Прожить семь лет за две недели

Глава 1. Предсказательница поневоле

«Все предсказуемо в этом мире, абсолютно всё!» ─ послышалось с экрана, как только я включала телевизор. Молодой мужчина лет двадцати пяти, назвавший себя прорицателем, сидел в кресле с гордым видом и говорил: «Предсказывать что-либо способен только тот человек, который смог развить в себе логическое мышление, внимательно наблюдать за происходящим на определённом промежутке времени, правильно его анализировать, погружаться в себя, использовать необходимые познавательные техники и делать правильные выводы. Однако предсказывать без умения интуитивно предчувствовать события не получится. А интуиция ― это особый дар. Не каждый им обладает».

Надо отметить, что вид у этого прорицателя был безупречным. Его можно было назвать красавцем, одетым с иголочки, статным, ухоженным. Густые чёрные прямые волосы были разделены прямым пробором на голове и свисали до самых бровей с обеих сторон лба. Острый взгляд карих глаз пронизывал насквозь даже с экрана. Казалось, что снимающий передачу оператор сам любовался гостем студии и крупным планом постепенно показывал всю его одежду, обувь, ухоженные руки с большим перстнем на безымянном пальце, лицо с правильными чертами. Я и сама рассматривала его с интересом, словно заворожённая.

Потом решила, что такой молодой парень не способен быть прорицателем по причине отсутствия жизненного опыта, а в студию пришёл, чтобы просто покрасоваться перед телезрителями, произнося заученный текст, предоставленный ему сотрудниками телеканала.

Однако, вспомнив его слова, призадумалась и поняла, что никогда не обладала всеми теми способностями, о которых он говорил, и даже не пыталась развивать их в себе. Тем не менее молниеносно предсказывала многое и была уверена, что делала это не по своей воле. Предсказания сами срывались у меня с языка, когда я о них даже не думала. Порой казалось, кто-то моим ртом о чём-то предупреждал меня и присутствующих рядом.

Иногда рождались мысли, до которых я сама бы точно не додумалась. Они странным образом поселялись в моей голове и сидели в ней до тех пор, пока я не излагала их в письменной форме где-либо в подходящий момент для прочтения большим количеством людей. Пользу эти предсказания приносили и мне, и другим, но приносили и вред. Вот, к примеру, ехала я однажды в такси да как крикнула водителю: «Машина сейчас заглохнет!» Прокричала и сама же испугалась ─ так неожиданно это произошло. Он и отреагировать ещё не успел на мои слова, как машина действительно издала несколько рыков, дёрнулась и остановилась.

Таксист бросил на меня растерянный взгляд. Посидел ещё немного на месте, словно что-то обдумывал. Затем медленно, почти в ступоре, вышел из машины. Открыл капот, заглянул под него, зачем-то побил пинком по колёсам, вставил руки в бока и на время застыл на месте в напряжении.

Спустя минуту закрыл капот и уставился на меня через лобовое стекло вопросительным и злым взглядом. Я, слегка помедлив, открыла дверцу со своей стороны и уверено скомандовала: «Всё, поехали!» А сама даже не поняла, почему всё это сделала, и как себя после этого вести.

Водитель сел в машину и повёл её, как ни в чём не бывало; лишь с опаской поглядывал на меня да вздыхал. Когда такси повернуло за поворот и проехало ещё с километр пути, мы заметили на дороге «месиво» из нескольких машин.

Таксист нажал на тормоз.

─ Да ладно! ─ выдал он возбуждённым голосом и, бросив на меня ошалелый взгляд, продолжил: ─ Мы ведь тоже могли оказаться в этой куче металлолома, если бы машина не заглохла!

Затем ткнул пальцем вперёд и почти провизжал:

─ Смотри, смотри, мы же перед этим тягачом ехали; я видел в зеркало, как он вилял на дороге, а его водитель либо был пьяным, либо сердчишко прихватило. Это он устроил здесь такой бедлам.

─ Это точно, ─ нервно сглотнула я слюну и поняла, что какая-то неведомая сила остановила на время такси, чтобы нас спасти.

«Маршрут перестроен!» ─ послышалось в салоне. Такси повернуло на другую дорогу и покатило дальше. А я в этот момент представила, что обо мне подумал водитель. Возможно, он решил, что и аварию подстроила я, коли смогла остановить машину. Такое необоснованное чувство вины всегда преследовало меня после каждого предсказания, хотя я точно знала, что не имела никакого отношения к тому, что им предшествовало.

Подобных примеров я могу привести много. Мне бы молчать и не предупреждать своих родных и близких о том, что сейчас произойдёт, чтобы они не видели во мне ведьму и не сторонились меня. Сама же я понимала, что кто-то говорил моим языком, чтобы предотвратить беду или что-то опасное, а мне в таких случаях было не по силам держать рот на замке, так как нужное всё равно вылетало из него. Однако и убеждать их в этом я даже не пыталась — всё равно не поверили бы, ещё и осудили.

Ну, действительно, что было плохого в том, что я однажды предупредила папу не вешать на старый крючок новую хрустальную люстру, иначе она рухнет на пол и разобьётся? Однако он только посмеялся над моими словами и заявил, что крючок этот способен выдержать даже вес человека. После этих слов он попросил меня подойти к стремянке, взять у него из рук старую люстру и подать новую. «Не буду этого делать, ─ заупрямилась я, ─ новая люстра упадёт мне на голову». Тогда он снял старую люстру, спустился со стремянки, положил её на стол, прихватил новую, снова поднялся по стремянке вверх, спокойно пристроил её на крючок и сразу же обомлел, так как она оборвалась и грохнулась на пол, разлетевшись на фрагменты. Моя добродушная и слегка виноватая улыбка лишь добила его.

Тогда он сам демонстративно собрал в пакет то, что осталось от новой люстры, повздыхал немного и ушёл в свою комнату. Но с этого дня он никогда мне даже вежливо не перечил, если я его о чём-то предупреждала. Два метра любимого папки, так называла я его, и он действительно имел такой рост, на следующий же день купил такую же новую люстру и повесил.

А я осмотрела комнату и заявила, что с этой красивой люстрой моя старая кровать, стоящая вдоль стены, не смотрится, и попросила купить новую, шириной сто восемьдесят сантиметров, с высоким матрасом средней жёсткости и красивым изголовьем. То есть такую же самую, как у родителей в спальне. Даже подсказала отцу, где её заказать, так как заранее нашла её на сайте мебельного магазина.

Родители посоветовались и сразу же мне эту кровать заказали. Доставили её через два дня и быстро собрали. Я ликовала. Бросилась на неё всем телом, раскинула в стороны руки и поняла, что на такой широкой кровати смогу спать хоть вдоль, хоть поперёк.

А вот папка слегка огорчился и заявил, глядя в потолок: «Соглашаясь на покупку такой широкой кровати, я не подумал о том, как буду менять лампочки в люстре, когда перегорят. Она же висит в сантиметрах шестидесяти от торца над ней, а кровать сдвинуть в сторону или вперёд не получится. Места маловато, и стремянку никак не удастся пристроить».

Но меня его проблемы не волновали. Главное ─ я получила то, что хотела.

Мне всего-то исполнилось девятнадцать лет, я училась в университете на журфаке. Поэтому совала свой нос в Интернете на многие медиаплатформы, чтобы понять, чем живут люди, что им интересно, о чём пишут. И застряла на одной из них.

Читала там новости, статьи разных авторов. Одни из них были великолепными, познавательными. Другие ─ вызывали сомнение или даже возмущение. На те и другие я писала много комментариев, получала лайки на них: хорошие, плохие, и даже с нецензурными выражениями. Некоторые люди, не контролируя свои эмоции, выливали всякую грязь друг на друга, опускаясь до пошлости. По любому поводу ругались между собой, потешались над многими, обзывали, и мои ответы хаяли тоже.

Из отзывов я узнала много нового о себе, о чём даже и не догадывалась прежде, долго смеялась над этим и одновременно возмущалась подобной наглостью. Но я с детства научилась держать удары, поэтому таким умникам отвечала так: «Не переходите грань дозволенного в общении с людьми. Это наказуемо». Потом нажимала кнопку «пожаловаться» и требовала удалить оскорбительный отзыв. Его закрывали.

Кто-то после этого прекращал нападать на меня, а некоторые ещё больше зверели. Ведь я делала комментарии сильно отличающиеся от их мнений. Чаще всего писала о политике. И то, о чём говорилось в них, всегда сбывалось спустя какое-то время. При этом я знала, что пишу не всегда свои мысли, а кем-то невидимым вложенные мне в голову, и при этом была уверена в том, что так всё и случится. Пророческие комментарии я почему-то начинала со слов: «Предвижу, что…» Не знаю, кому они мешали, но я стала замечать, что статьи на этой платформе оставались, а мои комментарии к ним исчезали. Надо признать, что общение затянуло меня в свои сети, если можно так сказать, и я каждый день заходила на сайт пообщаться с незнакомыми мне людьми.

В следующем году должны будут пройти очередные выборы президента. Кто-то запустил новую статью о том, кого же выберут на этот раз. Ведь действующий президент мог больше не захотеть баллотироваться, да и сами избиратели способны поставить галочку или крестик напротив другой фамилии.

В статье фигурировало несколько кандидатов на пост главы государства. Читатели оживились, начали писать свои предположения. Меня же словно кто-то по голове легонько стукнул, и я начала бегать пальцами по клавиатуре, совершенно не вникая в то, что пишу. Только потом прочитала и ужаснулась от смысла своего комментария.

А накропала я следующее: «Не волнуйся народ! Страна окажется в надёжных руках. Президент не передаст её кому попало. Он лично разработал тайный план под названием «Правящие династии». Для его выполнения наш суверен длительное время тщательно наблюдал за людьми из различных ветвей власти и не только. Отбирал истинных патриотов для этих династий, готовых голову сложить за Россию. Все они лично с ним подписали договоры, в которых он зафиксировал их обязанности, ответственность, права, льготы, способы поощрений, меры воздействия и наказаний за неисполнение или ненадлежащее исполнение условий договоров. Договоры гарантировали, что являются бессрочными и обязательными к исполнению их пунктов для всех последующих глав государств из династии президента, потомков других династий и станут основой в деле управления регионами страны и не потребуют их перезаключения с приходом к власти нового президента.

Династий будет ровно столько, сколько имеется субъектов Российской Федерации, плюс династия Президента и ещё немного других из властных и прочих структур. Их дети уже учатся в специальных учебных заведениях Образовательного комплекса «Патриот», в которых помимо обычных дисциплин получают дополнительное физическое развитие, боевые навыки, обучаются стойкости, беспрекословному патриотизму, подчинению, дипломатии, риторике и многому другому. Именно они со временем займут все основные посты во власти, которые будут передаваться от одного поколения каждой династии к другому.

Потомки глав династий, старше школьного возраста, тоже проходят обучение в московском специальном Образовательном комплексе «Патриот» и сдают экзамен на право считаться членами династий, чтобы самоотверженно служить Родине. Их другие ветви родственников к династии относиться не будут.

У самого президента тоже растёт сын от другой женщины, никому не известный. Он носит фамилию матери. Настанет время, когда он начнёт править страной. Действующий президент останется на своём посту до исполнения сыну тридцати пяти лет. Так что сами выборы никакого значения не будут иметь. Их результаты окажутся такими, какими их захочет увидеть президент. Со временем выборы вообще упразднят. Действующий президент сможет оставаться бессменным длительные годы либо сам выбирать своего преемника, он же будет назначать глав субъектов Федерации, о чём в Конституцию РФ будут внесены изменения».

После этого своего комментария я снова узнала о себе «много нового» от возмущённых читателей. Некоторые спрашивали: «Лара, откуда инфа?»

«Из надёжных источников, информаторов не сдаю». ─ отшутилась я.

«Лара, удали свой коммент, ─ посоветовал какой-то Никоша и добавил: ─ Ты же больная на всю голову! А что если его прочитает кто-нибудь из верхов и зацепится за идею правящих династий? Представляешь, что тогда начнётся в стране? Нафига России бессменное правление одних и тех же семей. Среди любой династии могут рождаться неполноценные дети. И что тогда? Неужели и они будут править страной или её субъектом?»

Следующим мне ответил Лёха: «Лара, ты же знаешь, что во всех ветвях власти у нашего суверена полно противников. Если до них дойдёт твоя инфа, то они точно начнут проверять её подлинность. Если найдут подтверждение ей, то суверена и всех, кто заключил с ним договор, просто грохнут. В стране начнётся смута, а нам она нужна сейчас? Удали свой комментарий!!!»

После этих слов у меня за грудиной что-то тревожно затрепетало. Я попыталась успокоиться и начала читать ответ Оракула Лёхе: «Не факт, что будет так, как ты написал. Кого грохнут, будет зависеть от того, кому первому попадёт в руки эта информация: к сторонникам президента или к его противникам. Если к сторонникам, то грохнут Лару, а её комментарий и ответы на него удалят».

Эти слова Оракула ещё больше меня взволновали. Я уже была готова удалить свой комментарий, даже поставила палец на кнопку «удалить», но в последний момент передумала, только решила больше не писать никаких комментов и ответов. Лишь порадовалась тому, что выкладывала их не под своим настоящим именем. На самом же деле меня звали Ольгой Суздальцевой.

Прошло несколько дней. Тревога не покидала меня. Тогда я решила удалить этот комментарий и успокоиться. Отыскала нужную статью и обнаружила, что его под ней нет, как нет и ответов на него. Вспомнила предупреждения Лёхи и Оракула об опасности оставлять мой комментарий под статьёй и призадумалась: «Кому же первому стало известно о нём: противникам или сторонникам президента, кто из них потребовал его удаления?»

Вечером в пятницу я вернулась домой из университета. Мои родители с младшей сестрой Юлечкой поздно вечером укатили на дачу, а я осталась дома с толстой и ленивой кошкой Стешкой, шотландской породы. Пока я сидела в кухне и поглощала любимые пирожные с чаем, она всё сидела в прихожей и смотрела на входную дверь. Наверное, надеялась, что мама вот-вот вернётся. Уж очень она её любила. Не дождавшись, киса направилась в комнату сестры и завалилась спать на свою лежанку.

Чуть позже, приняв душ, почистив зубы, и я улеглась в свою уютную кровать. Любила отдыхать в тишине, когда никого из родных не было дома. Лежала себе спокойно, о чём-нибудь думала, мечтала или читала. Вот и в этот раз подхватила недочитанный роман с полки, легла ногами к изголовью, а головой под люстру, чтобы текст освещался хорошо, и приступила к чтению. Однако вскоре начала зевать и не заметила, как заснула. Не знаю, сколько времени я проспала, только проснулась от удара по голове, вскрикнула, подскочила, села на кровати, поджав под себя ноги. Меня всю трясло, в груди что-то тревожно дрожало и металось. В комнате горел свет, а перед кроватью стоял мужчина в чёрной одежде с чёрной бейсболкой на голове, натянутой до бровей, и чёрной маской на лице.

─ Ты что ли Ольгой Суздальцевой будешь? ─ спросил он хрипловатым голосом.

Ответить ему я была не в состоянии. Зуб на зуб от страха не попадал, а сама я начала протяжно ныть и трястись.

─ Ты же почти ещё ребёнок. ─ сверлил он меня чёрными глазами. ─ Что такого сотворила, что тебя приговорили?

─ Как приговорили, к чему? ─ наконец, кое-как выдавила я из себя и заплакала.

И тут в голове пронеслось: «Ничего не говори ему. Поздно переживать, твоё сообщение о правящих династиях сделало своё дело».

«Но я же писала не свои мысли!» ─ заистерила я в никуда.

В этот момент незваный гость приставил к моей голове пистолет с глушителем и нажал курок.

«Дук!» - услышала я глухой короткий хлопок, и куда-то поплыла. Через мгновение я уже смотрела на себя откуда-то сверху. Видела, как опустились мои веки, лицо побледнело, а из раны струйкой полилась кровь. Тело обмякло, но по-прежнему сидело в той же позе. Убийца приложил пальцы к моей сонной артерии на шее, постоял ещё немного, затем достал из кармана смартфон, несколько раз с разных ракурсов сфотографировал меня его камерой, быстренько сунул телефон обратно в карман и направился к выходу.

А я продолжала смотреть на своё тело без всяких эмоций. Просто долго смотрела и всё. Потом опустилась на крутящийся стул, стоящий у компьютерного столика, задумалась о том, как я могу всё вокруг видеть, если уже убита?

«Вполне возможно, что после смерти остаётся какой-то сгусток разумной, но невидимой энергии? ─ предположила я. ─ Тогда почему я не оплакиваю своё погибшее тело, не страдаю, где мои эмоции?»

Затем начала копаться в памяти, искать, что я вообще знаю об эмоциях, и как они появляются у живого человека. И всё это я делала, безразлично глядя на своё мертвое тело. Спокойно рассуждала и докопалась-таки до истины, словно именно она мне была нужна больше всего в эти роковые минуты.

Оказалось, что и память у меня осталась, а вот эмоций быть не могло, потому что возникают они только в теле под воздействием гормонов, которые являются нейромедиаторами или посредниками между нервной системой и телом. Об этом я совсем недавно читала статью. Но, коли тела у меня, новой, такой, как я теперь стала, не существовало, а значит, не имелось и нервной системы, гормонов, эмоций. «Вот почему я не переживала о случившемся». — подытожила я, и мои мысли успокоились на время.

«А что, если я и есть та самая душа, в существовании которой всегда сомневалась?» ─ пришла я к выводу, встрепенувшись. И снова посмотрела туда, где должны были быть у меня руки и ноги, но не обнаружила их, как не обнаружила и тела. Тогда я сползла со стула и попыталась идти. Как ни странно, но я почувствовала, что сползала с него, шагала и махала руками так, как обычно это делали при ходьбе живые люди, но не ощущала твёрдого пола под собой. Правда и движение невидимых рук и ног чувствовала слабовато.

Так дотопала я до комнаты Юли. Как только появилась в дверном проёме, услышала злобное рычание и шипение Стешки. Она стояла, выгнув спину и распушив хвост. Я продвинулась ещё немного вглубь комнаты навстречу ей. Та встала на задние лапки и начала то фыркать, то визжать, то шипеть и устрашающе бить в воздухе передними лапками с выпущенными когтями. Получалось, что сама себя я не видела, а кошка либо видела меня, либо ощущала моё присутствие.

Выбившись из сил из-за своих злобных кошачьих выпадов, она медленно отступила к кровати и забилась под неё. Я ушла в комнату родителей и до воскресного вечера оставалась в ней. Лишь периодически посещала свою комнату, чтобы посмотреть, кто мне звонит. Телефон лежал там на компьютерном столе. Звонили подружки из универа, но мне отвечать им было уже не суждено. Иногда я бросала взгляд на мёртвое тело, сидящее на кровати, и каждый раз отмечала, как меняется его вид. Голова постепенно совсем опустилась на грудь, кожа на лице обрела восковой цвет, тело осело, его нижняя часть расплылась по кровати.

Кошку я ни разу не видела, но периодически слышала, как она гребла наполнитель в своём горшке, стоящем в санузле, и хрустела сухим кормом на кухне.

Позже я слетала на кухню посмотреть время. Часы на духовке показывали двадцать два часа пятнадцать минут. В этот момент позвонили в дверь. Я поняла, что в тамбуре стояла моя семья. Она всегда возвращалась с дачи в это время. Но в этот раз открыть им было некому. Звонок повторился, а спустя несколько секунд дверь отворилась, и в ней показалась сестрёнка, машинально нажавшая рукой на ручку.

Поняв, что дверь не была заперта на задвижку, а мы со Стешкой не встречаем их у порога, как обычно, отец отстранил назад рукой маму с Юлией и шагнул в прихожую. Поставил на пол корзину, полную дачных овощей, и направился в мою комнату.

Через несколько мгновений мама услышала отцовские прерывистые рыдания и бросилась к нему. Влетела в комнату и застыла перед моей кроватью, как вкопанная, с широко распахнутыми глазами. Отец попытался заключить её в объятия, но она рухнула на пол и потеряла сознание. Папа бросился в кухню, набрал в кружку воды и вернулся обратно в комнату.

Побрызгал водой лицо маме, приподнял ей голову, легонько похлопал по щекам. Мама открыла глаза. Он тут же поднёс кружку с водой к её губам. Глотнув дважды, она вспомнила, почему потеряла сознание, разразилась криком и подползла к кровати.

Отец поднял её с пола, насильно увёл в спальню, объяснив, что надо вызвать полицию, а она, находясь в моей комнате, могла случайно уничтожить улики. Я вспомнила про Юлю и полетела в прихожую. Она с опаской, делая по маленькому шажочку, топала к родительской комнате.

Отец перехватил её на полпути, отвёл в детскую комнату и приказал не выходить из неё, пока он не разрешит. Закрыл дверь и ушёл в кухню. Там набрал номер телефона сто двенадцать и объяснил, что вернулся домой с дачи с женой, младшей дочерью и обнаружил в комнате мёртвую старшую дочь с огнестрельным ранением в голову.

В течение часа квартира заполнилась какими-то людьми. Один из них постоянно что-то фотографировал. Другой — искал всюду отпечатки пальцев, ног, потожировые следы на моей постели. Снял отпечатки и у моих родителей. Женщина измеряла температуру мёртвого тела, фотографировала его, рассматривала отверстие от выстрела на голове, само тело.

Присутствовало ещё несколько человек, которые переговаривались между собой вполголоса, звонили куда-то по телефону, осматривали всё вокруг, что-то писали на бумаге и в ноутбуках. Из их разговоров я поняла, что убийца проник в квартиру через окно, а вышел в дверь.

Папа сидел в их с мамой спальне на кровати. Он положил себе на плечо мамину голову и поглаживал её. Мама уже не кричала — устала. Была бледной, лицо осунулось. Слёзы постоянно текли по её щекам. Наконец она отстранилась от отца и спросила:

─ Где Юля?

─ Сейчас посмотрю, ─ ответил он, поднялся с кровати и прошёл в детскую. Юля уже спала. Она всегда возвращалась с дачи сонной и еле доползала до кровати. И в этот раз даже мамины крики не пробудили её. Отец накрыл её покрывалом и вернулся к маме.

В комнату вошёл мужчина, протянул ему листок с номером телефона и адресом морга, в который отвезут тело. Предупредил, что выдадут его через семь дней. Сказал, что забирают безвозвратно простыню и покрывало с кровати в моей комнате для транспортировки моего тела и прочих целей. Когда в квартиру вошли ещё трое мужчин, родители встрепенулись, поняли, что они явились за телом. Мама вновь заголосила и бросилась в мою комнату. Отец последовал за ней. «Доченька!» ─ ухватилась мама за мои холодные руки.

Папа аккуратно оттащил её от кровати и увёл в свою комнату. Через минуту-другую они увидели, как труп понесли к выходу. Папа придержал маму, чтобы она не бросилась следом, подождал немного, прошёл в прихожую и закрыл входную дверь на задвижку.

Вернулся к маме и предложил лечь спать, так как уже начинался рассвет, а им предстояло многое сделать за день. Я улетела в кухню и улеглась на диван. Просто лежала и всё. Спать мне не хотелось. Да я и не спала ни разу за то время, как стала такой. «Скорее всего, живые люди спят, чтобы дать отдохнуть мозгу, а у меня же его теперь нет, ─ рассуждала я, ─ потому и не сплю».

Наступило утро понедельника. Я слышала, как проснулись и заговорили мои родители. Мне, абсолютно безразличной ко всему, не хотелось видеть их горе и печаль. Это они потеряли меня в теле, но я-то знала, что существую, пусть даже совсем другая. Меня их горе не касалось.

Шла вторая неделя нового учебного год. Поэтому я решила полететь на лекции в свой университет, даже не знаю зачем. Возможно, просто захотелось занять себя чем-нибудь, или потому, что в памяти остались счастливые моменты общения с подружками в свободное от занятий время. С теми самыми девушками, которые два последних дня названивали мне впустую, ведь ответить им я не могла в своём нынешнем виде.

Поэтому я вылетела в приоткрытое окно и двинулась тем путём в универ, которым добиралась в него каждый день. Часть пути шла пешком, часть ехала на городском транспорте. Вошла в университет с толпой студентов, проскользнула в аудиторию и уселась на своё место. До лекции оставалось ещё несколько минут. Три мои подружки собрались у моего стола и возмущались тем, что я не отвечала на их телефонные звонки целых два дня.

Строили предположения по поводу того, почему не могли со мной связаться. Я же оправдывалась, глядя каждой из них в глаза, говорила, что не могла им ответить, но они меня не слышали и не видели. Валя умудрилась сесть на моё место. Я еле успела отлететь на безопасное расстояние, хотя не знала, пострадала бы от этого или нет.

В аудиторию вошёл преподаватель. Девчонки разбежались по своим местам, и я пристроилась на своём. Весь день до самого вечера я провела с ними. Испытывала ли я удовольствие от общения с ними, как прежде? Думаю, что нет. Была с ними просто по привычке. И после занятий, побывав с ними в кафе, удовольствия не получила, потому что не ела вместе с ними любимых пирожных, не пила кофе, не ощущала приятных запахов.

Не болтала о том, о сём, только слушала. Когда их разговор уже сошёл на нет, и каждая из них допивала свой кофе, из-за соседнего столика поднялись двое молодых людей и подошли к нам. Тот, что был повыше, бухнулся на мой стул. Я еле успела отскочить в сторону. Второй стоял у стола и улыбался во весь рот, оголив два ряда ровных белых зубов. Который сидел, поздоровался со всеми и спросил вкрадчивым голосом:

─ Где вы потеряли свою четвёртую подружку?

─ А зачем она вам? ─ насторожилась Валя.

─ Вот этот мой друг, ─ показал он подбородком, ─ собирался с ней сегодня познакомиться, а она не пришла.

Валя внимательно взглянула на этого друга и ответила:

─ Мы не видели её сегодня.

Девочки хитренько улыбнулись и поднялись со своих мест, а я подумала с иронией: «Опоздал ты, дружок, со знакомством, больше меня ты не увидишь».

Домой из кафе я тоже добиралась привычным путём. Наконец, подошла к своему дому, остановилась напротив нашей квартиры, поднялась в воздух, пролетела сквозь приоткрытое окно и опустилась на пол в кухне. Было уже поздно. Родители стояли в прихожей и провожали родственников, пришедших поддержать их в скорбное время.

Я помнила, кто из них кем мне приходился, но не проявила к ним интереса. Мама по-прежнему шмыгала носом, а слёзы текли по её щекам сами по себе. Пройдясь по квартире, я обнаружила, что Юля спит на родительском спальном месте. Поэтому отправилась в её детскую комнату. Улеглась на её кровать, из-под которой пулей выскочила кошка Стешка и унеслась в кухню. Вскоре в квартире потушили свет, воцарилась тишина. Уставшие за день родители легли спать вместе с младшей дочкой на одной кровати. Как ни странно, но и я стала погружаться в дрёму, да не простую, а в эйфорическую.

Мне так стало хорошо, а я всё глубже и глубже в неё погружалась. Потом появилось ощущение, что меня кто-то мягко подцепил и куда-то повёз по воздуху, а спустя какое-то время я остановилась. Теперь в этой эйфории я пребывала постоянно, абсолютно не о чём не думая. Где находилась ─ тоже не знала, ничего не видела, не слышала, не ощущала. Я была одним сплошным счастьем, если можно было так назвать моё состояние.

Глава 2. Пробуждение

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я погрузилась в состояние глубокой эйфории. Но настал момент, когда я ощутила, что меня снова подцепили и куда-то плавно потащили по воздуху, как мне тогда показалось. Чем дольше я летела, тем слабее становилась эйфория. Я словно трезвела и потихоньку приходила в себя.

— Ну, вот ты и дома, — услышала я женский голос и посмотрела по сторонам.

В красивом и удобном кресле сидела обычная женщина в сером платье до пола и с покрытой платком головой. Она смотрела на меня.

— Дома? — не поверила я. — Но я не бывала здесь прежде!

— Точно, не бывала. — подтвердила она. — Ведь прошло уже более ста лет со дня твоего забвения. Москва изменилась, стала совсем другой. Ты даже не узнаешь её.

— Прошло более ста лет? — не поверила я и, присмотревшись повнимательнее к собеседнице, спросила: — Неужели вы видите меня, ведь сама я своё тело не вижу?

— А ты посмотри на себя повнимательнее и заметишь изменения.

Я опустила глаза вниз. На полу стояли мои ноги. Подняла руки — они тоже были на месте.

— Я снова стала полноценным, живым человеком? — взвизгнула я от радости.

— Нет, теперь ты просто другая, но по-прежнему бестелесная. Зато имеешь эмоции. Способна сопереживать себе подобным и живым людям, можешь привязываться к ним всей своей душой, а именно ей ты сейчас и являешься. Но не желательно этого делать, чтобы потом не страдать, если потеряешь. Ведь они уходят совсем, когда умирают своей смертью. Только души убиенных людей возвращаются в те места, где раньше жили. Теперь ты видишь меня, а я такая же, как и ты — не имею осязаемого тела.

Мы слышим друг друга, видим, но обычные люди нас не способны замечать и слышать. Тебе не нужна человеческая пища, потому что она питает только тело человека, а душе еда не нужна. Душа — сама по себе вечная, неиссякаемая энергия.

— Почему я не видела себя и не испытывала эмоций после того, как меня застрелили?

— Когда человека убивают, а не умирает он своей смертью, душа, испугавшись, мгновенно покидает тело, и утрачивает от стресса многие способности. Душа тоже может болеть. Такие души транспортируются в накопитель лазариум, но не сразу, а как только они начинают отключаться и впадать в состояние блаженства. Что и произошло с тобой.

Ты дозревала в лазариуме, исцелялась, набиралась сил, обрастала оболочкой, видимой для других душ. В тебе закреплялась память обо всем, что с тобой происходило при жизни в теле. Ведь после исцеления тебе предстояло находиться среди живых людей, так как ты не прожила в своём теле отпущенный тебе срок жизни.

И вот теперь ты здесь. Души людей, ушедших из жизни естественным путём, уходят в лучший мир и больше никогда не контактируют с такими, как ты и с живыми людьми.

Агафья, так звали мою собеседницу, поведала мне, что родилась в конце девятнадцатого века. Когда ей было всего восемь лет, её мать умерла, а многодетный отец отдал её на воспитание в монастырь, где она и жила долгие годы. Постриг она приняла ещё в юном возрасте.

После прихода к власти в тысяча девятьсот семнадцатом году большевики начали разрушать православные церкви, храмы и монастыри, а их обитателей выгонять на улицу. Они утверждали, что религия — это опиум для народа. Агафья вернулась к своему отцу, которого звали Павлом. Жить в семье она не смогла. Тогда отец построил ей землянку на скате своего земельного участка.

Вырезал в нём большую, кубической формы нишу, встроил в неё бревенчатый сруб так, чтобы лишь одна сторона его с дверью, окном и трубой выходила наружу. Так лучше сохранялось тепло в жилище.

В единственной комнате стояла печь, стол, три табуретки да лежанка на печи. Имелась и кое-какая утварь. Агафья стегала людям одеяла и так зарабатывала средства на жизнь. Варила много малинового варенья и раздавала его больным людям. Но однажды ночью в её землянку ворвался пьяный большевик, одержимый идеей борьбы с верующими в Бога, и просто застрелил её.

Так что и она умерла не своей смертью и тоже долго, более ста восьмидесяти лет находилась в накопителе лазариуме для душ. Придя в себя, она стала проводником подобных душ в лазариум и обратно после исцеления. Жила она в Москве, обладала способностью предвидеть, где и когда произойдёт очередное убийство, чтобы отслеживать состояние убиенных душ и вовремя им помогать.

А смерть их была неизбежна. У каждого человека своя судьба. За мной она наблюдала с детства, так как знала, что мне суждено умереть не своей смертью. Агафья поняла это, когда увидела меня на улице, идущей с мамой, а она, находясь уже в таком невидимом состоянии, топала нам навстречу и заметила во мне эту обречённость.

Это она «влезала» в мою голову и предупреждала о предстоящих роковых событиях, пытаясь отсрочить мою гибель или помочь людям, присутствующим рядом со мной. А я лишь озвучивала их. Знала Агафья и о том, что меня застрелят после моего комментария о правящих династиях. Специально подставила под дуло пистолета, так как убить меня собирались в ближайшие дни совсем другие люди с особой жестокостью.

Она рассказала мне, что этими другими были те двое парней, которых я видела в кафе после своей смерти. Они тогда расспрашивали подружек обо мне. Агафья слышала, что эти убийцы собирались сделать со мной. В каждый свой приход в кафе они спокойно попивали кофе, посматривали на меня и обсуждали это, снова и снова добавляя свои садистские фантазии всё более изощрёнными пытками. Со слов Агафьи, эти симпатичные извращенцы и насильники убили не одну девушку, но так и не были пойманы полицией.

— Почему я должна жить именно здесь, чья это квартира? — спросила я Агафью, внимательно осматривая комнату.

— Постепенно ты сама обо всём узнаешь. — ответила она. — Из всех осмотренных мной жилищ эта квартира показалась мне самой подходящей по площади и составу семьи. Запомни её адрес: ул. Васильковая, дом номер двенадцать, квартира тридцать семь. Здесь проживают спокойные супруги Немышевы.

Они имеют сына, но у него есть собственная квартира в другом месте. Тебя они видеть и слышать не смогут, но ты будь поактивнее, вникай в современную жизнь людей, заново знакомься с Москвой, спокойно садись в транспортное средство хозяев и разъезжай с ними повсюду. Уверена — ты встретишь здесь родственную душу, с которой подружишься. Они частенько здесь пролетают — я видела. Кстати, правящие династии существуют с тех пор, как ты о них писала. Во главе России находится потомок того президента, при котором ты жила. Он из четвёртого поколения после него. Люди называют его чокнутым девственником.

— Почему? — не сдержавшись, рассмеялась я.

— Сама всё поймёшь, когда познакомишься с жизнью людей страны и методами его правления.

— А я тоже стану проводником душ убиенных людей?

— Думаю, что нет. Ты не обладаешь собственным даром предвидения. Да он тебе и не нужен. Так спокойнее существовать. Поверь мне. Свой дар предвидения я обрела, ещё проживая в монастыре. Это тяжёлое бремя. Всё! Пока! Я полетела.

Агафья вылетела в форточку, а я принялась знакомиться с квартирой.

Хозяева, как я поняла, в это время находились на работе. Насчитала я здесь шесть комнат, два санузла, кухню, прихожую и большое помещение, похожее на лоджию. Мне показалось странным то, что всюду имелись только диваны, кресла, столы, массивные стулья, но не было шкафов, кроватей, цветов в горшках и прочих мещанских штучек в виде сувениров, ваз, картин, статуэток. В каждом помещении квартиры на стене у входа были прикреплены держатели с вставленными в них пультами, имеющими множество кнопок.

Нигде не было штор, но я заметила, как стёкла в окнах периодически меняли свой оттенок от абсолютно прозрачного, как во времена моей жизни в теле, до чёрного, как у солнцезащитных очков. И зависело это от того, светит ли яркое солнце, небо затянуто тучами или наступила ночь. Санузлы поразили меня сплошной монолитностью. Они словно целиком вместе с ваннами, унитазами, раковинами, душевыми кабинами, зеркалами и даже подсветкой сквозь стены, которая не выключалась, а горела постоянно, были вылиты из какого-то прочного материала, напоминающего мрамор с вкраплениями блёсток.

Не было не единого шва или места соединения стен, пола, потолка с сантехникой. На стёклах зеркал постоянно светилось текущее время, дата, год. Я всё ещё бродила по квартире, как вдруг услышала женский голос: «Внимание, включается автоматическая система пылеудаления».

На всякий случай я юркнула в щель между спинкой дивана и сиденьем, лишь одним глазком через щелочку наблюдая за комнатой. После этих слов с противоположных сторон помещения комнаты, под потолком, открылись длинные щели, и из одной из них с одной стороны подул сильный ветер с завихрениями, поднимая снизу всю пыль вверх, а в другую щель воздух засасывался.

Когда эта воздушная буря кончилась, в комнате послышалось мягкое «ха». И я увидела, как из той щели, которая только что дула ветром, появилось облачко пара, расплылось по периметру комнаты, гонимое тихим ветерком, и осело мелкой водяной пылю на все поверхности. Через пару минут от влаги не осталось и следа. Как я поняла, это облачко прибило к полу оставшиеся в воздухе микрочастицы пыли. Я вылезла из укрытия.

«Так вот почему в квартире нет никаких предметов и штор на окнах, — поняла я, — их просто разбросало бы ветром или засосало в вытяжные щели, как могло случиться и со мной, если бы я не успела вовремя спрятаться».

После этого находиться в квартире мне стало тревожно. Я не знала, какие ещё сюрпризы могли меня в ней поджидать. И тревожилась я не случайно.

«Вжик!» — послышалось где-то.

Я снова юркнула в щель между спинкой дивана и его сиденьем. В прихожей что-то мягко зажужжало, словно пчела. Выйти из укрытия, чтобы взглянуть на то, что там происходило, я не решалась. Жужжание медленно-медленно приближалось. И вот в комнату влетело нечто, похожее на ворсистую небольшую подушку. Подлетело к окну и начало тереть по нему из стороны в сторону и сверху вниз. Затем эта штуковина проделала то же самое со стенами, дверями и опустилась на пол, периодически исчезая куда-то и возвращаясь. Наверное, для того, чтобы избавиться где-то от грязи на ней.

Протерев и его, полетела в другое помещение квартиры. Убирала она всё это довольно-таки быстро. Менее чем через час её звук исчез в прихожей, скорее всего, в стене за какой-то панелью.

«Хозяева запрограммировали санитарную уборку квартиры на определённое время, как это делали мы с роботом-пылесосом». — догадалась я. — Только их бытовая техника стала более совершенной по сравнению с нашей».

Вечером открылась входная дверь, и на пороге появилась женщина в брючном костюме с бритой головой. Я подошла к ней поближе и стала рассматривать. Она была достойна восхищения, статная, с правильными чертами лица, прямыми бровями, как стрелы, длинными чёрными ресницами, обрамляющими большие голубые глаза.

На вид ей было лет сорок пять. Дама разулась, выдернула из держателя, закреплённого на стене, пульт, нажала на нём кнопку. В стене открылась невидимая прежде ниша. Хозяйка достала оттуда пушистые тапочки, влезла в них, прошла в санузел.

Пробыла там минут пятнадцать и вернулась, уже переодетая в красивый элегантный халат. Осмотрела всё вокруг, вздохнула. Снова пощёлкала кнопками на пульте, и стены начали менять цвет и рисунок один за другим. Наконец, она остановилась на нежно-сиреневом, с крупными белыми лилиями на его фоне, и направилась в кухню. Квартира тут же наполнилась ароматом лилий. Я потопала за ней следом, восхищаясь происходящим.

В кухне не было холодильника, плиты, духовки, микроволновки и другой привычной для меня бытовой техники. На полу у окна стоял небольшой стол с несколькими стульями. На стене находилась светящаяся панель с перечнем различных блюд.

Рядом с ней, прямо в стену была вмонтирована маленькая раковина с краном. А справа от раковины стояла узкая стеклянная витрина с небольшим количеством посуды.

Хозяйка подошла к светящейся панели, коснулась указательным пальцем нескольких названий, потом набрала цифру «два» в самом её верху и отправилась в комнату.

Там она вытащила из держателя на столе пульт, нажала на его кнопку. От стены отделилась панель и начала опускаться. На ней я увидела закреплённый высокий матрас, заправленный постельным бельём, с подушками и тонким одеялом. Женщина нажала на другую кнопку пульта, застёжки на ремнях, удерживающих матрас с постелью на панели, разомкнулись, и ремни ускользнули под него. Она легла в уютную и мягкую кровать, закрыла глаза.

Я улетела в свободную комнату, из которой имелся выход на огромную лоджию. Забралась с ногами на кресло и стала ждать, что же будет происходить дальше. Уж очень волнительным казалось мне всё сейчас. Ведь я оказалась в другом веке, в квартире незнакомых людей, оборудованной совсем не так, как во времена моей жизни в теле. Радовало лишь то, что оснащённость кухни техникой меня совсем не касалась. Пользоваться ей мне не пришлось бы в любом случае, так как души ничем не питаются.

«А ещё неизвестно, что я увижу за стенами дома, в котором нахожусь! — с волнением подумала я. — Обязательно выберусь в ближайшее время наружу посмотреть на это».

Вот только как я смогу это сделать, пока оставалось загадкой.

Мои размышления прервало шуршание на лоджии. Её наружная стена начала раздвигаться в обе стороны, собираясь в гармошки. Я бросилась к двери и прильнула лбом к стеклу. За пределами лоджии висело что-то, напоминающее автомобиль, а внутри него сидел человек.

Этот автомобиль начал аккуратно встраиваться в лоджию, тихонько посвистывая. Как только он полностью вошёл в неё, наружная стена снова сомкнулась. Из автомобиля появился мужчина, лет сорока пяти или чуть старше, дверь в комнату сама открылась, и он вошёл в неё. Я еле успела отскочить в сторону.

«Дорогая, ты дома?» — спросил он бархатным голосом и направился в санузел, не дожидаясь ответа.

Спустя минуту-другую из своей спальни вышла хозяйка и направилась в кухню. Я рванула за ней. На панели с названием блюд она нажала нижнюю строчку.

«Ну-ка, ну-ка, что там написано? — приблизилась я к ней и прочитала: — Автоподогрев, сервировка, подача». Хозяйка вышла из кузни, а я осталась стоять в недоумении, так как не поняла, что она подогревает и где. Ничего же не готовила. Прошло ещё минут восемь. В кухню вошёл хозяин с женой, он придерживал её за талию.

— Как прошёл твой день? — спросил он.

— Нормально, а твой?

Он убрал руку с талии супруги и ответил довольным голосом:

— Вполне успешно.

Хозяйка нажала рукой на стену под панелью с названиями блюд и спешно отошла от неё на приличное расстояние. Панель мягко выдвинулась вперёд с прикреплённым к ней столом, заставленным готовыми блюдами.

«Вот это да! — восхитилась я. — До чего техника дошла! Маме бы моей такую при её жизни! Сколько бы времени, сил и нервов сэкономила!»

Я решила, что где-то в стене существовала роботизированная бытовая техника, способная сохранять продукты, разделывать их, готовить пищу по рецептам и порциям, сервировать стол, подавать его в помещение кухни…

Супруги подвинули стулья к столу, сели на них и начали есть, периодически переговариваясь о чём-нибудь. Как только трапеза кончилась, они поднялись со своих мест. Хозяин сразу же покинул кухню, а хозяйка нажала на панель сбоку стола и тоже вышла. Стол снова заехал в стену со всем тем, что на нём осталось после ужина.

«И всё что ли? — вновь восхитилась я. — Даже в посудомойку посуду закладывать не надо и со стола убирать?»

Свет в помещениях квартиры сам включался, как только в них кто-нибудь входил, и выключался, когда помещение все покидали. Погас свет и в кухне. А я отправилась понаблюдать за тем, где находятся хозяева и чем занимаются. Дверь в спальню хозяйки была закрыта, а её супруг лежал на диване в своём рабочем кабинете, как я тогда поняла, и разговаривал вслух.

Его глаза смотрели на стену. И я перевела взгляд туда. Это была такая же стена, как и другие три, но на ней проявлялся текст, который чётко проговаривал хозяин. Иногда он требовал что-то стереть в нём, изменить или добавить.

«И дома работает, — поняла я, — здорово, что сейчас не надо стучать пальцами по клавишам и неподвижно сидеть за компьютером».

Я же побоялась не переварить всё, что увидела за день, поэтому ушла в комнату с лоджией, улеглась на диван и забылась сном, если только мою отключку можно было называть обычным сном. Проснулась я утром из-за того, что кто-то прошёл мимо меня. Это был хозяин, направляющийся к своему транспортному средству. Я подскочила с мета и поспешила за ним.

Как только он сел на место пилота и пристегнулся, я сразу же устроилась на соседнем сиденье. Мужчина приложил средний палец правой руки к вдавлению на панели управления, и в салоне прозвучало сообщение: «ГАМ готов к полёту». Хозяин вслух назвал навигатору конечный пункт следования. Наружная стена лоджии раздвинулась. ГАМ тихонько засвистел, слегка оторвался от пола и осторожно вырулил наружу. Потом едва заметно дёрнулся в воздухе и полетел, набирая скорость.

В салоне раз за разом слышались сообщения навигатора и предупреждения о необходимости держаться разрешённого эшелона высоты и не пытаться самостоятельно управлять транспортным средством в воздухе. А я стала наблюдать за всем вокруг и удивляться. ГАМы сновали среди домов, выше их, зависали над землёй. Под впечатлением увиденного, я вылетела сквозь приоткрытое окно наружу и, лавируя между ними, понеслась над городом, то опускаясь ниже, то взмывая ввысь. Часто спускалась на землю и бродила по красивейшим улицам, посещала метро, рассматривала всё по сторонам. Благодаря умению летать я многое увидела, в чём-то новом для себя разобралась, понаблюдала за людьми.

Среди них русских было мало. Многие женщины, среднеазиатской внешности, ходили в парандже, хиджабах, никабах, платках, одежде до пола и с длинными рукавами, невзирая на жару. Часто встречались чернокожие африканцы.

Теперь каждый день я сама вылетала из квартиры через приоткрытое окно и заново познавала столицу. Уже ничто не напоминало мне её прежнюю. Пожалуй, только её название, Кремль, метро, множество православных храмов. Удивило огромное количество мечетей.

Узнала я и то, что столица поглотила и присоединила к себе территорию всей Московской области, и та перестала существовать, как отдельный субъект Российской Федерации. Теперь в ней сосредоточилось сорок процентов населения страны. Огромный мегаполис кишел, как муравейник, но при этом оставался комфортным для проживания и притягательным для туристов.

Столица сияла чистотой, восхищала архитектурой. Порядок в городе поддерживали роботы. Уже не сновали по дорогам, не стояли во дворах и в дорожных пробках прежние легковые автомобили. Похоже, что их больше не выпускали. Население города перемещалось на ГАМах — гидроавиамобилях, личных транспортных средствах различных модификаций, способных передвигаться по суше, воде и воздуху. Они взлетали и садились вертикально.

Над дорогами, на высоте сантиметров двадцать летали одно- и двухместные гравитоны, не создающие шума. Существовало и множество другой техники для передвижения по дорогам и паркам, названия которой я не знала.

Квартиры в жилых домах находились только на одной стороне зданий. На всех этажах с противоположных сторон, располагались взлётно-посадочные площадки для ГАМов, похожие на большие ниши или лоджии. Они не портили архитектурного вида зданий. Все окна домов выходили во дворы, посадка и стоянка ГАМов в них запрещалась.

Дороги, шоссе и трассы теперь служили для движения по ним грузового транспорта, работающего на экологически чистом топливе. Весь общественный транспорт ушёл под землю. Стало много зелёных парков и скверов. Погоду в городе регулировала автоматическая система «Циклон», способная усмирять бури, разгонять облака, когда нужно, или вызывать дождь и снегопад. Люди забыли, что такое плохая экология.

Домой я обычно возвращалась поздно вечером, когда хозяева уже отдыхали или чем-то занимались после ужина. Мне казалось странным то, что супруги спали в разных спальнях и не проявляли нежности друг к другу. Хозяйка никогда не входила в кабинет мужа без разрешения. Удивляло и то, что она брила голову на лысо, хотя с её правильной формой головы ей это шло. Не пользовалась женщина и косметикой, не носила украшений. Однако, гуляя по Москве, я заметила, что все женщины, с непокрытыми головами, тоже брили головы, но не всем это шло. Возможно, это была такая мода в современном мире, но, на мой взгляд, волосы только украшают женскую голову.

Глава 3. Первое знакомство

Сегодня я вернулась домой раньше обычного и обнаружила там гостей. Как я поняла, навестить родителей пришёл сын хозяев Игорь со своей девушкой Ланой. Такими именами они называли друг друга в разговоре. Усевшись в свободное кресло напротив них, я уставилась на парня. Он был очень хорош собой, красивый, статный, имел приятный голос. Я просто влюбилась в него с первого взгляда. Не уверена, что любовь была доступна не упокоенным душам, таким, как я. Но я точно наполнилась вся без остатка чем-то волнительным и радостным, как только взглянула на него.

Но тут я перевела взгляд на его подругу и обомлела. Она смотрела на меня и улыбалась. Один раз даже подмигнула. «Нет, не может она меня видеть!» — тряхнула я головой и тоже начала её рассматривать. Девушка обладала изящной фигурой, правильными чертами лица, сочными губами, чёрными густыми бровями, длинными ресницами, обрамляющими зелёные глаза. Голова хоть и была бритой, но видно было, что она имела густые чёрные волосы, так как волосистая часть головы напоминала чёрную шапочку. Конечно же девушка была хороша собой.

Даже не знаю, порадовалась я за неё или позавидовала, огорчившись, что не была такой же красоткой при жизни, но от осознания этого мне слегка поплохело. Ох, уж эта женская зависть! Даже в том виде, в котором я сейчас существовала, она была присуща мне. Вдруг девушка снова мне подмигнула. Я сорвалась с места и улетела в комнату, чтобы прийти в себя. Вспомнила слова Агафьи о том, что люди нас не способны видеть, и постепенно успокоилась. «Показалось». — решила я.

Между прочим, в зеркале я себя видела полупрозрачной, в той же самой пижаме, в которой легла спать в ночь перед моим убийством. И выглядела я на те же девятнадцать лет, с длинными волосами на голове и зелёным лаком на ногтях, хотя он смотрелся уже не таким ярким.

Надо признаться и в том, что шкодливость, интерес ко всему экстремальному, новому у меня тоже остались. Несколько последних дней меня просто раздирало желание посидеть ночью на крыше и полюбоваться ночной Москвой. Наконец, я созрела для этого.

Часов в двенадцать ночи прилетела на крышу нашего дома и уселась на парапет. Вид с неё действительно был красивым, но я ожидала большего. Во-первых, раздражали постоянно снующие в воздухе ГАМы, хотя их было значительно меньше, чем днём. Во-вторых, близстоящие дома оказались значительно выше нашего и закрывали дальний обзор. Я уже хотела перелететь куда-нибудь повыше, как почувствовала, что рядом со мной на парапет кто-то опустился.

— Привет, — произнёс женский голос.

— Ты? — изумилась я, поняв, кто сидит рядом.

Это была Лана — подружка Игоря, только такая же, как я, бестелесная.

— Тебя что убили? — расстроилась я.

— Хи-хи! Почему же сразу убили?

— Потому что я стала такой, когда меня убили. — пояснила я.

— Нет. Я ещё в раннем возрасте научилась выходить из тела.

— Разве такое возможно?

И Лана рассказала, что в три года её начали бить младенческие припадки. Так то, что с ней происходило, называла её бабушка. Терпеть их было невозможно. И вот однажды во время приступа Лана увидела откуда-то сверху, что творилось с её телом. Так она первый раз вышла из него и продолжала это делать долгие годы, когда её сильно трепало. Возможно, душа опасалась, что тело не выдержит судорог и погибнет, поэтому покидало его. Но потом возвращалась в него, как только припадки затихали.

Однажды они случились с ней прямо на улице. К её маме подошла пожилая женщина и категоричным тоном приказала прийти на это же место завтра с деньгами и назвала сумму. Пообещала избавить Лану от припадков. Названная сумма была большой, но мама рискнула и пришла. Та забрала деньги и вручила матери пакет. В нём лежал чёрный платок. Женщина сказала набрасывать его на Лану сверху во время припадков.

Именно набрасывать, а не покрывать. Мать так и делала. Ни сама Лана, ни её мать даже не заметили, когда прекратились приступы, но их точно не стало. А Лана научилась хитрить и имитировать состояние припадков, во время которых душа по-прежнему покидала тело. Постепенно душенька научилась жить своей жизнью и заниматься тем, чем хотела. А тело лежало в бессознательном состоянии, но дышало и все процессы в нём происходили по-прежнему.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я Лану, когда она закончила свой рассказ. — Ведь это же ненормально!

— Тебя как зовут? — прищурила она хитренькие глазки.

— Ольгой. — ответила я.

— Понимаешь, Оля, — начала она мечтательным голосом. — Люди ограничены в желаниях, передвижениях, в безопасности, отдыхе и во многом другом по той причине, что всё это для них стоит денег. И у меня денег бывает ограниченное количество. А без тела я где только не побывала, и что только на себе не испытала. С такой мной ничего не случится. Полноценный человек летать не может, а я могу. Я под поезд бросалась, с горы летала и шмякалась о землю, в горящем доме не сгорела, в море на дне весь день просидела, за рыбами наблюдая. В грозовом разряде много раз бывала, молния через меня проходила. Посещала бесплатно театры, концерты, аттракционы и вообще всё, что хотела. И пищи мне, в таком виде, в каком я сейчас нахожусь перед тобой, не надо и денег; тоже.

Наверное, у меня был совершенно обалдевший вид от услышанного, потому что она улыбнулась и спросила:

— Скажи честно, что ты обо мне думаешь?

— Ну-у-у, — протянула я и пожала плечами.

— Ладно, не говори, я и сама себя чокнутой считаю. Но мне нравится так жить, поверь. Вот планирую года через полтора попасть на открытие нового космодрома. По телику обещали, что в тот же день запустят ракету с него. Хочу испытать на себе действие горящего ракетного топлива при её взлёте.

— Ты совсем одурела? — не выдержала я. — Как только Игорь тебя терпит такую ненормальную?

— Не волнуйся, Оленька, ему нравится моя неадекватность. Кстати, я видела, как ты на него пялилась. Летим, я тебе его покажу.

Она взмыла в вверх, и я машинально бросилась за ней. Оказалось, что Игорь жил в соседнем доме. Мы зависли перед окном на девятом этаже.

— Смотри, — ткнула она пальцем в стекло.

Я прильнула к нему и увидела, как он лежит на широкой кровати в обнимку с телом Ланы.

— Ты понимаешь, в чём прикол? — радостно проверещала она.

— Нет. — покачала я головой.

— А прикол в том, Оленька, что Игорёша думает, будто спит со мной, а я в это время развлекаюсь, как хочу. Тело моё по-прежнему живое, только находится в бессознанке и дышит, о чём он даже не догадывается.

Я продолжала смотреть сквозь оконное стекло на Игоря, но Лана ревностно посмотрела на меня и потянула за руку.

— Летим вон на то высокое здание, оттуда посмотришь на Москву, — предложила она и рванула первой. Я понеслась за ней. Опустившись на крышу, мы снова разговорились, посматривая по сторонам. Москва красиво переливалась огнями. Лана повернулась ко мне и провела рукой по моим волосам.

— Как тебе удалось их отрастить? — удивлённо спросила она.

— Обыкновенно, они же сами растут.

— И ты не побоялась наказания?

— За что?

— За то, что их отрастила.

— Разве за это наказывают?

— Ты как будто с Луны свалилась! — всплеснула она руками. — Забыла об указе президента?

— Я не знакома с указами нынешнего времени, ведь меня убили более ста лет тому назад. Неужели вам запрещено отращивать волосы?

— Запрещено только женщинам.

─ Но почему? — удивилась я.

— В народе говорят, что когда-то отец нашего президента женился на красивой девушке. Спустя какое-то время после свадьбы он обнаружил, что она почти не имела собственных волос на голове, а постоянно ходила в парике и с наклеенными ресницами. Он был возмущён тем, что жена до брака скрыла от него это, ведь каждый мужчина хочет иметь потомство от здоровой, красивой жены.

К тому моменту, как он это обнаружил, жена успела забеременеть. Через девять месяцев на свет появились девочка и мальчик. Они унаследовали от матери безволосость. Особенно страдала от этого дочь президента, а сын сочувствовал ей.

Когда сыну исполнилось тридцать пять лет, то отец передал ему власть в стране. Новый президент запретил своим указом женщинам отращивать волосы, носить парики и наносить на лицо макияж, чтобы мужчины могли видеть, на ком женятся. И чтобы его сестра не страдала из-за того, что от рождения лысая, а другие имеют хорошие волосы.

— И вы даже не бастовали против этого указа? — удивилась я.

— Себе дороже вышло бы. — коротко ответила Лана, не вдаваясь в подробности. — За это его прозвали в народе чокнутым девственником.

— Он действительно девственник? — невольно засмеялась я, вспомнив, что и Агафья мне об этом рассказывала, но без подробностей.

— Поговаривают, что он сторонится женщин и не был замечен ни с одной красавицей где-либо.

И тут я заметила, как высоко в небе над Москвой появилась светящаяся сетка, словно купол.

— Что это? — ткнула я пальцем, указывая на неё.

— Это перекрёстные лучи, защищающие нашу электронику и здоровье людей от высокой солнечной радиации, от шпионского слежения со спутников других стран.

— Здорово! — восхитилась я. — При моей жизни в теле в России такого не было.

Мы поболтали ещё немного и разлетелись по домам. Я несколько дней безвылазно находилась в квартире Немышевых. Видела, как они, отдыхая в своих спальнях, всего лишь нажатием одной кнопки пульта превращали пространство вокруг себя в лес, пляж на море, в виды гор и не только.

Все это сопровождалось запахами и звуками, присущими для каждого вида природы. Иногда я замечала, что на стенах висят картины известных художников. Понимала, что виды природы, картины хоть и выглядели, как настоящие, но осязаемыми не были. Всё это удивляло меня и завораживало. Каждый день я открывала для себя что-то новое и восхищалась этим.

Однажды в полночь, когда я уже задремала, меня разбудила Лана. Она вновь вышла из тела и прилетела ко мне поболтать. В этот раз её осенила новая идея — испытать себя на прочность в доменной печи для производства чугуна. Свою очередную придурь она объяснила тем, что хочет удостовериться в бессмертии душ.

Девушка не была согласна с утверждением церкви о том, что человек должен соблюдать библейские заповеди, чтобы вечно жить. Но при этом церковь учила, что душа бессмертна, и даже Бог не сможет её погубить. Она долго и азартно рассказывала, в чем ещё не согласна со святым писанием, но я её уже не слушала, потому что никогда не читала того, о чём она мне говорила.

Вся эта «каша» в её голове подвигла Лану к проведению жестоких испытаний над своей душой, а когда она возвращалась в тело, то записывала их результаты в тетрадь. Я поняла, что девушка абсолютно не дружит с головой, но других подружек у меня не было, и я смирилась с её странностями.

— Хочу увидеть вашего президента. — перебила я её заумные речи, и сама удивилась тому, что сказала.

— Что прямо сейчас? — уставилась она на меня удивлённым взглядом.

— А что можно?

— Без проблем! — сорвалась она с места и понеслась к приоткрытому окну. Я бросилась за ней.

Лана летела со скоростью звука, как мне тогда показалось. Ускорялась и я, даже не подозревая, что способна на такое. Мы только и успевали лавировать между ГАМами, летящими на большой высоте, как и мы. Под нами мелькали освещённые ленты дорог, дома разной высотности, парки, водоёмы, мосты… И вот, наконец, впереди показалась лесная зона, в середине которой стоял дворец с несколькими домами вокруг него. Лана опустилась на один из них.

— Подожди, я сейчас сориентируюсь, где находится его спальня, — проговорила она.

Как оказалось, она бывала здесь уже несколько раз.

Я зависла в воздухе и терпеливо ждала.

— Там. — показала она пальцем на окно, в котором горел свет.

Ланка снова поднялась в воздух, и мы понеслись к приоткрытому окну. Влетели в него и опустились на пол.

— Смотри, впечатляйся, — улыбнулась ехидненько Ланка, указывая пальцем в сторону.

Я перевела туда свой взгляд. На широкой кровати, застеленной тёмно-серым шёлковым постельным бельём, лежал мужчина среднего роста, спортивного, но не сильно накаченного телосложения. Он был лысым, имел голубые глаза, правильные черты лица и негустые рыже-русые брови. Президент о чём-то сосредоточено думал. Чувствовалась в его внешности сила, властность, уверенность в себе. На вид ему было лет тридцать пять-тридцать восемь.

Замерев на месте, я всё смотрела и смотрела на него. Даже не верилось, что вот так запросто могла находиться рядом с президентом огромной страны.

— Что насмотреться не можешь? — съязвила Ланка? — Пора уже обратно лететь.

Я кивнула головой и потопала к окну, поднялась в воздух, вылетела через окно наружу и понеслась, всю дорогу думая о том мужчине, которого только что видела. Не знаю, чем он меня зацепил, но то, что зацепил, я чувствовала всем своим существом. Оно приятно трепетало и радовалось. Хотелось кричать и кружиться в воздухе. Оказавшись в своём квартале, мы с Ланкой разлетелись по домам.

Прошло ещё несколько дней. Утром я проснулась от суматохи в квартире Немышевых. Они о чём-то оживлённо, с волнением говорили и шли к взлётно-посадочной площадке для ГАМа. Я бросилась за ними. Когда ГАМ вырулил наружу, Елена, так звали жену Немышева, созвонилась с сыном и спросила, не пришла ли Лана в себя. Как я поняла из их разговора, она уже три дня лежала в больнице в коматозном состоянии. И тут я вспомнила, что Ланка собиралась побывать в доменной печи.

— Неужели её душа всё же погибла? — расстроилась я. — И что теперь будет с её телом?

В больницу мы прибыли быстро. Нашли нужную палату и вошли внутрь. На кровати лежало тело Ланы, а рядом с ней на стуле сидел Игорь. Он держал её за руку.

— Что говорят о её состоянии врачи? — спросила Елена сына, всматриваясь в лицо девушки.

— Они не знают, что с Ланой происходит. Провели нужное обследование. Все показатели в норме. Решили, что она находится в летаргическом сне. Такое с людьми происходит крайне редко, но вот с Ланой почему-то случилось. Посоветовали ждать, когда она придёт в себя.

— Не сказали, сколько времени придётся ждать?

— Не сказали. Её сегодня выписали домой.

— Сын, а кто за твоей девушкой будет ухаживать дома, ты уже подумал? — развела руками мать.

Игорь растеряно посмотрел на неё и промямлил:

— Даже не знаю, мать её живёт в Новосибирске…

От этих слов я ещё сильнее распереживалась и, недолго думая, взлетела над кроватью, опустилась на тело Ланки, распласталась по его поверхности, и почувствовала, как в тот же момент оказалась в нём, словно впиталась в каждую его клеточку.

— Смотри, смотри! — оживился отец. — Лана открыла глаза!

— Слава Богу! — воскликнула Елена.

Игорь принялся целовать руку своей подруги и произнёс с чувством: «Как ты нас всех напугала, если бы ты только знала, Ланочка!»

В палату вошёл врач, поздравил девушку с пробуждением и попросил встать на ноги. Я, находясь в Ланкином теле, попыталась это сделать. Получилось, но с большим трудом. Вне тела я порхала всегда, как бабочка, а в теле; ощущала себя рыцарем, одетым в тяжёлые доспехи из металла.

Игорь с родителями помогли мне дойти до ГАМа и сесть в него. Спустя минут двадцать я уже лежала на широкой кровати в квартире Игоря. Его родители на своём ГАМе улетели к себе домой. И только сейчас до меня дошло, что я натворила. Осознала, что меня ожидало дальше. Во-первых, мне пришлось бы поддерживать интимные отношения сексуального характера с Ланкиным парнем, как это делала она.

Во-вторых, я не смогла бы покинуть её тело, так как не обладала такой способностью, и мне пришлось бы проживать чужую жизнь, хотела я этого или нет. Кроме того, я ничего не знала о Лане, о том, кто её родители, какой у них адрес, лишь слышала слова Игоря о том, что мать её проживала в Новосибирске. Я схватилась за голову и в ужасе прошептала: «Без Ланкиного уникомпа мне труба, ибо без него современный человек, как без рук». А я в нём шарила так же, как корова в азбуке Морзе.

Первые двое суток Игорь был внимательным, ухаживал за мной, но постоянно повторял, что я сильно изменилась после больницы. Кроме того, я абсолютно не знала, где что лежит из Ланкиной одежды, не понимала, как себя вести и даже пищу приготовить не могла, так как не умела пользоваться современной бытовой техникой. Пугалась сантехники, которая работала совсем не так, как во времена моей жизни. Она всё делала автоматически. Встал под душ, сунул руки под кран — вода сама начинала течь. Унитаз сам всё смывал и автоматически проводил водную гигиену промежности и даже просушивал её потоком тёплого воздуха.

Наблюдая за мной, Игорь решил, что я лишилась памяти и теперь ни на что не была способна. С тем, как работает кухня и другая бытовая техника, он мне помог разобраться. Постепенно я научилась с ней справляться легко, чему была очень рада. Уникомп я тоже освоила с его помощью и теперь знала всё о Ланке, её матери, и где она проживает. Узнала о том, что год назад она окончила тот же университет, в котором последний год учился Игорь.

А вот интимные отношения мной тормозились и отвергались напрочь. Но и здесь Игорь не спасовал. Несколько вечеров подряд показывал мне фильмы, в которых они с Ланой занимались сексом. У меня, совершенно не опытной в близких отношениях с мужчиной, глаза от увиденного лезли на лоб. Заводилой в этих фильмах всегда была Лана. Она входила в комнату полностью голая или в каком-нибудь эротическом белье. Очень сексуально пританцовывала, постепенно приближаясь к Игорю, или бросаясь к нему с разбегу.

Девушка, как змея, владела своим телом, извивалась, ласкала своего партнёра, возила по его телу своей великолепной грудью, покусывала его соски, мочки ушей, обвивала его вокруг ногами, руками, гладила, целовала интимные места, раза два-три прерывала половой акт, меняя позы… Было видно, что Игорь просто сходил от неё с ума и отвечал тем же. И вдруг теперь его Ланка стала бревном в постели. Это его не устраивало. Во время показа фильмов он постоянно наблюдал за моей реакцией на увиденное и понимал, что я смущалась, словно не верила в то, что раньше была способна на такое сексуальное безумство.

Я же долго не решалась на близость с ним. Чувствовала себя предательницей по отношению к Лане. Но однажды, поразмыслив хорошенько, пришла к выводу, что тело Ланки принадлежит ей самой и Игорю, а значит, коли они во всю занимались раньше сексом, то и сейчас это не станет грехом. Моя душа как-нибудь это переживёт. Постепенно я начала отвечать на ласки Игоря, а он — заново учить меня, как любить мужчину в постели.

Вспоминая видеофильмы, я научилась подражать Ланке в сексе. Со временем мне самой это понравилось. Я даже начала ревновать Игоря к ней. Порой казалось, что Ланкина душа всё же нарисуется когда-нибудь передо мной и потребует освободить её тело. Она имела на это право. Да и я спорить не стала бы, но при всём желании сделать этого не смогла бы. Так я утвердилась в мысли, что судьба связала нас с Игорем навечно, и уже ничто нас не сможет разлучить.

Прошло несколько месяцев. Ланка всё не появлялась. Игорь развлекал меня как мог. А однажды пригласил в университет, в котором продолжал ещё учиться. Туда должен был прибыть президент на запланированную встречу со студентами. Я согласилась. Нарядилась в Ланкино лучшее платье и полетела с Игорем на ГАМе.

Встреча проходила во дворе университета на открытом воздухе. Игорь поставил меня в первом ряду, а сам ушёл, так как должен был следить за порядком. Прибыл президент, вошёл во двор с несколькими телохранителями, встал у стойки с микрофоном, поприветствовал всех с улыбкой на устах и произнёс небольшую речь. Затем вынул из держателя стойки микрофон и направился к толпе студентов. Подошёл к первому попавшемуся и спросил:

— Кем вы видите себя после окончания университета?

— Я мечтаю стать дипломатом, — ответил тот, преданно глядя в глаза президенту.

— Хороший выбор, желаю вам успехов! — пожал президент студенту руку.

— Чего бы вы хотели от жизни? — подошёл он ко мне.

Я сначала опешила, напряглась, потом вся выпрямилась и неожиданно брякнула то, что внезапно пришло в голову:

— Хочу стать вашей женой.

Его брови резко подпрыгнули вверх, он внимательно посмотрел на меня, улыбнулся одними глазами и произнёс бархатным голосом:

— Я подумаю над этим. Толпа студентов сперва тихонько ахнула, потом кто-то почти истерично захихикал, и тут же послышался шепоток.

Президент остановился и обернулся. Телохранитель сразу же подбежал к нему и подставил ухо. Тот что-то ему сказал и направился к следующему студенту. Чуть позже кто-то осторожно взял меня под руку справа. Я вздрогнула и повернулась в ту сторону.

— Пройдёмте со мной, — тихонько потяну меня за собой какой-то молодой мужчина.

— Куда? — испугалась я, внезапно почувствовав слабость в ногах.

— Скоро узнаете. — более настойчиво потянул он меня за локоть.

Я дошла с ним до ГАМа, спотыкаясь от страха и волнения.

«Чёрт меня дёрнул такое сказать президенту!» — злилась я на себя, не понимая, почему это сделала.

Летели мы с полчаса. ГАМ приземлился во дворе того самого дворца, в котором мы с Ланой однажды уже побывали. Меня провели в большой зал, уставленный красивой мебелью, и попросили дождаться Андрея Владимировича, так звали президента. Я сидела, как на иголках, нервничала, не зная, чем эта встреча для меня закончится. Даже подумала, что меня за такую дерзость посадят в тюрьму. Но он вошёл в зал неожиданно твёрдой походкой и с улыбкой на лице. Сел в кресло напротив и предложил:

— Ну, давайте знакомиться!

— Светлана. — робко произнесла я. — Можно просто Лана.

— А фамилия у Ланы есть?

— Демидова, — слегка осмелев, спокойно произнесла я.

Андрей Владимирович не сводил с меня пристального взгляда, осматривал с ног до головы, а у меня холодок бежал по спине.

— Лана Демидова, вы правда хотите выйти за меня замуж или просто дурачились при встрече со мной во дворе университета, чтобы посмешить студентов? — улыбнулся Андрей Владимирович, внимательно всматриваясь в мои глаза.

Отступать и сомневаться было поздно. Поэтому я ответила:

— Правда, Андрей Владимирович.

— Ты встречаешься в настоящее время с мужчиной?

У меня перехватило дыхание от этого вопроса, но я не стала медлить с ответом и сразу же честно выдала:

— Да.

Он хитренько улыбнулся и спросил:

— Ты его любишь?

Я пожала плечами и произнесла:

— Он просто у меня есть и всего лишь.

— А почему вы хотите стать моей женой? — не унимался он.

— Я просто вас люблю. — слегка всплеснула я руками и замерла, осознав, что сказала.

— Вот так сразу увидела и полюбила? — с довольным выражением лица поинтересовался президент.

— Я давно вас люблю, Андрей Владимирович, только не имела возможности в этом признаться вам лично. — выкрутилась я.

И я действительно много думала о нём после того, как прилетала сюда с Ланкой, хотя понимала, что в том бестелесном состоянии, в котором я находилась тогда, мне и мечтать о нём не стоило. А сейчас — совсем другое дело. Сейчас я — полноценная женщина с телом и душой. Вот и выдала свою мечту вслух. Или мне только казалось в данный момент, что я о нём мечтала прежде? Уф! Я не понимала, что творилось в моей голове. А президент продолжал задавать вопросы.

— Ты работаешь?

— Я летом этого года окончила тот университет, в котором мы познакомились с вами, и решила отдохнуть несколько месяцев, прежде чем искать работу.

— А живёшь ты где?

— Когда училась в ВУЗе, то жила в его общежитии, а сейчас временно обитаю у подруги моей мамы, — начала я сочинять, — и ищу подходящую квартиру, чтобы купить и переехать в неё.

— Давай, Лана, поступим с тобой вот как! — посмотрел он мне прямо в глаза. — Ты поживёшь здесь у меня несколько дней в качестве гостьи. Хорошо?

— Хорошо. — согласилась я.

Глава 4. В ожидании счастья

Андрей Владимирович попрощался со мной и удалился, а в зал вошёл мужчина и предложил пройти с ним. Я поднялась со своего места, выпрямилась и потопала следом, хотя тело предательски мелко дрожало. Он привёл меня в большую комнату и объяснил, что жить я буду в ней. В шкафу для меня приготовили одежду на ночь и дневную. Принимать пищу мне тоже предстояло в этой комнате. Когда он вышел, я обнаружила, что из комнаты есть вход в спальню, и ещё один — в санузел. В этот день мы с президентом больше не виделись. Вечером мне принесли ужин и сообщили, что я могу отдыхать до утра.

Утром следующего дня, после завтрака, меня отвезли на медицинское обследование в какое-то медучреждение, не спрашивая на него моего согласия. Кто меня только там не смотрел, какие только анализы у меня не брали, какой аппаратурой только не обследовали. Я всё выдержала, но устала так, что уже и до ГАМа дойти смогла с трудом.

А вернувшись в свою спальню вечером, сразу же легла спать. Спокойно проспала до утра. Сходила в душ, оделась и вышла к столу. Он был накрыт на двоих. Вошёл Андрей Владимирович, извинился за то, что не смог за прошедшее время уделить мне внимания. Пообещал вечером выделить парочку часов для нашего с ним общения. И сразу же сел за стол сам и предложил мне. Сначала я чувствовала себя неловко. Но голод — не тётка. Поэтому я, периодически отвечая на его вопросы, с удовольствием ела всё, что видела перед собой. Лишь старалась это делать аккуратно. Правилами этикета за столом я лишь поверхностно владела. После завтрака Андрей Владимирович попрощался со мной и ушёл.

День прошёл в томительном ожидании. Даже не знаю, чего мне больше хотелось. То ли увидеть президента да пообщаться с ним, то ли чтобы побыстрее пробежало время, и я покинула этот дворец навсегда.

Президент явился к ужину. В этот раз на столе стояла бутылка вина, разнообразные блюда, закуски, десерт, фрукты и цветы в вазе. После обильного ужина Андрей Владимирович пересел на диван и предложил мне расположиться с ним рядышком. Я выполнила его просьбу, но села на приличном расстоянии от него.

— Ты боишься меня? — спросил он полушёпотом.

Я с трудом улыбнулась и пожала плечами.

— Расскажи мне о себе. — вдруг расплылся он в располагающей к нему улыбке.

Меня аж в жар бросило. Я ведь ничего в подробностях не знала о Ланке, кроме того, что она окончила университет, а её мама проживала в Новосибирске и работала учительницей в школе. Про учёбу в универе я ему уже доложила ещё вчера. Поэтому сообщила только про маму и о том, что отца своего не знала, и мама о нём никогда не говорила сама и мне не разрешала задавать вопросы.

— Не густо. — качнул он головой и, взяв мои ладони в свои, притянул к себе.

Я машинально отпрянула обратно.

— А ещё замуж за меня собралась! — с упрёком произнёс он. — Думаешь, я тебе поверю, глядя на то, как ты сторонишься меня?

Слово за слово — и я не заметила, в какой момент нашего общения моя одежда повисла на спинке кресла. И как сама я оказалась на кровати в моей спальне в объятиях Андрея. Его сильные руки ласкали моё тело, а я умирала от наслаждения, теряя контроль над собой и всё больше растворяясь в нём.

Когда у нас с ним всё случилось, то поняла, как мне с ним было хорошо и спокойно. Лежала на его плече да мечтала каждый день вот так же просыпаться с ним в одной постели, но тогда мне это показалось невозможным. Вскоре он поднялся, сказал, что ему надо ещё поработать, попрощался со мной и ушёл. А мной овладела печаль.

Чтобы заглушить её, я начала искать в интернете информацию о том, как живут жёны президентов, что им дозволялось делать, а что запрещалось. Когда узнала, что у первой леди страны много общественных обязанностей, но при этом она не получают за них зарплату, то расстроилась. А прочитав, что жена президента обязана участвовать в мероприятиях, связанных с визитами глав других государств с супругами в нашу страну и при аналогичном визите с супругом в зарубежные страны, то вообще засомневалась, что такая ноша была бы мне по плечу.

Прошла ещё одна неделя наших с ним насыщенных ночных встреч. Однажды, поздно вечером, явился Андрей Владимирович, подсел ко мне и заявил:

— Я беру тебя в жёны. Надеюсь, ты не передумала ею стать?

— Не передумала. — перехватило у меня дух. — Но у меня есть условия.

— Какие? — удивлённо вскинул он брови, не ожидая от меня такой смелости.

— Ты завтра же отменишь указ, обязывающий женщин брить головы, а я позже порадую тебя своей шикарной шевелюрой, когда она отрастёт. — вдруг нервно рассмеялась я. — Иначе не пойду за тебя!

Он протянул руку, поворошил ёжик волос на моей голове и пообещал, улыбаясь:

— Отменю. Он мне и самому не нравится.

— И ещё! Мне известно, что супруга президента, обязана участвовать в мероприятиях, которые связаны с визитом глав различных государств с их супругами в нашу страну. И в аналогичных мероприятиях, связанных с визитом Президента Российской Федерации в другие страны. Знаю и то, что все первые леди несут определённые общественные обязанности у себя в стране и даже имеют небольшой штат своих помощников.

— Ты хорошо осведомлена об обязанностях первых леди страны. — удивился Андрей Владимирович. — Их жизнь действительно не такая лёгкая и праздная, какой может показаться простому обывателю.

— Так вот! — продолжила я. — Если ты сочтёшь возможным освободить меня от этих обязанностей, то пойду за тебя. Я хочу быть просто твоей женой, а не сопровождать тебя там, где мне не будет комфортно. И не хочу выполнять общественные обязанности через силу. Мне дана одна жизнь, и я хочу прожить её по своему усмотрению, а не по правилам, установленным для жены президента. Так поступать с женщиной, влюблённой в главу государства, не честно.

— Лана, это сложный вопрос. — потёр он пальцами висок. — Я посоветуюсь со своими помощниками, советниками, узнаю, что с этим можно будет сделать, и сообщу тебе. Хорошо?

— И последнее! — не унималась я.

— Как? — рассмеялся он. — Это ещё не всё? Я думал, что ты бросишься мне в объятия от радости, как только я сообщу, что хочу на тебе жениться, а ты…

— Не всё! — перебила я его речь серьёзным тоном. — Я хочу и буду посещать общественные места и знакомых без всякой охраны. Просто заходить в магазин и покупать в нём, что захочу. Или сидеть на лавочке в парке и любоваться природой… Я так привыкла жить и по-другому не смогу.

— А вот этого я тебе пообещать не могу. Тебя же могут похитить, а потом шантажировать меня.

— Тогда я не смогу стать твоей женой. — отрезала я и чуть не заплакала. — Распорядись, пожалуйста, немедленно отправить меня домой.

— Не торопись домой. — спокойно попросил меня Андрей Владимирович, слегка приобняв за плечи. — Побудь здесь ещё денёк. Я подумаю над твоими просьбами, посоветуюсь с умными людьми, а завтра вечером дам тебе ответ на все твои требования.

Вечером, вернувшись домой, он сообщил, что принимает мои условия. Я была безумно счастлива. Представляла свою жизнь в розовом цвете. Картинка за картинкой всплывали в моём воображении. Чего только я себе не напридумывала! И в каждой из них Андрей постоянно присутствовал со мной.

Спустя два дня во дворец явились его родители и познакомились со мной. Похоже, что они одобрили выбор сына, или просто с ним смирились. На следующий день мне доставили множество свадебных платьев на примерку, обувь и украшения. Будущая свекровь и сестра Андрея Ирина помогли мне с их выбором.

Наш брак регистрировали в этом же дворце в присутствии очень ограниченного количества людей. С моей стороны никого не было. Даже мать Ланы я не пригласила на свадьбу — побоялась. Во-первых, я её никогда не видела живьём, только по Ланкиному уникомпу. Опасалась, что не узнаю, когда она прибудет во дворец.

Во-вторых, при личном разговоре она бы поняла, что её дочь ничего не помнит из их общих с ней прошлых событий, и начала бы бить тревогу. Она итак нервничала во время наших связей по скайпу, когда я не поддерживала разговор с ней о прошлом.

В-третьих, однажды на крыше Лана рассказала, что слышала, как мать пожаловалась своей подруге на её странности и добавила: «Горе будет тому, кто на ней женится». Кто знает, что она могла бы наговорить Андрею о Лане, ведь и я о прошлом своей подруги ничего не знала, кроме информации, рассказанной мне ей самой о её припадках в детстве и желании жёстко испытывать свою душу на прочность. Поэтому я сочла ненужным личное знакомство Ланкиной матери с моим будущим мужем.

Свадьба длилась всего несколько часов. Немногочисленные гости разъехались по домам, а мы с Андреем уединились в нашей спальне и наслаждались друг другом, теперь уже как законные супруги. Со следующего дня я редко видела мужа. Он был всегда занят. Не о каком медовом месяце я даже и мечтать не смела. Но я всё равно считала себя счастливой женщиной и радовалась каждой нашей встрече.

В средствах массовой информации появились наши с ним свадебные фотографии и сообщение об отмене указа, обязывающего женщин брить головы. Спустя девять месяцев у нас родился сын. Мы назвали его Егором. А ещё через неделю ко мне привели няню — серьёзную и ответственную женщину средних лет с медицинским образованием. Она взяла на себя большую часть забот по уходу за ребёнком.

Однажды Андрей пригласил меня на открытие нового космодрома. Я согласилась. Была рада выбраться вместе с ним из дома хоть куда-нибудь. Утром наш ГАМ и ещё несколько с сопровождающими нас телохранителями, покинули территорию замка. Летели мы долго, прежде чем приземлились. Нас встречало много народа.

Андрей остановился у микрофона и начал произносить торжественную речь. Мои глаза постоянно блуждали по толпе, так как странная тревога овладела мной. Ничего опасного я не видела, но сердце в груди билось так, словно пыталось выскочить из неё. Внезапно, словно кто-то меня толкнул, я бросилась к супругу, и в этот момент острая боль пронзила мою грудную клетку. Я начала медленно оседать.

А вскоре увидела откуда-то сверху своё, а точнее — Ланкино окровавленное тело. Моя душа покинула его. Вокруг нас поднялась суматоха. Тело отнесли на руках к ГАМу, положили на заднее сиденье в нём и повезли в госпиталь. Там его уже встречали с каталкой. Всё происходило очень быстро: осмотр, рентген, анализ крови, операционная…

Операция длилась несколько часов, после чего тело поместили в реанимацию. Теперь, являясь только душой, я понимала, что скоро Ланкино тело попытается прийти в себя после наркоза, поэтому решила снова распластаться на нём, чтобы погрузиться в него.

Но сколько бы попыток я не совершала, а проникнуть внутрь так и не смогла. Волнение охватило меня. Представила, как оно будет лежать неподвижно в летаргическом сне или в бессознательном состоянии, если не впустит меня в себя обратно. Часа через два в палату вошёл анестезиолог, легонько похлопал тело по щекам. Оно приоткрыло глаза.

— Как вы себя чувствуете, — спросил он и услышал слабый ответ: — Нормально.

И тут до меня дошло, что это Ланкина душа вернулась в своё тело, когда моя, испугавшись выстрела и последствий ранения, покинула его. Возможно, душа моей приятельницы давно присутствовала рядом со мной и поджидала подходящего момента занять своё тело, но не знала, как мою душу из него выгнать. А может, всё же решилась исполнить свою давнюю мечту — испытать себя на прочность горящим ракетным топливом при взлёте ракеты. Прилетела на открытие космодрома да случайно увидела меня там. Постоянно присутствовала рядом со мной, а я, как полноценный человек, видеть её не была способна. Получалось, что выстрел помог ей вернуться в собственное тело.

Прошли ещё одни сутки. Лану перевели в обычную одноместную палату. Рядом с ней всегда находилась медсестра. Я присутствовала там же. Однажды в палату вошёл президент, наклонился над Ланкой, поздоровался, чмокнул её в щёчку и произнёс:

— Ты действительно любишь меня, дорогая. Теперь я в этом не сомневаюсь. Не каждая женщина бросится прикрывать супруга своим телом от пули. Но ты, пожалуйста, так больше не делай. Ладно? Я не перенесу, если с тобой что-нибудь случится.

Ланка лишь устало прикрыла глаза в знак согласия. Я же смотрела на Андрея и понимала, что больше он не мой, а я — не первая леди страны. Печаль овладела мной. Именно печаль, а не ревность, ведь те трепетные, любовные чувства для души вне тела не были больше доступны мне. А ещё я осознала, что президент любил не меня, как душу, а красивое, сексуально-чувственное тело моей приятельницы.

В палату вошли санитары с каталкой. Лану переложили на неё и покатили на улицу. Там её ожидал ГАМ скорой помощи для транспортировки в правительственный госпиталь. В нём и я добралась сначала до Москвы, а затем — своими силами и в квартиру Немышевых.

Влетев в неё через приоткрытое окно, я опустилась на пол и пошла осматривать всё вокруг. За полтора года в ней ничто не изменилось. Из открытой двери спальни хозяйки доносились голоса. Недолго думая, я отправилась туда. На кровати лежали супруги. Они смотрели в потолок и о чём-то беседовали.

Я расположилась в кресле и прислушалась, а профессор рассказывал жене о том, что хоть столица и процветала, как и вся страна, но правительство тревожила одна неразрешённая проблема — продуктовый кризис, начавшийся ещё в начале века и усугубляющийся с каждым днём. Что производители были уже не способны прокормить население мясной, молочной и качественной растительной продукцией.

«Нашёл о чём говорить с женой, лёжа в кровати! — возмутилась я. — Хоть бы раз её приласкал!»

И я действительно ни разу не видела, чтобы он был к ней внимательным. А он всё продолжал и продолжал говорить о гибели скота, животных и птиц, связанной с их заражением быстро мутирующими вирусами. О том, что фермерскую продукцию не пускала на рынки сбыта продуктовая мафия. Она скупала её у фермеров за копейки, многократно наценивала и продавала по неподъёмной стоимости потребителям или перерабатывала так, что она теряла свои пищевые свойства и ценности. Люди открыто называли это явление продуктовым терроризмом с целью уничтожения российского народа.

— Ты же помнишь, дорогая, как много лет тому назад правительство поставило перед учёными задачу решить проблему полноценного питания населения? — вкрадчивым голосом продолжил он. — Но среди них не было гениев, способных с таким заданием справиться.

— Помню, дорогой, — ответила Елена, радуясь и тому, что супруг просто лежал рядом и доверительно говорил с ней о чём-то.

— Лишь я один разработал идею создания альтернативного питания натуральному. — гордо поднял профессор палец вверх. — Тогда я пригласил к сотрудничеству учёных смежных наук. Построил за свои и государственные средства большой научно-производственный комплекс, погрузился в работу с головой, и весь мир перестал для меня существовать, ну, или почти перестал.

Он облегчённо вздохнул, помолчал многозначительно, а затем продолжил:

— Одиннадцать лет изо дня в день, с утра до ночи я не выходил из своей лаборатории. Являлся домой, лишь чтобы принять душ, поесть, выспаться и переодеться в чистую одежду.

— Ну, не лукавь, Альберт, — перебила его Елена, — раз или два в месяц ты возвращался домой средь бела дня, закрывался в своём кабинете и всё же отдыхал. Никто не смел потревожить тебя в это время. Нам с сыном очень не хватало твоего внимания, но мы молчали, понимали важность твоего труда.

— И вот, наконец, дорогая, — продолжил профессор, хитренько улыбаясь, — настал тот день, когда я решил объявить на всю страну об успешном завершении научных разработок. Завтра для этого в моём НПК «Синтеззообиологических исследований» соберутся представители различных СМИ.

Закончив свою хвастливую речь, Немышев поднялся с кровати, чмокнул в лоб супругу и направился в свою спальню.

«Вот и вся любовь! — тихонько проговорила Елена. — Впрочем, как всегда!». Она повернулась на бок, вздохнула, закрыла глаза и заплакала, шмыгая носом.

Ушла в свою комнату и я, улеглась на диван и задумалась над сказанным профессором. Мне это показалось интересным, и поэтому я решила с завтрашнего дня неустанно следовать за ним всюду вместо того, чтобы бесцельно сидеть дома и страдать по потерянной любви.

Глава 5 Триумф профессора Немышева

Проснувшись утром, Немышев принял душ, выпил чашечку кофе с шоколадно-банановым десертом, переоделся и вышел на взлётно-посадочную площадку своей квартиры на седьмом этаже. Дверца рядом с местом пилота открылась на звуковую команду его голоса. Я быстро прошмыгнула в салон. Он сел на своё место, надел ремень безопасности, сообщил навигатору конечный пункт следования и расслабился под хорошую музыку. Больше ему делать ничего не нужно было. Умная машина сама доставила его на работу.

С гордым видом он вошёл в НПК, поприветствовал присутствующих и начал свою эмоциональную речь, эхом звучащую под высоким куполом: «Всё из неё! Всё, поверьте мне, господа! И ничего не может существовать без неё на нашей планете. Она — та живая, умная и адская субстанция, которая перерабатывает всю органику и неорганику. А переработанное ей, становится ею же!

Я говорю о земле, а точнее сказать — о почве, на которой всё и всегда произрастало и будет произрастать! Но, как всем нам известно, процесс выращивания съедобных культур слишком трудоёмкий, затратный и, мягко говоря, грязноватый. Труд этот совершенно не престижный. С каждым годом становится всё меньше людей, желающих заниматься выращиванием агрокультур и животных.

Роботы, заменяющие их на полях и в теплицах, не способны выращивать достойный урожай. Семена вызревают неполноценными, с низким процентом всхожести. Для фермеров рынки сбыта продукции по-прежнему недосягаемы. Продуктовая мафия прибрала их к рукам. Животные всё чаще гибнут от быстро мутирующих вирусов. А значит, наш рацион питания будет и дальше беднеть! Но без растительной и белковой пищи человечеству придёт конец! Не правда ли, господа?»

Под куполом послышался невнятный ропот. Профессор продолжил: «Я также считаю, что пора прекратить варварское уничтожение животных и птиц для употребления их мяса в пищу. Невыносимо осознавать, что их выращивают, приручают, ощущают их доверие, привязанность, встречаются с ними взглядом, умиляются их видом, а потом убивают и съедают. Как же это мерзко и цинично!» Его передёрнуло.

В помещении вновь послышался робкий гомон. Кто-то прошептал в толпе: «Мне кажется, что этот учёный больной на всю голову. Ещё никому не удавалось заменить мясо на что-либо другое, соответствующее ему по всем показателям качества и пищевой ценности. А без него нам просто не жить».

Профессор повернулся на шёпот. «Я вижу, вы согласны со мной, господа? ─ уверенно произнёс он, не замечая в гомоне протестных интонаций. ─ Чтобы решать все эти проблемы, существуем мы — синтеззообиологи. Под этим куполом, со стёклами-хамелеонами и искусственным солнцем, вы можете наблюдать результаты моего труда и труда других учёных смежных наук. Мы уже не скрещиваем растения, как в прежние времена, чтобы получить новый сорт с лучшими качествами. Давно забыли, что такое ГМО. Мы пошли иным путём. Для этого заново изучили все химические процессы, биологические, ферментативные, синтеза и прочие, происходящие в растениях с момента их прорастания до цветения, опыления и созревания плодов, пригодных в пищу.

Как всем вам известно, ничто на земле не исчезает бесследно и не появляется ниоткуда, но переходит из одного вида материи в другой. Руководствуясь этим законом и своими научными открытиями, мы создали системы, производящие в ускоренном процессе продукты, почти по всем качествам схожие с каждым растением, фруктом, ягодой и овощем. Не смогли мы лишь придать им природную форму и вид».

Профессор внимательно посмотрел на присутствующих.

─ Вот вы, ─ обратился он к молодому журналисту, ─ чего бы хотели попробовать прямо сейчас?

─ Я? ─ поднял он вверх глаза и мечтательно улыбнулся. ─ Пожалуй, клубнички.

─ Не вопрос! ─ рванул с места Немышев. ─ Пройдёмте со мной!

Он повёл всех вглубь помещения мимо огромного количества каких-то агрегатов. Остановился рядом с одним из них и поочерёдно нажал на несколько кнопок. Из агрегата выдвинулись две металлические руки, подхватили ящик с землёй, стоящий рядом, и высыпали в бункер. Из него тут же стали доноситься негромкие шумы. Что-то там внутри заворочалось, затряслось, зажужжало.

─ Процесс займёт минут двадцать, а пока я расскажу вам сенсационную информацию про этот агрегат. ─ показал он пальцем на агрегат, стоящий чуть дальше первого. ─ Минуя кормовую базу для животных и птиц, процессы их выращивания, жестокого убийства, разделки, переработки, продажи мясной продукции, приготовления пищи, он способен сразу производить белок с вкусовыми и полезными качествами их мяса. Но в основе производства лежит по-прежнему всё та же земля и другие разработанные нами вещества, необходимые для уникального процесса синтеза белка.

─ Простите, профессор! — истерично прокричал один из гостей, — но лично я не хочу жевать ту мерзость, которую будет выпускать эта адская машина. Мне надо, чтобы на блюде лежала зажаренная ножка цыплёнка или барашка. Вы же не сможете мне это устроить? Правда?

─ А давайте попробуем приготовить вам куриную ножку! Не возражаете? — и не дожидаясь ответа, нажал пальцем на несколько кнопок. Тут же из агрегата появились металлические руки, подцепили ящик с землёй и высыпали её в бункер.

─ Мне кажется, или в воздухе появился запах клубники? — послышался удивлённый женский голос. Все дружно потянули носом. ─ За мной, господа! — торжественно позвал профессор. — Готовьтесь к искушению!

Все устремились за ним к первому агрегату. Как только журналисты остановились, он пересчитал всех, а потом нажал цифру восемнадцать на панели управления агрегатом. В нём что-то щёлкнуло, мягко зажужжало, зашлёпало, а затем из окошка выехал лоток с восемнадцатью вафельными стаканчиками, красиво заполненными розово-красной массой.

─ Угощайтесь, прошу вас! — протянул он гостям лоток.

Те робко разобрали стаканчики, долго принюхивались к их содержимому, разглядывали.

─ Ну же, смелее, господа! — призвал профессор и принялся старательно лизать клубничную массу, причмокивая. — Поверьте, это очень вкусно! Все осторожно попробовали угощение. Не прошло и десяти минут, как послышался мужской голос: ─ Добавку дадите?

Профессор заразительно рассмеялся: ─ Не дам! Вам ещё предстоит съесть куриную ножку, которую вы заказали! Но должен вас предупредить: форму ноги из белковой массы ей придаст агрегат, красиво подрумянит, но косточек с хрящиком в ней всё же не будет. Надеюсь, это не очень вас огорчит.

Ещё минут тридцать профессор рассказывал о достижениях своего научно-производственного комплекса, пока в воздухе не появился запах жареной курочки. Толпа, не дожидаясь приглашения, сама устремилась ко второму агрегату. Профессор протянул всем по бумажной тарелке с зажаренной куриной ножкой, пластмассовой вилкой и бумажной салфеткой. Уже никто не дожидался того, кто попробует угощение первым. Все с интересом и удовольствием начали есть новый продукт.

Довольный профессор спросил, поглядывая на них: ─ Как вы думаете, господа, можно ли с помощью таких технологий накормить народ целой страны и полностью отказаться от растениеводства и животноводства? ─ Я думаю, что только частично, — ответил всё тот же занудливый молодой журналист, облизывая губы. — При условии, что производство этих продуктов будет обходиться потребителям дешевле натуральных.

─ О-о-о! — многозначительно протянул профессор. — В этом вы можете даже не сомневаться! Оно будет дешевле раза в два. К тому же продукт всегда будет производиться только свежим, сразу же готовиться по заложенным в агрегат рецептам и доставляться заказчику к назначенному времени беспилотниками прямо к взлётно-посадочной площадке его квартиры или в офис. А уж, землицы для его производства в нашей стране хватит на тысячелетия и даже дольше. Она лишь запускает процесс синтеза. Всё остальное для его продолжения и окончания мы тоже имеем в избытке.

Глава 6 Тайна профессора

Проводив гостей до самого выхода из комплекса, довольный профессор достал из кармана свой мобильный уникомп, подавший ему звуковой сигнал. Устройство это служило современному человеку удостоверением личности, платёжным терминалом, телефоном, компьютером, видеокамерой, контролировало через подкожный чип на руке его здоровье и выполняло множество других функций.

А размером оно было всего пятнадцать на шесть и на два сантиметра. Уникомп всегда находился рядом с человеком в одном помещении. Если тот, выходя из него, забывал прихватить гаджет с собой, то чип вызывал вибрацию мышц на руке. Сейчас на его панели высветилась кнопка «Здоровье». Немышев коснулся её пальцем, посмотрел на экран и с усмешкой произнёс: «Пора посетить Власова».

Он спешно покинул производственное помещение и направился в свой кабинет. Подошёл к рабочему столу, выдвинул верхний ящик и достал из него маленькую флешку. Положил её в карман, а затем зашагал к своему ГАМу, чтобы лететь к другу.

Я еле успевала носиться за ним и следить за тем, что он делает. В ГАМ заскочила в тот момент, когда уже начала закрываться его дверь.

Власов встретил его радушно, с хитренькой улыбкой на лице и, пожав руку, поинтересовался: «Что на этот раз привело тебя ко мне?»

Немышев молча открыл показатели своего здоровья в уникомпе и сунул ему под нос. «Сексуальная неудовлетворённость, ─ прочитал тот, закатился заразительным смехом, а потом спросил: ─ И что в связи с этим я должен сделать для тебя в очередной раз?»

Профессор достал флешку из кармана и с ухмылкой на лице вставил её в уникомп. На экране появились красивые, ухоженные женщины начала двадцать первого века, одна за другой идущие по подиуму. ─ Ты, где откопал такое видео? ─ загорелись глаза у Власова. ─ Скачай его мне. ─ Услуга за услугу! ─ довольно откинулся тот на спинку кресла. ─ Я скачаю тебе их, но потом, когда ты наладишь производство таких красоток, будешь давать мне головы, наряды и обувь для них бесплатно. Согласен? ─ Согласен, по рукам! ─ с готовностью протянул ему руку Власов.

Он на мгновение задумался и озабоченным тоном продолжил:

─ Ты же, Альберт, знаешь, что моя фирма зарегистрирована, как выпускающая роботов-помощников по хозяйству и роботов-уборщиков? И они действительно выпускаются качественными. Но я уже давно имею и тайное производство искусственных женщин, способных удовлетворять сексуальные потребности мужчин.

─ Это мне известно, как никому другому. ─ ухмыльнулся Немышев.

─ Скажи, они, как живые, красивые, тёплые? ─ приобнял он за плечи Немышева. ─ Их кожу и волосы на ощупь и на вид невозможно отличить от натуральных. Ты со мной согласен?

─ К чему ты клонишь, Власов? ─ не выдержал профессор. ─ Говори уже, я слушаю.

─ А вот к чему, Альберт. ─ подошёл он к главной мысли. ─ Если власти узнают, что я их выпускаю, то тогда мне придёт конец! Старайся держать свою подружку в таком месте, где её никто не увидит. Это очень важно. Хорошо?

─ Моя красотка спрятана надёжно, не переживай. ─ попытался Немышев успокоить друга. ─ И я доволен, что приобрёл её у тебя. Если честно, друг, меня уже воротит от современных женщин. Они все поголовно заражены феминизмом. Бреют головы, не пользуются косметикой.

Никогда не носят обувь на высоких каблуках, одеваются просто, лишь бы было удобно. Не украшают себя ювелирными изделиями и бижутерией. Носят лишь обручальные кольца. Глаз положить не на кого. Даже флиртовать ни с кем не хочется. ─ Ты прав, Альберт! ─ поддержал его Власов с довольным выражением лица. ─ Они даже не хотят понимать, почему в угоду мужчинам женщины из прошлого часами занимались своей внешностью, тратили средства на её улучшение да ещё ходили на высоких каблуках. Если видят их в фильмах о событиях прошлого века, то критикуют за то, что они приучали мужиков к их искусственной красоте. Объясняют это тем, что сами же они любят нас такими, какими мы появились на свет. Естественными любят. И на наше мнение им наплевать. Они даже кокетничать с нами не умеют или не хотят. Скучно, очень скучно с ними, дорогой друг.

─ Да что там кокетничать, Власов? ─ вдруг вскричал профессор. ─ Они спать с нами в одной постели не хотят! Я каждый раз после ужина ищу способ, как бы мне подобраться к своей Ленке. А сейчас уже не ищу, благодаря подружке, купленной у тебя. В этот момент я подумала, что эти двое говорят весь этот бред о современных женщинах лишь для того, чтобы слегка притупить свой стыд друг перед другом за свои низменные и похотливые желания. Оправдывая таким образом то, чем занимаются.

А что касается слов профессора о своей жене, так они меня буквально ошеломили. И тут я вспомнила рассказ Ланы о том, что современные супруги живут и спят в отдельных комнатах после исполнения супружеского долга. У каждого из них, по закону, имеется своя территория. И никто не имеет права заходить на неё без разрешения. После этого мой гнев на него потихоньку утих.

Зато память выдала, что у профессора таких территорий было целых две: спальня и рабочий кабинет. Мне было очень интересно, где же он хранит свою искусственную подружку? С тех пор, как мы вернулись с ним от Власова, я всюду следовала за ним по пятам: и дома, и за его пределами. А однажды обнаружила, что в его домашнем кабинете имелся огромный сейф, вмонтированный в стену.

В нём он и хранил искусственную женщину с великолепной фигурой, различную красивую обувь для неё на высоких каблуках, соблазнительную одежду и несколько сменных голов с красивыми лицами, разными цветами волос, глаз и причёсками.

Он на ощупь нажимал невидимую кнопку под мышкой, и изменял её размер груди. Кнопка на бедре увеличивала или уменьшала размер таза. Она реагировала на голос своего хозяина. Прохаживалась перед ним в эротическом белье, вытягивала губки для поцелуев и не только… меняла эротические позы, сама навязывала новые, ранее ему неизвестные, как я поняла. Когда уникомп выдавал сообщение о сексуальной неудовлетворённости профессора, он не стучался в спальню к супруге, а менял фигуру искусственной женщине, голову, одежду и наслаждался близостью с ней.

Каждая её голова имела своё женское имя, он «мурлыкал» с ними, как с живыми, и изменял каждой из них и своей супруге Елене. Они были его сладкой тайной, которая делала его жизнь более насыщенной и интересной в то короткое свободное время от научной работы, которое ему иногда удавалось выкроить. Его «мечта», с множеством сменных голов, «жила» в сейфе его домашнего кабинета и грела ему душу.

Каждый раз, прикупив у Власова новую искусственную голову для своей подружки, Немышев оставлял ее в своём ГАМе, а сам сразу же направлялся в торговый центр одежды.

Это действо стало для него уже ритуалом. Он, словно хотел понравиться своей новой избраннице в обновлённом виде, в котором его еще никто не видел: ни жена, ни другие головы подружек. Ведь всех он считал живыми. С каждой новой головой у него начиналась новая любовная история, и ничего, что она насаживалась на то же самое единственное тело, к которому приделывались и другие головы. Ведь форму этого тела можно было корректировать и одевать в новые наряды. Современные торговые центры с одеждой были удивительными.

В их огромных залах рядами стояли голограммные неосязаемые манекены, одетые в голограммную одежду. Они абсолютно не отличались по виду от живого человека в настоящей одежде. Как только посетитель центра равнялся с каким-либо таким манекеном, тот сразу же превращался в точную его копию по внешности и размеру, а посетитель видел себя в наряде со стороны.

Если покупателю приглянулся какой-то наряд, он останавливался напротив своей копии и направлял на неё внутреннюю сторону своей ладони. Манекен в одежде, стоя к нему лицом, начинал плавно поворачиваться из стороны в сторону, поднимать руки и поочерёдно ноги. Приседал, показывая, насколько в этом наряде можно будет себя свободно и удобно чувствовать.

Когда покупатель показывал манекену наружную сторону ладони, тот поворачивался к нему спиной для осмотра и проделывал то же самое. Поняв, что этот наряд ему подходит, покупатель тыкал в его сторону указательным пальцем. На манекене появлялась печатная информация о составе материала, из которого изготовлен наряд, и цена.

Желая купить эту одежду, он хлопал один раз в ладоши, и с его уникомпа моментально списывалась сумма стоимости покупки. Что подтверждалось коротким звуковым сигналом. А далее он проходил к пункту выдачи своего приобретения, который состоял из длинного прилавка и множества экранов над ним.

Оставалось только найти экран с изображением своего лица и забрать перед ним лежащий, аккуратно упакованный товар. Хороши эти торговые центры были тем, что в них не надо было заниматься примеркой одежды, долго находиться в их помещениях и общаться с продавцами.

Там нельзя было что-либо украсть, так как товар в торговых залах весь был голограммным, не осязаемым. Стащить с прилавка на пункте выдачи настоящую одежду тоже было невозможно. Она на нём появлялся только тогда, когда покупатель приближался к экрану со изображением на нём его лица, а к этому моменту с его счёта уже была списана сумма стоимости покупки. Сами центры не тратились на содержание персонала, всё внутри было автоматическим, оснащено видеомониторингом, управляемым роботами.

Мне всегда было интересно наблюдать за тем, как Немышев ведёт себя с искусственными жрицами любви. Вот и в этот раз я буквально следовала за ним по пятам.

Вернувшись от Власова с новой женской головой для искусственной подруги, Немышев занялся приделыванием её к туловищу вместо прежней. Назвал её именем «Лель», нарядил в соблазнительное бельё, надел на ноги ажурные чулки, включил её с помощью кнопки, расположенной под кожей на талии. Как только дама сердца ожила, он предстал перед ней в новом наряде. Та улыбнулась, протянула к нему руки и выразила своё восхищение им. Думаю, что слова восхищения просто были заложены в программу общения робота с мужчиной, и их произносила каждая голова. Немышев медленно снял с себя всю одежду прямо на пол, трусики с подружки и воспылал к ней страстью, позабыв закрыть дверь кабинета на задвижку.

Глава 7 Расплата

Сбросив с себя одежду, Немышев увлёкся процессом совокупления с Лелью так неистово, что даже не услышал, как его супруга подошла к кабинету и тихонько постучала в дверь. В этот самый момент он простонал в экстазе: «Да-а-а! Да-а-а!»

Елена, услышав это «да», открыла дверь кабинета. Сначала она застыла от увиденного, затем взяла себя в руки, сняла происходящее камерой уникомпа и, пока супруг не заметил её присутствия, тихонько ретировалась обратно, лишь слегка прикрыв дверь.

Нет, прощать измену, пусть даже с искусственной женщиной, она ему не собиралась. Это было заметно по её взбудораженному состоянию и решительному настрою. Женщина ушла в свою комнату, закрылась в ней на задвижку, поплакала навзрыд в подушку, чтобы не было слышно, потом успокоилась и приступила к мести.

Немедленно написала в уникомпе заявление о защите чести и достоинства с требованием расторгнуть их брак с гражданином Немышевым в связи с его изменой у неё на глазах. Прикрепила к нему снятый материал, заплатила госпошлину за услугу суда, получила на уникомп подтверждение об оплате и отправила всё это на электронный адрес суда. Я лишь наблюдала за всеми её действиями и удивлялась тому, как быстро всё решалось в стране с помощью лишь одного уникомпа.

Мне нравилось смотреть телевизионные передачи, когда их включали хозяева квартиры, и я многое узнавала из них о правилах проживания и о действующих законах в современной России. Например, о том, что новые отношения с противоположным полом разрешалось заводить только после развода. Измена супругов, состоящих в браке, строго наказывалась. Женщины добились этого на законодательном уровне. Изменивший супруг или супруга, по желанию своей второй половины, изгонялись из общего жилища, оставляя его со всем нажитым имуществом пострадавшей стороне.

Изменнику или изменнице приходилось пожизненно, каждый месяц выплачивать своей бывшей второй половине компенсацию за моральный ущерб в размере десяти процентов от дохода, если те не вступила в повторный брак. И мне было интересно, как поступят с Немышевым за измену жене с искусственной женщиной, ведь она же не являлась живым человеком с настоящими чувствами и эмоциями.

Поэтому я следовала за ним всюду, совала нос во все сообщения, которые он получал на уникомп, слушала его разговоры по нему. Таким способом я пыталась познавать мир, в котором вдруг оказалась, и изучать взаимоотношения людей.

На следующий же день я увидела, как прямо на работе, Немышев получил из суда на свой гаджет копию заявления жены, снятое ей видео и требование судьи, в течение суток опровергнуть эти доказательства, если это возможно. Либо покинуть жилище со своими личными вещами и со следующего месяца начать выплату жене морального ущерба в размере десяти процентов от дохода пожизненно или до вступления её в повторный брак. Весь день он был сам не свой, а вечером в тяжёлом душевном состоянии вернулся домой.

Там его уже встречали представители полиции нравов. Немышеву предложили открыть сейф в кабинете и показать его содержимое. Права не исполнять их требование у него не было, так как у полицейских имелось разрешение суда на обыск. Когда двери сейфа распахнулись, все, в том числе, и Елена, увидели прекрасную искусственную женщину, несколько сменных голов к ней, множество соблазнительной одежды и обуви. Всё это было зафиксировано стражами порядка на камеру и Еленой на уникомп. Она была бледной и молчаливой. Я смотрела на неё и сочувствовала, понимала, что из-за наличия искусственной жрицы любви профессор не обращал внимания на супругу, не был с ней ласковым, не оставался в её комнате на ночь.

«Вы подлежите немедленному выселению из квартиры, господин Немышев! — произнёс один из полицейских. — Собирайте свои личные вещи, мы отвезём вас по тому адресу, который вы нам укажете, либо в центр временного проживания для лиц, потерявших жильё. Но сначала мы конфискуем у вас содержимое сейфа, а вы нам сообщите, где приобрели сей соблазнительный объект. Предупреждаю! Любая ложь будет работать против вас. Чем это заканчивается — вы знаете».

В стране уже давно строго пресекались все отступления от традиционного брака. Когда Профессора выводили из квартиры, Елена потянула его за рукав и с ненавистью произнесла: «Запомни, Альберт, у каждой постыдной страсти есть цена, и ты за свою сейчас расплачиваешься, не вздумай сунуться на постой к нашему сыну, иначе я тебя уничтожу!»

Единственный сын супругов Немышевых Игорь выпорхнул из родительского гнезда год тому назад, теперь жил отдельно, обучался в университете, а студенческой стипендии и государственных дотаций ему хватало на безбедное существование. Ведь каждому новорожденному россиянину, сразу же при его регистрации в качестве гражданина страны, заводился единственный пожизненный счёт в Государственном Банке страны. Других банков не существовало.

Государство в течение его первого месяца жизни перечисляло на этот счёт крупный разовый детский капитал, а затем производило ежемесячные перечисления средств до совершеннолетнего возраста. На эти цели шли отчисления от продажи природных ресурсов. Согласно Конституции страны, они принадлежали всему народу в равных долях.

Этой суммы хватало, чтобы приобрести жильё, робота-помощника по хозяйству, всё необходимое для начала самостоятельной жизни и на оплату обучения в учебных заведениях или на профессиональных курсах. Гражданину России вовсе не обязательно было работать самому, чтобы иметь деньги на жизнь.

На любом предприятии он мог купить себе в собственность робота, участвующего в производственном процессе, и получать за его труд зарплату. Но и затраты по техническому обслуживанию, ремонту и замене старого робота на нового тоже ложились на его плечи.

Больше всего меня удивляло то, что денежных купюр и монет в России уже давно не существовало. На единственный пожизненный счёт каждого гражданина поступали все его денежные средства, в том числе заработная плата. Это были электронно-цифровые деньги, но назывались они по-прежнему рублями и копейками.

Все операции по их поступлению и расходованию отображались и в уникомпе, он был привязан к счёту в банке. С его же помощью производились все денежные расчёты с продавцами товаров и услуг, обменивалась российская электронно-цифровая валюта на валюты других стран по их курсам стоимости. Безналичная система движения денежных средств на единственном счёте гражданина или юридического лица позволила стране избавиться от коррупции.

А различные государственные службы обрели право самостоятельно снимать штрафы, пени и производить другие денежные взыскания прямо с этих счетов, направив в банк обоснованное требование об этом в электронном виде.

Все источники поступления и расходования средств строго фиксировались в едином Государственном Банке и проверялись на соответствие сумм налоговых поступлений денежным суммам, зачисленным на счёт. Выводить деньги в офшоры уже очень давно стало невозможным и бессмысленным.

И всё же россияне находили способы, как уходить от налогов. Таким способом стал старый добрый бартер. А запрещённую продукцию просто продавали под другими наименованиями. Именно так Власов продавал своих искусственных «жриц любви». Он нарушил закон своей страны, начав производство запрещённых товаров, способствующих разладу семейных отношений, ценность которых в России была превыше всего.

Его фирма была закрыта, большая часть его денежных средств по решению суда переведена банком на счета благотворительных фондов. С этого момента он мог работать только наёмным работником. Немышев знал, что подставил друга, когда не закрыл дверь кабинета на задвижку и сообщил полиции, у кого приобрёл свой объект вожделения. Сильно переживал по этому поводу и искал способ, как ему помочь.

Сегодня профессора, развалившегося в кресле центра временного проживания для лиц, потерявших жильё, вновь посетила какая-то ценная идея, и он начал эмоционально, как всегда в такие моменты, рассуждать вслух: «Какая всё же благодатная — эта землица! Перерабатывает всё, что в неё попадает, и превращает в себя же. А вот семена не убивает, позволяет им прорастать и питает своими соками до тех пор, пока растение не погибнет. Из этого можно сделать вывод, что…»

В этот момент уникомп подал звуковой сигнал. Загорелась кнопка «Здоровье». «Сексуальная неудовлетворённость». — прочитал Немышев сообщение электронного доктора и закатился истерическим смехом: Как этот чертовский электронный доктор определяет, что мне нужна близость с женщиной, если самому мне, в данный момент, этого не хочется?!»

Он вжался в кресло, весь скукожился и, подцепив пальцами прядь волос на голове, начал нервно крутить её. Его застывший взгляд был устремлён в никуда. Сидел он так минут пятнадцать, старательно обдумывая что-то. Наконец, вздохнул, выпрямился, горделиво задрал кверху подбородок и заговорил вслух: «Мир скоро узнает, кто я такой, когда вытащу его из продуктового кризиса и стану самым богатым человеком на планете! Во всех странах будут стоять мои агрегаты и кормить народ. А для тебя, дружище Власов, я открою фирму за рубежом по выпуску роботов, сам знаешь каких. Там, я думаю, такое производство не запрещается!»

Но тут подал сигнал его уникомп и прервал его размышления. Профессор включил связь и услышал:

— Господин Немышев?

— Я вас слушаю. — насторожился профессор.

Уверенный мужской голос продолжил:

— Вас беспокоят из следственного комитета. Скажите, пожалуйста, вы сейчас получали сообщение электронного доктора о сексуальной неудовлетворённости?

Профессор замялся.

— Отвечайте немедленно, — потребовал голос в уникомпе, — это в ваших же интересах!

— Да, получил. — выдавил из себя, наконец, Немышев. — А три дня тому назад получали? — не унимался сотрудник следственного комитета. — Тоже. — подтвердил он

— Так вот, уважаемый профессор, их посылал вам господин Власов! — уже торжествующим тоном заговорил всё тот же голос. — Он подкупил специалиста, обслуживающего систему «Электронный доктор», чтобы тот подключил его к ней для рассылки сообщений его постоянным клиентам об их якобы сексуальной неудовлетворённости. Как только он изготавливал что-нибудь новенькое для искусственных «жриц любви», так сразу же эти сообщения отправлял всем своим покупателям.

Рука Немышева безвольно опустилась на колено. «А я считал тебя другом, Власов». — сухо прошептал он, словно видел его перед собой.

Профессор сидел в кресле совершенно опустошённый и вслух подробно анализировал, когда и по какой причине он купил искусственную «подружку». Из его бормотаний я поняла, что три года тому назад, когда он, страшно уставший, сидел в своей лаборатории и записывал результаты произведённых за день испытаний, вдруг на его уникомп впервые пришло сообщение электронного доктора о его сексуальной неудовлетворённости.

Сперва он восхитился тем, что даже эта функция его организма контролируется, затем громко выругался, отшвырнул уникомп на край стола и добавил: «Я так устал, что мне не до секса!»

Слегка успокоившись, он снова приступил к работе.Потом вспомнил, что не прошло и десяти минут после сообщения «Электронного доктора», как ему позвонил Власов. Поинтересовался его успехами, здоровьем. И тут Немышев, как назло, рассказал ему о сообщении электронного доктора, рассмеялся, поведал другу и о том, что ему совсем не до женщин и вообще…

«Зря ты так несерьёзно относишься к своему здоровью. — чуть ли не трагичным голосом прервал его друг. — Тебе на подсознательном уровне, возможно, и не хочется близости с женщиной, а организм требует, ведь не зря же тебе пришло такое сообщение. Электронному доктору виднее, что тебе необходимо предпринять для поддержания здоровья. Но ты не расстраивайся, подлетай после работы ко мне в офис. Я расскажу тебе, как можно без напряга и с удовольствием справляться с этой проблемой здоровья. Только не забудь! Я буду тебя ждать».

Немышев только открыл рот, чтобы отказаться от встречи, ведь он и так знал, как с ней справляется женатый мужчина, но Власов уже отключил связь. Вопреки своему желанию профессор всё же явился вечером к другу. Тот заблокировал дверь кабинета, чтобы никто в неё не вошёл, раздвинул потайную стену и выставил напоказ искусственных женщин. Профессор смутился. Он не ожидал увидеть такую красоту у друга. Даже представить себе не мог, что можно заниматься сексом с искусственными «жрицами любви».

— Откуда это у тебя? — спросил он сдавленным голосом и сглотнул слюну так, что его кадык резко подпрыгнул к подбородку, а затем — вниз.

— У меня есть тайный цех по их производству. — начал Власов. — Сам подумай, Альберт, что остаётся делать нам, мужикам, когда жена опостылела, а ходить на сторону опасно? Только приобретать вот такую «забаву» и наслаждаться. Да, стоит такая подружка дорого, но пользы от неё больше, уж поверь мне.

— Сколько? — поинтересовался Немышев. Власов назвал цену.

Профессор присвистнул:

— Фью! Нехило! — А ты посмотри, что они могут вытворять! — начал Власов демонстрировать их способности, посматривая на реакцию друга. А тот с интересом рассматривал красоток и наблюдал за их действиями.

— Ну что, берёшь? — спросил Власов и уставился на Альберта сверлящим взглядом.

— Беру. — смутившись слегка, опустил тот голову и задышал волнительно.

— Тогда выбирай себе красавицу по вкусу.

Глаза Немышева «облизывали» то одну барышню, то другую. Он долго не мог выбрать лучшую. Все были хороши. Купил бы всех, но это было неразумно. Поэтому остановился на последней.

«Отличный выбор!» — довольно потёр ладонями торгаш. Покупку оформили, как робота-уборщика, и доставили к Немышеву домой в то время, которое он указал сам, чтобы её не увидела жена. Тогда же он и испробовал свою покупку в действии. Понравилась.

Только с тех пор сообщения о сексуальной неудовлетворённости стали приходить к Немышеву каждый месяц. А несколькими минутами позже звонил друг и предлагал ему новинки для искусственного «объекта любви». И Альберт покупал, наряжал в них «свою даму сердца», менял ей головы, говорил с ней на всякие темы и был счастлив, что она молчала в ответ, словно соглашалась с ним, а не перечила, как иногда это делала жена, только с любовью смотрит ему в глаза.

И вот сейчас, когда его брак распался, он сидел и ругал себя за то, что поддался на уговоры Власова и купил себе искусственную любовницу. Больше всего он боялся, что об его постыдной страсти узнает сын. И не сомневался в том, что Елена расскажет ему правду, хотя бы ради того, чтобы оправдать своё требование о разводе.

Рассуждал Немышев вслух и о том, почему всегда обращался к другу по фамилии. Оказалось, что тот сам его об этом просил, не любил своё имя. У всех Власовых было принято составлять генеалогическое древо. Однажды, рассматривая его, отец обратил внимание на имя своего предка, рождённого многими поколениями раньше. Звали его православным именем Сосипатор. И был он успешным купцом. Что-то щёлкнуло в голове отца и, вопреки протестам жены, он зарегистрировал новорожденного сына под этим именем.

После всего, что произошло, профессору больше не хотелось общаться с Власовым, но он переборол себя, набрал его номер в уникомпе и спокойным голосом произнёс:

— Ты мне больше не друг, Сосипатор! Гореть тебе в аду за все твои проделки.

Власов вскипел:

— А чем ты, Альберт, лучше меня? Да, я производил искусственных баб, все были ими довольны. Заметь — и ты тоже. Если бы не твоё головотяпство — не произошло бы с нами то, что произошло! А вот ты, как придурок, угробил одиннадцать лет своей жизни, чтобы изобрести искусственную пищу для людей. Обрати внимание — тоже искусственную! Истратил на это море своих и государственных денег! Этого ли от тебя ждала страна? Ты по глупости своей потерял жену, своё жилище. Будь ты проклят! Живи, как нищий и не имей ничего своего! Даже сын твой пусть будет рождён не от тебя!

Его слова больно резанули профессора по сердцу. Альберт отключил связь и длительное время пребывал в ступоре от наглости бывшего друга.

В этот же вечер на всех каналах телевидения гневно обсуждалось изобретение искусственной пищи профессором Альбертом Немышевым. Все ведущие, словно сговорившись, повторяли примерно то же, что и Власов: «Этого ли от профессора ждала страна?»

«Как же так? — расстроился Немышев. — Ведь представители СМИ с удовольствием пробовали мою продукцию!»

И только теперь до него дошло, какой огромной была сеть клиентов Власова. Понял, что в их числе были и представители известных СМИ, которые. устроили ему бойкот во всех средствах массовой информации по его просьбе.

Я же наблюдала, как долго профессор метался по комнате, словно израненный зверь, пока не лёг в постель. Ночью, похоже, ему снились кошмары. Он истерично орал во сне, а проснувшись, повторял: «Мафия меня уничтожит, надо бежать!»

Поднявшись с кровати в субботу утром в поту, профессор быстро оделся и полетел в своём ГАМе на работу. И я еле успела запрыгнуть в него. Сотрудников в этот выходной день в НПК не было. Он перенёс из своего кабинета и загрузил всю научную документацию по пищевым разработкам и агрегатам в багажник ГАМа. Переговорил с кем-то по уникомпу. Перечислил куда-то большую сумму денег и стал нетерпеливо ждать, обливаясь потом.

По его торопливости и нетерпению я поняла, что он что-то задумал, но пока не понимала что. Спустя два часа в комплекс явились люди. Они спешно занесли внутрь ящики с взрывными устройствами, ёмкости с горючей смесью, как я потом поняла, вкатили какой-то ржавый и помятый ГАМ, расставили всё это в помещениях и ушли.

Пока я наблюдала за всем происходящим, профессор вместе со своим ГАМом исчез из НПК, словно испарился. Я страшно расстроилась по поводу того, что упустила его из виду и потеряла. В его жилище не полетела, а добралась до квартиры Елены по воздуху и улеглась спать на своём привычном месте.

Утром, услышав рыдания хозяйки, полетела на их звук. Она сидела за столом, завтракала и смотрела телевизионные новости. В них рассказывали о том, что ночью в комплексе НПК прозвучала серия взрывов, начался пожар. Всё разнесло в клочья и сгорело. Профессора искали, но не нашли. Решили, что он погиб при взрыве и сгорел дотла вместе со своим ГАМом, от которого остался лишь обгоревший остов. И только я знала, что те останки ГАМа не принадлежали транспортному средству Немышева.

Умом я понимала, что профессор жив. Даже несколько раз слетала в место его последнего проживания, чтобы убедиться в этом, но он там не появлялся. В последний свой прилёт обнаружила, что в жилище заселился другой человек. Мне стало грустно и тоскливо. Он хоть какое-то интересное разнообразие вносил в мою жизнь своей одержимостью науками и изобретательством. Своим странным поведением и привычками, за которыми можно было наблюдать часами. Елена же всегда была одинаковой, скучной, а сейчас, после информации о смерти её бывшего мужа, стала угрюмой и плаксивой.

Глава 8 Встреча с Ланкой и не только

Однажды ночью кто-то подхватил меня и прямо впечатал в стену. Слегка опомнившись, я увидела Ланку с абсолютно озверевшим лицом. Она орала на меня и обвиняла в том, что я, воспользовавшись моментом, когда она покинула своё тело, вселилась в него и нахально жила с её любимым Игорем. А потом ещё соблазнила президента, вышла за него замуж и подло занималась с ним сексом, эксплуатируя её тело и утробу для рождения ребёнка

Рыдала Ланка и объясняла, как противно ей было исполнять супружеские обязанности с ним, но поделать с этим ничего не могла, как не могла и вернуться к Игорю. Немного успокоившись, она поведала, что недавно наблюдала, как Игорь смотрит у себя дома видео с их любовными сценами и плачет. И тут она, снова озверев, впечатала меня в стену и прокричала: «Ты, сука, хоть понимаешь, сколько судеб сломала за короткий период?»

Я смотрела на неё и не понимала, как она может такое говорить. Поэтому попыталась объяснить, что совершенно спонтанно вошла в её тело, когда увидела его в больнице. Испугалась, что его начнут обследовать, пичкать всякими медикаментами, приводить в сознание, подключать, возможно, к ИВЛ, к другой аппаратуре… Ведь врачи не знали что её душа способна на какое-то время покидать тело, хотя оно продолжало жить, но только без сознания. Объяснила, что от всего этого и неправильного лечения тело просто могло бы погибнуть, и ей некуда было бы возвращаться. В конечном счёте врачи решили, что она находится в летаргическом сне, и выписали её домой, от чего Немышевы испытали шок, если можно так сказать. Ведь за ней требовался уход, а они заниматься этим не хотели. Поэтому мне и пришлось так поступить, чтобы избавить их от ненужных забот.

— А где тебя носило столько дней? — поинтересовалась я, когда подруга немного успокоилась.

— Где-где, на новом космодроме, — виновато посмотрела она на меня. — Там должен был состояться запуск ракеты и открытие этого космодрома, но что-то всё тянули с этим и тянули, а я боялась пропустить момент и оставалась там ждать.

— Оставалась на космодроме столько времени? — не поверила я. — Ты, Лана, такая безответственная! Просто ужас! Я за это время успела выносить ребёнка и родить его!

И тут я вспомнила, что она всю свою сознательную жизнь искала доказательство библейскому утверждению о бессмертии души. Что уже много раз испытывала её на прочность, а последний раз собиралась попасть в мощную реактивную струю, вырывающуюся из сопла ракетного двигателя.

«Тяжёлый случай! — молча посочувствовала я ей. — И помочь ничем не могу, и убедить не делать этого — тоже не получится, так как она одержима этой идеей».

Лана снова разозлилась и начала доставать меня вопросами. В этот раз она попыталась узнать, зачем я сказала президенту, что хочу стать его женой.

— Неужели ты с первого взгляда влюбилась в него? — прокричала она. — Он же вообще не интересный, а мне приходится делить с ним постель!

Я аж опешила от такого утверждения. Для меня он был самым-самым лучшим и красивым, но вдруг зачем-то начала оправдываться:

— Лана, я просто растерялась, когда он задал мне вопрос на встрече со студентами универа, поэтому ляпнула, что пришло в голову первым, но потом влюбилась в него и страдаю оттого, что с ним живёшь ты, а не я.

— Ты совсем дура и ничего не понимаешь? — взревела она. — С ним жила не ты, а моё тело, которое ты не имела права так осквернять! Оно не твоё!

От злости она рванула с места и унеслась прочь через открытую форточку.

После нашей бурной и напряжённой встречи прошло несколько дней, в течение которых я очень переживала по поводу того, что потеряла единственную подругу. Ведь с ней я могла общаться на любые темы. Она была способна видеть меня, подолгу рассказывать о современной стране, показывать интересные места в Москве, делиться своими секретами, мечтами…

Одиночество угнетало меня. Порой я гуляла по Москве, как обычный, но невидимый человек, заходила в ночные клубы, вливалась в танцующую толпу и отрывалась со всеми вместе под музыку. И ничего, что я по-прежнему была одета в пижаму, в которой меня застрелили более ста лет тому назад, всё равно меня никто не видел.

Вот только самой себя мне хотелось видеть в чём-либо более нарядном и элегантном, как в той одежде, которую носила в президентском дворце. Но пижама просто срослась со мной. Даже покинув Ланкино тело, я по-прежнему осталась в ней, а не в том наряде, в котором была на космодроме. Внезапно в мою голову пришла идея слетать ко дворцу президента и посмотреть на него. Сделать это я решила поздно вечером.

Оказавшись на месте, опустилась на отлив с наружной стороны окна своей бывшей спальни и увидела его в постели с Ланкой. Они занимались любовью. Я смотрела на это, как на эротическое шоу, и не заметила, чтобы Андрей был противен ей. Как и в видео с Игорем, она была прекрасной, гибкой, неистовой. Я плакала, не отрывая от этого зрелища глаз, и понимала, что навсегда потеряла возлюбленного.

Даже подумала, что больше никогда не буду прилетать сюда и отравлять себя увиденным. Вернувшись домой, я свернулась калачиком на диване и погрузилась в воспоминания о жизни в президентском дворце. Спустя какое-то время вспомнила о нашем с Андреем сыне. Я не была к нему особенно привязана, понимала, что его выносило и родило тело Ланы. Мальчик больше был её сыном, чем моим. Но последнее время желание увидеть его часто преследовало меня. Вот и сейчас я решила, что всё же слетаю к нему в гости завтра.

Прошли сутки, и я отправилась взглянуть на ребёнка. Окна его комнаты находились на противоположной стороне от спальни его родителей. Сначала я опустилась на широкий отлив окна и заглянула в него, однако окно было зашторено, но приоткрыто в верхней части. Через эту щель я и проникла внутрь комнаты. Малыш спал на своей чудесной кроватке, тихонько посапывая. Я присела на край и начала его рассматривать при свете ночника.

— Как ты думаешь, он похож на меня? — послышался за спиной мужской голос.

Я вздрогнула, подскочила с места, обернулась и увидела душу — полную копию президента.

— Что с тобой случилось, почему ты покинул тело? — прокричала я.

— Не пугайся. — попытался он меня успокоить. — Я покинул тело незадолго до того момента, как ты вышла замуж за президента. Сейчас в нём пребывает дух моего предка — первого президента нашей династии. Более ста лет тому назад он был убит. Тогда ему было уже под восемьдесят.

— Откуда ты знаешь, что это он завладел твоим телом, а не кто-то другой? — засомневалась я и уставилась на него пытливым взглядом.

— Его душа находилась рядом со мной, когда я покинул тело, он выглядел так же, как на фотографии, хранящейся во дворце. — пояснил он. — Пока моё тело находилось в бессознательном состоянии, и с ним работали медики, предок заявил, что недоволен тем, как я управлял страной. Осудил меня за то, что я не хотел жениться и заводить детей, чтобы приумножить правящую династию, и за то, что пытался ввести свободные выборы президента гражданами страны. Я не хотел, чтобы страной вечно правили члены нашей династии, и себя не считал достойным занимать этот высокий пост. Пока я это выслушивал, предок не сводил глаз с моего тела, а потом мгновенно исчез из моего поля зрения. Зато тело зашевелилось и открыло глаза. А я остался снаружи, так и существую с тех пор.

Андрей взял меня за руку и повлёк за собой через приоткрытую дверь. Долго мы шли с ним по коридору, пока не остановились в большом зале, который я, проживая во дворце, ни разу не посещала.

— Смотри, — показал он пальцем на стену.

Там, в большой рамке, красовалось генеалогическое древо династии президента.

Андрей подвёл меня поближе и указал на фотографию в нижней его части:

— Это он завладел моим телом.

Взглянув на фото, я обомлела. С неё на меня смотрел президент, который правил Россией при моей жизни, и, как я считала, приговоривший меня к смерти за то, что я публично раскрыла его план по созданию правящих династий. Об этом я и рассказала Андрею.

— Как тесен мир. — произнёс он угасшим голосом и добавил: — Его убили ядовитой пулей, выпущенной из шпионского оружия, сделанного в виде пишущей ручки. В то время такие ручки выпускали на закрытом предприятии «Вымпел».

Услышав это, я сжалась в комочек и подумала: «Неужели это мой папка ему так отомстил за меня, ведь он работал на этом самом предприятии?!»

— Убийцу президента поймали? — поинтересовалась я с дрожью в голосе.

— Нет. — вздохнул Андрей. — Подозреваемых было много, но не удалось кому-то конкретному из них предъявить обвинение. У всех имелось алиби. Думаю, что не очень-то и старались его найти. Слишком много представителей различных оппозиционных партий мешало следствию. Они ненавидели моего предка за его неподкупность.

И тут я машинально взглянула на свои ноги и застеснялась. Они были босыми, одетыми в брюки от ночной пижамы. Невольно я бросила взгляд на одежду Андрея. На нём красовались только плавки. Он заметил, что я рассматриваю его и, улыбнувшись, спросил:

— Не нравится, как я одет?

Я пожала плечами, а он продолжил:

— Я плавал в открытом бассейне, расположенном рядом с дворцом, когда внезапно началась гроза. Молния ударила в меня. Хорошо, что телохранители находились поблизости и приняли меры к моему спасению. В чём я плавал, в том и остался потом за пределами тела. Ведь мой шустрый предок первым вселился в него после того, как его реанимировали. Хорошо что мы с тобой не способны мёрзнуть и изнывать от жары. Надеюсь, я не смущаю тебя своим видом?

Я объяснила, что тоже не очень довольна своим нарядом, ведь меня застрелили ночью в кровати. Так что будем довольствоваться тем, что надето на нас. Уже хорошо, что мы не совсем голые.

После этих слов попрощалась с ним и полетела в квартиру Елены. Дома было тихо, хозяйка спала. И я улеглась на своё место. Если честно, я так и не поняла, засыпала я на самом деле, как полноценные люди, или просто закрывала глаза и лежала, мысленно копаясь в воспоминаниях.

Знала лишь, что из пяти чувств теперь имела только четыре: слух, зрение, осязание, обоняние. А вкус утратила, очевидно, за ненадобностью, ведь души не едят человеческую пищу. Но и осязание моё желало быть лучше. От температуры воздуха, ударов, других физических воздействий тело моё не страдало.

Зато полноценные люди не способны видеть и слышать души, кроме Ланки, а я могу и этому рада. Вот сегодня, например, увидела душу Андрея и пообщалась с ней. Всё же какое-то развлечение и уход от одиночества. Мне понравилось то, что он общался со мной на равных и на ты. Чувствовалось, что и он был рад поговорить со мной.

— Так вот где ты обитаешь! — внезапно услышала я его голос.

— Ты следил за мной? — вздрогнула я.

— Зачем же сразу следил? — обидчивым голосом произнёс он. — Просто сопроводил по-джентльменски. Теперь, если не возражаешь, периодически буду тебя навещать здесь от скуки ради и по дружбе. Ты тоже наведывайся ко мне во дворец. Кстати, ты научилась передвигать предметы, пинком открывать дверь, проходить сквозь стены?

— Шутишь что ли? — рассмеялась я. — Это же нам не по силам!

— Я тоже раньше так думал. — расплылось его лицо в улыбке. — Но однажды вспомнил передачу про полтергейста. В существование этих тёмных душ я раньше не верил, как не верил и в то, что они всё громят, поджигают… Но потом подумал о том, что если они и есть, то творят всё это на злобных эмоциях. А мне все эмоции тоже присущи. Поэтому, разозлившись, могу сделать всё, что угодно.

Я не верила своим ушам. Была на сто процентов уверена, что нам это делать не было дано. Он понял, что я сомневалась в его словах, и решил продемонстрировать мне свои способности. Встал напротив двери, ведущей на парковочный балкон для ГАМа, весь напрягся. Его лицо обрело такой озверевший вид, что мне стало страшно. И в этот момент дверь с грохотом раскрылась. Андрей сразу обмяк, чувствовалось, что он потерял много сил и медленно пошёл к моему дивану. Прилёг на него, положив мне на колени голову.

— Погладь меня по голове. — попросил он, как маленький ребёнок.

Я послушно выполнила его просьбу, положила руку ему на голову и начала ласково поглаживать. Он закрыл глаза и заснул, а я удивилась тому, что он чувствовал мои прикосновения рук и был этому рад. В дверном проёме появилась крадущаяся Елена. Похоже, что она вышла на грохот двери. Посмотрела по сторонам, закрыла дверь и удалилась в свою комнату. Я откинулась на спинку дивана и тоже заснула. Когда проснулась, Андрея уже не было в комнате, а мне стало грустно.

Прошло еще несколько дней моего бессмысленного шатания по столице. За это время я видела много всего интересного, весёлого, вкусного, красивого в разных местах, но многое из этого разделить мне было не с кем, и пищу человеческую души не едят. Меня так и тянуло посетить Андрея в президентском дворце, но гордость девичья мне не позволяла этого сделать. А она, как оказалось, у меня, даже в таком виде, существовала.

Сидела я однажды на своём диване и грустила, уставившись взглядом на стену. И вдруг, а сквозь неё проявился Андрей. Как только вышел наружу целиком, сразу бросился на диван, положил голову мне на колени и застонал:

— М-м-м, погладь меня по голове, как мама.

— Зачем надо было тратить столько энергии и усилий на прохождение сквозь стену? — возмутилась я и положила ему на голову руку. — Влетел бы в форточку.

— Я хотел показать тебе наши возможности, на всякий случай. — пояснил он, закрыв глаза от удовольствия.

Немного полежав, он приподнялся и сел на диване. А меня так и распирало любопытство по поводу того, почему же его всё-таки называли в народе чокнутым девственником. Поэтому я, не стесняясь, прямо так, в лоб, и спросила его. Он сначала опешил от такой наглости, немного подумал, а потом деликатно заговорил с издёвкой:

— Как ты уже поняла, моё тело перестало быть девственным, благодаря тебе. Ты вслух изъявила желание стать моей женой прямо на встрече со студентами. А я всегда находился рядом со своим телом и в тот день — тоже. Всё видел и слышал. Теперь, когда мы узнали друг друга такими, какие есть сейчас, скажи честно, почему на самом деле ты захотела замуж за президента?

От стыда я готова была провалиться сквозь все этажи дома и землю под ним. Врать ему не хотелось, но и правда была позорной. И всё же я решилась и выдала всё, как есть:

— Я не ожидала, что президент подойдёт ко мне с вопросом, поэтому сказала то, что первым пришло на ум, или, словно кто-то вложил в мою голову эту мысль.

И тут я сама опешила от последних сказанных мною слов, ведь при жизни всё так и происходило. Я спонтанно выдавала вслух или писала в соцсетях мысли, предвидения, о которых сама даже и не думала.

«Агафья! — озарило меня. — Это она зачем-то подвигла меня на замужество с президентом!»

Говорить больше о своём странном браке мне больше не хотелось, но Андрей спросил:

— Почему во дворце от замужества не отказалась, а покорно прошла всё медицинское обследование?

— Потому что там я по-настоящему влюбилась в тебя, такого крепкого, красивого, уверенного в себе, деликатного и соблазнительного мужчину. — твёрдо произнесла я и взглянула ему в глаза.

— Это меня ты красивым назвала? — удивился он и сразу же смутился.

— А что, по-твоему, в тебе не так? — не поняла я.

Андрей вдруг как-то истерично рассмеялся:

— Покажи мне, пожалуйста, с какого бока ты меня красавцем видишь? Я — лысый, бесцветный, почти не имею бровей и ресниц, ростом сто семьдесят два сантиметра всего! В меня невозможно влюбиться! Меня нельзя хотеть. Люди всегда сначала обращают внимание на внешность друг друга и только потом знакомятся ближе. Я вообще не собирался никогда жениться со своей внешностью. Ты это понимаешь? И тебе я противен, скорее всего!

— Что, правда? — сделала я удивлённый вид. — Ну-ка встань, покрутись, я тебя как следует рассмотрю! Куда я раньше смотрела? За что тебя обожала до потери пульса, если ты на самом деле такой, каким себя описал?

Андрей подлетел с дивана и на скорости врезался в стену напротив, быстро погружаясь в неё всем телом.

«Всё, ты потеряла его навсегда из-за своих дурацких шуточек, — подумала я о себе, уставившись взглядом в стену, — больше он сюда не прилетит!»

Но я ошиблась. Спустя несколько минут он снова вышел из стены, из последних сил доплёлся до моего дивана, свалился на него и закрыл глаза. В этот раз он не просил погладить его по голове, но и я не решалась этого делать. Просто сидела и ждала, что будет происходить дальше с моим гостем. А тот, отлежавшись немного, открыл глаза и, глядя в потолок, заговорил:

— Ты не меня любила и обожала, а моего предка. Если бы я сидел в своём теле, то ни при каких обстоятельствах даже не обратил бы внимания на твои слова на встрече со студентами о том, что ты хочешь стать моей женой. Не пригласил бы тебя погостить в свой дворец и не женился бы на тебе. Но моим телом завладел предок, одержимый идеей продления рода нашей династии. И потомок появился на свет, как тебе известно. Он добился своего.

— Ты так огорчён его рождением, что мне становится не по себе. — расстроилась я — Ведь это же твой сын! Скажи, что с тобой не так?

— Ты не понимаешь меня! — возвысил он голос. — Я не хотел быть президентом, но когда мне исполнилось тридцать пять лет, мой отец передал мне свой пост и уехал с моей матерью жить в свой сочинский замок. За полтора года я издал и подписал много глупых указов, о чём сожалею. Взять хотя бы указ о том, что женщины должны брить головы на лысо и не пользоваться косметикой.

Я быстро перевела разговор на другую тему, ведь причину появления этого указа я знала от Ланы, поэтому не хотела, чтобы он вновь касался болезненной для него темы. Предложила подумать о том, что малыш есть, он прекрасен и тоже станет когда-нибудь президентом.

— Не станет! — взвинтился он. — Мой отец не хотел им быть, я не хотел, и сын мой не захочет! Это очень тяжёлая ноша! Не каждому под силу. Меня с малых лет готовили к президентству, я детства не видел! И сыну такого не желаю! Только сейчас, когда я оказался вне тела, стал счастливым. Рад тому, что предок сидит в моём теле и исполняет обязанности суверена. Доволен тем, что познакомился с тобой, и мы продолжаем общаться. Вот, до чего я докатился

— Тогда почему ты не издал указ о проведении свободных выборов в стране? — удивилась я.

— Это невозможно сделать. — развёл Андрей руками. — Предок заключил договоры со всеми династиями, стоящими во главе субъектов Российской Федерации. Никто из них на свободные выборы не согласится. Они сговорятся и разделят Россию на отдельные мелкие государства. Я пытался с ними говорить об этом и помню их реакцию на мои слова.

— Не поняла! — послышался совсем рядом возмущённый и одновременно сдавленный голос Ланы. — Ты что здесь делаешь, любимый?

Она уставилась на Андрея колким взглядом, потом внезапно упала перед диваном на колени и заголосила:

— Не-е-е-е-т! Только не это! Ты умер, а твоя душенька, которой ты сейчас и являешься, отыскала эту подлую тварь? Неужто она тебе дороже меня и нашего сына?

Я аж замерла от удивления, глядя на свою приятельницу. Даже решив, что её муж умер, она всё равно нашла в себе силы, чтобы приревновать его ко мне, а меня унизить и оскорбить, хотя говорила, что он ей противен.

Я уже открыла рот в ожидании их словесной перепалки, но Ланка, злобно хмыкнув, тут же понеслась к стене, врезалась в неё и исчезла из виду. Андрей Владимирович повторил за ней то же самое.

«Ух, ты! — воскликнула я от восторга. — И Ланка научилась сквозь стены проходить! А меня этому учить не спешила! Подруга называется!»

Позавидовав их способностям, я тоже начала биться о стену и делала это до самого утра, вымоталась вся, но погрузиться в неё так и не смогла. Зато днём, прогуливаясь по квартире, почувствовала в себе такую уверенность и силу, что подошла к стене и спокойно погрузилась в неё. Высунула на улицу голову, посмотрела по сторонам и снова вернулась в комнату. Моему восторгу не было предела.

Глава 9 Забота Немышева о бывшей супруге

Уже несколько дней по телику рекламировали сеть кафе и ресторанов альтернативного питания под иностранной маркой «Alberto N.», впрочем, и в других странах эта сеть тоже появилась. Россияне не ожидали ничего хорошего от этих заведений, но любопытство взяло верх, захотелось попробовать новые продукты, хотя бы для того, чтобы было что обсуждать с родными и близкими. Вскоре в воздухе начали носиться беспилотники, доставляющие кулинарные изыски от «Alberto N.» к взлётно-посадочным площадкам квартир и офисов. В кафе и ресторанах все места были постоянно заняты.

Как оказалось позже, продукция пришлась по вкусу москвичам, сервис обслуживания тоже радовал. Все СМИ писали о победе над продуктовым кризисом. Руководство России огорчало лишь то, что изобретение и сеть альтернативного питания принадлежали иностранцу. Но доходы в государственную казну они приносили хорошие. В одной из телепередач в прямом эфире показали владельца этой сети питания.

Я сразу же узнала в нём профессора Немышева и решила, что немедленно полечу в эту студию телевидения и навсегда останусь с профессором, если найду его там. Для меня он был интересным и увлечённым человеком. Всегда над чем-то размышлял, работал, что-то изобретал. Подскакивал порой с места, носился по квартире или по собственному кабинету, болтая о чём-то вслух так старательно, словно хотел самому себе же вдолбить в голову то, о чём говорил.

Или лежал на диване в задумчивом состоянии, смотрел в одну точку на потолке, боясь моргнуть. Словно из этой точки вот-вот появится та идея или мысль, которую он ожидал. Иногда, сидя в кресле или лёжа на диване, захватывал пальцами кисточку густых, жёстких волос на своей голове и шоркал по ней мизинцем, издавая слабый, ритмичный скрип. Казалось, что этот ритм «раскладывал по полочкам» в голове его новые идеи.

На его чудаковатое поведение можно было смотреть часами, не уставая. В такие моменты мне казалось, что все гении такие.

Домашнее однообразие и скука мне здорово надоели. Неслась я к телецентру быстрее ГАМов и увидела профессора выходящим из двери. Он направлялся к своему транспортному средству, и я влетела в его ГАМ. С тех пор всюду следовала за Немышевым, не успевая удивляться тому, чем он занимался, где жил, с кем общался, как вёл бизнес и какой.

Прошло несколько месяцев. В большом красивом замке под Римом на свадьбу собралось много влиятельных людей Италии. Пожилой магнат — изобретатель альтернативного питания, устроил торжество по поводу женитьбы на прекрасной, молодой Доминике. Гостям он сообщил, что их регистрация брака уже состоялась у него на родине, а сегодня они все вместе будут праздновать это счастливое событие. Она стояла рядом с ним, гордая, высокомерная. Казалось, что даже для него она была недосягаемой.

Все присутствующие на торжестве мужчины сломали об неё свои глаза, а женщины уже ненавидели её за неотразимую красоту. Альберт видел всё это и в душе посмеивался. Он был спокоен и уверен в себе. Веселье, музыка, танцы, звон бокалов, льстивые речи присутствующих звучали до позднего вечера. А потом все смотрели красочный салют.

Когда гости покинули его замок, Альберт увёл Доминику в спальню. Утром в прекрасном настроении он спустился в холл первого этажа. К нему подошёл его помощник и сообщил:

— Господин Немышев, я сложил все свадебные подарки в южной комнате первого этажа. Не желаете на них взглянуть?

— Благодарю вас, Адриано, — ответил хозяин и направился в южное крыло замка.

Он долго смотрел на всё, не прикасаясь, и ухмылялся: «Зачем мне эти подношения? Я и сам могу купить себе всё и всех!»

Однако его внимание привлекла огромная коробка, размером с человеческий рост, но раза в два шире любого тела. Он подошёл к ней и произнёс: «Что это может быть такое?»

Коробка была перевязана красочной, широкой лентой, а из-под неё торчал конверт. Альберт взял его в руки и прочёл: «Старому другу от Сосипатора».

Его бросило в жар. Дрожащими руками он вскрыл конверт, и строчки заплясали перед глазами: «Поздравляю, Альберт, со вступлением в брак! Супруга твоя хороша, я её уже давно сфотографировал, ещё тогда, когда она была твоей невестой, и размножу в своих „изделиях“, если захочу. Пусть и другие мужчины наслаждаются её красотой. Но мы можем договориться, если тебе это будет неприятно».

«Ха-ха-ха! Ах, ты, старый плут! — рассмеялся Немышев, заложил руки за спину и начал расхаживать по комнате. — Я обыграл тебя, Сосипатор! Ни ты, ни вчерашние мои гости не поняли, что моя жена не из крови и плоти. Я сам давно наладил производство искусственных женщин-роботов, гораздо лучшего качества, чем твои, чтобы больше никогда не терпеть капризы жены и не разводиться с ней!

Они продаются под названием из одного слова «ПодругаДругу» и только холостым влиятельным мужчинам, чтобы не было проблем с полицией нравов. Но на этом я не остановился и пошёл дальше. Выпустил роботов-мужчин с безупречными способностями и внешностью.

Сие изделие получило название «ДругПодруг». Они будут помогать коротать время одиноким женщинам. Что касается моей красавицы Доминики, то знай, что она выпущена в единственном экземпляре и всегда будет такой, как я захочу. А чтобы люди не заподозрили, что она робот, буду периодически потихоньку состаривать её лицо, тело или изготовлю новое — более зрелое».

Не дочитав письмо, он небрежно пнул коробку ногой. Но потом любопытство взяло верх над разумом, и он всё же вскрыл её. Внутри лежала прекрасная женщина — копия его Доминики, только хуже качеством. А рядом с ней — несколько сменных голов и соблазнительных нарядов.

«Вот же подлец! — выругался Немышев и продолжил читать дальше: — Мне хватит пяти процентов от твоих доходов на безбедное существование. — писал Власов. — Ведь это ты виноват в том, что я теперь пожизненно могу работать только наёмным работником, и вынужден нелегально заниматься своим бизнесом, оформленным на родственника. Если не согласишься на мои условия, то сообщу Елене, где ты обитаешь. Тебе придётся платить ей уже не пять процентов, как я прошу у тебя, а все десять. Мне известно, что ты оставил её с носом, сбежав в Италию, и не выплачиваешь ей деньги за моральный ущерб».

«Елена.- задумчиво произнёс Немышев, сделал серьёзное лицо и начал оправдываться, словно она стояла рядом: — Знаю, что я поступил с тобой дурно. Сбежал и долго не давал о себе знать. Не исполнял свои финансовые обязательства. Я вынужден был так поступать какое-то время, прости. А потом был страшно занят. Обещаю — вы с сыном ни в чём не будете нуждаться. Отдам всё, что был должен, и ещё добавлю сверху. А тебя, Сосипатор, — погрозил он пальцем, — я оставлю ни с чем».

Профессор подошёл к открытой двери, нашёл в холле глазами своего помощника и распорядился: «Адриано, перевяжи эту коробку потуже, и отправь на утилизацию».

Прослушав его речь раскаяния, я загрустила. Мне было жаль Елену, спокойную, степенную женщину. Ведь она для меня стала членом семьи, в квартиру которой меня подселила Агафья. Елена не способна была видеть меня, но я-то её видела, привязалась к ней и даже скучала, когда долго отсутствовала в её квартире. Я решила навестить её и узнать, как ей живётся. Прилетела в её жилище да так и осталась у неё на длительный срок.

В своей большой квартире Елена по-прежнему жила одна. Её душевное состояние почти полностью пришло в норму, особенно после того, как бывший муж начал перечислять ей большие деньги. Одиночество не очень тяготило её, искать другого спутника жизни она, похоже, не собиралась, иначе лишилась бы выплат от Альберта. Женщина начала привыкать к хорошей жизни. Но всё чаще стала заглядывать в уникомп и рассматривать фотографии подруги Немышева в Интернете. Вот только о том, что Доминика — это искусственная женщина, она не знала.

Каждый день Елена крутилась перед зеркалом, накладывала макияж на лицо, делала причёски. И ей это нравилось. Видно было, как она любуется собой. Вот только теперешнюю её красоту и ухоженность не видел Альберт, которого она всё ещё продолжала любить.

Сейчас, сидя в кресле, Елена думала о нём и вслух произносила свои мысли. Я же расположилась в кресле напротив, слушала то, о чём она говорила, и сопереживала ей. А горевала она по поводу того, что уже простила своего бывшего супруга, но примирение с ним стало невозможным из-за его женитьбы на Доминике.

Мысли её прервал звонок домофона. Она нажала кнопку на нём и произнесла:

— Говорите.

— Доставка, откройте пожалуйста дверь. — услышала она мужской голос.

— Но я ничего не заказывала.

— Это подарок от господина Альберто.

Елена уже знала, что теперь так зовут пищевого магната — её бывшего мужа. Она нажала кнопку. Спустя минуты две звякнул дверной звонок. Елена открыла дверь. Двое мужчин внесли в квартиру огромную коробку и попросили приложить палец к сканирующему устройству. Отпечатки пальцев теперь служили людям вместо подписи.

Когда курьеры ушли, Елена распаковала коробку. В ней лежал робот — «ДругПодруг», а сверху, на нём — записка от бывшего мужа без лишних слов:

«Он скрасит твоё одиночество. Прости за причинённую боль».

Всё сжалось у Елены внутри. Она вздохнула и принялась снимать упаковку с красавца-мужчины. Затем взяла в руки инструкцию к нему и углубилась в её изучение. Спустя час Друг уже стоял на ногах, улыбался женщине, выполнял её распоряжения, непринуждённо болтал с ней на любые темы и откликался на имя Альберт, которое она дала ему сама при первом включении.

Робота совершенно невозможно было отличить от живого человека. В коробке лежало множество одежды и обуви для него. Только сменных голов для красавца не было. Очевидно, производитель посчитал, что женщине должно быть присуще постоянство. Проверку всех других его способностей, интимных, Елена оставила на потом.

А пока она наслаждалась общением с «ДругомПодруг» и теперь уже была благодарна Немышеву за подарок, хотя сначала посчитала его оскорбительным. Жизнь её постепенно налаживалась. Всё чаще она брала отпуск за свой счёт и улетала отдыхать в разные страны с другом Альбертом.

Не имея нужды в деньгах, могла себе позволить это и многое другое. Показывать его знакомым и родным в Москве она не решалась. За границей же женщины, глядя на него, сгорали от зависти и не понимали, как Елене, уже далеко не молодой женщине, удалось подцепить такого неописуемого красавца? Никто даже не догадывался, что это не человек.

Я всегда присутствовала рядом с ними и видела, что она счастлива. Но однажды Елена произнесла в задумчивости, глядя на друга-робота: «Немышев, искусственный друг никогда не заменит мне тебя. Я скучаю, остаюсь тебе верна. А бездушный робот — это лишь забава, развлечение и средство ухода от одиночества». Прозвучало это, как извинение за то, что она развелась со своим мужем из-за увлечения искусственной жрицей любви. Возможно, это мне просто показалось.

Глава 10 Душа предка предупреждает

Уже было около двенадцати часов ночи, а я всё не засыпала. Нахлынули приятные мысли, после которых мне внезапно захотелось слетать в президентский дворец, побродить по нему, освежить воспоминания о времени проживания в его стенах. Они о тех днях всегда были светлыми и счастливыми для меня. Там я впервые влюбилась в мужчину, вышла за него замуж, выносила и родила ребёнка, пусть даже не своим телом, но чувствовала себя в нём, как в собственном.

Теперь я не вылетала из квартиры через приоткрытое окно, как прежде, а спокойно проходила сквозь стену и неслась по воздуху или шла по земле, куда хотела. Вот и в этот раз я проделала то же самое, не дожидаясь утра. Оказавшись во дворце, выпрямилась и гордо зашагала по его коридорам, лестницам, заглянула в исторический зал, мысленно нарисовала веточку на генеалогическом древе для себя, так как теперь считалась родственницей династии по линии своей сестры Юлии, а она приходилась прабабушкой Андрею.

Подняла глаза кверху и обнаружила, что макушка древа приросла именем Егор, принадлежащим Ланкиному сыночку. «Или моему? — внезапно запаниковала я. — Кто его настоящая мать? Я или Лана? Боже мой! Что я натворила? Я же родственница Андрею, а родственникам нельзя иметь совместных детей!»

Но тут я вспомнила, что тело, родившее Егора, принадлежало Лане, а не мне. Тогда я успокоилась и покинула исторический зал.

Зашагала по длинному коридору и услышала, как по лестнице кто-то поднимается. Я рванула с места и понеслась вперёд, заметила приоткрытую дверь рабочего кабинета президента, юркнула в неё, протиснулась между стеной и спинкой дивана, затаилась. Шум шагов приближался.

Вскоре в кабинет вошёл президент, а следом за ним — душа Андрея. Суверен с угрюмым выражением лица тяжело опустился в кресло, стоявшее рядом с большим письменным столом. Душа Андрея пристроилась на стуле с противоположной стороны.

— Андрей, мой дорогой правнук, — заговорил президент хрипловатым, усталым голосом, — надеюсь, ты находишься рядом со мной и ждёшь, что я покину твоё тело, чтобы занять его, и это логично.

— Я здесь! — радостно ответил тот в надежде, что прадед его слышал, коли с ним заговорил. Но тот, не останавливаясь, продолжил:

— Прости, что в нём сейчас нахожусь я, ибо долго присутствовал рядом с тобой, невидимый, когда ты находился на посту президента, совал свой нос во всё, чем ты занимался, и как всем и всеми руководил. Заметил твои промахи в управлении страной, кричал тебе об этом в отчаянии, но ты, как полноценный человек, не способен был слышать крик чужой души. А у меня появилось непреодолимое желание исправить твои ошибки.

— Я знаю, что здорово накосячил. — согласился с ним Андрей, хотя уже понял, что предок его не слышал.

— Но, как я мог это сделать в невидимом состоянии, даже не представлял. Тогда я решил побывать во всех субъектах страны и понаблюдать, как справляются со своими обязанностями их главы. Узнать подробнее об уровне жизни населения. И такое там раскопал, чего ты даже себе представить не можешь!

Вернувшись снова в этот дворец, я от горя не находил себе места. Постоянно присутствовал рядом с тобой и всё искал способ рассказать тебе об этом, но тщетно. Только тогда, когда тебя поразила молния в открытом бассейне, а твоя душа вышла из тела, я понял, что занять это тело и исправить твои ошибки — единственная доступная для меня возможность. Поверь, я не поступил тогда с тобой нечестно. Если ты помнишь, даже наспех объяснил тебе твои промахи в работе и лишь потом вселился в твоё тело, как только оно снова начало подавать признаки жизни.

— Ну да, помню такое. — кивнул головой Андрей. — Я не в обиде на тебя за это.

— Позже, после твоего неумелого правления, мне пришлось многое исправлять, но это лишь маленькая толика того, что надо будет сделать, чтобы не потерять страну. Об этом расскажу позже, а сейчас я поведаю тебе предысторию того, как в моей голове созрела идея создания этих проклятых правящих династий. Возможно, это прозвучит как оправдание, но я хочу, чтобы ты меня понял и не судил строго ни за что, как и я не осуждаю тебя за твои промахи в управлении страной. Как известно, не ошибается только тот, кто ничего не делает.

— Ну, валяй, старик. — нервно заёрзал мой друг на стуле, приготовившись внимать прадеду.

— Когда-то давно, во времена моего президентства, в моей голове созрела идея создания правящих династий. Она появилась не на пустом месте. Однажды мой хороший приятель, бизнесмен, пригласил меня посетить православный храм и пообщаться с одним мудрым священником. Он утверждал, что после разговора с ним я начну смотреть на жизнь по-другому и многое пойму. Я согласился.

Выйдя из машины перед этим храмом, обнаружил в его дворе несколько сотен прихожан, пришедших на какой-то православный праздник. Многие из них бросились целовать мне руки и благодарить за всё. Их лица светились счастьем оттого, что они меня увидели вживую.

Пробившись сквозь толпу, я сказал приятелю, что народу, похоже, нужен не Бог, а надёжный царь. Этим самым царём я себя и возомнил в то время. Да-да, мой дорогой правнук, именно так всё и было. Увидев воочию любовь и доверие народа, я посчитал, что обязан самоотверженно служить ему. Тогда же и появилась в моей голове идея создания правящих династий — истинных патриотов, готовых голову сложить за Россию, но не предать её.

А ещё я подумал, что люди, голосуя на выборах за какого-либо кандидата в Президенты или Главу субъекта Российской Федерации, совершенно не знают его, а ставят галочку или крестик против любой фамилии наугад, даже только потому, что им больше других понравилась какая-нибудь фамилия.

Ведь они не общались с ним никогда, не знали его человеческих и профессиональных качеств. Так зачем же тратить бешеные государственные деньги на процесс голосования? Вскоре в конституцию были внесены изменения, согласно которым президент мог править страной бессрочно или сам подбирать своего преемника, если понадобится покинуть пост по каким-либо причинам.

Благо, что у меня хватило ума дополнить этот пункт правом президента объявлять свободные выборы главы государства народом, как и глав его субъектов. Разумеется, изменения в конституции сначала были обсуждены с народом, и им одобрены на голосовании. Андрей, ты, наверное, ещё не догадываешься, но Родина уже продана теми самыми династиями.

Я до того момента, как вселился в твоё тело, побывал во всех субъектах Федерации. Понаблюдал, что творят династии, которым я доверил власть. Знаю все их хранилища, куда они складывают тонны слитков золота, украшений с бриллиантами, другие ценные подношения и взятки. Все члены династий и их родственники живут в замках невиданных размеров и красоты.

Имеют огромные паркинги для множества личных ГАМов различных размеров и модификаций. Некоторые даже имеют личные подводные лодки, которые выпускают для них на судостроительном заводе в первую очередь, оставляя на потом производство лодок для гособоронзаказа.

Я ходил на одной такой подводной лодке, оснащённой полным пакетом торпедного, ракетного, радиоэлектронного и прочего вооружения, с личным экипажем одного из глав субъектов и им самим в воды, расположенные вблизи территории США. Экипаж состоял из военных. Там он демонстрировал американцам работу новой установки-ЛП, способной своим лучом в одно мгновение перерезать вражеские подводные лодки. Представляешь, он при мне дал команду показать, как она работает. Её залп разверз море до самого дна. Образовались волны такой высоты, что и наши, и американцы чуть не погибли.

Морская живность выпрыгивала из воды и погибала тут-же. Там жуть что творилось! Эта установка даже в нашей стране ещё не поступила на вооружение, а губернатор её уже продал врагу. Ты понимаешь, что происходит? Все главы подчинили себе армию и флот своего субъекта Российской Федерации! Всё! Считай, что это уже отдельные, вооружённые маленькие государства. Полагаю, что все Главы находятся в сговоре друг с другом и армией, и поставить их на место будет трудно.

— Прости, старик, прошляпил я это дело, не углядел, хотя и отправлял туда людей с проверками. — виновато опустил голову Андрей.

Только прадед по-прежнему его не слышал, но словно уловив его мысль в воздухе, злобно стукнул кулаком по столу и продолжил:

— Ты, наверное, сейчас не поверил моим словам, потому что отправлял туда проверяющих, а те возвращались с актами проверок, содержащими незначительные нарушения? Запомни, дорогой правнук, неподкупных людей не бывает. Им просто не позволят быть такими. Проверяющий, отразивший в акте нарушение, обязан показать этот акт руководителю проверяемого органа и получить его подпись, доказывающую, что тот согласен с результатами проверки. Всё!

Если нарушение, отражённое в акте, имеет криминальный характер, то у проверяющего остаётся только два пути: это на кладбище отправиться по возвращении в Москву, его убьют именно там, чтобы отвести от главы субъекта РФ подозрение, или взять крупную взятку и составить новый акт с незначительными нарушениями. Особо честный проверяющий, из-за страха за свою жизнь, может просто удалить нарушение из акта, чтобы не запятнать себя взяткой, но от этого он ничего не выиграет.

Зная, что проверяющий располагает опасной информацией, его постоянно будут шантажировать, чтобы тот её не раскрыл. Под угрозой постоянно будут находиться он сам и его близкие родственники. А теперь послушай, что династии творят в субъектах. Многие из них отобрали у всех производителей по пятьдесят одному проценту акций и руководят их бизнесом через родственников.

Пользуясь своими полномочиями, главы субъектов РФ периодически лживо объявляют об эпидемии какой-нибудь заразы у животных и птиц. После чего толпы мужиков подъезжают к подворьям, частным фермам и изымают у сельчан свиней, птиц, других животных, якобы, для уничтожения и сжигания, чтобы не распространялась зараза, а сами везут их на бойню, затем реализуют это мясо по баснословным ценам за границу или перерабатывают.

Скупают у сельчан за бесценок овощи и фрукты, обрекая их на нищенское существование. Города процветают, а сёла и деревни вымирают. И, кстати, они не пустили в свои регионы итальянскую продуктовую сеть альтернативного питания, чтобы не иметь конкурентов, снижающих цену на местные продукты питания. Зато позволили иностранцам построить на землях федеральных субъектов предприятия, не перечисляющие налоги нашей стране.

Продали им много земель, лесов, водных ресурсов и не только. Позволили добывать золото, алмазы, другие ископаемые, от которых только сами имеют доходы, но не страна. Я предпринял много шагов, чтобы всё исправить. Начиная с завтрашнего дня, в стране начнутся события, которые потрясут не только российский народ, но и многие зарубежные страны, запустившие свои щупальца в экономику и на территорию России.

Иностранные производители покинут Россию после того, как заплатят нам все налоги. А если не заплатят, то окажутся в тюрьме. Их предприятия и фирмы мы отберём за нарушение российского законодательства. Ты должен об этом знать. Все главы династий окажутся за решёткой, их имущество будет конфисковано.

Членам династий будет запрещено занимать руководящие посты в государственных и муниципальных органах. Радует лишь то, что со времён моего правления сговор с главами субъектов РФ о создании правящих династий, не стал известен народу.

Все следующие президенты после меня имели не мою фамилию, как ты знаешь. Информация об их семьях и их самих была искажена. Лишь при моём президентстве в соцсетях какая-то девушка подробно написала о создании династий, что мне тогда показалось странным. Но я дал команду своим людям, и она замолчала. Её писанина в соцсетях и отзывы к ней были удалены. Никаких последствий потом её информация не возымела.

И ещё одна важная для тебя деталь. Как ты помнишь, меня убили более ста лет тому назад. После этого проводник душ убиенных людей переместил мою душу в лазариум для восстановления и обрастания защитной оболочкой, видимой другими душами. Лазариум — это что-то вроде лазарета. Когда этот процесс закончился, проводник приволок меня в этот дворец и объяснил, что души убиенных людей возвращаются в мир живых, так как они не дожили в теле положенный им срок, отпущенный Богом.

После того, как этот срок кончается, их забирают более значимые проводники в другое измерение. Я уже был старым, когда меня убили. Значит, мне осталось находиться здесь недолго. Ты, пожалуйста, всегда присутствуй рядом со мной, чтобы вовремя заселиться в своё тело. «В этой папке, — хлопнул он ладонью по ней, — находится вся документация о преступлениях династий!» Ты должен будешь всю её изучить, разрушить правящие династии, разорить их, если я сам не успею это сделать.

Внеси в Конституцию РФ изменения, согласно которым президенты и главы субъектов РФ будут избираться народом. Эти изменения сначала предоставь народу на обсуждение и голосование. Ты можешь показать мне как-нибудь, что находишься здесь и слышишь меня? Мне надо знать, что я говорил всё это не впустую».

И тут я увидела, как душа Андрея напряглась и ударила по этой папке рукой. Она раскрылась. Лицо президента просияло улыбкой, и он произнёс: «Благодарю тебя, дорогой правнук, теперь я спокойно смогу покинуть этот мир! Прости меня и за то, что мне пришлось самому, вместо тебя, подбирать тебе жену и делать сына. Если сможешь, не бросай Лану, ведь она не знала, что в твоём теле находится душа дряхлого старика.

Хотя дряхлеет, дорогой правнук, только тело, а душа остаётся вечно молодой. Я старался, как мог, исполнять вместо тебя супружеские обязанности перед ней твоим, — в этот момент он иронично улыбнулся, — а не своим телом, обрати на это внимание, и сделал из тебя мужчину. Ты, дружочек, оказывается, до Ланы девственником был? Надеюсь, наблюдал за нашими с ней соитиями, кое-чему научился и не посрамишь старика после того, как я покину твоё тело?»

Я чуть не рассмеялась, когда увидела смущённое и виноватое выражение лица Андрея после последних слов его прадеда. Дождавшись, когда они покинут кабинет, я вылезла из своего укромного местечка, осторожно выбралась из дворца и понеслась в квартиру Немышевых. Опустилась на диван, долго ещё находилась под впечатлением услышанного, вспоминая каждую деталь сказанного предком, и не заметила, как забылась сладким сном.

Глава11. Ланкины терзания

Я давно не виделась с Ланой. Понимала, что ей, скорее всего, не так просто покидать своё тело, чтобы пообщаться со мной. Да и кто я такая, чтобы она ради меня это делала? Я — всего лишь душа убитой девушки, навечно облачённая в пижаму и живущая в чужой квартире. А она — красавица, первая леди страны из президентского дворца, разодетая в лучшие наряды и украшения. Но я всё равно всегда с теплом вспоминала о ней, вот прямо как сейчас. Лежала, думала, мысленно представляла её и вроде бы даже услышала, как она сказала:

— Привет, Оля!

— Привет, привет. — иронично ответила я и повернулась на другой бок.

— Ты обиделась за что-то на меня и не хочешь общаться? — уже чётче послышалось совсем рядом.

— Что? — подскочила я с дивана. — Ты на самом деле находишься здесь? А я думала, что ты мне привиделась!

— Не привиделась. Мне надо поговорить с тобой кое о чём, вот я и явилась к тебе.

И она рассказала, что её супруг потребовал отвести их сына Егора в генетическую лабораторию для проверки наличия у него патологических генов, но не объяснил, для чего вдруг понадобился такой анализ.

— А я, Оля, начала подозревать, что Егор рождён от Игоря, так как он очень похож на него. — печальным голосом произнесла подруга. — Возможно, мой муж тоже предполагает, что сын не от него появился на свет.

— Этого не может быть, — начала я оправдываться, — хотя бы потому, что на второй день нахождения в президентском дворце меня, без моего согласия, отвезли на комплексное медицинское обследование. На предмет беременности тоже проверяли: сделали УЗИ и взяли кровь. Очевидно, Андрею Владимировичу понравилась красота и стать твоего тела, коли он так скоро решил проверить его здоровье.

Я же, находясь в нём, вела себя скромно и предусмотрительно, хотя всё равно не устояла перед его обаянием и оказалась с ним в постели. А вот ты, Ланочка, в сексе профи — я это точно знаю. Потому что, находясь в твоём теле и в кровати с Андреем, я стеснялась и пыталась зажиматься, чтобы не казаться опытной, но твоё тело, имея память о соитиях с Игорем, выдавало президенту всё, на что было способно. И он не устоял. Скорее всего, искать других претенденток на роль первой леди у него не было времени. Поэтому он решил жениться на той, которая сама изъявила желание стать его супругой, но только при условии, что она абсолютно здорова и не преподнесёт ему сюрприз в виде беременности от другого мужчины.

— Оля, помолчи! — злобно осадила меня Ланка. — Это обследование ничего не значит. Я узнала, что по крови беременность можно определить только на восьмой день после зачатия, не раньше, а УЗИ способно показать её лишь на двадцать первый день. Если ты была близка с Игорем в течение пяти дней до обследования и не предохранялась, то могла выйти замуж за Андрея Владимировича уже беременной.

— Не предохранялась. — подтвердила я, ошарашенная её словами. — Я в этом тогда ещё ничего не понимала.

Лана тяжело вздохнула и снова начала меня обвинять:

— Ты не представляешь, в каком дурацком положении я нахожусь всё это время из-за твоей дури. Люблю по-прежнему Игоря, скучаю по нему, выхожу из тела, летаю посмотреть на него. Проникаю в его квартиру через приоткрытое окно и укладываюсь рядом полежать, чтобы немного успокоиться и понять, что у него пока ещё никого нет.

Меня тоска по нему одолевает. Он похудел, редко бреет своё лицо, плохо следит за собой, постоянно пересматривает наши с ним видео, иногда плачет, порой ругает меня и проклинает.

Кричит, что я предала нашу любовь за звание первой леди страны. Все эти обвинения и проклятия лишают меня душевного равновесия. Я страдаю от своего нелепого замужества. Мне приходится терпеть и исполнять обязанности супруги президента страны. Спать с ним и представлять на его месте Игоря, чтобы не было так противно.

Был бы это обычный человек, я развелась бы с ним и ушла к своему любимому с надеждой на то, что он меня поймёт, примет и простит. Но супруге главы государства так поступать непозволительно. Я, конечно, могу предложить ему развестись, но боюсь, потому что не знаю, чем это может кончиться для меня и Егора. Он же может отобрать его у меня!

Я слушала её, переживала, ненавидела себя за то, что сотворила такое с жизнью Ланы и одновременно размышляла о том, стоит ли ей говорить о необходимости обследования Егорки в генетической лаборатории. Не понимала, почему муж не рассказал ей о причине такого требования, чего боялся? Может, того, что Лана кому-нибудь расскажет о том, что Андрей Владимирович — правнук от брака между родными братом и сестрой? И всё же я решила, что моя приятельница должна знать правду, поэтому поведала её Лане. В завершение добавила, что являюсь двоюродной прабабкой её мужу, так как Юлия Суздальцева, его прабабка, приходилась мне родной сестрой.

— Как ты всё это узнала? — с выражением ужаса на лице спросила Ланка.

— Я присутствовала при разговоре родителей Андрея и Ирины в сочинском замке. Именно об этом они там и говорили. Информацию эту им лишь недавно предоставил старый семейный летописец их династии.

— Ты шпионишь за нами? — возмутилась приятельница, гневно поджав губы.

— Отнюдь. Просто прокатилась с ними в ГАМе и посмотрела, куда они прилетели. А потом проскользнула внутрь здания и услышала, о чём говорили. Там же увидела фотографию своей сестры. Чего ты так возмутилась? Я же не способна рассказывать что-либо обычным людям. Они меня просто не услышат и не увидят.

Лана немного успокоилась и начала размышлять о том, как взять материал у Игоря для проведения теста на отцовство, и сделать его в один день с анализом на наличие у ребёнка патологических и наследственных генов.

— А что в этом сложного? — не поняла я её терзаний. — Открой дверь его квартиры своим уникомпом и возьми то, что надо для экспертизы.

Лана оживилась:

— Точно, я совсем забыла, что он намагничен на замок от двери его квартиры. Вот только я иногда летаю в ГАМе с пилотом-охранником, ты и сама это знаешь. Периодически, по каким-то причинам, Андрей не позволяет мне самой садиться за штурвал. А охранник, я уверена, докладывает ему, где бываю. Меня уже достала такая жизнь — никакой свободы.

— Странно. — удивилась я. — Перед тем, как согласиться выйти за него замуж, я выторговала у него право самостоятельно всюду передвигаться без всякой охраны, никогда не заниматься общественной деятельностью, как это делают первые леди других стран, и потребовала отменить обязанность женщин брить головы.

— И ты только сейчас мне об этом рассказываешь? — возмутилась моя подруга. — Ну, спасибо, тебе, дорогая, что хоть спустя несколько лет поделилась тем, о чём с ним договаривалась! Непременно этим воспользуюсь!

Мне не понравилась Ланкина гневная ирония, поэтому я решила побыстрее вернуться к основной теме разговора и предложила:

— А ты попробуй прийти сюда к Елене и честно ей всё рассказать. Может, она поймёт тебя, как женщина, и поможет чем-нибудь.

Лана закатилась истерическим смехом, а потом спросила:

— Ты предлагаешь рассказать ей, как я покинула своё тело, а ты в него нахально влезла и вместо меня замуж за Андрея вышла?

— А почему бы и нет?

— Не смеши! Она в это не поверит. Ты бы поверила, если бы тебе такое рассказали до твоей смерти?

Я призадумалась и поняла, что не поверила бы, в чём ей честно и призналась.

Подруга замолчала, призадумалась. Молчала и я.

— А я всё же попробую явиться к Елене. — вдруг решительно заявила сама Ланка. — Скажу, что растерялась, когда меня президент спросил о том, чего я хочу от жизни. Совру, что девушка, стоящая рядом в толпе, подсказала мне сказать, что хочу стать его женой, я и ляпнула это с перепугу. А позже побоялась пойти на попятную да так и мучаюсь, живу с президентом, но люблю Игоря и ничего с этим не могу поделать. Подозреваю, что родила его ребёнка, а не от президента. Попрошу её саму взять для проведения теста у Игоря волосы и принесу ей волосики Егора. Пусть их сдаст в генетическую лабораторию. Только боюсь, что она меня выгонит, не захочет слушать.

— Лана, попытка — не пытка. — попыталась я её подбодрить. — Хуже будет, если ты на это не решишься. Я уверена, что супругу президента Елена выгонять не осмелится.

И тут я совершенно случайно взглянула на стену, стоящую напротив дивана и обомлела. Из неё наполовину торчало лицо Андрея. Он внимательно слушал наш разговор. Встретившись с моим взглядом, быстро полностью погрузился в стену. А я оказалась в сложнейшем положении. Умом понимала, что об этом следовало бы рассказать Лане, ведь рано или поздно он окажется в своём теле и сможет плохо поступить с ней после услышанного.

Но тогда пришлось бы признаться приятельнице, что в теле её мужа сейчас находится душа старого президента — прадеда Андрея. А та душа, которая представилась ей двойником её супруга, и есть настоящая душа президента. Смогла бы она всё это вынести и переварить? Вряд ли. После этого Лана окончательно возненавидела бы меня и, возможно, вообще сошла бы с ума, если учесть, что она и без этого была слегка странной, и проводила жуткие эксперименты над своей душой.

Я решила промолчать и пустить всё на самотёк. Даже не представляла, смогу ли снова когда-нибудь общаться с Андреем после всего услышанного им. Остерегалась встречи с ним. Боялась, что он неправильно понял наш разговор.

Лана попрощалась со мной и покинула мою комнату. Я долго ворочалась на диване, но так и не заснула. Наконец, наступило воскресное утро. Я поднялась с дивана и пошла прогуляться по квартире. Шёл уже десятый час, а Елена всё ещё нежилась в постели. Вдруг в прихожей послышался голос из домофона: «К вам посетитель, ответьте ему».

Елена наспех набросила на себя халат, запахнула его, прошла в прихожую и услышала: «Елена Николаевна, это я, Лана, впустите меня, пожалуйста!» Женщина сперва оторопела, призадумалась с застывшим взглядом и лишь потом нажала кнопку домофона. Спустя две минуты ручка повернулась, и дверь открылась. За ней стояла красивая, ухоженная бывшая невеста Игоря. Она робко вошла в квартиру. Елена прослезилась и обняла её со словами: «Проходи, рада тебя видеть».

Лана не ожидала такого тёплого приёма, прошла вслед за хозяйкой в гостиную и опустилась в кресло. Елена уселась в соседнее. Ещё мгновение — и слёзы потоком хлынули из глаз гостьи.

— Ну-ну, дорогая, не плачь! — попыталась её успокоить хозяйка. — Что случилось?

— Я пришла к вам за помощью. — заговорила Лана сдавленным голосом, робко поглядывая на мать Игоря.

— Вот как? — удивилась та. — Я думала, что супруге президента самой по силам справляться с любой проблемой.

— По силам многое, но не то, о чём я пришла просить.

— Рассказывай, помогу, если смогу.

— Начну с того, как я вышла замуж. — слегка осмелела та.

Елена недовольно поморщилась. Лана заметила это, но продолжила говорить:

— Однажды Игорь позвал меня в университет на встречу с президентом, а сам ушёл следить за порядком в толпе. Когда Андрей Владимирович подошёл ко мне и спросил, чего я жду от жизни, я растерялась, погрузилась в какой-то ступор. Вообще не соображала, что происходит. Девушка, стоявшая рядом, тихонько толкнула меня в бок и произнесла: «Скажи, что хочешь стать его женой». Я и ляпнула это, не задумываясь о последствиях. А потом всё было, как в тумане. Оказавшись в президентском дворце, я поняла, что натворила, но побоялась отказаться от замужества. Ведь меня могли обвинить во лжи и некорректном общении с главой государства.

— Хорошо, Лана, я поняла, как ты вышла замуж. — нервно кивнула Елена. — А от меня ты чего хочешь?

— Я ни на минуту не переставала любить Игоря. — призналась та. — Страдала от этого, плакала и не знала, что делать. Спустя почти девять месяцев после замужества у меня родился сын Егор. Сейчас он — маленькая копия Игоря. Я заподозрила, что он ваш внук. Как вы понимаете, мне от вас ничего не надо, если вдруг это окажется правдой. Я — обеспеченный человек. Просто хочу в этом разобраться.

Услышав эти и слова, Елена побледнела, призадумалась. Потом взглянула на Лану колким взглядом и спросила:

— И как ты собираешься узнавать эту правду?

— Надо сделать тест ДНК на отцовство. — спешно достала моя подруга конверт из сумочки, положила на стол и ткнула в него пальцем: — Вот здесь волосики сына и моё согласие на проведение теста сына с Игорем. Вы вырвите волоски у Игоря из головы и…

Но Елена оборвала её речь и заявила, что не позволит проводить такой тест, потому что он никому не нужен. Рано или поздно о нём станет известно мужу Ланы, Игорю, и тогда жизнь всех их, вместе с ребёнком, полетит ко всем чертям. А Игорь до сих пор не может оправиться из-за того, что Лана променяла его на другого.

— Живи, дорогая, с этим подозрением сама и никому больше не рассказывай! — заявила она. — Так только ты одна будешь страдать! А если сделаешь тест, и предположения подтвердятся, тогда захочешь об этом рассказать моему сыну! Ещё не известно, что он с этой информацией и тобой сделает! Цени свою нынешнюю обеспеченную жизнь, иначе она превратится в кошмар!

Елена поднялась с кресла, подхватила Лану под руку и повела к выходу. Открыла дверь и произнесла, слегка подтолкнув её в тамбур:

— Всего тебе доброго!

Дверь мгновенно захлопнулась, как только Лана вышла из квартиры. А я, наблюдавшая за их встречей и разговором, еле успела вылететь следом. Спряталась за спиной подруги, чтобы она меня не заметила, и стала наблюдать за тем, что та будет делать дальше.

Если честно, я не ожидала такого поворота событий. Не хотелось верить в то, что всегда спокойная и милая Елена могла стать такой жёсткой и жестокой. Лана ещё немного постояла в растерянности на площадке, затем обернулась, взглянула на закрытую дверь, вытащила из сумки уникомп, нашла в нём фотографию сына и снова шагнула к квартире Немышевых.

Очевидно, хотела показать её Елене в доказательство того, что Егор действительно похож на Игоря. Но ущемлённая гордость не позволила ей этого сделать. Словно вспомнив, кто она такая, Лана, наконец, выпрямилась, задрала высоко голову и направилась к лифту.

Я же прошла сквозь стену обратно в квартиру и стала наблюдать за Еленой. Та уселась в кресло, взяла со стола конверт с волосиками Егорки, повертела в руках, зачем-то приложила его к груди, зажмурилась и затихла на несколько секунд. Потом встрепенулась, словно пробудилась ото сна, позвонила сыну и позвала к себе в гости на сегодняшний вечер, слегка пристыдив его за то, что не приходит её навещать, а только ждёт, когда она сама к нему явится. Меня её звонок к Игорю порадовал. «Она всё же докопается до истины, — предположила я, — выяснит, является ли Егор сыном Игоря, пусть даже только для самой себя».

До самого вечера я не покидала квартиру. Около девятнадцати часов он явился, осунувшийся, с обросшим лицом, головой, уставший, с потухшими глазами. Было тяжело на него смотреть.

— Сынок, — бросилась к Игорю мать, увидев его состояние, — кончай уже хандрить, скорее приходи в себя! Лану тебе уже не вернуть, а жизнь продолжается. Надо жить! Понимаешь?

Он слегка приобнял её, потом отстранил от себя, посмотрел ей в глаза и ответил:

— Я стараюсь, мама, поверь, но пока не получается выкинуть её из головы и из сердца. Наверное, это случится не так скоро, как хотелось бы.

Елена проводила Игоря в гостиную, усадила в кресло, встала сама позади него и начала гладить по голове, приговаривая:

— Смотри до чего ты себя довёл, сынок! Уже и седые волоски появились на голове. Нечего им здесь делать!

Она старательно начала выдёргивать один за другим волосы прямо с корнем, обычного цвета и класть их в конверт, лежащий в кармане её халата. Седых там и близко не было. Игорь не сопротивлялся, словно был рад тому, что мать его жалеет и поддерживает, хотя и делает ему больно.

Как только она кончила этим заниматься, в проёме двери, ведущей в спальню хозяйки, появился ДругПодруг по имени Альберт.

«Леночка, дорогая, я потерял тебя». — произнёс он приятным голосом, подошёл к ней, приобнял за талию и нежно чмокнул в щёчку. Глаза Игоря полезли на лоб. Он поднялся с кресла. С трудом сглотнул слюну и спросил, не сводя с робота взгляда:

— Кто это?

— Это? — хитренько улыбнулась мать. — Это мой друг. Правда он красавчик? Как видишь, потеряв любимого мужа, я не впала в тоску, как ты, не опустилась, а нашла ему замену, чтобы быть счастливой и продолжать жить дальше.

— Да ты совсем одурела? — взревел Немышев младший. — Он же тебе в сыновья годится!

— И что из этого? Он любит меня, а я люблю его и чувствую себя с ним гораздо моложе своего возраста!

Она нежно взяла друга за руку и, взглянув ему в глаза, спросила:

— Правда, дорогой?

— Правда. — ответил тот и одарил её влюблённым взглядом.

Игорь вновь обрушился на мать со словами: «Нет, я этого кошмара больше не вынесу! Ты специально пригласила меня к себе, чтобы познакомить с этим молодым придурком? Даже не надейся — ни отцом, ни отчимом он мне не станет! Милуйся с ним сколько хочешь, а моей ноги здесь больше не будет!

Он бросился к двери, но робот опередил его, преградив путь своим телом.

— Если бы вы были более терпеливым к моей персоне и не таким агрессивным, то мы могли бы с вами подружиться и найти подходящие темы для общения. — вежливо произнёс тот.

— Да пошёл ты! — обошёл его Игорь стороной и выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

А Елена прошептала вслед: «Иди, иди, дорогой сыночек, всё, что мне нужно было, я у тебя взяла, да подумай над моими словами, возвращайся к нормальной жизни!»

Мне было невыносимо жалко Игоря. Вылетев из приоткрытого окна, я дождалась, когда он выйдет из подъезда и потопала за ним. Жил он в соседнем доме. Разъярённый, как дикий зверь, он торопливо направлялся к себе домой решительным шагом, готовый непременно сделать что-то очень важное. Даже мне сделалось слегка не по себе от его вида.

Войдя следом за ним в квартиру, я увидела, как он, не снимая обуви, бухнулся на свою кровать, взял в руки пульт и начал одно за другим удалять совместные с Ланкой видео, раз за разом повторяя: «Всё, принцесса, кончилась твоя власть надо мной, уходи из моего сердца, уходи из моей жизни и из моих воспоминаний!»

Как только он удалил последнее видео, то поднялся с кровати и начал нажимать другие кнопки на пульте. В стене по очереди открывались двери стеллажей с Ланкиными вещами, а он выгребал их сначала на пол, а потом собирал в охапку, нёс в прихожую и сбрасывал в мусоропровод. Затем вытащил из прикроватной тумбочки выдвижной ящик и направился в прихожую, чтобы прямо из него высыпать содержимое туда же.

Однако взгляд его остановился на двух толстых тетрадях. Игорь вернулся в спальню, сел на кровать, поставил ящик на тумбочку, взял в руки тетрадь, открыл первую страницу и начал читать текст, написанный почерком его возлюбленной: «Я, Светлана Демидова, в детстве страдала младенческими припадками, так их называла моя мама. Они буквально выматывали меня, лишая детства и нормальной жизни. Но однажды, во время очередного приступа, я увидела своё тело в судорогах откуда-то сверху. Очевидно, моя душа, опасаясь, что тело не выдержит этих „пыток“ и погибнет, покинула его и наблюдала или ждала, что будет происходить с ним дальше.

Когда приступ кончился, я перестала себя видеть сверху. Отлежавшись на полу, кое-как поднялась и пришла в себя. С этого дня видеть себя сверху я стала каждый раз во время очередного приступа. Но однажды, посмотрев на тело сверху, моя душа перестала висеть над ним и наблюдать, а отправилась путешествовать по разным местам: сначала по квартире, в следующий раз — на улицу, а потом — и вообще по городу.

Возвращалась обратно в тело она мгновенно, как только кончался приступ. Однажды у меня начались судороги во время прогулки с мамой по городу. К нам подошла женщина, внимательно посмотрела на меня и потребовала у мамы принести завтра на это же место крупную сумму денег, а за это пообещала дать ей то, что меня излечит от припадков.

Мама принесла деньги и получила взамен пакет с чёрным платком внутри. Женщина пояснила, что его надо набрасывать на меня во время приступа. Именно набрасывать на тело, а не покрывать им. Мама так и делала до тех пор, пока приступы совсем не прекратились. Вот только я научилась обманывать свою душу, имитируя ложные припадки. А душенька по-прежнему выходила из тела, подолгу летала и бродила где хотела.

Всё это я проделываю и сейчас. Душа летает, а тело, словно спит. На самом же деле тело находится в бессознательном состоянии. Я много раз наблюдала, как мой любимый Игорь спал рядом с моим телом, обнимал его, думая, что и я сплю, а моя душа летала в это время, где хотела, и возвращалась, когда вздумается, но прежде, чем он просыпался.

В детстве я не понимала, как такое могло быть, что тело моё лежало на полу или в кровати, билось в судорогах, а я в это же время где-то летала, каталась на карусели, бродила по магазинам, и меня никто не видел? И я себя, летающую, не видела тоже. Не понимала, как одновременно могла находиться в двух разных местах? Лишь в подростковом возрасте узнала о существовании души из православной литературы и о том, что она покидает тело после смерти.

В ней же прочитала, что душа бессмертна, но не поверила в это. С того момента в моей голове родилась идея опровергнуть это утверждение, а если не получится, то согласиться с ним. Поэтому решила периодически выходить из тела, проводить над душой эксперименты и описывать их в этой тетради. Ниже я буду указывать дату, название эксперимента, место его проведения, способы и результаты, если душа вернётся обратно в тело».

Далее Игорь, с совершенно обалдевшим видом, прочитал весь список жутких Ланкиных опытов над душой. Последний из них в списке должен был состоятся в доменной печи. Посмотрев на дату, он замер, оторвал взгляд от тетради и произнёс: «Так вот почему ты лежала именно в эти дни в кровати в бессознательном состоянии, а потом и врачи не смогли определить, что с тобой происходит?»

Запись про доменную печь была сделана в самом конце страницы. Я испугалась, что он перевернёт её и продолжит читать дальше. А на обратной стороне уже писала не Лана, а я, когда жила с Игорем в его квартире. Писала о том, что являюсь душой Ольги Суздальцевой, вернувшейся на землю из лазариума, в котором исцеляют души людей, умерших не своей смертью.

Вернулась, чтобы продолжить существование среди людей до возраста, отпущенного мне Богом, так как не прожила его до конца, а была убита в девятнадцатилетнем возрасте более ста лет тому назад.

Обнаружив в больнице тело Ланы, лежащее в бессознательном состоянии, я испугалась, что оно погибнет без её души. Поэтому вселилась в него и продолжила жить, как полноценный человек, предположив, что душа Ланы всё же погибла в очередном эксперименте над ней, коли не вернулась в тело. Написала, что с душой Ланы мы однажды познакомились на крыше многоэтажки, и потом периодически встречались, общались, а однажды она рассказала мне, что вскоре проведёт эксперимент над своей душой в доменной печи.

Ниже я жаловалась на то, как тяжело мне было привыкать к жизни в Ланкином теле, вступать в интимные отношения с Игорем, выполнять бытовые обязанности, но приходилось это делать, так как он считал меня Ланой. Уйти от него в её образе и теле мне было некуда — не имела собственного жилья.

Поэтому осталась жить с ним. Понимала и то, что Игорь устал обучать меня жить в современном мире, пользоваться бытовой техникой, гаджетами, думая, что после нахождения в коме или летаргическом сне я забыла, как это делается. На самом же деле я жила в те времена, когда ещё не существовало такой умной бытовой техники.

Приходилось её изучать, и к тому же у меня не было опыта интимных отношений с мужчиной. Последняя моя запись была сделана о том, что мы с Игорем поедем в его университет, где состоится встреча студентов с президентом страны. Добавила, как сильно я волновалась из-за того, что вновь в виде полноценного человека окажусь среди людей спустя более чем сто лет, не умея себя вести среди современной молодёжи.

Игорь всё же перевернул страницу и прочитал всё это. Пока он читал, я сжалась вся в комочек и наблюдала за его реакцией и видела, как подрагивают его голова и руки.

«А-а-а-а! — вдруг истошно закричал он. — Я же чувствовал, что с Ланкой происходило что-то не то, словно вовсе не она жила со мной в одной квартире, а кто-то другой в её образе!»

Игорь подскочил с места, быстрым шагом подошёл к окну, зачем-то мельком посмотрел на улицу сквозь стекло, потом вернулся обратно и бухнулся на кровать.

«Получается, что это вовсе не Лана изменила мне с президентом, а какая-то Ольга, завладевшая её телом? — задумчиво произнёс Игорь и добавил: — Во всю эту чушь сложно поверить, но я почему-то верю или хочу верить, чтобы оправдать её поступок! Неужели Ланкина душенька всё же погибла?»

Он сидел с красным лицом, ворошил волосы на голове с видом отчаявшегося человека и раз за разом злобно вскрикивал.

Я же больше не могла видеть его страданий и покинула квартиру.

Вернувшись в жилище Немышевых, прилегла на диван и в сотый, наверное, раз задумалась о том, что натворила с его судьбой и Ланкиной. Внутри меня долго всё трепетало от переживаний, хотелось исправить свои ошибки, но это было уже невозможно. Пострадав ещё немного от бессилия, я снова вернулась в квартиру Игоря.

Тревожно было оставлять его одного в таком состоянии, хотя, если что-то с ним и случилось бы, то помочь ему всё равно ничем не смогла. Прилегла рядом с ним на кровать и стала за ним наблюдать. А он держал в руках уникомп и что-то искал в Интернете. Наконец, остановился на какой-то статье и начал её читать.

Я придвинулась к нему поближе и тоже устремила в неё свой взор. Это была статья учёного из Института мозга. В ней он писал: «Практически доказано, что головной мозг сам по себе не думает и не принимает никаких решений. Он лишь регулирует все физиологические функции органов и систем человека. А мысли и команды к действию в мозг поступают от души, он их принимает, исполняет и фиксирует в памяти…»

Игорь ещё раз прочитал фамилию профессора и произнёс вслух: «Поеду завтра к нему, покажу эту тетрадь и узнаю, может ли написанное в ней быть правдой». Швырнув уникомп на тумбочку, он так и не заснул, всё ворочался и вздыхал.

С кровати Немышев младший поднялся в семь часов утра, принял душ, позавтракал, почистил зубы, старательно подобрал себе одежду посерьёзнее, причесался, положил тетрадь в пакет, сунул уникомп в карман и направился к выходу. Я прошла сквозь стену, опустилась на землю и встретила его на улице у подъезда. Несколько кварталов он шёл пешком. Наконец, остановился перед забором огромного здания. «Институт мозга имени Н. П. Бехтеревой». — прочитала я. Игорь нажал на кнопку, расположенную справа от калитки. «Вас слушают». — сразу же послышался женский голос.

«Я к профессору Северцеву Олегу Павловичу». — пояснил он. Калитка отворилась, мы вошли во двор, а потом — и внутрь здания. В коридорах было пусто, стояла гробовая тишина, слышался только тихий стук шагов Игоря. Мы протопали два этажа, прежде чем в конце второго обнаружили на двери табличку с фамилией нужного нам профессора. Мой спутник открыл её и, увидев в кабинете мужчину, спросил: «Могу я войти?» Тот, не отрываясь от чтения какого-то документа, жестом руки пригласил его

— Здравствуйте, Олег Павлович. — произнёс Игорь.

Тот поднял голову, внимательно посмотрел на него и спросил:

— Мы с вами договаривались о встрече?

— Нет. Но мне очень нужно ваше мнение относительно написанного в этой тетради. Он сам открыл её на первой странице и протянул профессору.

Тот недовольно вздохнул, взял её в руки и начал нехотя читать. Немного погодя взгляд его просветлел, и он спросил:

— Вы пишите мистический роман и решили узнать моё мнение на счёт этого отрывка?

— Вовсе нет, — покачал головой Игорь, — всё это происходило на самом деле. Эта самая Ольга, вселившаяся в тело Ланы, потом на встрече с…

И тут он осёкся, осознав, что придётся говорить о её встрече с президентом во дворе его университета, после которой она стала его женой. Впутывать в это дело имя суверена он не хотел.

— Ну, говорите же, я слушаю. — поторопил его профессор.

— Ольга встретила другого мужчину, — продолжил Немышев младший, — вышла за него замуж, выносила в теле Ланы сына и родила его. А я теперь не знаю, как мне жить с осознанием того, что телом моей любимой женщины пользуется другой мужик и душа Ольги.

— Как вас зовут? — внимательно взглянул светило в глаза собеседника.

— Игорем.

— Игорь, поверьте, я честно хочу разобраться с написанным в тетради, но сделать это смогу только при условии, что вы приведёте ко мне эту Ольгу в теле Ланы.

«Да здесь я, здесь! — прокричала я, уже не выдерживая этой путаницы. — А в теле Ланы уже давно находится её собственная душа!»

Но меня полноценные живые люди не слышат, о чём я всегда забываю. Поэтому угомонилась, закрыла свой рот и продолжила вникать в их разговор.

Игорь же в отчаянии ответил:

— Я даже приблизиться к ней не смогу, так как её муж сидит так высоко во власти, что это может быть опасным для меня. Вы, Олег Павлович, хотя бы скажите, души этих двух девушек, знакомых друг другу, действительно могли покидать тело и возвращаться в него? Это реально?

Профессор сделал умное лицо, немного подумал и начал рассуждать вслух:

— Теоретически реально. Люди, после клинической смерти, часто рассказывали, что путешествовали где-то, пока их тела находились в бессознательном состоянии. Некоторые мудрецы утверждали, что были способны входить в транс, в течение которого их души покидали тела и какое-то время путешествовали где-угодно.

В религиозной литературе написано, что души, покидая мёртвое тело, продолжают где-то находится в ожидании суда Божьего, а потом для них будут созданы новые тела, в которых они продолжат жить, но уже не на Земле. Однако всё это только слова, научно они не обоснованы и не подтверждены, хотя на дворе уже двадцать второй век. Опыты нашего института подтверждают, но пока ещё очень робко, ту теорию, что наш разум — это и есть душа, которая руководит нами через мозг.

А вот о принудительном выходе души из тела, как это делала Лана, я прочитал впервые. Очень хотел бы понаблюдать за этим процессом лично. Увидеть её душу своими глазами мне не удалось бы, так как она невидимая, но, если вы сможете привести её сюда, то я предложу ей выйти из тела на глазах у группы учёных в одном кабинете, затем полететь в другой, внимательно там всё рассмотреть, а потом, после возвращения в тело, рассказать, что или кого её душа видела в том другом кабинете.

Её достоверный рассказ об увиденном в другом помещении стал бы мировой сенсацией. Меня не меньше удивила и запись в тетради о том, что души людей, умерших не своей смертью, возвращаются со временем в мир живых, чтобы находиться среди них до срока, отпущенного им Богом при рождении.

Профессор замолчал, подпёр голову рукой, устремил прищуренный взгляд в потолок и начал по нему шарить глазами, словно что-то там высматривал. Казалось, он напрочь забыл, что напротив него сидит человек и чего-то ждёт от него. Светило вдруг встрепенулся и заговорил сам с собой: «Не в этом ли кроется причина того, что, приходя в себя после клинической смерти, некоторые люди становятся настолько другими в своём поведении и образе жизни, что родные их не узнают? Похоже, что в их тела первыми вселяются души убитых людей, а собственные душечки уходят, как в случае с Ланой и Ольгой».

После последних слов он вспомнил, что Игорь всё ещё находился в кабинете, и равнодушно произнёс: «Как вы уже поняли, молодой человек, ничем я вам помочь не смогу. Думайте и решайте сами — верить вам написанному в тетради или нет. А лучше отпустите эту ситуацию и продолжайте жить дальше».

Игорь поблагодарил профессора за то, что тот уделил ему внимание, попрощался с ним и, поникнув головой, поплёлся домой. Я шла за ним след в след, словно приклеенная, и не знала, как его утешить, чем помочь. Войдя в квартиру, он прошёл в спальню, достал из пакета тетрадь и снова положил в ящик. И тут я вспомнила, что во второй тетради, лежащей в этом же ящике, Лана рисовала людей и писала внизу, кто они такие.

А рисовала она классно, причём — по памяти. Я много раз рассматривала её рисунки, пока жила в этой квартире, и восхищалась её талантом. Среди рисунков находился и мой портрет с надписью: «Душенька Ольга». Моё изображение имело полупрозрачный вид. Сконцентрировав всю свою энергию, я подлетела над ящиком и со всей силы пнула эту тетрадь.

Она подпрыгнула от удара и вывалилась из ящика на пол. Игорь уставился на неё, возможно, понимая, что сама по себе она выпасть из него не могла. Внимательно осмотрев комнату, он робко наклонился, поднял её, сел на кровать, начал листать и рассматривать рисунки, восхищаясь каждым из них вслух. Дошёл и до моего портрета, долго смотрел на него, а потом горько усмехнулся: «Так вот ты какая — похитительница чужого тела!»

Меня пробрала жуткая обида после его слов. Я просто вся кипела, поэтому покинула квартиру младшего Немышева и полетела в жилище его матери, со словами: «И он меня ненавидит, попробовал бы побывать на моём месте, тогда бы понял, как мне сложно существовать в таком виде!»

Глава 12. Конец системе правящих династий

Утро этого дня обернулось кошмаром для жителей всех регионов России. В квартире Немышевых из телевизора слышалась громкая трансляция событий, происходящих в стране. Я поспешила в комнату Елены. Она лежала в своей кровати, вздыхала и что-то комментировала или возмущалась вслух. Затем поднялась, подошла к окну и посмотрела в небо. «Кошмар, что делается, кошмар!» — повторяла она.

И я метнулась к нему, прилипла к стеклу носом и не поверила своим глазам. Высоко в небе один за другим, в несколько рядов и в разные стороны летели огромные ГАМы, дисвигеры и абдуламбасы. А с экранов телевизоров дикторы вещали, что и они видят эти явления, но пока не знают, с чем они связаны. «Война, война началась!» — истерила хозяйка квартиры. Слёзы текли по её щекам.

А диктор телевидения продолжал напряжённым голосом: «К нам, наконец-то, начала поступать информация из всех регионов России о том, что сотни воздушных судов прибыли к ним. Из них выходят военные, люди в гражданской одежде, в форме внутренних войск страны, пересаживаются на ГАМы и снова куда-то летят.

Вскоре на экране стали появляться видео с захватом замков, дворцов глав субъектов Российской Федерации, их родственников и их обитателей. Наконец, на экранах один за другим начали появляться корреспонденты регионов, которые сообщали, что из потайных хранилищ глав субъектов страны и их родственников выносят тоннами драгоценные металлы, украшения, и прочие ценности. Опечатывают паркинги с множеством личных ГАМов… Люди, прибывшие в регионы, останавливали российские, иностранные производства, изымали документацию, опечатывали здания, куда-то увозили их руководство.

Теперь всё это продолжалось изо дня в день и подтверждалось видеоматериалами. Фильмов, развлекательных и других передач не показывали. Народ почти перестал трудиться, все, уткнувшись взглядом в уникомпы, большую часть рабочего времени наблюдали за происходящим в России. Страсти в связи с этими событиями накалялись не только в нашей стране, но и за рубежом.

Во многих странах нашим послам вручались ноты протеста из-за закрытия предприятий этих государств в нашей стране. Президент, комментируя эту ситуацию, посоветовал этим государствам изучить историю их прежних отношений с Россией и вспомнить, как они выставляли нам сотни санкций в последние два века, замораживали наши активы и передавали их нашим врагам. «Хорошие учителя были у нас!» — говорил он с экранов телевизоров с улыбкой на лице. И посоветовал в будущем вести бизнес в нашей стране, соблюдая российские законы, а не вступая в сговор с преступниками.

Обращаясь к россиянам, он попросил у них прощения за то, что не заметил, как власть в субъектах страны захватили семейные кланы. Слегка пожурил жителей за то, что не обращались к нему с жалобами на притеснение горе-главами. И всё его выступление выглядело так, будто это вовсе не сам он создал систему правящих династий в России, а случайно обнаружил это и называл их семейными кланами. Лишь я знала, чья душа сидела в теле президента Анрея Храброва, которая пыталась исправить то, что сама натворила.

Шли дни за днями, а телевидение всё продолжало освещать события, связанные с коррупцией в стране. Назывались фамилии людей, временно назначенных исполнять обязанности глав субъектов РФ. Позже Советом Федерации в средствах массовой информации была объявлена дата выборов их глав, президента страны, разъяснена процедура и порядок выдвижения кандидатов на эти посты. В регионах же устраивались стихийные митинги в поддержку бывших глав и другие митинги — в поддержку действий президента и правительства. Толпы людей бросались друг на друга, громили всё, что попадалось под руки и на их пути.

Местной полиции было дано указание наблюдать за порядком на митингах, но не вмешиваться грубо. Постепенно предприятия и бизнес были возвращены их законным владельцам. Специальные комиссии ходили по домам и фермам в сельских поселениях. Собирали информацию о том, у кого и сколько изымалось живности в связи с фальшивой эпидемией, по какой цене и сколько было продано ими овощей и фруктов закупщикам.

Сельчанам и фермерам верили на слово и перечисляли им деньги за отобранных животных, птиц да разницу в стоимости огородной и садовой продукции за счёт конфискованных средств у глав субъектов и их родственников. Лишь спустя месяцы страна начала приходить в себя. Средства массовой информации порой сообщали, что ведутся следствия относительно деятельности того или иного бывшего главы субъекта РФ, членов его семьи, родственников, и какие преступления им вменялись в вину. Гражданам было предложено написать жалобы на бывших глав субъектов за притеснения, противоправные действия и передать их в следственные комитеты.

Постепенно народ перестал митинговать и остался доволен действиями президента и правительства.

Я смотрела на всё это, слушала и думала: «Судьба просто насмехается надо мной, ведь так или иначе я оказалась причастной к династии президента, которая сперва убила меня, а потом „наградила“ родством с ней через родную сестру Юлю, тоже погибшую по вине династии».

И теперь я общаюсь с душой действующего президента, лишившегося тела, которое захватила душенька его прадеда — коварного создателя правящих династий. Ну не парадокс ли? Вспомнила и про Агафью, которая вложила мне в голову информацию о создании правящих династий более ста лет тому назад, а я, не осознавая, что нахожусь под воздействием какой-то силы, выложила её в соцсетях. Агафья, конечно же, надеялась, что её прочтёт много людей, они поднимут шум, и идея с созданием правящих династий провалится. Но не тут-то было! Моё сообщение было замечено кем-то из приближённых к нашему суверену, или спецслужбами, отслеживающими всё, что пишется о президенте, а потом доложено ему.

Сообщение быстро удалили. И вот теперь я нахожусь здесь, в то время, когда создатель правящих династий рушил их собственной волей и делал вид, что ничего о них не знал. Может, для того, чтобы я увидела это и услышала собственными ушами, Агафья и поселила меня здесь, у Немышевых! И не она ли вложила в мою голову идею сказать на встрече студентов университета с президентом страны, что хочу стать его женой? Если она, то зачем?

Я ещё пребывала в раздумьях на эту тему, когда услышала голос Андрея:

— Привет, Ольга! Как ты?

Я встрепенулась, испугалась и ответила сдавленным голосом:

— Нормально.

Он подсел ко мне на диван.

— Что думаешь о событиях, происходящих в стране?

— Впечатляют. Особенно то, как твой прадед, автор создания правящих династий, делает вид, что ничего о них не знал.

— Я тебя понимаю, Оля. — слегка угасшим голосом продолжил он говорить. — Ты же знаешь, что всем людям свойственно ошибаться. Ошибся и он, создав эту систему управления страной. То, что он врёт, так это для политиков нормально. Народ не прощает правителям ошибок. Ты же изучала историю России? Многие ли из них получили благодарность и признание народа за годы своего правления? Разумеется, нет.

Пройдёт время — и прадеду припомнят эту ошибку, если, конечно, узнают о ней. Но, как ты знаешь, система управления страной правящими династиями была засекречена. И информация о ней всплывёт, скорее всего, лишь тогда, когда главы субъектов страны и их родственники выйдут из тюрем на свободу и сами расскажут о ней людям. И то не факт. Думаю, что их заставят молчать, и они замолкнут.

«Кто бы сомневался, что заставят, — с иронией подумала я, — меня же заставили замолчать навечно более ста лет тому назад».

В это время в дверном проёме появился ДругПодруг и направился к двери, ведущей к парковочной площадке для ГАМа. Посмотрел на неё сквозь стекло и произнёс: «Скоро сюда доставят ГАМ, и мы сможем с Леной летать, куда захотим». Закончив краткую речь, робот развернулся и вышел из комнаты.

— Кто этот красавец? — удивлённо спросил Андрей.

— Друг моей хозяйки.

— И давно он у неё здесь появился?

— Несколько лет тому назад.

— Несколько лет? Странно, что я увидел его впервые.

— Так немудрено, она же его раньше всегда во встроенном шкафу держала, выпускала только тогда, когда хотела с ним пообщаться. А сейчас постоянно оставляет в квартире, кроме вторника и пятницы. В эти дни включается автоматическая уборка жилых помещений.

У Андрея глаза полезли на лоб.

— И он соглашался постоянно сидеть в шкафу?

— А ты присмотрись к нему повнимательнее. — предложила я. — Может, заметишь что-нибудь необычное в нём?

Он поднялся с места и пошёл искать друга Елены. Я последовала следом за ним. Робота мы обнаружили на кровати хозяйки. Он держал в руке пульт и переключал каналы.

— И что такого необычного я должен в нём увидеть? — наклонился ко мне Андрей. — Мужик, как мужик, только приторно красивый.

Я развернулась, потопала в свою комнату и присела на диван. Чуть позже рядом пристроился и он.

— Этот мужчина не из крови и плоти. — сообщила я ему. — Он — робот, со всеми мужскими функциями.

— Да ладно? — не поверил он. — А от живого человека его совершенно невозможно отличить! И где твоя хозяйка откопала себе такую игрушку?

— Бывший муж подарил, чтобы не скучала без него. Елена даже робота назвала его именем — Альберт.

— Этих роботов в Москве делают?

— Нет, в Италии. Бывший муж Елены — это хозяин мировой сети альтернативного питания под маркой «Alberto N».

— Серьёзно?

— Да. Именно в этой квартире он и проживал, пока Елена не застала его в рабочем кабинете за любовной сценой с искусственной подругой. Развелась с ним из-за этого. Альберт Немышев уехал жить в Италию, довольно-таки быстро наладил там производство альтернативного питания и создал фирму, выпускающую таких роботов. Продаёт их только для избранных и холостых людей обоих полов. Елена своего друга в Москве никому не показывает, но возит его с собой на отдых за границу. Ещё никто ни разу не догадался, что он не настоящий человек.

Друг спокойно говорит на любые темы. А если в его программе не оказывается каких-либо сведений для обсуждения с собеседником, тогда тактично предлагает сменить тему, так как эта не вызывает у него интереса. Елена старалась не брать его с собой туда, где принимают пищу. Друг человеческую пищу не ест. Но если случайно ему предлагали посторонние что-то отведать или попробовать, он вежливо отказывался и объяснял, что питается только в определённое время, специальной пищей, чтобы держать себя в форме и не стареть.

Найдя информацию про ДругаПодруг интересной, Андрей всё же предложил поговорить о том, что услышал из нашего с Ланой разговора. Так что напрасно я его забалтывала другими темами, чтобы избежать этой. Он же попытался меня успокоить и объяснил, что Егор, скорее всего, действительно не является ему сыном. Что он сам сделает тест на отцовство, когда душа предка, покинет тело Андрея, а он вернётся в него. Но президентом больше не будет, так как прадед понял, что он на этот пост не годится, и объявил выборы президента, участвовать в которых не собирается.

— Когда на пост президента будет избран другой человек, я дам развод Лане, — предупредил он меня. — Жить с женщиной, которая любит другого мужчину и, возможно, имеет от него ребёнка, я не смогу. Пусть строит с ним семью и будет счастлива.

Я поблагодарила Андрея за такое великодушие и понимание того, в какой ситуации оказалась моя подруга по моей вине. Мы тепло расстались, а я про себя отметила, что не случайно влюбилась в него, ибо почувствовала в нём хорошего человека. Но что толку в этом? Я — всего лишь невидимая душа, с которой не построишь отношения.

Утро этого дня обернулось кошмаром для жителей всех регионов России. В квартире Немышевых из телевизора слышалась громкая трансляция событий, происходящих в стране. Я поспешила в комнату Елены. Она лежала в своей кровати, вздыхала и что-то комментировала или возмущалась вслух. Затем поднялась, подошла к окну и посмотрела в небо. «Кошмар, что делается, кошмар!» — повторяла она.

И я метнулась к нему, прилипла к стеклу носом и не поверила своим глазам. Высоко в небе один за другим, в несколько рядов и в разные стороны летели огромные ГАМы, дисвигеры и абдуламбасы. А с экранов телевизоров дикторы вещали, что и они видят эти явления, но пока не знают, с чем они связаны. «Война, война началась!» — истерила хозяйка квартиры. Слёзы текли по её щекам.

А диктор телевидения продолжал напряжённым голосом: «К нам, наконец-то, начала поступать информация из всех регионов России о том, что сотни воздушных судов прибыли к ним. Из них выходят военные, люди в гражданской одежде, в форме внутренних войск страны, пересаживаются на ГАМы и снова куда-то летят.

Вскоре на экране стали появляться видео с захватом замков, дворцов глав субъектов Российской Федерации, их родственников и их обитателей. Наконец, на экранах один за другим начали появляться корреспонденты регионов, которые сообщали, что из потайных хранилищ глав субъектов страны и их родственников выносят тоннами драгоценные металлы, украшения, и прочие ценности. Опечатывают паркинги с множеством личных ГАМов… Люди, прибывшие в регионы, останавливали российские, иностранные производства, изымали документацию, опечатывали здания, куда-то увозили их руководство.

Теперь всё это продолжалось изо дня в день и подтверждалось видеоматериалами. Фильмов, развлекательных и других передач не показывали. Народ почти перестал трудиться, все, уткнувшись взглядом в уникомпы, большую часть рабочего времени наблюдали за происходящим в России. Страсти в связи с этими событиями накалялись не только в нашей стране, но и за рубежом.

Во многих странах нашим послам вручались ноты протеста из-за закрытия предприятий этих государств в нашей стране. Президент, комментируя эту ситуацию, посоветовал этим государствам изучить историю их прежних отношений с Россией и вспомнить, как они выставляли нам сотни санкций в последние два века, замораживали наши активы и передавали их нашим врагам. «Хорошие учителя были у нас!» — говорил он с экранов телевизоров с улыбкой на лице. И посоветовал в будущем вести бизнес в нашей стране, соблюдая российские законы, а не вступая в сговор с преступниками.

Обращаясь к россиянам, он попросил у них прощения за то, что не заметил, как власть в субъектах страны захватили семейные кланы. Слегка пожурил жителей за то, что не обращались к нему с жалобами на притеснение горе-главами. И всё его выступление выглядело так, будто это вовсе не сам он создал систему правящих династий в России, а случайно обнаружил это и называл их семейными кланами. Лишь я знала, чья душа сидела в теле президента Анрея Храброва, которая пыталась исправить то, что сама натворила.

Шли дни за днями, а телевидение всё продолжало освещать события, связанные с коррупцией в стране. Назывались фамилии людей, временно назначенных исполнять обязанности глав субъектов РФ. Позже Советом Федерации в средствах массовой информации была объявлена дата выборов их глав, президента страны, разъяснена процедура и порядок выдвижения кандидатов на эти посты. В регионах же устраивались стихийные митинги в поддержку бывших глав и другие митинги — в поддержку действий президента и правительства. Толпы людей бросались друг на друга, громили всё, что попадалось под руки и на их пути.

Местной полиции было дано указание наблюдать за порядком на митингах, но не вмешиваться грубо. Постепенно предприятия и бизнес были возвращены их законным владельцам. Специальные комиссии ходили по домам и фермам в сельских поселениях. Собирали информацию о том, у кого и сколько изымалось живности в связи с фальшивой эпидемией, по какой цене и сколько было продано ими овощей и фруктов закупщикам.

Сельчанам и фермерам верили на слово и перечисляли им деньги за отобранных животных, птиц да разницу в стоимости огородной и садовой продукции за счёт конфискованных средств у глав субъектов и их родственников. Лишь спустя месяцы страна начала приходить в себя. Средства массовой информации порой сообщали, что ведутся следствия относительно деятельности того или иного бывшего главы субъекта РФ, членов его семьи, родственников, и какие преступления им вменялись в вину. Гражданам было предложено написать жалобы на бывших глав субъектов за притеснения, противоправные действия и передать их в следственные комитеты.

Постепенно народ перестал митинговать и остался доволен действиями президента и правительства.

Я смотрела на всё это, слушала и думала: «Судьба просто насмехается надо мной, ведь так или иначе я оказалась причастной к династии президента, которая сперва убила меня, а потом „наградила“ родством с ней через родную сестру Юлю, тоже погибшую по вине династии».

И теперь я общаюсь с душой действующего президента, лишившегося тела, которое захватила душенька его прадеда — коварного создателя правящих династий. Ну не парадокс ли? Вспомнила и про Агафью, которая вложила мне в голову информацию о создании правящих династий более ста лет тому назад, а я, не осознавая, что нахожусь под воздействием какой-то силы, выложила её в соцсетях. Агафья, конечно же, надеялась, что её прочтёт много людей, они поднимут шум, и идея с созданием правящих династий провалится. Но не тут-то было! Моё сообщение было замечено кем-то из приближённых к нашему суверену, или спецслужбами, отслеживающими всё, что пишется о президенте, а потом доложено ему.

Сообщение быстро удалили. И вот теперь я нахожусь здесь, в то время, когда создатель правящих династий рушил их собственной волей и делал вид, что ничего о них не знал. Может, для того, чтобы я увидела это и услышала собственными ушами, Агафья и поселила меня здесь, у Немышевых! И не она ли вложила в мою голову идею сказать на встрече студентов университета с президентом страны, что хочу стать его женой? Если она, то зачем?

Я ещё пребывала в раздумьях на эту тему, когда услышала голос Андрея:

— Привет, Ольга! Как ты?

Я встрепенулась, испугалась и ответила сдавленным голосом:

— Нормально.

Он подсел ко мне на диван.

— Что думаешь о событиях, происходящих в стране?

— Впечатляют. Особенно то, как твой прадед, автор создания правящих династий, делает вид, что ничего о них не знал.

— Я тебя понимаю, Оля. — слегка угасшим голосом продолжил он говорить. — Ты же знаешь, что всем людям свойственно ошибаться. Ошибся и он, создав эту систему управления страной. То, что он врёт, так это для политиков нормально. Народ не прощает правителям ошибок. Ты же изучала историю России? Многие ли из них получили благодарность и признание народа за годы своего правления? Разумеется, нет.

Пройдёт время — и прадеду припомнят эту ошибку, если, конечно, узнают о ней. Но, как ты знаешь, система управления страной правящими династиями была засекречена. И информация о ней всплывёт, скорее всего, лишь тогда, когда главы субъектов страны и их родственники выйдут из тюрем на свободу и сами расскажут о ней людям. И то не факт. Думаю, что их заставят молчать, и они замолкнут.

«Кто бы сомневался, что заставят, — с иронией подумала я, — меня же заставили замолчать навечно более ста лет тому назад».

В это время в дверном проёме появился ДругПодруг и направился к двери, ведущей к парковочной площадке для ГАМа. Посмотрел на неё сквозь стекло и произнёс: «Скоро сюда доставят ГАМ, и мы сможем с Леной летать, куда захотим». Закончив краткую речь, робот развернулся и вышел из комнаты.

— Кто этот красавец? — удивлённо спросил Андрей.

— Друг моей хозяйки.

— И давно он у неё здесь появился?

— Несколько лет тому назад.

— Несколько лет? Странно, что я увидел его впервые.

— Так немудрено, она же его раньше всегда во встроенном шкафу держала, выпускала только тогда, когда хотела с ним пообщаться. А сейчас постоянно оставляет в квартире, кроме вторника и пятницы. В эти дни включается автоматическая уборка жилых помещений.

У Андрея глаза полезли на лоб.

— И он соглашался постоянно сидеть в шкафу?

— А ты присмотрись к нему повнимательнее. — предложила я. — Может, заметишь что-нибудь необычное в нём?

Он поднялся с места и пошёл искать друга Елены. Я последовала следом за ним. Робота мы обнаружили на кровати хозяйки. Он держал в руке пульт и переключал каналы.

— И что такого необычного я должен в нём увидеть? — наклонился ко мне Андрей. — Мужик, как мужик, только приторно красивый.

Я развернулась, потопала в свою комнату и присела на диван. Чуть позже рядом пристроился и он.

— Этот мужчина не из крови и плоти. — сообщила я ему. — Он — робот, со всеми мужскими функциями.

— Да ладно? — не поверил он. — А от живого человека его совершенно невозможно отличить! И где твоя хозяйка откопала себе такую игрушку?

— Бывший муж подарил, чтобы не скучала без него. Елена даже робота назвала его именем — Альберт.

— Этих роботов в Москве делают?

— Нет, в Италии. Бывший муж Елены — это хозяин мировой сети альтернативного питания под маркой «Alberto N».

— Серьёзно?

— Да. Именно в этой квартире он и проживал, пока Елена не застала его в рабочем кабинете за любовной сценой с искусственной подругой. Развелась с ним из-за этого. Альберт Немышев уехал жить в Италию, довольно-таки быстро наладил там производство альтернативного питания и создал фирму, выпускающую таких роботов. Продаёт их только для избранных и холостых людей обоих полов. Елена своего друга в Москве никому не показывает, но возит его с собой на отдых за границу. Ещё никто ни разу не догадался, что он не настоящий человек.

Друг спокойно говорит на любые темы. А если в его программе не оказывается каких-либо сведений для обсуждения с собеседником, тогда тактично предлагает сменить тему, так как эта не вызывает у него интереса. Елена старалась не брать его с собой туда, где принимают пищу. Друг человеческую пищу не ест. Но если случайно ему предлагали посторонние что-то отведать или попробовать, он вежливо отказывался и объяснял, что питается только в определённое время, специальной пищей, чтобы держать себя в форме и не стареть.

Найдя информацию про ДругаПодруг интересной, Андрей всё же предложил поговорить о том, что услышал из нашего с Ланой разговора. Так что напрасно я его забалтывала другими темами, чтобы избежать этой. Он же попытался меня успокоить и объяснил, что Егор, скорее всего, действительно не является ему сыном. Что он сам сделает тест на отцовство, когда душа предка, покинет тело Андрея, а он вернётся в него. Но президентом больше не будет, так как прадед понял, что он на этот пост не годится, и объявил выборы президента, участвовать в которых не собирается.

— Когда на пост президента будет избран другой человек, я дам развод Лане, — предупредил он меня. — Жить с женщиной, которая любит другого мужчину и, возможно, имеет от него ребёнка, я не смогу. Пусть строит с ним семью и будет счастлива.

Я поблагодарила Андрея за такое великодушие и понимание того, в какой ситуации оказалась моя подруга по моей вине. Мы тепло расстались, а я про себя отметила, что не случайно влюбилась в него, ибо почувствовала в нём хорошего человека. Но что толку в этом? Я — всего лишь невидимая душа, с которой не построишь отношения.

Глава 13. Жизнь всё расставляет по своим местам

Прошло две недели после нашего последнего общения с Андреем. На улице стояла пасмурная погода, временами лениво моросил дождь, а с деревьев падали жухлые, уже утратившие яркий цвет мокрые листья. Поздняя осень в Москве; — не самое лучшее время года, унылое. И у меня настроение тоже было пасмурным и унылым. По квартире постоянно бродил ДругПодруг, чем сильно раздражал меня. На него погодные условия не действовали — он же бесчувственный робот.

Елена перестала запирать друга в шкафу после того, как намерено, в воспитательных целях, показала его сыну. Лишь иногда отключала его ночью, если он вдруг поднимался с постели, ходил по комнатам и болтал вслух. А ещё тогда, когда ставила его на зарядку да по вторникам и пятницам. В эти дни в квартире проводилась автоматическая уборка помещений.

Когда мне становилось грустно, я с нетерпением ожидала возвращения Елены с работы, прямо как в детстве, когда ждала свою маму. Елена вернулась около половины восьмого вечера. По её угрюмому выражению лица я поняла, что она чем-то расстроена. Женщина приняла душ, оделась в домашнюю одежду. Достала из сумочки конверт, вынула из него лист бумаги, положила на стол и села в кресло читать то, что на листке было написано. Потом долго вздыхала и, наконец, произнесла вслух: «Даже не знаю — рыдать мне или радоваться».

Мухой подлетев к столу, я тоже сунула нос в написанное на листке. Это был тест на отцовство, в котором говорилось, что Немышев Игорь Альбертович является отцом Храброву Егору Андреевичу с точностью девяносто девять целых девятьсот девяносто девять тысячных процента.

Я догадывалась об этом, поэтому отнеслась к написанному спокойно. А вот Елена пребывала в полной растерянности. Минут сорок сидела на месте с выпученными глазами, не двигаясь. Потом начала звонить по уникомпу и говорить по громкой связи. Как я поняла, общалась она с бывшим мужем. Рассказала ему, что президент России растит сына Игоря и не догадывается об этом.

Лана подозревает, что вышла замуж, будучи беременной, но и то только потому, что заметила внешнее сходство своего сына с Игорем. А она, Елена, сама отнесла в генетическую лабораторию материал для проведения теста на отцовство. Сегодня получила подтверждение тому, что Егорка — её внук, и теперь не знает, что с этим делать дальше. Надо ли говорить об этом Игорю или промолчать.

— Давай поговорим об этом послезавтра. — Предложил Немышев. — Где-то между семью и восемью часами вечера пригоню тебе ГАМ, как и обещал. А вот так сразу переварить эту информацию я не могу. Надо всё хорошенько обдумать, прежде чем принимать какое-то решения.

— Хорошо, буду тебя ждать. — еле сдерживая гнев, ответила Елена.

На этом их разговор закончился. Но она продолжала сидеть, как на иголках, нервничала. Лицо обрело малиновый цвет от переживаний. Ей явно не терпелось что-нибудь сделать с этой информацией. Ждать целых два дня до приезда Немышева она была не в состоянии. Нутро горело от неопределённости. Поэтому позвонила сыну и сообщила, что послезавтра прилетает из Италии отец и желает его видеть у неё в квартире.

— Пусть сам ко мне приходит, у тебя я больше не появлюсь! — заявил тот. — Не желаю видеть холёную физиономию твоего любовника!

— Тебе лучше прийти! — категоричным тоном заявила мать и отключила связь.

«Значит, Игорь скоро узнает, что у него растёт сын в президентском дворце. — поняла я. — Что же, будем ждать, чем всё это закончится!»

Теперь уже я от волнения не находила себе места. Получалось, что Немышевы будут обсуждать вопрос отцовства Игоря, но Егорку и Лану не увидят. А мне так хотелось, чтобы все они встретились. Но организовать эту встречу я была не в силах. Слетать к Ланке и показаться ей смогла бы. Она бы меня точно увидела, но речь мою не услышала бы. Души слышат друг друга, только находясь вне тела. А лишний раз выходить ей из тела, изображая припадки, вообще не вариант. Я считала это очень опасным для её жизни. Целые сутки я всё искала другой способ пообщаться с подругой, но не нашла.

А следующей ночью её душа сама явилась ко мне в абсолютно странном состоянии, словно после мощного психологического удара. Она пересказала мне разговор с мужем, после чего я поняла, что душа предка покинула тело Андрея, и он сам снова в него вселился.

— Знаешь, Ольга, мне как-то не по себе после того, как Андрей сказал, что сделал тест на отцовство и узнал, что не является Егору отцом. — печальным голосом произнесла моя подруга. — Он совершенно спокойно заявил, что разведётся со мной после того, как пройдут выборы президента. Даже не ругал меня, ни в чём не обвинял.

— Разве не этого ты хотела? — удивилась я её удручённому состоянию.

— Этого. Но он даже не предложил купить мне жильё, чтобы мы с сыном в него переехали. Не представляю, куда мы пойдём с Егором?

— Как это куда? К Игорю, конечно!

— Не смеши. Ты же видела, как его мать выставила меня за дверь после того, как я намекнула, что рощу её внука.

— Это уже в прошлом. — попыталась я её успокоить. — Елена тоже сделала тест на отцовство с теми волосиками Егора, что ты принесла, с волосками Игоря и получила подтверждение того, что Егор её внук.

Лана обрадовалась этому известию, а я добавила:

— Вечером к Елене явятся её бывший муж и Игорь. Она, скорее всего, покажет им результаты теста. И ты с Егором приди к ним, расскажи, как всё произошло.

— Ты уверена, что это поможет наладить с ними отношения?

— Думаю, что да. Терять-то тебе всё равно нечего. Надеюсь, они всё поймут и простят. А наградой за прощение им будет Егор.

Лана попрощалась и покинула мою комнату. А я, довольная тем, что пообщалась с ней, мгновенно заснула.

На следующий день Елена пораньше вернулась с работы и целых два часа занималась собственной гигиеной и приведением себя в порядок. Она и так была хороша собой, но макияж ещё больше преобразил её. Встречать своего бывшего мужа она решила в элегантном брючном костюме белого цвета. Своего друга Лена отключила и спрятала в шкаф. Я то любовалась ей, то бегала в свою комнату посмотреть, не прилетел ли обещанный ГАМ. Мои эмоции зашкаливали, сама я пребывала в ожидании хороших событий.

Первым в квартиру явился Игорь. Он поздоровался с матерью, выразил восхищение её внешностью, вручил букет белых лилий и направился бродить по комнатам. Он явно высматривал друга Елены. Не найдя, уселся в кресло с довольным видом. Наверное, решил, что она порвала с ним отношения.

Вскоре послышался лёгкий свист рядом с моей комнатой. Хозяйка, уловив его, приосанилась и неторопливым шагом направилась к парковочной площадке квартиры. Когда она подошла к двери, ведущей к ней, то увидела, что ГАМ уже стоит на месте, а к двери идёт Альберт и ведёт под руку красивую женщину.

Балконная дверь сама отворилась, и гости вошли внутрь, поприветствовали Елену. Она тоже поздоровалась с ними и пригласила пройти в гостиную. Игорь, увидев Доминику, с отцом поздоровался сухо и сделал вид, что его подругу вообще не заметил.

Немышев попросил Елену позволить Доминике прилечь в какой-нибудь комнате, чтобы та отдохнула. Она предложила уложить её в кабинете. Профессор сам сопроводил красавицу туда и через минуту вернулся обратно.

— Я правильно понял, что ты уже рассказала Игорю про тест, коли он здесь? — обратился он к Елене.

— Пока ещё не говорила, — протянула она листок Альберту.

Тот внимательно его прочитал и передал сыну со словами: «Пусть сам изучит и подумает, что с этим делать, он уже взрослый».

Игорь долго и старательно его изучал, но так и не понял, что это такое. О чём и выразил своё недоумение родителям.

— Сын, чего ты не можешь понять? — возмутился отец. — Это тест на твоё отцовство. Твой сын, рождённый Ланой, живёт в президентском дворце.

— Нет, не может такого быть! — тряхнул он головой и швырнул на стол листок. — В теле Ланы находится душа Ольги. Так что не верьте в ерунду, напечатанную здесь.

В глазах обоих родителей отразился испуг. Они переглянулись, посчитав, что Игорь слегка повредился умом.

А тот ещё и прикрикнул на них: «Чего смотрите, как на ненормального?»

Потом достал из кармана скрученную тетрадь, в которой Лана написала о своём опыте покидать тело да проводить эксперименты над душой, и протянул матери: «Читай вслух, и сами всё поймёте!»

В этот момент в квартиру позвонили. Елена пошла открывать. Когда дверь отворилась, она увидела стоящую на площадке Лану, держащую за руку сына. Увидев его, хозяйка сначала опешила, потом уставилась на ребёнка изучающим взглядом и восторженно прошептала: «Он точная копия Игоря в таком же возрасте!»

Подхватила его на руки и спешно понесла в комнату. Спустя несколько секунд туда вошла и Лана. Она со смущённым видом поздоровалась с мужчинами и, не дожидаясь приглашения, села на диван. Игорь смотрел то на неё, то на Егорку. Потом взял Лану за руку и увёл в мою комнату.

— Тебе не удастся обвести меня вокруг пальца. — тихонько заговорил он. — Я знаю, Ольга, что ты вселилась в тело Ланы, вышла замуж за Храброва и родила сына. Лана мне не изменяла, это ты всё сотворила с её телом. Он повернулся, чтобы уйти, но Лана схватив его за руку и ответила ему:

— Всё это действительно сотворила Ольга, но её душа покинула моё тело в тот момент, когда в неё выстрелили на космодроме. Об этом ранении, если ты помнишь, сообщали во всех СМИ. Как только опасность для жизни моего тела миновала, я первой в него вселилась. Так что, мой милый Игорёсик, я целиком и полностью Лана.

Игорёсиком его называла только его возлюбленная. Поэтому он сначала впал в ступор, осмысливая услышанное, а потом расплылся в улыбке, поверив её словам.

— Иди к сыну. — подтолкнула Лана Игоря.

Они вернулись в гостиную. Немышев младший долго смотрел на ребёнка растерянным взглядом, потом робко взял его на руки, погладил по голове, чмокнул в макушку, прижал к груди… Дед с бабкой, заметив состояние сына, отобрали у него Егора, одновременно придвинулись друг к другу поближе, сидя на диване, по очереди брали его на руки, разговаривали с ним, гладили по спине, по голове и с нежностью поглядывали друг на друга. Казалось, что Егорка стал тем самым недостающим звеном, которого им не хватало до полного счастья.

— Пойдём отсюда, — предложил Игорь, увидев, как ведут себя родители, и повёл любимую в кухню, — не могу смотреть, как мои предки строят друг другу глазки при том, что оба уже обзавелись молодыми и красивыми любовниками.

— Это не любовники, а роботы, скрашивающие их одиночество. — шепнула ему на ушко Лана. — Только ты делай вид, что не знаешь этого. Хорошо? Они это тщательно скрывают.

— А ты откуда это знаешь? — Удивился он.

— Прилетала сюда, когда осталась без тела и видела, как твоя мама ставит своего друга в шкаф. А о том, что Доминика тоже робот, мне рассказала Ольга. Она бывала на фирме твоего отца, выпускающей таких роботов. Кстати, это он подарил красавца твоей маме, чтобы не скучала.

— А я, дурак, нагрубил матери ни за что.

— Ничего, переживёт! — небрежно махнула Лана рукой.

— Что мы теперь делать будем с нашей любовью и сыном? — посмотрел Игорь затравленным взглядом на Лану.

— Ты мужчина, ты и решай. — предложила она. — Если захочешь, то я вернусь к тебе с сыном, но только после выборов. Храбров баллотироваться в президенты не собирается. Но хочет сохранить видимость нормальной семьи до того момента, пока не покинет свой пост. Он понял, что Егор не его сын, сделал тест на отцовство. Мы не будем жить с ним, как супруги до развода, но должны сохранить видимость нормальной семьи. Ну, всё, мне пора.

Она прошла в гостиную, попрощалась со всеми, взяла сына за руку и увела с собой.

— Что ты надумал делать с Ланой и сыном? — спросила Игоря мать.

— Лана разведётся с Храбровым, и мы поженимся. — как-то неуверенно ответил он и покинул комнату, не желая больше обсуждать эту тему. Он вошёл в кабинет и обнаружил там Доминику. Потрогал её и понял, что это лежит действительно выключенный робот, не реагирующий на его прикосновения. Довольный, он вернулся к родителям.

— А вы когда снова сойдётесь? — с ухмылкой на лице спросил он их. — Видно же, что вы скучаете друг по другу и жалеете о том, что развелись.

— Ты по мне скучала? — шутливым тоном спросил с улыбкой на лице Немышев Елену.

— Скучала. — ответила та и тоже поинтересовалась, улыбаясь: — А ты по мне?

— И я по тебе тоже скучал. Сын прав, Лена, нам надо снова пожениться. Годы разлуки с тобой я перенёс трудно.

Прозвучало это больше наигранно, нежели откровенно от души. Я даже заметила на его лице лёгкую ироническую ухмылку.

— А с Доминикой ты как поступишь?

— Мы вместе подумаем, что делать с нашими роботами. — хитренько улыбнулся профессор.

— Ты хочешь сказать, что она не из крови и плоти? — восторженно прикрыла она рот ладонями.

— Я думал, что ты это давно поняла.

Игорь оставил родителей наедине друг с другом и ушёл домой, окрылённый тем, что его любимая Ланочка скоро вернётся к нему вместе с сыном. Радовался и тому, что у родителей налаживаются отношения.

Чуть позже я слетала во дворец посмотреть, как чувствует себя моя подруга после сегодняшнего вечера. Она вся светилась от счастья, ходила по комнате и улыбалась. Осознание того, что её Егорка рождён от любимого Игоря, а не от Андрея, и что скоро они будут жить вместе, придало ей сил и энергии. Передав Егора в руки няни, она переоделась, достала из шкафа альбом, карандаши и села за стол рисовать. Я же смотрела, как ловко она это делает, и восхищалась. Минут через двадцать в дверь постучали.

— Войдите. — разрешила Лана.

В дверном проёме появился Андрей, поздоровался, подошёл к ней поближе и взглянул на рисунок.

— Кто эта красавица? — спросил он.

— Её зовут Доминикой. Она робот и подруга бывшего мужа моей будущей свекрови.

Андрей осторожно взял из рук Ланы альбом, рассмотрел Доминику и начал медленно перелистывать страницы, расспрашивая о каждом рисунке. Чаще всего это были случайные прохожие с интересной для Ланы внешностью. На предпоследнем листке красовался мой портрет.

— А это кто? — задал Храбров вопрос.

— Моя подруга Ольга

— Почему ты с ней не встречаешься? — провокационно спросил он, хотя всё знал обо мне, и о том, какие у нас с ней отношения.

— Это невозможно делать. Ольги больше нет среди живых.

— Вот как? Приятная девушка. Подруга-робот с её внешностью хорошо смотрелась и смогла бы скрашивать одиночество любого мужчины.

Услышав эти слова, я вся затрепетала от радости. В этот момент мне показалось, что я не просто бестелесной подругой была для него, а кем-то больше. Например, как он для меня. А я его по-своему любила и каждый день ждала, когда он появится передо мной.

Храбров последний раз перевернул страницу и увидел свой портрет.

— Ну, зачем ты меня так приукрасила? — всплеснул он рукой, засмущавшись.

— В моих рисунках нет ни капли лжи. — обиженно взглянула Лана ему в глаза. — На бумаге ты точно такой же, как в жизни, Не веришь — подойди к зеркалу и сравни себя с рисунком.

Он подошёл, сравнил, согласился с тем, что нарисован правильно и заговорил:

— Я вот о чём пришёл поговорить с тобой. В воскресенье состоятся выборы президента, в которых я, как ты уже знаешь, не буду участвовать. Но дворец, в котором мы живём, навсегда останется нашим. Дворцом его называет народ и члены нашей семьи, но правильнее его считать резиденцией. По всей стране президентских резиденций много, и лишь одна отдаётся ему навсегда после того, как он покидает пост.

Но мне захотелось купить ещё один добротный особняк, в который переедите и вы с Егором. После развода я освобожу тебя от обязанности жить здесь. Обслуживающий персонал уже приступил к сбору и упаковке всего того, что принадлежит нашей семье. Завтра начнёт потихоньку перевозить в новое жилище. Ты тоже готовься к переезду. В резиденции останется жить Ирина.

Лана молча кивнула головой, а Храбров вышел из комнаты. Я посеменила за ним следом, как собачка на привязи.

Меня огорчало то, что не удалось хотя бы ещё разок пообщаться с душой Андрея до того, как она вновь оказалась в своём теле. А теперь уже и не удастся. Зачем только я прикипела к нему? Ведь Агафья предупреждала, чтобы я не привыкала к людям. Он свернул в исторический зал. Двое мужчин, стоя на стремянках, осторожно снимали со стены щит с генеалогическим древом династии президентов. Я окинула взглядом древо и заметила, что с его верхушки удалили лист с именем Храброва Егора Андреевича.

Оценив то, как продвигаются дела по укладке ценных семейных материалов, Андрей сделал кое-какие распоряжения и пошёл в свой рабочий кабинет. Подхватил коробку с папками со стола, понёс её на улицу, поставил в багажник ГАМа, сам в него сел и приказал по уникомпу телохранителям не сопровождать его. Обычно они летали на двух ГАМах с обеих сторон от него. Я тоже пулей проскочила в его ГАМ через закрывающуюся дверь.

Андрей назвал навигатору конечный пункт следования. Я запомнила его на всякий случай. Летели мы недолго, приземлились во дворе приличного особняка. Храбров достал коробку из багажника и пошёл к его входной двери. Приложил уникомп к замку и толкнул дверь. Она открылась. Я рванула вперёд и понеслась по лестницам, коридорам, комнатам. Мне понравилось это здание. Оно было не таким большим, как президентский дворец, но более уютным.

Наконец, я остановилась и прислушалась. Шаги Андрея ещё какое-то время слышались в левом крыле, а потом затихли. Я направилась туда и застала его, сидящим на диване. В руках он держал уникомп и что-то в нём писал. Придвинувшись к Храброву вплотную, я начала читать текст. Он набирал его на «Правдорубе». Этот форум, созданный по распоряжению президента, существовал для интернет-общения граждан страны. На нём они могли высказывать своё мнение о деятельности президента, правительства и других ветвей власти.

Люди дискутировали по любым темам, предлагали собственные пути решений некоторых вопросов, критиковали власть. Благодарили, если было за что. По заданию президента всё, что писалось на форуме, отслеживалось, изучалось сотрудниками администрации президента. Если жалобы людей подтверждались, то по ним принимались меры.

Но ответы авторам от властей на их отзывы и жалобы не предусматривались, как не предусматривалось и наказание за фейки. За ложные отзывы форумчане блокировались. Меня шокировало то, о чём он писал: «Уважаемые сограждане, в это воскресенье состоятся выборы Президента и Глав субъектов Российской Федерации.

Более ста лет нашей страной тайно правили династии, превратившие граждан этих субъектов в собственных рабов. Если среди кандидатов вы узнаете приближённых лиц к бывшим главам, то не голосуйте за них, иначе история повторится, а Россия будет разделена на множество автономных республик, живущих, не по федеральным, а по собственным законам. Будьте внимательны, не поддавайтесь ни на чьи уговоры. Пишите на «Правдоруб» обо всех нарушениях, запугиваниях, принуждениях перед выборами».

Писал Андрей под ником «Правдоруб», и вся страна знала, что под ним года три тому назад иногда заходил на форум президент, а потом перестал это делать. Связано это было с тем, что последние три года в его теле находилась душа предка. А он, скорее всего, не считал нужным общаться с народом в интернете лично.

Закончив писать, он положил уникомп в карман и направился к выходу. Захлопнув входную дверь, поспешил к ГАМу. Я еле успевала за ним, заскочила на соседнее сиденье, и мы полетели. Всю дорогу вид у Андрея был угрюмым. Он периодически тяжело вздыхал.

Глава 14. Возмездие

Когда мы вернулись в президентский дворец, Храбров уверенным шагом направился в свой кабинет, сел в крутящееся кресло, стоящее за рабочим столом, и продолжил о чём-то думать и вздыхать. С противоположной стороны стола тоже стояли два кресла, но обычных. В одно из них уселась я, поджав под себя ноги. Сидела, всё смотрела и смотрела на него. Мне было так хорошо оттого, что он есть, что так близко находится от меня. Понимала, что нам не быть вместе, общаться не получится — он меня не увидит и не услышит, но я всё равно радовалась тому, что хоть сама могу его видеть, наблюдать за его жизнью.

И тут я почувствовала, как на мои плечи что-то легло. Я дёрнулась, посмотрела на одно плечо и обомлела. На нём лежала кисть руки и плотно меня держала. Такой же захват я почувствовала и на втором плече. Подняла голову и увидела лицо Агафьи. Испугалась, не зная, чего от этой встречи ожидать дальше. И тут она подбородком показала на соседнее кресло. Я перевела на него взгляд и увидела сидящую в нём душу предка Андрея, в течение трёх лет занимавшую его тело. Предка точно так же, как и меня, держал за плечи полупрозрачный старец, с бородой, волосами до плеч. Одет он был в светлые, длинные одежды. Я с удивлением посмотрела на Агафью и спросила:

— Что здесь делает душа прадеда Андрея Храброва? Он ведь уже дожил свой век до последней минуты среди людей и должен был покинуть этот мир через три дня после выхода из тела.

— Его вернули на землю, чтобы он увидел финал своих деяний. Кратко ответила Агафья и уставилась взглядом на старца.

Тот слегка тряхнул за плечи предка и заговорил:

— Ты — выходец из семьи, относящейся к трудовому народу. Однако, несмотря на это, тебе была дана высшая власть в стране, чтобы служить людям, подобным твоим родителям. Но ты создал богатую прослойку людей, превративших многих трудящихся в холопов. Сейчас ты увидишь, что происходит с потомками тех, кто возомнил себя всесильным и отнимал жизни у людей просто так, по собственной прихоти. Смотри сюда!

Он ухватил двумя руками голову предка и повернул направо. Взгляд старого президента остановился на мне.

— Видишь эту деву?

— Вижу, но я её не знаю. — ответил тот усталым голосом.

— Верно, ты её не знаешь в лицо, но зато отдал приказ навечно закрыть ей рот, чтобы она молчала о твоём проекте по созданию системы правящих династий. Её убили, как и тебя когда-то. Убили её ни за что. Она поневоле писала людям сообщение о правящих династиях. Текст сообщения был вложен ей в голову той, что стоит сейчас за её спиной.

Ты тогда возомнил себя царём и решил окружить себя верными подданными, наделёнными властью, но просчитался. Безграничная власть на долгие годы целого рода портит его членов, делает их жестокими и алчными. Сейчас ты увидишь финал своих решений.

Андрей продолжал сидеть и из стороны в сторону покручиваться в кресле, думая свою думу. Нас он не видел и не слышал.

В кабинет постучали, он произнёс:

— Войдите.

Дверь открылась, в неё по очереди вошли два телохранителя президента, которым он безгранично доверял.

— Нам надо кое-что вам показать и сказать, Андрей Владимирович. — произнёс тот, что повыше. — Позвольте войти.

Храбров жестом руки пригласил их подойти. Те двинулись к нему с двух сторон. Остановившись рядом, один из охранников положил на стол свой уникомп. На его экране виднелся текст.

— Андрей Владимирович, — заговорил телохранитель, показывая на сообщение, — представители правящих династий субъектов России напоминают, что пока не закончатся выборы, вы по-прежнему остаётесь президентом страны. Они настаивают на том, чтобы вы немедленно дали указание выпустить на свободу всех арестованных глав субъектов страны, их родственников, приближённых, прекратить против них все следственные, судебные дела; вернуть им всё конфискованное, их полномочия и принесли им извинения через средства массовой информации за допущенный беспредел.

— А если я не соглашусь на это, то что они мне сделают? — ухмыльнулся президент.

— Тогда вас убьют.

— Ответьте им, что никаких указаний я давать не собираюсь. Каждый из них получит по заслугам.

— Это ваше окончательное решение или ещё подумаете?

— Окончательное. Всё, можете идти.

Оба телохранителя одновременно достали из кобуры пистолеты, приставили их к голове Андрея и бесшумно выстрелили. Глаза Храброва сначала удивлённо широко открылись, потом верхние веки медленно опустились, наполовину прикрыв глазные яблоки, а тело просело вниз.

— А-а-а-а! — закричала я, но Агафья прикрыла мне рот ладонью.

— Молчи, — приказала она, — и успокойся! Всё возвращается на круги своя! Таков закон Вселенной.

Я взглянула на неё непонимающим взглядом, потом на телохранителей.

«Придурок! — оскалил зубы один из них, вставляя пистолет обратно в кобуру. — Он так и не понял, что его охраняли и держали президентом страны династии субъектов в качестве гаранта их власти, с предком которого более ста лет тому назад их прадеды заключили вечные договоры. Династии бессмертны! А субъекты — это государства в государстве, но могут из него выйти в любой момент, если захотят».

Один из телохранителей достал из папки, принесённой им с собой, несколько каких-то чистых листов бумаги или бланков, из-за волнения я их не рассмотрела, и приложил на всех их по очереди большой палец президента в нижней части. Затем снова поместил бланки в папку. Довольные собой телохранители спокойно покинули кабинет. Предок в полушоковом состоянии какое-то время смотрел на своего правнука. Я с ужасом наблюдала и за тем, и за другим.

— Не волнуйся, — обратился старец к предку, — за душой твоего правнука присмотрит его двоюродная прабабка — вот эта дева. Она родная сестра Юлии Суздальцевой, родившей от тебя дочь. Дочь эта вышла замуж за твоего же сына, мать которого задушила подушкой Юлию Суздальцеву. Дети твоих любовниц поженились, чтобы прекратить твой род через два поколения, когда явно проявятся у потомков последствия этого брака. А я — тот самый старый якобы летописец вашей семьи, который принёс родителям твоего правнука эти недостающие сведения о твоей династии. Настоящие летописцы не решались показывать их тебе и твоим потомкам. Остальное я расскажу тебе в пути.

— Ты лжёшь, старик, — с одышкой от волнения изрёк предок, — мой только что убитый правнук успел продлить наш род. Он произвёл на свет сына.

— Этот ребёнок рождён не от его семени. Смирись.

Старец вцепился рукой за ворот предка и поволок его за собой к потолку. От удивления я даже рот открыла. В потолке образовалась дыра, за которой тянулся бесконечно длинный и яркий тоннель. Старец без особых усилий швырнул предка в него и сам полетел следом. Как только эти двое исчезли из виду в нём, отверстие на потолке исчезло, словно его и не было никогда. А я встревожилась и повернула голову к Агафье. Мной вдруг овладела такая тоска, что я сперва заныла, а потом спросила с дрожью в голосе:

— Ты появилась, чтобы сопроводить душу Андрея в лазариум, как когда-то мою? И я опять останусь одна?

— Нет. Я здесь, чтобы показать тебе возмездие за твою смерть. А душа твоего друга в лазариуме не нуждается. Она обрела крепость от собственного живого тела, когда его занимала душа предка, а он находился рядом. Такие души и души из лазариума всегда возвращаются нами в жилища к их родственникам или потомкам для нахождения среди них до возраста, который был определён им прожить в теле.

Молния не случайно поразила Андрея, а для того, чтобы его душа покинула тело, и в него вселилась душа его прадеда. Прадед должен был исправить то, что натворил в стране. Он сам просил об этом. Ему предоставили такую возможность, но предупредили, что он расплатится за эту просьбу. Тот согласился, но не знал, что расплатой станет смерть правнука. И вот он её увидел.

После этих слов я перестала ощущать на своих плечах руки Агафьи. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Немного придя в себя, я понеслась в комнату к Лане. Она играла с сыном. Остановившись прямо перед её глазами, я начала кричать и махать руками. Увидев меня и мой взбудораженный вид, она начала повторять:

— Что ты пытаешься мне сказать? Чего ты хочешь? Я не понимаю!

— За мной! За мной! — махала я рукой.

Она поняла мой жест, поднялась с кровати и пошла следом. Оказавшись в кабинете Андрея и поняв, что он мёртв, закричала, позвала людей на помощь. Пришли все, кроме телохранителей. И тут я заметила на шкафу сидящую душу Андрея. Он смотрел на меня и улыбался. Ни тени расстройства в связи со случившимся не отражалось на его лице. Казалось, что он был даже рад этому. Затем мой друг взглянул на Лану, и, чтобы она его не заметила, соскользнул со шкафа на пол, схватил меня за руку и быстро потащил из кабинета. В коридоре сказал:

— Давай исчезнем отсюда, пусть обитатели дворца занимаются моим телом. Я не хочу на это смотреть.

— Летим, — согласилась я и крепче вцепилась в его руку.

Оказавшись на улице, мы на несколько секунд зависли в воздухе.

— Я хочу показать тебе особняк, который купил недавно. — гордо произнёс он. — Туда и полетим.

— Позже покажешь, — остановила я его, — лучше давай отправимся в квартиру, где я живу. Хозяева наверняка будут смотреть новости по телевидению, и мы с тобой посмотрим. Хочу быть в курсе событий. Наверняка скоро сообщат о драме, случившейся в президентском дворце.

— Зачем тебе это смотреть по телевизору? — удивился он.- Ты же всё видела собственными глазами.

— Мне важно всё, что связано с тобой и Ланой. Вы двое — не только мои друзья, вы — моё всё, что у меня имеется на данном этапе моего существования.

Андрей улыбнулся.

— Рад это слышать. Тогда айда к тебе.

Оказавшись дома, мы застали хозяев за ужином. Они ели и посматривали на стену. Вмонтированная в неё тончайшая телевизионная панель показывала передачу о забавных домашних животных. Минут через десять передача прервалась, а на экране появился диктор в чёрном костюме.

— Печальная весть поступила к нам из Кремля. — начал он свою речь трагическим голосом. — Сегодня, в восемнадцать часов тридцать пять минут в рабочем кабинете президентской резиденции двумя выстрелами в голову был убит Президент Российской Федерации Храбров Андрей Владимирович. В стране объявлен трёхдневный траур. Подробности о случившемся смотрите в следующих выпусках новостей.

После этих слов на экране появился симфонический оркестр, на переднем плане которого стоял скрипач, исполняющий Адажио Томазо Альбинони.

— Надо же! — удивилась я. — Эта музыка, рвущая душу, звучит и сейчас, хотя ноты её были впервые изданы Ремо Джадзотто и опубликованы в 1958 году. Я читала об этом когда-то.

— Ты точно подметила — она рвёт душу, особенно, если звучит по поводу твоей смерти. — вдруг взгрустнул Храбров, словно до него только сейчас дошло то, что с ним произошло.

В этот момент на пол упала вилка.

— Боже мой! — воскликнула Елена, прослушав новости.- Для чего его понадобилось убивать именно сейчас? Ведь он даже не стал баллотироваться на следующий президентский срок! Неужели это связано с арестами глав субъектов страны?

— Успокойся, дорогая, — попытался её успокоить Немышев старший. — Не паникуй! Позвони Лане, вырази от нашей семьи соболезнование и спроси, чем мы можем ей помочь.

— Нет, звонить ей не буду, напишу соболезнование на уникомп. Помощь с похоронами ей окажут и без нас. Идём в гостиную, будем там смотреть новости. А ты Игорю сообщи о случившемся, он, скорее всего, об этом ещё не знает.

Профессор вышел из гостиной. Было слышно, как он разговаривает в другой комнате с сыном, но слов было не разобрать. Любопытство взяло верх надо мной, я поднялась с дивана и потопала в ту комнату. Застала Немышева в тот момент, когда он объяснял сыну: «Игорь, конечно же она, как любая порядочная женщина, будет соблюдать сорокадневный траур и год не станет выходить замуж. Тебе придётся с этим смириться и ждать. Как бы там ни было, но Андрей Владимирович был ей мужем, и все русские традиции она будет соблюдать после его смерти. А ты, если любишь Лану, то дождёшься её. Ведь она была женой президента и не станет давать людям повода для осуждения.»

«Да я не против, если она сразу выйдет замуж». — услышала я в дверном проёме голос Андрея, тоже подслушивающего разговор Немышева с сыном.

Я подхватила его под руку и увела в гостиную, чтобы не слушал их разговор. В этот момент на экране вновь появился диктор. Он повторил то, что мы уже слышали и добавил: Указом президента, изданным месяц назад, на случай его смерти до даты выборов, выборы отменяются, а на должность президента сроком на шесть лет назначается его преемница — Храброва Ирина Владимировна.

Я с удивлением посмотрела на Андрея.

— Не смотри так на меня! — взбеленился он. — Тогда в моём теле ещё находился мой предок! Думаю, что это он издал такой указ, словно предвидел, что со мной случится.

— Не представляю, как Ирина будет справляться со своими обязанностями на президентском посту! — посочувствовала я ей. — Она такая хрупкая. Да и что она в управлении страной понимает?

— Понимает-то она многое. Мы вместе обучались с ней в Образовательном комплексе «Патриот» с семи до двадцати трёх лет. Вопрос лишь в том, помнит ли она то, что изучала, ведь прошло с тех пор уже семнадцать лет. И хватит ли у неё характера и силы-воли управлять людьми и государством?

Вдруг с экрана послышался знакомый женский голос. Мы уставились на него и не поверили своим глазам. За трибуной стояла Ирина, статная, спокойная, уверенная в себе, ухоженная, в парике и, похоже, с наклеенными ресницами. Она выразила соболезнование российскому народу в связи со смертью президента, так много сделавшего для него. Поблагодарила всех, кто проявил сочувствие его семье, родным и близким. Пообещала, что не свернёт с пути, намеченного Андреем Владимировичем, и продолжит делать всё во имя процветания нашей страны и российских граждан.

— Ты понимаешь, что произошло? — обратился ко мне Андрей. — Предок так и не отказался от власти президентов нашей династии! Пошёл даже на то, что доверил этот пост женщине нашего рода, но не отказался! До чего же упёртый старик!

— Мне тоже это показалось странным. Он же слышал в Сочи, как твой отец говорил, что не хотел быть президентом и еле дождался, когда тебе стукнет тридцать пять лет, чтобы передать в твои руки бразды правления страной. Знал, что и ты не желал становиться президентом, но всё равно издал указ и назначил преемницей твою сестру. Неужто он надеялся на то, что она сильнее, умнее тебя и сможет править страной? Чего ради он так зациклился на правлении членами династии?

— Смотри-смотри! — прокричал профессор Елене. — Это не настоящая сестра Храброва! Я хорошо помню, как в мою итальянскую компанию прилетал представитель главы какого-то субъекта России с просьбой изготовить женщину-робота с её внешностью. На стол мне он выложил кучу её фотографий, сделанных со всех ракурсов.

Я несколько раз отказывал ему, утверждая, что я не занимаюсь их изготовлением. Во-первых, мне не было понятно, откуда он узнал, что я занимаюсь таким производством. Во-вторых, я делал их на заказ только для определённого круга людей, обещавших мне не распространять информацию о моей компании. Но однажды ко мне пришёл мой постоянный влиятельный клиент с теми же самыми фотографиями Храбровой.

Он заявил, что повёрнут на этой женщине и желает, чтобы я изготовил точную её копию с набором приличных нарядов, париков и в макияже. Нагло смотрел мне в глаза и врал. Я сразу понял, что это он раскрыл мою тайну, и заказ принял. На Храбровой сейчас надета одежда, изготовленная специалистами моей компании. Я лично контролировал все её производство.

— Ну, почему ты ему не отказал? — возмутилась Елена. — Смотри, что они сотворили с этим роботом! За президента его выдали!

— Лена, я не смог отказать. — как-то туманно произнёс Альберт. — Побоялся, что если не приму этот заказ, то он обнародует мой тайный бизнес.

— А что в Италии тоже запрещён выпуск таких роботов, как и у нас?

— Не запрещён, но и не приветствуется. В любой момент могут прижать и серьёзно наказать. Найдут к чему придраться. Ты хоть представляешь, что может произойти в стране, если эти изделия поставить на поток и сделать доступными каждому?

— А что может произойти? — хитренько улыбнулась Елена и добавила: — У тебя просто появится огромное количество заказов, и неисчислимый доход. Разве это плохо?

И это говорит женщина, которая, увидев, как я развлекаюсь с такой игрушкой, развелась со мной! — посмотрел он на неё обескураженным взглядом. — Ты, Лена, не понимаешь тёмной стороны этого бизнеса. Люди, купив себе такую забаву, перестают заводить семьи. А это способствует снижению рождаемости в стране. К тому же производство этих роботов стоит очень дорого. Их изготовление требует ювелирной работы.

Например, заказчик робота с внешностью Храбровой затребовал, чтобы она могла произносить текст, который ей будет надиктовываться из любой точки планеты на её принимающее устройство, хотя эти роботы и без того напичканы всякой электроникой. Он принёс мне записи с её голосом, и в категоричной форме пожелал, чтобы именно им говорил робот. Потребовал, чтобы она могла общаться по уникомпу, обрабатывать полученную звуковую информацию, запоминать её и применять в нужный момент. Она должна была сделана из суперпрочных материалов, но без металла, чтобы не фонила перед металлоискателями, могла бегать, переносить по требованию тяжести, метко стрелять, уметь плавать и при этом не повреждаться.

— И ты не заподозрил, что этого робота будут использовать в криминальных целях? — не поверила Елена.

— Проскользнула такая мысль, но быстро улетучилась. У нас, мужиков, такие порой разыгрываются в голове фантазии, и не только сексуального характера, что я подумал: «Может, заказчик хочет, чтобы его именно робот-Храброва носила на руках и ходила с ним на охоту и плавала в море».

Елена сначала громко рассмеялась, потом резко замолчала, подумала и твёрдо заявила:

— Ты должен немедленно сообщить в полицию о том, что вместо Храбровой по телевизору показывали робота?

— А как ты себе это представляешь? — развёл он руками.

— Давай позвоним и всё объясним. Или на «Правдорубе» напишем об этом сообщение.

— Леночка, после этого нас найдут и уничтожат. Похоже, что в самых верхах полно предателей. Я участвовать в этих разборках не собираюсь. Единственное что я могу сделать, так это заблокировать на время в роботе устройство, принимающее и обрабатывающее информацию, поступающую с любой точки планеты. Тогда робот-Храброва не сможет выполнять распоряжения своего хозяина и проколется на этом, если будет находиться в нужном для этого месте и в нужный момент. И то не факт.

Скорее всего, заказчик посчитает, что устройство просто вышло из строя, явится в приёмный пункт компании, в котором я лично принимал заказы, и потребует его наладить. Придётся снова его разблокировать. Нам удастся выиграть всего несколько дней для того, чтобы настоящую Храброву начали искать. А в том, что её похитили, я не сомневаюсь.

— Если ты не подумал, что робота заказывают для использования в криминальных целях, тогда зачем предусмотрел возможность блокировки этого устройства,? — недоверчиво посмотрела на Альберта Елена.

Профессор обиженно фыркнул и, разозлившись, выдал обиженным тоном:

— Я не понял, ты меня подозреваешь в чём-то плохом? Если да, то напрасно. На самом деле я уже давно рассматривал идею выпуска кибервоинов для вооружённых сил страны таких, какими я их представлял: красивыми, элегантными, способными соблазнять, с недюжинной силой, скоростным бегом, способными воздействовать на сознание… Именно на роботе-Храбровой я и начал проводить кое-какие эксперименты.

— Какие, например? — уставилась Елена на него пытливым взглядом.

— Не спрашивай, дорогая. Даже тебе не скажу. Это тайна. Но нам с тобой стоит связаться с Ланой и пригласить к себе в гости. Рассказать правду о том, кто на самом деле живёт с ней во дворце вместо сестры её мужа. Ведь у этого робота тоже есть невидимая кнопка под кожей, как и у наших с тобой. Ирину можно будет отключить на время, если сделать это незаметно.

Прослушав диалог Немышева с женой и поняв, что настоящую Ирину похитили, мы с Андреем сорвались с места и понеслись в президентский дворец. За его оградой толпились фоторепортёры, корреспонденты и сотрудники полиции, не позволяющие им приблизится к входным воротам. Не обращая внимания на них, мы прямо сквозь стену проникли во дворец, а потом — и в покои Ирины. Там её не было. Мы рванули в комнату Ланы. Она сидела в кресле, одетая во всё чёрное.

Моя подруга была сильно опечалена смертью Андрея. Мы с Храбровым залезли на кровать и уселись так, чтобы она нас заметила. Но она долго не смотрела в нашу сторону, только вздыхала и тихонько бормотала что-то невнятное себе под нос. Наконец откинулась на спинку кресла и встретилась со мной взглядом, а затем — и с Андреем.

«Какие вы молодцы, что появились здесь. — заговорила она сдавленным голосом. — Я не могу прийти в себя от случившегося. С тобой, Оля, хотя бы двойник Андрея остался, а я потеряла своего Храброва навсегда. Он был таким хорошим человеком, всё понимающим, добрым. Теперь я стала вдовой. Даже разводиться не придётся, как он предлагал. Думаю, что после развода, если бы он продолжил жить, мы остались бы с ним добрыми друзьями. Представляете, он словно чувствовал, что его убьют, заранее издал указ об отмене выборов и назначил своей преемницей свою сестру.

Услышав её последние слова, мы начали кричать и показывать жестами, как могли, что Ирину похитили, а в телевизоре все видели робота, сделанного с её внешностью. Но Лана нас не слышала и не могла понять, что мы ей пытаемся объяснить.

В дверь комнаты постучали. «Войдите». — разрешила Лана. Через мгновение в комнату, один за другим, вошли родители Андрея и Ирины. Они только что прибыли из Сочи. Супруги были бледными, ослабевшими от горя, но держались, не плакали. Увидев их, Лана зарыдала, бросилась к ним, каждого обняла, потом проводила к дивану и помогла на него сесть, поддерживая каждого под руку.

Раиса Николаевна выразила Лане соболезнование и рассказала о том, что незадолго до того, как официально объявили о гибели их сына, к ним домой прибыли телохранители Андрея. Они привезли указ Андрея о назначении Ирины преемником президента и отмене выборов в случае, если он умрёт до дня выборов, и сообщили, что президент хотел, чтобы этот указ был у неё на всякий случай. Как только Ирина прочитала его, на уникомп одного из телохранителей, который уже собирался уходить, поступил звонок. Он его прослушал и сообщил, что их сына только что обнаружили мёртвым в кабинете дворца.

Они тут же потребовали, чтобы Ирина немедленно собрала всё необходимое и полетела с ними в Москву, так как теперь ей придётся общаться с гражданами страны по случаю смерти президента и исполнять его обязанности. Она, находясь в полувменяемом состоянии от горя, собралась и полетела с ними. Раиса Николаевна замолчала на несколько секунд, призадумалась, а потом продолжила говорить, удивляясь происходящему с её дочерью:

— Даже не представляю, чем таким в Кремле Ирину напоили, что в телевизоре она была спокойной, уверенной в себе, словно её брат и не погиб вовсе? Так ещё и над внешностью её и одеждой основательно поработали. Она стала просто красавицей. Когда только всё успели сделать?

— Там имеются хорошие врачи, они позаботились о её состоянии. — поддержала разговор Лана. — Подобрать одежду ей и парик могли заранее по просьбе Андрея. Он же знал об её проблеме с волосами. А макияж, перед выступлением на камеру, всегда наводят и освежают визажисты или гримёры, не знаю, как их правильно называют.

Мы снова стали кричать Лане, махать руками, и показывать жестами, что в телевизоре показывали не Ирину. Но она ничего не поняла, только отвела от нас уставший взгляд. Расстроенный Андрей ещё раз взглянул на своих родителей и предложил мне вернуться в квартиру Елены. Теперь мы в ней обитали вместе.

Смотреть телевизор, когда его включали хозяева, мой друг больше не хотел. Я делала это одна, но не решалась пересказывать ему всё услышанное и увиденное на экране. Даже на похороны его тела мы с ним не полетели. Храбров не захотел, потому что пребывал в глубоких мрачных раздумьях. Понимал, что Ирину похитили, но не знал, как её найти и помочь в том бестелесном состоянии, в котором он находился. Теперь Андрей стал сомневаться в том, что указ, переданный его телохранителями Ирине, издал его прадед.

Ещё одним ударом для моего друга стало то, что все СМИ, включая телевидение, объявили, что президентом Храбровым Андреем Владимировичем в день его гибели был издан указ об освобождении из следственных изоляторов всех глав субъектов страны, их родственников и близких, обвинённых в коррупции по ложным доносам, с возвращением им всех полномочий и конфискованного имущества.

Он точно знал, что такой указ им не издавался. Знал и то, что бланки указов выходили все под номерами, а на их гладких кружочках в центре голограммных кругов ставился отпечаток его пальца. Указ не подшивался в папку до тех пор, пока он не сверялся с отпечатком пальца президента, находящегося в Росреестре отпечатков граждан России. О чём на бланке дактилоскомером Кремля, подключённым к Росреестру, проставлялся особый знак. Об этом и рассказал мне Андрей. И тут я вспомнила, что после того, как телохранители выстрелили в его голову, один из них достал из папки какие-то белые листы и по очереди приложил к ним большой палец правой руки Храброва.

— Не помнишь, сколько раз они прикладывали мой палец? — взволнованным голосом спросил он.

— Раз пять или семь, точно не помню.

— Значит, ещё издадут какие-то указы задним числом и заменят ими уже существующие указы. В кремле явно сидят крысы такие же, какими были мои телохранители. Как я не догадался, что династии глав субъектов страны уже запустили свои щупальца во все органы власти страны и контролируют их, включая администрацию президента и меня?

Глава 15. Встреча втроём

Прошло несколько дней после похорон президента. Я лежала на диване, дремала. Время было позднее. Храбров не спал, сидел в кресле и, как всегда, думал какую-то тяжкую думу. Последнее время он стал угрюмым и часто вздыхал. Хотя звуки вздохов для душ были явлением странным. Ведь у нас не имелось лёгких. А вот звуки вздохов появлялись, когда мы расстраивались. И я, честно говоря, уже устала их слушать. Они портили моё настроение.

— Вот я и выбралась к вам. — услышали мы с ним голос Ланы. — Здравствуйте.

Она снова покинула своё тело и явилась к нам. Я обрадовалась подскочила с места, села на диване и тоже поприветствовала подругу.

— Ну, рассказывайте, что вы мне пытались сообщить, но так и не смогли в последнюю нашу встречу? — присела она рядом со мной.

Андрей заговорил первым:

— Ты виделась с Ириной после похорон?

— Конечно. Она живёт с нами во дворце.

— И тебя в ней ничто не насторожило?

— Что ты имеешь в виду? — не поняла она.

— Её внешность, манера общения?

— Знаешь, Ира действительно изменилась с тех пор, как стала президентом. Но так и должно было случиться. Должность обязывает следить и контролировать своё поведение, то, как выглядишь, что говоришь. А после того, как прямо во дворце убили её брата, она даже не садится с нами за стол. Не ест дома, не пьёт, боится, что её отравят. Думаю, она принимает только ту пищу, которую ей готовит кремлёвский повар и сам её пробует у неё на глазах.

— Лана, ей не надо есть человеческую пищу! — вклинилась я. — Во дворце с вами живёт не Ирина, а робот с её внешностью. Об этом мы и пытались тебе рассказать в последнюю нашу встречу, но ты, когда находишься в теле, то не слышишь нас. Его изготовил профессор Немышев по заказу тех людей, которые пытаются захватить власть в стране. А настоящую Ирину похитили.

— Вы серьёзно? — спросила она испуганным голосом. — Не шутите?

— Нам не до шуток, Лана. Вот уже несколько дней думаем и гадаем, как найти и вернуть домой настоящую Ирину. Но понимаем, что в нашем бестелесном состоянии сделать это не получится. Только ты, вернувшись в своё тело, сможешь начать что-то предпринимать.

Лана сидела какое-то время с совершенно растерянным видом, а потом заявила:

— Мне страшно там находиться с сыном. Убили моего мужа. Похитили Ирину — похитят и нас с Егором, а потом тоже убьют.

— Там действительно опасно жить. Ведь Андрея застрелили его собственные телохранители. Я собственными глазами это видела.

— Что ты такое говоришь? — не поверила она мне. — Они по-прежнему находятся в замке и охраняют Ирину. Если бы это они застрелили Андрея, то их арестовали бы давно. А найти убийцу или убийц так и не удалось.

— И не удастся, поверь мне, дорогая подруга. Так и было задумано сразу. Вы с Егором лучше поезжайте жить в особняк, который недавно купил Андрей.

— Я бы поехала, но не знаю, где он находится. Андрей успел мне сказать, что будем в него переезжать, но я там ни разу не бывала.

— Тогда летим с нами, мы покажем тебе его местоположение. Там тебе понравится жить.

Андрей первым поднялся и прошёл сквозь стену. Мы последовали его примеру и вскоре уже неслись над Москвой в нужную нам сторону. Здорово было лететь с невероятной скоростью вместе со своими друзьями над сверкающей огнями столицей. Даже слегка настроение поднялось.

Но вскоре мы оказались за её пределами и уже в скучной темноте еле поспевали за Храбровым. В элитном посёлке, в котором находился особняк, свет вдоль дорог горел, но освещал улицы слабовато. Однако Андрей довольно-таки быстро отыскал особняк, первым опустился на балкон его второго этажа и прошёл сквозь стену внутрь. Лана на мгновение зависла в воздухе, пытаясь рассмотреть получше здание, но в потёмках мало что можно было разглядеть, особенно — в красках, даже при том, что души в темноте видят лучше, чем полноценные люди. Поэтому она тоже, не мешкая долго, проникла в дом сквозь стену. Я поступила так же. В помещении было слегка темновато, но видно всё.

— Теперь это ваш с Егором дом.- произнёс Андрей и показал пальцем на коробку: — Вот здесь лежат документы на него. Рассмотришь их потом, когда разберёшь коробку и разложишь всё по местам.

Лана с удивлением посмотрела на Храброва.

— А ты откуда знаешь, что они находятся в коробке?

— Не пугайся, я — душа твоего супруга, которого недавно похоронили.

— Да ладно! не поверила она. — Ты — душа его двойника, не пытайся запудрить мне мозги!

— Двойника своего я прогнал, чтобы вы с Ольгой не путали меня с ним. — соврал он, по-прежнему не желая рассказывать Лане о том, что она жила с президентом, в теле которого находилась душа старика, а сам он вынужден был выдавать себя за своего двойника.

— Тогда, что ты делаешь в квартире Немышевых, в которой живёт Ольга? — как-то ревностно спросила она. — Почему не остался дома?

— Всё очень просто. Оля первой нашла меня после того, как в мою голову телохранители всадили две пули. Я тогда был в ужасном состоянии, оставаться во дворце не захотел. Вот и напросился к ней на временный постой.

Но собираюсь обосноваться в одной из комнат этого особняка. Ты же не будешь возражать против этого? Правда? Что вы здесь будете делать вдвоём с Егором? Бежать в течение года после моей смерти к своему возлюбленному будет неправильно. Люди осудят тебя за то, что не соблюла положенный срок траура по мужу. Так что живи здесь спокойно. Я постараюсь не попадаться тебе на глаза, если только ты сама не захочешь со мной пообщаться.

Лана ничего не ответила ему, только пожаловалась на то, что ей с каждым разом всё труднее становится выходить из тела, чтобы общаться с нами. А если находится в теле, то нас видит, но не слышит. И тут я вспомнила про специальный немой язык, которому нас обучили в отряде волонтёров на случай, если вслух ничего нельзя будет произносить, но пообщаться крайне понадобится. Мы пользовались им и на экзамене, для подсказок. Изучить его прямо сейчас я и предложила своим друзьям. Те согласились. «Тогда запоминайте. — сказала я им и начала объяснять, как с помощью рук показывать буквы:

А — это сжатый кулак с торчащим вверх большим пальцем, Б — касаемся указательным пальцем брови, В — касаемся указательным пальцем волос, Г — подставляем снизу вертикально к правому уголку губ кончик указательного пальца, Д — проводим одновременно с двух сторон носа сверху вниз указательным и средним пальцем и сразу же после этого — указательным пальцем под носом, Е — указательные пальцы зажимают друг друга в объятия, Ё — дуем над буквой Е, сжав губы трубочкой, Ж — растопыриваем указательный, средний, безымянный пальцы левой руки, а указательный палец правой руки кладём посередине всех этих трёх пальцев, З — касаемся кончиком указательного пальца зуба, И — растопыриваем указательный и средний пальцы кончиками вверх, остальные пальцы сжимаем в кулак, Й — дуем над буквой И, сжав губы трубочкой, К — сжатый кулак, Л — растопыриваем указательный и средний пальцы кончиками вниз, остальные пальцы сжимаем в кулак, М — поджимаем внутрь ладоней средние пальцы, безымянные, мизинцы; указательные пальцы параллельно опускаем кончиками вниз, а кончиками больших пальцев прикасаемся друг к другу, Н — подставляем вертикально середины указательных пальцев обеих рук к обоим кончикам закрытого рта, О — соединяем кончики указательного и большого пальца, изображая кружок, П — подставляем к обоим уголкам закрытого рта снизу вертикально кончики указательных пальцев обеих рук, Р — подставляем вертикально кончик указательного пальца правой руки к правому уголку широко открытого рта, С — делаем эту букву с помощью большого и указательного пальца правой руки, Т — подставляем вертикально кончик указательного пальца правой руки к середине нижней губы закрытого рта, У — легонько дёргаем себя за мочку уха, Ф — ставим вертикально указательный палец правой руки посередине всего широко открытого рта, Х — ставим крест на крест указательные пальцы обеих рук, Ц — ставим рядышком вверх кончиками указательный и средний пальцы левой руки, а указательный палец правой руки кладём к их основанию так, чтобы верхний фаланг выглядывал наружу, Ч — чешем пальцами правой руки наружную поверхность кулака левой руки, Ш — ставим рядышком указательный, средний, безымянный пальцы левой руки кончиками вверх и прикладываем к их основанию горизонтально указательный палец правой руки. Щ — ставим рядышком указательный, средний, безымянный пальцы левой руки кончиками вверх и прикладываем к их основанию горизонтально указательный палец правой руки так, чтобы его конечный фаланг выглядывал наружу, Ь — ставим левую ладонь вертикально кончиками пальцев вверх, ребром в сторону собеседника и прикладываем к нижней половине ладони сжатый кулак правой руки, Ы — ставим левую ладонь вертикально кончиками пальцев вверх, ребром в сторону собеседника и прикладываем к нижней половине ладони сжатый кулак правой руки, а затем правую ладонь распрямляем и ставим её параллельно левой на расстоянии сантиметров пятнадцати, Ъ — ставим левую ладонь вертикально кончиками пальцев вверх, ребром в сторону собеседника, отставляем назад указательный палец и прикладываем к нижней половине ладони сжатый кулак правой руки, Э — делаем букву С с помощью большого и указательного пальца правой руки, а указательный палец левой руки ставим горизонтально в середину буквы, Ю — прикладываем вертикально середину указательного пальца на расстоянии 1-2 сантиметров от правого уголка широко открытого рта, Я — прикасаемся указательным пальцем к своей груди».

Мы долго тренировались. Лана с Андреем часто забывали, как правильно показывать буквы. Путали, на какой руке показывать С и Э, с какой стороны нужно подставлять палец при показе буквы Ю, злились на себя за невнимательность и забывчивость, смеялись в истерике, но всё же запомнили весь алфавит, даже поговорили немного на нём.

Разумеется, на немом языке волонтёров быстро не пообщаешься, но если понадобится срочно донести какую-то информацию до Ланы без выхода её из тела, то он поможет это сделать. После этого мы ещё раз напомнили ей, что Альберту Немышеву известно о том, что вместо Ирины у власти находится робот с её внешностью. У него есть кое-какие мысли по поводу того, как этого робота на время вывести из строя. Но необходимо сотворить с ним что-то более глобальное.

Для этого предложили Лане встретиться с профессором, сказать, что она подозревает, будто Ирина ненастоящая, и попросить у него помощи под предлогом того, что боится обращаться к кому-либо другому с этим предположением. Лана согласилась пообщаться с ним. На всякий случай Андрей предупредил её о том, что не издавал указ о назначении Ирины президентом и об отмене выборов. После чего развалился в кресле, положил ногу на ногу, расслабился. Слегка пришёл в себя после общения с нами обеими и заявил:

— Ладно, девушки, летите по домам, а я останусь здесь!

— Не по-джентльменски это как-то! — попыталась я возразить его решению отделаться от меня.

— Пусть остаётся здесь! — с командной интонацией в голосе встряла в разговор Ланка. — У него есть собственный дом!

Я с удивлением посмотрела на неё, а Храбров, услышав её слова, довольно улыбнулся. Я не боялась летать одна ночью. Поэтому, не дожидаясь, когда Лана надумает тронуться в путь, попрощалась со своими друзьями, покинула особняк и полетела к дому Немышевых.

Похоже, что в душах существует свой природный компас. Они безошибочно возвращаются туда, откуда вылетели какое-то время тому назад. Даже искать свой путь не надо и сомневаться в том, что не туда летишь, всё равно прибудешь в нужную точку, если поставишь перед собой такую цель. Спустя минут тридцать я уже была дома и сразу же улеглась на свой любименький диван. В квартире стояла тишина и покой. Я заснула.

Проснувшись утром, по привычке отправилась осматривать все помещения квартиры Немышевых. Елену я застала в её комнате в тот момент, когда она переодевалась перед походом на работу. А вот профессора я нигде не обнаружила. Подумала, что он отправился в Италию, где у него был налажен серьёзный бизнес. Он по-прежнему руководил им online, оставаясь в Москве, где задержался, как я тогда считала, чтобы наладить отношения с Еленой.

Оставшись в одиночестве, я загрустила и даже обиделась на Лану. Она, можно сказать, прихватизировала моего друга, одобрила его ночевку в особняке, а не посоветовала сопроводить меня до дома и остаться в нём со мной. Мне показалось, что она ревнует его ко мне. Любит Игоря, но и к Андрею относится, как к мужу. Просто какой-то парадокс!

Она же похоронила своего супруга, стала вдовой, так отпусти его! Но нет же, и душу его присвоила! Зря всё-таки он признался Ланке, что он не двойник президента. Ничего хорошего я теперь от этого не ждала.

Елена позавтракала и ушла на работу, а я всё бродила по квартире и бухтела себе под нос, всем недовольная. Наконец, заметила торчащий в держателе на стене пульт и решила попробовать продавить кнопку включения телевизора, чтобы посмотреть, что интересного в нём показывают. Что только я не делала, но включить телевизор мне не удалось. И тут я услышала голос Андрея и вздрогнула от неожиданности. Он звал меня, переходя из одного помещения квартиры в другое. Я поспешила на его голос. Увидев меня, он спросил с улыбкой на лице:

— Чем ты тут занимаешься без меня?

— Телевизор пытаюсь включить, но не получается. — пробубнила я недовольным голосом и снова кинулась к пульту, хотя вся трепетала от радости из-за того, что он вспомнил обо мне и прилетел.

— Ну-ка отойди, я попробую сам продавить кнопку. — легонько отстранил он меня рукой.

Я отошла. А он приложил большой палец к кнопке да как разозлился, да как стукнул по этому пальцу кулаком! Телевизор и включился. Я обрадовалась, залезла на кровать хозяйки с ногами и гостя своего пригласила расположиться на ней. Тот с удовольствием бухнулся на неё.

В экране диктор рассказывал о событиях, происходящих в нашей стране. Закончив рассказ о строительстве нового города в Бурятии, он сообщил, что в стране грядут большие перемены. Что ещё при жизни президент Храбров Андрей Владимирович поручил правительству разработать план создания из восьми федеральных округов, в которые входили девяносто субъектов страны, создать восемь независимых республик. Федеральный бюджет разделить между ними по коэффициенту, зависящему от площади территории каждой республики и численности населения, проживающего в ней. Имеющиеся международные долги Российской федерации возложить на Россию, которая будет образована на территории Центрального федерального округа.

— Что-о-о?! — подпрыгнул на месте Андрей. — Я и в голове такой идеи не держал, тем более, не поручал этого делать правительству!

— Тише! — схватила я его за руку. — Давай дослушаем до конца.

А диктор продолжил: «Эта работа правительства завершена успешно, и одобрена Государственной Думой Российской Федерации. Указом президента от третьего августа этого года президентами новых республик назначены действующие на данный момент полномочные представители федеральных округов. Разделение государства Российская Федерация на восемь республик должно закончится не позднее двухмесячного срока со дня выхода указа о назначении президентов республик.

Дослушав до конца слова диктора о разделении нашей страны, мы пришли в ужас от того, что творили правящие династии и предатели в высших эшелонах власти.

— Сволочи, сволочи! — кричал Андрей. — И прадед мой — тоже сволочь! Это он создал эти продажные династии! Это он поощрял и поддерживал зажравшихся олигархов во времена своего правления более ста лет тому назад. Уже тогда были ими присвоены все природные ресурсы страны, а простой народ унижен. Он просто обязан был ограничить личные доходы олигархов определённой суммой, а остальные средства забирать в бюджет страны на её развитие и помощь людям!

— Пожалуйста, успокойся! — схватила я его за руку.

— Не успокаивай меня! — выдернул он её из моих рук, бросился к стене и прошёл сквозь неё на улицу.

Я осталась сидеть на кровати и пялиться в телевизор ничего не видящими глазами от расстройства. Чуть позже слезла с кровати, попыталась выключить телевизор, но не смогла. Не хватило силёнок. Он так и продолжал работать до прихода Елены. Она не удивилась тому, что он работает. Очевидно, были случаи, когда хозяйка забывала его выключить перед тем, как покинуть квартиру.

Глава 16. Вот так запросто

Я ненавидела все вторники и пятницы года. После ухода Елены на работу в эти дни начиналась автоматическая уборка квартиры. И Боже упаси проспать мне это время. Поэтому в ночь с понедельника на вторник и с четверга на пятницу я втискивалась между сиденьем и спинкой дивана и там засыпала. Да, я становилась вытянутой, плоской, но зато не затягивалась в мощную вытяжную вентиляцию, гонимая туда потоком воздуха из приточной вентиляционной щели. Не размазывалась по дивану шустрой автоматической штуковиной, летающей по квартире и протирающей абсолютно все поверхности. Но вот в этот раз, с четверга на пятницу, я забыла про такую уборку и заснула прямо на диване. Проснулась, когда уже мощный поток воздуха подхватил меня и кубарем понёс в вентиляционный канал. Там я ударилась о стену и впечаталась в неё, постепенно продвигаясь внутрь чьей-то квартиры. Напрягшись, я, наконец-то, выпала из стены и услышала Ланкин голос. Она просила нервным голосом:

— Альберт Антонович, давайте ещё раз повторим всё сначала.

— Хорошо, давай. Только в этот раз ты сама всё делай и по-настоящему, а я буду смотреть и оценивать твои действия.

Я приблизилась к комнате, из которой доносились голоса, осторожно выглянула из-за дверного косяка и увидела, что на тахте лежит Доминика и моргает глазами. Смотрит то на профессора, то на мою подругу, и дышит, как обычный человек. Грудная клетка то вздымается вверх, то опускается вниз. Она явно пытается предугадать, каких действий от неё ожидают присутствующие в комнате люди. Лана подошла к искусственной диве, поздоровалась, окинула её оценивающим взглядом с ног до головы. Та ответила на её приветствие и мило улыбнулась.

«Дай поправлю тебе блузку». — протянула Лана руку к талии Доминики, прикоснулась к ней, и подружка профессора сразу перестала моргать и дышать. Я поняла, что моя подруга ловко и незаметно нажала кнопку, расположенную под кожей, и отключила робота.

— Молодец! — подбодрил Ланку Немышев. — Продолжай!

— Прямо вот так запросто? — выпучила она глаза.

— Именно! — воскликнул он. — Вот так запросто!

Она достала из сумки висящей на левой руке, какой-то беспроводной инструмент, напоминающий бензопилу, существующую во времена моей полноценной жизни, только маленькую. Сняла с неё защитную крышку, нажала на корпусе кнопку. Пила негромко застрекотала, а Лана с остервенением принялась кромсать лицо роботу, затем перерезала шею, изувечила грудную клетку, руки, ноги. «Зик-зик-зик!» — повизгивал тихонько инструмент при каждом резе. А Немышев стоял, наблюдал, как под рукой матери его внука разрушается его искусственная подруга, и молчал.

— Всё! — наконец, швырнула Лана пилу на изуродованное тело Доминики. — Больше не могу!

Её лицо было красным, потным. Волосы на голове растрепались, в некоторых местах прилипли к лицу. Выражение глаз даже трудно было описать словами. В них можно было увидеть муку, злобу, азарт, месть, остервенение… Казалось, что через эти разрушительные действия Лана выплеснула все негативные эмоции и переживания, накопившиеся в ней за последний период времени.

— Не жалко было её убивать? — кивнул головой на Доминику Немышев.

— Я на её месте представляла робота-Ирину, а её мне не будет жалко. — ответила та, пытаясь отдышаться.

— Ты всё правильно сделала здесь, справишься с задачей и во дворце. А сейчас отправляйся домой, дождись ночи и распили искусственную Ирину. Попытайся перерезать в нескольких местах и её позвоночник. Важная электроника спрятана не только в голове, но и в нём. Металла в роботе нет, только суперпрочный пластик, оптоволокно в качестве проводника и кое-что ещё секретное. Я специально не использовал металл в изготовлении роботов, чтобы не фонил перед металлоискателями. Пила лазерная, как ты заметила, громко не шумит. Телохранители находятся близко от спальни Ирины?

— На первом этаже в комнате дежурного. А спальня Ирины — на втором. Они присутствуют рядом с ней только тогда, когда та покидает дворец.

— Вот и ладненько! А сейчас отправляйся домой и отдыхай до ночи. Перед тем, как пойдёшь на дело, вдень в уши вот эти серьги. В их камни вставлены микрокамеры. Я буду следить за твоими действиями на экране. А этот маленький наушник вложи в ухо. Мы будем слышать друг друга. Вдруг ты захочешь что-то спросить у меня.

Я быстро убежала в другую комнату, чтобы Лана меня не заметила. А она поблагодарила профессора за то, что откликнулся на её просьбу, пригласил к себе и научил, как избавиться от робота-Ирины. Попрощалась с ним и покинула жилище. Спустя минут десять Немышев вышел на парковочную площадку квартиры, сел в ГАМ и улетел, а я принялась исследовать все комнаты. «Неужели он купил квартиру уже давно специально в подъезде Елены, чтобы следить за ней, когда возвращался в Москву?» — подумала я, заглядывая во все шкафы.

Но они были пусты, только в некоторых из них лежали какие-то детали и стояло оборудование. Признаков того, что он здесь обитал прежде, не существовало. Квартира была точно такой же, как у Елены, только необжитая и отключена от общедомовой автоматической системы пылеудаления.

Предположив, что уборка в квартире Немышевых уже закончилась, я вернулась в неё и весь день находилась в предвкушении ночных событий президентского дворца. Даже мысленно представила, как там всё будет происходить, ведь я собственными глазами наблюдала процесс уничтожения Доминики в тайной, как мне тогда показалось, квартире профессора.

И это, должна признаться, выглядело ужасно и волнительно. Ужасно, потому что Лане пришлось уничтожать прекрасное создание, пусть даже и искусственное. Волнительным оно было по причине того, что моя подруга в процессе этих действий совершала насилие над своей собственной психикой, тренируясь перед опасным уничтожением робота-президента. И я видела, какой измученной она выглядела по окончании своих действий.

Мне оставалось только дождаться позднего вечера. И я его дождалась. Рванула во дворец, прошла сквозь стену в спальню Ирины, взлетела на высокий шкаф и стала за ней наблюдать. Она ничего не делала, просто лежала на кровати с открытыми глазами, хлопая ресницами. Но чуть позже я поняла, что на её принимающее устройство кем-то извне надиктовывалась нужная информация для работы на завтрашний день. Потому что вскоре она начала что-то уточнять вслух, а потом сообщила, что информация усвоена.

Немного погодя в дверь постучали. «Войдите». — разрешила она. Дверь отворилась, и в комнату вошла Лана с сумкой, висящей на левом локтевом сгибе. Я заволновалась. А она поздоровалась с роботом-Ириной. Та тоже поприветствовала её и перешла из лежачего положения в сидячее.

— Как поживаете, Ирина Владимировна? — поинтересовалась Лана. — По силам ли вам ваша высокая должность? Мы так и не сумели пообщаться с вами после похорон Андрея в спокойной обстановке.

Выглядела моя подруга спокойной, даже улыбалась своей милой улыбкой.

— Бывают трудные моменты в моей работе, Лана, что уж тут скрывать. Но я привыкаю к ним и справляюсь со всем. Старые сотрудники подсказывают что-то, сама изучаю опыт моих предшественников по документам. А ты себя как чувствуешь?

— Я по-прежнему пребываю в глубокой печали. — опустила она глаза в пол и накуксилась, словно собралась плакать, но из-за всех сил сдерживает слёзы. — Тоскую по своему покойному супругу.

И тут я заметила торчащую из стены, расположенной за спиной Ланы, голову Андрея. После последних слов моей подруги его рот растянулся до ушей в улыбке. А Ланка продолжила:

— Так устала от переживаний, что решила себя чем-нибудь порадовать. А чем женщина может себя порадовать, кроме как удачным шопингом? Накупила себе всего и вам, Ирина Владимировна присмотрела оригинальный ремешок на талию. Благо, что она у вас имеется. Привстаньте, пожалуйста, я его вам примерю сама, а то у него сложная застёжка.

— Спасибо, Лана, оставь его на столе. Я потом сама разберусь с застёжкой.

Но Лана не отступала.

─ Ну, пожалуйста, позвольте мне посмотреть, как он на вас сидит.

Ирина нехотя поднялась, а я слушала их разговор и удивлялась тому, как общается робот-Ирина с моей подругой. А говорила она, как живой человек со всеми эмоциями, желаниями и нежеланиями, интонациями. Ведь попыталась же отказаться от примерки подарка, словно ей было лень это делать, или она устала и не хочет подниматься с кровати.

Не исполнила сразу требование человека, как это делают обычные роботы.

В этот момент Лана поставила сумку на стул, вытянула из неё за один конец действительно красивый ремешок и попросила Ирину приподнять руки, чтобы они не мешали его застёгивать.

Та выполнила её просьбу. Моя подруга сначала демонстративно рассмотрела застёжку, чтобы это видела Ирина, потом обвила ремень вокруг её талии и стала старательно что-то делать с этой застёжкой, одновременно прощупывая кожу на талии. Наконец надавила на нужную точку, и Ирина замерла на месте с приподнятыми руками.

После этого Лана свалила робота на кровать лицом вниз, достала из сумки беспроводной лазерный инструмент и принялась кромсать тело, как учил профессор. Она разрезала во многих местах позвоночную часть спины прямо через одежду.

Отпилила голову, порезала лицо до неузнаваемости, руки, ноги, изуродовала грудную клетку и живот. Затем вытащила из сумки влажную салфетку, повесила на плечо сумку и, пятясь к выходу задом, протерла весь пол и ручки на двери.

Вернувшись в свою спальню, оттянула у изголовья кровати мягкую кожаную часть, спрятала за неё лазерный инструмент и снова захлопнула изголовье. Затем порезала ножницами на мелкие кусочки тряпку, которой протирала пол, дверные ручки, и по частям спустила в унитаз.

«Всё!» — дрожа всем телом, отряхнула она руки.

И тут, наконец, она заметила меня.

— Привет, мой Ангел! — обрадовалась она. — Неужто ты видела, как я расправилась с искусственной Ириной?

— Видела и горжусь твоим поступком! — ответила я ей на немом языке волонтёров. — Андрей тоже видел.

— Правда? А почему он не с тобой? Почему не поддерживает меня, как ты? Я, между прочим, избавлялась от куклы, заменившей его сестру!

И тут она посмотрела вправо и радостно пропела:

— А-а-а-а! Вот он где находится! За шкафом прячется и подслушивает, о чём мы с тобой болтаем! Верно я говорю, Андрей?

— Ну, почему же сразу подслушиваю? — выйдя из-за шкафа, ответил он на немом языке. — Я просто не мешаю вам обсуждать события. Теперь будем ожидать их последствия.

Затем он повернулся ко мне и предложил:

— Не желаешь вместе со мной следовать всюду за телохранителями? Они скоро поймут, что робот выключен, придут проверить почему и увидят сюрприз. Доложат своим хозяевам, что кукла безвозвратно испорчена, и полетят за моей настоящей сестрой. Она, конечно же, под страхом смерти будет исполнять всё, что они ей прикажут. А эти подонки заставят её выполнять обязанности президента так, как им будет угодно.

— Разумеется, я полечу с тобой. — сразу же согласилась я.

В коридоре послышались торопливые шаги не одного человека. Лана сразу хлопнула в ладоши, чтобы выключился свет, и улеглась под одеяло, делая вид, что спит. Мы с Андреем вышли сквозь стену в коридор и стали наблюдать за тем, что там происходило. Но там никого не было. Тогда мы проникли в комнату Ирины сквозь стену и увидели, как телохранители рассматривали разрезанное тело робота и ругали последними словами того, кто это сделал.

Затем один из них стащил с кровати покрывало и расстелил его на полу. Вдвоём они старательно сложили части тела робота на него и завязали концы в узлы. Затем, поправив всё на кровати, подхватили то, что ещё осталось от робота, вышли из комнаты и направились к выходу. Мы последовали за ними.

На улице дождались, когда они погрузили свою ношу в багажник ГАМа, открыли дверцы и сами сели в него на передние сиденья. Мы с Андреем едва успели заскочить в закрывающуюся дверь и проскользнули на задние места салона. И тут тот телохранитель, который сидел на месте пилота продиктовал навигатору точку назначения. Этой точкой оказалась Ново-Огарёвская резиденция близ села Усово Одинцовского района. Второй телохранитель позвонил кому-то по уникомпу и произнёс: «Объяви срочный сбор всех наших, мы скоро прибудем!» Такой наглости от них мы не ожидали. Андрей сразу же сник. Я изо всех сил попыталась его приободрить:

— Ну, не хандри! Всё что не делается — делается к лучшему. Зато сейчас ты воочию увидишь всех предателей, которые работали с тобой.

— Какой толк от того, что я их увижу? Что я смогу предпринять в своём бестелесном состоянии?

— У нас с тобой есть Лана. Вместе мы что-нибудь придумаем.

Он замолчал и погрузился в свои размышления. И я не стала продолжать разговор. Зато на передних сиденьях разыгралась словесная перепалка между телохранителями. Сначала они обвиняли друг друга в том, что не уберегли робота. Потом начали строить предположения относительно того, кто мог его уничтожить. Перебрали в памяти абсолютно всех, кто работал во дворце, и даже Лану. С Ланы они сразу сняли подозрение, так как она, по их мнению, не догадывалась, что президент ненастоящая. Но и остальных заподозрить они не смогли. Решили, что это сделал кто-то посторонний, не понятно как проникший во дворец извне.

Спустя минут двадцать ГАМ приземлился во дворе резиденции. Там уже находилось три таких же транспортных средства передвижения. Телохранители, а следом и мы, покинули салон ГАМа. Они достали из багажника покрывало с частями робота и поспешили к отдельно стоящему двухэтажному дому на территории резиденции. У входа в него их уже встречал мужчина. Это был личный пресс-секретарь президента Дмитрий Усков, что стало страшным ударом для Андрея.

— Я и подумать не мог, что этот услужливый и исполнительный человек — настоящая крыса! — пробормотал он.

— Всё в этом мире продаётся и покупается, ты же знаешь. — напомнила я. — И зависит это от того, сколько заплатят.

Мужчины вошли в дом и спустились по лестнице в подвал. В нём находилось семь человек. Пятеро из них сидели на стульях, двое — прохаживались туда-сюда. Андрей, с ошарашенным видом, принялся рассматривать каждого из них. Все они являлись его помощниками, советниками, наделёнными большими полномочиями.

— Рассказывайте, что заставило вас собрать здесь всех посреди ночи? — обратился к телохранителям Усков.

Те положили свою ношу на пол, развязали на покрывале узлы.

— У нас сработал датчик, оповещающий, что эта кукла отключилась. — начал тот, что повыше. — Решив что она случайно задела кнопку отключения, мы поднялись в её комнату, чтобы включить, и обнаружили, что кукла разрезана на части и восстановлению не подлежит.

— Нашли, кто это сделал?

— Мы даже не искали. Сразу полетели сюда. Это точно сделал кто-то чужой.

— А вы для чего там находились? Почему во дворец кто-то посмел так просто влезть, зная, что президента охраняют?

— Послушайте, давайте вы позже выскажете к нам претензии, хоть на части потом нас разберите, как этого робота, — попросил второй телохранитель, — а сейчас надо решить, кто завтра, вместо этой куклы, будет присутствовать на встрече с представителями бизнеса.

— А здесь и решать нечего. — заговорил один из присутствующих помощников президента. — Надо заставить работать на нас Храброву. — Нечего ей сидеть в подвале и упорствовать. Объясним ей популярно, что если она не станет на нашу сторону, то своих родителей, племянника и вдову её брата больше живыми не увидит. Так что сейчас же ведите её сюда, а утром пулей летите в Италию и заказывайте нового робота-Храброву.

В комнате послышался смешок.

Услышав эти слова, я сразу же ослабела и повисла на руке Андрея.

— Не дрейфь! — резко поставил он меня обратно на ноги. — Всё идёт по плану.

— По какому? — не поняла я и уставилась на него вопросительным взглядом.

Но он не успел ответить, так как телохранители спешно покинули помещение. Мы рванули за ними. Они спустились ещё ниже по лестнице и остановились перед коричневой металлической дверью. Набрали код на дверном замке, тот запищал, и дверь открылась. Андрей пулей понёсся в комнату Ирины, а увидев её, остановился в замешательстве.

Его сестра сидела на кровати, совершенно опустошённая, бледная. Не проявила каких-либо эмоций по случаю появления телохранителей. Те, не говоря ни слова, осторожно подняли её с кровати под руки и повели вверх по лестнице. Она не сопротивлялась. Оказавшись в комнате, где её сверлили взглядами семь человек, не проронила ни слова, только выпрямилась и каждому спокойно по очереди посмотрела в глаза. Трудно было понять по её взгляду, о чём она думала в это время. Возможно, о том, что её сейчас убьют, как брата. А может, это был взгляд презрения за предательство и заточение в подвале.

Разговор с ней начал пресс-секретарь Усков:

— Ирина Владимировна, напоминаем вам, что незадолго до своей смерти ваш брат издал указ, в котором первым пунктом назначил вас его преемницей на пост президента в случае его смерти до выборов. Вторым пунктом этого же указа он выборы отменил. В связи с этим мы поздравляем вас с назначением на должность Президента Российской Федерации!

— А что сейчас перед назначением на эту должность человека сначала положено какое-то время держать в сыром и душном подвале, а потом в подвале же его с этим поздравлять? — строгим голосом спросила Ирина.

Все присутствующие переглянулись друг с другом, не ожидая от неё такого смелого сарказма.

— Ирина Владимировна, просто произошло кое-какое недоразумение, из-за которого мы вынуждены были спешно спрятать вас в подвале без всяких объяснений, чтобы вы не пострадали. — мгновенно сориентировался и соврал Усков. — Всё это время с вашими обязанностями справлялся Председатель Правительства Российской Федерации, как и положено, но он заболел.

А завтра состоится скандальная встреча с воротилами большого бизнеса. Они затребовали, чтобы вы лично на ней присутствовали. Если вы не возражаете, мы предоставим вам текст материала, который подготовлен вашим помощником для завтрашней беседы с ними. Ночевать оставайтесь, пожалуйста, в комнате отдыха Кремля, там же примите душ, а в семь часов утра к вам подойдёт личный парикмахер-визажист. Завтрак будет подан вовремя. В шкафу имеется для вас одежда.

В шкафу действительно находилось много приличной одежды, подходящей ей по размеру. Только шилась она для робота-Ирины.

— Уникомп мне верните, я устала ощущать вибрацию мышц из-за его отсутствия рядом со мной! — потребовала Ирина. — А на встречу я не пойду. Не имею права исполнять обязанности президента до тех пор, пока не присягну на верность Родине.

Глаза Ускова забегали, он начал лгать и выкручиваться:

— Завтра я попробую разобраться с тем, у кого находится ваш уникомп. Извините, что сразу не забрал его себе, просто выпустил из виду. Вы не волнуйтесь, Ирина Владимировна, считайте, что присягу вы уже принесли. Опасаясь за вашу жизнь, мы наняли загримированную актрису вместо вас произнести присягу. Это действие видела вся страна в средствах массовой информации.

После этих слов он услужливо повёл Ирину по лестнице вверх, потом во двор и далее — к ГАМу. И мы с Храбровым уселись в него.

Андрей попросил, чтобы я полетела с телохранителями в Италию, так как я там уже бывала. Они должны были заказать у Немышева такого же робота-Ирину, какого распотрошила Лана во дворце. Сам он решил остаться с сестрой и понаблюдать за тем, как она справится завтра с заданием предателей. И как присутствующие за овальным столом будут себя вести с ней.

Минут через тридцать ГАМ приземлился на территории Кремля. Ирину сопроводили в здание, а я осталась на улице в ожидании возвращения телохранителей. Андрей не отставал от сестры, следуя по пятам.

Глава 17. Всё только начинается

Что мне нравилось в современном мире, так это то, что люди свободно могли перемещаться в любое государство на личном транспорте без оформления виз, как это происходило во времена моей жизни в теле. И даже без всяких проверок на границах. Профессор Немышев постоянно летал в Рим и обратно в Москву на своём ГАМе. Эти транспортные средства не заправлялись жидким горючим на автозаправочных станциях. В них вставлялись небольшие металлические баллоны, топлива которых хватало на несколько месяцев. В багажном отделении ГАМа, как правило, хранилось несколько таких баллонов, но что представляло собой их содержимое, я так и не узнала.

Пилот садился за штурвал, подключал ГАМ к международному автоматическому авиадиспетчеру. Затем называл пункт отправления, точку прибытия, получал сообщение со звуковой информацией о том, что маршрут построен и какой ГАМу установлен эшелон высоты. После этого расслаблялся и больше ничего не делал. Даже за штурвал не обязательно было держаться.

Авиадиспетчер вёл сам судно в нужном направлении. Правда, полёт не всегда происходил по прямой линии. Иногда штормило, как на волнах, что было связано с большим количеством ГАМов в воздухе, и автоматический авиадиспетчер таким образом отводил их от столкновения.

Я помнила, как летала с родителями на самолёте в Рим из Москвы. В полёте мы находились около четырёх часов. А с профессором мы добирались часов восемь. Скорость у ГАМов ниже, чем у самолётов. Самолёты существовали и в настоящее время, но только для перевозки грузов гражданского и военного назначения, а не людей.

Пассажиров из аэропортов перевозили по воздуху дисвигеры и абдуламбасы, вертикально взлетающие и приземляющиеся воздушные суда, летающие со скоростью, аналогичной скорости самолётов. И всё же люди чаще предпочитали добираться на частных ГАМах, а не из аэропортов на дисвигерах и абдуламбасах. Это было не так хлопотно, менее затратно. Не надо было тратить время, на регистрацию, посадку, получение багажа и передвижение после приземления, как при перелёте на общественных транспортных воздушных судах.

Дождавшись возвращения телохранителей из здания Кремля, я нырнула в их ГАМ сразу же, как только открылись его двери. Расположилась поудобнее на задних сиденьях лёжа и полетела в Италию. Мне было интересно, как они будут заказывать робота-Ирину, если Немышев находился в Москве? В этом я была абсолютно уверена. Ведь я только вчера наблюдала за тем, как он обучал Лану уничтожать робота-Доминику.

Как известно, основным бизнесом Альберта Немышева являлась мировая сеть альтернативного питания. Изготовление «игрушек» для взрослых было его хобби. Он лично принимал заказы на их изготовление от людей. Клиентами его становились очень богатые и значимые в стране представители бизнеса и власти. Его связывала с ними не только тайна изготовления и владения прекрасными роботами для утех, но и деловые, и коммерческие отношения.

Получив от клиента заказ, он сам тщательно, до мелочей, разрабатывал его дизайн да электронную начинку и лишь потом передавал документацию на исполнение в тайный цех ещё одной своей компании, которая официально занималась изготовлением роботов различных назначений.

Систему изготовления игрушек для взрослых под прикрытием производства и реализации другой робототехники, похоже, он позаимствовал у Сосипатора Власова. Когда же заказчики получали свою игрушку и восхищались ею, Немышев показывал им все её способности, достоинства и испытывал от этого невероятное эмоциональное удовлетворение, точно такое же, какое испытал сам, когда Сосипатор впервые выставил ему напоказ своих искусственных жриц любви.

В то время он очень много работал, до умопомрачения. Возможно, именно поэтому так сильно впечатлился изделиями Власова, но эти впечатления так и продолжают будоражить его воспоминания. И, как он заметил, теперь его прекрасные роботы точно так же радуют его клиентов. О существовании тайного цеха в минус первом этаже даже другие работники компании не знали. Вход в него находился с другой стороны производственного здания через подземный переход из небольшого дома, тоже принадлежащего Немышеву. Но я там неоднократно бывала с ним.

В полёте телохранители долго о чём-то говорили. Куда-то звонили по уникомпу. Я не прислушивалась к их болтовне, а спустя какое-то время заснула. Очень устала из-за всех волнительных событий, что происходили в последнее время. Даже не знаю, сколько времени проспала. Проснулась, когда ГАМ начал посвистывать. С таким звуком он обычно взлетал вертикально, приземлялся или зависал в воздухе перед встраиванием на парковочное место здания. Выглянув через стекло наружу, я поняла, что мы уже в Риме.

ГАМ опустился на парковочную площадку, но его обитатели не спешили выходить из него ещё какое-то время. Спустя минут пятнадцать в дверное стекло постучал мужчина. Задняя дверь ГАМа открылась. Я еле успела из лежачего положения перейти в сидячее и передвинуться на дальнее боковое сиденье. Мужчина устроился поудобнее почти рядом со мной. Говорил он на ломанном русском языке, но понятно.

Я догадалась, что это с его помощью был заказан у Немышева робот-Ирина. Телохранители старательно уговаривали его ещё раз помочь заказать такого же робота. Тот долго сопротивлялся, повторяя, что и первого он смог заказать с невероятным трудом. Мне уже было дурно от их разговора, но всё же эмоциональный итальянец не выдержал давления и заявил, что последний раз попробует это сделать, и немедленно назвал сумму за свою услугу. Наши впечатлились величиной затребованного вознаграждения и заявили, что это грабёж средь бела дня. Но тот упорно не уступал.

Тогда они согласились и втроём полетели заказывать робота-Ирину. Офис, в котором профессор принимал заранее оговорённые по уникомпу заказы, находился в выставочном павильоне для различной робототехники. В него могли войти только приглашённые. Когда ГАМ приземлился неподалёку от этого павильона, все дружно отправились к Немышеву. Подойдя к офису, они обнаружили его закрытым, но вдоль его стены туда-сюда курсировал взволнованный мужчина. Я взглянула на него и обомлела. На нём была надета одежда и обувь точно такие же, в которых я видела последний раз профессора, но вот лицо, волосы и глаза выглядели совершенно другими.

Один телохранитель не выдержал и громко постучал в дверь. «О, синьор!» — чуть ли не плачущим голосом обратился к нему тот беспокойный мужчина и начал что-то быстро говорить на итальянском языке, жестикулируя в воздухе руками так, как это умеют делать только итальянцы. Во всех уникомпах имелась функция мгновенного перевода живой речи на нужный язык, но пока телохранитель выбирал в гаджете с какого языка на какой она должна была переводиться, итальянец закончил свою речь.

Тогда телохранители попросили своего знакомого перевести, что тот сказал. Он объяснил, что бедолага заплатил огромные деньги за изготовление робота — точной копии его покойной жены. Но придя сюда за заказом в назначенный день, узнал, что хозяина офиса арестовали неделю тому назад за незаконное изготовление таких роботов, закрыли его производство, а несчастный заказчик, остался и без денег, и без копии любимой супруги. За ту сумму денег, которую он заплатил за свой заказ, можно было купить три ГАМа высшего класса.

— Вот, засада! — взревел телохранитель. — И что теперь делать?

— Возвращайтесь домой. — посоветовал им итальянец. — Он больше не сможет выпускать игрушки для взрослых, даже если его скоро выпустят.

Так ни с чем они и вернулись в столицу, а вместе с ними — и я. Вернулась довольная тем, что заказать нового робота-Ирину им не удалось. Но я абсолютно была уверена в том, что видела рядом с офисом именно Немышева, что-то сотворившего со своей внешностью. Он ведь догадывался, что к нему придут заказывать робота-Храброву, ожидал их и таким образом подстраховал себя от приёма заказа. А ещё я знала точно, что ни у какого итальянского плаксы он не принял бы заказ на изготовление копии его покойной жены. Тот бедолага, в которого перевоплотился сам профессор, даже по виду не соответствовал тем людям, с которыми он имел дело.

В квартиру Немышевых я решила не возвращаться сразу после посещения Рима. Мне было интересно, как прошла встреча Ирины с воротилами бизнеса. Поэтому понеслась в президентский дворец, прямо в комнату Ланы. И застала её сидящей за письменным столом. Она смотрела в сторону своей кровати. И я перевела туда взгляд. На ней, откинувшись на подушки спиной, сидел Храбров и на волонтёрском языке что-то объяснял своей вдове.

Та, какое-то время читала по его рукам, а потом это же записывала в тетрадь. Вид у каждого из них был серьёзным и сосредоточенным. Я тоже начала читать то, что показывал Андрей, и поняла, что он таким образом диктовал Лане фамилии и должности тех предателей, которых мы с ним и Ириной видели в подвале дома на территории Ново-Огарёвской резиденции. Внезапно он увидел меня и расплылся в улыбке.

— Ты уже вернулась? — радостно воскликнул он. — Рассказывай, как всё прошло?

— Предателям не удалось заказать робота-Ирину. — отчиталась я и рассказала в красках, как сам Немышев обвёл их вокруг пальца. Андрей рассмеялся, услышав это.

Лана смотрела на меня, насупившись. Она не понимала, о чём мы говорили с ним, нервничала. Тогда я повторила всё для неё на волонтёрском языке. Она тоже обрадовалась тому, что у телохранителей ничего не вышло с заказом робота. Андрей пояснил мне, что фамилии, которые он назвал Лане, она передаст Немышеву и кое о чём его попросит.

— О чём? — поинтересовалась я.

— Тебе лучше этого не знать. — отрезал он и сразу же переключился на события, происходящие на встрече Ирины с олигархами. Он рассказал, как тактично и одновременно категорично она прессовала их. А те жаловались на то, что с них взимается прогрессивный налог, как с физических лиц, так и с прибыли их бизнеса. Врали, что находясь на президентском посту, Храбров обещал их отменить в ближайшее время, но погиб.

— Я могу согласиться на отмену прогрессивных налогов, — смело посмотрела она по очереди в глаза каждому, — но при условии, что наше правительство рассчитает стоимость каждого дерева, которое будет вами спилено. И те, кто его спилил, будет обязан заплатить государству эту сумму, а после этого ещё посадить на его месте саженец такого же дерева, и вырастить его.

Сеять семена саженцев, или выращивать их с помощью черенкования придётся тоже вам самим. А разницу между минимальным налогом с физических лиц и прогрессивным вам придётся самостоятельно распределять между бедными слоями населения под контролем, разумеется, социальных служб. Я немедленно дам задание Правительству Российской Федерации разделить между всеми вами территории страны, на которых вы будете этим заниматься.

Пофамильно и поадресно будете общаться с каждым гражданином, нуждающимся в вашей помощи. И это касается всех бизнесменов, которые используют в своём бизнесе различные природные ресурсы страны. На каждую единицу этих ресурсов будет установлена цена. Объём их использования будут контролировать государственные надзорные органы. Вам это надо? Не забывайте, что природные ресурсы, как достояние, принадлежат всему народу на все времена, как поётся в гимне нашей страны.

— Но при личной встрече с каждым из нас, Ирина Владимировна, вы были согласны выполнить нашу просьбу. — заявил один из олигархов. — Почему вы так резко изменили своё решение? Не забывайте, что без нашего бизнеса страна обнищает. А ведь мы даём рабочие места людям.

— Правительство уже обсчитало возможность отмены прогрессивных налогов и пришло к выводу, что это здорово подорвёт экономику страны. — быстренько вклинился в разговор пресс-секретарь Усков, знающий, что лично, один на один, олигархи общались с роботом-Ириной. — Поэтому всё останется, как есть.

Ирина с удивлением посмотрела на воротил бизнеса, потом на Ускова. Ведь она же точно знала, что никогда никому ничего не обещала, хотя бы потому, что исполняла обязанности президента первый день. Заранее написанный и распечатанный для неё текст выступления перед собравшимися здесь, она прочла ночью, забраковала его, поняла, о чём пойдёт речь и продумала, что скажет им своими словами.

Пресс-секретарь уже начал объявлять, что встреча окончена, но Ирина остановила его и настояла на голосовании.

— Кто из вас, уважаемые господа, за отмену прогрессивных налогов, прошу поднять руку. — спросила она присутствующих.

Руку никто не поднял.

— Кто за второй вариант, предложенный вам Ириной Владимировной? — вспомнив о своих обязанностях, спросил Усков.

И в этот раз никто не поднял руки.

— Прогрессивные налоги остаются. — подвела итог голосования президент. — На этом разумном решении мы с вами заканчиваем нашу встречу. Протоколом результаты голосования оформлять не будем. Благодарю за понимание.

Она первой поднялась с места, выпрямилась и с гордо поднятой головой покинула зал заседания. Усков бросился её сопровождать.

— Распорядитесь доставить меня домой! — потребовала она.

— Ирина Владимировна, сделать это невозможно. — соврал он.

— Почему?

— Неспокойная политическая обстановка сложилась вокруг вашего назначения на пост президента. — сочинил он отговорку на ходу. — Ваши помощники и служба безопасности, посовещавшись, решили, что вам лучше будет жить какое-то время в Кремле.

— Впредь я сама буду решать, где и когда мне жить! — отрезала она. — Сегодня, так уж и быть, останусь ночевать здесь.

После этих её слов Андрей покинул сестру и явился во дворец, чтобы тщательно обдумать следующие шаги действий.

Уже двое суток Ирина Владимировна не возвращалась домой. Это стало беспокоить и его, и Лану. Тогда Лана спустилась на первый этаж и потребовала от дежурного связаться с телохранителями и потребовать привезти президента домой. Тот просьбу её выполнил немедленно. А потом доложил, что у Ирины Владимировны не хватает времени, чтобы исполнять свои обязанности. Поэтому она решила не тратить его на перелёты домой и обратно, а использовать его с пользой. Ночевать будет оставаться в Кремле до тех пор, пока не появится просвет в её рабочем графике.

— Всё, Лана, — обратился к ней на пальцах взволнованный Храбров, — я лечу к сестре, а ты постарайся сегодня же передать профессору то, о чём я тебя просил.

— Не переживай, я всё сделаю, как мы с тобой и договаривались.

Меня злило то, что мои друзья что-то замышляли, а мне не говорили. Поэтому я спросила Лану на волонтёрском языке:

— Что сделаешь?

— С будущим свёкром поговорю. — уклончиво ответила она и пошла вверх по лестнице.

Слегка обидевшись на подругу, я покинула её и полетела в квартиру Елены. Осталась в ней на несколько дней. Захотелось покоя. Профессора дома не было. Елена, как всегда уходила утром на работу, а вечером возвращалась. Днём я бродила по комнатам, о чём-нибудь думала. Смотрела телевизор, если мне удавалось продавить кнопку его включения на пульте. Сегодня у меня это сделать получилось. Смотрела я фантастический фильм и вдруг услышала голос Немышева:

— Ах, Елена! Ты стала забывчивой. Телевизор не выключила.

Он взял в руку пульт и нажал на нём кнопку, лишив меня возможности досмотреть фильм. Затем прошёл в свой кабинет, открыл огромный напольный сейф в стене, и я увидела в нём целёхонькую Доминику. Получалось, что у него их было две. Он нажал на кнопку включения робота. Красотка ожила, взглянула на него своими прелестными глазами, поздоровалась и вышла из сейфа наружу.

Профессор обнял её, зажмурился, постоял так минутку и снова выключил свою подругу. Отсоединил её голову и положил на стол со словами: «Прости, дорогая, это не навсегда». Затем достал из коробки, которая стояла на столе, другую голову и приделал её к туловищу так, что даже место соединения не было заметным. Очевидно, он принёс её только что с собой. Когда Немышев включил робота, я услышала голос Ланы:

— Добрый день, профессор! Чем мы с вами сегодня займёмся!

Услышав эти слова, я догадалась, что вся самая важная киберэлектроника закладывалась в головной части робота, и отличались эти головы друг от друга разностью задач и целей в зависимости от предназначения искусственного интеллекта, заложенного в него. Именно со сменной головы искусственная дива утратила соблазнительно-миловидный настрой и обрела деловой.

— Сегодня, уважаемая Светлана Ильинична, мы будем с вами учиться быть не только вдовой бывшего покойного президента, но и полезным для России человеком. — ответил профессор.

— Я поняла и готова к занятиям.

Она опустила ресницы и на минутку сосредоточилась, словно во что-то вслушивалась. Потом подняла их и, глядя на профессора, произнесла:

— Я усвоила урок.

Я аж опешила. Получалось, что она подключилась к какому-то источнику знаний, быстро его прослушала и запомнила. Либо этот источник был уже заложен в киберэлектронику её головы.

В дверь позвонили.

— Согласно этикету, я не должна открывать дверь. — тут же заявила она. — Но, поскольку здесь кроме нас с вами двоих больше никого нет, то дверь придётся открывать вам, уважаемый Альберт Антонович.

— Быстро учитесь, Светлана Ильинична. — недовольно пробурчал себе под нос профессор и направился к двери.

— Стараюсь соответствовать вашим требованиям. — ответила искусственная Лана и мило улыбнулась.

«Да она только что подшутила над ним, или даже поёрничала! — подумала я. — Неужто и такие способности присущи искусственному интеллекту? А впрочем, чему я удивляюсь? Она — детище профессора Немышева, а всё, что он делает, делает по высшему классу!»

В кабинет профессор вернулся с настоящей Ланой. Она, увидев робота в своём образе, невольно дёрнулась и застыла на месте. Её взгляд медленно блуждал по телу куклы. А та спокойно поздоровалась с гостьей и предложила расположиться в кресле. Лана опустилась в него, повернулась к профессору и спросила:

— Зачем вы её сделали?

— Она понадобится нам. — кратко ответил он и предложил поговорить о том, зачем Лана пришла.

Лана достала из сумочки список помощников, советников президента, пресс-секретаря, их фотографии, взятые из домашнего архива Андрея. Объяснила профессору, что именно они похитили Ирину Храброву и держали её в подвале дома. А сейчас продолжают удерживать в кремлёвской комнате отдыха и диктуют ей, что она должна делать. Рассказала, что это те предатели, которые пытаются разделить Россию на отдельные государства.

— Они же настоящие вредители, наделённые властью! — искренне воскликнул Немышев и забегал глазками по фотографиям.

— Вот именно, Альберт Антонович! Поэтому я и пришла просить вас сделать роботов этих предателей, только с патриотической направленностью их интеллекта.

— Что ты задумала, девочка? — развёл он руками.

— То, что я задумала, сделать будет трудно, но необходимо. Мы заменим этих предателей на искусственных, чтобы выправить политическую и экономическую ситуацию в стране да снова запрятать в тюрьмы тех, кого недавно выпустили по поддельному указу моего покойного мужа. Он такой указ не издавал. Я это точно знаю. Я, Альберт Антонович, догадываюсь, что изготовление двойников предателей будет очень дорого стоить. Но…

— Дорогая моя, ты об этом не беспокойся! — перебил её профессор. — Я с этим справлюсь. Но мне понадобится время, чтобы создать двойников с развитым интеллектом, способным решать государственные задачи. А ты хорошенько подумай, как настоящих предателей будешь менять на роботов. Их очень хорошо охраняют. Ведь девяносто процентов обязанностей президента по руководству страной выполняют именно они. Президент сам с ними физически не справился бы. Кроме того, его помощников и советников держат в секрете. Они не появляются на публике, не дают интервью. Я уже обследовал этот вопрос вдоль и поперёк.

— Я прошу прощения за то, что вмешиваюсь в разговор, — вдруг заговорила Робот-Лана, — но вашей гостье, Альберт Антонович, не стоит возвращаться сегодня во дворец. Вместо неё полечу я. Ведь её ожидают внизу охранники, я правильно поняла?

— Как это вы полетите вместо меня, зачем? — не поняла Лана.

— А затем, чтобы постепенно внедриться в Администрацию Президента Российской Федерации. Но сначала я потребую выделить мне помощников для занятия общественной деятельностью. Займусь ей, покажу себя с лучшей стороны и начну претендовать на какой-нибудь пост в Администрации.

— Но такими делами могут и обязаны заниматься только жёны президентов, а вы, так же, как и я сейчас, дорогая моя копия, ей не являетесь. Моего супруга больше нет. Кроме того, перед нашим бракосочетанием с ним я поставила три условия, среди которых был мой отказ от обязанностей заниматься общественной деятельностью. Прежде чем согласиться на это, он сначала обговорил этот вопрос со своими помощниками и советниками.

Здесь она, конечно, слукавила. Это я, находясь в теле подруги, затребовала у него право не заниматься общественной деятельностью, присущей первой леди.

— Зато президентом стала его сестра. — продолжила Лжелана. — Она может проявить желание, чтобы вы начали этим заниматься, а не скорбеть по покойному супругу. И ей не откажут. Я в этом уверена. А дальше я разберусь, как действовать. Кроме того, я просто обязана поселиться в вашей семейной резиденции вместо вас, чтобы охранять жизнь Ирины Владимировны и вашего сына.

Прошу вас, Светлана Ильинична, прямо сейчас нарисуйте мне план президентской резиденции. Подпишите, кто и в каком её помещении проживает. Имена обслуживающего персонала, охранников, телохранителей. Расскажите и покажите как вы к ним обращаетесь?

Позвоните вашей прислуге и сообщите, что с сегодняшнего вечера вы будете принимать пищу в своей комнате. Пусть приносят туда, а я большую её часть буду спускать в унитаз, немного оставлять на посуде, как недоеденную, чтобы не заподозрили, что я не из крови и плоти и человеческой едой не питаюсь. Я могу лишь в крайнем случае в присутствии кого-либо выпивать несколько глотков чистой воды. Она используется в моём теле для выделения слёз, когда понадобится заплакать. Для шмыгания носом, влажного поцелуя и интимных отношений с мужчиной.

«Ух, ты! — удивилась я. — Какие интересные подробности о своём теле поведала Лжелана! Немышев продумывал всё до мелочей при создании роботов!»

Профессор сразу же достал из шкафа и положил перед Ланой интерактивную панель, а она начала рисовать на ней план дворца и описывать в подробностях всё то, о чём просила её робот-Лана. Это длилось более часа.

Когда моя подруга закончила этим заниматься, профессор уговорил её встать и походить по кабинету так, как обычно она это делает во дворце. Лана послушно ходила минуты две, а её копия сначала внимательно наблюдала за ней, а потом повторяла все её шаги точь в точь. Потом Лана произнесла вслух свои обычные обращения к Ирине, обслуживающему персоналу, телохранителям и охранникам. Искусственная дива и их повторила безошибочно. Сообщила, что запомнила планировку дворца.

Но и этим всё не закончилось. Немышев достал из сейфа какие-то штуковины и уникомп. С их помощью он отсканировал данные с Ланкиного чипа, вживлённого под кожей на её запястье, и перекодировал под него чип, находящийся под кожей у робота. То же самое он провернул и с уникомпами. Затем снял отпечатки её пальцев на тончайшую плёнку. Вставил её в ещё одно устройство и попросил робота подставить свои пальцы по очереди под это устройство. Она подставила. Устройство зашипело, а с пальцев стал подниматься едва заметный дымок.

— Вот и всё! — довольно произнёс Немышев. — Теперь ты можешь спокойно пользоваться уникомпом.

— Этого делать нельзя! — попыталась возразить ему Лана, поняв, что произошло. — Ведь от робота не будут поступать с уникомпа сигналы в центр мониторинга здоровья.

— Не переживай! — мгновенно начал он её успокаивать. — Этот сканер-кадировщик способен не только сканировать, делать перекодировку, но и переносить лишь те функции в другие чипы и уникомпы, которые не засветятся в различных государственных да других службах и органах. В них будут поступать только данные с твоего гаджета. Лимитированная часть денег, истраченная роботом на экстренные случаи, будет списываться тоже с твоего уникомпа. Например, на поездку в ГАМ-такси.

— Похоже, списание на такси произойдёт прямо сейчас, — иронично заявила моя подруга — так как вторым условием перед свадьбой был отказ от сопровождения меня сотрудниками охранной службы президента. Я добралась сюда на ГАМ-такси, и ты на нём улетишь, Лжелана.

— Без проблем. Вызывайте такси, оплачивайте его. А пока оно будет добираться сюда, мы обменяемся верхней одеждой. Так надо.

Только они успели обменяться одеждой, как на уникомп поступило сообщение о том, что такси уже ожидает её.

— Так, вытряхивайте из своей сумочки всё, что вам понадобится здесь, а её я забираю с собой. — заявила искусственная дива. — Какой вы покинули замок, такой и я должна вернуться в него.

Лана быстренько выполнила её требование, а профессор сунул в руки робота наклейки, попросил снять отпечатки пальцев у президента Ирины при встрече и сопроводил его до двери. После чего они совместно с Ланой наблюдали с парковочного балкона квартиры, как Лжелана садится в ГАМ-такси и улетает. И только теперь до моей подруги дошло, что она не дала никаких инструкций относительно своего сына. То, что он существует и проживает в детской комнате, искусственная дива, скорее всего, запомнила. На плане дворца, нарисованном Ланой, имелась комната с надписью «сын Егор». Она жутко разволновалась и сообщила об этом Профессору.

— Всё поправимо, Ланочка! — воскликнул он довольным голосом, достал из шкафа какой-то гаджет, передал его ей, нажал на нём кнопку и предложил сказать своей копии всё, что считает нужным. Пояснил, что она это услышит, запомнит, усвоит и всё выполнит.

Поняв, что всё самое интересное в этой тайной квартире профессора уже закончилось, я понеслась во дворец. Уж очень мне было интересно посмотреть на то, как там появится Лжелана и как она будет себя вести. Не верилось в то, что взглянув всего лишь один раз на внутреннюю планировку дворца с надписями на каждом помещении, которую нарисовала моя подруга, она будет чувствовать себя там спокойно и во всём разберётся.

До дворца я добралась быстрее ГАМ-такси. Так уж мы, души, устроены. Стоит нам захотеть где-то быстро оказаться, так моментально там и появляемся. Даже не знаю, как это у нас получается. Если не торопимся, то можем с удовольствием лететь столько времени, сколько захотим, и ещё рассматривать всё вокруг себя, под собой и над собой. Вот только во время дождя и снегопада я летать не люблю. Капли и снежинки пролетают сквозь моё тело, не на секунду не задерживаясь в нём, словно меня и нет вовсе. Вреда они мне не причиняют, я не замерзаю, не промокаю, но факт того, что они кратковременно продырявливают меня, всё же оставляет в моём сознании неприятный осадок.

Глава 18. Лжелана во дворце

Появилась я у ворот дворца заблаговременно и долгое время дожидалась ГАМ-такси. Оно опустилось метрах в десяти от меня, подняв в воздух облачко пыли. Такси постояло немного в ожидании, пока пыль осядет, и выпустило из себя искусственную диву. Та вышла и спокойным, уверенным шагом направилась к воротам, рядом с которыми находилась ажурная кованая калитка. Нажала сбоку от неё кнопку вызова дежурного охранника — калитка открылась. Робот-Лжелана прошла Ланкиной походкой сквозь неё, потом — по территории двора, огибая фонтан, и смело переступила порог дворца сразу после того, как дверь ей открыл охранник.

Ни на секунду не останавливаясь, поднялась по лестнице на второй этаж и направилась в свою комнату. Я тоже проскользнула через комнатную дверь внутрь и продолжила наблюдать за дивой, удивляясь тому, как безошибочно она открывает шкафы, чтобы повесить в одни из них наряды, в которых пришла с улицы, а из других — достать одежду для переодевания. Спустя минуты три она уже топала в комнату Егора. Тот, увидев лжемать, бросился к ней обниматься и рассказывать о том, чем они занимались с няней. Она, улыбаясь, то слушала его, то поддерживала с ним разговор. Сажала рядом с собой на диван, рассказывала ему сказки. Егор принёс ей интерактивный планшет и попросил нарисовать зайчика. Дива улыбнулась, на минуту опустила веки, слегка прикрыв глаза, и замерла на минуту.

— Мама! — начал взволнованно тормошить её сын. — Ты чего?

— Ах, дорогой! — встрепенулась она. — Не волнуйся, я просто вспоминала, как он выглядит, чтобы нарисовать правильно.

Я же поняла, что лжемать явно копалась в базе данных и искала фотографию ушастого зверька.

После этого она быстрыми движениями нарисовала Егору зайца, который ему очень понравился. Лжелана расспросила няню о том, как малыш ел, хорошо ли вёл себя, достаточно ли гулял на свежем воздухе, как себя чувствовал? Получив положительные ответы, чмокнула ребёнка в щёчку, обняла, прижала к себе на несколько секунд, попрощалась и вернулась в свою комнату.

Но первой в неё всё же влетела я и, взглянув на кровать, быстро ретировалась обратно. На одной её половине уже возлежал Андрей с закрытыми глазами, а точнее — его душа. Поняв, что он меня не видит, я взлетела на платяной шкаф и затаилась на его поверхности, лишь краешком глаза посматривая на своего друга. Лжелана, сняв домашнюю обувь, тоже улеглась на кровать и повернулась лицом в сторону Храброва. Андрей открыл глаза и улыбнулся ей.

Но та не отреагировала на его улыбку никак. Тогда он попытался говорить с ней на волонтёрском языке. Но и этого она не увидела, хотя смотрела в его сторону. Я уже хотела спрыгнуть вниз и рассказать о том, что рядом с ним лежит робот, а не Лана, но в этот момент он начал говорить трагическим голосом: «Ланочка, что с тобой случилось? Неужели ты утратила способность видеть души? Я не переживу, если это действительно так. Ты очень нужна мне, радость моя!» Он придвинулся к ней, обнял и поцеловал в щёку, но его лжевдова ничего не почувствовала.

Услышав эти его страдальческие слова, я расстроилась. Ведь в своём воображении я много раз рисовала картину, как Ланка выйдет замуж за Игоря, поселится с ним и сыном в особняке, который незадолго до своей смерти купил Андрей, а мы с его душой займём в нём одну комнату, будем общаться между собой и с моей подругой тайно от Немышева младшего. Но он, оказывается, жить без неё не мог. Тогда зачем собирался ещё при жизни с ней разводиться? И вообще, что он здесь разлёгся? Собирался же находиться рядом со своей сестрой, наблюдать за тем, как она справляется со своими обязанностями, и за предателями! Я так разозлилась на него.

Чмокнув ещё раз искусственную диву в щёку, он поднялся с кровати и направился к стене. Прошёл сквозь неё и полетел. Я понеслась за ним на расстоянии, уверенная в том, что он спешит в квартиру Елены, чтобы рассказать мне о том, что Ланка утратила способность видеть души. И я не ошиблась. Он проник в мою комнату сквозь стену, а я — через открытое окно секундами позже.

— Привет. — поздоровался он со мной грустным голосом.

— Здравствуй. — ответила я. — Что-то случилось? Вид у тебя больно печальный.

— Случилось. Лана больше не способна видеть души. Я лежал рядом с ней, но она меня не замечала.

Я молча взяла Храброва за руку и подвела к кабинету профессора. Услышав голоса, он из-за косяка заглянул внутрь него. Там, на диване, сидела Лана, а рядом с ней, по обе стороны — Игорь и его отец. В руках профессор держал тетрадь с записями Ланы и моими. Он внимательно читал их, с удивлением иногда вскидывал брови, что-то бормотал себе под нос, а Лана тихонько разговаривала с Игорем об их сыне. Андрей, увидев её, воскликнул:

— Не понял? Как она так быстро оказалась здесь, да ещё переодетая? Она же спала!

— Эта Лана настоящая, а во дворце ты видел робота-Лану. — пояснила я. — Пойдём в мою комнату, я тебе всё расскажу.

Там я поведала Андрею о задумке профессора. Он слушал меня не очень внимательно, даже растерянно, как мне показалось. Когда я перестала говорить, он, словно между прочим, одобрил решение Немышева старшего, не задавая никаких вопросов, сорвался с места и поспешил снова в кабинет. Я просеменила за ним.

В этот раз он уже не заглядывал в него, а смело вошёл внутрь, уселся в кресло, стоящее напротив Ланы, скрестил на груди руки и уставился на свою вдову с насупленным выражением лица. И я опустилась в соседнее кресло. Игорь в этот момент говорил о том, что согласен ждать, когда исполнится год со дня смерти Храброва, чтобы жениться на ней.

Но предложил уже сейчас заняться сменой фамилии Егора с Храброва на Немышева на основании результатов теста ДНК. Лана повернула голову направо, увидела меня и Андрея, но эмоций не проявила. Тот сразу же на волонтёрском языке запретил ей менять фамилию сына. Она сделала удивлённое лицо, потом переключила внимание на Игоря и предложила ему поговорить об этом через год.

— Ланочка, — начал уговаривать её Немышев младший, — сейчас наш сын ещё маленький и не помнит, какая у него фамилия. А спустя год фамилия Храбров укоренится в его сознании. Когда мы ему её поменяем, то начнёт задавать вопросы. Я бы этого не хотел.

Он взял её руку в свои ладони и поцеловал. Увидев это, Андрей ещё сильнее насупился.

— Иногда во имя национальных традиций, связанных со смертью родных и близких людей, Игорёсик, приходится чем-то жертвовать. — высвободила она свою руку из его ладоней. — Поэтому мы с тобой подождём год. Не хочу, чтобы то, что Егор не сын Андрея, стало причиной для сплетен уже сейчас. Андрея нет, а я всё равно чувствую свою вину перед ним за то, что выдала Егорку за его сына, хотя и сама не знала, что родила его от тебя.

— Я не понял! — внезапно возмущённо вскричал профессор так, что все присутствующие вздрогнули, и швырнул тетрадь на журнальный столик. — Что вы мне подсунули читать? Это какой-то мистический рассказ? Я не люблю подобные сочинения!

— Всё, что написано в этой тетради, является правдой, хотите вы в это верить или нет! — внушительно заявила Лана.

Профессор сперва опешил от такой её наглости, потом разразился смехом.

Храброва исподлобья посмотрела на него так злобно и с обидой, что он оторопел и спросил:

— И доказать это сможешь?

— Смогу.

— Каким образом, фантазёрка ты наша дорогая?!

Ланка призадумалась. Но тут Игорь вспомнил, как профессор Северцев из Института мозга имени Н. П. Бехтеревой предложил привезти к нему Лану, закрыть её в кабинете, попросить её душу выйти из тела и проникнуть в другой кабинет. Всё там хорошенько рассмотреть, затем вернуться в своё тело обратно да поведать ему и другим наблюдателям, что душа видела в том кабинете. Именно это он и предложил отцу сейчас проделать.

Лана согласилась, но потребовала от обоих выйти из кабинета, закрыть его на ключ с той стороны и разойтись в разные комнаты, не говоря ей, в какие пойдут. Немышевы так и поступили. Сама же она выходить из тела не стала, а попросила нас с Андреем найти Немышевых, понаблюдать за ними, а потом вернуться к ней, рассказать, где они находились и чем занимались. Мы так и сделали: нашли, рассмотрели, доложили. Лана поднялась с дивана, постучала в дверь и предложила мужчинам вернуться. Те открыли дверной замок, вошли в кабинет со скептическими улыбками на лице, уселись на диван по обе стороны от неё, и профессор потребовал:

— Ну, рассказывай!

— Вы, Альберт Антонович, сидели в ГАМе и корчили мне сквозь стекло рожицы. А ты, Игорь, лежал в столовой на полу.

Мужчины переглянулись и, как по команде, начали обвинять друг друга в том, что каждый из них выдал другого Лане. Этого она от них не ожидала.

Тогда она предложила им сесть вдвоём в ГАМ и куда-нибудь улететь, а она погонится за ними, вернётся обратно и расскажет, где они были. После этих слов она подмигнула мне, а это означало, что гоняться за ними буду я.

Немышевы, не раздумывая, кинулись к ГАМу. И я проникла в него вместе с ними. Полетала, послушала их разговоры, вернулась и на волонтёрском языке всё рассказала подруге, пока отец с сыном о чём-то договаривались после того, как вышли из транспортного средства на парковочной площадке квартиры. Когда они появились в кабинете, Лана спросила:

— Теперь-то вы не будете обвинять друг друга в предательстве?

— Не будем. — ответил за обоих Игорь с ехидненькой улыбочкой на лице. — Давай, рассказывай!

И Лана чётко описала их маршрут полёта и повторила то, что они говорили о ней в салоне ГАМа.

Немышевы призадумались. Андрей же сидел и ухмылялся. А позже сказал мне, что теперь Игорь не захочет жениться на Лане, так как она всегда будет тайно его сопровождать и всё о нём знать. А мужчина — это орёл, которому нужна свобода для полёта, личное пространство, свои тайны и увлечения, иначе жизнь для него теряет смысл.

Лана не слышала этих слов Храброва, но, похоже, сама поняла, почему Немышевы приуныли.

— Что, страшно стало? — спросила она их, вглядываясь в глаза каждого.

— Не то чтобы страшно, Лана, просто как-то не по себе. — честно признался Альберт Антонович. — Это явление надо будет ещё как следует переварить и осмыслить. Ты же понимаешь нас, да?

— Хочу сперва определиться, как с этим существовать, если мы поженимся, — угасшим голосом добавил Игорь. — Я ведь и верил в то, что твоя душа способна покидать тело и возвращаться в него обратно, когда прочитал написанное в тетради, и не верил. Но одно дело — читать, и совсем другое — столкнуться с этим наяву.

— Я же говорил, что струсит её возлюбленный! — довольно усмехнулся Андрей.

— Боюсь, что ты оказался прав. — расстроилась я.

А расстроилась потому, что всё чаще стала замечать Андрея, лежащим на одной половине Ланкиной кровати. Он, словно возомнил себя обычным человеком и её мужем. Вот чего ради он запретил сегодня ей менять фамилию сыну? Он же Егору не отец. Лана ещё молодая, ей нужна семья, мальчику — папка. А мне — друг, такой же, как я, бестелесный. А на роль этого друга подходил только Андрей, других не было в моём поле зрения.

Поведение Храброва всё больше становилось похожим на ревность. И Ланка тоже хороша! Зачем позволяла ему спать рядом с ней на кровати? Я ведь так совсем могла одна остаться, а все мои планы — рухнуть. После этих мыслей настроение моё так сильно испортилось, что я развернулась и ушла в свою комнату. Спустя несколько минут в неё вошёл и Андрей. Я сразу же накинулась на него:

— Почему ты запретил Лане менять фамилию Егора на Немышева?

— Потому что! — резко ответил он, опустился на диван и снова насупился

— Ты не юли! — прокричала я. — Мужем что ли её себя возомнил? Ты теперь только душа, а не полноценный человек! И осознай это!

— Ты кем себя возомнила, что таким тоном со мной разговариваешь? — приосанился он и выдал: — Имей хоть немного уважения к моему статусу при жизни!

— Кем возомнила? Я?

— Да, ты!

— Прабабка я твоя, двоюродная, вот кто!

— Что ты сказала? — рассмеялся Храбров. — Совсем умом повредилась, студентка?

— Это у тебя с памятью плохо стало! Ты же слышал слова старца, объяснявшего душе твоего прадеда, кто я такая? А теперь делаешь вид, что не знаешь, кем я тебе прихожусь?

— Какого старца? Что ты несёшь?

— Того самого, который присутствовал в кабинете в день твоего убийства! Ты тогда уже вышел из тела, всё видел и слышал!

— Ничего я в то время не слышал и не осознавал. — как-то сразу сник он. — Не понимал, что со мной произошло. Испугался, метнулся на шкаф. Пришёл в себя только тогда, когда увидел тебя внизу и попросил покинуть со мной дворец.

Я поверила его объяснениям, взяла себя в руки, слегка успокоилась и гордо заявила:

— Суздальцева моя фамилия. Я — родная сестра Юлии Суздальцевой, матери твоей бабки! Понял?

— Что правда что ли

— Хм! — обидчиво хмыкнула я и отвернулась от него.

И он затих, что-то обдумывая.

Вскоре тихонько хлопнула входная дверь. Это ушёл домой Игорь. И тут же послышался шум приближающихся Ланкиных шагов. Она проследовала в соседнюю с моей комнату. Туда же поспешил и Андрей.

«А я чем хуже?» — подумала я и тоже сорвалась с места.

Лану мы застали в комнате в тот момент, когда она начала снимать с себя одежду. Заметив нас с Андреем, она, не прекращая раздеваться, недовольно прошипела:

— Зачем вы сюда пришли? Я так и буду жить всегда под вашим надзором? Дайте мне спокойно отдохнуть! День был тяжёлым!

Андрей на эти слова никак не отреагировал, просто подошёл к кровати и улёгся на неё с правой стороны.

— Андрей! — чуть громче произнесла она. — Оставь меня, пожалуйста, одну! Отправляйся во дворец или к Ирине. Ты же собирался находиться рядом с ней. Почему оставил сестру без присмотра?

Он приподнялся слегка над подушкой и на волонтёрском языке заявил:

— Я твой муж и буду находиться рядом с тобой. А Ирине я ничем помочь не смогу, даже, если захочу. Только расстраиваться буду. Она, в отличие от тебя, меня даже не видит.

— Моим мужем ты был, когда находился в теле, а сейчас ты мне просто друг. — напомнила она Храброву.

Даже я возмутилась его поведением и пригрозила рассказать Лане о том, что когда она была замужем, то в его теле находилась душа его прадеда. А сам он даже ни разу не занимался с ней сексом после того, как вновь внедрился в него.

Он не выдержал нашего с Ланой натиска и предложил мне вернуться с ним в мою комнату. Там он рассказал, что уже давно проследил, как Лана, выходя из тела, летала наблюдать за Игорем в его квартиру. Но, находясь в трауре, больше этого не делала. А он, Андрей, за Немышевым младшим наблюдал всё это время и обнаружил, что тот живёт с другой женщиной.

Слышал, как Игорь предупредил новую возлюбленную, что уже был когда-то в серьёзных отношениях с другой, не вдаваясь в подробности, кто она такая, и та родила от него сына. Заявил, что отберёт его у матери и предоставит ей свободу для начала новых, не обременённых ребёнком, отношений. Его новая любовь на это согласилась. Именно поэтому Храбров настаивал, чтобы Егор оставался на его фамилии. Потом, словно вспомнив что-то, он заговорил о сестре:

— Знаешь, Ольга, я несколько дней наблюдал за тем, как ведёт себя Ирина в должности президента страны, как обращается с подчинёнными и справляется со своими обязанностями. И сделал вывод, что в отличие от меня, она прирождённый политик.

После этих слов он как-то сник, немного помолчал, о чём-то подумал и продолжил:

— Я страдаю из-за того, что не оставил после себя сына, который смог бы сменить мою сестру на посту главы государства. Сама же она рожать не собирается. Но всё же в роли своего ребёнка я вижу Егора. Поэтому не отдам его Игорю. Лана при мне его вынашивала, родила, растила. Я наблюдал за его играми, гордился им, привязался к нему. Хотя во время беременности в её теле находилась твоя душа, но тело, родившее Егора, всё равно принадлежало ей.

Да, я обезумел, когда услышал её признание тебе о том, что Егор, скорее всего, рождён от Игоря. Побежал, как дурак, делать тест на отцовство, как только вновь завладел своим телом. Узнал, что он не мой, и расстроился. Тогда мир рухнул для меня. На эмоциях я решил с ней развестись. Вот ты, Ольга, говоришь, что души не способны любить, а только привязываться к кому-либо. Я не уверен в этом.

Когда мой прадед, находясь в моём теле, занимался сексом с Ланой, я тайно наблюдал за ними и, казалось, сам всё чувствовал. В такие минуты она была прекрасной, неистовой, открытой, безумно красивой и желанной. Когда я вернулся в тело, то чувствовал, как весь мой организм скучает по Лане, желает её, но я же был гордым и не рискнул вступить с ней в близкие отношения после того, как узнал, что Егор не мой сын.

Каждую ночь, вновь став бестелесным, я укладываюсь рядом с ней и представляю себя по-прежнему обычным человеком. Обрадовался тому, что у Игоря появилась другая зазноба. Думаю, что он просто испугался на Лане жениться после того, как узнал, что её душа способна покидать тело. Но и Егора ему отдавать я не хочу.

— Ты ошарашил меня своим признанием. — расстроилась я. — Мы должны рассказать об этом Лане.

— Обязательно расскажем, но сначала избавимся от предателей в администрации президента и в правительстве. А сделать это без профессора мы не сможем. Лана, узнав о наличии у Игоря другой девушки, может бросить всё и вернуться во дворец. Тогда и Альберт Антонович перестанет нам помогать.

Я согласилась с его доводами и пообещала пока ничего не говорить Лане о замысле Игоря. После общения со мной Андрей покинул квартиру Немышевых, а я прилегла отдохнуть. Похоже, что и Лана уже спала. Спустя полчаса с работы вернулась Елена. Она пребывала в хорошем настроении, судя по тому, как постоянно о чём-то говорила с профессором.

А он только издавал какой-нибудь звук в подтверждение того, что слышал её. Любопытство взяло верх надо мной, и я поднялась с дивана, чтобы послушать, о чём она так живенько болтает с ним. Протопала в кабинет её мужа и услышала, как она попросила Немышева: «Ты, Альберт, уж пожалуйста, приди завтра без опоздания к одиннадцати часам в ЗАГС. Вот, кладу на стол свой паспорт, захвати его и свой. Я с работы отпрошусь на часок и тоже явлюсь туда. Подадим с тобой заявление. Пора нам узаконить наши отношения, а то перед сыном стыдно. Живём, как любовники.»

Я приблизилась к столу и стала рассматривать пластиковую карточку. Во времена моей жизни паспорта выглядели, как книжечки, а сейчас — как квадратик пластика. «Елена Николаевна Суздальцева. — прочитала я на нём и прокричала в изумлении: — Как Суздальцева, почему? Однофамилица или?..»

И тут меня словно током ударило. Я вспомнила слова Агафьи о том, что такие души, как у Андрея и души из лазариума возвращаются в жилища своих родственников или потомков с целью нахождения там до возраста, отпущенного им прожить в теле. Но тогда я не придала этим её словам значения. А сейчас получалось, что Елена мой потомок, но было не понятно — какой, по чьей линии? Очевидно, что после развода с Немышевым она оставила себе девичью фамилию Суздальцева, и вот сейчас я это случайно узнала. А ведь могла и не узнать, если бы не сунула свой любопытный нос в её паспорт.

После очередной регистрации брака с профессором она снова стала бы Немышевой, поменяла бы документ, и её девичья фамилия осталась бы для меня скрытой навсегда. Взбудораженная своими рассуждениями, я метнулась в комнату к Лане. Она спала. Я не собиралась дожидаться, когда она проснётся, и принялась её тормошить, совсем позабыв, что мои прикосновения она не способна ощущать, находясь в теле.

Оставалось лишь ждать, когда она проснётся. Поэтому я снова вернулась в свою комнату, легла на диван, кое-как успокоилась и заснула. Не знаю сколько времени проспала, только сквозь сон услышала голос Андрея. Мы, души, слышим голоса друг друга на большом расстоянии, они не похожи на обычные человеческие. Поэтому живые люди их и не слышат.

Его голос доносился из Ланкиной комнаты. Я тихонько подкралась к слегка приоткрытой двери и заглянула внутрь. Моя подруга по-прежнему спала, а Храбров сидел рядом с ней на кровати и вдохновенно, с чувством разговаривал с ней, хотя знал, что она его не слышит. Он поведал ей всё то же, что и мне в последнее наше общение, даже о новой подруге Игоря. Добавил лишь, что любил её и продолжает любить. А ещё, как он страдает из-за того, что сам предложил ей развестись с ней при жизни. Его откровения так тронули меня, что я уже хотела броситься к нему, чтобы утешить, но в этот момент мой взгляд скользнул по окну, и я увидела на его подоконнике сидящую душу Ланки.

Получалось, что она покинула своё тело, куда-то слетала, а потом, вернувшись, прослушала, как Храбров изливает свои чувства её бездушному телу. Поняв, что я её заметила, Лана махнула рукой, чтобы я ушла. И я ушла, а она спустя пару минут появилась в моей комнате. Видок у неё был удручённый. Объяснила, что летала повидать сына, а потом заглянула к Игорю и увидела в его квартире другую женщину. Она хозяйничала в ней, что-то постоянно делала. Понаблюдала за тем, как они вместе по-семейному ели за столом, смотрели фильм, о чём-то говорили, и поняла, что больше не любит его. Как отрубило сразу и навсегда.

— И что ты теперь намерена делать? — поинтересовалась я.

— Покину эту квартиру, переберусь в особняк, который купил Андрей, и буду там жить. Во дворце же мне жить нельзя. Там Лжелана обитает.

— Не плохой вариант. — согласилась я с ней. — Но торопиться не стоит. Пусть сначала отец Игоря поможет Ирине избавиться от предателей в администрации президента. Думаю, что он пока не знает о новой пассии сына. Странно, что при последней встрече с тобой, Игорь был настроен побыстрее жениться на тебе, словно у него этой женщины вовсе и не было. Хитрил. Только не поддавайся уговорам Игоря на смену фамилии Егора, чтобы он его у тебя не отнял.

— Не сможет он меня уговорить. Я даже придумала, как смогу опровергнуть его отцовство.

— Серьёзно? И как ты собираешься это сделать?

— Скажу, что для теста оставила его матери в конверте волосы самого Игоря. Напомню, как безобразно однажды его постригла и тогда же оставила себе локон его волос, так сильно его любила. А находясь замужем, скучала по нему, хотела, чтобы Егор был его сыном, а не Храброва, и совершила такую глупость. Но опомнилась и решила рассказать правду.

— Лана, этот обман не прокатит. Егор — копия Игоря.

— Постараюсь убедить, что сын похож на моего отца, которого я видела только по фотографии. Что, возможно, и Игоря я полюбила за сходство с ним.

— Эх, подруга, по части вранья ты — непревзойдённый мастер. Дерзай, если прокатит! Врать не хорошо, но и он тебя водит за нос, имея новую пассию.

— Не осуждай меня за это. — взглянула она на меня затравленным взглядом и добавила: — Иногда приходится лгать, чтобы не оказаться в дурацком положении. Я болтаюсь в этой квартире уже больше месяца. Ты даже не представляешь, как мне всё здесь надоело. Спокойной ночи, Оля! Пойду спать.

— Подожди минуточку, Лана, я недавно узнала, что мы с Еленой однофамильцы. При жизни в теле я была Суздальцевой, и у неё такая же девичья фамилия. Скажи ей, что хочешь знать и записать родословную своего сына, и попроси рассказать историю жизни семей её предков, о которых она что-либо помнит или знает по рассказам родственников. Только перед разговором с ней на эту тему позови с собой меня. Хочу лично всё услышать.

— Ладно, поговорю с ней. Мне и самой интересно всё знать о предках Егорки.

Глава 19. Профессор в творческом ударе

Прошло почти шесть лет с тех пор, как Агафья поселила меня в квартире Немышевых. Большую часть этого времени я провела там, где жил и работал профессор. Потому что восхищалась его одержимостью новыми идеями, которые могли родиться только в его голове. Когда он задумывал что-нибудь оригинальное, то кардинально преображался. Лицо становилось просветлённым, волосы зачёсывались назад, словно он находился в полёте, а их сдувало туда ветром. Надевал на себя молодёжную одежду, обувь, кольца на пальцы, цепь на шею и обретал шкодливый и задиристый вид.

Ему было уже пятьдесят лет с хвостиком, но выглядел он моложе. Находясь в творческом ударе, много раз за день профессор рассматривал себя в зеркале, поправлял одежду, причёску, словно именно их правильное состояние определяло его умственный и деловой настрой.

Иногда он восседал в кресле, клал ноги на журнальный стол, и, уставившись невидящим взглядом в потолок или в стену, крутил прядь волос на голове. Порой захватывал прядь тремя пальцами, делая из неё кисточку, и безымянным пальцем или мизинцем ритмично шоркал по ней туда-сюда, создавая слабый скрип. Мне даже хотелось встряхнуть его, чтобы стал самим собой, ибо его неадекватный вид раздражал меня и пугал, хотя я осознавала, что именно в такие периоды времени в нём просыпался гений.

И тогда я, сдерживая свои эмоции, начинала внимательно наблюдать за ним в ожидании чего-то суперски интересного и неповторимого, или какого-то чуда. Со временем моё терпение вознаграждалось, и я, в конечном счёте, знакомилась с его творениями.

Своим бизнесом он управлял удалённо и с помощью хороших менеджеров. Их он всегда тщательно подбирал и платил им достойное вознаграждение за труд. А потому имел достаточно времени на то, чтобы вновь создавать что-то новенькое.

Вот и сегодня он долго прихорашивался, крутился перед зеркалом, а потом вышел из квартиры. Я последовала за ним. Оказалось, он направлялся в ту самую квартиру, в которой Лана кромсала на куски робота-Доминику. Приложив к дверному замку свой уникомп и услышав щелчок, профессор толкнул дверь и вошёл внутрь. Я успела проскользнуть впереди него. Походила по комнатам и обнаружила, что квартира чисто убрана, а вдоль одной стороны рабочего кабинета Немышева стояли роботы — точные копии сотрудников Администрации Президента Российской Федерации, чьи фотографии Лана передала ему.

«Когда он успел их сделать?» — восхитилась я и бросилась рассматривать каждого. Они были, как живые.

Хотя, чему я удивлялась, ведь для Альберта Немышева не было ничего невозможного. Он сам разрабатывал в компе все параметры таких роботов, их внешний вид, каждую морщинку, одежду и прочие индивидуальности. Подозреваю, что занимался этим по ночам, когда все мы спали, и отправлял их в свой подпольный цех. А мастера цеха в Италии изготавливали их и отвозили к профессору, или, возможно, он сам за ними туда летал на своём ГАМе под покровом ночи. Возвращался на парковочную площадку этой квартиры, и никто ничего не видел.

На груди каждого робота висел бейдж с фамилией, именем, отчеством и названием занимаемой должности настоящего сотрудника Администрации Президента РФ. Альберт Антонович подошёл к первому роботу, нажал кнопку на его талии. Тот ожил, задышал, захлопал ресницами.

— Позвольте с вами познакомиться, — протянул ему руку хозяин квартиры, — я — профессор Немышев Альберт Антонович.

Робот подал ему свою ладонь для пожатия и, улыбнувшись, тоже представился:

— Усков Дмитрий Яковлевич — пресс-секретарь президента. Проверяете, не забыл ли я вас, пока находился в отключённом состоянии?

— А вы не забыли?

— Я бы не посмел. — вновь расплылся тот в улыбке.

Профессор включил всех роботов по очереди, познакомился с каждым из них и получил признание от каждого о том, что они его помнят. После этого он расспросил лжесотрудников Администрации Президента РФ об их обязанностях на службе государству, напомнил, что они работают во славу его и не позволят никому в стране или из-за рубежа посягать на его целостность.

Предпримут для этого все возможные и невозможные меры. Разъяснил, что подчиняются Президенту Российской Федерации Храбровой Ирине Владимировне и взаимодействуют друг с другом в интересах российского народа. Но главным и тайным их направляющим руководителем в их деятельности является всё же он — профессор Альберт Антонович Немышев.

О том, что они не являются живыми людьми, не должны никому рассказывать. Но должны выполнять обязанности тех, чьими двойниками являются, как и обязаны выдавать себя за них. Для этого в базе данных каждого из них заложена вся информация об этих политических деятелях, их семьях, родственниках и близких людях; нормативные и законодательные документы по всем видам управления страной и международным отношениям, которыми они будут руководствоваться в своей деятельности.

После этих слов он отключил каждого из них, взял в руку какое-то устройство и с помощью него на расстоянии снова всех их включил. Я поняла, что если робота кто-то отключит, то профессор сможет включить его дистанционно.

«А теперь мы с вами проверим, что вы способны видеть».- пробормотал профессор и нажал кнопку на устройстве.

Позади роботов на стене засветился огромный экран. Профессор нажал первую кнопку, и вид всех четырёх стен вытянулся в одну линию по середине этого экрана. В верхней его части отразился потолок, а в нижней — пол.

— Да вы просто волшебник, Альберт Антонович! — с восторгом провизжала я и зажала рот руками. Хотя, чего я испугалась? Живые люди душ всё равно не слышат.

Оказалось, что роботы были снабжены незаметными микрокамерами видеонаблюдения, чтобы замечать всё вокруг себя, над собой и под ногами. И где бы они не находились, чтобы не делали, профессор мог за этим наблюдать из своей квартиры и давать указания.

Но и это было ещё не всё из того, чем я смогла восхититься. Потом Немышев заставил роботов по очереди бережно носить его по квартире. Они поднимали и носили его, как пушинку. Было видно, что профессору это нравилось. Позже он устроил бои между ними. Это было ещё то зрелище.

Я забилась в угол под потолком и с ужасом наблюдала за этими баталиями до тех пор, пока Немышев не остановил их одним словом. «Стоп!» — сказал он, и роботы бросились к своим прежним местам. Когда я рассмотрела их, то обнаружила, что ни у кого из них не было порванной одежды или поврежденных частей тела. Получалось, что они способны драться, не нанося увечий. Но не смогли победить друг друга, так как запрограммированы были на одинаковые действия и противодействия. Обычные люди с ними справиться не смогли бы точно.

Профессор отключил роботов, взял в руку уникомп, выбрал нужный номер и позвонил по громкой связи:

— Светлана Ильинична, сегодня вечером вы должны начать действовать.

— Как скажете. — только и ответил женский голос.

Я поняла, что говорил он с Лжеланой, так как настоящая Лана с таким полным именем ещё нежилась в постели, когда я уходила. А рядом с ней лежал Андрей и пожирал её глазами.

Немышев покинул свою тайную квартиру и вернулся в прежнюю вместе со мной, хотя он даже не догадывался, что жил под моим присмотром, и в данный момент я топаю рядом с ним. О том, что существую, знал из записей в Ланкиной тетради. Не подозревал лишь, что я являюсь жиличкой квартиры Елены. Иначе нашёл бы способ изгнать меня оттуда. Надо предупредить Ланку, чтобы она обо мне не проболталась ему.

Альберт Антонович быстренько переоделся в привычную одежду, зачесал на один бок волосы, схватил со стола паспорта и бросился к ГАМу, ворча на ходу: «Видите ли они не принимают заявления на повторный брак у бывших супругов через портал Госуслуги — в ЗАГС обязательно надо являться!»

Проводив его взглядом, я по привычке двинулась осматривать квартиру. В прихожей встретила Ланку, вышедшую из душа. Увидев меня, она обрадовалась и предложила поболтать. Мы прошли в мою комнату и опустились на диван. Я-то её речь хорошо слышала, а вот мне с ней приходилось общаться на волонтёрском языке.

Происходило это долго, но мы и такому способу общения были рады. То, что я от неё услышала, повергло меня в шок. Она всегда была немножко чокнутой, но сейчас её неадекватность просто зашкаливала. Думаю, что это было связано с появлением у Игоря другой возлюбленной. Ведь все годы жизни во дворце она продолжала его любить и надеяться, что когда-нибудь всё же воссоединится с ним. А когда узнала, что Егор — это сын Игоря, так вообще воспрянула духом. И вот такой удар он вдруг нанёс её психике ни с того, ни с сего.

Начала она разговор с того, что не чувствует себя полноценной матерью, так как её тело вынашивало Егора, когда в нём находилась моя душа, а не её. А теперь, когда она поняла, что он сын предателя, да ещё сильно похож на него, вообще не может и не хочет мальчика видеть.

Я, естественно, попыталась убедить её в том, что такое её отношение связано со стрессом из-за измены Немышева младшего, но оно пройдёт со временем.

— Нет и нет! — твердила она. — Не пройдёт! Ему нужна другая мать!

— Ты с ума сошла! — ужаснулась я. — Кому ты собралась его отдать? Ирине Владимиревне? Елене Николаевне? Игорю, чтобы его будущая жена стала ему матерью?

— Не им! Тебе!

— Ты точно повернулась! — вскипела я. — Какая из меня мать? Он даже не увидит меня такую! Да и как я, бестелесная, смогу с ним общаться, ухаживать за ним?

— Я отдам тебе своё тело, а сама останусь с Андреем. Я нужна ему, а мне нужно его обожание. Без любви мне плохо!

— Пойми ты уже, Ланочка! Души не способны влюбляться! Они могут только привязываться к кому-либо. Ведь любовь — это химия, вырабатываемая в теле гормональными железами. К ней подталкивает врождённый инстинкт размножения. У душ без тела гормонов нет. И любви не бывает!

— Тогда почему люди, влюбляясь, говорят, что любят всей душой?

— Да, говорят, но при этом, стесняются добавить, что ещё и всем телом. Желание телесной близости, в конечном счёте, приводит влюблённых к браку и деторождению.

Я всё равно больше не хочу быть обычным человеком. — нетерпеливо замахала она руками. — Моё место рядом с Андреем. К тому же мне всегда больше нравилось находиться вне тела и заниматься тем, чем хочу без всяких обязательств перед кем-либо и человеческих потребностей в пище, одежде и прочем.

— Не дури, Лана, я не взвалю на себя ответственность за твоего сына и не хочу жить в твоём теле. Я же совершенно не похожа на тебя ни по каким параметрам. Честно говоря, даже чувствовала себя в твоём теле плохо, страдала, мечтала от него избавиться. Была благодарна тебе, когда ты помогла мне в этом.

— Не отказывай мне, Оля, вот так сразу. Подумай. Попытайся меня понять. Я много от твоих поступков натерпелась. Помни об этом. Если бы не твоё желание выйти замуж за президента, я бы уже давно стала женой Игоря. Но и ребёнка с ним умудрилась сделать ты, находясь в моём теле, а мне пришлось стать его матерью. Ты всю жизнь мою перевернула с ног на голову!

Она резко поднялась с дивана и ушла в свою комнату. А я долго сидела и размышляла над её последними словами. Понимала, что вольно или невольно исковеркала её жизнь. Была во всём виновата. Но всё равно воплощаться в Ланкино тело не желала.

Вспомнив о разговоре профессора с Лжеланой, я решила проследить за тем, что она будет делать вечером. Во дворец я проникла сквозь стену на лестничной клетке. Поднялась пешком по одному пролёту, оказалась на нужном мне этаже и услышала в коридоре весёлый крик Егора и топот его ножек. Взглянула вперёд и увидела, как он убегает от Лжеланы, а она делает вид, что гонится за ним, но никак не может догнать. Уже и спотыкается, чуть ли не падает, а он, довольный, верещит на весь этаж от собственного превосходства над матерью. Ведь он же считает робота матерью и даже не догадывается, что это не она.

И тут меня посетила мысль: «Ну и пусть Лжелана исполняет роль матери долгие годы, а Ланка сидит в своём теле. Ведь именно такую её обожает Андрей».

Оставалось только вложить эту идею в голову подруги.

Минут пять я ещё наблюдала за играми Егорки с Лжеланой. Потом она отвела его в детскую комнату и сдала няне, чмокнув на прощание в обе щёчки. Сама же ушла к себе, взяла в руку уникомп и попыталась дозвониться Ирине Владимировне. Та ей не ответила. Меня это сильно встревожило. Ведь от Андрея я узнала, что президент может оставаться с ночёвкой в комнате отдыха Кремля, если работает допоздна, но не более, чем на двое суток. Ирина оставалась там уже почти два месяца.

Лжелана прихватила с собой уникомп, сумочку и спустилась на первый этаж на пост охранников. Они сразу же вышли к ней навстречу.

— Президент уже два месяца не появлялась дома. — начала она раздражённым тоном, — Меня это беспокоит. Она не выходит на связь.

— Светлана Ильинична, она занята. — начал тот охранник, что повыше. — Накопилось много дел. Ирина Владимировна сейчас ни на что не отвлекается, даже ночует в Кремле.

— Её занятость меня не волнует! Совсем забросила семью! Если только она не явится домой в течение следующих двух часов, я подниму на уши всю президентскую охрану, ФСБ, полицию и сообщу, что её взяли в заложники в Кремле.

— Что вы такое говорите, Светлана Ильинична? — посмотрел он исподлобья на неё виноватым взглядом. — Такое невозможно! Мы сейчас свяжемся с начальником охраны Кремля и передадим ему ваши требования.

И они действительно до него дозвонились.

— На громкую связь включите! — потребовала Лжелана пренебрежительным тоном.

Охранник прикрыл уникомп рукой и заявил, что так делать им не положено.

Искусственная дива не стала с ним церемониться. Ловким движением выхватила у него из рук уникомп и потребовала от начальника охраны в течение двух часов доставить во дворец президента Храброву. После чего ещё раз предупредила, что поставит всю Москву на уши. Слушать его ответ не стала, а просто сунула уникомп в руки охранника и пошла к себе.

Вернувшись в комнату, Лжелана засекла время и стала ждать возвращения Ирины, приняв удобную позу в кресле. Я же не стала стесняться и развалилась на её кровати. А чего стесняться? Когда-то она принадлежала мне, хотя тогда я, честно говоря, нагло эксплуатировала тело настоящей Ланки. Прошло уже четыре часа, но Ирина не явилась и не позвонила. Очевидно, в это время профессор общался с дивой через какое-то устройство, находящееся внутри её тела, так как спустя ещё час, она включила телевизор на первом новостном канале. На экране появилась заставка «Срочные новости». Через несколько секунд на нём появилась Лана. Я аж подскочила на кровати от неожиданности.

«Уважаемые мои сограждане! — начала она хорошо поставленным голосом. — Я, вдова президента Храброва Андрея Владимировича, заявляю о том, что ныне действующий президент Храброва Ирина Владимировна почти два месяца тому назад была взята в заложники в Кремле предателями, которые убили моего супруга. Я лично видела, что в него стреляли с двух сторон в голову оба его телохранители.

Как вы уже догадались, именно поэтому убийцы не были найдены. Ставлю вас в известность о том, что мой супруг не отменял выборы и не издавал указ об освобождении из следственных изоляторов Полномочных представителей Президента Российской Федерации в федеральных округах, Глав субъектов Российской Федерации, их родственников, приближённых и не требовал возврата им их имущества и полномочий. Не издавал указ о разделе нашей страны на восемь государств и не давал по этому поводу никаких указаний Правительству Российской Федерации. Я видела и то, как один из убийц мужа приложил его большой палец, уже мёртвого, к нескольким бланкам. Скорее всего, это и были поддельные указы, позже оформленные задними числами вместо каких-то других от его имени.

Кроме того, вы видели по телевидению инаугурацию президента Храбровой и слышали её речь, но участвовала в ней не она, а искусственный робот-Лжеирина с высоким искусственным интеллектом. Настоящую Ирину Владимировну держали в подвальном помещении дома, расположенного на территории Ново-Огарёвской резиденции. Скорее всего, и её убили бы, если бы вовремя не уничтожили робота-Ирину, выполняющую все указания предателей».

В этот момент на экране появилось видео, на котором Лана кромсала на части этого робота. Я-то знала, что это делала она, но так как микрокамеры были встроены в её серьги — на экране не было видно, кто это делал.

«Я обращаюсь ко всем тем гражданам и службам, которые участвовали в аресте глав субъектов страны, их родственников и приближённых! — продолжила Лана. — Спасите ныне действующего президента Ирину Владимировну Храброву! Арестуйте заново тех, кого по поддельному указу выпустили из следственных изоляторов, конфискуйте их имущество! Верните на их места лиц, назначенных моим супругом!»

После последних слов трансляция обращения Ланы прервалась, а на экране продолжился показ прерванных передач.

От восторга я аж запрыгала на кровати, хотя подо мной она даже не проминалась и не содрогалась. Слегка успокоившись, я призадумалась: «Неужто я видела на экране настоящую Лану, ведь искусственная находится рядом со мной?»

В этот момент Лжелана рванула с места, достала из шкафа дорожную сумку и торопливым шагом направилась в детскую комнату. Попросила няню быстро одеть Егора, сама побросала вещи ребёнка в сумку, взяла его за руку и повела к лестнице. Спустилась на первый этаж, вышла из дворца, подхватила на руки мальчика и, как пуля, понеслась к воротам. Охранник только успел их открыть.

За дворцовой оградой её уже ожидало ГАМ-такси. Она буквально влетела в него. А следом за ней — и я. ГАМ издал шелестящий звук и пошёл вверх. Я увидела сквозь стекло, как из дворца выскочили охранники и понеслись к воротам, очевидно получившие приказ сверху на арест вдовы бывшего президента. И только потом я заметила, что на месте пилота сидел профессор.

Вскоре он достал что-то из сумки, стоящей на соседнем сиденье, натянул себе на голову и стал совершенно не узнаваемым. Теперь его волосы стали чёрными волнистыми, нос — огромным, губы — пухлыми. Густые широкие брови слегка нависали над глазами, придавая выражению лица угрюмый вид.

В это время ГАМ-такси подлетело к крупному супермаркету и стало опускаться вниз.

«Пригнитесь, чтобы вас не было видно сквозь стекло!» — скомандовал он.

Лжелана положила малыша на сиденье, сама наклонилась и прижалась к его телу.

ГАМ приземлился. Немышев взялся руками за штурвал, поставил ноги на педали и повёл его на колёсах в режиме ручного управления в подземный паркинг за колонны, где почти отсутствовало освещение. Оглядевшись по сторонам, вышел из него. Выскочила и я. Он обошёл ГАМ вокруг, нажимая кнопки на каком-то гаджете. Я заметила, как в это время номерные знаки спереди и сзади перевернулись на сто восемьдесят градусов и стали другими. Исчезла и надпись «ГАМ-такси».

Он снова сел в ГАМ, а вот я не успела и медленно полетела над ним, пока тот выруливал из паркинга через противоположный выезд. Оказавшись на открытой парковочной площадке, ГАМ взлетел. Я неслась над ним, ничуть не отставая, даже успевала заглянуть внутрь салона. Заметила, как спустя минуту профессор наклонился, стащил с себя маску и сунул её в сумку. Прилетел ГАМ на парковочное место квартиры, в которой Немышев занимался делами.

После того, как все покинули салон, профессор оставил Егорку в прихожей, а Лжелану отвёл в рабочий кабинет, поставил рядом с другими роботами и отключил. Дива застыла на месте, как изваяние. Сам же Немышев взял внука за руку и отвёл к настоящей матери в другую квартиру.

— Мамочка, ты уже здесь? — воскликнул ребёнок, увидев её. — Как тебе удалось нас обогнать?

Он подбежал к ней, приобнял за талию, прижался и, заметив, что она уже в другой одежде, добавил:

— Ты даже переодеться успела?

— А как же, сыночек? Конечно, успела! Ведь я — самая быстрая в мире мама!

Она подхватила его на руки и закружила. Было видно, что Ланка соскучилась по сыну. А тот бред, который она несла мне по поводу того, что не хочет быть его матерью, как я и предполагала, оказался стрессовой реакцией на измену Игоря. Я обрадовалась и поблагодарила саму себя за то, что, чувствуя себя перед Ланкой виноватой, не поддалась на её уговоры завладеть её телом и стать матерью Егора.

— Идите все сюда! — вскоре услышали мы голос профессора, доносившийся из его кабинета.

— Что случилось? — первой сорвалась с места моя подруга.

Когда мы вошли, Немышев, сидя на диване, смотрел телевизор. Мы тоже расселись по разным местам и уставились на экран. На нём показывали огромную шумную толпу народа.

«Наша съёмочная группа находится сейчас на Красной площади. — произнёс спокойным, даже слегка затаённым голосом диктор телевидения. — Как вы уже знаете, к нам поступила информация о том, что действующий президент Храброва Ирина Владимировна уже почти два месяца удерживается в заложниках в Кремле сотрудниками её же администрации, телохранителями и охраной.

Они совместно с Полномочными представителями Президента Российской Федерации в федеральных округах и Главами субъектов Российской Федерации задумали разделить Россию на восемь отдельных государств и принуждают президента к выполнению их предательских планов».

После этих слов на экране появилась Лана, говорящая именно об этом.

— Кто это? — подпрыгнула Ланка на диване. — Я ни с кем не общалась на эту тему!

— Успокойся, это твоя копия вещала. — похлопал её по плечу Немышев. — Она заранее в вашем дворце перед камерой записала эту речь, а я отправил её на первый канал после того, как Кремль отказался доставить Храброву домой.

— И у вас приняли эту информацию без проверки? — изумилась она.

— Да Бог с тобой, девочка! Какая проверка? На живое общение с этим каналом у нас не было времени!

— Тогда как вы это сделали? Через знакомых на телевидении?

Немышев рассмеялся:

— Нет у меня там никаких знакомых. Я всё провернул через спутник. На нём установлена приёмная антенна, которая, улавливает сигналы, поступающие на неё с Земли. Там их обрабатывает и кодирует компьютер, а потом через свою передающую антенну отправляет обратно на землю. ТВ-сигнал со спутника принимается с помощью параболических антенн и абонентских приёмников. Я располагаю средствами, способными внедриться в систему одного из ТВ-каналов, прервать на нём вещание и запустить свой материал. Конечно же, сейчас руководство канала совместно с ФСБ стоят на ушах и ищут того, кто подключился к ним.

— А если вас найдут?

— Не найдут. — отмахнулся он.

Толпа на площади скандировала: «Храброва! Храброва! Выпустите Храброву!»

Все ворота Кремля были закрыты. Вскоре на площади появилось много людей в полицейской форме и со щитами в руках. Сверху прямо над Кремлём зависли ГАМы Федеральной службы охраны Российской Федерации. На экране появилась было изображение территории Кремля, но быстро исчезло, а экран сделался белым.

Профессор довольно хихикнул и выдал:

— Канал попытался через спутник подсмотреть, что творится во дворе Кремля, но получил на экране молоко. Совать туда свой нос никому не позволено.

Вскоре из телевизора послышались крики, стрельба.

— Неужто Кремлёвский полк не впускает в здание Кремля своих же фэсэошников? — сделал профессор серьёзное лицо. — Невероятно! Сколько предателей развелось во власти?!

Народ на площади совсем озверел и пошёл штурмом на ворота с тем, что принёс в руках. Кому-то удавалось выдрать из покрытия под ногами булыжник и кинуть в ворота. Началась давка, крики. Полицейские пытались разогнать толпу. Кто-то вызывал скорую помощь.

«Уважаемые телезрители!» — запыхавшимся голосом успел прокричать корреспондент канала, работающий на площади, но внезапно разразился диким воплем и стих.

Похоже, и с оператором что-то случилось, так как картинка на экране с толпой людей перевернулась вверх ногами и исчезла.

«Уважаемые телезрители, — заговорил слегка тревожным голосом диктор телевидения, вновь появившийся на экране, — по техническим причинам мы вынуждены прервать трансляцию с Красной площади. Смотрите подробности в следующих выпусках новостей».

Профессор переключил телевизор на другой канал. На экране за забором показывали дворец, в котором проживала семья Храбровых. Оператор изо всех сил пытался снять то, что происходило на его территории. Но к нему постоянно подходили охранники и отгоняли.

«Позвольте нам пообщаться с вдовой бывшего президента! — кричала журналист охранникам. — Что вы с ней сделали? Она не выходит на связь!»

Оператор отвернул камеру от забора и стало видно, что перед ним бродит целая толпа различных репортёров, журналистов, корреспондентов, операторов и просто зевак, записывающих всё происходящее камерами уникомпов.

В воздухе послышались звуковые сирены ГАМов полицейских и фэсэошников. Как только они приземлились, выпустив из себя пассажиров, те бросились к воротам и выстроились вдоль ограды дворца, оттесняя от неё назойливую толпу. Картинка на экране с телеведущим сместилась на правую сторону, а на левой его половине показывалось то, что происходило у дворца.

«Как видите, уважаемые телезрители, — послышалось с экрана, — президента Храброву домой ещё не доставили. Возможно, её нет в Кремле. Похоже, что дома отсутствует и вдова бывшего президента. Никому не известно, где она может находиться. Охрана не даёт никаких разъяснений по этому поводу. Пресс-секретарь президента не выходит на связь с нашим и с другими каналами телевидения.»

Глава 20. Всё не так плохо, как казалось

Лана сидела на диване, уставившись взглядом в огромный экран, следила за событиями у ограды дворца и пыхтела от злости:

— Могли бы меня предупредить о том, что моя копия будет так действовать от моего имени, я бы хоть морально к этому подготовилась!

Немышев повернул голову, посмотрел на неё с усмешкой и посоветовал:

— Вот и начни это делать сейчас. Готовься морально, душевно, кардинально, как хочешь, Ланочка. Дальше события начнут развиваться ещё интереснее.

Он поднялся с места и вышел из кабинета. Я рванула за ним.

«Куда тебя понесло?» — крикнула мне вдогонку подруга.

Профессор на мгновение остановился, прислушался, покачал головой, решив, очевидно, что Ланка в злобе своей осмелилась так фамильярно обратиться к нему, ведь в кабинете, кроме них двоих, больше никого не было. Но, не услышав больше ничего, направился к выходу. Покинув квартиру Елены, он в лифте поднялся на несколько этажей выше в свою тайную квартиру, прошёл в кабинет и остановился перед роботом-Лжеланой.

— Пора, девочка. — произнёс он и включил её.

Та захлопала ресницами, задышала, взглянула на профессора преданным взглядом и вымолвила с придыханием:

— Я к вашим услугам, мой друг.

— Не дури, а то отшлёпаю! — предупредил профессор и потребовал: — Иди ко мне.

Дива подошла. Он ткнул пальцем на стоящих вдоль стены копий помощников, советников президента и пресс-секретаря.

— Вот таких будешь соблазнять, если понадобится, только живых, настоящих людей. Запомни их лица. Это большие чины из администрации президента, ставшие предателями. А их копиям, стоящим перед нами, предстоит заменить живых на их местах и выправить ситуацию в стране, чтобы не произошло разделения страны на восемь государств. Поняла?

— Прошу прощения, босс, за мою неуместную шутку. — вытянулась дива по струнке. — Мне просто захотелось быть слегка похожей на людей в их общении друг с другом. Больше такого не повторится. Всё, что вы мне сейчас сказали, я запомнила и готова действовать.

— А я уж подумал, что произошёл сбой в твоей программе, Светлана Ильинична! Тогда идём, коли всё в порядке!

Они вышли на парковочную площадку квартиры для ГАМа, сели в него. Вместе с ними в салон влезла и я через переднюю дверь, а оттуда исхитрилась проскользнуть на заднее сиденье. Немышев сообщил навигатору пункт назначения, который я не расслышала, и мы полетели. Мне было интересно, какие наставления будет давать профессор Лжелане в пути. Однако он молчал, а внутри дивы слышалась трансляция событий, которую мы только что смотрели с профессором и Ланкой в его кабинете.

Получалось, что Лжелана могла ловить, как антенна, каналы телевидения и просматривать или прослушивать их внутри себя, анализировать и действовать по обстоятельствам. А иначе, зачем ей понадобилось сейчас всё это проделывать?

Спустя минут тридцать Гам сбавил скорость, завис в воздухе и начал опускаться вниз. Я увидела вдалеке дворец Храбровых, несколько ГАМов и толпу людей перед его забором.

— Действуй, как считаешь нужным. — предупредил профессор диву и выпустил из ГАМа, как только он приземлился.

— Да, босс! — отчеканила она и быстрым шагом пошла вдоль дороги.

Я потопала рядом с ней. Не доходя до той стороны забора дворца, в которой находились ворота, она свернула направо, прошла до следующего его угла, затем свернула налево. Прошагала метров сто, остановилась, прислушалась. Потом мягко запрыгнула на трёхметровый забор, словно пушинка. Пригнулась так, словно распласталась по нему, касаясь поверхности только стопами ног да кистью одной руки, и стала внимательно осматривать всё на задней территории земельного участка за дворцом.

Я, естественно, проделала то же самое и увидела, как двое охранников стояли, у противоположных углов здания дворца и с любопытством наблюдали за тем, что происходило перед парадным входом в замок. Лжелана мягко спрыгнула вниз, спокойно вошла во дворец через задний ход и направилась в свою комнату. И я метнулась за ней. Там, на кровати, возлежал Андрей и пялился в телевизор. Моему возмущению не было предела.

— Ты должен быть сейчас рядом с сестрой! — прокричала я, даже не поздоровавшись с ним. — А ты нежишься в постели, уставился в телевизор и наблюдаешь за тем, что творится с твоими близкими женщинами! Словно смотришь интересный художественный фильм, а не реальные события! Кстати, сейчас сюда вошла робот-Лана, а не твоя вдова, имей это в виду! Предупреждаю, чтобы ты не бросился её обнимать, приставать к ней с разговорами на волонтёрском языке. Не ответит. Такое ведь уже было.

— Ты же знаешь, что я ничем не смогу им помочь? — слегка смутившись после моих последних слов, вымолвил он.

— Сможешь! Даже если просто передашь нужную информацию Лане, то это уже будет хорошая помощь. Она перескажет её профессору.

— А ты не подумала о том, что Немышев начнёт интересоваться, откуда она это всё знает? А он об этом обязательно спросит. И тогда ей придётся признаться в том, что в его квартире обитают души, которых живые люди боятся больше, чем огня. Что именно эти сущности, как нас несправедливо называют полноценные люди, всюду бывают и сообщают ей такую информацию, когда возвращаются! Как ты думаешь — они обрадуются этому?

— Совсем не обязательно это должно происходить так! Она может сказать, что сама выходила из тела, летала туда и всё видела собственными глазами. Он же знает о такой её способности. Поэтому поверит ей.

— Не поверит. Лана наверняка смотрела в это время телевизор вместе с профессором или играла с ребёнком. Иначе Егор пожаловался бы деду на то, что мама всё время спит и не хочет просыпаться. Тело бы её в бессознательном состоянии находилось.

— Ой, да видела я, как ты обнимал такое её тело и даже не понял, что душа Ланы покинула его.

— Когда это такое было? — опешил он.

Я махнула рукой, показывая, что больше не желаю спорить, и попросила Андрея выйти на улицу да посмотреть, что там творится. Он выполнил мою просьбу. И вскоре мы вместе с ним уже разгуливали среди толпы, вникая в разговоры людей и работников СМИ.

Чего только не наслушались! Даже не ожидали, что в головах людей могут роиться подобные мысли. Кто-то строил предположение о том, что жена бывшего президента сама его убила, а потом обвинила в этом телохранителей. Один мужчина сказал другому, что она вообще была очень странной и нигде с мужем не появлялась. Некоторые утверждали, что президент сам не хотел её никому показывать, так как она была недалёкого ума.

Белокурая дамочка взахлёб рассказывала, что ребёнка Лана родила с помощью ЭКО от неизвестного донора, так как малыш даже не похож на Храброва. Она точно это знает и на фотографии видела, какой он хорошенький. А сам Храбров не был способен оплодотворить жену. Ведь не случайно его называли чокнутым девственником. Их брак с женой был по расчёту, чтобы прекратились о нём всякие кривотолки.

Андрей тоже всё это слышал и расстроился. Я попыталась отвлечь его от этих мыслей и развернула лицом в другую сторону. А там стояли две съёмочные группы с разных телевизионных каналов и тоже судачили

— Вдова могла бы проявить уважение к нам и выйти поговорить, коли сама создала такую неспокойную ситуацию вокруг своей семьи! — возмущённым тоном произнесла корреспондент, в руках которой находился микрофон с надписью «НК — новостной канал».

— Я тоже не понимаю её. — вторила ей собеседница. — Всю страну подняла на ноги, а сама отсиживается дома.

Словно услышав эти слова, Лжелана вышла из дворца и направилась к воротам.

«Её же не было дома!» — сорвался с места охранник и бросился к ней. Подбежав почти вплотную, попросил вернуться в здание.

— Прочь с дороги! — прикрикнула она на него. — Где все вы были, когда убивали моего супруга?

— Светлана Ильинична, не заставляйте меня применять силу! В случае опасности я обязан буду это сделать.

— Попробуй, если сможешь!

Второй охранник поспешил к первому на помощь и тоже попросил её остановиться. Она одним движением руки смела его со своего пути и приказала:

— Ни с места!

Вконец обалдевший охранник так и не понял, что это было. Только сам придержал своего коллегу, чтобы тот не пошёл вслед за вдовой.

— Приветствую вас, дорогие мои сограждане! — прокричала она, выскочив на улицу. — Благодарю вас за то, что не оставили меня одну в такое тяжёлое время для нашей семьи!

Толпа загудела, задвигалась. Люди пытались подойти к ней ближе, рассмотреть.

— Светлана Ильинична! — прокричала корреспондент новостного канала, поднося к её губам микрофон. — Известно уже что-нибудь о президенте Храбровой?

— Домой её не привозили и мне не сообщали о месте её нахождения. — отступила она на шаг назад и добавила: — Я так же, как и многие из вас, слежу за новостями по телевидению. Охранники меня никуда не выпускает в целях безопасности, но я всё равно вышла сюда, потому что вам доверяю больше, чем своей охране. Супруга моего убили его же телохранители, которым он бесконечно доверял. Никогда не знаешь, кто тебя предаст!

Двое охранников подошли к ней с двух сторон, бесцеремонно взяли под руки и повели во дворец.

— Вы сами всё видите, да? — крикнула она в толпу, повернув голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов. Но сопротивляться не стала, побоялась вызвать подозрение у охранников своей нечеловеческой силой.

Как только Лжелана скрылась за дверью дворца, Андрей предложил мне полететь к Немышевым. Я снова возмутилась и посоветовала отправиться в Кремль, чтобы своими глазами увидеть, что там происходит.

— Не хочу. — ответил он и взмыл в воздух. Я бросилась за ним.

До квартиры мы добрались быстро, проникли внутрь неё через приоткрытое окно и увидели, как с работы вернулась Елена. Она поставила сумочку в нишу, переобулась в домашние туфли и отправилась в душ. Выйдя оттуда уже переодетая в домашнюю одежду, поспешила в кухню. Долго рассматривала панель с названиями блюд, а определившись с выбором, нажала на несколько кнопок. Затем коснулась цифры четыре чуть ниже панели с меню, что означало, что ужинать будут четыре персоны. И установила время подачи трапезы.

Окончив наблюдать за манипуляциями Елены, я потопала в комнату Ланы. Она сидела за столом и что-то рисовала. Егор носился по комнате, периодически подбегал к ней на несколько секунд, засматривался на рисунок, а потом снова начинал бегать. Андрей уже лежал на кровати. Было похоже, что Лана, увлечённая рисованием, даже не заметила, как он вошёл в комнату, лёг на её постель и стал наблюдать за ней.

Я подошла к подруге, наклонилась к её лицу и помахала рукой перед глазами, чтобы она меня заметила. Лана встрепенулась, уставилась на меня вопросительным взглядом. Поздоровавшись, я объяснила ей на волонтёрском языке, что Елена вернулась с работы. Попросила Лану уговорить её рассказать всё, что та помнила, о своих предках.

Подруга, не закончив свой рисунок, сразу же поднялась с места и направилась в комнату Елены, Та, увидев её, поднялась с кресла, подошла к ней и приобняла. Расспросила, чем они с Егором занимались днём. Терпеливо выслушала Ланкин рассказ об этом. После чего моя подруга попросила поведать ей в подробностях родословную своего сына, чтобы он знал, кто такой и к какому роду относится.

Ох! — вздохнула Елена, снова опускаясь в кресло. — Не так уж и много я знаю о своих предках, Ланочка. Помню свою бабушку Анну и деда Павла Суздальцевых. Они были образованными людьми со средним достатком. О бабушкиной семье я ничего не знаю. Она не рассказывала, а я и не интересовалась по причине своих юных лет. А вот дед частенько о своей вспоминал. Говорил, что жил с хорошими добрыми родителями, но в семье его произошли два трагических события, причину которых никто так и не узнал. У него имелось две сестры. Старшую он даже ни разу не видел. Её застрелили ещё до его рождения у неё же дома, когда родители с младшей дочерью находились на даче. Девушке было всего девятнадцать лет, звали её Ольгой.

После чего родители, уже не молодые, решили родить ещё одного ребёнка. Этим ребёнком стал мой дед. И младшую его сестру Юлию задушили подушкой в её же собственном особняке. В то время ей было чуть более сорока лет. Жизнь Юли была странной, полной загадок. Когда ей исполнилось девятнадцать лет, она влюбилась в кого-то, но родители возлюбленного её ни разу не видели.

Она его по какой-то причине от них скрывала. Именно этот человек купил ей особняк в элитном посёлке, где её и лишили жизни. Похоже, что он был влиятельным, богатым, возможно даже — женатым человеком. А иначе, зачем ей понадобилось скрывать его от отца, матери и брата? Туда она и переехала жить. Вскоре забеременела. По каким-то признакам родители поняли, что мужчина с ней быстро расстался, или она сама не захотела продолжать с ним отношения без брака.

Юлия не стала прерывать беременность и родила от него дочку. Родители помогали ей растить малышку и очень её любили. Став девушкой, эта дочка удачно вышла замуж, а вот Юлию нашли родители в её же особняке, задушенной подушкой прямо в день свадьбы внучки. Ей о смерти матери они сообщили только после свадьбы. По какой-то причине Юлия отказалась присутствовать на этой свадьбе.

А до этого, со слезами на глазах, уговаривала дочь развестись с мужем и сделать аборт, не называя причины. Но та её не послушалась. Свадьба эта состоялась по требованию родителей мужа внучки значительно позже дня регистрации брака, когда она уже была беременной. Деда с бабкой и своего дядю дочь Юлии на свадьбу не пригласила. После похорон матери вообще прекратила с ними общаться, только присылала периодически деньги деду с бабой. Из чего они сделали вывод, что внучка жива и пребывает в достатке и здравии. Скучали по ней, но не роптали и не искали встреч.

Дед Павел с бабушкой Анной имели единственного сына Николая — моего отца. Он стал профессором и женился на своей коллеге — моей маме, тоже образованной женщине. Они прожили всю жизнь вместе и умерли с разницей в двадцать пять дней. Я, Елена Николаевна Суздальцева, являюсь их единственной дочерью. Прошу любить и жаловать!

Ну, а папу Егорки ты знаешь, дорогая. — улыбнулась Елена. — Больше к сказанному мне добавить нечего».

«Спроси, где похоронены её предки». — попросила я Ланку.

Та задала Елене такой вопрос и даже попросила свозить её к их могилам, чтобы она смогла им поклониться. Елена расчувствовалась от такой Ланкиной учтивости к её предкам, пообещала выкроить время и отправиться с ней на кладбище.

Теперь я точно знала, что Елена — моя двоюродная внучка, Игорь — двоюродный правнук, а Егор — двоюродный праправнук. А если приплюсовать сюда Андрея, и Ирину, их маму, то я вообще стала богатой на родственников, жаль только, что из всех них, я могу общаться только с Андреем. Другие родственники не способны меня видеть. Да Лана, мама моего праправнука, может со мной общаться и стала моей подругой. Удивляло то, как тесно моя теперешняя судьба переплелась сразу с двумя родами людей. Предки Андрея уничтожили меня и Юлию. А жила я у внучки своего брата, о чём она, конечно же, не догадывалась.

Я испытывала в эти минуты небывалый эмоциональный подъём. Хотелось, как в прежние времена, взлететь вместе с Ланкиной душой на парапет крыши соседнего дома, усесться на него и поболтать непринуждённо обо всём на свете, что на ум взбредёт. В этот раз я рассказала бы ей, что её сын — это мой праправнук. И с ней мы через него стали родственницами.

Но она, окончив общение с Еленой, сорвалась с места и поспешила в свою комнату рисовать дальше. Да и не стала бы она ради меня лишний раз выходить из тела. Делать это ей стало тяжело. Поэтому я в гордом одиночестве покинула квартиру, взмыла вверх, долетела до крыши и уселась на парапет. Сидела там, болтала ногами, наблюдала за тем, как снуют в разные стороны ГАМы, и рассказывала самой себе о том, что со мной произошло за те годы, которые я провела в Москве, не имея тела. Говорила, словно подытоживала или убеждала себя в том, что всё в моей теперешней жизни происходило неплохо.

— А я-то думаю, кто это такой знакомый сидит одиноко в ночи? — услышала я голос Агафьи.

— Ты? — не поверила я своим глазам. — Что ты здесь делаешь?

— Не так давно я душеньку доставила в одно странное место, а теперь периодически навещаю её. — загадочным тоном пропела она. — Она в лазариуме более восьмидесяти лет провела, и на неё поступил запрос от её тела. Сильной натурой она станет в теле, так как уже почти обросла защитной оболочкой, находясь в лазариуме. Она сможет и с душами общаться и с людьми обычными. Такого в моей практике ещё не бывало. Я буду за ней наблюдать.

— Ты шутишь что ли, Агафья? — не поверила я. — Невозможно, чтобы тело без души где-то жило столько лет!

— Нет, не шучу. — как-то виновато потупила она взгляд. — В эти времена даже невозможное становится возможным. Скоро ты и сама в этом убедишься.

Я не придала особого значения её словам, так как действительно видела, насколько сильно изменилось всё вокруг по сравнению с прошлым веком — во времена моей жизни в теле. Как далеко человечество шагнуло вперёд в своём развитии. Только спросила:

— Что же ты, Агафья, не сказала, что подселила меня к моей двоюродной внучке? Не поведала о том, что обрету здесь много родственников?

— Я не должна была этого делать, потому и не сказала. Родственникам положено самим находить друг друга и решать, общаться с ними или нет. Всему своё время.

— Знаешь, меня давно мучает один вопрос. Почему мы, души, не имея желудка, и есть не хотим? А мозга не имея, думаем?

— Потому что мозг человека не способен думать самостоятельно. Он лишь регулирует деятельность систем и органов тела человека. Разумом человека является душа. Она — это разумный сгусток энергии. Именно душа руководит через мозг всеми действиями и поступками человека. Даёт ему команду, а он исполняет.

— Как это? — не поверила я.

— А ты сама подумай, почему душа должна являться к Богу на суд после смерти человека, если это не она направляла его по жизни, а мозг? Если не по её команде человек совершал хорошие и плохие поступки? Судят-то виновного.

— Тогда зачем душе тело, если ей проще жить без него, как мне сейчас?

— Дело в том, что там, где обитают души, существуют свои законы, за нарушение которых их судят и отправляют на землю в тела для прохождения наказания. Годы жизни человека — это и есть срок его наказания, который они должны достойно пройти и вернуться обратно. Если человек умер насильственной смертью, то после нахождения в лазариуме, его душу возвращают в жилище родственников или близких людей до окончания срока, к которому она была приговорена прожить в теле. Тело — это тюрьма для души, требующая много забот о себе. Коли тело похоронено, то душа всё равно отбудет свой срок среди людей.

— Никогда бы не подумала, что это так на самом деле, но вынуждена тебе, Агафья, поверить. Уверена, что ты лгать мне не стала бы.

— Как я уже говорила, душа — это сгусток энергии. Энергия в ней есть добрая и злая. В Раю или в Аду окажется душа, зависит от того, сколько и какой энергии было истрачено ей при жизни тела. Обиды, ненависть, неподчинение родителям, начальству, хитрость, воровство, измены и многие другие неблаговидные поступки человека приводят душу в Ад.

Агафья вдруг с жалостью посмотрела на меня, быстро попрощалась и исчезла так же внезапно, как и появилась. Я же осталась сидеть на парапете, ошарашенная тем, что только что узнала. Ещё раз обдумала сказанное ей и как-то незаметно перешла к анализу прожитой мной жизни в теле. Вспомнила всё, что натворила за свои девятнадцать лет, и поняла: «Не видать мне Рая!»

Не видать хотя бы потому, что постоянно ссорилась и спорила с родителями. Принципиально ничего не делала. Если мама говорила, что в моей комнате бардак, я ей отвечала, что меня он устраивает. А если ей он не нравится, то пусть сама наводит порядок. И она разгребала всё молча, вздыхая раз за разом.

Я никогда не вытаскивала бельё из стиральной машинки и не развешивала его, если мама звонила с работы и просила это сделать. Она загружала его в машинку перед уходом на работу и нажимала кнопку «пуск». Вернувшись вечером домой, и она иногда забывала, что оно должно было уже висеть на сушке. Обнаруживала его только тогда, когда подходил срок очередной стирки. Но за этот период оно становилось настолько затхлым, что его оставалось только выбросить или несколько раз подряд простирать. И делала я это намеренно.

Сто раз или больше говорила ей, что не просилась у неё на свет и не собираюсь за неё что-либо делать по дому. Сама родила — сама пусть всё и делает. Это её обязанность содержать меня до восемнадцати лет, кормить, одевать, заботиться о моём здоровье и моей безопасности. Я предупреждала маму, что в старости за ней ухаживать не буду, зря она меня для этого родила.

Поездка на отдых за границу из-за меня для родителей превращалась в проблему. А летали мы туда два, а то и три раза в год. Я протестовала, лететь не хотела, потому что моя единственная подруга Катя за границей не бывала. И вообще она нигде не бывала, кроме Якутии. А в Якутии морозы, с её слов, достигали зимой шестидесяти градусов. И такой холод вызывал неописуемые ощущения в её организме.

И я хотела испытать то же самое. Мне казалось это чем-то фантастическим. Поэтому требовала повезти меня в Якутию зимой, а не в какую-то там европейскую или другую страну, но не получала желаемого. А оказавшись в заграничной гостинице, часто отказывалась её покидать. Так и сидела в ней со смартфоном в руках до возвращения в номер родителей с сестрой поздним вечером.

Не хотела ходить в школу учиться. На уроках смотрела в окно и мечтала или считала, сколько самолётов пролетит в небе за время урока. Бабушка мне часто говорила, что я должна учителю в рот заглядывать, чтобы лучше урок запоминать и усваивать. Я поняла это буквально. Попробовала смотреть на её рот. Он мне не понравился. И форма губ у неё была некрасивой, и зубы не были ровными.

Тогда я снова пялилась в окно или рассматривала одноклассников. Бабушка иногда хитрила и предлагала вместе с ней сочинить стихотворение и вместе с ней его выучить, так как я не любила запоминать стихи. Делала она это в воспитательных целях, когда я училась в младших классах. Я нехотя соглашалась, но только потому, что было интересно, как они создаются людьми. Бабуля в этих стихотворениях писала якобы о посторонней непослушной девочке, но на самом деле они были обо мне. Я не сразу это понимала и даже подсказывала ей некоторые плохие поступки такой девочки, ориентируясь на свои. Лишь спустя годы, когда оно приходило мне на ум, и я его произносила вслух, до меня доходила бабушкина хитрость. Вот одно из них:

Вреднулька-капризулька.

Есть девочка в городе нашем одна.

Такой капризулькой бывает она.

Утром встаёт всегда хмурой и злой

Да не желает заняться собой.

С расчёской не дружит, лохматая ходит.

По пыльному полу идёт босиком.

Домашнее платье она не находит.

А в комнате девочки всё кувырком.

Бабуля не может ей угодить.

Не знает она, что внучке сварить.

Лишь кашу ест девочка, фрукты жуёт.

Внучка бабулю никак не поймёт,

Что надо есть супчики, творог, картошку,

Точнее — есть надо всего понемножку.

Иначе огромным станет животик,

И станет она, как большой бегемотик.

Вреднулька от скуки страшно страдает.

Но маме упорно не помогает.

И с книжками не желает дружить.

Не хочет учиться правильно жить.

Лишь смотрит всё время телик она.

А, значит, тупеет её голова.

С бабулей общается девочка грубо,

Мордочки строит и кривит зло губы,

Но, видно, она не поймёт никогда,

Что баба желает ей только добра.

Поэтому часто её поучает.

Подскажет, что надо, и всё объясняет.

За это не стоит на бабушку злиться,

А слушаться надо, у бабы учиться.

Мои родители платили большие деньги репетиторам нескольких предметов. Я с удовольствием ходила к ним на занятия, но их не слушала. Просто любила уходить из дома. Репетиторы жаловались родителям на меня, говорили, что я не стремлюсь учиться, отвлекаюсь. Некоторые через пару-тройку занятий отказывались со мной заниматься, объясняя это тем, что деньги за занятия получали, а дать знания мне не смогли и не смогут. Но были и такие, которые записывали на видео наши занятия и отправляли родителям в качестве отчётов. Таким образом они снимали с себя ответственность за результаты моего обучения.

На самом деле я многое запоминала и знала, но упорно не показывала этого. Протестовала, не понимала, почему я должна была делать то, чего не хочу. А я не хотела просыпаться по утрам и ходить в школу.

При всём этом я очень много читала днём и ночью с фонариком под одеялом. Накопила в голове много различной информации. Учителя и родители не могли со мной общаться. Я своей, хорошо поставленной речью, буквально раскладывала их на лопатки, тактично и безапелляционно.

Их аргументы заканчивались после пары-тройки сказанных мной предложений. К фактам они даже не пытались перейти. Педагоги стонали от меня и не могли дождаться, когда я уйду из школы. Да что там педагоги? Пожилого полковника от меня трясло и в жар бросало. Я же в кадетском классе училась, а он был нашим куратором.

Только в старших классах я опомнилась и взялась за учёбу. Поступила в университет, но на платное обучение. Записалась в группу волонтёров, обзавелась тремя подругами и начала новую студенческую жизнь.

А ещё я упорно не ездила с семьёй на дачу, чтобы меня не заставляли там что-либо делать. Никогда ни в чём не раскаивалась, и совесть меня ни за что не мучила.

И вот теперь я сидела и понимала, что не случайно всему сопротивлялась, словно заранее знала свою судьбу. Не пригодилась мне учёба моя, не пришлось мне ухаживать за своими родителями в старости. Но грех сопротивления, неуважения, непослушания на мне остался. Теперь-то я это понимала. А если приплюсовать ко всему этому ещё моё бездумное вселение в тело Ланы, замужество с Андреем и рождение Егора от Игоря, то эти мои поступки можно отнести к категории воровства и блуда. Может, поэтому Агафья с такой жалостью посмотрела на меня? Намекнула взглядом, что на жизнь в Раю мне не стоит надеяться?

Глава 21. Что он творит?

Покинув крышу, я вернулась домой и услышала рёв толпы из телевизора. В гостиной на диване сидели профессор с Еленой, в одном кресле — Лана, в другом — Андрей. Они смотрели на экран и волновались. На их лицах сияли улыбки. Увидев меня, моя подруга, забыв об осторожности, прокричала: «Оля, иди посмотри, что делается, Ирину нашли и освободили!»

Немышев с Еленой опешили, повернули головы в мою сторону, но никого не увидели.

— Лана, ты с кем разговариваешь? — задал вопрос профессор, насторожившись.

— Я? — сделала она удивлённый вид, поняв, что прокололась. — Я разве говорила что-то?

— Говорила и смотрела туда. — показал он пальцем.

— Наверное, это нервное у меня.

— А Оля — это та душа девушки, о которой написано было в тетради? — уставился Альберт Антонович на Ланку пытливым взглядом. — Ты её сейчас здесь видишь? Только не лги мне!

— Она была здесь какое-то мгновение, но исчезла. — соврала Ланка и трусливо добавила: — Я, очевидно, должна всё же сообщить, что она доводится вам, Елена, двоюродной бабушкой. Ольга — сестра вашего деда, убитая до его рождения. И сестра Юлии.

Профессор нажал кнопку на пульте и выключил телевизор. Приняв удобную позу, он скомандовал:

— Рассказывай! Рассказывай всё, что так долго утаивала от нас! Разум мне прямо так и подсказывает, что вся эта мистика крутится вокруг нашей семьи не просто так, а по какой-то причине! Если, конечно, это не твоя какая-то хитрость или фантазия!

Он снова уставился на неё вопросительным взглядом.

— Да вот, думаю, с чего начать, Альберт Антонович. — растерянно захлопала ресницами Ланка и сумбурно продолжила: — Пожалуй, начну с того, что дочь Юлии, которую вы потеряли из виду и ничего о ней не знали после её замужества, стала женой сына президента. У неё родилась дочь, которая потом вышла замуж, и её муж тоже стал президентом. Они произвели на свет Андрея — моего супруга — ещё одного президента в этой династии, вдовой которого я стала не так давно, и его сестру Ирину, а её, как вы уже знаете, сегодня нашли и освободили.

Профессор заволновался:

— Ты намекаешь на то, что мы являемся родственниками династии президента? Я правильно тебя понял?

— Именно это я и хочу сказать.

Дрожащей рукой профессор вновь нажал кнопку на пульте и небрежно бросил Елене и Ланке:

— Смотрите дальше без меня, потом расскажете.

Сам спешно поднялся с дивана, швырнул пульт на столик и направился к выходу.

Елена занервничала, посмотрела на Ланку так, словно хотела что-то спросить у неё или в чём-то обвинить. Но постепенно успокоилась и перевела взгляд на экран. Очевидно, решила досмотреть трансляцию до конца, чтобы потом рассказать мужу, что происходило дальше. Ведь, уходя, именно об этом он и попросил их с Ланой.

На экране крупным планом показали, как Ирина садится в ГАМ, и он взмывает ввысь, а телеведущая продолжает: «Как вы все видели, уважаемые телезрители, Ирина Владимировна была найдена, освобождена и сейчас направляется домой, чтобы воссоединиться с семьёй да отдохнуть. Нам только что сообщили о том, что её помощников и советников не могут найти. Они исчезли примерно в то же время, что и она, или дня на два позже. Их ищут…»

Я больше не хотела смотреть телевизор. Для меня было важным лишь то, что Ирину освободили и отправили во дворец. Поэтому я решила поискать профессора. Уж очень подозрительно он себя повёл на самом интересном месте трансляции из Кремля. Я предположила, что он отправился в свою тайную квартиру, и не ошиблась. Там я его и обнаружила.

Немышев сидел в кресле с опущенной головой и нервно ворошил на голове волосы всей пятернёй ладони. Он пыхтел, рычал, злился. Было видно, что профессор чем-то сильно озабочен. Я же наблюдала за ним и ждала. Ждала, когда он заговорит, потому что всё, о чём он думал, всегда произносил чуть позже вслух. Таким образом он проверял правильность своих решений. Произносил их, слушал, насколько убедительно звучал его собственный голос, ещё раз обдумывал, а потом делал выводы об их правильности.

Иногда он спорил с самим собой, обращаясь к своей персоне по имени и отчеству. Задавал вопросы, вдумчиво прищуривался и себе же отвечал. Злился, когда тратил много времени и денег на какие-то умные проекты, а они, в конечном счёте, не оправдывали его ожиданий. Тогда он вел себя так же, как сейчас.

Внезапно он подскочил с места и прокричал: «Я не знал, не знал!..»

«О чём это он?» — не поняла я и продолжила за ним наблюдать с ещё большим интересом.

«Да, признаю, что ненавидел Россию за то, что мне пришлось бежать из неё и с нуля начинать всё заново в Италии! — начал он метаться по кабинету. — А позже был очень зол на бывшего президента за то, что он отобрал у моего сына любимую девушку, и она родила ему сына, а не Игорю! Я не смог смириться и с тем, что дурацкие российские законы так спокойно и быстро развели нас с женой за развлечение с роботом и выселили меня из квартиры. Позорно выгнали из неё того, чьи достижения в различных областях науки и техники признаны во всём Мире! Поселили в бомжатник создателя мировой сети альтернативного питания без всякого зазрения совести!..»

Он остановился, уставился в окно пустым взглядом и спросил сам себя: «И что оказалось в итоге?»

Он замер на несколько секунд, словно искал в своей голове ответ, а найдя, выдал: «А то, уважаемый Альберт Антонович, что ребёнок Ланы оказался сыном Игоря, а сама она не любила мужа-президента и собиралась с ним расстаться. Замужем за ним оказалась не по собственной воле, а из-за Ольги. Да, да, именно из-за той самой Ольги, оказавшейся бабкой моей Елене. Так или иначе моя семья является роднёй президентской династии. Юлия Суздальцева, как и Ольга, была двоюродной бабкой Елене, прабабкой — Игорю, прапрабабкой — Егору. Ну и как ты собираешься разруливать ту ситуацию, которую создал по глупости своей и озлобленности?»

«Какую ситуацию, что он несёт?» — в отчаянии вскричала я, ничего не поняв из его речи. — Свалил зачем-то в одну кучу ненависть к России, развод с женой, рождение Егорки, меня туда же приплёл, Юльку, Андрея, но не объяснил толком, что натворил!..»

Профессор сорвался с места, подошёл к роботам, по очереди всех их включил.

— Сейчас каждого из вас я доставлю в близлежащие места к жилищам тех, чьими копиями вы являетесь. — обратился он к ним. — Вы доберётесь до них пешком и будете там жить, как жили последние пять лет. Завтра явитесь на работу, как ни в чём не бывало. На все задаваемые вам вопросы ищите подходящие ответы сами. Для этого интеллекта, заложенного в вас, будет достаточно.

— Но, профессор, вы же знаете, что никто из рядом стоящих здесь коллег не передвигается по Москве пешком и без охраны. Это вызовет подозрение у фэсэошников. Как мы сможем явиться домой пешком?

— Заявите, что неизвестные лица вас ночью похитили из дома сонными, возможно, под воздействием снотворных препаратов, подсыпанных вам в пищу. И какое-то время всех удерживали в одном помещении. А когда по телевидению прошло сообщение о том, что вы исчезли, то доставили тоже под действием снотворных веществ в то место, где вы пришли в себя сидящими на скамейке. А что стало с остальными — вы не знаете. Где вас держали — вы не смогли определить. Понятно? Точную информацию о том, что нужно будет говорить, сброшу вам, чтобы вы не путались в показаниях. Ясно?

— Понятно. — ответил за всех лжепресс-секретарь. — Надеюсь, что поверят, но всё равно будут проверять правдивость наших слов.

Немышев понимал, что ФСО и ФСК не составит труда отыскать, кто доставил государственных деятелей Кремля туда, откуда они пришли, и, конечно же, принял все меры запутать следы. В этом я не сомневалась. Лишь поняла из его слов, что именно этих роботов, а не живых людей, мы с Андреем видели в том подвале, в котором удерживали Ирину Владимировну. И это они решали, что дальше с ней делать. Ведь Немышев сам сказал, что они проживали уже пять лет в домах тех, чьими двойниками являлись. Тогда, куда исчезли настоящие помощники, советники и пресс-секретарь президента на целых пять лет? И какое отношение ко всему этому имел профессор? Что он задумал? Какую игру затеял с властями страны и зачем? Этого я не понимала.

За два полёта Немышев развёз роботов в задуманные им места и оставил там. Я покинула ГАМ вместе с последним из них, решив понаблюдать на его примере, что будет происходить дальше. Он спокойно дошёл до своего особняка, приложил уникомп к замку входной калитки. Тот щёлкнул, и калитка открылась. Робот вошёл во двор. К нему сразу же подбежали охранники и остановились в недоумении.

— Чего уставились? — недовольным тоном спросил он их и направился к входной двери особняка, бурча на ходу: — Лучше бы вы так старательно смотрели, когда меня похищали! Я ещё разберусь с вами за это!

— Андрей Яковлевич! — вытянувшись в струнку, попытался оправдаться тот охранник, что стоял справа, но робот, продолжая движение, лишь предупредительно поднял над головой указательный палец. Охранник замолчал.

Пресс-секретарь вошёл в особняк и сразу же наткнулся на его хозяйку. Та, увидев целёхонького супруга, всхлипнула и упала прямо ему в руки. Робот подхватил её на руки и, как пушинку, отнёс в гостиную, уложил на диван. Потребовал у прислуги принести воды, а сам стал гладить её по голове. Немного погодя, женщина пришла в себя и спросила слабым голосом:

— Где ты так долго находился?

— Не знаю, дорогая. — ответил он уставшим голосом. — Мы с коллегами так и не поняли, каким образом кому-то удалось нас похитить из наших охраняемых жилищ? Куда отвезли под воздействием, как я предполагаю, средств, затуманивших наше сознание? Сейчас, к примеру, я обнаружил себя спящим на скамейке недалеко от дома. Отошёл от странного искусственного сна, сориентировался, где нахожусь, и пришёл домой. Не волнуйся, всё уже позади. Пойду, приму душ и бухнусь в постелюшку. Сонное состояние ещё не прошло.

Я не стала наблюдать за тем, что будет происходить в доме пресс-секретаря дальше, а вылетела наружу и медленно поплыла по воздуху в сторону охранников. Один из них уже докладывал кому-то по уникомпу о возвращении хозяина домой.

Покинув территорию особняка, я полетела к дому, в котором жила, по пути размышляя о жизни профессора. Он мне казался очень странным человеком. Ведь в Италии у этого гения имелся огромный замок, но Елену и сына он туда не приглашал и, скорее всего, даже не рассказывал им об его существовании. Молчал и о наличии тайной квартиры в одном подъезде с той, где проживал вместе с Еленой. Знали о ней только я и Лана, но и она никогда о ней не говорила в присутствии Елены. Очевидно, профессор попросил её об этом.

Напрягала меня и история с роботами-двойниками пресс-секретаря, помощников и советников президента. Если они уже пять лет заменяли этих политических деятелей на постах, то почему Немышев, когда я первый раз их увидела в тайной квартире, включая их, снова знакомился с ними и проверял их бойцовскую силу? «Хотя он мог просто таким образом проверять их настройки». — вдруг осенило меня, и я успокоилась.

Погода сегодня была великолепной, солнечной, а северный ветерок принёс в город свежий воздух. Во дворах сразу появилось множество детишек с мамами и бабушками. Пока дети играли и носились по двору, взрослые общались друг с другом. Я опустилась на скамейку во дворе у своего дома. На ней уже сидели две пожилые дамы. Невольно я услышала их разговор.

— Я вот что понять не могу, почему в вашем доме, таком же, как наш, квартиры значительно дороже? — спросила одна другую. — Дочь моя хотела в нём купить себе жильё, но удивилась его стоимости.

— А ты взгляни на первый этаж.

— Ну, взглянула. И чем он отличается от нашего первого этажа?

— Тем, что он не жилой, а обустроен под обслуживание жильцов нашего дома. Жители дома не готовят сами себе пищу, не убирают со стола, не стирают свои вещи, не убирают квартиры. На стене каждой кухни квартиры имеется панель запроса. На ней находится множество кнопок с названиями блюд, десертов и напитков. Хозяевам достаточно лишь выбрать нужное блюдо, количество порций, время подачи их в квартиру и нажать необходимые кнопки.

Персонал комбината бытового обслуживания, работающий на первом этаже, получив запрос, подаст в квартиру уже сервированный стол в нужное время, а потом по сигналу хозяина примет стол с грязной посудой обратно, перемоет её в посудо-моечном оборудовании и обработает стол. Для этого имеются шахты, в которых передвигаются чистые лифты, подающие накрытые столы прямо в квартиры. Примерно такие же лифты ходят с вещами для стирки и ещё одни — с контейнерами для мусора. Вещи возвращаются в квартиру чистыми и отутюженными.

В доме имеется автоматическая система пылеудаления и влажной уборки. А стёкла окон меняют свой цвет и имеют защиту от солнечной радиации и не пропускают свет в квартиру ночью, чтобы спалось хорошо. Жителям дома запрещено вешать в квартирах шторы и жалюзи. Они не нужны, лишь будут мешать автоматической уборке дома. Во всех комнатах можно сколько угодно раз менять заливку обоев лишь нажатием кнопок на пульте. И даже — создавать любой пейзаж с соответствующими запахами.

— Безобразие! — воскликнула её собеседница. — Чем мы хуже вас? Почему в нашем доме не предусмотрено такое обслуживание? Её лицо от злости обрело малиновый цвет.

— Посмотри вон на те окна! — показала рассказчица указательным пальцем вытянутой руки на окна квартиры Елены. — Там живёт гений. Это он смог уговорить застройщика сделать экспериментальный проект умного дома и сам профинансировал их разработки для этого. Услуги комбината бытового обслуживания мы оплачиваем дополнительно, и сумма эта немаленькая. Поэтому в доме живут только состоятельные люди, которые способны потянуть такие затраты.

После последних слов гнев возмущённой женщины сошёл на нет, лицо вновь обрело естественный цвет. Оценив свои финансовые возможности, она, похоже, решила, что ей и без этих бытовых наворотов живётся неплохо.

А я, наконец-то, поняла, как работает система обслуживания жильцов нашего дома. В сотый раз восхитилась способностями профессора Немышева, который гениален во многих областях науки и техники. Сам себя он иногда не без гордости называл гением на удалёнке.

Взмыв вверх, я проникла в квартиру через приоткрытое окно и сразу же встретила Лану.

— Где тебя носило? — рассвирепела она. — Мы с Еленой вызвали ГАМ-такси и сейчас отправимся на кладбище, как ты и просила.

— Не ворчи на меня. — попыталась я её успокоить на волонтёрском языке. — Ведь ничего критического не произошло. Я вернулась домой вовремя и сейчас отправлюсь с вами!

В этот момент Елена вышла из санузла с огромным букетом живых цветов. Прихватила свою сумочку, улыбнулась и позвала Ланку:

— Пошли, дорогая. Такси уже прибыло.

— Иду, иду! — откликнулась она и бросилась к двери.

Они спустились на первый этаж на лифте, вышли на улицу, прошли до другой стороны дома и сели в ГАМ. ГАМы имели право приземляться только с той стороны дома, с которой находились квартирные парковочные площадки. Со стороны дворовых территорий с детскими площадками и выходами из подъездов им приземляться было запрещено.

Я тоже влезла в этот ГАМ и с нетерпением ждала, когда окажусь у могил своих родителей и Юли. Хотелось хоть так прикоснуться к своему прошлому. Надеялась, что если смогу и впредь посещать их места упокоения, то не буду чувствовать себя такой одинокой да потерянной. И ничего, что мои «корни» уже давно лежат в земле. Главное — это то, что они там есть, и они мои. А вместе с ними когда-то существовала и я в облике полноценного человека, а не в таком, какой являюсь сейчас.

Наконец, ГАМ, тихонько посвистывая, начал опускаться. Вскоре мы уже топали по дорожкам кладбища. Путь оказался длинным. Елена иногда путалась и не сразу вспоминала, когда и куда поворачивать.

«Вот они, мои любимые!» — наконец воскликнула она и направилась к ряду могил с мраморными памятниками.

Я сорвалась с места бросилась читать надписи на них. Моих родителей и Юльки среди них не было. Мелкая дрожь от разочарования начала сотрясать моё тело.

Лана взяла из рук Елены цветы, так же, как и я, прочитала надписи на каждом памятнике, поклонилась каждой могиле, облачённой в мрамор, положила на все по четыре цветка и попросила Елену рассказать о каждом погребённом что-нибудь.

Елена печально улыбнулась, прошла к первой могиле и начала описывать жизнь первого погребённого предка. Моя подруга сначала внимательно слушала, но потом перевела взгляд на меня и увидела, что я пытаюсь ей что-то сказать на волонтёрском языке. А я просила её спросить, где похоронена Юлия и её родители, так как здесь их могил не было. Ланка едва заметно кивнула головой, мол, поняла, и продолжила слушать Елену, иногда задавая ей вопросы. Когда та закончила свой рассказ, Лана спросила:

— А где похоронена Юлия, которую задушили в своей квартире, и её родители?

Елена восхитилась этим вопросом и произнесла с чувством:

— Ты даже о них не забыла? Хотела поклониться? Но они не были преданы земле. Дочь Юлии настояла, чтобы её мать, а потом и бабушку с дедом подвергли криоконсервации в надежде, что со временем их удастся оживить и вылечить. Либо — клонировать.

— А можно узнать, где находятся их тела?

— Конечно, можно. В прошлом веке многие люди уверовали в то, что оживление и клонирование умерших скоро станут возможными. В Москве появилась компания «Криориус», которая существует и по сей день. Её создали, на протяжении долгих десятилетий содержали и развивали представители нескольких поколений одной фамилии, забыла какой. Да это и неважно. Лет пять-шесть тому назад они выставили её на продажу по причине того, что потомки этого рода не захотели дальше ей заниматься.

И, как бы это не показалось странным, нашёлся какой-то покупатель. Компания существует за счёт средств, которые перечисляют ей потомки тех, чьи тела находятся в её хранилищах. Не так давно «Криориус» создал дочернее предприятие, работающее в сфере оживления и клонирования криоконсервированных тел. Пока они делают это за свой счёт на уровне экспериментов с теми телами, чьё содержание в хранилище перестали финансировать родственники.

Услышав это, я так расстроилась, что еле держалась на ногах. Ведь была уверена, что содержание тел моих родителей и Юльки никто уже давно не оплачивает. А, значит, с их оживлением или клонированием никто не осторожничал, если его и пытались сделать. Проводили опыты на них, как на крысах. А если ничто не получилось, то просто их тела утилизировали.

— Известно уже, есть положительные результаты по оживлению или клонированию таких тел? — поинтересовалась Лана, явно ничего прежде не знавшая об этой компании.

Елена на мгновение задумалась, словно копалась в памяти, а потом ответила:

— Думаю, что они уже существуют, так как недавно вышло постановление, обязывающее выдавать паспорта оживлённым и клонированным людям по требованию «Криориуса» и других подобных компаний, если они появятся. Об этом мне рассказала моя приятельница. Её муж имеет отношение к разработке этого постановления.

Так вот, с её слов, оживлённые люди будут получать документы со своими прежними данными, с которыми существовали в прошлой жизни. Клонированные — смогут выбирать себе другие имена, но отчества и фамилии им будут присваиваться такие же, какие носили те, из чьих клеток они были выращены. В паспортах оживлённых людей будут проставляться две даты рождения. В первой дате укажут день естественного рождения из утробы матери. Во второй — день оживления. Будет проставлен и день смерти. В паспорте клонированного человека появится строка с указанием, что он клон такого-то человека. Его датой рождения станет тот день, в котором он в полноценном человеческом облике начал шевелиться, издавать звуки и дышать. При вступлении в брак оживлённые люди и клоны могут перейти на фамилию супруги или супруга.

— А вы не пытались узнать, находятся Юлия и её родители ещё в хранилище, или их уже утилизировали? Вам это не было интересно?

— Не пытались и не будем пытаться, чтобы на нас не повесили их содержание. — сказала, как отрезала Елена. — Нам это ни к чему. Старики своё отжили. Нет смысла оживлять или клонировать их старые тела. Пусть «Криориус» сам решает, что с ними и Юлиным телом делать.

Лана и Елена, а вслед за ними и я ещё раз поклонились каждой могиле, попрощались с каждым, лежащим в них, и отправились в обратный путь. Оказавшись за пределами кладбища, вызвали ГАМ-такси и улетели домой.

Дома, приняв душ, Елена с Ланой вновь встретились в гостиной. Похоже, что тема историй жизни предков Егора действительно интересовали мою подругу. Она вновь и вновь задавала Елене вопросы о них, а та охотно рассказывала всё, что могла вспомнить. Но потом, сначала взглянув на Лану, потом — на часы в уникомпе, замолчала, что-то обдумывая. А чуть позже перевела разговор на другую тему.

— Ланочка, — начала Елена осторожно, — я должна тебе рассказать о том, что Игорь испугался твоих способностей выходить из тела и путешествовать, поэтому решил начать жизнь с другой женщиной.

— Лучше бы он об этих способностях ничего не знал. — сдавленным голосом произнесла она. — Ведь, когда не знал, то любил меня и жил спокойно.

— Теперь об этом, Ланочка, говорить уже поздно. Тайна открылась и хорошо что вовремя. Сегодня он со своей избранницей придёт к нам в гости. Не скажу, что меня всё в ней устраивает. Игорю сейчас тридцать лет, а подруга значительно старше его. Станет ли она в таком возрасте рожать ему детей? Не уверена. О ней я знаю лишь то, что мне рассказал сын по уникомпу, сама я её ещё не видела. Знаю, Лана, что у меня ты осталась жить по просьбе Альберта Антоновича.

Причина этого его желания мне не известна. Мы с ним не суём свои носы в дела друг друга. Если хочешь — оставайся вечером здесь. Но можешь и покинуть квартиру на время их присутствия у нас, чтобы не расстраиваться.

— Я отправлюсь в особняк, который перед своей смертью купил мой покойный супруг. — мгновенно отреагировала Лана с мстительной ноткой в голосе. — Елена, хочу сразу предупредить вас о том, что никогда не расскажу Егору, кто его биологический отец. Не позволю и вашему сыну раскрывать эту тайну. Отцом моего сына навсегда останется мой покойный муж.

Не хочу осквернять его память и фамилию тем, что во время брака с ним я родила ребёнка от другого мужчины. Думаю, что и Егор, когда вырастет, неправильно это поймёт. В историю про переселение Ольгиной души в моё тело он не поверит. Прошу понять меня и простить.

Не дожидаясь ответа, она поднялась с места и направилась в свою комнату. Там аккуратно, не спеша, положила свои вещи в дорожную сумку, вызвала ГАМ-такси, сдержанно попрощалась с Еленой и вышла из квартиры.

Я же ушла в свою комнату и легла на диван. Решила отдохнуть, ведь вечер обещал быть интересным, и я ничего не хотела пропустить из того, что будет происходить во время этой встречи.

Глава 22. Фантастическая встреча

Проснулась я от звука дверного звонка. Мгновенно вспомнив, кто должен был явиться в гости, быстро поднялась с дивана и медленно поплыла по воздуху в прихожую. Елена уже находилась там и открывала дверь. Как только она распахнулась, Игорь осторожно подтолкнул впереди себя свою подругу и сам шагнул внутрь квартиры. Елена отступила назад на несколько шагов и окинула её оценивающим взглядом. Гости одновременно поздоровались с хозяйкой. Избранница Игоря протянула Елене букет белых лилий.

Та поблагодарила её за цветы, сообщила, что обожает лилии, и предложила пройти в гостиную. Когда Игорь с гостьей уселись на диван, я всё смотрела на его спутницу и пыталась вспомнить, где её видела раньше. В какой-то момент в памяти всплыла фотография моей девятнадцатилетней сестры, которую в сочинском особняке показала Ирине и Андрею их мать.

«Она просто похожа на Юльку». — сделала я вывод и успокоилась.

Елена, сидящая в кресле, долго и откровенно рассматривала гостью. В её взгляде я почувствовала сначала смятение, потом — недоумение. Она явно была недовольна видом подруги сына. Нельзя было сказать, что та выглядела старше его, но просматривалась в её внешности, умении держаться какая-то женская опытность, достоинство и, одновременно — обременённость или обречённость.

Даже не знаю, как правильно назвать то, что я почувствовала в энергии этой особы. Думаю, что и Елена заметила в ней то же самое. Потому что вся выпрямилась, элегантно завела одну ногу за другую, положила руки на подлокотники, вытянула шею. Казалось, что всем своим существом она пыталась показать своё превосходство над ней собственной красотой, статью и тем, что она есть и останется главной женщиной в жизни сына. Именно так обычно и начинается соперничество за место в сердце мужчины между его матерью и избранницей.

Игорь заметил это и поспешил познакомить их.

— Познакомься, Юленька, — начал он шутливо, — это моя мама. Зовут её Еленой Николаевной, но она не любит, когда её зовут по отчеству. Поэтому обращайся к ней только по имени.

— Очень приятно. — ответила та. — А меня зовут Юлией. Юлией Суздальцевой.

— Не может быть! — воскликнула Елена. — Моя девичья фамилия тоже Суздальцева. Но родственниками с вами, Юля, мы не можем быть, и это хорошо. Из всего своего рода Суздальцевых я осталась одна одинёшенька. А у вас есть ещё родственники с такой фамилией?

— Увы! Я тоже только одна такая осталась.

— А отчество у вас какое, если не секрет?

— Викторовна. Обращайтесь ко мне, пожалуйста, на ты.

— Хорошо, Юля.

Меня словно пригвоздило к полу. Я стояла, смотрела на избранницу Игоря, а внутри меня всё больше укоренялась мысль о том, что на диване, рядом с ним сидит моя родная сестра. Во-первых, она была сильно похожа на Юльку. Во-вторых, гостья имела такие же имя, отчество и фамилию, как у неё. Получалось, что её оживили и исцелили после удушения подушкой. В-третьих, на память пришёл последний разговор на крыше дома с Агафьей о том, что она доставила душу по требованию ожившего тела спустя более восьмидесяти лет после смерти.

И намекнула на то, что в наше время невозможное стало возможным, и я сама скоро это пойму. Тогда её слова я расценила как намёк на стремительное развитие прогресса в стране, но лишь сейчас поняла, что она пыталась мне подсказать, но не имела права объявить открыто. Если всё это так на самом деле, то Юлия не должна становиться женой Игоря, ведь они же родственники.

— Вы посидите немного, а я схожу на кухню, проверю, прибыл ли туда ужин. — как-то растерянно произнесла Елена, поднялась с места и потопала к двери.

— Позвольте помочь вам! — бросилась за ней следом Юлия.

Догнав её уже в кухне, она увидела, как в стене образовалось квадратное отверстие, а из него выезжал сервированный стол. Гостья застыла в изумлении, но ничего не сказала. Я заметила, как её взгляд с интересом принялся блуждать по панели с меню, столу и стенам кухни. Возможно, её так же, как и меня когда-то, поразило отсутствие в ней мебели и бытовой техники. Лишь стулья стояли, небольшой столик у окна и узкая прозрачная витрина с небольшим количеством посуды.

— Зови к столу Игоря. — попросила Елена Юлию. — Ужин подан. Но сначала помойте руки перед едой.

Юлия вышла, а Елена всё вздыхала и вздыхала. Ей явно не хватало воздуха. Думаю, что и в её голову закрались подозрения о том, что Юлия — это та самая родственница, которую задушили подушкой много десятилетий тому назад, подвергли криозаморозке, а недавно оживили.

Спустя несколько минут уже все сидели за столом и молча поглощали то, что находилось на нём.

В прихожей послышались шаги. Это пришёл Альберт Антонович. Он тоже помыл руки и присоединился к трапезе. Игорь и его познакомил со своей подругой. Когда ужин закончился, и все встали изо стола, Елена нажала кнопку на панели. Вновь открылось квадратное отверстие в стене, стол уехал в него, а отверстие закрылось.

Когда все вернулись в гостиную и расселись по местам, профессор с нескрываемым интересом рассматривал подругу сына, задавал ей вопросы, шутил.

Перед уходом из родительской квартиры Игорь попросил мать пройти с ним в другую комнату. Он сообщил, что завтра они с Юлией улетают в другую страну на две недели отдыхать, вручил ей листок бумаги и предупредил:

— Здесь написан код моего квартирного сейфа. Это на случай, если со мной что-то случится в путешествии. Ну, а твой уникомп намагничен на замок моей квартиры. Загляни в неё пару раз, если не будет трудно.

— Не будет трудно, сынок. Обязательно побываю в ней.

Когда Игорь с Юлией покинули квартиру родителей, Елена не стала говорить Немышеву о своих подозрениях. Просто сказала, что их разница в возрасте не очень заметна, хотя Юлия была старше Игоря на десять лет.

«Не пойму, зачем он выбрал себе такую возрастную подругу, словно молодых не хватает в Москве. — пробурчал профессор как бы между прочим. — Внуков мы от неё точно не дождёмся».

После этих слов на его лице появилась довольная ухмылка. Елена её не заметила, а я не поняла.

Прошло два дня, в течение которых Елена была сама не своя, словно ожидала чего-то плохого. Около восьми часов вечера она отправилась в квартиру сына. Обошла её, внимательно всё просмотрела и присела на корточки у встроенного шкафа. Открыла нижнюю дверцу, а когда за ней увидела сейф, достала из кармана брюк бумажку и, поглядывая на неё, набрала код на дверце. Раздался щелчок, и сейф открылся. Елена поудобнее уселась прямо на пол и вынула из него всё содержимое.

«Ох, сынок, материнское сердце мне подсказывает, что ты уже заключил брак с Юлией, и брачное свидетельство лежит где-то здесь как доказательство этому!» — пробурчала она, перекладывая все документы и папки. — Прости, что так бесцеремонно копаюсь в твоём сейфе!

Она внимательно все их рассматривала и вдруг остановилась на документе, состоящем из множества скреплённых листков. Застыла на секунду и прочитала вслух:

«Договор между компанией „Криориус“ и гражданином Немышевым Игорем Альбертовичем „О предоставлении услуг по оживлению после крионирования, социализации и реабилитации гражданки Суздальцевой Юлии Викторовны“.

Елена не стала читать, кто с кем заключил договор и в чьём лице. Из названия договора это и так было понятно. Не захотела разбираться в его первом пункте «Общие положения», а резко спустила палец на «Предмет договора» и впилась глазами в текст. Её руки и голова тряслись. Периодически она тяжело дышала, стонала, плакала, вздыхала и даже кричала что было мочи: «Сынок, что заставило тебя на это пойти?!»

Я тоже прочитала договор, стоя на коленях за её спиной. Он оказался кабальным. Согласно его условиям Игорь обязан был научить Юлию жить в современном мире, помочь ей в лечении, если понадобится. Всячески способствовать её трудоустройству и вливанию в трудовой коллектив. Научить пользоваться гаджетами, современными транспортными средствами…

Список того, чему он должен был её научить, был напечатан на нескольких листах бумаги. За выполнение всех этих пунктов Игорь ежемесячно получал внушительную сумму денег, но мог требовать и дополнительные средства, если считал, что тех, которые получает, недостаточно для полноценного выполнения своих обязательств по договору.

Главными пунктами договора были женитьба на Юлии и рождение общего с ней ребёнка в течение двух лет после заключения брака. Я понимала, что жениться на ней Игорь мог, а вот рождение ребёнка было невозможным в силу того, что они являлись родственниками друг другу.

За неисполнение этого пункта договора Немышев младший обязан был вернуть половину полученных денег от компании «Криориус», заплатить стоимость содержания тела Юлии в криокамере за период, никем не оплаченный, полную сумму затрат на её оживление и выплатить огромный штраф, пени, неустойки, если по истечении двух лет с момента подписания договора ребёнок не родится или беременность наступит с большим опозданием.

Я обратила внимание и на дату заключения договора. Он был подписан Игорем за месяц до того, как узнал, что Егор является его сыном, а Лана по-прежнему любит его.

«Получается, что в это время Юлию оживляли в клинике „Криориус“, он об этом знал, а увидев Егора и узнав, что он рождён от него, рассуждал с моей подругой о дальнейшей с ней совместной жизни? — возмутилась я. — Ну не идиот ли он? Как мог так поступить с Ланой?»

Мои мысли прервали вопли Елены.

«Как от такого умного отца мог родиться такой глупец?! — истерила она. — Ведь эта Юлия просто может быть неспособной больше рожать. Перед подписанием договора сначала надо было настоять на проверке её женского здоровья и её родословной! Игорь, Игорь! Ей нельзя рожать от тебя! Она же твоя родственница!»

Мне было искренне жаль Елену. Она долго сидела на полу с красным распухшим от слёз лицом и шмыгала носом, стекающее содержимое которого она просто вытирала руками или размазывала по лицу. Когда успокоилась, сходила в ванную комнату, умылась, а вернувшись, сфотографировала камерой уникомпа все страницы договора, уложила снова всё в сейф, закрыла его и произнесла с чувством: «Да будь ты трижды проклята, Лана! Это из-за твоей измены мой сын решился на такой отчаянный шаг!»

От этих её слов меня всю затрясло, и я прокричала: «Это моя вина, а не Ланкина! Меня проклинай!»

Но Елена, конечно же, меня не услышала. С опущенными плечами и головой она направилась к выходу и покинула квартиру.

А я полетела к Ланке в её новый особняк. Там она оказалась не одна. Андрей уже давно там поселился и больше не интересовался тем, что происходило во дворце с его сестрой, и вообще — в стране.

Меня они встретили радушно. С волнением в голосе Лана попросила рассказать в подробностях о том, как Немышев с Еленой встретили новую невесту Игоря. Я заметила, как Андрей напрягся после её просьбы, но всё равно сообщила, кем оказалась избранница младшего Немышева. Поведала о договоре, обнаруженном Еленой в сейфе квартиры Игоря, и незаслуженном проклятии Елены в адрес Ланы.

Минут пять Андрей с Ланой пребывали в ступоре от этой информации. Потом только начали мне задавать вопросы.

— Ты серьёзно считаешь, что Юлию смогли оживить? — как-то мечтательно поинтересовался Андрей.

— Даже не сомневаюсь в этом! — заявила я. — И договор Игоря с компанией «Криориус» это подтверждает. Эта компания создала дочернюю организацию, которая начала заниматься оживлением и клонированием тел, финансирование содержания которых в её хранилищах прекратили их потомки, родственники и заинтересованные лица. Делает это пока «Криориус» за свой счёт на экспериментальной основе. Но, как сказала Елена, уже вышло постановление о том, как и какие документы будут выдаваться оживлённым людям и клонам. И я в подробностях пересказала её слова об особенностях присвоения им фамилий, имён и отчеств.

Мои слова о существовании такого постановления подтвердила и Лана. Ведь это ей она о нём рассказывала, а я лишь подслушала.

— Ты должна мне помочь! — обратился к ней Андрей на волонтёрском языке. Общение на нём с моей подругой было долгим и нудным, а он почему-то нервничал, спешил. Ланка не успевала распознать буквы, из которых он складывал слова.

— Помедленнее показывай! — прокричала она. — Я не успеваю читать!

— Завтра ты идёшь вступать в наследство после моей смерти. — начал он не спеша. — Ты получишь очень даже приличные средства. Часть их ты потратишь на то, чтобы в «Криориусе» оживили тело мужчины моего возраста или чуть моложе. Это тело станет моим. Тогда мы сможем с тобой пожениться.

На несколько секунд его вдова застыла в ступоре, но быстро пришла в себя и попыталась ему возразить:

— Но он же не будет похож на тебя!

— Полагаю, что в компании «Криориус» имеются фотографии их молчаливых клиентов, пребывающих в заморозке. Ты постарайся выбрать такого мужчину, который не был бы тебе противен и радовал глаз. Ланочка, я хочу от тебя ребёнка, люблю тебя. У меня плохая генетическая наследственность, и ты знаешь почему. Но эту наследственность имело только моё тело, а не душа. Полюби мою душу, которая поселится в чужом теле, а потом — и целиком всего меня нового. Мы станем с тобой настоящей семьёй. Ты согласна на это?

Моя подруга вся скукожилась, втянула в тело шею, смотрела растеряно по сторонам, словно хотела сбежать отсюда, но не знала, в какую сторону броситься. Ни да, ни нет не говорила. Обдумывала ли она просьбу Андрея, или он ошарашил свою вдову ею так, что та не в состоянии была соображать — понять было сложно. Но она явно была не в себе. А Храбров нетерпеливо смотрел на неё и ждал ответа. Наконец, не выдержав промедления, придвинулся к её глазам и снова задал ей этот же вопрос.

Трясущимся голосом она вдруг заговорила:

— Не дави на меня! Я должна сначала всё хорошенько обдумать и лишь потом ехать в «Криориус» подбирать тело для оживления и вселение в него твоей души. Пока мне даже трудно представить, что я смогу когда-нибудь создать семью с бывшим трупом. Я, знаешь ли, не Ольга, которая увидев президента страны впервые, сразу же возжелала выйти за него замуж! Натворила она, голубушка, этим своим поступком такого, что всем нам до сих пор всё это приходится расхлёбывать и разгребать.

Я понимала, что Ланка была права на счёт меня. Жила бы она сейчас спокойно с Игорем, воспитывала бы общих с ним детей, но произошло то, что произошло. Однако обида на её слова всё равно появилась у меня. Уж слишком часто она мне о моей ошибке напоминала. Так и не простила.

— Всё! — внезапно прокричала Ланка и нервно махнула рукой в сторону двери. — Расходитесь по разным комнатам! Вы вспенили мне весь мозг! Хочу отдохнуть от вас!

Мы с Андреем переглянулись и молча вышли из её комнаты, но не разошлись по разным спальням, как она хотела, а притопали в гостиную и поговорили там на интересующую его тему. Вспомнив нашу последнюю встречу с Агафьей, я высказала своё предположение о том, что именно она доставила душу Юлии в её тело. Ведь Агафья сама сказала, что его запросило ожившее тело после нахождения души в лазариуме более восьмидесяти лет. Получалось, что если Лана подберёт тело для Андрея, и его оживят, то оно запросит свою душу обратно.

Ну почему я сразу не догадалась спросить у Агафьи, как ожившее тело запросило свою душу? Спустя какое время после того, как ожило? Как лазариум понял, что тело запрашивает душу? Знание такой информации крайне необходимо в сложившейся ситуации. Ведь может случиться так, что Лана потратит уйму усилий, времени, денег на то, чтобы оживили мужское тело в «Криориусе», а оно впустит в себя родную душу, в то время, как душа Андрея останется ни с чем.

Я разъяснила Храброву свои опасения и посоветовала находиться рядом с выбранным телом на протяжении всего процесса оживления, чтобы вселиться в него первым. Он согласился с моими доводами.

— А ты не хочешь тоже подобрать себе тело в «Криориусе»? — спросил он меня.

— Я не думала об этом. — почему-то испугалась я этого вопроса и начала вдруг оправдываться: — Мне, честно говоря, нравится существовать в бестелесном состоянии и не от кого не зависеть. Не надо ни о чём и ни о ком заботиться. Это в твоём дворце я жила, как королева. Всё делала прислуга и няня Егора за меня. А в обычной семье у женщины много обязанностей. Они не для меня. Ведь вопрос о создании семьи рано или поздно возникнет, если я обрету тело. Такой умной квартиры, как у мамы Игоря, где не надо ничего делать самой, мне никогда не иметь.

— Да ты, голубушка, лентяйка?! — рассмеялся он.

— Ещё какая лентяйка! — согласилась я. — Надеюсь, когда ты станешь полноценным человеком, то не забудешь меня, и вы с Ланой не перестанете со мной общаться?

— В этом ты даже не сомневайся. — заверил меня Храбров. — Ты же прабабка моя. Как я смогу от тебя отказаться?

Я попрощалась с Андреем и вернулась в квартиру Елены. Её я застала лежащей на кровати в спальне. Она страдала от мигрени. Принимала какие-то таблетки, иногда вздыхала. У кровати стоял профессор и сочувственно смотрел на неё.

— Ну хочешь, я останусь дома, дорогая? — спросил он её.

— Не надо, не переживай, Альберт, скоро всё пройдёт. Твои дела важнее. Ты надолго летишь в Италию?

— Сложно сказать. - как-то уклончиво произнёс он. — В компании появились серьёзные проблемы, которые без меня там не смогут решить. Мы будем с тобой на связи. Звони, если что.

Он наклонился к Елене, расцеловал в обе щеки и направился к выходу на парковочную площадку квартиры.

Я обожала летать с ним в Италию и наблюдать за тем, чем он там занимается. Поэтому, как только дверца ГАМа открылась, я нырнула в его салон, улеглась на задних сиденьях, закрыла глаза и заснула.

Глава 23. Гениальный подлец

Разбудила меня в ГАМе громко играющая музыка. Приняв сидячее положение, я взглянула на Немышева. Он двигался в кресле в такт мелодии и подпевал. Чувствовалось, что он пребывал в хорошем настроении. Я выглянула в окно и поняла, что мы уже летим над Римом. Прошло ещё немного времени, и ГАМ, оказавшись за его пределами, начал снижаться. Приземлился он на территории замка Немышева. Покинув салон, профессор широко расставил руки и прокричал, глядя в небо: «Гениальный подлец прибыл в своё логово!»

После этого уверенным шагом направился к входу в замок. На мраморном крыльце я разглядела мужскую фигуру управляющего замком и женскую. А когда подошла к ним ближе, то поняла, что женщина — это Доминика.

«Зачем он столько наделал женских роботов с одинаковыми лицами и фигурами? — разворчалась я, догоняя Немышева. — Двух мне точно посчастливилось видеть. Одного робота Ланка раздербанила в его тайной московской квартире. Второму — Альберт Антонович отвинтил голову, а на её место водрузил копию Ланкиной башки. Я думала, что он избавился от них, чтобы не раздражать Елену. Но нет же! Он сотворил третий экземпляр для своего замка! Мог бы создать что-нибудь новенькое. Чисто для разнообразия. Ведь когда-то же у него имелась подружка с разными сменными головами!»

В этот момент гений поднялся по ступенькам на крыльцо, притянул к себе за талию Доминику, чмокнул в щёчку и спросил:

— Как ты, дорогая, себя чувствуешь? У тебя всё нормально? Скучала по мне?

— Скучала. — ответила та на русском языке с акцентом и начала жаловаться: — Иногда испытываю слабость, недомогание, бывает, что память о прошлом подводит, но все назначения врачей клиники «Криориус» выполняю. И они мне всё больше помогают восстанавливаться.

Я не могла поверить тому, что услышала. Получалось, что передо мной находилась самая настоящая живая женщина, с образа которой Немышев лепил себе искусственных подружек. Но кто она такая? И почему её лечат от чего-то врачи клиники «Криориус»?

Немышев взял её нежно под локоток и повёл в замок. Меня возмутило то, что с Еленой он никогда не был таким ласковым, обращался всегда, как с сестрой. Мог обсудить с ней какую-нибудь тему, после чего отправлялся в свою спальню и укладывался спать. Было не понятно и то, зачем сам же настоял снова на заключении брака с ней. Оно должно будет состояться только спустя два месяца после подачи в ЗАГС их совместного с Еленой заявления. Примерно месяц уже прошёл.

— Распорядитесь, чтобы принесли мои вещи из ГАМа! — бросил он на ходу управляющему.

— Сию минуту. — ответил тот и сам отправился за ними.

Немышев с Доминикой до следующего утра были неразлучны. Они источали уважение друг к другу, где бы не находились и что бы не делали: когда принимали пищу, прогуливались в саду, сидели рядышком, вместе лежали одетыми на кровати поверх покрывала… Много говорили на разные темы нежными, тихими голосочками, как обычно это делают влюблённые. Однако более близких отношений Доминика не допускала, как бы профессор не пытался её к этому подвигнуть. Она ловко хитрила, незаметно уворачивалась.

— Расскажи мне, пожалуйста, ещё раз о том, как мы с тобой познакомились, и как ты меня спас. — вдруг попросила Альберта Доминика. — Я люблю слушать эту историю из твоих уст и сама пытаюсь её вспомнить, но у меня не получается это сделать.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся он. — Это, наверное, будет мой сотый рассказ!

— Ты вживую делал это только один раз, когда прилетал сюда. А остальные разы я слушала её по уникомпу из России, и эффект от этого совсем другой, моё воображение на расстоянии не работает. Ну что тебе трудно что ли сделать мне приятное?

— Не трудно. — вздохнул он с ноткой разочарования в голосе. — Слушай.

И Немышев рассказал, как однажды бродил по подмосковному дендрарию с группой людей, так же, как и он, купивших билет на его посещение. Среди них он заметил прелестную девушку невиданной красоты, которой и являлась Доминика. Он с первого взгляда влюбился в неё и пытался с ней познакомиться. Она же была гордой, неприступной, не обращала внимания на его знаки внимания и других мужчин — знала себе цену.

Это ещё больше подогревало его интерес к ней. Когда толпа с гидом зашла далеко вглубь дендрария, то там Доминику укусила змея, и никто не смог ей помочь. Кто-то вызвал скорую помощь, но её долго не было. А он позвонил своему помощнику, чтобы тот немедленно прилетел на ГАМе, и сбросил ему локацию.

Девушку погрузили в зависшее на небольшой высоте транспортное средство и решили доставить в ближайшую больницу. Но помощник констатировал её смерть, как только ГАМ набрал высоту. Терять её Немышев не собирался, а повёз её тело на кризаморозку в компанию «Криориус», находящуюся в Москве.

Там попытались отсоветовать ему это делать, так как хранилища были переполнены, а хозяева продавали эту компанию, и было ещё не известно, что с ней станет. Оживлять же и клонировать тела так и не научились до сих пор. Объяснили, что если компанию не удастся продать, то её руководство отыщет родственников тел, которые ещё продолжают финансировать их содержание в хранилище, предложат им забрать их и захоронить. Те тела, содержание которых прекратили оплачивать, компания утилизирует сама тем способом, который окажется менее затратным.

— Я покупаю ваш «Криориус»! — прокричал тогда Немышев. — Зовите сюда ваших хозяев, а девушку крионируйте немедленно, чтобы в её теле не начался естественный процесс разложения!

— Но мы не имеем права это делать без определённого пакета документов о её смерти. — заявил дежурный сотрудник компании.

Другой сотрудник, услышав слова профессора о желании купить компанию, сразу же вызвал хозяина «Криориуса. Явился молодой мужчина. Услышав о том, что Немышев готов немедленно перевести на его счёт стоимость компании в обмен на срочную криозаморозку тела девушки, дал распоряжение её крионировать. Тело увезли, а профессор с хозяином компании и его юристом занялись составлением и подписанием договора купли-продажи „Криориуса“. На следующий же день сделка была завершена.

— А я, дорогая моя, занялся поиском светил для иновационной команды, желающих проявить себя в оживлении крионированных тел.- продолжил свой рассказ Немышев. — Создал целую клинику для этого. Ты, любимая, не стала первой оживлённой. Я не мог тобой так рисковать. Сначала оживили парочку других людей, и лишь только потом — тебя.

Да, твои документы о смерти не были оформлены перед криозаморозкой должным образом. Паспорт и уникомп, найденные в кармане твоего спортивного костюма, так и остались лежать в моём сейфе. И это сыграло нам на руку. Они пригодились тебе после оживления, словно ты и не умирала. Твоя мама искала и ждала тебя пять лет, исстрадалась бедная. Но ты явилась к ней живой и объяснила, что с тобой происходило. Она была счастлива. Мы победили твою смерть!

— Я рада, что ты у меня есть, такой умный и смелый. — по-дружески чмокнула его в щёку Доминика. — Обожаю тебя и твои усилия. Это не мы, а ты победил мою смерть.

Услышав историю знакомства Немышева с ней, я подумала: «А я захотела бы в сотый раз слушать жуткую историю о своей смерти и оживлении, или нет?»

И решила, что нет. Скорее всего, мне захотелось бы её побыстрее забыть, как страшный сон. Что-то с психикой этой красавицы было не так, коли её настроение повышалось от очередного прослушивания трагедии, связанной с её смертью и воскрешением. Либо девушка пыталась просто заболтать Альберта, чтобы избавиться от его навязчивости.

— Ты навсегда вернулся сюда и больше не покинешь этот замок? — спросила Доминика Немышева, глядя ему прямо в глаза.

— Дорогая, — отвёл он от неё свой взгляд, — ты должна осознавать, что мой бизнес мирового масштаба, и я вынужден разъезжать по свету, чтобы контролировать его. Какое-то непродолжительное время я могу им заниматься на расстоянии, поддерживая связь со своими непосредственными помощниками, но и их я обязан держать в узде, чтобы не расслаблялись. Должен общаться с ними с глазу на глаз. Понимать, какие мысли сидят в их головах. Проверять на верность. Нам с тобой нечасто придётся видеться, к сожалению.

— Значит, ты скоро покинешь Италию? — быстро задышала она от услышанного и положила ладонь на грудь. — Ты — мой спаситель! Мне страшно оставаться здесь одной без тебя.

В глазах девушки появились слёзы. Но мне показалось, что это вовсе не слёзы печали, а, скорее всего, радости. Девушка играла с ним. Очевидно, она всё ещё зависела от него, но сближаться с ним, как с мужчиной, не желала.

— Я буду смотреть по обстоятельствам. — попытался он её успокоить. — Не переживай раньше времени, цени каждую минуту, пока мы вместе. Поверь, я ещё успею тебя утомить своим присутствием.

Насмотревшись на Немышева, я поняла, что ничем интересным профессор здесь заниматься не будет, а прилетел в замок для общения с любимой женщиной. Поэтому отоспалась хорошенько в одной из комнат замка и своим ходом, а точнее — лётом, отправилась в Москву. Внутренний «навигатор» душ работает безотказно, а скорость полёта способна превышать скорость ГАМа и других летательных транспортных средств. Стоит только этого захотеть.

Лететь к Елене я не захотела, понимала, что мне трудно будет видеть бывшую одураченную жену профессора. Я, как ни как, тоже была женщиной и обманутым женщинам сочувствовала. Поэтому отправилась в Ланкин особняк. Они с Андреем как раз собирались посетить компанию «Криониус».

Поняла я это по их разговору на пальцах. Общаясь, подруга одновременно подбирала себе подходящий наряд. Доставала вещи из шкафа одну за другой, рассматривала, прикладывала к себе и снова возвращала на место. Было заметно, что делает она это без настроения. А Храбров без всякого стеснения наблюдал за этим действом. Похоже, что он уже совсем вжился в роль её супруга.

Они на мгновение застыли на месте, когда я появилась перед ними.

— Ну, конечно, как же без тебя? — выдала Ланка недовольным тоном.

— Мне уйти? — растерялась я.

Но она моих слов не услышала, а Андрей попросил остаться и сопровождать их в «Криориус».

Тогда я сообщила ему, что эту компанию пять лет тому назад выкупил Немышев старший и даже оживил в ней свою настоящую живую Доминику.

— Ты не шутишь? — удивился он. — Если это действительно так, то как он мог позволить своему сыну заключить такой кабальный договор с компанией. Он что не знал, кто такая Юлия Суздальцева? Не понимал, что она не должна рожать от его сына?

— На пальцах болтайте, я же не слышу, о чём вы говорите! — потребовала Лана.

Но я не послушала её и продолжила разговор с Андреем:

— Полагаю, что всеми вопросами в «Криориусе» занимается менеджер высшего звена, которому Немышев делегировал свои полномочия. Так он ведёт бизнес во всех своих компаниях и фирмах. А тот, скорее всего, не спросил Игоря, является ли он родственником хозяина компании. И это вполне логично. Какой нормальный отец позволил бы сыну заключать такой договор?

— Эй, красавица! — вновь вклинилась в разговор моя подруга. — Ты с нами не летишь!

— Почему ты так решила? — удивился Андрей, спросив её на волонтёрском языке.

— Она будет мешать подбирать для тебя тело. Начнёт со мной спорить. У нас с ней разные вкусы.

— Не буду. — пообещала я.

Наконец, Ланка выбрала себе наряд и удалилась переодеваться в другую комнату. Вернулась спустя минут двадцать и сообщила, что ГАМ-такси вызвала, и оно прибудет через две минуты. Нам как раз хватило этого времени, чтобы покинуть особняк.

Такси приземлилось за пределами дворцовой ограды, мы вошли в него и полетели. Моя подруга раз за разом вздыхала. То ли не хотела, чтобы Андрей стал полноценным человеком, а потом — и её мужем. То ли была не уверена в том, что переговоры в «Криориусе» пройдут гладко. Ведь она никогда ничем серьёзным не занималась сама, практического опыта не имела, хотя и получила хорошее образование. Всё за неё после замужества делал кто-то.

ГАМ-такси опустилось у небольшого красивого здания. Я даже не поверила, что это и есть компания «Криориус». Ожидала увидеть её строение мрачным, даже устрашающим. Но на вывеске перед входом в него прочла, что это всё же она и есть. Открыть входную дверь, потянув за ручку, у Ланы не получилось. Тогда она пошарила глазами по стене рядом с ней и обнаружила кнопку, на которую сразу же нажала. Послышался мелодичный звук, и дверь открылась. Мы вошли внутрь. Нас уже встречал молодой мужчина в элегантном тёмно-синем костюме.

Он поздоровался с Ланой первым и поинтересовался, зачем она посетила их компанию.

— Я хочу заказать в вашей клинике оживление подходящего мне по внешнему виду тела мужчины, содержание которого прекратили его родственники или заинтересованные лица. Но сначала мне необходимо посмотреть фотографии таких тел, если они у вас имеются.

Сотрудник компании удивлённо и оценивающе посмотрел на неё и спросил:

— С чего вы взяли, что такая клиника у нас существует?

— Вашей компанией и клиникой владеет господин Немышев. Он мой родственник. От него я об этом узнала. Можете позвонить ему и удостовериться в этом.

Соврала это Ланка таким искренним тоном, что собеседник даже не попытался засомневаться в её словах.

— Позвольте полюбопытствовать, для какой цели вы хотите оживить человека?

— Замуж за него пойду! — зло отрезала Ланка. — Вам-то до этого какое дело?

— Я спрашиваю это для того, чтобы понять, какие тела вам показывать. — спокойно пояснил он. — Может, вы решили дедушку для своего ребёнка оживить или брата для себя?

Вдова слегка усмирила свой гнев и уже более спокойно ответила:

— Мне нужен мужчина, ростом повыше меня, симпатичный или красивый, худощавого телосложения, с густыми чёрными волосами на голове, голубыми глазами, интеллигентной внешности…

Она продолжала называть требования к телу, которое ей должен был подобрать сотрудник «Криориуса», вплоть до размера стопы, а у Андрея от её предпочтений глаза лезли на лоб.

— Да она же описывает внешность Игоря Немышева! — взбеленился Храбров. — получается, что я ей, таким, каким был, никогда не нравился?

— Угомонись! Какая тебе разница, в какое тело заселяться? Лишь бы ей оно нравилось!

В этот момент сотрудник компании вежливо предложил Лане посмотреть документальный фильм об их компании, пока сам он будет подбирать подходящих под её требования кандидатов из архивных данных. Она согласилась. Теперь вид у неё был растерянным, лицо — почти белого цвета. Походка — неуверенной. Менеджер провёл Лану в уютное помещение и предложил сесть в кожаное кресло. В это время на стене ожил экран, и начался показ фильма. Мы с Андреем быстренько заняли другие сидячие места и тоже приготовились его смотреть.

— Вот, жадюга! — решил пошутить Храбров в адрес сотрудника «Криориуса». — Мог бы Лане ведёрко с попкорном предложить для успокоения!

— Фу! — передёрнуло меня. — В таком месте ничто в глотку не полезет!

На экране появился мужчина лет сорока в элегантном костюме. Свою речь он начал с того, как в первом десятилетии прошлого века первый директор «Криориуса» Иван Снегин появился перед представителями СМИ в медицинском халате с закатанными рукавами, в джинсах и кроссовках ядовито-жёлтого цвета. С улыбкой на лице он заявил: «Я умирать не собираюсь!»

В те далёкие времена он сам занимался всеми техническими вопросами криофермы и подготовкой клиентов к криозаморозке. Сначала он их охлаждал до нуля градусов, а затем проводил перфузию, заменяя всю кровь в их сосудах на криопротектор, препятствующий образованию кристаллов в клетках и их повреждению при заморозке.

Всё это необходимо было проводить при наличии справки о смерти и не позднее пятнадцати минут после кончины клиента, пока не начинался естественный процесс разложения тканей тела. Уложиться в это время было очень сложно. Компания ещё при жизни клиента заключала с ним договор на криозаморозку или с его родственниками, которые были обязаны вовремя сообщить о том, что клиент тяжело болен или находится в предсмертном состоянии.

Это делалось для того, чтобы представитель «Криориуса» вовремя прибыл в эту больницу и провёл подготовку к криозаморозке прямо там на месте в свободном от людей помещении, о чём заранее договаривался с больницей. Замораживали тела жидким азотом при температуре минус сто девяносто шесть градусов и помещали их в огромные сосуды Дьюара по восемь-двенадцать тел по кругу вниз головой, как патроны в магазине пистолета,

В те времена хранилища, в которых находились сосуды Дьюара, напоминали технические помещения и находились в ангарах нескольких подмосковных городов. Считалось, что эти ёмкости должны были быть только металлическими. Сделать их прозрачными в те времена было технически невозможно.

Но прошло почти полтора века, и современные хранилища стали другими, хорошо отделанными, удобными для посетителей. Они находятся глубоко под землёй. Даже ядерный взрыв не сможет нанести им вред. Теперь тела помещают вверх головой в индивидуальные капсулы, прозрачные с одной стороны, чтобы их можно было рассмотреть. Ведь компания предоставляет возможность родственникам посещать их и видеть, в каком они находятся состоянии.

Пять лет тому назад сменился собственник нашей компании. Им стал Немышев Альберт Антонович. Он был решительно настроен на то, чтобы начать оживление наших клиентов, хотя в обязанности криофермы «Криориус» это не входило. За свой счёт он в короткий срок построил клинику для этих целей, привлёк к научной работе по оживлению тел учёных-медиков различных специализаций, биологов, химиков, физиков, математиков и многих других специалистов.

Заключил договоры с поставщиками медицинской техники на поставку её в клинику. Нашёл производителей, готовых изготавливать оборудование по его проектам и специалистов клиники. Сделал ещё многое другое. Оживление тел — это дорогостоящий процесс. Он будет оплачиваться теми, кто захочет оживить клиента после криозаморозки.

В клинике уже оживили несколько тел! По этическим соображениям мы не можем показать вам, как этот длительный процесс происходит. Не покажем, кого уже оживили, так как эта информация является конфиденциальной. Но через один год или два мы обещаем выпустить фильм с людьми, получившими шанс на вторую жизнь в нашей клинике.

В заключение хочу добавить, что полтора века компания «Криориус» являлась семейным бизнесом. Многие члены этой семьи, давно покинувшие нас, находятся сейчас в семейном корпусе хранилища и ожидают оживления. Они твёрдо верили в то, что это станет возможным.

Фильм постоянно сопровождался кадрами из прошлого криофермы и её настоящего состояния. Он произвёл неизгладимое впечатление на меня. Про себя я отметила то, что он был показан для Ланы своевременно и подготовил её психику к выбору клиента для оживления.

Как только экран снова стал чёрным, в помещение вошёл менеджер.

— Пройдёмте в мой кабинет. — предложил он Лане, указывая рукой направление.

Теперь уже она проследовала за ним уверенной походкой. Мы с Андреем это заметили и одобрительно переглянулись

Усадив её в мягкое кресло, сотрудник компании положил перед ней папку с надписью «Отказники-мужчины».

— Полистайте, пожалуйста её, присмотритесь, возможно, кого-то найдёте для себя подходящего. — предложил он.

Ланка уселась поудобнее и начала старательно просматривать фотографии, на которых люди были изображены живыми. К некоторым из них она возвращалась по несколько раз.

— Вы уверены, что на фото они запечатлены в том возрасте, в котором умерли? — вдруг встрепенулась она.

— Не уверен. — честно признался сотрудник компании. — Но, если захотите, я смогу показать вам тела прямо в хранилище, которые лет пять тому назад начали криоконсервировать в прозрачных капсулах, однако их оплата содержания у нас прекратилась. Так получится быстрее подобрать, если, конечно, вы сможете выдержать нахождение в хранилище с большим количеством тел.

Ланка повернулась к нам с Андреем. Мы закивали головами, мол, соглашайся.

— Давайте, посмотрим. — вдруг смело согласилась она. — Я выдержу, если рядом со мной постоянно будете находиться вы.

— Тогда идёмте! — сорвался он с места, боясь, что она передумает.

Сотрудник быстро провёл её по коридору и остановился у открытого лифта. Мы с Андреем еле успели влететь в него вслед за Ланкой.

Лифт опускался вниз секунд двадцать пять. Как только мы покинули его, сразу же в хранилище зажёгся свет. Перед взором открылось бесконечное в длину помещение, в несколько рядов заставленное с одной стороны прозрачными капсулами с голыми телами умерших людей всех возрастов, и капсулами, полностью металлическими. Ко всем ним были подведены трубы с задней стороны.

— Как здесь холодно и тихо. — пробурчала Лана, начиная дрожать всем телом, и почему-то спросила сотрудника: — А свет здесь не может погаснуть? Жутковато будет находиться в темноте.

— Не переживайте, — поспешил он её успокоить, — в хранилище имеются собственные мини АЭС, которые не зависят от внешних источников подачи электроэнергии. Они завязаны в единую систему электроснабжения. Хранилищу этому даже ядерный взрыв не сможет навредить, как вы помните из только что просмотренного вами фильма.

Её взгляд блуждал по капсулам, но было видно, что она не может его сосредоточить на какой-нибудь одной из них. Словно боялась тех, кто был в них заключён. Глаза некоторых замороженных были открытыми.

«Не бойся, мы с тобой! — показал на пальцах Андрей. — Начни уже выбирать, иначе замёрзнешь здесь!»

После этих слов он поплыл вдоль рядов капсул. Вдруг остановился и застыл неподвижно на месте. Я бросилась к нему, решив, что он увидел подходящее тело для своего будущего вселения. Но как же мне стало не по себе, когда поняла, на кого он смотрит. Заметив меня, Храбров пояснил: «Когда я был президентом, этот человек был моим помощником. Не знал, что он умер».

Страшные мысли посетили меня. Я схватила его за руку и потащила дальше. В следующей капсуле находился один из тех, чью точную копию в виде робота я наблюдала в тайной квартире профессора вместе с копией того, кого только что обнаружил Андрей. Увидев его, он спросил:

— Что с ними могло случиться? Мы же с тобой, Оля, чуть больше двух месяцев тому назад видели их в подвале, беседующими с моей сестрой! Ты же помнишь, да

Я не ответила сразу, а продолжала каждый раз тянуть его за руку вперёд после того, как останавливались напротив капсулы с очередным трупом его бывшего помощника, советника или пресс-секретаря. Кроме этих двух мы обнаружили ещё пять криоконсервированных тел тех, кого видели в подвале. Всего их здесь оказалось семеро.

— Мы с тобой видели не этих людей, а их точные копии в виде роботов, сделанных в тайном цеху Немышева старшего. — уверенно заявила я. — Они пять лет орудовали в администрации президента, и никто этого не замечал, настолько они неразличимы с их оригиналами. Я потом тебе всё об этом расскажу в подробностях. А сейчас пошли к Лане. Я потянула его за руку.

Мы еле нашли её далеко от того места, где оставили. Подруга стояла перед капсулой и рассматривала тело мужчины, подходящее под её описание. На вид ему было лет тридцать. Он оказался статным, с красивой накаченной фигурой, голубыми глазами, чёрными прямыми и густыми волосами, правильными чертами лица. Глаза его, смотрящие в никуда, были открытыми. Ледяная бледность его тела, почти что прозрачная, вызывала ужас. Не верилось, что его, такого, каким мы его увидели, смогут оживить, и он станет полноценным человеком.

— Я этого беру. — уверенным тоном заявила Лана сотруднику компании и взглянула на Андрея.

Тот ещё несколько раз осмотрел тело с ног до головы. Секунд на десять остановил оценивающий взгляд на паховой области её избранника и только потом одобрительно кивнул.

Сотрудник сфотографировал капсулу уникомпом и произнёс:

— Сейчас я отведу вас в юридический отдел. Там вы оформите договор на его оживление, оплатите услугу и будете ждать результата. Я уже отправил с уникомпа в этот отдел информацию о вашем избраннике.

— Как долго придётся ждать? — поинтересовалась Лана уставшим голосом.

— До трёх месяцев. Человека выдадут вам в хорошем состоянии, чтобы вы не испытывали проблем с его здоровьем во время совместного проживания. Подготовят его психику к новой жизни. Нейропсихологи по возможности перепрограммируют воспоминания мужчины, подкорректируют прошлый опыт его жизни. Поставят перед ним новые цели и задачи. Это очень важно. С вами ещё не один раз свяжутся медицинские светила нашей клиники, занимающиеся этими вопросами.

— Оставайся в хранилище, — посоветовала я Андрею, — иначе не узнаешь, куда его повезут на оживление, и как оно будет происходить. Ожившее тело может запросить родную душу, а ты останешься ни с чем.

— Конечно же я не покину его больше. — согласился он.

Мы с Ланой и сопровождающим нас лицом вернулись к лифту и поднялись в светлое и красивое наземное здание «Криориуса». Ещё целых два часа находились в нём, прежде чем все документы были оформлены, и сумма договора переведена ей на счёт компании. Подруга выглядела измученной и подавленной. Сразу же попросила оставить её одну, как только мы вышли на улицу, объяснив это тем, что подземное царство мёртвых вызвало в ней негативные эмоции.

Я не стала спорить с ней, а полетела в жилище Елены. Она в это время находилась на работе. Забыв о том, что наступил вторник, я разлеглась на диване и забылась сном. Пришла в себя, когда включилась автоматическая система пылеудаления и понесла меня в вытяжной канал. Ударившись о выступ в ней несколькими этажами выше, я сконцентрировалась и буквально впиталась в стену квартиры, чтобы не лететь дальше. Пройдя её насквозь, обнаружила, что нахожусь в тайном жилище профессора. Сон мой, как рукой сняло. Побродив по комнатам, позаглядывав во встроенные шкафы, я обнаружила много чего нового.

На его массивном рабочем столе кабинета я заметила экран монитора. Обычно, когда профессор прекращал работу в компе, он нажимал пальцем на кнопку в верхней части боковой стенки стола, и тончайший монитор погружался в его двойную заднюю стенку. Но в этот раз он забыл это сделать, как мне тогда показалось. Современный комп, хоть и был мощным, но имел маленькие размеры и был встроен в монитор. В компе можно было работать с помощью клавиатуры и мышки, а можно было управлять им с помощью голоса, диктовать и править текст. Немышев частенько просил комп вслух отыскать нужную ему тему в Интернете или в его собственных текстах и документах, хранящихся в папках компа. Файлы можно было открывать, просто прикоснувшись пальцем к названию ярлыка.

Сконцентрировав все свои силы, я смогла пошевелить мышку, и монитор вышел из спящего режима. На его рабочем столе находилось множество папок и ярлыков.

«Месть. — прочитала я на одном из ярлыков и подумала: — Чья месть, кому и за что?».

Любопытство взяло верх над разумом, и я начала бить пальцем по этому ярлыку. Не с первого и не с десятого удара, а, наверное, с тридцатого — файл всё же открылся, и я начала читать его текст.

«Я не прощаю обид тем, кто не простил их мне. — писал профессор. — Тем, кто мне лгал, в чём-то меня обвинял, а сам сотворил то же самое, но не был за это пойман, посрамлён или наказан. Совсем не значит, что не пойманный вор, лжец и преступник ими не являются. Не прощаю предательства, высокомерия, унижения. Возмездие настигнет всех: родных, близких, знакомых, представителей любой власти, причинивших мне вред или не отреагировавших должным образом на мои обращения и просьбы. Месть — это блюдо, которое должно подаваться холодным. К ней необходимо тщательно готовиться, чего бы это и сколько не стоило, чтобы в конечном счёте получить удовлетворение и успокоиться. Я избавлюсь от душевной боли, отомстив обидчикам.»

«Месть первая». — прочитала я и начала торопливо молотить пальцем по крестику в правом верхнем углу, чтобы закрыть файл. Не захотела читать дальше. Не была готова узнать такое о человеке, которого очень уважала. Файл закрылся не с первого удара. Я же в совершенно расстроенном состоянии вернулась в квартиру Елены.

Разбудила меня в ГАМе громко играющая музыка. Приняв сидячее положение, я взглянула на Немышева. Он двигался в кресле в такт мелодии и подпевал. Чувствовалось, что он пребывал в хорошем настроении. Я выглянула в окно и поняла, что мы уже летим над Римом. Прошло ещё немного времени, и ГАМ, оказавшись за его пределами, начал снижаться. Приземлился он на территории замка Немышева. Покинув салон, профессор широко расставил руки и прокричал, глядя в небо: «Гениальный подлец прибыл в своё логово!»

После этого уверенным шагом направился к входу в замок. На мраморном крыльце я разглядела мужскую фигуру управляющего замком и женскую. А когда подошла к ним ближе, то поняла, что женщина — это Доминика.

«Зачем он столько наделал женских роботов с одинаковыми лицами и фигурами? — разворчалась я, догоняя Немышева. — Двух мне точно посчастливилось видеть. Одного робота Ланка раздербанила в его тайной московской квартире. Второму — Альберт Антонович отвинтил голову, а на её место водрузил копию Ланкиной башки. Я думала, что он избавился от них, чтобы не раздражать Елену. Но нет же! Он сотворил третий экземпляр для своего замка! Мог бы создать что-нибудь новенькое. Чисто для разнообразия. Ведь когда-то же у него имелась подружка с разными сменными головами!»

В этот момент гений поднялся по ступенькам на крыльцо, притянул к себе за талию Доминику, чмокнул в щёчку и спросил:

— Как ты, дорогая, себя чувствуешь? У тебя всё нормально? Скучала по мне?

— Скучала. — ответила та на русском языке с акцентом и начала жаловаться: — Иногда испытываю слабость, недомогание, бывает, что память о прошлом подводит, но все назначения врачей клиники «Криориус» выполняю. И они мне всё больше помогают восстанавливаться.

Я не могла поверить тому, что услышала. Получалось, что передо мной находилась самая настоящая живая женщина, с образа которой Немышев лепил себе искусственных подружек. Но кто она такая? И почему её лечат от чего-то врачи клиники «Криориус»?

Немышев взял её нежно под локоток и повёл в замок. Меня возмутило то, что с Еленой он никогда не был таким ласковым, обращался всегда, как с сестрой. Мог обсудить с ней какую-нибудь тему, после чего отправлялся в свою спальню и укладывался спать. Было не понятно и то, зачем сам же настоял снова на заключении брака с ней. Оно должно будет состояться только спустя два месяца после подачи в ЗАГС их совместного с Еленой заявления. Примерно месяц уже прошёл.

— Распорядитесь, чтобы принесли мои вещи из ГАМа! — бросил он на ходу управляющему.

— Сию минуту. — ответил тот и сам отправился за ними.

Немышев с Доминикой до следующего утра были неразлучны. Они источали уважение друг к другу, где бы не находились и что бы не делали: когда принимали пищу, прогуливались в саду, сидели рядышком, вместе лежали одетыми на кровати поверх покрывала… Много говорили на разные темы нежными, тихими голосочками, как обычно это делают влюблённые. Однако более близких отношений Доминика не допускала, как бы профессор не пытался её к этому подвигнуть. Она ловко хитрила, незаметно уворачивалась.

— Расскажи мне, пожалуйста, ещё раз о том, как мы с тобой познакомились, и как ты меня спас. — вдруг попросила Альберта Доминика. — Я люблю слушать эту историю из твоих уст и сама пытаюсь её вспомнить, но у меня не получается это сделать.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся он. — Это, наверное, будет мой сотый рассказ!

— Ты вживую делал это только один раз, когда прилетал сюда. А остальные разы я слушала её по уникомпу из России, и эффект от этого совсем другой, моё воображение на расстоянии не работает. Ну что тебе трудно что ли сделать мне приятное?

— Не трудно. — вздохнул он с ноткой разочарования в голосе. — Слушай.

И Немышев рассказал, как однажды бродил по подмосковному дендрарию с группой людей, так же, как и он, купивших билет на его посещение. Среди них он заметил прелестную девушку невиданной красоты, которой и являлась Доминика. Он с первого взгляда влюбился в неё и пытался с ней познакомиться. Она же была гордой, неприступной, не обращала внимания на его знаки внимания и других мужчин — знала себе цену.

Это ещё больше подогревало его интерес к ней. Когда толпа с гидом зашла далеко вглубь дендрария, то там Доминику укусила змея, и никто не смог ей помочь. Кто-то вызвал скорую помощь, но её долго не было. А он позвонил своему помощнику, чтобы тот немедленно прилетел на ГАМе, и сбросил ему локацию.

Девушку погрузили в зависшее на небольшой высоте транспортное средство и решили доставить в ближайшую больницу. Но помощник констатировал её смерть, как только ГАМ набрал высоту. Терять её Немышев не собирался, а повёз её тело на кризаморозку в компанию «Криориус», находящуюся в Москве.

Там попытались отсоветовать ему это делать, так как хранилища были переполнены, а хозяева продавали эту компанию, и было ещё не известно, что с ней станет. Оживлять же и клонировать тела так и не научились до сих пор. Объяснили, что если компанию не удастся продать, то её руководство отыщет родственников тел, которые ещё продолжают финансировать их содержание в хранилище, предложат им забрать их и захоронить. Те тела, содержание которых прекратили оплачивать, компания утилизирует сама тем способом, который окажется менее затратным.

— Я покупаю ваш «Криориус»! — прокричал тогда Немышев. — Зовите сюда ваших хозяев, а девушку крионируйте немедленно, чтобы в её теле не начался естественный процесс разложения!

— Но мы не имеем права это делать без определённого пакета документов о её смерти. — заявил дежурный сотрудник компании.

Другой сотрудник, услышав слова профессора о желании купить компанию, сразу же вызвал хозяина «Криориуса. Явился молодой мужчина. Услышав о том, что Немышев готов немедленно перевести на его счёт стоимость компании в обмен на срочную криозаморозку тела девушки, дал распоряжение её крионировать. Тело увезли, а профессор с хозяином компании и его юристом занялись составлением и подписанием договора купли-продажи „Криориуса“. На следующий же день сделка была завершена.

— А я, дорогая моя, занялся поиском светил для иновационной команды, желающих проявить себя в оживлении крионированных тел.- продолжил свой рассказ Немышев. — Создал целую клинику для этого. Ты, любимая, не стала первой оживлённой. Я не мог тобой так рисковать. Сначала оживили парочку других людей, и лишь только потом — тебя.

Да, твои документы о смерти не были оформлены перед криозаморозкой должным образом. Паспорт и уникомп, найденные в кармане твоего спортивного костюма, так и остались лежать в моём сейфе. И это сыграло нам на руку. Они пригодились тебе после оживления, словно ты и не умирала. Твоя мама искала и ждала тебя пять лет, исстрадалась бедная. Но ты явилась к ней живой и объяснила, что с тобой происходило. Она была счастлива. Мы победили твою смерть!

— Я рада, что ты у меня есть, такой умный и смелый. — по-дружески чмокнула его в щёку Доминика. — Обожаю тебя и твои усилия. Это не мы, а ты победил мою смерть.

Услышав историю знакомства Немышева с ней, я подумала: «А я захотела бы в сотый раз слушать жуткую историю о своей смерти и оживлении, или нет?»

И решила, что нет. Скорее всего, мне захотелось бы её побыстрее забыть, как страшный сон. Что-то с психикой этой красавицы было не так, коли её настроение повышалось от очередного прослушивания трагедии, связанной с её смертью и воскрешением. Либо девушка пыталась просто заболтать Альберта, чтобы избавиться от его навязчивости.

— Ты навсегда вернулся сюда и больше не покинешь этот замок? — спросила Доминика Немышева, глядя ему прямо в глаза.

— Дорогая, — отвёл он от неё свой взгляд, — ты должна осознавать, что мой бизнес мирового масштаба, и я вынужден разъезжать по свету, чтобы контролировать его. Какое-то непродолжительное время я могу им заниматься на расстоянии, поддерживая связь со своими непосредственными помощниками, но и их я обязан держать в узде, чтобы не расслаблялись. Должен общаться с ними с глазу на глаз. Понимать, какие мысли сидят в их головах. Проверять на верность. Нам с тобой нечасто придётся видеться, к сожалению.

— Значит, ты скоро покинешь Италию? — быстро задышала она от услышанного и положила ладонь на грудь. — Ты — мой спаситель! Мне страшно оставаться здесь одной без тебя.

В глазах девушки появились слёзы. Но мне показалось, что это вовсе не слёзы печали, а, скорее всего, радости. Девушка играла с ним. Очевидно, она всё ещё зависела от него, но сближаться с ним, как с мужчиной, не желала.

— Я буду смотреть по обстоятельствам. — попытался он её успокоить. — Не переживай раньше времени, цени каждую минуту, пока мы вместе. Поверь, я ещё успею тебя утомить своим присутствием.

Насмотревшись на Немышева, я поняла, что ничем интересным профессор здесь заниматься не будет, а прилетел в замок для общения с любимой женщиной. Поэтому отоспалась хорошенько в одной из комнат замка и своим ходом, а точнее — лётом, отправилась в Москву. Внутренний «навигатор» душ работает безотказно, а скорость полёта способна превышать скорость ГАМа и других летательных транспортных средств. Стоит только этого захотеть.

Лететь к Елене я не захотела, понимала, что мне трудно будет видеть бывшую одураченную жену профессора. Я, как ни как, тоже была женщиной и обманутым женщинам сочувствовала. Поэтому отправилась в Ланкин особняк. Они с Андреем как раз собирались посетить компанию «Криониус».

Поняла я это по их разговору на пальцах. Общаясь, подруга одновременно подбирала себе подходящий наряд. Доставала вещи из шкафа одну за другой, рассматривала, прикладывала к себе и снова возвращала на место. Было заметно, что делает она это без настроения. А Храбров без всякого стеснения наблюдал за этим действом. Похоже, что он уже совсем вжился в роль её супруга.

Они на мгновение застыли на месте, когда я появилась перед ними.

— Ну, конечно, как же без тебя? — выдала Ланка недовольным тоном.

— Мне уйти? — растерялась я.

Но она моих слов не услышала, а Андрей попросил остаться и сопровождать их в «Криориус».

Тогда я сообщила ему, что эту компанию пять лет тому назад выкупил Немышев старший и даже оживил в ней свою настоящую живую Доминику.

— Ты не шутишь? — удивился он. — Если это действительно так, то как он мог позволить своему сыну заключить такой кабальный договор с компанией. Он что не знал, кто такая Юлия Суздальцева? Не понимал, что она не должна рожать от его сына?

— На пальцах болтайте, я же не слышу, о чём вы говорите! — потребовала Лана.

Но я не послушала её и продолжила разговор с Андреем:

— Полагаю, что всеми вопросами в «Криориусе» занимается менеджер высшего звена, которому Немышев делегировал свои полномочия. Так он ведёт бизнес во всех своих компаниях и фирмах. А тот, скорее всего, не спросил Игоря, является ли он родственником хозяина компании. И это вполне логично. Какой нормальный отец позволил бы сыну заключать такой договор?

— Эй, красавица! — вновь вклинилась в разговор моя подруга. — Ты с нами не летишь!

— Почему ты так решила? — удивился Андрей, спросив её на волонтёрском языке.

— Она будет мешать подбирать для тебя тело. Начнёт со мной спорить. У нас с ней разные вкусы.

— Не буду. — пообещала я.

Наконец, Ланка выбрала себе наряд и удалилась переодеваться в другую комнату. Вернулась спустя минут двадцать и сообщила, что ГАМ-такси вызвала, и оно прибудет через две минуты. Нам как раз хватило этого времени, чтобы покинуть особняк.

Такси приземлилось за пределами дворцовой ограды, мы вошли в него и полетели. Моя подруга раз за разом вздыхала. То ли не хотела, чтобы Андрей стал полноценным человеком, а потом — и её мужем. То ли была не уверена в том, что переговоры в «Криориусе» пройдут гладко. Ведь она никогда ничем серьёзным не занималась сама, практического опыта не имела, хотя и получила хорошее образование. Всё за неё после замужества делал кто-то.

ГАМ-такси опустилось у небольшого красивого здания. Я даже не поверила, что это и есть компания «Криориус». Ожидала увидеть её строение мрачным, даже устрашающим. Но на вывеске перед входом в него прочла, что это всё же она и есть. Открыть входную дверь, потянув за ручку, у Ланы не получилось. Тогда она пошарила глазами по стене рядом с ней и обнаружила кнопку, на которую сразу же нажала. Послышался мелодичный звук, и дверь открылась. Мы вошли внутрь. Нас уже встречал молодой мужчина в элегантном тёмно-синем костюме.

Он поздоровался с Ланой первым и поинтересовался, зачем она посетила их компанию.

— Я хочу заказать в вашей клинике оживление подходящего мне по внешнему виду тела мужчины, содержание которого прекратили его родственники или заинтересованные лица. Но сначала мне необходимо посмотреть фотографии таких тел, если они у вас имеются.

Сотрудник компании удивлённо и оценивающе посмотрел на неё и спросил:

— С чего вы взяли, что такая клиника у нас существует?

— Вашей компанией и клиникой владеет господин Немышев. Он мой родственник. От него я об этом узнала. Можете позвонить ему и удостовериться в этом.

Соврала это Ланка таким искренним тоном, что собеседник даже не попытался засомневаться в её словах.

— Позвольте полюбопытствовать, для какой цели вы хотите оживить человека?

— Замуж за него пойду! — зло отрезала Ланка. — Вам-то до этого какое дело?

— Я спрашиваю это для того, чтобы понять, какие тела вам показывать. — спокойно пояснил он. — Может, вы решили дедушку для своего ребёнка оживить или брата для себя?

Вдова слегка усмирила свой гнев и уже более спокойно ответила:

— Мне нужен мужчина, ростом повыше меня, симпатичный или красивый, худощавого телосложения, с густыми чёрными волосами на голове, голубыми глазами, интеллигентной внешности…

Она продолжала называть требования к телу, которое ей должен был подобрать сотрудник «Криориуса», вплоть до размера стопы, а у Андрея от её предпочтений глаза лезли на лоб.

— Да она же описывает внешность Игоря Немышева! — взбеленился Храбров. — получается, что я ей, таким, каким был, никогда не нравился?

— Угомонись! Какая тебе разница, в какое тело заселяться? Лишь бы ей оно нравилось!

В этот момент сотрудник компании вежливо предложил Лане посмотреть документальный фильм об их компании, пока сам он будет подбирать подходящих под её требования кандидатов из архивных данных. Она согласилась. Теперь вид у неё был растерянным, лицо — почти белого цвета. Походка — неуверенной. Менеджер провёл Лану в уютное помещение и предложил сесть в кожаное кресло. В это время на стене ожил экран, и начался показ фильма. Мы с Андреем быстренько заняли другие сидячие места и тоже приготовились его смотреть.

— Вот, жадюга! — решил пошутить Храбров в адрес сотрудника «Криориуса». — Мог бы Лане ведёрко с попкорном предложить для успокоения!

— Фу! — передёрнуло меня. — В таком месте ничто в глотку не полезет!

На экране появился мужчина лет сорока в элегантном костюме. Свою речь он начал с того, как в первом десятилетии прошлого века первый директор «Криориуса» Иван Снегин появился перед представителями СМИ в медицинском халате с закатанными рукавами, в джинсах и кроссовках ядовито-жёлтого цвета. С улыбкой на лице он заявил: «Я умирать не собираюсь!»

В те далёкие времена он сам занимался всеми техническими вопросами криофермы и подготовкой клиентов к криозаморозке. Сначала он их охлаждал до нуля градусов, а затем проводил перфузию, заменяя всю кровь в их сосудах на криопротектор, препятствующий образованию кристаллов в клетках и их повреждению при заморозке.

Всё это необходимо было проводить при наличии справки о смерти и не позднее пятнадцати минут после кончины клиента, пока не начинался естественный процесс разложения тканей тела. Уложиться в это время было очень сложно. Компания ещё при жизни клиента заключала с ним договор на криозаморозку или с его родственниками, которые были обязаны вовремя сообщить о том, что клиент тяжело болен или находится в предсмертном состоянии.

Это делалось для того, чтобы представитель «Криориуса» вовремя прибыл в эту больницу и провёл подготовку к криозаморозке прямо там на месте в свободном от людей помещении, о чём заранее договаривался с больницей. Замораживали тела жидким азотом при температуре минус сто девяносто шесть градусов и помещали их в огромные сосуды Дьюара по восемь-двенадцать тел по кругу вниз головой, как патроны в магазине пистолета,

В те времена хранилища, в которых находились сосуды Дьюара, напоминали технические помещения и находились в ангарах нескольких подмосковных городов. Считалось, что эти ёмкости должны были быть только металлическими. Сделать их прозрачными в те времена было технически невозможно.

Но прошло почти полтора века, и современные хранилища стали другими, хорошо отделанными, удобными для посетителей. Они находятся глубоко под землёй. Даже ядерный взрыв не сможет нанести им вред. Теперь тела помещают вверх головой в индивидуальные капсулы, прозрачные с одной стороны, чтобы их можно было рассмотреть. Ведь компания предоставляет возможность родственникам посещать их и видеть, в каком они находятся состоянии.

Пять лет тому назад сменился собственник нашей компании. Им стал Немышев Альберт Антонович. Он был решительно настроен на то, чтобы начать оживление наших клиентов, хотя в обязанности криофермы «Криориус» это не входило. За свой счёт он в короткий срок построил клинику для этих целей, привлёк к научной работе по оживлению тел учёных-медиков различных специализаций, биологов, химиков, физиков, математиков и многих других специалистов.

Заключил договоры с поставщиками медицинской техники на поставку её в клинику. Нашёл производителей, готовых изготавливать оборудование по его проектам и специалистов клиники. Сделал ещё многое другое. Оживление тел — это дорогостоящий процесс. Он будет оплачиваться теми, кто захочет оживить клиента после криозаморозки.

В клинике уже оживили несколько тел! По этическим соображениям мы не можем показать вам, как этот длительный процесс происходит. Не покажем, кого уже оживили, так как эта информация является конфиденциальной. Но через один год или два мы обещаем выпустить фильм с людьми, получившими шанс на вторую жизнь в нашей клинике.

В заключение хочу добавить, что полтора века компания «Криориус» являлась семейным бизнесом. Многие члены этой семьи, давно покинувшие нас, находятся сейчас в семейном корпусе хранилища и ожидают оживления. Они твёрдо верили в то, что это станет возможным.

Фильм постоянно сопровождался кадрами из прошлого криофермы и её настоящего состояния. Он произвёл неизгладимое впечатление на меня. Про себя я отметила то, что он был показан для Ланы своевременно и подготовил её психику к выбору клиента для оживления.

Как только экран снова стал чёрным, в помещение вошёл менеджер.

— Пройдёмте в мой кабинет. — предложил он Лане, указывая рукой направление.

Теперь уже она проследовала за ним уверенной походкой. Мы с Андреем это заметили и одобрительно переглянулись

Усадив её в мягкое кресло, сотрудник компании положил перед ней папку с надписью «Отказники-мужчины».

— Полистайте, пожалуйста её, присмотритесь, возможно, кого-то найдёте для себя подходящего. — предложил он.

Ланка уселась поудобнее и начала старательно просматривать фотографии, на которых люди были изображены живыми. К некоторым из них она возвращалась по несколько раз.

— Вы уверены, что на фото они запечатлены в том возрасте, в котором умерли? — вдруг встрепенулась она.

— Не уверен. — честно признался сотрудник компании. — Но, если захотите, я смогу показать вам тела прямо в хранилище, которые лет пять тому назад начали криоконсервировать в прозрачных капсулах, однако их оплата содержания у нас прекратилась. Так получится быстрее подобрать, если, конечно, вы сможете выдержать нахождение в хранилище с большим количеством тел.

Ланка повернулась к нам с Андреем. Мы закивали головами, мол, соглашайся.

— Давайте, посмотрим. — вдруг смело согласилась она. — Я выдержу, если рядом со мной постоянно будете находиться вы.

— Тогда идёмте! — сорвался он с места, боясь, что она передумает.

Сотрудник быстро провёл её по коридору и остановился у открытого лифта. Мы с Андреем еле успели влететь в него вслед за Ланкой.

Лифт опускался вниз секунд двадцать пять. Как только мы покинули его, сразу же в хранилище зажёгся свет. Перед взором открылось бесконечное в длину помещение, в несколько рядов заставленное с одной стороны прозрачными капсулами с голыми телами умерших людей всех возрастов, и капсулами, полностью металлическими. Ко всем ним были подведены трубы с задней стороны.

— Как здесь холодно и тихо. — пробурчала Лана, начиная дрожать всем телом, и почему-то спросила сотрудника: — А свет здесь не может погаснуть? Жутковато будет находиться в темноте.

— Не переживайте, — поспешил он её успокоить, — в хранилище имеются собственные мини АЭС, которые не зависят от внешних источников подачи электроэнергии. Они завязаны в единую систему электроснабжения. Хранилищу этому даже ядерный взрыв не сможет навредить, как вы помните из только что просмотренного вами фильма.

Её взгляд блуждал по капсулам, но было видно, что она не может его сосредоточить на какой-нибудь одной из них. Словно боялась тех, кто был в них заключён. Глаза некоторых замороженных были открытыми.

«Не бойся, мы с тобой! — показал на пальцах Андрей. — Начни уже выбирать, иначе замёрзнешь здесь!»

После этих слов он поплыл вдоль рядов капсул. Вдруг остановился и застыл неподвижно на месте. Я бросилась к нему, решив, что он увидел подходящее тело для своего будущего вселения. Но как же мне стало не по себе, когда поняла, на кого он смотрит. Заметив меня, Храбров пояснил: «Когда я был президентом, этот человек был моим помощником. Не знал, что он умер».

Страшные мысли посетили меня. Я схватила его за руку и потащила дальше. В следующей капсуле находился один из тех, чью точную копию в виде робота я наблюдала в тайной квартире профессора вместе с копией того, кого только что обнаружил Андрей. Увидев его, он спросил:

— Что с ними могло случиться? Мы же с тобой, Оля, чуть больше двух месяцев тому назад видели их в подвале, беседующими с моей сестрой! Ты же помнишь, да

Я не ответила сразу, а продолжала каждый раз тянуть его за руку вперёд после того, как останавливались напротив капсулы с очередным трупом его бывшего помощника, советника или пресс-секретаря. Кроме этих двух мы обнаружили ещё пять криоконсервированных тел тех, кого видели в подвале. Всего их здесь оказалось семеро.

— Мы с тобой видели не этих людей, а их точные копии в виде роботов, сделанных в тайном цеху Немышева старшего. — уверенно заявила я. — Они пять лет орудовали в администрации президента, и никто этого не замечал, настолько они неразличимы с их оригиналами. Я потом тебе всё об этом расскажу в подробностях. А сейчас пошли к Лане. Я потянула его за руку.

Мы еле нашли её далеко от того места, где оставили. Подруга стояла перед капсулой и рассматривала тело мужчины, подходящее под её описание. На вид ему было лет тридцать. Он оказался статным, с красивой накаченной фигурой, голубыми глазами, чёрными прямыми и густыми волосами, правильными чертами лица. Глаза его, смотрящие в никуда, были открытыми. Ледяная бледность его тела, почти что прозрачная, вызывала ужас. Не верилось, что его, такого, каким мы его увидели, смогут оживить, и он станет полноценным человеком.

— Я этого беру. — уверенным тоном заявила Лана сотруднику компании и взглянула на Андрея.

Тот ещё несколько раз осмотрел тело с ног до головы. Секунд на десять остановил оценивающий взгляд на паховой области её избранника и только потом одобрительно кивнул.

Сотрудник сфотографировал капсулу уникомпом и произнёс:

— Сейчас я отведу вас в юридический отдел. Там вы оформите договор на его оживление, оплатите услугу и будете ждать результата. Я уже отправил с уникомпа в этот отдел информацию о вашем избраннике.

— Как долго придётся ждать? — поинтересовалась Лана уставшим голосом.

— До трёх месяцев. Человека выдадут вам в хорошем состоянии, чтобы вы не испытывали проблем с его здоровьем во время совместного проживания. Подготовят его психику к новой жизни. Нейропсихологи по возможности перепрограммируют воспоминания мужчины, подкорректируют прошлый опыт его жизни. Поставят перед ним новые цели и задачи. Это очень важно. С вами ещё не один раз свяжутся медицинские светила нашей клиники, занимающиеся этими вопросами.

— Оставайся в хранилище, — посоветовала я Андрею, — иначе не узнаешь, куда его повезут на оживление, и как оно будет происходить. Ожившее тело может запросить родную душу, а ты останешься ни с чем.

— Конечно же я не покину его больше. — согласился он.

Мы с Ланой и сопровождающим нас лицом вернулись к лифту и поднялись в светлое и красивое наземное здание «Криориуса». Ещё целых два часа находились в нём, прежде чем все документы были оформлены, и сумма договора переведена ей на счёт компании. Подруга выглядела измученной и подавленной. Сразу же попросила оставить её одну, как только мы вышли на улицу, объяснив это тем, что подземное царство мёртвых вызвало в ней негативные эмоции.

Я не стала спорить с ней, а полетела в жилище Елены. Она в это время находилась на работе. Забыв о том, что наступил вторник, я разлеглась на диване и забылась сном. Пришла в себя, когда включилась автоматическая система пылеудаления и понесла меня в вытяжной канал. Ударившись о выступ в ней несколькими этажами выше, я сконцентрировалась и буквально впиталась в стену квартиры, чтобы не лететь дальше. Пройдя её насквозь, обнаружила, что нахожусь в тайном жилище профессора. Сон мой, как рукой сняло. Побродив по комнатам, позаглядывав во встроенные шкафы, я обнаружила много чего нового.

На его массивном рабочем столе кабинета я заметила экран монитора. Обычно, когда профессор прекращал работу в компе, он нажимал пальцем на кнопку в верхней части боковой стенки стола, и тончайший монитор погружался в его двойную заднюю стенку. Но в этот раз он забыл это сделать, как мне тогда показалось. Современный комп, хоть и был мощным, но имел маленькие размеры и был встроен в монитор. В компе можно было работать с помощью клавиатуры и мышки, а можно было управлять им с помощью голоса, диктовать и править текст. Немышев частенько просил комп вслух отыскать нужную ему тему в Интернете или в его собственных текстах и документах, хранящихся в папках компа. Файлы можно было открывать, просто прикоснувшись пальцем к названию ярлыка.

Сконцентрировав все свои силы, я смогла пошевелить мышку, и монитор вышел из спящего режима. На его рабочем столе находилось множество папок и ярлыков.

«Месть. — прочитала я на одном из ярлыков и подумала: — Чья месть, кому и за что?».

Любопытство взяло верх над разумом, и я начала бить пальцем по этому ярлыку. Не с первого и не с десятого удара, а, наверное, с тридцатого — файл всё же открылся, и я начала читать его текст.

«Я не прощаю обид тем, кто не простил их мне. — писал профессор. — Тем, кто мне лгал, в чём-то меня обвинял, а сам сотворил то же самое, но не был за это пойман, посрамлён или наказан. Совсем не значит, что не пойманный вор, лжец и преступник ими не являются. Не прощаю предательства, высокомерия, унижения. Возмездие настигнет всех: родных, близких, знакомых, представителей любой власти, причинивших мне вред или не отреагировавших должным образом на мои обращения и просьбы. Месть — это блюдо, которое должно подаваться холодным. К ней необходимо тщательно готовиться, чего бы это и сколько не стоило, чтобы в конечном счёте получить удовлетворение и успокоиться. Я избавлюсь от душевной боли, отомстив обидчикам.»

«Месть первая». — прочитала я и начала торопливо молотить пальцем по крестику в правом верхнем углу, чтобы закрыть файл. Не захотела читать дальше. Не была готова узнать такое о человеке, которого очень уважала. Файл закрылся не с первого удара. Я же в совершенно расстроенном состоянии вернулась в квартиру Елены.

Глава 24. Первая месть

Хандра овладела мной. Не хотелось куда-либо летать или ходить. Даже с Ланой общаться не желала. Вероятно, потому, что и она отдалилась от меня, общалась всё больше с Андреем. Мне трудно было её судить за это. Чужая душа — потёмки. Никогда не узнаешь, что в ней творится, о чём она переживает.

Беспокоило и то, что она попала под влияние Альберта Немышева, который разлучил её с сыном, отправив зачем-то во дворец президента Лжелану. Возможно, именно от этого она и страдала. Сам же Немышев общался с Доминикой в своём итальянском замке, совершенно не думая о Ланке.

Ещё зачем-то создал семь роботов, заменяющих семерых сотрудников президентской администрации, а самих этих сотрудников поместил в криокапсулы. Я заподозрила, что и робот-Лжеирина был создан не просто так по чьему-то желанию с непонятной целью, а для каких-то его замыслов. Моё восхищение гениальностью профессора стало постепенно перерастать в тревогу. Я не понимала, зачем он всё это делал.

День за днём я отлёживалась на диване либо покидала квартиру и бродила по улицам. Летать не хотелось совсем. Каждое утро провожала Елену на работу, а вечерами ожидала её дома и следила за всеми её действиями. Это как-то скрашивало моё одиночество, и мне становилось легче.

Иногда я представляла себя её дочерью, и от этого мне становилось по-семейному уютно в её квартире. Хотелось прилечь к ней в кровать, прижаться к её тёплому телу, как к маме, о чём-нибудь поболтать. Или попить чаю вместе с ней, сидя за столом напротив. Я часто представляла себе такую картину, даже, казалось, что ощущала вкус пирожных, которые мысленно уплетала, запивая чайком.

И вот наступила очередная ночь. Я лежала на своём диване, дремала и снова мечтала. Вдруг кто-то позвал меня: «Ольга, просыпайся!»

Я вздрогнула, быстро приняла сидячее положение и увидела перед собой стоящих Андрея и Ланку, вышедшую из тела, хотя она клялась, что больше делать этого не будет.

— Ты почему здесь торчишь, а не в клинике? — обрушилась я на Храброва.

— Там мне пока делать нечего. — развёл он руками. — Процесс оживления тела точно будет происходить месяца три. Такой срок в разговоре между собой определили специалисты клиники.

Кстати, из их же болтовни я узнал, что после его оживления он получит паспорт на имя Виталия Эдуардовича Реснянского. Так звали этого мужчину до смерти. Умер он от внезапной остановки сердца. В «Криориус» его доставила мать в течение первого часа после того, как оно остановилось.

Оказывается, в этой компании уже четыре года на официальной основе работают патологоанатомы, выдающие законные заключения о смерти, рекомендации родственникам и заинтересованным лицам для криозаморозки доставленных ими тел. Или отказывают в крионировании по возрасту и другим причинам, если оживление тел окажется невозможным и клонирование нецелесообразным из-за большой степени трупного разложения клеток.

Такую систему ввёл хозяин «Криориуса» Немышев, чтобы богатые люди не использовали дорогостоящие помещения хранилища, как обычное вечное кладбище для трупов своих родных и близких без возможности вернуть их к жизни. Ведь родственники имеют право навещать тела в хранилищах.

Оказывается, мать Виталия рассказала, и это записано в его истории, что его сердце, скорее всего, остановилось от тоски. Он очень любил девушку, которая внезапно пропала, и найти её никому не удалось.

Кстати, перед заморозкой ему очистили сердечно-сосудистую систему от крови и провели перфузию, то есть заполнили её незамерзающим составом, криопротектором, препятствующим повреждению клеток при крионировании. Это что-то типа антифриза для машин. Сделать это необходимо было в течение пятнадцати минут после смерти, но не получилось.

Реснянская лишь частично оплатила содержание тела сына в хранилище, а спустя полгода умерла и сама. Сумма криозаморозки составляла тридцать шесть тысяч долларов. Она платила её в рассрочку на один год. Финансировать его дальнейшее содержание в капсуле больше было некому. Виталий пробыл в заморозке три года. Немышев не дал добро на его утилизацию в надежде, что такого красавца кто-нибудь захочет оживить. И он не ошибся. Лана выбрала именно его.

— Тебе что правда не интересно, как проходит процесс оживления? — возмутилась я, прослушав информацию про Виталия. — Я бы такую возможность ни за что не упустила!

— Ольга, ты даже не представляешь, о чём говоришь. Из-за того, чего я уже в этой клинике насмотрелся на примере оживления других тел, мне становится дурно всякий раз, когда я об этом вспоминаю. Чувствую постоянную подавленность и тревогу. Поверь, не стоит за этим наблюдать, так как мне ещё в это несчастное тело придётся вселяться, если, конечно, его удастся оживить.

— Да что такого страшного ты там увидел? — возмутилась я.

— Как ты сама слышала от сотрудника «Криориуса», сопровождающего Лану в подземное хранилище, тела хранятся в ёмкостях с жидким азотом при температуре минус сто девяносто шесть градусов. Размораживаются они за счёт повышения температуры на половину градуса в час. Так что можешь сама посчитать, сколько часов необходимо только для размораживания тела до нулевой температуры.

При её первых плюсовых показателях подключается искусственное сердце, медленно двигающее различные жидкости по сосудам: очищающие от незамерзающего состава их и сердце. Затем сердечно-сосудистая система заполняется донорской кровью той же группы и резуса-фактора, которые имело тело при жизни.

В сердечную мышцу и головной мозг вживляются электростимуляторы, вырабатывающие электрические импульсы для их работы. В лимфосистему добавляются наночастицы. Они постепенно распределяются по организму, способствуют оживлению и оздоровлению клеток всех тканей. Этот процесс специалисты наблюдают на мониторах различного оборудования.

Одновременно очищается весь желудочно-кишечный тракт от всего старого содержимого. Он заселяется полезной микрофлорой с помощью небольших доз донорского кала. Вводятся в желудок какие-то питательные вещества, ферменты, жёлчь, антиоксиданты…

На протяжении всего периода оживления тела осуществляется искусственная вентиляция лёгких. Постепенно запускается гормональная система, работа почек.

В носу постоянно находится зонд, через который в желудок по чуть-чуть периодически подаются питательные смеси. В задний проход установлена трубка, в уретру — катетер. Тело длительный период выдерживается в большой ванне, заполненной желеобразной белково-витаминно-минеральной и ещё непонятно какой-то массой.

Короче, Оля, не буду больше грузить тебя тем, чего я насмотрелся в клинике и каких разговоров учёных наслушался. Потому что, когда перейду к описанию того, как страшно мучаются тела, когда в них начинают проявляться признаки жизни, но в сознание ещё не приходят, то просто сам начну отключаться прямо у тебя на глазах. Я рассказал тебе не всё, так как сам не всё понял из того, что они делают с телами. Скажу только, что зря на всё это смотрел, так как вряд ли захочу жить в оживлённом теле. Жалость к нему замучает. Плакать каждый день буду, глядя на него в зеркало и вспоминая, как над ним издевались в клинике.

— А вселяться в него придётся, дорогой. — съязвила Ланка. — Ты поймёшь это после того, как я дам тебе почитать договор, подписанный мной с компанией «Криориус». — Господи, на что только не пойдёшь ради любимого мужчины! — ироничным тоном пробормотала она, притворно закатив глаза вверх.

— Ты назвала меня любимым? — восторженно прокричал Андрей и попросил, не стесняясь моего присутствия: — Повтори это ещё раз.

Меня раздражало его откровенное проявление чувств к Ланке, поэтому я спросила:

— Ты лучше расскажи о том, как долго находился в хранилище после того, как мы с Ланой его покинули.

— Часа два, не меньше, прежде чем за капсулой прибыло транспортное средство со специальным оборудованием, водителем и грузчиками. — призадумавшись на несколько минут, ответил Храбров. — Следом за ним приехала двухместная машина с открытым верхом с двумя людьми и съёмочным оборудованием.

Водитель с грузчиками долго что-то делали вокруг капсулы, а затем с помощью специального оборудования переместили её и установили в транспортное средство. Двое других людей непрерывно вели съёмку этого процесса, а затем первыми поехали обратно, не прекращая снимать передвижение капсулы. Кстати, путь был длинным.

И дальше по пути их следования уже стояли не капсулы, а огромные белые ёмкости белого цвета по несколько штук в отгороженных друг от друга помещениях. Думаю, что в каждой из таких баков или бидонов замораживали по много человек. Помещения, в которых они стояли и весь путь, по которому перевозили капсулу, были чистыми, ухоженными, с качественным ремонтом.

И вот ещё что. Как только вы покинули хранилище и вошли в лифт, свет в нём сразу же погас. В темноте горели только маленькие красные лампочки на охлаждающем оборудовании, и слышался гул от его работы. Но мы же души в темноте всё видим, как днём. Я ещё раз подошёл к капсулам с телами своих бывших пресс-секретаря, помощников и советников.

Смотрел на них и не понимал, почему они застыли в странных позах с искажёнными лицами, словно все вместе побывали в какой-то катастрофе? На капсуле имелась табличка с их настоящими именами, отчествами и фамилиями. Указана и дата их заморозки.

Это произошло в один и тот же день почти пять лет тому назад. Пока рассматривал таблички, вспомнил, что ты собиралась мне что-то рассказать о моих бывших коллегах. Собственно говоря, за этим я к тебе сюда и явился. Лане тоже эта тема стала интересной. По такому случаю она даже решилась покинуть своё тело, хотя утверждала, что больше никогда не будет этого делать.

Я взглянула на неё. Та отвела взгляд.

— Тогда следуйте за мной! — позвала я своих гостей и первой прошла сквозь стену в вентиляционную шахту.

Пролетела по ней вверх до знакомого выступа и впиталась в стену рядом с ним. Ещё мгновение — и я оказалась в знакомой нам с Ланой квартире.

— Ты зачем нас притащила в чужую квартиру? ; послышался рядом со мной голос Храброва.

— Это тайная квартира профессора Немышева. — сообщила я и снова взглянула на подругу. — О ней даже сын его и жена не знают, только я одна. Да и я сюда попала совершенно случайно. Автоматическая система пылеудаления меня дотащила до её стены, а в квартиру я влезла случайно сама, спасаясь от пылевого вихря.

Ланка так и не сказала, что тоже здесь бывала и уничтожала робота с внешностью Доминики. Похоже, что и о том, как собственноручно раздербанила искусственного двойника сестры Андрея, она тоже ему не говорила. Поскольку она держала это в тайне, то и я об этом докладывать ему не стала. Мало ли по какой причине она это скрывала.

Но зато я поведала, что лично видела здесь семь роботов, один в один похожих на тех людей, которых мы наблюдали с ним в подвале здания, где насильно удерживали два месяца его сестру. Рассказала, как профессор по очереди их включал, беседовал с ними, заставлял драться друг с другом, а спустя некоторое время развёз их на ГАМе и оставил вблизи от тех жилищ, в которых проживали семьи настоящих сотрудников администрации президента.

Даже описала, как лжепресс-секретарь явился домой, жёстко пообщался с охранниками во дворе особняка, встретился с супругой. А потом добавила, что из разговора Немышева с роботами узнала о том, как те пять лет спокойно проживали в семьях политиков, и там никто ничего не заподозрил странного в их внешности, поведении, интимном общении.

— Ты намекаешь на то, что это профессор зачем-то убил моих сотрудников и заменил их на роботов?

— Думаю, что так оно и было. Предлагаю порыться в его компе и поискать об этом какую-нибудь информацию. Все свои важные мысли и действия он всегда описывал в своих компах. Днём я побывала здесь, сумела залезть в него и прочитать немного текста под названием «Месть», но читать дальше побоялась.

— А чего ты испугалась?

— Дело в том, что я всегда восхищалась способностями Альберта Антоновича, очень уважала его и как человека, и как учёного, и как бизнесмена. Поэтому побоялась узнать о нём что-либо ужасное. Спешно закрыла файл и покинула квартиру. А когда отдохнула и пришла в себя, то решила, что прочитать всё же стоило. Только ты, Андрей, сам, пожалуйста, займись работой с компом. Мне приходилось много раз молотить пальцем только по одному лишь крестику, чтобы закрыть файл.

Храбров деловито уселся в рабочее кресло и начал шевелить мышку, чтобы экран проснулся. Но она даже на миллиметр не сдвинулась с места, а монитор по-прежнему находился в спящем режиме.

— Да достал ты меня уже, комп! — прокричал он, безуспешно двигая пальцами по мыши. — Включайся, пока я тебя не разбил!

— Со мной так разговаривать нельзя. — раздался строгий мужской голос из монитора и его экран ожил. — Где ваше воспитание? Где хорошие манеры?

— Что!? — прокричали мы хором от восторга, а Храбров добавил: — Неужели ты способен слышать мой голос?

— Конечно, способен, я же умный. — ответил тот.

Андрей не стал пояснять компу, что обычные люди его не слышат, а сразу же попросил:

— Комп, открой мне, пожалуйста, файл под названием «Месть».

Текст сразу же появился на экране.

— Прочитай нам сама то, что здесь написано. — скомандовал Андрей, уступая мне место в кресле.

Я села поудобнее и начала спокойно читать ту часть текста, которая мне уже была знакома. Но как только дошла до тех слов, на которых остановилась в прошлый раз, стразу же почувствовала волнение. «Месть первая. — прочитала я слегка подрагивающим голосом и продолжила: — Мой дед работал личным врачом президента. По этой причине мне было позволено учиться в Образовательном комплексе „Патриот“. Там я окончил школу, университет, аспирантуру, докторантуру, по очереди защитил кандидатскую и докторскую диссертации и стал известным учёным.

Со мной вместе с самого первого класса обучались дети видных политиков. Семеро из них позже стали работать в Администрации Президента Российской Федерации. Так уж получилось, что именно вместе с ними в студенческие годы мы работали над одними и теми же проектами. Они не блистали особыми способностями и старанием в обучении, но были хитрыми и всегда примазывались к моим успехам. Знали, что я и в одиночку с любым проектом справлюсь. Землю буду грызть, но его доделаю, а они потом получат такие же баллы, как и я.

Они всегда записывались со мной в одну команду для участия в олимпиадах по различным предметам обучения, но только для численности, а мозговым центром команды тоже надлежало быть мне. Наша команда почти всегда выигрывала, а они потом ходили с высоко задранными головами по комплексу. Девушки влюблялись в них и теряли головы. Вместе мы и спортом занимались. Но я понимал, что они никогда не считали меня равным себе, а просто пользовались моими способностями и знаниями. Вот так странно дружили мы не только в стенах образовательного комплекса. Иногда виделись и после его окончания, но с годами всё реже.

Однажды все мы собрались вместе на вечере встречи выпускников Образовательного комплекса «Патриот», хорошо провели время за воспоминаниями, поделились своими достижениями, обменялись номерами уникомпов и пообещали друг другу не теряться.

И вот однажды у меня возникла необходимость обратиться за помощью к этим семерым. Дело в том, что мою любимую женщину укусила змея. Доминика, так её звали, умерла, а я срочно повёз её в компанию «Криориус», расположенную в Москве, на криозаморозку по той причине, что не хотел её терять. В то время я, как сумасшедший, цеплялся за любую возможность, пусть даже призрачную, чтобы вернуть её к жизни. У меня не было документов, подтверждающих её смерть. И по этой причине её не хотели принимать в хранилище.

Я истерил, уговаривал всех, кто попадался мне на глаза в этой компании, чтобы Доминику срочно подвергли криозаморозке, пока не начался естественный процесс разложения её тела. Поняв, что я не намерен отступать, менеджер «Криориуса» заявил, будто компания больше не принимает на крионирование тела, так как хозяева её продают, а покупатели не находятся. Пояснил, что за полгода никто даже не звонил им по этому поводу.

Сотрудники компании все как один утверждали, что её собственники собрались обратиться к тем людям, которые продолжали финансировать содержание умерших в хранилищах. Им предложат забрать тела для захоронения традиционными способами, так как учёными так и не были разработаны методы их оживления и клонирования, за что «Криориус» не нёс ответственности. Оставшиеся тела, содержание которых в хранилищах давно не оплачивались, а таких было много, утилизируют или захоронят самым дешёвым способом.

Я не нашёл другого способа уговорить менеджера, кроме как пообещать срочно выкупить «Криориус» в обмен на немедленную заморозку любимой женщины. Пошёл на такой риск, не задумываясь о последствиях и о том, с чем могу столкнуться в будущем при ведении этого бизнеса.

Менеджер сразу же сообщил хозяину по уникомпу о моём предложении. Тот распорядился принять тело Доминики и заморозить, а сам прибыл для оформления сделки, сумма которой была весьма внушительной даже для меня. На следующий день все необходимые документы были оформлены, деньги мной перечислены, а я как новый хозяин столкнулся с множеством проблем, которые надо было решать в «Криориусе».

Во-первых, возникла необходимость очистить помещения хранилища от никому не нужных тел, содержание которых давно прекратили оплачивать. Для их захоронения традиционным способом или утилизации требовался закон или постановление.

Во-вторых, при компании необходимо было создать морг и лабораторию с собственными патологоанатомами, работающими с высокотехнологичным оборудованием, способным определять причину смерти без проведения аутопсии, так как вскрытие тела повреждало его настолько, что оно не подлежало восстановлению и оживлению.

Такие морг и лаборатория были необходимы и для срочного принятия решения о криозаморозке, так как любое промедление способствовало началу необратимого процесса разложения тканей тела, заложенного в нём природой, что не позволило бы его оживить или клонировать. Содержание в хранилищах тел с запоздалой заморозкой не имело бы смысла.

Патологоанатомы морга компании должны были наделяться правом выдавать справки родственникам и близким о причинах смерти, разрешения на крионирование или запрет по причине его нецелесообразности.

Они же обязаны были бы подавать информацию в правоохранительные органы в случае неестественной причины смерти человека, доставленного в компанию и отказывать в крионировании в случае подозрения на насильственную смерть. Предупреждение об этом должно размещаться на сайте компании и в пункте приёма тел.

В-третьих, компания нуждалась в официальном разрешении на создание клиники по оживлению тел и клонированию, а также — в государственной субсидии на эти цели. Необходимо было официально создать целый научный комплекс, способный давать новую жизнь человеческому телу. Государству это было выгодно, ведь рождаемость в стране с каждым годом снижалась.

Причины оживления тела, присвоение статуса оживлённым и клонированным, чипирование или замена прежних чипов, выдача государственного уникомпа и многие другие вопросы должны регулироваться и контролироваться государством на законодательном уровне.

Мне не хотелось получать банальные отписки от органов власти на все мои запросы. В них сидит много людей, не способных здраво мыслить, входить в положение просителя, понимать его задумку и оценивать по достоинству пользу от неё для государства.

Благодаря мне Россия стала бы первой странной, создавшей науку по оживлению крионированных тел и применившую её на практике. По сути дела она уже была создана, её только осталось узаконить, чтобы не быть наказанным за опыты над телами людей, ведь эти опыты могли рассматривать, как глумление над ними. Поэтому я решил обратиться за помощью к пресс-секретарю президента, его помощникам и советникам, тем самым моим бывшим однокашникам, которым на вечере встречи выпускников пообещал не теряться.

Но сначала я пригласил их в компанию «Криориус» для ознакомления с её деятельностью на месте. Должны же они, как представители власти, знать, что здесь происходит. Номера их уникомпов у меня имелись. Я обзвонил каждого из них и пригласил посетить мой кабинет ровно через месяц в двенадцать часов дня.

Они неохотно приняли моё предложение, даже пытались отказаться от встречи, но я настоял. Сам же внимательно изучил их фотографии в Интернете и за месяц создал роботов с высоким искусственным интеллектом — точные их копии.

При положительном исходе нашего общения я подарил бы им этих роботов. Пусть бы развлекались. Если бы они мне отказали в моих просьбах, то результат оказался бы не в их пользу, а роботы заняли бы их места в администрации президента и попытались бы, минуя самого президента, решить мои проблемы, но якобы с его одобрения.

Все необходимые тексты разрешительных документов, постановлений, законов юристами компании и мной были грамотно составлены. Моим приятелям оставалось лишь слегка поработать с ними и направить в нужные инстанции с рекомендацией помочь от имени администрации президента или его самого.

Наступил день моей встречи с бывшими сокурсниками. Роботов я заранее спустил в хранилище и поместил их голыми в капсулы, но без жидкого азота. Работникам, помогающим мне в этом, объяснил, что хочу подшутить над своими друзьями и приказал не появляться в хранилище, пока все мы не поднимемся наверх.

Гости прибыли в мой кабинет к назначенному времени. Я встретил их радушно, рассказал о работе компании, обрисовал проблемы и попросил о помощи. Напомнил им в шутливой форме о том, как за счёт моих усилий они преуспевали в образовательном комплексе. Намекнул, что настало время и им оказать мне посильную помочь. И я вкратце обрисовал что мне от них нужно.

Они явно были недовольны этим, пыхтели, краснели, искали поводы отказать мне в помощи, подтрунивали надо мной, мол, сам любил, чтобы на тебе катались, всем угождал, показывал свой ум. А вот мы не такие. На нас, где сядешь — там и слезешь. Документы даже не взяли в руки, чтобы с ними ознакомиться. Они и сейчас, когда я стал магнатом, по-прежнему не считали меня равным себе. Власть портит людей и лишает их совести.

«А что если и вам понадобятся услуги моей компании?» — спросил я их.

Но они лишь деликатно отшутились.

Тогда я пригласил их ознакомиться с тем, как устроены подземные хранилища. Гости переглянулись и согласились. Любопытство — не порок, но, в зависимости от обстоятельств, бывает очень опасным. Мы спустились в лифте под землю, и я медленно повёл их вдоль рядов, не забывая в разговоре мягко напоминать о своих просьбах при каждом подходящем случае, основанном на примере увиденного ими.

— Не перебарщивай, Альберт, ты же уже понял, что мы не станем тебе помогать. — вдруг заявил с раздражением в голосе Медведев Алексей.

— Но почему? — удивился я такому резкому отказу.

— Потому что ты ненадёжный человек! Мы не забыли, как лет шесть или семь тому назад, если я не ошибаюсь, тебе был выделен грант от правительства страны на разработку альтернативного питания. Ты создал какую-то несъедобную ерунду и пригласил представителей СМИ попробовать её. Они плевались только от одного её вида, и в гневе всюду писали и говорили с экранов телевизоров об этом.

На следующий же день, после твоего разоблачения в СМИ, сгорел созданный тобой НПК «Синтеззообиологических исследований». Все считали тебя погибшим в нём, даже обгоревший ГАМ там нашли. А ты просто сбежал в страну макаронников и долго не давал о себе знать. После чего создал там прекрасную сеть альтернативного питания с качественными продуктами, а не с таким дерьмом, которым потчевал наших представителей средств массовой информации. Это, Альберт, подтверждает версию о том, что ты собственноручно спалил НПК. Свою сеть ты распространил по всему Миру, и все лавры по её созданию принадлежат не России, а Италии. Имеешь ли ты право после всего этого просить у представителей российской власти о помощи?

— Ты ошибаешься, Алексей. — попытался я переубедить его. — В Италии я не создал ни одного нового продукта для сети альтернативного питания. Все они были сделаны по тем же самым технологиям, по которым изготавливались в моём НПК для дегустации московскими журналистами и корреспондентами. И, кстати, когда они ели эти продукты в моём присутствии, то нахваливали. А один из представителей СМИ, самый занудливый, даже попросил добавки. Но потом все они как один на всю страну оклеветали их качество одними и теми же словами. Просто размазали мою душу по стенке, устроили мне травлю! И я знаю под чьим давлением они это сделали!

— Всё, Альберт! Заканчивай! Больше не грузи нас своими оправданиями и проблемами! А вот за познавательную экскурсию спасибо.

В этот момент мы как раз подошли к капсулам с роботами. Они увидели в первой из них тело пресс-секретаря и застыли в ужасе. С усмешкой на лице я предложил им взглянуть и на следующие шесть капсул, они в замешательстве повернули головы в их сторону, взглянули и бросились бежать.

«Догнать!» — крикнул я.

Роботы, чьи физические возможности безграничны, мгновенно выбрались из капсул и догнали моих гостей. Тут же раздели их, с лёгкостью донесли до капсул, невзирая на сопротивления да дикие вопли, и поместили в них. Капсулы закрыли плотными крышками с защёлками и трубами, открыли вентили на них, и жидкий азот поступил внутрь. Тела замёрзли мгновенно с выпученными глазами от страха в жутких позах.

Роботы надели на себя одежду моих гостей и поднялись в лифте вместе со мной наверх. Вышли из здания компании, сели в ГАМы замороженных политических деятелей и полетели в сопровождении охранников исполнять их обязанности в администрации президента и в их семьях. Уверен — их жёны остались довольными моими роботами в постели.

Все подготовленные мной и юристами проекты постановлений и законов вместе с пояснительными записками, обращениями и требованиями якобы от лица президента страны и его администрации были направлены этими роботами в нужные инстанции, рассмотрены, исправлены, доработаны и увидели свет. Теперь «Криориус» работает в правовом поле.

Развивает науку, оживляет тела. Избавляется от брошенных тел, не подлежащих оживлению и клонированию. Мы не работаем с целью любым путём заработать деньги, а принимаем тела, подходящие для оживления. Хранилища «Криориуса» — не подземное кладбище для тел родственников и близких богатых людей, способных вечно оплачивать их содержание в них. «Криориус» — это временное пристанище для будущих живых.

В клинике оживили мою любимую девушку Доминику. С ней хорошо поработали профессора, избавили её от прежнего высокомерия, вложили в её сознание понимание того, где и с кем она будет жить дальше. Объяснили, как себя правильно вести. По правде говоря, прежняя она мне больше нравилась. Её спесь в момент нашего короткого знакомства заставляла меня её желать и завоёвывать. Но доктора в один голос заявили, что, оставаясь спесивой и своенравной, она может покинуть меня и не суметь приспособиться к жизни в обществе.

Оживили в клинике и сорокалетнюю родственницу династии президентов, задушенную подушкой ещё в прошлом веке. О том, что она родственница этой династии, я узнал недавно, как и то, что она является бабкой или прабабкой, не помню точно, моей бывшей жене. Это станет сюрпризом кое-для кого. Но об этом я напишу позже».

— Всё! — прокричала я. — Его страшная писанина закончилась! Уходим!

Ужас сковал меня. Такой изощрённой жестокости от Немышева я не ожидала. Казалось, что вот-вот в дверном проёме появится он сам, застукает нас за чтением его описания мести и уничтожит. Мыслить здраво в тот момент я не была способна. Забыла, что все мы втроём были невидимы для глаз профессора. И если бы он здесь появился, то не смог бы причинить нам вреда.

— Уходим. — согласился Андрей и стукнул пальцем по крестику в правом верхнем углу монитора. Файл закрылся.

— Я домой! — крикнула торопливо Ланка. — Моё тело нельзя так надолго оставлять без души.

Она бросилась к наружной стене и исчезла в ней. Мы с Андреем отправились в квартиру Елены. Долго сидели молча, обдумывая то, что узнали из прочитанного в компе.

— Ты же понимаешь, что об этом необходимо сообщить Ирине? — спросила я Андрея.

— Понимаю. Но сделать это сможет только Лана. А она появляться во дворце не может из-за нахождения там робота-Лжеланы. Если честно, я так и не понял, что этот робот там делает?

— Лжелана находится там для охраны твоей сестры и для того, чтобы выяснить, кто издавал липовые указы от твоего имени задним числом после твоей смерти и подменял ими указы настоящие. А так же — от имени Ирины в то время, как её удерживали в подвале. Но теперь я уже не уверена, что именно для этого Немышев её туда отправил.

— Думаю, что это делали те самые роботы, которых ты видела в квартире Немышева. Только не понятно, с какой целью они решили разделить Россию на несколько государств? Ведь указы были именно об этом.

— Они же не люди, Андрей. Вероятно, произошёл какой-то сбой в их программе или настройках.

— Не верю я в этот сбой. Если роботы созданы компанией Немышева, значит, это его проделки.

— Не думаю, что он мог до такого докатиться. Зачем ему это? — попыталась я защитить Альберта, хотя и сама уже начинала подозревать его в этом.

— Не знаю, но этим занимается точно он. Совершить такое с моими помощниками, советниками и пресс-секретарём, как бы они с ним не поступили, мог только психически неполноценный человек.

— Ты мне вот что скажи. — попыталась я сменить тему. — Неужели Лана не скучает по своему сыну? Ведь она давно покинула дворец и не видела его.

— Ошибаешься. С этим у неё всё в порядке. Периодически Лжелана вызывает ГАМ-такси, садится в него с Егором, и они летят в особняк. Потом она заводит его в дом, просит минуточку подождать её, а сама спешит в гостевой домик. Из него выходит Лана, идёт к Егорке и общается с ним целый день. Вечером уже она мчится в гостевой домик, а Лжелана выходит из него, забирает ребёнка из особняка и увозит во дворец. Лане хватает этого времени общения с сыном.

— Тогда что мешает Лане с ребёнком вернуться во дворец и всё рассказать Ирине? А Лжелану отключить, и пусть она стоит в гостевом доме.

И я показала Андрею, где у робота находится кнопка отключения. Даже в подробностях поведала, как ловко однажды Ланка отключила искусственного робота, точную копию Ирины, и раздербанила его на куски. Он удивился этому, призадумался и произнёс:

— Полечу к Лане, а потом отправлюсь в клинику. Останусь там до окончания процесса оживления Виталия. Надеюсь всё получится. Так что не теряй меня.

Мы попрощались, и он вылетел через приоткрытое окно.

Глава 25. Месть вторая

Я снова осталась в одиночестве. Андрей поселился в клинике «Криориус», а к Лане наведываться я не рисковала. Больно раздражительной она стала в последнее время. Мне не хотелось портить себе настроение общением с ней такой. Единственной моей отрадой по-прежнему оставалась Елена, которую я видела по утрам и вечерам. А ещё я болталась по городу, наблюдала за людьми, птицами, любовалась московскими красотами.

Сегодня вечером из Италии прилетел профессор. Он вынес из ГАМа какие-то коробки и мужской костюм в чехле. С Еленой он был обходительным, радостным. Не знала бы я о его чувствах к Доминике — решила бы, что он действительно любит Елену. Вернулся он по причине того, что завтра им с ней надлежало явиться в ЗАГС для заключения брака. А он, как я поняла, не передумал снова жениться на ней. Мало того, всё его выражение лица говорило о том, что он пребывает в предвкушении чего-то хорошего или сюрприза.

Я еле дождалась утра. Пропускать процесс бракосочетания не собиралась. Покинув свою комнату, я, как обычно, начала обходить квартиру. Обнаружила, что Елена с Немышевым находились каждый в своей спальне и облачались в свадебные наряды. Состояние Елены было волнительным, а Немышев периодически хитренько улыбался своему отражению в зеркале. Он снова зачесал волосы так, словно их сдувало назад потоком сильного встречного ветра. Такую причёску он делал только тогда, когда его посещали дерзкие или шкодливые идеи. Уж я-то его хорошо изучила.

Чёрный костюм на нём сидел безупречно. Под белым стоячим воротничком рубашки был завязан маленький шёлковый шарфик с едва заметными оттенками разных цветов. Из нагрудного кармана пиджака выглядывал уголок платка из этого же шёлка. Новые лаковые туфли ещё больше подчёркивали праздничность наряда.

Взглянув на себя в зеркало последний раз, он отправился в комнату Елены. Она вышла ему навстречу.

— Ты прекрасна, дорогая! — с неподдельным восторгом воскликнул Альберт, осматривая её с ног до головы.

— Благодарю тебя. — улыбнулась она и добавила: — Ты тоже выглядишь великолепно. Не забыл захватить с собой обручальные кольца?

— Не забыл. — прикоснулся он рукой к груди, словно ещё раз проверял, лежит коробочка с ними во внутреннем кармане пиджака или нет.

Он взял её за руку и повёл к ГАМу. В него же влезла и я. А когда прибыли к зданию ЗАГСа, Немышев повёл Елену в него, держа под руку. Эта парочка так красиво смотрелись, что я невольно залюбовалась ей. Не прошло и пяти минут ожидания, как их пригласили в зал регистрации. Жених с невестой торжественно вошли в него с улыбками на лицах.

Регистратор взглянула на них, улыбнулась, хотела что-то сказать, но в этот момент в дверь зала спешно вошла молодая девушка, наклонилась к её уху, что-то прошептала, вложила в её руку какой-то документ и громко попросила срочно прочитать написанное в нём. Регистратор извинилась перед женихом и невестой за задержку и уткнулась взглядом в лист. Потом как-то неестественно кашлянула, приосанилась, сделала серьёзное выражение лица и сообщила, что регистрация их брака невозможна по причине того, что паспорт господина Немышева является недействительным.

— Как такое может быть? — не очень убедительным тоном возмутился он. — И почему вы сообщаете нам об этом только сейчас?

— Я прошу у вас за это прощения. Так уж получилось, господа. Буквально час тому назад, как мне только что сказали, к нам поступила анонимная информация о том, что господин Немышев Альберт Антонович погиб при пожаре в здании НПК. Сотрудники ЗАГСа в срочном порядке проверили её, и она подтвердилась.

— Такой пожар действительно произошёл, но мой бывший муж стоит здесь, перед вами, и я это подтверждаю. Он ещё до пожара покинул страну, поселился в Италии и начал там свой бизнес. У него имеется двойное гражданство. Знали бы, что так получится — предоставили бы для регистрации паспорт гражданина Италии. Давайте сейчас так и поступим.

— Сделать это уже не получится. Вы сами сказали, что у господина Немышева имеется двойное гражданство. Поэтому и в нашей стране он должен числиться живым. Признать умершего человека живым может только суд при наличии определённого количества свидетелей, опознавших его. Если у вас имеются общие дети, то можно сделать с ними тест на отцовство. Если тест подтвердит отцовство, то это тоже станет важным доказательством того, что он жив.

Вид у Елены был таким обескураженным, что на неё было больно смотреть.

— Не волнуйся, дорогая, — приобнял Альберт её за плечи и повёл к выходу, — я завтра же сделаю тест на отцовство, а когда он будет готов, обращусь в суд. Нам некуда торопиться. Мы же любим друг друга и без регистрации брака, правда?

— Да. — ответила она слабым голосом. — Только завтра его сделать не получится. Игорь с Юлией возвращаются в Москву послезавтра.

— Хорошо, потерпим несколько дней.

Он доставил Елену домой, переоделся и пошёл к выходу. Думаю, он отправился в свою тайную квартиру. Похоже, что оттуда он руководил своим бизнесом, разбросанным по Миру. Мне нравилось в нём то, что он не обрастал кучей охранников и сопровождающими лицами, не таскал их за собой, не выделывался на публике, демонстрируя своё богатство и значимость.

Жил, как обычный человек, ничего не боясь. Не привлекал к себе внимания людей. Но было и то, что мне не нравилось. Например, он уходил из дома, когда, куда и на сколько времени хотел. Елена никогда не задавала ему вопросов по этому поводу.

А ещё я удивлялась тому, что он, очень богатый человек, не имел роскоши, кроме замка в Италии, тайной квартиры и пары-тройки ГАМов. Елену и сына он деньгами и подарками не баловал, хотя Елена по-прежнему получала десять процентов от его доходов.

В квартиру Елены он не возвращался трое суток. Явился лишь на четвёртые. В её же присутствии позвонил Игорю и попросил посетить с ним лабораторию для сдачи анализа ДНК на отцовство.

Похоже, сын возмутился такой его просьбой, решив, что отец подозревает его мать в измене. Но Альберт Антонович объяснил, что это надо сделать для восстановления его среди живых, так как он числился в России, погибшим после пожара в научно-производственном комплексе.

Игорь согласился и с утра пораньше явился в квартиру матери. Отсюда они с отцом и отправились в лабораторию. Спустя два дня профессор явился домой до возвращения Елены с работы, положил на стол тест на отцовство, в котором говорилось, что он не является отцом Игоря, написал записку Елене, что покидает её навсегда, и вышел из квартиры.

Я проследила за тем, как он поднялся в свою тайную квартиру, и вернулась обратно. Елена не могла знать о наличии у него этой квартиры и заметить Альберта в своём подъезде или вблизи дома. Ведь он всегда прилетал только в ГАМе на парковочное место квартиры и в нём же покидал его.

Как ни в чём не бывало она вернулась вечером с работы. Увидела на столе тест, просмотрела его и дрожащими руками взяла в руки записку.

«Ерунда какая-то!» — разозлилась она, прочитав её, позвонила сыну и позвала немедленно прийти к ней.

Тот явился быстро, изучил тест, содержание записки и уставился на мать вопросительным взглядом.

— Что ты так смотришь на меня? — возмутилась она. — Твой отец Немышев, я не изменяла ему! Звони ему и проси повторить тест! Произошло какое-то недоразумение!

Игорь звонил ему несколько раз, но тот не отвечал. Тогда он отправил отцу сообщение с просьбой повторить тест в другой ДНК-лаборатории. Немышев медлил, не отвечал. Лишь рано утром позвонил сам, предложил немедленно прийти в лабораторию, расположенную вблизи от дома Игоря, и сбросил на уникомп её адрес.

Немышев младший бегом побежал туда. Хотел доказать отцу, что он всё же родной ему, а в лаборатории просто допустили ошибку. Отец был хмурым, с ним не разговаривал. Молча первым открыл рот, чтобы в нём помазали ватной палочкой, и, не дожидаясь сына, направился к выходу из кабинета, бросив на ходу: «Результат сам забери и отдай матери».

Через два дня Игорь получил тест с таким же самым результатом. Принёс его вечером домой к матери и отдал. Та долго смотрела на него немигающим взглядом, потом швырнула на стол и сдавленным голосом опять произнесла: «Ерунда какая-то! Либо лаборатория врёт, либо твой отец кого-то из неё подкупил, чтобы тот выдал такой результат.»

Она побледнела, вся скукожилась, лицо осунулось. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— Ты как? — спросил Игорь, заметив резкие перемены в её состоянии. — Выглядишь не очень. Мне остаться и побыть с тобой?

— Нет, сынок. — с трудом заговорила она. — Иди домой. Со мной всё будет в порядке. Мне нечего бояться и стыдиться. Теперь я сама его видеть не хочу. Не надо было мне с ним мириться!

Игорь ушёл, а Елена, словно зомби, всё ходила и ходила по квартире. Спать легла уже ближе к утру и сразу заснула. Я ещё немного посидела на краю её кровати, наблюдая за тем, как она постоянно ворочалась во сне, что-то бормотала. Потом я ушла в свою комнату и улеглась спать.

Я не заметила, когда она проснулась и ушла на работу. Проспала этот момент. Вечером она вернулась домой в подавленном состоянии, даже ужинать не стала. Приняла душ, переоделась в пижаму, взяла в руку уникомп, легла в постель и позвонила сыну по громкой связи. Попросила сходить с ней утром в лабораторию для сдачи материала, чтобы сделать ДНК-тест на материнство.

— А это ещё зачем? — удивился он.

— Сын, пойми меня правильно. — начала она терпеливо объяснять. — Я хочу докопаться до истины и понять, почему ваши тесты с отцом показали отрицательные результаты, если я всегда была ему верна. Просто не спорь со мной, а подойди завтра в лабораторию к восьми часам утра. Всё, сынок! Спокойной ночи!

Она отключила связь, а сама всё вздыхала и вздыхала, пока не заснула.

Прошло ещё два дня. Вечером, после работы Елена буквально ввалилась в квартиру. Она еле держалась на ногах. Как только закрыла входную дверь, так сразу же зарыдала во весь голос. Не разуваясь, протопала в гостиную и бухнулась на диван. «Сынок, родной мой, где ты? — кричала она. — Как мне тебя найти? Что с тобой стало? Жив ли ты?»

Я испугалась, подумала, что с Игорем что-то случилось. Вылетела из квартиры и понеслась к нему в квартиру. Он находился дома, общался с Юлией. Вернувшись обратно, я стала наблюдать за Еленой. Теперь она сидела на кровати, укутавшись в одеяло. Её трясло так, что слышался стук зубов. А я была не в состоянии ей чем-нибудь помочь.

Не долго думая, я покинула квартиру и полетела к Лане. Вкратце обрисовала то, что последние полторы недели творилось у Немышевых. Рассказала, на пальцах, в каком состоянии находится Елена, и попросила ей помочь.

— Оля, ты же помнишь, да, как Елена деликатно выпроводила меня из своей квартиры перед приходом к ней Игоря с Юлией? Мне не хочется снова там появляться и чувствовать себя неловко.

— Попробуй перебороть своё уязвлённое самолюбие. Поговори с ней, успокой, помоги, если понадобится.

— Я сделаю проще.- взяла она в руки уникомп. — Сейчас позвоню Игорю и расскажу ему, что творится с его матерью дома.

— Не делай этого, иначе он догадается, что я живу у неё в квартире и за всем наблюдаю, словно домовой, и тебе об этом докладываю.

— Ладно, сейчас вызову ГАМ-такси. — согласилась она.

Мы подлетели к дому Елены и поднялись на нужный этаж. Ланкин уникомп был намагничен на замок от квартиры Елены ещё с того времени, когда она там временно проживала. Поэтому мы спокойно вошли в неё и направились в комнату хозяйки. Она уже спала, с головой укутанная в одеяло. Снаружи торчал лишь один нос. Мы вышли из комнаты в гостиную комнату. На столе Лана обнаружила исписанный лист бумаги и бланк ДНК-теста, в котором говорилось, что она, Елена, не является матерью Игорю.

Мы с Ланой застыли в оцепенении.

— Похоже, что его подменили в роддоме. — предположила моя подруга.

— Бедная женщина.- расстроилась я. — Вот, оказывается, о каком родном сыне она рыдала. О том, которого родила и потеряла. И лишь сейчас об этом узнала. А профессор, когда получил отрицательный результат ДНК-теста на отцовство, даже поговорить с ней на эту тему не захотел. Просто оставил на столе записку со словами, что покидает её навсегда, и всё.

Лана призадумалась, посидела ещё немного и поднялась с дивана.

— Надо что-то делать. — выдала Лана. — Поднимусь-ка я в его тайную квартиру и расскажу, что и Елена не является матерью Игорю. Пусть вместе с ней разбирается в ситуации, а не винит её в измене.

— Не надо этого делать! — преградила я ей дорогу, говоря на волонтёрском языке: — Пусть они разбираются между собой сами. Скорее всего, Елена скроет от Игоря, что и она не является его биологической матерью. Оставит всё, как есть. Тридцать лет прошло со дня его рождения. Сомневаюсь, что Альберт с Еленой смогут найти родного ребёнка спустя столько лет.

— Ладно, ты права. Я лучше отправлюсь домой, пока Лена не проснулась и не застукала меня здесь. Она догадается, что я видела тест на столе, и расстроится.

Подруга ушла, а я ещё раз зашла в комнату Елены, удостоверилась в том, что она дышит, и пошла в тайную квартиру профессора, прямо сквозь все стены и перекрытия, которые встречались мне на пути.

Он сидел в кресле перед компьютером. Вид у него был довольный. Размяв пальцы рук, профессор пошевелил компьютерную мышь, и экран монитора ожил. Но, передумав печатать текст самостоятельно, проговорил неторопливо: «Комп, открой файл с названием „Месть“.

Текст появился на экране. «Комп, пиши продолжение текста под мою диктовку».

Под текстом появилась вертикальная чёрточка.

«Месть вторая.- начал диктовать профессор торжествующим голосом. — Finita la commedia, дорогая Леночка. Ты надеялась, что я простил тебе то, как ты безжалостно выгнала меня из собственной квартиры за мужскую шалость с искусственной женщиной? Нет, не простил. Ведь ты сама вынудила меня приобрести её своей холодностью и бесчувственностью в постели.

Или ты была уверена в том, что если не поймана на измене мне, то считаешься честной и чистой женщиной? Ошибаешься, дорогая. Я тебя разоблачил. Узнал, что ты родила от какого-то мужика ребёнка и выдала его за моего? Узнал, Лена! Узнал! Сосипатор Власов, тот самый производитель искусственных жриц любви, с одной из которых ты застукала меня в моём кабинете, невольно навёл меня на мысль о твоей измене, когда проклинал меня и желал, чтобы у меня ничего не было своего и даже чтобы сын мой был рождён не от меня.

Последние его слова прочно засели в моей голове и напоминали о себе каждый день. Прямо измучили меня, заставили усомниться в твоей верности и сделать ДНК-тест на отцовство, чтобы успокоиться. На девяносто девять процентов я был уверен, что являюсь биологическим отцом Игоря, но один оставшийся процент моего сомнения всё же заставил меня сделать этот проклятущий тест. И я его сделал!

Сделал ещё несколько лет тому назад. Прилетев тогда из Италии по делам, я пригласил Игоря в свой номер отеля пообщаться. Заказал в номер обед на двоих. А после того, как он ушёл, стакан, из которого он пил чистую воду, отнёс в лабораторию и этот чертовский тест сделал. Оказалось, что Сосипатор был прав! Будь он сам проклят за это! Игорь — не мой сын! Ему я об этом не сказал, пожалел парня, но сам страдал, мучился. Долго думал, что с этим делать, и решил отомстить тебе. Разработал целый сценарий сладкой мести, иначе сошёл бы с ума.

Начал я с того, что сделал для тебя искусственного красавца-мужчину, чтобы и ты испачкалась им, как когда-то я искусственной подружкой, и подарил его тебе. И ты, дорогая, впала в грех, подарок приняла и с красавцем развлекалась!

Тогда я вернулся к тебе и предложил снова пожениться. Ты согласилась, невзирая на то, что я прибыл к тебе снова с такой же подружкой, но более красивой и совершенной, чем прежняя. В квартире в это же время находился и твой красавчик робот с моим, как ни странно, именем. И ты не испытывала чувства стыда или неловкости из-за того, что нас стало четверо в этих странных отношениях. Это тебя вообще не смутило?

Надеялась, что я на тебе снова женюсь? Вот глупая! Ещё и про обручальные кольца спросила! Не носить тебе больше кольца, надетого мной на твой палец! Не носить! Ты даже не догадалась, что это я договорился с сотрудницей ЗАГСа, чтобы она разыграла перед тобой комедию и заявила, якобы паспорт мой недействителен в связи с моей гибелью во время пожара в НПК. Она специально, по моей просьбе подсказала сделать ДНК-тест на отцовство с нашим ребёнком для доказательства, что я жив.

И ты проглотила эту наживку. Даже глазом не моргнув, на него согласилась, а потом ещё Игоря уговорила сделать его повторно. А для меня он был уже третьим, Леночка, и всё с тем же самым отрицательным результатом. Так на что же ты надеялась, соглашаясь на его проведение? На ошибку лаборатории? Всё, Лена! Я больше не хочу тебя знать! И сына у меня больше нет! Поменяй ему фамилию на твою девичью или на фамилию его биологического отца! Так будет честнее. Я не позволю твоему отпрыску оставаться Немышевыми. Вы этого не заслуживаете.

И да, чуть не забыл! Твой сын заключил с компанией «Криориус» очень даже не выгодный договор. Согласно ему Игорь обязан был жениться на оживлённой после крионирования Юлии Суздальцевой, являющейся ему прабабкой, и завести с ней в течение двух лет собственного ребёнка, то есть Юлия сама должна будет его родить от твоего сына. И не иначе!

Меня не волнует то, что нельзя рожать детей от родственников из-за возможных проблем со здоровьем или даже появлением уродств у их совместных детей. Он должен был знать, на что идёт и под чем подписывается. Но он не понял этого, подмахнул договор, даже не задумываясь, потому что ему достались не мои мозги, а, значит, он не может быть таким же умным, как я. Желание срубить побольше денег, особенно не напрягаясь, толкнуло его на этот шаг.

Знаешь, что будет, если он не выполнит эти пункты? Правильно, не знаешь. А я подскажу. Ему просто придётся заплатить деньги за оживление Юлии, содержание её тела в хранилище компании за те годы, когда оно не оплачивалось. И огромный штраф, на который он не заработает за всю свою жизнь. Или пени и неустойку, если Юлия родит ребёнка, но с большим опозданием. Однако он справится с этими суммами, уверяю тебя. Ты ему в этом поможешь.

Как? Очень даже легко! Отдашь все деньги, которые ты получила от меня по закону об измене. Да, да, те самые десять процентов от моих доходов, которые присудил мне суд выплачивать тебе пожизненно за моральный ущерб и унижение. Деньги падают на твой счёт, ты их видишь и даже не понимаешь, что можно делать с этой огромной суммой.

Пользоваться ими ты просто не способна. Не знаешь, на что их можно тратить. У тебя на это фантазии не хватает. Ты жила в браке со мной в достатке, комфортно и продолжаешь жить, только благодаря тому, что так твою жизнь обустроил я. Тебе бы самой на это ума не хватило. Я добрый. И ты это знаешь. Недавно подарил тебе ещё и ГАМ. Пользуйся! Научись им управлять!

Не обижайся на меня за то, что я нашёл применение твоим деньгам, лежащим на счёте мёртвым грузом. Я их у тебя просто отберу. Потому что никому не позволю себя обирать. Ты, наверное, ещё не знаешь, что компания «Криориус» уже давно принадлежит мне. Так вот я тебе это сообщаю. С любовью, Лена, не шутят! Шутки с ней дорого обходятся шутникам, и ты это прочувствуешь на себе. Я даю тебе два месяца на то, чтобы ты приползла ко мне на брюхе и покаялась в измене. Чтобы попросила у меня прощения. Я, конечно, измены тебе не прощу. Но если ты этого не сделаешь, то моя месть будет ещё более жестокой. Ты от неё никогда не оправишься! Я отберу у тебя всё, даже внука! А пока прощай, бывшая неверная жена!

Продиктовав компу последнее предложение, Немышев отменил дальнейшее печатание текста под его диктовку, сцепил пальцы рук на затылке, откинулся на спинку кресла и облегчённо вздохнул. Затем немного помедлил и произнёс печальным голосом, словно оправдывался перед бывшей женой за те слова, что диктовал компу: «Знаю, Ленка, что морально приводить в исполнение эту месть мне будет трудно. Ведь я много лет любил тебя, уважал, доверял, прикипел к тебе всей душой, заботился о тебе и твоём сыне.

Но всё равно отомщу тебе и исцелю, наконец, свою израненную душу, а потом женюсь на другой женщине, к которой ты сама меня подтолкнула своими действиями и холодностью. Если бы ты не выгнала меня из нашей квартиры в тот самый тяжёлый момент, когда меня оклеветали на всю страну и вынудили её покинуть, я бы даже не взглянул на Доминику.

Но прошло два года с тех пор, как я поселился в Италии, жил там в одиночестве и трудился, не имея возможности отдохнуть. Было тяжело, надо было налаживать и свою личную жизнь, не хватало человеческого тепла, интима. Я вернулся в Москву и решил посетить подмосковный дендрарий, подышать лесным воздухом родной страны. Там я и увидел Доминику, очень высокомерную и безумно красивую девушку.

К сожалению, там её укусила змея, и мне пришлось её спасать, на время подвергнув криозаморозке. Моя следующая женщина непременно должна была быть красивее и моложе тебя — я так решил. И она у меня появилась. Появилась через боль, страдания, невероятные усилия вернуть её к жизни, но я справился. Временно сделал для себя её точную копию-робота, чтобы образ этой прекрасной девушки, как стимул к действию, всегда находился рядом со мной. А потом оживил в клинике и её тело. Мать Доминики — итальянка, и живёт в Риме. А отец — русский москвич.

Доминика говорит на русском языке и итальянском, что мне очень подходит. Родители давно развелись. Когда она последний раз гостила у отца, то записалась, как и я, на экскурсию в дендрарий. Там и случилось это несчастье с ней. Но сейчас она в порядке. Ты видела её образ в моей искусственной подружке, с которой я заявился к тебе, вернувшись из Италии, чтобы тебя разоблачить. Я улетаю к ней.

Он говорил всё это так, словно Елена находилась рядом и непременно должна была его услышать и понять. Внезапно профессор выделил текст, который диктовал компу, начиная со слов «Finita la commedia», скопировал его и отправил Елене.

«Что ты наделал?» — прокричала я и поспешила в её квартиру, чтобы увидеть её реакцию на угрозу Немышева.

Глава 26. Тайна родства

Когда я вышла из стены в прихожей, то увидела Елену с мокрыми волосами, закрывающую двери ванной комнаты. Она сразу же отправилась на кухню ужинать. Накрытый стол уже стоял в ней. Поняв, что она не услышала сигнала от уникомпа о пришедшем сообщении, я обрадовалась, что хоть поесть она сможет спокойно. Вид у неё был печальным. Потухший взгляд говорил о сильных душевных переживаниях. В покрасневших глазах стояли слёзы. Она медленно жевала пищу и с трудом её проглатывала.

Вдруг Елена всхлипнула, зарыдала и прокричала сквозь слёзы: «Как я скажу Игорю, что он не мой сын? Что с ним будет, если он это узнает? А родного ребёнка как найти? За что судьба посылает мне такие испытания?»

В этот момент прозвучал рингтон её уникомпа. Она подошла к подоконнику, взяла его в руки, включила громкую связь.

— Мама, — послышался в кухне голос Игоря, — ты получила уже результат нашего теста? У меня плохое предчувствие.

— Получила, сынок, приди ко мне прямо сейчас. Мы всё с тобой обсудим.

— Хорошо, бегу.

Отключив связь с Игорем, она увидела на экране, что пришло сообщение от бывшего мужа, открыла его и начала читать. Я думала, что оно добьёт Елену, но та лишь швырнула на подоконник уникомп и процедила сквозь зубы: «Подлец! Я, видите ли, холодной для него была! Это ты до сих пор так и не узнал, что такое прелюдия перед сексом! Никогда меня не ласкал, сам не наслаждался моим красивым телом. Почти с разбега запрыгивал на меня, войдя в мою комнату, а спустя полторы минуты слезал и храпел рядом, скорострел хренов! Я же всякий раз после этого чувствовала себя оскорблённой, словно изнасилованной! А он, оказывается, с куклой развлекался! Не до меня было!» Прокричав всё это с надрывом в голосе, она снова села за стол и принялась медленно жевать пищу.

«И это всё, что возмутило её из сообщения?» — опешила я и уставилась на неё в ожидании продолжения истерики.

Но вскоре звякнул дверной звонок. Она не бросилась сразу встречать сына, а сначала нажала кнопку на панели с меню, и стол медленно пополз из кухни в образовавшийся проём в стене. После чего выпрямилась, приосанилась, вытерла пальцами слёзы, спокойно прошла к двери, встретила сына и обняла его. Обняла, как обычно, без проявления особых эмоций.

Освободившись из рук матери, он разулся, вступил в тапочки, которые Елена достала из встроенной ниши, прошёл в комнату, тяжело опустился на диван и уставился на неё вопросительным взглядом. Елена расположилась в кресле напротив. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Наконец Игорь не выдержал и попросил:

— Говори уже, не тяни! Что написано в тесте?

Она взяла со стола бланк с результатом ДНК-теста и протянула ему со словами:

— Читай, но знай, что для меня он ничего не значит.

Просмотрев его, Игорь устремил на мать растерянный взгляд:

— Получается, что я вам обоим неродной?

— Получается так, но из-за этого ты не перестал быть мне сыном.

— Ты сейчас начнёшь искать родного сына? — спросил Игорь поникшим голосом. — Я прав? Хотя, зачем я спрашиваю? Ведь это вполне естественно.

— Не скрою, сынок, мне хотелось бы узнать, что с ним всё в порядке, и живёт он нормально. Я бы даже не стала претендовать на его возвращение ко мне спустя тридцать лет после рождения. Ведь он привык к другим родителям и считает их родными. Возможно, найдя его, даже не сказала бы, что я его биологическая мать. Не стала бы коверкать его привычный образ жизни. Мне вполне хватает тебя, мой дорогой.

— Понимаю тебя, мама. — призадумался Игорь. — Пожалуй, и я хотел бы познакомиться с биологическими родителями, не раскрывая того, кем им прихожусь. А отцу ты сообщила результат этого теста?

— Нет. Я не стану этого делать.

Она открыла в уникомпе сообщение Альберта и протянула его Игорю.

— Почитай, что он мне написал, и поймёшь, почему я так решила.

Тот читал его, перечитывал и постоянно вздыхал. Вид у него был встревоженным, даже испуганным.

— О каком таком договоре пишет Альберт, который сделает меня нищей? — спросила Елена строгим голосом, хотя его содержание прекрасно знала и даже сфотографировала каждый лист этого документа своим уникомпом, чтобы более детально изучить.

— Я глупость сотворил, мама. — тяжело вздохнув, признался Игорь. — Сотворил от отчаяния. Другого объяснения моему поступку нет и не может быть. Ты же помнишь, как сильно и долго я страдал из-за измены Ланы. Я же очень любил её. Никто другой мне не был нужен. Но годы шли, она растила сына, как я считал, от своего мужа.

Когда узнал, что он мой, было уже поздно. Меня хитростью заманили в «Криориус», словно знали, что творится в моей душе. Сказочно обрисовали то, как воскресят прекрасную, верную женщину, которая никогда мне не изменит и будет любить меня вечно. Пообещали, что нейропсихолог подкорректирует её сознание в этом направлении. А этого как раз и не хватало мне в то время. Разум мой был не в порядке.

Я даже не обратил внимания на то, что она значительно старше меня. Мне запудрили мозги тем, что мы с ней станем первой семьёй, созданной из воскресшей женщины, рождённой в первой половине двадцать первого века, и мной, родившимся в середине двадцать второго. Что наши имена будут вписаны в историю новой науки по воскрешению людей. Весь Мир об этом узнает и будет следить за нашим браком, о нас будут снимать фильмы, как и прописано в договоре.

Это станет сенсацией, но лишь через два года, когда у нас родится ребёнок, чтобы показать всему Миру, что первая смерть — это не конец существования человека. Ведь медицина постоянно движется вперёд в своём развитии. Ту болезнь, которая привела человека к смерти в далёком прошлом, спустя долгие годы вылечат после разморозки тела новым способом.

И мне было интересно поучаствовать в этом эксперименте. Для меня это стало стимулом к продолжению жизни, ведь я уже подумывал прекратить её, а тут вдруг стал кому-то нужен. После воскрешения и выписки Юлии из клиники нас торжественно поженили прямо в зале «Криориуса», о чём даже сняли фильм.

И да, договор, как и написал отец, предусматривал безбедную жизнь с ней, которую должна была обеспечить эта компания, хотя для меня это не было главным. Лишь спустя какое-то время, когда я ещё раз внимательно прочитал его, понял, что подписал себе приговор, словно под гипнозом. Я даже подумал, что и с моим сознанием как-то незаметно поработал нейропсихолог или другой врач, ведь разъяснительную работу со мной проводило много различных светил клиники. И я не знал, какой специализации каждый из них. Отец пишет, что Юлия — твоя бабка. Это правда?

— Правда. Но ты не переживай. Вы не родственники, и ваши дети, если они появятся на свет, будут здоровыми. И не вздумай менять фамилию Немышев на какую-либо другую. Не потворствуй требованию Альберта. Пусть бесится! Как он вообще посмел сомневаться в моей верности? Ему не удастся нас запугать и испортить нам жизнь. Успокойся, иди ко мне.

Она поднялась с кресла, подошла к Игорю, вставшему с дивана, крепко обняла его и попросила:

— Никогда, не сомневайся в моей любви к тебе! Хорошо? Ты всегда был, есть и будешь моим сыном. Пока мы держимся друг за друга, нам ничто не страшно. Благослови, Господь, женщину, которая тебя, такого замечательного и красивого человека, родила! Жаль, что ей оказалась не я. Не надумывай себе лишнего, не ищи проблем и своих биологических родителей. Я тоже не стану искать другого сына. Жизнь всё расставит по своим местам.

«Зря надеешься, Елена, что он не начнёт искать родителей. — подумала я в этот момент. — Он обязательно займётся этим, чтобы понять, кто он такой».

Игорь промолчал и не ответил ей, словно не услышал, о чём она его просила. А Елена вдруг встрепенулась и с интересом спросила:

— Кстати, как ты узнал о том, что в «Криориусе» начали оживлять людей? Кто тебе об этом сказал? Как ты там вообще оказался?

— Мне позвонил муж твоей приятельницы, с которой ты вместе работаешь долгие годы, и предложил экскурсию по клинике. Мы как-то с её семьёй выезжали вместе на природу, когда мне было лет двенадцать. Помнишь?

— Муж Оксаны Валентиновны Тычёблиной? — удивилась мать.

— Да. Мне стало интересно на всё это посмотреть и я согласился. Такое не каждому суждено увидеть. Увиденное в клинике впечатлило меня и испугало одновременно.

— Странно. Откуда у него номер твоего уникомпа?

— Думаю, что отец дал его ему, попросил со мной связаться и заключить договор, чтобы наказать тебя за предательство.

— А какое отношение к «Криориусу» имеет муж Оксаны? — поинтересовалась Елена.

— Как я понял, он является директором клиники «Криориус». В договоре стоит его подпись.

— М-м-м! — протянула она задумчиво. — Так вот почему Оксана рассказала мне о том, что её благоверный участвовал в разработке проектов законодательных документов, касающихся деятельности этой клиники! Она знала, что ты заключил договор с этим учреждением, но даже не намекнула мне об этом.

Я сочувствовала Елене и Игорю, попавшим в такую сложную ситуацию. Даже мысленно ставила себя на их места, пытаясь понять, что творится у каждого из них в душе. Пробовала предугадать их дальнейшие действия. Понимала, что жить, как прежде они уже не смогут.

Угрозы профессора Немышева и результаты ДНК-тестов внесли смятение в их чувства друг к другу, разлад в разум каждого, изменили их статусы. Теперь они не родные мать с сыном, а люди, которых какой-то злой рок заставил сосуществовать вместе целых тридцать лет. А потом бросил в пламя страданий, открыв тайну о том, что они чужие друг другу.

Как только Игорь попрощался с матерью и пошёл к выходу из квартиры, я поспешила за ним. Решила пожить у них с Юлией, посмотреть, как дальше будут развиваться события в их семье.

Когда я впервые узнала, что Немышев младший женился на моей сестре, оживлённой в клинике «Криориус», то напрочь потеряла покой. Её оживление стало чем-то невероятным для меня. Захотелось сразу же перебраться из квартиры Елены в жилище Игоря и поселиться там навсегда, чтобы наблюдать за тем, как Юлия адаптируется в современном мире, так отличающемся от того, в котором она жила прежде.

Ведь мне адаптация далась очень трудно. Помочь ей в этом я бы не смогла и общаться с ней — тоже. Но побыть с сестрой какое-то время и молча поностальгировать о былых временах, прожитых с ней вместе в родительском доме, было вполне нормальным желанием.

Хотелось узнать и то, какие чувства Юлия с Игорем испытывали друг к другу. В присутствии Елены подчёркнутая холодность в их отношениях здорово бросалась в глаза.

Но позже я поняла, что жить с Юлией в одной квартире не смогу. Почему? Даже не знаю. Просто не по себе было бы и всё. Да, она являлась моей сестрой в далёком прошлом, но двенадцатилетней девочкой. Сейчас ей сорок, а мне — двадцать шесть, и я вдруг оказалась младше её на четырнадцать лет. Это не укладывалось в моей голове. Мой разум всё равно воспринимал её ходячим трупом. Мне за это было стыдно перед самой собой, но поделать с этим я ничего не могла.

Кроме того, я совершенно не испытывала к ней родственных чувств. Возможно, потому, что душа, которой я теперь и являлась, их просто утратила, лишившись тела. Или это было связано с тем, что я находилась в близких отношениях с Игорем после вселения в тело Ланы, а сейчас из-за этого испытывала неловкость перед сестрой, ставшей его женой.

Иногда казалось, что её оживлённый организм в скором времени даст сбой и начнёт рассыпаться, а мне этого видеть не хотелось. Не знаю точно, что удерживало меня от посещения сестры. И только трагедия в жизни Елены с Игорем, связанная с ДНК-тестами, заставила меня явится в нынешнее её жилище. А точнее — меня побудило к этому непреодолимое любопытство. Хотелось знать, чем всё это закончится. Я переживала за них всех.

Когда Игорь вернулся домой, моя сестра не встречала его у порога. Я заволновалась. Подумав, что с ней что-то случилось, метнулась искать её по комнатам и обнаружила лежащей на кровати с уникомпом в руках. Из чего сделала вывод, что она старательно изучает современные гаджеты. Приблизившись к ней, я взглянула на экран и поняла, что та рассматривает вакансии. Это меня удивило и обрадовало одновременно. Сестра искала работу и пыталась вернуться к нормальной жизни. Значит, со здоровьем у неё всё было в порядке.

Тогда я вернулась в комнату Игоря. Тот тоже зависал в уникомпе, только сидя на диване. Выражение его лица было озабоченным, напряжённым. Пристроившись рядом с ним, я решила подсмотреть, что он читал. В этот момент он включил громкую связь в уникомпе.

— Здравствуйте. — послышался в комнате мужской голос. — Вы позвонили в Отдел МВД юго-западного округа Москвы. Назовите свои фамилию, имя, отчество, адрес проживания и причину вашего обращения.

— Здравствуйте! — начал он дрожащим от волнения голосом. — Я, Немышев Игорь Альбертович, проживаю по улице Васильковской двенадцать, в тридцать седьмой квартире. Недавно, после сдачи ДНК-тестов, выяснилось, что не являюсь биологическим сыном своим родителям. И они, и я в замешательстве от этого. Скорее всего, нас с каким-то младенцем подменили в роддоме случайно или умышленно. Я хочу найти своих биологических родителей и сына родителей, вырастивших меня.

— Не волнуйтесь и сосредоточьтесь на том, что я вам сейчас скажу. — попытался его успокоить всё тот же голос. — Вам следует обратиться в Отдел по поиску пропавших людей с заявлением на их портал. Прикрепите к нему копию свидетельства о вашем рождении и паспорта.

В течение десяти минут Игорь вошёл на портал, написал заявление и прикрепил к нему необходимые копии прямо из уникомпа. Я уже знала о том, что все данные о рождении человека, его родителях закладывались в него ещё в роддоме и пополнялись по мере его взросления.

Уникомп ребёнка выдавался бесплатно его матери при выписке из роддома и являлся государственной собственностью. В это же время под кожу запястья руки новорожденного вводился микрочип, связанный с уникомпом. В нём уже имелась подробная информация об его ДНК. Она же передавалась в Единый Российский банк ДНК, данные которого были доступны криминалистам и другим государственным органам.

Спустя два дня на свой уникомп Игорь получил ответ из Отдела по поиску пропавших людей. Я читала его вместе с ним. В сообщении говорилось, что Автоматическая аналитически-поисковая система базы ДНК определила родственные связи заявителя. Его матерью являлась Реснянская Анна Павловна. Совпадение составило девяносто девять целых и девять десятых процента. Её ближайшей родственницей, сестрой, оказалась Реснянская Элла Павловна. Его биологическим отцом являлся Власов Сосипатор Петрович.

«Откуда фамилия Реснянский мне знакома?» — на мгновение пронеслось у меня в голове и так же быстро улетучилось.

Далее в сообщении указывалось, что Реснянская Анна Павловна умерла два с половиной года тому назад. Её сын Реснянский Виталий Эдуардович, отчество вымышленное, так как в свидетельстве о рождении не был указан отец, умер три года тому назад и не являлся её биологическим ребёнком.

Автоматическая аналитически-поисковая система базы ДНК определила и биологических родителей Реснянского Виталия Эдуардовича. Его отцом оказался Немышев Альберт Антонович, а матерью — Немышева Елена Николаевна, ныне, после развода с мужем, ставшая Суздальцевой. Далее указывался адрес проживания тёти Игоря по линии биологической матери. Сообщалось, что биологический отец Игоря покинул страну три года тому назад и находился в разводе с его биологической матерью чуть более тридцати лет.

«Все умерли, уехали из страны — и концы в воду! — проворчал Игорь недовольным голосом, дочитав сообщение. — Тогда встречусь с тёткой, может, хоть она объяснит, как я оказался на воспитании в другой семье?»

Он сразу же поднялся с дивана, вызвал ГАМ-такси и полетел по указанному адресу. Я сопровождала его. Не могла пропустить начала развязки драмы. Когда Игорь оказался у нужного дома и подъезда, набрал номер квартиры тётки, то вскоре услышал женский голос:

— Говорите.

— Мне нужна Реснянская Элла Павловна. — произнёс он дрожащим голосом.

— А вы кто?

— Я Немышев Игорь, мне…

Но ему не дали договорить. Дверь в подъезд тут же открылась. Игорь поднялся в лифте на десятый этаж, прошёл в тамбур и увидел открытую дверь боковой квартиры. В её проёме стояла женщина лет пятидесяти и рыдала в голос. На его глазах тоже навернулись слёзы.

— Проходи, мой дорогой племянник! — пропустила она его в квартиру, на шаг отступив в сторону. — Я знала, что ты когда-нибудь появишься на этом пороге.

— Откуда вам известно, что я ваш племянник? — удивился Игорь.

— Я всегда это знала, с самого твоего рождения. Но ты проходи в комнату, не стесняйся. Я всё тебе расскажу. Ничего не утаю от тебя.

Она усадила его в кресло, несколько секунд смотрела на него с любовью, а потом начала свой рассказ:

— Твоя мать была замужем за очень жестоким человеком. Он ревновал её, издевался, каждый день проявлял к ней насилие. Измученная в конец, она с большим трудом развелась с ним, но после развода узнала, что беременна.

Он же и после развода её преследовал и наблюдал за ней. Когда живот её стал заметным, то поймал её на улице и заявил, что отберёт у неё ребёнка, если она снова к нему не вернётся. Был уверен, что она беременна от него. Ведь в связях с другими мужчинами Анна не была им замечена.

Сестра заявила, что носит ребёнка от другого мужчины, и стала от Власова прятаться. Рыдала каждый день и не хотела, чтобы бывший муж ребёнка отобрал. Тогда жизнь малыша и её собственная превратились бы в кошмар и вечную борьбу за сына. А она снова ходила бы битая Сосипатором. Он ведь мог бить так, чтобы следов на теле не оставалось, и получал от этого удовольствие. А если они и оставались, то он не выпускал её на улицу до тех пор, пока те не проходили. Работать он её не пускал, держал дома, как пленницу, до самого развода.

Когда отошли воды, и твою мать привезли в роддом, она пребывала в полном отчаянии. В то время в соседней предродовой палате находилась ещё одна роженица. Так получилось, что в родильные залы их забрали одновременно. У обеих родились мальчики. Персонал обработал деток. Их взвесили, измерили им рост, закапали чем-то глазки, надели на ручки бирки с фамилиями, именами их мам, данными деток об их поле, весе, росте, датой и временем рождения.

Мальчиков запеленали, положили на столы под согревающими лампами, рожениц временно оставили на родовых столах приходить в себя после родов, а сами ушли пить чай.

Женщина из соседнего родзала от усталости погрузилась в сон, а Анне было не до сна. Она потихоньку слезла со родильного стола, распеленала руки своего ребёнка, сняла с них бирки и отправилась в соседний зал. Там раскрыла ручки чужого ребёнка, поменяла на них бирки, на те, что принесла с собой, запеленала его снова и поспешила к своему сыну. Только она успела надеть на его ручки другие бирки и запеленать, как услышала в коридоре шаги. Быстро улеглась на стол и закрыла глаза.

Вскоре мамочек на каталках развезли по палатам, а деток поместили в детский бокс под временное наблюдение. Рано утром новоиспечённым родительницам принесли деток с их фамилиями на бирках и оставили рядом в детских кроватках до самой выписки. Твоя неродная мама так и не догадалась, что ты не её ребёнок.

— Но чего она этим добилась? — не понял Игорь.

— Слушай дальше и поймёшь. Её бывший муж узнал, что Анна родила сына, явился в роддом и потребовал у врача-акушера взять материал у ребёнка для ДНК-теста на отцовство. Врач спросила у Анны на это разрешения. Та его дала и понадеялась, что сделав тест, он больше не появится. Она даже собиралась снова поменять у деток бирки и детей, но сделать это ей не удалось.

Вы слишком по-разному выглядели с Виталиком. Твоя нынешняя мать сразу заметила бы это и подняла шум. Когда Анну с младенцем выписали из роддома, Власов настоял, чтобы она вместе с сыном и им явилась в ДНК-лабораторию для проведения повторного теста. Он решил, очевидно, что роддом дал ему биологический материал другого ребёнка по просьбе Анны.

Когда же получил такой же результат, то перестал преследовать Анну и больше не появлялся. Но на прощание обозвал её последними словами и осыпал угрозами.

— Неужели вашей сестре не пришло в голову вернуть меня? — рассердился Игорь? — Нашла бы моих родителей, покаялась в содеянном. Вместе с ними разрулила бы ситуацию через ДНК-тесты. Ей не было интересно, как я выгляжу, как живу?

— Не торопись осуждать её. — поднялась тётка со своего места и подошла к шкафу. Достала из него видео-альбом и подсела к племяннику.

Альбом включался, как уникомп, только был значительно большего размера. Она пальцем передвигала по экрану изображения и видео.

— Вот твоя настоящая мама в молодости. — показала она пальцем на экран.

— Так это же моя воспитательница из детского сада, в который я ходил! — воскликнул Игорь. — А позже она стала моей первой учительницей в школе. Я её любил, а она меня просто обожала. Я всегда это чувствовал.

— Верно, мой дорогой. Анна имела педагогическое образование. Она долгие годы находилась рядом с тобой. Интересовалась, как ты живёшь, твоей семьёй и с любовью растила сына другой женщины. Всю жизнь жила с болью в сердце из-за того, что не может тебя прижать к груди, пообщаться с тобой, раскрыть, кем тебе приходится.

Боялась гнева твоих родителей и того, что её осудят за подмену детей, посадят в тюрьму, а ты останешься со мной или тебя определят в детский дом, что было более вероятным. Ведь я же знала тайну о подмене детей и молчала. Это тоже преступление. Аня умерла два с половиной года тому назад. Её подкосила тоска по сыну Виталику, умершему от внезапной остановки сердца. Вот последнее видео твоей настоящей мамы с ним.

Игорь с интересом рассматривал их, а потом спросил:

— А фото отца имеется?

Элла Павловна повозила пальцем по экрану и ткнула в него пальцем:

— Вот твой отец.

Я обомлела. С экрана смотрел на нас тот самый Сосипатор Власов, который вынудил Альберта Немышева покинуть страну и сделать ДНК-тест на отцовство. На фото он был молодым, но его черты лица и взгляд остались прежними.

Игорь долго всматривался в лицо отца, потом заново просмотрел весь альбом, остановился на фото с Виталием и спросил:

— Можно мне снять несколько фото и видео своим уникомпом на память?

Я сразу же узнала в нём молодого мужчину, крионированного в компании «Криориус», которого Лана выбрала для оживления. Испытав бурю эмоций в связи с этим, я чуть не заорала от восторга. Смотрела и удивлялась тому, как тесен мир. В моём теперешнем существовании для общения и привязанности было мало кого, но даже они так или иначе были связаны друг с другом либо родственными связями, либо какими-то событиями. А теперь вот и Реснянский оказался среди них.

— Конечно, снимай сколько хочешь. — разрешила Элла Павловна. — Покажи фото маме, которая тебя растила. Расскажи ей всё, что услышал от меня. Попроси у неё за Анну прощения. Знаю, она будет страдать из-за того, что уже никогда не сможет увидеть родного сына, прижать его к груди, почувствовать его запах…

Слёзы навернулись на её глазах. Игорь поднялся с кресла, не желая дальше слушать тётку. Поблагодарил её за рассказ и пошёл к выходу.

— Игорь, сынок, — обратилась она к нему плаксивым голосом, — навещай меня хоть иногда, если не держишь обиды на нас с сестрой. Мы ведь с ней вдвоём растили Виталика. Я даже замуж не стала выходить. Детей не имею.

— Элла Павловна, я сначала переварю всё, что здесь услышал, и только потом решу, как мне к вам относиться. — честно признался он.

Выйдя из подъезда, он дошёл до ближайшей скамейки, сел на неё, закрыл глаза и опустил голову. Долго так сидел и вздыхал раз за разом. Потом вызвал ГАМ-такси.

Глава 27. Профессорские козни

Возвращаться в квартиру Игоря я больше не желала. В такси с ним не села, а полетела в сторону дома Елены. Не понравилось мне находиться в его квартире. Там не было тепла, а точнее — хорошей семейной атмосферы. Юлия с ним вела себя, как с младшим братом, а не с мужем. А он позволял ей командовать собой и понукать. Думаю, что он терпел это из-за того, что был связан с «Криориусом» кабальным договором и боялся ей перечить. Ведь она с этой клиникой договор не заключала, возможно, даже не знала о существовании такового у супруга.

Её могли просто предупредить, что её оживили в жёны для Игоря, и всё. Не возложили на неё никакой ответственности за неисполнение супружеских обязанностей перед ним и за возможный развод. И сделали это умышленно, чтобы Игорь не смог выполнить главные пункты договора и понести неподъёмную материальную ответственность перед компанией. Вместе они не спали, не испытывали друг к другу нежных чувств, не говорили на разные темы, не смеялись. Словно жили в постоянном напряжении и ожидании, когда наконец расстанутся. Я поняла, что пункт договора Игоря с «Криориусом» об обязательном рождении совместного с Юлией ребёнка так и останется лишь на бумаге.

Но и к Елене я не собиралась возвращаться. Пребывала в подавленном состоянии из-за скандального разлада её с Немышевым. Хотелось отдохнуть от всего этого. Поэтому поднялась в тайную квартиру Альберта. Он, как я поняла, отправился в Италию к Доминике. Свернувшись калачиком на диване, я погрузилась в сон.

— Знал, что именно здесь тебя и найду. — послышался в комнате голос Андрея спустя какое-то время.

Подскочив с дивана, я села на его край и уставилась на Храброва непонимающим взглядом.

— Ты почему так странно смотришь на меня? — спросил он.

— Что ты здесь делаешь? — гневно обрушилась я на него. — Ты должен сейчас находиться в клинике, чтобы не пропустить момент оживления Виталия!

— Ух ты! — рассмеялся он. — Ты даже имя его запомнила! Понравился, наверное, как и Лане?

Но я не ответила на его иронию. Тогда он рассказал, что оживление Виталия продвигается медленно. Как минимум будет длиться ещё месяца полтора. А ему, Андрею, надоело находиться в клинике.

Он уже посетил Лану, пообщался с ней и убедился в том, что она находится в подавленном состоянии и не хочет выходить замуж за того, кого оживят. Уверена, что в её сознании Виталий так и останется ходячим трупом, которого она даже видеть в одном жилище с собой не сможет. Об этом она сама Андрею сказала прямым текстом. А он теперь не знал, что с этим делать.

В задумчивом состоянии он поднялся со своего места и направился в дальнюю комнату. Я сидела и обдумывала то, что услышала от него. Переживала за Лану. Понимала её. Примерно такое же чувство испытывала к своей оживлённой сестре и тоже ничего не могла с этим поделать.

Андрей долго не возвращался, и я решила посмотреть, чем он там занят. Когда я вошла в комнату, то застала его стоящим перед раскрытым встроенным шкафом. Похоже, что Немышев в спешке, собираясь уезжать, не закрыл его дверцы. Я подошла поближе к Храброву и заметила, что он с интересом рассматривает голову робота-Доминики, которую профессор прямо при Ланке отсоединил от туловища и поставил на полку. А на её тело надел голову Лжеланы и отправил робота в президентский дворец.

Заметив меня, Андрей смутился.

— А у Немышева хороший вкус. — улыбнулся он. — Такую красивую мордашку сотворил. Я видел её мельком в квартире Елены, но не рассмотрел как следует.

— Теперь он наслаждается красотой оживлённой Доминики в своём замке.

— И нормально её воспринимает? Не бузит, как Лана по поводу того, что общается с ходячим трупом?

— Воспринимает нормально. Проявляет к ней нежность. Однако она позволяет ему приобнять себя, но, как я поняла, только из благодарности за оживление или как отцу.

В это время Андрей перешёл к следующему ряду полок.

— Сколько же у Немышева здесь стоит всякого оборудования! — удивился он. — Опаньки! А он что здесь делает?

— Кто? — подбежала я к нему.

— Не кто, а что? Мой ядерный чемоданчик! Как ему удалось им завладеть? То, что он мой, я ничуть не сомневаюсь. Узнаю его из ста таких же. Ядерный чемоданчик — устройство, хранящее коды для приведения в действие ядерного арсенала России. Их в стране целых три. Первый находится у президента, второй — у министра обороны, а третий — у начальника генерального штаба. Все они составляют ядерный комплекс или систему. Ответный удар по какой-либо стране возможен при наличии сигналов от двух чемоданчиков, как минимум. Но лучше — от всех трёх.

— Ты хочешь сказать, что Немышев, если завладеет ещё одним, то сможет в одиночку начать ядерную войну с каким-либо государством? У меня аж мороз по коже пошёл! Ух! Складывается впечатление, что он гений на всю голову!

— Нет, начать войну с их помощью у него не получится. Чемоданчики практически всё время находятся в неактивном состоянии. Лишь подтверждённая ракетная атака на нашу страну включает систему. Информация о возможном ударе тщательно проверяется дежурным в командном пункте. Если атака подтверждается, то система переводится в активное состояние. Тогда у владельца чемоданчика появляется возможность связи с ракетными войсками и передачи шифрованного сообщения о ракетном ударе. Но Немышев, скорее всего, связаться с командным пунктом не сможет, и ответного удара со стороны России не произойдёт. Тогда все мы погибнем.

— А что если именно с этой целью профессор и похитил этот чемоданчик?

И тут Андрей опустил взгляд на самую нижнюю полку, ткнул в неё пальцем и воскликнул:

— Смотри. Два других тоже здесь. Похоже, что он каким-то образом подменил настоящие чемоданчики на поддельные. Но зачем они ему понадобились? Я просто теряюсь в догадках!

— Думаю, что он сумел сначала завладеть чемоданчиком твоей сестры, когда сделал робота-Ирину. А её саму с помощью роботов, которых я видела здесь, поместил на два месяца в подвал. Когда Ирину оттуда выпустили, то вручили ей поддельный чемоданчик. И ведь как всё обставил подлец?! Настоящих охранников отправил в Рим, чтобы те заказали такого же робота-Лжеирину после того, как его раздербанила Лана. Сам разыграл там перед ними комедию, изменив свою внешность. Заявил им, что таких роботов больше не выпускают, потому что цех прикрыла полиция. Что делать-то будем, Андрей?

— К Лане полетим. Расскажем ей всё, попросим вызвать к себе Лжелану с Егором. А когда она войдёт в гостевой домик, то пусть она отключит робота. Лана уже делала это. Сможет сделать и сейчас. Иначе Лана не сможет явиться во дворец и рассказать всё Ирине. Робот-Лжелана начнёт её шантажировать сыном.

Я согласилась с его предложением. Мы встретились с моей подругой в её особняке, всё ей рассказали, попросили позвонить Лжелане. Та прибыла с Егором через полтора часа. Как обычно они с ней выполнили трюки с подменой друг друга, чтобы ребёнок не догадался что их две одинаковых, не испугался сам и не рассказал кому-нибудь об этом во дворце.

Как только Лжелана вошла в гостевой домик, Лана не бросилась сразу бежать из него в особняк, а ухитрилась и ловко, с силой нажала на кнопку отключения в районе талии робота. Лжелана застыла на месте. На всякий случай подруга движением туда-сюда отсоединила голову от туловища и только тогда побежала к сыну.

Мы же с Андреем остались в домике. Стояли и рассматривали места соединения головы с туловищем. Вдруг в туловище что-то зажужжало. Я не стала дожидаться того, что будет происходить дальше, а понеслась к Лане и жестом позвала её с собой. Егор в это время собирал какую-то игрушку, сидя на ковре, и не заметил, как его мама вышла из детской комнаты.

Когда мы вдвоём вошли в гостевой домик, туловище Лжеланы уже стояло на полу и пыталось руками приделать голову к шее. Я сразу же догадалась, что за роботом постоянно наблюдают и включили его дистанционно. Недолго думая, Лана схватила кочергу, стоящую у камина и со всей силы ударила ей по голове робота. Та выскользнула из рук робота и упала на пол вниз лицом. Но я же помнила, что роботы способны видеть всё вокруг и передавать картинку на расстояние.

В этот момент из головы послышался голос Немышева:

— Лана, не пытайся уничтожить робота! Не получится.

— Твой робот плохо обращался с моим сыном! — истеричным голосом прокричала она так, чтобы ему было слышно, подхватила голову, выскочила из домика и понеслась в сад. Там бросила её на землю рядом с колодцем, сдвинула с него тяжёлую металлическую крышку, снова взяла голову в руки и с силой швырнула её в колодец. Затем устремила внутрь него свой взгляд и проследила за тем, как голова погрузилась в воду.

Мы смотрели на её смелые действия с восхищением. Она это заметила и спросила после того, как вернула крышку на место:

— Что смотрите на меня бешеным взглядом? А у самой был именно такой взгляд — озверелый. Её всю потрясывало, то ли от страха, то ли от злости.

— Не бешеным, а восхищённым. — поправил её Андрей на волонтёрском языке.

— Думаете, что на этом проблемы закончились? — ухмыльнулась она, немного успокоившись. — Если так думаете, то ошибаетесь. Меня Немышев сразу предупредил, что с этим роботом справиться никто не сможет. Он же сделал это тело для своей любимой Лжедоминики, а у неё должны были быть суперские возможности.

Только мы собрались выйти из-за угла дома во двор, как заметили, что тело без головы направляется ко входу в дом. Теперь из его шеи торчала какая-то небольшая штуковина, по размерам и форме напоминающая прозрачную пробку от флакона с туалетной водой.

«Внутренняя камера наблюдения появилась. — прошептала Ланка. — Теперь тело всё видит и знает, куда идти, а в усадьбе Егор находится один одинёшенек.»

Она быстро достала из кармана уникомп, нажала в нём на тревожную кнопку и кнопку с цифрой один для вызова полиции, после чего пулей понеслась в сторону тела. То заметило её, но не успело сориентироваться, так как Лана, не останавливаясь, со всей силы пнула его ногой в то место, где находилась у него кнопка отключения. Тело откинуло шага на два в сторону, но оно устояло на ногах и не отключилось. Подруга влетела в дверь и заперла её изнутри.

Мы с Андреем тоже проникли в дом и стали с волнением наблюдать за происходящим.

«Что-то тело затаилось. — прошептала Ланка. — Выйдете наружу, посмотрите, что оно там делает?»

Оказавшись во дворе, мы увидели, как тело топает к гостевому домику, а войдя внутрь, достало из своей сумочки уникомп и направилось обратно к особняку. Мы пулей метнулись к Ланке и рассказали ей об этом на пальцах.

«Её уникомп — это точная копия моего. — объяснила подруга. — Он намагничен на замок от этой двери, но я её закрыла на внутренние запоры.»

Тело подошло к двери, несколько раз приложило уникомп к замку, толкнуло несколько раз руками дверь, но она не открылась. Тогда туловище начало бить по ней, пытаясь выломать. Дверь не поддавалась. Позади Ланы послышался плач перепуганного Егора. Она взяла его за руку и отвела в комнату. Попросила сидеть тихо и не бояться. Сказала, что это она попросила знакомого человека проверить, насколько в доме крепкая дверь.

Не сумев выбить дверь, тело направилось к колодцу, лёгким движением руки откинуло с него крышку, запрыгнуло на его край и, опираясь о стенки колодца руками и ногами, начало опускаться вниз горизонтально воде. В это время над дворовой территорией завис ГАМ полицейской службы. Как только он приземлился, а стражи порядка вышли из него наружу, Лана вышла из особняка и бросилась им навстречу.

Она объяснила, что робот, с её точной внешностью, вышел из повиновения, возомнил себя настоящей матерью её сына и пытается его отобрать у неё. Поэтому она просит отловить робота и уничтожить по причине неподчинения человеку, как и предписывает поступать закон в таких случаях. Сама она справиться с ним не в состоянии.

Она рассказала, что смогла снять с робота голову и утопить её в колодце, но его туловище как раз опускается туда за ней.

Полицейские бросились к колодцу, заглянули в него и увидели, как Лжелана, уже с головой на теле, опираясь руками и ногами о стенки колодца, карабкается вверх. Ещё несколько секунд — и она, мокрая, но улыбающаяся, предстала перед ними.

— Меня ждёте? — игриво спросила она полицейских

— Вас. — ответил один из них и взял Лжелану под руку. — Вы полетите с нами.

— Куда вы меня собрались везти?

— Узнаете, когда мы прибудем на место.

— У вас нет прав арестовывать человека без указания на то причины. — заявила она.

— Вы не человек, а робот. На вас распространяются другие законы.

— Вы ошибаетесь. Я — человек. Приложите сканер к моему запястью и узнаете, кто я.

Другой полицейский достал из кармана небольшое устройство, размером с уникомп, и приложил его к руке робота. На его экране высветились все данные Ланы.

— Не верьте ей! — прокричала моя подруга. — Изготовитель этого робота хитростью завладел на несколько секунд моим уникомпом и сделал ей такой же вместе с чипом. Вы просветите её рентгеновскими лучами и увидите, что это не человек.

После этих слов моей подруги Лжелана сорвалась с места и понеслась к выходу из двора. Пока полицейские садились в ГАМ и взлетали, она перепрыгнула через двухметровый забор и исчезла из их поля зрения. ГАМ долго ещё кружил над окрестностями. Вскоре появились другие воздушные транспортные средства, доставившие множество полицейских в эту местность для её поимки.

«Я больше не могу на это смотреть! — истерично прокричала моя подруга. — Мы с сыном немедленно возвращаемся во дворец!»

Она попыталась вызвать ГАМ-такси, но получила сообщение из диспетчерской о том, что этот район временно не обслуживается по требованию полиции.

«Вот засада!» — выкрикнула она и направилась в особняк.

В этот момент ожил её уникомп. Она взглянула на экран. Звонил профессор Немышев.

— Ты что творишь! — прокричала она ему сразу, как только приняла вызов. — Ты обещал, что мой двойник поселится во дворце, чтобы защищать президента, а сам занимаешься вредительством? Предатель!

Она не успела договорить, как услышала из уникомпа его спокойный голос:

— Ты пожалеешь о том, что сделала.

И всё. Связь оборвалась. После этих слов Лана побледнела и начала раз за разом вызывать ГАМ-такси. Но ответ был всё тем же. Лишь спустя час или более вызов приняли и сообщили, что оно прибудет через одиннадцать минут.

Она пулей полетела в особняк, собрала всё необходимое в большую сумку, взяла за руку сына и вышла во двор. ГАМ-такси уже стояло там. Лана облегчённо выдохнула. На задние сиденья закинула сумку, посадила сына, села сама и полетела во дворец. Мы с Андреем, разумеется, сопровождали её. Я — на переднем свободном сиденье, а Храбров — на заднем. Примерно, на половине пути Лана получила сообщение из полиции о том, что робота поймали, уникомп и чип у Лжеланы изъяли. И предложили срочно написать и отправить им заявление на её уничтожение под прессом.

Она улыбнулась натянутой улыбкой, слегка расслабилась, обняла Егора, чмокнула его в лоб, потом прижала к себе и проговорила: «Теперь всё будет хорошо у нас с тобой, мой дорогой сыночек». После этого принялась писать заявление. В самом конце указала, что намерена лично присутствовать при уничтожении робота под прессом, о чём просит заблаговременно её оповестить.

ГАМ-такси высадило всех нас на дороге перед оградой дворца. Садиться на его дворовую территорию посторонним воздушным суднам было запрещено. Калитка сразу же открылась, и навстречу Лане бросился охранник. Он подхватил сумку и отнёс её ко дворцу. Там её перехватил мужчина из числа обслуживающего персонала и доставил в зону проживания моей подруги.

Лана сразу же передала сына в руки его воспитательницы, а сама отправилась в свою спальню, открыла дверцы всех шкафов и начала вышвыривать из них прямо на пол все вещи, которые носила Лжелана. Затем по внутренней связи вызвала горничную и приказала выбросить их или забрать себе. Уже через пять минут на полу их не осталось, а Лана, не мешкая, заказала во дворец примерку брендовой одежды.

Её обычно привозили развешенной на стойках сотнями и оставляли на контрольно-пропускном пункте. Прислуга стойки доставляли в зону проживания Ланки. После чего она несколько дней занималась их примеркой и отбором. Мне этот ритуал был очень хорошо знаком, ведь и я этим занималась, когда жила в теле своей подруги, только требовала, чтобы вместе с вещами присылали помощниц, которые надевали их на меня, снимали и возвращали на место или оставляли для моей коллекции.

Мы с Андреем покинули комнату Ланы и полетали по дворцу. Заглянули в каждую комнату, в исторический зал, понаблюдали за обслуживающим персоналом, за охранниками. Всё было, как всегда, ничего подозрительного или необычного мы не заметили.

Его сестра Ирина отсутствовала во дворце. Она рано улетала на работу и поздно возвращалась. Андрей, как я поняла, намеренно покинул дворец, когда Ирина стала президентом, чтобы не анализировать то, как она правит страной. Не хотел расстраиваться, если она что-то сделает не так, ведь и сам он этим грешил по неопытности своей, находясь у власти в первый год.

Не желал и завидовать, наблюдая за её успехами. Он считал, что Ирина умнее его и имеет сильный характер. Она и училась лучше его в Образовательном центре «Патриот». Все предметы по управлению государством изучала в университете с интересом, порой даже преподавателей своими ответами ставила в тупик. Они её знания потом даже использовали в своих лекциях. Андрей сам мне об этом рассказывал с гордостью за сестру и сожалением о том, что ему такие способности не были даны, хотя и рождены они были с ней в один день от одних и тех же родителей.

Вот и сейчас, полетав по дворцу, он решил не оставаться в нём, а предложил отправиться в итальянский замок Немышева. Ему очень хотелось посмотреть, как живёт гений Немышев. Я удивилась такому его желанию, напомнила ещё раз, что ему лучше отправиться в клинику «Криориус», но он настоял на своём. И я сдалась. Вылетели мы с ним поздно вечером. В это время в воздухе находится меньше ГАМов, да и вообще спокойнее летать, когда всё вокруг затихает на время.

Прибыли мы в замок под утро. Андрей сразу же понёсся летать по всем его открытым помещениям, а в комнаты с закрытыми дверями входил сквозь стены. Я, разумеется, следовала за ним. Было заметно, что его не интересовал интерьер или убранство помещений замка.

Храбров мгновенно их покидал, если в них не оказывалось людей. Я решила, что он пытался отыскать гения, как он сам называл профессора Немышева. И вот он проник сквозь стену в спальню Доминики. Она лежала одна на широкой кровати. Её шикарные волосы были разбросаны по подушке. Нижнюю половину её тела прикрывала простыня. Её восхитительная грудь просвечивала сквозь ажурную сорочку. Вероятно, она видела какой-то сон, так как её длинные чёрные ресницы слегка подрагивали, а глазные яблоки двигались под верхними веками. Андрей присел на край её кровати и, не стесняясь моего присутствия, принялся старательно её рассматривать.

Глядя на то, с каким восхищением он на неё смотрел, я осознала, что именно красота Доминики заставила его лететь сюда. Вспомнила и то, как он не мог оторвать взгляда от копии её головы, стоящей на полке в шкафу московской квартиры Немышева.

— Ты за этим сюда прилетел? — разозлилась я.

— Я отберу её у профессора. — затаённым голосом произнёс Храбров.

— Ты же Ланку любишь. Жениться на ней собирался после вселения в тело Виталия.

— Собирался, но это уже в прошлом. Лана отвергла меня окончательно. За меня не пойдёт. Не сможет жить с ходячим трупом. Сказала мне это открытым текстом. После чего я осознал, что должен жениться на оживлённой женщине, такой же, каким будет моё будущее тело, иначе у нас ничего не получится. Доминика подходит мне по всем параметрам. Она — красива, оживлённая, молодая. А Немышеву она в дочери годится.

— Ну всё, хватит пялиться на спящую девушку! — взбеленилась я. — Пошли дальше рассматривать замок!

И я на самом деле на него разозлилась. Поняла бы и сопроводила его сюда, если бы он сразу честно признался, что хочет повидать настоящую Доминику. Но он решил схитрить и заявил, что хочет посмотреть на то, как живёт известный гений.

Андрей нехотя поднялся с кровати и последовал за мной. Мы покинули спальню Доминики, заглянули ещё в две безлюдные комнаты, а в третьей обнаружили профессора. Он, как всегда, когда был чем-то взволнован, ходил по своему кабинету туда-сюда и размышлял вслух: «Я столько вложил средств и усилий, чтобы подарить ей вторую жизнь! Купил этот чертовский „Криориус“, создал клинику для её оживления, влупил в неё огромные деньги, а она относится ко мне, как к отцу-спасителю, видите ли! Да, я старше её почти на тридцать лет. И что с того? Могла бы хотя бы из чувства благодарности согласиться на брак со мной. Но нет же! Она и к телу своему меня не допускает! И что я теперь с этим должен делать?

Услышав речь взбешённого Немышева, Храбров расплылся в довольной улыбке.

«Я к маме хочу!» — вдруг услышали мы плачущий голос Егора в конце коридора и бросились туда.

За приоткрытой дверью на кровати лежал и плакал Егор, а молодая женщина его успокаивала.

— Ты что-нибудь понял? — спросила я у Андрея, взглянув на заплаканного ребёнка.

— Понял. Его выкрали и доставили сюда. Не случайно Немышев предупреждал Лану о том, что она пожалеет о содеянном.

— И, как всегда, ни прислуга, ни охранники этого не заметили. — подчеркнула я. — Летим к Лане! Ей надо рассказать, где находится Егор, иначе она сойдёт с ума.

И мы отправились в обратный путь. Прибыли во дворец во второй половине дня. Сразу же вломились в комнату Ланы. Она всё ещё занималась примеркой новых нарядов. Крутилась перед зеркалом без всякого удовольствия. Это было видно по её недовольному выражению лица.

Андрей попытался попасть в поле её зрения, но я его остановила и предложила сходить сначала в детскую комнату.

— Думаешь, мы видели в замке Немышева робота, а не Егора! — вдруг озарило его.

— Вполне возможно. Поэтому не стоит сразу пугать Лану.

Мы прошли в комнату Егора. Он лежал на кровати и спал.— Значит, профессор решил выкрасть Егора, а вместо него оставить робота. — предположил Храбров.

— Похоже на то. Только нам стоит какое-то время жить здесь и зорко следить за Егоркой.

Андрей согласился с моими доводами. И мы остались в комнате ребёнка, следили за каждым его шагом и за тем, как с ним обращалась воспитательница. Она, кстати, была с ним очень ласковой. Но и Егор был спокойным послушным мальчиком. Даже ел всё, что ему давали, никогда не капризничал.

Только я стала замечать, что сразу после приёма пищи он всегда отправлялся в туалет, расположенный рядом с его комнатой. Возможно, это было нормальным явлением, вот только мой слух каждый раз улавливал какое-то слабое жужжание из туалета. Я даже подумала, что ребёнок просто каждый раз играет там какой-то игрушкой.

Однажды моё любопытство заставило меня сунуть голову сквозь стену и посмотреть, чем он там занимается. Я вскрикнула, когда увидела, что с ребёнком происходит. Андрей, услышав мой крик, сразу же целиком вошёл в туалет и замер.

Изо рта Егора торчала искривлённая трубка концом вверх. Он периодически подставлял её под струю воды, текущую из крана. Потом внутри него раздавалось слабое жужжание, которое обычному человеку, возможно, не дано было слышать. После этого подходил к унитазу и сливал из себя в него воду, смешанную с пищей. Проделывал он это до тех пор, пока вытекающая из него вода не становилась чистой. После этого трубка погрузилась внутрь мальчика, и он, как ни в чём не бывало, вышел из туалета и помчался в свою комнату, где его встретила воспитательница.

— Да это же робот! — прокричал Андрей. — Настоящего Егора мы с тобой видели в замке Немышева! Ведь не случайно же он кричал, что хочет к маме!

— Зачем профессор это делает? — ужаснулась я. — Как мы об этом расскажем Лане? Она же с ума сойдёт! Ребёнка надо срочно спасать! Похоже, что Лжелана подменила Егора на робота, а его самого, настоящего, передала в руки своего хозяина в целях собственной безопасности, чтобы потом шантажировать им, если что-то пойдёт не так.

— Или она выкрала его для безопасности Немышева, если раскроется его коварный замысел. — предположил Андрей. — Он ведь уверен, что президент страны не станет рисковать жизнью своего племянника и пойдёт на всё ради него.

— Такое тоже может быть. — согласилась я.

Глава 28. Две важные встречи

Мы с Андреем, не сговариваясь, направились в сторону комнаты моей подруги. Прошли сквозь стену, вдоль которой находился её платяной шкаф, и начали тайно наблюдать за ней из-за угла, чтобы понять, в каком расположении духа она находится, чем занимается в данный момент. И увидели, что отобедав, Лана снова занялась примеркой вещей. Она выглядела злой и уставшей. Надевала на себя что-нибудь, смотрелась в зеркало, потом резко снимала это и швыряла, как попало, на кучу вещей. Её всё раздражало. Мы решили не говорить ей о подмене Егора на робота, пока не успокоится. Дали ей время на отдых перед тяжёлым стрессом.

Вдруг ожил её уникомп. Лана включила громкую связь. Ей звонили из клиники «Криориус». Предупредили, что через пять-семь дней Виталий Реснянский станет обычным человеком. Органы и системы его организма начинают функционировать. Поздравили её с этим и сообщили, что проинформируют дополнительно о полном оживлении, сроке реабилитации и готовности покинуть клинику в нужный момент. Ланка заволновалась. Её начало трясти.

— Послушайте, — чуть ли не плача произнесла она, — я хочу внести изменения в наш с вами договор.

— Вы решили отказаться от Виталия? — сразу послышался металл в голосе говорящего. — Если это так, то деньги за его оживление мы вам не вернём. Они уже истрачены. Отдать его тоже некому. Его мать умерла. Кроме того, вам придётся выплатить большие штрафы, пени, неустойки за неисполнение пунктов договора, которые пойдут на его реабилитацию, приобретение ему жилья и проживание до тех пор, пока он не устроится на работу.

— Я не собираюсь от него отказываться. — поспешила заверить представителя «Криориуса» Лана. — Он станет членом нашей семьи, но только в качестве моего брата. Поэтому я не стану участвовать в документальных съёмках, как указано в договоре, и публично заключать с ним брак. Но, если он сам не будет против и захочет участвовать в ваших фильмах да рекламе без меня, то я возражать не стану.

— Светлана Ильинична, назовите хоть одну уважительную причину, из-за которой вы от этого отказываетесь. — послышалось из уникомпа.

Лана на несколько секунд призадумалась и начала говорить уверенным голосом, слегка привирая:

— Ставлю вас в известность, что я — вдова предыдущего президента страны, если вы этого не поняли при заключении со мной договора. Его сестра, являясь настоящим Президентом Российской Федерации, и её родители наложили устный запрет на брак с оживлённым мужчиной. Предупредили, что отберут у меня сына, если я их ослушаюсь. Надеюсь, эта информация не будет разглашена, вы добровольно внесёте изменения в договор и пришлёте его мне на подпись ещё до того, как Виталий встанет на ноги, а я приеду за ним.

— Светлана Ильинична, — уже певучим ласковым голоском обратились к ней, — указанные вами причины мы признали уважительными, сегодня же внесём изменения в договор и завтра перешлём его вам. Ещё будут какие-нибудь пожелания? Если хотите, мы сами доставим Виталия к вам домой после его оживления и реабилитации.

— Нет, не надо. Я сама за ним приеду. Надеюсь, наш с вами разговор не станет известен другим! Благодарю вас за понимание. Всего хорошего.

Ланка отключила связь и произнесла с чувством, словно сбросила с себя очень тяжёлую ношу: «Ну, вот и всё, мой дорогой Андрей, я выполнила твою просьбу. Скоро ты станешь полноценным человеком и моим красивым братом. Прости, что так и не смогла тебя полюбить. Когда-нибудь я расскажу твоим родителям и Ирине, чья душа живёт в Виталии. Думаю — они будут рады этому».

— Вот это то, о чём я тебе говорил. — печально произнёс Храбров, повернувшись ко мне лицом. — Лана не сможет меня полюбить ни в каком теле. Она Игоря любит. Я это точно знаю.

— Это я виновата в том, что они не вместе. — снова почувствовала я угрызения совести. — Сломала и ему жизнь, и ей. Прости, Андрей, я полечу домой. Мне стало не по себе.

— Как хочешь. — пожал он плечами.

Я вернулась в квартиру к Елене, улеглась на свой любимый диван. В голову полезли всякие мысли. Почему-то устыдилась того, что желаю вселения в тело Виталия души Андрея, а не его собственной. И такой на меня из-за этого напал страх, что я начала вопить и звать проводника: «Агафья, ну почему тебя нет рядом тогда, когда ты мне очень нужна? Похоже, что своими мыслями я снова впадаю в грех!»

Я то скулила, то выла, то ныла долго-долго. А когда успокоилась, то почувствовала такое умиротворение, прям как в детстве после очередной истерики.

— Что у тебя случилось? — вдруг услышала я голос Агафьи.

Я не поверила своим глазам, когда она появилась передо мной.

— А что тебя можно вот так позвать, если ты понадобишься, — удивилась я, — и ты сразу явишься?

— Только в крайнем случае. — погрозила она мне пальцем. — Надеюсь, ты не станешь вызывать меня по пустякам?

— Не буду. — пообещала я и рассказала о скором оживлении Виталия после заморозки и о том, что желаю вселения в него души Андрея, а не его собственной. Поинтересовалась, не грешу ли я такими мыслями и желанием.

— А Виталий этот умер своей смертью? — спросила Агафья.

— От внезапной остановки сердца.

— Значит, своей. Его тело, даже если и будет подавать признаки жизни, то в сознание не придёт, так как его собственная душа к нему не сможет вернуться. Возвращаются только души убитых людей. Им суждено находиться среди людей до того срока, который был отпущен им для жизни в их телах. Когда я доставила из лазариума душу твоей сестры, то насмотрелась на то, как в той клинике мучают тела, пытаясь вернуть их к жизни.

Мучают и не понимают, что без души они жить не смогут. Медики и учёные не очень-то верят в существование душ. Мне оживающие тела стало жалко. Теперь я отыскиваю такие души, как ты, и уговариваю их вселиться в них. Некоторые из них соглашаются. А сотрудники «Криориуса» радуются своим успехам, как они считают, когда тела приходят в сознание. И даже не догадываются, что они оживают благодаря моим усилиям.

— Получается, что не очень-то я и согрешила, желая внедрения в тело Виталия души Андрея? — с надеждой посмотрела я в глаза Агафьи.

— Ещё как согрешила! — прикрикнула на меня моя гостья. — И не пытайся себя оправдать тем, что я тебе рассказала. Желать чужого себе или кому-либо нельзя. Ты и сама это знаешь на собственном опыте, когда влезла в тело своей подруги и изменила её судьбу и не только. Страдает её возлюбленный, а сын не знает родного отца.

— Да я, Агафья, уже тысячу раз об этом пожалела и раскаялась в содеянном. — промямлила я.

— Хорошо, что ты раскаялась. А Андрея поторопи. Пусть всё время находится рядом с телом Виталия. Как только тот сделает первый вдох, так пусть ложится на его тело. Оно примет его. Виталий сможет жить ещё столько лет, сколько прожил бы Андрей, если бы его не убили.

— Агафья, расскажи, пожалуйста, где находится лазариум, как он устроен и выглядит? Мне очень хочется знать, где я находилась более ста лет.

— На твой вопрос, голубушка, невозможно ответить однозначно. Вот ты там побывала, а запомнила что-нибудь о нём?

— Нет. Ведь ты притащила меня туда в полной отключке, а снова в себя я пришла уже в квартире Немышевых.

— Вот и со мной произошло то же самое. Меня туда доставил проводник-мужчина в таком же самом состоянии, в каком находилась и ты. Проводник при жизни был священником. А потом, спустя более полутора века, когда душа моя исцелилась, дозрела и обрела положенные ей чувства, притащил в Москву и сообщил, что скоро покинет свою службу в лазариуме и пойдёт в совершенный мир, а я должна буду его заменить. И показал, как это делается. Тогда я поняла, что у меня нет выбора, и стала проводником душ.

— Но ты же всё равно в лазариуме бываешь! Видела его изнутри? Расскажи, какой он?

— Он никакой и невидимый. Мне кажется, что он — это дрейфующее место силы и энергии для исцеления душ. Когда кого-то убивают, я по чьей-то воле лечу к жертве и три дня наблюдаю за его душой. Как только она ослабевает, я подцепляю её и тащу вверх, в любом направлении, до тех пор, пока передо мной не появится радужное переливающееся пятно, подобное по виду бензиновой плёнке на воде. Только оно появляется в воздухе в вертикальном положении. Вот в него я и вталкиваю душу, как учил меня прежний проводник, и всё.

За этим пятном ничего не просматривается, только такой же воздух, как и перед ним. Даже душа, которую я втолкнула в пятно, за ним становится невидимой. Потом спускаюсь в город, в место своего обитания. У меня, как и у тебя, оно тоже имеется. В доме потомка своего брата живу. Когда какая-то душа в лазариуме дозревает, я вновь лечу вверх до встречи с этим пятном. Оно само меня находит. Главное — быть на определённой высоте. Душа выталкивается из него, словно рождается, и я транспортирую её к месту постоянного жительства.

— Но как ты узнаёшь, что душа дозрела, и куда её надо определить для проживания?

— Точно так же, как ты предсказывала опасные события при жизни. В мою голову эти мысли и знания кто-то вкладывает. Даже сценарий твоей смерти я изменила под воздействием чьей-то воли. И то, что ты написала о правящих династиях в Интернете, я не отсебятину тебе в голову засунула, а получила её откуда-то.

Но о том, что будешь убита, поняла, когда ты была ещё ребёнком. Интуитивно ли почувствовала, когда увидела тебя, или по чьей-то воле — сказать не могу. Поверь, я этого просто не знаю. Иногда мне кажется, что вокруг нашей планеты существует информационное поле, в котором накапливаются все знания людей за всё время существования человечества. Думаю, именно оттуда они приходят к нам, но каждому разные, в зависимости от способностей, их потребностей и чьей-то высшей воли.

— Благодарю тебя, Агафья, за всё, что ты мне рассказала. Я ведь лазариум представляла по-разному. Иногда в виде огромной белой палаты с кроватями, на которых души лежат. А к ним подходят белые ангелы и лечат. Порой мне казалось, что души за одежду подвешивают на крючки, приделанные к стенам, и орошают их целительным бальзамом. А ещё я представляла там огромное живительное озеро с густой прозрачной массой, в которую опускают души для исцеления, обретения сил и всего того, чем они должны обладать. Но оказалось, что даже проводникам душ не дано знать устройство лазариума. Прости, что побеспокоила тебя, Агафья. Ты делаешь доброе дело, посылая души убитых людей в оживающие тела после разморозки.

— А ты хочешь снова стать полноценным человеком? — спросила она меня, чем просто ошарашила. Я растерялась и ответила:

— Я об этом никогда не думала.

— Тогда подумай. Возможно, и ты сможешь прекратить мучения какой-нибудь девушки в клинике. Если надумаешь, то позови. Я тебя туда сопровожу.

— Хорошо. Но если надумаю, то не стану тебя лишний раз беспокоить, Агафья. Я с Андреем скоро там побываю, и рассмотрю всех кандидатов на своё вселение.

Агафья посмотрела на меня недоверчивым взглядом и покинула мою комнату. А я задумалась над её вопросом. И чем дольше над ним думала, тем увереннее становилась в том, что нынешнее, беззаботное существование меня больше устраивало. Уж слишком суетная и полна забот жизнь обычных людей. А я от рождения была ленивой и никогда не помогала маме. Жить в президентском дворце, где всё делала прислуга, мне больше не суждено. Так что в тело, даже из жалости к какой-либо оживающей девушке, я не полезу.

И тут я вспомнила о сестре и решила её навестить, чтобы от неё узнать, не жалеет ли она о том, что ожила. Явилась в их с Игорем квартиру и застала Юлию, сидящей за столом с уникомпом в руках. Она что-то в нём читала. Я пристроилась на стул напротив неё и стала её рассматривать.

— Ты так и не преодолела отвращение ко мне? — не отрывая глаз от уникомпа, спросила она.

Я не поняла, к кому она обратилась, и посмотрела по сторонам. В комнате были только мы с ней вдвоём.

— Я тебя, Оля, спрашиваю, не озирайся. — наконец взглянула она в мою сторону.

— Ты меня видишь? — удивилась я.

— И вижу, и слышу, и мысли твои знаю. Как ты уже заметила, мне известно о твоей брезгливости ко мне.

— Как такое возможно? — не поверила я.

— Дорогая моя сестрица, те, кто нас оживляет, даже не догадываются, кого создают заново. Смотри.

И она вдруг, в какой позе сидела на стуле, в той и поднялась под самый потолок. Потом распрямилась и легла в воздухе лицом вниз. Повисела так секунд пять, рассматривая меня сверху, и снова опустилась на стул, добавив:

— Я и летать умею, как летаешь ты.

Её слова и то, что я увидела, так впечатлили меня, что я долго не могла что-либо сказать. Когда молчаливая пауза затянулась, я хвастливо брякнула:

— А сквозь стены проходить можешь? Я умею.

— Не пробовала, но думаю, что нет. — ответила та, слегка призадумавшись.

— Вот засада! — внезапно осенило меня. — Если об этих твоих способностях узнает Игорь, то разведётся с тобой. Он с Ланкой расстался из-за того, что её душа способна выходить из тела. А твоя душа может покидать тело?

— Ни разу не пыталась с ней расстаться. А как твоей подруге удаётся это делать?

— Лана имитирует эпилептический припадок, и душа выходит из тела. Она этими припадками страдала с младенческого возраста. Однажды душа, испугавшись, что Лана умрёт, покинула тело и отправилась путешествовать по Москве. Ей это понравилось. Как-то ночью она прилетела на крышу многоэтажного дома, на которой сидела я и смотрела на ночную Москву. Там мы с ней и познакомились.

— Меня, Оля, задушили подушкой. Я не хочу испытывать состояние удушья снова. Так что даже пытаться выходить из тела не стану, имитируя удушение. Что касается страха Игоря перед способностью Ланы покидать тело. Какое-то время он присутствовал в его голове. Но отказался он от своей любимой потому, что по глупости и от отчаяния подписал договор с «Криориусом» задолго до того, как узнал об её способности и о том, что Егор его сын. В то время клиника уже занималась моим оживлением. Он пытался договор расторгнуть, но «Криориус» на это не пошёл. Я знаю его мысли. Все они о Лане и об Егоре. Он в тупике.

— Так вы с ним собираетесь производить на свет ребёнка, как того требует договор, или нет?

— У нас с Игорем нет и не может быть близких отношений. Нас не тянет друг к другу. Сказывается разница в возрасте. А что касается его ответственности перед «Криориусом» за исполнение пунктов договора, так она меня не волнует. Думать надо было, на что шёл и что подписывал. Мне его не жалко. Хлюпик ненормальный! Закроется в своей комнате и смотрит видеозаписи своих сексуальных утех с Ланой. Страдает, плачет.

Юлька отвела от меня свой взгляд, который наполнился ненавистью. Мне даже стало не по себе от злобного вида её лица.

— Не знаю, правильно ли я сейчас поступаю, но всё равно тебе скажу.- осторожно начала я. — Лана тоже любит Игоря. Так же страдает по нему.

— Тогда давай с тобой подумаем над тем, как их свести снова. Хочу исчезнуть из жизни Немышева. Бесит он меня. Вот только не знаю куда податься. Жилья у меня нет. И работу найти не могу. Не имею документов, подтверждающих мою квалификацию. Кроме того, мои старые знания не актуальны для работы в современном мире.

Я владею несколькими иностранными языками. Во времена моей прежней жизни это ценилось, а сейчас уникомп сам синхронно переводит любую иностранную речь на твой национальный язык, или переводит твой — на другой прямо во время разговора. И компы сразу переводят речь или текст на иностранный язык и сразу же печатают. Живые переводчики уже не требуются.

Я слушала сестру и понимала её переживания. Радовалась тому, что сама не являюсь полноценным человеком в этом современном мире, так изменившемся за какой-то век с небольшим. Пыталась найти возможность помочь ей. Но что я могла сделать для неё в своём бестелесном состоянии и возможностью общаться только с Храбровым и его вдовой?

— Потерпи немного. — решила я хоть как-то поддержать сестру. — Я обо всём поговорю с Ланой. Полагаю, что она найдёт выход из сложившейся ситуации для вас обеих. Ты расстанешься с Игорем, а она с ним воссоединится. Только это произойдёт не сразу. Ей придётся решать ещё кое-какие сложные вопросы в ближайшее время.

— Конечно, потерплю и подожду. — с надеждой в голосе ответила Юля. — Только помоги мне, если сможешь.

Я не стала говорить ей о том, почему надо подождать. Не решилась грузить сестру Ланкиной проблемой, связанной с кражей у неё сына Егора, о чём даже сама она ещё не знала. Если бы Юлия рассказала об этом Игорю, то он поднял бы скандал, напугал бы этим Лану, а сама она просто сошла бы с ума, узнав о хищении ребёнка, и наделала бы много глупостей и ошибок. Не стала я рассказывать сестре и о том, что в ближайшее время моей подруге предстоит забирать из клиники «Криориуса» Виталия Реснянского — настоящего сына Альберта и Елены. Это были не мои тайны, и не мне о них говорить кому-либо. Поэтому сразу же перевела разговор на другую тему, чтобы не проговориться.

— Я вот что хотела у тебя спросить. — начала я осторожно. — По моим сведениям, ты отказалась идти на свадьбу своей дочери, и она не знала, что именно в этот день тебя задушили подушкой. Об этом я узнала от родителей Андрея Храброва. А мать Игоря сказала, что тебя подвергли криозаморозке благодаря твоей дочери. Однако, если дочь не знала, что ты погибла, то как она смогла тебя отправить в «Криориус»? Думаю, что в этой информации произошла какая-то путаница. По идее тебя вообще должны были доставить в морг судебно-медицинской экспертизы, как положено в случае криминальной смерти. «Криориус» принимает в свои хранилища только тела людей, умерших своей смертью.

— А зачем тебе это понадобилось знать? — удивилась Юлия.

— Просто тот президент, во времена правления которого мы с тобой жили, утвердил династию летописцев. Они собирали все сведения о членах династии президента, которые хранились в архиве. По их сведениям, тебя задушила в день свадьбы Элина Сабаева, сын которой женился на твоей дочери. Она знала, что и её сын, и твоя дочь рождены от одного мужчины, и попыталась скрыть это, избавившись от тебя — единственной свидетельницы этому. Кстати, ты знаешь о том, что твой зять тоже стал президентом?

— Нет, не знала.

— Так вот! У них родилась дочь, совершенно безволосая, но она умело маскировала эти свои недостатки. Её муж узнал об этом спустя много месяцев посла заключения брака, когда она уже носила ребёнка под сердцем.

Юлия тяжело задышала:

— Бедная девочка! Я предчувствовала, что из их брака ничего хорошего не получится. Потому и просила дочь не выходить замуж за Сабаева. Но она уже беременной выходила за него. Делать аборт отказалась, а я не рискнула говорить о том, что у неё с её женихом общий отец. Просто постыдилась. Дочь его никогда не видела.

— Не переживай. Твоя внучка вышла замуж за Храброва, который тоже стал президентом. Он её очень любит и ценит. Я это точно знаю, наблюдала их счастье в их жилище. У них родилась двойня, тоже безволосая. Андрей, твой правнук, являлся покойным мужем Ланы. И он правил страной, пока его не убили. Правнучка Ирина — последний президент России.

— Так вот, значит, какие знаменитые потомки пошли от меня и Сабаевой? — её лицо просветлело.

— Да, такие знаменитые. — подтвердила я. — Всё получилось не так плохо, как ты, вероятно, ожидала, за исключением того, что Андрей не произвёл на свет потомков. А Ирина, узнав причину своей безволосости или атрихии, поклялась не иметь детей. На твоих правнуках род вашего с Сабаевой возлюбленного прервался.

После этих слов Юлька растеряно похлопала ресницами и перевела разговор на другую тему:

— Ты, кажется, спрашивала о том, как я оказалась в «Криориусе?

— Спрашивала.

— Если честно, я мало что об этом знаю. Помню лишь, что когда меня оживили, то специалисты клиники несколько дней тестировали мою память. Показали договор, согласно которому меня поместили в капсулу для крионирования. Этот договор был заключён «Криориусом» с нашим отцом. Сумма договора, прописанная в нём, составляла тридцать шесть тысяч долларов, которую папа обязался выплатить в рассрочку в течение двенадцати месяцев равными частями.

К договору был подшит платёжный документ на три тысячи долларов, оплаченный им в первый месяц. А оставшаяся сумма, в тридцать три тысячи, была внесена моей дочерью. На это тоже имелся платёжный документ. Очевидно, что у папы не было средств на оплату всей суммы договора сразу, а после свадьбы он обратился за помощью к своей внучке.

— Возможно, так оно и было. — согласилась я. — Только понять не могу, как тебя взяли в криозаморозку после криминальной смерти? Ведь тела в «Криориус» принимают только при наличии справки об естественной кончине в течение пятнадцати минут после остановки сердца.

— Я, Оля, сама этому удивилась. Но такая справка в договоре имелась. В ней было указано, что я умерла от тромбоэмболии легочной артерии. И уж точно после моей смерти прошло более пятнадцати минут. За это время естественный процесс утилизации моего тела уже явно запустился. Думаю, что наш с тобой отец смог сделать так, чтобы меня не начали вскрывать в морге судмедэксперты, а выдали липовую справку о естественной смерти.

В клинике «Криориуса» просто творят чудеса с телами, поверь мне. До сих пор удивляюсь тому, как его сотрудникам удалось вернуть меня к жизни, устранить повреждения тканей и наделить сверхспособностями. Хотя, думаю, о повышенных способностях оживлённых людей после крионирования сами они даже не догадываются.

Потом я попросила сестру рассказать, где похоронили моё тело, и сопроводить меня к моей могиле. Сообщила, что Елена сводила Лану к месту захоронения наших предков, и я с ними там рядом присутствовала. Если она захочет, то я смогу её туда сопроводить. Дополнительно поведала, что наши с ней родители были крионированны, как и она, а про место моего захоронения никому не известно. Сестра удивилась тому, что и тела папы с мамой её дочь поместила в хранилища «Криориуса». А на вопрос о моём месте захоронения ответила:

— Твоей могилы не существует, так как тело похитили из морга судебной медицины сразу после того, как его туда привезли.

— Но кто это сделал и зачем? — удивилась я.

— На этот вопрос я не могу тебе ответить. — развела она руки в стороны. — Но подозреваю, что к этому как-то причастен наш отец. Я хоть и маленькая тогда была, но заметила, что он не очень-то сокрушался по этому поводу в отличие от мамы.

На этом наше с сестрой первое доверительное общение закончилось. Мы обе почувствовали, что слегка устали друг от друга. Поэтому я попрощалась с ней и полетела искать Андрея.

Глава 29. Андрей Храбров и тайны двух семей

Оказавшись в президентском дворце, я начала искать Храброва с комнаты Ланы. Но там его не было. Не оказалось его и в покоях сестры, и в её кабинете, и даже в детской комнате я его не обнаружила. Он, кстати, обещал находиться в ней и наблюдать за роботом Лжеегором. Хоть тот и имел вид маленького ребёнка, но вполне мог выполнять серьёзные и сложные задания профессора Немышева в жилище президента. Это зависело от того, насколько сложный искусственный интеллект в него был заложен.

Тогда я понеслась в особняк. Андрей находился там. Лежал на Ланкиной кровати и грустил, словно прощался с ней и её хозяйкой навсегда.

— Привет! — присела я на край кровати. — Чего вдруг так пригорюнился?

— Привет.- нехотя ответил он. — Вот лежу и думаю, о том, каким был Виталий во времена его прежней жизни. Осталось ли от неё что-нибудь в его памяти? Не вляпаюсь ли я в какую-нибудь жуткую историю, оказавшись в его теле? Заморозили-то его всего каких-то три года тому назад, если мне не изменяет память. Его могут помнить люди, живущие сейчас, а я с ними не знаком. Придётся как-то выкручиваться при встрече с ними. Они же знают, что он умер. А что если он кому-то должен или обидел кого? Или уже срок отбывал за какое-либо преступление. Мы же о нём ничего не знаем. В соцсетях всю информацию после смерти человека удаляют. Только в полиции остаются о нём сведения, в базе данных ДНК да в памяти людей.

— Не переживай, я всё тебе о нём расскажу.

— Да ладно! — не поверил он. — И где ты нарыла о нём информацию?

— Не поверишь, но я даже фотографии его на днях рассматривала и видео с ним и его матерью.

— Серьёзно? — оживился он. — Ну, давай, излагай то, что о нём знаешь.

— Мы поговорим с тобой об этом позже. Но чтобы всё понять, сначала слетаем с тобой в тайную квартиру Немышева. Там ты прочтёшь в его компе текст второй мести. Он её описал подробно перед тем, как отправиться в Италию. Это не займёт у тебя много времени.

— Оля, я сейчас не в том настроении, чтобы куда-то лететь. Просто перескажи мне её смысл, и этого будет достаточно.

— Нет, этого не будет достаточно. Ты должен прочитать её в оригинале, чтобы ничего не упустить.

— Ладно. — поднялся он кое-как с кровати. — Жестокая ты, Ольга! Не понимаешь моих переживаний.

Мы покинули особняк и тронулись в путь. Минут через сорок уже проникли в тайную квартиру Альберта. Храбров уселся в кресло, стоящее за столом с компом, и начал пытаться шевелить мышку.

Как только экран ожил, Андрей потребовал от компа открыть файл с названием месть и начать читать в слух текст со второй мести. Мужской голос начал монотонно произносить все слова и знаки препинания, а лицо Храброва всё больше мрачнело с каждым прочитанным предложением, описывающим измену Елены профессору, рождение ей сына от другого мужчины и задуманную Немышевым месть ей за это.

Когда текст кончился, он повернулся ко мне и произнёс категоричным тоном:

— Я бы тоже не простил жене измены. Судить Немышева не могу за ту месть, которую он задумал. Разве что не стоило так жестоко обращаться с Игорем, ведь его вины в измене матери нет.

— А теперь перейдём к вопросу о том, где я рассматривала фото и видео с Виталием Реснянским! — торжествующим тоном начала я. — Но начну всё по порядку. Дело в том, что когда Альберт Немышев сделал ДНК-тест на отцовство и обвинил Елену в измене, она долгое время не могла прийти в себя от такой его наглости. Сначала подумала, что в лаборатории что-то напутали и выдали чужой результат, а он даже не попытался в этом разобраться. Потом решила, что Альберт сам подкупил кого-то в той лаборатории, и поэтому тест выдали с отрицательным результатом.

А сделал он это для того, по её мнению, чтобы на ней не жениться, хотя повторно зарегистрировать их брак предложил именно Немышев. Елена даже заподозрила, будто что-то изменилось в его личной жизни, и поэтому он придумал такую ужасную причину расстаться с ней. Говорю об этом так подробно, потому что в то время, когда она рассуждала на эту тему вслух, я находилась дома и всё слышала. Она говорила то с самой с собой, то с Немышевым, словно он находился рядом.

Но, поразмыслив, она попросила сына договориться с отцом на проведение повторного теста, только в другой генетической лаборатории. Игорь уговорил отца это сделать. Второй тест тоже не подтвердил отцовства Немышева старшего. Об этом ты, Андрей, только что прочитал сам. Но Елена же знала, что мужу не изменяла, и кое-что заподозрила. Поэтому попросила сына сходить и с ней в лабораторию, чтобы сдать биологический материал для ДНК-теста на материнство. Он согласился. Оказалось, что и Елена не является ему матерью, растила чужого ребёнка и тридцать лет считала его родным.

— Как такое может быть? — не своим голосом прокричал Андрей. — А профессору об этом сообщили? Ведь эту ситуацию надо как-то разрулить, чтобы он не начал мстить Елене и Игорю! Да и сына их родного необходимо найти, убедиться, что с ним всё в порядке. Отыскать родителей Игоря. Он должен знать свои корни, как любой другой человек. Честное слово, мне аж плохо стало от этой информации. Представляю, что бы я чувствовал на месте Игоря, если бы спустя тридцать лет узнал, что не являюсь родным сыном своим родителям!

— Не нервничай ты так! — попыталась я угомонить Андрея. — Лучше дослушай до конца мой рассказ! То, что ты сейчас узнаешь, будет просто бомбой! Так вот! Показав Игорю отрицательный результат ДНК-теста на материнство, Елена заверила его, что в их отношениях ничего не изменится. Она по-прежнему будет его любить. Сообщила, что не станет искать родного сына и посоветовала ему не разыскивать своих родителей, чтобы не внести в их жизнь хаос спустя тридцать лет после рождения их ребёнка. Она заявила, что не станет сообщать бывшему мужу, что не является биологической матерью Игорю.

— Но почему она решила ему не сообщать об этом? Это же выгодно для неё и для Игоря!

— Потому что он прислал ей на уникомп текст мести, которую он задумал, и которую ты только что прочитал. Елена — женщина с достоинством. Она не простит ему этих угроз и унижений. Немышев должен был докопаться до истины сам, прежде чем обвинять её в измене и угрожать. Я бы тоже не простила подлеца, который вместо прямого и честного разговора, задумал целый сценарий унижений и мести.

— Неужели Игорь согласился с просьбой матери и не стал искать своих родителей?

— Он не ответил на её просьбу и в этот же день сделал запрос в Отдел МВД по поиску пропавших людей. Вскоре получил оттуда информацию на уникомп о том, что Автоматическая аналитически-поисковая система базы данных ДНК определила родство Игоря и его родителей. Согласно этой информации родным сыном Альберта и Елены Немышевых являлся Виталий Реснянский, в чьё тело тебе предстоит скоро вселиться, если его удастся оживить. Биологическим отцом Игоря оказался Власов Сосипатор, к сожалению, не запомнила его отчества, а матерью — Реснянская Анна Павловна. Указывалась и сестра матери — Реснянская Элла Павловна.

— Ты серьёзно? — вскричал Храбров.

— Серьёзнее некуда. Игорь побывал в квартире тётки Виталия. Там же посмотрел его фотографии и видео. Узнал, что его родная мать умерла через полгода после смерти Виталия. Её сестра рассказала, что Анна Павловна умышленно подменила детей в роддоме, чтобы спасти себя и сына от бывшего мужа-тирана. Знала, что тот сделает ДНК-тест на отцовство после его рождения и заберёт ребёнка себе. Тест он сделал. Когда отцовство не подтвердилось, то отстал от неё. Она всегда следила за тем, как рос Игорь. Даже была его воспитательницей в детском саду и первой учительницей в школе.

— Да она же ненормальная! — взбеленился Андрей. — Почему потом она не пришла к Немышевым и не призналась в подмене детей?

— Не смогла. Испугалась того, что они обратились бы в полицию и подали на неё в суд. Тогда Виталия у неё отобрали бы, передали Немышевым, а её родного сына отдали отцу, определив его по базе данных ДНК, или в детский дом.

— Почему в детский дом непременно? У него же тётка имелась!

— Дело в том, что ей, как соучастнице преступления, знавшей о подмене детей, Игоря не оставили бы точно. Ещё и к уголовной ответственности привлекли. Так что Реснянская оказалась в безвыходном положении, как она сама считала.

— Ну, если смотреть на это с такой точки зрения, то её положение действительно было безвыходным.

— Так что, дорогой мой правнук, — хихикнула я, назвав его так, — скоро ты обретёшь замечательное тело в придачу с тёткой. На мой взгляд, Элла Павловна Реснянская — хороший, добрый и культурный человек. Вела беседу с Игорем так, чтобы он её понял, не осудил, не обиделся, вошёл в положение его матери и в её — тоже. Живёт она в приличном доме, имеет шикарную многокомнатную квартиру, со вкусом отделанную и обставленную добротной мебелью. Прежде в ней проживали и Виталий, и его мать Анна Павловна. Тебя, конечно, такой квартирой не удивишь, ведь ты всю жизнь обитал в президентском дворце или резиденции, как у вас принято его называть. Но я пояснила тебе это для того, чтобы ты понял, к какой категории людей относился Виталий. При этом не забывай, что всё-таки твоё будущее тело принадлежит сыну гения Немышева. К сожалению, Игорь не поинтересовался у Эллы Павловны, кем работал Виталий. Но со временем ты и сам это узнаешь.

— Оля, больше всего в будущей моей жизни меня злит сюрприз в виде папаши Немышева? Что мне с этим делать? Я не хочу считаться его сыном!

— А чем ты не доволен? — не сразу поняла я.

— Ты серьёзно меня об этом спрашиваешь? — вскипел он. — Или забыла об украденных им ядерных чемоданчиках, Ланкином с Игорем ребёнке, о замороженных живьём в «Криориусе» помощниках, советниках и пресс-секретаре президента и замене их на роботов? И они творили, что хотели во времена моего правления страной и при Ирине продолжают. Вспомни и о том, что по его команде эти роботы держали мою сестру в подвале, а её обязанности в это время исполнял робот с её внешностью! Об Лжелане и прочих его фокусах! Ты хоть поняла, чего он всем этим добивается? Я лично нет.

— Я тоже не поняла. — призналась я. — Но мы обязаны докопаться до истины и разобраться в том, почему у гениального мужика снесло крышу. Для этого тебе придётся признаться, что являешься его сыном, но не говори, что знаешь о его проделках. Иначе всё испортишь. Твоя президентская душа многое знает и поможет тебе во всём разобраться. Честно говоря, мне вообще трудно говорить о профессоре Немышеве. Он много для меня значил.

Я восхищалась его гениальностью и тем, как ловко он решал многие вопросы и проблемы. Как безошибочно подбирал умных и преданных людей для совместной с ними деятельности. Умел заинтересовать их не только приличным вознаграждением за их труд, но и интересной, творческой, перспективной работой. Ты даже не представляешь, как хитро и ловко он устраивал те производства, которые не должны были засветиться перед различными органами надзора.

— Нашла чем восхищаться! — вскипел Андрей. — Твой любимый гений нарушал законодательство Италии, а тебе это нравилось? Ну ты даёшь!

— Не отрицаю. Нравилось. Я просто чувствую, что когда-нибудь его тайные производства станут гордостью страны. Жаль только, что не России. Ты, очевидно, не знаешь, кто и как вынудил его бежать из России.

— А ты знаешь?

— Да, знаю. Сосипатор Власов! Он же, как оказалось, является отцом Игоря. Но Немышеву это пока не известно. И это хорошо. Иначе его хватил бы удар после того, как он это узнал. Власов организовал травлю Альберта через органы СМИ.

— С какой целью он это сделал? — удивился Храбров.

— Это длинная история. Я тебе её как-нибудь потом расскажу. Но признаюсь, что только благодаря профессору, хотя он этого и не знает, я с интересом жила в этом современном мире, наблюдала за его жизнью, деятельностью и гениальностью. Уверяю тебя в том, что настоящий отец Виталия — уникальный человек. А сейчас, Андрей, мы с тобой полетим в клинику «Криориуса». Пришло время. Больше медлить нельзя. Тело Виталия могут занять другие души. Как только он сделает первый вдох, так сразу же ложись на него. Тело примет тебя. Так сказала Агафья. Понял?

— Понял. А ты зачем туда полетишь? — поинтересовался Андрей.

— У меня там свои дела. — отрезала я.

— Тогда в путь! — произнёс он, бросился к стене и исчез в ней.

Прошло несколько секунд — и мы оказались за пределами дома. Взмыли ввысь и понеслись над столицей. Я еле успевала за ним. Казалось, что получив от меня информацию о Виталии, Андрей немного успокоился и теперь был готов начать жить так, как жил Реснянский в своей прошлой жизни. А точнее — стать им.

Приземлились мы с Храбровым перед небольшим зданием довольно-таки далеко от офиса «Криориуса, в котором я побывала однажды с Ланой и с ним.

— Ты хочешь сказать, что в этом скромненьком зданьице возвращают к жизни тела? — пробурчала я недовольным голосом с ноткой сомнения. Я стояла на крыльце и старательно рассматривала его.

— Нет. В нём находится тайный вход в клинику. А сама она занимает четыре подземных этажа и имеет транспортное сообщение под землёй с хранилищами «Криориуса». Я вместе с телом Виталия сам проехал весь этот путь в клинику на специальном транспортном средстве для перевозки капсул с телами.

— Ты шутишь? — не поверила я. — До того офиса, в котором мы с тобой и Ланой побывали, не один километр пути отсюда. А под всей Москвой проложены линии метро. Как «Криориус смог под землёй проложить такой длинный путь, не напоровшись ни на одну из этих линий? К тому же, строительство такого пути очень дорого стоит. Да и зачем понадобился ему путь такой протяжённости под землёй, если тела в клинику можно доставлять наземным транспортом?

— Я тебе больше скажу. — рассмеялся Андрей. — В то время, когда строились этот путь и клиника, я был президентом. Но ни я, ни кто-нибудь другой из моего управленческого аппарата или столичного правительства не знали о строительстве этого пути и клиники. В этом месте не было каких-либо признаков строительства. Это особо охраняемая территория. Подозреваю, что и официального разрешения на проведение подземных работ «Криориус» не получал. А строил всё это за свои деньги господин Немышев.

Я перевела взгляд на табличку, прикреплённую сбоку от двери, и прочитала на ней: «Центр удалённой круглосуточной психологической помощи».

В это время Андрей сквозь стену проник в здание. И я поспешила сделать то же. Оказавшись внутри, огляделась по сторонам. В небольшом фойе стояла средних размеров стойка. За ней, на стуле с высокими ножками, сидела скучающая девушка. На бейдже, прикреплённом к её форменному пиджаку, было указано, что она является администратором с именем и фамилией Татьяна Волкова. Из фойе в какие-то помещения вели всего три двери. Не ощущалось никаких признаков присутствия в здании других людей, кроме администратора. В нём стояла гробовая тишина.

Андрей взял меня за руку и потащил за собой в центральную приоткрытую дверь. За ней мы оказались на площадке с двумя лифтами. Но садится в какой-либо из них мы не стали, а проникли в шахту левого лифта и понеслись вниз. Оказавшись чуть выше бетонного пола шахты, остановились, погрузились в стену, а потом вышли из неё на лифтовую площадку минус четвёртого этажа.

— Торопись. — протащил меня сквозь другую стену Андрей в коридор на этом этаже. — Сейчас начнётся консилиум. Я обожаю присутствовать на его заседаниях. Там такие интересные вещи рассказывают! Честное слово, мне надо было на врача учиться, а не на государственного служащего. Медицинские темы захватывают всё моё внимание, когда я слушаю выступление в консилиуме медицинских светил, хотя половину терминов, которые они произносят, вообще не понимаю.

— Да иду я, иду! — спотыкаясь, пробурчала я.

В этот момент позади нас послышались неторопливые шаги. Не сговариваясь, мы одновременно прижались к стене. Мимо нас с гордо поднятой головой прошёл мужчина лет пятидесяти или чуть старше. Он открыл дверь с табличкой «Консилиум». Андрей с силой потянул меня за собой, мы прошмыгнули в эту дверь и оказались в просторном помещении с большим овальным столом и удобными креслами вокруг него. На спинке каждого кресла были указаны должности, звания, фамилии с именами и отчествами уже сидящих в них сотрудников клиники. Мы с Андреем пристроились на креслах, стоящих в стороне, и приготовились слушать.

— Смотри, смотри! — ткнул Храбров пальцем в мужчину, вошедшего в дверь следом за нами. — Это Тычёблин! Он является директором клиники. Имеет медицинское образование и кучу учёных званий. Умный мужик, скажу я тебе.

— А ещё хитрый и наглый. — добавила я, вспомнив, как ловко он объегорил в договоре Игоря, хотя и понимала, что был он кабальным и составлен по требованию профессора Немышева.

— Ты его знаешь? — удивился Андрей.

— Косвенно знаю. Потом расскажу откуда.

— На сегодняшнем заседании консилиума нам предстоит решить, что дальше делать с телом девятнадцатилетней девушки.- спокойным голосом начал Тычёблин. — Для тех, кто не знает о ней ничего или знает мало, я сообщаю следующее: «В хранилище „Криориуса“ девушка находилась значительно более ста лет. Договор на её крионирование был заключён с её отцом. Он единственный навещал тело дочери в течение сорока лет, а потом перестал, скорее всего, по причине собственной кончины. О чём прилагаются записи наблюдений к договору.

Её содержание после ста лет нахождения в хранилище оплачено не было. Согласно новым правилам руководство хранилища имело право захоронить тело в земле на отведённом для этого участке кладбища. Девушка эта умерла не своей смертью. У неё имеется пулевое ранение в голову».

«Говорит, словно обо мне, — подумала я, — и ранение у девушки такое же, какое получила я, и возраст мой».

— В договоре, как все вы знаете, — продолжил Тычёблин. — заказчик указывает, с какой целью он подвергает тело крионированию. Для этого он выбирает нужный пункт и подчеркивает его. Отец девушки не выбрал пункт «оживление», очевидно, из-за её ранения в голову. Посчитал, что с таким повреждением головного мозга возвращение дочери к жизни станет невозможным.

Он подчеркнул следующие три пункта: «клонирование», «использование на донорские органы для родственников», «использование на донорские органы для других лиц». Её оживление нам никто не оплачивал и его не заказывал. Я сам приказал доставить тело в клинику для эксперимента, когда мне предоставили список тел с договорами на захоронение в земле.

Мне захотелось попытаться восстановить ткани тела девушки, головы и функции головного мозга. Ведь мы с вами должны продвигаться в развитии современной медицины. В нашей клинике созданы уникальные условия для этого. Нигде в мире не существует такой умной медицинской техники и аппаратуры. На клинику, как вы знаете, работает огромное количество лучших компаний и специалистов, обслуживающих и совершенствующих её по нашим требованиям и желаниям.

Так вот, полтора месяца тому назад это тело доставили в нашу клинику. С ним работали многие из вас. Восстановили его полностью. Наша аппаратура показывает наличие электрических импульсов в клетках, в головном мозге, в сердечном синусе, хотя кровь по сосудистой системе пока помогает гонять кардиостимулятор. Дышит она с помощью ИВЛ, а в сознание не приходит. Я бы хотел услышать от вас, можно ли ещё что-то сделать с её телом, или стоит отключить его от всех систем жизнеобеспечения и захоронить?

После последних слов Тычёблина медицинские светила запыхтели, начали шёпотом общаться друг с другом, пересматриваться. Кто-то пожимал плечами, мол, не знаю. У некоторых в глазах появился азарт. Двое вообще сидели, опустив голову, и дремали. А Тычёблин внимательно всматривался в лица каждого из коллег. Когда пауза затянулась, он спросил:

— Кто хочет высказаться по этому поводу?

— Позвольте мне, Григорий Леонтьевич. — поднял руку худощавый доктор среднего возраста.

— Прошу вас, Андрей Сергеевич.

— Я в числе других занимался оживлением Ольги Суздальцевой…

«Кого?» — вмиг подкинуло меня в кресле. Я повернулась к Храброву и заговорила дрожащим голосом:

— Знаешь, Андрей, когда Тычёблин рассказывал о девушке, я подумала, что история её смерти очень похожа на мою. И возраст смерти у неё такой же, как у меня. Но после того, как выступающий назвал мои имя и фамилию, я поняла, что речь идёт точно обо мне. Помоги мне найти моё тело! Я ведь здесь ничего не знаю.

— А ты уверена в том, что тебя крионировали? — засомневался он.

— Не уверена, но знаю, что моё тело выкрали из морга судебно-медицинской экспертизы. Возможно, для того, чтобы поместить его в хранилище «Криориуса».

— Как ты это узнала?

— Мне Юлия об этом рассказала.

— Тогда айда за мной! — поднялся он с кресла и покинул зал консилиума.

Я с энтузиазмом бросилась за ним, а он заводил меня в различные палаты, боксы, помещения, заставленные различным медицинским оборудованием и ваннами со слизистым содержимым, различными приспособлениями, тренажёрами, снарядами для тренировок…

Во многих этих помещениях лежали тела, а над ними колдовали учёные медики, медсёстры и люди других смежных профессий, которых пригласил работать в клинику Немышев совместно с Тычёблиным. Зрелище это было жутким. Пациенты клиники своим видом вызывали жалость. Моё эмоционально состояние приближалось к угнетённому.

— Смотри! — ткнул Андрей пальцем сквозь стекло одиночной палаты. — Это Виталий лежит.

Рядом с ним стояла медсестра и что-то делала.

Я взглянула на него и замерла. В этот момент Реснянский самостоятельно набрал воздух в лёгкие. Это заметил и Храбров. Он ломанулся в палату прямо через стену, подпрыгнул и распластался на теле Виталия. Ещё миг — и Андрея не стало видно. Я тоже проникла в палату и стала наблюдать за Виталием.

Он вздохнул второй раз и медленно приоткрыл глаза, но не сразу оба, а по очереди. Медсестра взвизгнула от восторга, позвонила кому-то по уникомпу и сообщила о произошедшем. Не прошло и минуты, как в коридоре послышались торопливые шаги нескольких человек. В один момент они заполнили палату. На их лицах играла улыбка. Они тихонько переговаривались и смотрели на Виталия такими глазами, что казалось, будто счастливее их в данный момент никого не было на всём белом свете.

— Я знаю, что ты меня слышишь и видишь Храбров. — улыбнулась я, хотя не была уверена, что это на самом деле так. — Уверяю тебя — ты ничего не потерял, став Реснянским. По-прежнему сможешь летать, я это точно знаю. Ладно, привыкай к своему новому телу, а я пошла искать своё.

Глава 30. Моя новая жизнь

Своё тело я обнаружила минут через пять в одноместном боксе. Безмолвное, исхудавшее оно лежало на функциональной кровати. К его голове, пальцам, плечу, грудной клетке были подведены провода и другие медицинские штучки, названия которых я не знала. Из-под одеяла и из носа торчали трубки, катетеры. А рядом с кроватью стояла Агафья и уговаривала: «Потерпи, миленькая, немного, твоя душенька явится с минуты на минуту».

Заметив меня, она произнесла недовольным тоном:

— Задержалась ты однако, душенька. Могла бы поторопиться. Неужто не почувствовала, что тебя здесь ждут?

— Ничего я не чувствовала! — обиженно выдала я. — Могла бы сразу сказать, что здесь моё тело находится. А то всё ходила в разговоре кругом да около. Намекала только не понятно на что, а прямо мне об этом не сказала.

— Не имела я права прямо говорить. Даже намекать не должна была, но попыталась, как видишь.

— Ну да, конечно, так я тебе и поверила! — разозлилась я и начала дерзить: — Другие души, как я поняла, ты уговаривала вселиться в чужие тела, а меня просто предупредить не могла?

— Я души уговаривала вселяться в чужие тела, потому что их собственные не смогли бы к ним вернуться из совершенного мира! Твоё же тело само тебя должно было позвать, а тебе предстояло его услышать. Давай-ка, ложись на него, хватит его мучить.

— Само, говоришь, должно было позвать, но не позвало? — испугалась я. — Не стану я в него внедряться. Если я его не услышала, то оно, скорее всего, нездоровое. Возможно, пулевое ранение в голову сказалось. Не хочу я становиться инвалидом и страдать от этого до второй моей смерти. Уж лучше я останусь такой, как сейчас. Такой мне ни о чём заботиться не надо.

Вдруг меня как-то повело, потянуло к кровати, приподняло и уложило на моё тело. Мне сразу же стало тяжело. Я поняла, что уже нахожусь в нём и стала обычным человеком, но пока ещё не совсем здоровым. Глаза мои слегка приоткрылись, и сквозь щелочки я увидела Агафью.

— Прости, дорогая, ; — произнесла она ироничным тоном, чего я от неё совсем не ожидала, — доставлять души в их тела стало моей прямой обязанностью после того, как построили эту клинику. Живи и привыкай трудиться, как это делают все нормальные люди. Не будь лентяйкой. Я всё про тебя знаю.

И тут мои глаза закрылись, а сама я погрузилась то ли в сон, то ли в воспоминания, навеянные словами Агафьи. Перед глазами появилась картина, как моя бабушка пыталась заставить помыть посуду после того, как я поела. Мне тогда было двенадцать лет, я это точно помнила. Но я упорно отказывалась это делать. А она заявила:

— Ты должна научиться наводить порядки в доме, иначе тебя никто замуж не возьмёт, когда станешь взрослой.

— А я и сама ни за кого не пойду и половой жизнью ни с кем жить не буду! — злобно выдала я.

Помню, как у бабушки после моих слов о половой жизни расширились глаза от удивления. Если честно, я сама тогда о ней только узнала, открыв по совету подружки порносайт в интернете. Увиденное видео стало для меня ужасной душевной травмой. А подруга после совместного со мной просмотра видео начала утверждать, что и наши родители этим безобразием занимаются.

После её слов у меня просто «крышу снесло». Я стала ненавидеть отца с матерью и даже требовала от мамы развестись с папкой, пообещав, что буду помогать ей по дому. Она меня, конечно, приструнила за мои слова, а я после этого палец о палец не ударила, и даже на своём письменном столе бардак перестала разбирать. А однажды даже заявила: «Я у тебя на белый свет не просилась. Ты по собственной воле меня родила, вот и наводи сама порядки, мне всё и в таком виде дома устраивает!»

Но моя же хитренькая бабушка не знала, что в моей башке творится и какое видео я посмотрела.

Поэтому предложила мне написать расписку о том, что я на самом деле никогда не выйду замуж и не буду жить половой жизнью. А если нарушу свою клятву, то заплачу ей шестьсот тысяч рублей. Она тут же протянула мне лист бумаги и шариковую ручку. Я взяла их. С гордостью и вызовом написала эту расписку под её диктовку, расписалась внизу, поставила дату и вручила ей. А посуду упорно не стала мыть. «И действительно, — подумала я тогда, — зачем мне учиться наводить порядки, если я замуж не пойду никогда?»

Бабушка эту расписку из моих рук забрала и спрятала. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, то сфотографировала её и отправила мне на мой телефон со словами: «Начинай копить шестьсот тысяч».

Я эту расписку прочитала и в конец разозлилась. Во-первых, упорно не отвечала на внимание ко мне со стороны представителей противоположного пола. Во-вторых, даже пальцем не шевелила, чтобы что-то дома делать. С родителями разговаривала сквозь зубы. Доведённая до отчаяния моим поведением мама уже теряла терпение и, похоже, уже не могла дождаться, когда я начну самостоятельную семейную жизнь или съеду от них с отцом. О расписке, данной мной бабушке, знала и периодически уговаривала меня:

— Доченька, не упрямься, спокойно выходи замуж, если тебя позовут, я сама отдам бабушке шестьсот тысяч рублей! — и с хитрой улыбкой добавляла: — Перед зятем на колени встану и расцелую ему руки за то, что рискнул тебя, такую ленивицу, в жёны взять!

— Не дождёшься! — отвечала я ей. — Мне и с тобой хорошо живётся, ничего не делая.

Мой сон или воспоминания прервали ликующие голоса. Я снова с трудом приоткрыла глаза и увидела, что в боксе стояли сотрудники клиники и радовались тому, что я пришла в сознание. Их радость передалась и мне. Я почувствовала, будто нужна кому-то, и тело потихоньку начало наполняться теплом.

Ещё пять недель я находилась в клинике на лечении и реабилитации. Её сотрудники тестировали мою память, учили ходить, говорить, самостоятельно принимать пищу, одеваться и раздеваться, ходить в туалет, заниматься гигиеной тела.

Всё это я помнила из прошлой своей жизни, но руки, ноги, мои мышцы были, как деревянные, плохо меня слушались. Я плакала, когда с трудом впервые сама взяла в руку кусочек хлеба, поднесла ко рту и ощутила его запах. Моя глотка с трудом проглотила его после того, как я его разжевала. Пока жевала, несколько раз прокусила внутренние поверхности щёк. Раны потом сильно болели.

Длительное время казалось, что моё тело весило целую тонну, и я его с трудом носила даже в роботизированных ходунках, еле передвигая ноги. После любых моих движений в реабилитационном зале на снарядах сильно болели мышцы. Эти ощущения исчезали очень медленно, а обезболивающие средства прекратили давать.

Меня заново учили говорить. Мышцы щёк, глотки, губы с трудом произносили звуки, буквы, слова и предложения. То, что я произносила не согласовалась с мыслями. Логопед раз за разом заставлял произносить меня одно и то же слово, а я уставала и не понимала, зачем он это делает. Однажды, заметив моё раздражение, предложил: «Произнеси слово благодарю».

Я произнесла его.

«А теперь попытайся произвести в памяти звучание собственного произношения этого слова». — потребовал он.

Когда я сделала это, то услышала слово «билабарду». С этого момента начала медленнее говорить и слушать то, что произношу. Речь начала восстанавливаться.

Сегодня меня предупредили о том, что завтра выпишут из клиники. Поскольку у меня не имелось родственников, пообещали отвезти в квартиру, которую государство выделило мне по просьбе клиники.

Сообщили, что целый год я буду получать пособие на своё существование и являться в клинику на плановые осмотры и обследования. Попросили звонить в клинику, если мне станет плохо, невзирая на то, что электронный доктор, получающий информацию о моём здоровье благодаря подкожному чипу и умным наночастицам, постоянно контролирует мои показатели здоровья. А ещё мне пришлось подписать договор, согласно которому я должна буду сниматься в документальных фильмах «Криориуса» и участвовать в его рекламе. За что буду получать дополнительные деньги к моему пособию.

Настал день моей выписки. Меня переодели в новую уличную одежду, отвели в просторное помещение, заполненное работниками клиники. Все они аплодировали мне улыбались и поздравляли с началом новой жизни.

Я была ещё слаба, смотрела на них, с трудом улыбалась и мечтала побыстрее оказаться в своём жилище, чтобы остаться одной и отдохнуть от всего, что со мной происходило здесь, и от всех.

Потом под кожу моего запястья левой руки небольшим аппаратом ввели почти безболезненно чип, выдали уникомп и пластиковый паспорт человека, возвращённого к повторной жизни, в котором были указаны даты моего рождения и смерти первого периода жизни и дата оживления.

Всё это торжество снималось камерами двух операторов с разных ракурсов и было переслано на мой уникомп. После этого мне пожелали много всего хорошего провели к лифту, подняли в нём на первый этаж и вывели через «Центр удалённой круглосуточной психологической помощи» на улицу. Там меня ожидал ГАМ с двумя сотрудниками клиники.

Я с трепетом в душе вошла в него, как обычный человек, и с достоинством расположилась на заднем сиденье. Ведь, находясь в бестелесном состоянии, я всегда, как шпион, залезала в такое транспортное средство.

Всю дорогу сопровождающие меня люди интересовались моим самочувствием и всматривались в лицо. Я отвечала, что со мной всё в порядке, хотя чувствовала ещё в теле слабость и душевное волнение перед началом новой жизни в собственной квартире.

Минут через двадцать ГАМ тихонько засвистел и пошёл на посадку. Из него меня осторожно вывели, сопроводили до первого подъезда многоэтажного дома и предложили приложить к дверному домофону уникомп. Я так и сделала. Дверь впустила меня в подъезд вместе с сопровождающими лицами. В лифте мы поднялись на третий этаж. Там находилась моя квартира под номером девять. Я приложила уникомп к замку, он щёлкнул. Сопровождающая нажала на ручку, и дверь открылась.

— Входите первой. — улыбаясь, предложила она мне.

— Спасибо. — торопливо ответила я и шагнула внутрь квартиры.

В просторной прихожей стояли новые домашние туфли. Я переобулась в них и, затаив дыхание, потопала осматривать своё новое место обитания. Оно состояло из двух комнат, кухни, прихожей и санузла. Все помещения были хорошо отделаны. В квартире имелась необходимая мебель и бытовая техника.

— Здесь, Ольга, есть одежда для вас на все сезоны года и постельные принадлежности. — начала говорить всё та же сопровождающая, открывая дверцу за дверцей и показывая содержимое отделений шкафа. — В кухонной мебели вы найдёте необходимую посуду. Холодильник заполнен продуктами. Только не переедайте, пожалуйста. Не забывайте два раза в день выполнять те физические упражнения, которым вас обучили в клинике. Они помогут вам быстрее прийти в форму и начать полноценную жизнь.

В вашем уникомпе заложены номера вызова сотрудника нашей клиники, банка, экстренных и других служб, заказа продуктов… Благодаря чипу, введённому под кожу вашего запястья, мы сможем отслеживать проблемы со здоровьем, даже если сами вы об этом знать не будете. Вам помочь разобраться с работой уникомпа?

— Благодарю, не надо. Я сама научусь с ним обращаться.

— Звоните, если что. Мы всегда придём к вам на помощь.

Сопровождающие попрощались со мной и покинули квартиру. Я достала из шкафа постельные принадлежности, с трудом застелила ими кровать и буквально свалилась на неё. Устала. Сил у меня пока было мало. Закрыла глаза и заплакала, ругая себя за то, что из жалости влезла в своё тело и теперь мучилась от его немощи. Ведь если бы я не сделала этого, то Агафья всё равно нашла бы другую душу и уговорила её стать полноценным человеком — Ольгой Суздальцевой. А я бы продолжала беззаботно жить и бывать где угодно, благодаря способностям летать и проходить сквозь стены.

Я то скулила, то противно ныла, жалея себя и не заметила, как заснула. Проспала я долго. Проснулась, когда на улице уже темнело, и почувствовала, что мне стало значительно легче. Улучшилось и настроение. Первым делом я приняла душ, с трудом, но прочесала волосы, нашла в шкафу пижаму и влезла в неё. После чего отправилась в кухню, открыла холодильник и замерла от увиденного в нём изобилия продуктов, фруктов и овощей. Морозильная камера была заполнена готовыми первыми и вторыми блюдами, которые предстояло просто разогреть в микроволновке.

Мне хотелось съесть всё и сразу. Но, вспомнив совет сопровождающей, я решила не переедать, и выбрала умеренный объём разнообразной пищи. Получив удовольствие от её приёма, собрала в пакет посуду, а она у меня была одноразовой, весь мусор и бросила в люк квартирного мусоропровода. Протёрла стол и направилась в большую комнату.

Взяла со стола пульт, включила встроенную в стену телевизионную панель. И впервые испытала удовольствие оттого, что могу пользоваться всеми гаджетами да бытовой техникой сама, когда захочу, не стукая впустую бестелесным пальцем по кнопкам и клавишам, как это делала прежде в тайном кабинете Альберта Немышева. Теперь я уже не ругала себя за то, что когда-то влезла в тело Ланы. Ведь это Игорь меня обучил пользоваться всем, считая, что его возлюбленная потеряла память.

На следующий день мне позвонили из клиники «Криориус» и попросили разрешения дать номер моего уникомпа Виталию Реснянскому. Сообщили, что он сам обратился к ним с такой просьбой. Поинтересовались, как мы с ним познакомились, если политика возвращения людей к жизни в их клинике предусматривает недопущения встреч пациентов друг с другом.

— Он спокойно зашёл в мой бокс клиники ночью с целью познакомиться. — начала я сочинять. — Мы представились друг другу, как обычные цивилизованные люди. Договорились продолжать наше общение после выписки. О том, что вашим пациентам запрещено встречаться в клинике, мы не знали.

А что ещё я могла ей сказать? Честный рассказ затянулся бы надолго. И вряд ли она смогла бы в него поверить.

Женский голос в уникомпе удивлённо хмыкнул и спросил:

— То есть вы разрешаете дать ему номер вашего уникомпа? Правильно я поняла?

— Разрешаю. Думаю, что общение с себе подобным пойдёт мне на пользу.

Не прошло и часа, как я услышала приятный мужской голос в своём уникомпе:

— Привет, двоюродная прабабка!

— Я, может быть, и прабабка тебе, но всё равно значительно младше тебя! — рассмеялась я. — Не забывай, что мне всего лишь девятнадцать лет сейчас, а тебе — тридцать.

— Да, тридцать, а не сорок, как было прежде. Я помолодел на десять лет. Как ты себя чувствуешь?

— Стало лучше после того, как ты мне позвонил.

— Рад это слышать. Не будешь против, если мы толпой ворвёмся к тебе в гости?

— Не поняла! Виталий Реснянский повстречал своих давних друзей и решил меня с ними познакомить?

— Не угадала. Со мной приедут к тебе Лана, Юлия, Игорь и Елена.

— Они узнали о нашем возвращении к жизни и приняли это? — удивилась я.

— Ты меня удивляешь своим вопросом, двоюродная прабабка. Всем из названных лиц давно известно об оживлении Юлии, и они не очень удивились тому, что мы с тобой тоже прошли этот путь.

— Когда собираетесь приехать?

— Часа через три сможешь нас принять?

— Конечно, смогу. Буду ждать.

Глава 31. Встреча

Целых три часа я волновалась и переживала по поводу того, как пройдёт наша встреча. Мне многое хотелось им рассказать, но в том, что все они поймут сказанное мной, сомневалась.

И вот настал момент, когда все гости толпой завалились в мою квартиру, поздоровались, прошли в комнату и расселись по местам. Только Игорь сначала прошмыгнул в кухню с огромным пакетом, оставил его там, а потом присоединился к нам и уставился на меня любопытным и злобным, как мне тогда показалось, взглядом.

— Дай-ка я рассмотрю тебя, подлая бестия, сломавшая жизнь мне, Лане и нашему сыну! — прошипел он то ли всерьёз, то ли шутя.

— Прости! — тяжело задышала я, испугавшись, не зная чего ожидать от него дальше, но быстро совладав с собой, пошла в атаку: — Не жди, что начну оправдываться перед тобой и биться головой о стену. Так уж получилось. Я сама от своих необдуманных поступков натерпелась. Пусть прошлое останется в прошлом.

Елена погладила Игоря по плечу и попросила успокоиться, добавив, что всё не так уж и плохо произошло и вполне поправимо. Он открыл было рот, чтобы продолжить перепалку, но, чтобы разрядить обстановку, в разговор вклинилась Юлия и с улыбкой на лице заявила, что я перехитрила её во второй жизни. Так как в прежней она была моей младшей сестрёнкой, а сейчас оказалась старше меня на двадцать один год.

«Теперь ты будешь нянчиться со мной, как когда-то нянчилась я с тобой!» — отшутилась я и переключилась на Реснянского.

— Где ты, Виталий, живёшь?

— В особняке Ланы. — расплылся он в обаятельной улыбке и подчеркнул: — Я же стал её братом. Живу там один.

— Как к твоему появлению отнеслась Ирина? Ты с ней уже познакомился?

— Пока нет. Но планирую сделать это в ближайшем будущем. Сегодня я под присмотром Ланы впервые покинул особняк, и важное для меня знакомство произойдёт здесь и сейчас.

Он перевёл взгляд на Елену, потом на Игоря и попросил его:

— Представь меня тому, кто ещё не знает, кто я такой.

— Хорошо.

Игорь приобнял мать за плечи и заговорил таинственным голосом:

— Ты, мама, только не волнуйся! Ладно?

Елена посмотрела на него растерянным, ничего не понимающим взглядом и спросила:

— А есть причина волноваться?

— Есть, но эта причина радостная. Виталий Реснянский, сидящий среди нас, твой родной сын.

Она прерывисто вздохнула, с трудом сглотнула слюну и опустила глаза, то ли обдумывая услышанное, то ли пребывая в ступоре от вести, ошарашившей её. Потом робко подняла их на Игоря и спросила почти что шёпотом:

— Ты уверен в этом?

— На все сто процентов. — ничуть не сомневаясь, ответил тот. — Автоматическая аналитически-поисковая система базы данных ДНК России подтвердила твоё с ним родство и его родство с Альбертом Немышевым, как с родителями.

— Значит, ты всё же ослушался меня, нашёл моего родного сына и своих биологических родителей?

— Так уж получилось. Прости. Я знаю, что и ты, и я рано или поздно захотели бы узнать правду. Я не смог справиться со своими эмоциями и сразу же начал их искать.

Елена встала со своего места, робко подошла к Виталию, взяла его за руки, подняла с места, обняла. Красивый, статный молодой мужчина возвышался над ней на целую голову и с затаённым дыханием смотрел на мать сверху вниз, слегка наклонив голову. А она взглянула ему в глаза, и всхлипнув, сказала:

— Я рада, что ты нашёлся, мой дорогой. Теперь у меня будет двое замечательных сыновей. Ведь двое лучше, чем один. Правда? Сказала это громко, чтобы Игорь услышал.

— Ты права, мама, у тебя нас теперь двое. — подхватил Игорь. — моей биологической матери уже нет в живых, а отец, который издевался над ней, покинул страну. Искать его я не намерен, даже фамилию его не запомнил.

— Сосипатор Власов. — напомнила я.

— А ты-то его откуда знаешь? — удивился Игорь и зыркнул на меня недобрым взглядом.

— Я много раз видела его живьём.

— Может, мой биологический отец и тот Власов, которого ты видела, просто однофамильцы с одинаковыми именами? Тебе такое не приходило в голову?

— Не однофамильцы. Я видела его молодым на фотографии в альбоме, который просматривал ты в квартире своей новоиспечённой тётки. На фото он был молодым, но черты лица и взгляд не изменились с возрастом.

— Ты и там за мной следила?! — стиснув зубы, рыкнул Игорь.

— Конечно, за тобой же нужен глаз да глаз — съязвила я. — Кстати, это Власов стал причиной бед Альберта Немышева, но об этом и обо всём другом, касающегося нашего рода, я расскажу за чашечкой чая. Вы, кажется, принесли с собой какие-то угощения?

— Принесли. — подтвердила Лана, поднимаясь с места, и позвала: — Идёмте, Елена, накроем на стол.

Я тоже проследовала за ними. Достала из шкафов и холодильника всё, из чего можно было сделать бутерброды к чаю. Лана разложила в вазочки сладости, расставила на столе чашки, блюдца, ложечки. Елена разрезала на кусочки фруктовый торт. К этому времени уже заварился ароматный чай. Лана разлила его по чашкам.

Мужчин звать не пришлось. Они сами явились на запах, идущий из кухни.

— Сначала руки помойте! — строгим голосом потребовала Елена.

— Мы их уже помыли. — показал ей ладони Игорь, как в детстве. — Они ещё даже влажные.

Все расселись по местам вокруг стола и принялись с удовольствием поглощать то, что приготовили Елена с Ланой. Когда все насытились, Игорь потребовал:

— Ну, давай, Ольга, начинай вещать нам о Власове.

— О нём я расскажу позже. А начну свой рассказ я с себя для полноты картины. Ведь я, можно сказать, невольно стала хранительницей истории рода, к которому отношусь сама вместе с Юлией, Еленой, Виталием и Ириной, ставшей президентом нашей страны. Ну и вам с Ланой, Игорь, будет полезно это знать. Вы тоже члены нашей семьи, хоть и не кровные.

— Начинай уже! — поторопил Игорь.

— Хорошо. Тогда слушайте. Я родилась более ста лет тому назад. Умерла не своей смертью. Меня застрелили в родительской квартире.

— Кто и за что с тобой так поступили? — поинтересовался Игорь.

— Я в соцсетях раскрыла тайну президента о том, что он начал создавать правящие династии субъектов Российской Федерации, президентскую династию и некоторые другие. Он намеревался отменить выборы, чтобы не тратить на них бюджетные деньги, так как подавляющее большинство голосующих людей всё равно не знали кандидатов, а проставляли галочки или крестики спонтанно. Программы кандидатов, как правило, не выполнялись ими после избрания на пост, так как обещания в них были невыполнимыми в силу некоторых обстоятельств. В связи с этим доверие народа к избранным проходило и вызывало ненависть.

— Я не понял! А тебе эта тайна как стала известна? Тебе же было всего девятнадцать лет!

— Её в мою голову вложила Агафья. Она в лазариум сопровождает души людей, умерших не своей смертью. Это такое место, где души исцеляются и дозревают. После чего она вновь возвращает их в места своего прежнего обитания, где они находятся среди людей ещё столько времени, сколько прожили бы в своём теле, если бы оно не было уничтожено.

— Зачем эта Агафья вложила в твою голову тайну президента? — спросила Елена. — Ведь наверняка же она знала, что для тебя это плохо кончится?

— Таким образом она спасла меня от более жестокой смерти. А смерть моя всё равно была неизбежной. Так вот! Более чем через сто лет Агафья привела меня в квартиру Елены и Альберта Немышевых. Там меня и поселила, но не сказала, что Елена моя родственница. Об этом я узнала значительно позже. Дом, в котором я жила с родителями и Юлией, уже давно снесли. Даже прежнего названия улицы не осталось.

— Ты обитала в моей квартире? — удивилась Елена.

— Да. И знаю абсолютно всё о вашей семейной жизни с супругом. Видела ту самую искусственную жрицу любви, ставшую причиной вашего развода с Немышевым, которую сделал Сосипатор Власов. Такими игрушками за огромные деньги он снабжал зажиточных и влиятельных людей страны. Когда полиция нравов заставила Альберта сообщить, где он приобрёл свою подружку, то Власова осудили и запретили ему иметь собственный бизнес. Он был обречён пожизненно трудиться только наёмным работником.

— А ты-то откуда всё это знаешь? — вскипел Игорь.

— Мне было скучно и одиноко жить невидимой в квартире твоих родителей. Я имела только одну знакомую — Лану. Она иногда выходила из тела и общалась со мной, как с равной. А профессор восхищал меня своим умом и способностями. Я любила наблюдать за тем, что и как он делает. Поэтому всюду следовала за ним. Помню, как радовался он тому, что завершил проект по созданию альтернативного питания, пригласил представителей СМИ в свой НПК «Синтеззообиологических исследований» и накормил всех их своей уникальной продукцией. Они были в восторге.

А на следующий день, если вы помните, все СМИ, как по команде, обвинили его в том, что он потратил свои и государственные деньги на несъедобные продукты.

— Но почему так произошло? — стукнула по столу Елена. — Я так и не решилась спросить об этом Альберта после того, как он вернулся из Италии. Не захотела напоминать о событиях, связанных с пожаром в его научно-производственном комплексе.

— Таким образом Власов отомстил профессору за раскрытие его тайного производства по изготовлению искусственных подружек, которые приобретали у него различные влиятельные мужчины, в том числе и руководители СМИ. По его просьбе они устроили травлю Альберту Немышеву.

Опасаясь дальнейшей мести, профессор сжёг свой НПК, сымитировав собственную гибель в огне, и сбежал в Италию. Там наладил производство альтернативного питания. Всю документацию по его производству он забрал с собой перед побегом. После того, как создал мировую сеть альтернативного питания, явился и в Москву.

Должна заметить, что Альберт Антонович чувствовал свою вину перед Власовым за то, что выдал его полиции нравов, ведь у него просто не было иного выбора. Профессор переживал и даже собирался помочь ему заново создать такое же производство, но ему позвонили из полиции нравов и рассказали, что сообщения на уникомп о его сексуальной неудовлетворённости посылал Власов, договорившись об этом с руководителем автоматического центра мониторинга за здоровьем граждан через подкожные чипы.

— Он получал такие сообщения? — удивилась Елена.

— Вот именно! Я хорошо помню, как бурно реагировал Немышев, когда сообщения об его сексуальной неудовлетворённости приходили на его уникомп. Он возмущался, ходил туда-сюда по кабинету и буквально орал, что устал и ему не до секса, но спустя несколько минут ему звонил Власов, интересовался его успехами, здоровьем.

Альберт жаловался ему на сообщение в уникомпе и называл его бредом автоматической системы мониторинга за здоровьем. Но Сосипатор сразу же начинал его вразумлять и рекомендовал не игнорировать подобные сообщения, так как автоматической системе виднее, что творится в его организме. После этого предлагал прибыть в его тайный интим-салон за новыми аксессуарами для его подружки…

— Давай сменим тему! — попросила Елена. — Я с трудом пережила те события и еле успокоилась.

— Хорошо. — согласилась я. — Тогда давайте перейдём к теме оживления людей. Агафья объяснила мне, что в оживлённые тела возвращаются родные души лишь тех людей, которые умерли не своей смертью, так как они пребывают на земле после исцеления в лазариуме.

Тела людей, умерших естественной смертью, долго мучаются и не приходят в сознание, так как их души находятся в лучшем мире и не способны к ним вернуться. Такие тела, даже если они и подавали признаки жизни, то всё равно не приходили в себя. Тогда их снова умерщвляли в «Криориусе» и утилизировали.

— Какой ужас! — воскликнула Елена.

А я продолжила:

— Агафья узнала об этом и стала уговаривать души убиенных людей, обитающих в Москве, вселяться в такие тела. Среди нас, оживлённых и сидящих здесь, тоже есть человек, живущий с чужой душой.

— Это Виталий? — мгновенно выпалил Игорь. — Он же умер от внезапной остановки сердца. Убит не был.

— Ты отгадал. — ответил ему Реснянский. — Я действительно являюсь своеобразным гибридом. Тело имею Виталия Реснянского, а душа во мне…

Он немного помолчал, обдумывая, надо ли Игорю признаваться в том, чья душа находится в теле Виталия, и произнёс:

— Я не скажу, чья во мне душа.

— Не хочешь говорить или не знаешь?

— Не хочу. Смирись с этим и больше не задавай мне этот вопрос. Я расскажу тебе это только тогда, когда сам этого захочу. Но на всякий случай запомни, что разумом человека является душа, а не мозг. Мозг только регулирует деятельность всех органов и систем организма, да запоминает то, что с ним и вокруг него происходило, помнит всю информацию. Душа указывает ему что делать и как поступать в тех или иных ситуациях. Так что мой мозг знает, чья душа им управляет.

— Я и сам догадался, чья душа в тебе находится! — рассмеялся Игорь. — Так что можешь не делать из этого тайну! По логике, если Лана тебя называет братом, значит, у неё имелся старший брат, умерший не своей смертью, хотя мне она об этом ничего не рассказывала. И где-то её душа, когда в очередной раз покинула тело, пересеклась с твоей. Поэтому твоя сердобольная сестрица выбрала для тебя тело Виталия и заказала его оживление! Отгадал?

— И это мои сыновья! — воскликнула Елена. — С первой встречи затеяли словесные баталии! Не расстраивайте, пожалуйста, свою мать!

Игорь с Виталием присмирели. Молчали и другие. Конфликтная пауза затянулась надолго. Наконец, Елена не выдержала.

— Ольга, — обратилась она ко мне, — ты бывала в итальянском жилище Альберта?

— Много раз. Я жила в его замке длительное время.

— Расскажи мне о нём, пожалуйста.

И я поведала ей о том, что замок профессора необычайно большой, красивый, с обширной прилегающей территорией, на которой часто работают ландшафтные дизайнеры, доводя её до совершенства. В замке имеется приличный штат прислуги.

— А с кем он там живёт?

— Раньше проживал один и много работал. — ответила я. Но однажды он устроил в замке грандиозный балл, посвящённый якобы бракосочетанию с красавицей Доминикой. Присутствующие там мужчины сломали об неё свои глаза и завидовали Альберту, а женщины смотрели на неё с ненавистью и завистью. Альберт в приветственной речи сообщил своим гостям, что брак с Доминикой он заключил в России, а бал устроил для того, чтобы разделить с ними свою радость по этому поводу.

Елена побледнела, её руки задрожали, а я поспешила успокоить её:

— Но Доминика являлась всего лишь роботом, которого невозможно было отличить от настоящего человека. Немышев соврал гостям, что заключил с ней брак в России.

Он, по примеру Власова, создал подпольный цех по выпуску подобных роботов и на балу проверял, поймут ли присутствующие, что его Доминика вовсе не живой человек, а робот. Никто не понял, и Альберт остался этим доволен. Даже Сосипатор Власов не заметил, что Доминика — это робот. А он, оказывается, видел когда-то её вместе с Немышевым.

На следующий день после праздника Альберт Антонович обнаружил среди подарков, оставленных гостями, огромную коробку, в которой лежал робот — копия Доминики, не лучшего качества, и записка.

В ней Власов угрожал Альберту, что если тот не согласится каждый месяц отчислять ему определённый процент от своих доходов за то, что когда-то сдал его полиции нравов в России, то тогда он изготовит огромное количество роботов с внешностью его жены и продаст по доступной цене любому.

Но профессор лишь посмеялся над угрозами Сосипатора и приказал прислуге отправить его подарок на утилизацию. Я, кстати, много раз бывала в подпольном цехе вместе с Альбертом. Это удивительное производство, просто фантастическое. За ним с интересом можно наблюдать часами.

— А после того, как он покинул меня навсегда, ты посещала его замок? — спросила Елена.

— Я находилась в нём непродолжительное время почти перед самым моим оживлением и обнаружила, что теперь в замке проживает настоящая Доминика, но она воспринимает профессора только как отца или своего спасителя. Там я обнаружила кое-кого ещё…

В этот момент я осеклась и посмотрела на Реснянского, внутри которого сейчас находилась душа Андрея. Именно с ней мы видели в замке сына Ланы и Игоря.

— Даже не знаю, говорить мне сейчас об этом или нет. — тихонько промямлила я, наклонившись к Виталию.

— Говори. — произнёс решительно он.

Я уже открыла рот, чтобы донести до Ланы ужасную весть, но в этот момент настойчиво зазвонил её уникомп. Она включила связь, ответила на приветствие и прослушала то, что ей сказал мужской голос в нём. Потом пообещала говорящему, что прибудет туда к назначенному времени, и отключила связь.

После чего окинула всех взглядом и пригласила немедленно отправиться с ней, чтобы проконтролировать процесс уничтожения Лжеланы под прессом. Ведь хозяин, согласно закону, обязан присутствовать при утилизации робота, переставшего подчиняться ему, и лично подтвердить свершившийся акт.

Отказываться от её предложения было неловко. Кроме того, это был мой первый выход из дома под присмотром родных и близких, что было мне на руку. Одна покидать квартиру я не решалась. Не чувствовала в себе достаточно сил для этого и уверенности в том, что справлюсь с новыми эмоциями и ощущениями, ожидающими меня за её пределами.

Игорь вызвал восьмиместное ГАМ-такси, и мы отправились в путь. Прибыв по нужному адресу, мы оказались у высокого забора. Стрелка на нём показывала, в каком направлении идти ко входу. Мы прошли метров двести и остановились у ворот; Лана нажала кнопку, расположенную справа от них.

— Назовите себя. — послышался мужской голос.

— Храброва Светлана Ильинична с сопровождающими лицами. — ответила она уверенным голосом.

Ворота отъехали в сторону, а мы прошли на территорию компании по утилизации роботов. До цеха нас сопровождал молодой человек. Когда мы вошли внутрь, он провёл нас на смотровую площадку, заставленную креслами, предложил сесть в них и ждать, когда приведут нашего робота.

Я стала рассматривать всё вокруг. Метрах в десяти от смотровой площадки стоял огромный пресс. У меня сжалось всё внутри, когда я представила, как он расплющивает Лжелану. Чуть дальше от пресса виднелась гора сплющенных роботов. Умом я понимала, что они не чувствовали боли, но всё равно их было жалко.

И вот в цехе послышались шаги. К прессу приближалась Лжелана в сопровождении двоих мужчин, одетых в синюю спецодежду. Передвигалась она медленно, так как её ноги были сцеплены оковами. Перед смотровой площадкой они остановились, и один из сопровождающих спросил:

— Госпожа Храброва, вы подтверждаете, что перед вами находится ваш робот?

— Подтверждаю. — ответила она.

Мужчины попытались подвести Лжелану к прессу, но она попросила разрешения сказать пару слов своей хозяйке.

— Госпожа Храброва, — обратился к Лане всё тот же сопровождающий, — вы согласны дать последнее слово роботу?

— Пусть говорит.

— Ты больше никогда не увидишь своего сына! — заявила та. — Сейчас ты холишь и лелеешь во дворце робота вместо него.

Сказав это, она двумя указательными пальцами с силой нажала себе в центре грудины и мгновенно воспламенилась. Все присутствующие с удивлением смотрели на голубое пламя, охватившее её тело. А она продолжала стоять и с укором смотреть на Лану, лишь бледнея с каждой секундой и становясь всё прозрачнее. И вдруг её тело осыпалось на бетонный пол серым порошком, который почему-то снова загорелся синим пламенем и исчез, не оставив после себя и следа. На полу остались лишь почерневшие оковы и несколько крошечных деталей.

— Самоликвидировалась! — восхищённо произнёс второй сопровождающий, и немного помедлив, обратился к Лане:

— Госпожа Храброва, к отчёту об утилизации робота мы обязаны прикладывать фотографию его останков в расплющенном виде, но их нет, как вы сами видите. Подобный случай произошёл впервые в нашей практике. Вы подпишите акт ликвидации вашего робота без фотографии?

— Подпишу. — подтвердила она.

В папке ей принесли два листка с печатным текстом, она поставила подпись на каждом из них, взяла свой экземпляр, поднялась с места и направилась к выходу в заторможенном состоянии. Все поспешили за ней, не произнося ни слова. Лишь оказавшись за пределами территории компании, Лана спросила меня:

— Что она мне сказала перед тем, как воспламениться?

— Что во дворце с тобой находится не твой настоящий сын, а робот.

— А я думала, что мне это послышалось. Она просто захотела меня позлить напоследок, вот и придумала это. — попыталась она сама себя успокоить.

К разговору подключился Виталий:

— А ты свози его к медикам. Пусть ему сделают снимок пальца, тогда ты и узнаешь, кого на самом деле воспитываешь.

— Виталий, даже не шути так! — разозлилась Лана. — Я мать, и мне лучше знать, ребёнок со мной живёт или робот.

— Тогда понаблюдай, что делает Егор сразу после приёма пищи. — посоветовала я. — Если он робот, то поспешит в туалет, чтобы избавиться от того, что съел. Это Лжелана не употребляла пищу, только выпивала немного воды, так как была первым роботом, выпущенным Немышевым. А роботы более позднего выпуска ели пищу за столом вместе со всеми, как обычные люди, но потом избавлялись от неё, чтобы она со временем не источала неприятных запахов. Я это точно знаю.

— И ты туда же? — ещё сильнее разозлилась моя подруга. — Мой настоящий сын живёт со мной! Понятно? Недавно он слегка простудился, сопливит! Роботы сопливят? Как ты думаешь?

«Эх, Ланка! — подумала я, огорчившись. — Ты ещё не знаешь, каких совершенных роботов выпускает подпольный цех Немышева! Даже не догадываешься, как они могут обводить вокруг пальца людей!

Сказать ей прямым текстом о том, что дома у неё нет настоящего сына, я не решалась. Осталась бы виноватой, что не предупредила её об этом сразу, как только узнала. Ведь мы с Андреем решили сначала обдумать, как Егора безопасно вернуть домой, но оказались в клинике и надолго застряли в ней.

Мы понимали, что Немышев может просто избавиться от ребёнка или подвергнуть криозаморозке. От него можно было ожидать чего угодно. Ведь заморозил же он советников, помощников и пресс-секретаря Андрея во времена его президентства. Вот только так мы и не поняли, с какой целью он похитил у Ланы ребёнка. И сделал он это, конечно же, с помощью Лжеланы.

«Всё, я вызываю ГАМ-такси, отвожу Виталия в особняк и возвращаюсь домой!» — заявила моя подруга таким тоном, словно до других ей вообще не было дела.

Она достала из сумочки уникомп и начала нервно водить пальцем по его экрану.

Было заметно, что зерно сомнения в её сознание мы с Виталием всё же заронили. Теперь она точно начнёт следить за сыном и поймёт, что он робот. А что дальше? Не навредит ли она себе и сыну, если начнёт действовать необдуманно, когда поймёт, что рядом с ней не Егор, а робот? Этот вопрос очень волновал меня.

— Послушай, Лана, — обратилась я к ней, — если всё же слова Лжеланы подтвердятся, то не принимай поспешных решений. Иначе ты навредишь сыну.

— В такой ситуации я обращусь за помощью к Ирине, а не к тебе! — отрезала она, словно я её чем-то обидела. — Достали вы меня уже все. То Елена периодически звонит и просит не отпускать от себя Егорку, то вам с Виталием в голову приходят мысли об опасности для него!

— Хорошо, обращайся к ней, но сначала постарайся понять, зачем или почему Немышев забрал Егора у тебя, если это окажется правдой.

— Оля, ты дура или притворяешься! — взбеленилась она. — Неужели ты думаешь, что я на самом деле стану сидеть дома и размышлять над этим вопросом, теряя драгоценное время, если мой сын действительно сейчас находится у этого чокнутого профессора? Я весь мир обрушу ему на голову! Не приставай ко мне!

Виталий тихонько взял меня за руку:

— Оставь её. Я сам с ней поговорю.

Спустя минуту два ГАМ-такси один за другим опустились метрах в десяти от нас. В одно из них вошли Лана с Реснянским, в другое — поместились все остальные. Сначала Елена, Игорь и Юлия доставили домой меня и только потом полетели дальше к себе. А у меня в душе остался тяжёлый осадок от поездки в компанию по утилизации роботов и от общения с Ланой. Я сочувствовала ей, но помочь ничем не могла, и от этого сильно злилась на себя.

Глава 32. Визит к Элле Павловне

Спустя два дня мне позвонила Юлия и рассказала, что Елена потребовала от Игоря в подробностях рассказать об его встрече с Эллой Павловной Реснянской. И он рассказал, ничего не утаил, даже показал фотографии и видео из альбома, снятые уникомпом. Прокомментировал их.

Елена долго рассматривала их, вздыхала, возмущалась поступком сестёр Реснянских, а потом потребовала связаться с Эллой Павловной и обговорить с ней время встречи, на которую она сможет пригласить шесть человек. После этого Юлия по просьбе Елены попросила и меня прибыть туда к назначенному времени.

Я понимала, что ничего нового я там не узнаю. Можно было бы не ходить к этой тётке, но мне захотелось посмотреть на то, как она отреагирует на появление в её квартире живого Виталия, и как посмотрит в глаза Елене после того, как они с сестрой столько лет скрывали от неё родного сына.

Поэтому согласилась и самостоятельно прибыла к дому Эллы Павловны, ведь адрес её мне был знаком. Перед входом в подъезд уже стояли Елена с Игорем и Юлией. Было заметно, что они нервничали, переминались с ноги на ногу. Игорь ходил туда-сюда, заложив руки за спину. Я поздоровалась со всеми, обнялась на секундочку с Юлией и застыла в молчаливом ожидании. Спустя минут семь из-за угла дома появились Виталий с Ланой. Подруга была совершенно спокойной, из чего я сделала вывод: она пока ещё не поняла, что её сын робот.

Игорь по уникомпу предупредил Эллу Павловну о том, что мы прибыли, а потом нажал кнопку домофона. Дверь открылась, и все мы один за другим направились к лифту. Оказавшись на площадке нужного этажа, обнаружили, что дверь квартиры уже открыта, а нас встречает женщина. Плаксивым голосом, почти не поднимая на нас глаз, она поприветствовала всех, пригласила пройти в большую комнату и сесть на то место, на котором каждому будет удобно.

Мы с Юлией уселись в кресла, а остальные разместились на диване. Хозяйка пристроилась на стуле напротив нас. Её лицо обрело малиновый цвет. Увидев это, Виталий подскочил с места и понёсся в кухню. Спустя минуту вернулся со стаканом воды в руке, а второй рукой поднёс к её губам капсулы со словами:

— Прими лекарства, пока тебя не хватил удар.

Увидев его, Элла Павловна свалилась со стула на пол и прохрипела:

— Вот и настал мой час, пришёл ты за мной, Виталик.

Она обмякла и отключилась.

— Я живой к тебе пришёл, и ты продолжай жить, тётушка! — попытался он поднять её, но был ещё слаб, чтобы справится с подобной тяжестью в одиночку.

Заметив это, все подскочили со своих мест, помогли её поднять и донести до кровати в спальне. В этот момент подал сигнал уникомп тётки.

«Сообщение от электронного доктора пришло». — произнёс Реснянский и открыл его.

В нём указывались запредельные цифры артериального давления и рекомендации по его снижению до прибытия скорой помощи. Она прибыла через пятнадцать минут. Когда врач подошёл к Элле Павловне, то увидел, как она последний раз вдохнула в себя воздух и замерла. Попытки реанимировать её в домашних условиях не увенчались успехом.

— Моя дорогая! — зарыдал Виталий во весь голос. — Ты была мне второй матерью. Ну, зачем ты так разволновалась? Даже не поговорила со мной. Ушла, бросила меня!

Я была крайне удивлена такому проявлению эмоций Реснянского. Получалось, что оказавшись в знакомой среде, мозг вспомнил, как его хозяин здесь проживал, что чувствовал, даже знал, где хранятся лекарства? Мне стало интересно, что в его теле в данный момент чувствовала душа Андрея? Как она воспринимала состояние Виталия? Я уставилась на него изучающим взглядом.

Вдруг Виталий повернулся ко мне и строгим голосом пристыдил:

«Не о том ты думаешь, прабабка! У человека горе, а тебя интересует, как я отношусь к его эмоциям?»

После этого он снова повернулся к Элле Павловне и продолжил рыдать.

«Виталий так же, как и Юлька, теперь может читать мысли? — удивилась я и вышла из спальни в гостиную, лишь подумала: — Во избежание конфликтов надо следить за тем, о чём думаю в их присутствии».

Врач скорой помощи выразил нам соболезнование, попрощался и покинул квартиру, а на уникомп тётки пришло сообщение с указанием времени прибытия бригады сотрудников ближайшего морга за телом умершей.

Его забрали минут через двадцать. А мы снова расселись по местам, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Пообщались, называется, с твоей тётей! — задумчиво произнесла Елена, обращаясь к Реснянскому. — Угробили человека своим необдуманным появлением. Что нам теперь с этим делать?

— Я останусь здесь, — предупредил Виталий, — а вы отправляйтесь по домам.

— Мне с тобой остаться? — спросила его Лана.

— Нет. Мне нужно побыть одному.

На следующий день, созвонившись друг с другом, мы приехали к Виталию, чтобы оказать помощь в похоронах. Он выглядел бледным, ссутулившимся, ослабевшим. Это всех расстроило. Елена с трудом заставила его поесть то, что имелось в холодильнике. Долго уговаривала его смириться с тем, что произошло с его тётей, и заняться подготовкой к похоронам.

Наше присутствие и разговоры с ним, придали ему сил. Он слегка окреп, созвонился с приятельницей тётки. Как только та ответила, сразу же рассказал ей о случившемся, поинтересовался на каком кладбище похоронили сестру Эллы Павловны, чтобы и её туда же отвезти.

Та, услышав о смерти подруги, расстроилась, всплакнула, и название кладбища сказала, и номер могилы, а потом, опомнившись, захотела узнать, с кем говорит. Виталий представился и поспешил сообщить, что его смогли оживить. Но женщина отключила связь, а спустя десять минут в квартиру позвонили полицейские.

Елена открыла дверь. Стражи порядка попросили разрешения войти, а получив его, прошли внутрь.

— Кто здесь Виталий Реснянский? — поинтересовался один из них.

— Я. — вышел он из комнаты

— Протяните вашу левую руку и оголите запястье.

Виталий выполнил требование, а полицейский поднёс к руке сканер. Долго смотрел на него, пригласил взглянуть и коллегу. Потом поднял на Реснянского глаза и, не скрывая восторга, выдал:

— Нас оповестили о том, что крионированных людей начали оживлять, но мы не очень-то в это верили. И вот посчастливилось самому быть этому свидетелем. Расскажем в участке — не поверят. Соболезнуем. Просим извинить за беспокойство в тяжёлый для вас день.

— Ничего. Я вас понимаю.

Полицейские попрощались и вышли из квартиры, а внутрь, пока дверь не успела закрыться, проскользнула подруга Эллы Павловны. Она слышала разговор полицейских с Виталием через открытую дверь и уже не сомневалась в том, что перед ней находился именно он. Пожилая женщина буквально упала ему на грудь и затряслась в рыданиях.

— Рада, что ты снова живой. А с Эллой-то что случилось?

— Врач сказал, что у неё, скорее всего, произошёл обширный геморрагический инсульт или инфаркт. Давление было очень высоким. Спасти не удалось. Завтра похороны.

Лана связалась с ритуальным агентством, ознакомилась с пакетом его услуг, выбрала одежду для Эллы Павловны и всё необходимое для погребения. Оплатила всё это, сообщила в каком морге находится тело Эллы Павловны и на каком кладбище надо хоронить покойницу. Подруге Эллы назвала адрес ритуального агентства, в зале которого будет происходить прощание с покойной, и в какое время. Через день все мы встретились там.

В зале было не протолкнуться. Сначала мы подумали, что ритуальное агентство организовало прощание одновременно с несколькими покойниками и возмутились этим. Но потом, оглядевшись по сторонам, поняли, что все пришли прощаться с Эллой Павловной, других гробов в зале не было видно. Почти каждый из них подходил к Виталию, выражал соболезнование, мельком взглядывал на покойницу, отходил на небольшое расстояние и продолжал пялиться на Реснянского. Среди прощавшихся, что интересно, было несколько полицейских.

Я заметила, что люди тайно снимали на уникомпы наше прощание с Эллой. Когда окончилось время аренды зала, а гроб понесли к ГАМ-катафалку, посторонние люди не полетели на кладбище, а спешно покинули ритуальный зал. Только её подруга присоединилась к нам.

Я поняла, что сработало сарафанное радио. Подруга Эллы разнесла весть об оживлении Виталия по своим знакомым, а те по своим. Всем им захотелось посмотреть на оживлённого человека, вот они и явились в прощальный зал.

После того, как тело тётки Виталия предали земле, её подруге вызвали к воротам кладбища ГАМ-такси и отправили домой.

Лана не заказывала в столовой агентства поминки, так как Елена пригласила сделать их у неё дома в узком кругу. Она ещё утром набрала меню на панели в своей кухне и установила таймер для подачи стола к нужному времени. ГАМ доставил нас к ней домой за час до начала поминального обеда.

Когда мы вошли в квартиру, Елена предложила Лане отвести Виталия в дальнюю комнату для гостей. Положить его на кровать отдохнуть, и самой побыть там с ним. Он не возражал. Как и Лана, переобулся в ту домашнюю обувь, что хозяйка достала из шкафа, помыл в санузле руки, умыл лицо и молча направился в комнату.

Мы вчетвером расположились в гостиной. Я села с Еленой на диван, а Игорь с Юлией расположились напротив нас в креслах. Все молчали. Устали. Говорить не хотелось.

Тишину нарушил сигнал уникомпа Елены. Она достала его из кармана и начала читать сообщение. Оно, как я поняла, было довольно-таки длинным и тяжёлым, так как брови её сначала поползли вверх, а потом нахмурились.

— Войны хочешь? Будет тебе война! — тихонько процедила она сквозь зубы, тяжело задышав.

— Что тебя так вывело из себя? — поинтересовался Игорь.

— Немышев подал в суд на меня. Пришло из суда его исковое заявление. Требует отменить решение суда, которое обязало его отдать эту квартиру мне, и выселить из неё меня, так как тридцать один год тому назад я якобы изменила ему и родила от другого мужчины сына, выдав ребёнка за его родного. Кроме того, он просит суд обязать меня вернуть все те деньги, которые я получила от него после развода в качестве морального ущерба. Взыскать с меня десять процентов морального ущерба от моих доходов в его пользу за предыдущие тридцать один год после моей измены и продолжить взыскивать их ежемесячно и пожизненно. К заявлению он приложил копию ДНК-теста на отцовство.

— Ты свяжись с ним и объясни, что и ты не являешься мне биологической матерью. Пусть уже этот конфликт прекратится.

— Ну уж не-е-е-т, сынок! — протянула она, помахивая в воздухе указательным пальцем. — Я поступлю иначе. Ты прямо сейчас подсчитай, пожалуйста, какую сумму тебе должен выплатить «Криориус» по договору, и приплюсуй к ней суммы штрафов, пеней, неустоек и стоимости оживления Юлии, которые ты обязан будешь ему заплатить, если не выполнишь его условия. Надеюсь, ты помнишь эти суммы наизусть? Они, наверное, тебе ночами снятся?

— Я уже давно всё подсчитал, мама, и запомнил. — он назвал огромную сумму и спросил: — А тебе это зачем?

— Не отвлекай, я пишу встречный иск в суд. — отмахнулась мать.

Поскольку я сидела рядом с ней, то мой любопытный нос так и торчал из-за её плеча, а глаза бегали по строкам того текста, который Елена набирала в уникомпе.

В исковом заявлении она сообщила, что не изменяла истцу, так как тоже не является своему сыну биологической матерью, что подтвердил ДНК-тест. Кроме того, не разобравшись в этом вопросе до конца, истец прислал ей на уникомп письмо с угрозами, унизил и оскорбил её достоинство, разыграл в ЗАГСе заведомо неосуществимую церемонию регистрации брака, вызвав у неё невыносимые моральные страдания. Для чего подкупил регистратора.

На основании вышеперечисленного она попросила суд отказать в иске истцу и взыскать с него ту самую сумму денег в качестве морального ущерба, которую назвал ей Игорь. Обязать его расторгнуть договор с Игорем, так как истец является хозяином компании «Криориус», а из письма видно, что он этим преступным и кабальным договором пытался наказать сына и её за несуществующую измену. К заявлению она прикрепила копию ДНК-теста и письмо с угрозами от Немышева.

Как только она кончила писать исковое заявление и отправила его, в кухне звякнул таймер. Довольная собой Елена поднялась с места и пошла туда. Я же отправилась в комнату для гостей за Ланой и Виталием. Но они уже отдохнули и сами вышли мне навстречу. Когда все расселись по своим местам, Реснянский окинул стол взглядом и поблагодарил Елену за организацию поминок.

Потом рассказал нам о жизни своей замечательной тётушки. О том, что она пожертвовала своей личной жизнью ради него вместе с его матерью, занималась с ним уроками, приучила его читать разные научные статьи, направила его по жизни. Сообщил, что она работала в конструкторском отделе госкорпорации, занимающейся разработкой и производством техники, оборудования и всего прочего для обеспечения ими военно-космических сил страны.

Сказав всё это, он предложил приступить к приёму пищи и представить, что Элла Павловна тоже находится среди них. Все жевали молча, раз за разом подкладывая себе что-нибудь из блюд, стоящих на столе. Когда все насытились и откинулись на спинки стульев, Елена спросила:

— А кем ты был в прошлой жизни, Виталий?

Он призадумался на пару секунд, а потом ответил:

— В моей голове всплывают разные эпизоды. Иногда я вспоминаю, как занимался разработкой компьютерных программ и сидел в офисе до самой ночи. Порой вижу себя президентом России. Решаю глобальные проблемы, общаюсь с подчинёнными на разные государственные темы, встречаюсь с президентами других государств. И не знаю, какие из этих воспоминаний являются действительными.

— Ну ты загнул, брат. — съязвил спокойным тоном Игорь. — Президентом себя возомнил!

— Меня спросили — я честно ответил, и не надо ёрничать! — ответил Реснянский.

А я подумала, что в каждодневном восприятии новой жизни этого гибридного человека, в котором остался мозг Виталия со своей памятью о прошлом, и поселилась душа Андрея с воспоминаниями о президентской жизни, ещё долго будет царить путаница.

Реснянский повернул в мою сторону голову и с укором посмотрел мне в глаза

«Что смотришь? — мысленно возмутилась я. — О чём хочу — о том и думаю! Не лезь в мою голову и не контролируй мысли! Понял?»

Он сразу же отвернулся.

Поняв, что все насытились, Елена предложила пройти в гостиную, а сама нажала кнопку на панели. В стене образовался проём, и стол уехал в него. Спустя минуту и она присоединилась к нам. Села в кресло напротив Виталия и предложила ему остаться жить у неё.

— Ведь эта квартира и твоя тоже. — печальным голосом произнесла она. — Потеряно столько лет. Пришло время узнать нам друг друга получше.

Он смутился и ответил:

— Прошу простить меня, но я вынужден отказаться. Хочу жить там, где прошла моя прежняя жизнь. А вы можете навещать меня, когда захотите. И я к вам приду, если позовёте.

В этот вечер все мы, уставшие от похорон, разъехались по домам. Теперь у Реснянского появилось своё собственное жилище, в котором он жил в прошлой жизни, но больше не имелось родственников из того периода. Волей судьбы ему было суждено привыкать к родной матери, брату, хотя и не кровному, и к жене брата Юлии. Они часто общались друг с другом, вместе проводили время, приглашали и нас с Ланой к себе. Но называть Елену матерью Виталий так и не начал.

Время шло нам с Виталием на пользу. Наши организмы восстанавливались, становились сильнее. Средств, которые ежемесячно поступали на наш счёт, на жизнь хватало. Но получать нам их было суждено всего один год. В середине лета мне пришло приглашение поступать в университет Образовательного комплекса «Патриот», в котором обучались родственники правящих династий страны.

Я не знала по чьей воле меня туда пригласили, но воспользовалась этой возможностью и стала студенткой университета. Должна признаться, что на вступительных экзаменах я чувствовала себя абсолютной дурой, но упорно писала ответы на вопросы в билетах, не понятно откуда возникавшие в моей голове. А потом сдавала их, если экзамены были письменными. Либо отвечала по написанному устно. Удивлялась тому, что получала чуть ли не высшие баллы и не знала, кого за это благодарить.

В жизни Елены, Игоря и Юлии случились большие перемены. Чуть более, чем через месяц после того, как Елена отправила в суд встречный иск к Альберту, на её счёт упала вся сумма денег, заявленная в нём.

А Юлию с Игорем у них дома лично посетил директор клиники «Криориус» Тычёблин и привёз им изменённый договор, в котором больше не существовало требования к заключению их брака, рождению ребёнка и различных штрафных санкций. Устно он попросил Юлию с Игорем участвовать в съёмках документальных и рекламных фильмов об их клинике за дополнительную оплату, если их попросят об этом. Они согласились. Получалось, что обиженная на Немышева Елена добилась того, чего хотела от него. И наказала своего обидчика, и в убытке не осталась. Только стала богаче.

И вот настал тот день, когда мне, Юлии с Игорем и Виталию с Ланой позвонили из «Криориуса» и пригласили сняться в фильме. Мне не хотелось мелькать на экране, как оживлённой, особенно сейчас, когда я поступила в университет. Но я же обещала клинике участвовать в съёмках.

Поэтому нарядилась поэлегантнее и явилась в неё. В огромном актовом зале было много народа. Там присутствовали и съёмочные группы, и сотрудники клиники, и оживлённые люди, и ещё много кого… Зал был празднично оформлен. В нём стояли банкетные столы с различными напитками, закусками, десертами. За каждым бывшим пациентом клиники была закреплена собственная съёмочная группа и тот персонал, который, занимался его оживлением. На одежде с левой стороны груди каждого члена группы висели бейджи с их фамилиями, именами, занимаемыми должностями, а с правой стороны — фотография бывшего пациента клиники. Группа людей, закреплённая за мной, радушно встретила меня у входа с букетом цветов и не оставляла меня одну ни на секунду.

Вскоре на сцене появился директор клиники Тычёблин. Он выступил с приветственной речью, поблагодарил за то, что все мы явились в клинику, и объяснил, что от нас требуется.

Меня провели в отдельный кабинет, попросили сделать счастливое, жизнерадостное выражение лица, долго снимали там, задавали вопросы о том, как я себя чувствую? Рада ли тому, что вернулась к жизни? Где и с кем я проживаю в настоящее время? Имею ли достаточно средств на жизнь и где их беру? С кем общаюсь? Какие у меня планы на жизнь? Чем занимаюсь? Задавали ещё кучу вопросов. Я ответила на все. Потом меня поблагодарили за участие в съёмках, сообщили когда передача выйдет в эфир и отпустили домой. Как происходили съёмки с Юлией, Игорем, Виталием и Ланой, я не знала. Они мне не звонили, и я не решилась беспокоить их.

Прошло несколько дней. На многих каналах телевидения с самого утра начали рекламировать сенсационный вечерний показ передачи об оживлении людей, подвергшихся после смерти криозаморозке в хранилищах компании «Криориус».

Я волновалась весь день, телевизор ни на минуточку не отключала, еле дождалась нужного времени. Уселась поудобнее в кресле и уставилась на экран, а сердце в груди билось так, словно я участвовала в марафоне. Как только передача началась, импозантный молодой ведущий произнёс:

«Здравствуйте, дорогие телезрители! Всё, абсолютно всё можно исправить, кроме смерти! Думаю, что каждый из вас хоть один раз в жизни слышал это выражение. Но оно больше не актуально, потому что и смерть удалось победить и даже дать вторую жизнь человеку, подвергшемуся криозаморозке более ста лет тому назад в хранилищах компании "Криориус". И это не шутка! Уверяю вас! Ещё в первом десятилетии прошлого века эта компания начала подвергать крионированию людей в надежде, что когда-нибудь их научатся оживлять. Прежнее руководство компании не брало на себя обязательств по их возвращению к жизни. Оно только обеспечивало сохранность тел. И лишь пять лет тому назад, когда „Криориус“ выкупил господин Немышев, началось строительство клиники по их оживлению и исцелению. Вы не ослышались, господа! Именно оживлению, исцелению и продолжению жизни!».

На экране крупным планом показали Альберта, переходящего из палаты в палату и внимательно всматривающегося в лица пациентов клиники, подключённых к различной аппаратуре.

«Пока клиника строилась, Альберт Антонович искал учёных медиков и других гениальных людей необходимых специальностей, готовых взяться за этот проект. И такие люди нашлись. В России много умных людей, готовых заниматься интересным делом, полезным для общества и собственного развития. Их только надо суметь правильно замотивировать. У господина Немышева это получилось. Смотрите, вот они, образно говоря, те колдуны и маги, дающие вторую жизнь людям! Во главе клиники Альберт Антонович поставил гениального учёного в области медицины — господина Тычёблина Григория Леонтьевича.

На экране сначала показали его, а затем и других сотрудников на их рабочих местах рядом с пациентами, чьи лица не были видны. Ведущий назвал фамилии, должности, звания многих из них, но не всех. Затем снова появился Немышев и заговорил: «Вы, наверное смотрите на меня и не понимаете, зачем пищевому магнату, создавшему мировую сеть альтернативного питания, понадобилось покупать компанию „Криориус? А я объясню. Ради вот этой девушки!“

После этих слов к нему подошла улыбающаяся Доминика.

«Она умерла в дендрарии после укуса змеи. — продолжил профессор. — Я не мог допустить, чтобы такая красота исчезла из этого мира. Поэтому срочно доставил Доминику в компанию „Криориус“ для крионирования. Но её отказались принимать без справки о смерти. А время было дорого. Узнав от менеджера о том, что хозяева „Криориуса“ продают свою компанию, я тут же её купил. Оформив необходимые документы купли-продажи онлайн, я перевёл собственникам нужную сумму денег и сразу же распорядился крионировать девушку».

После этих слов к Доминике подбежал Виталий, откуда-то вдруг появившийся.

— Я нашёл тебя! — прокричал он и заключил её в объятия.

— Ты здесь? — слабым голосом спросила она, запрокинула голову и начала оседать.

К Доминике подбежал врач, высвободил её из рук Реснянского, положил на пол, потёр ей пальцами виски. Когда она пришла в себя, её осторожно подняли и куда-то повели. Виталий с растерянным видом потопал следом.

«Сказать вам, кто заключил в объятия Доминику? — Немышев многозначительно помедлил, улыбаясь, а потом ответил: — Мой родной сын! Сегодня я впервые в жизни увидел его. О том, что его возлюбленная находится здесь, он не знал. Виталий, так его зовут, потерял её несколько лет тому назад. И вообще никто не знал, где находится Доминика, даже её родители. После оживления я передал её матери».

Тут он, конечно же соврал. Матери он её не передал, лишь показал, а потом увёз в свой замок и стал уговаривать выйти за него замуж. Это я узнала из подслушанного мной разговора Доминики с профессором, когда в предпоследний раз прилетала туда.

«Тридцать лет я считал своим ребёнком вот этого замечательного парня». — слегка повернулся Немышев всем телом влево.

В этот момент к нему с той стороны приближался Игорь. Альберт шагнул ему навстречу, приобнял за плечи и добавил: «Их с Виталием подменили в роддоме. Об этом мне стало известно лишь недавно. Я с любовью растил его, люблю сейчас и буду продолжать любить всегда. Он этого заслуживает. Теперь у меня двое замечательных сыновей. Мой биологический сын был найден в хранилище моей компании „Криориус“. Но о том, что он там находился, я не знал. Вот эта молодая женщина, узнав, что наша клиника начала оживлять людей, решила оживить для себя брата, о котором мечтала с детства. Она явилась в хранилище и выбрала из всех существующих там тел именно его. Разве же это не чудо?!».

С правой стороны к Немышеву подошла Лана. Он и её приобнял за плечи так же, как Игоря. «Если бы не она, то вряд ли я догадался, что мой родной сын находится в хранилище моей же собственной компании. Но не думайте, что удивительная история, которую я сейчас вам рассказал, на этом заканчивается. Нет. В нашей же клинике была оживлена девятнадцатилетняя девушка, которая находилась в криозаморозке более века, и её сестра. Не поверите, но обе они приходятся двоюродными прапрабабками моему сыну Виталию. Вам нравятся эти прапрабабки? Они похожи на старушек из прошлого?»

После последних слов показали сначала меня, счастливую, жизнерадостную, как и просили операторы, бойко отвечающую на все вопросы. Показали даже квартиру, в которую меня поселили. Она была ещё необжитой. Похоже, что её снимали до моего заселения в неё.

Второй показали Юлию. И она со счастливым выражением лица отвечала на все вопросы. О том, что она замужем за Игорем, ни слова не было сказано. Он рядом с ней во время съёмок не находился.

После показа моей сестры снова выступил Немышев и заявил: «Уважаемые телезрители, как видите, именно члены нашей семьи и рода моей дорогой супруги ещё в прошлом веке воспользовались услугами компании „Криориус“ и не прогадали. Сёстры Ольга и Юлия Суздальцевы, которых вы видели только что, успели пожить в прошлом веке и вернулись к жизни в наше время, оставаясь молодыми. Это ли не самый искренний показатель доверия к деятельности нашей компании? Если в хранилищах „Криориуса“ имеются тела и ваших родственников, не стесняйтесь, обращайтесь к нам, если захотите их оживить. Мы уже вовсю занимаемся этим».

В оставшейся части передачи показали многих других людей, оживлённых в клинике «Криориуса». Рассказали и о том, что указывается в паспорте оживлённых людей, куда их поселяют, если им некуда идти.

Когда передача закончилась, я сидела и думала о том, как Немышев мог узнать о том, что Виталий его сын? Мои мысли прервал рингтон уникомпа. Звонила Ланка. Она поинтересовалась моим мнением о передаче. Я сказала, что не ожидала такого интересного сюжета и постановки фильма, собранного по частям о каждом из нас — оживлённых. Выразила удивление осведомлённостью профессора по поводу того, что Виталий его родной сын и что они с Игорем были подменены в роддоме. Удивилась, что он знает о моём воскрешении из мёртвых.

— Это я ему всё рассказала. — ошарашила меня Ланка.

— Зачем? Ведь Елена не хотела посвящать его в это.

Тогда подруга рассказала, что была вынуждена так поступить. По некоторым признакам она всё же поняла, что дома с ней находился робот вместо Егора. Вспомнила слова об этом Лжеланы перед её возгоранием и предупреждение Немышева о том, как она, Ланка, пожалеет о том, что пыталась уничтожить робота-Лжелану и сдала её полиции. Поэтому сама позвонила профессору и потребовала немедленно вернуть сына. Он согласился, но при условии, что она расскажет ему, нашла ли Елена родного сына. О том, что и она не является Игорю биологической матерью, он узнал из её встречного иска к нему.

— Знаешь, Оля, не суди меня за это строго. — виноватым голосом проговорила Лана. — Я так боялась, что этот ненормальный гений Немышев сделает что-нибудь с моим Егором, что выложила ему абсолютно всё, что знала о подмене детей в роддоме, о том, что его настоящий сын был крионирован в «Криориусе» и возвращён к жизни по моей просьбе. О смерти его тётки. О том, что и ты теперь с нами в полноценном человеческом облике, благодаря его клинике.

— Я не сужу тебя, подруга. Даже рада, что всё так получилось. А Егора он тебе вернул?

— Вернул сразу же после съёмок, как мы и договаривались. Я раньше не соглашалась в них участвовать, но ради Егора пришлось. Немышев рассказал мне, что удовлетворил иск Елены к нему и посоветовал не терять Игоря, так как его договор с «Криориусом» был изменён, и они с Юлией собирались расторгнуть брачный союз.

— Ты последуешь его совету или нет? Я точно знаю, что они с моей сестрой не были близки, и просто выжидали окончания действия договора с "Криориусом", чтобы развестись.

— Ты серьёзно это говоришь?

— Серьёзнее некуда. Поговори сама об этом с Юлией, не стесняйся. Она адекватный человек и понимает, что вы с Игорем любите друг друга и имеете общего ребёнка.

Лана поблагодарила меня за этот совет и пообещала последовать ему. Попрощалась со мной и отключила связь. А я подумала о том, что прошло уже шесть лет с большим хвостиком с тех пор, как она вынуждена была расстаться с Игорем по моей вине, но в сердце моей подруги по-прежнему был только он один. Она никогда не выставляла это на показ. Всегда сдержанно вела себя в его присутствии, впрочем, как и он в её. И только близкие знали, что в их сердцах горит огонь любви, готовый в любой момент вырваться наружу.

Глава 33. Известность не всегда идёт на пользу

На следующий день после показа передачи о «Криориусе» я приехала в университет. Учиться в нём можно было, являясь на пары утром, либо смотреть онлайн трансляцию этих занятий во второй половине дня и обязательно отмечать, что они просмотрены. Я предпочитала внимательно слушать лекции в университете. Живое общение с преподавателем было более эффективным и позволяло задавать ему вопросы, если что-то было непонятным.

Как только я вошла в аудиторию, так сразу же услышала много различных возгласов в свой адрес. И почти все они были насмешливыми. Мой сосед, сидящий за столом справа от меня, спросил:

— Ну, признайся, что всё показанное в передаче, это абсолютная туфта! Никто никого не оживлял. Это просто реклама, завлекающая людей помещать покойников за деньги в этот дурацкий «Криориус! Тебе, наверное, заплатили большие деньги, коли ты согласилась на участие в таком позоре? Хотя среди нас, сидящих здесь, бедных нет. Ты вообще-то из чьей династии будешь, что учишься здесь?

— Не грузи меня всякой ерундой! — отмахнулась я.

В аудиторию вошёл преподаватель. Все встали.

— Прошу садиться. — произнесла она и добавила: — Ольга Суздальцева, зайдите к декану факультета на перемене.

— Спасибо, зайду. — ответила я.

Как только прозвенел звонок, я поспешила к декану. Дверь её кабинета была приоткрыта. Дважды стукнув костяшками пальцев по ней, я попросила разрешения войти. Она пригласила:

— Заходите, Суздальцева, и присаживайтесь.

Я робко протопала внутрь кабинета и села на стул, стоящий перед её столом.

— Вам нравится здесь учиться? — спросила она, внимательно рассматривая меня.

— Нравится. — ответила я.

— Это я вам отправила приглашение для поступления в университет.

— Почему? ; — удивилась я. — Ведь мы же с вами даже знакомы не были.

— Ещё как знакомы! — улыбнулась она. — Мы знакомы более века!

— Но я не помню вас. — попыталась я всмотреться в её лицо.

— А имя Агафья вам, студентка Суздальцева, ничего не говорит?

— Говорит. — ёкнуло у меня в груди. — Но как вы с ним связаны?

И тогда она рассказала мне, что сразу же после окончания предыдущего учебного года ушла в отпуск на целых три месяца и на следующий же день поехала с мужем на природу отдохнуть. Там её ужалила пчела. Вскоре она начала задыхаться, а супруг не успел её довести до больницы. Она скончалась от аллергии и удушья, связанного с отёком гортани. Тогда он доставил её в «Криориус», где её крионировали, а спустя полтора месяца начали оживлять.

— А почему не попытались вернуть к жизни сразу же, как только вас туда привезли? — удивилась я. — Зачем понадобилось замораживать?

— Я этого не знаю. Но процесс моего оживления прошёл быстро и успешно. Я даже успела вернуться на работу до начала учебного года.

— А с Агафьей-то вы как связаны? — осмелела я.

— Я, Ольга, оказывается, теперь не обычный человек, а гибридный, двойной или комбинированный, если можно так сказать. Душа моя после моей смерти покинула тело и улетела в лучший мир, а в меня вселилась душа этой самой Агафьи. Я, честно говоря, раньше вообще в существование душ не верила. Но эта постоянно мне о себе напоминает. Учит меня уму разуму. Я заметила, что делаю многое из того, чего раньше не делала. Поступаю по-другому в различных ситуациях. С тобой всё так же происходит?

— Нет, во мне находится моя собственная душа. Но я очень удивилась тому, что лазариум отпустил Агафью.

— Думаешь мне это далось легко? — вдруг произнесла декан интонацией голоса Агафьи и ткнула в себя пальцем. — Я же знала, что собственная душа этого почти безжизненного тела уже никогда не сможет в него вернуться, а оно лежало, мучилось, в сознание не приходило. Я вся извелась, глядя на его страдания. Тогда полетела ко входу в лазариум и крикнула в него: «Я верой и правдой служила тебе более века, позволь мне снова стать обычным человеком!» После моих слов в нём поднялся такой шум и гам, что аж вход его начало корёжить и морщить. А вокруг меня образовалась воздушная буря. Меня она крутила и вертела с такой силой, что я с трудом удерживалась вблизи входа в лазариум. Казалось, что буря пытается напугать меня и отогнать подальше.

Но я не улетела, всё стерпела. Много часов прошло в ожидании. Наконец, из лазариума появилась женская душа и сообщила, что теперь она будет вместо меня, но прежде чем покинуть свой пост, я должна буду научить её быть проводником. Я научила и вселилась в это тело.

— Я рада за тебя, Агафья! Поздравляю с возвращением к полноценной человеческой жизни!

— Ты не меня поздравляй, а декана с тем, что я у неё есть. Меня и прежнее существование устраивало. Жалость заставила меня стать с ней одним целым. Вот только не сходимся мы частенько во мнении по многим вопросам. Кстати, это я уговорила её принять тебя в университет в качестве оплаты за её возвращение к жизни.

Только я успела поблагодарить её за это, как вновь заговорила декан. Я это сразу поняла по интонации её голоса.

— Ну, что я тебе говорила, Ольга? Как видишь, теперь мне приходится жить, словно с раздвоением личности. Твоя благодетельница Агафья, когда хочет, тогда меня и перебивает. А люди же не понимают, чего это я так быстро меняю вектор разговора и интонацию голоса? Так всегда будет или пройдёт? Ты мне можешь помочь договориться с Агафьей?

— Никто не сможет вам помочь, пока вы сами не договоритесь между собой и не научитесь быть одним целым. — попыталась я её успокоить, но на всякий случай вежливо посоветовала Агафье молчать, когда декан общается с людьми. Объяснила, что её, декана, могут принять за психически неполноценную, начнут лечить и лишат работы. Ответа на свои слова я от Агафьи не получила.

Прозвенел звонок, я попрощалась с деканом и поспешила на занятие. Как только вошла и села на своё место, кто-то крикнул мужским голосом: «Ну что, размороженная, сходила к декану удовлетворить её любопытство?»

В аудиторию вошёл учитель и спас меня этим от других насмешек. Я понимала, что теперь так будет всегда, а мне оставалось лишь принять это и терпеть.

Вернувшись с занятий домой, я приняла душ, зашла на кухню, включила телевизор и начала готовить себе еду. На первом канале передавали срочные новости. Связаны они были с переполохом, начавшимся в кругах высшего руководства Соединённых Штатов Америки. Им стало известно о готовящемся изменении политики Российской Федерации в области применения ядерного оружия.

«Более века прошло, а они всё бузят по этому поводу! — возмутилась я. — Что им опять не так?»

Начав прислушиваться, я поняла причину недовольства американцев. Оказывается, в прежние времена Россия брала на себя обязательство применять ядерное оружие только в качестве ответного удара на удар США или других ядерных держав, а сейчас собирается закрепить за собой право наносить удар первой, если её целостности и жизням населения будет угрожать опасность.

«Кстати, — застыла я на месте, — мы же с Андреем так и не решили вопрос с ядерными чемоданчиками, стоящими на полках в тайной квартире Немышева! А сейчас его душа сидит в Виталии и об этом, скорее всего, даже не думает!»

Я быстренько поела, позвонила Виталию, Лане, попросила немедленно прибыть ко мне и не задавать вопросов по уникомпу. Сказала, что обо всём расскажу дома. Первым в домофон позвонил Реснянский. Я впустила его, проводила в гостиную комнату, посадила в кресло и начала разговор:

— Тебя еще не было в нашей жизни, Виталий, когда мы с Андреем посетили тайную квартиру Альберта Немышева и обнаружили в ней три ядерных чемоданчика, принадлежащих президенту страны, министру обороны и начальнику генерального штаба. Твой биологический отец похитил их с помощью роботов, которых он выпускает в своём подпольном и тайном цеху.

Роботы внешне не отличались от настоящих людей. Они проживали в семьях тех людей, которых ими заменили, и даже родные люди не замечали, что они не из крови и плоти. Ими он заменил нескольких советников, помощников президента и его пресс-секретаря. А настоящих сотрудников президентской администрации живьём заморозил в криокапсулах компании «Криориус». Думаю, что таких роботов уже много существует во всех ветвях власти нашей страны.

— Так вот почему в моей голове постоянно крутятся такие мысли, а я не могу понять, откуда они берутся! — воскликнул Виталий. — Память души Андрея мне их навевает.

— Сейчас ко мне придёт Лана. — продолжила я. — Мы втроём обсудим эту тему ещё раз, попросим её организовать нам встречу с Ириной Владимировной и расскажем ей об ядерных чемоданчиках и роботах. Ты уже слышал по телику срочные новости?

— Нет. А что случилось?

— Американцы подняли шум на весь мир по поводу того, что Россия меняет свою ядерную доктрину и сейчас оставляет за собой право наносить первой ядерный удар, если ядерные и другие державы будут угрожать целостности её территории и жизни множества людей. А раньше, как ты уже, наверное, знаешь, она могла лишь отвечать ядерным ударом на ядерные удары других государств. В новостях передали, что США начали угрожать России ядерным взрывом, если она не оставит прежнюю доктрину.

— Понятно. Обстановка опять накаляется.

Прозвучал сигнал домофона. Это пришла Лана. Выслушав нас, она сообщила, что, воспользовавшись уникомпом Лжеланы, который был намагничен на замок тайной квартиры Альберта, она несколько раз проникала в неё и обнаружила там эти чемоданчики, вывезла их и передала Ирине Владимировне. Доложила ей о роботах, заменяющих сотрудников администрации президента. Рассказала, что настоящие сотрудники живьём подверглись криозаморозке и сейчас находятся в хранилищах «Криориуса». Не утаила и того, кто всё это делал. Поведала, почему её держали в подвале, зачем пытались разделить Россию на множество государств.

— А кто пытался разделить Россию? — удивилась я осведомлённостью Ланки.

— Немышев, конечно же. Когда я посещала тайную квартиру, то изучала содержимое его компа. Вы с Андреем в то время лежали в клинике «Криориус», а мне было скучно. Хотела чем-нибудь себя занять. Так вот, нашла я в нём план по развалу страны. Наш умный на всю голову гений намеревался осуществить его в отместку за то, что с помощью травли и клеветы его вынудили покинуть Россию, которой он с юности собирался служить всю жизнь верой и правдой, но оказался гражданином Италии. Так что не переживайте — Ирина уже принимает все необходимые меры. А ты, Виталий, являясь его сыном, не вздумай предать меня и рассказать о том, что я только что здесь рассказала! Понял?

— Я и не собирался. — пожал он плечами. — Мы вообще с ним не общаемся.

— Мне нисколько не жалко его. — прищурила глаза Лана. — Он думал, что я прощу ему то, как он с помощью Лжеланы похитил моего сына и шантажировал меня этим? Ни за что! Он за всё заплатит! А вам посоветую забыть всё плохое, что связано с Немышевым и самим не предпринимать никаких мер. Поверьте, Ирина очень сильный президент. Она со всем разберётся.

Меня устраивало такое решение вопроса. На душе стало так легко, словно груз свалился с плеч. Но один вопрос меня всё же волновал, и я задала его Реснянскому:

— Виталий, скажи, ты действительно не знал, что на съёмках в «Криориусе» будет присутствовать Доминика? И был ли ты с ней раньше знаком? Просто ты так неожиданно и неестественно подбежал к ней и обнял, что это было больше похоже на постановку, а не на реальную случайную встречу.

— Напрасно ты так думаешь. — улыбнулся он и начал свой рассказ: — Всё произошло по-настоящему. Я не знал, что она находится там. Даже не был уверен в том, что она ещё жива. Ведь я потерял её несколько лет тому назад и просто умирал от тоски по ней. Думаю, что и сердце моё остановилось из-за этого. Устроители съёмок подвели меня к закрытой двери, ведущей в актовый зал и попросили подождать. Я стоял, ничего не подозревая. А потом они внезапно открыли дверь, и я увидел Доминику. Ноги сами понесли меня к ней.

— А как ты с ней познакомился, ведь она гражданка Италии?

— Её мать живёт в Италии, а отец — у меня за стенкой в соседней квартире. Я влюбился в Доминику, когда даже ещё не видел её ни разу. Вышел однажды из квартиры на площадку своего этажа и ощутил восхитительный аромат духов, смешанный с тонким запахом женского тела. Такое уж у нас, мужчин, восприятие запахов. Они иногда нас просто сводят с ума.

А спустя два дня после этого столкнулся у лифта и с самой обладательницей этого аромата. Взглянул на её красоту — и чуть не упал к её ногам, еле устоял. Она это заметила, высокомерно задрала нос и отвернулась. Я поздоровался — она не ответила. На следующий день мы снова вместе ехали в лифте, и снова она не ответила на моё приветствие. Но и я в тот день уже держался крепко на ногах.

Прошло ещё несколько дней. Мы снова встретились с ней у лифта. Я отвёл глаза от неё в сторону и сделал вид, что она для меня пустое место. Но я же его только сделал, а сердце в груди заколотилось, словно бешеное, как только носа коснулся её аромат.

И что вы думаете? Вечером к нам домой заявился её отец и пригласил к себе в гости меня, мою мать и тётю. Я начал было притворно отнекиваться, но мама влезла в разговор и пообещала, что мы явимся минут через двадцать. Пришлось переступить через свою гордость, обиду и пойти.

В комнате, в которую нас провели и усадили, был уже накрыт стол. На нём стояли напитки и много различных маленьких пирожных. Я и члены моей семьи познакомились с Доминикой. А её отец попросил меня показать ей Москву, так как сам он не знает, где бывает современная молодёжь, и что ей интересно.

Я ответил, что бываю очень занят на работе до позднего вечера, что, кстати, являлось правдой. Дал Доминике номер своего уникомпа и предложил звонить. Если я смогу выкроить время, то свожу её куда-нибудь. Только после третьего её звонка я пригласил её посетить известный клуб. Она была в восторге от его посещения. С тех пор мы начали встречаться чаще. Она уже не задирала свой прекрасный носик. Мы стали одним целым, ни минуты не могли находиться вдали друг от друга. Уже обсуждали нашу свадьбу, и вдруг она исчезла.

— Красивая и печальная история. — произнесла Лана. — Главное то, что вы встретились снова и уже не потеряете друг друга.

— Ты права. Произошло кое-что ещё. На днях меня дома посетили сотрудники с моей бывшей работы. Они увидели меня в передаче о «Криориусе» и пригласили работать на прежнюю должность. Старательно меня рассматривали, говорили на темы по моим прежним обязанностям, словно пытались понять, смогу ли я выполнять работу, как прежде. Так вот! В понедельник я начинаю трудиться, а месяца через два, когда у меня появится стабильный заработок, мы с Доминикой поженимся.

Мы с Ланой поздравили Виталия с этим, а потом у моей подруги просветлело лицо, и она начала откровенничать:

— В моей жизни тоже начались перемены. Игорь с Юлией расторгли брак по обоюдному согласию, а мы с ним заключили его в ЗАГСе тихо, без всяких дополнительных торжеств, чтобы это не стало достоянием общественности. Я ведь являюсь вдовой прежнего президента страны, которая должна была соблюдать годичный траур по русским обычаям, но не смогла этого сделать. Живём сейчас в особняке с нашим сыном. Мы счастливы. А свою квартиру Игорь оставил Юлии. Она, кстати, прошла аттестацию на преподавателя французского языка и на следующей неделе выйдет на работу в университет Образовательного комплекса «Патриот».

Я аж чуть не задохнулась от счастья, услышав эти прекрасные новости. Теперь уже мы с Виталием поздравили Лану с началом новой жизни и порадовались за Юлию. В этот раз все мы расстались, довольные встречей. Жизнь налаживалась и у них, и у меня. Не радовали меня лишь подколы моих однокурсников по университету. Они по-прежнему не звали меня по имени, а только замороженной, размороженной или отмороженной.

Однако длилось это не так уж и долго. На одной из перемен, когда кто-то из студентов снова стал зубоскалить в мой адрес, а другие над этим посмеиваться, я еле сдерживала себя. Закрыла глаза и опустила голову, потому что почувствовала, как жар ударил мне в голову с такой силой, что казалось она вот-вот закипит и разорвётся на куски.

И вдруг в аудитории наступила тишина. Я помедлила немного, а потом открыла глаза. Смотрю, а я нахожусь под самым потолком, чуть ли не касаясь его головой. Опускаю глаза вниз и слышу визг выбегающих из аудитории девчонок и их топот.

«Сами довели». — подумала я и начала медленно опускаться вниз, когда стал проходить гнев. Села на свой стул и вспомнила, как-то же самое происходило с моей сестрой, когда я её навещала. Прозвенел звонок. Выбежавшие девчонки, заглянув из-за дверного косяка в аудиторию и увидев меся сидящей на своём месте, одна за другой вошли внутрь неё и молча расселись по своим местам. В этот день все даже смотреть в мою сторону не решались. А со следующего дня просто игнорировали меня, словно я и не существовала вовсе. Меня это устраивало. Только весть о моих сверхспособностях разошлась по университету, и я стала замечать любопытные взгляды на себе как студентов, так и преподавателей.

Глава 34. Чему быть, того не миновать

Прошло два месяца. Виталий с Доминикой пригласили меня на свадьбу, которая должна была состояться во дворце, построенном специально для различных торжеств. Мне впервые после оживления захотелось купить себе элегантный наряд, украшения, почувствовать себя красивой. И я сделала это. Наступил день свадьбы. В приподнятом настроении я явилась в этот роскошный дворец. Церемония регистрации брака Виталия с Доминикой должны были проводиться в нём же.

Когда они появились в зале, взошли на сцену и сели за стол, все начали им аплодировать. От них невозможно было оторвать глаз, так они были хороши, нарядны и счастливы.

Невольно я окинула взглядом всех присутствующих и обнаружила среди них Альберта Немышева, довольно-таки близко стоявшего от меня. Было заметно, что он не радовался женитьбе сына на Доминике, и с тоской смотрел на неё. От переживаний его лицо осунулось и обрело восковой оттенок, сам он опирался спиной о колонну, словно боялся упасть.

Через одного человека от него стояла Елена. Она смотрела на бывшего мужа с торжествующим презрением и понимала причину его грусти. Ведь он не получил в жёны девушку, которая была моложе его более, чем в два раза, и не мог с этим смириться.

В зал вошёл регистратор, прошёл к столу, за которым сидели жених с невестой, произнёс краткую речь о важности брака, спросил, согласны ли они взять друг друга в супруги, подал им книгу регистрации для росписи и вручил свидетельство о заключении брака.

Я периодически посматривала на Немышева во время этой церемонии и заметила, с какой надеждой, затаив дыхание, он смотрел на Доминику, рассчитывая на то, что она всё же ответит Виталию «нет». Но этого не произошло. Услышав «да», он зашатался и чуть не рухнул на пол. Его поддержал отец Доминики, а Елена, увидев это, довольно усмехнулась.

Молодожёны спустились со сцены в зал под свадебный марш Мендельсона. Спустя более века он всё ещё звучал для молодых супругов в день регистрации брака, провожая их в семейную жизнь.

Гости подходили к Доминике и Виталию, поздравляли их, а потом начинали рассаживаться за столы по шесть-восемь человек. Со мной за одним столом находились мои родственники и друзья: Юлия, Игорь, Елена, Лана. Подсел и Альберт Немышев.

— Какие люди среди нас сидят! — съязвила Елена в адрес бывшего супруга, не поворачивая головы в его сторону.

В этот момент к профессору сзади подошли Виталий с Доминикой, остановились за его стулом, окинули всех сидящих за столом приветливыми взглядами. Немышев их не видел.

— И всё ещё не в наручниках! — иронично произнесла Лана не очень громко.

И вдруг Немышев разразился истерическим смехом. Он услышал, что сказала моя подруга.

— Дорогая моя! — начал он торжествующим тоном, как только перестал хохотать. — Ты надеялась на то, что заложив меня президенту, увидишь меня за решёткой?

— По крайней мере, я надеялась на это. — честно призналась та, смело взглянув ему в глаза.

— И напрасно, дорогая! Я сделал всё, чтобы предыдущий президент, являющийся твоим мужем, и Ирина Храброва поняли, насколько уязвимы они сами с такой их службой безопасности, и всё наше государство под таким руководством, как они. Оба президента пять лет не замечали, что работают с роботами, которые творят у них под носом и с ними самими, и страной, что хотят, под моим, разумеется, управлением.

Мозг наших представителей власти так устроен. Им можно предлагать любые бесценные инновационные разработки, а они лишь будут отмахиваться от них и отписываться, ибо ничего в них не понимают. Умишком не вышли, знаете ли! И обратиться за помощью к умным людям не желают, чтобы не выглядеть дураками перед ними!

— Вы правы, господин Немышев. — заговорил Реснянский. — Не каждый человек, ставший президентом, имел право им быть. Отсюда все проблемы.

Профессор резко повернулся на голос Виталия, ткнул в его сторону пальцем и прокричал возбуждённо:

— Вот у кого правильно работает голова! У моего сына! У него мои гены! Ему я передал по наследству гениальность и разум! Он станет великим человеком!

Я сразу заподозрила, что это душа Андрея, сидя в Виталии, вздумала покаяться вслух в своих промахах. Ведь он всегда утверждал, что президент он никакой.

— Господин Немышев?! — вдруг ухмыльнулся профессор, когда до него дошло, как к нему обратился Виталий. — Я вообще-то твой родной отец, сынок, к тому же — твой спаситель, твоей возлюбленной, многим ради неё пожертвовавший.

— Я помню и благодарен вам за это.

Альберт на секундочку замер растеряно, а потом выдал:

— Ты перебил меня, Виталий! На чём это я остановился? Ах, да! Пришлось показать опасность пофигизма президентов на их же собственных примерах. И напрасно ты, Лана, рассчитывала на то, что Ирина Владимировна обнаружит в своём окружении роботов и сотрёт меня с лица земли. Я оживил помощников, советников и пресс-секретаря в своей клинике ещё до того, как ты заложила меня ей, а роботов, являющихся их точными копиями, подарил им же. И знаешь, что они сделали?

— И что же? — спросила я, буквально ошарашенная словам Немышева.

— Они оценили наконец-то меня, признали гением, простили мне их заморозку и рекомендовали мои разработки госкорпорации, работающей на нашу оборонку. А раньше я пробиться туда не мог, а вот в Италии, заметьте, их у меня с руками оторвали бы. Но мне всегда хотелось приносить пользу только России, поэтому другим государствам я их даже не пытался предлагать.

Так что можете меня поздравить, теперь мои роботы будут массово выпускаться, заменять солдат, разведчиков и много кого ещё в областях любой промышленности. Именно они полетят к различным планетам в поисках новых мест жительства для землян.

В случае войны и гибели наших воинов, их на поле боя будут подвергать криозаморозке тоже роботы в специально оборудованном для этого транспорте, доставлять в клинику «Криориус», там оживлять и исцелять. Надеюсь, вы уже поняли, что никто не станет возбуждать уголовное дело против такого гения, как я? Так что не надейтесь напрасно!

Должен заметить, что во всём этом невольно мне помогли именно вы. После того, как я узнал, что твоя душа, Лана, выходит из тела, дал задание учёным, работающим на меня, создать аппаратуру, способную видеть и слышать души, в существование которых раньше не верил. Оказалось, что такая аппаратура уже существует, но ей никто не заинтересовался, кроме меня.

Её вмонтировали в мой комп. Я специально оставлял его в своей тайной квартире в спящем режиме. Догадывался, что ты, Лана, следишь за мной, выходя из тела, и непременно сунешь в него свой нос. Но оказалось, что в мой комп совали носы три души: твоя, твоего покойного супруга и Ольги. Говорящий с вами комп фиксировал ваше присутствие, любые действия и передавал на все мои принимающие видеоустройства, где бы те не находились. Наблюдая за вами, я был уверен в том, что вы так или иначе о моих роботах и украденных ядерных чемоданчиках доложите президенту страны, что мне и надо было. Благодарю вас за помощь. Я вовремя исправил то, что смог.

Мы слушали его с открытыми ртами и удивлялись его наглости и гениальности одновременно. Даже захотели поговорить с ним об этом. Я уже открыла рот, но он вдруг обратился к Елене:

— Прости меня, дорогая, за то, что я сомневался в твоей верности, прислал тебе такое глупое письмо с угрозами, затеял ложное бракосочетание, оскорбившее твоё достоинство. Надеюсь, суммой, которую тебе перечислил, я компенсировал моральный ущерб, и ты успокоишься?

— Прощу, — ответила она с презрительной интонацией в голосе, — если ты больше никогда и ничем не будешь напоминать мне о себе.

В зале грянула музыка, многие гости поднялись со своих мест и пошли танцевать. Мы же все в полном составе остались на своих местах и переваривали, как я поняла, услышанное от Альберта. Внезапно он прижал пальцем правое ухо и, стараясь перекричать музыку, выдал: «Я понял, пусть заходит, ты держись от него на расстоянии, чтобы он тебя не заметил».

После этих слов он обратился к Игорю:

— Скоро здесь появится твой биологический отец. Можешь с ним познакомиться, если захочешь.

— Ты пригласил его сюда, не посоветовавшись со мной? — разозлился тот.

— Нет, конечно. Как ты мог так обо мне подумать? Он явился сюда, чтобы испортить нам праздник. С некоторых пор он одержим мной. Идёмте все в толпу. Вам понравится то, что там будет происходить.

Он первым поднялся со стула, выпрямился и зашагал к центру зала. Мы последовали за ним. Остановившись, он уставился взглядом в сторону оркестра.

«Уважаемые господа!» — прозвучал в зале знакомый мне мужской голос.

Взглянув в ту сторону, где стоял микрофон, я увидела Сосипатора Власова. А он продолжил: «Прошу у вас минуточку внимания! Я здесь для того, чтобы раскрыть вам глаза на позорную ложь. Вы, очевидно, видели передачу по телевидению, в которой господин Немышев якобы оживил в своей клинике после криозаморозки невесту, которую вы все видите здесь, и её жениха. Его он назвал своим биологическим сыном.

На самом же деле Альберт, который когда-то мне был другом, ещё несколько лет тому назад сам женился на этой красавице Доминике, а теперь вас дурачит фальшивой свадьбой. Для чего он это делает, мне не известно, но, думаю, что скоро эта свадьба выльется в какое-нибудь очередное шоу типа того, что вы видели недавно по телевидению. А теперь взгляните все на тот экран!»

Он ткнул пальцем вперёд — и все гости повернулись в ту сторону.

В этот момент на нём начался показ событий, происходящих в день фальшивой свадьбы Немышева с роботом-Лжедоминикой. Рядом со мной стояла Елена. Она смотрела на это грандиозное пиршество в богатейшем итальянском замке Альберта и с каждой минутой всё больше бледнела и мрачнела. Вскоре её правая рука потянулась к области сердца, а сама она вся ссутулилась и начала тяжело дышать. Когда в небе вблизи замка грянул салют, она чуть не упала, еле держась на ногах. Я придержала её и шепнула на ухо: «Профессор просто дурачился. Рядом с ним находился робот в образе Доминики. Он хотел проверить, поймут ли люди, что его невеста не из крови и плоти. Вот и всё».

В этот момент кто-то протиснулся между нами, взял профессора под руку, а голову положила ему на плечо. Это была Доминика!

«Не может быть, чтобы она переметнулась к профессору!» — подумала я и начала глазами искать в толпе Виталия. Нашла его быстро. Он стоял рядом со своей женой и придерживал её за талию.

Как только фильм закончился, люди начали искать глазами в толпе новобрачных. Те стояли и улыбались.

«Вы только посмотрите на этих обманщиков! — ткнул в их сторону пальцем Власов. — Они же смеются над всеми вами!»

— Зависть, Сосипатор, когда-нибудь погубит тебя? — прокричал Немышев весёлым голосом, подходя к новобрачным под руку с роботом-Лжедоминикой. — Ты просто смешон!

Тот, увидев двух рядом стоящих одинаковых красавиц, потерял дар речи.

— Чего молчишь? Скажи уже что-нибудь в своё оправдание!

— Что я могу сказать? — слегка пришёл в себя Власов. — Совет да любовь!

Сосипатор неуклюже спрыгнул со сцены и направился к выходу. Я взглянула на Игоря. Он провожал своего биологического отца растерянным взглядом. Что на самом деле он чувствовал в это время, знал лишь только он сам. Но я была уверена, что он найдёт его когда-нибудь, чтобы познакомиться с ним или просто понаблюдать за ним со стороны.

Всем составом мы снова сели за стол, с удовольствием ели и пили всё, что на нём было. Теперь среди нас находилась и Лжедоминика, только более усовершенствованная, чем прежняя, так как она ела и пила всё, как обычный человек.

Мне особенно понравилось красное вино, у него был удивительный вкус и аромат. Я, не стесняясь, периодически подливала его сама себе в бокал, с удовольствием смаковала потихоньку и не заметила, что вскоре перестала себя ощущать, словно исчезла совсем или заснула.

Не знаю, сколько с тех пор прошло времени, только я почувствовала боль в голове и тошноту.

«Перепила. — подумала и встревожилась: — Где я теперь нахожусь в таком состоянии?»

С трудом приоткрыла глаза и обнаружила себя лежащей в палате на больничной кровати и всё в той же пижаме, в которой меня когда-то застрелили. Я даже подумала, что снова покинула своё тело, ведь именно в этой пижаме я всегда находилась в бестелесном состоянии. В этот момент на меня смотрела женщина в медицинском халате.

— Ну слава Богу, пришла в себя! — радостно произнесла она.

— Я опять в «Криориусе» нахожусь, мне стало хуже от вина? — слабым голосом спросила я её. — И зачем только я его пила?

А сама осмотрела палату и поняла, что она слишком простовата для той клиники. Не было в ней того навороченного оборудования, светильников, прилично отделанных стен. потолка и мебели. Всё выглядело совсем иначе, невзрачно.

Медсестра повернулась и пошла к выходу, а в палату вошли двое. Я взглянула на них и, удивившись их появлению, спросила:

— Вас тоже оживили и даже омолодили?

Передо мной стояли мои родители и улыбались. Мама придвинула к кровати стул, села на него, взяла мою руку в свои ладони, погладила её и, ухмыльнувшись, ответила:

— Да мы ещё и не умирали, доченька. Поживём ещё немного, если не возражаешь.

— Я снова в прошлое вернулась, да?

— Что ты видела во сне, что задаёшь нам такие странные вопросы? — спросил отец.

— Мне же в голову выстрелили дома более ста лет тому назад. — начала я старательно выговаривать слова.

В этот момент в палату вошёл врач. Он поздоровался со мной, спросил, как я себя чувствую.

— Голова побаливает и подташнивает. — призналась я.

— Не переживай. Это пройдёт со временем, и рана на голове затянется. У тебя имеется открытая черепно-мозговая травма и сотрясение головного мозга.

— Пулю-то из головы вытащили? — не унималась я, хотя уже еле ворочала языком от усталости.

— Какую пулю? — улыбнулся врач. — В тебя никто не стрелял. На твою голову упала люстра, когда ты спала дома.

— И вторая люстра тоже упала? — не поверила я своим ушам.

— Мне, девонька, не известно, сколько их у вас дома падало. — иронично продолжил врач. — Знаю только, что прошло две недели с тех пор, как это случилось. Сегодня ты пришла в себя. А теперь отдыхай, не надо много разговаривать.

После этого он посоветовал родителям покинуть палату, чтобы меня не утомлять. Они ушли, а я закрыла глаза и подумала: «Не может быть, чтобы я за две недели нахождения в коме прожила во сне семь лет, как наяву, да ещё таких интересных!»

Спустя неделю меня выписали из больницы домой на амбулаторное лечение с обязательной явкой на контрольный осмотр у невролога. Я явилась к нему через неделю и получила разрешение продолжить учёбу.

В первый же день мои подружки встретили меня в университете с ликованием и предложили вечером пойти всем вместе в нашу кафешку, чтобы отметить моё выздоровление. Я согласилась.

На второй перемене, окинув аудиторию взглядом, заметила сидящими за одним столом девушку и юношу с внешностью Доминики и Виталия. Тряхнула легонько головой, крепко зажмурилась, потом открыла глаза и взглянула на них ещё раз. Теперь они выглядели совсем по-другому. Заметив мою реакцию на новеньких, подруга пояснила, что они перевелись к нам из другого университета.

А вечером с подругами мы отправились в кафе. Я соскучилась по любимым пирожным, заказала их несколько штук, сидела и с удовольствием поедала. Мельком взглянула на соседний столик и обомлела. За ним сидели двое парней, тех самых, которые должны были, со слов Агафьи, жестоко убить меня. Я перестала жевать и закрыла глаза. Разволновалась, не знала, что предпринять, чтобы не случилось ничего плохого. Даже собиралась позвонить отцу и попросить, чтобы он срочно прибыл в кафе за мной. Когда открыла глаза и снова взглянула в ту сторону, то парней на месте не было, не было и признаков того, что за столом кто-то сидел. Он был чистым.

«Показалось». — поняла я и успокоилась.

Всё то, что я видела в ярком, фантастическом сне во время комы, сильно запало мне в душу и произвело неизгладимое впечатление. Порой даже казалось, что это и не сон был вовсе, а я на самом деле побывала в будущем.

Но со временем стала замечать, что некоторые эпизоды этого сна были похожи на то, что я когда-то читала на просторах Интернета или видела в фильмах. Только они были слегка изменены. Вспомнила и то, что наш мозг никогда не простаивает. Днём он старательно думает и руководит нашими действиями в реалиях, а ночью хулиганит, расслабляясь, и выдаёт нам странные сны, далёкие от действительности.

Поэтому я пришла к выводу, что объединив всё то, что я где-либо читала и видела, он запомнил, скомпоновал, сдобрил собственной фантазией и выдал за две недели моего нахождения в коме интересный сон длиною в семь лет. А я в подробностях воспроизвела его в памяти и обязательно опишу его в своей первой книге. Просто так, себе на память. Возможно, и другим дам почитать.

Вот только понять не могу, каким образом я мгновенно предсказывала события наяву. Ведь истории с внезапной остановкой такси на расстоянии от крупной дорожной аварии и с падением первой новой люстры — это не вымысел. А может, и комментарий я тоже на самом деле писала?

И тут я потянулась к смартфону, чтобы найти статью про очередные выборы президента, под которой, как мне помнилось, я накропала комментарий с описанием создания системы правящих династий. Я пыталась понять, действительно ли она существовала, или это мне приснилось во время комы?

Долго искала её, но не нашла. Зато зависла в дискуссии по поводу статьи о вымирании населения страны и нежелании молодых супругов заводить детей. Прочитав кучу комментариев под ней и отзывов, поставила пальцы на клавиатуру и начала строчить текст, словно под чью-то диктовку, совершенно не думая о том, что пишу: «Предвижу, что человечество в том виде, в котором существует сейчас, останется на нашей планете ещё максимум два столетия, а потом исчезнет с лица Земли.

В следующем веке уже вовсю среди нас будут существовать роботы с высоким искусственным интеллектом, в сотни раз превышающим человеческий, с недюжинной силой, способные делать любую по сложности работу и не отличающиеся от людей по внешности.

Они станут выполнять за человека и умственный труд, и физический, и сами производить себе подобных в цехах. Средства, заработанные ими, пойдут на счета настоящих людей. Человек из крови и плоти, сытый и довольный такой жизнью, зная, что и при нахождении его в тяжёлом состоянии и в глубокой старости за ним будет ухаживать робот, перестанет рожать детей, чтобы не утруждать себя заботами о них. Врождённый инстинкт размножения уже сейчас потихоньку исчезает в людях.

Потомков рождается мало, как и заключается браков, а количество разводов растёт с каждым годом всё больше. Мы собственными руками произведём роботов, всему их научим, отдадим им в руки нашу планету, а сами вымрем, как мамонты и динозавры. Этого уже не изменить».

Закончив писать, я нажала кнопку «опубликовать», затем ещё раз перечитала свой комментарий и заметила, что под ним появился отзыв. «Тебя ещё не грохнули, Лара, после твоего коммента о правящих династиях? — писал Оракул. — Не пойми меня неправильно! Я рад, что ты по-прежнему с нами и пишешь всякую фигню, типа этой! Хоть будет над чем посмеяться!»

Отвечать ему я не стала. Зато поняла, что о правящих династиях всё же писала. Но откуда взялась в моей голове информация о них, если Агафья — это всего лишь персонаж из моего сна? И что сейчас заставило меня написать комментарий о скором вымирании человечества? Странное что-то происходило со мной! Может, этот комментарий родился в моей голове под впечатлением от двухнедельного сновидения, и оно мне не случайно было послано, а с какой-то целью?..

Моё мироощущение меня часто подводило. Порой мне казалось, что именно сейчас я жила в нереальном мире, словно вернулась в него на время или грежу им, а то время, в котором меня оживили, на самом деле было настоящим. Короче, мне ещё предстоит с этим всем разобраться.

P.S.

Я приступила к написанию второй книги

о приключениях Ольги Суздальцевой.