Проводница для дракона

Глава 1. Катастрофа

Последние лучи майского солнца пробивались сквозь витражные окна кабинета, окрашивая полированное красное дерево письменного стола в теплые янтарные оттенки.

Тимор Ауэр откинулся в кожаном кресле, обитом телячьей кожей горчичного цвета, и с удовлетворением пробежал взглядом по столбцам цифр в месячном отчете. Доходы «Гладиаторских садов Ауэр» за последний квартал превысили все ожидания.

Кабинет словно дышал вековым достатком. Стены облицевали панелями из черного ореха, украшенными позолоченной резьбой в виде драконьих крыльев.

На каминной полке из белого мрамора покоились древние реликвии рода Ауэр: хрустальные сферы с застывшим внутри драконьим пламенем, серебряные кубки с выгравированными рунами на забытом драконьем диалекте, миниатюрная статуэтка златогривого дракона из цельного золота.

Над камином висел портрет основателя империи Ауэров, деда Тимора — Максимилиана Ауэра, чьи зеленые глаза словно следили за каждым движением потомка.

Тимор поправил манжеты белоснежной рубашки из тонкого шелка. В человеческом облике он выглядел как воплощение аристократического совершенства: темные волосы с едва заметной серебристой проседью у висков, благородные черты лица, черные глаза, в которых мерцала древняя драконья мудрость.

Развернутая на столе карта империи Виридис пестрела цветными булавками, обозначающими филиалы его бизнеса. Красные — действующие гладиаторские арены, синие — центры подготовки, зеленые — пункты сбора драконов, нуждающихся в помощи. Каждая булавка означала сотни спасенных драконьих жизней, семьи, которые получили шанс на достойное существование вместо нищеты и бесславия.

— Герр, позвольте подать вечерний чай.

Себастьян тихо постучал и появился в дверном проеме с безупречной выправкой. Человек средних лет, одетый в темно-синий сюртук с серебряными пуговицами, он нес серебряный поднос с чайным сервизом из тончайшего альденбургского фарфора. Пар, поднимающийся от изящного чайника, наполнил воздух ароматом редкого горного чая с травами.

— Благодарю, Себастьян. — Тимор отложил документы и потянулся к чашке, украшенной миниатюрами золотых цветов. — Надеюсь, все приготовления к завтрашней поездке идут по плану?

— Разумеется. Ваш багаж упакован, костюмы проверены, подарки для деловых партнеров готовы. Фройляйн де Сапфир также готова к отъезду. — Себастьян осторожно расставил на столе хрустальную сахарницу и молочник. — Капитан Вольфганг вчера вечером подтвердил, что «Гольден» прошел техническое обслуживание в депо близ Серебряных гор и будет готов к отправлению в назначенное время. — Камердинер поклонился и вышел из комнаты.

Тимор кивнул, наслаждаясь терпким вкусом чая. Его частный железнодорожный состав «Гольден» уже пять лет исправно доставлял его в деловые поездки по всей империи. Быстро, комфортабельно, надежно. Специально оборудованные вагоны позволяли перевозить драконов, нуждающихся в помощи, а роскошный салон обеспечивал все удобства для деловых переговоров в пути.

Послезавтра утром предстояло начать долгое путешествие в Кайзерхоф — промышленную столицу северных земель, где его ожидали важнейшие переговоры с инвесторами о расширении сети заповедников.

Тимор допил чай и взялся за перо, чтобы просмотреть последние деловые бумаги. В особняке царила та особая тишина, которая бывает только в домах очень богатых людей: приглушенная, обволакивающая, словно сама роскошь поглощала все лишние звуки.

Стук каблуков по мраморному полу коридора нарушил покой. Шаги становились все быстрее.

Себастьян влетел в кабинет, не постучавшись. Такого за долгие годы службы не случалось ни разу. В руках он сжимал желтый конверт телеграммы, лицо было бледным.

— Герр, экстренное сообщение!

Тимор поднял взгляд от бумаг, мгновенно насторожившись. Себастьян никогда не терял самообладания.

— Что случилось?

— Телеграмма от капитана Вольфганга. Боюсь, новости крайне неприятные.

Тимор взял конверт и вспорол его пальцем, чувствуя, как учащается сердцебиение. Текст был краток и безжалостен:

«Герру Ауэру. Сообщаю с глубоким прискорбием, что "Гольден" сегодня в 16:30 потерпел крушение близ Серебряных гор. Экипаж жив, но локомотив и несколько вагонов разрушены. Приношу извинения за доставленные неудобства. капитан Вольфганг».

— Драконы не пострадали? — быстро спросил Тимор.

— К счастью, состав возвращался пустой — все драконы из последнего рейса уже были благополучно доставлены, — отчитался Себастьян.

Бумага выскользнула из пальцев и упала на ковер. Тимор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Переговоры в Кайзерхофе были назначены через две недели. Инвесторы ждали от него отчета о результатах работы и планах расширения драконьих заповедников на следующий год. Сорвать встречу означало потерять финансирование проектов, которые позволяли спасать сотни драконьих семей.

— Герр, вы бледны. — Себастьян подошел ближе. — Позвольте принести вам бренди.

— Нет, спасибо. Нужно думать, а не заглушать панику алкоголем. — Тимор поднялся из-за стола и начал расхаживать по кабинету, избегая подходить к высоким окнам. — Какие варианты у нас есть?

Себастьян на мгновение задумался.

— Позвольте направить запросы в другие частные железнодорожные компании. Возможно, у кого-то найдется свободный состав.

— Делай. И побыстрее.

Себастьян поклонился и поспешил к телеграфному аппарату в соседней комнате. В течение следующего часа он методично отправлял депеши во все крупные транспортные компании империи, используя связи и влияние дома Ауэр.

Тимор продолжал расхаживать по кабинету, нервно поглядывая на часы. Время шло, а решения все не было.

Наконец Себастьян вернулся с пачкой ответных телеграмм, и выражение его лица не сулило ничего хорошего.

— К сожалению, герр, все частные составы подходящего класса заняты или недоступны. «Стальной путь» специализируется только на грузах, «Имперские магистрали» полностью забронированы на ближайший месяц…

Тимор остановился у книжного шкафа.

— Что ж… — Он остановился у книжного шкафа, спиной к камердинеру. — Остаются только обычные пассажирские поезда?

— Боюсь, что так, герр, — осторожно ответил Себастьян. — Хотя «Северный экспресс» — флагманский маршрут империи. Уровень сервиса там приближен к частным составам.

Тимор вернулся к столу и склонился над картой. «Северный экспресс» действительно был гордостью транспортной системы Виридис. Магические двигатели позволяли составу развивать скорость до восьмидесяти километров в час на равнинных участках. Маршрут пролегал через самые живописные уголки империи: луга, кристальные озера, древние леса, величественные горные перевалы.

Тимор провел пальцем по красной линии железной дороги на карте, отмечая для себя ключевые станции.

Розенталь — первая остановка, где его ждал торговец Крамер с партией молодых драконов из разорившихся семей. Штольценфельд — родовое гнездо баронов фон Вильдер, где предстояли деликатные переговоры. Альпенхоф в горах, Кристальхайм с его знаменитыми шахтами…

— Себастьян, нужно забронировать императорские люксы на всех рейсах «Северного экспресса» по этому маршруту, — сказал он, выпрямляясь. — И номера в лучших гостиницах каждого города, где планируются остановки.

— Понял, герр. На какой срок рассчитывать пребывание в каждом городе?

Тимор взял перо и быстро набросал расчеты на листе бумаги.

— Вот, возьми. — Он протянул бумагу камердинеру.

— Будет исполнено, герр.

Камердинер исчез в коридоре, и вскоре из соседней комнаты послышался стук телеграфного аппарата. Тимор откинулся в кресле и закрыл глаза.

— Что бы ты делал на моем месте, дедушка? — пробормотал он. — Наверное, без колебаний полетел куда нужно.

Максимилиан Ауэр был легендой среди драконов своего времени. Говорили, он мог летать от рассвета до заката. Он основал первые драконьи заповедники не из коммерческих соображений, а из искренней любви к своим собратьям. Для него семейный бизнес был делом чести, а не способом наживы.

Тимор был достойным продолжателем дела деда, даже если методы изменились со временем. Современный мир требовал современных подходов. Гладиаторские арены давали драконам шанс заработать на достойную жизнь, показать свою силу и благородство.

Звук возвращающихся шагов прервал размышления. Себастьян появился в дверях с довольной улыбкой на лице.

— Превосходные новости. Герр Кляйн лично гарантирует вам императорский люкс в первом вагоне. Также я позволил себе заказать для вас костюм для путешествий у герра Шнайдера. Более практичный, чем ваши обычные деловые наряды, но сохраняющий элегантность.

Тимор кивнул, восхищаясь предусмотрительностью своего камердинера. Себастьян служил в их доме уже тридцать лет и знал потребности хозяина лучше, чем он сам.

Часы на каминной полке пробили десять вечера. За окнами Альденбург зажигал ночные огни. Газовые фонари на улицах создавали теплые островки света в майской темноте. Где-то там, в ночном небе, летали драконы — свободные, не обремененные страхами и комплексами. Тимор невольно подумал о том, каково это — просто расправить крылья и взмыть в воздух.

Особняк готовился ко сну, но Тимор знал, что заснуть ему будет нелегко. Впереди ждало неизвестное приключение, и он мог только надеяться, что все пройдет гладко.

Глава 2. Пепел надежды

Утреннее солнце проникало сквозь изящные кружевные занавески гостевой спальни особняка Ауэров. Тонкие лучи играли на полированных поверхностях антикварной мебели — старинном комоде из красного дерева, изящном туалетном столике с зеркалом в серебряной раме, кресле-качалке, обитом бархатом цвета слоновой кости.

Виолетта де Сапфир лежала в кровати под балдахином из шелка приглушенного розового оттенка. Обычно к этому времени она уже была на ногах, порхала по комнате в одном из своих утренних платьев, напевая что-то веселое и беззаботное.

Сегодня все было иначе.

— Виолетта? — осторожно постучал в дверь Тимор, поправляя манжеты своего темно-синего утреннего халата. — Позвольте войти?

Из-за двери послышался слабый голос:

— Да, конечно, Тимор. Входите.

Тимор открыл резную дубовую дверь и замер на пороге. Виолетта полулежала среди кипы атласных подушек, закутанная в легкий кашемировый плед кремового цвета. Ее обычно румяные щечки были бледными, а светло-русые локоны, которые она так любила укладывать в причудливые прически, беспорядочно обрамляли лицо.

— Милая моя, что с вами? — обеспокоенно спросил он, подходя к кровати. — Вы выглядите… не совсем здоровой.

— О, Тимор, — слабо улыбнулась Виолетта, попытавшись сесть ровнее. — Простите, что встречаю вас в таком виде. Просто легкое недомогание. Наверное, слишком много волновалась о поездке.

Тимор сел на край кровати и взял ее за руку. Виолетта была хрупкой девушкой двадцати пяти лет, дочерью обедневшего графа, чьи родовые земли давно были заложены кредиторам. Несмотря на стесненные обстоятельства, она сохранила все изящество воспитания, полученного при дворе, и была идеальной спутницей для светских мероприятий.

— Может быть, стоит вызвать доктора? — предложил Тимор, заметив, как Виолетта слегка дрожит под пледом.

— Ничего подобного! — Виолетта попыталась засмеяться, но смех получился хрипловатым. — Это всего лишь легкая простуда. К вечеру все пройдет, вот увидите. Я не позволю какой-то глупости испортить наши замечательные планы.

Тимор внимательно посмотрел на нее. За годы знакомства он научился различать истинные недомогания от капризов, к которым была склонна Виолетта. Сейчас что-то в ее виде вызывало у него беспокойство, но он решил пока не настаивать.

— Хорошо, — согласился он. — Но позвольте заказать вам легкий завтрак. Горячий бульон и травяной чай помогут вам быстрее восстановиться.

— Вы так заботливы, — слабо улыбнулась Виолетта, прикрыв глаза. — Я действительно не очень хорошо себя чувствую…

К полудню состояние Виолетты заметно ухудшилось. Легкое недомогание превратилось в нечто более серьезное. Тимор велел Себастьяну принести прохладные компрессы и лучшие травяные настои из домашней аптечки.

— Позвольте проверить ваш лоб, — сказал он, осторожно прикоснувшись тыльной стороной ладони к ее коже.

Виолетта горела. Температура была определенно выше нормы, и с каждым часом становилось только хуже. Ее дыхание стало поверхностным, а щеки покрылись нездоровым румянцем.

— Себастьян, — позвал Тимор, когда камердинер принес очередную порцию прохладной воды с лавандой. — Немедленно пошлите за доктором. Пусть приедет как можно скорее.

— Будет исполнено, — поклонился Себастьян и поспешно удалился.

Тимор остался у постели Виолетты, периодически меняя компрессы и предлагая ей теплой воды с медом. Она дремала урывками, но даже во сне выглядела беспокойной.

— Тимор… — пробормотала она, ненадолго приоткрыв глаза. — Простите меня… Я так глупо заболела именно сейчас…

— Тише, милая, — успокоил он. — Не вините себя. Болезнь не выбирает время.

К вечеру в особняк прибыл доктор. Он был личным врачом многих аристократических семей Альденбурга и пользовался безупречной репутацией.

— Герр Ауэр, — поклонился доктор, снимая шляпу и передавая ее Себастьяну. — Себастьян сообщил о недомогании фройляйн де Сапфир. Позвольте осмотреть пациентку.

Доктор проверил температуру, прослушал дыхание, осмотрел горло, пощупал пульс. Тимор нервно расхаживал по соседней гостиной, время от времени подходя к высокому окну, но тут же отворачиваясь — вид на сад с террасы третьего этажа вызывал у него неприятные ощущения.

Наконец доктор вышел из спальни, закрыв за собой дверь.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Тимор.

Доктор снял очки и принялся протирать их платком, что было верным признаком серьезности ситуации.

— Боюсь, новости неутешительны, герр Ауэр. У фройляйн де Сапфир острая лихорадка, возможно, начальная стадия воспаления легких. Температура под сорок градусов, дыхание затруднено.

Тимор почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— И что это означает для… для наших планов?

— Любые поездки категорически исключены, — твердо отрезал доктор, надевая очки обратно. — Минимум две недели постельного режима, возможно, больше. В ее состоянии даже короткая прогулка может быть опасной.

— Доктор, — осторожно начал Тимор, — понимаете ли вы, насколько важна эта поездка? Дайте ей что-нибудь…

— Герр Ауэр, — перебил его доктор Циммерман с легким укором в голосе, — я понимаю, что деловые обязательства важны. Но никакие обязательства не стоят человеческой жизни. Если фройляйн де Сапфир попытается предпринять длительное путешествие в ее нынешнем состоянии, последствия могут быть самыми плачевными.

— Доктор, — сказал он тише, — а если я предложу вам… скажем, тысячу золотых виридисов за более… оптимистичную оценку состояния фройляйн?

Доктор выпрямился во весь свой небольшой рост и посмотрел на Тимора с холодным достоинством.

— Герр Ауэр, никакие деньги не изменят ее состояния. — Он взял свою черную сумку и направился к выходу. — Я оставлю рецепты для лечения. Себастьян знает, где меня найти, если ее состояние ухудшится.

После отъезда доктора Тимор вернулся к Виолетте. Она лежала с закрытыми глазами, но услышав его шаги, слабо повернула голову.

— Тимор… что сказал доктор?

— Ничего страшного, — солгал он с улыбкой. — Просто нужно несколько дней отдохнуть.

— А поездка? — слабо спросила Виолетта. — Ваши важные переговоры?

— Не беспокойтесь об этом, — ответил Тимор, осторожно поправляя плед. — Главное, чтобы вы поправились.

На следующее утро Тимор проснулся с тяжелым сердцем. До отправления поезда оставалось меньше двух часов, а его планы лежали в руинах. Он сидел в своем кабинете, уставившись на железнодорожные билеты.

— Себастьян, — позвал он.

Камердинер появился мгновенно, словно ждал за дверью.

— Герр?

— Фройляйн Шарлотта фон Аскания все еще в своих загородных имениях?

— Боюсь, что да, герр. И вернется не раньше следующей недели.

— А графиня Изабель?

— Отправилась с супругом на море, герр.

— Баронесса Элеонора?

— Принимает родственников из Фракии.

Каждый отказ усиливал чувство обреченности.

— Герр, — осторожно сказал Себастьян, появляясь с очередной пачкой отказов, — возможно, стоит рассмотреть отсрочку переговоров?

— Не говори глупостей, Себастьян, — покачал головой Тимор.

Часы на каминной полке показывали половину девятого. До отправления поезда оставался час.

— Знаете что, Себастьян? — сказал Тимор, внезапно поднимаясь. — Готовьте багаж. Я еду.

— Но герр… без подходящей спутницы…

— Как-нибудь обойдусь, — решительно ответил Тимор. — В конце концов, возможно, в дороге представится возможность найти подходящую компанию.

Он знал, что это авантюра. Появиться на важных деловых переговорах без спутницы было почти неприличием в их кругах. Но выбора не оставалось.

Пока Себастьян суетился с багажом, Тимор поднялся к Виолетте. Она спала более спокойно — лекарства доктора Циммермана начали действовать.

— Тимор? — пробормотала она, услышав шаги. — Вы уезжаете?

— Да, милая. Нужно ехать, как бы ни было тяжело оставлять вас в таком состоянии.

— Простите меня, — слабо сказала Виолетта. — Я все испортила.

— Глупости. — Тимор осторожно взял ее горячую руку. — Поправляйтесь скорее. А я… как-нибудь справлюсь.

Через полчаса элегантный экипаж дома Ауэр катил по мощеным улицам Альденбурга к Центральному вокзалу. Тимор сидел в мягком кожаном кресле, нервно перебирая документы и размышляя о предстоящих переговорах.

Глава 3. Предложение

Центральный вокзал Альденбурга поражал своим величием. Массивное здание из красного кирпича и белого известняка возвышалось над привокзальной площадью, словно готический собор, посвященный железнодорожному делу. Над центральным порталом красовался герб империи Виридис — золотой дракон на изумрудном щите, высеченный из цельного куска мрамора.

На привокзальной площади кипела жизнь. Экипажи сновали туда-сюда по мощеным камням. Носильщики в синих куртках с медными пуговицами тянули тяжелые тележки с багажом, стараясь не столкнуться. Продавцы газет выкрикивали заголовки утренних новостей.

Экипаж Ауэров остановился у главного входа в здание вокзала. Тимор вышел из кареты, поправляя новенький темно-синий дорожный костюм. Шелковый галстук цвета морской волны был завязан безупречно. Серебряные запонки с фамильным гербом поблескивали на манжетах.

— Герр, ваши чемоданы. — Себастьян указал на аккуратную стопку кожаного багажа рядом с каретой. — Четыре чемодана с одеждой, один с подарками для деловых партнеров, и портфель с документами.

— Спасибо. — Тимор взглянул на часы. — У нас есть полчаса до отправления.

Внутри вокзала царила организованная суета. Высокие своды потолка терялись в полумраке. Солнечные лучи, пробивающиеся через витражные окна, создавали на мраморном полу узоры из цветных пятен. Пассажиры в дорожных костюмах спешили к перронам. Дамы в дорожных платьях держали в руках изящные саквояжи.

Тимор направился к перрону номер один, где стоял «Северный экспресс». Поезд превзошел все его ожидания.

Локомотив сверкал полированной медью. Паровые трубы украшали узоры из кованого железа. На передней части красовалась эмблема железнодорожной компании — скрещенные молотки в лавровом венке. Из трубы поднимался белый пар, растворяющийся в утреннем воздухе.

Пассажирские вагоны выстроились за локомотивом в идеальном порядке. Каждый вагон был окрашен в темно-зеленый цвет с золотистыми полосами. Панорамные окна первого класса обещали великолепные виды в пути.

— Впечатляет, — заметил Тимор, любуясь совершенством инженерной мысли. — Хотя «Гольден» превосходит его в плане внутренней отделки, здесь есть несколько технических решений, которые стоило бы позаимствовать. Особенно эта система паровых труб — более эффективная, чем наша.

Он мысленно отметил детали конструкции локомотива. Привычка бизнесмена анализировать и совершенствовать не покидала его даже в такой момент. Медные накладки на «Северном экспрессе» были тоньше, что снижало вес состава, а значит, и расход топлива. В «Гольдене» определенно стоило внести подобные изменения.

Тимор проследовал к первому вагону, где располагались императорские люксы. У подножки стояла девушка в униформе проводника. Жакет цвета индиго сидел на ней безупречно. Юбка строгого покроя доходила до колена. Белая блузка с высоким воротником подчеркивала тонкую лебединую шею.

Но больше всего его поразили ее волосы.

Медно-рыжие локоны были аккуратно убраны под форменную шляпку, но несколько прядей выбивались, изящно обрамляя лицо. Зеленые глаза цвета весенней травы смотрели на мир с живым интересом. Веснушки, рассыпавшиеся по переносице, добавляли очарования строгому облику.

Девушка проверяла список пассажиров, сверяясь с табличкой в руках.

— Анастасия, вагон готов к посадке? — окликнул ее пожилой мужчина в форме начальника поезда.

— Да, герр Крауз. Все купе проверены, постельное белье заменено, в буфете свежие продукты, — отчиталась она, не поднимая глаз от списка.

— Отлично. Не забудь уделить особое внимание императорскому люксу. Там едет очень важный пассажир.

— Разумеется.

Голос у нее был приятным, чуть хрипловатым. В интонации слышались нотки гордости за свою работу.

Тимор наблюдал за этой сценой, чувствуя, как в груди зарождается смутная идея. Девушка производила впечатление образованной, воспитанной. Униформа не могла скрыть естественной грации. А манерам можно и научить.

Но у него оставалось всего двадцать минут до отправления.

— Простите, — обратился он к рыжеволосой проводнице. — Могли бы вы помочь мне найти императорский люкс?

Анастасия подняла взгляд от списка. Зеленые глаза внимательно оценили элегантного незнакомца.

— Конечно. Вы герр Ауэр?

— Именно так.

— Добро пожаловать на борт «Северного экспресса». Ваше купе находится в этом вагоне. Позвольте проводить вас.

Она впорхнула по ступенькам в вагон, и Тимор последовал за ней. Стены были облицованы панелями из темного красного дерева с тонкими инкрустациями из перламутра. Хрустальные светильники в медных оправах давали мягкий золотистый свет, отражаясь в полированных поверхностях. Под ногами лежал ковер глубокого бордового цвета с витиеватым растительным орнаментом

— Ваш люкс, герр Ауэр. — Анастасия остановилась у двери в конце коридора. — Самое просторное купе в составе. Отдельная спальня, гостиная, собственная ванная комната.

Она отперла дверь ключом и пригласила жестом войти.

Тимор переступил порог и приятно удивился. Купе больше напоминало номер в роскошном отеле, хотя и уступало роскоши «Гольдена». Но для стандартного пассажирского состава уровень комфорта был более чем достойным.

— Мы гордимся уровнем предоставляемого сервиса, — с достоинством отчеканила Анастасия. — Если вам что-то потребуется во время поездки, просто позвоните. Кнопка вызова рядом с кроватью.

Тимор повернулся к ней. Момент принятия решения пришел неожиданно.

— Скажите, фройляйн?..

— Рокмор. Анастасия Рокмор.

Фамилия показалась Тимору смутно знакомой. Где-то он слышал это имя в связи с железнодорожным делом, но не мог вспомнить подробности.

— Фройляйн Рокмор, а вы не рассматривали возможность… другой работы?

Брови девушки удивленно поднялись.

— Что?

В коридоре послышались торопливые шаги. Молодой проводник в такой же синей униформе заглянул в купе.

— Анастасия, начинается посадка во второй класс.

— Начинай без меня, я сейчас.

Проводник исчез так же быстро, как появился.

— Позвольте предложить вам присесть. — Тимор указал на кожаное кресло у окна. — В двух словах мое предложение не обсудить.

Анастасия настороженно опустилась в кресло, держа спину прямо. Тимор сел напротив нее, на край дивана.

— Я оказался в затруднительном положении, — начал Тимор осторожно. — Моя спутница, обычно сопровождающая меня в деловых поездках, заболела в самый последний момент. А предстоящие переговоры требуют… присутствия дамы.

Анастасия скрестила руки на груди. Губы сжались в тонкую линию.

— И что вы предлагаете?

— Сопроводите меня в поездке. Для светских встреч и деловых ужинов.

— Герр Ауэр, боюсь, вы ошиблись во мне, — холодно произнесла Анастасия. — Я не из тех девушек, которые…

— Ничего подобного! — поспешно перебил Тимор. — Это чисто деловое предложение. Вы будете представлены как дочь моего партнера. Отдельные номера в гостиницах, никаких неприличных намеков. Чисто формальное сопровождение.

— Но почему я? — Анастасия скрестила руки на груди. — В Альденбурге множество образованных дам, которые…

— Потому что у меня есть пятнадцать минут до отправления поезда, — честно признался Тимор. — А вы… вы производите впечатление умной, воспитанной девушки. Судя по первому впечатлению о вас, вы умеете держаться с достоинством.

— Лесть вам не поможет, — холодно отрезала Анастасия. — Вы предлагаете мне бросить работу, поставить под удар репутацию, поехать с незнакомым мужчиной неизвестно куда…

— В Кайзерхоф. Поездка займет около двух недель с учетом всех остановок. И я готов за это щедро заплатить.

Тимор назвал сумму.

Анастасия замолчала, пораженная. Это было больше, чем она зарабатывала за полгода. Больше, чем нужно для первого взноса за поместье.

— Это… это очень щедро, — медленно произнесла она. — Но что скажут люди? Что подумает начальство?

За окном раздался второй звонок. Анастасия вздрогнула.

— Мне нужно подумать, — сказала она, подходя к окну. — Это слишком странно, слишком неожиданно…

— Сколько времени вам нужно?

— Я не знаю… — Она повернулась к нему. — А если что-то пойдет не так? Вдруг вы меня обманете?

— Фройляйн Рокмор. — Тимор достал визитную карточку из кожаного портмоне. — Думаю, вы слышали о доме Ауэр. Наша репутация говорит сама за себя.

Анастасия взяла карточку, пробежала глазами по тисненым буквам.

— Гладиаторские сады… — пробормотала она.

— Да. И поверьте, моя репутация стоит не меньше вашей.

В коридоре послышался мужской голос:

— Анастасия! Пассажиры первого класса начинают садиться!

— Да, Георг, минуту! — крикнула она, затем повернулась к Тимору. — Мне правда нужно вернуться к работе.

— Конечно. Но дайте мне хотя бы надежду на ответ.

Анастасия остановилась в дверях. Ее пальцы сжимали визитную карточку.

— Если… если я соглашусь, то с условиями.

— Слушаю.

— Половину оплаты вперед, половину — по возвращении. Отдельные номера, как обещали. И если я почувствую, что ситуация выходит из-под контроля, вы немедленно оплачиваете мне обратный билет.

— Согласен на все.

Глава 4. Скандал

Стук колес по рельсам становился все ритмичнее. «Северный экспресс» набирал скорость, покидая пределы Альденбурга. За панорамными окнами первого класса мелькали окраины столицы: аккуратные домики с красными черепичными крышами, цветущие сады, деревенские мельницы с медленно вращающимися крыльями.

Анастасия стояла в коридоре вагона, сжимая в руках список пассажиров. Буквы расплывались перед глазами. Мысли возвращались к названной Тимором сумме, к возможности наконец выкупить родовое поместье.

— Анастасия! — окликнул ее молодой проводник в синей форме. — Ты что застыла? Пассажиры требуют чай.

— Да, конечно, Георг. Сейчас займусь.

Она направилась к служебному купе за чайными принадлежностями, но ноги словно не слушались. В голове крутились циферки. Такие деньги она не видела никогда.

Поднос с фарфоровыми чашками дрожал в руках, когда она несла его по коридору. Пассажир в клетчатом костюме недовольно поморщился, получая чай.

— Девушка, вы что-то не в себе. Чашка едва не выскользнула из ваших рук.

— Извините, — рассеянно ответила она.

Анастасия быстро разнесла остальной чай и вернулась к своим обязанностям. Но сосредоточиться не получалось. За окном проплывали зеленые луга, усеянные белыми ромашками. Весеннее солнце заливало купе теплым светом. А она думала о поместье Рокмор, о доме детства, который отец проиграл в карты пять лет назад.

Часы в конце коридора показывали половину двенадцатого. Поезд должен был идти до Розенталя четыре часа. У нее еще было время поразмыслить и все взвесить.

Нет, думать было не о чем. Она уже решилась.

Анастасия выпрямила плечи и направилась к начальнику поезда, герру Краузу. Дверь была приоткрыта. Пожилой мужчина с седыми усами склонился над отчетными бумагами.

— Герр Крауз, можно войти?

— Да, Анастасия. Что-то случилось?

Она переступила порог.

— У меня семейные обстоятельства, — начала Анастасия, стараясь говорить уверенно. — Очень важные. Не могли бы вы отпустить меня в Розентале? Я добралась бы обратным поездом.

Герр Крауз поднял взгляд от бумаг. Его серые глаза внимательно изучили лицо Анастасии.

— Семейные обстоятельства? — переспросил он с недоверием. — Какие именно?

— Тетушка серьезно заболела. Врачи не обещают… — Анастасия запнулась. Ложь давалась ей тяжело.

— Анастасия Рокмор, — медленно произнес начальник, откладывая перо. — Что за странности творятся с вами в последнее время? То опаздываете на смену, то рассеянно работаете с пассажирами. А сегодня всю посадку просидели в купе у герра Ауэра.

Анастасия почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем.

— Я выполняла свои обязанности…

— Обязанности? — Голос Крауза становился холоднее. — Милочка, я тридцать лет на железной дороге…

— Как вы смеете!

— Смею, потому что отвечаю за репутацию этого поезда. — Крауз встал из-за стола. — И не позволю какой-то юной дурочке ее запятнать. Возвращайтесь к своим обязанностям. И забудьте о всяких «семейных обстоятельствах».

— Герр Крауз, — произнесла она тихо. — Вы ошибаетесь.

— Ошибаюсь? Тогда докажите это. Работайте, как прежде, и не отлучайтесь к богатым пассажирам без нужды.

Анастасия молча смотрела на начальника. В груди все клокотало от унижения и гнева. Этот человек судил о ней, не зная ничего. Считал продажной девчонкой, готовой на все ради денег.

— Знаете что, герр Крауз? — медленно произнесла она, снимая форменную шляпку с головы. — Я ухожу!

Она швырнула шляпку на пол служебного купе и топнула ножкой.

— Прямо сейчас!

— Что?! — Крауз вскочил из-за стола. — Рокмор, вы с ума сошли?

— Возможно. Но лучше сойти с ума, чем выслушивать подобные оскорбления!

Анастасия развернулась и направилась к выходу.

— Стойте! Вернитесь немедленно! — заорал герр Крауз ей вслед.

Но она уже хлопнула дверью и быстро зашагала по коридору к императорскому люксу. За спиной слышались тяжелые шаги разъяренного начальника.

Анастасия открыла дверь и шагнула в роскошное купе. Тимор сидел в кожаном кресле у окна, просматривая деловые бумаги. Увидев ее, он поднялся.

— Фройляйн Рокмор.

Анастасия выпрямилась во весь рост.

— У меня больше нет работы проводницы. Я только что от нее отказалась.

Дверь за спиной Анастасии резко распахнулась, и в купе ворвался начальник поезда с багровым лицом. Седые усы герра Крауза дрожали от ярости.

— А вот и она! — заорал он, тыча пальцем в Анастасию. — Герр Ауэр, эта особа больше не работает у нас. Я тебя…

— Простите, но кто вам дал право врываться в мое купе без стука? — перебил его Тимор.

— Я начальник этого поезда! — продолжал кричать Крауз. — И не потерплю, чтобы всякие девицы шатались по вагонам!

— Понимаю, — холодно кивнул Тимор. — Тогда позвольте сообщить вам, что фройляйн Рокмор теперь работает на меня. Так что она «не всякая девица».

— Что? — начальник поезда разинул рот от удивления.

Тимор сделал шаг вперед. Герр Крауз невольно попятился.

— Прошу вас немедленно покинуть мое купе.

— Но… она же только что…

— До свидания! — рявкнул Тимор.

Начальник поезда открывал и закрывал рот, словно рыба. Наконец пробормотал:

— Извините за беспокойство…

Он попятился к двери и скрылся в коридоре.

Анастасия все еще стояла у стены, тяжело дыша после пережитого волнения. Тишина длилась несколько секунд. А потом она вдруг звонко, заливисто, от души расхохоталась.

— Видели его лицо? — Она вытирала слезы смеха. — Как он побледнел! А рот-то как разинул!

Тимор удивленно поднял бровь, наблюдая за этой неожиданной реакцией.

Она выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на Тимора с озорным блеском в зеленых глазах.

— Ну что ж, герр Ауэр, — сказала она, протягивая руку для рукопожатия. — Составим договор?

Глава 5. Контракт

В императорском купе тихо звучал модный радиоприемник — изящный деревянный ящичек с медными деталями, из которого лилась классическая музыка альденбургского королевского оркестра. Струнные инструменты переплетались с нежными звуками флейты, создавая атмосферу утонченной роскоши. Анастасия стояла посреди салона, медленно поворачивая голову, изучая каждую деталь своего нового временного дома.

В лучах дневного света, проникающего через панорамное окно, узоры на стенах словно оживали, переливаясь теплыми оттенками. Хрустальная люстра в медной оправе мягко покачивалась в такт движению поезда, создавая на стенах играющие блики света.

Под ногами лежал ковер глубокого изумрудного цвета с серебристым растительным орнаментом. Анастасия осторожно ступила на него босой ногой, удивляясь мягкости. Ворс был настолько густым, что ступни буквально утопали в нем.

У дальней стены располагался туалетный столик, на поверхности которого выстроились флаконы духов в хрустальных бутылочках, серебряные щетки с инкрустированными ручками, шкатулки для украшений из резной слоновой кости.

— В люксе две спальни, — пояснил Тимор, заметив ее любопытство. — Позвольте показать вам вашу.

Он приоткрыл дверь. За ней открылся вид на просторную комнату с кроватью под балдахином из шелка цвета слоновой кости. Постельное белье было из тончайшего батиста с кружевными оборками.

— Какая изысканная отделка, — тихо произнесла Анастасия, любуясь резными панелями стен. — В нашем поместье спальни были просторными, но такого убранства мы себе позволить не могли.

За окном ритмично стучали колеса по стыкам рельсов. Поезд уже покинул пределы Альденбурга, и за стеклом проплывали зеленые луга, усеянные белыми и желтыми полевыми цветами. Весеннее солнце заливало купе теплым золотистым светом.

Тимор прошел к письменному столу у окна и осторожно сел в кожаное кресло.

— Фройляйн Рокмор, — начал он, когда она наконец устроилась в кресле напротив, — позвольте объяснить суть нашего… соглашения более подробно.

Анастасия выпрямила спину и внимательно посмотрела на него зелеными глазами. В них читались одновременно решимость и легкая настороженность.

— Слушаю вас.

— Прежде всего, нам нужна легенда. История, которая объяснит ваше присутствие рядом со мной в деловых кругах.

Тимор достал из портфеля элегантный блокнот в кожаном переплете и открыл его на чистой странице.

— Представлю вас как дочь моего покойного делового партнера, Эдмунда фон Норденфельда. Он был горным инженером, занимался строительством туннелей в отдаленных провинциях Фракии. В процессе строительства в горных пещерах было найдено несколько драконов и передано мне. Ваша матушка происходила из старинного, но обедневшего рода. Вы получили домашнее образование, — Тимор на мгновение задумался, — и решили воспользоваться моей поездкой, чтобы увидеть северные земли. Ваш покойный отец всегда мечтал показать вам Кайзерхоф.

Анастасия слушала, слегка наклонив голову. Тимор заметил, как она невольно кусает нижнюю губу.

— Фон Норденфельд? — переспросила она. — Но зачем менять фамилию?

— Меня не может сопровождать дама, отец которой дважды проиграл в карты поместье.

Анастасия резко шагнула вперед и нависла над ним. Она не гордилась поступком отца, но не хотела, чтобы на нее смотрели свысока только из-за этого.

— Да будет вам известно, что я пять лет работала, как проклятая, чтобы выплатить долги отца. Отдавала каждую копейку зарплаты, чтобы фамилия Рокмор снова хоть что-то значила.

— А могли бы просто выйти замуж, — спокойно ответил Тимор, пытаясь отстраниться от ее гнева.

— Вам просто повезло, что положение мое столь бедственное, и я вынуждена сотрудничать с вами! — продолжила Анастасия, тыча пальцем в его грудь. — Фон Норденфельд так фон Норденфельд. Но знайте, я не стыжусь своего имени! Я его отмыла тяжелой работой!

Тимор дождался, пока она закончит, затем равнодушно поправил манжет.

— Закончили? — Он открыл портфель и достал несколько листов плотной бумаги. — Себастьян подготовил типовой контракт еще в Альденбурге, — пояснил Тимор, кладя документы на стол. — Остается только вписать ваше имя и подписать.

Анастасия взяла в руки бумагу и пробежала глазами.

— Я ничего пока подписывать не буду.

— Что?

— Сегодня — испытательный день. Вечером, если мне понравится наше сотрудничество, я подпишу договор. Если нет, то возвращаюсь в Альденбург.

— Может, мне найти даму посговорчивее? — Тимор начинал злиться.

— Попробуйте прямо сейчас!

Тимор замер с бокалом в руках. До следующей станции оставалось еще несколько часов пути.

— Черт, — пробормотал он себе под нос.

Анастасия стояла у стола, гордо подняв подбородок, и ждала его решения. В зеленых глазах плясали озорные огоньки — она прекрасно понимала свое преимущество.

И в этом было что-то освежающе новое. Виолетта всегда соглашалась со всем, что он говорил. А эта рыжая бестия смотрела ему в глаза и торговалась, словно равная.

— Хорошо, фройляйн Рокмор. Один испытательный день. Но я тоже оставляю за собой право передумать.

— Справедливо, — кивнула Анастасия.

Тимор прошел к встроенному в стену шкафу. Резные дверцы украшали барельефы с изображениями роз и виноградных лоз. Она распахнул створки и их взору предстали три прекрасных наряда. Дневное платье из шелка цвета весенней зелени с кружевной отделкой. Вечернее — из темно-синего бархата с серебряной вышивкой. Элегантный костюм для путешествий из тонкой шерсти пепельного цвета.

— Они прекрасны, — пробормотала Анастасия, осторожно касаясь шелковой ткани. — Как вы…

— Это багаж Виолетты, моей спутницы, — объяснил Тимор.

— Так это чужие вещи? Фу! — поморщилась она. — Я это не надену.

— Они новые. Виолетта купила их специально для этой поездки.

— Позвольте предложить начать с дневного платья, — раздался голос из-за спины.

Анастасия обернулась и увидела пожилого мужчину в безупречном темно-синем сюртуке — того самого, кого она заметила на перроне рядом с Тимором.

— Себастьян, мой камердинер, — представил Тимор. — Себастьян, познакомьтесь — фройляйн фон Норденфельд.

— Имею честь, фройляйн, — учтиво поклонился камердинер.

Себастьян снял платье с плечиков.

— Мне кажется, этот оттенок будет великолепно сочетаться с цветом ваших глаз. Если позволите, помогу с переодеванием — в путешествии это порой необходимо.

— Себастьян разместился в служебном купе рядом с нашим, — пояснил Тимор. — Так что вы в надежных руках.

— Спасибо, я сама справлюсь. — Анастасия взяла платье и прошла в спальню, прикрыв за собой дверь.

Тимор остался в салоне, рассматривая проплывающие за окном пейзажи.

За дверью раздался звук расстегиваемых пуговиц, шорох ткани и тихое восклицание от удивления. Через несколько минут дверь приоткрылась, и в проеме появилась растрепанная рыжая голова.

— Кажется, я застряла, и мне все-таки нужна помощь.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Себастьян.

Он скрылся в спальне, и вскоре оттуда послышались приглушенные звуки.

Через несколько минут Анастасия выпорхнула из спальни. Преображение было поразительным. Зеленый шелк струился по ее фигуре, подчеркивая тонкую талию и изящные линии плеч. Высокий воротник обрамлял лебединую шею. Цвет платья великолепно оттенял зеленые глаза, делая их еще более выразительными.

— Почти настоящая леди, — с улыбкой произнес Тимор.

Анастасия подошла к высокому зеркалу в резной раме и замерла, изучая свое отражение. Девушка в дорогом платье смотрела на нее из зеркала, и было трудно поверить, что меньше часа назад она носила форму проводницы.

— Почему почти?

— Манеры, фройляйн, манеры.

Глава 6. Уроки этикета

Себастьян появился в дверном проеме салона, неся серебряный поднос с чайным сервизом. За ним следовал молодой проводник с белоснежной скатертью и блестящими столовыми приборами.

— Позвольте накрыть учебный стол, герр, — произнес камердинер, расстилая накрахмаленную скатерть на круглом столике у панорамного окна.

Анастасия наблюдала за происходящим из кожаного кресла, поправляя складки зеленого шелкового платья, которое приятно шелестело при каждом движении.

Себастьян методично расставлял приборы. Справа от тарелки легли три ножа разного размера — большой для мяса, средний для рыбы, маленький для масла. Слева выстроились четыре вилки — столовая, рыбная, салатная и крошечная десертная. Над тарелкой разместились ложки для супа и десерта.

— Боже мой, — пробормотала Анастасия, — да тут целый арсенал.

Ей стало неловко. Она не получила должного дворянского воспитания. В поместье Рокмор подобную сервировку можно было увидеть лишь на картинах в фамильной галерее.

Тимор подошел к столу и взял в руки рыбную вилку — изящный инструмент с тремя зубцами и перламутровой ручкой.

— Первое правило, фройляйн Рокмор. Приборы используются от края к центру, по мере смены блюд. — Он поставил вилку на место. — Никогда не беритесь за столовые приборы, пока не подали соответствующее блюдо.

Анастасия поднялась с кресла и осторожно приблизилась к столу. Обилие серебра и хрусталя немного пугало.

— А если я перепутаю?

— Тогда окружающие поймут, что ваше воспитание оставляет желать лучшего, — мягко, но твердо ответил Тимор. — Садитесь. Начнем с основ.

Он отодвинул стул, дождался, пока она сядет, и только потом занял место напротив. Анастасия невольно выпрямила спину.

— Отлично, — одобрил Тимор. — Теперь салфетка. Разворачиваете и кладете на колени, а не за воротник.

Анастасия послушно развернула накрахмаленную салфетку из тончайшего полотна.

— Руки на столе располагаются только до запястий, — продолжал Тимор, наблюдая за ее движениями. — Локти никогда не опираются на стол, даже во время беседы.

Себастьян подал первое блюдо — легкий куриный бульон с зеленью в изящных фарфоровых чашках.

— Суп едим от себя, — объяснил Тимор, демонстрируя правильное движение ложкой. — Никогда не к себе. И никогда не наклоняемся к тарелке и не поднимаем ее. Тарелка всегда остается на столе.

Анастасия попробовала повторить. Движение получилось неуклюжим. Она попробовала снова. На этот раз получилось изящнее.

— Прекрасно. А теперь самое главное, никогда не оставляйте ложку в тарелке.

За окном поезд проходил мимо небольшой деревушки. Аккуратные домики с красными крышами утопали в зелени фруктовых садов. Дети на улице махали руками проходящему составу.

Себастьян убрал суповые тарелки и подал следующее блюдо — кусочки форели под нежным сливочным соусом.

— Рыба, — торжественно объявил Тимор, беря в руки специальные приборы. — Рыбную вилку держим в левой руке, рыбный нож — в правой.

— Держать приборы в руках я умею, — усмехнулась Анастасия. — Но что особенного в рыбных?

— Ножом мы не режем, а лишь отделяем кусочки.

Анастасия взяла приборы. Они были легче обычных, с красивой гравировкой на ручках.

— Вот так? — Она осторожно отделила кусочек рыбы.

— Верно.

— А что если попадется косточка?

— Незаметно извлекаете вилкой и кладете на край тарелки. Никогда не пользуйтесь для этого пальцами.

Себастьян между тем подливал в бокалы белое вино из запотевшей бутылки.

— Бокал берем только за ножку, — объяснил Тимор, элегантно поднимая свой. — Никогда не обхватываем чашу руками — это согреет вино и оставит отпечатки пальцев. И помните, в обществе дамы никогда не опустошают бокал до дна.

— Почему?

— Потому что это считается признаком… чрезмерного увлечения алкоголем.

За окном пейзаж сменился — поля уступили место холмистой местности, покрытой дубовыми рощами. Солнце клонилось к западу, окрашивая облака в розоватые тона.

Далее последовали основное блюдо и десерт. Тимор объяснял правила обращения с каждым видом приборов, Анастасия старательно повторяла движения. С каждым новым блюдом она становилась увереннее, быстро схватывая тонкости этикета.

— А теперь перейдем к искусству светской беседы, — объявил Тимор, когда Себастьян убрал десертные тарелки.

Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Представьте, что мы на приеме. Я — деловой партнер, которого вы видите впервые. Попробуйте завязать беседу.

Анастасия слегка растерялась.

— Э… добрый вечер?

— Попробуйте еще раз, с улыбкой и большей уверенностью.

— Какой прекрасный вечер, не правда ли? — произнесла она, стараясь улыбнуться естественно.

— Лучше. Но интонация должна быть более мелодичной. В высшем обществе дамы говорят чуть тише обычного, как будто доверяя собеседнику секрет.

Анастасия попробовала снова, понизив голос.

— А теперь представьте, что я делаю вам комплимент относительно платья. Какое у вас изысканное платье, фройляйн фон Норденфельд.

— Благодарю за любезность, — ответила Анастасия, слегка наклонив голову. — Это работа прекрасной портнихи из Альденбурга.

— Превосходно! — одобрил Тимор. — Комплименты принимаются с благодарностью, но без излишней скромности или, наоборот, самодовольства.

За окном начинало смеркаться. Газовые фонари в вагоне зажглись автоматически, создавая уютный теплый свет.

— На какие темы еще можно говорить?

— Погода, искусство, литература, путешествия, мода. Избегайте политики, денег, болезней и любых спорных вопросов.

Тимор встал и прошелся по салону.

— А теперь попробуем отработать походку. В длинном платье нужно двигаться особенным образом.

Анастасия поднялась с кресла. Подол платья элегантно струился по ковру.

— Шаги небольшие, плавные. Представьте, что несете на голове книгу. Плечи расправлены, но не напряжены. Руки свободно покоятся вдоль тела.

Анастасия прошла от двери до окна. Движения получались неуклюжими — ноги постоянно путались в подоле платья.

— Не смотрите вниз, — посоветовал Тимор. — Смотрите прямо перед собой. Ноги сами найдут правильный ритм.

Через пару минут получилось вполне сносно.

— Прекрасно. А теперь — как правильно садиться. Подходите к стулу сбоку, собираете подол одной рукой, опускаетесь плавно, держа спину прямой.

Анастасия повторила движение. Платье красиво распределилось вокруг стула.

— Отлично. И последнее — реверанс. В некоторых ситуациях он может потребоваться.

Себастьян продемонстрировал изящное движение.

— Правая нога назад, левая остается на месте, слегка сгибаем колени, наклоняем голову. Все движение должно быть плавным. Представьте, что вы приветствуете королеву.

Попытка за попыткой, и наконец реверанс получился изящным и естественным.

Себастьян подал свежий чай в тонкой фарфоровой посуде. Аромат бергамота заполнил салон.

— А теперь позвольте рассказать о цели нашей поездки, — сказал Тимор, помешивая сахар в чашке серебряной ложечкой. — Я занимаюсь очень важным делом — помогаю драконьим семьям, попавшим в затруднительные обстоятельства.

Анастасия подняла взгляд от чашки.

— Как именно?

— Многие драконы потеряли способность к превращению из-за болезней или травм. Их называют прикованными. Они не могут летать, звереют. И доставляют своим семьям много хлопот.

За окном проплывали сумеречные поля, окутанные лиловыми сумерками. Первые звезды уже зажигались в потемневшем небе, а где-то в траве мелькали ответные им огоньки светлячков.

— И что вы делаете? — заинтересованно спросила Анастасия.

— Даю им соответствующую работу. Гладиаторские арены, где они могут показать свою силу и благородство, заработать. — Тимор смотрел в окно. — Конечно, бьются они не на смерть.

— Как благородно, — тихо произнесла Анастасия. — И много таких драконов?

— Много. Каждый месяц ко мне обращаются новые семьи. — Тимор сделал глоток чая. — В Кайзерхофе планируем открыть новые арены, расширить программу помощи.

Анастасия слушала, не отрываясь. В груди зарождалось теплое чувство уважения к этому человеку, который тратил свое богатство на помощь другим.

— Это удивительно, — искренне сказала она. — Я никогда не встречала людей, которые так заботятся о других.

— А теперь последняя проверка, — объявил Тимор, поднимаясь. — Себастьян приведет вас в порядок перед ужином.

Камердинер появился с расческами, шпильками и небольшой шкатулкой с украшениями.

— Позвольте создать вам подходящую прическу, фройляйн, — деликатно предложил он.

Анастасия села перед зеркалом. Себастьян умело подобрал и закрепил рыжие пряди, создав элегантную высокую укладку. Несколько локонов изящно обрамляли ее лицо.

— Теперь украшения, — сказал Тимор, открывая шкатулку.

Внутри лежали изящные серьги с изумрудами и тонкий золотой браслет с аметистами.

— Это… это для меня? — удивилась Анастасия.

— Для вас, — улыбнулся Тимор.

Себастьян осторожно закрепил серьги и застегнул браслет. Анастасия посмотрела в зеркало и не узнала себя.

Элегантная дама в зеленом шелковом платье, с безупречной прической и драгоценностями смотрела на нее из отражения. Поза была изящной, взгляд — уверенным.

— Вы готовы, фройляйн фон Норденфельд, — торжественно объявил Тимор.

За окном догорали последние лучи заката, окрашивая облака в багряные тона. Впереди ее ждал первый настоящий экзамен — ужин в вагоне-ресторане, где уже незнакомые люди проверят все изученные сегодня уроки.

Глава 7. Первый ужин

Хрустальная люстра в центре вагона-ресторана переливалась сотнями граней, отражая мерцание газовых светильников в медных плафонах. Белоснежные скатерти из тончайшего дамаста покрывали круглые столики, расставленные с математической точностью. Серебряные приборы поблескивали в теплом свете.

Тимор остановился у входа в ресторан, поправляя черный галстук. Фрак безупречного покроя подчеркивал его аристократическую стать. На груди поблескивала золотая цепочка карманных часов с фамильным гербом.

— Готовы, фройляйн фон Норденфельд? — тихо спросил он.

Анастасия кивнула, стараясь унять дрожь в коленях. Зеленое шелковое платье струилось вокруг нее, словно весенняя вода. Изумрудные серьги мягко покачивались при каждом движении головы.

Тимор предложил ей руку. Анастасия осторожно коснулась его локтя кончиками пальцев — именно так, как он учил. Они вошли в ресторан.

Разговоры за столиками на мгновение стихли. Пассажиры первого класса с любопытством оглядывали новую пару. Пожилая дама в бархатном платье цвета бургунди склонилась к своему спутнику и что-то прошептала за веером из страусиных перьев.

— Герр Ауэр! — окликнул их седовласый джентльмен за угловым столиком. — Какая приятная неожиданность!

— Граф фон Бернгард. — Тимор наклонил голову в изящном поклоне. — Позвольте представить мою спутницу, фройляйн Анастасия фон Норденфельд.

Анастасия выполнила реверанс именно так, как учил Тимор.

— Очаровательно, — произнес граф, поднимаясь с места. — Граф Вилгельм фон Бернгард, к вашим услугам. — Он осторожно коснулся губами тыльной стороны ее руки. — Разрешите представить супругу, графиню Матильду фон Бернгард.

Пожилая дама в бархатном платье изящно склонила седую голову. Бриллианты в ее прическе сверкали, как капли росы.

— Фройляйн фон Норденфельд — дочь моего покойного делового партнера из Фракии, — объяснил Тимор.

— Ах, Фракия! — воскликнула графиня. — Я провела там детство в имении моей тетушки. Прелестные горы, не правда ли, дорогая?

— Да, ваша светлость, — ответила Анастасия.

Метрдотель в безупречном черном фраке подошел к их группе и почтительно поклонился.

— Герр Ауэр, ваш столик готов. Прошу следовать за мной.

Их проводили к столику, сервированному с королевской роскошью. Хрустальные бокалы разных размеров выстроились справа от тарелок. Серебряные приборы лежали в безупречном порядке.

Тимор отодвинул стул для Анастасии. Она села, собрав подол одной рукой и удерживая спину в прямом положении.

— Прекрасно выглядите этим вечером, — заметил молодой офицер за соседним столиком. — Позвольте отрекомендоваться. Лейтенант Карл фон Штауфен, служу в Королевском драгунском полку.

— Благодарю за любезность, — ответила Анастасия, слегка наклонив голову. — Фройляйн Анастасия фон Норденфельд.

— Позвольте поинтересоваться, куда лежит ваш путь? — спросила элегантная дама средних лет в платье из темно-синего шелка. — Баронесса Урсула фон Нойберг, приятно познакомиться.

— В Кайзерхоф, — ответил Тимор, разворачивая накрахмаленную салфетку. — У меня там важные переговоры.

— Какого рода деятельность? — с любопытством поинтересовался граф фон Бернгард.

Метрдотель появился с серебряным подносом, на котором стояли хрустальные бокалы с игристым вином. Пузырьки поднимались к поверхности тонкими нитями, создавая в жидкости праздничный танец света.

— Аперитив от заведения, — объявил он торжественно.

Анастасия взяла бокал за ножку, точно как учил Тимор. Вино было освежающим, с легким привкусом цветов и меда.

— Какой прекрасный вечер, — заметила она, глядя в панорамное окно. — Эти поля выглядят так романтично в лунном свете.

— Весна в самом разгаре, — согласился Тимор. — Через несколько дней мы увидим горы. Там сейчас цветут альпийские луга.

— А вы часто путешествуете этим маршрутом?

— Несколько раз в год.

Появился официант с первым блюдом — изящными тарталетками с паштетом из гусиной печени, украшенными тонкими ломтиками трюфеля и веточками тимьяна.

Анастасия заметила, как внимательно прислушивается к их беседе дама за соседним столиком, и слегка изменила тон, играя свою роль.

— А помните ли вы ту книгу, что подарили мне на именины? — мягко спросила она. Тимор моментально подхватил игру.

— Ах да, «Розы Альденбурга» леди Изабеллы фон Гольден. Надеюсь, вам понравилось?

— Очень! Хотя признаюсь, предпочитаю что-то более захватывающее — скажем, приключенческие романы о путешественниках.

— В таком случае рекомендую вам «Тайны Северных земель» капитана Людвига фон Айзенберга, — с улыбкой ответил Тимор. — Превосходно написано.

Разговор тек легко и естественно. Анастасия удивлялась тому, как комфортно ей с этим человеком. Тимор оказался не только щедрым и благородным, но и образованным собеседником с тонким вкусом.

Подали основное блюдо — телячье филе под соусом из белых грибов с гарниром из молодого картофеля с зеленью и тушеной спаржей. Мясо было нежным, буквально тающим во рту. Соус имел богатый, насыщенный вкус лесных грибов.

За ужином время пролетело незаметно. Подавали изысканные блюда одно за другим. Анастасия уверенно справлялась со всеми премудростями этикета, получая одобрительные взгляды Тимора.

На десерт принесли воздушное суфле с лесными ягодами, политое ванильным соусом. К нему подали ледяное игристое в высоких флюте.

— Позвольте предложить тост, — сказал Тимор, поднимая бокал. — За прекрасную даму!

Анастасия почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем. Она изящно склонила голову, принимая комплимент.

Когда ужин закончился, Тимор предложил:

— Не хотели бы прогуляться по составу? Вечер такой прекрасный.

Они попрощались с попутчиками и покинули ресторан. В коридоре первого класса горели мягкие газовые светильники, создавая уютную атмосферу.

— Вы превосходно справились, — тихо сказал Тимор, когда они остались наедине. — Истинная леди.

— Спасибо, — улыбнулась Анастасия. — У меня был прекрасный учитель.

Они прошли через несколько вагонов. Тимор показывал ей библиотеку с кожаными креслами и стеллажами старинных книг, салон для карточных игр с зелеными столами и мягким освещением, небольшой зимний сад с экзотическими растениями в медных горшках.

— А вот обзорный салон, — сказал он, открывая дверь. — Себастьян рассказывал, что это особая гордость «Северного экспресса».

Анастасия ахнула от восхищения. Весь потолок и задняя стена вагона были сделаны из толстого стекла. Майское небо, усеянное звездами, простиралось над их головами. Луна в окружении серебристых облаков освещала проплывающие за окнами поля и рощи.

— Как прекрасно, — прошептала она, устраиваясь в плюшевом кресле.

Луна поднялась выше, заливая салон мягким серебристым светом. В этой тишине, наполненной только мерным стуком колес и далекими звуками ночи, между ними установилась удивительная близость. Анастасия украдкой взглянула на Тимора. Его профиль он казался задумчивым. Они провели в молчании минут двадцать.

— Пожалуй, пора отдохнуть, — наконец сказал он, поднимаясь с кресла. — Завтра нас ждет насыщенный день.

За легкой беседой они дошли до люкса. Анастасия быстро направилась к своей спальне, но Тимор окликнул ее.

— Анастасия, — сказал он, — вы не забыли, что мы договаривались решить вопрос с контрактом сегодня вечером.

— Ах да…

— Ну и? Как вам испытательный день?

— Если мне нужно сидеть в красивом платье, есть вкусную еду и говорить всякую изысканную ерунду, я согласна, — сказала Анастасия с довольной улыбкой.

— Прекрасно. Подпишите документ, пожалуйста. — Тимор протянул ей перьевую ручку.

Она взяла ручку и, не читая, подписала документ.

— Спокойной ночи, фройляйн фон Норденфельд, — сказал Тимор, аккуратно убирая бумаги в папку.

— Спокойной ночи.

Анастасия закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце все еще билось учащенно. Первый день в роли аристократки прошел лучше, чем она смела надеяться.

Глава 8. Розенталь

Утреннее солнце пробивалось сквозь легкую дымку, окутавшую долину, где расположился городок Розенталь. Поезд проплывал мимо аккуратных домиков с красными черепичными крышами, утопающих в зелени фруктовых садов. Яблони и груши стояли в белопенном цвету, роняя лепестки на мощеные дорожки.

Анастасия стояла у окна купе, любуясь видом. Путевой костюм из тонкой шерсти пепельного цвета сидел на ней безупречно. Жакет с перламутровыми пуговицами подчеркивал изящество фигуры, а юбка свободного кроя не стесняла движения. На голове красовалась небольшая шляпка с вуалью, придававшая облику особую элегантность.

— Какой прелестный городок, — заметила она, поправляя кружевные перчатки. — Он будто сошел с иллюстрации из детской книжки.

Тимор подошел к окну, застегивая пуговицы темно-синего сюртука. В дневном свете он казался моложе — черные волосы поблескивали, в глазах играли золотистые искорки.

— Розенталь славится своими садами, — объяснил он. — Здесь выращивают лучшие фрукты в окрестностях Альденбурга. А еще, — он помолчал, — здесь живет один из моих деловых партнеров.

Состав начал притормаживать. За окном замелькали строения вокзала — невысокое здание из красного кирпича с башенкой, увитой диким виноградом. На перроне уже собрались местные жители, пришедшие встретить утренний поезд.

— Розенталь! — прокричал проводник в коридоре. — Стоянка двадцать минут!

Тимор взял небольшой дорожный портфель из мягкой кожи и предложил Анастасии руку.

— Позвольте проводить вас, фройляйн фон Норденфельд.

Они спустились на перрон. Воздух был напоен ароматом цветущих деревьев и свежеиспеченного хлеба из ближайшей пекарни. Где-то вдалеке звенел колокольчик, которым торговка зазывала покупателей к лотку с молочными продуктами.

— Герр Ауэр! — окликнул их приятный мужской голос.

К ним направился человек средних лет в аккуратном коричневом костюме. Круглое лицо украшали пышные каштановые усы, а небольшие карие глаза смотрели дружелюбно. В руках он держал шляпу-котелок и кожаную папку с документами.

— Иоганн Крамер, к вашим услугам, — представился он, сняв шляпу перед Анастасией. — А это, полагаю, та самая очаровательная спутница, о которой вы упоминали в письме?

— Позвольте представить фройляйн Анастасию фон Норденфельд, — ответил Тимор. — Фройляйн фон Норденфельд, герр Крамер — один из самых надежных моих поставщиков в этом регионе.

Анастасия изящно наклонила голову в знак приветствия. Крамер показался ей симпатичным — в нем чувствовалась та искренняя простота, которая сразу располагает к себе.

— Поставщик? — переспросила она с любопытством.

— Да-да, — закивал Крамер, поправляя усы. — Помогаю семьям… ну, вы понимаете, в затруднительных обстоятельствах. Герр Ауэр ведь рассказывал о своей благородной миссии?

Тимор бросил на него предупреждающий взгляд, но Крамер, похоже, не заметил.

— Прошу, пройдемте к экипажу, — предложил он, указывая на небольшую повозку, запряженную двумя гнедыми лошадьми. — До моего… хм, ангара не так далеко, но пешая прогулка утомит даму.

Они устроились в экипаже. Анастасия села между мужчинами, наслаждаясь теплом майского утра и живописными видами. Дорога петляла между садами и полями, где уже зеленела молодая пшеница.

— Герр Крамер, — начал Тимор, когда они миновали центральную площадь с каменным фонтаном, — как дела с новыми контрактами?

— О, превосходно, — охотно ответил торговец. — На этой неделе ко мне обратились еще две семьи из соседних деревень.

Тимор кивнул, но Анастасия заметила, как он слегка нахмурился.

— Партия готова к осмотру? — уточнил он.

— Разумеется. Три экземпляра, как договаривались. Документы в порядке, медицинские справки прилагаются.

Анастасия молча слушала этот деловой разговор, стараясь понять, о чем именно идет речь. Слово «экземпляры» показалось ей странным, но она помнила наставления Тимора о том, что воспитанные дамы не вмешиваются в мужские дела без приглашения.

Экипаж свернул с главной дороги на проселочную тропу, ведущую к окраине города. Впереди показались крыши хозяйственных построек.

— А вот и мое хозяйство, — объявил Крамер, останавливая лошадей возле большого деревянного сарая, крытого соломой.

Анастасия вышла из экипажа, поправляя юбку. Место выглядело вполне обычно — просто сельскохозяйственные строения на окраине маленького городка.

Крамер достал связку ключей и подошел к массивной двери сарая.

— Прошу осторожней, — предупредил он, отпирая замок. — Здесь довольно тесно, и… ну, вы сами увидите.

Дверь со скрипом отворилась.

Анастасия сделала шаг внутрь и замерла.

Вдоль стен тянулись ряды больших железных клеток. В каждой находилось существо, которое когда-то было гордым драконом. Одни лежали, свернувшись клубком, другие медленно расхаживали по тесному пространству. Третьи просто сидели, уставившись в пустоту потухшими глазами.

Первым, кого увидела Анастасия, был молодой дракон с изумрудной чешуей. Левое крыло у него было изуродовано — наполовину оторвано, а оставшаяся часть висела беспомощно. Он лежал на подстилке из соломы, тяжело дыша. При виде людей поднял голову и издал тихий стон.

Рядом в клетке сидел дракон постарше. Чешуя у него была темно-синей, почти черной, но тусклой, лишенной того блеска, который должен был украшать драконью кожу. Задние лапы были явно повреждены.

— Боже мой, — прошептала Анастасия, прижав руку к горлу.

Воздух в сарае был спертый. Но больше всего Анастасию поразила тишина. Драконы не рычали, не возмущались заточением.

— Да, зрелище не из приятных, — согласился Крамер, словно речь шла о подпорченных овощах на рынке. — Но что поделать? Семьи не могут их содержать, а выпустить на волю — значит обречь на медленную смерть.

Тимор прошел вдоль клеток, внимательно осматривая каждого дракона. Движения его были уверенными, профессиональными. Он останавливался возле каждой клетки, оценивающе смотрел на обитателя, иногда делал пометки в небольшом блокноте.

— Этот подойдет, — сказал он, указывая на молодого дракона с поврежденным крылом.

— А этот? — Крамер подошел к клетке с пожилым драконом бронзового цвета.

Тимор покачал головой.

— Слишком стар. В его возрасте кости становятся хрупкими. Первый же серьезный удар может оказаться фатальным.

Анастасия слушала этот разговор, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Тимор говорил о живых разумных существах так, словно оценивал лошадей на ярмарке.

— А вот этот экземпляр особенно хорош, — продолжал Крамер, останавливаясь возле клетки в дальнем углу.

В указанной клетке лежала самка дракона с чешуей цвета розового золота. Поврежденная передняя лапа была забинтована, но она держала голову гордо, не давая отчаянию сломить себя.

При виде людей драконица поднялась, несмотря на боль, и гордо расправила плечи. В золотистых глазах пылал огонь, который не смогли погасить ни боль, ни заключение.

— Да, она подойдет, — кивнул Тимор. — Добавьте ее к списку.

— Простите, — тихо сказала Анастасия, — я подожду на улице.

И не дожидаясь ответа, быстро вышла из сарая.

Снаружи воздух показался особенно свежим и чистым. Анастасия сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Села на скамейку возле экипажа и стала смотреть на мирные поля, где паслись обычные коровы.

«Экземпляры», — повторила она про себя, вспоминая деловой тон Тимора. Он говорил о разумных существах, как о товаре. Тот молодой дракон с изумрудной чешуей… в его глазах она видела не звериную покорность, а человеческую боль. А Тимор оценивал его способность выдерживать удары.

«А условия содержания… — Анастасия поморщилась, вспомнив тесные клетки и продолжила размышления. — Но герр Крамер же говорил: семьи не могут их содержать. Наверняка это временные меры, пока Тимор не найдет им подходящие места. Он ведь рассказывал о своей благородной миссии с такой искренностью».

Через десять минут из сарая вышли Тимор и Крамер, обсуждая детали доставки.

— Завтра утром отдельным составом, — говорил Тимор, доставая кошелек.

Они вернулись к экипажу. По дороге в город Крамер рассказывал о местных новостях — урожае фруктов, планах по расширению железнодорожной ветки, недавней свадьбе мэра.

— А не хотели бы отобедать в нашей таверне? — предложил он, когда они подъезжали к центру Розенталя. — Хозяйка готовит лучшее жаркое в округе, а яблочный пирог — просто объедение.

Тимор взглянул на Анастасию. Она кивнула.

Таверна «Золотая груша» располагалась на главной площади, в двухэтажном здании из светлого камня. Вывеска с нарисованным фруктом мягко поскрипывала на ветру. Внутри было уютно — низкие потолки с балками, столы из массивного дуба, камин в углу, где потрескивали дрова.

Они устроились за столиком. Анастасия сняла перчатки и шляпку, поправила волосы. За стеклом виднелась площадь с фонтаном, вокруг которого беззаботно играли дети.

— Что будете заказывать? — спросила пожилая хозяйка в чистом фартуке.

— Три порции жаркого и ваш знаменитый пирог, — ответил Крамер. — И кувшин свежего сидра.

Принесли еду. Жаркое из молодой телятины с овощами пахло так аппетитно, что у Анастасии заурчало в желудке. Сидр был освежающим, с легкой кислинкой и ароматом спелых яблок.

Крамер с удовольствием рассказывал о местных новостях: урожае фруктов, планах по расширению железнодорожной ветки, недавней свадьбе дочери мэра. Тимор поддерживал беседу, время от времени поглядывая на молчаливую Анастасию.

Она ела медленно, рассеянно, явно думая о чем-то своем и совершенно забыв о манерах.

— Фройляйн фон Норденфельд, вы не заболели? — участливо спросил Крамер. — Вы какая-то бледная.

— Нет-нет, все в порядке, — поспешно ответила Анастасия. — Просто немного устала от дороги.

— Конечно, конечно. Путешествия утомляют дам больше, чем нас, мужчин.

Когда принесли десерт, Крамер с гордостью рассказал, что рецепт передается в семье хозяйки уже четыре поколения. Анастасия съела свой кусок молча, по-прежнему погруженная в размышления.

— Ну что ж, — сказал он, допивая сидр, — пора возвращаться на станцию. Ваш поезд скоро отправляется.

Они расплатились и вышли на площадь. Солнце поднялось выше, и день обещал быть теплым. Дорога к станции заняла несколько минут.

На перроне уже стоял «Северный экспресс», готовый к отправлению. Пар поднимался от локомотива, кондукторы проверяли билеты у пассажиров.

— Герр Ауэр, — сказал Крамер, пожимая руку Тимору, — было приятно иметь с вами дело, как всегда.

— И мне, Иоганн.

Они попрощались. Тимор помог Анастасии подняться в вагон. Поезд тронулся с места, набирая скорость.

Анастасия устроилась у окна в своем новом купе и смотрела, как за стеклом проплывает Розенталь — сначала станция, потом окраины с тем самым сараем, где в клетках ожидали своей участи трое драконов, а затем поля и сады.

Поезд набирал скорость, уносясь от Розенталя к следующей остановке. А Анастасия смотрела в окно и впервые с начала путешествия задавалась вопросом: а что, если красивые слова о благородной миссии скрывают не такую уж благородную реальность?

Глава 9. Штольценфельд: аристократическая трагедия

Утренний туман еще не рассеялся, когда «Северный экспресс» подошел к станции Штольценфельд. Небольшое здание вокзала из серого камня выглядело старомодно, словно время остановилось здесь несколько десятилетий назад. Плющ оплетал стены, а деревянные ставни на окнах потемнели от времени и непогоды.

Анастасия спустилась по ступеням, поправляя складки темно-синего путевого платья. Ночью она почти не спала, размышляя о вчерашнем визите к Крамеру. Образы драконов в клетках не давали покоя. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней возникало измученное лицо молодого дракона с изумрудной чешуей.

— Фройляйн фон Норденфельд, — Тимор предложил ей руку, — наш экипаж ждет.

Возле перрона стоял старинный ландо темно-зеленого цвета, запряженный парой вороных лошадей. Кучер в потертой ливрее почтительно снял шляпу. На дверце экипажа красовался выцветший герб — золотой лев на красном щите.

— Замок фон Вильдер, герр? — уточнил кучер, помогая Анастасии устроиться на мягких кожаных сиденьях.

— Именно так, — кивнул Тимор.

Анастасия обернулась, услышав тихий скрип кожи — Себастьян бесшумно занял место напротив них, словно материализовавшись из воздуха. Она до сих пор не могла привыкнуть к этой его способности появляться в нужный момент, оставаясь при этом практически невидимым и неслышимым. В поезде казалось, что камердинер просто растворяется в обстановке, и порой она даже забывала о его присутствии.

Экипаж тронулся с места, колеса мягко зашуршали по мощеной дороге. За окнами потянулась холмистая местность, покрытая дубовыми рощами. Когда-то эти земли, должно быть, содержались в образцовом порядке: Анастасия видела остатки регулярных аллей, заросшие сорняками клумбы, полуразрушенные каменные мостики через ручьи.

— Род фон Вильдер владел этими землями более четырехсот лет, — тихо сказал Тимор, заметив ее внимание к пейзажу. — Во времена расцвета империи их предки командовали драгунскими полками, служили при дворе.

Анастасия кивнула, не отводя взгляда от окна. Заброшенная сторожка, крыша которой провалилась от времени. Пруд, заросший камышом, где плавали дикие утки. Все это когда-то было чьей-то гордостью, чьей-то радостью.

— А что произошло? — спросила она.

— То же, что случается со многими древними родами. Мир изменился, а они не успели приспособиться. — Тимор поправил манжет белоснежной рубашки. — Новые технологии, новые способы ведения хозяйства, новые политические реалии.

Дорога шла в гору, петляя между холмами. Кучер насвистывал старинную мелодию, которая удивительно подходила печальному пейзажу.

Вдруг за поворотом открылся вид на замок.

Анастасия невольно ахнула.

Замок фон Вильдер возвышался на скалистом холме, словно вырастая из самого камня. Массивная крепость темно-серого гранита была построена в готическом стиле — стрельчатые окна, башни с острыми шпилями, зубчатые стены. Центральная башня поднималась на добрую сотню футов, увенчанная флюгером в виде геральдического льва.

Но даже издалека было видно, что былое величие тронуто временем. Часть стены восточного крыла обрушилась, оставив зияющий провал. Многие окна были заложены камнем. Сады, некогда разбитые террасами на склонах холма, одичали и заросли.

— Боже мой, — прошептала Анастасия. — Как это должно было выглядеть в лучшие времена?

— Говорят, что в XVI веке здесь гостил сам император, — ответил Тимор. — А празднества длились по две недели.

Экипаж поднялся по извилистой дороге к главным воротам. Тяжелая кованая решетка была поднята, створки массивных дубовых ворот открыты. Во дворе их встретил пожилой слуга в черном костюме.

— Герр Ауэр? — Слуга поклонился с достоинством, которое не смогли сломить ни годы, ни стесненные обстоятельства. — Барон ожидает вас в библиотеке. Прошу следовать за мной.

Они вошли в замок через парадный вход. Анастасия задрала голову, рассматривая сводчатый потолок главного зала. Каменная резьба работы настоящих мастеров украсила свод виноградными лозами и дубовыми листьями, переплетающимися в сложном орнаменте. На стенах висели потемневшие портреты в тяжелых золоченых рамах — поколения фон Вильдер в военных мундирах и придворных костюмах.

Их шаги гулко отдавались под сводами. В огромных каминах не горел огонь — топить такие помещения было слишком дорого. Но даже в запустении замок сохранял величие и благородство.

Библиотека располагалась в круглой башне. Стеллажи с книгами в кожаных переплетах тянулись до самого потолка. Высокие стрельчатые окна пропускали мягкий свет, который падал на старинные фолианты и глобусы.

За массивным дубовым столом сидел мужчина средних лет в темно-синем сюртуке безупречного покроя. Седые волосы были аккуратно причесаны, усы подстрижены по моде прошлых лет. Лицо благородных очертаний хранило следы былой красоты, но годы наложили свой отпечаток, о чем свидетельствовали глубокие морщины вокруг глаз и горестная складка у рта.

— Герр Ауэр. — Барон поднялся из-за стола, и Анастасия заметила, что костюм, при всем своем качестве, слегка поношен. — Добро пожаловать в замок фон Вильдер.

— Добрый день, барон фон Вильдер. — Тимор поклонился с учтивостью равного равному. — Позвольте представить фройляйн Анастасию фон Норденфельд.

Барон изящно поцеловал руку Анастасии.

— Очарован знакомством, фройляйн. Редко наш дом украшает присутствие столь прекрасной дамы.

— Вы слишком любезны, — ответила Анастасия, исполняя реверанс. В его глазах она увидела печаль, которую не могли скрыть никакие светские любезности.

— Прошу, располагайтесь. — Барон указал на кресла у камина, где тлели несколько поленьев. — Путешествие утомило вас?

— Отнюдь, выдалось весьма приятным, — ответил Тимор, устраиваясь в кресле из потертого бархата. — «Северный экспресс» превзошел все мои ожидания.

Анастасия выбрала изящное кресло с высокой спинкой, обитое потертым, но качественным бархатом бордового цвета — когда-то оно, должно быть, украшало главную гостиную замка.

Слуга бесшумно подал чай в тонких фарфоровых чашках.

— Ваше письмо, герр Ауэр, было… весьма деликатным в изложении сути дела, — начал барон, помешивая сахар серебряной ложечкой. — Но я полагаю, речь идет о моем брате Рудольфе?

Тимор кивнул.

— Я слышал о репутации ваших заведений. Говорят, что уход за подопечными там образцовый.

— Стараемся обеспечить максимально достойные условия, — уверенно ответил Тимор. — Медицинский персонал, сбалансированное питание, возможность физических упражнений.

Барон опустил взгляд в чашку. Анастасия видела, как напряглись мышцы на его скулах.

— Не могли бы мы продолжить разговор за обедом? — предложил он наконец. — Я распорядился накрыть в парадной столовой. Это поможет мне собраться с мыслями.

Парадная столовая поражала размерами. Длинный стол из черного ореха мог вместить человек тридцать, но сейчас был накрыт на их скромную троицу только на одном конце. Хрустальная люстра висела под потолком, расписанным геральдическими лилиями. Портреты предков смотрели со стен — рыцари в латах, дамы в парчовых платьях, военачальники с орденскими лентами.

Обед был простым, но поданным с достоинством. Суп из дичи, запеченная форель, молодые овощи.

— Прошу простить скромность угощения, — извинился барон. — Но овощи свежие, из наших теплиц, а вино — семейный запас. Этой бутылке лет тридцать, если не больше. Рудольф служил в Королевском драгунском полку, — рассказывал барон, нарезая форель серебряным ножом. — Дослужился до майора, участвовал в кампании против сепаратистов. Храбрость его была легендарной.

Анастасия слушала, представляя молодого офицера-дракона, гордо носящего военный мундир.

— Что случилось? — тихо спросила она с женской наивностью.

— Ранение в последнем бою. — Барон отложил нож. — Граната попала прямо в цель. Врачи спасли ему жизнь, но способность к превращению была потеряна навсегда.

Тимор молча слушал, время от времени кивая. Анастасия заметила, что он почти не прикасается к еде.

— Поначалу мы надеялись, что это временно, — продолжал барон. — Возили его к лучшим лекарям империи, даже к целителям-драконам из Серебряных гор. Но увы… — Он развел руками.

— Сколько лет прошло? — спросил Тимор.

— Три года. Все это время Рудольф живет здесь, в восточном крыле. Мы наняли сиделку, оборудовали комнаты. Однако… — Барон помолчал, глядя в окно на заросший сад. — Я не могу больше обеспечивать ему должный уход.

Анастасия увидела, как дрогнули его руки.

— Денег хватает разве что на самое необходимое. А Рудольф… он нуждается в специальном питании, постоянном наблюдении. Сиделку пришлось отпустить месяц назад.

Тимор наклонился вперед.

— Барон, я понимаю, как это тяжело для вас. Но могу заверить, в наших заведениях ваш брат получит все необходимое. У нас работают лучшие специалисты по уходу за прикованными драконами.

Барон фон Вильдер долго молчал, вращая бокал с вином.

— Он был таким гордым, — наконец сказал он. — Красавец, храбрец, любимец дам. А теперь… теперь не может даже расправить крылья.

Анастасия почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Барон, — мягко сказал Тимор, — я готов предложить такую сумму, которая позволит вам восстановить хотя бы часть замка, обеспечить себе достойную старость.

Он назвал цифру.

Барон побледнел.

— Щедро, герр Ауэр. Но понимаете ли вы, я продаю собственного брата.

— Вы спасаете ему жизнь, — твердо отрезал Тимор. — А себе предоставляете возможность прожить остаток дней с достоинством.

За окном кричали птицы — Анастасия видела, как черные силуэты кружат над кронами старых дубов, садятся на ветки и снова взмывают в воздух.

— Могу я… — барон запнулся. — Могу я попрощаться с ним? Как следует попрощаться?

— Разумеется. Сколько времени вам потребуется?

— До завтрашнего утра. — Барон поднялся из-за стола. — Простите, но я должен подготовить Рудольфа к переменам в его жизни.

Они покинули столовую молча. В главном зале барон остановился у портрета молодого офицера в драгунском мундире.

— Это он, — тихо сказал барон. — Каким он был.

Анастасия посмотрела на портрет. Красивое лицо с правильными чертами, гордо поднятая голова, уверенный взгляд. Ордена на груди, сабля в руке. Молодой парень, у которого вся жизнь была впереди.

Когда экипаж спускался по горной дороге к городу, Анастасия долго не могла найти слов. Замок скрылся за поворотом, но образ плачущего барона не покидал ее.

— Как тяжело, должно быть, принимать такие решения, — наконец тихо сказала она.

— Да, нелегко, — кивнул Тимор.

Глава 10. Прощание с прошлым

В гостинице «Золотой олень» Анастасия лежала в кровати под пуховым одеялом, уставившись в потолок, где причудливые тени от оконных переплетов создавали замысловатый узор. Сон так и не пришел к ней.

Всю ночь перед глазами стоял портрет Рудольфа фон Вильдер. А рядом с этим образом лицо его старшего брата, когда тот произносил слова о продаже родного человека.

Анастасия повернулась на бок, натянув одеяло до подбородка. За окном слышались утренние звуки провинциального городка — цокот копыт по мощеной дороге, скрип телег, отдаленный лай собак. Где-то недалеко кричал петух, возвещая о начале нового дня.

Настенные часы пробили семь.

Анастасия поднялась с кровати и подошла к окну. Замок фон Вильдер возвышался на холме, окутанный утренним туманом. Башни казались призрачными в молочно-белой дымке.

Стук в дверь прервал размышления.

— Фройляйн фон Норденфельд, завтрак подан, — раздался голос горничной.

— Спасибо, спускаюсь.

Анастасия умылась прохладной водой из фарфорового кувшина, привела в порядок волосы и оделась.

На первом этаже был накрыт стол на двоих. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, ваза с полевыми цветами. Хозяйка гостиницы, полная уже немолодая женщина в чепце и переднике, расставляла на столе тарелки с ветчиной, свежим хлебом и домашним маслом.

Тимор сидел за столом с чашкой кофе в руках.

— Доброе утро, — тихо сказала Анастасия, садясь напротив.

— Доброе утро, фройляйн фон Норденфельд. — Тимор поднялся, дождался, пока она устроится, и снова сел. — Хорошо спали?

— Не очень, — честно ответила Анастасия, наливая себе чай из фарфорового чайника. — А вы?

— Тоже не лучшим образом.

Они завтракали молча. Анастасия механически откусывала кусочки хлеба с маслом, но еда казалась безвкусной. Тимор тоже почти не притрагивался к пище, лишь время от времени делал глоток кофе.

— В котором часу нам следует быть в замке? — спросила Анастасия, отложив недоеденную булочку.

— Барон просил приехать к десяти. — Тимор взглянул на карманные часы.

Анастасия кивнула и снова погрузилась в молчание.

В половине десятого они сели в тот же ландо, что и вчера. Кучер почтительно помог Анастасии подняться по ступенькам и укрыл ноги клетчатым пледом. Утро было прохладным.

Но красота пейзажа не могла развеять мрачных мыслей.

Во дворе замка их встретил знакомый пожилой слуга в черном костюме. Но сегодня в его манерах чувствовалось особое напряжение.

— Добро пожаловать, — поклонился он. — Барон ждет вас в восточном крыле.

Они прошли через главный зал, но на этот раз свернули в боковой коридор. Здесь было заметно теплее: видимо, эта часть замка отапливалась. Стены облицевали светлыми панелями, на полу лежали мягкие ковры. Обстановка была более домашней, уютной, чем в официальных покоях.

Барон фон Вильдер ждал их у двери в конце коридора. Седые волосы были тщательно причесаны, костюм безупречен, но глаза покраснели от недосыпания и слез.

— Герр Ауэр, фройляйн фон Норденфельд, — поприветствовал он их с натянутой улыбкой. — Прошу, входите. Рудольф готов встретиться с вами.

Дверь открылась в просторную комнату с высокими сводчатыми потолками — когда-то, вероятно, это была обычная спальня, но теперь больше напоминала специально оборудованную комнату для крупного пациента. Пол был выстлан толстыми матрасами, покрытыми прочной кожей. У дальней стены располагалось что-то вроде большого ложа, приподнятого над полом. На массивном столе у окна были аккуратно разложены лекарства в больших флаконах и медицинские инструменты увеличенного размера.

У окна, наполовину лежа на огромных подушках, располагался дракон средних размеров. Чешуя когда-то была, видимо, темно-золотистой, но теперь потускнела, местами поблекла до серого. Крылья были сложены вдоль тела. Он держал длинную шею прямо, и в его серых глазах, несмотря на усталость, светился живой ум.

— Рудольф, — мягко сказал барон, подходя к брату, — это герр Ауэр, о котором я рассказывал. И фройляйн фон Норденфельд.

Дракон медленно поднял голову. Движение давалось ему с трудом, но он все же попытался принять более торжественную позу.

— Герр Ауэр, — голос был хриплым, но сохранял остатки командирской силы. — Благодарю за то, что прибыли лично. И вас, фройляйн. — Он повернул морду к Анастасии. — Очарован знакомством.

Анастасия была поражена тем, насколько человечными оставались его манеры, несмотря на драконье тело.

— Майор фон Вильдер. — Тимор поклонился с уважением. — Рад познакомиться с героем седьмого драгунского.

— Вы знаете о моей службе? — удивился дракон.

— Дело седьмого драгунского полка при Крайсхайме изучают во всех военных академиях империи, — ответил Тимор. — Ваша атака переломила ход сражения.

Впервые за время разговора в глазах Рудольфа появился живой интерес. Он попытался выпрямиться, опираясь на здоровое крыло.

— Это было давно, — сказал он, но в голосе прозвучали гордые нотки. — Другая жизнь. Тогда я мог летать.

Анастасия молча наблюдала за этой сценой.

— Майор, — осторожно начал Тимор, — ваш брат рассказал вам о моем предложении?

— Да, — кивнул дракон. — И я согласен. Более того, я благодарен.

— Рудольф… — начал барон, не проронивший ни слова, как Анастасия и Тимор вошли, но дракон повернул к нему морду.

— Эдгар, мы все обсудили. Ты сделал для меня больше, чем можно требовать. Три года ты жертвовал всем ради моего комфорта. Достаточно.

Барон сжал губы.

— Герр Ауэр, — продолжал Рудольф, — я слышал о ваших заведениях. Говорят, там работают специалисты по нашему… состоянию.

— Это так, — подтвердил Тимор.

— А будет ли у меня возможность быть полезным? — В голосе дракона прозвучала затаенная надежда. — Не хотелось бы стать просто… пенсионером.

Тимор задумался.

— Многие из наших подопечных помогают в обучении молодых драконов — передают опыт, знания. Ваш военный опыт будет бесценен.

Морда дракона озарилась чем-то похожим на улыбку — насколько это возможно для драконьих черт.

— Значит, я еще могу служить. Пусть и по-другому.

— А теперь, — тихо сказал Рудольф, поворачиваясь к барону, — не могли бы мы остаться наедине? Нам нужно попрощаться.

— Разумеется. Мы подождем в библиотеке. — Тимор поклонился и направился к двери.

Анастасия последовала за ним, и дверь мягко закрылась за ними.

В коридоре стояла тишина. Тимор медленно шел к библиотеке, заложив руки за спину. Анастасия не отставала от него.

Через полчаса дверь библиотеки открылась. На пороге появился барон, глаза его были красными.

— Мы готовы, — сказал он.

Они прошли в кабинет барона. Тимор достал из кожаного портфеля стопку документов. Бумаги были напечатаны на плотной бумаге с водяными знаками. Барон внимательно прочел каждую страницу, взял перо из серебряной чернильницы и поставил подпись размашистым почерком.

Тимор достал из портмоне чек, подписал его и вручил торговцу. Барон тут же, не глядя, сунул его в карман.

— Транспортировка завтра в десять утра, — сказал Тимор, убирая свои экземпляры документов.

— Понял, — кивнул барон. — Рудольф будет готов.

— Я оставлю вам адрес заведения в Альденбурге. — Тимор написал на отдельном листке. — Посещения разрешены в любое время, предварительное уведомление не требуется.

Барон взял листок, аккуратно сложил пополам и убрал во внутренний карман сюртука.

— Благодарю.

Они вышли из кабинета. Коридоры замка казались еще более пустыми, чем вчера. Их шаги гулко отдавались под сводчатыми потолками. Старинные портреты молча наблюдали за ними с потемневших полотен. Анастасия невольно подумала, осуждают ли предки барона за эту сделку или, наоборот, благодарны за избавление рода от тяжкого бремени.

Во дворе ждал экипаж. Кучер спрыгнул с козел и открыл дверцу. Тимор помог Анастасии устроиться, и повозка тронулась к железнодорожной станции.

Колеса застучали по булыжникам подъездной аллеи. Старые дубы склонялись над дорогой, образуя зеленый тоннель.

— Следующая остановка — Альпенхоф, — сказал Тимор. — Совершенно другие переговоры.

Глава 11. Горная деревня Альпенхоф

Утреннее солнце заливало купе «Северного экспресса» золотистым светом, когда поезд начал замедляться перед станцией Альпенхоф. За панорамными окнами открывался вид, от которого захватывало дух.

Анастасия стояла у окна в темно-зеленом шерстяном платье, подходящем для горного климата, и не могла оторваться от пейзажа. Заснеженные пики Драконьих Альп возвышались над долиной, словно исполинские стражи, охраняющие древние тайны. Склоны гор покрывали изумрудные альпийские луга, усеянные яркими пятнами горных цветов — красными маками, синими генцианами, желтыми лютиками.

Поезд огибал горное озеро, поверхность которого отражала небо с плывущими белыми облаками. У берега паслись горные козы с длинными изогнутыми рогами. На противоположном склоне виднелись террасы виноградников и аккуратные домики с покатыми крышами из серой черепицы.

В их роскошном купе царила утренняя тишина. Тимор просматривал деловые бумаги за небольшим столиком из красного дерева, а Анастасия стояла у окна, наблюдая за меняющимся пейзажем.

— Прекрасно, не правда ли? — тихо сказал Тимор, подходя к окну. Он был одет в практичный костюм из твида цвета мха с кожаными вставками на локтях.

— Я никогда не видела ничего подобного, — призналась Анастасия, не отводя взгляда от сверкающих пиков. — В детстве отец рассказывал мне о горах, но его описания не передавали и доли этой красоты.

Поезд подавал протяжный гудок, предупреждая о прибытии. Станция Альпенхоф появилась за поворотом — небольшое здание из темного дерева с резными ставнями и балконами, украшенными ящиками с геранью. Деревянные столбы платформы были покрыты искусной резьбой в виде виноградных лоз и драконьих крыльев.

На платформе их встретили несколько местных жителей в традиционных горных костюмах. Мужчины носили кожаные штаны до колен, белые рубашки с вышивкой и жилеты из грубого сукна. Женщины щеголяли в широких юбках ярких цветов, передниках с тесьмой и белых блузах с пышными рукавами. На головах красовались шляпы с перьями или цветными лентами.

Тимор помог Анастасии спуститься по ступенькам вагона. Горный воздух был свежим и прозрачным, пахнущим хвоей, цветами и чистым снегом. В нем чувствовалась та особая разреженность, которая бывает только в высокогорье.

— Герр Ауэр? — К ним подошел пожилой мужчина с седой бородой и добрыми глазами цвета весеннего неба. На голове у него красовалась шляпа с орлиным пером, а кожаный жилет украшали серебряные пуговицы с драконьими символами. — Я Йохан Штайнер, староста нашей общины. Добро пожаловать в Альпенхоф.

— Благодарю за радушный прием, — ответил Тимор, пожимая протянутую руку. — Позвольте представить фройляйн Анастасию фон Норденфельд.

Староста галантно снял шляпу и поклонился Анастасии.

— Рад знакомству, фройляйн. Надеюсь, горный воздух придется вам по душе.

Анастасия ответила изящным реверансом.

— Ваши края прекрасны, герр Штайнер. Я в восторге от здешних видов.

— Тогда позвольте показать вам нашу деревню, — улыбнулся староста. — И познакомить с семьей, которая просила о встрече.

Они покинули станцию и направились по мощеной булыжником дороге в центр деревни. Альпенхоф раскинулся в живописной долине между двумя горными хребтами. Деревянные дома с резными балконами и покатыми крышами стояли на каменных фундаментах. Из труб поднимался белый дым, смешиваясь с горным туманом.

На улицах кипела размеренная жизнь. Женщины развешивали белье на веревках, натянутых между домами. Дети в коротких штанишках и вязаных жилетах играли с деревянными игрушками. Мужчины чинили упряжь или строгали дерево, сидя на скамейках у домов.

Йохан Штайнер вел их по главной улице, попутно рассказывая о местных обычаях.

— Наша община живет здесь уже шесть веков, — говорил он, указывая на старинную церковь с деревянной колокольней. — Мы сохранили древние традиции, которые наши предки принесли с собой с северных земель.

Анастасия внимательно слушала, отмечая, как гордо говорит староста о своем наследии. В его словах не было и тени той покорности, которую она видела у разоренных аристократов.

Они остановились перед большим домом на окраине деревни. Трехэтажное строение из потемневшего от времени дерева украшали искусные резные узоры под карнизом крыши. Широкие балконы второго и третьего этажей были увиты плющом, а в больших окнах с цветными стеклами отражалось солнце.

— Дом семьи Дрехслеров, — объявил староста, подходя к массивной дубовой двери. — Они потомки древнего драконьего рода, хранители наших традиций.

Дверь открыла женщина средних лет в традиционном горном костюме. Широкая юбка темно-синего цвета, белая блуза с вышитыми цветами, бархатный жилет с серебряными пуговицами. Светлые волосы были заплетены в косы и уложены венцом вокруг головы.

— Герр Ауэр, — тепло улыбнулась она, — я Грета Дрехслер. Проходите, пожалуйста, не стойте на пороге.

Войдя в дом, Анастасия оказалась в просторной комнате с низкими балками на потолке и большим камином из серого камня. Стены украшали старинные ковры с драконьими мотивами, а на массивных дубовых полках стояли кувшины и тарелки с яркой росписью.

У камина в плетеных креслах сидели пожилой мужчина с длинной седой бородой и женщина в черном платье с кружевным воротником. При виде гостей они поднялись и поклонились с достоинством.

— Мои родители, — представила Грета, — Клаус и Берта Дрехслер. А это мой муж Франц.

Из боковой двери появился крепкий мужчина лет сорока в кожаном фартуке резчика по дереву. Сильные руки в древесной стружке, добродушное лицо, проницательные серые глаза.

— Герр Ауэр. — Франц вытер руки о фартук и протянул одну из них Тимору. — Слышал много хорошего о вас.

Тимор крепко пожал руку хозяина.

— Надеюсь, оправдаю доверие. А это фройляйн фон Норденфельд, моя спутница.

Семья тепло приветствовала Анастасию. Она чувствовала искреннюю доброту этих людей, их естественное гостеприимство, которое нельзя было изобразить или купить.

— Прошу к столу, — пригласила Грета, указывая на большой дубовый стол, накрытый белой скатертью с вышивкой. — Дорога была долгой, вам нужно подкрепиться.

На столе стояли простые, но аппетитно выглядящие блюда. Домашний хлеб с хрустящей корочкой, масло в деревянной масленке, копченое мясо, местный сыр с острым запахом, мед в глиняном горшочке. В центре стола красовался кувшин с парным молоком и глиняная миска с лесными ягодами.

— У нас скромная пища, — извиняющимся тоном сказала старая Берта, — но свежая и сытная.

— Простота — признак изысканности, — галантно ответил Тимор. — К тому же, я предпочитаю домашнюю еду ресторанной.

Анастасия попробовала местный сыр и удивилась его насыщенному вкусу. Хлеб был мягким внутри и хрустящим снаружи. Мед имел цветочный аромат с едва уловимым привкусом горных трав.

— Расскажите о своей семье, — попросил Тимор, намазывая хлеб маслом. — Йохан упоминал, что вы хранители традиций.

Старик Клаус оживился.

— Наш род ведет происхождение от драконов Серебряных гор, — рассказывал он, поглаживая длинную бороду. — В стародавние времена мы жили в пещерах среди вечных снегов, но потом спустились в долины и научились мирно соседствовать с людьми.

Тимор внимательно слушал, время от времени задавая вопросы о происхождении рода и древних обычаях.

— А ваши дети сохраняют способность к превращению? — осторожно поинтересовался он.

— Трое младших — да, — ответил Франц. — Но жизнь изменилась. Раньше драконы могли жить охотой и собирательством в горах, а теперь нужны деньги на налоги, одежду, инструменты.

— Понимаю, — кивнул Тимор. — Современный мир предъявляет новые требования.

Глава 12. Огонь и благородство

— Благодарю, что откликнулись на мое письмо, — сказал Франц, отставляя кружку с пивом. — О нашем сыне, о его… упрямстве.

— Да, — кивнул Тимор. — Франц-младший предпочитает драконий облик, насколько я понял из вашего послания.

Грета обеспокоенно взглянула на мужа.

— Уже полгода он почти не превращается в человека. Говорит, что в драконьем облике он сильнее, красивее, могущественнее. Не слушает наших предостережений.

— А мы боимся, — добавил старик Клаус, поглаживая бороду. — В нашем роду были случаи… Молодые драконы, которые слишком долго оставались в звериной форме, теряли способность к превращению навсегда. И хуже всего то, что Хельга и Курт начинают брать пример с брата.

Анастасия внимательно слушала разговор. Она не знала, что превращения могут быть опасными.

— Покажите мне вашего сына, — попросил Тимор. — И позвольте поговорить с ним.

— Конечно, — ответил Франц. — Но он не очень… восприимчив к советам старших.

Они вышли через заднюю дверь в просторный двор, окруженный деревянной оградой. За домом простирался сад с яблонями и грушами, а дальше начинался альпийский луг, усеянный цветами.

Посреди двора на траве лежали три дракона разного размера. Старший, видимо, подросток, был размером с крупную лошадь. Чешуя серебристо-синего цвета переливалась на солнце металлическими отблесками. Длинная шея была гордо изогнута, крылья элегантно сложены вдоль спины.

Рядом с ним девочка помладше щеголяла чешуей нежно-розового оттенка с перламутровым отливом. Третий дракон, совсем мальчуган, был не больше крупной собаки. Его золотистая чешуя сверкала, как начищенная медь.

— Франц-младший, — окликнул отец старшего дракона. — К нам гости.

Серебристо-синий дракон поднял голову и оценивающе посмотрел на пришедших. В его больших глазах светилось высокомерие и некоторое пренебрежение к людской форме.

Внезапно Тимор заговорил на незнакомом Анастасии языке. Слова звучали мелодично, с шипящими звуками и раскатистыми рычаниями. Молодой дракон удивленно выпрямился — видимо, мало кто из людей владел древним диалектом.

— Что он сказал? — шепотом спросила Анастасия у Греты.

— Поприветствовал его на языке предков, — ответила хозяйка. — И представился как хранитель традиций.

Франц-младший ответил на том же языке, но в его интонации слышалась настороженность.

— Сын спросил, зачем пожаловал к ним торговец драконами, — перевел Франц-старший.

Тимор продолжал говорить размеренно и спокойно. Анастасия видела, как постепенно менялось выражение драконьей морды — от высокомерия к удивлению, от удивления к интересу.

— Герр Ауэр рассказывает ему о прикованных драконах, — объяснила Грета. — О тех, кто потерял способность к превращению и теперь не может вернуться в человеческий облик.

Беседа продолжалась четверть часа. Тимор говорил неторопливо, но убедительно. Иногда молодой дракон задавал вопросы, и взрослый отвечал терпеливо и подробно.

— О чем они говорят? — не выдержала Анастасия.

— Герр Ауэр рассказывает истории, — тихо ответил Франц. — О молодых драконах, которые думали, что звериная форма лучше человеческой. О том, как они постепенно теряли связь со своей человеческой сущностью. И о том, чего лишились навсегда.

Тимор продолжал рассказывать. Анастасия слышала в его голосе печаль — видимо, он говорил о реальных случаях из своей практики.

Постепенно поза молодого дракона менялась. Гордо поднятая голова опустилась. Крылья, которые он держал полураскрытыми для демонстрации величия, сложились плотнее к телу.

Наконец Тимор замолчал. Воздух вибрировал от напряжения.

Франц-младший медленно закрыл глаза. Воздух вокруг него замерцал, словно от летнего зноя. Серебристо-синяя чешуя стала расплываться, терять четкие очертания.

Через несколько мгновений на траве сидел обычный парень со светлыми волосами и серьезными глазами. Он был одет в простую крестьянскую рубашку и кожаные штаны.

— Извините, герр Ауэр, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я… я не думал о последствиях.

— Думать никогда не поздно, — мягко ответил Тимор. — Главное, помнить, что превращение — это дар, а не игрушка.

Родители облегченно вздохнули. Грета всплакнула от радости, а Франц-старший крепко обнял сына.

— Благодарим вас, — сказал он Тимору. — Вы сделали то, что мы не могли сделать месяцами.

Младшие драконы тоже приняли человеческий облик — Грета представила их гостям: среднюю дочь с льняными косичками звали Хельга, а мальчика, который тут же спрятался за спину матери, — Курт.

— А теперь позвольте пригласить вас на обед, — сказала Грета. — В честь того, что семья снова в сборе.

К ужину они вернулись в дом, где накрыли праздничный стол. За время их отсутствия появились новые блюда — тушеная дичь с овощами, картофельные клецки с травами, яблочный штрудель с корицей.

— У нас есть старый обычай, — сказал Клаус, поднимая кружку с горным пивом. — Важные жизненные уроки отмечаются общей трапезой. Еда закрепляет мудрость в сердце.

Обед прошел в теплой атмосфере. Франц-младший то и дело благодарил Тимора и расспрашивал о жизни прикованных драконов. Анастасия видела, как серьезно мальчик воспринял урок.

— Откуда у вас такие знания о драконьей психологии? — спросила она Тимора.

— Это дело моей жизни, — ответил он. — Нельзя помогать людям, не понимая глубоко их природы и проблем.

После обеда Франц-старший принес небольшой деревянный ларец, украшенный резьбой.

— Это семейная реликвия, — объяснил он, открывая крышку. Внутри лежали старинные украшения — серебряные браслеты с драконьими символами, золотые подвески в виде крыльев. — Хотим подарить вам что-нибудь на память о нашей встрече.

— Я не могу принять фамильные ценности, — возразил Тимор.

— Тогда позвольте просто благословить вас по нашему обычаю, — настоял хозяин.

Он надел один из браслетов и произнес несколько фраз на древнем языке. Тимор ответил ему тем же языком.

— Что они говорят? — шепнула Анастасия Грете.

— Франц благословляет герра Ауэра как мудрого наставника молодежи, — объяснила хозяйка. — А герр Ауэр просит предков защитить эту семью от бед.

Когда пришло время прощаться, вся семья проводила их до станции. Франц-младший шел рядом с Тимором и задавал вопросы о драконьей истории.

— Обещайте, что будете помнить мои слова, — сказал Тимор на прощание.

— Обещаю, — твердо ответил юноша. — И передам его своим детям.

У поезда Йохан Штайнер торжественно вручил Тимору свиток с благодарностью от всей деревни.

— За мудрость и терпение, — сказал он. — И за то, что образумили сына.

Поезд дал прощальный гудок. Состав тронулся с места, набирая скорость. Альпенхоф остался позади, но теплые воспоминания согревали душу.

В купе Анастасия устроилась у окна, наблюдая за меняющимся пейзажем. Поезд начал подниматься по серпантину горной дороги, взбираясь к перевалу.

— Благодарю вас, — тихо сказала она Тимору.

— За что? — удивился он.

— За то, что показали мне истинную суть вашего дела, — ответила Анастасия. — Вы не просто помогаете драконам найти работу. Вы… вы их учитель и защитник.

— Знание — это ответственность, — просто ответил Тимор. — Если ты понимаешь проблему глубже других, то обязан делиться этим пониманием.

За окном проплывали альпийские луга, постепенно сменяющиеся каменистыми склонами. Поезд набирал высоту, и Анастасия заметила, как изменилось выражение лица Тимора. Он стал задумчивым, беспокойным.

— Впереди самая высокая точка маршрута, — сказал он, не отрывая взгляда от окна. — Перевал Драхеншлухт. Там… там бывают сильные ветра.

В его голосе прозвучали странные нотки — не предвкушения красивых видов, а какого-то внутреннего напряжения. Анастасия присмотрелась к нему внимательнее, но Тимор отвернулся к окну, избегая ее взгляда.

Глава 13. Подъем к перевалу

«Северный экспресс» неуклонно набирал высоту, взбираясь по извилистым горным серпантинам к перевалу Драхеншлухт. Железнодорожные пути, высеченные в скальных породах полвека назад, петляли между остроконечными пиками, то ныряя в короткие тоннели, то выходя на головокружительные виадуки над пропастями.

Анастасия стояла у панорамного окна императорского люкса, не в силах оторваться от открывающихся видов. Темно-синее шерстяное платье с серебристой отделкой элегантно облегало фигуру.

— Боже мой, — прошептала она, прижав ладонь к стеклу. — Как же это прекрасно.

Внизу, в головокружительной глубине, расстилалась мозаика альпийских лугов, усеянных яркими пятнами горных цветов. Серебристые ленты горных рек вились между изумрудными холмами, отражая вечернее солнце. А на горизонте возвышались заснеженные пики Драконьих Альп, окрашенные закатом в розовые и золотистые тона.

Поезд прошел очередной поворот, и за окном открылся вид на противоположный склон ущелья. Там, словно орлиные гнезда, прилепились к скалам небольшие горные деревушки.

— Тимор, посмотрите, — обернулась она к спутнику. — Там, на том склоне. Эти домики будто из сказки.

Тимор сидел в кожаном кресле у письменного столика, склонившись над деловыми бумагами. Анастасия заметила, что он не поднимал глаз от документов уже минут двадцать.

— Да, горные поселения весьма живописны, — рассеянно ответил он, не отрываясь от бумаг.

— Но вы же не смотрите, — удивилась Анастасия. — Неужели эти виды вам наскучили?

Тимор наконец поднял взгляд, но направил его не к окну, а на Анастасию.

— Вовсе нет. Просто… нужно просмотреть контракты перед встречей в Кристальхайме, — нервно ответил он.

Анастасия нахмурилась, но не стала настаивать и вернулась к созерцанию пейзажей.

Поезд продолжал подниматься. Воздух за окнами становился все более разреженным и прозрачным. Растительность редела — альпийские луга сменялись каменистыми склонами, поросшими лишь редкими кустиками горных трав да стелющимся можжевельником.

Анастасия перешла к противоположному окну, откуда открывался вид на только что пройденную долину.

— А отсюда видно Альпенхоф, — сказала она. — Там, где дымок поднимается между холмов. Интересно, как поживает семья Дрехслеров?

Тимор поднялся из кресла, но вместо того чтобы подойти к окну, направился к бару у дальней стены.

— Уверен, что у них все хорошо, — ответил он, наливая из хрустального графина виски. — Мальчик показался мне разумным.

— Надеюсь, юноша образумился.

Анастасия заметила, что его рука слегка дрожала.

— Вы себя хорошо чувствуете? — спросила она. — Может быть, горный воздух…

— Все в порядке, — поспешно ответил Тимор, делая глоток. — Просто много дел.

Поезд въехал в короткий тоннель, и купе на мгновение погрузилось в полумрак. Газовые светильники автоматически зажглись, наполняя салон мягким золотистым светом. А когда состав вынырнул на свет, пейзаж за окнами изменился еще сильнее.

Теперь железная дорога шла по узкому карнизу, высеченному в отвесной скале. Справа поднималась каменная стена, поросшая редким мхом, а слева зияла пропасть такой глубины, что дно терялось в голубоватой дымке.

Анастасия ахнула от восхищения и испуга одновременно.

— Как высоко мы поднялись! — воскликнула она, осторожно заглядывая вниз.

За спиной раздался звон: Тимор выронил стакан. Хрусталь разбился о пол и разлетелся звонкими осколками, а виски растекся темным пятном по ковру.

— Извините, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы собрать осколки. — Неловко получилось.

Анастасия обернулась и увидела, что руки у Тимора все еще дрожат, а на висках проступили капельки пота.

— Тимор, что с вами? — встревоженно спросила она, бросаясь к нему. — Вы действительно нехорошо выглядите.

— Ерунда. — Тимор выпрямился, поправляя манжеты белоснежной рубашки. — Просто разреженный воздух дает о себе знать. К горам нужно привыкнуть.

Он повернулся к служебному звонку на стене.

— Себастьян! — позвал он, но ответа не последовало. — Где его носит?

— Должно быть, в служебном вагоне, — сказала Анастасия. — Там сейчас ужин для персонала. — Она мягко взяла его за руку. — Садитесь, я сама о вас позабочусь.

Но Анастасия заметила, как Тимор невольно схватился за спинку кресла, когда поезд прошел очередной поворот и наклонился.

— Садитесь, — мягко сказала она, подводя его к дивану в центре салона, подальше от панорамных окон. — Я принесу вам воды.

Тимор опустился на мягкие подушки, стараясь дышать равномерно. Анастасия налила прохладной воды в хрустальный стакан из запасного сервиза и села рядом.

— Пейте медленно, — посоветовала она. — И попробуйте расслабиться.

Тимор благодарно принял стакан. Вода из горных родников освежила его.

— Спасибо, — сказал он. — Вы очень заботливы.

Анастасия внимательно изучала его лицо. Цвет постепенно возвращался, но в черных глазах все еще мелькали тени беспокойства.

— У вас когда-нибудь раньше случались приступы горной болезни? — деликатно поинтересовалась она.

— Н-нет, — Тимор запнулся. — То есть, возможно. При быстром подъеме на высоту организм иногда реагирует… неадекватно.

Анастасия кивнула, хотя интуитивно чувствовала, что дело не только в высоте. Что-то в поведении Тимора говорило о более глубокой проблеме, но она не хотела настаивать.

За окном проплыл заброшенный горный форт — мрачное сооружение из серого камня, прилепившееся к скале. Когда-то он охранял горные проходы от набегов северных варваров, а теперь служил лишь приютом для горных орлов.

— Может, вам стоит прилечь? — предложила Анастасия. — До Кристальхайма еще несколько часов пути.

— Нет, благодарю. — Тимор покачал головой. — Лучше… лучше просто посидеть здесь. В центре купе.

Он подвинулся, освобождая место на диване. Анастасия устроилась рядом, оставляя между ними почтительное расстояние.

— Расскажите мне о шахтах, — попросила она, стараясь отвлечь его от плохого самочувствия. — Что там добывают?

— Кристаллы силы. — Тимор явно был благодарен за возможность сосредоточиться на деловых вопросах. — Они используются для создания магических механизмов. Двигатели поездов, осветительные приборы, системы отопления.

— А драконы там работают?

— К сожалению, да. — Тимор сжал губы. — Шахтерский труд очень тяжел. Нередки обвалы, взрывы газа. Многие драконы получают травмы, теряют способность к превращению.

За окнами промелькнула группа горных козлов, карабкающихся по почти отвесному склону. Их рога золотились в лучах заходящего солнца.

— И тогда они обращаются к вам, — тихо сказала Анастасия.

— Да. Семьи не могут содержать покалеченных драконов. Им нужны деньги на лечение, на жизнь. А наши заведения дают такую возможность.

В голосе Тимора звучала убежденность в правоте своего дела, но Анастасия заметила, что он сжимает подлокотники дивана. Костяшки пальцев побелели от напряжения.

Поезд начал замедляться перед очередной станцией. Анастасия взглянула в окно и увидела маленькую платформу, прилепившуюся к скале. Табличка гласила: «Орлиная скала — высота 2847 метров».

— Мы очень высоко, — заметила она.

Тимор поправил манжеты — уже третий раз за последние полчаса.

— Да, довольно высоко.

Поезд остановился на несколько минут, чтобы пропустить встречный состав. В тишине было слышно, как ветер свистит в горных расщелинах, а где-то далеко кричат орлы.

— Тимор, — осторожно начала Анастасия, — если вам действительно нехорошо, может, стоит попросить машиниста сделать внеплановую остановку? Вызвать врача?

— Нет! — слишком резко ответил он, потом, заметив ее удивленный взгляд, смягчил тон. — То есть, нет необходимости. Это пройдет.

Состав тронулся с места, и за окнами снова замелькали головокружительные пейзажи. Но Анастасия больше не смотрела на виды. Все ее внимание было сосредоточено на спутнике.

Она видела, как он старается дышать ровно, как избегает даже случайного взгляда в сторону окон, как время от времени сжимает кулаки. И в ней росло беспокойство — не за деловые переговоры или комфорт путешествия, а за самого Тимора.

В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в проеме появился Себастьян с серебряным подносом.

— Герр, позвольте подать вечерний чай, — произнес камердинер, но тут же заметил осколки стакана и обеспокоенные лица. — Все ли в порядке?

— Да, все хорошо, — поспешно ответил Тимор. — Просто неловко обращался со стаканом.

Себастьян быстро и бесшумно убрал осколки, промокнул пятно на ковре и расставил чайный сервиз на низком столике перед диваном.

— Травяной чай с медом, — объявил он. — Помогает при недомоганиях, связанных с горным климатом.

Анастасия с благодарностью взяла теплую чашку. Аромат мяты и ромашки действительно успокаивал. Тимор тоже пил чай, но его руки все еще слегка подрагивали.

За окном начинало смеркаться. Заснеженные пики окрашивались в фиолетовые тона, а в глубине долин зажигались первые огоньки горных селений. Пейзаж становился все более сказочным и нереальным.

Но вместе с наступающими сумерками росло и беспокойство. Анастасия чувствовала, что приближается что-то важное, возможно, решающее для их отношений.

Из служебного купе донесся голос проводника:

— Внимание, пассажиры! Через полчаса мы проследуем по мосту через ущелье Драхеншлухт — самой высокой точке нашего маршрута. Высота над уровнем моря составляет три тысячи двести метров. Просим пассажиров с больным сердцем соблюдать осторожность.

Тимор резко поставил чашку на блюдце. Фарфор звякнул.

— Три тысячи двести, — пробормотал он, и Анастасия услышала в его голосе что-то похожее на отчаяние.

— Тимор? — Она положила руку ему на плечо. — Что происходит? Пожалуйста, скажите мне правду.

Он посмотрел на нее, и в его черных глазах она увидела такую боль и стыд, что сердце сжалось от сочувствия.

— Анастасия, я… — он запнулся, подбирая слова. — Боюсь, что через полчаса вы узнаете обо мне кое-что… неприятное.

Глава 14. Паника на высоте

Анастасия поднялась с кожаного дивана и прошла к окну. За стеклом открывался вид, от которого захватывало дух даже у привычных к красоте людей.

Ущелье Драхеншлухт зияло внизу бездонной пропастью. Отвесные скалы, исполосованные жилами белого кварца, уходили в голубоватую дымку так глубоко, что дно терялось из виду. На противоположной стороне ущелья возвышались остроконечные пики, увенчанные вечными снегами.

— Тимор, это же невероятно, — восхищенно сказала она, не отрывая взгляда от величественного пейзажа. — Посмотрите, там орлы летают намного ниже нас.

Действительно, несколько крупных птиц кружили в воздухе, их размах крыльев казался игрушечным на фоне исполинских масштабов ущелья. Солнечные лучи играли на их перьях, создавая иллюзию золотых точек на фоне каменных громад.

Тимор сидел на том же диване, где она оставила его полчаса назад. Деловые бумаги лежали перед ним нетронутыми. Он держал в руках серебряную чернильницу, медленно поворачивая ее и наблюдая за тем, как переливается в пузырьке черная жидкость.

— Да, весьма… внушительно, — ответил он, не поднимая глаз.

Анастасия обернулась и внимательно посмотрела на него. Обычно Тимор с удовольствием делился знаниями о местах, через которые они проезжали. Рассказывал об истории, архитектуре, любопытных фактах. Сейчас он казался отстраненным.

Колеса застучали иначе. Теперь под ними была не твердая земля, а ажурная конструкция из стальных балок и заклепок.

Купе слегка покачнулось от горного ветра. Это было едва заметное движение, но Анастасия увидела, как Тимор сильнее сжал чернильницу.

— Говорят, этот мост строили семь лет, — сказала она, пытаясь завязать разговор. — И погибло при строительстве двадцать человек.

— М-да, — пробормотал Тимор.

Хрустальная чернильница выскользнула из его пальцев и со звоном покатилась по полу. Он наклонился, чтобы поднять ее, и Анастасия заметила, что руки у него все еще дрожат.

— Тимор? — Она отошла от окна и подошла ближе. — Вы уверены, что все в порядке?

— Разумеется, — ответил он, выпрямляясь с чернильницей в руках. — Просто… нервничаю перед завтрашними переговорами.

Но голос его звучал неестественно. Лицо приобрело нездоровую бледность, а на лбу выступили мелкие капельки пота, несмотря на прохладный горный воздух в купе.

Дыхание его участилось. Анастасия видела, как поднимается и опускается грудная клетка под безупречно отглаженной белой рубашкой.

— Тимор, — сказала она мягко, подходя к его креслу. — Что происходит?

— Ничего особенного. — Он попытался улыбнуться. — Просто высота… влияет на самочувствие. У некоторых людей… бывает реакция на разреженный воздух.

Анастасия присела на край дивана, чтобы оказаться на одном уровне с ним.

— Какая реакция?

— Головокружение. Учащенное сердцебиение. — Слова давались ему с трудом. — Ничего серьезного.

Но выглядел он серьезно больным. Испарина на лбу усилилась, губы побелели.

Поезд прошел середину моста. В этом месте конструкция была особенно изящной — высокие стальные арки поднимались по обеим сторонам состава, создавая впечатление полета сквозь металлическое кружево. За просветами между балками открывались виды на заснеженные вершины и клочки облаков, плывущих далеко внизу.

Тимор закрыл глаза. Дышал он теперь поверхностно, часто, словно не мог набрать достаточно воздуха.

— Тимор. — Анастасия наклонилась к нему, понижая голос. — Посмотрите на меня.

Он широко открыл глаза.

— Мне… мне кажется, что я не могу дышать, — признался он шепотом. — Как будто воздуха недостаточно.

Анастасия не была врачом, но годы работы в поезде научили ее распознавать разные виды недомоганий пассажиров. Это была не горная болезнь. Это было что-то другое.

— Хорошо, — сказала она спокойно. — Давайте попробуем решить эту проблему.

Она поднялась и подошла к окнам. Тяжелые бархатные шторы темно-зеленого цвета висели по бокам панорамного остекления. Анастасия задернула их, скрывая головокружительные виды ущелья.

— Теперь лучше? — спросила она.

Тимор моргнул несколько раз, словно выходя из транса.

— Да… пожалуй, да.

— Хорошо. А теперь попробуйте дышать медленнее. — Анастасия села на диван напротив его кресла. — Вдох на четыре счета. Задержите. Выдох на четыре счета.

Она продемонстрировала размеренное дыхание, и Тимор попытался повторить. И постепенно, следуя ее примеру, он начал дышать ровнее.

— Вот так, — одобрила Анастасия. — Сосредоточьтесь только на дыхании. Ни на чем больше.

Прошло несколько минут.

— Простите, — пробормотал он, отводя взгляд. — Неловко получилось.

— Ничего неловкого, — ответила Анастасия. — У всех бывают плохие дни.

Анастасия поднялась и подошла к встроенному в стену шкафчику, где хранились дорожные принадлежности. Достала мягкий кашемировый плед кремового цвета и вернулась к Тимору.

— Позвольте, — сказала она, осторожно накидывая плед ему на плечи. — Часто при таких приступах человека знобит.

Тимор благодарно кивнул, кутаясь в мягкую ткань.

— Как вы поняли, что нужно закрыть шторы?

Анастасия присела на край дивана, подумав над ответом.

— Просто показалось, что дело не в разреженном воздухе, — сказала она осторожно. — Скорее в том, что вы видите за окном.

Глава 15. Тайна

Тимор помолчал, разглядывая узор на ковре.

— Вы очень наблюдательны, — сказал он. — И очень деликатны.

— Я работала проводницей пять лет, — ответила Анастасия с легкой улыбкой. — За это время насмотрелась на самые разные состояния пассажиров. Кто-то боится замкнутых пространств, кто-то — темноты, кто-то не переносит качку…

— А кто-то — высоты, — закончил Тимор.

Он поднял на нее глаза. В воздухе повисла пауза.

Стук колес изменился. Поезд съезжал с моста на твердую землю. Тимор словно почувствовал это и выдохнул.

— Прошли, — сказал он с облегчением.

Анастасия кивнула, но не спешила раздвигать шторы.

— Хотите, я попрошу Себастьяна принести еще чаю? — предложила она. — Травяной, успокаивающий.

— Да, пожалуйста, — согласился Тимор. — И, Анастасия…

— Да?

— Благодарю вас.

Он сказал это искренне. Анастасия хотела было пошутить, что ей за это щедро заплатили. Но заподозрила, что Тимор редко встречал людей, готовых помочь просто так, и отмела мысль о шутке.

— Не за что, — ответила она и улыбнулась. — Любой на моем месте поступил бы так же.

— Анастасия, я должен попросить вас… То, что произошло сегодня, останется между нами?

Она удивленно посмотрела на него.

— Разумеется.

— Только между нами, Анастасия. — Тимор поправил манжеты, возвращаясь к привычным манерам. — В кругах, которых я нахожусь, моя особенность может стоить мне…

— Я понимаю, — перебила его Анастасия. — Не волнуйтесь, герр Ауэр. Я умею держать язык за зубами.

Она подошла к служебной кнопке и вызвала Себастьяна. Камердинер появился через несколько минут с обычной невозмутимостью.

— Прошу подать чай, — попросила Анастасия. — И, возможно, что-нибудь легкое к нему. Печенье или бисквиты.

— Будет исполнено, — поклонился Себастьян и удалился.

Через несколько минут он вернулся с подносом и, накрыв чайный столик, снова ушел.

Когда дверь за камердинером закрылась, в купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием колес по рельсовым стыкам и тихим звоном фарфора о серебро, когда они неспешно пили ароматный чай.

Поезд уже давно миновал страшный мост и теперь спускался по извилистым горным серпантинам в долину, где воздух был плотнее, а пейзажи — менее головокружительными.

Анастасия осторожно поставила тонкую фарфоровую чашку обратно на блюдце и украдкой взглянула на Тимора.

— А давно это с вами? — тихо спросила она. — Приступы, имею в виду.

Тимор резко поднял голову.

— Недомогание прошло. За заботу я вас уже поблагодарил.

— Но вы так боялись… — начала она.

— Анастасия, — перебил он, — я был бы признателен, если бы мы не касались этой темы.

— Я просто хочу понять…

— Понимать здесь нечего! — Тимор встал с кресла. — У каждого человека бывают моменты слабости. Это не повод для расспросов.

Анастасия отшатнулась, словно он ее ударил.

— Я не расспрашиваю! Я беспокоюсь!

— Ваше беспокойство излишне, — отрезал он. — Я вполне способен справляться со своими проблемами.

— Как же! — вспыхнула Анастасия. — Справляетесь так, что едва не падаете в обморок!

— Я не падал в обморок! — рявкнул Тимор.

— Почти что упали! И если бы я не…

— Если бы вы не вмешались? — Его глаза сверкнули. — Фройляйн Рокмор, вы слишком много на себя берете. Хочу напомнить, что вы здесь в качестве компаньонки, а не лечащего врача.

Анастасия вскочила с дивана.

— Прекрасно! Тогда эта компаньонка идет спать. Спокойной ночи, герр Ауэр!

Она направилась к двери в спальню, но обернулась на пороге.

— И знайте — в следующий раз, когда вам станет плохо, даже не рассчитывайте на мою помощь!

Дверь хлопнула так громко, что зазвенела хрустальная люстра.

Анастасия прислонилась спиной к двери и сжала кулаки. Ярость клокотала в груди.

— Неблагодарный… высокомерный… — шептала она, расхаживая по спальне. — Помогла ему, а он… как он смеет?!

Она сорвала с себя изумрудное ожерелье и швырнула его на туалетный столик. Серьги последовали за ним.

— Думает, что раз он дракон, то может хамить? — бормотала Анастасия, стягивая перчатки. — А я что, прислуга, что ли?

Анастасия сбросила туфли и принялась расстегивать множество мелких пуговиц на спине платья, с каждой секундой все больше распаляясь от обиды.

— Какой же он все-таки гордец! — бормотала она, борясь с непослушными застежками.

Платье наконец соскользнуло с плеч, и она повесила его в шкаф. Надела ночную сорочку из тонкого батиста и села на край кровати, все еще кипя от возмущения.

— А ведь я искренне хотела помочь, — говорила она своему отражению в зеркале туалетного столика. — Видела, что ему плохо, и… Да что с ним вообще было? Никогда не видела, чтобы взрослый мужчина так боялся высоты.

Она встала и подошла к маленькому окошку спальни, выходящему на ту же сторону, что и панорамные окна салона. За стеклом мелькали огоньки горных селений, разбросанных по склонам. Поезд спускался в долину, где их ждала следующая остановка.

— А может, я действительно слишком много на себя взяла? — засомневалась Анастасия, прикусывая губу. — Ну подумаешь, плохо ему стало. Взрослый человек, сам разберется…

Но тут же мотнула головой, прогоняя сомнения.

— Нет! Любой нормальный человек сказал бы «спасибо». А он… — Она сжала кулаки. — «Фройляйн Рокмор, вы здесь в качестве компаньонки»! Да как он смеет мне диктовать, что я должна чувствовать, а что нет!

Анастасия легла в постель, натянув одеяло до подбородка, но сон не шел. В голове крутились слова Тимора, его холодный тон, высокомерный взгляд. За тонкой перегородкой все было тихо. Интересно, спит ли он? Или тоже лежит без сна, размышляя о произошедшем?

— А какое мне дело?! — сердито буркнула Анастасия и повернулась к стене. — Пусть себе мучается со своими фобиями.

Глава 16. Исповедь дракона

Тимор лежал на кожаном диване, не снимая дневного костюма, и смотрел в потолок, где хрустальная люстра едва покачивалась в такт движению поезда. Настенные часы пробили одиннадцать вечера.

«Как она смеет лезть не свое дело? — думал он. — Еще и хлопает дверьми, как избалованная девчонка».

Он вскочил на ноги и резко отдернул тяжелые шторы.

«Я предложил ей сказочные деньги, одел в шелка, вожу по лучшим местам империи. А она? — кипел он про себя. — Считает себя вправе читать мне нравоучения! Обычная проводница, дочь проигравшегося в карты пьяницы!»

Он сжал кулаки, разглядывая свое отражение в темном стекле.

«Да кто она такая, чтобы судить меня? Что она понимает в моих делах, в моих… проблемах?»

Но разве он не трусил уже больше тридцати лет? Разве не строил всю свою жизнь так, чтобы никто не узнал о его постыдной слабости?

Тимор принялся расхаживать по салону.

И тут же, словно назло, в памяти всплыл момент на мосту — ее спокойный голос, заботливые руки, укрывающие пледом его плечи. То, как она учила его правильно дышать.

Мысли метались в голове, как птицы в клетке.

За тонкой перегородкой, отделяющей салон от спальни, царила тишина. Анастасия, вероятно, спала. Или пыталась заснуть, все еще сердясь на его выходку.

«Я не должен ей ничего объяснять, — рассуждал он. — Она получает свои деньги, я — нужную мне компанию. Какая разница, что она обо мне думает?»

У встроенного бара он остановился, налил себе бокал, но так и не притронулся к нему.

«Черт возьми! — Тимор взглянул на дверь спальни Анастасии. — Она ведь помогла мне. И чем я ей отплатил?»

Он поставил нетронутый бокал обратно на поднос и снова принялся расхаживать по салону.

Часы пробили половину двенадцатого. «Северный экспресс» спускался к долине, где располагался Кристальхайм — город драконьих шахт. Тимор поднял руку, чтобы постучать, но замер. «Что, если она не захочет меня слушать? Что, если просто прикажет убираться?»

Минута… две… три…

Наконец он решился и осторожно постучал в резную дверь.

— Анастасия? — тихо позвал он. — Можно войти?

За дверью наступила тишина. Затем послышались шаги.

— Что вам нужно?

— Я… я хотел бы поговорить с вами. Если позволите.

Пауза затянулась на целую минуту. Тимор уже подумал, что она не откроет, когда замок щелкнул.

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась голова Анастасии. Распущенные рыжие локоны струились по хрупким плечам. Она не пригласила его войти, лишь стояла в дверях, словно охраняя свое убежище.

— Поговорить? — переспросила она. — О чем же? О том, что я слишком много на себя беру?

Тимор опустил взгляд, не в силах вынести упрека в ее глазах.

— Я пришел извиниться, — тихо сказал он. — За свою грубость. За… за неблагодарность.

Анастасия она открыла дверь полностью и скрестила руки на груди.

— Неблагодарность? — В ее голосе зазвучала ирония. — Герр Ауэр, вы слишком любезны. Всего лишь поставили наглую компаньонку на место.

— Анастасия, пожалуйста…

— Фройляйн Рокмор, — поправила она. — Если мы возвращаемся к формальностям.

Тимор поднял взгляд и встретился с ее глазами. В них сквозила боль — та самая, которую причинил ей он своими словами.

— Вы правы, — сказал он. — У вас есть все основания сердиться на меня. Но позвольте объяснить…

— Объяснить что? — Анастасия чуть приоткрыла дверь, но по-прежнему не пускала его. — Что вы гордый дракон, который не привык к тому, что кто-то видит его слабости?

Слово «слабость» ранило, словно удар клинком. Тимор поправил манжеты и глубоко вздохнул.

— Можно сказать и так, — признал он. — Но все сложнее, чем кажется.

— А я простая девчонка, которая не поймет сложностей? — Анастасия приподняла подбородок. — Ну конечно. Куда мне до драконьих проблем.

— Нет! — Тимор шагнул ближе к двери. — Дело не в этом. Дело в том, что… — Он запнулся, подбирая слова. — То, что произошло сегодня на мосту… это не просто недомогание от высоты.

В зеленых глазах мелькнуло любопытство, но Анастасия по-прежнему держалась настороженно.

— И что же это было?

Тимор посмотрел на нее, затем на салон за спиной — пространство казалось слишком открытым для такого разговора.

— Можно… можно я войду? — попросил он. — То, что я хочу рассказать… это очень личное.

Анастасия колебалась, изучая его лицо. Наконец отступила в сторону, пропуская его в спальню.

Комната была небольшой, но уютной. Кровать под балдахином из шелка цвета слоновой кости, туалетный столик с зеркалом в серебряной раме, мягкое кресло у окна. На прикроватной тумбочке горела лампа с абажуром из цветного стекла.

— Садитесь, — кивнула Анастасия на кресло, сама устраиваясь на краю кровати. Между ними была дистанция — физическая и эмоциональная.

Тимор опустился в кресло, сжимая подлокотники. За окном спальни проплывали те же ночные пейзажи — лунные луга, темные рощи, серебристые ленты ручьев.

— Анастасия, — начал он, затем поправился, — то есть, фройляйн фон Норденфельд…

— Анастасия подойдет, — тихо сказала она.

Он кивнул, благодарный за эту небольшую уступку.

— Анастасия, то, что вы видели сегодня… паническая атака… это случается со мной каждый раз, когда я оказываюсь на высоте.

— И давно это началось? — Она говорила осторожно, но в голосе не было насмешки.

— Тридцать один год назад, — ответил Тимор. — Мне было семь лет.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Рассказывать об этом было все равно что срывать болезненную корку с раны.

— Что случилось? — мягко спросила Анастасия.

Тимор откинулся в кресле.

— Вы знаете, что драконы учатся летать в очень раннем возрасте? — начал он. — Обычно в пять-шесть лет. У нас это считается естественным, как для человеческих детей — научиться ходить.

Анастасия кивнула.

— Мой дедушка, Максимилиан Ауэр, летал превосходно. И он очень хотел, чтобы я унаследовал его способности.

Из служебного вагона донесся едва слышный свисток — машинист подавал сигнал о прохождении очередного разъезда. Паровой двигатель работал ровно, размеренно, словно металлическое сердце, не знающее усталости.

— В тот день дедушка решил, что пора переходить от упражнений на земле к настоящему полету, — продолжал Тимор. — Он отвез меня к Драконьей скале — это утес высотой почти в триста метров над Серебряным озером. Семейная традиция — все Ауэры совершали там свой первый полет.

Анастасия слушала внимательно, не перебивая, за что Тимор был ей признателен.

— Дедушка сказал, что страх — это нормально, но его нужно преодолевать. Что настоящие драконы не боятся высоты. — Тимор сжал кулаки. — А я боялся. Очень боялся. Но не мог разочаровать его.

— И что произошло?

— Я прыгнул. — Голос Тимора стал тише. — Попытался расправить крылья, но… что-то пошло не так. Может быть, ветер, может, мой страх. Крылья не слушались. Я начал падать.

Анастасия невольно подалась вперед.

— Боже мой…

— Падение длилось всего несколько секунд, но мне казалось — целую вечность. Я помню ветер в ушах, вращение неба и земли, ужас… — Тимор закрыл глаза. — Дедушка пытался меня поймать, но не успел. Я упал в озеро с такой высоты, что чудом остался жив.

— Какой ужас, — прошептала Анастасия. — Вы пострадали?

— Сломано несколько ребер, множественные ушибы. Но хуже всего было то, что случилось потом. — Тимор открыл глаза и посмотрел в окно. — После выздоровления я не мог больше летать. Каждая попытка подняться в воздух вызывала панику. А без полета дракон — это… это просто человек с необычной способностью к превращению.

В спальне воцарилась тишина.

— Дедушка винил себя до конца жизни, — тихо продолжал Тимор. — А я… я винил себя за то, что подвел семью. Ауэры всегда были гордостью драконьего народа. А я оказался трусом, который боится собственной способности.

— Вы не трус, — твердо сказала Анастасия.

Тимор удивленно посмотрел на нее.

— Как же не трус? Я тридцать лет не могу подняться выше второго этажа без приступа паники.

— А кто сказал, что храбрость измеряется только отсутствием страхов? — Анастасия поднялась с кровати и подошла к окну. — Вы знаете, что я думаю? Вы очень храбрый человек. Просто по-своему.

Тимор смотрел на ее силуэт, освещенный лунным светом. Рыжие волосы казались медными при этом освещении.

— Потому что… — Она обернулась к нему. — Потому что трус не стал бы рассказывать мне правду. Было бы проще соврать про горную болезнь и сохранить лицо.

Тимор удивленно посмотрел на нее.

— Но я же…

— Вы доверили мне свою тайну, — перебила Анастасия. — Это требует мужества. — Она вернулась к кровати, но села ближе к креслу.

— Знаете, сколько выгодных сделок я упустил, потому что не могу подняться на воздушном транспорте? — Тимор горько усмехнулся. — Сколько важных встреч сорвалось из-за того, что переговоры назначали на верхних этажах высоких зданий?

— Но вы нашли способ обходить эти ограничения.

— Да. Железные дороги, наземный транспорт, отели с номерами не выше второго этажа. — Он посмотрел на нее. — Сегодня на мосту был самый тяжелый приступ за последние годы. Видимо, высота оказалась критической.

Анастасия протянула руку и осторожно коснулась его ладони.

— Простите, что не сразу поняла. Я думала, вам просто стало плохо от горного воздуха.

Тепло ее прикосновения разлилось по всему телу.

— Простите меня за грубость, — сказал он. — Вы проявили такую заботу, а я… Просто не привык к тому, чтобы кто-то видел меня в момент слабости.

— Это была не слабость, — возразила Анастасия. — Это… своего рода болезнь. Никто не виноват в том, что у него больные легкие или слабое сердце. И никто не виноват в том, что детская травма оставила след на всю жизнь.

— Нам стоит отдохнуть перед завтрашним днем, — сказал Тимор, поднимаясь с кресла. — Спасибо, что выслушали меня.

— Спасибо, что доверились, — в тон ему ответила Анастасия.

— Спокойной ночи, Анастасия.

— Спокойной ночи.

Он вышел в салон и тихо прикрыл за собой дверь. Впервые за долгие годы его душа чувствовала покой. Рассказать правду оказалось не так страшно, как он думал. А реакция Анастасии… она была лучше всех его ожиданий.

Глава 17. Первое сближение

Настенные часы в салоне пробили час ночи. Тимор стоял у окна поезда и любовался лунным светом, заливающим землю.

За спиной послышался тихий скрип — дверь спальни осторожно приоткрылась.

— Тимор? — прошептала Анастасия. — Вы не спите?

Он обернулся. В дверном проеме стояла хрупкая фигурка в белой ночной сорочке из тонкого батиста, поверх которой была накинута кружевная шаль.

— Извините, — смущенно сказала она. — Слышала, что вы ходите… Подумала, вдруг что-то случилось.

— Нет, все в порядке, — ответил Тимор, стараясь не смотреть на то, как батист подчеркивает изящные линии ее фигуры. — Просто не могу заснуть после… после нашего разговора.

Анастасия нерешительно переступила порог.

— Я тоже не сплю. Много думаю о том, что вы рассказали.

Анастасия осторожно прошла к встроенному умывальнику, налила воды в стакан, сделала несколько глотков. Тимор наблюдал за каждым ее движением — как она слегка наклоняет голову, как лунный свет играет на ее профиле, как изящно держит стакан.

— Красивая ночь, — заметила она, подходя к панорамному окну. — Луна почти полная.

— Да, — согласился Тимор, оказываясь рядом с ней у стекла. — Драконы любят летать в такие ночи.

Слова вырвались сами собой, и он тут же пожалел о них. Зачем напоминать о том, что не может делать?

Но Анастасия не отреагировала на болезненную для него тему. Вместо этого она просто кивнула, глядя на проплывающий пейзаж.

Тимор повернул голову и посмотрел на нее. В профиль Анастасия казалась очень юной, почти девочкой. Но в то же время в ее словах звучала мудрость, которая приходит только через испытания.

Анастасия задумчиво смотрела в окно на проплывающие в лунном свете поля.

— Иногда завидую тем, кто живет в одном месте всю жизнь, — тихо сказала она. — Должно быть, это так прекрасно — знать свое место. Не искать его всю жизнь.

За окном проплыла роща серебристых березок, их стволы мерцали в лунном свете. Поезд слегка качнуло на повороте, и Анастасия невольно сделала шаг в сторону Тимора.

— Простите, — пробормотала она, отодвигаясь.

— Ничего, — ответил он, но не отошел.

Теперь между ними было всего несколько дюймов. Тимор чувствовал тепло ее тела, легкий аромат лаванды от волос. Анастасия подняла глаза и встретилась с его взглядом.

Между ними было всего несколько дюймов. Тимор видел, как Анастасия прикусила губу, как неуверенно поднялись ее плечи. Никто из них не решался пошевелиться.

— Анастасия… — тихо начал Тимор.

Поезд снова качнуло, сильнее на этот раз. Анастасия потеряла равновесие и подалась вперед. Тимор инстинктивно подхватил ее за локти, притягивая к себе.

Теперь они стояли совсем близко. Его руки обхватывали ее плечи, ее ладони упирались в его грудь. Анастасия подняла лицо, и Тимор увидел, как расширились ее зеленые глаза, как слегка приоткрылись губы.

Мгновение длилось вечность. Он мог бы наклониться и поцеловать ее. Она не отстранилась бы. Между ними искрило напряжение, которое требовало разрядки.

Но что-то удержало его. Может быть, понимание того, что еще слишком рано. Что она еще не готова. Что у них есть время.

Тимор медленно разжал руки и отступил на шаг.

— Простите, — сказал он хрипло. — Не хотел…

— Все в порядке, — быстро ответила Анастасия, но щеки ее зарумянились. — Спасибо, что поймали меня.

Она отвернулась к окну, но Тимор видел, как дрожат ее руки. Сам он чувствовал, что сердце бьется слишком быстро.

— Может быть, лучше присядем? — предложил он, указывая на диван.

Анастасия кивнула и устроилась в углу дивана, подтянув под себя ноги. Тимор сел на другом конце, сохраняя безопасное расстояние.

— Утром мы прибываем в Кристальхайм, — сказал он, стараясь вернуть разговор в нейтральное русло.

— Да, — кивнула Анастасия. — Расскажите, что это за место? Будучи проводницей, я много раз проезжала его, но никогда там не была.

Тимор помедлил с ответом.

— Горнодобывающий город, — сказал он осторожно. — Там добывают кристаллы силы для магических механизмов. Работа тяжелая, опасная.

— И там работают драконы?

— Да. В драконьем облике они могут разрушать самые твердые породы, поднимать валуны, с которыми не справится и десяток людей. Работают как живые подъемные механизмы. Заработки хорошие, но… — Тимор поправил манжеты. — Работа опасная. Обвалы, взрывы газа, камнепады. Некоторые драконы получают травмы и теряют способность к превращению.

Анастасия внимательно слушала. Для нее это была печальная, но понятная история о том, как бедные семьи рискуют здоровьем своих родных ради денег.

— И тогда они обращаются к вам, — сказала она.

— Да. Обычно это семьи, которые уже не могут содержать покалеченного дракона. Им нужны средства на лечение, на жизнь.

— Должно быть, тяжело видеть такие истории, — грустно спросила Анастасия.

Тимор с удивлением понял, что она права. Где-то по дороге он перестал видеть в прикованных драконах страдающих существ, стал воспринимать их как товар, статистику, источник дохода. Когда это произошло?

— Анастасия, — сказал он осторожно, — завтра вам может быть тяжело. Шахты… не самое приятное место.

— Я справлюсь, — уверенно ответила она.

— Просто хочу предупредить, — быстро сказал Тимор.

За окном начал редеть туман. Луна поднялась выше, и теперь долина была видна отчетливее. Кое-где мерцали огоньки шахтерских поселков, а на горизонте уже виднелись заводские трубы Кристальхайма.

— Мне кажется, или вы волнуетесь о завтрашнем дне? — спросила Анастасия.

Тимор посмотрел на нее. Как она умудряется видеть его насквозь?

— Возможно, — признал он. — В Кристальхайме не всегда бывает просто.

— Почему?

— Люди там… жестче. Жизнь научила их не доверять красивым словам. Если почувствуют неискренность, могут отказаться от сделки.

Часы пробили половину третьего. За окном небо на востоке начало едва заметно светлеть — до рассвета оставалось часа два, но самая глубокая часть ночи уже позади.

Анастасия тихо зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Простите, — сказала она. — Кажется, усталость берет свое.

— Конечно. — Тимор поднялся с дивана. — Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

Но Анастасия не двинулась с места. Вместо этого она откинулась на мягкие подушки и закрыла глаза.

— Можно, я останусь здесь еще немного? — попросила она. — В спальне почему-то не спится, а здесь… так уютно.

Тимор колебался. Приличия требовали, чтобы она удалилась в свою комнату. Но что-то в ее облике — возможно, усталость, а может, доверие — заставило его кивнуть.

— Конечно. Я принесу плед.

Он достал из шкафа мягкий кашемировый плед кремового цвета и осторожно укрыл Анастасию. Она улыбнулась, не открывая глаз.

— Спасибо, — прошептала она. — А вы?

— Я посижу в кресле, — ответил Тимор, устраиваясь в глубоком кожаном кресле рядом с диваном. — На всякий случай.

На самом деле он просто не мог уйти. Не мог оставить ее одну в этот странный, интимный час между ночью и рассветом. Хотелось быть рядом, охранять ее покой.

Анастасия уже дремала, дыхание ее стало ровным и глубоким. Рыжие волосы рассыпались по диванной подушке, лицо во сне выглядело очень юным. Тимор сидел в кресле и просто смотрел на нее, чувствуя незнакомое прежде умиротворение.

Тимор закрыл глаза, не в силах больше сопротивляться усталости.

Глава 18. Кристальхайм: подземное царство

Анастасия открыла глаза и увидела незнакомый потолок с хрустальной люстрой. Мгновение потребовалось, чтобы вспомнить — она в салоне, а не в своей спальне. Ночные события тут же нахлынули на нее. Откровения Тимора. Его рассказ о детской травме.

Тимор стоял у окна, полностью одетый. Он держал в руках чашку кофе и смотрел на пробегающие мимо пейзажи.

Анастасия попыталась бесшумно сесть, но шелест ткани выдал ее. Тимор обернулся.

— Доброе утро, — тихо сказал он. — Хорошо спали?

Анастасия почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем. Она сидела на диване в одной лишь ночной сорочке, волосы спутались, а плед соскользнул с плеч.

— Доброе утро, — ответила она и потерла лицо руками. — Простите за… за такой вид.

— Не извиняйтесь. — Тимор поставил чашку на столик и сделал шаг в ее сторону. — Вы прекрасно выглядите.

— Который час? — спросила она, стараясь скрыть смущение.

— Половина девятого. До Кристальхайма остался час пути.

Тимор отвернулся к окну, давая ей возможность уйти в спальню. Этот жест деликатности тронул Анастасию.

— Я быстро приведу себя в порядок, — сказала она, поднимаясь с дивана.

В спальне она быстро умылась прохладной водой и привела в порядок волосы. Надела строгое темно-серое платье: в шахтах ей было не перед кем красоваться.

Когда она вернулась в салон, Себастьян уже накрывал им завтрак. Ни одним взглядом камердинер не выдал удивления, увидев смятые подушки на диване и плед на полу.

— Доброе утро, фройляйн, — поклонился он.

Завтрак проходил в приятной тишине. Себастьян подал свежие круассаны с медом, яичницу с беконом, ароматный кофе из зерен, привезенных с южных плантаций империи. Анастасия заметила, что Тимор время от времени украдкой поглядывает на нее, словно хочет что-то сказать, но не решается.

— Анастасия, — наконец сказал Тимор, отставляя чашку кофе. — Я все-таки настаиваю, чтобы вы остались в гостинице, пока я встречусь с управляющим. Шахты — не самое подходящее место для дамы.

— Нет, — твердо ответила она. — Я хочу пойти с вами. Я не из тех женщин, которые пугаются трудностей.

За окнами «Северного экспресса» открылся совершенно иной мир. Романтичные горные пейзажи остались позади, уступив место суровой индустриальной реальности.

Кристальхайм раскинулся в широкой долине, окруженной невысокими холмами, изрытыми карьерами и штольнями. Десятки дымящих труб поднимались к серому небу, выбрасывая клубы белого и желтоватого пара. Массивные корпуса обогатительных фабрик из красного кирпича громоздились вдоль железнодорожных путей. Горы отвалов пустой породы возвышались как рукотворные холмы.

Воздух был тяжелым, насыщенным запахами серы, угольной пыли и расплавленного металла. Анастасия невольно поморщилась, прикрыв нос платком.

Поезд замедлил ход, приближаясь к станции. Здание вокзала было построено в том же утилитарном стиле — серый камень, минимум украшений, широкие арочные проемы для погрузки грузов. На платформах сновали грузчики в грязной спецодежде, таскающие тяжелые ящики с рудой.

«Северный экспресс» остановился, протяжно шипя тормозами. Анастасия взглянула в окно и увидела, что их уже ждет встречающий — коренастый мужчина средних лет в потертом сюртуке и кожаных сапогах. Лицо обветренное, под ногтями виднелась угольная пыль.

— Герр Мюллер, представитель управления шахт, — объяснил Тимор, надевая пальто. — Он проводит нас к управляющему.

Они спустились на платформу. Воздух здесь был еще более тяжелым, пропитанным промышленными испарениями. Где-то вдалеке грохотали механизмы, работали паровые молоты.

— Герр Ауэр! — Мюллер подошел к ним, сняв войлочную шляпу. — Для вашего удобства я приготовил два экипажа, — доложил он. — Один доставит герра Ауэра в управление к герру Вайсхарту. Второй для фройляйн в лучшую гостиницу города.

Анастасия выпрямилась во весь рост.

— Благодарю за заботу, но я поеду с герром Ауэром.

— Но фройляйн… шахты это…

— Благодарю за заботу, — уже с напором повторила она, гордо задрав голову, — но я поеду с герром Ауэром.

Мюллер вытаращился на Тимора, ожидая хоть какой-то поддержки. Но не получил ее. Ауэра забавляла и восхищала настойчивость девушки.

— Она поедет со мной. Отпустите второй экипаж.

Мюллер свистнул извозчику и жестом показал, что в его услугах больше не нуждаются.

Повозка оказалась простой, рабочей — без изящных украшений и мягкой обивки, к которым привыкла Анастасия за дни путешествия. Кучер молча подстегнул лошадей, и они покатили повозку по мощеной дороге между заводскими корпусами.

Анастасия смотрела по сторонам с нарастающим беспокойством. Рабочие в закопченной одежде шли на смену, неся с собой кирки и лопаты. Драконы в человеческом облике отличались от людей особой статью и уверенным движениям.

Экипаж остановился у трехэтажного здания из серого камня с табличкой «Управление горных разработок Кристальхайма».

Мюллер помог Анастасии спуститься и проводил их через главный вход.

Кабинет Германа Вайсхарта располагался на третьем этаже и больше напоминал командный пункт, чем рабочее место чиновника. Стены увешаны картами шахт с нанесенными красными точками — местами недавних обвалов. Массивный дубовый стол завален отчетами, планами, образцами руды в деревянных ящиках.

— Герр Ауэр. — Он кивнул Тимору, затем галантно поклонился Анастасии. — Фройляйн. Прошу садиться. Мюллер, принеси чай.

Они устроились в кожаных креслах перед столом. Вайсхарт достал папку с документами и открыл ее.

— Перейдем сразу к делу, — сказал он без предисловий. — За последний месяц у нас три серьезных инцидента. Обвал в седьмой галерее, взрыв газа на уровне «Б», камнепад в новой штольне.

Анастасия слушала, стараясь понять суть разговора. Тимор внимательно изучал протянутые ему бумаги.

— Сколько пострадавших? — деловито уточнил он.

— Шестеро. Все драконы. — Вайсхарт постучал пальцем по документу. — Двое потеряли способность к превращению полностью, четверо — частично. Семьи требуют компенсации, но наши возможности ограничены.

— Понимаю, — кивнул Тимор. — Какие суммы они просят?

— От тысячи до трех тысяч виридисов за особь. — Вайсхарт поморщился. — Для нас это неподъемные деньги. А держать покалеченных драконов в рабочих бараках нельзя: они занимают место и создают проблемы.

Анастасия почувствовала, как что-то неприятное шевельнулось в груди. Драконы превратились в цифры, в «особи», в проблему, которую нужно решить.

— А их состояние? — уточнил Тимор. — Насколько серьезны травмы?

— Один полностью парализован, лежит. Второй может двигаться, но медленно. Из частично пострадавших двое могут превращаться на короткое время, но это причиняет им боль.

Мюллер принес чай в простых керамических кружках. Анастасия автоматически взяла одну, но пить не стала.

— Где они сейчас содержатся? — спросил Тимор.

— В подземном изоляторе, — ответил Вайсхарт. — Специально оборудованные камеры на уровне «В». Там безопасно.

— Можно посмотреть? — Тимор отложил документы. — Прежде чем обсуждать цену.

— Разумеется. — Вайсхарт поднялся из-за стола. — Только предупреждаю — зрелище не из приятных. Особенно для дамы.

Анастасия выпрямилась в кресле.

— Я не боюсь тяжелых зрелищ, — твердо сказала она, придерживаясь избранной тактики.

Вайсхарт пожал плечами.

— Как угодно. Мюллер проводит вас. Я займусь подготовкой договоров.

Тимор встал и протянул руку Анастасии. Она приняла ее, чувствуя, как слегка дрожат его пальцы. Впервые за время знакомства он выглядел обеспокоенным.

— Анастасия, — тихо сказал он, когда они вышли из кабинета. — Вы уверены, что хотите спуститься в шахты? Это действительно может быть тяжело.

— Я должна это увидеть, — ответила она, хотя сердце уже сжималось от дурных предчувствий.

Глава 19. Живой товар

Мюллер повел Тимора и Анастасию к служебному входу в главную шахту. Массивные стальные ворота охранялись двумя стражниками в форменных мундирах с винтовками. Рядом с ними стояли рабочие с фонарями, готовые осветить путь спускающимся в шахту. Запах сырости и затхлого воздуха ударил в нос еще на подходе.

— Осторожнее, фройляйн, — предупредил Мюллер, выдавая им шахтерские каски с прикрепленными фонарями. — Здесь много неровностей.

Подъемная клетка представляла собой металлическую платформу, огороженную железной решеткой примерно в метр высотой. Сверху висел толстый трос, уходящий во тьму шахтного ствола. Рабочий у лебедки кивнул Мюллеру и дернул за рычаг. Механизм заработал с громким скрежетом, и они начали медленно опускаться в недра земли.

Анастасия прижалась к стенке клетки, наблюдая, как мимо проплывают слои породы. Сначала обычная земля и глина, потом серый камень, потом что-то блестящее — жилы кварца и слюды. Воздух становился все более влажным и тяжелым.

— На какую глубину мы спускаемся? — спросила она, стараясь скрыть нервозность.

— Уровень «В» находится на глубине восьмидесяти метров, — ответил Мюллер. — Там самые богатые залежи кристаллов, но и самые опасные условия работы.

Двери открылись, и их взору предстал подземный мир, освещенный десятками фонарей и факелов.

Главная галерея была высечена в твердой породе и укреплена деревянными балками. По центру проложены рельсы для вагонеток с рудой. Вдоль стен тянулись более узкие проходы — штольни.

Производственный шум тут же оглушил их. Колеса вагонеток на поворотах издавали пронзительный скрежет. Из боковых штолен доносились удары кирок — не синхронные, а хаотичные, словно каменный град. Где-то вдалеке ухал паровой молот, сотрясая породу. Время от времени раздавался треск лопающегося камня и глухое рычание — это драконы в звериной форме крушили особо твердые пласты. Под ногами вибрировала земля от работы насосов, откачивающих грунтовые воды. Анастасия невольно прижала ладони к ушам.

— Здесь работают в основном драконы, — объяснил Мюллер, разводя руками.

Из боковой штольни показалась группа рабочих, толкающих груженую вагонетку. Среди них был дракон в человеческом облике — молодой парень лет двадцати пяти с мощными плечами и руками, покрытыми угольной пылью. Он двигался медленно, тяжело, словно каждый шаг давался с трудом. Пот стекал по лицу, оставляя светлые дорожки на закопченной коже.

— Они выглядят очень уставшими, — заметила Анастасия, наблюдая за медленными движениями рабочих.

— Тяжелая работа, — согласился Мюллер. — Но драконы выносливые.

Они прошли дальше по галерее. Мюллер шагал впереди, освещая путь фонарем и методично докладывая:

— Крепления проверяем раз в неделю, но трещины все равно появляются. — Он указал на зигзагообразное отверстие в каменном своде. — Делаем все возможное, но стопроцентной гарантии нет никогда. Такова природа шахтерского дела.

Они дошли до развилки, где главная галерея разделялась на несколько направлений. Одно из них было перегорожено досками с надписью «Опасно! Проход запрещен!».

— Здесь произошел последний обвал, — сообщил Мюллер, посветив фонарем в темноту за ограждением. — Три дня назад. Завал огромный, разбирать будем еще месяц. Один дракон попал под камни, чудом вытащили живого.

Анастасия поежилась. За сухими фразами скрывались чьи-то боль и отчаяние.

— Покажите нам пострадавших, — попросил Тимор.

Мюллер кивнул и повел их по левому ответвлению галереи, спускающемуся еще глубже под землю.

Уровень «В» оказался даже более мрачным и угнетающим. Потолок здесь гораздо ниже, воздух — намного более спертый. Тусклые электрические фонари горели, создавая резкие тени на каменных стенах.

Мюллер остановился перед массивной металлической дверью, надпись на которой значила: «Изолятор. Посторонним вход воспрещен».

— Нам сюда. Здесь содержатся драконы, не способные к самостоятельному передвижению, — объяснил он, доставая связку ключей.

Дверь со скрежетом отворилась. За ней оказался коридор, по обеим сторонам которого располагались камеры, отгороженные толстыми железными решетками.

Анастасия шагнула внутрь и замерла. Удушающая вонь гниющего мяса ударила в нос, она прижала платок к лицу. Вдоль коридора тянулись камеры с железными решетками, за которыми в полумраке угадывались силуэты драконов.

В первой камере на каменном полу расположился дракон средних размеров. Он лежал на боку, тяжело дыша, и не пытался подняться при виде людей. Золотистая чешуя покрылась серыми пятнами, словно ржавчиной.

— Эрих Мюнстер, — сухо доложил Мюллер. — Тридцать два года, отработал в шахтах восемь лет. Попал под камнепад в штольне номер семь. Позвоночник поврежден, летать больше не может, превращаться тоже.

Анастасия подошла к решетке ближе. Дракон повернул голову в ее сторону, но тут же отвел взгляд, словно стыдясь своего состояния.

— Здравствуйте, — тихо сказала она.

Дракон моргнул в ответ.

— Пройдемте дальше, — поторопил Мюллер, и троица направилась к следующей клетке.

Во второй камере располагался дракон с серебристой чешуей. Он стоял, опершись здоровым боком о стену. Поврежденное крыло было туго прибинтовано к телу.

— Карл Штайнбах, двадцать четыре года, — продолжал Мюллер. — Взрывом газа повредило кости крыла и лапу. Может превращаться, но ненадолго и с болью.

Анастасия приблизилась и к этой камере. Молодой дракон приподнялся при виде посетителей, но тут же болезненно сморщился и опустился обратно.

— Как давно они здесь? — спросила Анастасия, стараясь держать голос ровным.

— Эрих уже три месяца, Карл — месяц, — ответил Мюллер. — Ждем, когда их семьи найдут средства на выкуп или… альтернативное решение.

Следующие две камеры были заняты драконами в человеческом облике. Один — пожилой мужчина с седой бородой — сидел на соломенной подстилке и тихо стонал. Видимо, превращение причиняло ему сильную боль.

Другой — совсем молодой парень — метался по камере.

— Отпустите меня! — кричал он. — Я могу работать! Могу превращаться!

— Густав Нойман, — пояснил Мюллер. — Девятнадцать лет. Частично потерял контроль над превращением. Может застрять между формами, что крайне болезненно и опасно.

Мюллер вздохнул и потер лицо грязной ладонью.

— Держим их здесь практически все время — выпускаем только на полчаса для еды и… ну, для естественных потребностей. А кормить особо нечем — остатки из рабочих столовых, мясные отходы. Но даже на это денег не хватает. Драконы ведь едят много, а шахта… — Он развел руками.

Анастасия отступила от решетки. К горлу поднималась тошнота, но не от запахов подземелья, а от осознания происходящего. Эти люди лежали в грязных камерах, питались объедками, и все это называлось «медицинским уходом».

Тимор все это время молча обходил камеры, внимательно осматривая пленников. Лицо его оставалось спокойным, сосредоточенным. Он что-то записывал в блокнот, задавал Мюллеру вопросы о готовности к транспортировке.

— Состояние удовлетворительное, — заключил он. — Транспортировку перенесут нормально. Цена вопроса?

— Вайсхарт запрашивает за всех четверых восемь тысяч виридисов, — ответил Мюллер. — Учитывая компенсации семьям и расходы на содержание.

— Семь тысяч, — предложил Тимор. — И сделка сегодня.

Они торговались, как на обычном рынке. Анастасия слушала и думала только об одном — как быстрее выбраться отсюда.

В углу камеры Карла Штайнбаха она заметила детский рисунок, нацарапанный на камне. Маленький дракончик рядом с человеческой фигуркой. Подпись неумелыми буквами: «Папа и я».

У него была семья. Может быть, дети.

— Договор, — сказал Тимор, пожимая руку Мюллеру. — Завтра с утра оформим документы.

Подъем на поверхность прошел в полном молчании. Анастасия стояла в углу клетки, отвернувшись к стенке, и старалась не думать о том, что только что видела.

Но образы настойчиво лезли в голову. Потухшие глаза Эриха Мюнстера. Детский рисунок в камере Карла. Крики молодого Густава.

А Тимор рядом с ней спокойно обсуждал с Мюллером детали доставки груза.

На поверхности воздух показался удивительно свежим и чистым, несмотря на промышленные запахи. Анастасия жадно вдохнула полной грудью.

— Документы будут готовы к завтрашнему полудню, — сообщил Мюллер. — Транспорт к шестнадцати часам.

— Превосходно, — кивнул Тимор. — Фройляйн фон Норденфельд, нам пора возвращаться на вокзал.

В экипаже она сидела как можно дальше от Тимора и смотрела в окно. Мимо проплывали те же серые корпуса заводов, те же дымящие трубы.

— Анастасия, — осторожно начал Тимор. — Я предупреждал, что будет тяжело.

Она не ответила.

Глава 20. Мораль

Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные занавески номера в гостинице «Железный молот», заливая скромно обставленную комнату мягким золотистым светом. Тимор сидел за небольшим столиком у окна, склонившись над раскрытыми документами. Деловые бумаги лежали перед ним нетронутыми — уже полчаса он пытался сосредоточиться на цифрах и договорах, но мысли постоянно возвращались к вчерашним событиям в подземных камерах. Серебряная чернильница поблескивала в лучах света, но перо так и не коснулось бумаги.

В дверь осторожно постучали. Горничная в чепце и темном платье внесла поднос с завтраком. Простая керамическая посуда, ржаной хлеб, масло, яичница с беконом — все было гораздо скромнее, чем роскошные завтраки в императорском люксе, но аккуратно приготовлено.

— Доброе утро, герр Ауэр, — тихо произнесла горничная, ставя поднос на стол. — Завтрак для фройляйн фон Норденфельд тоже готов. Отнести в соседний номер?

Тимор поднял взгляд от бумаг.

— Попробуйте.

Горничная кивнула и бесшумно удалилась.

Через несколько минут раздался осторожный стук в соседний номер, приглушенные голоса, затем снова шаги в коридоре.

Дверь Анастасии открылась.

Тимор услышал, как она вышла в коридор, и выглянул из своей комнаты. Анастасия стояла у двери, одетая в то же темно-серое платье из шерсти, что и вчера. Волосы были аккуратно заплетены, но лицо выглядело бледным.

— Доброе утро, — тихо сказала она.

— Доброе утро, Анастасия. — Тимор вышел в коридор. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — грустно выдохнула она. — Просто… размышляла о вчерашнем дне.

— Понимаю. — Тимор помедлил. — Не хотели бы позавтракать вместе? В холле гостиницы.

Анастасия кивнула.

— Хорошо.

Они спустились в небольшой холл с потертыми креслами и выцветшими обоями. Хозяин гостиницы, полный мужчина с седыми усами, услужливо подал чай и простую выпечку. За окном виднелись серые корпуса заводов и дымящие трубы Кристальхайма.

Анастасия устроилась в кресле у окна и принялась потягивать чай из фарфоровой чашки.

— Тимор, — начала она осторожно, — вчера в шахтах я видела… много печального.

Тимор кивнул, садясь напротив.

— Повторюсь, что мы с герром Мюллером вас предупреждали.

— Дело не в этом. — Анастасия подняла взгляд от чашки. — Дело в том, что я увидела в этих драконах… себя.

Тимор удивленно поднял брови.

— Себя?

— Я узнала в них себя. Когда обстоятельства лишают тебя выбора, превращают свободного человека в зависимого. — Анастасия поправила складку платья. — Знаете ли вы, что значит потерять все разом?

— Расскажите, — тихо попросил Тимор.

— Когда отец проиграл в карты последние сбережения и влез в долги, мы с матерью стали совсем нищими. — Анастасия смотрела в окно на серую улицу. — От нашего скромного достатка не осталось ничего, кроме фамилии, ставшей синонимом позора.

Тимор подался вперед, будто показывая свою готовность выслушать откровения спутницы.

— Мне было семнадцать, — продолжала Анастасия. — Я помню, как мы сидели в пустом доме среди ящиков с немногими оставшимися вещами. Мать плакала, а я думала: «Что теперь с нами будет?»

— И как вышло? — мягко спросил Тимор.

— Пришлось учиться выживать. — Анастасия сделала глоток чая. — Мать устроилась швеей, я — в железнодорожную компанию. Каждая копейка шла на погашение долгов отца.

Тимор слушал внимательно.

— Пять лет я отдавала всю зарплату, чтобы фамилия Рокмор снова что-то значила, — продолжала она. — И знаете, что я поняла вчера, глядя на этих драконов?

— Что?

— Что они оказались в той же ситуации, что и я когда-то. И теперь зависят от милости других.

Анастасия отставила чашку и посмотрела прямо на Тимора.

— Разница в том, что у меня была возможность изменить свою судьбу. А у них…

— У них тоже есть такая возможность, — сказал Тимор. — В моих заведениях они…

— Я знаю. — Анастасия кивнула. — Вчера я слушала ваши переговоры с Мюллером. Слышала, что Вайсхарт не может их содержать.

За окном прогремел грузовой поезд. Вагоны за вагонами — монотонная железная поступь индустриального мира.

— Но видите ли, — продолжала Анастасия, — когда ты бывал на самом дне, то понимаешь… отчаяние тех, кто там оказался.

— Вы не одобряете мои методы? — осторожно спросил Тимор.

— Напротив. — Анастасия удивила его. — Я думаю, что вы делаете больше, чем кто-либо другой. Те драконы получат шанс, которого у них не было в этих подземных камерах.

Тимор почувствовал облегчение, но и удивление.

— Тогда почему вы так расстроились вчера?

Анастасия помолчала, подбирая слова.

— Потому что увидела, насколько жесток этот мир. — Она взглянула на него. — И насколько одинокими мы все в нем остаемся.

— Почему одинокими?

— Вы, я, те драконы… каждый борется за выживание. Вы, конечно создали хорошую систему помощи, но платой за эту помощь становится… зависимость.

— Вы имеете в виду, что они навсегда останутся в долгу? — Тимор поднял брови.

— Не в долгу. В системе. — Анастасия обвела рукой убогий интерьер холла. — Посмотрите на этот город. На этих людей за окном. Все работают, все выживают, но мало кто по-настоящему живет.

— Но есть же и радость, — заметил Тимор.

— Да. И это то, что дает надежду. — Анастасия улыбнулась первый раз за утро. — Вы знаете, что я поняла, наблюдая за вами вчера?

— Удивите меня.

— Что за всей вашей деловой хваткой скрывается человек, который искренне хочет помочь. — Она наклонилась вперед. — Когда вы смотрели на Карла, я видела, как изменилось ваше лицо.

Тимор вспомнил драконьи глаза, полные надежды и страха одновременно.

— После падения я тоже лежал беспомощным, зависящим от других, — неожиданно сказал он.

Анастасия протянула руку и осторожно коснулась его ладони.

— Возможно, именно поэтому вы так хорошо понимаете их нужды.

Тепло ее прикосновения разлилось по руке Тимора.

— Анастасия, я хочу, чтобы вы знали — каждый дракон, которого я выкупаю, получает реальный шанс. Не все становятся гладиаторами.

Настенные часы пробили половину одиннадцатого. Время шло быстро.

— Тимор, — сказала Анастасия задумчиво, — а если бы существовал способ помогать драконам, не делая их зависимыми?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, например… заведения не для работы, а для полного восстановления. Где драконы могли бы лечиться, учиться новым навыкам, а потом возвращаться к самостоятельной жизни.

Тимор задумался. Такая идея никогда не приходила ему в голову. В конце концов он делец, а не меценат.

— Это потребовало бы огромных вложений, — медленно сказал он. — И отдача была бы минимальной.

— Дело в деньгах, — кивнула Анастасия. — А как же их жизни? Они чего-то стоят?

«Наивная девочка, — подумал Тимор, — предлагает мне пересмотреть основы всего семейного дела».

— Анастасия, вам же не три года, — ухмыльнулся он. — За все нужно платить.

— У меня есть несколько идей на этот счет.

За окном прозвучал заводской гудок. Рабочие начинали обеденный перерыв.

— Мюллер просил к полудню подойти за документами, — сказал Тимор, взглянув на часы.

— Тогда пойдемте. — Анастасия с готовностью поднялась с кресла.

Они покинули гостиницу и направились в управление для завершения сделки. Воздух Кристальхайма был по-прежнему тяжелым от промышленных испарений, но теперь он не казался Анастасии таким удушающим.

Тимору лихо удалось сторговаться с Вайсхартом на семь тысяч виридисов за четверых драконов.

Через несколько часов они сели на вечерний поезд в Миттельдорф, где их ждали самые важные переговоры.

Глава 21. Романтический вечер

Вечернее солнце окрашивало панорамные окна императорского люкса в золотисто-розовые тона, когда Тимор осторожно постучал в дверь служебного купе. За окном проплывали бескрайние равнины центральных земель империи — зеленые луга, усеянные полевыми цветами, серебристые ленты рек, редкие рощи дубов и березок.

— Себастьян, — тихо позвал он, входя в небольшое помещение, где камердинер приводил в порядок дорожный гардероб.

— Герр Ауэр? — Себастьян отложил щетку для костюмов и повернулся к хозяину.

— Мне нужна ваша помощь в… одном деликатном вопросе. — Тимор по обыкновению поправил манжеты, что всегда выдавало его нервозность. — Хотел бы устроить особенный ужин для фройляйн фон Норденфельд. В салоне. При свечах.

Камердинер не выказал ни тени удивления, лишь почтительно кивнул.

— Разумеется, герр. Полагаю, потребуется лучший фарфор и серебро?

— Да. И… — Тимор запнулся, подбирая слова. — Что-то особенное. Цветы, может быть. Музыка. Все, что делает вечер… незабываемым.

В глазах Себастьяна мелькнула едва заметное понимание.

— Будет исполнено, герр. Дайте полчаса на подготовку.

Тимор кивнул и вернулся в салон, где Анастасия сидела в мягком кресле с книгой в руках. Она была одета в платье из темно-зеленого шелка, волосы свободно лежали на плечах.

— Анастасия, — осторожно начал он, — прекрасно выглядите. Не составите мне компанию за торжественным ужином?

Она подняла взгляд от страниц, удивленно изогнув бровь.

— А что, нам есть что праздновать?

— Ничего особенного, — поспешно ответил Тимор. — Просто хочется… провести приятный вечер в приятной компании.

Анастасия закрыла книгу и внимательно посмотрела на него.

— Хорошо, — сказала она мягко. — Мне, наверно, нужно переодеться, что-то мне не нравится, как я выгляжу.

Пока Анастасия готовилась в спальне, Себастьян творил чудеса в салоне. Появились высокие серебряные канделябры с восковыми свечами. Стол он накрыл дамасской скатертью цвета слоновой кости, расставил лучший фарфор.

В центре стола разместился букет белых роз в хрустальной вазе. Откуда Себастьян взял свежие цветы в движущемся поезде, оставалось загадкой, но камердинер был мастером невозможного.

— Меню на вечер, герр, — доложил Себастьян. — Устрицы с лимоном, филе лосося в сливочном соусе, молодой картофель с травами, клубничное суфле. И шампанское.

Тимор одобрительно кивнул, чувствуя, как учащается сердцебиение. Он устраивал деловые ужины сотни раз, но никогда не волновался так, как сегодня.

Дверь спальни тихо открылась.

Анастасия вышла в салон, и Тимор забыл, как дышать.

Она была одета в вечернее платье из темно-синего бархата — одно из тех, которые он выбрал для Виолетты перед поездкой. На Анастасии оно выглядело великолепно. Глубокий синий цвет подчеркивал изумрудный оттенок ее глаз, а силуэт платья изящно обрисовывал точеную фигуру.

Рыжие волосы были искусно уложены высоко, открывая нежную линию шеи. Несколько локонов изящно обрамляли лицо, смягчая строгость прически.

— Вы… прекрасны, — выдохнул Тимор, не в силах оторвать взгляда.

Щеки Анастасии порозовели от смущения.

— Спасибо, — тихо ответила она. — А это что?

Ее взгляд скользнул по преображенному салону — мерцающим свечам, изысканной сервировке, букету роз.

— Небольшой сюрприз, — сказал Тимор, подходя к столу и отодвигая для нее стул. — Подумал, что после… после вчерашнего дня нам нужен отдых.

Анастасия медленно подошла к столу, касаясь кончиками пальцев лепестков роз.

— Это очень мило, — призналась она, садясь в предложенное кресло. — И неожиданно.

— Правда? — переспросил Тимор, устраиваясь напротив.

— Я не думала, что вы… склонны к романтическим жестам.

Тимор поправил салфетку на коленях, стараясь скрыть смущение.

— Возможно, раньше не было подходящего повода.

Себастьян бесшумно подал первое блюдо — устрицы на льду с дольками лимона и тонко нарезанным черным хлебом. Шампанское пенилось в высоких бокалах, отражая пламя свечей.

— За что выпьем? — спросил Тимор, поднимая бокал.

Анастасия задумалась, слегка наклонив голову.

— За справедливость, — сказала она наконец.

— Прекрасный тост. За справедливость, — повторил Тимор, и их бокалы мелодично звякнули.

Шампанское было изысканным — легким, с легкими пузырьками и послевкусием летних фруктов.

За окном сгущались сумерки. Поезд плавно покачивался на стыках рельсов, создавая ритмичную колыбельную мелодию. Пламя свечей трепетало от легких колебаний воздуха, отбрасывая на стены мягкие танцующие тени.

— Знаете, — продолжал Тимор, отставляя пустую раковину, — вчера ночью я долго не мог заснуть. Думал о том, что вы сказали. О семьях тех драконов.

Анастасия внимательно смотрела на него, не перебивая.

— И понял, что мой бизнес… — Он медленно вращал бокал в руках, наблюдая за игрой света в золотистой жидкости. — Что вы видите его совершенно иначе, чем я.

— А как его видите вы? — мягко подтолкнула Анастасия.

— Повторюсь. — Тимор посмотрел ей в глаза. — Это семейное дело и возможность помочь драконам…

— Но ведь… — перебила его Анастасия.

— И вам стоило бы изменить свое отношение к такого рода зрелищу. Тем более, вы их никогда в живую и не видели, а значит, и категорических выводов делать не можете.

Себастьян подал второе блюдо — нежное филе лосося под изящным сливочным соусом с укропом. Рядом лежал гарнир из молодого картофеля с розмарином и тимьяном. Аромат стоял восхитительный.

— Но ведь это не означает, что не нужно искать лучшие способы, — сказала Анастасия, пробуя рыбу. — Возможно, стоит просто… изменить подход?

— Изменить? — Тимор поднял на нее глаза. — Как именно?

— Ну, например, те санатории и мастерские, о которых я говорила. Места, где драконы могли бы восстанавливаться и обучаться новым навыкам. Без… гладиаторской составляющей.

Тимор задумчиво жевал, обдумывая ее слова.

— Это потребует колоссальных вложений, — медленно сказал он. — И полной перестройки всей системы.

— Но представьте, — в голосе Анастасии зазвучал энтузиазм, — заведения, где покалеченные драконы не просто выживают, а по-настоящему живут. Где они могут работать, творить, учить молодежь…

— Где они могут вернуть себе достоинство, — закончил Тимор.

— Именно.

Их взгляды встретились над мерцающими свечами. В зеленых глазах Анастасии пылала мечта — не только о собственном поместье, но и о мире, где страдания можно превратить в надежду.

— Знаете, что меня поражает в вас? — тихо спросил Тимор.

— Что?

— Вы верите в возможность перемен. Даже после того, что видели вчера в шахтах.

Анастасия положила вилку и задумчиво посмотрела в окно, где в наступающей темноте зажигались огоньки далеких деревень.

— А вы не верите?

— Я… привык считать мир неизменным. — Тимор отпил глоток шампанского. — Но после знакомства с вами начинаю думать, что перемены действительно возможны.

Себастьян убрал тарелки от основного блюда и принес десерт — воздушное клубничное суфле, украшенное свежими ягодами и веточкой мяты. К нему был подан ликер из бузины в крошечных хрустальных рюмочках.

— Анастасия. — Тимор внезапно отложил ложку и достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета. — Хотел подарить вам кое-что.

— Тимор, не стоит, — начала она, но он уже открыл коробочку.

В мягком атласном ложе покоилось ожерелье, от которого захватывало дух. Массивный изумруд размером с грецкий орех был заключен в ажурную золотую оправу с мелкими бриллиантами. От него тонкой золотой цепочкой спускались еще несколько камней поменьше, создавая каскад зеленого огня.

— Боже мой, — прошептала Анастасия. — Это же… это же фамильная ценность?

— Изумруды Серебряных гор, — подтвердил Тимор. — Этому ожерелью три века. Его носила еще моя прапрабабушка, Элиза Ауэр, первая драконица, которая вышла замуж за человека.

— Тимор, я не могу это принять…

— Можете. — Он встал из-за стола и подошел к ее креслу. — Этому ожерелью нужна достойная владелица. А мне… мне нужно, чтобы вы его носили.

Анастасия повернулась к нему, позволяя застегнуть ожерелье на шее. Прикосновение его пальцев к коже вызвало легкую дрожь. Изумруды легли на ключицы, отражая цвет ее глаз и создавая фантастическую игру оттенков.

— Как я выгляжу? — неуверенно спросила она.

— Как королева, — ответил Тимор, не отходя от ее кресла. — Как женщина, которая способна изменить мир.

Анастасия повернулась к зеркалу на стене и ахнула. В отражении на нее смотрела настоящая аристократка — элегантная, уверенная в себе, сияющая внутренним светом. Изумруды играли зелеными огоньками при каждом движении.

— Почему? — тихо спросила она. — Почему вы мне это дарите?

Тимор помолчал, подбирая слова.

— Потому что вы показали мне, кем я мог бы стать, — сказал он наконец. — Версию меня, о которой я забыл много лет назад.

Они вернулись к столу, но атмосфера изменилась. Стала более интимной, доверительной. Анастасия время от времени касалась ожерелья, словно убеждаясь в реальности происходящего.

— Расскажите мне о своих мечтах, — попросил Тимор, наполняя их рюмочки ликером. — О настоящих мечтах, не только о поместье.

Анастасия задумалась, медленно вдыхая сладковатый аромат бузинного ликера.

— Вы знаете о поместье. Но это не просто недвижимость для меня. — Она посмотрела в окно, где в темноте мерцали звезды. — Я мечтаю превратить его в место, где путешественники смогут найти не просто ночлег, а… домашний уют. Я бы хотела открыть гостиницу.

— Гостиницу?

— Место, где люди разных сословий и народов могут встретиться, поделиться историями, найти друзей. — В голосе Анастасии зазвучали мечтательные нотки. — Представьте: большой очаг в гостиной, за длинным столом сидят торговец из Фракии, художник из столицы, молодая пара драконов, отправившихся в свадебное путешествие…

— Дом для всех, — понимающе кивнул Тимор.

— Именно. И еще… — она запнулась, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Что еще?

— А еще я хочу установить портрет дедушки в холле, — тихо сказала Анастасия. — Роберта Рокмора, строителя железных дорог. Чтобы гости знали — этот дом построен людьми, которые связывали империю воедино.

Тимор слушал, завороженный. В ее словах была такая искренность, такая вера в возможность сделать мир лучше, что он почувствовал, как что-то давно забытое шевелится в его груди.

— Рокмор… — тихо повторил он. — Постойте… а ведь я еще при нашей первой встрече думал, что эта фамилия мне знакома.

Анастасия удивленно посмотрела на него.

— Знакома?

— Роберт Рокмор. — Тимор прищурился, вспоминая. — Конечно! Мой дед рассказывал о нем. Он строил участок дороги через Драконьи горы — единственный человек, который смог договориться с горными кланами о прокладке туннелей через их территории.

— Вы знали моего дедушку? — удивилась она.

— Слышал о нем. — Тимор улыбнулся.

Анастасия деловито выпрямилась в кресле, ей было приятно, что такой человек, как Тимор Ауэр знал ее предка.

— А вы? — спросила она. — О чем мечтаете вы?

Тимор замешкался. Когда в последний раз кто-то задавал ему этот вопрос?

— Честно говоря… я давно перестал мечтать, — признался он. — После… после несчастного случая в детстве все мои мысли сосредоточились на том, как компенсировать то, чего я лишился.

— Полет, — тихо сказала Анастасия.

— Полет. — Он кивнул.

Анастасия протянула руку и осторожно коснулась его ладони.

— А если бы не было этого страха? О чем бы вы мечтали?

Тимор посмотрел на их соединенные руки, чувствуя тепло ее прикосновения.

— Я мечтал бы… полететь с вами, — сказал он так тихо, что она едва расслышала, но не переспросила. — Показать вам империю с высоты птичьего полета. Драконьи города в горах, которых не видят наземные путешественники. Острова в Северном море, куда можно добраться только по воздуху.

— Возможно, когда-нибудь…

Себастьян убрал десертные тарелки и принес поднос с чаем в изящных фарфоровых чашечках. К нему подавались миниатюрные пирожные с марципаном и засахаренными фиалками.

— Завтра мы прибываем в Миттельдорф, — сказал Тимор, помешивая сахар в кофе. — Вам стоит знать… там будут и другие торговцы драконами.

— Ваши конкуренты?

— Можно и так сказать. Но дело не в конкуренции. — Тимор поставил чашку на блюдце. — Некоторые из них… используют методы, которые делают из меня образец гуманности.

Анастасия внимательно посмотрела на него.

— То есть?

— Браконьерство. Похищения. Принуждение к контрактам под угрозой расправы над семьями. — Тимор поправил манжеты. — Завтра вы увидите, что мир драконьего бизнеса гораздо мрачнее того, что показал вам я.

Анастасия задумчиво пила чай. За окном поезд проходил мимо спящего городка — в немногих окнах еще горел свет, остальные дома утонули в мирной темноте.

— Тимор, — сказала она наконец, — обещайте мне одну вещь.

— Что угодно.

— Что бы я ни увидела завтра, вы не будете использовать это как оправдание. Вы подумаете об альтернативах, которые мы обсуждали.

Тимор посмотрел в ее зеленые глаза, где отражалось пламя свечей, и кивнул.

— Обещаю.

Они закончили пить чай в комфортном молчании. Поезд мерно покачивался, убаюкивая. Свечи почти догорели, воск стекал по серебряным подсвечникам живописными подтеками.

— Анастасия, — тихо сказал Тимор.

— Да?

— Вы сегодня особенно красивы.

Она улыбнулась, и эта улыбка была теплее солнечного света.

— Спасибо вам. За ужин, за ожерелье, за… за то, что открыли мне свое сердце.

Тимор встал и протянул ей руку.

— Не хотите ли прогуляться? До обзорного салона? Ночное небо сегодня особенно красивое.

Анастасия приняла его руку и поднялась из кресла. Изумрудное ожерелье мерцало в свете догорающих свечей.

Они прошли через несколько вагонов к обзорному салону в хвосте поезда. Анастасия устроилась на диване, запрокинув голову. Млечный путь простирался над ними серебристой рекой света, усеянной бесчисленными звездами.

— Как прекрасно, — прошептала она.

Тимор сел рядом, ближе, чем позволяли светские условности. В полумраке салона, освещенного только звездным светом, такая близость казалась естественной.

— Когда я была маленькой, — тихо говорила Анастасия, не отрываясь от созерцания неба, — отец рассказывал мне, что каждая звезда — это мечта, которая сбылась.

— Красивая сказка, — отозвался Тимор.

— А теперь, глядя на них, я думаю: сколько же мечт может исполниться?

Анастасия повернула голову и встретилась с его взглядом. В темноте его глаза казались особенно глубокими.

— О чем вы мечтаете прямо сейчас? — спросила она шепотом.

Тимор протянул руку и осторожно коснулся ее щеки.

— О том, что завтра не наступит, — ответил он так же тихо. — И нам не придется возвращаться к реальности.

Время словно замедлилось. Они сидели в движущемся поезде под звездным небом, и казалось, что весь мир сузился до этого небольшого пространства, где билось два сердца в едином ритме.

Анастасия прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его прикосновения.

— Тимор, — прошептала она.

— Да?

— Я рада, что ваш поезд сломался.

— Я тоже, — признался он, улыбнувшись. — Это лучшая катастрофа в моей жизни.

Глава 22. Миттельдорф

«Северный экспресс» приближался к станции Миттельдорф, когда за окном барабанил дождь.

Анастасия открыла глаза и сразу почувствовала что-то непривычное на шее. Прохладное прикосновение металла и камня. Накануне она попыталась самостоятельно расстегнуть хитроумный замочек ожерелья, но миниатюрный механизм не поддался ее пальцам. А беспокоить Тимора в поздний час показалось неуместным. Память тут же вернула ее к вчерашнему вечеру — свечи, изысканный ужин, звездное небо в обзорном салоне.

Ожерелье.

Она осторожно коснулась изумрудов кончиками пальцев.

За тонкой перегородкой послышались шаги. Тимор уже встал.

Анастасия быстро умылась прохладной водой из фарфорового кувшина и привела в порядок волосы. Надела дневное платье, но ожерелье не сняла.

В салоне Себастьян уже накрывал завтрак. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, тонкие фарфоровые чашки с позолоченными ручками. Аромат свежего кофе смешивался с запахом теплой выпечки.

Тимор стоял у панорамного окна в безупречном темно-синем костюме, наблюдая за утренними пейзажами. При ее появлении он обернулся и улыбнулся — теплой, почти интимной улыбкой.

— Доброе утро, — сказал он мягко. — Хорошо спали?

— Прекрасно, — ответила Анастасия, чувствуя, как щеки вспыхивают румянцем. — А вы?

— Тоже хорошо.

Он отодвинул для нее стул, и она села за стол. Себастьян подал круассаны с медом, яичницу с беконом, свежие фрукты.

— Ожерелье вам идет, — заметил Тимор, устраиваясь напротив. — Словно создано специально для вас.

Анастасия машинально коснулась изумрудов.

— Оно такое красивое. И… важное для вашей семьи. Вы уверены, что я могу его носить?

— Более чем. — Тимор налил кофе в ее чашку. — Элиза Ауэр была замечательной женщиной. Говорили, она могла убедить кого угодно в чем угодно одной лишь искренностью. Думаю, вы с ней нашли бы общий язык.

За окном проплывал холмистый пейзаж, постепенно сменяющийся более плотной застройкой. Вдали виднелись заводские трубы и железнодорожные развязки.

— Миттельдорф уже близко? — спросила Анастасия.

— Через час будем на месте. — Тимор отпил глоток кофе. — Анастасия, хочу еще раз предупредить вас о сегодняшней встрече. Люди, с которыми мне предстоит иметь дело…

— Ваши конкуренты, — кивнула она.

— Да.

Анастасия внимательно посмотрела на него, разламывая круассан.

— Может мне лучше остаться в гостинице?

— Нет, вы мне нужны там.

Тимор помолчал, подбирая слова.

— Чтобы показать вам, что мир драконьего бизнеса гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. То, что делаю я… это попытка работать в рамках системы, но с минимальным ущербом для вовлеченных.

— Понимаю, — тихо сказала Анастасия. — Что ж, тогда я пойду с вами.

Поезд замедлил ход. За окном показались пригороды крупного города — аккуратные рабочие кварталы с многоэтажными домами из красного кирпича, широкие проспекты с электрическими фонарями, парки с ухоженными аллеями.

Миттельдорф оказался гораздо больше и современнее Кристальхайма. Здесь не было мрачной индустриальной атмосферы шахтерского города. Наоборот, все дышало процветанием и деловой активностью.

Центральный вокзал Миттельдорфа поражал размерами. Массивное здание из серого гранита с высокими арочными окнами возвышалось над привокзальной площадью. Десяток путей расходились в разные стороны, обслуживая множественные маршруты по всей империи.

— Крупнейший железнодорожный узел центральных земель, — пояснил Тимор, помогая Анастасии спуститься по ступенькам вагона. — Здесь пересекаются все основные торговые пути.

На платформах кипела жизнь. Пассажиры спешили к своим поездам, носильщики катили тележки с багажом, торговцы предлагали дорожную еду и газеты. Представители разных народов империи создавали яркую, пеструю толпу.

Себастьян распорядился передать багаж носильщикам, и они направились в здание вокзала.

Внутри их поразила роскошь отделки. Мраморные колонны поддерживали сводчатый потолок с витражными окнами. Мозаичный пол изображал карту железнодорожных путей империи. В центре зала возвышалась статуя императора Вильгельма, основателя современной транспортной системы.

— Герр Ауэр! — окликнул их мужчина средних лет в дорогом костюме. — Какая приятная встреча!

К ним приближался элегантный джентльмен с тщательно уложенными седыми волосами и проницательными серыми глазами. На груди поблескивала золотая цепочка карманных часов.

— Герр Крамер, — учтиво поклонился Тимор. — Позвольте представить мисс Анастасию фон Норденфельд. Анастасия, это Отто Крамер, представитель торгового дома «Восточные земли».

— Очарован знакомством, фройляйн, — галантно поцеловал руку Анастасии тот. — Редко наш круг украшает присутствие столь прекрасной дамы.

— Благодарю за любезность, — ответила Анастасия, выполняя изящный реверанс.

— Остальные уже в ресторане, — сообщил Крамер Тимору. — Мы заказали отдельный зал, чтобы обсудить дела без лишних ушей.

Они прошли через вокзальный зал к ресторану первого класса. Заведение располагалось на втором этаже и славилось изысканной кухней и безупречным сервисом.

Отдельный зал был обставлен с королевской роскошью. Длинный стол из полированного ореха, кресла с высокими спинками в бордовом бархате, хрустальная люстра под расписным потолком. За панорамными окнами открывался вид на привокзальную площадь.

За столом уже сидели четверо мужчин в дорогих костюмах. При появлении Тимора и Анастасии все поднялись.

— Господа, позвольте представить фройляйн фон Норденфельд, — объявил Тимор. — Моя спутница в этой поездке.

Представления прошли в атмосфере изысканной вежливости. Анастасия познакомилась с Максимилианом фон Штерном из торгового дома «Северные пути», Людвигом Беком — представителем «Альпийской компании», Эрихом Мюллером из «Западных земель» и Георгом Шмидтом, ведущим дела «Южной корпорации».

Официанты подали аперитивы и закуски. Разговор сначала шел о политике, погоде, железнодорожных новостях. Анастасия слушала, стараясь понять особенности этого круга.

— Ну что, господа, — наконец сказал Отто, отставляя бокал с белым вином, — перейдем к делу. Как дела на ваших участках?

— Неплохо, — ответил фон Штерн, человек лет пятидесяти с холодными голубыми глазами. — За последний месяц приобрел семнадцать особей. Правда, пришлось применить… убеждение к нескольким семьям.

— Убеждение? — переспросил Тимор, хотя по его тону Анастасия поняла, что он догадывается о сути фразы.

— Ну, вы же понимаете, Ауэр, — усмехнулся фон Штерн. — Не все драконьи семьи сразу соглашаются на разумные предложения. Приходится объяснять им альтернативы. Случайные пожары, проблемы с долгами, неприятности с местными властями…

Анастасия почувствовала, как что-то холодное шевельнулось в желудке.

— И это помогает? — с деланным интересом спросил Мюллер.

— Всегда, — самодовольно ответил фон Штерн. — Люди становятся гораздо сговорчивее, когда понимают реальную ситуацию. На прошлой неделе одна семья в Браунфельде согласилась продать своего сына-дракона за половину первоначально запрошенной суммы.

— Молодцы, — одобрил Людвиг, нарезая ветчину серебряным ножом. — А у меня недавно был забавный случай. Одна драконица никак не соглашалась на контракт. Пришлось показать ей, что может случиться с ее младшими детьми, если она будет упрямиться.

— Показать? — Анастасия не удержалась от вопроса.

Людвиг посмотрел на нее с удивлением, словно успев забыть о ее присутствии.

— Ну, фройляйн, иногда люди не понимают слов. Тогда приходится действовать более… наглядно. Пару синяков, сломанная рука — и вот уже вся семья готова к сотрудничеству.

Анастасия оперлась о спинку кресла, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Рядом с ней Тимор напрягся, сжав кулак на столе.

— А что у вас, Георг? — весело спросил Крамер, словно обсуждая погоду. — Ваши южные земли всегда славились… находчивостью.

Георг Шмидт, полный мужчина с лысеющей головой, довольно потер руки.

— О, у нас все отлично налажено. Работаем напрямую с бандитами. Они захватывают одиноких драконов на дорогах, а мы покупаем уже готовый товар. Очень выгодно — никаких переговоров с семьями, никаких компенсаций.

— Умно, — кивнул Эрих Мюллер. — Правда, товар бывает поврежденный?

— Иногда. Но мы всегда предупреждаем наших поставщиков — товар должен быть в приемлемом состоянии. За сильные повреждения снижаем цену или вовсе отказываемся от сделки.

Анастасия чувствовала, как кровь отливает от лица. Эти люди спокойно обсуждали похищения и пытки, словно речь шла о торговле зерном или лесом.

— А содержание? — поинтересовался Максимилиан фон Штерн. — У нас новое поступление, пришлось разместить в старых каменоломнях. Места много, охрана простая, расходы минимальные.

— Каменоломни — это хорошо, — одобрил Людвиг. — А мы используем заброшенные шахты. Там драконы сидят глубоко под землей, никто не услышит крики. И кормление простое — раз в день объедками из солдатских казарм.

— Отлично! — Георг Шмидт хлопнул в ладоши. — А на сколько хватает одного дракона на арене?

— Зависит от состояния, — пожал плечами Эрих. — Здоровые могут продержаться месяцев пять-шесть. Покалеченные — пару месяцев максимум. Но зрители любят кровавые бои, так что даже слабые драконы приносят прибыль.

Тимор резко поставил бокал на стол. Вино расплескалось по белой скатерти красным пятном.

— Господа, — сказал он ровным голосом, — не кажется ли вам, что вы… перебарщиваете с методами?

В зале воцарилась тишина. Все повернулись к Тимору с удивлением.

— Перебарщиваем? — переспросил фон Штерн. — В чем именно, Тимор?

— Ну, пытки, похищения, принуждение… — Тимор говорил спокойно, но Анастасия видела, как напряжены мышцы на его скулах. — Разве нельзя вести дела более… цивилизованно?

— Цивилизованно? — Людвиг Бек рассмеялся. — Герр Ауэр, вы что, решили читать нам проповеди? Мы занимаемся бизнесом, а не благотворительностью.

— Да, но ведь можно получать прибыль, не превращаясь в бандитов, — возразил Тимор.

— Слушайте, Тимор, — вмешался Отто Крамер, — мы знаем о ваших… мягких методах. Честные переговоры, справедливые компенсации, достойное содержание. Очень благородно. И очень невыгодно.

— Почему это?

— Потому что вы тратите в три раза больше денег на каждого приобретенного дракона, — объяснил Георг. — Ваши заведения — это санатории, а не арены. Где прибыль?

— Прибыль есть, — сдержанно ответил Тимор. — Просто меньше, чем могла бы быть.

— Вот именно! — воскликнул Максимилиан. — А мы максимизируем доходы. Минимальные затраты на приобретение и содержание, максимальная отдача от каждой особи. Чистая экономика.

— А как же человечность — Тимор наклонился вперед.

— Человечность? — Герр Мюллер презрительно скривился. — Герр Ауэр, вы о чем говорите? Это же драконы, а не люди. Просто более ценный товар.

— Драконы — разумные существа, — твердо сказал Тимор. — Они чувствуют боль, страх, отчаяние…

— Ну и что? — пожал плечами Людвиг. — Коровы тоже чувствуют боль, когда их ведут на бойню. И что, мы должны отказаться от мяса?

Анастасия видела, как Тимор борется с собой. Руки сжались в кулаки, на лбу выступила испарина.

— Господа, — сказала она тихо, но так, чтобы слышали все, — простите, что вмешиваюсь в мужской разговор. Но не кажется ли вам, что есть вещи важнее прибыли?

Все повернулись к ней. В глазах мужчин читалось удивление — как смеет какая-то девчонка вмешиваться в серьезный деловой разговор и иметь какое-то мнение по такому вопросу?

— Фройляйн, — снисходительно сказал Отто, — вы очень молоды. Когда станете старше, поймете, что мир устроен не так просто. В нем выживает сильнейший.

— Возможно, — спокойно ответила Анастасия. — Но сила бывает разной. Сила разума, сила духа, сила сострадания…

— Сострадание не принесет вам золота, — усмехнулся Максимилиан фон Штерн.

— А золото не принесет вам покоя, — парировала Анастасия.

Тимор посмотрел на нее с восхищением и благодарностью. Встал из-за стола.

— Господа, благодарю за встречу, — сказал он формально. — Но боюсь, наши методы ведения бизнеса кардинально различаются. Не вижу смысла продолжать разговор.

— Тимор, не будьте ребенком, — попытался удержать его Отто. — Сядьте, обсудим новые возможности сотрудничества.

— Какого сотрудничества? — Тимор застегнул пиджак. — С людьми, которые превратили благородное ремесло в кровавое месиво?

— Благородное ремесло? — Максимилиан рассмеялся. — Герр Ауэр, очнитесь! Мы торгуем живым товаром для боев на потеху публике! Какое может быть благородство?

— То, которое отличает нас от животных, — ответил Тимор и направился к выходу.

Анастасия поднялась следом за ним, чувствуя на себе удивленные взгляды.

— До свидания, господа, — сказала она с ледяной вежливостью. — Было… поучительно.

В коридоре Тимор остановился, оперся о стену и закрыл глаза.

— Простите, — пробормотал он. — Не должен был подвергать вас такому…

— Тимор. — Анастасия коснулась его руки. — Вы были правы. То, что они говорили… это чудовищно.

— Да, — он открыл глаза. — И теперь вы понимаете, что мои методы на фоне вот этого — вполне гуманны.

Они вышли из ресторана на привокзальную площадь. Дневное солнце слепило глаза после полумрака помещения. Вокруг кипела обычная городская жизнь — торговцы, путешественники, семьи с детьми спешили по своим делам.

— Анастасия, — сказал Тимор, когда они отошли подальше от здания вокзала. — Я хочу, чтобы вы знали — я никогда не применял подобных методов. Никогда.

— Я знаю, — ответила она. — И благодарна вам за это.

— Но понимаете ли вы теперь, почему я считал свои способы приемлемыми? На фоне того, что делают эти люди…

Анастасия остановилась у небольшого сквера в центре площади. Старые липы создавали приятную тень.

— Понимаю, — сказала она задумчиво. — Но это не отменяет необходимости перемен. То, что другие ведут себя как звери, не оправдывает нашей готовности мириться с их методами.

— Нашей готовности? — переспросил Тимор.

— Да. — Анастасия повернулась к нему. — Потому что теперь мы в этом вместе. И вместе будем искать пути решения.

Тимор смотрел на нее долго и внимательно. В зеленых глазах отражалось солнце, а изумрудное ожерелье ярко мерцало на шее.

— Вместе, — повторил он тихо. — Мне это нравится.

Глава 23. История семьи Рокмор

Вечерние звезды зажглись над бескрайними равнинами, когда «Северный экспресс» плавно покачивался на стыках рельсов, унося пассажиров через ночную тишину центральных земель империи Виридис.

Тимор и Анастасия сидели в обзорном салоне, наслаждаясь тишиной после напряженного дня в Миттельдорфе. Встреча с конкурентами оставила неприятный осадок, но вместе с тем сблизила их.

— Анастасия, — тихо сказал Тимор, наблюдая, как она задумчиво смотрит на звезды, — вчера за ужином вы упомянули о своем поместье, о семье. Но я чувствую, что за этими словами скрывается гораздо более сложная история. Не расскажете ли мне подробнее?

Анастасия повернулась к нему, в зеленых глазах отразились далекие звезды.

— Хотите знать всю правду? — тихо спросила она, словно сомневаясь, готова ли к этому разговору.

— Конечно, — ответил Тимор. — После всего, что мы пережили вместе, после того, как вы выслушали историю моего детства… я хочу узнать вас настоящую.

— Усадьба Рокмор… — Она задумчиво улыбнулась. — Это было прекрасное место. Трехэтажный особняк из белого камня с колоннами в классическом стиле, окруженный парком с вековыми дубами. Въездная аллея была выложена серым гранитом, а по обеим сторонам росли липы, которые весной благоухали так, что аромат чувствовался за милю.

Тимор внимательно слушал, наблюдая, как она, активно жестикулируя, описывает родной дом.

— А главное — вид с террасы, — продолжала Анастасия. — Оттуда было видно железнодорожную ветку, которую построил мой дедушка, Роберт Рокмор. Каждый день в пять вечера проходил пассажирский поезд на Кайзерхоф, и я всегда выбегала помахать машинисту.

— Ваш дедушка построил и эту железную дорогу? — заинтересованно спросил Тимор.

— Не просто построил. Он был одним из основателей железнодорожной системы империи, — с гордостью сказала Анастасия. — В газетах о многом не писали. Дедушка до конца жизни боялся ездить в собственных поездах. — Она рассмеялась. — Представляете? Человек, построивший половину железных дорог империи, предпочитал лошадей.

— Неожиданно, — удивился Тимор.

— А еще он был ужасно суеверным, — продолжала Анастасия, перебирая камни изумрудного ожерелья. — Перед подписанием каждого важного контракта он обязательно съедал яблоко. Целиком, с кожурой, даже косточки разжевывал. Мама рассказывала, что инвесторы иногда ждали по полчаса, пока дедушка найдет «правильное» яблоко. А если яблоко оказывалось кислым — сделка переносилась. К сорока годам он владел тремя крупными компаниями, получается, все благодаря этим яблокам.

— Значит, вы наследница всех этих компаний, — заметил Тимор.

— К сожалению, это не так. — Анастасия печально улыбнулась. — Мой отец, Эдвард Рокмор, унаследовал от дедушки не только состояние, но и страсть к железным дорогам. Правда, он был скорее романтиком, чем дельцом.

Она встала и подошла к стеклянной стене, прислонившись ладонью к прохладному стеклу. Тимор последовал за ней, остановившись рядом.

— В молодости папа был красавцем и авантюристом, — продолжала она, глядя на проплывающие в темноте поля. — Высокий, рыжеволосый, с зелеными глазами, как у меня. Говорят, в него была влюблена половина девушек в округе.

— И как он встретил вашу маму?

— На открытии новой железнодорожной ветки. Мама была дочерью местного графа, приехала на торжество. — Анастасия рассмеялась. — Папа увидел ее на перроне и буквально потерял дар речи. А мама рассказывала, что влюбилась в него с первого взгляда.

— Романтично, — отозвался Тимор. — И они были счастливы?

— Очень. — Улыбка медленно сползла с лица девушки. — По крайней мере, первые годы. Папа построил для мамы самый красивый дом в провинции, устраивал грандиозные приемы, дарил ей драгоценности из столицы. А когда родилась я, они души во мне не чаяли.

Поезд прошел через небольшую станцию, не останавливаясь. Фонари на перроне мелькнули желтыми пятнами в темноте, а затем снова воцарилась ночь.

— Потом что-то изменилось? — осторожно спросил Тимор.

Анастасия кивнула, не оборачиваясь.

— Когда мне было двенадцать, дедушка умер. Папа унаследовал все его состояние и бизнес. И тогда-то выяснилось, что он совершенно не умеет управлять деньгами.

Она отвернулась от окна и вернулась к креслу, но не села, а встала рядом, обхватив себя руками.

— Дедушка был жестким дельцом, который каждую копейку считал дважды. А папа… папа был мечтателем. Он вкладывал деньги в безумные проекты — железную дорогу через непроходимые болота, мост над пропастью, которую можно было обойти, станцию в деревне, где живет сорок человек.

— Благородные, но убыточные идеи, — понимающе кивнул Тимор.

— Именно. А еще папа начал играть в карты. — Анастасия села в кресло и стала перебирать складки платья. — Сначала это было просто развлечением в джентльменском клубе. Но постепенно превратилось в… в болезнь.

Тимор устроился в кресле напротив, внимательно наблюдая за игрой эмоций на ее лице.

— Сначала он проигрывал небольшие суммы, — продолжала Анастасия. — Потом все больше и больше. Мама умоляла его остановиться, но он уверял, что вот-вот отыграется. Что знает беспроигрышную систему.

За окном промелькнул одинокий фонарь у переезда, где дежурный махнул красным флажком проходящему поезду.

— К моим шестнадцати годам долги стали критическими. Папа заложил железнодорожные компании, потом дом в столице, фамильные драгоценности мамы. — Голос Анастасии становился все тише. — И тогда случилась та роковая ночь.

— Что произошло? — тихо спросил Тимор.

— Папа играл с одним бароном, известным картежником и дуэлянтом. Ставки росли всю ночь. В конце концов папа поставил на кон наше родовое поместье. — Анастасия закрыла глаза. — И проиграл.

Она замолчала. По щеке стекла слезинка.

— Мне было семнадцать, когда мы покидали дом детства, — продолжала она, открыв глаза. — Мама держалась молодцом, но я видела, как она плакала по ночам. А папа… папа постарел на десять лет за один день.

Тимор протянул руку и осторожно коснулся ее ладони.

— Это должно было быть ужасно.

— Было. Но потом стало еще хуже. — Анастасия не отдернула руку, наоборот, сжала его пальцы. — Мы переехали в маленькую квартирку в рабочем квартале Альденбурга. Папа пытался найти работу, но никак не мог.

— А ваша мама?

— Мама заболела от переживаний и умерла через год. А папа… папа начал пить. — Анастасия говорила тихо, но твердо. — Он умер три года назад. Последние слова, которые он сказал мне: «Прости меня, дочка».

Тимор сжал ее руку крепче, чувствуя, как дрожат ее пальцы.

— И тогда вы остались совсем одна.

— Да. — Анастасия выпрямилась, в голосе появились гордые нотки. — Я решила, что заработаю честным трудом и выкуплю свой родной дом. Работала как проклятая. Я откладывала каждую копейку, отказывала себе во всем. За пять лет накопила почти половину суммы, необходимой для выкупа поместья. — Она посмотрела на него, глаза ее наполнились слезами. — И знаете что? Я его верну. Не важно, сколько это займет времени.

Тимор долго молчал, разглядывая звезды за стеклом.

— Честно говоря, ваши рассказы заставили меня пересмотреть многое, — наконец сказал он. — Раньше я думал только о прибыли и компенсации за то, чего лишился. А теперь… теперь хочу создать что-то по-настоящему важное.

— Что именно?

— Сеть заведений для драконов, которые действительно помогают им, а не просто используют, — с азартом рассказывал Тимор. — Представьте: лечебницы для покалеченных драконов, где работают лучшие врачи империи. Мастерские, где они могут обучиться новым ремеслам. Школы, где молодые драконы изучают не только военное дело, но и искусства, науки.

— Драконьи университеты, — восхищенно сказала Анастасия.

— Именно. Места, где драконы не просто выживают, а живут полноценной жизнью. — Тимор взял ее за руки. — А вы… вы могли бы помочь мне. Ваши знания железнодорожного дела, ваше понимание людей…

— Мы могли бы создать целую сеть, — подхватила Анастасия. — Ваши заведения для драконов, мои гостиницы для путешественников, школы для молодежи. Все связанное железными дорогами.

Они стояли очень близко, рука в руке, а в глазах горел энтузиазм общего дела.

— Знаете, — тихо сказал Тимор, — впервые за многие годы я чувствую, что моя жизнь может иметь настоящий смысл.

— А я чувствую, что не одна в своих мечтах, — ответила Анастасия.

Поезд плавно покачнулся на повороте, и она невольно сделала шаг ближе. Теперь между ними было всего несколько дюймов. Тимор почувствовал аромат ее волос — лаванду и что-то еще, что-то неуловимо женское.

Наконец Тимор отступил на шаг, чувствуя, что близость становится опасной для его самообладания.

Анастасия почувствовала его неловкость, отошла и села в кресло.

— И что вы планируете делать в Беркенфельде?

— Встретиться с главарем, «Медведем» Беркенфельдом. Обсудить новые поставки. — Тимор сел напротив нее. — Но после наших разговоров… после того, что я понял о себе и своем деле… эта встреча будет последней.

— Последней?

— Я больше не могу закрывать глаза на их методы. — В голосе Тимора зазвучала решимость. — Пора найти честных поставщиков или вообще изменить принципы работы.

Анастасия протянула руку и коснулась его ладони.

— Это правильное решение. Но насколько это безопасно? Люди такого типа не любят, когда с ними разрывают отношения.

— Поэтому я прошу вас завтра быть особенно осторожной, — серьезно сказал Тимор. — Не отходите от меня ни на шаг. И если я скажу уходить — уходите, не задавая вопросов.

— Тимор, может быть, мне лучше остаться в поезде?

— Нет. — Он покачал головой. — Там небезопасно даже в одиночку. Лучше, если вы побудете рядом со мной.

За окном начал редеть звездный свет — на востоке едва заметно светлела полоска горизонта. До рассвета оставалось часа два, но самая глубокая часть ночи уже прошла.

— Нам стоит отдохнуть перед завтрашним днем, — сказал Тимор, поднимаясь. — День обещает быть… сложным.

Анастасия кивнула и тоже встала. Они медленно пошли по коридору к своим купе, наслаждаясь последними минутами близости.

У двери в салон Тимор остановился.

— Анастасия, — сказал он тихо, — что бы ни случилось завтра, знайте — этот вечер был одним из самых важных в моей жизни.

— Для меня тоже, — ответила она, касаясь изумрудного ожерелья на шее.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Тимор.

Она скрылась в спальне, а он остался в салоне, долго глядя в окно на рассветающие равнины.

Глава 24. Беркенфельд

Беркенфельд располагался в низине между невысокими холмами, покрытыми чахлым кустарником. Дома строились без всякого плана — деревянные лачуги лепились к кирпичным складам, ветхие особняки соседствовали с новенькими трактирами сомнительного вида. Дым из труб висел в воздухе серым покрывалом, придавая всему ландшафту унылый, болезненный оттенок.

Анастасия стояла у окна в темно-коричневом путевом платье из плотной шерсти. Изумрудное ожерелье Тимора поблескивало на шее, но сегодня она прикрыла его высоким воротником белой блузки. Рыжие волосы были заплетены в тугую косу и убраны под небольшую шляпку с вуалью.

— Какой мрачный город, — тихо сказала она, наблюдая, как мимо окон проплывают покосившиеся заборы и кучи мусора. — И люди здесь выглядят… недружелюбно.

Действительно, даже издалека было заметно, что местные жители отличались от тех, кого они встречали раньше. Мужчины в потертой одежде сновали между зданий с напряженными лицами, поглядывая по сторонам. Женщины торопливо переходили дорогу, крепко держа детей за руки.

Тимор застегивал темно-серый сюртук с высоким воротником. Сегодня он не надел обычных драгоценных запонок и золотых часов — вместо них простые серебряные пуговицы и карманные часы без цепочки. Даже перстень с фамильным гербом остался в шкатулке.

— Беркенфельд не курортное место, — согласился он, проверяя содержимое внутреннего кармана пиджака. — Здесь живут люди, которые предпочитают оставаться в тени закона.

— И вы ведете с ними дела? — В голосе Анастасии прозвучала тревога.

Тимор подошел к ней и осторожно взял за руки.

— Анастасия, послушайте меня внимательно. Сегодня может быть… непросто. Я встречаюсь здесь с человеком, который поставляет мне драконов не самыми чистыми методами. До вчерашнего дня я закрывал глаза на его способы, но в Миттельдорфе я будто прозрел…

— Вы хотите разорвать с ним отношения, — поняла Анастасия.

— Именно. Но «Медведь» Беркенфельд не из тех людей, которые спокойно принимают отказы. — Тимор сжал ее ладони. — Поэтому прошу вас — не отходите от меня ни на шаг. Говорите только в случае крайней необходимости.

Анастасия внимательно посмотрела ему в глаза. Там читалась серьезность и… страх. Не за себя — за нее.

— Я понимаю, — тихо ответила она. — Обещаю быть осторожной.

Поезд остановился с протяжным шипением тормозов. Станция Беркенфельд оказалась убогой постройкой из серого камня с потрескавшимися стенами. На привокзальной площади стояли не изящные экипажи, а грубые телеги и несколько повозок сомнительной чистоты.

Себастьян появился в дверях салона, неся небольшой кожаный саквояж.

— Герр, я подготовил минимальный багаж, — доложил он. — Остальные вещи отправятся в камеру хранения.

— Отлично, — кивнул Тимор и взял из его рук сумку.

— Будет ли нужна моя помощь в городе? — осторожно спросил камердинер.

— Нет, отправляйтесь в гостиницу и передохните, мой друг. — Тимор надел простую черную шляпу без украшений.

Они спустились на платформу. Воздух в Беркенфельде был тяжелым, пропитанным запахами затхлого дыма, кожи и чего-то кислого. Анастасия невольно поморщилась, прикрыв нос платком.

На платформе их ожидал мужчина лет сорока в потертом кожаном жилете и широкополых сапогах. Лицо обветренное, руки в шрамах, взгляд настороженный.

— Герр Ауэр? — подошел он, снимая войлочную шляпу. — Я Курт, от Медведя. Он ждет вас в «Рыжей лисе».

— Понял, — коротко кивнул Тимор. — Ведите.

Они покинули станцию и направились по грязной мощеной дороге в центр города. Курт шел впереди, то и дело оглядываясь по сторонам. Анастасия держалась рядом с Тимором, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды прохожих.

— Девка красивая, — донеслось с крыльца одного из домов. — Откуда такие в нашей дыре?

— Молчи, дурак, — оборвал кто-то говорившего. — Не видишь, с кем она?

Анастасия почувствовала, как Тимор напрягся. Его рука легла ей на локоть — жест одновременно защищающий и успокаивающий.

Трактир «Рыжая лиса» располагался в центре Беркенфельда и представлял собой двухэтажное здание из темного дерева с широкими окнами, завешенными плотными занавесками. Над входом скрипела потрепанная вывеска с изображением лисьей морды.

— Он в задней комнате, — сказал Курт, толкая тяжелую дубовую дверь.

Внутри трактира было мрачновато и накурено. Несколько мужчин сидели за грубыми деревянными столами, прерывая разговоры при появлении незнакомцев. Хозяйка — полная уже немолодая женщина с крашеными желтыми волосами — окинула Анастасию оценивающим взглядом.

— Прошу за мной, — кивнул Курт, направляясь к задней части зала.

Они прошли мимо барной стойки, заваленной пустыми бутылками и грязными кружками. Воздух был пропитан запахом пролитого эля, табака и немытых тел. Анастасия дышала через платок, стараясь не показать отвращения.

В дальнем углу зала находилась дверь, обитая кожей и украшенная железными заклепками. Курт постучал особым образом — два коротких удара, пауза, три длинных.

— Входите, — раздался из-за двери низкий бас.

Они оказались в просторной комнате, обставленной с неожиданной роскошью. Стены облицевали темными панелями, на полу лежали дорогие восточные ковры. У камина стояла мебель из красного дерева — диваны, кресла, массивный стол, заваленный бумагами.

За столом сидел человек, которого сразу можно было узнать по прозвищу. «Медведь» Беркенфельд действительно напоминал этого зверя — огромный, мускулистый, с густой черной бородой и маленькими, но проницательными глазами. Одет он был в добротный черный сюртук, но мощные руки покрывали шрамы и татуировки.

— Тимор Ауэр! — громко произнес Медведь, поднимаясь из кресла. — Добро пожаловать в мои владения.

Рукопожатие было крепким, почти болезненным. Анастасия заметила, как Тимор слегка поморщился.

— Бернхард, — сдержанно поклонился Тимор. — Благодарю за встречу.

— А это кто? — Медведь перевел взгляд на Анастасию, и она почувствовала себя товаром на рынке. — Хорошенькая девочка. Откуда такая?

— Фройляйн фон Норденфельд, моя спутница, — представил Тимор, шагнув чуть вперед, словно заслоняя Анастасию.

— Ого! — Медведь широко улыбнулся, обнажив золотые зубы. — Значит, теперь ездишь с аристократками? Дела идут в гору.

— Можем поговорить? — Тимор указал на кресла у камина. — У нас мало времени.

— Конечно, конечно. Садись, Ауэр. — Медведь жестом пригласил их к огню. — И вы, фройляйн, не стойте как статуя. Располагайтесь поудобнее.

Анастасия села на край дивана, держа спину прямо. Тимор устроился рядом с ней, но так, чтобы видеть все выходы из комнаты. Медведь плюхнулся в массивное кресло напротив.

— Эй, Марта! — крикнул он. — Неси лучшего вина! У нас гости!

Из соседней комнаты появилась молодая женщина с подносом. Она была красива, но красотой увядшей, потрепанной жизнью. Платье хорошего качества, но немного помятое, прическа тщательная, но видно было, что делалась она впопыхах.

— Познакомься, Марта, — сказал Медведь, принимая бокал красного вина. — Это тот самый Ауэр, о котором я рассказывал.

Марта окинула Тимора и Анастасию быстрым взглядом.

— Очень приятно, — произнесла она с едва заметным акцентом.

Анастасия приняла бокал, но пить не стала. Что-то в поведении этой женщины настораживало — слишком натянутая улыбка, слишком внимательные глаза.

— Ну что, Ауэр, — начал Медведь, откидываясь в кресле, — как дела? Как твои драконы развлекают публику?

— Неплохо, — осторожно ответил Тимор. — Но я хотел поговорить о нашем… деле.

— О! — Медведь приподнял брови. — Что-то не так с качеством товара? Жаловался кто-нибудь?

— Дело не в качестве.

— А в чем же?

Тимор помолчал, собираясь с духом.

— Я решил изменить направление бизнеса. Больше не буду покупать драконов для… для боевых целей.

В комнате воцарилась тишина. Медведь медленно поставил бокал на стол.

— Повтори-ка, — сказал он тихо, но в голосе появились стальные нотки.

— Я больше не покупаю драконов для арен, — твердо повторил Тимор. — Планирую создать сеть заведений для лечения и реабилитации.

Медведь откинулся в кресле и тяжело задышал. Марта застыла с подносом в руках, не решаясь двинуться.

— Ты что, Ауэр, с ума сошел? — наконец произнес Медведь. — Мы столько лет работаем вместе! Я тебе поставляю лучший товар в округе! А ты…

— Я благодарен за сотрудничество, — перебил Тимор. — Но мое решение окончательное.

Медведь резко встал, опрокинув кресло.

— Понял! — рявкнул он. — Нашел себе богатую невесту, — он кивнул на Анастасию, — и решил играть в благотворителя?

— Оставьте фройляйн фон Норденфельд в покое, — холодно сказал Тимор, тоже поднимаясь.

— А если не оставлю? — Медведь шагнул ближе. — Если скажу своим ребятам, что твоя красотка будет неплохо смотреться в моем заведении? У меня есть постоялый двор для особых гостей.

Воздух в комнате сгустился. Анастасия почувствовала, как волосы встали дыбом от исходящей от Медведя угрозы.

Тимор шагнул перед ней, заслоняя собой.

— Бернхард, — произнес он тихо, но каждое слово прозвучало как удар, — ты забываешь, с кем говоришь.

— А ты забываешь, где находишься, — огрызнулся Медведь. — Здесь мои правила, Ауэр. И если я захочу…

Он не договорил. Воздух в комнате вдруг стал горячим и сухим, словно от раскаленной печи. По стенам пробежали странные тени, хотя пламя в камине не шевелилось.

Анастасия увидела, как изменилось лицо Тимора. Черты стали более резкими, глаза потемнели до угольной черноты. А главное — от него исходила сила. Древняя, могучая, первобытная сила дракона, которую он скрывал под маской цивилизованного джентльмена.

— Если ты захочешь что? — спросил Тимор. Голос звучал по-прежнему тихо, но теперь в нем слышались обертоны, которых не могло быть у человеческого голоса.

Медведь попятился. На его лице промелькнул страх.

— Я… я просто пошутил, — пробормотал он. — Зачем так серьезно?

— Шутки бывают разные, — ответил Тимор, и температура в комнате поднялась еще на несколько градусов. — А некоторые шутки могут обойтись очень дорого.

Марта стояла, прижавшись к стене, не смея пошевелиться. Она явно понимала, что происходит, и боялась оказаться между драконом и своим хозяином.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Медведь. — Остынь, Ауэр. Не будем портить наши добрые отношения из-за пустяков.

— Наши отношения уже испорчены, — холодно ответил Тимор. — Сегодня я покупаю у тебя последнюю партию. Больше мы не сотрудничаем.

Медведь скрипнул зубами, но спорить не решился. Драконий гнев — не то, с чем стоит играть в замкнутом пространстве.

— Как хочешь, — буркнул он. — Товар готов. В подвале. Три особи, все в рабочем состоянии.

— Веди, — коротко кивнул Тимор.

Они спустились по узкой каменной лестнице в подвал трактира. Анастасия старалась держаться как можно ближе к Тимору. Здесь было сыро и темно, пахло плесенью и чем-то еще — чем-то, что заставило Анастасию прикрыть рот платком.

В дальнем углу подвала располагались три клетки, сваренные из толстых железных прутьев. В каждой сидел дракон.

Анастасия ахнула, увидев их состояние. Это были не покалеченные драконы из шахт, которых можно было пожалеть. Это были здоровые, сильные существа, но сломленные духом. Они сидели в углах клеток, не поднимая голов, не реагируя на появление людей.

— Свежий товар, — с гордостью объявил Медведь. — Взяли на лесных дорогах. Сопротивлялись, конечно, но мои ребята умеют договариваться.

Тимор подошел к клеткам ближе. Драконы были разного возраста — молодой с зеленой чешуей, средних лет с серебристой и старый с потемневшими боками. Все они носили следы побоев и принуждения.

— Сколько? — тихо спросил Тимор.

— Обычная цена. Десять тысяч за всех троих, — ответил Медведь. — Но для тебя, раз прощаемся, сделаю скидку. Восемь тысяч.

Анастасия видела, как напряглись плечи Тимора. Он доставал кошелек и отсчитывал золотые монеты с таким видом, словно каждая обжигала пальцы.

— Доставка обычным способом? — спросил Медведь, пряча деньги в сейф.

— Да. К утреннему поезду завтра.

— Будет сделано.

Они поднялись обратно в комнату. Медведь снова стал любезным хозяином, но Анастасия видела, как он поглядывает на Тимора — настороженно, с плохо скрытой злобой.

— Что ж, — сказал Медведь, провожая их к выходу, — жаль расставаться с хорошим партнером. Но если передумаешь — знаешь, где меня найти.

— Это вряд ли, — ответил Тимор.

На улице Анастасия наконец смогла вздохнуть полной грудью. Вечернее солнце казалось ласковым после мрачного подвала.

— Тимор, — тихо сказала она, когда они отошли от трактира. — То, что вы сделали там… превращение…

— Я не превращался, — ответил он, не оборачиваясь. — Просто… позволил своей природе проявиться чуть сильнее обычного.

— А если бы он не испугался?

Тимор остановился и посмотрел на нее.

— Тогда бы я защитил вас любой ценой, — просто сказал он. — Даже если бы пришлось показать, на что способен разгневанный дракон.

Анастасия почувствовала, как сердце наполняется теплом. Этот человек готов был рискнуть своей тайной, своей репутацией, чтобы защитить ее.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— За то, что остались собой. За то, что не испугались порвать с прошлым.

Они дошли до станции молча. «Северный экспресс» уже готовился к вечернему отправлению. Пар валил из трубы, машинист проверял механизмы.

Поднявшись в свой люкс, Анастасия почувствовала, какое облегчение принесла привычная роскошь. Себастьян встретил их с обычной невозмутимостью.

— Как прошла встреча, герр? — деликатно поинтересовался он.

— Последняя встреча с Медведем прошла… поучительно, — ответил Тимор. — Больше мы с ним дел иметь не будем.

Когда поезд тронулся, унося их от мрачного Беркенфельда, Анастасия подошла к Тимору. Он стоял у окна, наблюдая, как город остается позади.

— Тимор, — сказала она, касаясь его руки. — Я горжусь вами.

Он повернулся к ней. В его глазах еще тлели угольки драконьего огня, но уже смешанные с человеческой нежностью.

— Анастасия, — тихо ответил он, — впервые за многие годы я тоже горжусь собой.

Поезд набирал скорость, а позади оставались не только мили железной дороги, но и темное прошлое, с которым Тимор окончательно распрощался.

Глава 25. На равнинах

«Северный экспресс» набирал скорость, удаляясь от мрачного Беркенфельда. За окнами императорского люкса тянулись бескрайние равнины — волнистые поля, усеянные одинокими дубами, речушки, блестящие в последних лучах солнца, редкие фермерские домики с дымящимися трубами.

Анастасия стояла у окна, наблюдая, как ландшафт становился все более мирным и цивилизованным. Контраст с только что покинутым городом был разительным — здесь не было покосившихся заборов, куч мусора и настороженных взглядов. Простые люди занимались повседневными делами: пастух гнал стадо коров к ферме, женщина развешивала белье во дворе, дети играли у придорожной таверны.

Тимор сидел в кресле, держа в руках стакан виски, но не прикасался к нему. Изумрудное кольцо на его пальце поблескивало в свете заходящего солнца. Темно-серый сюртук был слегка помят после напряженной встречи, волосы растрепаны. Но главное — в его глазах еще тлели отблески той древней силы, что проявилась в трактире.

— Как вы себя чувствуете? — тихо спросила Анастасия, не оборачиваясь от окна.

— Лучше, — ответил Тимор после паузы. — Значительно лучше. Впервые за годы я сделал правильный выбор без оглядки на выгоду.

Анастасия повернулась к нему. Изумрудное ожерелье мерцало на шее, подчеркивая зеленые оттенки ее глаз. Темно-коричневое платье было строгим, но элегантным — именно таким, какое подобрал бы для нее утонченный джентльмен.

— Но это решение дорого вам обойдется, — заметила она. — Медведь не простит разрыва.

— Пусть не прощает, — пожал плечами Тимор. — У меня есть более важные причины для беспокойства.

Прежде чем Анастасия успела спросить, что он имеет в виду, поезд начал замедлять ход. За окном показались огни небольшой станции — Равнинный перекресток, промежуточная остановка для пополнения запасов воды и угля.

— Техническая остановка, — пояснил Тимор, взглянув на карманные часы. — Двадцать минут. Обычно пассажиры не выходят, но…

Он не договорил, поднявшись и подойдя к окну. Станционная платформа была почти пуста — лишь несколько железнодорожных служащих занимались техническими работами. Но у края платформы, в тени товарного вагона, Анастасия заметила группу мужчин в потертой одежде. Они внимательно разглядывали окна «Северного экспресса».

— Проблемы? — спросила она.

— Возможно. — Тимор прищурился, изучая незваных гостей. — Это люди Медведя. Видимо, он отправил за нами погоню.

В дверь салона постучали.

— Войдите, — разрешил Тимор.

Камердинер появился на пороге с обеспокоенным лицом.

— Герр, — доложил он. — Посторонние люди на станции интересуются нашим вагоном. По описанию одного из проводников он похож на Курта — того самого, что встречал нас в Беркенфельде.

Но не прошло и пяти минут, как тишину разорвал грубый стук в дверь.

— Эй, Ауэр! — раздался пьяный голос. — Знаем, что ты тут! Выходи поговорить!

Тимор обменялся взглядом с Анастасией и осторожно приблизился к двери.

— Кто там? — спросил он, хотя ответ был очевиден.

— Волк Беркенфельдский! — хрипло рассмеялся голос. — И мои дружки! Медведь передает привет!

Анастасия видела, как напряглись плечи Тимора. Тот знал, что Волк был одним из самых жестоких подручных Медведя — человеком, для которого насилие было развлечением.

— Что вам нужно? — спросил Тимор через дверь.

— Поговорить! — ответил Волк. — О том, как ты обидел нашего хозяина! О том, как твоя красотка смотрела на нас свысока!

— Беркенфельд получил свои деньги, — холодно ответил Тимор. — Наши дела закончены.

— Не совсем! — В голосе Волка послышались угрожающие нотки. — Медведь считает, что ты ему должен. За годы сотрудничества. За связи. За оказанное уважение.

Анастасия подошла к Тимору и коснулась его руки. Ладонь была горячей — признак того, что драконья натура близка к поверхности.

— Не выходите, — прошептала она. — Пусть охрана разберется.

Но Тимор покачал головой.

— Если я не выйду, они найдут способ попасть сюда, — тихо ответил он. — А в замкнутом пространстве вреда будет больше.

Стук в дверь повторился, на этот раз более агрессивный.

— Ауэр! Хватит прятаться за юбками! Выходи, как мужчина!

— Или мы сами войдем! — добавил другой голос. — У нас есть ключи от всех вагонов!

Это была ложь — никто посторонний не мог получить доступ к императорскому люксу. Но Анастасия понимала, что Волк способен на многое, лишь бы добиться своего.

Тимор решительно направился к двери.

— Тимор, нет! — Анастасия схватила его за руку.

— Все будет хорошо, — успокоил он ее, накрывая ее ладонь своей. — Просто… оставайтесь здесь. И если услышите что-то странное — немедленно запритесь в спальне.

Он открыл дверь и вышел в коридор вагона. Анастасия осталась в салоне, но подошла к двери поближе, чтобы слышать происходящее.

— Во-от! — довольно протянул Волк. — Вышел-таки!

Анастасия выглянула в коридор и увидела их. Волк оказался именно таким, как она представляла — крупный мужчина лет с грязными волосами и множеством шрамов на лице. На нем был потертый кожаный жилет, широкие сапоги, за поясом торчала рукоять ножа. Рядом стояли еще трое — такие же оборванцы с хищными глазами.

— Чего вы хотите? — спросил Тимор, сохраняя внешнее спокойствие.

— Медведь обиделся, — ухмыльнулся Волк. — Думает, ты его недостаточно уважил. И твоя баба тоже.

— Фройляйн фон Норденфельд здесь ни при чем, — холодно ответил Тимор.

— Ого! Фройляйн фон Норденфельд! — передразнил его Волк. — Вот как! Значит, аристократка!

Он сделал шаг ближе к Тимору. От него пахло дешевым элем и немытым телом.

— А знаешь что, Ауэр? Медведь думает, что такая знатная особа должна принести извинения. Лично. За то, что воротила нос от честных людей.

— Этого не будет, — твердо сказал Тимор.

— Будет, — усмехнулся Волк. — Или мы найдем способ ее убедить.

Он попытался пройти мимо Тимора к двери салона, но тот преградил ему путь.

— Я сказал: этого не будет.

Волк остановился и внимательно посмотрел на Тимора. В его глазах мелькнула злость.

— А ты что, драться собрался? — спросил он с нарастающей агрессией. — Один против четверых?

— Если понадобится, — спокойно ответил Тимор.

Анастасия видела, как изменилось его лицо. Черты стали более резкими, а в воздухе появился едва заметный запах серы — верный признак того, что драконья натура рвется наружу.

Волк это тоже почувствовал. Его ноздри расширились, он принюхался.

— Что-то тут не так, — пробормотал он. — Парни, чувствуете?

Его подручные переглянулись. Очевидно, они тоже ощутили перемену в атмосфере.

— Давайте не будем усложнять, — миролюбиво предложил один из них. — Просто передадим девке привет от Медведя и…

— Нет! — рявкнул Волк. — Я хочу, чтобы она вышла! Хочу посмотреть, такая ли она гордая, когда не прячется за своего защитничка!

Он снова попытался пройти к двери, на этот раз применив силу. Толкнул Тимора в плечо, пытаясь отпихнуть.

Это стало ошибкой.

Тимор не пошатнулся от толчка — наоборот, он словно врос в пол. А когда их глаза встретились, Анастасия увидела то, что видела только один раз — в трактире Беркенфельда. Глаза Тимора потемнели до угольной черноты, а зрачки сузились до вертикальных щелей.

— Уберите руки, — сказал он тихо.

И опять эти нечеловеческие нотки в голосе, от которых волосы вставали дыбом. Низкие, вибрирующие, первобытные.

Волк попятился, инстинктивно почуяв опасность.

— Что… что это с тобой? — пробормотал он.

— Ничего особенного, — ответил Тимор, делая шаг вперед. — Просто я не люблю, когда мне угрожают. И еще больше не люблю, когда угрожают тем, кто мне дорог.

Воздух в коридоре начал нагреваться. Анастасия почувствовала это кожей — словно открыли дверцу раскаленной печи. Металлические детали вагона начали слегка потрескивать от расширения.

Один из подручных Волка попятился к выходу.

— Босс, — дрожащим голосом сказал он, — может, правда не стоит…

— Заткнись! — огрызнулся Волк, но в его голосе слышался страх.

Тимор сделал еще шаг. Теперь между ним и Волком было не больше ярда. В полумраке коридора его фигура казалась крупнее, чем обычно — более массивной, угрожающей. А главное, от него исходила аура древней и неудержимой силы.

— Вы приехали сюда, чтобы запугать беззащитную женщину, — продолжал Тимор тем же тихим, но пугающим голосом. — Используя численное преимущество и угрозы. Это называется подлостью. Вы подлые трусы.

— Мы не трусы! — выкрикнул Волк, но голос его дрогнул.

— Тогда докажи, — предложил Тимор. — Один на один. Без ножей, без подручных. Если победишь — я выплачу любую компенсацию, которую потребует ваш хозяин.

Волк колебался. С одной стороны, он был крупнее Тимора и привык полагаться на грубую силу. С другой — что-то в поведении этого человека внушало первобытный ужас.

— А если я проиграю? — осторожно спросил он.

— Тогда вы уберетесь отсюда и никогда больше не потревожите нас, — ответил Тимор. — И передадите Медведю, что мы в расчете.

Анастасия наблюдала за этой сценой, затаив дыхание. Она видела, как Тимор борется с собой, стараясь не дать драконьей натуре вырваться полностью. Его руки слегка дрожали от напряжения, а воздух вокруг него мерцал от жара.

Волк оглянулся на своих подручных, ища поддержки, но те явно предпочли бы быть где угодно, только не здесь.

— Ладно, — наконец сказал он, стараясь вернуть себе уверенность. — Один на один так один на один. Но не здесь. На платформе.

— Согласен, — кивнул Тимор.

Они начали спускаться по ступенькам вагона. Анастасия, не выдержав, последовала за ними, несмотря на просьбу Тимора оставаться в салоне.

На платформе было тихо и пустынно. Железнодорожная стража, видимо, получила указание не вмешиваться в «частные разборки». Лишь несколько любопытных пассажиров наблюдали из окон вагонов.

Волк скинул кожаный жилет и размял плечи. Он был действительно крупным — на голову выше Тимора и значительно шире в плечах. Мускулы играли под грязной рубашкой, а на руках виднелись многочисленные шрамы — следы прежних драк.

Тимор спокойно снял сюртук и передал его Анастасии. Под белой рубашкой его фигура выглядела изящной, почти хрупкой по сравнению с противником.

— Уверены, герр Ауэр? — тихо спросила Анастасия.

— Абсолютно, — ответил он, и в его глазах она увидела спокойную уверенность.

Волк принял боевую стойку и размахнулся кулаком. Удар был мощным, способным свалить обычного человека. Но Тимор словно растворился в воздухе — отклонился в сторону так быстро, что движение глаз не успели уследить.

Волк, потеряв равновесие, пошатнулся вперед. А Тимор уже был рядом. Его ладонь легко коснулась плеча противника — и тот вскрикнул от боли, отскочив назад.

— Что ты сделал?! — выкрикнул Волк, хватаясь за плечо.

На его рубашке дымилась дыра размером с ладонь. Кожа под ней покраснела, словно от сильного ожога.

— Просто коснулся, — спокойно ответил Тимор. — Хочешь продолжить?

Волк попытался атаковать снова, на этот раз более осторожно. Но результат был тот же — Тимор легко уклонился и снова коснулся противника. Еще один ожог, еще один вскрик боли.

Подручные Волка смотрели на происходящее с открытыми ртами. То, что они видели, не укладывалось в рамки обычного кулачного боя.

— Сдаешься? — спросил Тимор после третьего прикосновения.

Волк стоял, тяжело дыша, с множественными ожогами на руках и торсе. Глаза его были полны страха и непонимания.

— Ты… ты колдун? — прохрипел он.

— Не совсем, — улыбнулся Тимор. — Но ты почти угадал.

Он сделал шаг вперед, и Волк инстинктивно отпрянул.

— Так как насчет нашего соглашения? — спросил Тимор. — Передашь Медведю мои слова?

— Передам, — быстро кивнул Волк. — Передам! Только… только больше не жги меня!

— Не буду, — пообещал Тимор. — При условии, что больше не увижу тебя и твою свору рядом с этим поездом.

Волк и его подручные поспешно покинули платформу, то и дело оглядываясь через плечо. Анастасия видела, как они исчезают в сумерках, направляясь к стоящим неподалеку лошадям.

Тимор подошел к ней и принял сюртук.

— Все в порядке? — спросил он, надевая одежду.

— Да, — ответила Анастасия, но голос дрожал. — Тимор, что это было? Ожоги…

— Драконий огонь, — просто ответил он. — Не настоящий — я не превращался полностью. Просто позволил жару пройти через кожу.

— Вы могли убить его, — поняла Анастасия.

— Мог, — согласился Тимор. — Но не хотел. Он просто заблуждающийся человек, а не истинное зло.

Прозвучал гудок отправления. Машинист подавал сигнал к посадке.

— Пора возвращаться, — сказал Тимор, предложив Анастасии руку.

Они поднялись в императорский люкс. Себастьян встретил их с видимым облегчением.

— Как прошло, герр? — спросил он.

— Без происшествий, — ответил Тимор. — Думаю, нас больше не потревожат.

Поезд тронулся, набирая скорость. За окнами проплывали ночные равнины, освещенные полной луной. Анастасия стояла у панорамного окна, наблюдая за пейзажем, но мысли ее были заняты совсем другим.

— Анастасия, — позвал Тимор, подходя к ней. — О чем вы думаете?

— О вас, — честно ответила она. — О том, что я увидела сегодня.

— И что же вы увидели?

Она повернулась к нему. В мягком свете газовых ламп его лицо выглядело усталым, но умиротворенным.

— Силу, — сказала она. — Огромную, древнюю силу. Но главное — я увидела, как вы ее контролируете. Как не позволяете ей сделать вас чудовищем.

— Иногда контроль дается нелегко, — признался Тимор.

— Но вы справляетесь. — Анастасия коснулась его руки. — Вы защитили меня, не причинив серьезного вреда даже тому, кто этого заслуживал. Это… это говорит о том, какой вы человек на самом деле.

Тимор сжал ее ладонь.

— Знаете, что самое удивительное? — сказал он. — Впервые за много лет я не стыжусь своей природы. Не прячусь от нее, не боюсь ее. Потому что рядом есть кто-то, кто принимает меня таким, какой я есть.

— Тимор… — прошептала Анастасия.

— Я люблю вас, Анастасия, — тихо сказал он. — Люблю вашу смелость, вашу принципиальность, ваше умение видеть доброе даже в таких, как я. Люблю то, как вы не испугались моей тайны, а наоборот — помогли мне понять, что она может быть силой добра.

Анастасия почувствовала, как сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой.

— И я люблю вас, — ответила она. — Люблю вашу нежность за маской бизнесмена, вашу готовность меняться, вашу силу, которую вы направляете на защиту, а не на разрушение.

Они стояли очень близко. Лунный свет проникал через окно, окутывая их серебристым сиянием. Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, убаюкивая своим ритмом.

Тимор осторожно коснулся ее щеки.

— Позволите? — прошептал он.

Вместо ответа Анастасия поднялась на цыпочки.

Их первый поцелуй был нежным и долгим. В нем было все: благодарность за понимание, обещание защиты, признание равенства. Анастасия почувствовала легкий привкус дыма и солнечного тепла — след драконьей природы, которая больше не казалась ей пугающей.

Когда они оторвались друг от друга, Тимор улыбнулся — искренне, без прежней сдержанности.

— Знаете, фройляйн фон Норденфельд, — сказал он, возвращаясь к игривой формальности, — кажется, наше путешествие обретает совершенно неожиданное направление.

— И куда же оно нас ведет, герр Ауэр? — улыбнулась в ответ Анастасия.

— К счастью, — просто ответил он.

Глава 26. Объятия в тумане

Анастасия открыла глаза, когда поезд резко качнуло на повороте. За окном вместо привычных полей была сплошная белизна.

Она осторожно приподнялась на локте и выглянула в окно спальни. Мир за стеклом растворился в густом тумане. Белесые клубы окутывали равнины так плотно, что невозможно было разглядеть ничего дальше двадцати ярдов от полотна железной дороги. Лишь изредка из молочного марева проступали призрачные силуэты одиноких деревьев или очертания холмов, тут же растворяясь обратно в белизне.

Поезд словно плыл через облака, оторванный от земного мира.

Анастасия откинула шелковое покрывало и встала, босиком ступая по мягкому ковру. Изумрудное ожерелье лежало на прикроватном столике — она сняла его перед сном, но не смогла убрать далеко. Теперь камни тускло мерцали в сером свете, напоминая о вчерашнем вечере.

О первом поцелуе.

О признаниях в любви.

Сердце забилось быстрее от одних только воспоминаний. Как его губы коснулись ее губ. Как она почувствовала легкий привкус дыма и солнечного тепла. Как в этот момент весь мир сузился до них двоих…

Из салона донеслись тихие шаги. Тимор уже проснулся.

Анастасия быстро накинула шелковый халат цвета слоновой кости — один из нарядов, оставленных Виолеттой — и осторожно приоткрыла дверь спальни.

Тимор стоял у панорамного окна салона, одетый в темно-синий домашний костюм. Волосы были слегка взъерошены, он еще не успел привести себя в полный порядок. В руках — чашка кофе, от которой поднимался ароматный пар.

Он обернулся на звук открывающейся двери, и их глаза встретились.

На мгновение время замерло. Вчера они были деловыми партнерами, играющими роли аристократической пары. Сегодня… сегодня все изменилось.

— Доброе утро, — тихо сказал Тимор, и в его голосе слышалась легкая неуверенность. — Хорошо спали?

— Доброе утро, — ответила Анастасия, чувствуя, как румянец заливает щеки. — Да, спасибо. А вы?

— Прекрасно, — улыбнулся он. — Впервые за долгое время — действительно прекрасно.

Между ними повисла пауза — не неловкая, но полная неопределенности. Как себя вести теперь? Что говорить? Прежние роли больше не подходили, а новые еще не сложились.

— Удивительный туман, — заметила Анастасия, подойдя к окну. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Туманные равнины, — пояснил Тимор. — Мы вступили в область, где теплые воздушные массы с юга встречаются с холодными северными потоками. Туман может держаться здесь неделями.

Он встал рядом с ней, достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела, но не касаясь ее.

— Похоже, мы отрезаны от всего мира, — прошептала Анастасия.

— И это хорошо, — ответил Тимор так тихо, что она едва расслышала.

Их плечи соприкоснулись, и оба замерли. Такое простое прикосновение, а сердце готово было выскочить из груди.

В дверь тихо постучали. Себастьян.

— Войдите, — позволил Тимор, не отходя от окна.

Камердинер появился с серебряным подносом, уставленным изящной посудой.

— Доброе утро, герр. Фройляйн, — поклонился он Анастасии. — Позвольте подать завтрак. Сегодня у нас будет долгий день без остановок — до самого вечера мы будем в пути через равнины.

— Прекрасно, — сказал Тимор. — Благодарю, Себастьян.

Камердинер расставил блюда на низком столике перед диваном — свежие круассаны с маслом и медом, ломтики ветчины, яйца всмятку в серебряных подставках, клубничный джем в хрустальной розетке.

— Что-нибудь еще, герр? — спросил Себастьян.

— Нет, спасибо. Можете оставить нас.

— Как прикажете. Если понадоблюсь — буду в служебном купе.

Камердинер удалился, тактично затворив за собой дверь.

Анастасия и Тимор остались наедине. В салоне стояла тишина, нарушаемая только мерным стуком колес и тихим свистом ветра за окнами.

— Не хотите присесть? — предложил Тимор, указывая на диван.

— С удовольствием.

Они расположились на противоположных концах дивана — достаточно близко для разговора, но сохраняя дистанцию. Анастасия поправила складки халата, Тимор налил ей кофе в изящную чашку.

— Сливки? Сахар?

— Только сливки, пожалуйста.

Он добавил сливки и протянул чашку. Их пальцы коснулись при передаче, и оба почувствовали знакомое теперь электричество.

— Спасибо, — прошептала Анастасия.

— Не за что, — так же тихо ответил он.

Они пили кофе, изредка поглядывая друг на друга и тут же отводя взгляды. За окном проплывали призрачные силуэты в тумане — то ли деревья, то ли башни, то ли замки, созданные воображением.

— Анастасия, — наконец сказал Тимор. — О чем вы думаете?

— О том, что все изменилось, — честно ответила она. — Кажется, вчера что-то изменилось. Вчера мы были…

— Собой, — просто сказал Тимор. — Впервые за долгое время — просто собой.

Он поставил чашку на столик и повернулся к ней.

— Знаете, что меня больше всего пугает? — спросил он. — То, что я могу проснуться и обнаружить, что все это было сном. Что вы по-прежнему смотрите на меня как на работодателя, а не…

— А не как? — тихо спросила Анастасия.

— Как на мужчину, которого могли бы… полюбить.

Она поставила свою чашку рядом с его и придвинулась ближе.

— Тимор, — сказала она, впервые произнеся его имя без титулов. — То, что я почувствовала вчера… то, что чувствую сейчас… это не сон. И не игра.

Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки.

— Я так долго жил только для дела, — признался он. — Думал, что цель оправдывает средства. Что если я достаточно разбогатею, то смогу… искупить свои грехи. Но вчера, когда тот человек угрожал вам, я понял кое-что важное.

— Что?

— Что все мое золото не стоит одной вашей слезы.

Анастасия почувствовала, как сердце сжимается от нежности. В этом признании было больше любви, чем в самых пламенных речах.

— А я думала о том, — сказала она, накрывая его руку своей, — что всю жизнь искала место, которое можно было бы назвать домом. Поместье, которое хотела выкупить… я думала, дом — это стены и крыша. А оказалось…

— Что дом — это человек, — закончил за нее Тимор.

— Да, — прошептала она, удивившись схожести их мыслей. — Человек, рядом с которым чувствуешь себя… собой.

За окном туман начал редеть. Солнце, скрытое за плотной завесой, пыталось пробиться сквозь белесые клубы. Время от времени вспыхивали золотистые просветы, освещая фрагменты пейзажа — уголок луга, крышу фермы, извилину ручья.

— А о чем вы мечтали в детстве? — вдруг спросила Анастасия. — До того, как стали дельцом.

Тимор откинулся на спинку дивана, не отпуская ее руки.

— Когда я был ребенком, — начал он задумчиво, — то мечтал стать исследователем. Летать над неизведанными землями, составлять карты новых континентов, изучать древние драконьи руины. Мой дядя рассказывал истории о затерянных городах в джунглях Южного континента, и я засыпал, представляя, как исследую их.

— Что же вас остановило?

— Падение, — горько усмехнулся Тимор. — После того случая исследования казались слишком… опасными. Да и семья нуждалась в деньгах — замок требовал ремонта, земли приносили мало дохода. Проще было продолжить семейное дело, чем рисковать всем ради детских мечтаний.

— Но мечта никуда не делась?

— Нет. Иногда, глядя на карты в своем кабинете, я все еще представляю себя молодым драконом, летящим над неизведанными землями. — Он сжал ее ладонь. — А вы? О чем мечтали в детстве?

— О тепле, — сразу ответила Анастасия. — Наш дом после смерти матери стал таким холодным… Отец постоянно работал или играл в карты, пытаясь вернуть состояние. Прислуга была занята своими делами. Я мечтала о доме, где всегда горит камин, где семья собирается за ужином, где есть место для смеха и долгих разговоров.

— Вот откуда те мечты о гостинице.

— Да. Чтобы создавать тепло для других. Чтобы усталые путешественники находили уют и покой. — Она улыбнулась. — Смешно, правда? Простая мечта простой девушки.

— Вовсе не смешно, — серьезно сказал Тимор. — Это прекрасная мечта. И знаете что? Она вполне осуществима.

— Да, но нужны деньги.

— У меня есть поместья в разных уголках империи. Большинство пустует. Мы могли бы… — Он запнулся, поняв, что говорит «мы». — То есть, вы могли бы превратить одно из них в такую гостиницу, о которой мечтаете.

Анастасия посмотрела на него с удивлением.

— Решили заняться благотворительностью?

— Нет, — покачал головой Тимор. — Я предлагаю партнерство. Вы знаете, как создать уют, я знаю, как вести дела. Вместе мы могли бы создать нечто… особенное.

— Вместе, — повторила Анастасия, пробуя это слово на вкус. — Мне нравится, как это звучит.

Поезд проехал особенно густое облако тумана, и окна на несколько секунд затянуло непроницаемой белизной. В салоне стало совсем интимно, словно они действительно плыли через облака, вдалеке от всего мира.

— Чего вы боитесь? — неожиданно спросил Тимор.

— Простите?

— Каждый человек чего-то боится. Я боюсь высоты — это очевидно. А чего боитесь вы?

Анастасия задумалась, перебирая пальцами шелк халата.

— Боюсь снова все потерять, — наконец призналась она. — Когда мы лишились поместья, я поняла, как быстро может рухнуть привычный мир. Как люди, которым доверяешь, могут предать. Как мечты могут разбиться о жестокую реальность.

— И поэтому не позволяете себе слишком сильно к кому-то привязываться?

— Да. — Она подняла на него глаза. — До вчерашнего вечера.

Тимор поднес ее руку к губам и нежно поцеловал ладонь.

— Я не предам вас, — прошептал он. — Клянусь честью дракона.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что вы изменили меня. До встречи с вами я видел мир в черно-белых тонах. Прибыль и убытки, выгодные и невыгодные сделки. Вы показали мне, что есть вещи важнее денег.

— Например?

— Возможность каждое утро просыпаться рядом с человеком, который знает тебя настоящего и все равно остается. Возможность строить что-то светлое, а не только прибыльное.

Сердце Анастасии переполнилось нежностью. Этот могущественный дракон-бизнесмен вдруг стал таким уязвимым, таким… уязвимым.

— Тимор, — тихо позвала она.

— Да?

— Поцелуйте меня. Еще раз.

Он не заставил себя просить дважды. Наклонился к ней, осторожно обхватил лицо ладонями и медленно, нежно прикоснулся губами к ее губам.

Этот поцелуй был не похож на вчерашний. Тот был полон страсти и неожиданности. Этот — нежности и уверенности. В нем было обещание, решение, выбор.

Когда они оторвались друг от друга, туман за окном начал рассеиваться. Солнце пробилось сквозь белесую завесу и залило салон золотистым светом.

— Знаете, о чем я думаю? — спросила Анастасия, не отодвигаясь от Тимора.

— О чем?

— О том, что мы едем на север. А север обычно ассоциируется с холодом. Но рядом с вами мне невероятно тепло.

Тимор улыбнулся — той редкой, искренней улыбкой, которая преображала его лицо.

— Это потому, что драконы всегда несут в себе огонь, — сказал он. — И теперь этот огонь согревает нас обоих.

Остаток дня они провели, почти не расставаясь. Беседовали о книгах и музыке, о путешествиях и открытиях, о том, каким видят будущее. Обедали при свечах, хотя день был пасмурным. Читали вслух друг другу стихи из книги, найденной в библиотеке вагона.

А когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая остатки тумана в золотистые и розовые тона, Анастасия поняла, что готова довериться этому человеку полностью. Не только сердцем, но и телом.

— Тимор, — тихо позвала она, когда они снова оказались на диване в мягком свете заходящего солнца.

— Да, дорогая?

— Останетесь со мной этой ночью?

Он замер, глядя в ее глаза.

— Анастасия, вы уверены?

— Абсолютно, — ответила она, не отводя взгляда. — Я люблю вас. И хочу быть с вами. Полностью.

Тимор нежно коснулся ее лица.

— И я люблю вас, — прошептал он. — Больше, чем считал себя способным любить.

За окном последние клочья тумана растворялись в вечернем воздухе. Туманные равнины отпускали их из своих объятий, но объятия друг друга они покидать не собирались.

Глава 27. Первая ночь любви

За окном мелькали укутанные последними клочьями тумана равнины, и звезды одна за другой зажигались в темнеющем небе.

Тимор налил себе виски, Анастасия устроилась на диване с чашкой чая.

— Знаете, о чем я думаю? — тихо спросила она глядя на пляшущие языки пламени свечей.

— О чем, дорогая? — Тимор сел рядом с ней.

— О том, что я не знаю, что буду делать, когда мы доедем до Кайзерхофа. — Она повернулась к нему. — Еще недавно я думала только о том, как выкупить поместье и начать новую жизнь. А теперь… теперь я хочу остаться с вами.

Тимор осторожно взял ее руку в свои ладони и поцеловал ее.

За окном последние клочки дневного света исчезли за горизонтом. Мир за стеклом погрузился в бархатную темноту, украшенную россыпью звезд. В их маленьком мире было тепло.

Тимор поднялся и протянул ей руку.

— Пойдемте, — сказал он с аристократической учтивостью. — Позвольте проводить вас.

Анастасия приняла его руку, чувствуя, как участился пульс. Они медленно прошли к спальне, где горели еще несколько свечей, оставленных Себастьяном. Мягкий свет играл на шелковых драпировках и полированной медной отделке стен.

— Анастасия, — сказал Тимор, остановившись у порога, — вы должны знать… В моменты сильных чувств моя драконья природа может проявляться ярче. Если это вас испугает…

— Я уже говорила, — перебила его Анастасия, касаясь его щеки, — что ничего не боюсь.

Тимор осторожно коснулся застежки ее ожерелья.

— Позволите? — спросил он.

Она кивнула, поворачиваясь к нему спиной. Его пальцы едва касались ее шеи, когда он расстегивал драгоценность. Анастасия чувствовала, как по коже пробегают мурашки от этих легких прикосновений.

Тимор бережно положил ожерелье на комод. Камни заиграли в мерцающем свете свечи, отбрасывая зеленые блики на стены.

Анастасия посмотрела на него.

— Я готова, — сказала она тихо.

— Я буду нежен, — пообещал он.

Их поцелуй был долгим и глубоким. Анастасия чувствовала, как постепенно исчезают все условности, все роли, которые они играли. Оставались только двое людей, полюбивших друг друга.

Тимор начал расстегивать маленькие пуговки на ее платье, и его руки слегка дрожали. Анастасия помогала ему, развязывая его галстук, расстегивая рубашку.

Когда шелк платья соскользнул с ее плеч, Тимор замер, глядя на нее с таким благоговением, словно видел произведение искусства.

— Вы прекрасны, — прошептал он.

Они опустились на кровать с ее мягкими шелковыми простынями. Поезд продолжал свой путь через ночные равнины, а стук колес превратился в музыку их близости.

Тимор был нежен и внимателен, каждое движение говорило о том, как дорога ему эта женщина. Анастасия отвечала ему с той же нежностью, принимая и даря себя одновременно.

Когда они соединились, мир за пределами их спальни перестал существовать. Драконья природа Тимора проявилась в полной мере — его кожа стала горячей, как летний воздух, в глазах плясали золотые огоньки, а каждое прикосновение несло в себе древнее тепло.

Анастасия не испугалась. Наоборот, она восхищалась этой стороной его сути, гладила его спину, чувствуя жар под ладонями, смотрела в золотисто-карие глаза без страха.

— Мой дракон, — прошептала она, и эти слова прозвучали не как констатация факта, а как признание в любви.

Ритм поезда сливался с ритмом их страсти. Железная дорога, которая когда-то была просто средством передвижения, теперь стала свидетелем их единения, колыбелью их любви.

Когда волна страсти достигла пика, что-то изменилось в Анастасии навсегда. Это было не просто физическое соединение — это была встреча двух душ, которые наконец-то нашли свой дом друг в друге.

Они лежали в объятиях друг друга, слушая, как выравнивается дыхание. Золотистые искры в глазах Тимора постепенно угасали, кожа остывала, но тепло между ними не исчезало.

— Что ты чувствуешь? — спросил он, осторожно убирая влажную прядь с ее лба.

— Что я наконец-то дома, — ответила Анастасия, прижимаясь к его плечу. — А ты?

— Что впервые в жизни не стыжусь себя. — Он поцеловал ее в макушку. — Ты принимаешь меня таким, какой я есть на самом деле. Со всеми моими странностями и особенностями.

Она приподнялась на локте и посмотрела на него в мерцающем свете свечей.

— Я тут подумала, — призналась она. — Что всю жизнь боялась потерять нечто важное. Семейное поместье, стабильность, мечты… А теперь осознаю: настоящее нельзя потерять. Оно остается с тобой навсегда.

Тимор переплел их пальцы.

— А я, — сказал он задумчиво, — искал способ искупить прошлые ошибки через накопление богатства. Но оказалось, что искупление приходит через способность любить и принимать любовь.

За окном ночь полностью вступила в свои права. Луна плыла между облаков, освещая серебристым светом равнины. Где-то вдалеке мерцали огоньки редких ферм и поселков.

— Тимор, — тихо позвала Анастасия.

— Да?

— А что будет дальше? Когда мы приедем в Кайзерхоф, когда ваши дела будут закончены?

— Увидим, — сказал он тихо. — Многое зависит от результата переговоров.

Анастасия не понравилось, как у нее сжалось в груди, но она промолчала.

Вместо ответа она поцеловала его — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства и мечты о будущем.

Они проговорили допоздна, но странным образом избегали разговоров о завтрашнем дне. Словно оба понимали: стоит заговорить о будущем, и магия этой ночи разрушится.

Анастасия задремала под ровное дыхание Тимора. В полудреме ей казалось, что она слышит не только стук колес, но и биение огромного сердца — сердца дракона, который больше не боялся показать свою уязвимость.

Глава 28. Айзенберг: фабрики смерти

Анастасия открыла глаза и увидела знакомый потолок спальни. Тимор спал рядом, его дыхание было ровным и спокойным. За окном уже светало, и поезд приближался к Айзенбергу.

Воспоминания о прошедшей ночи согревали сердце. Каждое прикосновение, каждое нежное слово казались драгоценными, как сами изумруды в подарке Тимора.

— Доброе утро, — прошептал Тимор, целуя ее шею. В его голосе звучала особая нежность, появившаяся после их близости.

— Доброе утро, — ответила Анастасия. — Как же хорошо просыпаться рядом с тобой.

Он улыбнулся и коснулся ее щеки.

— И мне.

Они лежали, наслаждаясь утренней тишиной и близостью, слушая мерный стук колес. За окном проплывали северные равнины, покрытые утренней дымкой.

Себастьян деликатно постучал в дверь салона.

— Герр, завтрак готов. Через час мы прибываем в Айзенберг.

— Айзенберг, — повторил Тимор, и Анастасия заметила, как изменилось выражение его лица.

— Что это за место? — спросила она, встав и надевая шелковый халат.

— Промышленный центр севера, — ответил Тимор, тоже поднимаясь с постели. — Там обитают мои деловые партнеры.

Что-то в его тоне заставило Анастасию насторожиться, но утреннее счастье было слишком ярким, чтобы омрачиться подозрениями.

За завтраком они говорили о планах. Тимор рассказывал о заводах Айзенберга, об инженерных достижениях местных мастеров, о важности этого визита для его дела. Анастасия слушала, любуясь игрой света в его черных глазах, радуясь тому, как он делится с ней своими планами.

— Возможно, сегодняшний день покажется тебе необычным, — сказал он, осторожно выбирая слова. — Но я думаю, ты справишься, как и прежде.

— Я справлюсь, — согласилась Анастасия, накрывая его руку своей.

Поезд начал замедляться. За окнами появились первые признаки приближения к крупному промышленному центру, похожему на Кристальхайм.

Айзенберг встретил их стеной заводских корпусов. Высокие кирпичные трубы извергали в небо темные клубы дыма, окрашивая небо в серые тона. Металлический лязг и грохот доносились со всех сторон, создавая симфонию индустриальной мощи.

Анастасия смотрела в окно с удивлением и легким беспокойством. Город выглядел могущественно, но в этом могуществе было что-то подавляющее, даже безжалостное.

— Впечатляет, не правда ли? — сказал Тимор, застегивая манжеты парадного сюртука.

На вокзале их ждала делегация — трое мужчин в дорогих, но несколько грубоватых костюмах. Старший из них, плотный человек с седыми бакенбардами, шагнул вперед.

— Герр Ауэр! — воскликнул он, раскинув руки. — Добро пожаловать в Айзенберг!

— Благодарю за теплый прием, герр Крупп, — ответил Тимор с обычной учтивостью. — Позвольте представить фройляйн Анастасию фон Норденфельд, мою спутницу.

Герр Крупп галантно поклонился Анастасии, но она заметила, как его маленькие глазки быстро ее оценили.

— Фройляйн фон Норденфельд, — произнес он. — Надеюсь, наш скромный город не разочарует вас.

Экипаж довез их до главных ворот заводского комплекса. Анастасия невольно поежилась — массивные железные створки, увенчанные острыми пиками, больше походили на вход в крепость, чем на проходную мирного предприятия.

Внутри ее поразил размах производства. Огромные цеха тянулись один за другим, в каждом кипела работа сотен людей. Молоты били по раскаленному металлу, станки вытачивали детали сложных механизмов, сварщики соединяли стальные конструкции в причудливые сооружения.

— Что здесь производят? — спросила Анастасия, наблюдая за работой.

— Специализированное оборудование, — ответил герр Крупп с гордостью. — Клетки для транспортировки крупных животных, механизмы для арен публичных мероприятий, защитное снаряжение для работы с опасными существами.

В первом цеху рабочие собирали массивные металлические клетки. Анастасия увидела толстые стальные прутья, сложные системы замков, небольшие окошки с решетками. Конструкции выглядели прочными и… пугающими.

— Эти клетки предназначены для транспортировки драконов? — спросила она.

— Совершенно верно, — кивнул герр Крупп. — Наши инженеры создали самые надежные конструкции в империи. Ни один дракон не сможет вырваться или причинить вред окружающим во время перевозки.

Анастасия обратила внимание на детали: внутри клеток не было ничего для комфорта пленников. Просто голый металл, цепи для фиксации и небольшие поилки. Сооружения больше походили на тюремные камеры, чем на средства гуманной транспортировки. Ей захотелось спросить Тимора о назначении цепей, но что-то в его сосредоточенном выражении лица заставило ее отложить расспросы.

Во втором цеху производили нечто еще более масштабное. Рабочие сваривали огромные металлические арки, покрытые орнаментами и шипами. Анастасия не сразу поняла назначение этих конструкций.

— Что это? — спросила она у Тимора.

— Это для представлений, — коротко ответил он.

Герр Крупп с энтузиазмом подключился к объяснению:

— Наши механизмы — произведения искусства! Каждый оборудован системами безопасности и… особыми приспособлениями для повышения зрелищности.

— Зрелищности? — переспросила Анастасия.

— Ну да! — Герр Крупп потер руки. — Подвижные барьеры, которые можно поднимать и опускать, создавая препятствия. Механизмы для подачи стимулирующих веществ. Все для того, чтобы представления были более динамичными.

В третьем цеху производили оружие и доспехи. Но не обычные, Тимор знал, что эти были созданы специально для сражений с драконами. Копья с зазубренными наконечниками, сети из стальных нитей, щиты с шипами. И доспехи — легкие, но прочные, рассчитанные на подвижность в бою.

— Великолепная работа, — одобрил Тимор, осматривая шлем с прорезями для глаз. — Ваши мастера превзошли сами себя.

— Благодарю, герр Ауэр! — расцвел герр Крупп. — Мы всегда стремимся к совершенству. Ведь от качества нашей продукции зависит успешность мероприятий.

Анастасия молча наблюдала за их разговором, чувствуя, как нарастает тревога.

— Герр Крупп, — сказал Тимор, — не могли бы вы показать фройляйн фон Норденфельд наши последние разработки? Я считаю, что она должна понимать все аспекты дела.

— Конечно! — обрадовался директор. — У нас есть демонстрационный зал. Там можно увидеть нашу продукцию… в действии.

Они прошли в отдельное здание, более новое и современное. Внутри был просторный зал с рядами кожаных кресел, расположенных амфитеатром перед большим экраном. Анастасия поняла, что это что-то вроде частного кинотеатра.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласил герр Крупп. — Сейчас мы покажем записи наших лучших изобретений в действии.

Анастасия опустилась в мягкое кожаное кресло. Тимор остался стоять позади, положив руки на спинку ее сиденья.

На экране появились кадры огромного круглого сооружения, окруженного рядами сидений, заполненных публикой. В центре арены стояли металлические ворота, из-за которых доносились рычание и скрежет когтей по камню.

— Механизмы для арены фон Штерн в столице, — пояснил герр Крупп. — Вмещает пять тысяч зрителей. Наша лучшая работа.

Ворота поднялись, и на арену выбежал человек в доспехах с копьем в руке. Толпа взревела от восторга. А затем из противоположных ворот появился дракон.

Анастасия вздрогнула. Существо очевидно было напугано и дезориентировано. Его чешуя тускло отливала зеленым, крылья были подрезаны, чтобы он не мог взлететь. На шее виднелся металлический ошейник с шипами.

— Этот экземпляр прибыл к нам из шахт Кристальхайма, — сказал герр Крупп, словно комментируя спортивное состязание. — Молодой самец, некоторые повреждения конечностей, но все еще довольно агрессивен.

Дракон метался по арене, пытаясь найти выход. Гладиатор медленно приближался, а толпа скандировала что-то неразборчивое. Анастасия видела ужас в глазах животного, его отчаянные попытки избежать неминуемого.

— Обратите внимание на систему барьеров, — продолжал герр Крупп. — Когда дракон пытается укрыться в углу, мы поднимаем стену и выталкиваем его в центр. Зрители любят активный бой.

На экране гладиатор нанес первый удар копьем. Дракон взвыл от боли и бросился на нападавшего. Началось то, что герр Крупп называл «боем», а Анастасии виделось как мучительная и медленная казнь.

Тимор украдкой взглянул на Анастасию. Ее лицо побледнело, пальцы сжали подлокотники кресла.

— Стоп, — тихо сказала она.

— Что? — не расслышал герр Крупп.

— Остановите это, — повторила Анастасия громче.

— Но фройляйн, — удивился директор, — мы еще не дошли до лучшего момента! Сейчас покажем, как наши специальные сети…

На экране дракон лежал на боку, истекая кровью. Его дыхание было поверхностным, в глазах угасала жизнь. А толпа требовала «финального удара».

— Остановите! — крикнула Анастасия, вскакивая с места.

Она бросилась к выходу, но Тимор преградил ей путь.

— Анастасия, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие, — я понимаю, что это тяжело смотреть. Но для драконов смерть в бою — древняя честь. Лучше пасть, сражаясь, чем медленно умирать в клетках.

— Честь? — Ее голос дрожал от возмущения. — Какая честь в том, чтобы сражаться с подрезанными крыльями против профессионального гладиатора?

— Эти драконы уже обречены. — Он избегал ее взгляда. — Покалечены, больны, отвергнуты семьями. По крайней мере, на арене они могут показать свою силу, умереть как воины, а не как скот.

Герр Крупп неловко откашлялся.

— Фройляйн фон Норденфельд, возможно, вам лучше…

— Мне лучше знать правду, — перебила его Анастасия. — Герр Крупп, сколько драконов погибает на ваших аренах за год?

Директор переглянулся с Тимором.

— Ну… статистика разная… В среднем… может быть, сотни две за год по всей империи…

— Сотни две? — переспросила Анастасия почти шепотом.

— Но понимаете, — поспешно добавил герр Крупп, — это же старые, больные экземпляры! Те, что все равно не смогли бы жить полноценной жизнью! Мы даем им достойную смерть в бою, а не жалкое угасание в клетках!

Анастасия повернулась к Тимору. В его глазах она снова увидела привычное равнодушие дельца, для которого жизни разумных существ были лишь цифрами в бухгалтерских книгах.

— И вы… вы покупаете драконов для этого?

Тимор поправил манжеты — жест, который теперь казался ей отталкивающим.

— Анастасия, мир не черно-белый. Эти драконы уже не могут жить нормальной жизнью. По крайней мере, здесь они…

— Здесь их убивают на потеху толпе! — Голос Анастасии дрожал от ярости и отчаяния. — А вы зарабатываете на этом деньги!

— Я спасаю их от еще более мучительной смерти в шахтах и подвалах, — возразил Тимор. — Даю их семьям возможность получить компенсацию…

— Компенсацию за убийство? — Анастасия отступила к стене. — Боже мой, Тимор, как вы можете так говорить? Вы же сами… Нет, я не поступлю с вами так, как вы со мной, и не предам ваше доверие.

Герр Крупп попытался вмешаться:

— Фройляйн, возможно, если мы покажем вам нашу новую линию гуманного оборудования…

— Гуманного? — Анастасия посмотрела на него с ужасом. — Что может быть гуманного в машине для убийства?

— Ну, например, наши новые копья обеспечивают более быструю смерть, а сети причиняют меньше страданий при поимке…

Анастасию затошнило. Она зажала рот рукой, борясь с приступом дурноты.

— Простите, — пробормотала она и выбежала из демонстрационного зала.

На улице она жадно глотала воздух, пытаясь справиться с тошнотой. Вокруг кипела обычная заводская жизнь — рабочие спешили по своим делам, грузовики развозили готовую продукцию, из труб валил дым. Никто не задумывался о том, для чего предназначены эти грузы.

Тимор догнал ее у ворот завода.

— Анастасия, пожалуйста, выслушайте меня, — сказал он, касаясь ее плеча.

Она дернулась, словно от ожога.

— Не прикасайтесь ко мне, — прошептала она. — После того, что я увидела… Не прикасайтесь!

— Я понимаю, что у вас шок, — сказал Тимор, опуская руку.

— На аренах их терзают для удовольствия толпы! — Анастасия повернулась к нему лицом. — Тимор, это не бизнес. Это… это варварство!

— Возможно. — Он поправил манжеты снова. — Но такова реальность мира, в котором мы живем. Я не создавал эту систему, я лишь…

— Вы ее поддерживаете! — перебила его Анастасия. — Своими деньгами, своими сделками! Без таких, как вы, эти арены не смогли бы существовать!

Тимор молчал, глядя на дымящие трубы завода.

— Что бы вы хотели, чтобы я делал? — наконец спросил он тихо. — Прекратил покупать драконов? Тогда они умрут в шахтах, в подвалах, в клетках торговцев. Хотя бы на аренах у них есть шанс…

— Шанс на что? На то, чтобы их убили зрелищно?

Анастасия отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Изумрудное ожерелье на ее шее, еще утром казавшееся символом любви, теперь ощущалось подобно ошейнику в тех клетках.

— Отвезите меня к поезду, — сказала она, не оборачиваясь. — Немедленно.

Обратная дорога прошла в молчании. Анастасия смотрела в окно кареты, но видела не улицы Айзенберга, а глаза того молодого дракона с экрана — полные страха и обреченности. И голос герра Круппа, обсуждающего статистику смертности так, словно речь шла о расходе угля.

У поезда Тимор попытался помочь ей выйти из кареты, но Анастасия уклонилась от его руки.

— Анастасия, — начал он, — я знаю, что сегодняшний день был тяжелым. Но, пожалуйста, не позволяйте эмоциям затмить разум. Мы можем обсудить это спокойно, найти решение…

Она остановилась у ступенек вагона и обернулась. В ее зеленых глазах горел огонь, но это был не огонь страсти, а пламя гнева и разочарования.

— О чем вы? — повторила она. — Тимор, единственное решение — прекратить участие в этом кошмаре. Полностью. Навсегда.

— Это невозможно, — покачал головой Тимор. — Слишком много людей зависит от этого дела. Слишком много денег вложено…

— Денег, — сказала Анастасия с горечью. — Конечно. Всегда дело в деньгах.

Она быстро поднялась по ступенькам, юркнула в спальню и закрыла за собой дверь.

Тимор спокойно поднялся за ней и остался в салоне. Между ними было всего несколько метров, но казалось — целая пропасть.

Анастасия сидела на краю постели, где еще утром они нежились в объятиях друг друга, и дрожащими пальцами расстегивала изумрудное ожерелье. Сложная застежка никак не поддавалась, словно украшение не хотело покидать ее шею. Наконец замочек щелкнул, и камни упали на ладонь — красивые и холодные, как слезы дракона.

Поезд тронулся, унося их прочь от Айзенберга.

Глава 29. Разрыв

Тимор сидел в кресле и смотрел в пустоту. Поезд уже час как отошел от Айзенберга, а они с Анастасией так и не сказали друг другу ни слова.

Анастасия сидела в кресле у окна, держа в руках изумрудное ожерелье. Камни больше не казались ей прекрасными — они отливали холодным блеском, словно слезы дракона, пролитые напрасно. Платье из зеленого шелка, еще утром символизировавшее близость и доверие, теперь ощущалось как чужая кожа.

За окном проплывали вечерние равнины, залитые красноватым светом заката. Где-то вдали виднелись огни небольших городков, мирные и уютные. Анастасия смотрела на них и думала о том, что в этих домах живут обычные люди с обычными заботами, которые никогда не увидят того ужаса, свидетелем которого она стала сегодня.

Дверь салона открылась. Вошел Тимор, осторожно и тихо, словно боясь разбудить опасного зверя. Он снял цилиндр, повесил трость на специальный крючок у двери. Движения его были медленными, выверенными.

— Анастасия, — произнес он тихо, — могу ли я…

— Герр Ауэр, — перебила его она, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, почти безразлично. — Прошу садиться. Нам нужно поговорить.

Тимор вздрогнул, словно получил пощечину. «герр Ауэр». Не «Тимор», как было еще сегодня утром, когда она просыпалась в его объятиях. Формальная вежливость холоднее льда.

Он сел в кресло напротив, поправляя манжеты — привычный жест, которым выдавал свое волнение.

— Я понимаю, что сегодняшний день был… сложным, — начал он, тщательно подбирая слова. — То, что вы увидели в Айзенберге, произвело на вас сильное впечатление. Но позвольте объяснить…

— Объяснить? — Анастасия повернулась к нему, и Тимор увидел в ее зеленых глазах то, чего боялся больше всего. Не гнев, не ярость — холодное, рассудочное разочарование. — Что именно вы собираетесь объяснить, герр Ауэр? Как клетки без единой мягкой подстилки обеспечивают «комфорт» при транспортировке? Или как арены с механизмами для «повышения зрелищности» служат благотворительным целям?

Тимор поправил манжеты снова.

— Я понимаю, что внешне это выглядит жестоко. Но вы должны понять контекст…

— Ах, контекст! — повторила Анастасия, сжимая ожерелье в кулаке. — Герр Крупп очень подробно объяснил мне контекст. Две сотни драконов в год, герр Ауэр. Сотни разумных существ, которые умирают на ваших аренах для пополнения вашего кошелька.

— Эти драконы уже обречены, — возразил Тимор, повторяя один и тот же тезис, который неустанно повторял себе многие годы, и наклонился вперед. — Без моего вмешательства они умерли бы медленной, мучительной смертью в шахтах, в подвалах торговцев, в клетках контрабандистов. По крайней мере, на аренах у них есть шанс показать свою силу, умереть с достоинством или даже выжить!

— Как благородно. — Анастасия встала, роняя ожерелье на пол. Ожерелья не пережило такого издевательство и развалилось на несколько частей. — Вы называете достоинством смерть от копья гладиатора перед орущей толпой? Молодой дракон, которого я видела на экране, был напуган и беспомощен. Где там было его достоинство?

Тимор тоже поднялся, проведя рукой по волосам.

— Анастасия. — Тимор поправил манжеты. — Я думал, вы поймете. После всего, что мы пережили вместе…

— Именно поэтому я и не могу понять! — перебила его Анастасия. — Человек, который рассказывал о своих страхах, разделял со мной мечты… Как этот же человек может хладнокровно относиться к смерти невинных?

— Мои чувства к вам и мои деловые решения — это разные вещи…

— Нет! — Анастасия резко повернулась к нему. — Я не смогу любить вас, зная, что вы торгуете смертью в переговорных. Либо вы тот добрый человек, которого я полюбила, либо… либо я ошиблась.

Тимор поправил манжеты в третий раз, его лицо побледнело.

— Это несправедливо. Я спасаю этих драконов от еще более мучительной участи. Даю их семьям шанс жить хорошо…

— Вы убиваете их родных! — Анастасия шагнула к нему, глаза сверкали. — Неужели вы не понимаете, что предлагаете людям выбор между голодной смертью и участием в убийстве близких?

— Я предлагаю единственный доступный им выбор! — ответил Тимор, и в его голосе впервые послышались нотки отчаяния. — Что толку от высоких принципов, если они не могут накормить детей?

— А как им жить, зная цену доставшегося золота? Или они и этого не осознают до поры? — Анастасия подняла с пола одно из ожерелий, разбившееся о ножку стола. — Вчера ночью я думала, что полюбила благородного человека. Мужчину, способного на сострадание и великодушие. А сегодня поняла…

— Что же? — спросил Тимор тихо.

— Что полюбила торговца смертью, который умеет красиво говорить о милосердии.

Слова упали между ними, как лезвие топора. Тимор отступил на шаг, словно получив пощечину.

— Это… жестоко, — прошептал он.

— Неприятно смотреть правде в глаза? — Анастасия рассмеялась горько. — Вы торгуете жизнями, герр Ауэр. Покупаете драконов у отчаявшихся семей и стравливаете их на арене. Между вами и палачом разница только в том, что не ваши руки в крови.

— Я помогаю им найти достойное применение…

— Достойное? — Анастасия взяла со стола хрустальный графин и плеснула себе воды. Руки дрожали. — Скажите мне, герр Ауэр, сколько вы зарабатываете на одном драконе?

Тимор замер.

— Это не важно…

— Очень важно. Сколько?

— В среднем… тысячу виридисов, — признался он нехотя.

— А сколько платите семье?

— Двести… Триста. Остальное идет на содержание арен, зарплаты…

— И на ваш образ жизни. — Анастасия обвела рукой роскошный салон. — Этот поезд, драгоценности, особняки… Все это куплено на деньги от продажи живых существ.

Тимор молчал, глядя в пол. Анастасия подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу.

— Знаете, что самое страшное? — сказала она тихо. — Я поверила вам. Искренне поверила в вашу благородную миссию. И даже сейчас, глядя на вас, вижу, что вы искренне верите в то, что делаете доброе дело.

— Потому что это так…

— Нет. — Она повернулась к нему. — Просто вам удобно в это верить. Потому что иначе пришлось бы признать, что вы потратили годы жизни на чудовищное дело.

За окном начинали зажигаться огни. Поезд проходил мимо небольшой станции, не останавливаясь. На платформе стояла молодая женщина с ребенком на руках, провожая кого-то взглядом.

— Я могу изменить систему, — сказал Тимор в отчаянии. — Постепенно, изнутри. Улучшить условия содержания, сделать бои менее жестокими…

— Можете сделать убийство более гуманным? — Анастасия покачала головой. — Герр Ауэр, нельзя немного участвовать в зле. Как нельзя быть немного беременной.

— Тогда что вы предлагаете? — Он подошел к ней, протянул руки. — Я не могу просто все бросить. Слишком много людей зависит от моего дела…

— Зависит от смерти драконов, — поправила его Анастасия, отстранившись от его прикосновения. — И да, я предлагаю вам именно это. Бросить. Полностью. Найти другой способ применить свои способности дельца.

— Это невозможно. Вложены не только мои деньги, но и партнеров. Если я передам им бизнес, драконов может ждать участь похуже.

Себастьян деликатно постучал в дверь.

— Герр, ужин подан в ресторане, — объявил он.

Анастасия и Тимор посмотрели друг на друга. Между ними лежала пропасть непонимания, которая, казалось, расширялась с каждым словом.

— Идемте, — сказала Анастасия ровно. — Не стоит давать пассажирам повод для сплетен.

В вагоне-ресторане их встретили приглушенные разговоры и звон столового серебра. Пассажиры первого класса ужинали за изящными столиками, покрытыми белоснежными скатертями. Мягкий свет газовых ламп создавал уютную атмосферу.

Тимор и Анастасия заняли свой обычный столик у панорамного окна. Официант подал меню, разлил вино. Они заказали блюда, обменялись несколькими ничего не значащими фразами о погоде и пейзажах за окном.

Для окружающих они выглядели как обычная пара — элегантный герр и прекрасная фройляйн, наслаждающиеся романтическим ужином в движущемся поезде. Никто не мог заподозрить, что между ними лежала пропасть, переполненная болью и разочарованием.

— Суп превосходен, — заметил Тимор, поднимая ложку к губам.

— И правда, — согласилась Анастасия, не поднимая глаз от тарелки.

— Завтра мы прибываем в Норденхаус. Последняя остановка перед Кайзерхофом.

— Знаю.

— Там меня ждут важные партнеры. Возможно, мы задержимся на несколько часов.

— Как скажете, герр Ауэр.

Каждая фраза давалась им с трудом. Тимор пытался найти слова, которые могли бы восстановить близость, но они казались фальшивыми. Анастасия отвечала с вежливой холодностью, которая ранила больше любых упреков.

За соседним столиком молодая пара смеялась над чем-то, держась за руки поверх скатерти. Анастасия невольно взглянула на них и отвернулась. Еще вчера они с Тимором тоже были счастливы. Еще вчера будущее казалось светлым и многообещающим.

— Анастасия, — тихо сказал Тимор, когда официант унес основные блюда, — я не хочу, чтобы между нами все закончилось так. Дайте мне шанс все исправить.

— Исправить что? — она наконец подняла на него глаза. — Тот факт, что ваш бизнес строится на смерти? Или мое знание об этом?

— Я найду способ изменить все к лучшему…

— Когда? — перебила его Анастасия. — Через год? Пять лет? Сколько еще драконов умрет за это время?

Тимор уже истеребил манжеты от волнения, не находя ответа.

— Я думала, что мы понимаем друг друга, — продолжала она тише. — Что у нас общие ценности. Оказалось, мы живем в разных мирах.

— Мы можем построить общий мир…

— На костях невинных существ? — Анастасия покачала головой. — Нет, герр Ауэр. Не можем.

Ужин закончился в тягостном молчании. Они вернулись в свое купе, где еще утром планировали провести вторую ночь любви. Теперь роскошный салон казался холодным и чужим.

— Анастасия, — начал было Тимор, но она подняла руку, останавливая его.

— Я буду спать в купе для прислуги, — сказала она спокойно. — Думаю, так будет лучше для нас обоих.

Тимор не возражал. Не мог возражать, видя решимость в ее глазах.

Анастасия прошла в спальню, собрала свои немногочисленные вещи. Платья, подаренные Тимором, остались висеть в шкафу. Драгоценности лежали на туалетном столике. Она взяла только то, что принадлежало ей изначально — простое дорожное платье и небольшую сумочку с документами.

— Анастасия, — окликнул ее Тимор, когда она направилась к двери. — Это… это действительно конец?

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Вы прекрасный человек, герр Ауэр. Добрый, щедрый, способный на глубокие чувства. Но вы заблудились в лабиринте самооправданий. И пока не найдете выход, мы не можем быть вместе.

— А если найду?

— Тогда… посмотрим.

Дверь закрылась за ней с мягким щелчком. Тимор остался один в роскошной спальне, где еще пахло ее духами, где на подушке сохранилась вмятина от ее головы.

А Анастасия устроилась в маленьком служебном купе — узкая койка, простые стены без украшений, единственное окошко размером с иллюминатор. Здесь было тесно и скромно, но так она оставалась честна с собой. Никто не умирал для того, чтобы оплатить эту простоту.

Глава 30. Холодная война

Серое утро застало поезд в самом сердце Туманных равнин. Клочья тумана плыли за окнами, словно призраки прошлого, превращая знакомый мир в нечто призрачное и нереальное.

Тимор не спал всю ночь. Он сидел в кожаном кресле своего кабинета, бездумно листая документы предстоящей сделки с мастером Штольцем. Цифры расплывались перед глазами — миллионы виридисов, проценты, условия поставок. Еще неделю назад эти бумаги были для него священными текстами, определяющими смысл существования. Теперь они казались холодными и чужими.

На письменном столе лежали части изумрудного ожерелья, которые он так и не решился выбросить. Зеленые камни тускло поблескивали в свете настольной лампы, как слезы, пролитые напрасно.

В вагоне стояла мертвая тишина. Анастасия, вероятно, тоже не спала, но он не мог этого узнать.

В семь утра в дверь служебного купе деликатно постучал Себастьян. Анастасия открыла, уже полностью одетая в свое старое дорожное платье. Простая темная ткань, скромная прическа, никаких украшений — она словно стерла все следы той роскошной жизни, которую подарил ей Тимор.

— Доброе утро, фройляйн, — тихо сказал камердинер, протягивая небольшой поднос с простым завтраком. — Позвольте принести чай и тосты. Знаю, что вы предпочитаете скромную трапезу.

— Благодарю, Себастьян, — ответила Анастасия с благодарной улыбкой. — Вы очень внимательны.

Старый слуга поставил поднос на узкий откидной столик. Никакого фарфора и серебра — простая керамическая чашка, деревянная тарелка, льняная салфетка. Но все было чистым и аккуратным.

— Фройляйн, — сказал Себастьян осторожно, — если позволите старику дать совет… Гордость — прекрасное качество, но иногда она мешает людям находить общий язык.

Анастасия посмотрела на него с удивлением. За все время поездки камердинер ни разу не позволял себе личных замечаний.

— Не уверена, что дело в гордости, — тихо ответила она. — Некоторые различия слишком глубоки, чтобы их можно было преодолеть.

— Возможно, фройляйн. Но люди способны меняться, если у них есть достаточно веская причина.

Себастьян поклонился и удалился, оставив Анастасию наедине с чаем и размышлениями.

Тимор завтракал в одиночестве в своем салоне. Себастьян подал ему кофе и тосты на серебряном подносе — привычная роскошь, которая теперь казалась пустой и бессмысленной. Каждый глоток давался с трудом, он будто снова и снова слышал упреки, сказанные Анастасией.

— Себастьян, — сказал он, когда камердинер убирал посуду, — сколько времени до Норденхауса?

— Около пяти часов, герр. Прибытие планируется к двум часам дня.

— Хорошо. А… как фройляйн Рокмор?

Себастьян на мгновение замер, поправляя складку скатерти.

— Держится с большим достоинством, герр. Но, если позволите заметить, выглядит печальной.

Тимор кивнул, не поднимая глаз от чашки. Он хотел спросить еще что-то, но не находил слов.

К десяти утра туман начал рассеиваться, открывая виды на бескрайние равнины с редкими фермами и мельницами. Поезд проходил мимо маленьких станций, не останавливаясь. На платформах стояли люди в простой одежде, провожая взглядом элитный состав.

Анастасия сидела в библиотечном вагоне. Она составляла план возвращения в Альденбург, горько сожалея о том дне, когда согласилась на это безумное предложение. Деньги могли бы решить проблему с поместьем, но теперь они казались запятнанными кровью драконов. Практичные расчеты помогали не думать о том, что в ее груди словно образовалась пустота.

Вдруг дверь библиотеки открылась, и вошел Тимор. Он остановился у порога, увидев ее за столом.

— Простите, — сказал он формально. — Не знал, что здесь кто-то есть.

— Ничего страшного, — ответила Анастасия, не поднимая глаз от справочника. — Библиотека — общественное место.

Тимор прошел к дальним полкам, делая вид, что ищет определенную книгу. На самом деле он просто хотел быть рядом с ней, даже в такой напряженной атмосфере.

Несколько минут они находились в одном помещении, тщательно избегая взглядов друг друга. Тимор перелистывал страницы книги о торговом праве, не читая ни строчки. Анастасия записывала расписания поездов, время от времени поднимая глаза к окну.

— Анастасия, — наконец не выдержал Тимор. — Так не может продолжаться.

— Я не понимаю, о чем вы, герр Ауэр, — холодно ответила она, все еще не глядя на него.

— О том, что между нами происходит. Об этом… ледяном молчании.

Анастасия наконец подняла глаза. В них не было ненависти, только усталая решимость.

— А что, по-вашему, должно происходить? Мы выяснили, что у нас кардинально разные взгляды на фундаментальные вещи. О чем нам говорить?

— О том, что мы значим друг для друга. О том, что нас связывает.

— Связывало, — поправила его Анастасия. — Связывало, пока я не узнала правду.

Тимор сделал шаг ближе к ее столу.

— Но ведь я же тот же человек. Тот, кто защищал вас в Беркенфельде. Кто рассказал о своих страхах на мосту. Кто…

— Кто торгует жизнями разумных существ, — перебила его Анастасия. — Да, герр Ауэр, вы остались тем же человеком. В этом и проблема.

За окном проплыла небольшая деревушка с белыми домиками и красными крышами. Мирная, идиллическая картинка, где люди жили простыми радостями и горестями, не подозревая о существовании гладиаторских арен.

— Значит, ничего нельзя изменить? — спросил Тимор тихо.

Анастасия долго молчала, глядя в окно.

— Можно, — сказала она наконец. — Но только кардинально. Не косметические улучшения условий содержания, а полный отказ от этого дела.

— Вы просите меня разрушить империю, которую строил мой отец, а до него — дед.

— Я ничего не прошу, — ответила Анастасия, собирая свои бумаги. — Просто отвечаю на ваш вопрос.

Она встала из-за стола и направилась к выходу. У двери остановилась, не оборачиваясь.

— Больше всего больно не от того, что вы делаете это ради денег. А что искренне считаете себя благодетелем.

Дверь закрылась за ней, оставив Тимора стоять среди книжных полок с болезненным ощущением правоты в ее словах.

К полудню атмосфера в поезде стала совсем тягостной. Пассажиры первого класса начинали замечать холодность между элегантным герром Ауэром и его спутницей. Пожилая графиня несколько раз пыталась завязать разговор с Анастасией в обзорном вагоне, но получала лишь вежливые односложные ответы.

— Милочка, — сказала графиня участливо, — вы выглядите нездоровой. Может быть, нужен доктор? У меня есть прекрасные нюхательные соли…

— Благодарю за заботу, ваша светлость, — ответила Анастасия. — Просто немного устала от дороги.

— Понимаю, дорогая. Долгие поездки утомляют. А герр Ауэр? Он тоже кажется… озабоченным.

Анастасия поправила складки платья, стараясь сохранить выражение безразличия.

— Не знаю. У него важные дела в Норденхаусе.

— Ах да, деловые переговоры. Мужчины так серьезно относятся к своим делам, — вздохнула графиня. — Иногда забывают о том, что действительно важно.

После этого разговора Анастасия поняла, что даже чужие люди замечают их разлад. Нужно было быть осторожнее.

В час дня поезд приблизился к пригородам Норденхауса. За окнами замелькали заводские корпуса, дымящие трубы, товарные составы на запасных путях. Воздух сделался тяжелее, пах углем и металлом.

Тимор стоял в своем кабинете, глядя на приближающийся город. Здесь его ждала встреча с мастером Штольцем — человеком, который мог сделать его богатейшим драконьим торговцем континента. Контракт на расширение гладиаторских арен по всему северному региону. Миллионы золотых. Безграничная власть.

Еще неделю назад эта мысль приводила его в восторг. Теперь в животе все сжималось от отвращения.

Себастьян вошел с докладом о прибытии.

— Герр, через полчаса будем на станции Норденхаус. Экипаж уже ждет на платформе. Встреча с мастером Штольцем назначена на четыре часа в его особняке.

— Хорошо, — кивнул Тимор. — А фройляйн Рокмор?

— Остается в поезде, как планировалось. Сказала, что воспользуется временем, чтобы привести в порядок свои вещи.

Тимор понял подтекст. Анастасия готовилась к окончательному отъезду.

— Себастьян, — сказал он неожиданно для себя самого. — А что вы думаете о семейном деле?

Старый камердинер замер, держа в руках папку с документами.

— Герр?

— О том, что мы делаем. О драконьих аренах. О… обо всем этом.

Себастьян долго молчал, тщательно подбирая слова.

— Герр, раз вы спрашиваете, иногда самые правильные решения даются тяжелее всего.

Эти слова ударили Тимора сильнее любых упреков Анастасии. Себастьян никогда не говорил о личном.

— Простите, герр, — поспешно добавил камердинер. — Я не должен был…

— Нет, — остановил его Тимор. — Вы правы. Абсолютно правы.

В этот момент поезд начал тормозить. Норденхаус встречал их серым небом и запахом промышленного дыма. Где-то в этом городе мастер Штольц ждал подписания самого выгодного контракта в карьере Тимора.

А в служебном купе Анастасия складывала свои немногочисленные вещи в дорожную сумку. Завтра вечером она будет в Кайзерхофе, послезавтра — в регулярном поезде обратно в Альденбург. К своей прежней жизни проводницы.

Поезд остановился с протяжным шипением тормозов. За окнами замелькали грузчики на платформе, развевались паровые флажки, раздавались команды станционных служащих.

Тимор надел цилиндр, взял трость, проверил в кармане документы сделки. Все готово для встречи, которая могла изменить его жизнь.

Но перед выходом из вагона он остановился у двери служебного купе и тихо постучал.

— Анастасия?

— Что вам нужно, герр Ауэр? — донесся сдержанный голос.

— Я… еду на встречу. Буду через несколько часов.

— Хорошо.

— Если что-то понадобится…

— Ничего не понадобится.

Тимор стоял в коридоре, положив руку на дверную ручку, и понимал, что хочет сказать что-то важное. Но слова не находились.

— До свидания, — сказал он наконец.

— До свидания, герр Ауэр.

Он вышел из поезда в серый промышленный Норденхаус, где его ждали миллионы золотых и выбор между прошлым и будущим. А Анастасия осталась в поезде, глядя в окно на уходящую фигуру человека, которого могла бы полюбить, если бы обстоятельства сложились иначе.

Глава 31. Последний соблазн

Экипаж катился по мощеным булыжником улицам Норденхауса. За окнами проплывали высокие кирпичные корпуса заводов с дымящими трубами, ряды одинаковых рабочих домиков, закопченные от сажи фасады магазинов. Воздух был тяжелым, пропитанным запахами угля, расплавленного металла и машинного масла — ароматами промышленной мощи империи Виридис.

Тимор сидел в углу роскошного экипажа, обитого мягкой кожей цвета слоновой кости, и смотрел на проходящих мимо людей. Рабочие в засаленных комбинезонах торопились домой после смены, женщины несли корзины с покупками, дети играли в пыли у дорог. Обычная жизнь обычного города, где люди не подозревали о существовании гладиаторских арен и драконьей крови, проливаемой ради их развлечения.

Слова Анастасии эхом отзывались в памяти: «Искренне считаете себя благодетелем». Каждый стук колес экипажа о булыжники словно повторял эти слова. Тимор поправил манжеты сорочки и попытался сосредоточиться на предстоящих переговорах. Через час его ждала встреча, которая могла сделать его одним из богатейших драконов континента.

Экипаж свернул на широкую аллею, вымощенную белым мрамором. Здесь атмосфера разительно менялась — вместо рабочих кварталов тянулись особняки промышленной элиты, окруженные ухоженными садами. Газовые фонари уже зажигались, хотя солнце еще не село, отбрасывая мягкий золотистый свет на фасады резиденций.

Особняк мастера Штольца возвышался в конце аллеи как воплощение могущества и богатства. Четырехэтажное здание из темного гранита с коринфскими колоннами, широкой мраморной лестницей и бронзовыми львами по бокам от входа. В высоких окнах горел свет хрустальных люстр, а на крыше развевались флаги империи и личный штандарт мастера.

Экипаж остановился у ступеней. Ливрейный лакей в темно-синем мундире с золотыми галунами открыл дверцу и низко поклонился.

— Добро пожаловать, герр Ауэр. Мастер Штольц ожидает вас в большом зале.

Тимор поднялся по мраморным ступеням, мысленно готовясь к встрече. В обширном вестибюле его поразили детали интерьера: стены были украшены портретами в золотых рамах, а в нишах стояли статуи из белого мрамора. Но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это не обычные произведения искусства. Портреты изображали знаменитых гладиаторов прошлого — драконов, павших на аренах. А статуи были искусно вырезаны из драконьих костей.

Дворецкий, седой мужчина в безупречном черном фраке, провел его через анфиладу комнат к массивным дубовым дверям.

— Мастер Штольц и остальные господа уже собрались, — сообщил он, толкая створки.

Большой зал поражал своими размерами и роскошью. Высокие потолки с лепными розетками, стены, обшитые панелями из красного дерева, персидские ковры на полу. В центре стоял овальный стол из полированного эбенового дерева, за которым располагались пятеро мужчин в дорогих костюмах.

Во главе стола сидел мастер Кристиан Штольц — мужчина лет шестидесяти с аккуратно подстриженными седыми волосами и холодными серыми глазами. Его лицо было бесстрастным, словно высеченным из камня, а тонкие губы едва заметно изгибались в подобии улыбки. На пальце левой руки поблескивал массивный перстень с печаткой.

— Герр Ауэр, — произнес он ровным голосом, не поднимаясь с места. — Наконец-то мы встречаемся лично. Прошу, присаживайтесь.

Тимор прошел к указанному креслу, мысленно отмечая остальных участников встречи. Справа от хозяина сидел барон Эдгар фон Райхенбах — владелец сети арен в восточных провинциях, мужчина средних лет с острой бородкой и хищным взглядом. Напротив него расположился граф Максимилиан цу Вольфенштейн, контролировавший южные территории — полный герр с моноклем и самодовольным выражением лица.

Двое других были ему незнакомы, но по дорогим костюмам и уверенным манерам можно было понять, что это люди большого влияния.

— Позвольте представить герра Отто Крюгера, — сказал Кристиан, указывая на худого мужчину с острыми чертами лица. — Он курирует финансовую сторону наших предприятий. А это герр Вольфганг Циммер, наш главный логист.

Мужчины слегка кивнули, оценивающе рассматривая Тимора.

— Превосходно, — продолжил мастер, сложив руки на столе. — Теперь, когда мы все в сборе, можем перейти к делу. Герр Ауэр, ваша репутация вас опережает. За последние годы вы создали весьма эффективную систему поставок качественного материала для арен.

— Благодарю за высокую оценку, — ответил Тимор, стараясь сохранить деловую вежливость.

— Однако. — Кристиан поднял указательный палец. — Мы считаем, что ваш потенциал используется не полностью. Вы действуете локально, ограничено. А между тем, перед нами открываются грандиозные перспективы.

Мастер встал и подошел к стене, где висела огромная карта континента. Красными точками на ней были отмечены существующие арены, а синими — планируемые к строительству.

— Взгляните на это, герр Ауэр. Каждая синяя точка — это будущая арена. Мы планируем утроить количество заведений в течение пяти лет. Представляете, каких объемов поставок это потребует?

Тимор подошел к карте, внимательно рассматривая отметки. Синих точек было поразительно много — они покрывали практически весь континент.

— Амбициозные планы, — заметил он осторожно.

— Не просто амбициозные, а жизненно необходимые, — вступил в разговор барон фон Райхенбах. — Народ требует зрелищ. Политическая ситуация нестабильна, экономические трудности растут. Люди нуждаются в развлечениях, которые отвлекут их от повседневных проблем.

— Хлеба и зрелищ, — улыбнулся граф цу Вольфенштейн. — Классическая формула управления массами. Работает уже тысячи лет.

— Именно поэтому, — продолжил мастер Штольц, возвращаясь к столу, — нам нужен человек, способный организовать поставки в континентальных масштабах. Кто-то, кто понимает драконью психологию, знает местные особенности, имеет налаженные связи.

Крюгер достал из портфеля толстую папку с документами.

— Позвольте продемонстрировать финансовые расчеты, — сказал он, раскладывая бумаги на столе. — При реализации полного плана расширения годовой оборот составит порядка ста миллионов виридисов. Ваша доля как главного поставщика — десять процентов. Десять миллионов в год, герр Ауэр.

Цифры были головокружительными. Тимор старался сохранить спокойствие, но сердце уже билось чаще.

— Впечатляющие суммы, — признал он. — Но откуда такая уверенность в спросе?

— А вы недооцениваете аппетиты публики, — рассмеялся цу Вольфенштейн. — Чем больше арен, тем больше желающих посетить их. Конкуренция между заведениями только подстегивает интерес. Люди будут ездить из города в город, сравнивая программы, делая ставки.

— К тому же, — добавил герр Циммер, — мы планируем ввести новые форматы. Не только одиночные бои, но и групповые сражения, тематические представления, даже детские представления с молодыми драконами.

Слова о детских представлениях заставили Тимора вздрогнуть, но он постарался этого не показать.

— Звучит… всеобъемлюще, — сказал он нейтрально.

— Именно так, — кивнул мастер Штольц. — Всеобъемлющая индустрия развлечений. А в центре этой индустрии — вы, герр Ауэр. Региональный директор по северным территориям. Собственный флот кораблей для перевозки товара, сеть складских помещений, штат сборщиков в каждой провинции.

— Сборщиков? — переспросил Тимор.

— Ну, не каждая драконья семья добровольно расстается со своими родственниками, — пояснил фон Райхенбах с циничной улыбкой. — Иногда приходится применять все мастерство переговоров. Экономическое принуждение, например. Или создание безвыходных ситуаций.

— Мы уже отработали эффективные схемы, — подхватил Отто, листая документы. — Драконьи семьи загоняются в долги через подставных ростовщиков. Когда платить нечем, предлагается единственный способ расчета — передача одного из членов семьи. Очень цивилизованно.

Тимор почувствовал, как в животе все сжимается от отвращения. Эти люди обсуждали порабощение разумных существ так же спокойно, как торговцы зерном — урожай пшеницы. И он таким был?

— А если семьи отказываются? — спросил он, уже зная ответ.

— Тогда в дело вступают наши полевые агенты, — ответил Вольфганг. — Случайные пожары, проблемы с местными властями, нападения разбойников… В общем, жизнь становится очень некомфортной. Рано или поздно люди понимают, что сотрудничество — лучший выход.

— Главное, не оставлять прямых улик, — добавил цу Вольфенштейн. — Все должно выглядеть как стечение обстоятельств.

Мастер Штольц внимательно наблюдал за реакцией Тимора.

— Вас что-то смущает, герр Ауэр? — спросил он ровным тоном.

— Нет, просто… впечатляет размах операции, — ответил Тимор, стараясь взять себя в руки.

— Размах — это наше кредо, — улыбнулся мастер. — Мелкие дела для мелких людей. А мы с вами, господа, создаем историю. Через десять лет наша индустрия станет основой экономики континента. Миллионы рабочих мест, огромные налоговые поступления, развитие инфраструктуры.

— Культурная революция, — важно заметил фон Райхенбах. — Мы несем цивилизацию в самые отдаленные уголки империи.

Дворецкий бесшумно вошел в зал, неся поднос с хрустальными бокалами и бутылкой шампанского.

— Думаю, настало время отметить наше соглашение, — объявил Кристиан, взяв бокал. — Герр Ауэр, добро пожаловать в семью Континентальной Гладиаторской Корпорации.

Остальные подняли бокалы, улыбаясь и поздравляя Тимора с «блестящей карьерой». Крюгер достал золотое перо и протянул ему толстую папку с контрактом.

— Здесь все условия, о которых мы договорились, — сказал он. — Десять миллионов виридисов в год, плюс проценты от превышения плановых показателей. Собственные корабли, склады, штат агентов. Фактически, вы становитесь императором драконьего рынка северных земель.

Тимор взял перо в руки, чувствуя его приятную тяжесть. Золото, инкрустированное бриллиантами — даже простая подпись стоила целое состояние. Документы лежали перед ним, ожидая его решения.

Десять миллионов в год. Собственный флот. Армия сборщиков.

Он поднял глаза и случайно взглянул в высокое окно. Вдали, между заводских труб, виднелся силуэт железнодорожной станции. Там, в роскошном поезде, сидела Анастасия и готовилась к окончательному отъезду из его жизни.

Вспомнились ее зеленые глаза, полные разочарования. «Кто торгует жизнями разумных существ». Изумрудное ожерелье на его письменном столе. Слова Себастьяна: «Иногда самые правильные решения даются тяжелее всего».

— Герр Ауэр? — мягко напомнил о себе мастер Штольц. — Мы ждем вашей подписи.

Тимор посмотрел на лица собравшихся. Холодные, расчетливые глаза людей, для которых драконы были всего лишь товаром. Людей, которые спокойно планировали разрушение семей, порабощение детей, превращение благородных существ в развлечение для толпы.

И вдруг он ясно увидел себя со стороны. Увидел то, что видела Анастасия — человека, который убеждал себя в благородности своих поступков, в то время как служил машине смерти и страдания. Человека, который предал свою собственную природу ради золота.

«Некоторые клетки строятся изнутри», — вспомнилась фраза из одной книги, которую он читал в поезде. Он построил себе клетку из денег, статуса, самооправданий. И вот теперь эти люди предлагали ему расширить клетку, сделать ее позолоченной, но все равно остаться ее пленником.

— Нет, — сказал он тихо, кладя перо на стол.

— Простите? — не понял мастер Штольц.

— Нет, — повторил Тимор громче, поднимаясь с места. — Я не буду подписывать этот контракт.

Воцарилась гробовая тишина. Лица мужчин выражали полное недоумение, словно перед ними взбунтовался предмет мебели.

— Герр Ауэр, — медленно произнес мастер, — боюсь, я не понял. Вы отказываетесь от десяти миллионов виридисов в год?

— Именно, — твердо ответил Тимор. — И не только от денег. Я выхожу из этого бизнеса.

— Это невозможно, — вскипел фон Райхенбах. — У вас есть обязательства перед аренами! Контракты на поставки!

— Контракты будут расторгнуты, — ответил Тимор, направляясь к двери. — С выплатой всех неустоек.

— Вы сошли с ума! — закричал цу Вольфенштейн, вскакивая с места. — Никто не отказывается от такого предложения!

Кристиан Штольц медленно поднялся, его серые глаза сверкали холодной яростью.

— Герр Ауэр, — произнес он ледяным тоном, — вы делаете очень большую ошибку. Наша корпорация не прощает предательства.

— Я не предавал вас, — ответил Тимор, остановившись у двери. — Я просто выбираю другой путь.

— Какой путь? — язвительно спросил Отто Крюгер. — Путь нищего? Без нашей поддержки ваше дело развалится за полгода.

— Возможно, — согласился Тимор. — Но по крайней мере, я смогу смотреть в глаза женщине, которую люблю.

Он толкнул дверь и вышел в коридор, оставив позади себя град проклятий и угроз. Дворецкий проводил его до выхода с каменным лицом, словно ничего не произошло.

На ступенях особняка Тимор остановился и глубоко вдохнул вечерний воздух. Он был все еще тяжелым от промышленных испарений, но почему-то казался чище и свежее, чем воздух в роскошном зале.

Экипаж ждал у подъезда, но Тимор махнул кучеру рукой.

— Спасибо, доберусь сам.

— Но герр, до станции больше часа ходьбы! — удивился возница.

— Ничего, прогуляюсь, — улыбнулся Тимор.

Он зашагал по мраморной аллее к рабочим кварталам, чувствуя странную легкость во всем теле. Словно сбросил тяжелые цепи, которые носил годами, не замечая их веса. Каждый шаг уносил его дальше от мира лжи и самообмана, к поезду, где ждала Анастасия.

Теперь он знал, что скажет ей. Знал, как они вместе создадут что-то новое — честное и светлое. Драконьи заповедники вместо арен. Приюты вместо тюрем. Он выбрал любовь, а золото он заработает.

Глава 32. Выбор сделан

Анастасия сложила последнее платье в дорожную сумку и застегнула замок. Скрип металла прозвучал как финальный аккорд их странного путешествия. За окном служебного купе горели огни железнодорожной станции Норденхаус — желтые пятна газовых фонарей разгоняли вечернюю темноту, силуэты спешащих пассажиров, носильщики с багажными тележками.

Она подняла с комода ожерелье. Когда она швырнула драгоценность на пол, то думала только о своем гневе и разочаровании. Теперь изумруды казались символом разрыва с высокомерным Тимором.

Паровой гудок вдали возвестил о скором отправлении. Еще полчаса, и «Северный экспресс» покинет Норденхаус, направляясь к последней станции маршрута — Кайзерхофу. Там она сойдет, купит билет на обратный рейс и вернется в Альденбург к своей прежней жизни. К форме проводницы, к расписанию поездов, к копеечным чаевым от пассажиров.

К жизни без него.

Анастасия опустилась на край узкой кровати и прислонилась лбом к прохладному стеклу окна. На платформе сновали люди, но Тимора среди них не было видно. Где-то в роскошном особняке мастера Штольца он сейчас подписывал контракты, которые сделают его одним из богатейших драконов континента.

«На эти деньги, наверно, можно купить целое королевство, — подумала она. — Или свободу тысяч драконов, если бы их владелец захотел».

Но он не захочет. Она поняла это окончательно, когда увидела его лицо после посещения оружейных заводов в Айзенберге. Даже машина смерти, перемалывающая купленных им драконов, не смогла сломить его уверенности в собственной правоте. Он просто закрыл глаза на очевидное, как закрывал их на страдания в шахтах Кристальхайма, как закрывал на слезы барона фон Вильдер.

«Искренне считаете себя благодетелем», — горько усмехнулась она, вспоминая их последнюю ссору. И ведь он правда так считал. Убедил себя настолько, что отказывался видеть правду даже тогда, когда она кричала ему в лицо.

Тихий стук в дверь прервал ее размышления.

— Войдите, — сказала Анастасия, не оборачиваясь.

Она ожидала увидеть Себастьяна или кого-то из проводников с уведомлением об отправлении. Но в дверях стоял Тимор собственной персоной, взъерошенный, запыхавшийся, с пылью на дорогом костюме.

— Герр Ауэр? — удивленно произнесла она, поднимаясь с кровати. — Но как… встреча же должна была продлиться до позднего вечера. Разве вы не планировали остаться здесь до завтрашнего рейса?

— Встреча закончена, — коротко ответил он, проходя в купе. — Навсегда.

Анастасия заметила в его глазах странное выражение — не торжество успешного дельца, а какую-то смесь облегчения и решимости.

— Неужели так быстро подписали контракт? — спросила она с легкой насмешкой. — Поздравляю, теперь вы владелец половины гладиаторской империи континента.

— Я не подписал, — тихо сказал Тимор.

Анастасия уставилась на него, не понимая услышанного.

— Что?

— Отказался от контракта с Континентальной Гладиаторской Корпорацией. Публично, при всех участниках встречи. — Тимор прошел к окну и оперся ладонями о подоконник. — Более того, я полностью выхожу из этого бизнеса. Все мои контракты с аренами будут расторгнуты с выплатой неустоек.

— Не понимаю, — медленно произнесла Анастасия. — Это же… это миллионы золотых. Дело всей вашей жизни.

— Ничего, найдется и другое дело, — ответил он, не оборачиваясь.

Анастасия подошла ближе, пытаясь разглядеть его лицо в отражении стекла.

— Что случилось на той встрече? — спросила она. — Что заставило вас…

Он взял со стола золотое перо — то самое, которым должен был подписать самый выгодный контракт в своей карьере.

— Я держал это перо в руках и думал о вас. Вы сказали мне, что я торгую жизнями разумных существ. И я…

Тимор пытался подобрать правильные слова.

— И что же вы сказали мастеру Штольцу? — подхватила Анастасия.

— Что выбираю другой путь. Что хочу смотреть в глаза женщине, которую люблю, не испытывая стыда.

Последние слова он произнес громко и уверенно.

— Женщине, которую люблю больше любых денег, больше семейного дела, больше собственной гордости. — Тимор сделал шаг к ней. — Анастасия, я понял, что мы сами свои тюремщики. Я так долго сидел в клетке из самообмана. И только ваша любовь дала мне силы эту клетку разрушить.

Анастасия смотрела на него, пытаясь понять: сон это или реальность. Мужчина, который еще утром готов был заключить сделку с дьяволом ради прибыли, сейчас стоял перед ней и говорил о любви.

— Но что же теперь будет? — спросила она. — С вашим состоянием, с драконами, которых вы уже купили…

— Мы создадим что-то новое, — твердо ответил Тимор. — Не арены, а настоящие заповедники. Места, где покалеченные драконы смогут восстанавливаться, обучаться новым навыкам, жить с достоинством. Где молодые драконы из разорившихся семей получат образование и профессию.

Глаза Анастасии загорелись.

— Как те санатории и мастерские, о которых я говорила…

— Именно. У меня есть связи, земли, начальный капитал. А у вас — понимание того, как должна быть устроена новая система. — Он протянул ей руку. — Станете моим деловым партнером, фройляйн Рокмор?

Анастасия медлила с ответом, борясь с противоречивыми чувствами. Еще час назад она готовилась навсегда покинуть этого человека. А теперь он предлагал ей именно то, о чем она мечтала — возможность помогать драконам по-настоящему.

— Вы действительно готовы отказаться от всего? — спросила она тихо. — От миллионов, от семейного дела, от прежней жизни?

— Уже отказался, — твердо ответил Тимор. — Осталось только построить что-то новое.

Анастасия посмотрела на его протянутую ладонь, потом на лицо — открытое, искреннее, без прежней высокомерной маски.

— А что скажет ваша семья? Друзья? Все ваше окружение?

— Себастьян будет рад переменам. Он никогда не одобрял мой бизнес, хотя и не говорил об этом прямо. Виолетта… — Тимор улыбнулся. — Виолетта найдет новые развлечения. Остальные либо поймут, либо отойдут. Не так важно.

За окном прозвучал второй гудок — предупреждение о скором отправлении.

— Значит, никаких гладиаторских боев? — уточнила Анастасия.

— Никаких. Только заповедники, санатории, образовательные центры. Места, где драконы смогут жить, а не просто выживать.

— И мы начнем прямо сейчас?

Тимор кивнул, доставая из внутреннего кармана сюртука потрепанный блокнот.

— Если вы согласитесь взять на себя одно важное поручение. — Он открыл блокнот на странице с записями, сделанными размашистым почерком. — Когда мы прибудем в Альденбург, наших подопечных нужно будет освободить и объяснить им, что с ними будет дальше.

Анастасия выпрямилась в кресле, чувствуя, как екнуло сердце от неожиданного предложения.

— Вы хотите, чтобы именно я им об этом сообщила?

— А вы не согласны? — Тимор закрыл блокнот, убирая его обратно в карман.

За окном третий гудок возвестил о начале движения, и поезд медленно тронулся с места.

— Конечно, согласна, — сказала Анастасия без колебаний. — Но у меня есть практический вопрос.

— Какой?

— На что мы будем жить, создавая все эти заповедники? — Она наклонилась вперед, сцепив пальцы в замок. — Вы только что отказались от миллионов виридисов. У меня сбережений хватит от силы на месяц. Как мы собираемся финансировать столь масштабное предприятие?

Тимор рассмеялся.

— Думаете, я совсем разорился, отказавшись от одного контракта? — Он пересел поближе к ней, в купе чувствовался аромат его одеколона, смешавшийся с запахом дорожной пыли. — У меня есть заводы по производству железнодорожного оборудования, рудники в Серебряных горах, флот торговых судов. Просто теперь прибыль от них пойдет не на расширение арен, а на более достойные цели.

— Значит, мы не останемся на улице без копейки? — с облегчением спросила Анастасия.

— Напротив. Средств хватит на создание сети заповедников по всей империи. — Тимор откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Но есть одна загвоздка.

— Какая?

— Для управления всем этим хозяйством мне понадобится надежный партнер. — Он посмотрел на нее с притворной серьезностью. — Кто-то с опытом работы с людьми, пониманием транспортной логистики и… терпением, достаточным для перевоспитания бывшего торговца драконами.

Анастасия усмехнулась, откидывая назад прядь волос, выбившуюся из прически.

— Звучит как очень ответственная должность. А каковы условия?

— Полное равноправие в принятии решений, — начал перечислять Тимор, загибая пальцы. — Достойная зарплата, возможность путешествовать по самым красивым местам империи, работа с благодарными подопечными…

— И?

— И пожизненный контракт с очень влюбленным работодателем, — тихо добавил он, беря ее за руку.

Сердце Анастасии забилось быстрее от неожиданности признания.

— Пожизненный контракт? Это серьезное обязательство.

— Самое серьезное в моей жизни. — Тимор поднялся с кресла и опустился на одно колено перед ней, не отпуская ее руки. — Анастасия Рокмор, согласитесь ли вы стать не только моим деловым партнером, но и женой?

Она смотрела на него — взъерошенного, запыленного после бурного дня, с горящими от энтузиазма глазами, — и понимала, что это именно тот человек, с которым хочется разделить свою жизнь.

Вместо ответа она наклонилась и поцеловала его, а тем временем поезд набирал скорость, унося их к новому будущему — будущему без клеток и арен, полному надежды и любви.

— Согласна, — прошептала она, когда их губы разомкнулись. — Но нам нужно сразу же выкупить поместье Рокмор.

— Как скажешь, дорогая.

— Только представь: свадьба в родном доме, который я думала, никогда не увижу! — сказала Анастасия, и глаза ее загорелись мечтательным огоньком.

Тимор улыбнулся, наблюдая, как оживилось ее лицо.

— Мы превратим поместье в первый заповедник, — продолжала мечтать Анастасия, прислонившись к его плечу.

— Только представь реакцию бывших кредиторов, — рассмеялся Тимор.

— А потом мы будем получать визиты от всех тех, кто раньше не удостаивал меня и взглядом, — фыркнула Анастасия. — «Дорогая фрау Ауэр, не могли бы вы припомнить нашу давнишнюю дружбу…»

— И что ты им ответишь?

— «Простите, но я слишком занята спасением драконов, чтобы вспоминать несуществующие дружбы», — невинно улыбнулась она.

— Отлично, фрау Ауэр, — усмехнулся Тимор. — Кстати, ты не думала, куда хотела бы отправиться в медовый месяц?

— Хочешь сказать, что целый месяц ты сможешь обойтись без дел, без переговоров, без телеграмм от управляющих, — медленно перечисляла Анастасия, — и все время сможешь посвятить мне одной?

— Что ж… я попробую, — пожал плечами он.

— А куда ты хотел бы поехать?

— В Лазурную бухту, — ответил он без колебаний. — Там можно снять дом прямо на берегу моря. Можно целыми днями лежать на пляже, читать книги или заняться еще чем-нибудь. Поинтереснее.

— Звучит прекрасно. — Анастасия притянула его к себе и поцеловала медленно, нежно, словно запечатывая все их планы и мечты в одном единственном моменте.

«Северный экспресс» мчался по маршруту, унося их навстречу новой жизни — жизни, где железные дороги связывали сердца, а любовь оказывалась сильнее золота.