Пройти свой путь!

Глава 1

Ирина

В носу нестерпимо засвербело, будто стая взбесившихся муравьев принялась рыть туннели. Чихнув, я распахнула глаза. Надо мной раскинулось бездонное синее небо, по которому, словно киты в лазурном океане, неспешно проплывали облака. Солнце сияло ярко, почти по-летнему, заливая все вокруг теплым светом. В неподвижном, прогретом воздухе густо пахло луговыми цветами, и стоял ровный, усыпляющий гул насекомых. Слышалось щебетание птиц, а где-то вдалеке неутомимо стучал дятел, выбивая дробь по старому дереву.

Я лежала в высокой траве, пытаясь понять, как здесь очутилась. В голове, словно обрывки кинопленки, мелькали кадры: авария, визг тормозов, резкий разворот на асфальте, выезд на встречную полосу и чудовищный удар грузовика. Тихо застонав, я закрыла лицо руками и услышала отдаленные мужские голоса.

«Так, Ирина, отставить панику! Соберись! Не пристало женщине, разменявшей шестой десяток, впадать в истерику, как юной девице. Наше поколение видело всякое: и Крым, и Рим, и лихие 90-е, и дефолты, и деноминации, и бартер, и талоны на продукты… Со всем справились, и с этим разберемся!» — подумала я, стараясь унять дрожь в коленях.

Голоса приближались, но из-за густой листвы разглядеть говоривших не представлялось возможным. Решив не испытывать судьбу, я попыталась подняться и доковылять до ближайших кустов, чтобы наконец-то понять, что происходит. Но, едва приподнявшись, вскрикнула и снова рухнула на землю. Острая боль пронзила ногу, а в затылке ощущалось противное пульсирование. Дотронувшись до головы, я нащупала огромную шишку, пальцы тут же оказались перепачканы кровью.

Мой крик все-таки привлек внимание, и на поляну выехали трое всадников. Впереди гарцевал высокий, широкоплечий юноша в белоснежной рубашке, черных брюках и начищенных до блеска сапогах. За ним следовали двое мужчин постарше, одетые в старомодные рубахи-косоворотки с глухой застежкой. Оба черноволосые, кареглазые, словно братья-близнецы. А вот их предводитель, подъехав ближе, спрыгнул с коня и с кривой усмешкой оглядел меня с головы до ног. Его светло-каштановые волосы, выгоревшие на солнце, были сальными и неухоженными, свисая неряшливыми сосульками. Светло-желтые глаза хищно поблескивали, а звериный оскал не оставлял сомнений – добра от этого незнакомца ждать не стоит.

— Ирочка, солнышко, а я-то думал, ты к свадьбе готовишься, а ты тут, в лесу, одна-одинешенька. Неужто сбежала из-под венца, цену себе набиваешь? Да я и так знаю, что ты у нас сладкая да непорочная – именно такую и хотел!

Он прошелся по моему телу похотливым взглядом и с причмокиванием облизал свои толстые губы.

От этого зрелища меня едва не стошнило.

— Не хочу идти против традиций, хотя за самоуправство и побег следовало бы наказать, но сегодня тебя ждет брачная ночь, моя сладкая. Вот тогда я и покажу тебе, что такое настоящий мужчина!

Что? О чем он говорит? Какая брачная ночь? Что, черт возьми, происходит? Обрывочные мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Словно обухом по голове ударили, хотя, постойте… ведь и правда ударили! На том месте, где я лежала без сознания, под ослепительным солнцем поблескивал окровавленный камень.

— Славуня, живо к дому купца, скачи и предупреди, что их дочке срочно нужен лекарь. Боюсь, не выстоит она в церкви во время обряда.

С этими словами ненормальный подхватил меня на руки, словно пушинку, и усадил на коня, а сам устроился сзади, прижимая мое хрупкое тело к своей груди. Стоп, какое хрупкое?! Я всегда была женщиной в теле, даже в юности костями не гремела. Быстрым взглядом окинув свое тело, я с силой впилась ногтями в руку, державшую меня за талию. Мужчина сзади зло зашипел от боли.

— Совсем с ума сошла? А ну отпусти, пока я веревками к седлу не привязал и не заставил бежать за нами на потеху деревенским детишкам!

Его голос доносился сквозь гул в ушах. До меня, словно до жирафа, доходило, что это не мое тело, оно никогда мне не принадлежало. Если от рождения я была темноволосой, то сейчас мои волосы отливали рыжим золотом, а кожа была белой, как первый снег, гладкой и нежной, без единой морщинки, словно светящейся изнутри.

— Мамочки! – растерянно прошептала я. Голова закружилась от осознания произошедшего – я в чужом теле, и черт знает где!

Не помню, как мы добрались. Всю дорогу в голове ворочались тяжелые, свинцовые мысли. Дом, перед которым остановилась лошадь, был бревенчатым, двухэтажным, с резным балкончиком на втором этаже. Из распахнутых двустворчатых дверей на крыльцо выбежала женщина в длинной коричневой юбке и расшитой красными узорами белой рубашке. На голове ее красовался какой-то диковинный головной убор.

— Ириша, доченька, что же ты, милая? Зачем убежала? Афоня, неси ее в дом, лекарь уже там ждет.

— Не печальтесь, тетушка Анисья. Бракосочетание в храме Всевышнего состоится, всех уже предупредили о задержке. Пусть лекарь подлечит ей ногу, и можно под венец, — усмехнулся мой “спаситель”, а меня от его слов передёрнуло.

Поднявшись на второй этаж, он бесцеремонно занес мою обессилевшую тушку в комнату. Бросив на кровать, провел ладонью по контуру лица, словно оценивая, затем большим пальцем грубо коснулся губ. Вздрогнув от отвращения, я метнула в него взгляд, полный нескрываемой неприязни. Не просто воротило – при его приближении к горлу подступала предательская тошнота.

Ухмыльнувшись, он нагло окинул меня похотливым взглядом, задержавшись на груди. Впрочем, смотреть там было не на что. После щедрых форм моей прошлой жизни, эти жалкие бугорки едва тянули на второй размер и нелепо топорщились под сарафаном. Когда Афоня, наконец, соизволил удалиться, воздух в комнате, казалось, стал кристально чистым.

Женщина, встретившая нас на крыльце угрюмым покачиванием головы, молча скрылась за дверью.

Едва я успела окинуть взглядом убранство комнаты, дверь распахнулась, и вошел седовласый мужчина в поношенном сюртуке, а за ним – крупный, рыжеволосый, с глазами цвета весенней травы, полными неприкрытой злости. На нем была красная рубаха из грубой домотканой ткани, черные штаны, стянутые широким кожаным поясом, и начищенные до зеркального блеска сапоги. Пока лекарь, что-то бормоча, совершал пассы над моим телом, рыжеволосый прожигал меня тяжелым, недовольным взглядом. Я попыталась выдержать это испытание, но вскоре стыдливо опустила голову.

— Что с ней, господин лекарь? — раздраженно прорычал рыжеволосый.

— У вашей дочери, господин Уледов, разрыв связок на ноге, внушительная гематома на голове и сильное сотрясение. Я все исправил, насколько это было возможно. Ей бы отлежаться дня три, но, как я понимаю, сегодня свадьба?

— Да, ее еще дед сосватал за сына старосты Афанасия Езерского, и нас ждут в храме через три часа, — отец свел густые рыжие брови к переносице.

Только, каким образом я здесь оказалась?

— Выздоравливайте, милая. Вот зелье, принимайте по несколько капель при появлении боли. Я практически все вылечил, но иногда возможны отголоски травмы. Кстати, можно принять и после… э-э-э… первой брачной ночи, — смущенно пробормотал лекарь, заменив прямое слово более деликатным.

Получив свою плату, он спешно ретировался, а отец тяжело опустился на край кровати.

— Почему сразу не сказала, что не люб он тебе? Мы бы нашли способ расторгнуть этот договор. Ты молчала, и я решил, что Афоня пришелся тебе по душе, — с горечью произнес он. Я же молча смотрела на него, не зная, что ответить. В голове – зияющая пустота.

Не дождавшись ответа, он поднялся, и тут я осмелилась спросить:

— А сейчас можно отказаться от брака?

Отец отрицательно покачал головой.

— Слишком поздно, дочь. Одно дело просто отказаться, другое – бежать из-под венца. Староста этого не забудет и не простит никогда, как и весь его род. Остается лишь смириться.

Он уже коснулся дверной ручки, когда обернулся и произнес, скорее, как зловещее предупреждение:

— Афоня расставил повсюду своих соглядатаев. На этот раз тебе не сбежать. Остается только молить Всевышнего о помощи. Эх, дочка, дочка!..

Дав мне отлежаться час, в комнату, словно тень, скользнула женщина, которую жених именовал Анисьей, ведя за собой двух юных ланей-девушек. Одетые скромно, в темные, цвета летней грозы, льняные сарафаны, из-под которых робко выглядывали белые рубашки, словно припорошенные первым снегом, с вышивкой, что искрилась при каждом взмахе рукава.

— Ириша, пора… Пришло время облачиться. До храма еще час езды. Девоньки, за дело.

В каждом слове, казалось бы, нет ни грубости, ни упрека, но я кожей чувствовала густую завесу недосказанности, клубок злобы, и, не покривлю душой, самой настоящей ненависти, сочившейся из-под вежливой маски.

Меня, словно куклу, бережно подняли с кровати и повели по длинному коридору, в конце которого темнела лестница, ведущая вниз. Внизу же, словно мираж, возникла небольшая веранда, а за ней – уютный домик, из печной трубы которого вился дымок, словно нить, связывающая меня с неведомым. Не поверите, это была баня! Самая настоящая русская баня, истопленная по-белому, с диковинным водопроводом. Вспомнились деревни, где бабки все еще колдовали над печами, топя их по-черному.

Девушки, словно ангелы-хранители, омыли меня, облачили в белоснежную сорочку, украшенную дивными узорами на рукавах, и мы вернулись в опочивальню. Кровать была уже застелена, а на ней, словно спелый мак, лежал красный сарафан, кокошник того же алого цвета и тканый пояс. Если вы помните иллюстрации к сказке «Аленький цветочек», где младшая купеческая дочь предстает во всем своем девичьем великолепии, вы поймете, какое зрелище ожидало меня.

Когда приготовления были окончены, "мать", как я ее окрестила в своем уме, отослала девушек и бесшумно присела рядом. Хотя по земным меркам она была моложе меня.

— Прежде чем поведать о таинствах брачной ночи и обязанностях жены, я хочу спросить тебя, Ирина…

Ее взгляд, полный такой обжигающей ненависти, что я невольно съежилась, словно от удара, пронзил меня насквозь.

— Как ты могла так подвести нас, сбежать, когда давно уже стала его? Неужели я не видела, как ты крадучись покидала отчий дом и бегала на свидания? Ладно, о нас не подумала, но о судьбе младших сестер и брата хоть на миг задумалась? Или тебе уже все равно, лишь бы поскорее оказаться в объятиях Афони?

Я молча смотрела на эту женщину, не столько пораженная потоком грязи, льющимся на меня, сколько осознанием того, что Анисья, прекрасно зная о ночных похождениях дочери, ни разу не попыталась ее остановить. И в этот момент в памяти всплыла наша встреча в лесу, слова Афони о том, что он не намерен нарушать традиции, все произойдет в брачную ночь.

— Я никому не отдавалась, я все еще девственница, — прошептала я, понимая, что оправдываться перед этой безумной женщиной бессмысленно. Понимаю, что покажется странным, но чувствовала, я права.

Она схватила меня за косу и с такой яростью дернула вниз, что кокошник сорвался с головы и с глухим стуком упал на пол. В этот самый миг дверь распахнулась, и в комнату шагнул отец.

Глава 2

Ирина

— Что здесь происходит? — голос Авдея, густой и пропитанный гневом, словно громом, раскатился по горнице. — Ничего, Авдеюшка, просто объясняю дочери, как себя на брачной ночи вести надобно, – засуетилась Анисья, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Вижу я, как ты объясняешь! Кокошник на полу валяется! Не канун свадьбы будь, в погреб бы тебя, Анисья, на хлеб да воду посадил, – прорычал Авдей сквозь стиснутые зубы.

— Значит, за выродка родную жену в погреб? – взвилась она, и Авдей, красный от ярости, не выдержав, со всего маха отвесил ей пощечину.

Я не из тех, кто оправдывает насилие над женщинами, да и над детьми тоже. Мне жаль несчастных, на которых поднимают руку, будь то в хмельном угаре или в здравом уме. Но в этом случае вдова получила по заслугам.

Завыв, Анисья рухнула к ногам Авдея, что-то невнятно бормоча, явно злобные проклятия в мой адрес. Подняв глаза на разъяренного Авдея, я, сама не ожидая от себя такой дерзости, спросила:

— Значит, я вам не дочь? — Анисья, выйди и сходи к лекарю, он до завтра тут будет, – голос Авдея был холоден, словно зимний ветер. – Приведешь себя в божеский вид.

Женщина молча поднялась с пола и вышла. Авдей помедлил немного, затем резко распахнул дверь. Анисья, не ожидавшая такой прыти, шарахнулась в сторону от двери и бросилась по коридору к лестнице.

— Ирина, прости её, дуру грешную, что с бабы взять? – вздохнул Авдей. – Она о младших печется, вот и невзлюбила тебя с самого начала. Не знаю, как это назвать, ревностью или чем другим…? Ты ведь с Никитой, старшим братом, в один год родилась. Соседям мы сказали, двойняшки у нас, да и волосы у вас одинаковые, словно солнцем поцелованные…

— Как я у вас оказалась?

— Случилось это неподалеку от столицы, в одном из трактиров, где мы часто останавливались. Ночами там крики женские доносились, а потом вдруг все стихло.

Проспав от силы пару часов, я понял, что пора вставать. Мои с каравана уже завтракали и на улицу выходили, а я наспех набил брюхо чем попало и за ними. Сел в телегу, даже проверять не стал, как обычно раньше делал. Непонятный писк услышал я, когда мы отъехали от трактира уже довольно далеко. Остановился в сторонке, чтобы другим не мешать, и стал телегу осматривать. И нашел тебя, возле тюков ткани, в красивом теплом одеяле лежащую. Рыженькая такая, зеленоглазая, вылитый я! У новорожденных глаза обычно серые, потом цвет меняют, а у тебя сразу вот такие зеленые… Анисья до сих пор уверена, что ты моя родная дочь, а я и не против, – Авдей улыбнулся, и в горнице словно солнце засияло.

— И до сих пор не выяснили, кто мои настоящие родители? — Несколько раз я бывал в тех местах, но никто ничего не слышал и не знает. В одеяльце записка была, что это временно, что скоро тебя заберут. И кулон, на тебе с рождения висевший…

— С секретом? – охрипшим голосом спросила я. Честно признаться, все это мне совсем не нравилось.

— Да, но лучше тебе самой пока не знать, с каким. Когда в храме будем, согласия на брак не давай. Лучше промолчи, кулон с себя сорви и представь себе каких-нибудь хищников.

— Это ещё зачем? — растерянно выдохнула я, не понимая слов отца.

— Сама всё увидишь, просто доверься. Не могу позволить тебе погубить свою жизнь с сыном старосты. Слишком уж он скользкий, змеёй пронырливой вертится, от него одни беды.

В дверь нетерпеливо постучали, и оттуда донёсся голос Анисьи:

— Авдей, там коляска прибыла, в храм зовёт.

— Выходим, — крикнул мужчина и пронзил меня внимательным взглядом. — Готова?

Я лишь кивнула, безмолвно соглашаясь, и последовала за ним. Пока спускалась по лестнице, успела мимолётом окинуть взглядом внутреннее убранство дома. Всё здесь кричало о богатстве и достатке: стены, драпированные дорогой тканью глубоких оттенков, массивная, добротная мебель, словно сошедшая со старинных полотен эпохи Возрождения. Тяжёлые жаккардовые портьеры прикрывали окна, а в спальне, предназначенной мне, перины и подушки были набиты нежнейшим пухом. Зная историю Руси по книгам, я сразу поняла, что попала в дом зажиточного купца или торговца.

Карета, предназначенная для невесты, была украшена пёстрыми лентами, а на козлах восседал совсем юный парень в простой серой рубахе. Заметив меня, он дерзко подмигнул, но тут же бросил испуганный взгляд на отца, боясь, что тот заметил его вольность. Но Авдей был слишком занят: слуга подал ему чёрный сюртук из плотного, тяжёлого шелка и помог облачиться в него.

Анисья вышла следом за нами. Никаких следов от удара на её лице не было видно. Лишь выражение лица сразу выдало её настроение. Плотно сжав губы в тонкую линию, она одарила меня недобрым взглядом, но на этот раз предпочла промолчать.

Около часа мы тряслись по ухабистой дороге, пока вдалеке не показался белокаменный храм с четырьмя изящными башенками, устремлёнными в небесную синь, и высокими стрельчатыми окнами, пропускающими мягкий свет. У подъезда нас уже ждали гости. Отец помог мне и Анисье выбраться из кареты и, взяв нас обеих под руки, повёл к храму.

Высокие деревья, словно стражи, росли вдоль дороги, сплетаясь ветвями и образуя над головой зелёный свод, спасающий от палящего солнца. Это было не только фантастически красиво, но и дарило прохладу. Дойдя до храмовой лестницы, я подняла голову и проследила взглядом за белыми ступенями, уходящими ввысь. Когда-то мы с Игнатом мечтали обвенчаться, но в годы нашей молодости это было почти невозможно, могло поставить крест на карьере. Комсомольцы не имели права посещать церковь, иначе исключение из организации и забвение жизненного пути было обеспечено.

«Игнат, где ты сейчас, мой родной, что с тобой случилось? Живы ли дети? Или только мне достался такой странный билет в загробную жизнь?» — подумала я и тяжело вздохнула. Отец, похоже, понял мой вздох по-своему, поэтому тихо прошептал на ухо:

— Держись, детка, всё будет хорошо. Только не забудь про кулон.

Мы поднялись по лестнице и вошли в распахнутые двери храма. В просторном овальном зале возвышалась огромная статуя Бога, возле которой в белой хламиде стоял священник, а рядом — жених. Я бросила на него мимолётный взгляд и отметила, что он даже не потрудился привести себя в порядок перед собственной свадьбой. Волосы его были нечесаными и растрёпанными, а под ногтями, державшими букет полевых цветов, виднелась тёмная грязь.

— А вот и моя невеста! — расплылся он в улыбке.

Отец подвёл меня к жениху и отошёл в сторону.

Я, казалось, не слышала слов священника, погрузившись в собственные мысли, пока резкий толчок в бок не вывел меня из оцепенения. Подняв взгляд, я встретилась с прищуренными светло-жёлтыми глазами Афони, который пристальным взглядом смотрел на меня. Это был гипнотический, завораживающий взгляд змеи, поймавшей свою жертву. Кто-то сзади ощутимо ущипнул меня, и, дёрнувшись, я схватилась за цепочку на шее и резко сорвала её. Горячая волна прокатилась по телу, и от меня во все стороны брызнули лучи, превращаясь в змей — от крошечных ужей до огромных питонов. Прежде чем потерять сознание, я успела увидеть, как народ, находившийся в храме, с криками ужаса бросился врассыпную.

Очнулась я в телеге под мерный стук лошадиных копыт. Надо мной простиралось незнакомое звёздное небо, незнакомое созвездие. Не было привычного ковша Большой Медведицы, но одинокая серебристая звезда ярко сияла прямо в лицо.

— Проснулась, доченька? — услышала я обеспокоенный голос отца.

— Где мы? — спросила я и ужаснулась. Моя речь стала похожа на карканье вороны — дребезжащий и сиплый голос.

— Мы далеко от деревни. Господин лекарь немного подлечил тебя, поделившись магией, а сейчас тебе нужно выпить это зелье.

— Магия? — В удивлении уже не осталось сил, лишь немой вопрос застыл в моих глазах, обращенных к мужчине.

— Да, кулон — это артефакт-блокатор. Лишь аристократы столь щедро наделены магией, и твоя мать, оберегая тебя, надела его сразу после рождения.

— Но ты знал, что это блокиратор? — это было уже не вопросом, а констатацией, эхом прозвучавшим в тишине.

— Да. Однажды я снял с тебя кулон, и в тот же миг из твоей руки вырвался сноп магии, вокруг тебя запорхали призрачные бабочки. Но тогда она не была столь мощной, как сегодня. Поэтому я не только знал о твоем даре, но и разгадал его природу. Ты владеешь иллюзиями. И хорошо, что, последовав моему совету и сорвав артефакт, ты представила змей, — Авдей едва заметно улыбнулся. — Почему-то мне казалось, что это будут хищные звери.

— Взгляд Афони… он был словно гипноз, притягивал, завораживал, словно смотришь в глаза кобре… И в тот же миг, точно ущипнули, я сорвала с себя кулон. Так вот откуда эти гады в храме, они появились из моих мыслей.

— Странно, я думал, ты сделала это сама. Никто не подходил к тебе и, казалось, не замечал твоего состояния. Впрочем, поговаривают, что у сына старосты недобрый взгляд, подчиняет волю девиц, заставляет плясать под свою дудку. Сколько судеб он исковеркал, а потом твердил, что они сами к нему шли. И управы на него нет, везде прав! А потом и про тебя сплетни распустил, но обещал жениться. Оттого Анисья так зла на тебя, ведь этот позор тенью падет и на наших дочерей. Придется пригласить мага, проверить его дар. Девчонкам это уже не поможет, но, может, убережет остальных.

— Куда мы едем?

— В ближний город Орлец. Оттуда я закажу тебе место в дилижансе до Березовца. Там живет моя сестра Катерина. Отдохни, дорога неблизкая, тебе нужно набраться сил. Мне же необходимо заехать к другу, а после — к его отцу, пригласить их в деревню.

Глава 3

Ирина

Я проснулась от легкого прикосновения отца к плечу и тихого зова по имени. Ресницы распахнулись, навстречу ударил первый, ослепительный луч солнца, пронзающий горизонт.

— Доченька, вставай, минут через десять прибудем в Орлец. Приведи себя в порядок и переоденься. Негоже в свадебном сарафане по городу разгуливать.

Он протянул мне обычный холщовый мешок с двумя лямками, прародитель нынешних рюкзаков. Лошадь, вожжи которой держал все тот же юркий мальчишка в серой рубашке, свернула с дороги и, немного проехав по дикому лугу, остановилась на просторной поляне.

«Красивое место, – отметила я про себя, – с одной стороны стеной зеленеет лес, с другой – серебристой лентой вьется журчащая речка». Оглядевшись, заметила тут и там следы старых костров, недвусмысленные знаки пребывания домашних животных и поняла, что это – негласная стоянка для всех путников, стремящихся в город.

Скрывшись в кустах, совершила свои утренние дела и, схватив чистое домашнее платье, мыло и полотенце, направилась к реке. Возле берега, заросшего осокой, я наткнулась на тихую заводь. Опустившись на колени, зачерпнула пригоршню воды и умылась. Она была теплой, словно парное молоко. С замиранием сердца ощутила, как вода нежно ласкает кожу, словно шелковое покрывало, спокойная, умиротворяющая. Не в силах противиться искушению, я сбросила одежду и вошла в реку. Резкий перепад температуры заставил тело покрыться мурашками, но, немного помявшись, я все же окунулась с головой. Теплая волна разлилась по измученному долгой дорогой телу, а журчание воды успокаивало и дарило блаженное забытье! Краем сознания отметила, что кулон снова на мне.

Схватив душистое мыло с ароматом жасмина, я намылила голову, затем тело, но тут мой обострившийся слух уловил посторонние звуки и шелест в кустах. Замерла, прислушиваясь, но, кроме птичьей трели, доносившейся из ближайшей рощи, и шелеста осоки и камыша от легкого дуновения ветерка, вокруг царила тишина. Все же, решив не рисковать, быстро ополоснулась, выскочила на берег и натянула на мокрое тело сорочку, а поверх – простой голубой сарафан. Добравшись до стоянки, я подошла к телеге и достала из мешка гребень. Волосы бывшей хозяйки тела были густые и длиной до поясницы. После вчерашнего они изрядно спутались. Кое-как распутав их, я аккуратно расчесала и заплела в косу, толщиной с руку. Как-то смотрела с внучкой Сонечкой мультфильм про рыжеволосую девицу. Увидев ее волосы, я хмыкнула, но малышка, укоризненно посмотрев на меня, сказала, что такие косы бывают. Тогда я не поверила, но сейчас убедилась, что внучка была права.

— Ириша, иди позавтракай, – позвал меня отец, и я направилась к костру, где возился юноша.

Взглянув на меня, он вдруг покраснел и опустил голову, не переставая раскладывать на импровизированном столе еду. В это время на костре в котелке закипала вода для травяного чая. Меня осенило, и я улыбнулась. Мальчишка в силу возраста был любопытен, вот и решил подсмотреть за купающейся девицей. Это его я слышала, когда намыливала тело. Мы с девочками в детстве, отдыхая на каникулах в деревне, поступали так же, когда пацаны бегали на речку и купались голышом. А иногда их ловили за подсматриванием. Ох, и доставалось мальчишкам крапивой по пяткам!

Присев рядом с разложенным на земле куском ткани, на котором лежали отварные яйца, вяленое мясо, сыр, ароматные булочки и пирожки с яблоками и капустой, мы принялись завтракать. Попив чая с листьями смородины и мяты, вновь собрались и отправились в путь.

Вскоре вдалеке показалась величественная крепость с двумя массивными башнями и широкими городскими воротами, распахнутыми для приема гостей. С обеих сторон стояли стражники, но люди проезжали и проходили мимо, словно не замечая их. От главных ворот к центру города вела широкая дорога, а от нее, словно паутина, расходились улицы поменьше.

Мы приблизились к торговой площади, которая гудела от людского гомона. Она напомнила мне предновогоднюю ярмарку в столице, где было совершенно не протолкнуться, не то, что выбрать товар. Все же юноше удалось, лавируя между экипажами и толпами людей, выехать на более спокойную улицу.

— Сейчас заедем на стоянку экипажей, откуда отправляются в разные части королевства купцы и путешественники. А если получится найти место в караване купцов, едущих в сторону столицы, то нам повезет.

– Какая разница, отец, в дилижансе трястись или в караване тащиться?

– Разница огромная, Иришка! С караваном едут наемники, волки дорожные не сунутся, а дилижансы только успевай отбивать. Да и не поспишь ты в нем, как проглотившая жердь, будешь сидеть всю дорогу. А с караваном медленнее, на полсуток дольше, зато выспишься, как барыня, – рассудительно объяснил отец. Сердце мое отогрелось от его заботы.

Когда мы подъехали к стоянке, взору предстал двухэтажный трактир, облепленный телегами, словно мухами.

– Погоди, дочь, неужели это Демьян караван собирает? Если так, то мы за крыло удачу схватили.

Не дожидаясь, пока лошадь развернется, отец спрыгнул с телеги и кинулся к группе мужчин. Увидев, как его приветствуют, как шутки, словно искры, сыплются в его сторону, как дружеские ладони хлопают по плечу, я поняла: путешествие к тетке обрастет караванным братством.

Отец подвел меня к крупному здоровяку в темно-сером сюртуке. Его серые глаза, скользнув по мне цепким взглядом, снова уставились на отца.

– Неужели та самая девчонка?

– Та самая! Расцвела, глаз не отвести! – гордо улыбнулся Авдей.

– А ведь завтра будет ровно девятнадцать лет, как ее мать исчезла, – задумчиво проговорил Демьян, оторвав взгляд от меня и устремив его в небо. Неужели подумал, что та умерла?

– Первый год искал, землю рыл, а потом плюнул. Что я одно дите прокормить не смогу? Тем более кровь моя, вылитая вся, – усмехнулся Авдей.

– Ну да, ну да! – вновь пробормотал хозяин каравана и, словно очнувшись, обратился ко мне: – Что умеешь, красавица?

– Все, что скажете, – отозвалась я, украдкой ища поддержки в отцовском взгляде.

Он лишь ободряюще улыбнулся.

– Это радует! – пробормотал Демьян, словно разговаривал сам с собой. – Прощайтесь, отправляемся через десять минут.

С этими словами он отошел, а отец, сняв с пояса кошель, отдал его мне.

– Не переживай, он зачарованный, кроме тебя его никто не увидит. Не пропадет. Слушай, дочь: город Березовец, улица Вязальщиков, дом 4. Как приедешь, пешком не ходи, найми извозчика. Ребята стоят у станции для экипажей, недорого возьмут. Если сама не сможешь, попроси Демьяна. Кроме Анисьи, старосты, Демьяна и еще двух мужиков, никто не знает, что тебя подкинули. Катерина, если спросит, почему из деревни сбежала, скажи прямо: сын старосты жизни не давал, женить хотел. Намекни, что магический дар открылся, учиться хочешь. Она баба умная, не то, что моя Анисья, поймет и примет. Ладно, дочь, береги себя! Жду весточки.

Отец крепко обнял, прижал к груди и поцеловал в лоб.

– Береги себя, Ирина.

Мы подошли к Демьяну, и он указал на третью телегу в караване, где было меньше всего товара. Там уже сидел седовласый мужчина в белой льняной рубашке и внимательно смотрел на меня.

– Садись, дочка, сейчас тронемся, – улыбнувшись, произнес он.

– А что передать твоему эльфёнку, когда появится? – поинтересовался Авдей.

– Какому эльфёнку? – растерялась я, но караван тронулся, и мой вопрос потонул в грохоте колес.

Отец не стал кричать, лишь помахал рукой.

Когда немного пришла в себя после отцовских слов, повернулась к старику, чтобы познакомиться. Дорога долгая, а в разговорах время летит быстрее.

– Меня Ириной зовут, – представилась я.

– А меня, девонька, дедом Архипом кличут. Вот и познакомились.

– Дед, а нам долго до Березовца добираться?

–Через две ночи к утру будем на месте, а там еще часов шесть, и в столице Росса, Вышгороде.

Так и началось мое путешествие по королевству.

Глава 4

Ирина

Березовец встретил нас бледным румянцем зари. Дорога по людским землям, долгая и утомительная, пролетела на удивление спокойно, даже увлекательно. Дед Архип, не умолкая, делился воспоминаниями о своих странствиях, о диковинных королевствах, где ему довелось побывать, о таинственных землях, что лежат за Гномьими горами. Оказывается, и здесь есть места, скрытые от глаз людских!

Мир Акаш населяют разумные создания: люди, гномы и эльфы. Не обделен он и полуразумными существами, магическими зверями, да и всякой нечистью – лешими, болотницами, домовыми. Изредка встречаются и восставшие мертвецы. Когда-то бродили по этим землям и оборотни, но со временем утратили способность к превращению. Хотя, поговаривают, изредка рождаются дети, отмеченные печатью звериного рода. Обычно, такие отличаются необычайной зоркостью, чутким нюхом или невероятной быстротой.

— Редкость такая, что и внимания не стоит обращать, — заключил дед Архип.

После рассказов о вымершей расе, я невольно задумалась: а вдруг Афоня – потомок змееобразных оборотней? Слишком уж необычен цвет его глаз, да и взгляд, словно гипноз, сковывает волю. Не зря же я замерла, словно кролик перед удавом! А вот кто меня ущипнул, так и осталось загадкой. Авдей клялся, что рядом никого не было. Не думать же, что это проделки местного бога?! Дед же тем временем продолжал свои поучительные истории.

— Неужели отец тебя ничему не учил? — изумился Архип. — Что за странные вопросы тебе в голову лезут?

И впрямь, не подумав, возьми, да и спроси у старика, кто правит в Россе!

— Не стала я расстраивать отца, когда сбегала от нежеланного жениха. Споткнулась, упала и, ударившись головой о камень, потеряла сознание, — в подтверждение своих слов я показала шрам, едва заметный под волосами.

— Очнулась – словно лист чистый. Кое-что помню, а кое-что начисто выветрилось.

— Ох, девонька! — сокрушенно покачал головой дед. — Да как же ты так опростоволосилась? Может, стоило дома остаться?

— Не могла, — я тяжко вздохнула. — Магия у меня пробудилась, да такая, что отец сам перепугался. Когда меня сын старосты поволок в храм – видите ли, родители с моим дедом сговор учинили – вот тогда она и вырвалась наружу. А я очнулась уже в телеге, по дороге в Орлец. Там-то мы вас и встретили. А ведь отец хотел меня в дилижанс посадить….

— Учиться надо, Ириш. Время еще есть, слушай меня внимательно. Наш мир называется Акаш, что означает «особый вид пространства». Еще в юности, когда сам был до всего охоч, я повстречал одного сильного мага и задал ему тот же вопрос, что и ты сейчас. Ох, и любопытен же я был! — старик горестно вздохнул, но продолжил:

— Так вот, что он мне поведал. Давным-давно в этом мире обитали эфирные создания, но с течением тысячелетий они обрели плоть. Часть этих эфирных существ превратилась в людей и основала первые общины, из которых впоследствии выросли королевства Росс и Ангалия, другие же стали гномами, преимущественно те, что селились в горах. Их королевство зовется Санкатой. Позже появились оборотни, о которых я тебе уже рассказывал. У них не было своей земли, и кочевали они по лесам. Есть ли в Акаше другие расы? Вопрос открытый. За горами лежат неизведанные земли, и что там скрывается, нам неведомо. А вот эльфы – гости из иного мира. Откуда они пришли, никто не знает. Но однажды около сотни гордых эльфов возникли в лесах и стали обживать эту местность. В те времена земли было вдоволь, и никто не возражал против соседства с этими высокомерными созданиями. Эльфы до сих пор сторонятся нас, отгородившись от мирских забот в своем собственном мирке, а их королевство носит название Элфон.

Вот такими неспешными беседами и скрашивал мои дни дед Архип. В последнюю ночь мы и вовсе разоткровенничались до первых проблесков зари. Проснулась я от его тихого голоса, шепнувшего, что цель нашего долгого пути уже близка. Благо лошади в караване шли ровной вереницей, позволяя вознице украсть час-другой сна.

Наконец, Березовец! И пусть вас не обманет созвучие с русской березкой – здесь, в этом мире, хоть и зеленели многие знакомые деревья, белоствольной красавицы не сыскать. Название это, в переводе с межрасового наречия, означает просто "Древо". Именно здесь, словно из семени, пророс первый город людей, их родовое древо.

Караван, словно уставший зверь, поплелся по широкой улице, вымощенной гладким, отполированным веками камнем. Вдоль дороги, будто стражи, выстроились высокие деревья, в чьих кронах звенела переливчатая трель птиц, а воздух был напоен пьянящим ароматом неведомых цветов. За высокими заборами, утопая в объятиях фруктовых садов, прятались одноэтажные домики, словно сказочные грибы, увенчанные разноцветными шляпками крыш.

Чем дальше мы продвигались вглубь города, тем сильнее менялся его облик: вместо скромных жилищ вырастали двух- и трехэтажные дома, сложенные из камня, словно неприступные крепости. По тротуарам, словно по театральной сцене, неспешно прохаживались парочки, умудренные жизнью старики, спешили по своим делам вездесущие слуги. Мимо каравана, в калейдоскопе движений, сновали кареты, дилижансы, пролетки. Я, словно зачарованная Золушка, попавшая на бал, жадно вращала головой, впитывая в себя феерию этого места, а дед лишь тихонько посмеивался над моим детским восторгом. Сказочные домики, утопающие в море диковинных цветов и деревьев, фонтан с фантастическим цветком, из которого тонкой струйкой лилась хрустальная вода, лавки, над которыми, словно по волшебству, парили вывески – все вокруг удивляло и восхищало.

Так мы и добрались до станции, о которой упоминал отец. Каравану предстоял дальнейший путь, а мое путешествие подошло к концу, здесь мне предстояло найти тетушку Катерину. Дед Архип, по просьбе главы каравана, нанял для меня повозку и, щедро расплатившись, велел юноше доставить меня до места. Мне было неловко от того, что совершенно незнакомый человек, с которым судьба свела меня лишь на несколько дней, оплачивает мой проезд.

— От поллирана в мошне не оскудеет, — с тихой обидой проворчал дед. — Не гневи старика, хотел приятное сделать, за то, что ты скрасила мое одиночество в пути. Я ведь в эти края больше не вернусь, еду доживать век к сыну.

Мы до сих пор обходили эту тему, и я не давила на него, понимая, что не всегда нужно ворошить чужую душу. Это как мимолетная встреча в поезде – познакомились, поговорили и расстались навсегда. Но, видимо, дед принял наше общение слишком близко к сердцу, раз решился открыть тайну своей поездки.

— Спасибо, дедушка! — Я, не удержавшись, подскочила к Архипу и, обняв, чмокнула его в морщинистую щеку.

— Иди уж, златовласая, и береги себя.

Я села в пролетку, а дед махнул рукой и, как мне показалось, украдкой смахнул слезу. Но, возможно, это лишь игра света и тени – неужели я стала ему настолько близка, чтобы лить слезы расставания?!

Доехали мы быстро, как и обещал извозчик.

Я стояла перед калиткой одноэтажного белого домика с красной черепичной крышей, собираясь с духом, чтобы переступить порог чужого дома. Никого из этих людей я не знала, не представляла, как себя вести. Мое смятение, видимо, не осталось незамеченным, и во двор вышла приветливая светловолосая женщина в белоснежном чепчике.

— Вы что-то потеряли, девушка? — Женщина, спустившись с крыльца, подошла ближе, и я, словно громом пораженная, уставилась в знакомые зеленые глаза. — Ох, Иринка, неужели это ты?

— Я, тетя Катя, — ответила я, утвердительно кивнув головой.

— Так чего же ты стоишь? Проходи в дом! Наверняка проголодалась с дороги, сейчас накормлю тебя, — засуетилась тетушка. — Там ванная комната, Егор еще при жизни успел провести канализацию.

Как же хорошо, что в этом мире уже изобрели водопровод! Пусть он и работал благодаря магии, какая разница? Главное – он существует! Еще пребывая в полузабытьи после перемещения, я заметила кран, из которого лилась холодная вода. А новость о том, что и в этом доме есть водопровод, несказанно обрадовала меня.

— Пойдем, я все тебе покажу. Думаю, ты уже все позабыла. Тебе с братом было около пяти лет, когда вас привозили в гости.

Пройдя через холл, мы оказались в просторной кухне. С правой стороны располагалась большая комната, заменявшая, как я поняла, гостиную, а по бокам виднелись две двери.

Заметив мое любопытство, тетя пояснила:

— Одна ведет в нашу спальню, вернее, уже в мою, а вторая – в комнату Варвары. Но она недавно вышла замуж, так что теперь это будет твоя комната. А дверь в ванную – вон та, — она указала пальцем на первую дверь слева, — вторая ведет во двор.

— Спасибо, тетушка, я ненадолго.

Вымыв руки и ополоснув лицо, я вышла. На столе уже возвышалась горка золотистых оладушек, стояла кринка деревенской сметаны, кувшин с молоком и травяной отвар, от которого исходил восхитительный аромат лесных ягод и меда.

— Садись и ешь спокойно. Сегодня у меня выходной, так что у нас будет время наговориться.

Пока я ела, тетя Катя молча наблюдала, давая мне возможность насытиться, и лишь когда я отодвинула тарелку с остатками оладушек, она довольно улыбнулась.

— Молодец какая. А Варварушка больше трех не ела, все боялась фигуру испортить. Зато после замужества и родов раздобрела так, что скоро не сможет пролезть в дверной проем, — усмехнулась она с доброй иронией.

Тетушка проворно заметалась возле стола, не позволив мне и пальцем тронуть посуду.

— Устала с дороги, небось. Сиди, отдохни. Мне чашку да пару тарелок ополоснуть – пара пустяков.

Пока она хлопотала, меня совсем разморило. Сытный обед убаюкивал, клонил в сон. Чуть не клевала носом, сидя на стуле.

— Может, приляжешь? — участливо спросила тетка.

— Да нет, это просто после еды. Сейчас пройдет.

— Ну, рассказывай, что привело тебя в наши края? — Катерина лукаво прищурилась и подалась вперед.

— Отец прислал, — коротко ответила я.

— Вот те на! Он же на тебя дыхнуть боялся! Это Анисья твоя изводилась, как могла. То толкнет невзначай, то ущипнет, то брату твоему конфетку сунет, а тебе – кукиш. Чем ты ей так поперек горла была? А Авдей за тебя всегда горой стоял. – В ее голосе звучало неподдельное недоумение.

От этих слов в груди разлилось тепло благодарности к отцу, который не отдал меня в приют, а вырастил сам. Я-то знала причину неприязни Анисьи, но Катерине этого не объяснишь. Лишь плечами пожала в ответ.

— Дед сговорил меня за сына старосты. А он в церкви как посмотрит, словно удав гипнотизирует. Я и понять не успела, как магия проснулась… Видно, от страха. Вот отец и решил меня учиться отправить.

— Неужто за Афанасия? — уточнила она. Я кивнула. — Да, помню его еще мальчонкой, когда меня замуж выдавали. Ему тогда года три было. Уже тогда у него этот взгляд колдовской был. Никто мне, дуре, не поверил, когда я отцу с братом жаловалась. А он, шельмец, этим взглядом все самое вкусное у пацанов отбирал. И у стариков тоже!

По спине пробежал неприятный холодок.

Глава 5

Авдей

Проводив приемную дочь, я опустился на скамью, словно под бременем дум, желая все тщательно обдумать. Иришка с самого детства была особенной, не похожей на его родных детей. Не странной, как бы окрестила Анисья, а именно – не похожей. В ней чувствовалась аристократическая порода, неприкрытая элегантность и внутренняя, почти стальная, сила, но больше всего – неутолимая жажда знаний. Встретившись однажды с Рианэлем на ярмарке, она словно узнала родственную душу, поняла, что он такой же, как и она. Юноша, без остатка поглощенный книгами и истосковавшийся по мудрости. А вот жена никак не могла смириться с тем, что он проводил столько времени с приемной дочерью. Авдея завораживали ее детские рассуждения о мире, о существах, населяющих их королевство, ее смелые утверждения, что не все люди воспринимают окружающее одинаково, что есть среди них и те, в чьих сердцах гнездится тьма. Помнил, как тогда дочь привела в пример Афоню.

Анисья, снедаемая ревностью, видя, с каким неподдельным интересом он общается с девочкой, исподволь настраивала сына и дочерей против него. Однажды, случайно услышав, как она жалуется Данилке, будто «приблудную» дочь он любит больше, а на родных детей внимания не обращает, Авдей взбеленился. Родным детям он тоже уделял немало времени, но они всякий раз старались увильнуть от разговора или, сославшись на неотложные дела, поспешно покинуть дом. И лишь случайно подслушав разговор сына с матерью, он понял, кто отравляет сердца его детей против родного отца.

Авдей серьезно поговорил с Анисьей, отчаянно пытаясь достучаться до ее сердца. Ведь она сама выкормила девочку, должна была проникнуться любовью к несчастному, покинутому ребенку, но этого так и не произошло. Со временем Иришка поняла, что мать ее не любит, и старалась лишний раз не попадаться ей на глаза, хотя Авдей часто замечал ее грустный взгляд, устремленный на брата и сестер, осыпаемых подарками на праздники. Она тоже не оставалась без сладостей, игрушек и украшений, но прекрасно знала, что все эти дары – от него.

Даже на свадьбу сестры Данилка не соизволил приехать, проигнорировал посланного Авдеем гонца. Но что-то подсказывало отцу, что вскоре сын горько пожалеет об этом.

— Хозяин, может, поедем? — вырвал Авдея из задумчивости голос мальчишки-кучера.

— Подожди, Митяй! Мне нужно кое-куда заглянуть. Ты жди здесь, а я пройдусь пешком. Тут совсем недалеко.

Поднявшись со скамьи, Авдей направился к дому Семена, давнего знакомого, посоветовавшего вместо себя другого лекаря на свадьбу. Илья Лесин когда-то помог ему поставить Иришку на ноги, а затем – убрать те ужасные последствия, которые он, Авдей, оставил на лице жены, выйдя из себя. В его жизни это был всего второй раз, когда он посмел поднять руку на Анисью. Впервые это случилось, когда он, вернувшись домой из поездки на сутки раньше, не нашел дочь в ее комнате. Оказалось, что жена жестоко наказала ее за непослушание. Младшая из дочерей захотела кулон, висевший на шее Иришки с самого рождения, а Анисья попыталась сорвать его, чтобы отдать Анечке. Иришке тогда едва исполнилось шесть лет, и она свято помнила наказ отца – никогда и ни при каких обстоятельствах не снимать украшение. Вцепившись в кулон, она замотала головой и попыталась убежать, но жена перехватила ее, с силой отхлестала по попе и отбросила, так что ребенок ударился головой о стену. В слезах девочку закрыли в чулане и велели не кормить до следующего утра. Лишь под угрозами Анисья рассказала, что произошло, и тогда Авдей, не сдержавшись, ударил ее по щеке и в ярости запер в том же чулане до ужина. С тех пор она старалась избегать причинять вред названной дочери, но в день свадьбы не сдержалась. Причиной тому явилось то, что они видели, как Иришка идет под руку с сыном старосты. Шла, словно не принадлежала себе, будто не понимала, где находится, периодически спотыкалась и беспомощно крутила головой. На прощание он обнял и поцеловал ее в губы. Сделано это было прилюдно, чтобы у людей не осталось сомнений в серьезности их отношений.

То, что она по вечерам встречается с эльфом, и между ними лишь дружеские отношения, он был уверен, но здесь было что-то иное. Неладное. И когда ему принесли брачный договор, подписанный отцом, он дал молчаливое согласие на этот брак.

Добравшись до дома лекаря Семена Васильевича Иванова, Авдей постучал в дверь. Его словно ждали, потому что дверь распахнулась мгновенно, и молоденькая служанка тут же проводила его в кабинет хозяина.

— Здорова, Авдей! А я ведь ждал тебя! — Улыбнулся хозяин и крепко пожал ему руку. — Уже в курсе произошедшего, Илья просветил.

— Здравствуй, Семен Васильевич, — поздоровался Авдей и вопросительно посмотрел на лекаря.

Тот лишь усмехнулся в ответ.

— Всему свое время, а сейчас пойдем пообедаем.

Кивнув, Авдей последовал за другом. Зная Семена, он с уверенностью мог сказать, что, если тот не спешит делиться новостью, окутывая ее ореолом таинственности, значит, она действительно может шокировать и стоит того. Авдей хорошо знал свою слабость — любая тайна могла вскружить ему голову, как некогда и найденный среди тюков ткани ребенок.

Долго он пытался выйти на след тех, кто так бесчеловечно поступил с девочкой, но все его усилия оказались тщетны — узнать, кто родители Иришки, так и не удалось. Женщина, родившая зеленоглазую малышку, была аристократкой, и вскоре после родов ее увезли в неизвестном направлении. Подсунув денег и получив адрес женщины, Авдей и предположить не мог, что он окажется фальшивым. Женщины с таким именем просто не существовало. Все было впустую.

Семен знал о том, кем на самом деле является Иришка, поэтому Авдей надеялся, что новость как-то связана с его милой рыжеволосой девочкой, которую он полюбил всем сердцем.

— Пошли в гостиную, Авдей, и усаживайся поудобнее. У меня для тебя две новости. Помнишь, я осматривал Иришку после того, как она ударилась головой и два дня чувствовала себя очень плохо? Ты же запретил мне говорить кому-либо, что это сделала твоя жена! – с укором напомнил он.

— Помню, Семён, и навеки благодарен тебе за то, что не предал Анисью в руки стражников. Младшенькой тогда едва два года исполнилось, – с горечью проговорил я.

— Если бы ты не был мне другом, если бы не поддержал в ту черную пору моей жизни, Анисья бы дорого заплатила за свою жестокость к ребенку. Тогда я не сказал тебе, но однажды, кроме следов от порки, на теле Иришки я обнаружил следы удушения. Видимо Ирина не давала забрать кулон – это первое. Полученная трещина в ребре говорит о силе, с которой твоя дочь ударилась об пол. Видимо, девчушка не хотела отдавать свой кулон, вот и причина. Трещина в ребре говорила о силе удара об пол, о нечеловеческой злобе, – прорычал Семён, и желваки на его скулах заходили ходуном.

— Не могу понять, как женщина может быть настолько жестокой к невинному дитю? – Я обессиленно схватился за голову.

Стыд, жгучий стыд обжигал меня изнутри: за себя, за жену, за своих родных детей.

— Ладно, прошлое – в прошлом. Рассказывай, зачем ты ко мне пожаловал, а уж потом я поделюсь своими новостями, – немного успокоившись, произнес Семён.

— Нет уж, друг, начинай ты! Не зря же я весь обед томился в ожидании новостей, не успев даже насладиться стряпней твоего кулинарного гения. Да что там говорить, он лучший повар во всей округе! – я попытался изобразить подобие ухмылки.

— Хорошо, уговорил. С чего же начать? Ах да! В тот день, когда я лечил твою красавицу Иришку, я снял отпечаток ее ауры, заодно и глянул на дар, хотя тебе об этом известно. Тогда выявилась у нее иллюзорная магия.

Он улыбнулся с таким интригующим видом, что я насторожился, как охотничий пес, учуявший добычу.

— Так вот, новость первая: у твоей дочери, кроме иллюзорного дара, пробудился еще и второй – поисковый. Об этом мне Илья доложил. А это, скажу я тебе, сенсация! Людей с таким даром во всем нашем королевстве можно по пальцам пересчитать. Одного из них я на днях пытался вытащить с того света, сам не смог приехать, а помощника послал. Но мужчина был сильно изранен, не сумел я его спасти, – Семён с горечью покачал головой. – Так вот, вторая новость. Аура твоей девочки и скончавшегося дознавателя, говорит о кровном родстве.

После его слов у меня отвисла челюсть от изумления. А Семён, кажется, наслаждался произведенным эффектом, ведь так ошарашить меня мог только он.

— Если ты меня понял, это не прямой родственник, а близкий. Может быть дядя со стороны отца или матери, дед или, в крайнем случае, брат деда. Но деда, думаю, можно исключить, так как дознаватель Нестор Карпович Песков никогда не был женат и, насколько мне известно, не имел детей, даже бастардов. Еще в молодости у него обнаружили редкую болезнь, неизлечимую. Обычно она появляется после сильного проклятия ведьм. У них немного другая магия, нежели у магов, поэтому и исцелить не удалось. Его уже увезли из Орлеца в Вышгород. Там у них фамильный склеп.

— Постой! Родственник моей девочки был поисковиком и не смог ее найти? – не укладывалось у меня в голове.

— К сожалению, для меня этот вопрос тоже остается открытым, – мой друг на минуту погрузился в раздумья. Я сидел, словно громом пораженный, эти новости никак не хотели укладываться в голове. И тут меня осенила дикая мысль… Хотя, может, и не такая уж она дикая? Я решился поделиться ею с Семёном.

— Знаешь, Семён Васильевич, у меня появилась довольно интересная мысль.

— Валяй, обмозгуем! – усмехнулся он. Мы часто устраивали мозговой штурм, когда кому-то из нас требовалась помощь в решении сложного вопроса.

— А тебе не кажется, что Иришку специально украли, чтобы воздействовать на дознавателя? Семьи у него не было, но зато наверняка имелись близкие, в которых он души не чаял. Отсюда следует, что его могли припугнуть похищением ребенка…?

— Поэтому в одеяльце и была записка, что это временно, и девочку скоро вернут, но больше никаких известий не последовало, – подхватил он мою мысль.

Через минуту он довольно хмыкнул.

— Верно мыслишь, друг. Мне кажется, все так и было. А вот почему за девочкой не пришли… Думаю, у похитителей что-то пошло не так, или их все же поймали.

— Нет, Семён! – Я покачал головой. – В застенках их бы заставили расколоться. Тут два варианта: или их убили, или подкинули не в ту телегу дочь.

— Да, пожалуй, ты прав, – задумчиво произнес лекарь. – Кстати, что привело тебя ко мне?

— Помнишь, я просил тебя приглядеться к Иришке, когда видел ее вместе с сыном старосты?

— Помню. Тогда я сказал, что у нее в голове какой-то непонятный фон.

— Так вот, пока мы ехали в Орлец, Иришка призналась, что находилась словно в зачарованном состоянии, когда стояла рядом с женихом. И тут я вспомнил слова дочери о том, что многие девушки в присутствии Афони чувствовали непреодолимое желание последовать за ним, остаться наедине, когда смотрели в его глаза. Чувство подавления воли возникало у всех.

И в тот вечер, когда я увидел Иришку с Афоней, она вела себя очень странно. Словно тело совсем не подчинялось ей. И эти его прилюдные объятия и поцелуй…! А ведь большинство жителей деревни еще не спали. А на следующий день он уже пришел свататься.

— Такой же фон, как у твоей дочери, я видел еще у нескольких девиц. И все они до этого встречались с сыном старосты. А были и такие, кто даже от своих детей отказались. Не буду называть имена – это конфиденциальная информация. Но девицы ваши и из соседней деревни тоже.

— Значит, что-то в этом парне есть, что действует на разум девиц. Вот я и хотел попросить тебя рассказать обо всем отцу, может быть, он чем-то поможет?

С этой просьбой я изначально и направился к Семёну, ведь его отец был главным стражником в Орлеце. Жил он со второй семьей, так как мать Семёна умерла рано, но о старшем сыне не забывал и всегда старался помочь. Семён посмотрел на часы и скомандовал:

— Что же мы сидим? Кого ждем? Вперед, он, наверняка, уже дома!

Глава 6

Ирина

Вот уже неделя, как я поселилась в Березовце. Город пленил меня своей красотой и утонченностью, но особенно полюбился городской парк – с его величавыми деревьями, озорными фонтанами и благоухающими цветами, собранными, казалось, со всех уголков света. К моему изумлению, на клумбах пышно рос карвар, редчайший цветок, заслуженно носивший имя цветка жизни. Зелья, созданные из него, могли вернуть к жизни умирающего. И, как ни странно, никто в парке не осмеливался прикоснуться к нему, сорвать этот дар. А ведь, по словам тётушки, один цветок стоил целое состояние. Кстати, о состоянии. В кошеле, отданном отцом, позвякивали несколько тархимов – золотых монет, поблескивали около сотни суронов – серебряных, и пересыпалась горсть медных лиранов. В ходу были и поллираны, и четверть лираны – мелочь, которой расплачивались за стакан молока, давали мальчишкам за помощь в доставке покупок или за нехитрые поручения. Все эти дни я погружалась в изучение законов страны. Игнат был прав: без знания законов лучше не соваться никуда, а у меня в голове зрел план – начать своё дело.

Да, мой муж был законником, и сын пошёл по его стопам, хотя когда-то я была против. Не каждая жена выдержит груз опасности, подстерегающей супруга, и постоянное его отсутствие дома. Работа для них всегда была на первом месте. Желание открыть своё дело было столь велико, что я старалась экономить каждый лиран. В первую очередь мне требовался документ – патент, как его здесь называли, для ведения своего дела. Но тут крылось одно "но". Аристократы могли открывать своё дело с восемнадцати лет (даже девушки), если рядом не было родственников-мужчин, а вот остальным, людям статусом ниже, это право давалось только с двадцати одного года.

– И чего ты расстроилась, Иришка? – тётушка обняла меня, прижав к своей тёплой груди. – Я у тебя на что? Возьмём патент на меня. А после, как тебе исполнится двадцать один, документ автоматически перейдёт в твои руки. Останется только сменить в патенте родовое имя.

В ответ я молча обняла свою спасительницу.

– Ну-ну, не переживай, всё у тебя будет, – приговаривала тётушка, поглаживая меня по спине.

Этот разговор произошёл вчера, а сегодня я отправляюсь закупать ткани для шитья верхней одежды– и себе, и тётушке. В ход пойдёт наглядная реклама. Не поверю, что мои идеи никому не приглянутся. В Березовце девушки не носили сарафанов. В основном женская одежда состояла из платьев в пол с длинными или укороченными рукавами, а также из блузок с расклешенными юбками.

По подсказкам тётушки я нашла ближайшую лавку, где продавались всевозможные ткани и фурнитура. Войдя в магазин, я потерялась от разнообразия предлагаемого товара. С трудом взяв себя в руки, решила для начала купить лёгкую ткань для платьев: ярко-синюю, нежно-голубую, изумрудную и цвета кофе с молоком. Взяла по дешёвке остатки ткани для вставок, подобрала к ним узорную тесьму и пригоршню пуговиц. В голове уже вырисовывался силуэт платья, которое я собиралась сшить для себя.

На выходе из лавки я заметила дверь в другой отсек, где продавались шерстяные нитки для вязания и шелковые – для вышивки. Отдав в общей сложности десять серебряных монет, я, наконец, покинула этот рай для рукодельниц и, довольная, направилась домой. Тётушка была на работе, и, приготовив незатейливый ужин, я решила заняться шитьём.

Что я вам скажу: мастерство не пропьёшь! Поначалу было сложно приспособиться к ножницам, но я справилась, и к приходу хозяйки дома выкроенная ткань уже лежала на столе. Увидев, как я мучаюсь, подшивая детали будущего платья руками, тётушка задумалась и вышла из комнаты. Вернувшись через минуту, она протянула мне странный предмет, похожий на детский утюг.

– Когда-то Варечка увлеклась шитьём, и я купила ей в подарок сшиватель. Но увлечение прошло, а магический предмет так и остался валяться в коробке в моей комнате. У неё всегда так: взбредёт что-то в голову – требует купить материалы и инструменты, а интерес угасает быстро. Так было и с шитьём, и с вязанием, и с кулинарией. Единственное, чем она до сих пор увлечена – это травы. Хоть дело нашла по душе, – Катерина тяжело вздохнула.

– А как им пользоваться? – оглядев предмет со всех сторон, я не могла понять, где тут иголка, и как сшивать края изделия. Услышав мой вопрос, тётушка рассмеялась. – Дорогая, сшиватель работает на магии, правда сейчас он совершенно пустой. Надо будет сходить к магам и подзарядить его, – широко улыбнулась она, и возле глаз появились морщинки-лучики.

– У меня есть магия. Правда, я не умею ею пользоваться, – жалобно проговорила я.

– У простого люда магический дар слабый, но и мы стараемся выучить хотя бы азы, чтобы уметь применять магию в работе. Как это делаю я!

— А какой у вас дар, тётя Катя?

— Воздушный… Я работаю уборщицей в торговом доме, и мне приходится иметь дело с едким мылом, что безжалостно сушит руки. Мой дар мне помогает: полоскаю тряпку, выжимаю ее так, что пальцы почти не касаются зловонной жижи, а потом легко скольжу ею по полам. Можно сказать, мои руки едва ли соприкасаются с щелочной водой… Сегодня я выложилась до последней капли сил. А вот ты, милая, сможешь ли? Ну что, попробуем?

Я лишь робко кивнула, и в ответ на лице тетушки расцвела улыбка.

— Сядь поудобнее, закрой глаза. Представь, как та сила, что дремлет внутри тебя, ручейком стекает по рукам, касается кончиков пальцев и нежной волной впитывается в артефакт.

Я послушно исполнила все, что велела тетушка, стараясь изо всех сил пробудить в себе магию, но ощущала лишь пустоту. И вдруг, словно гром среди ясного неба, меня оглушил восхищенный возглас женщины. Открыв глаза, я увидела, как маленький утюжок, еще минуту назад тускло поблескивавший оливковым, теперь светился нежным изумрудным светом. И в тот же миг, словно молния, в голове сверкнула мысль, от которой я застыла в изумлении. На шее все еще висел кулон, поблекший артефакт-блокиратор, о котором я в суматохе событий напрочь забыла. Но как же так? Неужели мне все-таки удалось зарядить сшиватель, несмотря на его присутствие?!

— Хватит, хватит, уже перебор! — замахала тетушка обеими руками, словно отгоняя назойливую мошку.

Я растерянно посмотрела на нее, не понимая, что происходит.

— Но как это возможно? Ведь на мне артефакт-блокиратор!

— Все верно! Артефакт не блокирует магию полностью, а лишь вбирает в себя все ее излишки, словно губка. Он рассчитан на неконтролируемые выбросы, а не на те крохи, которые ты отправила сшивателю, — объяснила женщина, ее глаза горели нескрываемым любопытством.

— Тогда примемся за дело? — признаюсь честно, во мне вдруг проснулась неудержимая жажда творчества, и мне безумно захотелось хотя бы немного поработать сегодня.

— Смотри, делается это вот так.

Взяв небольшой лоскут ткани, лежавший на столе, она аккуратно соединила края и провела по ним сшивателем. Ткань словно спаялась, образовав прочный и неразрывный шов, края перестали осыпаться.

— А она не разойдется? — я с сомнением рассматривала лоскуток, пытаясь найти хоть малейший изъян.

— Скорее порвется в другом месте, чем разъединится здесь. Учти, сшивай только тогда, когда абсолютно уверена в том, что делаешь, иначе рискуешь безвозвратно испортить материал.

С нетерпеливым рвением я принялась за работу. Платье было готово глубокой ночью. Тетушка давно уже спала, а я, повесив свой шедевр на вешалку, тихонько ушла в свою комнату. Не помню, как заснула, но было ощущение, что моя голова едва коснулась подушки, как меня тут же поглотил глубокий и безмятежный сон. Проснулась от тихого скрипа двери в спальню.

— Иришка, ну так нечестно! Солнце уже почти в зените, а меня любопытство сжирает изнутри. Пожалей свою старую тетку, примерь уже платье, сшитое тобой ночью. — В голосе тети Кати звучала такая искренняя обида, что мне тут же стало стыдно за свое долгое лежание в постели.

В очередной раз отметила про себя, что терпеливое ожидание – это явно не про отца и Катю. Любопытство двух ближайших родственников порой переходило все разумные границы.

— Сейчас, тетушка, встаю. Пока я умываюсь, приготовь, пожалуйста, что-нибудь перекусить.

— Давно уже все на столе! — улыбнулась она, и в ее глазах я увидела искреннее предвкушение.

Не стала долго томить женщину в ожидании и, быстро перекусив, схватила свой шедевр и побежала переодеваться.

Я стояла перед зеркалом, любуясь своим отражением в сапфирово-синем платье в пол, отделанном изящной узорной тесьмой. Платье было довольно скромным: неглубокое декольте, рукава три четверти, но с широким поясом из той же ткани, который подчеркивал мою тонкую талию. Больше всего времени ушло именно на него. В самый последний момент мне пришла в голову идея украсить его в технике канзаши – старинном японском рукоделии из шелковых и атласных ленточек. Кроме того, в планах было соорудить себе на голову нечто подобное, созданное из шелковых лепестков и других причудливых фигур. Конечно, можно использовать и обычный шелк, но нарезанные на квадраты ленточки гораздо удобнее в работе. Они могут быть как шелковыми, так и атласными или капроновыми – все зависело от моей фантазии.

Восхищенный взгляд тетушкиных зеленых глаз был словно бальзам, пролившийся на мою измученную душу. Как же приятно, когда твою работу ценят по достоинству!

— Сама выкройка платья довольно сложная, откуда ты смогла ее раздобыть? — неожиданно поинтересовалась тетя Катя, словно вынырнув из своих мыслей.

— Видела как-то, еще живя в деревне! — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

Мне было стыдно врать этой доброй женщине, но как признаться, что когда-то ко мне обратилась одноклассница моей дочери Маргариты с просьбой сшить костюмы для ролевых игр. Тогда мне пришлось с головой окунуться в мир моды старой Европы, изучая старинные журналы и выкройки.

Вспомнив, как сын смеялся надо мной и подначивал, я невольно улыбнулась, погружаясь в теплые воспоминания.

«— Мама, да тебе пора устраиваться на работу костюмером в театр! Ты будешь там как рыба в воде, вот увидишь!»

Деточки мои! Как они там? Надеюсь, муж с сыном и невестка с внучкой все-таки выжили в этой ужасной аварии. Больше всего я боялась за дочь, она была слишком близка мне, и смерть родных могла сломить ее. Хотя Алиса и Сергей никогда не оставят ее одну, они любят ее больше жизни и всегда будут рядом, чтобы поддержать в трудную минуту.

(О Маргарите, Сергее и Алисе вы можете узнать из книг: «Невеста в бегах» и «Вторая жизнь барышни-крестьянки»).

Я даже не заметила, как по моим щекам потекли слезы, а тетушка смотрела на меня с такой жалостью и сочувствием, что мне вдруг безумно захотелось просто обнять её, уткнуться в её мягкую грудь и выплакать всю свою боль, всю свою тоску по прошлой жизни.

Глава 7

Ирина

Следующее платье я задумала сотворить для тётушки. Взяв отрез нежнейшего кремового шелка, решила украсить его вкраплениями более тёмного материала, а пояс – подчеркнуть скромным изяществом. Все же она не юная дева на выданье. Для пояса я заготовила узор – россыпь мелких кофейных цветочков на изумрудном шелке. Таким же узором опоясала горловину и манжеты. Как удачно, что у тёти Кати сегодня выходной! Она не только помогала мне, но и могла примерять на себе все мои задумки. Не буду скромничать, платье получилось восхитительным! Тётушка, словно вновь почувствовавшая себя юной, с затаённым интересом кружилась перед огромным зеркалом, поворачиваясь то одним боком, то другим, не в силах скрыть восторг от нового наряда. Но больше всего её пленил поясок, да и меня, признаться, тоже.

Вечером, облачившись в новоявленный наряд, мы отправились на прогулку, неспешно приближаясь к городскому парку. Наш дом стоял всего в двухстах метрах от него, и до нас часто долетали мелодичные переливы поющих фонтанов. И каждый раз они звучали по-новому: то лёгкой, волнующей и романтичной трелью, то страстной, чувственной и темпераментной симфонией, но никогда не повторялись дважды.

Мы шли по широкой аллее парка, грациозно лавируя под сенью роскошных, склонившихся деревьев, вдыхая пьянящий аромат знойного лета вперемешку с дурманящим благоуханием цветов, рассыпавшихся повсюду. Стараясь не замечать косые взгляды, что неотступно сопровождали нас, мы, миновав аллею, свернули к дорожке, ведущей к передвижным прилавкам. Здесь, словно драгоценные камни, сверкали шарики мраморного мороженого, застыли в шоколаде диковинные зверушки, кокетливо алели сахарные куклы и петушки. Девушка за прилавком быстро обслужила нас, щедро отмерив каждой по три шарика этого божественного лакомства. Немного замявшись, она все же решилась:

— Леди, — начала она, но тётушка не стала разуверять её, ведь так принято обращаться к аристократкам, – не подскажете ли вы, где смогли приобрести такое дивное платье?

— Милая девушка, — улыбнулась я засмущавшейся продавщице, — это платье я сшила сама. И платье для тётушки тоже дело моих рук.

— А сколько оно стоит?

— Если ткань ваша, то за работу я возьму два серебряных. Еще дома, взвесив все затраты и прикинув возможную выгоду, я заранее рассчитала стоимость работы, и ответ был готов моментально.

— Тогда, может быть, вы согласитесь сшить и мне такое же?

— Конечно, приходите вот по этому адресу. — И я протянула ей листок с заранее начертанным местонахождением. Таких «визиток» у меня было припасено штук пять на всякий случай.

— Благодарю! – прошептала девушка, бережно принимая листок, словно это была не бумажка, а бесценный бриллиант.

«А что, если и вправду заказать визитки?» – внезапно осенила меня замечательная идея. Что ж, прогулка выдалась весьма плодотворной, и мы, полные приятных впечатлений, засобирались домой. Уже почти у самого дома мы услышали оклик:

— Катерина, неужели это и впрямь ты? — прогремел у нас за спиной низкий, басовитый голос, от которого обе обернулись.

Перед нами стоял могучий мужчина, ростом почти под два метра. Густые тёмные волосы соседа, лишь слегка тронутые сединой на висках, были стянуты узким кожаным ремешком. Серая рубашка вторила цвету его глаз и обтягивала широкие мускулистые плечи, а облегающие брюки выгодно подчёркивали атлетическое телосложение.

— Прохор?! Здравствуй, сосед, сколько лет, сколько зим! — приветливо улыбнулась тётушка. — Познакомься, это моя племянница Ирина.

Мужчина кивнул и произнёс:

— Очень приятно! — и в то же мгновение его взгляд с нескрываемым восхищением остановился на Кате.

— И правда, Катерина, ты будто весной расцвела, краше майского цветка!

— Неужели я раньше была так дурна, что ты лишь сейчас мою красоту разглядел? — с лукавой усмешкой ответила тётушка.

Прохор зарделся:

— Да что ты, Кать! Всегда ты была видная. Просто в последнее время ходила словно в воду опущенная, а я все не решался подойти. Думал, не стану навязываться, когда тебе и так не до меня.

— Эх, Прохор, Прохор, — укоризненно покачала головой женщина. — Зашел бы по-соседски, чайку попили бы, пирогов попробовали.

— Прости, думал, после отъезда Варвары тебе и видеть меня не хочется, вот и робел.

Воцарилось молчание, густое, словно летний зной. Мне показалось, или между ними и правда пробежала искра? Ох, как интересно!

— Кхм, кхм, ну, я тогда вечером загляну, если позволишь, чайку попить. — Прохор наконец-то пришел в себя. — Рад был повидаться, милые дамы, но, к сожалению, пора.

— Хорошо, Прохор, — с легкой улыбкой ответила Катерина.

Мне послышалось, или в её голосе промелькнуло разочарование?

Мы двинулись к дому, а Прохор скрылся за углом.

— О-о-о, тетушка, а ты ничего не хочешь мне рассказать? По-моему, Прохор к тебе неравнодушен!

— Глупости! — отмахнулась она. — Заходил пару раз по соседству, да Варвара как-то при нем устроила мне выволочку, мол, мужчин привечаю, об отце забыла. С тех пор Прохор и носа не казал.

— Но ведь он тебе нравится, я видела! И ты ему не безразлична! — попыталась я её подбодрить.

Наверняка после выволочки от дочери она махнула на себя рукой. Эх, Варвара, какая же ты ревнивица! Сама замуж выскочила, а мать должна в одиночестве доживать? Не понимаю я таких людей, которые не желают счастья самым близким!

— Стара я уже для него. Ты же видишь, какой Прохор? Крепкий, статный, с каким взглядом! Он себе молодую найдет, женится. — В её голосе прозвучала обида и досада.

— Тёть Кать, да сколько тебе лет? Неужели ты себя похоронила заживо?

— А раз внуки у меня есть, кто же я, по-твоему? — удивилась она.

— Красивая женщина в самом соку! Хватит себя принижать! Сколько тебе, сорок пять, сорок шесть?

— Сорок пять, — пробурчала она, недовольная моими словами.

— Во-о-от! Тебе еще детей рожать можно, а она «старуха». Тьфу на тебя!

— Эй, девчонка, да как ты с теткой разговариваешь? Рано еще тебе взрослых учить! — цыкнула она раздраженно.

Не на ту напала, я все выскажу!

— Хоть и мала, но понимаю, что счастье само в руки идет, а ты от него отворачиваешься! — недовольно нахмурила я брови.

Мне очень хотелось помочь этой доброй женщине. Хоть и называла её тётушкой, душа моя была намного старше, чем тело, в котором я оказалась, поэтому считала, что имею право наставить её на путь истинный.

— Ага, свахой заделалась! — фыркнула она.

— Хоть какую-то пользу принесу в благодарность за то, что приютила, — тихо произнесла я, но она услышала.

— Родня ты мне или кто? — нахмурилась она. — Не могла я тебя на улице оставить! Так что, выбрось эту чепуху из головы, иначе напишу твоему отцу и пожалуюсь.

Мы открыли калитку, когда в соседних кустах я услышала тихий писк, словно плачет ребенок. Тётушка направилась к двери, а я раздвинула ветки и увидела что-то похожее на маленькую ласку.

Гибкое вытянутое тельце песочного цвета лежало под кустом. Маленькие лапки с острыми коготками вцепились в землю, а голова с круглыми ушками была запрокинута. Глаза прикрыты.

Я осторожно взяла зверька на руки. Он тут же очнулся, и на меня уставились черные глазки-бусинки. Взвившись комочком шерсти, он проворно уселся на ладонь, выпустив коготки, которые тут же впились в кожу. На руке выступили капельки крови.

От неожиданности я вскрикнула, и в голове промелькнула мысль о бешенстве…

А хищник, обнюхав мою руку, слизнул кровь и довольно заурчал.

— Э-э-э, и как это понимать? — растерянно пробормотала я в пустоту.

— Хозяйка! — раздалось в голове, подтверждая мои опасения насчет собственного рассудка.

Но ведь я в мире магии, поэтому, собравшись с духом, я спокойно спросила:

— Ты, наверное, ошибся, малыш?

— Принадлежащих к роду Песковых я узнаю всегда! — гордо ответил зверек, выпятив крохотную грудку.

— Но я не из этого рода. Хотя отец рассказывал, что меня подбросили при рождении.

— Вот видишь, вот видишь! — зверек закрутился на ладони. — У вас с Нестером не только кровь, но и магия одна!

— А как вас называют здесь, в вашем мире? У нас это ласки, — решила сменить тему. Не готова я знакомиться с новыми родственниками. Мне вполне достаточно отца и тети.

— Мы – магические животные, маргалы. Мы принимаем облик, который видим в сознании своего хозяина. Иногда он обычный, а иногда и вовсе диковинный.

— Как тебя зовут?

— Нестор звал меня Пройдохой, но мне не нравилось это имя. Может, новое придумаешь?

— Могу звать тебя Лаской, если хочешь.

— М-м-м, мне кажется, это имя больше подходит девочкам.

— Моя внучка любила смотреть мультик про спасателей, «Чип и Дейл спешат на помощь». Может, нравится тебе что-то из этих имен?

— Нет, ни одно! — он помотал головой.

— А назову тебя Вжиком! Ты так быстро среагировал, когда оказался у меня на руках, я поразилась твоей скорости.

— Хорошо, пусть будет Вжик…

— Иришка, ты где там застряла? — услышала я голос тетушки и, прижав Вжика к груди, побежала к дому.

Глава 8

Интерлюдия

Отец Афони, Потап Езерский, словно взбесившийся медведь, метался по тесной комнате. Носком стоптанного сапога отшвыривал огрызки и злобно крошил остатки посуды, пока, запнувшись о скомканное покрывало, не рухнул лицом в грязный пол.

Афоня, забившись в угол, безмолвно наблюдал, как в отце клокочет бессильная ярость, стараясь стать тенью, пылью под половицей.

Поднявшись на четвереньки, Потап вцепился в край тюфяка, с трудом выпрямился и тяжело опустился на разодранную кровать.

— Ты хоть понимаешь, отродье, что натворил?! Все было готово! Стоило лишь обвенчаться с этой вертихвосткой и предъявить графине её кровиночку! Графский титул и злато вместо приданного текли бы в наши карманы рекой! Какого дьявола ты применил свой дар к ней, остолоп?! Авдей даже слушать меня не захотел, подхватил девку и вынес из дома Всевышнего!

Афоня съежился, чувствуя, как отец с каждым словом превращается в пенящийся от злобы поток. От крушения надежд на богатую жизнь старший Езерский, словно раненый зверь, забился в свою берлогу. Приказав принести водки и закуски, он два дня не показывался из спальни. Жена старосты, Авдотья, тихая и незаметная женщина, никогда не лезла в дела мужа. И сейчас молчала, как прибитая.

— Авдей этого так не оставит, он свою подкидышку любит и в обиду не даст.

— Отец, что теперь-то делать?

— Что делать? Что делать? — передразнил его отец, плюясь словами. — Отправляешься на поиски своей ненаглядной. И не забудь прихватить договор с отцом купца. Единственный раз сработал как надо, когда смог обработать его и заставить написать эту бумажку.

— Где же мне её теперь искать, отец? Королевство ведь большое… — робко возразил юноша.

— Далеко не поедет. Наверняка к сестре Авдей отправил её, в Березовец. Кроме нее и племянницы, у него никого не осталось. Все остальные давно в сырой земле.

Авдей

Дом главного стражника Орлеца, Василия Ильича Иванова, стоял неподалеку от жилища Семёна.

Во дворе, словно спелый персик, алела румянцем и разливала вокруг свет невысокая светловолосая женщина с нежными голубыми глазами, развешивая белье. Как знал Семён, она была полной противоположностью мужу – жилистому и высокому воину с загрубевшими от стали ладонями, излучавшему сдержанную силу. На первый взгляд Василий казался тощим и невзрачным, но за этой худобой скрывалась медвежья мощь.

— Тетя Мила, добрый день! Отец дома? — поинтересовался Семён, остановившись у калитки.

— Здравствуй, Семён. И вам доброго дня, молодой человек, — улыбнулась Мила. — Василий только пообедал и прилёг отдохнуть. Проходите в дом, сейчас чайку попьем.

— Спасибо, тётя Мила, мы к отцу по очень важному делу.

Услышав голоса, во двор вышел и сам хозяин.

— Добро пожаловать, сын. Давно ты к нам не заглядывал. И тебе, Авдей, тоже добро пожаловать.

Отец с сыном были похожи словно два отражения в зеркале: темноволосые, кареглазые, с густыми бровями и четкими линиями губ. Внешне их без сомнений можно было назвать родными, но внутренне они принадлежали к разным мирам. Василий отличался невозмутимым спокойствием и уравновешенностью, в любой ситуации сохраняя хладнокровие. Семён же был его полной противоположностью: веселый, оптимистичный и жизнерадостный, но при этом – настоящий профессионал в своем целительском деле.

— Отец, мы пришли к тебе по делу, как ты наверняка уже понял, — начал Семён.

— А ты ко мне только по делу и заглядываешь, — хмыкнул Василий. — Я иногда думаю, что ты до сих пор обижаешься на меня, что я женился во второй раз.

Я и сам это понимал, но, взглянув на окаменевшее лицо друга, промолчал. Семён до сих пор не мог простить отцу эту чужую женщину, что поселилась в их доме, где когда –то жила он и его мать, ушедшая давно за грань.

— Мы сейчас о другом, — глухо произнес я. — Дело серьезное.

— Чай предлагать не буду, знаю: откажешься. Пошли в кабинет, там хоть тишина. Сейчас близнецы со школы явятся, и прощай, покой.

Как бы ни относился Семён к мачехе, девчонок-близняшек он любил и баловал, словно родных. Те в ответ души не чаяли в старшем брате, боготворили его.

Мы расположились в потертых креслах, обжитых временем, хозяин дома опустился на диван, словно на пыточную скамью. — Начну с самого начала: как дочь Авдея, подброшенная много лет назад в его телегу темной ночью неизвестными, оказалась сосватанной к сыну старосты.

Семён вкратце поведал о брачном договоре между семьями, заключенном скоропалительно, за две недели до кончины Авдея, словно кто-то торопил события.

— При этом сама девушка заметила, что Афоня, ее несостоявшийся жених, использовал против нее свой дар. И вот тут самое интересное: это не ментальный дар, так как по указу короля каждый подданный до восемнадцати лет проходит проверку на его наличие и силу, а у Афоньки ничего не нашли….

Семен рассказал, как проверял Ирину и других детей Лыкова. У девочки обнаружилась иллюзорная магия, у жениха же – пустота. Но невеста утверждала, что Афоня подчинял ее своей воле. То же самое замечали и другие: что-то странное творилось в этой и соседних деревнях. Были девицы, которые, утратив волю, оказывались в постели с Афоней. Известны три случая, когда незамужние девушки понесли от сына старосты. И каждая твердила одно и то же: они были не властны над собой, на них словно что-то давило.

— Погоди, Семен, — остановил пыл сына главный страж. — Сплетни – это хорошо, но мне нужны доказательства. Что я предъявлю Афоне, если у него нет никакого дара? Любой адвокат, которого наймет староста, если я упеку его кровиночку за решетку, потребует железобетонные аргументы.

— Я видел ауры Иринки и этих девушек. У каждой появлялся странный фон, нечто темное и склизкое, словно тина, обволакивающая ауру, которая со временем исчезала, не оставляя следа.

— А я могу это подтвердить. Иришка без утайки рассказала, как цепенела, глядя в глаза жениху, и не могла пошевелиться, словно тело ей больше не принадлежало. И ведь перед храмовником стояли только жених и невеста, никого посторонних. Видимо, сильная магия Иришки взбунтовалась и вырвалась наружу.

— Она настолько сильна магически? — брови Василия взлетели от удивления.

— Да, отец. Более того, у нее проявился еще один дар – поисковый. Она безошибочно указывает направление, в котором искать человека, стоит ей лишь представить его образ.

— Но ты же знаешь…?

— Знаю! Но без позволения Авдея отписываться королю не стану, — отрезал Семен и упрямо сжал губы.

— Сейчас Иришка находится у моей сестры в Березовце. Но речь пока не о ней.

– Если Афоня и впрямь таков, каким его дочь описывает, ох, неспокойно будет девкам в округе, – промолвил я, чувствуя, как сгущается тревога.

– Согласен с Авдеем, – поддержал лекарь. – Знаю троих из Лыково, что попали в сети Езерского. Еле вызволил.

– Ладно, хлопцы. Напишу дознавателям, как ответят – двинем в Лыково.

– Мне пора, малец заждался в телеге.

– Ступай, Авдей, не прощаемся! – сказал хозяин, а Семен лишь пожал ему руку на прощание.

– Заглядывайте ко мне, Анисью предуведомлю о гостях, – бросил Авдей на прощание.

– Не стоит! Если добро дадут – верхом быстрее доберемся.

Казалось, после исповеди лекарю и его отцу стало чуточку легче на душе. Но все равно тяжко, и сердце смутно предчувствовало грядущее, пока неведомое.

Забравшись в телегу, велел Митяйке ехать по городу тихим ходом, а как выберемся – гнать во всю прыть. Отдохнула кобылка, не загоню. Всю дорогу был погружен в думы о недавних событиях и не заметил, как очутились на окраине деревни.

Подкатив к родным воротам, бросил Митьке распрягать лошадь, а сам стремглав помчался в дом. Нужно было узнать последние вести, и только Анисья могла мне в этом помочь.

– Ольга, где мать? – спросил я у средней дочери, заметив ее растерянность.

– В светлице, батюшка, – ответила она.

Анисья стояла у окна, вся в каких-то мрачных мыслях.

– Ждешь кого? – окликнул я ее.

Жена вздрогнула и резко обернулась.

– Тебя, Авдей, тебя. – Что стряслось? – Не знаю, как тебе и сказать… После твоего побега из храма с девкой… этой… Ириной, – она поморщилась, словно от зубной боли, – Афоня уехал в город. Заходил, все про дочь выспрашивал, а потом и сам на поиски пустился.

– Вот же гад. А зачем он сюда-то приходил?

– Выведать, где она может быть….

– И что ты? Почему я каждое слово клещами тянуть должен?

– Сказала, что единственное место, куда ты мог ее спрятать, – у сестры твоей, у Катерины.

– Зачем ты это сделала? – Я обессиленно опустился на стул.

Она воинственно подперла бока и, слегка наклонившись ко мне, процедила:

– А с какой стати я должна эту твою выродку в доме своем терпеть?

Теперь скрывать было незачем, Иришка обо всем знала, и я решился открыться супруге. С трудом поднявшись, я произнес магическую клятву:

– Магией своей клянусь, что, кроме тебя, Анисья, женщин у меня не было, а Ирина – подкидыш. В тот день, когда ты сына родила, мне ее в телегу подбросили. Между нами вспыхнула и тут же погасла искра. Теперь пришла очередь Анисьи удивляться. Она обмякла и рухнула на кровать, уставившись на меня безумными глазами.

– Но как же так, Авдеюшка? Почему ты раньше молчал? Я ведь все зло на тебе срывала, да на ребёнке! – пролепетала она в смятении.

– У тебя язык – помело, Анисья! Давно бы растрезвонила. Я же хотел, чтоб Иришка в семье любовь почувствовала, чтоб родной стала. Вот только напрасно надеялся. Не матерью ты ей стала, а злой мачехой. Искал родных ее, да всё без толку… Погоди-ка, ты сказала, Афоня за ней поехал?

– Да, с полчаса назад. Ох, Авдеюшка, что ж теперь будет-то?

– Не знаю, но сюда сейчас стражники едут, чтобы его в город забрать. Слишком много жалоб на него. А вот, кажется, и они.

Увидев в окне приближающихся всадников – пятеро верхом – я опрометью сбежал вниз и выскочил во двор.

Глава 9

Игнат

В голове настойчиво пульсировала мысль: опять подстрелили, и я в госпитале, под присмотром врачей. Да, старость уже дышит в затылок, и "дедом" кличут лет пять, пора менять декорации. Море, отдых, рапорт на стол. Видимо, отслужил своё, пора на заслуженный покой. С этой мыслью провалился в беспамятство. Очнувшись, почувствовал облегчение и с усилием разомкнул веки. Тёмный потолок из грубых деревянных балок вызвал головокружение и тошноту. Зажмурившись, досчитал до десяти и открыл глаза снова.

— Не понял! Где я? Что за незнакомая комната? Выбеленные стены, печь, покосившийся шкаф и стол в углу – это явно негоспитальная палата. В голове заворочалась змея тревоги, а сердце сдавил ледяной обруч предчувствия – интуиции я всегда доверял. В памяти всплыли последние мгновения перед аварией, в которой сам был виноват. Если бы послушал Иришку, сбавил скорость… От безысходности закрыл глаза, и перед мысленным взором пронеслись самые страшные картины, и вдруг пришло леденящее осознание: нам не выжить. Застонав, закрыл лицо руками и беззвучно зарыдал, оплакивая судьбу своих самых близких и любимых.

— Сынок! Рианэль, ты очнулся? — Женщина лет двадцати с серо-голубыми глазами склонилась надо мной, нежно гладя по светлым волосам.

От неожиданности я недоверчиво ощупал лицо, гадая, почему она приняла меня за сына. Но мои движения истолковали иначе.

— Лицо не тронули, как в прошлый раз. Сейчас сам убедишься! Она отошла и вернулась с маленьким зеркалом. В отражении на меня смотрело совершенно незнакомое лицо юноши лет двадцати. Слегка раскосые глаза стального оттенка, длинные волосы серебристо-серого цвета, прямой аристократический нос и чувственные губы. А уши… Боже, уши вытянуты, как у эльфов из "Властелина колец", которого так любила смотреть моя Маргаритка. Изысканные черты лица казались чересчур правильными, почти женственными, а уши и вовсе отталкивали.

— Вот видишь, все в порядке, Рианэль. Ну сколько можно повторять, сынок, не связывайся с девицами из Правобережья? Все эти шишки – от кулаков женихов! Если бы не твой отец, возвращался с ярмарки и увидел тебя на краю леса, не знаю, что бы с тобой было?! Может, стоит забыть про неё? Глянь, на тебя девчонки из нашей деревни одна за другой вешаются. Любая счастлива будет, если ты выберешь её в невесты.

Сознание словно в тумане, никак не мог понять, что происходит. Причитания женщины звучали фоном к моим переживаниям, но слова о девушке задели какую-то струну в душе.

— Меня избили?

— А ты разве не понял? — едко спросила она. — И, заметь, не в первый раз!

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл темноволосый статный мужчина в льняной серой рубахе и черных штанах, заправленных в кожаные сапоги.

— Сын, ты очнулся? — спросил он, и в глазах его мелькнула растерянность. — Как ты себя чувствуешь?

— Простите, но я ничего не помню! Забыл всё, даже своё имя.

Женщина ахнула и прикрыла рот рукой, мужчина же нахмурился, и между бровями пролегла глубокая складка.

— Лирона, выйди, посмотри, где там Ярик застрял. А мы с сыном побеседуем по-мужски.

Женщина кивнула и вышла, а карие глаза мужчины впились в меня с изучающей пристальностью.

— Кто ты? — холодно спросил он.

— Я же сказал, ничего не помню! — спокойно ответил я, стараясь не выдать себя. Неизвестно, как здесь относятся к чужакам в чужом теле.

— Я не спрашиваю про Рианэля. Я спрашиваю про ту душу, что вселилась в это тело.

Заметив мою панику, он тут же присел рядом и положил руку на плечо.

— В нашем мире немало душ, пришедших из иных миров. Мы верим, что появление каждой – воля Всевышнего. А против него не пойдешь.

— Почему вы решили, что я из другого мира?

—Чаще всего души попадают в Акаш, храня обрывки воспоминаний о прежней жизни, но теряя нити, связывающие их с прошлым "я". Когда я нашел твое бездыханное тело на опушке леса, Рианэль едва дышал. Его кончина разверзла пропасть в сердце Лироны, и она, воздев руки к Всевышнему, молила о чуде. Мольба матери сотворила его – ты вновь вдохнул жизнь в это тело.

— Меня зовут Игнат Колосов, мне пятьдесят шесть лет. В своем мире, на Земле, я встретил трагический конец. Как очутился здесь? Не знаю.

— Не юнец, и то ладно, — проворчал Петр. — Но матери – ни слова о том, что в теле сына чужая душа! Ей и так хватило горя: мой мальчик родился, когда Рианэля отца убили. Свои же, проклятые сородичи! Древняя кровь, видите ли, обязывает жениться на ровне. Тьфу! Убить за то, что пошел против правил? Целый год уговаривал Лирону выйти за меня, и ведь уговорил, — Петр тепло улыбнулся. — Отца у тебя не было, ты звал меня папой. Мать – Лирона, брат – Ярослав, мы его Яриком зовем. Ему всего четырнадцать.

— А о какой девушке говорила женщина? – спросил я.

— Раз уж ты сын, зови её матерью, — поправил Петр. — Она – светлый человек, заслуживает всяческого добра. Позже проверим, доступно ли тебе чтение. Ты, вроде бы, понимаешь нашу речь, но посмотрим. Будешь учиться грамоте заново, или начнешь познавать мир через книги. Эх, жаль, память Рианэля тебе не досталась. Умный был мальчик. А насчет Иринки… Слышал я, засватана она за сына старосты.

При имени Иринки меня словно пронзило током.

— Но вы любили друг друга, — продолжал Петр. — Из-за неё тебя и били, вернее – убили…!

Мужчина опустил голову, на скулах заходили желваки. Видно было, как Петр любил Рианэля по-своему, и его гибель оставила глубокую рану в отцовском сердце.

— Кстати, после твоего вселения нужно будет проверить твой магический дар. У Рианэля был дар земли, как и у всех его сородичей. У тебя, думаю, проявится что-то другое, — задумчиво произнес он.

— Какой еще магический дар? И почему вы думаете, что он будет другим?

— Души, пришедшие в этот мир со стороны, как ты, почти всегда обладают даром, угасшим здесь. Так было всегда, по крайней мере, на моей памяти.

— Значит, дар земли, принадлежавший Рианэлю, исчезнет, а у меня появится новый, уникальный?

— Не знаю, что значит "уникальный", но новый – обязательно. Вопрос лишь в силе. А старый… может остаться, а может и исчезнуть. Как Всевышний решит, — Петр внимательно посмотрел на меня. — Вижу, устал. Отдыхай, набирайся сил. Я позову Лирону.

Петр был прав. Неприятный разговор вытянул из меня последние силы. Слабость сковала тело, хотелось лишь закрыть глаза и забыться. Уже погружаясь в царство Морфея, я с удивлением отметил, что даже присутствие магии в этом новом мире не кажется мне чем-то невероятным.

Так прошло три дня. Безделье стало невыносимым, и я, дождавшись ночи, стал украдкой вставать с постели и ходить. Вскоре Ярик застукал меня за этим занятием, но пообещал молчать. Я начал тренировать тело, ощущая его полнейшую непригодность. Матерью я Лирону так и не назвал. В мыслях моих была лишь одна женщина, достойная этого святого слова, – Зинаида Васильевна Колесникова, моя настоящая мать, родившая и воспитавшая меня.

В течение месяца я не просто помогал Петру и Ярику по хозяйству, но и исподволь готовился к долгому путешествию. Никто не знал о моем намерении отправиться на поиски близких, погибших в той страшной аварии. Почему я уверен, что Иринка вместе с сыном, снохой и внучкой тоже здесь? Я видел это во сне. Если память после аварии стерлась, то эта информация прорвалась из самых глубин подсознания. Видел, как мы все вместе поднимаемся к небесам, оставляя в том мире лишь истерзанные тела. Как я их найду? Пока не знаю, но чувствую – найду обязательно.

Глава 10

Ирина

Войдя в дом, я замерла на пороге, терзаясь вопросом, как признаться тётушке в находке – магическом звере. Увиливать, как всегда, не получилось. Катерина, только поставившая на стол вазу с румяными пирожками с ягодами, испечёнными ещё на заре, не успела отойти, как этот крошечный вредитель, доселе мирно покоившийся у меня на руке, вдруг встрепенулся и юркнул на столешницу прямиком к угощению.

— М-м-м, еда, — проворчал он, словно голодный кот, и, вцепившись острыми зубками в ближайший пирожок, принялся жадно уплетать его.

Не ожидая столь дерзкого нашествия, хозяйка дома ахнула, схватилась за сердце и тяжело осела на стоящий рядом стул, который жалобно скрипнул под её весом.

— Ирочка, что это? — пролепетала она дрожащими губами, в глазах плескался испуг.

— Спокойствие, только спокойствие, — невольно вспомнились мне слова беспечного Карлсона из старого мультфильма. — Тётушка, не волнуйся, это всего лишь мой питомец.

— Твой питомец? Откуда он взялся? — растерянно произнесла Катя, всё ещё не оправившись от потрясения.

— Я магический питомец рода Песковых, — ответил Вжик, смачно чавкая и прикрывая глаза от удовольствия. Ягоды вымазали его мордочку.

— Причём тут Песковы, если моя племянница – Уледова? — Катерина недоверчиво скосила на меня взгляд, но продолжала допытываться правды.

Я отчаянно попыталась привлечь внимание Вжика, намекая, чтобы он молчал о моей принадлежности к другому роду, но он был настолько поглощён едой, что совершенно игнорировал мои жалкие попытки.

— Нет, Пескова она. Это я знаю точно, потому что кровь и магия у неё, как у моего бывшего хозяина – Нестора Пескова.

— Ах, вот оно что! Так вот почему Анисья так ревновала мужа! Ах, Авдей, ну и шельмец! Когда только успел осчастливить аристократку? — всплеснула она руками. — О роде Песковых ходит много слухов, но самое главное, что они близки к самому королю.

Я смотрела на тётю, и смысл её слов медленно, словно густой мёд, просачивался в сознание. Она не поняла, что я подкидыш, а решила, что её брат попросту загулял в молодости. Осознав это, я медленно и с облегчением выдохнула. Пусть уж лучше так, чем она будет считать меня чужой, ведь я успела так сильно к ней привязаться.

Мелкий проказник, словно почувствовав, что натворил что-то неладное, отодвинул от себя недоеденный пирожок и с виноватым видом посмотрел на меня.

— Теперь доедай, раз уж выложил все секреты! — махнула я рукой, скрывая улыбку.

В голове эхом отозвалось лишь одно слово: «Прости!»

Докончив своё лакомство, он спрыгнул со стола, вскочил на стул, свернулся в клубок и засопел, мгновенно провалившись в сон.

— Рассказывай, красавица, — усмехнулась тётушка. — По глазам вижу, что ты что-то скрываешь.

— Только то, что рассказывал отец. Меня подбросили к нему в телегу. А он, как только увидел, сразу понял, что я его дочь. Говорил, что я была очень похожа на него при рождении.

И не соврала, и в то же время не рассказала всей правды. Истину похоронила под покровом полуправды.

— Не хочешь познакомиться с родственниками со стороны матери?

— Нет! — резко ответила я и вдобавок отрицательно замотала головой. — Если они отдали меня отцу, значит, кроме него и тебя, тётушка, у меня больше нет родных.

— Ладно, егоза… — довольно улыбнулась Катерина. — Вижу, с тобой не соскучишься, а я, сиднем сидя дома, если не считать работы, скоро покроюсь слоем пыли. А ты хоть немного скрасишь мою серую жизнь.

Усмехнувшись, она вышла на кухню поставить чайник.

Вжик лежал тихо и неподвижно. С первого взгляда можно было подумать, что он спит, но я-то знала, что ушки у этого любопытного создания стоят торчком. Значит, внимательно прислушивается к нашему разговору.

День пролетел быстро и незаметно, и вскоре мы отправились спать. Сосед сегодня в гости не зашёл – может, это и к лучшему. Я постелила маргалу на полу, но через минуту он уже был на моей кровати, уютно устроившись рядом со мной на одеяле.

Утром я проснулась от странного щекотания в носу. Открыв глаза, я поняла, что этот маленький… э-э-э… зверёк преспокойно устроился у меня на волосах, а его пушистый хвост, словно перинка, свисал прямо над моим носом. Я не выдержала и чихнула, отчего Вжик от неожиданности подскочил на месте, взъерошил свою шерсть и стал оглядываться по сторонам.

— Что это было? — уставившись на меня своими чёрными глазками-бусинками, поинтересовался питомец.

— Я чихнула, потому что твой хвост залез мне в нос! — возмущённо произнесла я.

— Наговариваешь, хозяйка! Я – воспитанный маргал и никак не мог такого сделать! — высказав своё негодование, он гордо выпятил грудь и обиженно засопел.

— Давай договоримся: если ты хочешь спать со мной, то спи рядышком, а не на моей голове! — строго сказала я.

— Хорошо, хозяйка! А когда будем есть?

— Если я правильно понимаю, ты – магический зверь, а значит, должен питаться магией? Зачем тебе тогда человеческая еда?

— Да, ты права! Мы в основном питаемся магией хозяина. Но за время своего путешествия я так истощился, что мне не хватает маны. А обычная еда помогает мне понемногу восстановить свой резерв. Вот я и делаю это.

— Признайся, что просто обожаешь булочки и пироги! — я лукаво прищурилась.

— Ну, не без этого! — он виновато поник головой.

— Да ешь на здоровье, мне не жалко, только смотри не растолстей. Бегать разучишься… А теперь подъем! Сегодня ждем заказчицу, платье шить будем, а после…

— А после займемся твоей магией, — закончил за меня маргал.

— Да справляюсь я как-нибудь, — удивилась я.

— Ох, хозяйка, неправда! Когда ты магию на эмоциях выплескиваешь – это никуда не годится! — Вжик укоризненно покачал головой.

— Погоди, а откуда ты знаешь-то? — моему удивлению не было предела.

— Прости, хозяйка, не удержался, залез в твою голову. Видел, как ты магию используешь.

— И что ты там еще успел увидеть? — Я вперилась в его бесстыжие глаза, пытаясь хоть немного унять клокочущую ярость.

Злопамятной я никогда не была, старалась прощать даже врагов. Но это… Это было оскорбительно – рыться в моих мыслях без спросу! Увидев мое состояние, Вжик отступил, съежился, но не стал увиливать:

— Мне очень жаль, хозяйка, но они все погибли! — прошептал он.

— Откуда ты знаешь? — Услышав эти слова, я будто окаменела. Внутри что-то оборвалось, и я вдруг поняла, что всегда знала, чувствовала это, но тешила себя пустыми надеждами…

— Глубинная память… Но ты не отчаивайся, я попробую через других маргалов узнать, где они. Может, они живы.

— Ты уверен, что они тоже попали в этот мир? — губы дрожали, готовые разрыдаться от безысходности, от жалости к своим детям и к себе, от жестокости судьбы.

— Я не уверен, но есть надежда, что они здесь.

Громкий стук вырвал меня из оцепенения. Я распахнула дверь и увидела двух девушек. Одна мне была знакома – продавщица из передвижной лавки, которой я дала вчера свой адрес. Вторая была незнакома.

— Добрый день! Я взяла с собой сестру, может, и ей что-нибудь придумаете?

— Не будем стоять на пороге. Проходите, пожалуйста.

Девушки вошли в дом и с любопытством огляделись.

— Давайте знакомиться! Меня зовут Ирина, а вас?

— Я – Аленка, а это моя сестра Мария, — представила их продавщица. — Я принесла ткань. Хотелось бы что-то вроде того платья, что я видела на вас вчера.

— Отлично! Сейчас снимем мерки. А что бы вы хотели, Мария?

Мария опустила голову, и за нее ответила Аленка:

— Мария носит траур по мужу. Год уже прошел, и хотелось бы добавить к траурному платью какие-нибудь аксессуары или освежить его более светлыми тканями. Посоветуйте что-нибудь, пожалуйста.

Пока я слушала Аленку, в голове уже родилась идея. Платье, идеально сидевшее на фигуре Марии, было кофейного цвета и чем-то напоминало школьную форму времен СССР.

— Белый воротничок и манжеты – и мрачное платье заиграет элегантностью и стилем.

— Может, лучше вставки из более светлой ткани? — в голосе Аленки прозвучало сомнение, которое я прекрасно понимала. Сколько я здесь живу, ни разу не видела на местных дамах воротничков и манжет.

— Тёмные расцветки идеально сочетаются с элегантным белым и его оттенками. Воротник освежит лицо сестры, и не потребуются дополнительные украшения.

— Вообще-то, я видела, как женщины в трауре и украшения носят, после года-то, — тихо произнесла Мария.

— Но наш воротничок сам по себе будет произведением искусства, — ответила я, уже представляя себе изящное кружево, связанное крючком.

Осталось уговорить кузнеца Прохора смастерить мне этот самый крючок. Вот и еще один повод навестить тетушку…

Девушки просидели у меня около двух часов. Мы обсудили все вопросы и разногласия. Мария согласилась, по крайней мере, посмотреть на воротничок. Если ей не понравится, всегда можно будет перешить платье и добавить кремовые вставки.

После их ухода я пообедала и отправилась на занятия к своему персональному учителю магии, который звездочкой развалился на кровати в моей комнате.

Глава 11

Ирина

Едва распахнув глаза и встретившись со мной взглядом, маргал встрепенулся и уселся, словно разжатая пружина.

— Ну, наконец-то! — проворчал он с недовольством. — Я уж думал, этой болтовне не будет конца.

— Но я не могла их выставить за дверь! Это же клиенты, они наполнят наш кошелек за проделанную работу. А нам ведь нужно на что-то жить? — я одарила его ворчание широкой улыбкой.

— Садись поудобнее на стул, так тебе будет легче сосредоточиться. Думаю, начнем с той магии, что была у прежней хозяйки тела…

— Погоди, Вжик, я не совсем поняла. Ты сказал: «…начнем с той магии…», значит, у меня есть еще и другая?

— Безусловно. Я же уже упоминал, что вы забираете магию бывшего владельца тела, и приносите из своего мира свою. И чаще всего, это направление магии крайне редкое для нашего мира.

— Этого не может быть, Вжик. В нашем мире нет магии, и никогда не было, насколько мне известна история, — твердо заявила я, но, встретившись с насмешливыми искорками в глазах моего питомца, осеклась.

— Неужели ты хочешь сказать, что в вашем мире не происходит ничего чудесного или мистического? — он склонил голову набок.

— В газетах иногда пишут, но я считаю, что это выдумки журналистов, — ответила я.

— А твое попадание сюда – тоже выдумка?

Признаться, на это я ничего не смогла ответить.

— В каждом мире, хозяйка, есть магия. Где-то ее больше, где-то меньше, но она есть всегда. А лучше всего об этом сказала одна магиня, Ясноликая: «Магия – это умение человека владеть, накапливать и управлять определенными силами (иногда слово "силы" заменяют на слово "энергии"… И это правильно): как природы, так и самого человека. Причём, владеть и управлять можно не только своими силами, но и силами любого другого человека: друга, врага, приятеля, неприятеля, родственника, знакомого. Эту силу (энергию) уже давно описали и признали, как биоэнергию человека плюс энергию Космоса, энергию всего мироздания».

— Если верить тебе, получается, каждый человек владеет магией? Тогда почему на Земле ее не видно? — маргал скривился, услышав мой вопрос.

— Она есть у всех! В каждом человеке при рождении, в сакральной косточке чуть выше копчика, таится собственная энергия, а вот магии на вашей планете мало. Поэтому люди с сильной биоэнергией могут вбирать в себя и космическую. Из них и получаются маги. Ты наверняка слышала, что у вас такие есть?

— Мы их называем экстрасенсами, но я всегда считала их шарлатанами.

— Возможно, среди них и есть такие, но далеко не все, — усмехнулся питомец. — Начнем с медитации.

— Подожди, Вжик, последний вопрос. Ты говорил о моей магии, которую я принесла с собой в этот мир. Что это за магия?

— Живительная магия…!

— Не поняла! — изумилась я. — У магов ее зовут «созидательной», некоторые говорят, что это магия фей, давно исчезнувших из нашего мира, но мы, маргалы, называем ее так. Суть твоей магии в том, что ты способна передавать свои чистые желания через вещи, сделанные своими руками. Например, сшила платье и, вручая девушке, пожелала ей большой и чистой любви. Вскоре она встретит своего суженого. Приготовила булочки, вложив в них желание «крепкого здоровья» – оно исполнится. И так со всем, что ты будешь делать сама.

— Как бы сказала моя дочь: «Это круто!»

— Надеюсь, теперь мы наконец-то займемся практикой?

И с этой минуты начались мои долгие, изматывающие уроки магии. Дни превратились в череду медитаций, зубрежки заклинаний (как только Вжик умудряется вместить в своей голове такой бездонный колодец знаний?), и, наконец, практических занятий. Но сейчас я хочу вернуться к тому судьбоносному дню, когда мне открылся мой собственный дар.

Тетушка Катерина вернулась домой позже обычного. Один только задумчивый, словно отстраненный от мира взгляд выдавал, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Кроме того, ее лицо озаряла мягкая, счастливая улыбка, а в руках она держала букетик нежно-розовых цветов.

— Неужели Прохор решился на такой щедрый подарок?

— А?! — Катерина вздрогнула, словно очнувшись от грез. — Да… Он сделал мне предложение…

— И что ты ответила?

— Я хотела было взять время на раздумья, но сама не поняла, как вместо этого прозвучало твердое: «Да!» Наверное, это неправильно? — Она взглянула на меня в поисках поддержки.

— Все правильно, тетушка. Нечего тянуть кота за хвост в вашем возрасте. Хватит уже! — буркнула я, вспомнив Варвару, когда-то выставившую Прохора за дверь. — А где жених-то?

— Обещал зайти попозже.

Мы отправились на кухню, где я взялась научить тетку премудростям приготовления шарлотки с яблоками. К приходу Прохора ароматный пирог уже благоухал на столе, наполняя дом теплым запахом домашней выпечки.

Пока Катерина хлопотала, накрывая на стол, я решила озадачить будущего родственника своей просьбой – выковать мне крючок. Даже набросала эскиз того, каким он должен быть.

— Тебе точно такого размера нужен? Или, может, побольше? — спросил Прохор, рассматривая мои каракули.

— Именно такой и нужен, — подтвердила я.

— Завтра принесу.

После ужина, решив не мешать влюбленным, я отправилась к себе. Катерина и Прохор остались в столовой.

Заснула я на удивление рано, видимо, занятия с Вжиком вытянули из меня все соки. Зато проснулась на рассвете, когда первые лучи солнца лишь едва коснулись горизонта. Чтобы не терять времени даром, решила заняться пошивом платья для Аленки. Материал она принесла простенький, но прелестный: на белоснежном фоне расцветали мелкие голубые цветочки, будто соединенные тонкими изумрудными стебельками с округлыми листочками. Я решила сделать поясок не слишком широким, из голубой ткани, и расшить его лентами, изобразив белые бутоны. К тому моменту, когда проснулась Катерина, я уже успела раскроить и сметать платье.

Тетушка села завтракать, а я составила ей компанию, выпив чашку чая.

— А для чего тебе эта палочка с закорючкой понадобилась? — поинтересовалась она, когда мы собирались уходить из кухни.

— Крючок, что ли? Для вязания. Помнишь девочку, которая мороженое продавала? Она приходила ко мне, чтобы заказать платье, и с ней была ее сестра. Так вот, она уже больше года носит траур, и я придумала связать ей ажурный воротник и манжеты, чтобы немного освежить платье.

— Откуда ты все это знаешь? Насколько я помню, Анисья не была рукодельницей. Самое большее, что она умеет, – это вышивать, да и вряд ли она стала бы делиться с тобой своими секретами после всего, что произошло.

Упс! А вот об этом я не подумала. Катерина может задать вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Я вычитал в древних книгах, что есть такие рукоделия, которые давно позабыли не только наши матери, но даже бабушки. Я решил помочь Иришке заработать немного денег, — вдруг раздался голос Вжика, стоявшего возле двери в столовую. Он наверняка слышал наш разговор.

— Какой же у тебя питомец молодец, — восхитилась женщина.

— Да, я такой! — самодовольно выпятил он грудь.

— Спасибо! — мысленно поблагодарила я своего маргала.

— Я всегда с тобой, хозяйка, — ответил он мне.

Все-таки зря я на него сердилась за то, что он залез в мои мысли без спроса. Сейчас он меня выручает, когда я совершаю ошибки.

В этот момент над головой тетушки возникла словно из ниоткуда бумажная птичка и упала ей прямо на руки.

— Хм, странно. Авдей прислал письмо. Да так быстро, хотя он обещал отправлять не больше одного в неделю.

— Почему так мало? — удивилась я.

— Все зависит от расстояния и дара. Отправка вестника требует определенного количества силы. Если у тебя мало магии, то частые послания невозможны. Чем дальше адресат, тем больше сил уходит на отправку.

Она вскрыла письмо и, чем дольше читала, тем сильнее хмурилась. Губы ее недовольно сжались. Катерина отбросила письмо и посмотрела на меня. В глазах женщины читались тревога, решимость и сочувствие. Я ощущала их каждой клеточкой своего тела.

— Тетушка, что случилось? — Отчего-то паника охватила меня, хотя обычно я принимала любые трудности со спокойствием.

— Брат написал… Афоня сорвался с места на твои поиски. Перед уходом из деревни словно тень проскользнул к Анисье. Та лишь молвила, что ты можешь быть здесь, точно не зная.

— Он снова сможет меня… подчинить. Тогда мне не спастись, — прошептала я и в отчаянии закусила губу, сдерживая слезы. Что же это со мной творится…

— Не сможет! — Вжик, мгновенно материализовавшись у меня на коленях, подставил лобастую голову под руку. — Мы изменим твой облик. А зачаровать не получится, я поставлю контр-заклятие, обратный удар сделаю!

От его слов по моей душе разлилось первое за долгое время тепло.

Глава 12

Авдей

— Митяй! — крикнул я, завидев Василия Ильича в седле и троих его стражников. — Звездочку мне!

Едва успел приблизиться к главному, как юркий пацаненок под уздцы вывел ко мне Звездочку, жеребца, выхоженного мной с младенчества. Вороно-чалый красавец с белой звездой во лбу приплясывал, чуя скорую прогулку.

— Я до самого дома старосты вас провожу, — доложил я, вскакивая в седло. — А вот Афанасия дома нет. Меньше чем полчаса назад заезжал к Анисье, спрашивал, где невесту искать. Видно, горит у парня.

— Ничего, Авдей! К Потапу у нас тоже вопросы есть, — ответил Василий Ильич. — По дороге мы заглянули в Коньково и Левобережье, расспрашивали про Афанасия Езерского. И знаешь что? Все в один голос твердят, что он обладает чарами, перед которыми никто не устоит. Говорят, бывало, он не только девиц очаровывал, но и караванщиков, чтобы те товар чуть ли не даром отдавали, и ведь отдавали! Потом те очухивались через несколько часов, а до Афанасия уже и не доберешься.

Вскоре мы въехали во двор добротного дома, где нижний этаж был сложен из камня, а верхний – из ладных бревен. Едва всадники осадили коней у ворот, как из дома выскочил сам староста Потап.

— Добро пожаловать, гости дорогие! Милости прошу в дом! — кланяясь в пояс, он распахнул входную дверь.

Поднявшись по ступеням, мы очутились в горнице, словно спешно покинутой хозяевами. По накрытому яствами столу сразу было видно, что семейство готовилось к трапезе. Казалось, почуяв неладное, домочадцы разбежались кто куда. Ведь, кроме старшего Афони, у Потапа росли две девочки-погодки, лет по четырнадцать, да младшенький, которому недавно исполнилось десять.

— Доброго здоровья, Потап, — начал Василий Ильич. — Я – Василий Ильич Иванов. Прибыл я к твоему сыну Афанасию, на которого поступили жалобы.

— Что же этот змееныш натворил? — вскинулся староста. — Если подрался, так-то дело молодое, у них там бои стенка на стенку часто бывают. А если что другое, то я не в курсе.

На первый взгляд голос его звучал спокойно, но в нем уже слышались истеричные нотки.

"А ведь знает о грехах сына, и, скорее всего, сам ему во всем потакал", — подумал я.

— Для начала хотелось бы увидеть его самого, — твердо произнес глава стражи.

— Так нет его, уехал он, как свадьба сорвалась.

Закончив фразу, он украдкой метнул на меня злобный взгляд.

— А почему она сорвалась? По моим сведениям, брачный договор подписан был давно. Девушка знала, на что идет. Так в чем же дело?

Староста поморщился от вопроса, но ответил:

— Магия у нее проснулась. Все время до этого ни слуху, ни духу, а тут вдруг… И со всех сторон змеи полезли, да такие, каких я и в жизни не видывал.

— Потап, магия просто так не просыпается. Раз уж ты сам не маг, объясню. Магия вырывается наружу, когда на человека воздействуют, провоцируют. Тогда эмоции зашкаливают, и происходит выброс маны. Сват твой говорит, что рядом с женихом и невестой никого не было, кроме храмовника, а от него ждать дурного не стоит. Так что сотворил твой сынок?

— Ничего он не делал! У него и магии-то нет, чтобы что-то сотворить! — затараторил староста.

— А у меня сведения иные. Девицы, с которыми твой сын встречался, и, между прочим, лишил невинности, утверждают, что он оказывал на них воздействие.

— Мой сын не повинен в том, что девки легкомысленно растеряли свою честь! И не нужно наделять его колдовскими чарами. Мы не раз подвергали его осмотру на предмет дара, но всякий раз безрезультатно, — прошипел Потап, словно ядовитая змея. — Если б эти девицы дорожили своей добродетелью, то не поддались бы на юношеские ухищрения. В молодости все мы грешим подобным!

Он развернулся ко мне, словно ища поддержки в моих глазах.

— Скажи, Авдей, твоя дочь была опорочена до свадьбы?

— Нет, но Афоня осмелился обнять и поцеловать её на глазах у всех. При этом она была словно парализована, не в силах сопротивляться его воле. Иришка говорила, что словно потеряла контроль над своим телом и повиновалась его желаниям, — ответил я, ощущая, как гнев закипает в моей груди.

Я понимал отцовское стремление любой ценой оградить свое чадо от беды, но в данном случае его защита лишь усугубляла положение.

— Довольно! — прогремел голос Василия Ильича, словно удар грома. — Господа, соблюдаем порядок.

Двое стражников, словно тени, подскочили к старосте, усадили его на стул и застыли по обе стороны, как каменные изваяния. Отец Семена извлек из кармана странный, округлый предмет и водрузил его на стол. Нажав на алый камень в центре, он произнес властным тоном:

— Я, Василий Ильич Иванов, рассмотрев жалобы жительниц деревень Лыково и Левобережья, а также других поселений, установил, что Афанасий Езерский, сын старосты Потапа, не обладая даром, но наделенный непостижимыми способностями, соблазнял юных дев и совершал насилие. В общей сложности поступило девять заявлений. Сейчас, Потап, ты расскажешь все, что касается твоего сына, ибо перед тобой артефакт правды. Предупреждаю: если спустя минуту после моего вопроса ты не начнешь отвечать, тебя начнут терзать мучительные боли. То же самое произойдет, если попытаешься скрыть правду или солгать.

— Да что же это такое?! Да я же не преступник, чтобы так со мной обходились! — засуетился староста, словно пойманный в сети зверь.

— Вот сейчас и выясним, преступник ты или нет. Имя? — задал Василий Ильич первый вопрос, и в комнате повисла гнетущая тишина.

Из допроса, словно из темного колодца, полезла правда. Афоня оказался единственным за столетие потомком оборотней, в ком проснулся древний дар. Потап признался, что один из его предков был оборотнем-змеей, но со временем связь с животной сущностью ослабевала, пока не исчезла совсем. Однако природа порой выкидывала коварные шутки, и в ком-то из потомков вдруг пробуждалась дремавшая сила.

Меня неудержимо тянуло узнать о причастности старосты к событиям восемнадцатилетней давности, когда в мою телегу подбросили ребенка. Но я не мог задать этот вопрос, поскольку никто, кроме нас двоих, не знал о происхождении Иришки. Я настолько погрузился в свои раздумья, что лишь имя дочери вырвало меня из оцепенения.

— Зачем Афоня использовал свой дар против невесты?

— У нее был жених, полуэльф из Коньково. А сын сам хотел жениться на ней, поэтому применил гипнотический дар, чтобы сломить ее волю.

— Но почему именно Ирина, а не другая девушка? — поинтересовался Василий и бросил на меня мимолетный взгляд.

Я догадывался об ответе, но все равно не был готов к такому откровению.

— Иришка – дочь графини, которую я похитил из таверны и оставил в телеге Авдея. Я не мог взять ее к себе, тогда еще плохо стоял на ногах, и денег едва хватало. К тому же, жена Авдея только родила и могла выкормить обоих младенцев.

— Зачем ты украл ребенка? Девочка росла в чужой семье, но ты ни разу не потребовал выкуп. В чем был смысл?

Староста отчаянно пытался смолчать, но с каждой секундой промедления его корчило от нестерпимой боли. Даже мне, человеку сильному и волевому, было тяжело смотреть на его мучения. Лишь произнеся первые слова, он почувствовал облегчение:

— Я выразился неточно. Мне пришлось спасти ее от похитителей. Их было двое, а руководил ими богатый мужчина. Когда этот аристократ взял ребенка на руки и передал своему подручному, я убил первого, стоявшего на страже, и проследил за вторым. Тот хотел ускакать из трактира с новорожденной девочкой. Его я тоже прикончил, а ребенка подложил в телегу Авдею.

— А записка? Откуда она взялась? — удивился я.

— Какая записка? Я ничего о ней не знаю, — запаниковал Потап.

Таким образом, под принуждением, все узнали тайну происхождения Иришки.

— Авдей, отправь вестника к сестре, предупреди, что к ним едет Афоня. Я тем временем дам знать своим людям, чтобы его задержали за использование дара оборотней.

Через пять минут Потапа, под рыдания жены и детей, выводили на улицу со связанными руками. Я же, попрощавшись, помчался домой, чтобы отправить вестник дочери и защитить ее от надвигающейся опасности.

Глава 13

Ирина

Перед Марией застыло в воздухе невесомое облако кипенно-белого кружева. Связанный мной воротник дышал свежестью и обещал превратить любой наряд в воплощение классической элегантности. Именно этого эффекта я и добивалась. В тон ему я связала изящные манжеты, словно кружевные оковы для длинных рукавов.

— Какая прелесть! — выдохнула Мария, благоговейно взяв кружево в руки. Завороженная, она поднесла его к зеркалу, накинула поверх платья, и, словно юная кокетка, закружилась перед своим отражением.

— Вот! А я говорила, что портниха – волшебница, а ты сомневалась, — с едкой сладостью в голосе протянула Алёнка.

Зная, что девицы наведаются ко мне через день, я ночами не смыкала глаз, чтобы успеть не только сшить платье Алёнке, но и, получив долгожданный крючок от Прохора, успеть сотворить воротник. Теперь я мысленно воздавала хвалу своему упрямству, вспоминая, как долго мялась у прилавка, не решаясь купить нитки. В квартире, оставшейся на Земле, где сейчас живет моя кровиночка Маргаритка, у меня был целый арсенал для шитья. Порой я спускалась в закрома своей памяти и начинала ворошить запасы, натыкаясь на сокровища, купленные по велению минутной прихоти и преданные забвению. Но рано или поздно каждый лоскуток находил свое применение. Как говаривал мой Игнат: «Ничто в доме не хранится с таким трепетом, как ненужный хлам под кодовым названием «А вдруг пригодится»! А я лишь смеялась над его практичностью. Где же ты, Игнат? Сумеешь ли отыскать меня в этом хаосе миров? Ведь нам еще предстоит найти наших разлетевшихся птенцов!

Тяжкий вздох сорвался с губ. В водовороте забот боль и печаль сжимались, прятались в дальние уголки души, но стоило лишь впустить в мысли призрак той страшной аварии, как ледяная хватка отчаяния сковывала сердце.

— Хозяйка, сколько с нас за воротник? — вывел меня из омута воспоминаний голос Алёнки.

— Два сурона, милые, — ответила я, невольно улыбаясь, глядя на их вытянувшиеся от изумления лица.

— Мы думали, меньше чем десять серебряных монет он не будет стоить! — воскликнула Алена и выложила монеты на стол.

За платье она расплатилась сразу.

— Можно ли давать ваш адрес знакомым?

— Не можно, а нужно! — расплылась я в улыбке.

Девушки упорхнули за дверь, а я, словно подкошенная, рухнула на стул и невидящим взглядом уставилась в окно.

— Хватит предаваться унынию, лучше подумай, как выпутываться из нависшей над тобой опасности. Рано или поздно Афоня объявится, как тогда выкручиваться будешь?

— Хорошо, Вжик. С чего начнем экзекуцию?

— Медитация у тебя получается на удивление неплохо. Видимо, в твоем родном мире была с ней знакома?

— Да, одно время посещала занятия йогой, но потом пропустила одно, второе, и как-то все сошло на нет.

— Значит, сегодня приступаем к следующему этапу: ты вызубрила заклинание, с помощью которого сможешь накладывать иллюзии на одежду?

— Да, я чуть язык не сломала, пытаясь это запомнить, — проворчала я.

— Так и надо, все должно быть отточено до ав-то-ма-тиз-ма, — торжественно выговорил он и самодовольно ухмыльнулся.

— В этом мире такого слова нет, — парировала я. — Постой! Неужели ты выудил его из моих мыслей?!

— Несомненно, хозяйка, и оно мне, признаться, весьма приглянулось. Итак, заклинание помнишь? К последнему слову прибавляешь нечто вроде «лохаретриументин» и, представив отчетливо лицо, выпускаешь немного магии, как я учил.

Мы колдовали около двух часов, пока у меня наконец не стало получаться. Как думаете, чье лицо я примерила на себя с помощью иллюзии? Свое, давно забытое, оставшееся в прошлой жизни. Правда, оно было без морщин и тронутых сединой волос, едва касавшихся плеч. Под пеленой иллюзии я снова стала семнадцатилетней Иришкой Давыдовой, только что окончившей школу. Я долго смотрела на девчонку в зеркале и понимала, что эту страницу своей жизни нужно оставить в прошлом. Мне даровали второй шанс, и я должна прожить его достойно. А умирать я хотела в окружении своих близких в мягкой постели… Мысли, конечно, мрачные, но и настроение оставляло желать лучшего.

Зайдя на кухню, я пробежалась взглядом по полкам и с грустью отметила, что запасы провизии стремительно тают. А Прохор почти каждый вечер наведывается в гости и ужинает у нас, а потом уходит восвояси. И так будет продолжаться до тех пор, пока они не сходят в храм и не освятят свой союз, ведь местные правила в отношениях между мужчиной и женщиной очень строгие. Выбора нет, придется идти в лавку и пополнить запасы.

— Возьми меня с собой, хозяйка, — вдруг попросил маргал, и в его голосе я ощутила тревогу.

— Как я понесу тебя по улице? Начнут тыкать пальцем. Ты же сам когда-то так говорил.

— Не беспокойся, я устроюсь у тебя на плече и поставлю защиту. Меня никто не увидит, разве что очень сильный маг…

Приведя себя в порядок, я взяла заработанные деньги и вышла во двор, где наткнулась на Афоню. Мой испуганный взгляд, взгляд загнанной лани, был для него пьянящей эйфорией. Каждая девица, попавшая в его сети, нутром чувствовала, что этот хищник замыслил. И в расширенных от ужаса зрачках Афоня читал безмолвное согласие, предвкушая власть над телом. Каждый раз, вторгаясь в чужую невинность, он ломал девушек, как хрупких марионеток.

Эта мысль словно плеснула мне в лицо ледяной водой, вырывая из оцепенения. Нахмурив брови, я с вызовом произнесла:

— Кто вы такой и что вам здесь нужно?

— Это ведь дом Катерины Уледовой, в девичестве? — поинтересовался он, скользнув по мне жадным взглядом.

Липкий взгляд его маленьких, бегающих глаз вызывал омерзение. Он бесцеремонно ощупывал меня взглядом, отчего кровь отлила от лица.

— Моя невеста, Ирина, сбежала со свадьбы и, по моим сведениям, должна быть здесь. — Он коснулся моей ладони грязными пальцами, пытаясь поймать мой взгляд.

Я резко отшатнулась, ощущая тошнотворную брезгливость, досаду и унижение от одного его прикосновения.

— Здесь посторонних не было! Хозяйка ни о ком не упоминала, — выпалила я, злясь на дрожь в голосе, на предательскую реакцию тела при виде этого мерзавца.

— Может, ты что-нибудь слышала?

— Вам что, с первого раза непонятно? Говорю, кроме хозяйки, в доме никого нет, а я всего лишь приходящая служанка. Вы меня задерживаете, молодой человек, я не успею приготовить ужин.

Он отступил на несколько шагов и окинул взглядом обветшалый дом. Облупившийся фасад, скрипучее крыльцо, прогнившие доски… да, жилище явно требовало ремонта.

— Неужели Катерина, не имея средств на приличный ремонт, может позволить себе нанять прислугу, а, Ириш? — Он усмехнулся, и в его голосе прозвучала неприкрытая язвительность.

От его слов я вздрогнула, но удержала прямой взгляд, чувствуя защиту своего питомца.

— Не знаю, почему вы называете меня чужим именем, но не ваше дело, кого наняла моя хозяйка! — процедила я сквозь зубы.

И, оттолкнув Афоню, спустилась по ступенькам. Он едва успел схватиться за перила, чтобы не полететь вниз. На его лице застыло недоумение и растерянность.

— Растерялся мальчик, что не смог тебя очаровать, бедненький, — прозвучало в моей голове довольное хихиканье питомца.

Я дошла до калитки и распахнула ее настежь, давая понять, что ему здесь не рады.

Он усмехнулся и, неспешно спустившись с крыльца, направился ко мне. В этот момент из-за угла вынырнули трое всадников и остановились возле нашего дома. Я, застыв в растерянности, переводила взгляд с одного на другого… Но они словно не замечали меня, их взгляды были прикованы к Афоне. Первый всадник, удивительно похожий на молодого Джонни Деппа, кумиром моей дочери Маргариты, подъехал ближе и спешился.

— Афанасий Езерский? — поинтересовался он, держа руку на эфесе меча.

— Да! — удивленно ответил юноша.

— Просим проехать с нами! — ледяным тоном произнес стражник.

— На каком основании вы меня задерживаете? — Афоня отступил на шаг. К этому времени остальные двое стражников спешились.

— Поступил запрос из Орлеца о вашем сопровождении в отдел дознания.

— Хорошо, я понял! — спокойно ответил он и, резко развернувшись, бросился за дом.

Стражники ринулись в погоню.

Глава 14

Ирина

Стражники вернулись спустя четверть часа, а я всё стояла возле трёх дивных коней. Они доверчиво склоняли головы, словно выпрашивая ласку или кусочек сахара. Я не разделяла страха некоторых моих землячек перед этими могучими созданиями. Память услужливо подбросила картинку: летние ночи, когда мы, ещё совсем юными, выезжали в «ночное». В знойное время года коней выгоняли пастись в поле под покровом темноты. Днём же мошкара и слепни не давали им покоя. А мы присматривали за табуном, сидя у костра и слушая бесконечные истории.

Дед мой в самом начале войны воевал в кавалерии, под командованием самого Будённого. Вернувшись домой, устроился на конезавод. Наверное, оттуда и моя любовь к этим грациозным животным. В памяти всплыла поэтическая строка, автор которой, увы, стёрся из памяти: «Лошади – это поэзия в движении, они не просто трогают сердца, они дарят вдохновение». И ведь как точно сказано!

Старший стражник вернулся последним. Грязный, запыхавшийся, с усталым выражением лица.

— В сторону болот ушёл, — проговорил он, с трудом переводя дух. — Непрост юноша, ох, непрост. Видать, рыльце в пушку, раз так рьяно дал стрекача. И бежал ведь грамотно – не по прямой, а зигзагами, чтобы заклинания не достали.

Заметив моё побелевшее от испуга лицо, он извлёк из-за пазухи маленький пузырёк и протянул мне.

— Сделайте глоток. Вам не помешает успокоиться.

Послушно пригубив, я почувствовала, как тепло волной разливается по телу, расслабляя напряжённые мышцы. Страх забился в дальний угол и больше не терзал душу.

— Позвольте спросить, а как вы узнали, что беглец – Афанасий? — обратилась я к стражникам.

Не только я заметила неладное, но и мой питомец на плече.

— Будь осторожна. Афоня слишком хитёр, чтобы так просто исчезнуть. Старайся не выдавать себя, — прошептал он.

— Позвольте поинтересоваться, а кем вы приходитесь хозяйке дома? — спросил один из стражников, окинув меня взглядом.

— Меня зовут Лола. Я иногда помогаю по хозяйству тёте Кате.

Главный стражник, которого я про себя окрестила Джонни Деппом, усмехнулся и всё же ответил на мой вопрос:

— Мы два дня следили за вашим домом, как только получили известие о его побеге.

— Что же такого натворил этот юноша?

— Это тайна следствия, и мы не вправе, красавица, разглашать её, — строго произнёс он, но в глазах плясали озорные искорки.

Наверняка он понял, кто я на самом деле, раз так старается скрыть смех.

— Вы не беспокойтесь, я сейчас поставлю на дом охранную печать. Благо, ауру его скопировать удалось. Зайти смогут все, кроме него. При приближении Афанасия сработает сигнализация, и ему останется только бежать со всех ног. — Лицо стражника расплылось в самодовольной улыбке, словно он уже поймал зверя в капкан.

С чего бы такая уверенность? Ведь Афоню ему так и не удалось схватить.

Попрощавшись, стражники вскочили в сёдла и скрылись за поворотом. Я же стояла у калитки, раздираемая противоречивыми чувствами. Остаться дома, словно затворница, или всё же отправиться в лавку?

— Ты что, из-за него решила стать отшельницей? — фыркнул питомец. — Смелее, Ирина, он тебя не узнал. Даже если вы столкнётесь вновь, ничего не случится.

— Кстати, про «узнал». Мне кажется, что старший из стражников всё-таки заподозрил неладное.

— Да он сильный маг! Не только иллюзию развеял, но и настоящее твоё лицо разглядел. Пошли же, время — золото, да и мой желудок уже романсы поёт, — поторопил он меня, подгоняя к действию.

Окрылённая поддержкой, я направилась в сторону торговых рядов. Лавки ломились от всевозможных яств и припасов. Накупив всего понемногу, я двинулась в сторону дома. Не успела я и сотни шагов отмерить, как из-за изумрудной стены высоких кустов, словно черт из табакерки, выскочил Афоня. Схватив меня за руку, он дернул меня обратно в зелёный плен.

От такой наглости я на мгновение лишилась дара речи, но быстро придя в себя, со всей пролетарской ненавистью двинула ему кулаком в грудь. Видимо, мой тычок оказался столь же неожиданным, сколь и увесистым, потому что Афоня, болезненно ойкнув, присел на корточки и просипел сквозь стиснутые зубы:

— Дура, поговорить надо!

— Говори! — процедила я сквозь зубы, водрузив корзинку на землю и скрестив руки на груди.

— Мне нужен свой человек в доме. Заплачу, если недельку присмотришь за хозяйкой. Где работает, куда по выходным ходит, а главное – где племянницу прячет. Короче, всё, что она от тебя скрывает.

Вжик, мой фамильяр, залился безудержным ржанием в моей голове, сразу поняв, к чему клонит этот нахал. Я изо всех сил старалась сдержать улыбку.

— И зачем тебе это?

— Невесту ищу, сбежавшую. Племянницу твоей хозяйки.

Я опустила голову, делая вид, что задумалась. На самом деле боялась, что этот пройдоха заметит, как предательская улыбка расползается по моим губам. Он склонил голову набок, а я в последнюю секунду успела превратить улыбку в некое подобие оскала – свела губы в тонкую линию и вытянула рот вверх.

— Не отказывайся, за всё серебряную монетку отвалю.

— Золотую, — тут же взвинтила я цену.

— Да ты, я смотрю, совсем с головой не дружишь! — возмутился он. — Кто за такую плёвую работенку целый тархим просит? Три сурона — потолок!

— Пять! — парировала я. — Ладно, будь по-твоему, — тяжело вздохнул он.

— Деньги вперёд!

Я протянула руку, как заправский ростовщик. — Не больно ли ты прыткая? — съехидничал он.

— Мне это не нужно, а тебе – позарез. Так что плати, или я ухожу. Выбирай.

Бормоча под нос что-то нечленораздельное, он выудил из кармана пять монет и неохотно передал мне.

— Каждый день в шесть вечера буду ждать здесь.

— Я приду, как договорились. А ты посиди здесь минут пятнадцать, потом уйдёшь. Не хватало ещё, чтобы на меня клеймо распутницы повесили, — проворчала я своему несостоявшемуся жениху.

Подхватив корзинку, я осторожно высунула нос из кустов, чтобы осмотреться. Если кто увидит, как я торчу в кустах, а потом из них же выскакивает Афоня, сплетен не оберёшься. По правилам приличия, молодым девушкам не пристало оставаться наедине с мужчинами, кроме близких родственников. Не хотелось бы подводить тётушку.

Наконец-то я дома! Мой фамильяр, скинув с себя заклятие невидимости и спрыгнув с плеча, вальяжно уселся на стул на кухне. Немного поразмыслив, я решила отварить лапшу, добавить фрикадельки и всё это залить соусом Бешамель. От одной только мысли об этом кулинарном шедевре у меня потекли слюнки. Я только успела с помощью артефакта приготовить фарш и сварить соус, как вновь услышала настойчивый стук в дверь. Чертыхнувшись про себя, я сполоснула руки и пошла открывать.

На пороге стояли две юные особы лет восемнадцати. Обе одеты скромно, но взгляд сразу выцепил несоответствие. На темноволосой девушке с карими глазами было простое платье, но ткань была явно дорогой и качественной, а вот у её товарки одежда была сшита из грубого льна не лучшей выделки.

— Добрый день! Нам нужна портниха по имени Ирина! — произнесла первая.

— Я – Ирина. Проходите, пожалуйста.

Бросив быстрый взгляд гостьям вслед, я утвердилась в своих подозрениях: передо мной аристократка.

Прямая спина, царственная походка, с которой она проплыла в гостиную, – всё указывало на её благородное происхождение. Привычки, привитые с детства, въедаются в человека намертво.

— Присаживайтесь на диван, — пригласила я.

Первая гостья присела, а вторая так и осталась стоять, пока её госпожа (в этом я почти не сомневалась), слегка дернув девушку за подол, не усадила её рядом.

— Я слушаю вас, девушки.

— Меня зовут Алина, а это моя подруга Элана. Мы бы хотели заказать у вас воротнички, такие же, как вы связали для Алёны, — озвучила просьбу темноволосая.

— А какие именно вы хотите? — М-м-м… Я думала, вы сами предложите?

— Алина, каждый воротник вяжется под определённое платье. Сначала нужно увидеть платье, а потом уже решать, какой воротник подойдет лучше всего.

— Я принесла платье, под которое хотела сделать заказ. Элана, покажи.

Алина, похоже, забыла, что к подругам не обращаются как к служанкам. Освободилась я только через час, пообещав на следующей неделе предоставить им два варианта связанных воротничков.

Глава 15

Игнат

Сегодня, наконец, забрезжил день моего ухода из этого радушного дома – день, когда я отправляюсь на поиски не только близких, но и самого себя. Мне предстояло пустить корни в незнакомой земле, обрести твердую почву под ногами и, конечно же, отыскать хоть какую-то весточку о супруге и детях.

Глядя на лица людей, принявших меня в свой мир, считающих родным сыном, я был уверен – они не пропадут. Петр за свою семью готов был отдать жизнь, не раздумывая. Линора, мать прежнего хозяина тела, прижалась ко мне, тихо всхлипывая – казалось, ей нестерпимо больно отпускать юнца в огромный, непредсказуемый мир. Отчим же, нахмурив брови, словно высекал в памяти последний наказ:

— Рианэль, память к тебе так и не вернулась, но, надеюсь, навыки стрельбы из лука сослужат добрую службу в дороге, если повстречаешь лихих людей или разбойников. И еще… Я заметил, что после болезни магия в тебе будто бы окрепла, а это не всегда хорошо. Первым делом найми мага земли, пусть поможет тебе обуздать ее. Слава Всевышнему, мозгами тебя не обидел – все схватываешь на лету. Если бы не магия, я бы вряд ли отпустил тебя в столицу. Держи, это на первое время…! — Петр протянул небольшой, туго набитый мешочек с деньгами.

— Нет, не возьму! — возмутился я, не на шутку задетый.

Ведь эти деньги родители копили на постройку дома для Ярика.

— Мы же не отдаем тебе все до последней монетки, запасы еще есть, так что не переживай и бери. Тебе сейчас они нужнее!

Насильно всунув деньги в руки, отчим приобнял меня, по-отечески похлопал по плечу. Затем подошел братишка, стиснул в объятиях и прошептал на ухо: «Готовься встречать меня в столице через два года!» Он собирался поступать в магическую академию – дар огня у него был, как и у отца. Кстати сказать, за эти два месяца, что я прожил в их доме, мне удалось хоть немного познакомиться с миром Акаш, а также восстановить тело, постепенно увеличивая нагрузки. Пусть это было и непросто. Отчим сильно помог, ведь душа после перемещения не сразу усваивает знания, оставленные прежним владельцем. За это я был бесконечно благодарен Петру.

Линора проводила меня до самой околицы. Поцеловав женщину на прощание, я двинулся в путь. Мне нужно было добраться до ближайшего города – Орлеца. Там, надеюсь, удастся нанять дилижанс или хотя бы арендовать место в торговом караване, идущем в ту сторону. Путь предстоял неблизкий. Договориться с соседями, чтобы подвезли, отчиму не удалось. В Коньково ко мне относились с предубеждением, лишь из-за того, что я не был похож на их соотечественников. Не отрезать же мне свои острые уши из-за людской неприязни к эльфам! На телеге до города можно было добраться часов за двенадцать, а вот пешком… намного дольше.

Серая лента дороги терялась в бескрайних полях и лугах, утопающих в сочной зелени травы и благоухающих цветах. Ближе к вечеру вдали показалась стена леса. Идти через него было не страшно, скорее… тревожно. Как бы я ни старался, изучить досконально фауну этого мира я не успел – время безжалостно поджимало. Если же говорить о планах, то, честно признаться, я не знал, куда податься. Пётр почувствовал во мне наличие второго дара, но определить, что́ это за дар, так и не смог – как маг, отчим был не слишком силен. Точнее, узнать о моей магии и ее направлениях могли лишь могущественные маги.

На автомате переставляя ноги по дороге, изъезженной гужевым транспортом, я обдумывал дальнейшую жизнь. Найти своих родных возможно лишь одним способом – устроиться на службу в систему дознания или инквизицию. Жаль, что учет попаданцев в этом мире не ведется. Об этом мне тоже поведал Петр.

Ночь застала меня в лесу. Я решил остановиться возле небольшого лесного пруда. Скинув заплечный мешок, разжег костер и спустился к воде набрать для чая и ополоснуться от въевшейся в кожу пыли. Небо заволокло тучами, в чаще стояла непроглядная тьма. Едва солнце скрылось за горизонтом, как смолкли птичьи голоса, воцарилась тишина, нарушаемая лишь таинственным шелестом ветра в ветвях деревьев. Большинство зверьков попряталось в норки.

Я сидел у костра, завороженно глядя на оранжевые языки пламени, пляшущие по дровам, испуская тонкие струйки дыма, и на душе распускались бутоны надежды и радости. Небольшой живой огонек словно поддерживал меня в этой непроглядной темноте.

Ночь в лесу дышала своей жизнью. Из чащи выскользнули тени ночных хищников, сова, встрепенувшись на ветке, прорезала тишину уханьем, вдалеке тоскливо завыл волк, а над головой бесшумно плясали летучие мыши. Остальные звуки казались чужими, принадлежащими неведомому миру. У пруда, словно заведенные, квакали лягушки, вторя монотонному стрекоту сверчков. Полная луна, взошедшая над темным пологом леса, купалась в зеркальной глади лесного омута, рождая призрачные блики.

Когда лунный свет пролился сквозь ветви, рассеивая мрак, слух стал острее. Я не сомкнул глаз, не рискнул. Едва на востоке забрезжил слабый румянец зари, потушил костер и двинулся в путь.

Не прошло и четверти часа, как впереди, у самой опушки, моё внимание привлекла брошенная карета с распахнутыми дверцами. А на небольшой полянке разворачивалась отчаянная схватка. Один из нападавших, обезглавленный, валялся у кареты, двое других, остервенело наседали на светловолосого юношу. Он метался, словно раненый зверь, едва успевая отражать град ударов, но было видно, что щит его слабеет, а сам он держится из последних сил. Нападавшие, хоть и не блистали фехтовальным мастерством, брали числом и, почуяв усталость жертвы, злобно ухмылялись.

— Эй, молодцы! — крикнул я, натягивая тетиву. — Не кажется ли вам, что двое на одного — это как-то не по-геройски?

Один из разбойников, видимо, владевший кое-какой магией, резко обернулся и вскинул руку, но я успел выпустить стрелу. Оперение дрогнуло, вонзившись в грудь. Рубаха вмиг напиталась багрянцем, и разбойник, с немым удивлением глядя на кровь, рухнул к ногам подельника. Тот пошатнулся, и в тот же миг юноша, воспользовавшись замешательством, нанес решающий удар, уложив последнего врага рядом с павшими.

— Благодарю… — прошептал он, прежде чем безвольно осесть на траву.

Вдруг из-под кареты раздался тихий всхлип. Я вновь натянул тетиву, но юноша покачал головой:

— Это мой кучер, Федька. Испугался и забился под карету. — Он слабо улыбнулся. — Федь, вылезай, всё кончилось!

Из-под экипажа, кряхтя, выбрался маленький толстячок с лысиной, блестевшей в лучах восходящего солнца, и поклонился молодому господину:

— Ваше Сиятельство, вы не ранены?

— Нет, благодаря этому незнакомцу. — Юноша кивнул в мою сторону. — Федя, в моей сумке… там бутылочка из темного стекла. Принеси её.

Слуга быстро засуетился, и через минуту его хозяин держал в руках странный сосуд. На мой вопросительный взгляд он пояснил:

— Это восстановитель магии. Вчера пришлось изрядно потрудиться, вот и был почти пуст, а тут еще эти молодчики. Пришлось выложиться до капли.

Он мог и не объяснять, но всё же счёл нужным.

Сделав несколько жадных глотков, он протянул бутыль мне, но я отрицательно покачал головой.

— Мне не нужно, я магией не владею, – ответил я, невольно улыбнувшись.

Юноша облегченно вздохнул, поднялся, слегка склонил голову и произнес:

— Граф Влас Ефимович Вешняков, наследник рода Вешняковых.

— Рианэль Петрович Нечаев – сын зажиточного крестьянина. Направляюсь в столицу…

— Странное сочетание имени и родового имени? — хмыкнув, Влас внимательно посмотрел на меня.

— Отец – эльф, из аристократов. За то, что посмел жениться на моей матери, его убили. Обо мне с рождения заботился отчим. Его имя я и ношу. С эльфами не желаю иметь ничего общего.

— Что ж, Рианэль, садись в карету. Я тоже еду в столицу, а вдвоем путешествовать куда интереснее, чем одному. — Он улыбнулся.

До столицы добрались за сутки, скрашивая дорогу историями. На ночь остановились в трактире, отмылись от дорожной пыли, наелись до отвала и, уставшие, рухнули в кровати. В Вышгороде были к обеду.

— Рианэль, каковы твои планы?

— Хотел бы устроиться дознавателем.

— Ух ты, замахнулся! — рассмеялся Влас. — Чтобы попасть в дознаватели, нужно обладать недюжинным магическим даром. И только после обучения тебя могут взять на должность младшего сотрудника. Берут, в основном, магов огня, а у тебя… земля. Хотя… — Он задумался. — У меня есть время. Сейчас мы поедем к дознавателям. Там у меня есть… знакомый. Он оценит твой дар.

Нельзя упускать шанс, особенно когда он сам идет в руки. Я снова забрался в карету.

— Федя, на площадь, к дознавателям! — скомандовал Влас.

До площади доехали быстро, и через пять минут мы уже входили в большое серое здание.

— Я отправил вестника, дядя нас ждет, — подмигнул Влас.

В нем сложно было узнать того изможденного юношу, которого я спас от разбойников. Вот что значит хорошая еда и отдых!

Нас не останавливали на входе, лишь кивали Власу. Мы сразу поднялись на второй этаж. Он, не постучавшись, распахнул дверь кабинета.

— Дядя, мы прибыли! — отчитался он. — Рианэль, это мой дядя по матери, Смирнов Иван Васильевич, главный дознаватель столицы. Дядя, этот юноша спас твоему племяннику жизнь. Зовут его Рианэль Петрович Нечаев. Прошу любить и жаловать.

— О твоих приключениях, Влас, мы поговорим позже. А сейчас присаживайтесь. Итак, цель вашего визита?

Глава 16

Игнат (Рианэль)

Признаться, я ощутил неловкую растерянность. Совершенно не ожидал, что меня вот так сразу препроводят в кабинет главного дознавателя столицы.

— Дядя, Рианэль прибыл в столицу с твердым намерением стать дознавателем. Хоть он и представился сыном зажиточного крестьянина, но утверждает, что происходит из древнего эльфийского рода. Я, как ты знаешь, не последний маг и почувствовал в своем спасителе мощный дар. Жаль лишь, что он маг земли, а не огня…

— А что скажете вы, Рианэль?

— Я хочу стать дознавателем, и не важно, начну ли я со стражника или младшего сотрудника, я своего добьюсь, — ответил я и по привычке сжал губы, как это обычно делал, когда сосредотачивался на чем-то важном.

— Если я не ошибаюсь, вы не просто хотите стать дознавателем, у вас есть определенная цель? — задумчиво произнес господин дознаватель.

— Вы правы. В этом огромном мире я должен разыскать своих родственников. И сделать это я смогу, лишь работая здесь.

— Вы правы, но не помешают ли поиски основной работе?

— Нет. Обещаю, что буду заниматься этим в нерабочее время.

— Раз вы так полны решимости, то, прежде всего, нам следует проверить ваш дар. Если он действительно настолько силен, как кажется, то обещаю – даже несмотря на вашу юность и дар земли, я возьму вас в отдел.

— Я готов к проверке, — твердо произнес я и посмотрел в темно-карие глаза дознавателя. Казалось, он изучал меня, не упуская ни одной детали: мимику, движения, речь. Да, этот человек далеко не прост и явно не просиживает штаны в этом кабинете.

— Влас, возьми из второго шкафа артефакт для углубленной проверки, — попросил главный дознаватель.

Юноша кивнул в ответ и подошел к шкафу, стоявшему перпендикулярно рабочему столу.

Вскоре на столешнице оказался предмет странной овальной формы, отдаленно напоминающий напольные весы. Сверху располагались две стрелки, а внизу – углубление для ладони.

Первая стрелка застыла на нулевом делении, хотя всего их было десять. Вторая же должна была указать на природу магии, а точнее — на ее цвет.

Иван Васильевич нажал кнопку сбоку, и вторая стрелка запрыгала, но, успокоившись, вернулась в исходное положение.

— Положите ладонь в углубление и постарайтесь расслабиться.

Я послушно положил правую руку и с неподдельным интересом наблюдал за происходящим. Первая стрелка не заставила себя долго ждать и моментально указала на уровень дара, а вторая — на зеленый цвет. Но на этом все не закончилось. Аппарат загудел, вернулся в изначальное состояние, и первая стрелка снова дернулась, но, миновав десятку, рванула за пределы шкалы. Вторая же, поколебавшись, замерла посередине между красным и фиолетовым.

— Влас?! — окликнул он племянника, но я заметил на лице мужчины не просто интерес, а какое-то хищное предвкушение.

— Да, дядя!

— В первом правом ящике моего стола лежит папка серого цвета. Принеси ее сюда.

— Что-то случилось?

— Пока не могу сказать, но уверен, что все гораздо сложнее, чем кажется.

Дознаватель открыл папку и, вытащив первый лист, слегка побледнел.

— Анимаг! — восхищенно произнес он, с нескрываемым интересом глядя на меня.

— Анимаг? Дядя, что это значит?

— Позвоню ректору и выскажу ему все, что думаю о его учениках, которые до сих пор не знают об этом направлении магии, — зло бросил он племяннику.

Влас никак не отреагировал на его возмущение, лишь фыркнул и парировал:

— Можно подумать, ты сам все помнишь? Вон, даже шпаргалку себе выпросил… Дядя, так кто же такие анимаги?

Господин Смирнов тяжело вздохнул и ответил:

— Анимаг – это маг, обладающий способностью превращаться в животных и возвращаться в человеческий облик по своему желанию. Этому дару можно обучиться, вне зависимости от наследственной предрасположенности оборотней. Для этого проводится специальный ритуал, который длится около трех месяцев. Помню, что в полнолуние нужно собрать определенный набор трав, добавить слезу водяного и еще несколько редких ингредиентов. Затем, в строго определенный день, провести ритуал. Анимаги также обладали способностью общаться с обычными животными. Каким образом это происходит – до сих пор остается загадкой! Но предполагают, что между анимагом и животным устанавливается телепатическая связь, подобная той, что возникает между магом и магическим зверем. Анимаг с могущественным даром может превращаться не в одного зверя, а выбрать двух или даже трех. Рианэль, с таким потенциалом, как у тебя, сможет и больше. Но для приобретения нового облика ритуал придется пройти повторно.

— А-а-а…, — начал было Влас, но дознаватель, взмахнув рукой, прервал любопытство племянника.

— Остальное вытянешь из преподавателей в академии. Я поведал всё, что помнил. Меня изумляет, что подобный дар не являлся миру уже несколько столетий. Ты первый. Поэтому тебе необходимо как можно скорее найти мага и обуздать эту силу. Но есть кое-что, что меня тревожит, — дознаватель пронзил меня испытующим взглядом. — Такой дар – клеймо попаданца из иного мира.

Он уловил мое мгновенное напряжение, но я всеми силами старался не выдать себя.

— Впрочем, это не столь критично. Даже если кто-то и прознает, тебе нечего бояться, ты – не женщина. Вот на них охотятся без жалости. А к попаданцам наш мир снисходителен. Они, словно осколки звезд, приносят с собой редкую или угасшую магию.

— Значит, я могу рассчитывать на место в вашем отделе?

— Вполне, но сперва тебе нужен наставник, чтобы совладать с даром. Подожди минутку.

Он быстро набросал что-то на листке и, пробормотав заклинание, отправил вестника в неведомые дали.

— Я призвал самого ректора, он должен явиться незамедлительно.

Мгновение спустя посреди кабинета вспыхнула крошечная серая точка, которая начала разрастаться, пока не превратилась в зияющую дыру диаметром в два метра. Внутри нее клубился туман, сотканный из неведомой субстанции. Из этой дымки возник высокий, худощавый, но жилистый мужчина в безупречном черном сюртуке, таких же брюках и ослепительно белой рубашке.

— Между прочим, Иван, у меня шла лекция у пятикурсников, а ты, как всегда, выдергиваешь меня по пустякам! — Проворчал мужчина, недовольно сморщив орлиный нос, и пригвоздил дознавателя пронзительным взглядом синих глаз.

Я заметил, как Влас поспешил укрыться в тени, стараясь не привлекать внимания.

— Прошу прощения, Александр Лазаревич, но сегодня мой племянник привёл юношу, которого я планировал взять на работу. И оказалось, что перед нами самородок, обладатель дара земли. К тому же, он – анимаг.

— Ну и шуточки у тебя, господин Смирнов.

— Какие шутки?! Убедитесь сами.

Он указал на артефакт, стрелки которого застыли, словно пригвожденные, свидетельствуя о невероятной силе редкого дара.

Сначала на лице ректора отразилось недоверие, но затем его озарила широкая, счастливая улыбка. Он смотрел на меня так, словно отыскал бесценный алмаз в груде камней и не мог налюбоваться находкой.

— Зачисляю в академию без экзаменов, на бюджетной основе!

— Я забираю его к себе. Нужно, чтобы им позанимались хотя бы до Зимнего Солнцестояния, а потом он будет работать в отделе.

— Юноше нужно учиться, работать он всегда успеет. Тем более, век магов долог, — возмутился ректор.

— Лучше спросим его самого, — улыбнулся дознаватель. — Рианэль, какое решение примешь ты?

— Благодарю за предложения, но я считаю, что мне нужен лишь преподаватель. Я намерен работать.

Ректор, после тщетных уговоров, сдался и велел явиться на следующий день в академию. Там он, в течение нескольких месяцев, будет обучать меня владению даром и искусству анимагии.

Александр Лазаревич с недовольным видом исчез в портале.

— Для таких одаренных, как ты, предусмотрены аванс и служебное жилье! — произнес Иван Васильевич и, взяв листок, быстро начертал несколько слов самописцем. — Сейчас поймаешь извозчика и поедешь по этому адресу. А это – твой аванс.

Он подошел к стене, открыл сейф и вынул небольшой мешочек с монетами.

— Не стоит, дядя, я сам его довезу, — усмехнулся Влас.

— А тебе не пора ли в академию?

— Я свободен до полуночи, успею добраться до своего капища знаний.

— Хорошо. Завтра после занятий не забудь навестить меня, но сначала отправь вестника. Ты же знаешь, я не всегда на месте, — напутствовал он племянника и недовольно поморщился. Видимо, его дела требовали немедленного вмешательства, оттого он и был таким раздраженным.

Я шел вслед за графом и чувствовал себя окрыленным. Первый шаг к цели сделан, и это придавало мне бодрости и уверенности в том, что я найду своих.

— Садись, здесь недалеко. Если хочешь, завтра я могу прислать за тобой Фёдора. Он довезет тебя до академии. Постарайся быть там к восьми утра. В девять у него начинаются лекции, — инструктировал меня юноша, пока мы ехали по указанному адресу.

— Спасибо, Влас, за всё.

— Нет, друг, это тебе огромное спасибо, что спас мне жизнь. Реально оценивая, у какой пропасти я стоял, когда вступил в схватку с разбойниками, понимаю, что они бы меня убили. И мне кажется, что это не просто разбойники, а наёмные убийцы.

Влас оказался прав. Мы проехали один квартал и свернули на улицу Веснянка. В большом двухэтажном доме меня радушно встретила невысокая пожилая женщина с добрыми, улыбчивыми глазами, которая согласилась приютить меня на время. Никто бы и не подумал, что комнаты, сдаваемые милой старушкой, на самом деле принадлежат дознавателям.