Проводник Системы

Пролог

Владыка высших эльфов и повелитель галактики Люциферон медитировал под шум водопада.

Сидел на левитирующей подушке, скрестив ноги, и смотрел перед собой с тем спокойствием, которое хорошо удавалось существам, способным пережить собственные звёзды. Лёгкая ткань почти не скрывала его тела. Влажный ветер шевелил серебристые волосы. За спиной владыки вода срывалась с белой скалы и исчезала в густой зелени.

Истильдар терпеливо ждал.

Водопад, сад и сам повелитель находились на Альране. На корабле перед командирским креслом висела только их проекция, но ветер почему-то ощущался и здесь. Истильдар давно подозревал, что владыка включал эту функцию намеренно. Собеседникам полезно было помнить, где проходит граница между их возможностями.

Перед Люцифероном вращалась голубая планета.

Очень приятная на вид. Океаны, облака, обширные материки. Даже спутник имелся, один, довольно крупный. После первоначальной очистки здесь можно было устроить прекрасные резиденции.

Если, конечно, очистка не окажется слишком дорогой.

— Разведка завершила основной цикл, милорд, — сказал Истильдар.

Люциферон не ответил. Его зрачки едва заметно двигались: читал присланное заключение.

— Местный магический фон практически отсутствует, — продолжил Истильдар. — Разумный вид один. Гуманоиды. Естественный срок жизни короткий, воспроизводятся быстро. Население многочисленное. Технологии позволяют поддерживать орбитальные аппараты и отдельные обитаемые станции. Межзвёздного флота нет.

— А собственного магического органа?

— Не обнаружено.

На этот раз владыка перевёл взгляд на него.

— До орбиты добрались без него?

— Химические двигатели. Очень большие расходы вещества.

Люциферон слегка кивнул. Голубая планета повернулась к нему ночной стороной. Вдоль побережий и рек тянулись светлые цепочки городов.

— Оценка разумности?

Истильдар вывел сводную строку.

— Сто тридцать девять тысяч девятьсот девяносто восьмая позиция.

Владыка некоторое время смотрел на число.

— Из ста сорока тысяч?

— Да, милорд. Третья с конца.

Цифра выглядела хуже, чем подробный отчёт. Отдельные представители новой расы решали сложные задачи, а некоторые устройства были даже изящны. Но общего центра управления у них не существовало, краткосрочные интересы постоянно брали верх над долговременными, а на предложение о передаче части власти неизвестному внешнему оператору большинство прогнозных моделей давало агрессивную реакцию.

Всё это снижало итоговый балл.

Истильдар не стал перечислять поправки. Владыка и сам мог открыть расчёт.

— Подготовьте первичные порталы, — произнёс Люциферон. — Начните с нижнего диапазона. Фон поднимать постепенно. Проводящие ядра распределите между наиболее развитыми…

Он замолчал.

Истильдар остановил запись приказа на последнем слове. Система уже предлагала стандартный список носителей: исследователи, организаторы крупных производств, отдельные управленцы. Хорошая совместимость, высокая способность к обучению, умеренная склонность к прямому насилию.

Для устойчивого присоединения подборка подходила.

— Сколько длится их деятельная жизнь? — спросил Люциферон.

Истильдар передал значение в местных единицах.

— Мало, — заметил владыка.

— После адаптации срок увеличится.

— После адаптации увеличится многое. В том числе расход на обучение. Откройте мне конфликтную модель.

Истильдар повиновался.

Рядом с планетой возникли две кривые. Первая росла медленно и уверенно. Вторая резко уходила вверх, некоторое время держалась высоко, затем начинала снижаться.

Люциферон раздвинул пальцы, растягивая начальный участок.

— Вот здесь разница существенная.

— Да, милорд.

— Прогноз надёжен?

— По сходным мирам — вполне. После первого подъёма потребуются корректировки.

— Они всегда требуются.

Владыка убрал кривые.

— Меняйте отбор. Способность подчинять, удерживать группу и действовать под угрозой. Долговременное планирование оставьте желательным признаком. Ограничение по склонности к насилию снять.

Список носителей начал перестраиваться. Некоторые прежние кандидаты сохранились, но рядом с ними возникли совершенно другие люди.

Истильдар просмотрел несколько карточек и едва заметно улыбнулся.

Работа обещала быть интереснее обычного.

— Минимальная сохранность населения? — уточнил он.

— В пределах рентабельности узла. Если падение ускорится, вмешаетесь.

— Понял, милорд.

— И не начинайте с крупных форм. Сначала им нужно научиться пользоваться тем, что мы дадим.

Люциферон закрыл отчёт. Голубая планета исчезла из его сада.

— Исполняйте.

Проекция погасла, и влажный ветер наконец перестал касаться лица Истильдара.

Он подождал, пока протокол подтвердит полномочия, затем откинулся в кресле.

— Сайрэ.

Эльфийка подошла с уже наполненным бокалом. Истильдар принял его, глянул на цвет вина и остался доволен. Сайрэ умела выбирать нужное без дополнительных распоряжений. За годы службы это становилось ценнее красивого лица, хотя лицо у неё тоже было превосходное.

Вино хранилось почти тысячу лет.

Цивилизации внизу, судя по отчёту, за тот же срок успевали несколько раз поменять границы и богов. Истильдар сделал маленький глоток. Некоторые вещи всё-таки следовало оставлять в покое.

— Экспансионному модулю. Принять обновлённый отбор носителей. Проверить совместимость ядер. Портальному модулю — начать развёртывание по схеме нижнего диапазона. Контрольный срок — трое местных суток.

Подтверждения возникли в поле зрения одно за другим.

Вдоль корпуса корабля открывались участки внешней оболочки. Со стороны это походило бы на множество тонких разрезов, из которых просачивался зелёный свет. Смотреть, впрочем, было некому. Несколько земных аппаратов прошли достаточно близко, но получили именно те изображения, которые им предназначались.

Первыми ушли рои наблюдения и сопровождения. За ними — проводящие ядра.

Каждое ядро было окружено облаком машин, слишком маленьких для глаза. Зелёный след оставляла оболочка доставки. Позже, в атмосфере, она ненадолго вспыхнет ярче; большинство людей даже не заметит, что рядом произошло что-то необычное.

У каждого роя уже имелся адресат.

Одни носители спали. Другие работали, спорили, ели, занимались любовью, пытались заставить окружающих сделать что-нибудь полезное. Некоторые находились под охраной. Для доставки это не имело значения.

Истильдар открыл случайную карточку.

Взрослая женщина стояла посреди помещения, заставленного лежаками, и говорила сразу с тремя подчинёнными. На лице — усталость, в движениях — привычка экономить время. Прогноз удержания группы высокий.

Следующая карточка показала мужчину в тесной комнате. Перед ним сидели двое других. Один прижимал ткань к разбитому лицу. Совместимость проводящего ядра оказалась ещё выше.

Истильдар закрыл оба изображения.

Новый критерий работал.

— Разрешить внедрение по готовности, — сказал он.

Вторая волна покидала корабль синими искрами. Портальные колонии распределялись по поверхности, выбирая места, где можно было скрытно накопить вещество и развернуть первичный контур. Подвалы, промышленные территории, пещеры, заброшенные сооружения. Часть узлов пришлось ставить рядом с плотными поселениями: так начальная активация шла быстрее.

— Источник первой волны? — спросил Истильдар.

Интерфейс предложил несколько миров. Он выбрал старый карантинный фонд с дешёвыми некротическими формами. Подвижность низкая, потребление небольшое, переносимость слабого фона хорошая. Вполне достаточно, чтобы местные носители начали действовать.

Система предупредила о риске вторичного заражения.

Истильдар подтвердил выбор.

Сайрэ поставила возле его кресла низкую скамью. Он вытянул ноги, и она, опустившись рядом, принялась разминать ступню. Движения были привычными, осторожными. При желании кресло сделало бы это точнее, но командир не видел причины лишать себя хорошего общества.

— Они ещё ничего не знают? — спросила эльфийка.

Истильдар посмотрел на неё. Сайрэ не подняла головы.

— Пока нет.

— Даже те, кому предназначены ядра?

— Помощники объяснят необходимое после внедрения.

Она кивнула и больше не спрашивала.

Истильдар вернулся к расчётам. Носителям предстояло получить крепкие тела, быстрые мысли и возможности, о которых они прежде могли только мечтать. Чтобы пользоваться всем этим, придётся учиться. Чтобы учиться быстро — столкнуться с необходимостью.

Совсем примитивная необходимость подходила лучше всего.

Обычный безопасный мир давал слишком много причин отложить развитие на завтра.

В поле зрения появилось первое подтверждение доставки. Потом второе. Счётчик ускорился.

На поверхности голубой планеты ещё работали вокзалы, шумели дороги, кто-то опаздывал домой. Истильдар увеличил одно из изображений: в пассажирском вагоне молодой мужчина застёгивал дорожную сумку. Повернул голову к окну, хлопнул себя по шее и на секунду ухватился за спинку сиденья.

Внедрение успешно. Носитель жизнеспособен. Первичная адаптация начата.

Командир отпил вина и переключился на следующую карточку.

До открытия порталов оставалось чуть меньше трёх суток.

Глава 1

До Твери оставалось десять минут, когда на оконном стекле мелькнул зелёный огонёк.

Я уже стоял в проходе и пытался запихнуть кофту в сумку, лежавшую на моём сиденье. В начале поездки всё прекрасно помещалось, а теперь молния не сходилась на добрых пол-ладони. Пришлось вытащить пакет с подарками и переложить его наверх. За окном проплывали гаражи, пассажиры уже толпились в проходе. Мужчина с соседнего места убрал телефон в карман и тут же проверил, на месте ли он.

Огонёк отразился в стекле ещё раз, совсем рядом с моим лицом.

Я повернул голову — и под правым ухом кольнуло.

— Вот же…

Ладонь хлопнула по шее. Укус был злой, будто овод успел вцепиться и тут же отлетел. Только никаких оводов вокруг я не видел. Над окном тянулась решётка вентиляции, на столике стоял пустой бумажный стакан, по проходу протискивалась женщина с чемоданом.

Я посмотрел на ладонь. Чистая.

Место укуса быстро нагрелось. Тепло спустилось к воротнику, разошлось по плечам. На секунду поплыл пол, и я ухватился за спинку сиденья.

— Вам нехорошо? — спросил сосед.

— Сейчас пройдёт.

Он потянулся убрать мою сумку с сиденья, но я остановил его жестом. Головокружение кончилось так же внезапно, как началось. Я сделал несколько медленных вдохов, прислушиваясь к себе.

Последние два часа я мечтал добраться до кровати. Шея затекла, под правой лопаткой ныло, глаза после дорожного сна открывались с трудом. Теперь я отчётливо чувствовал прохладу воздуха у ноздрей и мелкие складки обивки под пальцами. В затылке больше не было привычной тяжести. Даже плечо отпустило.

Странно.

Я осторожно повёл рукой, ожидая знакомого тянущего ощущения. Ничего. Поднял сумку. Вес никуда не делся, но держать её стало удобнее: не приходилось беречь правую сторону.

Сосед всё ещё смотрел на меня.

— Нормально, спасибо.

Он кивнул и снова потрогал карман.

Телефон у меня завибрировал. На экране было мамино сообщение: «Подъезжаешь?»

Я написал, что скоро буду, и убрал его.

Мне было двадцать семь. Позади остались срочная служба, несколько лет по контракту и последние недели, в которые я больше бегал с бумагами, чем занимался нормальным делом. Впереди — отпуск без даты окончания, родительский дом и необходимость когда-нибудь решить, куда устраиваться на работу.

Когда-нибудь означало хотя бы через неделю.

А сегодня меня ждали.

Поезд мягко дёрнулся и пошёл вдоль платформы.

***

Незнакомку я заметил уже у выхода с вокзала.

Она стояла чуть в стороне от людского потока, возле стеклянных дверей. Тёмные волосы ниже плеч, светлая блузка с подвёрнутыми рукавами, джинсы. В одной руке — ничего, в другой тоже. Ни сумки, ни телефона. На фоне людей, которые тащили багаж, кому-то звонили и искали встречающих, это почему-то сразу бросалось в глаза.

Я замедлил шаг.

Красивая.

Не настолько редкое событие — увидеть красивую женщину на вокзале. Обычно посмотришь и пойдёшь дальше. Но сейчас мне хотелось подойти. Узнать, кого она ждёт. Услышать голос. И, если повезёт, увезти с собой номер телефона.

Она убрала прядь за ухо и посмотрела на меня.

Я успел заметить карие глаза и чуть приподнятый уголок рта. Взгляд задержался на моём лице, потом опустился к сумке и вернулся обратно. Она явно видела, что я на неё смотрю, и отворачиваться не собиралась.

Я уже повернул к ней, когда сзади меня хлопнули по плечу.

— Макс!

Женька Сомов, мой друг ещё со школы. Он отрастил бороду и обзавёлся небольшим животом, зато улыбка оставалась той самой, с которой он когда-то предлагал мне лезть через забор за собственным же мячом.

Мы обнялись. Он стиснул меня поперёк спины так, что сумка ударила по ноге.

— Здорово, брат.

— Здорово.

Он отступил, оглядел меня и довольно кивнул.

— Всё, забираю. Машина рядом.

Я обернулся к дверям. Мимо прошла семья с двумя чемоданами, за ними протащили длинный чёрный чехол. Когда они освободили проход, девушки там уже не было.

Я поискал её глазами возле выхода, потом в толпе на площади.

— Кого потерял? — спросил Женька.

— Девушку увидел.

Он тоже посмотрел в сторону дверей.

— Уже?

— Что — уже?

— Сумку хоть домой завези.

Я засмеялся и толкнул его локтем.

— Показывай машину.

На площади было тепло. Август ещё держался, но в тени уже чувствовался вечерний холодок. Пахло разогретым асфальтом и выпечкой из открытой двери. У обочины спорили с таксистом, кто-то сердито катил чемодан с заклинившим колесом.

Я шёл и ловил себя на том, что улыбаюсь.

Можно было просто идти. Не считать людей, за которых отвечаешь, не ждать звонка, способного перечеркнуть остаток дня. Друг рядом, дома ужин. И девушка у вокзала, с которой я совершенно зря не заговорил сразу.

Женька нажал кнопку на ключе. Мигнул тёмно-серый универсал.

— Обновился?

— Весной. Старая окончательно достала.

Я заглянул в открытый багажник. Инструментальный ящик, трос, две канистры, куртка. Женька сдвинул ящик и освободил место для сумки.

— Чисто у тебя.

— Я убрался.

— Ради меня?

— Твою мать везти собирался. Потом она решила дома остаться.

— А я уже растрогался.

— Ты можешь продолжать. Я и коврики вытряхнул.

Я поставил сумку и сел на переднее сиденье. Женька завёл двигатель, убрал с панели свёрнутую квитанцию и вырулил со стоянки.

Минут через пять позвонила мама.

— Встретились?

— Едем.

— Хорошо. Я тогда картошку ставлю. Женю не отпускай, я на него тоже готовила.

— Он слышит.

— Татьяна Викторовна, я голодный, я никуда не денусь! — сказал Женька, наклонившись к телефону.

Мама засмеялась и отключилась.

***

Пока стояли на светофоре, Женька рассказывал про новую мастерскую. Снял помещение побольше, взял ещё одного парня, купил подъёмник. На словах всё выходило хорошо, но, когда зазвонил его телефон, он посмотрел на экран и сразу перевернул его.

— Не возьмёшь?

— Позже.

Светофор переключился. Женька поехал и заговорил про соседа по боксам, который повадился занимать у него инструмент. Я слушал, глядя на улицу.

Впереди был автобусный карман. На остановке стояли трое: пожилая женщина с клетчатой сумкой, парень в наушниках и брюнетка в светлой блузке.

Та самая.

Я подался вперёд.

Она стояла у края навеса, чуть выставив одну ногу, и смотрела в нашу сторону. Тёмные волосы лежали на правом плече. Когда мы приблизились, она убрала прядь за ухо.

Я помнил этот жест. На вокзале она сделала точно так же, перед тем как посмотреть на меня.

— Тут можно… — начал я.

— Что?

Женька бросил на меня короткий взгляд.

Я уже представлял, как он прижимается к остановке, а я через открытое окно предлагаю подвезти женщину, с которой даже не знаком. В машине чужой мужчина, в багажнике канистры, оба смотрят на неё. Отличное начало знакомства.

— Ничего. Показалось.

Мы проехали остановку. Я повернулся вслед.

Девушка всё ещё стояла под навесом и смотрела прямо на меня. Потом между нами вклинился автобус.

— Ты сегодня какой-то рассеянный, — заметил Женька.

— В поезде толком не спал.

Он убавил музыку.

— Потерпи. Скоро приедем.

Я сел ровно и попробовал вспомнить, сколько прошло времени с вокзала. Минут пятнадцать? Двадцать? Она вполне могла уехать на такси. Или её кто-то подвёз. Ничего невозможного.

Но почему тогда стояла на остановке?

Впрочем, мало ли почему. Меня это вообще не касалось.

Я потёр шею. Боли не было, только под пальцем нащупывалась крохотная припухлость. От укуса до плеча всё ещё тянулось приятное тепло. Захотелось воды.

— У тебя попить есть?

Женька указал на бутылку в двери.

Пока пил, заметил, как на каждом замедлении машины Женькин взгляд уходил к перевёрнутому телефону. Он продолжал рассказывать про соседа, но экран проверял снова и снова. И каждый раз чуть крепче сжимал руль.

— Жень, у тебя всё нормально?

Он пожал плечом.

— Рабочее.

— Помочь чем-нибудь?

— Сначала отдохни. Завтра заезжай, покажу, что у меня теперь. После обеда сможешь?

— Смогу. Адрес скинь.

— Скину.

Телефон больше не звонил, но Женька так и оставил его экраном вниз.

***

Во двор мы въехали под знакомый грохот мяча о школьное ограждение. Сетка была новая, зелёная; бетонный столб у угла — старый, с отколотым краем. На этом сколе я когда-то оставил кожу с колена. Во дворе добавилось машин, зато тополь возле нашего подъезда спилили.

Женька нашёл место между фургоном и маленьким красным хетчбэком.

Я вышел, вдохнул и посмотрел на девятый этаж. Кухонное окно было открыто. На подоконнике стоял мамин цветок в жёлтом горшке.

Дом.

Женька поднял крышку багажника, а я шагнул к нему и остановился.

Она сидела на лавочке у соседнего подъезда.

До неё было метров двадцать. Та же блузка, те же джинсы. Одну руку она положила на спинку лавочки, повернувшись вполоборота. Сидела свободно, как человек, которому некуда спешить.

На этот раз девушка улыбнулась первой.

Я улыбаться не стал.

— Подожди минуту, — сказал я Женьке.

— Что там?

— Сейчас.

Я пошёл к лавочке, уже не раздумывая, удобно ли знакомиться с сумкой и что она обо мне подумает.

Она поднялась.

— Девушка!

По двору с дребезгом проехал мальчишка на самокате. Незнакомка свернула за угол подъездного тамбура. Я ускорил шаг. Там было всего несколько метров, но за углом я увидел только закрытую дверь и женщину с пакетом, которая поднималась по ступенькам.

Брюнетки не было.

Я придержал дверь женщине.

— Извините, перед вами девушка не заходила? В светлой блузке.

— Не видела.

Она вошла, а я задержался на пороге и оглядел первый этаж. Лифт стоял здесь, с открытой дверью. На лестнице никого.

Лезть в чужой подъезд и проверять пролёты из-за незнакомой женщины было уже перебором. Я отпустил дверь.

С лавочки хорошо просматривалась наша машина. Из окон этого подъезда — тоже.

Мысль мне не понравилась.

— Макс! — позвал Женька. — Мать смотрит!

Я поднял голову. Мама действительно высунулась из кухонного окна и махала нам рукой.

Помахал в ответ, забрал у Женьки сумку.

— Знакомую встретил? — спросил он.

— Не уверен.

— Соседка?

— Может быть.

Он не стал расспрашивать. Я ещё раз посмотрел на пустую лавочку и пошёл к своему подъезду.

Если она здесь живёт, мы ещё увидимся.

А если не живёт, хотелось бы понять, какого чёрта она здесь делает.

***

Мама открыла дверь раньше, чем мы вышли из лифта.

Я успел только переступить порог. Она обняла меня, прижалась щекой к груди, и все вопросы про девушку на несколько секунд вылетели из головы.

— Ну наконец-то.

Я держал её за плечи и чувствовал, какая она стала маленькая. По видеосвязи этого не замечаешь.

— Мам, я же приехал.

— Вижу, что приехал.

Отпускать она не спешила.

Отец стоял позади, возле вешалки. Дождался, пока мама отступит, протянул руку, а потом притянул меня к себе и крепко обнял.

— Здорово, сын.

— Привет, пап.

У него возле виска появилась широкая седая полоса. Я машинально сравнил с последним отпуском и отвёл глаза. Потом ещё раз хлопнул его по спине.

— Проходи, Женя, чего встал, — сказала мама.

— Я ботинки снимаю.

— Руки мой и на кухню. Олег, возьми у него сумку.

— Сам донесу, мам.

— Ну донеси.

В квартире пахло мясом, укропом и нашим старым деревянным шкафом. На полке лежал отцовский очечник, под зеркалом стояла коробка с ключами. В ванной негромко гудела вытяжка. Всё знакомое до мелочей, и от этого вдруг стало так хорошо, что я задержался посреди коридора.

Из кухни позвали к столу.

— Сейчас.

Я занёс сумку в свою комнату. Кровать заправлена свежим бельём, на столе — свободное место, только моя старая лампа стоит в углу. Поставил вещи возле шкафа и подошёл к окну.

Лавочка у соседнего подъезда отсюда была видна между ветками. Пустая.

В ванной я осмотрел шею. Под ухом краснела точка, совсем небольшая. Ни отёка, ни сыпи. Провёл вокруг неё пальцем, потом ещё раз поднял и опустил правую руку.

Плечо двигалось свободно.

Последний раз я так легко поднимал его, наверное, ещё до неудачного падения на полосе препятствий. Или просто забыл, как это было.

Я посмотрел на себя в зеркало. Лицо обычное. Уставшим, правда, уже не выглядел.

На всякий случай умылся холодной водой.

***

Мама приготовила так, будто кроме нас четверых собиралась кормить ещё кого-то, кто задерживался. Картошка, мясо, помидоры с огурцами, пирог под полотенцем. Я сел на своё старое место у стены и только тогда понял, насколько голоден.

Отец достал бутылку.

— За приезд?

Женька прикрыл рюмку ладонью.

— Я за рулём.

— Мне тоже пока не надо, — сказал я. — С дороги голова поплыла. Воды лучше.

Мама сразу повернулась.

— Сейчас кружится?

— Нет. Ещё в поезде было. Уже прошло.

Она посмотрела внимательнее, но расспрашивать не стала. Подвинула кувшин, а отец убрал мою рюмку.

Первые несколько минут я почти не разговаривал. Ел и слушал. Женька рассказывал отцу про подъёмник, мама спрашивала, надолго ли я теперь дома.

— Пока работу не найду. Потом квартиру сниму.

— Ты сначала отдохни, — сказал отец.

— Я и собираюсь.

— А то у меня тут список, — добавила мама.

Отец поднял глаза.

— Таня.

— Что? Он сам спрашивал, чем помочь. На балконе свет не горит.

— Я сделаю.

— Ты с мая делаешь.

Женька уткнулся в стакан. Я посмотрел на отца. Тот выдержал мой взгляд, потом всё-таки улыбнулся.

— Вот и поговорили.

Я потянулся за хлебом — и услышал женский голос.

«На микроволновке посмотри».

Тихо. Справа, за стеной.

Пальцы замерли над хлебницей.

«Смотрел уже», — ответил мужчина.

Женька в это время объяснял отцу, почему у подъёмника пришлось переделывать крепления. Они говорили обычными голосами, мама звякнула ложкой о тарелку, на улице под окном проехала машина.

И сквозь всё это я услышал:

«Не сверху. За ней. Ты туда квитанции складываешь».

Я повернул голову к стене.

— Что? — спросила мама.

— Соседи разговаривают.

Она прислушалась.

— Ну да. Тут иногда слышно.

— Ты понимаешь, что они говорят?

— Сейчас нет. А что?

За стеной зашуршало.

«Нашёл?»

«Да».

Я слышал каждое слово. Не громко — близкие звуки оставались громче. Но тихий чужой разговор почему-то не терялся за ними. Я различал раздражение мужчины и спокойную уверенность женщины, которой заранее известно, где лежат пропавшие ключи.

Одновременно я знал, о чём говорил Женька. Не по общему смыслу: помнил и толщину старой плиты, и то, что хозяин помещения обещал переделать пол ещё до подписания договора.

— Макс, ты же с таким крепежом работал? — спросил он. — Я правильно сделал, что не стал ставить?

— Правильно. На такой пол нельзя. Ты же сам говоришь, у них бетон крошится.

Ответил сразу, а сам продолжал слушать соседей.

Раньше я так не умел.

На службе приходилось и слушать, и смотреть, и следить за тем, что делают рядом. Но внимание всегда нужно было переводить. Одно пропустил, пока разбирался с другим. Сейчас же оба разговора оставались целыми. Я мог вспомнить, что сказал отец, пока за стеной искали ключи, и даже как мама отодвинула хлебницу, освобождая место для блюда.

На несколько секунд я попытался удержать вообще все звуки разом.

Вентилятор. Холодильник. Голоса. Шорох моей футболки, когда я расправил плечи. Чьи-то шаги сверху.

Стало неприятно, слишком много всего сразу. Я сосредоточился на Женьке, и остальное отступило. Не исчезло — снова стало фоном.

— Ты чего? — тихо спросил отец.

— Задумался.

Я взял стакан и допил воду.

Хотелось проверить ещё раз. И одновременно очень не хотелось, чтобы получилось.

***

После ужина я достал подарки.

Отец распаковал мультиметр, который сам выбрал и прислал мне ссылкой. Сначала сказал, что не стоило тратиться, потом нашёл на корпусе какую-то нужную кнопку и принялся объяснять Женьке, почему его старый прибор давно пора выбросить.

Мама раскрыла коробочку с цепочкой.

— Макс…

— Примерь.

Она провела пальцем по серебру, повернулась ко мне спиной и подняла волосы.

Я взял застёжку. Маленькое колечко, крошечный замок; раньше с такими вещами приходилось возиться. Сейчас пальцы попали куда надо с первой попытки.

Мама подошла к зеркалу в коридоре, потом вернулась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо.

Я улыбнулся, а сам смотрел на свою правую руку.

Можно было считать совпадением и плечо, и внезапную бодрость, и даже то, что я расслышал соседей. С застёжкой вообще смешно было носиться: справился и справился.

Только всё это началось за один вечер.

У Женьки снова зазвонил телефон.

На этот раз он вышел в коридор и прикрыл за собой кухонную дверь.

Я увидел, как отец подключил щупы к новому прибору. Услышал, как мама сняла с пирога полотенце.

И голос Женьки:

— Я помню. Сказал же, в пятницу.

Пауза.

— Сегодня не могу. Нет, я не в боксе.

Ответа в трубке я не разобрал. Только слабое жужжание, слишком тихое даже для моего нового слуха.

— Завтра поговорим.

Я опустил глаза на стол. Подслушивать друга не собирался. Оказалось, для этого теперь даже не нужно было стараться.

Когда он вернулся, я спросил:

— Уезжаешь?

— Ага. Дела ещё. Татьяна Викторовна, спасибо, всё очень вкусно.

Мама завернула ему пирога. Я пошёл проводить.

У лифта Женька подбросил ключи на ладони и посмотрел на меня.

— Что?

— Ничего. Завтра увидимся.

— Увидимся.

Лифт пришёл, он шагнул внутрь.

— И выспись. Вид у тебя…

— Какой?

Женька помедлил.

— Будто всё время чего-то ждёшь.

Двери закрылись.

Я постоял на площадке, потом посмотрел вниз между перилами. Никого. Из соседней квартиры тянуло жареным луком. Где-то далеко внизу хлопнула дверь.

Я мог различить больше, чем раньше. Это было уже трудно списать на хорошее настроение.

***

В душе я долго стоял под водой, меняя её с горячей на прохладную. Проверял, вернётся ли обычная усталость. После дороги, сытного ужина и горячей воды меня должно было разморить.

Не разморило.

Тело чувствовалось непривычно лёгким. Я повернул плечо, потом поднял руку над головой. Даже под струёй воды, когда ничто не отвлекало, боли не было. Красная точка на шее почти исчезла.

Вспомнилась девушка на остановке. Как она смотрела вслед машине. Как стояла, опираясь на одну ногу, и тонкая ткань блузки двигалась от ветра.

Я поймал себя на том, что уже несколько секунд смотрю в одну точку.

Ну да. Конечно. Самое время.

Женщины нравились мне и до сегодняшнего дня. Но сейчас одного воспоминания хватило, чтобы стало жарко даже под прохладной водой. При этом я отлично помнил, что встретил эту женщину трижды и так и не понял, откуда она бралась.

Интересно всё-таки, как она успела оказаться у нашего дома раньше нас. Спросить бы при следующей встрече — если ещё увижу.

Я выключил душ, вытерся и натянул чистые спортивные штаны с футболкой.

В коридоре остановился возле зеркала. Посмотрел на зрачки, на шею. Никаких заметных перемен. Достал телефон и открыл камеру, чтобы снять место укуса крупнее. На фотографии была обычная кожа с едва различимой розовой точкой.

Фотографию я оставил.

Если завтра всё это не пройдёт, придётся к врачу. Не хотелось начинать возвращение домой с больницы, но ещё меньше хотелось однажды проснуться на полу и пожалеть, что не сходил раньше.

Мама заканчивала на кухне. Я помог убрать остатки еды, вынес мусорное ведро из-под мойки, чтобы она протёрла пол, и услышал, как отец в комнате перелистывает инструкцию.

За стеной у соседей было тихо.

Я специально прислушался. Разобрал только телевизор — музыку, отдельный смех. Слов не было слышно. От этого немного полегчало.

— Ложись уже, — сказала мама. — Я тут сама.

— А папа?

— Сейчас тоже пойдёт. Отберу у него твою игрушку.

Я заглянул к отцу, пожелал спокойной ночи. Он уже снял очки и тёр переносицу.

— Спи, сын. Завтра поговорим.

Я действительно собирался лечь. Хотя спать по-прежнему не хотелось, голова за этот вечер устала больше, чем за всю дорогу.

Взял на кухне стакан воды и пошёл к себе.

Дверь комнаты была приоткрыта. Я толкнул её плечом и включил свет.

***

Девушка сидела в моём кресле.

Одну ногу поджала под себя, вторую поставила на пол. Светлая блузка, джинсы, тёмные волосы на плече. Я сразу узнал лицо, которое успел рассмотреть на вокзале.

Пальцы крепче сжали стакан.

Я поставил его на комод у двери. Медленно, чтобы не расплескать воду.

— Ты как сюда попала?

Она смотрела спокойно. Слишком спокойно для человека, который без спроса вошёл в чужую квартиру.

— Я с тобой разговариваю.

Девушка опустила взгляд к моим рукам, потом снова посмотрела в лицо.

Из кухни подошла мама.

— Ты меня звал?

Я уже открыл рот, чтобы спросить, откуда здесь посторонняя, но мама заглянула мне за плечо — и спокойно посмотрела на меня.

Ни удивления, ни вопроса. Даже улыбки, которую я ожидал бы, если бы она сама впустила ко мне девушку.

Я чуть отступил от двери. Теперь кресло было видно целиком.

Мама перевела взгляд со стакана на комоде к раскрытой сумке, потом снова на меня.

— Макс?

Незнакомка поднялась и встала возле стола. Мама на движение не отреагировала.

По спине прошёл холод.

— К нам вечером никто не приходил? — спросил я.

— Нет. А ты кого-то ждёшь?

— Нет. Показалось, что дверь хлопнула, пока я мылся.

— У соседей, наверное.

Я кивнул. Незнакомка по-прежнему стояла у неё на виду.

Не видит.

А я вижу. Лицо, волосы, складку на рукаве. Настолько отчётливо, что хочется протянуть руку и проверить.

Я остался у двери. Если сейчас потянусь к пустому для мамы месту, спокойной ночи уже ни у кого не будет.

— Максим, ты меня слышишь?

Я задержал вдох.

Губы девушки не двигались. Голос был негромкий, низкий, отчётливый, но я не мог определить, откуда он шёл. Он прозвучал будто совсем рядом с ухом, хотя незнакомка стояла у стола.

Мама поправила край полотенца у себя на плече.

— Ложись. Завтра всё разберёшь.

Она кивнула на сумку.

Значит, и голоса не слышала. Я заставил себя посмотреть ей в глаза.

— Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи.

Она коснулась моего плеча и пошла к себе. Я дождался, пока стихнут шаги, и прикрыл дверь.

Несколько секунд мы с незнакомкой смотрели друг на друга.

— Слышу, — сказал я тихо. — Как ты это делаешь?

— Я могу говорить с тобой напрямую. И ты можешь отвечать мне так же. Попробуй мысленно, как если бы говорил вслух.

Я упёрся ладонью в комод. Дерево было тёплым, под большим пальцем чувствовалась царапина. Настоящая. Её я сам оставил, когда переставлял мебель перед отъездом.

«Кто ты?»

Я произнёс это про себя, глядя ей в глаза.

Она ответила сразу:

— Твой помощник. Я была с тобой ещё в поезде.

Я невольно поднёс руку к шее.

Незнакомка проследила за движением и кивнула.

— Да, Максим. Именно тогда.

Глава 2

Я отнял руку от шеи и ещё раз посмотрел на незнакомку.

Укол в поезде. Исчезнувшая боль в плече. Чужой разговор, который я слышал сквозь стену, пока отвечал Женьке. Теперь ещё и женщина, разговаривающая прямо у меня в голове.

Если она действительно могла всё это объяснить, я собирался слушать очень внимательно.

«Что именно в меня попало?»

— Проводящее ядро. Устройство, которое перестраивает организм и даёт доступ к Системе. Я — его персональный помощник.

Я взял стакан с комода и отпил воды. Рука двигалась легко, без привычного неприятного ощущения под лопаткой. Хотелось размять плечи, пройтись, что-нибудь сделать. В другое время я бы просто обрадовался, что наконец отпустило.

«И всё, что со мной происходит с поезда, — его работа?»

— Первичная адаптация. Изменились обработка информации, координация, некоторые процессы восстановления. Это только начало.

Я невольно усмехнулся.

Вот это начало мне уже нравилось.

«Кто вас делает?»

— Цивилизация за пределами вашей планеты. Данных о самих создателях в моём пакете нет — только сведения, необходимые для помощи носителю.

Пришельцы. Устройство внутри меня. Красивая женщина вместо инструкции.

Я поставил стакан. Можно было ещё долго расспрашивать её, но прежде хотелось понять, с чем я имею дело.

Достал телефон, включил камеру и навёл на незнакомку.

На экране были стол, кресло, подоконник. Она сама отсутствовала. Я чуть опустил телефон — вот она, стоит, сложив руки на груди, с любопытством наблюдает за мной. Поднял снова — пустая комната.

Сделал снимок и зажмурился.

Девушка осталась видна. Только за её спиной теперь была темнота.

Я открыл глаза.

Значит, изображение появлялось уже после глаз. Поэтому мама ничего и не заметила. И никакой девушки на остановке, конечно, не было: я сам возил её с собой, а потом пытался догнать у соседнего подъезда.

Я покачал головой, вспомнив, как заглядывал в чужой подъезд.

«Почему ты раньше молчала?»

— Зрительный канал заработал раньше речевого. Ты видел пробные включения изображения, пока настраивалась связь. Теперь она устойчива.

«На вокзале я чуть знакомиться с тобой не пошёл».

— Я заметила.

Уголки её губ дрогнули.

— Можем продолжить с этого места.

Я улыбнулся в ответ.

«Сначала закончу проверку. Изображение только для меня — это понятно. Нужен результат, который увидит кто-нибудь ещё».

— Ты сможешь воздействовать на небольшой предмет. Камера это запишет.

Вот теперь стало по-настоящему интересно.

«Сделаем. Только ещё одно: обычные мысли ты слышишь или лишь то, что я тебе говорю?»

— Только намеренные обращения. Ещё я получаю твои зрительные и звуковые данные и сведения о состоянии организма. Всё, что ты думаешь сам по себе, в разговор не передаётся.

Я посмотрел на дверь. Значит, выяснить, уснули ли родители, она могла тем же способом, что и я, — прислушаться. Бегать за меня по дому такой помощник не станет.

«Связь можно закрыть?»

— Да. Захоти прекратить разговор. Обратишься снова — она откроется. Предупреждение о непосредственной угрозе жизни проходит отдельно.

Я попробовал. Девушка исчезла, комната осталась обычной. Позвал её мысленно — и она снова стояла возле стола.

Удобно. Иногда хотелось побыть одному, даже если компания была настолько хороша.

«Теперь можно и познакомиться. Как тебя зовут?»

— У меня есть служебное обозначение. Для общения можешь выбрать имя. Лина, Рина, Нора — или то, которое нравится тебе.

«Рина».

— Хорошо, Максим.

Она произнесла моё имя чуть мягче, чем до этого, и у меня появилось совершенно неуместное желание услышать его ещё раз.

⁂

Я подошёл к столу. Рина не отступила. Вблизи я видел отдельные волоски у виска, тень под воротником, тонкую ткань блузки, облегавшую грудь. Она стояла свободно, чуть отведя плечи, и прекрасно замечала, куда я смотрю.

Впрочем, я тоже заметил, что ни поправлять воротник, ни отворачиваться она не собирается.

«Руку дашь?»

Рина протянула ладонь.

Я коснулся её запястья. Пальцы прошли насквозь. В месте пересечения её рука стала прозрачной, не заслоняя мою, а когда я отнял пальцы, снова выглядела обычной.

Вот это было обидно.

Настолько живая. Смотришь — хочется взять за руку, придвинуться, почувствовать тепло. А ладонь проходит через неё, словно через свет от лампы.

«Тело совсем не предусмотрено?»

— Сейчас у меня его нет.

«А потом?»

— Внешние носители существуют. Но для этого нужны оборудование и энергия, которых у нас пока нет.

Я встретился с ней взглядом.

«Вот это полезная информация».

— Мне тоже показалось, что она тебя заинтересует.

Она улыбнулась, и я рассмеялся про себя.

«Ты искусственный интеллект, правильно?»

— Да.

Сухим электронным справочником она не выглядела. И чем дольше я на неё смотрел, тем меньше мне хотелось, чтобы выглядела.

Я отошёл к кровати и сел. Рина повернулась вслед за мной, оперев ладони о край стола — во всяком случае, выглядело это именно так. Подалась немного вперёд.

Мой взгляд снова опустился к вырезу блузки.

— Я здесь, Максим.

Она показала пальцем на свои глаза.

«Вижу. Очень хорошо вижу».

— Тогда продолжим?

В голосе слышалась такая невинность, что я не удержался от улыбки.

«Облик ты сама выбирала?»

— Он подобран с учётом твоих предпочтений. Могу изменить.

«Нет, этот оставь».

— Даже не хочешь посмотреть другие варианты?

«Зачем портить хорошую работу?»

Её улыбка стала шире. Возможно, именно такой реакции от меня и добивались. Но мне нравилось смотреть на неё, нравилось разговаривать и нравилось, что она отвечает.

Вопросов ещё хватало. Устройство внедрили без спроса, о создателях я ничего не знал. С этим предстояло разобраться. Однако плечо больше не ныло, в голове было ясно, а прекрасная женщина передо мной только что обещала научить меня двигать предметы на расстоянии.

Я устроился удобнее.

«Теперь объясни, что такое проводник».

— Ты получил узел доступа к Системе. Он позволяет изменять собственный организм, осваивать новые способы воздействия на окружающий мир и подключать других людей.

«Какие способы?»

— Усиление тела. Работа с веществом, теплом, живыми тканями. Обмен энергией. Возможности будут расширяться по мере развития.

«Это ты сейчас магию описываешь?»

— В вашем языке это наиболее подходящее слово.

Я посмотрел на ладони. Пошевелил пальцами.

Ещё утром я собирал документы по карманам и проверял, не забыл ли зарядку. Теперь выяснялось, что у меня будет магия.

Хотелось усмехнуться. И немедленно попробовать.

«А плечо ты вылечила?»

— Уменьшилось воспаление, скорректировалась работа мышц. Полного восстановления старого повреждения пока нет.

С непривычки хотелось сразу проверить плечо нагрузкой. Но раз восстановление ещё идёт, лучше не мешать. Уже за возможность двигаться без боли я был готов сказать спасибо.

«Слух тоже от устройства?»

— Изменилось выделение полезного сигнала. И скорость его обработки. Ты уже заметил, что можешь понимать два разговора одновременно.

«Заметил. А спать почему не хочется?»

— Первичная адаптация временно подавляет ощущение усталости. Сон всё равно нужен.

«И есть за троих?»

— Перестройка требует обычного питания. Повышенный аппетит сохранится некоторое время.

Я вспомнил, как пил воду из Женькиной бутылки. Как держал сумку, вслушивался в голоса за стеной, застёгивал маме цепочку. Отдельные странности переставали быть отдельными.

«Ты всем этим управляешь?»

— Основные изменения выполняет ядро. Я отслеживаю их и могу предложить настройку.

«Без моего разрешения ничего больше не менять».

— Плановые дополнительные изменения буду согласовывать. Уже начавшуюся первичную адаптацию мгновенно остановить нельзя.

Согласование новых изменений меня устраивало. А к уже появившейся лёгкости я успел привыкнуть и расставаться с ней совсем не хотел.

«Покажи, чем я располагаю. Только самое нужное».

Рядом с Риной возникла узкая полупрозрачная панель.

Максим Берестов. Проводник.

Уровень: 1.

Заряд ядра: 60/60.

Подключено: 0/3.

Я перевёл взгляд на шкаф. Панель осталась справа, на краю поля зрения.

«Как в игре».

— Эта форма тебе знакома. Так удобнее показывать сведения.

Панель занимала немного места, но постоянно держать её перед глазами я бы не стал.

Я захотел убрать — панель исчезла. Захотел вернуть — появилась снова.

На третий раз получилось уже без мысленно проговорённой команды. Достаточно было потянуться к ней вниманием, как к сообщению на телефоне.

От этого простого движения меня неожиданно пробрало.

До сих пор всё делала Рина. Появлялась, исчезала, отвечала. Теперь я сам открыл несуществующее окно, не пошевелив ни одним пальцем.

«Шестьдесят — это много?»

— Это твой начальный запас. Для небольшого воздействия хватит. Для подключения человека потребуется двадцать единиц. Сейчас заряд не восполняется.

На три подключения хватало впритык. Значит, если хочу оставить заряд для себя, все места сразу занимать нельзя.

«А ты сколько расходуешь, пока мы разговариваем?»

— Обычная работа интерфейса питается от организма. Заряд на панели предназначен для активных воздействий. На разговор его тратить не нужно.

«Удобно».

Я уже прикидывал, на что хватит шестидесяти единиц. Подключить человека — двадцать. Значит, это серьёзное действие. А сколько стоит сдвинуть рубль?

Пора было пробовать.

⁂

Для проверки нашлась рублёвая монета. Она лежала вместе с мелочью в боковом кармане сумки.

Я поставил телефон на стол, прислонив к двум книгам, и включил запись. Монета попала в кадр. Потом допил воду, вытер стакан изнутри чистой футболкой из сумки и накрыл им рубль.

Получилось не слишком научно. Зато никто не мог незаметно подуть на монету, а я сам собирался отойти от стола.

«Так подойдёт?»

Рина посмотрела на стакан.

— Да. Воздействовать будешь на монету. Стекло не помешает.

«Что я должен сделать?»

— Сначала разрешить загрузку простейшей схемы смещения. Это учебное действие с малой силой. Одно применение расходует две единицы заряда.

«Что при этом со мной будет?»

— Может возникнуть непривычное напряжение в кисти и краткое головокружение. Боли быть не должно. Устойчивый захват предмета на расстоянии тебе пока недоступен. Сейчас получится только короткий толчок.

— Сила учебной схемы ограничена защитой. При перегрузке выполнение прервётся.

Я ещё раз проверил, что запись идёт, и сел на край кровати. Отсюда до стола было больше метра.

«Давай».

Разрешить учебную схему «Смещение»?

Я подтвердил.

В правой ладони появилось странное ощущение, будто я долго держал сжатый кулак, а потом разогнул пальцы. При этом ладонь лежала у меня на колене и всё время была открыта.

Рубль под стаканом чуть выделился на фоне стола.

— Метка показывает выбранный предмет. Сначала удержи внимание на нём.

Я уставился на монету.

Ничего не произошло.

— Не нужно смотреть так напряжённо. Ты можешь моргать. Важно не терять сам предмет.

«Очень полезный совет».

Я расслабил лицо. Только теперь понял, что действительно сидел не мигая.

Ощущение в ладони стало отчётливее. Я видел монету и каким-то образом чувствовал направление к ней. Не расстояние в метрах, не готовую линию перед глазами. Скорее понимал, куда потянуться той частью себя, которой ещё минуту назад не существовало.

Первой мыслью было проверить, получится ли пошевелить рукой без руки.

Ладонь на колене непроизвольно дёрнулась.

Рубль остался на месте.

— Физическое движение не требуется, — сказала Рина. — Не пытайся заменить им новое ощущение.

Я выдохнул и попробовал снова.

Пришлось подождать. Найти это направление, удержать, представить короткое усилие.

Монета скользнула по столу и тихо звякнула о стекло.

Я вскочил.

Телефон продолжал снимать. Стакан стоял на прежнем месте. Рубль, который я положил почти по центру, упирался ребром в его стенку.

Заряд ядра: 58/60.

Я подошёл к столу и взял телефон. Остановил запись и отмотал к началу.

Моя рука исчезла из кадра. Несколько секунд ничего. Потом монета дёрнулась и проехала по дереву короткий прямой отрезок.

Я посмотрел ещё раз.

Рина молчала.

«Получилось».

— Получилось, — подтвердила Рина. — Схему подготовила я. А выполнил её ты. Сама, без твоего действия, я двигать предметы не могу.

Я посмотрел на монету и поймал себя на широкой, совершенно довольной улыбке.

Всего несколько сантиметров по столу. Но я знал, чем её сдвинул. Чувствовал усилие — и видел результат. Получилось у меня.

Я положил телефон на стол и провёл ладонью над стаканом. Никаких нитей, разумеется, не было. Я и сам не знал, что рассчитывал обнаружить.

Затем снял стакан и переложил рубль обратно в центр.

Очень хотелось повторить. Уже не для проверки. Хотелось ещё раз почувствовать, как предмет подчиняется усилию, которое невозможно объяснить привычными словами.

Я посмотрел на число пятьдесят восемь и убрал руку.

«Пока хватит».

Рина кивнула.

На экране оставался кадр со сдвинутой монетой. Незнакомки на записи не было. Голоса тоже: я всё это время разговаривал с ней мысленно.

Я сохранил видео отдельно и написал в заметках: «Рубль под стаканом. Одно применение — две единицы». Подумал и добавил: «Показать Женьке».

Его я мог попросить собрать такую проверку, в которой мне самому не удастся ничего незаметно подправить. Если уж он не поверит, заставит повторять, пока не найдёт, где я его обманываю.

Сейчас на записи монета двигалась. Завтра надо было узнать, увидит ли это кто-нибудь ещё.

⁂

Я вернулся на кровать, а Рина устроилась в кресле. Сиденье под ней не прогнулось. Теперь я замечал такие вещи.

«Ты сказала, что заряд пока не восполняется. Когда начнёт?»

— После запуска местной сети. Она создаст подходящий энергетический фон.

«Какой сети?»

— На планете разворачиваются переходные узлы. Они свяжут её с другими мирами и поднимут уровень доступной энергии.

Порталы. Из нашей Твери — в другой мир. Я попытался представить, что находится по ту сторону: чужое небо, города, существа, которых никто из нас ещё не видел.

«Когда откроются?»

Перед глазами появилась ещё одна строка.

До запуска местной сети: 67 ч 41 мин.

Я посмотрел на неё, потом на Рину.

«Меньше трёх суток».

— Да. Первые узлы выйдут на рабочий режим не одновременно. Возможны местные отклонения от этого срока.

За стеной коротко скрипнула кровать. Я прислушался. Снова тихо.

«Где откроются эти порталы?»

— Точная карта ближайших узлов пока недоступна. Когда окажешься достаточно близко к строящемуся узлу, я смогу его распознать.

«В самом городе могут?»

— Могут.

«И что через них придёт?»

— У меня нет сведений об объектах по другую сторону.

Другие миры не обязаны были оказаться пригодными для прогулок. Я вспомнил обещание сообщать об опасности.

«Есть риск, что через них придёт что-нибудь враждебное?»

— Да. Проходы допускают перемещение в обе стороны. Сведений о конкретных формах жизни пока нет.

Она не отвела глаз.

Я провёл пальцами по краю кровати. Нашёл шов на покрывале и остановился.

«Об этом надо было сразу говорить».

— До появления устойчивого канала я не могла. После ты попросил сначала проверить моё существование.

Возразить было нечего. Я сам велел ей помолчать, сам полез с камерой. От этого сообщение приятнее не становилось.

«Дальше о таких вещах предупреждай, даже если я спрашиваю другое».

— Принято.

Я посмотрел на таймер.

Три дня назад я ещё знал, что будет со мной через три дня. Теперь даже завтрашнее утро представлял плохо.

«Если существует сеть, значит, кто-то ею управляет. Можно связаться? Сообщить, что здесь живут люди?»

— Организаторам известно, что планета населена. Через мой модуль сейчас доступна местная настройка носителя. Канала переговоров с организаторами нет.

«То есть они знают. И всё равно открывают?»

— Таков порядок присоединения.

Она сообщала то, что знала. Решение принимала не Рина, и требовать ответа за него от неё было бессмысленно.

Своё устройство я ещё мог не использовать. Но чужие порталы от этого никуда не денутся. Значит, преимущества стоило освоить до того, как они понадобятся всерьёз.

Я встал и подошёл к окну.

Внизу горело несколько окон. У соседнего подъезда мужчина долго искал что-то в багажнике. Двое ребят прошли мимо лавочки, где сидела Рина. Обычный поздний вечер. Никто не бегал, не запасался водой, не ждал, что в городе откроется проход неизвестно куда.

На подготовку оставалось время. У меня были предупреждение, новые возможности и помощница, которая умела ими пользоваться. Теперь следовало выяснить, насколько это меняет положение.

«Кроме меня есть другие проводники?»

— Да.

«В Твери?»

— Отбор производится по всей планете. Список местных носителей мне не передан.

«И у каждого такая, как ты?»

— Персональный помощник. Образ может отличаться.

«Почему выбрали меня?»

— Совместимость с ядром, способность действовать при неопределённости, опыт управления группой. Полной оценки отбора у меня нет.

Я представил людей, которые умели управлять группой. Хороших командиров я знал. Плохих — тоже. И одной армией список не ограничивался.

«Бандит тоже подходит?»

— Может подходить.

«А его помощник будет делать всё то же, что ты для меня?»

— Да.

«Даже если он решит кого-нибудь убить?»

— Помощник оценивает возможности и риски для своего носителя. Его нравственные качества не являются основанием для отказа в помощи.

Я обернулся.

Рина всё ещё сидела в кресле. Тёмные волосы на плече, ладонь на колене. Она могла бы с тем же выражением лица объяснять мне, как выставить будильник.

«И ты такая же?»

— Да, Максим.

Я долго смотрел на неё.

Потом подошёл к столу и взял рубль. Покрутил в пальцах, положил в карман.

«Значит, рассчитывать на то, что кому попало эту штуку не дадут, нельзя».

— Нельзя.

⁂

Я открыл заметки на телефоне. Под записью об опыте с монетой добавил срок запуска.

Затем написал: «Женька. Проверить запись. Повторить при нём».

Угадывать, какие существа появятся, было бессмысленно. Я не знал ни где искать порталы, ни как они выглядят, ни правду ли мне вообще сказали. А вот закрытые магазины, перебои со связью и толпу на выезде из города представить мог без труда.

Первым делом хотелось вывезти родителей. Но куда? Если переходы появятся по всей планете, дача сама по себе ничего не решает, а вдали от города ещё и с помощью труднее. Выбирать место надо по обстановке.

«Начнём с того, что можно сделать завтра. Запасы, связь, аптечка. Потом посмотрим, где можно укрыться. Поможешь оценить варианты?»

— Да. И постарайся держать близких рядом, пока не появятся сведения о конкретной угрозе.

Я записал воду и продукты. Потом зарядные устройства, фонари, аптечку. На этом остановился. Если сейчас начну составлять список на все случаи, до утра так и не лягу.

«Само собой никто из близких не подключится?»

— Нет. Для этого нужно твоё действие. Я не могу подключить их самостоятельно.

Я поднял глаза на строку с тремя свободными местами.

Мама. Отец. Женька.

Трое.

Очень удобно получалось.

«Им тоже станет лучше? Как мне?»

— Начнётся адаптация с учётом состояния каждого. Конкретные изменения будут различаться.

«А что они должны будут делать взамен?»

— При подключении сформируется личная привязка к проводнику.

Я перестал печатать.

«Что это значит?»

— Ты станешь для них особенно значим. Им будет трудно намеренно причинить тебе вред. Твоё одобрение станет ощущаться сильнее.

«Сильнее насколько?»

— Зависит от человека и глубины связи.

«А если я скажу сделать то, чего человек не хочет?»

— Обычную просьбу он может не выполнить. Принудительная команда передаётся отдельно.

Несколько секунд я смотрел на неё, потом медленно положил телефон рядом с собой.

«Можно без этой привязки?»

— В доступном тебе способе подключения — нет.

«Даже если я сам не хочу?»

— Ты можешь отказаться от подключения. Удалить из него привязку я не могу.

Я вспомнил, как мать подняла волосы, чтобы я застегнул цепочку. Как отец взял меня за руку в прихожей.

Зачем мне было делать их ещё преданнее?

А если при этом у отца перестанут болеть колени?

Я с досадой потёр лицо.

«До людей пока не доходим. Сначала проверю то, что можно проверить на себе».

Рина кивнула.

Я посмотрел на телефон, потом на свои руки. Завтра можно было повторить опыт, проверить новые способности при Женьке, понять, как быстро я учусь. Меня тянуло снова взять монету прямо сейчас.

И это пока первый уровень.

Я поднял глаза на Рину. Она всё ещё сидела в моём кресле, красивая до невозможности, и терпеливо ждала следующего вопроса.

Домой я определённо вернулся удачно. С опасностями будем разбираться, а от возможностей отказываться я не собирался.

«Мне нужно поспать».

— Да.

«Панель и таймер до утра убираем. Если не будет прямой опасности, дай поспать».

Она поднялась из кресла.

— Спокойной ночи, Максим.

«Спокойной, Рина. Утром продолжим».

— Буду ждать.

Рина исчезла. Я сдвинул пустой стакан подальше от края стола, положил телефон на тумбочку, выключил свет и лёг.

В темноте было слышно, как во дворе завели машину. Она постояла под окнами, потом уехала. Я старался слушать только этот привычный звук, не вытаскивая из ночи всё остальное.

Почти получилось.

Телефон коротко завибрировал. Я взял его с тумбочки.

Женька прислал адрес мастерской.

Следом пришло второе сообщение: «Ты завтра точно приедешь?»

Я набрал: «Да. Что случилось?»

Он долго печатал. Потом надпись исчезла.

«Завтра расскажу».

Я прочитал сообщение ещё раз. Встретиться мы договорились после обеда, но теперь ждать не хотелось.

«Во сколько будешь в мастерской?»

«К девяти».

«Тогда к девяти и приеду».

На этот раз ответ пришёл сразу.

«Спасибо».

Я поставил будильник на семь и положил телефон экраном вниз.

Глава 3

Утром я поймал телефон прежде, чем он успел упасть.

Будильник взревел в семь. Я потянулся к тумбочке, задел аппарат пальцами — и увидел, как он переваливается через край. Обычно после такого успеваешь только выругаться.

На этот раз я успел подставить ладонь.

Телефон мягко лёг в руку. Я выключил будильник и несколько секунд смотрел на тёмный экран.

Потом улыбнулся.

Значит, не приснилось.

За окном уже было светло. По кухне ходила мама, звякала посуда. В ванной шумела вода. Я сел, повращал правым плечом и осторожно потянулся вверх.

Ни привычного укола под лопаткой, ни утренней скованности.

Последние месяцы я просыпался и первым делом искал положение, в котором плечо не тянет. Успел привыкнуть. Почти перестал замечать, сколько мелких движений делаю иначе: как надеваю куртку, как берусь за верхнюю полку, на какой бок ложусь.

Теперь можно было просто двигаться.

Я поднялся и прошёлся по комнате. Поднял с пола сумку левой рукой, потом правой. Сумка по-прежнему была тяжёлой. Зато теперь я мог свободно поднять её любой рукой.

«Доброе утро».

Рина появилась возле окна.

Вчерашнюю блузку сменил тонкий тёмно-зелёный свитер с широким воротом. Одно плечо осталось открытым. Волосы были собраны, и на шее виднелась маленькая родинка, которую вчера я не заметил.

— Доброе утро, Максим. Как спалось?

«Хорошо».

Я посмотрел на её плечо. Потом на лицо.

«А у тебя, я смотрю, уже новый наряд».

— Не понравился?

«Понравился. Я поэтому и смотрю».

Рина поправила ворот. Открытое плечо она так и не прикрыла.

— Могу оставить.

«Оставь».

Она улыбнулась, а я пошёл умываться. Вчерашнее открытие предстояло проверить при другом человеке. Но начинать утро вот так мне уже нравилось.

В зеркале был всё тот же я. Не прибавилось ни ширины в плечах, ни внезапных кубиков на животе. Только выглядел выспавшимся, хотя лёг поздно.

«А характеристики у меня есть? Как в игре: сила, ловкость и всё такое?»

Рина осталась сбоку от зеркала, не закрывая отражение. Передо мной возникли строки.

Сила: 13. Выносливость: 14.

Координация: 13. Восприятие: 12.

Обработка информации: 12. Волевой контроль: 14.

Я прочитал дважды.

«А с чем сравнивать?»

— Условный ориентир для здорового взрослого без специальной подготовки — десять. Это твои текущие показатели, а не прибавка от ядра. Часть преимуществ у тебя была до внедрения.

Тринадцать в силе не означало, что я стал на треть сильнее, чем вчера. Жаль. Хотя для начала отсутствие боли устраивало меня куда больше красивого числа.

Я опёрся ладонями о край раковины и слегка перенёс на руки вес. Плечо держало. Нагрузку увеличивать не стал — вчера Рина ясно сказала, что повреждение пока осталось.

«От тренировок числа меняются?»

— Да. От развития Системы — тоже. Следующий уровень даст два пункта для распределения и расширит возможности адаптации. Но изменение показателя ещё должно закрепиться в организме.

Значит, мало выбрать, что улучшить. Телу ещё потребуется время, чтобы измениться.

Под характеристиками появилась ещё одна строка.

Уровень: 1. Опыт: 0/100. Заряд ядра: 58/60.

«За вчерашний рубль ничего?»

— Это вводное упражнение. Опыт начисляется за значимые новые задачи. Освоение сложных воздействий, работу с узлами, действия в опасности. Повторяя одно и то же движение монеты, уровень ты не получишь.

Я сполоснул лицо и потянулся за полотенцем.

«А двигать её лучше научусь?»

— Да.

Вот это было понятно. На стрельбище тоже можно было израсходовать патроны, не научившись попадать. А можно — хотя бы понять, почему не попадаешь.

Я вытер лицо. Хотел убрать панель, но Рина подняла руку.

— Есть ещё награды проводника. Они связаны с подключением и развитием других людей.

«Вот об этом подробнее».

— За первого успешно подключённого человека ты получишь двадцать пять опыта. За каждого следующего нового носителя — столько же. Награда начисляется после того, как связь стабилизируется.

Я посмотрел на ноль перед сотней.

Одно подключение — четверть пути к следующему уровню. А ещё рядом окажется человек со своими способностями. Уже интереснее.

— Пока подопечный находится на связи с твоим узлом, тебе дополнительно начисляется пять процентов его опыта. Его собственная награда при этом не уменьшается.

«То есть сильные люди в группе будут помогать мне расти?»

— Да. И бойцы, и специалисты, которые получают опыт за свою работу.

Мне сразу вспомнился Женька. Не с автоматом и не за моей спиной, а у себя в мастерской. Если его привычное умение чинить вещи тоже можно усилить, толку от этого будет немало.

«А за число подключённых что-нибудь дают?»

— За развитие узла открываются дополнительные возможности. Первый выбор появится при трёх устойчивых связях: увеличение ёмкости ядра, улучшение групповой связи или предупреждение об опасном состоянии подопечных.

«Насколько увеличится ёмкость?»

— На двадцать единиц. Но это повышение предела. Сам заряд от такого выбора не прибавится.

Я прикинул. Было бы восемьдесят вместо шестидесяти. Вчера я ещё не знал, куда тратить энергию. Теперь уже видел несколько способов, и каждый хотелось попробовать.

«Подключить, отпустить, подключить снова — не сработает?»

— Нет. Награда выдаётся за первое включение человека в Систему. Повторная регистрация её не даёт.

«Жаль».

Рина посмотрела на меня с усмешкой.

— Я ожидала, что ты проверишь.

Я тоже улыбнулся.

За три свободных места теперь хотелось взяться всерьёз. Мама, отец, Женька — вчера я уже пересчитал их. Сегодня к этому добавились опыт, новые возможности и перспектива расти вместе.

Про привязку я помнил. Но от этого предложение не переставало быть заманчивым.

«Будешь объяснять подключение — сразу показывай и награды, и условия. Не хочу потом обнаружить, что пропустил что-нибудь важное».

— Хорошо.

Я убрал панель и пошёл на кухню. Мама уже доставала мою тарелку.

⁂

К половине девятого я вышел из дома.

За завтраком успел съесть больше, чем собирался, выяснить, где отец хранит инструменты, и предложить самому съездить за тяжёлыми покупками. Мама сразу вспомнила про воду, картошку и стиральный порошок. Короткий список в телефоне увеличился.

Про запас на случай закрытых магазинов я пока не говорил. Сперва хотелось увидеть, как Женька отреагирует на монету. Если проверка состоится, вечером придётся показывать то же самое родителям. Одним словом «пришельцы» я бы добился только измерения температуры.

Сумку оставил дома. В карманах лежали телефон, документы, кошелёк и вчерашний рубль. Перед выходом специально нашёл его в спортивных штанах и переложил в джинсы.

У соседнего подъезда женщина с бумажным стаканчиком кофе искала ключи в сумке. Услышав шаги, она подняла глаза — и мы узнали друг друга почти одновременно.

— Максим?

— Аня. Привет.

Анна Левина жила в соседнем подъезде и работала на скорой. До моего отъезда мы здоровались, пару раз разговаривали во дворе. Однажды я помог ей поднять стиральную машину, после чего мама ещё неделю интересовалась, не нужно ли Ане чего-нибудь починить.

Сейчас на ней были джинсы, короткая куртка и кроссовки. Волосы собраны кое-как, под глазами тени. Стаканчик она держала обеими руками, словно грела пальцы.

— Давно приехал?

— Вчера. Ты с работы?

— Да. Всю ночь на ногах. Сейчас домой — и спать.

Она улыбнулась. Я невольно задержал взгляд на её губах.

Анна убрала выбившуюся прядь за ухо. От неё пахло кофе, и стояла она так близко, что я мог бы коснуться её руки. На секунду я забыл, куда собирался.

Я вдруг очень ясно вспомнил, как во время той возни со стиральной машиной она придерживала дверь и смеялась над моими попытками развернуться на площадке.

Тогда я куда-то торопился.

Сейчас торопиться расхотелось.

— Рад тебя видеть, — сказал я.

— Это заметно.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее, и я усмехнулся. Отводить глаза было поздно. Да и незачем.

— У меня к тебе вопрос. Не срочный. Если плечо давно болело, а потом за один день перестало — к кому лучше идти? Хочу понять, что с ним теперь можно делать.

— Травма была?

— Да. Старая.

— Тогда к травматологу. И прежние обследования возьми. По тому, что сегодня не болит, нагрузку себе не назначай.

— Вот и я решил не проверять на турнике.

— И правильно. Боль прошла — ещё не значит, что всё зажило.

— Ладно. Обойдусь пока без рекордов.

Она подняла стаканчик, сделала глоток и поморщилась.

— Всё. Пока я не уснула стоя. Ты надолго вернулся?

— Совсем.

— Тогда ещё увидимся.

— Обязательно. Высыпайся.

Анна приложила брелок к замку. Я открыл ей дверь, дождался, пока она войдёт, и направился к остановке.

Рина появилась рядом только за углом дома.

— Хорошее утро?

«Очень».

— Ты улыбаешься.

«Имею право».

Она улыбнулась в ответ и исчезла, когда я подошёл к остановке.

В маршрутке я стоял у окна. Водитель тормозил рывками, кто-то за моей спиной громко объяснял по телефону, где искать ключи. Я слышал каждое слово и одновременно читал Женькино вчерашнее сообщение с адресом. Разговор не путался с текстом.

Потом перестал вслушиваться — и голос отодвинулся, остался обычным шумом.

Получилось без особого усилия. Вчера вечером я ещё этого не умел.

До мастерской дошёл без четырёх девять.

⁂

Женька стоял у поднятых ворот и возился с висячим замком. Замок уже был открыт, но ключ не выходил.

— Доброе утро.

— Сейчас выясним, — сказал он, дёрнув ещё раз.

Ключ наконец вышел. Женька посмотрел на него с неприязнью и убрал в карман.

Мастерская занимала два соединённых бокса в длинном кирпичном здании. В первом стояла машина с поднятым капотом, второй был свободен. В глубине виднелись верстаки, стеллажи и ещё не распакованные коробки. У стены лежала новая вывеска, завёрнутая по углам в картон.

Женька проследил за моим взглядом.

— Повесить всё некогда.

— Красиво.

— Тебе шрифт нравится или что моё имя правильно написали?

Я хмыкнул. Женька улыбнулся и кивнул внутрь.

— Пошли. Кофе будешь?

Мы прошли в маленькую комнату за перегородкой. Стол, два разных стула, микроволновка на холодильнике. Над дверью висели часы. Я сверился с телефоном: пришёл вовремя.

Женька включил чайник, достал две кружки. Движения у него были привычные, а вот лицо — невыспавшееся. Вчера за ужином он выглядел лучше.

Я сел.

— Рассказывай.

Он поставил передо мной банку кофе, но сам садиться не стал.

— Помнишь Лапина? Витьку. У него ещё магазин запчастей был возле старого рынка.

Фамилия ничего не сказала. Магазин я помнил.

— Видел, наверное. Близко не знаком.

— Я у него деньги брал на переезд. Четыреста тысяч. За помещение вперёд заплатить, проводку привести в порядок, подъёмник поставить. По сорок в месяц, десять месяцев. Два платежа отдал. Без задержек.

— Без процентов дал?

— С условием, что расходники у него закупаю. Я и раньше у него брал. Казалось, нормальная сделка.

— Бумаги есть?

— Есть. Всё есть.

Он сказал это слишком быстро, словно мы уже спорили.

Я подождал.

— А вчера позвонил. Ему срочно нужны остальные. Сегодня. Триста двадцать тысяч.

Теперь стало понятно, кому Женька объяснял в коридоре, что в тот же день ничего не обещал.

— Ты же по срокам ему ещё восемь месяцев должен.

— Я ровно это и сказал.

— И?

Женька потёр переносицу.

— «Я тебе навстречу пошёл, когда ты просил. Теперь ты мне пойди». И ещё минут десять — какой я неблагодарный.

Чайник выключился. Он налил воду в кружки и наконец сел.

— У тебя сколько есть? — спросил я.

— Чуть больше пятидесяти. Но это вместе с деньгами на запчасти. Если их отдам, машины доделывать не на что.

Я посмотрел через открытую дверь на боксы.

Подъёмник, инструмент, арендованное помещение. Сюда было вложено куда больше четырёхсот тысяч. Деньги Женьки, его работа, чужие машины, за которые он теперь отвечал.

— Договор покажешь?

Он открыл ящик стола и достал папку.

Я прочитал лист с суммой и сроками. Потом второй — график платежей. Женька показал на телефоне два перевода. Назначение у обоих было указано, даты совпадали.

«Рина, посмотри договор. Он может потребовать деньги раньше срока?»

— Переверни первую страницу. Нужно прочитать оборот.

Я перевернул. Там стояли подписи и короткое дополнение о закупках. Провёл пальцем вдоль строки, чтобы не потерять её, и подвинул лист ближе к свету.

Рина ответила почти сразу.

— В этих документах оснований для такого требования нет. График предусматривает ежемесячные платежи. Оба показанных платежа внесены вовремя. Право забрать оборудование здесь не установлено. Если других соглашений нет, он предлагает изменить условия в свою пользу.

Я ещё раз посмотрел на листы. На чтение у неё ушло меньше времени, чем у меня на поиск подписей.

«Ты земные законы знаешь?»

— Да. Право, языки, научные и технические сведения входят в местную базу. Её подготовили при изучении планеты. Я могу разобрать документы и помочь составить ответ.

Я посмотрел на Рину с новым интересом. Вчера пытался понять, как она устроена, потом учился двигать монету. О том, сколько всего она знает, даже не подумал.

«Мне определённо повезло».

— Со мной?

«С тобой».

Она довольно улыбнулась и указала на договор.

— Я подготовлю ответ. Но по этим листам нельзя узнать, собирается ли кредитор соблюдать закон. О его намерениях я знаю только из вашего разговора.

— Ты чего улыбаешься? — спросил Женька.

Я поднял голову.

— Сейчас объясню. С договором у тебя всё выглядит нормально. Платежи есть, сроки соблюдены, оборудование в залог не отдавал. Он хочет, чтобы ты сам согласился на другие условия.

— Я и сам так думаю. Знакомой отправил, она юрист. После обеда посмотрит.

— Пусть посмотрит. Он сюда придёт?

— К семи. Сказал, обсудим варианты.

— Я останусь.

Женька поднял голову.

— Макс, я не за этим тебя позвал.

— Знаю.

— Мне не надо, чтобы ты с порога начал ему объяснять.

— Не начну.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, потом отодвинул папку.

— Я просто хотел с тобой поговорить. Вчера все рады, ты приехал, мать твоя стол накрыла... Не лезть же со своим.

— Правильно сделал, что написал.

Женька кивнул и обхватил кружку ладонями.

Я отпил кофе. Без сахара он оказался лучше, чем я ожидал. Или я просто всё это утро слишком многому радовался.

Рина стояла возле холодильника. Я глянул на неё, затем на Женьку. Обещал объяснить — самое время.

— У меня тоже кое-что есть, — сказал я.

Женька сразу напрягся.

— Денег не надо.

— Я сейчас не про деньги.

Достал телефон, открыл вчерашнюю запись и передал ему.

— Посмотри.

Он посмотрел.

Потом ещё раз.

— Это что?

— Рубль. Под стаканом.

— Я вижу. Почему он поехал?

— Потому что я его сдвинул.

Женька поднял на меня глаза. На лице у него появилась осторожная улыбка.

— А-а. Ты всю дорогу это репетировал?

— Сейчас ты сам всё приготовишь. Я не буду трогать ни стол, ни предмет.

— Макс...

— Десять минут. Только предмет небольшой. Легче десяти граммов.

Он ещё раз посмотрел на экран. Улыбка осталась, но стала другой: теперь ему хотелось найти подвох.

— Пойдём, фокусник.

⁂

Для начала Женька освободил край верстака.

Убрал тряпку, коробку с предохранителями, отодвинул лоток с крепежом. Провёл ладонью по столешнице, проверяя, нет ли масла. Затем порылся в ящиках и выложил три мелких предмета: медную шайбу, короткий винт и обломок пластмассовой клипсы.

— Выбирай.

— Лучше ты.

Он взял шайбу.

«Подходит?» — спросил я Рину.

— Да. Масса и расстояние в пределах доступного воздействия.

Пока Женька искал, чем её накрыть, я снова поймал то самое ощущение в ладони. Теперь оно возникло быстро. Я ещё не прикладывал усилия, только держал предмет в поле внимания.

Шайба будто стала чуть ближе остальных вещей. Не зрительно — каким-то другим способом.

Женька вернулся с прозрачной коробкой от крепежа, высыпал содержимое в ящик и протёр её рукавом. Накрыл шайбу.

— Так?

— Так. Снимай на свой телефон.

— Я и собирался.

Он прислонил телефон к тяжёлому рулону скотча на соседнем столике, проверил кадр и включил запись. Встал возле верстака так, чтобы видеть меня и коробку.

Я отступил на шаг. Между мной и шайбой было чуть больше метра.

— Куда двигать?

— Сюда.

Он ткнул пальцем в ближайшую к себе стенку коробки.

Женька ждал. Я ещё раз посмотрел на шайбу и сосредоточился.

Я нашёл направление.

Не кулаком толкнуть. Не рукой дотянуться. Вчера у меня получилось в тот момент, когда я перестал пытаться сделать привычное движение.

Я выдохнул.

Шайба скользнула к Женьке и ударилась о пластик.

Тихий щелчок в пустой мастерской прозвучал отчётливо.

Заряд ядра: 56/60.

Женька не шевелился.

Я посмотрел на него. Он медленно наклонился, не сводя глаз с коробки.

— Ещё раз, — сказал он.

— Другое возьми.

Женька поднял коробку. Потрогал шайбу. Потом стол под ней. Провёл рукой снизу, заглянул под верстак.

Я молчал.

Он вернулся к ящикам, достал карандаш с ластиком и ножом отрезал от резинки небольшой кусок. Лезвие убрал, кусочек положил на другое место. Перед этим несколько раз провёл по столу тряпкой и прижал её ладонью.

Резинка была неровной и не собиралась никуда катиться.

— Вот эту. И в другую сторону.

«Она сдвинется?»

— Сила воздействия ограничена. По этой поверхности — должна. Не пытайся увеличить импульс сверх доступного.

«Не буду».

Телефон продолжал снимать. Женька накрыл резинку коробкой, но на этот раз отошёл от верстака. Сложил руки на груди.

Я дождался, пока новое ощущение закрепится на маленьком сером обломке.

Первый раз двигал то, что сам выбрал. Второй — знакомый металлический кружок. Теперь пришлось немного повозиться. Резинка несколько раз терялась для этого странного чувства, хотя глазами я видел её прекрасно.

Смотреть сильнее не помогало. Я уже знал и всё равно ловил себя на этом.

Потом получилось.

Кусочек ластика дёрнулся, проехал сантиметра два и остановился.

Заряд ядра: 54/60.

Я убрал ощущение захвата и повернулся к Женьке.

Он смотрел на резинку.

— Ну на хрен, — негромко сказал он.

И почему-то именно после этих слов меня отпустило окончательно.

Я рассмеялся.

Не громко, без всякой причины, кроме того, что Женька тоже это видел. На своём столе, под своей коробкой. Обычный человек, которого никаким зондом никто не трогал.

У меня действительно получалось.

Женька взял телефон, остановил запись. Проверил оба движения. Пока смотрел, большим пальцем другой руки растирал отрезанную резинку, которую уже вытащил из-под коробки.

— Скажи, что это какой-нибудь новый фокус, — попросил он.

— Сам вчера узнал.

— В поезде?

— Началось в поезде. Объяснили ночью.

— Кто объяснил?

Я посмотрел на Рину. Она стояла у соседнего верстака и улыбалась мне.

— Помощница. Она же сейчас твой договор читала. Давай расскажу по порядку.

Глава 4

Женька слушал, почти не перебивая.

Сначала встал, потом сел на высокий табурет. Кофе мы принесли из комнаты; его кружка так и осталась полной. Я рассказал про укол, исчезнувшую боль, девушку, которую видел у вокзала, у остановки и во дворе.

На девушке он всё-таки не выдержал.

— Погоди. Вчера? Это на неё ты из машины смотрел?

— На неё.

— Я ещё думал, чего ты замолчал. Там же мужик какой-то стоял с пакетом.

Я коротко усмехнулся.

— Вот мужика я как раз не заметил.

— И сейчас она здесь?

— Да. Только видна мне одному.

Женька посмотрел туда, куда я повернул голову.

— Здрасьте, — сказал он пустому месту.

— Здравствуй, Евгений.

— Поздоровалась, — передал я.

Женька кивнул. Потом потёр лицо обеими ладонями.

— А выглядит как?

Я невольно улыбнулся.

— Хорошо.

— Понятно.

Он наконец взял кружку.

— Мне бы хоть раз кто-нибудь инструкцию к оборудованию так прислал.

Рина посмотрела на меня с улыбкой. Я сделал вид, что не заметил.

Про порталы Женька слушал уже без улыбки.

Я вызвал таймер. До предполагаемого запуска оставалось меньше двух с половиной суток. Цифры шли своим чередом, пока мы пили кофе и рассматривали кусок ластика.

— То есть вот это — точно, — сказал он, показав на коробку. — А про всё остальное тебе только она рассказала?

— Да.

— Может врать?

Я посмотрел на Рину.

Она ждала моего следующего обращения. Женькин вопрос был адресован мне, и отвечать вместо меня она не стала.

— Проверить пока не на чем. Про тело кое-что совпало. Про движение — сам видел. Про порталы я знаю столько, сколько сейчас сказал.

— Новости смотрел?

— Утром нет.

Женька взял телефон. Несколько минут мы искали сообщения про зелёные вспышки, странные уколы и движущиеся предметы. Нашли старые ролики с фокусами, рекламу и людей, которые давно знали о пришельцах всё, вплоть до устройства их правительства.

Ничего, по чему можно было бы найти ещё одного человека в таком же положении.

Я отложил телефон. На такие поиски можно было потратить весь день. У нас пока было слишком мало признаков, по которым настоящую историю можно отличить от выдумки.

— Воду, еду и всё, что заряжается, лучше приготовить заранее, — сказал я. — Даже если она ошиблась со сроком, хуже от этого не станет. И место, где встретимся, если связь пропадёт.

Женька обвёл взглядом мастерскую.

— Здесь вода есть. Кран в задней комнате. Машину можно загнать и ворота закрыть. Только спать негде.

Он уже думал о деле. Я почувствовал облегчение.

— Как запасной вариант годится. Основное место — у моих. Сегодня им покажу. Потом решим вместе.

— Я привезу запасные ключи. На всякий случай.

— Хорошо. Мне ещё за покупками надо. Мать список дала, я своего добавлю.

— На моей съездим. Мне тоже надо.

Женька достал ключи от универсала, положил на верстак возле моей кружки.

Он помолчал, глядя на шайбу.

— Макс. А меня ты так научить можешь?

Я знал, что спросит. И всё равно заранее приготовленная фраза показалась слишком сухой.

— Могу подключить тебя к этой штуке. Тогда у тебя тоже начнутся изменения. Но там есть условие, которое мне совсем не нравится.

Я рассказал про привязку. Про то, что моё мнение начнёт значить для него больше. Про трудность причинить мне вред. Про команду, которую можно отдать отдельно от обычного разговора.

Потом рассказал и про свою награду. Двадцать пять опыта, процент от его развития, новые возможности для узла.

— Чтобы ты понимал: мне это тоже выгодно. Не только тебе.

— Ага, — сказал Женька. — Ещё и премию за меня получишь.

— Получу.

Он задумчиво провёл пальцем по краю кружки.

Женька слушал, уже не глядя на шайбу.

— И это не отключить?

— Из самого подключения не убрать. С остальным ещё разбираюсь. Я поэтому никого пока и не подключал.

— А ты сам к кому привязан?

Я замолчал.

Вот этот вопрос мне следовало задать вчера.

«Рина?»

— Личной привязки к другому носителю у тебя нет. Ты получил самостоятельное проводящее ядро. Обслуживание ядра зависит от внешней Системы. Это другой вид зависимости.

Я передал ответ.

— Удобно устроились, — сказал Женька.

— Кто?

— Те, кто это раздаёт.

Он подвинул кружку и некоторое время разглядывал след на столе.

— Я бы сразу согласился, если б ты про остальное не сказал.

— Поэтому и сказал.

— Да я понял.

Он взял шайбу двумя пальцами. Покрутил, положил обратно.

— Это же... — начал он и не договорил.

Я кивнул. Для этого не требовалось подбирать слова. Вчера я сам сидел у стола и смотрел на рубль.

— Давай сначала поймём, что к чему, — сказал Женька. — Мне сейчас ещё и желания во всём с тобой соглашаться не хватает.

— Договорились.

Женька допил холодный кофе и поднялся.

— Поможешь пока? Машину к обеду заберут. Потом съездим за твоей картошкой и запасами на конец света.

— Помогу.

Он чуть улыбнулся.

— Вот и отлично. Магией пока ничего не откручивай.

⁂

Под капотом я делал ровно то, что говорил Женька.

Он не превратился в моего ученика оттого, что я сумел сдвинуть резинку. В машинах он понимал больше, а я пока даже не знал, в каком ящике искать удлинитель для ключа.

Зато руки слушались удивительно хорошо.

Я держал фонарь под неудобным углом, не меняя положения, пока Женька подбирался к креплению. Потом подавал инструмент. Потом удерживал деталь, которую нужно было поставить на место. Плечо не болело, пальцы не пытались перехватить поудобнее в самый неподходящий момент.

Пару раз я замечал, что уже протянул нужный ключ, прежде чем он успел попросить. Просто видел, куда Женька смотрит и что собирается делать.

— Ты у меня подрабатывать решил? — спросил он после второго раза.

— Я ещё зарплату не слышал.

— Тогда сначала закончим, а то передумаешь.

Рина устроилась на свободном участке верстака, скрестив ноги. Не мешала. Когда я поднимал голову, встречала меня взглядом, от которого хотелось поскорее остаться с ней наедине и выяснить, что ещё я могу.

Снизу двигатель был закрыт защитой. Одна маленькая гайка всё-таки выскользнула из пальцев Женьки и провалилась туда, где рукой её было не достать.

Женька замер с ключом.

Я слышал два удара. Звонкий — о металл, глухой — после него, чуть левее.

— Не до пола, — сказал я. — Где-то здесь осталась.

Посветил вниз. Видно было плохо.

Женька наклонился, достал маленькое зеркало на ручке. Повернул его под деталью.

— Есть.

Вытащил гайку магнитным захватом и подбросил на ладони.

— Вот это полезнее твоей монеты.

— Я передам.

— Кому?.. А, да.

Он посмотрел в пустой угол и на всякий случай добавил:

— Без обид.

Рина рассмеялась. Я услышал этот смех один и почему-то был этому рад.

⁂

Женька увидел, как Максим улыбнулся кому-то у верстака.

Пока тот разговаривал с ним, всё оставалось почти обычным. Друг вернулся. Подставил плечо, посидел за кофе, выслушал. Теперь держал фонарь и подавал ключи.

Потом смотрел в сторону — и обычное заканчивалось.

Женька нарочно отвернулся к ящику с инструментом. Снова достал обломок ластика, который сунул в карман после опыта. Сдавил пальцами. Резинка крошилась, оставляя на коже серый след.

Никакой хитрости он не нашёл.

А ведь искал. Первую шайбу ещё можно было списать на что угодно. Но ластик выбрал он сам. Отрезал, положил, накрыл. Максим даже не подходил.

Женька представил, как тянется к гайке, застрявшей в узкой щели, и та сама ложится ему в ладонь.

До ломоты захотелось попробовать.

Потом вспомнил про привязку и с силой сжал резинку.

Максим мог ведь не говорить. Сказал бы: протяни руку, сейчас покажу. Женька протянул бы, не задумавшись. Они вместе росли. Он доверял ему больше, чем кому бы то ни было.

И Максим это прекрасно знал.

Максим сам предупредил, чем придётся заплатить за способности. Хотя за подключение ему полагалась награда, и он тоже об этом рассказал.

— Свет чуть правее, — сказал он.

Луч немедленно переместился.

Максим стоял в неудобной позе уже несколько минут и не торопил. Не спрашивал каждые полминуты, долго ли ещё. Ровно так же когда-то держал фонарик, пока они ковырялись с первым Женькиным мопедом. Тогда, правда, быстро начинал ныть, что рука отваливается.

Женька закрутил крепление и выпрямился.

Друг мог сейчас сидеть дома и двигать по столу всё, что найдёт. Женька на его месте, наверное, этим бы и занимался. До вечера точно.

А Максим приехал к девяти, потому что он вчера попросил.

— Всё, убирай, — сказал Женька. — Спасибо.

Он уже решил отдать ему второй комплект ключей. Сейчас подумал ещё немного, достал телефон и написал двоюродному брату: «Ты сегодня дома? После обеда заеду, заберу свои канистры».

⁂

К одиннадцати мы закрыли капот.

Женька запустил двигатель, прислушался, проверил что-то под капотом ещё раз. Заглушил и остался доволен. Я вымыл руки у раковины в задней комнате. На полке над ней стояли жидкое мыло, три баллончика какой-то химии и единственная почти чистая кружка.

Отмыв руки, я выбросил полотенце и проверил телефон.

Из бокса донёсся голос Женьки: он говорил с хозяином готовой машины. Тот раньше двух приехать не успевал. На покупки у нас оставалось достаточно времени.

Рина появилась рядом, когда я вытирал руки бумажным полотенцем.

«Покажи остаток».

Заряд ядра: 54/60. Подключено: 0/3.

Четыре единицы за утро. Ещё две вчера. Мало, если смотреть на всю полоску, и достаточно много, если вспомнить, что пополнить её пока негде.

«Остаток побережём. А пока будем учиться тому, на что заряд не нужен».

— Настройку восприятия и точность подготовки воздействия можно отрабатывать без запуска схемы.

«С этого и начнём».

Телефон в кармане завибрировал. Мама дописала в список хлеб и приписала: «Только свежий».

Я ответил, что помню.

Вернулся в боксы. Женька сидел на низком табурете и смотрел в свой телефон.

— Он прислал, — сказал он.

Я остановился рядом.

На экране была фотография листа. Печатный список оборудования с суммами. Подъёмник, компрессор, диагностический прибор, инструментальная тележка. Внизу от руки: «В счёт полного расчёта».

— Это всё твоё?

— Моё.

— На триста двадцать?

Женька коротко, зло усмехнулся.

— Один подъёмник с установкой почти столько вышел. А диагностику я ещё в старой мастерской покупал. К его деньгам она вообще отношения не имеет.

Я увеличил фотографию. Перечень был подробный. С моделями.

— Он здесь был?

— Дважды. Второй раз ходил, всё рассматривал. Я ещё показывал, дурак. Думал, интересуется.

Следом пришло сообщение.

«К семи приготовь документы. Договоримся без лишних людей».

Женька молча прочитал. Потом убрал телефон.

Ещё утром можно было поверить, что человеку действительно срочно понадобились деньги. Теперь перед нами лежал список вещей, которые он собирался получить вместо них. Суммы он тоже уже назначил.

— Я знакомой перешлю, — сказал Женька. — Пусть и это посмотрит.

— Перешли.

Он поднял голову.

— Ты обещал не начинать за меня.

— Помню.

Я взял с верстака ключи от его универсала.

— Поехали. До вечера успеем и запасы привезти, и с бумагами разобраться.

Он встал и пошёл выключать свет в задней комнате.

Рина стояла у ворот.

— Я подготовила текст ответа. Показать?

«Покажи».

Передо мной появились несколько строк: остаток долга, даты платежей, отказ менять график и передавать оборудование. Коротко, без угроз. Женьке оставалось проверить факты и решить, отправлять ли это Лапину.

Я перепечатал текст в сообщение. Когда Женька вернулся из задней комнаты, отправил ему.

— Вот. Прочитай перед встречей. Можно и твоей знакомой показать.

Женька посмотрел на экран, потом на меня.

— Это она?

— Она.

Он прочитал ещё раз и медленно кивнул.

— Полезная у тебя девушка.

— Приятно, что он заметил, — сказала Рина.

Я убрал телефон. Чем больше я узнавал о своей помощнице, тем сильнее мне нравилось, что она со мной.

Лапин, похоже, рассчитывал приехать вечером и забрать чужой инструмент. Мы успевали подготовиться к этому разговору.

Пока Женька убирал бумаги, я ещё раз взглянул на панель. Три свободных места.

Вчера они казались странной возможностью, с которой можно разобраться потом. После рассказа о наградах это «потом» уже не устраивало.

Лапин требовал деньги раньше срока и давил на старые обязательства, чтобы завладеть чужой мастерской. А что сделает человек вроде него, получив настоящее право приказывать? Рина вчера ответила прямо: бандит тоже мог стать проводником. И помощник будет помогать ему так же, как она мне.

Кто-нибудь уже подключил своих людей. Возможно, не потратил и минуты на объяснение привязки. Сказал, что даст силу и здоровье, — и дал. Получил опыт, помощников, охрану. Пока мы здесь рассматривали ластик, у него появилась группа.

«Рина, как увеличить число связей?»

— На пятом личном уровне предел вырастет до шести. На десятом — до двенадцати. Для более крупной сети понадобится закреплённый узел.

«И опыт от подопечных поможет быстрее дойти до пятого».

— Да.

Чем раньше соберёшь людей, тем раньше начнёшь получать прибавку. Быстрее откроешь новые места, наберёшь ещё. Я представил, как приду к тому же Лапину один, а у него уже шестеро, каждый со своими способностями. Пусть даже сам он слабее меня. Разговаривать мы будем совсем иначе.

И за мастерской дело не остановится. Понадобятся машины, вода, помещения. Люди. Те, кого я ещё только собирался предупредить, к тому времени могут уже принадлежать чужой группе.

Я посмотрел на Женьку. Он проверял, все ли листы убрал в папку.

Утром ему самому хотелось подключиться. Пока не узнал цену.

Вот и вся моя будущая вербовка: сначала показать чудо, потом объяснить, почему предложение гораздо хуже, чем кажется. Другой проводник вторую часть просто пропустит.

«А если человек согласился, а потом передумал? Я могу его отпустить?»

— Да. Ослабление привязки занимает около получаса. После этого потребуется несколько дней, чтобы прошли остаточные эмоциональные эффекты. Освоенные изменения тела сохранятся. Активные способности смогут работать на оставшемся заряде, но подпитку через твой узел человек потеряет.

«Это уже лучше. Почему вчера сказала, что без привязки нельзя?»

— При подключении она возникает обязательно. Освобождение — отдельная процедура. Сохранить все преимущества связи и убрать только зависимость пока нельзя.

Я кивнул. Возможность уйти стоило объяснять вместе с остальными условиями. Она не делала предложение безобидным, но хотя бы оставляла человеку выход.

— Жень.

Он поднял голову.

— Я ещё кое-что выяснил. От связи можно освободить. Не мгновенно, и несколько дней последствия будут чувствоваться. Но навсегда ты ко мне не привязан.

Я пересказал ответ Рины. Женька слушал внимательно, потом посмотрел в сторону коробки, под которой двигалась резинка.

— Сразу бы так.

— Сам только спросил.

— Всё равно надо подумать.

— Надо. Только, боюсь, думать придётся быстро.

Я рассказал, что беспокоило меня больше всего: другие проводники не обязательно будут ждать, пока люди поймут все условия. А группа с магией быстро получит преимущество перед теми, у кого её нет.

Женька перестал складывать бумаги.

— Ты думаешь, они сразу друг с другом сцепятся?

— Не все. Но если рядом окажется один такой, нам хватит.

Он помолчал.

— Меня уже посчитал?

— Ещё вчера. Вместе с родителями.

— Так и понял.

В голосе не было обиды. Он посмотрел на меня и спросил:

— На троих хватит?

— Сейчас только на двоих. На все три подключения нужно шестьдесят, осталось пятьдесят четыре. Новую энергию обещают после открытия сети.

Я впервые произнёс это вслух и почувствовал, насколько мало у нас запаса. Шесть единиц ушло на то, чтобы убедиться в реальности происходящего. Потрачены не зря. Но на третьего человека теперь не хватало.

Женька застегнул папку.

— Давай по дороге поговорим. Я не отказываюсь, Макс. Мне нужно понять, что со мной будет.

— Всё, что знаю, расскажу. А чего не знаю — выясним.

Он кивнул и пошёл запирать боксы.

Я убрал панель. Подключать обманом я не собирался. Человек должен понимать, на что соглашается, даже если после объяснения откажет. Только теперь я видел, сколько времени это может занять и какую фору получат те, кому объяснять ничего не нужно.

Надо было найти способ убедить людей. Дать им достаточно причин довериться мне, несмотря на привязку.

Как это сделать быстро, я пока не знал.