Проводник: Путь Героя

Глава 1. Ледяное начало

Когда в последний раз я дрожал от страха? Липкого, похожего на слизь, проносящегося по телу волной мурашек...

Я сглотнул вязкую слюну, пытаясь унять трясущиеся руки, прижимающиеся к открытой ране на боку, куда минутой ранее ударил отвратительный монстр. Похожий на живую слизь, смердящий, словно выгребная яма, он склонился надо мной, обдав лицо волной зловонного дыхания. По горлу прокатилась тошнота. До чего же глупо, так умереть...

Попытка отвернуться ничего не дала, шейные позвонки, кажется, защемились. Всё, что остается — смотреть в лицо приближающейся смерти. Монстр оскалил пасть, полную бритвенно-острых, расположенных в три ряда зубов, каждый из которых был размером с ладонь. О, да, я ему на один укус... Сомневаюсь, что закуска придется ему по вкусу.

В глазах поплыло, не видна больше ни метель, ни черный камень подворотни, через которую мне не посчастливилось проходить. Во всём мире остались лишь я, четырнадцати летний мальчик, да человек, кому не повезло с Квирком.

А может и повезло, кто знает.

Пасть всё ближе, видно, тварь решила растянуть удовольствие. Ну да, куда ей торопиться: через эту подворотню всё равно никто не ходит, а если и ходят, то какое дело вообще людям до других, попавших в беду. Максимум, что они сделают — вызовут героев. Пока определят, кто поедет, пока предупредят полицию о случившемся — от меня и костей не останется. А потом ищи-свищи пропавшего злодея.

Внезапно всё изменилось. Монстр, перекрывающий мне свет, взревел и обернулся. Будто через пелену я слышал чей-то спокойный голос и приближающиеся шаги. Повеяло холодом. Не то, чтобы я не любил холод, но когда ты не чувствуешь половину своего тела из-за раны, в которую, несомненно, попала инфекция, то становится не до размышлений о предпочтениях в погоде.

Духи, о чем я думаю?

Тварь исчезла, моё мутное зрение зацепилось за приближающуюся фигуру. Мужчина, широкоплечий, высокий, он склонился надо мной. Я слышал, что он что-то говорит, но слов разобрать не мог. Глаза слипались, страшно хотелось спать.

Щёку обожгло огнём. Кажется, мне влепили... пощёчину? Я попытался сконцентрироваться на человеке, что протягивал мне сейчас руку.

Я не могу пошевелить и пальцем, как я протяну тебе ладонь?

Мужчина понял моё затруднение правильно. Мои окоченевшие пальцы обхватила его пышущая жаром ладонь. В тоже мгновение всё вокруг замерло будто кто-то дёрнул за рубильник, время остановило свой ход, звуки испарились, словно их и не было. Только я да тепло, что струилось от ладони Героя по моим жилам — вот, что имело значение сейчас.

Сознание наполнилось образами, сотни красок и оттенков, подсознательно я понимал, что к чему... Забота, беспокойство, желание помочь и защитить... Это... Эмоции Героя?

Но почему я вижу их, почему чувствую, мой квирк ведь всего лишь дает мне идеальную ориентацию в пространстве?!

Что вообще происходит?!

Мужчина отшатнулся, что-то бормоча под нос. Чувства и эмоции исчезли, но осталось кое-что другое. Теплое, расползающееся по телу, облегчающее боль. Оно осело где-то глубоко во мне, но не испарилось.

Зрение пришло в норму, звуки разрушили оковы тишины, а боль...

Боль испарилась?

«Ч-что за?!» — Я прошёлся ладонью по бокам, пытаясь нащупать раны. Но их не было. Ни одной. Ни царапины. Лишь разорванная одежда намекала на то, что произошедшее не было сном, — «Как такое возможно?»

Герой вновь подошел ко мне, в этот раз я слышал его голос, и мог разглядеть его лицо, широкое, будто вытесанное из куска гранита. Его глаза были наполнены беспокойством, он подал руку, помогая мне встать на ноги.

— Как ты, парень? — Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, остановившись на мгновение на разорванной одежде. — Ты ранен?

— Я... я не знаю, что произошло... — Пусть разум и прояснился, но в голове всё ещё была каша. Столько вопросов и ни единого ответа. — Где... где монстр?

Герой повернул голову в другой конец переулка. Да, это определенно был он, недавний знакомый, вот только вместо комка слизи, теперь была ледяная статуя, занимающая половину прохода. Мужчина хмыкнул, подмигнув мне золотыми глазами.

— Пытался сбежать, но я его переубедил. Можешь идти? — Он вновь смотрел мне в глаза.

— Наверное. — Мой голос звучал неуверенно.

Вот только попытка сделать шаг провалилась. Вокруг всё смазалось, я словно оторвался от земли и пронесся вперед. Ноги врезались в землю внезапно, если бы не родной квирк, я бы столкнулся со злодеем.

— Что?! — Герой выглядел поражённым. — Что это только что было?

— О чем вы? — Я неуверенно сделал ещё шаг, едва не столкнувшись с противоположной стеной. — Да что происходит?!

Паника захлестнула волной, я упал на колени, неверяще смотря на руки, до локтей покрытые снежным покровом. Снежинки кружились вокруг меня, опадали и взлетали ввысь, словно повинуясь моей воле. Дыхание сбилось, я судорожно ловил ртом воздух, пытаясь вдохнуть, но ничего не получалось. На мои плечи опустились обжигающие ладони.

— Так, парень, слушай мой голос. Давай, посмотри на меня. — Он дождался, пока я сконцентрирую на нем взгляд. — Повторяй за мной: вдох, выдох, вдох, выдох. Медленный вдох, выдох.

Паника постепенно отступала, возвратив способность дышать.

— Да, вот так. Давай-ка, вставай. — Меня снова подняли на ноги, не отпуская моих плеч. — Удивительно, встретить человека, что так же может управлять снегом. — Герой отвел взгляд в сторону. — Ты только что пробудил свою силу, так?

Я судорожно кивнул, пытаясь осмыслить его слова. Также управлять снегом? Снег — его сила? Столько вопросов в голове, но ни на один я не мог дать ответ. Никто не мог дать мне ответа.

— Так, хорошо, попробуй сделать шаг, только медленно, не торопись. Я ещё не сталкивался с людьми, у которых квирк пробуждался так поздно, но, я думаю, это не единичный случай.

Под наблюдением золотых глаз я сделал шаг, затем ещё один. Ноги дрожали, но твердая рука героя не давала мне упасть на землю.

— Вот так, молодец. Теперь попробуй сам.

Уже через пару шагов паника окончательно отпустила меня. Я мерил переулок шагами, пытаясь собраться с мыслями, к счастью, герой не торопил меня. Он спокойно наблюдал за мной, непоколебимый, уверенный в своих силах и способностях. Довольно быстро я привык к новым ощущениям: тепло всё ещё чувствовалось в груди, думаю, если бы захотел, смог бы призвать его, но, пока что, это было ни к чему. Я остановился напротив мужчины, вглядываясь в его золотые глаза, что с заботой наблюдали за мной, словно за ребенком, что делает первые шаги.

— Тебя как зовут, парень?

— Кан Со Хэн, господин Герой. — Я поклонился. — Спасибо, что спасли мне жизнь.

Знаете, быть нормальным в мире, где чудеса считаются обыденностью по меньшей мере тяжело. Когда твои одноклассники и друзья хвалятся друг другу своими суперсилами, будь то лазер, воспламенение, исцеление, да даже мутация глаз — это оставляет неприятный осадок на душе.

«А что у тебя за квирк?»

Вопрос, который не раз ставил меня в тупик. Нет, ответ мне известен, я не был обделен даром, но... я всегда завидовал ребятам, чей дар был ярче, приметнее. Ведь что такое аномальное чувство баланса? Прямая дорога в цирк, канатоходцем, хотя, в мире, где извергать пламя может каждый сотый, улицы сами по себе стали площадкой для представлений. Да, я мог закрытыми глазами пройти по тонкой леске, протянутой между двумя небоскребами.

А толку-то от этого?

Нет, я не стыдился своей силы, просто не видел ей практического применения.

Как и многие другие, в детстве я мечтал стать героем, непоколебимым хранителем порядка, защитником слабых, однако бесполезный, как я думал, квирк, перечеркнул моё будущее на этом поприще. Родители были счастливы: они никогда не поддерживали этой моей одержимости, пытались воспитать из меня реалиста.

«Ты унаследуешь семейный бизнес!» — говорили они.

Мама с папой держат небольшую адвокатскую контору, и тоже, своего рода, являются хранителями порядка. Вот только не лежала у меня душа к юридическому делу. Все эти бумажки казались мне адской каторгой, не было ни малейшего желания прозябать молодость, просиживая штаны в крохотном кабинете за заваленном папками с делами столе, портить зрение, вчитываясь в бесконечные сухие строки личных дел. Это всё не для меня.

Я всегда был практиком, человеком действия. Первый в спорте, первый в учебе. Но им этого было мало. Пределом мечтаний моих родителей было увидеть диплом юридического факультета с отличием, который бы бесполезно пылился на полке.

Но желание стать героем никуда не исчезло, оно затаилось где-то там, в глубинах моего сердца. Словно знало: рано или поздно надежда расцветет в моем разуме.

Я нервно сжал кулак, покрытый инеем. Сомневаюсь, что родители оценят мой второй дар, квирк, что позволит мне исполнить мечту. Тем сильнее было желание развернуться и убежать подальше от отчего дома, перед дверьми которого я стоял уже минут пятнадцать, пытаясь собраться с мыслями. Несмотря на то, что была зима, новообретенная способность позволяла игнорировать сковывающий холод. Бросив последний взгляд на хмурое небо и глубоко вздохнув, я вошел в прихожую.

— Я дома! — Мой возглас был проигнорирован.

В доме было тихо, либо родителей не было, либо они по уши погрязли в делах. Тем лучше для меня. Нужно смыть с себя этот ужасный день.

В ванной я недовольно рассматривал порванные, грязные вещи, которые теперь годились лишь на выброс, и тут же взгляд зацепился за целый бок. Ни царапин, ни гематом, ни шрамов. В памяти на миг вспыхнуло воспоминание о той боли, что пришлось пережить. Нет, определенно, порванные вещи малая цена за исцеление от смертельной раны.

С родителями удалось поговорить лишь на следующий день, перед походом в школу. Они выглядели уставшими: бледная кожа, мешки под глазами и красные от недосыпа глаза. Видимо работали всю ночь, как я и подозревал. Мама стояла у плиты, разогревая приготовленный мною ужин, а отец, как всегда, читал газету, не обращая внимания ни на что вокруг. Самое обычное утро в моей семье.

— Ты сегодня рано, — улыбнулась мне мать. — Возьми деньги с тумбочки в коридоре, это тебе на обед.

Я вежливо поблагодарил её, неловко приобняв за плечи. Пусть они и были всегда добры ко мне, но я словно чувствовал недосказанность между нами, неловкую пустоту, которую было тяжело заполнить. Большую часть времени они на работе, по сути я предоставлен сам себе. Редко удавалось пресечься на завтраке, ещё реже на ужине. Словно росту сиротой при живых родителях, которые день за днём задают одни и те же однотипные, шаблонные вопросы:

«Как дела в школе?», «Как успеваемость?», «Ты ещё не бросил этот глупый спорт?».

День за днем одно и тоже, сомневаюсь, что они знают обо мне хоть что-то поверх того, что я сам рассказываю.

Отец взглянул на меня поверх газеты, на первой полосе которой вновь промывали косточки очередному отличившемуся герою: совсем молодой парень лет двадцати в пёстром костюме, улыбается показательно на камеру, держа в одной руке хлыст, а в другой связанного злодея. Кажется, его прозвище Огненный Хлыст.

— Снова Огненный Хлыст отличился? — Я изобразил на лице заинтересованность.

Отец скривился, посмотрев на газету с презрением. Я давно замечал за ним стойкую неприязнь к героям, к любому их упоминанию. Сам он это объяснял тем, что из-за Героев у них с матерью прибавляется хлопот на работе. Однако мне всегда казалось, что корень этой неприязни куда глубже, чем он хочет показать.

— Эти герои последнее время доставляют слишком много проблем. Этот паренёк особенно отличился — накрыл целый преступный синдикат. Вот только действия его были несанкционированными, теперь последуют месяцы разбирательств и споров по поводу их правомерности. — Мужчина тяжело вздохнул. — Ты в новой форме, что случилось со старой?

— Порвал, довольно сильно, пришлось выбросить. — В целом сказал я правду.

Мать тяжело вздохнула, сжав моё плечо своей тоненькой ладошкой с изящными пальцами.

— Ты снова подрался, Со Хэн? — Она проницательно заглянула мне в глаза.

— Нет, что ты, всё хорошо. — Я поспешно вырвался из цепкой хватки, подхватив рюкзак. — Я сегодня задержусь на тренировке.

Отец недовольно сжал края газеты.

— Никогда не понимал этого твоего увлечения спортом. Мы всегда тебя всем обеспечивали и будем. Для чего тебе нужна самозащита, если ты можешь нанять компетентную охрану.

Ну вот опять, старая песня.

— Пап, ты ведь знаешь, что я так решил, давай не будем начинать этот бессмысленный спор снова. Я побежал, люблю вас.

Мама виновато улыбнулась мне на прощание, махнув рукой. Отец никак не отреагировал, впрочем, как и всегда.

В результате я так и не решился им рассказать. Уверен, их реакция была бы далека от радостной, всё же, у меня появился реальный шанс пойти против их решения, против уготованной мне с рождения судьбы. И будь я проклят, если упущу эту возможность!

Со странным нетерпением в груди я отсчитывал автобусные остановки перед целью. День непреклонно стремился к концу: солнце, необычайно яркое сегодня, опускалось за горизонт. Ещё не было поздно, но из-за зимы день довольно сильно укоротился. Впрочем, домой я не особо торопился, ведь у меня оставалось ещё одно крайне важное и до сих пор не законченное дело.

Ещё со вчерашнего дня, когда всё это произошло, что-то в груди ныло, я желал поскорее убедиться, что произошедшее не было сном, испытать свои новые силы и возможности. Из-за этих мыслей, роящихся в моей черепной коробке, школьный день казался бесконечно долгим, а уроки особенно нудными. Едва услышав спасительные трели звонка, я рванул из храма знаний.

Путь мой лежал относительно недалеко. Наша семья жила в крохотном городе, вокруг которого бушевал лес. Для меня оставалось загадкой, как за столько лет непрерывного развития этот лес ещё не вырубили, однако правительство не спешило тратить столь ценный природный ресурс. Так и стоял лес неприкаянным.

В этом лесу находилось довольно много чего интересного. Доджан (зал для занятий тхэквондо) находился на самой опушке леса. Часто ученики отрабатывали удары на деревьях. Конечно, перед этим все проходили довольно жёсткий курс подготовки. Кёсаним Им Пин был известным в местных кругах мастером боевых искусств, и многие местные детишки с ранних лет мечтали попасть к нему в ученики. Но, к их сожалению, тренировки этого человека были тяжелы даже для взрослых мужчин. Безусловно, у некоторых детей, чьи квирки позволяли укреплять тело, было неоспоримое преимущество перед другими, но даже они часто уползали из зала на всех четырёх конечностях. Некоторые и на шести.

Сейчас я держал путь не в доджан, а несколько западнее. Там, немного поглубже в лесу, скрытая от посторонних глаз вековыми деревьями, раскинулась тренировочная площадка, о которой знали всего несколько человек. Сам мастер Пин и трое его лучших учеников, среди которых был и я.

Размяв напряжённые плечи руками, я быстро переоделся в более комфортный для тренировок добок, чтобы ненароком не порвать и не испачкать новую школьную форму. Пока тело на автомате делало знакомую с детства разминку, я задумался о своей новой силе.

Насколько мне известно, мой второй квирк позволял мне использовать силу снега. Или не только снега? К сожалению, вчера я был слишком шокирован, чтобы попытаться проанализировать всё. Во-первых, что это за странное чувство невесомости я испытал, когда моя сила только пробудилась? Во-вторых, каков придел моих способностей? В-третьих, чем конкретно я управляю: снегом или всё же льдом?

Я скосил взгляд на руку, которая моментально покрылась инеем. Если ощущения меня не обманывают, эта корочка — не просто видимое проявление моей силы, она обладала довольно серьёзными защитными функциями. Я повел пальцами, пытаясь почувствовать малейшую скованность движений. Но её не было. Рука была столь же подвижной, сколь и всегда. Это не могло не радовать: всё же я боец, ориентирующийся на ловкость. Если бы морозная корка сковывала мои движения, это серьёзно бы урезало мой реальный боевой потенциал, что, согласитесь, не желательно.

К тому времени я закончил привычную разминку, а также намотал пару тройку разогревочных кругов вокруг поляны.

Итак, с чего начать?

Я легонько подогнул ноги, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Попытка воспроизвести в голове то чувство невесомости ничего не дала. Ладно, зайдем, с другой стороны.

Что я тогда делал? Кажется, пытался сделать шаг. Однако сейчас мои шаги были вполне себе стандартными — ничего общего с тем умопомрачительным чувством полёта. Если не шаг, то что? Рывок?

В груди загорелось маленькое солнышко, распространяя тёплые лучи энергии по всему телу. Мир смазался, снежинки, падающие с неба, застыли. Тело словно уменьшилось, протащилось через узкую трубу, и соткалось вновь. Ноги мягко спружинили о землю. Вокруг кружились потревоженные рывком снежинки, да и я сам, словно состоял из них. Вместо привычного инея мои руки по самые локти окутал снежный вихрь. Я прислушался к себе. Этот рывок ничего мне не стоил. Определенно, я всё так же бодр и свеж, как и минуту назад.

Ради чистоты эксперимента я продолжал перемещаться. После пятого раза я обратил внимание на интересный факт: мое тело не совершает рывок на самом деле, оно в буквальном смысле распадается на тысячи снежинок, которые подхватывает крепкий ветер и несет вперед.

Странно, вроде уже минут десять этим занимаюсь, а никакой усталости всё равно не ощущаю.

Привыкнув к ощущению полета, я пробежался вокруг поляны, используя причуду. Пока что осознанно удается перемещаться лишь по прямой, но, думаю, что со временем мне удастся научиться менять направление движения прямо в воздухе, маневрировать, ускоряться, а может даже летать! По крайней мере перспективы у этого огромные.

Через двадцать минут непрерывных скачков я всё-таки запыхался. Это была не физическая усталость, скорее моральное напряжение. Осознанно управлять своей новой силой довольно тяжело, и всё-таки, меня не покидало ощущение, будто я на подсознательном уровне делаю всё правильно. И это-то самое странное. Как такое возможно? Я получил свою силу только вчера! Многие мои знакомые рассказывали, как тратили годы на освоение сил, полученных ещё в детстве. Конечно, есть вариант, что мне так легко дается рывок как раз потому, что это была первая способность, применённая мной с получением силы. В принципе, это многое бы объяснило. Вот только что-то мне подсказывало, что всё не так просто, как хотелось бы.

Немного освоившись с Рывком (таким незамысловатым образом я решил назвать этот прием), я решил проверить боевой аспект своей причуды. Вот тут-то я и замер надолго. А что, собственно, я могу? Ну покрываются мои руки инеем, и что?

Нахмурившись, я прислонил ладонь к ближайшему дереву. Сила привычно покрыла ладонь инеем, но на этом не остановилась, и под моим удивленным взглядом ствол дерева в считанные секунды покрылся приличным слоем льда. Я отступил на шаг, любуясь творением своих рук.

Ледяная корка крепко захватила в холодный плен кору, чётко повторяя контуры моей ладони. Я встал в стойку, ударив кулаком о дерево. Костяшки на секунду прострелило болью, пара красных капель упали на белоснежный снег. Но волна тепла, пронесшаяся по телу, сопровождающаяся коркой инея, что, впрочем, моментально крошился и осыпался на землю, унесла прочь болезненные ощущение, как, собственно и само ранение: под опавшим с кулака слоем льда не оказалось никакой раны.

Значит, мне не показалось вчера!

Моя сила, помимо поразительного контроля над стихией, дарила и регенерацию. Вот только хороший вопрос, а есть ли у этой регенерации предел? Не станется ли так, что после очередного ранения моя способность больше не сможет залечить повреждение? А если это произойдет в бою? Мгновение промедления — и всё, ты труп.

Мысленно я решил проверить свою регенерацию немного позже. Сейчас мне хотелось проверить, усилит ли мой квирк удар.

Окутав руку в ледяную корку, я с чувством вмазал по дереву.

Вжух!

В шоке прикрываю глаза рукой от полетевших во все стороны щепок. В месте удара дерево словно разорвало изнутри льдом, его острые края торчали из раскуроченного ствола опасными иглами. Я зябко повел плечами.

Но почему такой эффект?

— Как интересно! — Раздался неподалёку знакомый с детства голос. — Видимо, жидкость внутри дерева охладилась, превратившись в лёд, и разорвала ствол изнутри.

Я замер, медленно повернув голову. Неподалёку от меня, сложив руки за спиной, стоял молодой мужчина лет тридцати. Коротко стриженные волосы цвета вороного крыла, грубые черты лица и поразительно живые голубые глаза, сейчас пылающие в вечернем сумраке загадочным пламенем.

— Кёсаним Им...

— Добрый вечер, Кан, добрый вечер.