Провинция.

Глава первая . В путь.

Человек - существо странное. Если не сказать больше. Когда у него есть все, ну или почти все, жилье, скажем квартира,пусть не в самом мега-элитном жилом комплексе, но в хорошем доме-пятиэтажке, с приличным ремонтом, неплохо обставленная,ему все равно подавай что то большее. То район не тот, то климат не подходит, то соседи идиоты, музыку слушают заполночь, или простите.... общаются в личном плане так, что спать просто невозможно. А еще они курят на лестнице, и какой ужас... у них есть мааленькая собачка которая норовит нассать вам на дверь. А еще вам не нравится как пахнет на лестнице после влажной уборки, не нравится то, что подростки ,пришедшие к кому то сверху, снова сидят на лестнице,потому что «а вдруг наркоманы», хотя пацанва просто погреться зашла в общем то.

Сейчас, когда многое позади, все эти мелочи вспоминаются с улыбкой. Да если бы только все вернулось на круги своя, я сам бы купил пачку сигарет тому мужику из квартиры напротив, парочке сверху подарил большую пачку Виа-гры и отобрал все презики, что б размножались и может поумнели наконец заведя детишек, а мелкой собачонке той прибабахнутой старой девы из квартиры рядом каждый день выдавал бы по... ну скажем по колбаске или корма там покупал фирменного. И пусть ссыт себе. Жалко что ли в конце то концов.

Подходя к своему жилищу усмехаюсь. Мда. Пятиэтажным это было -когда то. Почти весь дом обрушился, похоронив под обломками многих из жильцов. Но мне повезло. Первый и второй подъезды уцелели, до второго с половиной этажа. А если учесть, что живу я на первом, и во втором подъезде, то повезло вдвойне. За моей спиной стянутая веревкой вязанка с дровами. Дмитрич, мой сосед по дому и я запасаемся на зиму. Странная придурь, жить в руинах своего дома, когда вокруг в принципе немало пустующих -особенно в частном секторе, но уходить отсюда я не хочу. Окна квартиры надежно заколочены деревянными щитами, и плотно законопачены, чтобы не пропускать холод. В окно на кухне и в спальне выведены трубы печей. На кухне — печь самоделка,с возможностью готовить как на плите, в спальне, принесенная из развалин строительного гипермаркета новомодная «конвекционная печь». Лучше бы ее отапливать «евробрикетами», но их у нас давным давно нет. Впрочем,и дрова она неплохо осваивает. Сейчас у нас заготовительный сезон. Расчистив развалины третьего подъезда, в одной из раздолбаНных квартир по соседству со мной, мы устроили дровяной склад. И теперь его пополняем. Я прохожу в подъезд и быстро подымаюсь на несколько ступенек. Прохожу в дверной проем и аккуратно опускаю свою ношу рядом с поленницей. Сейчас ее переложим, чтобы Дмитрич не ворчал, и на сегодня все. Подустал я немного. А еще ведь на дежурство. Так что надо зайти домой.

Переложив дрова, я осматриваю дело своих рук и, отряхнув перчатки и куртку, отправляюсь к себе. По городским меркам я « середняк» или, как нас называют, «горожанин». Многие после случившегося, когда масса частных домов используемых как дачи жителями мегаполисных размеров Н.....ска, расположенного в шестидесяти километрах, осталась пустовать переселились в этот деревянный район, но кое кто,как я, так и не расстался с привычкой.

Скидываю куртку, сапоги и пройдя через прихожую на кухню оглядываюсь. Дмитрич говорит,что мне надо завести бабу. Может он и прав. Сегодня вкалывал,как последняя сволочь а поесть готовить придется самому. Вобщем это конечно не проблема,но предмет постоянных моих размышлений. Ладно. На печи стоит чугунок(найдено в гипермаркете строительных и хозяйственных товаров) с вареной картошкой и мясом. Собачатинка вполне себе. Принюхиваюсь, нет не скисло, вполне годно пахнет. Микроволновок у нас нет, а растапливать печку чтобы подогреть,мне откровенно лень, поэтому беру чугунок,ставлю его на стол и,взяв ложку,начинаю быстро быстро есть, насыщаясь холодным варевом. Овощи у нас растят как раз «селяне»,как и свиней и коз. Мы « городские» - это бродяги, бездельники, тунеядцы и дармоеды. Но,когда к «селянам» приходит какая - нибудь зараза из леса, или бродячие полумутанты со стороны города или промзоны совершают набеги из территории бывших исправительной колоний, которые теперь тоже стали поселением, с дикими нравами, мы тут же превращаемся в «оплот надежды», «нашу гордость и защиту» и тому подобное. Староста «селян» Ленка Михайлова вызывающе хороша собой. Несмотря на то,что как все они - целыми днями в своих огородах. Признаюсь честно — и глазки мне строила, и откровенно жить к себе звала. Нет. Не хочу. И не в том дело, что презираю я наших пейзан доморощенных, или труд их,что кормит наш городок. Нет. Просто сама их жизнь, размеренная и монотонная, не по мне. Не протяну я так долго. Взвою и убегу в Лес...

Наскоро поев,заглядываю в оцинкованный бак,стоящий на столешнице. Вода есть. Жаль времени мало, так бы затеплил печку да чаю попить... Но некогда. Я черпаю кружкой воду и неспешно выпиваю. Потом еще одну. Потом приношу из прихожей ремень, и,сняв с него аллюминиевую флягу в зеленном военном чехле,наполняю ее. Вода у нас на удивление приличная и чистая. После того как навернулся городской водоканал со своими трубопроводами, мы пользуемся колодцами и скважинами в том числе и у частного сектора. По негласному соглашению — это общее и никто не качает права, за то что мы, приезжаем и набираем воду в бочки. У меня кстати в прихожей стоят две, по двести литров. Что бы они поместились, пришлось разобрать и выкинуть мебель, но вода важнее. Наполнив флягу водой, кинув в потертый армейский вещмешок несколько вареных картофелин и завернутый в чистую тряпицу кусок вяленого мяса — подарок Ленки, в очередной раз пытавшейся подкатить ко мне, и я перехожу в комнату. Тут — самое главное. Беру со стола почищеный и смазаный карабин СКС, цепляю на пояс подсумок набитый патронами и собравшись выхожу. У подъезда стоит Дмитрич и придирчиво оглядев меня хмыкает в свои седые усы. Вид недовольный. Видать жена опять за что то пропесочила. Хотя за что? Дров принесли, воды тоже. У нас отличная телега есть которую мы вдвоем с ним тягаем по воду. Но тут — характер. Просто характер. Я ее про себя называю Ксантипой — как легендарную жену древнегреческого философа Сократа, славившуюся своим дурным характером. Кстати и зовут ее Оксана Павловна, ну то есть Ксана — и … ну вы понимаете. Впрочем прозвище это я держу исключительно при себе. Не хочу соседа обижать. Он хороший мужик.

Перебросив за плечо свою двустволку — вертикалку приличного 12 калибра и раскурив самокрутку он без лишних разговоров шагает от подъезда. Я иду следом, держа оружие в руках. Тут, в наших развалинах домов вроде как все тихо, но мало ли. Подошвы наших кирзовых сапог стучат о раздолбаный асфальт.

- Когда в город на «гулянку» пойдем? Михалыч чет совсем обленился: подает голос сосед: - Или боится. В прошлый то раз изрядно там побегать пострелять пришлось.

- Волков бояться в лес не ходить -: отвечаю я перекладывая карабин с локтя на локоть: - Подумаешь, встретили пакость какую то двуногую. Отстрелялись и делов то. Патроны есть, оружие есть. Мужики у него ссыкловатые. А надо идти. Лекарства нужны, патронов поискать надо, одежду, в общем сам понимаешь.

- Ну, ты тоже не прав. У людей семьи, дети. Кто башкой рисковать хочет. Это ты у нас, безбашенный, с ножом на собак можешь в атаку пойти, или от бандитов отстреливаться в одиночку. Убьют тебя то ладно, раз и помер, а если подранят, и что? Валяйся потом да сри под себя пока не сгниешь заживо. Кружку воды кто тебе подаст? Женить тебя надо Писатель. Вот ей богу. Как женишься — сразу в разум войдешь.

- Так острелялся же. Кого там бояться. Зечье с колонии? Или вертухаев их, что сами на зеков похожи теперь, и поди разбери кто кем был до всего этого.

- Это у тебя жены да детей нет. Вот и не боишься-: Дмитрич вдруг осекается понимая что сморозил глупость: - Жор, извини. Я это....

Видимо я смерил его таким взглядом что мужику и правда не по себе. Тем более знал он что была у меня и жена, и дочка тоже. Только было это лет пять назад, когда мир был совсем другим, и звали меня не прозвищем Писатель, а было у меня и фамилия и имя и отчество, а так же куча различных документов, один из которых, загранпаспорт с шенгенской визой.

Мы доходим до расположения поста минут через десять. Нет, кто бы что не говорил, а Михал Михалыч, наш «народный мэр» голова. Где кулаком, где здоровущей своей глоткой а где и просто человеческой беседой, убедил, сумел, организовал из разрозненных испуганных остатков уцелевшего после бомбежек населения нашу нынешнюю общину. Коммуну как он называет ее сам. Никто в общем то не возражает.

По периметру руин нашего городка располагаются посты, дежурство на которых организованно посменно, из тех кто живет рядом. Селяне артачатся, но и у себя организовались. Раз нашелся среди них «сепаратист» мол сами жить будем да нечего этих «горожан» прикармливать... Пришлось по душам побеседовать. Долго висел на столбе с табличкой на груди привешенной. И семье его не поздоровилось. Жену что орала дурниной да с ножом на одного из наших бросилась пулей из охотничьего ружья успокоили. И сына их, крепкого не по возрасту парнишку что бросился защищать мать. От таких мыслей мне мерзко, хотя в этой операции я участия не принимал.

На посту горит костер и смена уже подымается нам навстречу. Мы обмениваемся рукопожатиями, что то говорим друг другу прощаясь и желая одним спокойно отдохнуть а другим спокойно отстоять вечер и предстоящую ночь. Алюминиевый молочный бидон полон чистой воды, в деревянном ящике лежит «общественный» чай - смесь из чая и собранных на природе полезных травок, сахар и полоски сушеного мяса. Когда мы будем уходить передавая смену, то обязательно тоже что нибудь сюда положим. Щелкнув затвором карабина дослав патрон в патронник, ставлю оружие на предохранитель и сажусь на старую автомобильную покрышку врытую в землю. Дмитрич со своей двустволкой садится напротив. Подходят и другие мужики. На одном из этажей полуразвалившегося дома что стоит рядом, я вижу еще двоих. У них винтовки с оптическими прицелами. Наше дежурство начинается...

Когда то это был небольшой провинциальный город. Небольшой город — но сердце довольно большого райцентра. Считался он по нашей области довольно благополучным. А что — и работа была худо бедно,было и где время провести и спортом позаниматься, все ж таки одних заводов вокруг было штук пять, не считая того что по району, и бывшие совхозы, в лихие перестроечные времена превратившиеся в всякие АО и ЗАО как то шевелились, что то высаживая на полях, но в основном занимавшиеся животноводством. Огромный свиноводческий комплекс, заброшеный в постсоветское время и потом нашедший инвесторов откуда то из Польши или Дании, превративших его в современную ферму со всеми высокими технологическими примочками в этом деле. Проблемы тоже были. Кляли нашу больницу, ругали районную полицию за плохую работу в борьбе с наркоманами, ругали лесозаготовителей — которые притащили в наши леса невиданые в Союзе « Харвестеры» и «Форвардеры» что заготавливали древесины в месяц столько — сколько обычная бригада за год. Обычный райцентр нашей большой страны. В чем то хороший в чем то не очень. Когда мир сошел с ума, мы выжили...

- А всегда говорил, что то, довоенное общество взрастило индивидуалистов, пофигистов, эгоистов и долбо...: последовало крепкое выражение: - Это же во всем видно было. Начиная с интернет-пабликов, заканчивая телевизором, литературой. Да что говорить — в школах даже закладывались основы такого воспитания. Я — индивидуальность! Я личность! Я яркая, твою мать и неповторимая ….: снова крепкое словцо: - Мои права превыше всего! Моя свобода....Вот и выросли, ни себе помочь ни другому, видел я таких, среди студентов своих. Списать товарищу дать — ну что ты, а вдруг он лучше меня напишет или сделает...Еще по Университету помню, нагляделся, и среди студентов и на кафедре, каждый на себя тянет, а о том что дело общее — никто и думать не думал.

- Кирилл Сергеич, да не ругайся ты-: морщусь: - Согласен полностью. Тут что спорить то. Пошли по пути западноевропейской мысли, вот и получили... Даже литературу фантастическую посмотреть. Как только все начинается, все разваливается — государство, общество....

- А разве не так и вышло? -: вставляет свои пять копеек ранее молчавший Дмитрич: - Развалилось ведь. Развалилось. Как мы тут живем? Хреново живем, но живем, потому что сплотились, и пытаемся....

- Вот у тебя и есть ключевое слово — сплотились и пытаемся. «Селяне» - на своих огородах да скотниках, мы тут — в городе строим что то, дороги расчистили, вокзал подымаем, дай Михалычу нашему долгих лет здравствовать. Зоновских окоротили, с вояками разобрались. А все почему?-: Кирилл Сергеевич едва не подпрыгивает с места убеждая остальных: - Потому что только так и выживет общество человеческое. Мы не индивидуалисты по сути своей! Человек — тварь стадная, и никуда от этого не денешься, как ни крути! Ты мне поможешь, я тебе. Он -: философ наш показывает на меня: - еще кому нибудь. А были б мы как до.... каждый сам по себе, да хрен там бы уцелели. Или зеки нас сожрали б, или военные наши перемолотили да согнули. А так хрен им всем! Справились! Выжили, и еще всех на свое место поставим!

Когда я называл одного из мужиков дежуривших сейчас со мной Философом, то не ошибся. Ученый философ, преподававший в городском ВУЗе, и изгнанный оттуда интригами коллег напевших в уши ректора вернулся на «малую родину» и учил детей в городской школе. Историю кажется преподавал. Жил со старой больной мамой, интеллигентнейшей старушкой, которую мы схоронили в прошлом году. Но несмотря на все невзгоды не опустился, не запил, хотя по его словам было дикое желание, а справился, и сейчас вместе с нами. Выживает и преподает. У нас в городке есть дети, да и «селян» мэр наш обязал отпускать своих отпрысков на учебу. Когда те пытались возбухнуть — на предмет « а толку с вашей учебы», его поддержала моя настойчивая ухажерка Лена, сказав что нечего безграмотность плодить, а лучше взять кому поопытнее и преподавать уроки труда, приобщая детей к разным профессиям. Тем более что и в городе детки есть, а чем больше мол умеют тем лучше. Так и учили, счету, письму, земледелию — с практической работой на огородах, животноводству — с практикой в скотниках, старших — владению оружием, и рукопашному бою, и другим предметам, какие смогли. По замыслу городского главы — еще в школе надо было приглядывать кто к чему тяготеет — и развивать соответственно. Пока — идея его работала. «Селянские» детишки с удовольствием пошли учиться, и спор был исчерпан.

Ночь пришла как то незаметно. За разговорами и чаем. По очереди, по двое мы вставали от огня и взяв на изготовку оружие пускались в обход по своему патрульному маршруту. В развалинах дул ветер, что то хрустело, шебуршало. Где то вдали лаяли собаки. Это насторожило, но кажется сегодня они не собирались нападать. Так, погавкали издали. Видимо сытые были. Бродячие псы - настоящее бедствие. Что то там с ними случилось, но и ранее не очень то боявшиеся человека, сейчас они стали в разы агрессивнее и опасней. Сбиваясь в большие стаи они могли напасть даже на вооруженного огнестрелом человека, и не факт был что отобьешься от них. В дозоре настрого воспрещалось работать поодиночке. Несколько растерзанных окровавленных трупов были наглядным примером самоуверенным боевикам, и теперь парная работа вошла в обыкновение.

Я хожу в паре с Дмитричем. Он мужик серьезный, немногословный но надежный как автомат Калашникова. Мы осматриваемся подсвечивая себе фонариками, и не увидя ничего подозрительного продолжаем свой обход.

- Слушай, чуть не забыл. Тут из части воинской приезжали-: прерывает наше молчание сосед: - Приятель твой, майор. Говорит, дело есть для тебя какое то. В Городе. Мол его начальство знает что ты у нас один из главных разведчиков-добытчиков, и хочет тебя подрядить на дело.

- Ну подрядят, хорошо. Что платить собираются интересно. Я за доброе словцо для них в город не пойду.

- А я для них и за хорошую цену не пошел бы-: бурчит Дмитрич: - Сами бошки свои подставлять не хотят, чужими руками жар загрести бы. Понимаю что с одной стороны сосед прав. Может и не стоит с ними связываться. Но я уже точно знаю, что по крайней мере выслушаю то что мне предложат. Завтра у нас базарный день, приедут от них меняться на наш рынок, вот и поговорим. А раз майор Володин меня искал, значит завтра тоже будет. Любопытно, что им понадобилось. На самом деле — положение у армейцев далеко не блестяще. Часть ПВО и несколько ее дивизионов раскинутых по нашему району, да есть в достатке оружия, есть боеприпасы. Есть база ГСМ нашего военного округа, в которой законсервировано немало топлива. Но нет главного — достаточного количества людей. Хватает что бы охранять, хватает что бы жить, но не более того. Попытки завербовать кого то из наших тоже как то не привели к успеху. Наше встречное предложение объединиться так же понимания не нашло. Военные и их семьи сформировали свое сообщество. Живем теперь бок о бок, торгуем, меняемся, общаемся и в принципе не враждуем. Время все равно заставляет нас постепенно сближаться и рано или поздно мы объединимся в одно целое сообщество. Так что это вопрос времени. Но пока — мы отдельные общины. Обойдя тропу мы возвращаемся к огню. Дежурство продолжается. Мой карабин лежит на коленях, и я смотрю в пламя. Как там говорили — можно бесконечно смотреть на огонь, воду и.... Гулкий звук выстрела охотничьего ружья выводит меня из раздумий. Подхватываю оружие и вскакиваю на ноги в готовности стрелять. Потом еще один выстрел. Раздался скулеж и чье то злобное рычание. Застрекотал автомат. С этажа хлестким выстрелом отозвалась снайперка. Так! Похоже собачки пожаловали на огонек. И наш Философ с напарником их встретили. - Дмитрич! Будь тут! Я посмотрю-: бросаю напарнику и быстро двигаюсь в сторону куда ходит вторая группа. Ага, вот и они. Философ перезаряжает свою двустволку, а его напарник короткими очередями лупит в темноту. Мой карабин присоединяется к канонаде. В темноте я вижу как стая рассыпавшись бежит обратно. Набег не удался. Вообще странные какие то теперь псы. Соберутся в стаю и словно на прорыв. Пока отстреляешься -ствол как у нас говорят перегреешь. Иногда прут до последнего, были случаи когда сметали заслоны и прорывались в город. Впрочем ночью все дома, двери закрыты, а те кто дежурят на крышах и в развалинах отстреливали вторгшуюся в наше пространство живность. А иногда — как сегодня. Попробовали сунуться и с визгом и лаем побежали обратно теряя раненых и убитых сородичей. Сколько мы там ранили или убили — посмотрим утром. Сейчас соваться -рискованное дело. - Опять!-: Кирилл опускает оружие: - Ты смотри ка, разведку что ли проводят. Второй раз уже суются. Я пожимаю плечами. У нас разведчиков бытует мнение что псы, после всего происшедшего мутировали в некий коллективный разумный вид. Слишком уж слаженно работают. И чем дальше — тем опаснее становятся. - Надо Михалычу доложить. Пусть думает что хочет но вокруг поселения пора стену строить начинать-: предлагаю я: - Машины старые, в лесу колья заготавливать и в землю вкапывать. Как в древние времена. Поселение или город — что бы со стеной было. Иначе никак. - Пошли к костру. Вроде все стихло-: говорит напарник Философа и мы все вместе возвращаемся к нашей бочке. Машем рукой сидящим в доме стрелкам. Шипит рация, начинается радиоперекличка постов. Обмениваемся новостями, оказывается псины пробовали нашу оборону и в других местах. Раненых и убитых с нашей стороны слава Богу нет. Дежурство продолжается... ...Люблю наш рынок. Бывший городской рынок, бетонное одноэтажное здание, и прилегающая площадь рядом. Летом — торговля идет на улице, а здание используется как склад, зимой — все переносят торг внутрь. Впрочем какой сейчас торг. Военные с оружием или топливом, мы с продовольствием, лекарствами, есть у нас те кто предлагает травяные сборы, одежду и обувь, причем как ту что мы находим в Городе так и то что шьют наши умельцы. А шьют кстати очень неплохо. И ценится такая одежка порой подороже той что сохранилась с времен до... К тому же она часто очень изящна и красива. Лена в свое время подарила мне рубашку. Шитая узорчатая такая. Висит у меня в шкафу. Куда ее тут оденешь. Мы сейчас одеваемся просто. Основная одежда — очень очень проста. В ходу и военная форма всех образцов и видов, и спецовки, и джинсы. Главное что бы крепко, и носко. В городе не разрешается ходить с автоматами или ружьями, кроме разумеется городской дружины. Те да — при автоматах, в брониках и оставшихся от полицейских защитных шлемах даже. Впрочем каждый свободный «городской» имеет право носить при себе пистолет в кобуре, с запасным магазином патронов. А если это скажем револьвер или какая самоделка — то с сменой заряда, по количеству патронов в магазине , ну или по количеству стволов так скажем. У нас есть умельцы делающие вполне годные самопалы. Но к ним больше двух патронов с собой не потаскать. Сегодня торговый день. Я вижу как «дачники» раскладывают на дощатых прилавках свои овощи, свиное сало и мясо разных видов. Свежее, соленое, копченое. Свежая и обработаная рыба. Тут же тебе творог и сыр. Молоко. Сметана. Так, пошел я отсюда пока слюной не истек. Моя Елена зная что я люблю вкусно покушать -периодически совершает атаки на меня со стороны кулинарии, но я стоек и непоколебим, в вопросе своей свободы. А тут что — барахолочка. Штаны, куртки, свитера и рубашки, причем свитера и домашней вязки. Носки, ремни. Прицениваюсь к кожанному портупейному ремню, и поторговавшись с худым как палка мужичонкой - торговцем беру его. Ремень хороший, толстая кожа, нормальная пряжка и шпильки. На такой можно и подсумок вешать и кобура отвисать не станет, и вообще, вещь одним словом. - И зачем потратился, сказал бы, я тебе не один такой ремешок подогнал - : о, а это кажется товарищ майор. Оборачиваюсь, и вижу что за моей спиной стоит именно он. Белобрысый,сероглазый, с ожогом на пол-лица, под два метра ростом, с широкими плечами его высокоблагородие товарищ Антон Володин, майор гвардейской нашей части ПВО что когда то охраняла наше небо. - Знал бы где упасть так соломки бы подстелил-: отвечаю я: - Рад тебя видеть майор. Сосед говорил -ты меня искал? - А, этот седой и мрачный тип, да. Искал. Дело есть: военный как всегда берет быка за рога: - Пошли к нам, посидим, я тебя в курс дела введу. Быстро пройдя вдоль вещевого рядка, я оказываюсь возле двух крашеных в защитный цвет зеленых военных ГАЗ -66. Одна машина с тентом на бортовом кузове, вторая — КШМ-ка, с торчащими вверх антеннами. Бойцы выгружают на землю зеленые ящики, и раскладываются. Ага. Сегодня в продаже у нас... Раздается треск и на свет божий является такой же как и у меня карабин Симонова. - Распродаем значит арсенал Родины-: пытаюсь пошутить я но майор лишь усмехается ничего не ответив. Впрочем мне все равно. Мой карабин — из этой же части. Патроны к нему я принес из Города, да и у нас тут они нашлись, те же военные подкинули в качестве гонорара. А вот автоматами не торгуют — заразы. СКСы, даже винтовки СВД старого образца привозят иногда под заказ для наших охотников, патроны, дымовые шашки и гранаты РГД (но никогда не продадут ребристых «лимонок» Ф-1 даже не просите). Я как то был в их части, видел большой подземный склад, и эти ящики ящики ящики....Антон говорил там даже трехлинейки есть еще с войны, лежат ждут своего часа. Их тоже предлагают в продаже. Когда у военных сменился лидер — и началась торговля. Ага, даже пистолеты сегодня есть. ТТ-шки и ...Моему удивлению не было предела когда я увидел еще бог знает какого года старые добрые револьверы « Наган». Госсподи, ну делаа. Интересно а кремневых пищалей у них не найдется. Мы забираемся в кунг и за моей спиной дверь захлопывается. Тут тесновато, но мы с майором садимся друг напротив друга. Вокруг какое то оборудование, наверное связь, или еще что то. Под потолком горит лампочка, укрытая пластиковым плафончиком. Я не силен в военных названиях потому просто разместился поудобней и приготовился слушать. - Дело к тебе есть Писатель-: начинает майор: - Серьезное дело. Ты в нашем городишке один из лучших разведчиков. Я пытаюсь возразить но офицер махнул рукой. - Давай не скромничай. У нас тебе цену знают. Кстати не передумал. Может переселишься к нам. У нас и условия получше. Котельная все таки работает, отопление. Квартирку в ДОС (дом офицерского состава) дадим. Ты же у нас был. Все практически условия. Почти как до …. - Нет. Мне и тут хорошо-: прерываю я рекламу элитного ныне жилья под названием ДОС на территории воинской части расположенной совсем неподалеку: - Что за дело то? Сходить куда то? Или команду вашу сводить? - Платим хорошо: сегодня военный что то сам на себя не похож: - Оружием, рационами, хочешь снарягу подгоним. Ну что, согласен? - Щедрые вы сегодня какие. А если я автомат попрошу, с подствольником, патронов да гранат к нему, дашь? - Дам!-: да я Антона сегодня не узнаю. Тыловик, который за патрон лишний удавится и тут такое прям торжество щедрости . Просто праздник какой-то как говорил персонаж одной хорошей книжки. - А две бочки солярки дашь? - Одну-: все таки майор видимо опомнился зная что наглость моя — безгранична: - Договоримся обо всем. Только давай так — согласен или нет? - Ну хорошо. Ты мне никогда гибельных задач не ставил. Надеюсь и сейчас не поставишь? - Само собой: военный кивает: - Но смотри. Все что тут я тебе расскажу, государственная тайна. Если сболтнешь лишнего.... сам понимаешь. Ох уж эти военные. Все бы им тайны да секреты. Я вообще то не дурак, и не из болтливых. Так что киваю понимающе. - Тебе надо попасть в Город. Незаметно. Как рядовой поисковик. А по вот этому адресу, забрать один приборчик. Вещь военная, секретная. Но когда эвакуация была, по разгильдяйству нашему вечному, забыли. Сейчас конечно можно бы и не вспоминать, но командир наш вспомнил, поскольку ответственным был по вопросу эвакуации. Боится в общем что если вдруг что — прилетит ему по самое некуда. У нас связисты сигнал поймали. Вроде как кто то из генералитета уцелел, и командование на себя берет. Объединять будет военных, под одну руку. Ну и про эту хреновину спросил, мол обеспечена ли сохранность и все дела. Наш сказал что да, обеспечена, но исправный прибор или нет он не в курсе. Так что — принеси его. Или обломки его принеси. Его двумя тремя пулями разрушить -нечего делать. Но лучше принеси целым. Он небольшого размера, и легкий.Вот такой: Володин показал мне его размер двумя руками. И правда небольшой: - Понял? - Понял-: ответил я и что то внутри меня кольнуло. Какое то нахлынуло ощущение, что нечистое это дело, но плата была слишком щедрой, и я загнал свои сомнения поглубже кивнув головой подтверждая согласие. Особо оговорили что пойду я туда один. Антон пообещал что ближе к делу со мной проведут «дополнительный инструктаж» , посоветовал особо не торопиться. Потом мы хлопнули с ним по стопке спирта из его фляги « под рукавок» и я покинул фургон. Майор выскочил следом и подвел меня к импровизированному прилавку где уже красовалось оружие и образцы патронов. - Петров, выдай товарищу цинк патронов семерки, и …. вот, пистолет один, ТТ с кобурой и запасным магазином. Да, и патронов сто штук дай. Ну что вылупился, я неясно сказал что то боец? - Так точно товарищ майор-: увалень с сержантскими лычками на погонах потертого бушлата выложил передо мной металлический «цинк» зеленого военного цвета и сверху еще в бумажных пачках патроны к пистолету: - Вот, возьмите. Новый совсем.Только смазку консервационную снять надо и пользуйтесь. Я извлек оружие из кобуры и осмотрев поблагодарил военных за подарки, сняв из за плеча вещмешок убрал туда патроны и оружие. Цинк изрядно тяжелил, и решив что на сегодня с меня достаточно рыночных дел я направился домой.... ….. - Ну ты идиот! -: Дмитрич ходил по комнате взад вперед: - Ты на что подписался дурило! Вот помяни мое слово, мутная будет ходка, ох мутная! С чего бы вояки такими щедрыми были. Патронов тебе отстегнули ты смотри ка, пистолет подарили новый. Охренеть! - Ладно тебе-: пытаюсь успокоить соседа но тот никак не желает этого делать. - Отдай им патроны эти. Отдай ствол. Пусть другого просят сходить. Вот послушай ты старого умного мужика! Я жизнью битый, всякое видел. Ну вот чую я сосед, что тебя в какое то скверное дело вписывают. Ей Богу ведь, не пожалеть бы потом. Мы сидим за столом. На столе бутылка с мутноватым самогоном. На столе сало, вареный картофель. Соленые огурцы и резаный крупными дольками лук. Жена у Дмитрича ночует сегодня у сестры, а это дома за три четыре от нас. Ночью домой не попрется, предупредила сразу. Так что можно и посидеть. Впрочем если Дмитрич хочет посидеть, его порой не останавливает и жена. Они оба -хорошие люди и мне очень повезло с соседями. - Вот Писатель, дурная ты голова! А ведь все равно человек хороший- : заявляет мне сосед разливая по стаканам выпивку: - Вечно тебя куда то несет. А почему? А потому что... - Бабу тебе надо найти-: заканчиваю за него я и мы смеемся. - А че, почему не найти то! Вон, эта селянка твоя. Ухх, красивая, здоровая, ла-а-а-сковая: пьяный Дмитрич подымает вверх руку с воздетым вверх указательным пальцем: - Детей тебе родит красивых как она и башковитых как ты. Впрочем ты безбашенный, так что пусть и умные как она будут. Чего ты мнешься. - Не хочу!- : киваю я головой: - Будем! Стаканы звякают друг о друга и мы залпом осушаем их до дна. Руки шарят над столом в поисках чем закусить. Я хватаю ломоть собачатинки(свеженькая, подстрелил на улице прошлой ночью, прорвавшуюся из за заграждения тварь.), а сосед уже хрустит огурцом. - И дурак!-: говорит он снова разливая: - Вот когда ты поумнеешь. Ведь книжки же писал раньше. В Лондоне говоришь жил целый год. - Жил-: кивнул я: - И жена у меня тоже была. И дочка была. А теперь, нету! - Даааа: Дмитрич становится грустным: - Ты это. Давай помянем твоих... Мы пьем не чокаясь и снова до дна. Некоторое время сидим молча глядя друг на друга. В голове моей пролетают образы. Моя прошлая жизнь. Учеба, работа, потом первая книга. Моя жена была моим первым издателем, первым и единственным. Потом рождение дочери, праздник на весь дом по этому поводу, счастье. Ее, дочкины первые шаги, первые слова. Потом Лондон, домик в цветах в каком то уютном предместье... А потом смерть матери, и я срочно вылетел в Россию... А потом началось это. Третья мировая, апокалипсис, не знаю как правильно назвать. Я только закончил с похоронами, когда завертелся маховик перевернувший весь наш мир вверх тормашками. Кризис в мире, обмен политическими нотами, пограничный конфликт, превентивный удар.... Чтоб вас всех! Видимо увлекшись своими мыслями я забылся и ударил донцем стакана по столу. - Ты чего Писатель?! Окосел что ли?-: Дмитрич вытаращился на меня пьяным взглядом. - Да нормально все. Наливай!-: отвечаю я. Где то в глубине души мне хочется верить что мои там, за морем уцелели.Я знаю что это не так. Лариса позвонила мне. Голос был какой то очень спокойный. Она сказала мне что очень меня любит, что очень по мне скучает, и попрощалась. Потом связь оборвало. Антон Володин которому я рассказал вся после как человек военный и бывший в курсе сообщил что маловероятно, что Великобритания уцелела, потому что по их каналам связи прошла информация о массированной ракетной атаке на эту страну силами наших подводных лодок. Потом были попытки наземной операции со стороны НАТО и США, потом наши как то отбились и попробовали контратаковать а потом все полетело в тартарары, участники конфликта кидались друг в друга химией и прочим дерьмом что бы вытравить население но сохранить инфраструктуру. А потом все утихло как то само собой. Разрушились системы управления, как военные так и гражданские. Мир погрузился в хаос в котором люди выживали как могли и умели. Со временем раны нанесенные войной стали затягиваться, но окружающая действительность уже никогда не стала той какой была раньше. Многое было утеряно, огромные области перестали быть пригодными для жизни. Там где уцелели люди шла борьба за выживание. И так по всему миру. Где то сохранились очаги более менее цивилизованной жизни, где то человек быстро скатился к таким дикостям от которых в былые времена волосы дыбом бы встали. Мы сидим и пьем. Я и мой сосед Дмитрич. Оглядываю свою квартиру и горько усмехаюсь. - Никуда я отсюда не уйду Дмитрич. Никуда. А когда сдохну, тут меня-: мотаю головой за окно: - Рядом и закопай. Понял? - Угу: соседа капитально развезло и он утыкается лицом в стол. - Вот ты алкаш какой а!-: я пошатываюсь и встаю: - Нажрался тут падла и спать будешь. А вот хренушки тебе! . Мотнув башкой понимаю что на ногах стою довольно крепко. Подхватываю соседа и подняв на плечо шатаясь потащил его к нему в квартиру. По пути пару раз роняю и Дмитрич крепко приложился башкой. Будет шишка наверное. Но все равно -упорно и прямо я несу его к цели. Дотащив до его топчана осторожно опускаю его на лежак. Пусть отдыхает. Осматриваюсь. Вот видно что человек не один. Аккуратно прибрано все. Даже картинки на стене есть в рамочках. Уют. Может и правда бабу себе найти да зажить как человеку? Плюнуть на все воспоминания свои и зажить... Одна цыганка на нашем рынке,видимо из тех что пробавляется гаданием как то сказала мне — что я самоубийца. Причем самоубийца не такой — что полезет в петлю, или пулю в башку пустит. Мол себе ищу смерти так сказать со смыслом. Что бы не зря и с пользой для дела. Что бы голову сложить но кому то было хорошо и правильно. Я над этим посмеялся , но после вспоминал сказанное. А еще она сказала мне так, что смысл мне найти в этой жизни надо. Что бы было ради чего жить. И тогда все у меня будет хорошо. Больше я ту цыганку на нашем рынке не встречал. Даже их барон, толстый вечно небритый мужик по имени Коля плечами пожал. Мол мало ли какая на рынке приработать цыганская баба решила. Что - всех упомнишь что ли. Больше я искать ее и не пытался. Вернувшись к себе и закрыв дверь в свое жилище, я прибрался со стола, скинув остатки еды в мусорное ведро. Завтра выкину. Бутыль самогона закрыта и убрана в шкаф. Завтра будет новый день, и его надо встретить в нормальном состоянии. А то что произошло сегодня... Пусть сегодня и останется. Закончив наведение порядка на кухне я прошел в комнату и раздевшись лег на кровать тут же провалившись в бездонные объятия сна....

Михал Михалыч смотрит на меня. Я в его кабинете, наш мэр обосновался со своими людьми в здании бывшей городской и районной администрации. Тут и живет сам с семьей, и работает, тут же расположена его охрана и возле здания стоят два дежурных УАЗика, исправных и заправленных, готовых по необходимости подбросить дежурный наряд дружины куда требуется. Наш городской глава суров. Законы мягко говоря драконовские — в части мародерства, каннибализма и прочих прелестей нынешнего бытия человеческого. Но именно его законы позволяют нашему сообществу жить и относительно многих даже процветать. Свою популярность наш мэр заслужил — когда взбунтовавшиеся заключенные ближайшей колонии перебив охрану и вооружившись вломились на наши улицы. Михалыч до — был обычным инженером-проектировщиком, добрейшей души человеком и отличным семьянином и отцом двух мальчишек организовал сопротивление возле дома где жил, а потом и повел городских жителей выбивать противника вон из городка. Потом был не один такой конфликт, пока все вокруг как то не стало устаканиваться. А то что Михалыч стал принимать решения, конечно же не один, а посоветовавшись и так далее — стало чем то само собой разумеющимся. Около него образовался Совет, в котором сидит Ленка — от «дачников», и Николай, представляющий в администрации нашу цыганскую слободу. Цыганский барон у нас так же колоритен. Если Михалыч — это среднего роста, плотный кряжистый мужик, то Коля просто толст и велик ростом. Впрочем — когда на рынке устраиваются кулачные бои, еще до того как стать бароном — он частенько поколачивал многих. По его словам — в молодости он много занимался боксом, да и опыт драк на улице как говориться не пропьешь. Если мэр одевается в военную форму без знаков различия, Николай у нас просто франт. Дорогой костюм в черно -золотистую полоску, черная рубашка, блестящие хромовые сапоги на ногах похожих на ножки рояля. Всегда небрит и глаза вечно сонные. В целом производит впечатление медлительного тугодума, но те кто знает Колю в жизни прекрасно понимают как обманчива его внешность. Цыгане у нас относительно смирные. Те кто остался под Николаем — после большой усобицы в своем районе — живут тихо, шьют кожаные куртки — используя сырье полученое от «селян», плетут веревки, делают отличные нагайки которыми вооружены дружинник. По малости приторговывают травкой которую выращивают. Это у нас не запрещено, но курить ее можно только с 18 лет. Те кто пробовал впарить траву подросткам были биты плетью посреди рынка. И никто, даже Николай не вмешивается. Таков закон. В цыганской слободе есть и рабы — те кто влез к ним в долги и не смог рассчитаться пойдя в работники. Их запрещено беспричинно бить, и каждый хозяин обязан подать в «мэрию» сведения о том как зовут и сколько у него «трудников». Так же в городке разрешена проституция. Да да, есть и такое, причем что большинством женщин — данный вид деятельности не одобряется, хотя на мой взгляд во многом проще труда в поле или в мастерской. Есть опять же у цыган — большой дом с хорошим ремонтом внутри и множеством комнат, выстроенный из красного кирпича. Там заправляет одна из Николаевых сестер, и ее муж. Все «жрицы любви» так же переписаны, обязаны появляться у городского врача, и получать разрешение на работу — по аналогии с «желтым билетом» в царской России далекого прошлого. Но главным делом которым цыгане оказались очень полезны — оказалось разведение лошадей. Николай содержал большую конюшню в которой были и тяжеловозы, каких то там навороченных пород, и верховые лошади. Все это стоит больших денег. Сам Полковник купил себе коня для верховой езды обменяв его на УАЗик с базы хранения. Так что теперь наш цыганский барон перемещается по улицам на собственной машине. Не как когда то — на БМВ или Мерседесах, но все же, у большинства поселян автотранспорта нет и в помине. Бензин нынче удовольствие дорогое. От цыган которые подчиняются своему барону Коле проблем нет. Другое дело его двоюродный брат Иван. Наркоман и уголовник отмотавший пару сроков за драки и тяжкие телесные. Его пытались лечить, родственники тратили кучу денег возя откровенного дегенерата то по профессорам и больницам, рассказывали еще до... даже в какие то святые места с ним ездили, но Ванечка был парнем без тормозов. Он мотался по разбитым улицам нашего городишки, а иногда выбирался в район «дачников» задирал мужчин, приставал к молодым девушкам. Пару раз даже насиловал, но Николай каким то образом умудрялся сглаживать конфликты. Впрочем в нашем слетевшем с катушек мире очень часто женскую честь разменивали на что то более актуальное — например топливо или патроны, или скажем пополнение запасов продуктов на зиму. Так не могло продолжаться долго, и однажды в цыганской слободе раздались выстрелы... Когда то давно, еще молодой цыган Николай Грановский и его жена страдали от отсутствия детей. Несмотря на молодость Коля был мужиком предприимчивым и жил далеко не бедно, торгуя то водкой, то травкой, потом бросил и то и другое и посвятил себя лошадям. Его отец свел сына с нужными людьми в Городе, и семья стала поставлять на местный ипподром собирающий приличное количество народу спортивных лошадей. Дело пошло. Бойкие цыгане быстро освоили искусство тотализатора и неслабо наваривались на ставках. Потом дело пошло еще лучше и лошади Николая поехали в Москву и Питер. Там, сойдясь с местными дельцами при поддержке местных сородичей будущий барон сумел пролезть в конно - спортивные дела и получать неслабую прибыль. Даже с учетом многочисленных «подмазок» нужным людям оставалось прилично и на бизнес и на удовольствия. Будучи человеком неглупым Николай основал в нашем городишке небольшую спортшколу и бесплатно учил детишек верховой езде. Местная газета , «подогретая» щедрыми подарками цыганской диаспоры в самых восторженных выражениях строчила статью за статьей о подвижнике конного спорта в нашей провинциальной глуши. А потом Николай удочерил девочку. Из местного детдома. Бледненькая, светловолосая девчонка, совсем непохожая на цыганку нашла у них свой дом и любящую семью. Когда Аллочка подросла, ее новый отец как и ожидалось посадил ее на лошадь. Девчонка оказалась способной и спорт вначале нашего района а потом области и так по нарастающей восхищался юной звездой конного спорта. Я видел ее фото. Изящная фигурка на красивом гнедом жеребце. Вот они берут барьер, вот делают какой то проход, или как там это называлось...Когда случилось то — что перевернуло всю жизнь городка да и всего наверное мира с ног на голову она продолжала ездить верхом, хотя конечно о каком либо спорте и соревнованиях уже не шло и речи. А потом ее дядя Иван, обдолбавшись наркоты в компании каких то уродов выкрал ее и изнасиловал. Зачем? Он наверное и сам не мог объяснить зачем. Просто сделал — и все. Когда девочку нашли в ближайшем лесу, и доставили в больницу, врачи бились за ее жизнь трое суток. Но к сожалению спасти не сумели. На похороны ее пришло много народу. А через сорок дней в цыганской слободе грянули выстрелы. Семья пошла на семью. Говорили что Николай в ярости собственноручно прирезал отца и мать Ивана, а тот скрывшись в пораженных катаклизмом пустошах поклялся отомстить. Говорили что Иван нашел свое пристанище среди бывших заключенных колонии, где когда то отбывал срок. Но точного места — где он скрывается не знал никто. Все знали одно — затишье наступившее после кровавых разборок в «цыганке» временное. Впрочем время шло но все было тихо. Николай время от времени уходил в дикие запои, но в целом вел себя достаточно прилично. Приходил в устроенный «мэром» Совет, что то советовал, что то решал, в чем то помогал и о чем то спорил. Казалось он забыл о своем горе и время зарубцевало рану от потери. Но я, и не только я знаю — что как только у третьего в нашей общине человека оказывается свободная минута — он идет на кладбище. Там где лежит его дочь, и не выдержавшая горя супруга. И я знаю одно, пусть это и не мое дело. Но если где нибудь, я встречу Ивана, то не промахнусь. А его голова которую я лично отрежу и может даже заживо, ляжет перед безутешным отцом и вдовцом. И может быть тогда боль в душе этого грузного и сильно постаревшего раньше времени мужика станет чуточку легче... Сейчас мы сидим в кабинете Михалыча. Он сам, я, и, подумать только — сам Полковник. Командир наших военных редко выбирается за пределы огороженной бетонным забором территории военного городка, а тут.... - Итак Писатель-: говорит мэр глядя на меня: - Ты подписался на задание наших соседей, и идешь в город в одиночку. Тебя ознакомили с задачей? Представляешь что будешь делать и как выполнять ее? - Ну да-: я киваю головой на расстеленую на столе карту района и пригородов: - Маршут я уже примерно проложил. Так что ничего сложного не вижу. Пожалуй только в самом Городе. Но там уж сами слышали — у кого крыша едет, кто то в аномальную зону попадает или в очаг заражения. Я в Город хожу не первый раз, так что думаю особых сложностей не возникнет. - Вы должны проникнуть на территорию закрытого объекта-: скрипучим голосом говорит военный: - Возможно на его территории кто то живет. Постарайтесь не подымая шума принести нам требуемое оборудование. Оно небольшое, и не тяжелое на вес. Так что.... - Мне уже объясняли-: говорю я: - Но поскольку я работаю на наш поселок а не являюсь вашим подчиненным, или вольным наемником, то будет так как решит наш городской голова. Вообще душой я кривлю. Естественно, раз я стал слушать рассказ о предстоящем походе, взял подарок и патроны, то так просто уже не соскочу. Дело намечается интересным. В конце концов это не по магазинам шарится или аптекам, где невесть почему до сих пор лежат консервы и лекарства, а в некоторых местах, пройдя аномалии можно увидеть, что опустошенные в прошлый раз полки снова полны. Говорят это какая то какая то пространственная аномалия, нарушение временного поля или еще что. Не знаю, пусть над этим думают ученые если таковые еще остались. А если не остались — то и думать нечего. Надо быть осторожным, и помнить что более десяти минут в таком месте находится нельзя. И более двух человек одновременно. Наши добытчики усвоили это правило на горьком опыте. Сунувшись больше двух числом, они покидали место аномалии с набитыми рюкзаками, но что то происходило с их сознанием. Люди отключались, а придя в себя — видели что осталось их только двое. От остальных ни следа. Как то так. - Не хочу что бы между нами были неясности товарищи-: продолжает военный: - Данный прибор — часть секретной системы связи. Военной связи. Сейчас, когда мы получили сведения о том, что из генерал лейтенант Кашарин начинает централизовывать управление и приводить в порядок армейскую структуру, она будет кровно необходима. К сожалению — при эвакуации — прибор оставили в месте хранения. Но сейчас в нем возникла потребность. И с каждым днем она возрастает. - А почему не пошлете своих разведчиков? У вас и броня есть, и оружия много. Да и подразделение разведки насколько мне известно вы создали весьма подготовленое-: вставляет реплику наш глава: - Все таки вы люди военные, а наш Писатель, все таки лицо гражданское, пусть и очень умелое в своем непростом ремесле. - Вы умный человек Михайл Михайлович-: Полковник усмехается в усы: - Не против если я закурю? Задымив сигаретой он внимательно оглядел нас. Ну и взгляд. Волк — волком. Жесткий, холодный. Небось подчиненные у него в штаны кирпичами срут -если чем то огневают начальство. Впрочем я тоже не пальцем сделан. Ответив на жесткий взгляд военного играю с ним в гляделки. Глаза в глаза. Отводим их одновременно, словно поняв друг друга. - Никаких секретов. Я знаю вашего разведчика с самой лучшей стороны. Я знаю что он одиночка. Знаю что он выполнял для вашей общины заказы и по устранению кое кого...Ну например майора внутреней службы Кириленко, что возглавлял ИК 3. Красиво ты его сработал Писатель. Прямо таки как в книжке. - Вранье-: отрезаю я хотя полковник прав. Сволочь. Откуда узнали про майора этого. Впрочем страшного ничего. Гнилой «кум» спевшийся со своим «спецконтингентом» из зоновского актива подмял под себя остальных, часть коллег верных присяге и пытавшихся его остановить перебил, остальных подчинил и творил откровенный беспредел. Его отморозки грабили поселки, наведывались и к нам. Высшей степенью безнаказанности стал грабеж одного из «хуторов» где обитала мирная семья дачников, выращивающая овощи и разводившая кроликов. То что они вытворили с этой семьей перешло все границы. Помню как матерые мужики из дружины — блевали дальше чем видели. Кто то из ребят рыдал видя изнасилованых жену и дочь фермера. Уроды попользовав их просто вскрыли им животы и бросили умирать на глазах у главы семьи, который ненадолго пережил своих домашних. Тогда у меня еще не было моего карабина. Только старая, но очень хорошая винтовка — с сохрана, выпуска кажется года 1942-го. С трехкратным прицелом тех же лет. Глушитель на нее был увесист. Самоделка все таки. Этот бывший майор понял что за ним охотятся и скрывался как мог. Но все же прокололся, и одним ранним утром пуля пущенная из моего оружия выбила мозги из кровавой мрази когда то носившей офицерские погоны. А банду -добили дружинники, и как ни странно свои же — бывшие осужденные. Потом были долгие «терки», среди них нашлись авторитеты и путем длительных переговоров был достигнут мир. Ни им ни нам долгая война была не по силам. Надвигалась зима. Надо было готовить запасы. Тех отморозков кого не убили сразу нам выдали и они долго висели над въездом у дороги ведущей в Город. Я их хорошо помню. Выколотые глаза, изуродованные лица, отрубленные фаланги пальцев. И табличка на груди каждого « Мародер. Насильник. Убийца». Винтовку я утопил в нашей реке. Почему то после сделаного мне было противно к ней прикасаться. Словно брызнувшие в стороны мозги, выбитые из расколотого черепа разрывной пулей замарали ее и не было возможности очистить. - Ну, это конечно слухи-: военный снова внимательно смотрит на меня: - Но я лишь рассказал одну историю. Ту что слышал. А теперь к делу. Если прибор будет доставлен в часть, ваше поселение получит трехмесячный запас дизельного топлива. Я знаю что оно вам нужно. И для генераторов, и для отопления парников. Селяне только спасибо скажут. Дружинники получат новое автоматическое оружие. К каждому автомату -по пятьсот патронов и три сменных магазина. И на каждого выделим по пистолету Макарова и сто патронов к нему. Так же — дружина получит ручной противотанковый гранатомет РПГ 7 и десять выстрелов к нему. Если нет умельцев с ним обращаться, обучим. Стрельбы и обучение за наш счет. Так же, в распоряжение поселковой дружины перейдет грузовик ГАЗ 66 с хранения.Не новый говорю сразу. Мои ребята его приведут в порядок. Будете ездить. Топлива тоже на него дадим в достатке. Ну и так — по мелочи. Вещевым довольствием поможем, рационами, в общем договоримся и думаю все будем довольны. -Что получит наш разведчик-: прерывает щедрые посулы Полковника наш Михалыч : - Щедрое предложение, ничего не скажу. Но ему-: он показывает на меня: - Какой резон куда то идти. Он не дружинник, и не на службе администрации в принципе. - А что тебе необходимо Писатель? Консервы? Патроны? Автомат? Володин говорил что ты просил автомат и подствольник. Умеешь пользоваться? - Автомат, три цинка патронов. Ручные гранаты, пять РГД-шек и пять «лимонок». Военная аптечка. Что бы обязательно в составе был промедол. Положите несколько шприц тюбиков сверх лимита. У вас они есть, я знаю. Новый противогаз и костюм защиты. Только не суйте старые ОЗК, в которые наряжали срочников. Я знаю что у вас есть более менее современные. Тушенки — на два месяца запас. Рационов — тоже на два месяца. К зиме готовиться надо. Сами понимаете. Не откажусь от одежды военной и обуви. Можно — со старых запасов, если есть «флора» офицерская, вот ее. Бушлат, белье теплое. Сапоги если найдутся. - Ну хорошо. Ты получишь что просишь. Часть обещанного мы привезем через два дня. Так что Михаил Михайлович, готовь место под машину и под складирование оружия и боеприпасов. Так , еще вот что, скажи своим, кто у тебя занимается одеждой обувью. Обмеряете своих бойцов и списки перекиньте нам, я пришлю посыльного. Треть обещанного получите сразу, остальное — по его возвращении. Договаривающиеся стороны ударили по рукам. Подготовка к походу началась... ....- Все таки решил, да-: Дмитрич неодобрительно глядит на то как я собираюсь. Вместо карабина я беру с собой новенький, но уже пристрелянный автомат, со складным прикладом. В разгрузку- «лифчик» натисканы магазины полные патронов. Запасные я укладываю и в рюкзак. Полкан не обманул, и все что я истребовал для похода — мною получено. В рюкзаке лежит аптечка, а один шприц-тюбик лежит в нарукавном кармане, на всякий случай. Туда же легли пищевые концентраты, несколько банок тушенки, патроны в бумажных пачках. Батарейки, и фонарик. Боевой нож на поясе. Обувь, одежда. Подсумок с противгазом. Скатка защитного комплекта. Ну вот кажется и все. - Может останешься а? -: заводит свою старую песню сосед: - Чего то не лежит душа у меня к твоей ходке этой. Сам бы с тобой пошел. Да моя женка с того вечера... - Все в порядке Дмитрич. Не переживай ты так. Вернусь быстро. Тут идти то всего ничего-: я конечно кривлю душой но показывать этого не хочу: - Одна нога тут другая в Городе и обратно. Мы улыбаемся друг другу как люди которые понимают о чем идет речь. Ну чтож, мы не дети, и не раз рисковали жизнями. Тот кто стал в нашей общине разведчиком — знает что умрет явно не от старости. Мотнул головой. Да что со мной такое. Какие то мысли идиотские. Мы по традиции присели « на дорожку» .Потом поднялись и Дмитрич подхватив свое ружье пошел проводить меня до выхода на шоссе. У меня есть карта но я держу ее в нагрудном кармане помня все ориентиры указанные на ней. Будет нужно -вытащу а пока сам справлюсь. Ленка вчера закатила мне очередной скандал. И кажется в этот раз уже совсем всерьез. Слезы, эмоции. Уговоры, шепот, признания в любви до гроба. Видел бы ее кто то из «селян» в жизни бы не поверил что эта молодая бойкая и жизнерадостная женщина может так умолять и просить. Она тоже говорила о плохом предчувствии и тому подобном. Я посмеялся и пообещал вернутся. Снова спор, потом пощечина и хлопнувшая дверь перед моим носом. Шаги удаляющиеся от подъезда, цокот копыт и скрип тележных колес. Мы шагаем по улице. Дома уцелевшие, дома полуразрушенные, раздолбаный асфальт, Спички фонарных столбов. И вроде привык я к этому но почему то душу защемило грустью. Утро сегодня туманное. Но туман простой, не аномальный, в котором можно запросто растворится как в ванне с концентрированной кислотой. Или задохнутся. Простой утренний туман. Значит день будет погожим. Что-же. Это добрая примета наверное. Мы доходим до границы домов. Мужики сидящие на посту возле костра машут нам. Они знают что я иду в ходку. Одиночная разведка. Даже знаю что говорить будут. Что Писатель совсем тронутый, ходит один, что так нельзя и однажды я не вернусь. Я это знаю. И знаю что однажды и правда не вернусь, тело мое останется тут, на этой исковерканой земле а душа полетит ввысь, навстречу моим близким. Матери, супруге, дочери. Когда это будет. Может сегодня, может через год, через пять или десять лет. Не знаю. Знаю только одно — что это будет. Разведчик не умирает от старости. Мы останавливаемся и Дмитрич крепко жмет мою руку. Мы обнимаемся и минуту стоим так. - Ты это. Аккуратно там. Мы тебя с Ксюхой ждем. Даже если подранят. Не думай, придешь поможем выходим и не бросим! Сам знаешь, ты нам как родной стал! - Знаю Дмитрич. Спасибо! Я делаю шаг вперед. Оружие наизготовку и еще шаг, Мой путь начинается. Я ухожу в туман. Какой он густой, но это не пугает. Под ногами потрескавшийся раздолбаный от времени и отсутствия ремонта асфальт, и я держусь его. Сквозь белесую мглу в которую я погрузился мне светит желтый диск восходящего солнца. « Тебе надо найти смысл. Для чего жить. Тогда все хорошо у тебя будет. А не найдешь — пропадешь ни за грош.» в голове моей раздается голос той цыганки что гадала мне на нашем Рынке. Я встряхнул головой отгоняя наваждение и шагаю вперед. Под подошвами моих сапог стучит дорога....

Глава вторая. Курбан, или как я стал рабовладельцем.

Вы отдаете себе отчет в том то собираетесь провернуть товарищ полковник-: худая фигура в его заместителя стояла за спиной и это бесило. Что этот умник тут себе возомнил. Решил учить его уму разуму? Его, кадрового офицера! Того кто защищал небо этой долбаной страны до последнего! Того кто...

- Полковник-: Мозгляк снова обратился к нему но уже как-то более мягко что ли: - Я лишь хочу сказать. Вы уверены что тот кто идет в город за генератором сможет его доставить. Прибор точно хранится там где вы говорите? Никто не знал …

- Никто не знал! -: рявкнул командир части: - Никто! Те кто знал уже....

Те кто знал уже давно мертвы. Кого то поглотило кислотным туманом. Один — в составе целой разведгруппы попал в засаду к «зекам» и пал смертью храбрых. Его даже с почестями похоронили на территории части. Хорошая могилка такая аккуратная. Надо уже памятник изготавливать да все никак руки не дойдут и распоряжение не отдать, то одно то другое.

- Я абсолютно уверен в том что разведчик все сделает как надо. Награду ему обещали щедрую, к тому же он...как бы это сказать. Не странный нет, он самые рисковые задания берет всегда. И всегда возвращается-: уже спокойнее произнес офицер: - Я и коллеги из моего штаба выбирали кандидатов, но именно Писатель, так его называют, подошел лучше всех. А если и погибнет, то особого внимания к себе не привлечет. Я посадил ему на хвост разведгруппу из трех бойцов. Все — спецназовцы, с опытом. В том числе и с опытом действия в нынешних условиях. Подстрахуют, если надо прикроют. Если начнет о чем то догадываться или пытаться играть в свои игры — уничтожат, изымут прибор и доставят сюда.

- А он сильный человек: тонкая бледная, какая то прямо аристократическая рука зама подтянула к себе папку с личным делом: - Откуда вы его узнали? И все же почему он? Поручили бы своим спецназовцам....

- Спецназы мои панически боятся Города. Уж не знаю почему. Мы же их встретили когда эвакуировались. Были они конечно в полном невменозе. Было их отделение, с офицером во главе. Потом почти все умерли. Инсульты, разрывы сердца. В общем такая ерунда. Но офицер спасся, и еще двое. Оклемались, занялись ротой охраны нашей, безопасностью дивизионов. Подтянули моих раздолбаев немного. Разведгруппу подготовили. Так что в принципе если и они не вернутся — сильно горевать не буду.

- Как интересно-: заместитель командира части уже сидел за столом, возле полковника и с любопытством читал бумаги из папки: - А он и правда писал книги. Издатель — его супруга, совладелица большой издательской фирмы. Несколько удачных изданий, небольшой но хороший контракт с ее издательством. Потом они и в Лондоне жили целый год. Жена вывезла — что бы лучше наверное,что бы лучше работалось супругу. Повезло мужику, а полковник?

- Ну и что? Подумаешь Англия. Лучше бы Родине послужил. Знаем мы этих-: как то недобро пробурчал полковник: - Как известными становятся или чуть приподнимаются, и в Европы эти валят будь они неладны. К пидорам этим толерастным! А мы их всех....Рука скомкала лист бумаги и отправила точным движением в корзину для мусора.

- А вы неправы товарищ полковник. Очень и очень неправы. Те кто пишет, или хоть чуть чуть не чураются литературы, натуры тонкие, им атмосфера нужна. А он писал как раз о том что может быть после конца так сказать света. И как видите...-: офицер улыбнулся и сложив бумаги обратно закрыл скоросшиватель: - Гуманитарий с хорошим владением оружием. По его словам в Англии посещал стрелковый и туристический клуб в котором преподавал какой то ветеран SAS... Впрочем вряд ли он стал суперменом но база весьма неплоха. А если и правда его учил САС-овец, то неудивительно что Писатель ваш так ловко спланировал и ликвидировал майора. Ладно, это лирика. Если не справится он, пошлем других. Скажите мне вот лучше что....

Полковник убрал переданную ему папку с собранными на разведчика с позывным Писатель данными в стол и поняв что требуется разложил перед собой на столе большую карту района.

- Я предугадал что вы спросите. Все готово. Смотрите внимательно: карандаш коснулся поверхности карты и офицер пустился в объяснения: - Наши дивизионы, где базируются пусковые установки, а так же все дополнительное оборудование расположены в районе по кольцу. Тут, тут вот тут и вот еще здесь и здесь.

- Как удачно-: заметил собеседник: - Действительно. По кольцу. А почему?

- Так уж получилось. К тому же до всего этого бедлама тут были крупные предприятия. Химзавод, механический завод — который в военное время начал клепать продукцию военного назначения, опять же завод по ремонту наших комплексов, а это предприятие работало и на нас и на полстраны еще, не считая стран ОДКБ которые такую же технику имели на вооружении.

- В общем было что защищать: - подвел итог тот кого полковник называл Мозгляком: - Я понимаю. Но давайте ближе к нашей теме. Треск дровишек в костре напомнил мне мои ночные дежурства на городском периметре. Только там был я не один, а с Дмитричем и другими мужиками. Травили байки, ходили в дозоры, отстреливали собак, мутировавших существ появлявшихся порой, пили чай с травками и жизнь казалась размеренной и простой. Теперь же я один, по дороге в Город. Я хожу туда не впервой, но каждый раз — как будто впервые. Над огнем в котелке вскипает вода и я бросаю туда концентрат. Скоро будет готово. Спасибо военным — поделились. Впрочем что значит спасибо. Я работаю на них. Так что — никакого спасиба. А только гонорар по возвращении. Первый день пути прошел спокойно. И сейчас я сижу в развалинах бывшего МТС-а. Тут чисто, это место мы разведчики часто используем как стоянку идя или в Город или оттуда, или в рейд по району. Когда мы воевали с взбесившимися заключенными вырвавшимися из колоний на свободу — тут был наш укрепленный пост. Его пытались взять штурмом — но мужики наши не подкачали. Технику что была годна — мы давно отсюда утащили, оставив в боксах ржаветь только старые остовы каких то механизмов. Во дворе тоже валяются тут и там какие то детали, в углу свалены резиновые покрышки. В слесарке и прочих помещениях нет ни стекол ни оконных рам. Внутри — все захламлено, и остановиться там я решился бы лишь в случае дождя скажем. Но погода радует, и посему — ночь сегодня я проведу под открытым небом и у огня. Сняв с огня котелок я пробую варево ложкой. Ухх горячо. Но вкусно. Запах от котелка — ммм, божественно. Приготавливаюсь поесть как вдруг откуда то сбоку слышу шаги. Котелок становится на землю а в моих руках вместо ложки появляется автомат. - Мир тебе братуха! Вечер в хату-: раздается голос с хрипотцой: - Не против если погреемся маленько? Я приглядываюсь к вошедшим во двор. Двое. Крепкие коренастые фигуры. Одеты... Ага, понятно кто на огонек пожаловал. Сапоги, на одном камуфляжные военные штаны и ватник с нашитым номерком. Второй полностью в прикиде а ля шансон — серо-черном одеянии заключенного. Понятно. У зеков после того как им хорошо всыпали мы и вояки, тоже устаканилось. Они создали свою общину, построенную на иерархии «понятий», из освободившихся осужденных колонии женской — получили себе жен и подруг, и стали как то жить. С ними ужились немногочисленные бывшие сотрудники, которые каким то образом поладили с бывшим подучетным спецконтингентом. Их община и территория которую они контролировали — называлась у нас Шлаком. Бывшие заключенные среди которых нашлись люди с головой принялись заготавливать лес, и используя имевшуюся в одной из колоний пилораму потихоньку делать доски и всякую всячину. Откуда бралось у «братвы» электричество запускавшее станки — для меня лично было загадкой. Да и сами они толком ничего объяснить не могли. Ну идут провода в сторону Города, и идут. Ток в сети есть — и есть. Работает все — и работает. - Присаживайтесь-: я киваю головой. Не очень конечно приятно такое соседство, но у нас, поселковых разведчиков, есть негласное правило. С кем войны нет у костра сидеть можно. Да и бывшие заключенные придерживались схожих правил. Так что в принципе опасаться было по большому счету нечего: - Места всем хватит. Огонька для тепла тоже. - Это хорошо-: отвечают мне и я вижу что с парой разведчиков есть еще и третий. Со скручеными за спиной руками и надетым на голову мешком. - Сядь мля! -: похоже это пленник потому что обращаются с ним мягко говоря невежливо. Пинком заставляют опустится на землю. - Писатель. Ты что ли?-: тот что в военных штанах щерится стальной улыбкой: - Признал я тебя братан! Вот так встреча?! Помнишь на торгу у вас ты у меня шахматы покупал? Я приглядываюсь к сидящему напротив мужику. Кажется мне сегодня везет. - Ты что ли, Художник?! Вот так встреча! Мы вполне сердечно привстаем и жмем друг другу руки даже приобнявшись. Напарник моего собеседника вполне уважительно смотрит на нас и тоже жмет мне руку. - Это знаешь кто! Это такой человек! Ухх-: начинает объяснять ему Художник: - Он книги писал до всей этой замуты. А щас один из самых крутых мужиков в Поселке! Художник, сидевший свой срок за убийство мужик колоритный. Сухой, жилистый, жесткий как внутри так и внешне. Все тело покрыто татуировкой, какие то перстни, узоры и рисунки. Собор с тремя куполами, как я знаю обозначавший ходки в зону. Всегда стрижется налысо. В рукопашной — опасный тип. У нас на Рынке иногда устраивают своеобразные «бои без правил» - так вот этот -что сидит сейчас напротив и рассказывает обо мне своему корешу- не раз выходил победителем и срывал призовой куш. - Ну так и когда думаю я во хана мне и щас меня жрать будут-: доносится до меня рассказ: - Вылетает Писатель со своей волыной и давай мочить уродов. Я аж прямо взвился весь , жить то охота. И давай тоже их гасить будто второе дыхание открылось.... - Да ладно тебе-: со смехом прерываю я повествование: - Глянь. Кореш твой аж рот раскрыл! -Гы гы-: матерый зечара легонько хлопает того по подбородку: - Типа саечка тебе братан! Не щелкай клювом и рот не разевай, муха влетит. Мы начинаем «мутить на троих». Появляется фляга с самогоном, у братков есть «шикарный харч» в виде копченого мяса и я присоединяю свой концентрат разлив его по их посуде. - Я символически!-: сразу обозначаю свое мнение по вопросу алкоголя: - Завтра идти далеко. - Да мы тоже так, по капельке малой-: гос-споди ну и улыбочка у тебя Художник. Стальной оскал. Где в 21 то веке такое делали еще. Только наверное в местах лишения свободы и то по особому заказу. Мы подымаем тост за удачные ходки. Потом за фарт в делах и за «козырных пацанов что бы всегда им катило». Потом напарник у Художника объявил что хочет спать и мы остались вдвоем. - Слушай а чего вы этого тащите куда то? -: интересуюсь я хотя понимаю что задал вопрос некорректный в понятиях моего соседа по костру. - А ты че — прокурор или чисто интересуешься?-: Художник строго глядит на меня своим пронзительным взглядом черных глаз: - Некрасивый вопрос однако брат. - Да я так, интересуюсь. Мы то с тобой чего. Делить нам нечего. У тебя свое — у меня свое-: миролюбиво говорю я: - Так, чисто интерес. - Да козлина один. Знаешь тут есть деревенька одна. Чурбаны там живут. Какие то фундуки, то ли узбеки то ли киргизы, один хрен. Задолжали нашему пахану ну вот и рассчитались. Будет ишачить теперь всю жизнь за папашины проблемы. - А много должен? -: я не люблю рабовладения. Хотя оно есть и в нашем поселке но как то все же не так. Рабов — точнее как мы их зовем «трудников» нельзя по беспределу бить или убивать. Что бы передать от хозяина хозяину — нужно разрешение Михалыча и хоть с этим проблем нет, но цыгане да и не только они — держат трудяг — ну что то вроде младших в семье. А если долг отработает — то все, свободным делается и в «мэрии» такому справка дается. Как там что я точно не знаю, но у нас такого вот нет... Глянь!: разведчик бандитской общины снимает с лежащего парня мешок: - Во какой. Пробовал убежать. Пришлось поучить. Дерется зараза. Каратист мля! Отвесив увесистый подзатыльник лежащему бывший зек сплюнул рядом: - Ниче, в общине пообломаем. Все позабудет, и карате и кунфу свое. - Продай! -: как то само собой срывается у меня: - Чего за него хочешь? - Ты че — шуткуешь? -: удивился Художник: - Братан, на кой он тебе сдался то? - Я на ходку иду рисковую-: объясняю я: - мне носильщик нужен будет. Видишь как в цвет все сложилось. Может уступишь. Нахрена вам борзый клиент в общине? - Ага, а че я пахану скажу. Чисто встретил кореша и подарил ему так от души должок наш да? - А скажешь ему что Писатель как с ходки обратно пойдет, к вам на огонек заглянет. И хороший хабар принесет. Поменяемся баш на баш? Я в Город иду, а ты знаешь что оттуда пустым не хожу никогда. А что бы не трезвонить впустую держи вот! В синюю от татух руку ложится шприц тюбик промедола. - Ух ты! :бывший осужденный довольно скалится: - Не, тебя наши знают и то что ты не пустозвонишь тоже знают. Но если пахан не поверит. И с меня спрос.... - А вот тебе еще. Это дорого стоит друг! Всегда уходя в поход я беру с собой что нибудь на обмен. И сейчас еще раз убедился в правоте своей. Дорогие механические часы, найденные в торговом центре в Городе. Рискованный лаз почти рядом с опасной аномалией, когда мозги плющит и кажется голова лопнет, но трофеи оттуда — этого стоят. Такие вещи стоят много. За механику дают автомат и патроны, много еды, можно даже красивую бабу купить в их общине. Сейчас когда батарейки становятся дефицитом, и многие кто когда то носил часы кварцевые или электронные теперь владеют просто красивыми блестящими штучками, механические часы стали дорогим товаром, атрибутом и символом богатства и достатка в новом мире. - Ништяк котлы!: Художник со знанием дела осматривает швейцарский хронометр: - Ты точно за этого баклана ходики отдаешь? -Да: киваю я и мысленно задаю себе вопрос — на кой черт я это сделал. Ответа нет но как говорится и заднюю включать тоже уже неэтично: - Ну чего, договорились? - Да полагаю договорились. Пахан будет довольный. Как раз у него сломались а эти я знаю, они мля вечные практически. Утром заберешь или сейчас развязать?

- Ближе к теме. В свое время, из округа, к нам в дивизионы были переброшены спецмашины. Вы понимаете о каких машинах я говорю. Внешне — это машины радиолокационной разведки и сопровождения воздушных целей. По своей задаче — это приемо-передающие пси-поле установки. Когда генератор будет запущен у нас , и волны пойдут в этом и этом-: карандаш показал на карте: - направлении, мы получим полный контроль над всей территорией района. Все население будет подчинено нам, военным.

- А как будет защищен личный состав?

- Умники которых мы эвакуировали уже разработали специальное устройство, которое будет придано каждому из нас кто будет входить в зону действия пси-поля. Оно внешне то незаметно совсем. Но при определенных воздействиях на него, мы можем регулировать состояние людей, их настроение, даже вызывать приступы агрессии к примеру. Я думаю что когда наш план сработает, мы ликвидируем этот их чертов Совет вместе с этим инженеришкой, жирным цыганом и этой красоткой -дачницей, хотя нет, дачницу я пожалуй возьму себе. Она сама ко мне придет после того как пройдет обработку своих куриных мозгов. А когда надоест, можно подарить кому нибудь. Да хотя-бы этому тощему дристлявому заместителю.

Полковник потер руки довольно. Перспективы вырисовывались весьма приличными. Весь район будет работать на него, и его людей. Как крепостные. За еду. Абсолютная власть и полный порядок. Никаких тебе бунтов, торгов и обменов. Все твое. А потом.... Кто знает, может удастся восстановить производство генераторов, в конце концов институт в Городе цел и его производственные мощности вроде даже не пострадали.

Провести разведку соседнего района, и расширить влияние. Кто знает — а вдруг... а если там …

- Товарищ полковник- : умные и сосредоточенные глаза его заместителя внимательно смотрели на него: - Один только вопрос.

- Валяй: офицер кивнул и взяв со стола пачку сигарет закурил: - Что хочешь еще узнать?

- А не жалко ?

- Людей говорю не жалко. Этих кто в райцентре? Да и других тоже? Превратим их в рабов послушных. И что ? Свои же сограждане.

- Не жалко майор!-: полковник затянулся и пустил дым : - Не жалко! Чего их жалеть? Кого там жалеть? Этих навозников что в своих развалинах копошатся??? Или этих... «дачников» - хуторяне мля....Жратву свою продают втридорога. А мы ведь их защищали! До конца защищали ведь! Или не так?

- Ну так, присяга, долг-: майор Левашов криво усмехнулся: - Или как...

- Или так! Мужиков там — полная жопа. Почему не в армии? Почему не на границе нашей ? Отсиделись тут, жопы у жен с детьми пригрев пока наши солдаты да офицеры кровь проливали на Дальнем Востоке, да и тут на границе. Пока мы ракеты пускали цели сбивая, пока на ходу технику восстанавливали — из дерьма конфетку лепили, где эти все были? По подвалам и убежищам в городишке своем отсиживались? И я их жалеть должен за это? Да это быдло нам — военным по гроб жизни задолжало. И долг этот мы получим!

Заместитель командира кивнул понимающе. По его лицу было непонятно — как на самом деле он думает, но полковника сейчас это мало волновало.

- Ты давно не выбирался за забор. А если и выбирался — то на броне — и по нашим дорогам — до дивизионов и обратно. А я выбирался и видел. Живут как свиньи. Нет хуже даже. А мы порядок наведем! Наш, военный порядок! Чтоб каждый на своем месте....

- Разрешите идти товарищ полковник-: заместитель поднялся со стула.

- Иди. Проверь завтра еще раз, что бы все машины , и все было готово. Тут до Города не так и далеко. Вдруг обернется быстро, чтоб не затягивать.

Майор кивнул головой и покинув кабинет начальника зашагал по коридору. Значит все таки это не слух, и не пустой звук. Генератор пси-поля созданный для оптимизации управления солдатами в бою все таки создать успели. По крайней мере какую то небольшую его версию. И версии этой хватит на всю территорию района.

Что бы защититься, каждому кто должен получить — выдадут специальный обруч — плетеная серебристая проволочная штука, охватывающая голову. Ученые что ее сделали назвали свое изделие «Нимб». Ну ну. На их с полковником головах только нимб и носить.

Впрочем посмотрим. Может и не заработает вся эта система. Кто знает — что с этим прибором за столько то времени случиться могло. В глубине души майор Артем Левашов был категорически против реализации задуманного начальником. Но озвучивать свои идеи и мысли — никому не решался. Те кто был в курсе происходящего — могли запросто ликвидировать его. А он все же человек с семьей. Бежать в райцентр? Так смысл? А за пределами района вообще невесть что. Ситуация заставляет подчиниться... По крайней мере пока подчиниться... Треск дровишек в костре напомнил мне мои ночные дежурства на городском периметре. Только там был я не один, а с Дмитричем и другими мужиками. Травили байки, ходили в дозоры, отстреливали собак, мутировавших существ появлявшихся порой, пили чай с травками и жизнь казалась размеренной и простой. Теперь же я один, по дороге в Город. Я хожу туда не впервой, но каждый раз — как будто впервые. Над огнем в котелке вскипает вода и я бросаю туда концентрат. Скоро будет готово. Спасибо военным — поделились. Впрочем что значит спасибо. Я работаю на них. Так что — никакого спасиба. А только гонорар по возвращении. Первый день пути прошел спокойно. И сейчас я сижу в развалинах бывшего МТС-а. Тут чисто, это место мы разведчики часто используем как стоянку идя или в Город или оттуда, или в рейд по району. Когда мы воевали с взбесившимися заключенными вырвавшимися из колоний на свободу — тут был наш укрепленный пост. Его пытались взять штурмом — но мужики наши не подкачали. Технику что была годна — мы давно отсюда утащили, оставив в боксах ржаветь только старые остовы каких то механизмов. Во дворе тоже валяются тут и там какие то детали, в углу свалены резиновые покрышки. В слесарке и прочих помещениях нет ни стекол ни оконных рам. Внутри — все захламлено, и остановиться там я решился бы лишь в случае дождя скажем. Но погода радует, и посему — ночь сегодня я проведу под открытым небом и у огня. Сняв с огня котелок я пробую варево ложкой. Ухх горячо. Но вкусно. Запах от котелка — ммм, божественно. Приготавливаюсь поесть как вдруг откуда то сбоку слышу шаги. Котелок становится на землю а в моих руках вместо ложки появляется автомат. - Мир тебе братуха! Вечер в хату-: раздается голос с хрипотцой: - Не против если погреемся маленько? Я приглядываюсь к вошедшим во двор. Двое. Крепкие коренастые фигуры. Одеты... Ага, понятно кто на огонек пожаловал. Сапоги, на одном камуфляжные военные штаны и ватник с нашитым номерком. Второй полностью в прикиде а ля шансон — серо-черном одеянии заключенного. Понятно. У зеков после того как им хорошо всыпали мы и вояки, тоже устаканилось. Они создали свою общину, построенную на иерархии «понятий», из освободившихся осужденных колонии женской — получили себе жен и подруг, и стали как то жить. С ними ужились немногочисленные бывшие сотрудники, которые каким то образом поладили с бывшим подучетным спецконтингентом. Их община и территория которую они контролировали — называлась у нас Шлаком. Бывшие заключенные среди которых нашлись люди с головой принялись заготавливать лес, и используя имевшуюся в одной из колоний пилораму потихоньку делать доски и всякую всячину. Откуда бралось у «братвы» электричество запускавшее станки — для меня лично было загадкой. Да и сами они толком ничего объяснить не могли. Ну идут провода в сторону Города, и идут. Ток в сети есть — и есть. Работает все — и работает. - Присаживайтесь-: я киваю головой. Не очень конечно приятно такое соседство, но у нас, поселковых разведчиков, есть негласное правило. С кем войны нет у костра сидеть можно. Да и бывшие заключенные придерживались схожих правил. Так что в принципе опасаться было по большому счету нечего: - Места всем хватит. Огонька для тепла тоже. - Это хорошо-: отвечают мне и я вижу что с парой разведчиков есть еще и третий. Со скручеными за спиной руками и надетым на голову мешком. - Сядь мля! -: похоже это пленник потому что обращаются с ним мягко говоря невежливо. Пинком заставляют опустится на землю. - Писатель. Ты что ли?-: тот что в военных штанах щерится стальной улыбкой: - Признал я тебя братан! Вот так встреча?! Помнишь на торгу у вас ты у меня шахматы покупал? Я приглядываюсь к сидящему напротив мужику. Кажется мне сегодня везет. - Ты что ли, Художник?! Вот так встреча! Мы вполне сердечно привстаем и жмем друг другу руки даже приобнявшись. Напарник моего собеседника вполне уважительно смотрит на нас и тоже жмет мне руку. - Это знаешь кто! Это такой человек! Ухх-: начинает объяснять ему Художник: - Он книги писал до всей этой замуты. А щас один из самых крутых мужиков в Поселке! Художник, сидевший свой срок за убийство мужик колоритный. Сухой, жилистый, жесткий как внутри так и внешне. Все тело покрыто татуировкой, какие то перстни, узоры и рисунки. Собор с тремя куполами, как я знаю обозначавший ходки в зону. Всегда стрижется налысо. В рукопашной — опасный тип. У нас на Рынке иногда устраивают своеобразные «бои без правил» - так вот этот -что сидит сейчас напротив и рассказывает обо мне своему корешу- не раз выходил победителем и срывал призовой куш. - Ну так и когда думаю я во хана мне и щас меня жрать будут-: доносится до меня рассказ: - Вылетает Писатель со своей волыной и давай мочить уродов. Я аж прямо взвился весь , жить то охота. И давай тоже их гасить будто второе дыхание открылось.... - Да ладно тебе-: со смехом прерываю я повествование: - Глянь. Кореш твой аж рот раскрыл! -Гы гы-: матерый зечара легонько хлопает того по подбородку: - Типа саечка тебе братан! Не щелкай клювом и рот не разевай, муха влетит. Мы начинаем «мутить на троих». Появляется фляга с самогоном, у братков есть «шикарный харч» в виде копченого мяса и я присоединяю свой концентрат разлив его по их посуде. - Я символически!-: сразу обозначаю свое мнение по вопросу алкоголя: - Завтра идти далеко. - Да мы тоже так, по капельке малой-: госсподи ну и улыбочка у тебя Художник. Стальной оскал. Где в 21 то веке такое делали еще. Только наверное в местах лишения свободы и то по особому заказу. Мы подымаем тост за удачные ходки. Потом за фарт в делах и за «козырных пацанов что бы всегда им катило». Потом напарник у Художника объявил что хочет спать и мы остались вдвоем. - Слушай а чего вы этого тащите куда то? -: интересуюсь я хотя понимаю что задал вопрос некорректный в понятиях моего соседа по костру. - А ты че — прокурор или чисто интересуешься?-: Художник строго глядит на меня своим пронзительным взглядом черных глаз: - Некрасивый вопрос однако брат. - Да я так, интересуюсь. Мы то с тобой чего. Делить нам нечего. У тебя свое — у меня свое-: миролюбиво говорю я: - Так, чисто интерес. - Да козлина один. Знаешь тут есть деревенька одна. Чурбаны там живут. Какие то фундуки, то ли узбеки то ли киргизы, один хрен. Задолжали нашему пахану ну вот и рассчитались. Будет ишачить теперь всю жизнь за папашины проблемы. - А много должен? -: я не люблю рабовладения. Хотя оно есть и в нашем поселке но как то все же не так. Рабов — точнее как мы их зовем «трудников» нельзя по беспределу бить или убивать. Что бы передать от хозяина хозяину — нужно разрешение Михалыча и хоть с этим проблем нет, но цыгане да и не только они — держат трудяг — ну что то вроде млашдих в семье. А если долг отработает — то все, свободным делается и в «мэрии» такому справка дается. Как там что я точно не знаю, но у нас такого вот нет... Глянь!: разведчик бандитской общины снимает с лежащего парня мешок: - Во какой. Пробовал убежать. Пришлось поучить. Дерется зараза. Каратист мля! Отвесив увесистый подзатыльник лежащему бывший зек сплюнул рядом: - Ниче, в общине пообломаем. Все позабудет, и карате и кунфу свое. - Продай! -: как то само собой срывается у меня: - Чего за него хочешь? - Ты че — шуткуешь? -: удивился Художник: - Братан, на кой он тебе сдался то? - Я на ходку иду рисковую-: объясняю я: - мне носильщик нужен будет. Видишь как в цвет все сложилось. Может уступишь. Нахрена вам борзый клиент в общине? - Ага, а че я пахану скажу. Чисто встретил кореша и подарил ему так от души должок наш да? - А скажешь ему что Писатель как с ходки обратно пойдет, к вам на огонек заглянет. И хороший хабар принесет. Поменяемся баш на баш? Я в Город иду, а ты знаешь что оттуда пустым не хожу никогда. А что бы не трезвонить впустую держи вот! В синюю от татух руку ложится шприц тюбик промедола. - Ух ты! :бывший осужденный довольно скалится: - Не, тебя наши знают и то что ты не пустозвонишь тоже знают. Но если пахан не поверит. И с меня спрос.... - А вот тебе еще. Это дорого стоит друг! Всегда уходя в поход я беру с собой что нибудь на обмен. И сейчас еще раз убедился в правоте своей. Дорогие механические часы, найденные в торговом центре в Городе. Рискованный лаз почти рядом с опасной аномалией, когда мозги плющит и кажется голова лопнет, но трофеи оттуда — этого стоят. Такие вещи стоят много. За механику дают автомат и патроны, много еды, можно даже красивую бабу купить в их общине. Сейчас когда батарейки становятся дефицитом, и многие кто когда то носил часы кварцевые или электронные теперь владеют просто красивыми блестящими штучками, механические часы стали дорогим товаром, атрибутом и символом богатства и достатка в новом мире. - Ништяк котлы!: Художник со знанием дела осматривает швейцарский хронометр: - Ты точно за этого баклана ходики отдаешь? -Да: киваю я и мысленно задаю себе вопрос — на кой черт я это сделал. Ответа нет но как говорится и заднюю включать тоже уже неэтично: - Ну чего, договорились? - Да полагаю договорились. Пахан будет довольный. Как раз у него сломались а эти я знаю, они мля вечные практически. Утром заберешь или сейчас развязать? Братки ушли утром. Я слышал сквозь сон как Художник растолкал своего напарника и они собравшись не мешая мне спать тихо покинули место стоянки. Связанный парень лежит рядом с рюкзаком, и не шевелится. Тоже уснул. Вчера когда я развязал ему руки он попробовал меня ударить за что получил в челюсть, и кажется понял что так делать не надо. Потом я его аккуратно покормил. Как ребенка с ложечки, потому что руки снова пришлось связать. Моя покупка оказалась сообразительной и жадно принялась поглощать пищу. Даже вроде «спасибо» промычал в конце. Впрочем мне все равно. Сейчас, утром я пытаюсь понять на кой черт я это сделал. Отдал дорогой товар, за непойми что. Впрочем посмотрим …. - Ты русский язык знаешь? : я растолкал невольника и посадил его напротив себя: - Понимаешь меня? Тебя как звать? - Курбан-: процедил тот глядя на меня недобрым взглядом раскосых глаз: - Ты мой хозяин новый? Зачем купил? - Говоришь много-: я строго гляжу на парня: - Спасибо скажи что купил. Точнее выкупил. Кстати пойдем мимо твоего поселения, могу домой обратно завести. Потом с твоими разберемся — что к чему. К уркам ты не пойдешь. Я с райцентра. Разведчик. Писатель меня зовут. Понял? Парень кажется понял потому что как то даже лицом просветлел. Правда при упоминании мной его поселения свет лица снова померк. - Нельзя мне домой. Отец, братья накажут. Скажут я схитрил и обманул. От своего пути убежать решил. Убить могут. - Чего чего? : тут уже удивленно вытаращился на Курбана я: - Какого нахрен пути! Тебя в рабство продали. Да урки эти тебя б не знаю что.... на ремни распустили. Сожрали в голодный год. Что за... - На все воля Аллаха!: серьезно заявил мне выкупленный: - Я не урок раб! Я Аллаха раб. На все его милость и воля. Как он решит.... - Хорош болтать! : я морщусь. Не люблю эти религиозные задвиги. Тем более что знаю что эти ребята прекрасно трескают теперь свинину. Паренек этот с деревни которую у нас называют Бухарой. Раньше звалась Бухарово, а вот теперь... символично как вышло. В ней местного населения не осталось, все перебежали с началом Беды к нам, а на свято место -пожаловали новые жильцы, спасшиеся из Города несколько больших семей среднеазиатских рабочих с какой то окраинной городской стройки. Они обжились заселив старые полуразвалившиеся деревянные дома. Потом даже размножаться стали. Кое кто из их деревни заходил и к нам, поработать, поторговать по мелочи. Просились поселится но мэр не разрешил. Впрочем как знаю дачники, из тех кто побогаче иногда берут «бухарских» в работники. - То есть домой тебе нельзя? -: спрашиваю я: - Точно нельзя? - Нет. Не примут меня там. Но ты же меня купил. Ты меня спас. Я тебя ударить хотел но ты я вижу не такой как эти: узкоглазый кивнул головой туда куда ушли парочка бандитских разведчиков: - Я буду тебе служить. Вещи носить, еду готовить(ага щас, разбежался). Я стрелять умею. Нож хорошо кидать могу. Развяжи меня , покажу. Пожалуйста! -Ладно. Развяжу-: подумав отвечаю я: - Значит я теперь твой хозяин? Так?! - Да хозяин!: кивает мое среднеазиатское приобретение : - Аллахом клянусь, буду служить хорошо тебе! Пророком клянусь..... - Хорош болтать.Я ваши клятвы знаю. Если я не твой единоверец, ты меня можешь и обмануть, а грехом эт не будет. Поэтому слушай сюда. Значит так. Попробуешь удрать — пришибу. Попробуешь напасть — покалечу и брошу. И пусть тебя собаки или мутанты сожрут. Понял? Слушаться меня как отца родного. Скажу стоять — стой, скажу бежать-беги, скажу идти — иди. Парень послушно кивает. Ладно. Посмотрим что из этого всего выйдет. Ну а пока — пусть рюкзак тащит и в самом то деле. А если начнет выделываться...Ну что ж, мало я на тот свет двуногой живности отправил. Станет на одну больше. Ножом развязываю веревки на руках и на ногах. Курбан падает на колени и лбом касается земли у моих ног. Я слышу слова. Видимо на его родном языке. Молится что ли - Вставай давай! Поедим и идти надо. Мне тут рассиживаться некогда, дел много: строго обращаюсь к нему я и парень тут же вскочив на ноги начинает раздувать угли и суетится насчет костра. Может и будет с него толк. Но пока глаз да глаз. Уже после, я трижды благословил тот вечер, когда двое урок вывели к моему огню этого парнишку. Несмотря на молодость, он хорошо говорил по русски, оказался и правда крепок. Когда на ходу мы разговорились, я стал понимать что произошло. Его отец взял в долг лес для постройки дома и не смог рассчитаться. Когда урки начали качать права и поставили пожилого бабая «на счетчик» почтенный аксакал рассчитался, приемным сыном. А что, все равно не родной ведь. Взял в дом, растил пока мог, пусть теперь и спасает семью давшую ему кров в свое время. Ну а как там у бандитов получится — одному Всевышнему виднее. Я не показываю виду, но лишний раз убеждаюсь что мир наш окончательно скатывается в средневековое варварство. А может даже и хуже. Что б человека — за доски и бревна...Тьфу.... Мы идем вдвоем. Курбан нагруженный вещмешком и я, сжимая в руках автомат. Посмотрим как будет дальше. Если и правда паренек будет толков, и не отмочит какого нибудь фокуса — надо его вооружить чем нибудь. Пока же пусть топает... Мы сидим в каком то старом подвале. Полуразрушеный двухэтажный дом, среди развалин трех таких же. Небольшой поселок посреди полей зарастающих кустарником. Сейчас же мы прячемся. На мне костюм химзащиты и противогаз. Курбан кутается в какую то клеенчатую накидку. На его руках резиновые оранжевые перчатки а противогазную маску я ему дал свою, запасную. Тут в подвале все более менее терпимо, но сейчас поверхность затянута горчичного цвета туманом. Кислотный туман, аномальное явление что появляется без всякой системы. Просто потому что появляется. Каждый разведчик знает — в этот момент надо прятатся. В любой развалине, лучше в подвале и желательно без окон, обязательно в химзащите и противогазе. В любой защите одежды и кожных покровов. Если этого не сделать — обглодает туман тебя до косточек, а если концентрация вещества его высока — то и косточек не останется. Что сейчас собственно и происходит сейчас с троицей одетых в какие то грязные лохмотья одичавших бродяг обитавших в этих развалинах ранее. Таких в районе много. Живут в развалинах домов, в подвалах, в люках канализационных где таковые имеются. Жрут все — от помоев на окраинах цивилизованных поселений до человечины, причем как своих же что забиваются с изощренной жестокостью в диких набегах друг на друга, принимающих вид некоей загонной охоты, а иногда добычей становятся странники, или разведчики. Правда что бы такой швали взять хорошего разведчика — надо что бы тот был как минимум тяжело ранен. Но когда бродяги голодны — им все равно и бросаются на первого встречного. Их убивают, расстреливая из автоматов или ружей, разрубая тесаками, ножами и всем чем под руку попадет, но меньше их не становится. Похуже диких псов. Тех по крайней мере можно отпугнуть, если нет сильных вожаков. А вот двуногие хищники — действительно опасны. Я представляю как желтый туман обволакивает мертвые тела постепенно с шипением растворяя еще теплую плоть и кровь. Прижавшись к стене и прикрыв глаза пытаюсь свернутся в клубок , и Курбан рядом пытается повторять за мной. Надеюсь тут, в подвале этом загаженном нам ничего не грозит. То немногое что проникает в щели, в принципе не опасно. Но стараемся не шевелится, и ждем пока эта желто-горчичная гадость растворится. Причин появления этой аномалии никто не называет. Появляется она — абсолютно произвольно. Вначале воздух наполняется запахом … химическим таким, потом вдали образуется марево, воздух словно подернут, и постепенно все вокруг темнеет, образуются клубы этого проклятого тумана поглощающие все что есть на поверхности. Что странно, древесину к примеру эта срань не берет. Растворяет только живую органику — животных, людей. Поэтому вся живность как правило при первых признаках появления аномального тумана ломится с этого места как полоумная, что тоже своего рода индикатор-предупреждение. Дышать в противогазе тяжеловато, но лучше дышать в противогазе чем выхаркивать легкие кусками нахватавшись желтой отравы. У нас в Поселке была пара разведчиков, оставшихся без защиты в ходке. Они спрятались в яму и пытались защититься с помощью самодельных повязок. Ожоги на телах и лицах, поврежденная одежда, расползающиеся кожаные ремни-портупей, страшный выворачивающий нутро кашель, выхаркивающий горчичную жижу. Их смерть была бы мучительной если бы не наши врачи. В уцелевшем крыле больницы несчастным парням что то укололи, и умерли они почти без боли. Хоронили обоих — в черных пластиковых мешках, и те кто работал на похоронах — были одеты в ОЗК и защитные маски. Мне и моему помощнику повезло. Бродяг было всего трое, и были они голодны и ослаблены. Двоих я застрелил, а третий схватившийся с моим работником врукопашную скоро упал на землю. Курбан хищно оскалившись перерезал его глотку - выбитым из рук этого же бродяги ржавым ножом. Жестоко выглядело. Но я убедился что парень не врал и драться по крайней мере руками ногами да подручными предметами может. А потом я почувствовал этот запах... Защитный комплект у меня был один. И пришлось импровизировать. На одном из убитых оказался более менее целый прорезиненный плащ и мы быстро сорвали его с трупа. Со второго сняли резиновые сапоги. Они как по заказу подошли хоть и были очень грязными. Работник мой с явной неохотой натягивал «обновки» пока не получил затрещину и мой грозный рык. Медлить было некогда. Зато теперь наверное понял — зачем я заставил его влезть в эти смердящие обноски. Будет случай — найдем и ему одежку поприличнее. А когда все пройдет — пойдем к ближайшей воде и все смоем. Сквозь резину и обрезиненные ткани — кислота тумана не проходит. Представляю как Курбан будет блевать когда все закончится. От этой мысли под маской на лицо наползает улыбка. Впрочем она так же быстро и уходит ибо смешного мало. Воздух в нашем подвале слегка желтоват. Все таки подвал есть подвал. В этот раз туман прошел быстро. Мы выбрались наружу и я подвел своего работника к месту нашей недавней драки. От распростертых на кирпичном крошеве тел остались только обугленные кости скелета. Аномалия уничтожила почти всю плоть, а то что осталось выглядело настолько ужасно что Курбана стошнило. То то же... Это тебе не Бухара какая нибудь. Не раздеваясь из наших резиновых одеяний мы продолжаем шагать по известному мне маршруту. Как всегда после прихода тумана, начинает идти дождь. Словно природная дезактивация удаляет остатки кислоты с поверхности. Правильно ли вообще это называть кислотой, сказать не могу, но дождь всегда сопровождающий окончание нашествия желтого тумана, всегда надежно обмывает все вокруг. Природа — даже в нашем изуродованном мире оказалась умнее нас людей. После обильного ливня местность становится чистой, словно и не было ничего. Поэтому я и мой помощник вылезли на поверхность и стали под тугие струи дождя смывая с своих защитных одежд и масок то что осело на них. Когда дождь кончился, я аккуратно снял костюм ОЗК и свернув его снова прикрепил к рюкзаку. Вещмешок уцелел. Курбан укрыл его своим плащом когда прятался в подвале и заворачивался в него. Наш путь продолжается. Карта местности которую я держу в голове подсказывает мне что по пути у нас будет небольшой заброшенный поселочек, в котором можно и заночевать. День сегодняшний был богат на события. А перед наступлением ночи лучше озаботится о хорошем укрытии. Не знаю почему, но еще со вчерашнего вечера меня не оставляет ощущение, будто за нами кто то идет. Пробовал провериться, но ничего вроде подозрительного не вижу. Или я ошибаюсь или … Впрочем допускаю что это ощущение — последствие стрессовой ситуации. Но сейчас все позади. Бродяги перебиты и растворились в тумане, до зоны где начинаются окологородские аномалии — еще прилично, так что пока все еще достаточно просто. Где то вдалеке слышу вой, потом лай. Это настораживает. Значит собирается стая. Множество бродячих псов оставшихся без хозяев после наступившей катастрофы объединились в стаи злобных и опасных хищников. Все вредные факторы приводящие к мутации отразились к общему удивлению уже на этом, еще довоенном поколении. Псины стали злее, опаснее, а самое удивительное — словно обрели некое подобие коллективного стайного инстинкта. У них появились вожаки. Причем не просто вожаки за которыми бежит вся эта хвостатая братия, а именно Вожаки. Те кто своим воем подают сигнал собирая стаи. А если собирается стая — значит псам не хватает пищи и они вскоре пойдут ее себе добывать. В такие дни наши «селяне» что считают нас бездельниками и раздолбаями готовы в зад целовать самого захудалого мужичка с карабином винтовкой а уж тем более с таким сокровищем как автомат. Набег стаи страшен. Псы словно теряют чувство меры, и двигаются оставляя за собой лишь растерзанное в клочья. Они режут скот, без всяких проблем расправляются с домашними псами сидящими на цепях, подвернется им человек — мало что потом от него остается. Когда на поселок идет стая — у нас объявляется общая тревога. И все — кто имеет оружие высыпают на периметр вокруг, отстреливать взбесившихся собак. Надеюсь обойдется. Но мы не сговариваясь ускоряем ход. Курбан теперь тоже вооружен. Кусок ржавой металлической трубки, и нож, взятый у бродяг. Он все так же идет впереди, и кажется недовольно ворчит. Понимаю, но вымоешься при случае. И обновки что с трупа снял выстираешь и себе возьмешь. Ишь развел нежности.

- Хозяин. А что мы в Городе искать будем? -: спрашивает мой … помощник, «трудник», работник, да хрен теперь поймешь как его называть: - Будем искать старые ценные вещи? Патроны? Оружие? Золото? -И нафиг мне твое золото. Хотя нет, ты прав — зубному технику пригодится коронки делать. У нас в поселке есть неплохой по нынешним меркам зубоврачебный кабинет — в городской поликлинике. Два врача две медсестры, и вечно бухой в салат зубной техник Серега. Несмортя на свой порок — руками не обижен и лепит отличные протезы. Правда и цену дерут...Зубодеры фиговы. Что до.... что после. Даже в Европе стоматология дорогая была. Помню в Англии у жены разболелся... Мотаю головой прогоняя воспоминания о прошлом. Я же себе сказал — никакого прошлого! Хватит. Хватит. Ты теперь Писатель, добытчик, разведчик. У тебя работа взята! Перехватив оружие поудобнее восстанавливаю в голове схему маршрута. Сейчас , точнее через часа два, лес должен закончится и мы войдем в так называемую «Промзону» что окружала Город со стороны через которую мы обычно в него ходим. Ее проутюжили но в руинах предприятий разведчики порой находят весьма полезные вещи. Инструменты, какие то материалы. Да разное. А вот там где был химкомбинат.... Ой ой ой, что там сейчас творится ,зловонние страшное, воронка наполненная какой то химией, которая еще и словно кипит. Пар, пузыри на поверхности, если нет защитной маски — считай пропал. А там где идем мы — были если не ошибусь домостроительный комбинат что делал блоки для строительства жилых домов многоэтажек, механический завод, и какие то мелкие предприятия — смежники поставляющие на механический комплектующие что ли. В промзоне была разветвленная сеть железной дороги. Сейчас ее почти нет но кое где еще видны остатки насыпи, рельсы, валяющиеся в стороне бетонные шпалы. Тут живут мои друзья, и сейчас мы идем к ним отоварится, пообщаться и отдохнуть немного после драки и тумана. В промзоне есть свое поселение. Механики. Живут как раз тем что может им дать это место. Металл,восстанавливают, или делают несложные инструметы, варят емкости под горючее или воду. Делают оружие, холодное, весьма приличного качества между прочим, и огнестрел могут починить. Все общины что живут в районе делают тут свои заказы. Враждовать тут нельзя, и даже если я встречу тут кого нибудь из своих, так скажем явных недругов, мы не станем выяснять отношения на «Промке», после, или если уж совсем невтерпеж, то выйдем на арену. Арену тут придумали по аналогии с компьютерной игрой, есть «Лабиринт» - где как правило выясняют отношения с огнестрелом в руках, а есть и площадка огороженная сеткой, по подобию довоенного восьмиугольника на боях М1. Там бъются по определенным правилам, без оружия, голыми руками. Лес закончился неожиданно. Стена его осталась шелестеть кронами за спиной а перед нами, на спуске раскинулась «Промка». Огромная площадь мертвой земли, с руинами заводских корпусов, металлоконструкциями ржавеющими под открытым небом. Несколько труб, разрушившихся наполовину, и одна — каким то чудом уцелевшая и гордо уходящая ввысь. Кирпичной кладки, опоясанная металлическими конструкциями позволявшими взобраться на нее. Труба огромной ТЭЦ дававшей Городу тепло и электроэнергию. Градирни разрушены но не полностью и их серые конусы видны неподалеку. Я помню как тут все было до... Зрелище впечатляло. Помнится приезжал сюда «ловить атмосфэру» для своих книг. Как раз на это самое место где стоим сейчас. Сидел в машине, потом выходил наружу и смотрел на огромный промышленный комплекс дымящий трубами, сияющий огнями, и издающий множество звуков сопровождавших производственный процесс. Какая тут была жизнь...Я на миг прикрыл глаза и передо мной предстало это величественное зрелище. Да... Открыв глазки усмехаюсь горько. А когда то в Городе собирали подписи, требовали что то закрыть, что то переделать и перестроить. Даже митинги устраивали местные «зеленые».Хорошее было время.

Глава третья. То что может помешать отдыху. Лабиринт. Алина.

Дорога в «Промку» вполне себе ничего. Отсыпана и расчищена. Входов в это место несколько, но все они — точно такие же. Торговцы частые тут гости и мастера что живут тут — следят за тем что бы подъездные пути были в порядке. Тут тоже есть рабство и «трудники», что работают в цепях и с металлическими бирками на шеях. Но так же запрещены беспричинные побои , издевательства. «Трудники» тут так же имеют кое какие права. Я и мой спутник проходим мимо развалин каких то цехов. Курбан таращится во все глаза. Тут он естественно не был, и размах довоенного производства кажется его потрясает. Он спрашивает меня о то и о сем и я неспешно рассказываю что сам знаю. Мы разглядываем лежащий на боку тепловоз и несколько платформ, по видимому опрокинутых взрывом, точнее его корпус. Ушлые механы все что можно с него растащили. А корпус ржавеет, брошенный и пока никому не нужный. Узбек попросил разрешения осмотреть его поближе и я киваю. Аккуратно положив вещи на землю черную от шлака парень подбегает ближе. Потом пытается залезть. Ого, а молодец! Нож прихватил. Я держу наизготовку автомат. Тут вообще то довольно спокойно, но мало ли. И бродяги встречаются, что человечинкой не брезгуют, и псы, да и из леса порой выползает всякое. Мастера правда заказывают отстрелы и всегда находятся добровольцы. Я — среди них. Промзона в эти дни наполняется звуками стрельбы. Зачищается абсолютно каждый метр. Зато потом — надолго — местность действительно безопасна.

У мастеров или как я зову их «механов» есть и патрули. Поскольку их община довольно велика, но в основном это работяги — они как и мы в поселке — дежурят по очереди. Вот и сейчас...

- Хто такие?-: трое выросли передо мной как грибы. Ну да, патруль, спецовки, сапоги, рабочие куртки. : - И с чем прибыли в Мастерские?

- Я Писатель, разведчик с поселка. Этот узкоглазый мой «трудник». Парень просто тут впервые, сейчас его позову.

- А документики имеются ?-: спрашивает второй: - С какого вы поселка именно?

- Т....о-: называю я свой городок и патрульные переглянувшись кивают: - А вот документ мой.

Протягиваю им свой паспорт. Старый, еще российский с отметкой о регистрации.

Мужики впрочем не шибкие бюрократы. Проверив штамп и внимательно сличив меня с тем фото что имелось в паспорте документ мне вернули. Курбан подошедший к нам получил кованый браслет-цепь на левую руку. На браслете бирка с буквой «Т». Так они отмечают чужих «трудников» что приходят в их поселение со своими хозяевами.

Вооружены кстати механы вполне прилично. Двое крепких мужчин держат в руках остро заточеные пики, на хорошо выделанных древках. На поясах висят кобуры с пистолетами и ножны с большими ножами. Тоже боеприпасы берегут. У третьего короткий автомат на ремне, и такой же нож на поясе. Автоматчик за старшего. Нас с Курбаном ведут на стационарный пост — металлический контейнер у дороги. На стенках от руки написанные плакаты -указатели, прикреплена большая фанерная доска пестрящая объявлениями.

- Работой не интересуетесь-: спрашивает меня автоматчик представившийся Николаем. Я вежливо говорю что нет, ибо сейчас уже выполняю контракт.

Курбана оставляют снаружи, а я прохожу с старшим патруля внутрь оборудованного в контейнере поста и меня кратко опрашивает немолодой лысоватый дядька в такой же рабочей одежке. Записав мои сведения в потрепанный толстый журнал, переписав номера и серии моего оружия мне объясняют правила поведения в этом месте. Я киваю поддерживая ритуал.

В принципе все знаю и все знакомо. Не укради, не убей если на тебя не напали, не приставай к женщинам и так далее...В принципе последнее тут и не надо. Если есть чем платить — то ласку ты получишь сполна. В нашем нынешнем мире вопрос легализации древней профессии решился сам собой, не вызывая общественных диспутов....

…..

- О!!! Какие люди-: в помещении бывшей цеховой столовой а теперь местном питейном заведении вечером весьма многолюдно. Мастеровые заглянувшие после работы промочит горло, торговцы -караванщики что ползают туда сюда по всему району и даже в соседние регионы. Разведчики вроде меня. Выбор напитков не шибко впечатляет — но тем не менее за хорошую плату можно выпить и довоенного алкоголя. Тут накурено, но по умолчанию есть несколько столов где сидят такие как я — некурящие. Народ ходит туда сюда, компания за соседним столом горланит какую то дребедень под бренчание струн потертой гитары. По внешнему виду — такие же как я бродяги разведчики. Там где стойка — орудует тощий жилистый мужик в красной рубахе. Алексей, по прозвищу Стеклянный. Отморозок кстати тот еще. У входа стоят два крупных парня, крепких телом но уже начавших отращивать животы. Все правильно, в солидном заведении надо держать солидных охранников. Глядя на парнишек понимаю что в принципе — они тут хлеб едят явно не даром. Оба в спортивных костюмах средней потрепанности. Оружия при себе я у них не заметил но у ноги одного стоит бейсбольная бита, У второго рядом находилась точно такая же.

Я сижу за столом а напротив меня разместился мой старый приятель из местных. Мы отмечаем окончание его кредита. Мастеровой рассчитался со мной по полной за те лекарства что я принес из Города. Теперь мой «трудник» будет вооружен. Потертый пистолет Макарова в такой же поношенной коричневой кобуре, и две коробочки патронов к нему. С моей стороны к Матвею передвинулись коробки с ампулами. Лекарства нынче дороги. Как и оружие. В довесок завернутые в пластиковый пакет на стол ложатся шприцы разного объема найденные мной в прошлую ходку в наполовину разграбленной аптеке.

- Так ты в Город опять? На Лебедева??? Сдурел. Там же пси-аномалии друг на друге почти. Наши ребята ходили — один башкой поплыл реально: убеждает меня Матвей:- Тебя на гнилое дело подписали. В той психушке может и есть чего ценного, но помяни слово мое - ты бы не совался лучше. Ну ей богу ведь. Тот район многие стороной обходят, а ты лазаешь.

- Ладно тебе : разливаю по стаканам самогон и мы стукнув посуду друг о друга залпом выпиваем это пойло. Продирает насквозь. Даже дышать не могу. Кошмар!!! :- Разберемся.

- Ну ну. Ты всегда странным был немножко Писатель, но тут чего то совсем уже в отчаянные дела полез-: механ снова разлил по стаканам: - А этого косорылого где подобрал. Ты же всегда или со своими поселковыми в команде, или в одиночку шарахаешься.

- Купил-: объясняю. Трудники тут не имеют права сидеть рядом с хозяевами и общаются между собой за отдельным столом. Поворачиваю голову. Курбан сидит и неспешно что то ест, ну и хорошо, голодным парень не останется. Рядом с ним такие же как и он сам, только в рабочих спецовках. - А у вас какие новости-: пытаюсь сменить тему глядя на мастерового смотрю я: - Что нового? Матвей рассказывает о том что в их общине появился новый Главный Инженер. Это вроде нашего мэра с его советом, и обитает в административном корпусе завода. Корпус наполовину разрушен, но умелые руки местных обитателей привели в относительный порядок то что уцелело. Главный — мужик серьезный. По его правилам тут живут все. Кто не хочет — или что то нарушает, их головы насаженные на стальные прутья украшают место которое называют тут Центральной площадью. Если у нас в общине смертная казнь — это виселица, то тут, по средневековому рубят головы. А еще — если местной фемиде будет угодно — еще четвертуют, колесуют и так далее. Есть даже Бык, металлически короб в который кладут живого преступника и разводят огонь под ним, заживо поджаривая. Впрочем по моим наблюдениям Быком пользовались на моей памяти раза два или три. - Игры у нас будут-: заканчивает рассказ Матвей: - Три дня будем праздновать назначение нового Главного Инженера. На Арене бои, в «Лабиринте» игра, девки, выпивка. В общем все тридцать три удовольствия. А, чуть не забыл, въехать к нам на эти дни можно, а уезжать нет. - Это еще почему?-: я удивленно вытаращился на собеседника: - Раньше такого не было ведь? - То раньше, а то теперь-: отвечает Матвей: - Приказ есть приказ. Да расслабься ты. Отдохнешь с дороги. А хочешь и сам поучаствуй? - Я подумаю-: киваю я нимало не огорчаясь задержке. Ну что делать. Попал на праздник буду веселится.... Веселье начавшееся вечером к слову говоря началось с размахом. Новый Главный Инженер вступал на свой пост с широкой помпой, огни электрические, огни костров, море еды и выпивки. Все происходящее очень напоминало фильм, в стиле «Безумного Макса», или чего то подобного. Тяжелая грохочущая музыка, женщины, дым коромыслом, море еды и выпивки. Народ постепенно разогревался, с наступлением темноты огни костров и электрическая подсветка создала атмосферу.... Даже не знаю как это правильно назвать. Мы с Курбаном остановились в местном «отеле», пошарпаном одноэтажном помещении, но разместились с относительным комфортом. Матвей подсуетился, и мне выделили отдельную пусть и совсем малую комнатушку, бывшую видимо раньше кабинетом какого нибудь мастера. Курбана поместили в соседнем бараке, вместе с другими «трудниками». Мне это не очень нравится но правила есть правила. Осматриваюсь. Койка, тумбочка, приколоченая к стенке вешалка. Облупившийся грязно белый потолок, выкрашенные в какой то зеленоватый цвет. Номер люкс постапокалиптического мира. Шик и высший класс. Как мне объяснили — сюда можно даже привести женщину, и доплачивать не придется. Я прилег, и смотрю в потолок. Делать откровенно нечего. Никуда идти не хочу. Местная оргия, с пьянством, драками, какими то дикими выходками, именуемыми тут состязаниями, шлюхи что липнут и которых затаскивают по углам, и просто в развалины заводских корпусов. Встаю, за мутным стеклом окна вижу пьяную компанию. Мужики навеселе, потрясают бутылками, рядом с ними какие то.... Улегся обратно. Надо всего лишь три дня пробыть тут, и можно двигаться дальше. Ты на отдыхе Писатель, расслабься. Но что то внутри словно сверлит, не будет мне тут отдыха и покоя. Не знаю почему — но не будет. Глаза закрылись и я кажется заснул... Стук в дверь вырвал меня из объятий сна, и я недовольно бурча мотаю головой сев на кровати. Да какого черта. Если опять будут предлагать девок или какую нибудь хрень, вышвырну! Стук в дверь настойчив. Ну ладно, иду открывать. В дверях стоят трое. Мрачные небритые типы, взгляды откровенно недобрые. Вооружены. Правда как и везде в более менее цивилизованных поселках крупный огнестрел, типа автомата или карабина запрещен, но у одного из за пояса торчит рукоятка ТТ, второй красуется кобурой на поясе, а третий, по видимому за главного — обладатель шикарного по нынешним меркам комплекта набедренной кобуры. В ней что то большое, приглядевшись узнаю рукоять пистолета Ярыгина. Похоже ко мне явились местные правоохранители или как их тут называют «Стальные». На шее у каждого висит жетон. Ну да, так и есть. Интересно с чем пожаловали? - Ты что ли Писатель?-: разговор начинается крайне неприветливо. Я их в принципе не боюсь и на тяжелые взгляды из под бровей отвечаю аналогичным: - Твой …. - Ну я-: отвечаю в их же тоне: - Здороваться не учили, особенно с незнакомыми людьми. Парни пытаются шагнуть и войти в мой «нумер» но я стою на месте и мы сталкиваемся, легонько но они отступают на шаг назад. - Здравствуй Писатель-: старший выходит вперед: - Есть к тебе дело. Я, Скорпион,это мои помощники, Пистон и Грач. Есть к тебе разговор. Пустишь к себе или сам к нам выйдешь? - А человеческих имен у вас не имеется-: я откровенно рискую нарваться но они меня бесят. Спокойно спишь, никого не трогая и тут эти нарисовались без приглашения. - А те че, с нами детей крестить -: отвечают мне и я усмехаюсь. - Проходите -: понимаю что их все таки трое. Я один и мой пистолет лежит в тумбочке. Автомат сдан на хранение «портье» при поселении сюда, опять же Матвей обещал что вернут мне его в сохранности и целости когда я съеду. Мы проходим в комнату. Присесть не предлагаю но мои незваные гости сами располагаются на кровати и единственном табурете. Ну ладно. Отойдя к окну опираюсь на подоконник задницей. Всяко не стоять перед ними как школяр какой нибудь. - Твой чурбан упорол косяк!-: с места начинает тот кто представился как Скорпион: - Серьезный косяк. А поскольку он твой, значит за косяки работника отвечает его хозяин. Так ,кажется мне начинают делать «предъявы». Ну ну — послушаем. - Он серьезно поломал местных работяг. Разместили его вместе со всеми, а он устроил драку, переломал парням ребра, одному челюсть выбил еле вправили. Тебе мы знаем в дорогу идти надо, и поэтому давай решим проблему. Либо возмещай ущерб, поскольку «трудник» твой, либо оставляй его вместо покалеченных. Долг рассчитают помощники Главного, и как только отработает можешь забирать, у нас все справедливо и беспредела никто не допустит .... Несмотря на претензионный тон «Стальные» придерживаются правил своеобразного местного этикета. В драку сразу не лезут, претензию обосновывают и подводят к предложению обоюдного решения. Из их рассказа понимаю что «трудники» передрались между собой, причиной драки оказалась азиатская внешность моего, ибо «бухарских» недолюбливают. Курбан огрызнулся, началась драка, в итоге задиры оказались жестоко избиты, а мой узбек в цепях посажен в подвал. Еще и избили как следует, но уже скованного что бы не сопротивлялся. Вот любопытно, откуда Главный набирает таких «быков», явно же не мастеровые. Мастера тоже ребята неслабые как правило, но таких рож среди них я честно говоря не видел. Наглые, жесткие и беспощадные. Таким только попадись в руки. Когда они ушли, оставив на моей тумбочке «повестку», представляющую половину вырваного из какой то конторской книги листа с печатью Главного я мысленно сплюнул. Приехали. Сидя на кровати и оперевшись спиной на стену начинаю прокручивать ситуацию. С одной стороны можно оставить узбека тут. Что делать — влез в драку пусть отрабатывает что сломал или напортачил. С какого лешего мне за него впрягаться. Сумму за ущерб выкатили кругленькую. Мне не рассчитаться даже если отдам оружие — являющееся большой ценностью. В лучшем случае наполовину рассчитаемся. Нет, не вариант. К тому же впереди дорога. И что там ждет, никто не знает. В Городе тоже творится черт знает что. Так что оружие отдавать — не вариант по определению. Оставить его тут? Вариант. Но если учесть тот «теплый прием» что оказали Курбану собратья по жетонам — ничего хорошего его не ждет. Пришибут и бросят где нибудь в развалинах. Промзона большая, поди найди одного идиота забредшего невесть куда. Ну да, я может потом даже какую нибудь компенсацию получу, только толку то.... ….. -Класс. Ты пойдешь в Лабиринт?!-: Матвей вытаращился на меня: - Здорово! Там такие призы ! За первое место красивая «трудница». Уххх, какая, ты бы видел. Конфетка просто. И ты ее хозяином делаешься. Представляешь! Ну и рублей отсыплют. Я киваю. Тут своеобразная экономика. В ходу рубли, как и у нас в Поселке, но свой курс. Долго объяснять но промзоновский «рубль» считается в цивилизованных поселках валютой которая имеет определенную ценность. Так же допускается обмен, но предпоследний Главный Инженер активно ввел в оборот именно деньги, и добился того что расчеты велись бы именно в них. По крайней мере внутри общины, и с теми кто признавал добрососедские отношения с Промзоной. Если углубляться, голову сломаешь. То бартер, то рубли то еще какие нибудь товарные отношения. Мне в принципе все равно. Главное то что я смогу решить проблему своего.... помощника, и мы наконец пойдем дальше. Чертова Промзона. Чертовы их порядки. М-мать... Промзона место мягко говоря мрачное. А сейчас, когда день сменился ночью, и Лабиринт освещен то факелами, то грязными электрическими лампами, все вокруг кажется мне мрачным вдвойне. Это сооружение — несколько огромных цехов, частью разрушенных частью заброшенных, заваленных всяческим хламом, бетонными и металлическими обломками, оборудованием которое не вытащили и не использовали... Территория огорожена металлической сеткой. Когда я думаю о том сколько ее сюда угробили — даже плохо делается. Но — как рассказывали, тут где то неподалеку было ее производство, и остались целые залежи. Вот теперь и использовали ее. Поверху пущена витая спираль колючей проволоки. Периметр освещен. Меня душит жаба по поводу того количества электроэнергии которое они тут себе позволяют. Впрочем без него на производствах никак. Ладно. Нас десять человек. У каждого по пистолету и сменному магазину. Не более 16 патронов на человека. Можно взять с собой нож, или цепь или металлическую трубу,топорик, но огнестрельное оружие — с таким вот ограничением. Мы стоим строем перед …. кто он тут, судья, ведущий шоу или еще кто. В общем лысый плечистый тип в кожаной куртке и потертых камуфляжных штанах заправленных в военные ботинки инструктирует нас. - Вы входите в Лабиринт. Там — все работают против всех. Победитель будет только один! Тот кто выйдет живым с той, другой стороны. Работаете друг против друга, и еще, что бы жизнь не казалась медом, внутри вас ждут весьма симпатичные ребята. Я понимаю о ком он. Наловили одичавших бродяг, и пустили внутрь. Обычно как я знаю — выносят их всех, но помеху они создают приличную. Вооружены кто чем, да и голыми руками, зубами, в общем фактор отвлекающий очень серьезный. Посмотрим. Нас запускают внутрь по одному. Ну ладно... Огромный цех встретил меня полумраком, и тут же рядом вжикнула пуля. Приседаю и кидаюсь в сторону, пистолет прыгает в руку. Игра началась. Продвигаюсь вперед и слышу выстрелы. Понеслась перестрелка. Стараюсь не высовываться, но по мне начинают стрелять. Засекаю вспышки выстрелов и даю пару в ответ. Главное не стоять на месте. Глаза довольно быстро привыкли к скудному освещению. Бросок вперед и я приседаю возле большого станка... кажется это действительно был станок и.... Яростный вопль и на меня тут же бросаются. Разворачиваюсь и стреляю. Бродяга, как и есть. Грязные лохмотья, немытые волосы, вонючий. С каким то ржавым ножом сжатым в грязной тощей руке. Он ранен и второй рукой пытается зажать рану. Хрипит и таращится на меня яростно скалясь. Сдохнет и так. Ползет и я ударом ноги в голову откидываю противника. Снова выстрел, и еще. Совсем рядом, хорошо пристрелялся кто то. Впрочем вижу откуда ведут огонь. Пистолет выплевывает 9 мм пулю точно по адресу. Крик, и стреляющий свалился с какой то металлической конструкции. Чего он туда влез, снайпер несчастный. Бой закипел, выстрелы, кто то громко и протяжно завыл. Какие то тени слева, я шарахаюсь и больно ударившись о металл(да сколько его тут!!!) падаю, впрочем тут же перекатываюсь на грязном полу держа оружие наготове. Главное тут, не останавливаться. Поэтому вперед. Нам раздали схему основных ходов Лабиринта, и я примерно выдерживаю направление, петляя между нагромождений. Двое бродяг свалили одного из игроков и прижав к полу начали живьем жрать несчастного парня. Две пули в их головы прервали кровавую трапезу но вижу что игрок тоже обречен. Перегрызли горло. Кровь пили!!!! Вурдалаки долбанные! Парень еще жив и взгляд его красноречивее любой просьбы. В моей руке появляется нож, и он с великим трудом кивает. Удар,точно в сердце. Готов. Быстро обшариваю его и вынимаю запасной магазин к своему пистолету. Его оружие где то тут, выронил видимо когда схватился с каннибалами, но искать некогда. Спасибо и на том. Быстро вытираю нож о одежду убитого, и снова двигаюсь вперед. Наверное труп погибшего сожрут, но об этом я не думаю. Моя задача -пройти это поганое место и выйти живым. В Лабиринте кипит бой. Все против всех...Я проскочил оба корпуса. Убил еще одного стрелка, практически в упор, потом были трое бродяг, один из которых с явными признаками мутации был очень силен несмотря на тщедушный вид. Клыки и когти, я удивленно рассматривал убитого мной, и держался за распоротый бок. Кровь. Я ранен. Но выход совсем недалеко. Вон там, повернуть эту кучу строительного мусора, или обойти слева. Но там может быть засада. Сколько тут бродяг еще я не знаю, но то что игроков с оружием больше нет в живых я уверен точно. Стрельба прекратилась, я слышал хруст разрываемой плоти, довольные взрыкивания. О судьбе моих соперников можно не задавать вопросов. Все они или убиты от рук друг друга, в том числе и моих, или.... В любом случае этой жестокой забаве сейчас придет конец. В пистолете у меня три патрона. Пистолет на игру выдавали не мой, но мне повезло. Старичок Макаров не подвел ни разу, ни осечки ни промашки. Сейчас, когда угар боя постепенно меня отпускает я чувствую усталость. Надо бы перевязать бок. Этот урод разорвал и одежду и вспорол кожу. Как серьезно я пока не могу сказать, но кровит прилично. И больно. Очень больно. Присев возле очередного завала, за которым по моим прикидкам заканчивается маршрут, я оглядываюсь по сторонам. Морщусь. Усталость наваливается, и хочется никуда не идти а просто взять и улечься прямо тут. И плевать что там будет дальше. Мотаю головой отгоняя мысли. Нет! Нельзя. Тем более что мне нужна победа! С трудом встаю охнув. Да что б вас всех... …- Наш сегодняшний победитель, разведчик поселения Т...о, по прозвищу Писатель!!! -: лысый орет в микрофон так как будто я стал чемпионом мира по боксу в тяжелом весе: - Это была отличная битва! Мы все видели! Вы все видели! Самый сильный и самый опасный в нашем раздолбанном мире человек сегодня перед вами! Я стою рядом, на деревянном помосте а толпа зрителей беснуется внизу. Пьяные одурманенные рожи, мужчины и женщины. Одетые кое как, кто то во откровенное тряпье, а кто то во вполне приличное по нынешним нашим меркам, с оружием и без, трудники и свободные. Все они сегодня смотрят на меня. Грохочет какая то дикая музыка усиленная колонками и я морщусь. Но отрываю руку от раны и мой окровавленный кулак смотрит вверх. Я оскалился в ярости, и от торжества. Восторженные вопли все же захватывают меня. - Ты отличный воин Писатель! Внутри Лабиринта есть видеокамеры, и мы все видели-: говорит мне Лысый, как оказалось позднее его так тут и звали: - Ты удивлен? Киваю головой. Я и правда удивлен. Откуда тут камеры,но ведущий довольно скалится. - Город дал нам эту технику, и теперь те кто раньше мог лишь гадать о том, кто выйдет из Лабиринта, или далек от Арены, может кое что увидеть! И это круто! Да! - Дааа - : подхватывает толпа. Сколько же вас тут много оказывается. Передо мной все плывет. Я сейчас грохнусь но что то словно удерживает меня на ногах помимо моей воли. Лысый поворачивается ко мне. Он улыбается. - Гордись этим днем разведчик. Он твой! Видишь какой ты сегодня у нас популярный!!! Потом мне поднесли флягу и я отпил из нее. Коньяк! Грубый самодельный коньяк, но он кажется мне настоящим райским нектаром. Я жадно выхлебываю подношение и отбрасываю металлический сосуд в сторону. Да! Усталось отходит на задний план и мне хорошо! Да! Вот так! Потом меня куда то повели, я что то ел, пил и... Я лежу. Я жив. Открываю глаза и первое что вижу — это грязный желто белый потолок в разводах. Мой номер. Так. Пытаюсь пошевелится, и чувствую повязку на своем боку. Раздет, укрыт. Одежда висит на вешалке, рюкзак аккуратно прислонен к стенке напротив. На стуле висит мой военный костюм. Сапоги начищены и стоят тут же рядышком. Вспомнилось вчера. Или может не вчера а позавчера? Сколько я проспал??? Аккуратно подымаюсь - что бы не бередить рану. Впрочем она судя по всему вполне профессионально обработана. Самочувствие в общем — тоже вполне себе. Никаких остаточных явлений от моего вчерашнего... или не вчерашнего безобразия. За дверью слышны шаги. Поднимаю взгляд и обалдело гляжу на рыжую, рослую и очень хорошо сложенную девушку вошедшую ко мне. Одета она как тут принято, в кожу. Куртка, юбка, высокие сапоги на длинных и очень стройных ногах. На шее ошейник с биркой, но не такой грубый как у рабочих мужчин да и женщин , а какой то, более изящный что ли. Даже узор на нем вырезан по металлу. Захотелось посмотреть поближе но пока что надо выяснить ,а ты то кто красотка? - Доброе утро хозяин. Меня зовут Алина. Хотя предыдущий хозяин называл меня просто Рыжая. Она действительно рыжая. Я все еще не втыкаю почему она тут и что вообще происходит. Поэтому вопрос мой звучит наверное глупо. - Красишься? Девушка смеется и отрицательно мотает головой. - Нет. Это мой натуральный цвет. Впрочем если не нравится , перекрашусь или если хозяин захочет — побреюсь. Мой предыдущий.... - Стоп! -: я прерываю монолог о некоем предыдущем хозяине который любил пользовать ее побрив налысо. Мне это не интересно, и я начинаю кажется понимать, кто это такая. - Теперь мой хозяин ты. Господин Распорядитель Игр отдал меня тебе как приз за храбрость и хорошее представление. Таково условие. Так что я теперь — твоя. - Принеси пожрать!-: буркнул я не веря в свое «счастье». Это они мне вместо выкупа что ли подсовывают девку. А Курбана себе заграбастать что ли решили. А вот хрен им... Но девушка упреждает мои гневные мысли. Командир Андрей, из «Стальных» велел сообщить что твой «трудник», это узкоглазый из Бухары уже освобожден из подвала. Он в порядке и уже хотел прийти. Но сюда его не пустили и он сидит на улице. Выигрыш в рублях ушел на погашение его долга, а ее прислали,ибо выиграл а значит должен владеть... - Пусть войдет! -: приказываю я: - А ты, принеси поесть. Ему и себе тоже возьми. Когда это рыжее создание покидает мою комнату я заканчиваю одеваться и заправляю постель. Так. Значит мне подарили это. Точнее эту. И что теперь делать. Курбан, понятно, может нести вещи, может драться и вроде даже стрелять умеет. А эта штучка, похоже предназначена для.... Может продать ее. Тут же, в Дом любви или как там они называют свой притон. Тут же отметаю эту мысль. Никогда не был работорговцем. Принципиально, хотя знаю что некоторые мужики из поселка промышляют этим делом. Так в городе появляются новые «трудники» и Михалыч пока закрывает на это глаза. Рабочие руки нужны всегда, а если это дармовые руки — то можно и не заметить. Не осуждаю но и не оправдываю. Потому что рабство — как не назови, рабство и есть. Потом она принесла еду на подносе, сказав что Курбан ест на улице, а ее покормили на кухне. Поэтому завтракаю я в одиночестве, точнее один, а моя новая «трудница» смотрит на меня. - Алина. А ты давно живешь так? Девушка кивает. Я узнаю что ее отдали в «работницы» еще девчонкой, лет в 15-ть. Вначале как подсобницу на какое то из местных производств, потом тамошний начальник растлил ее и спустя некоторое время подарил кому то из их вожаков, по словам Алины последний ее хозяин был помощником Главного, но она по видимому ему наскучила, и он выставил ее на игры. От услышанного меня коробит. Сначала один, потом другой, растлить в 15 лет. Когда то это каралось законом, но сейчас почти норма. У нас в Поселке такого нет, в Дом любви берут только с восемнадцати. Но то что творится в других местах мне отлично известно. Девочки стоят дорого. Красивые девочки. Почти как крепкие и здоровые мальчишки которые годятся в работники. Внимательно слушаю ее рассказ. Потом рассказываю о том куда и зачем иду. Алина понимающе смотрит. А потом я потянулся к рюкзаку. «Трудница» помогает мне и я вытаскиваю из него свой мультиинструмент. Приказываю ей наклонится и осматриваю ошейник на ее шее. Пробую примерится пассатижами так и этак, потом подцепляю крепеж и щелчком перекусываю. Надо же. Металл думал будет покрепче. Впрочем тут все не так массивно и прочно как на шеях местных работяг хоть мужского хоть женского пола. Тут — изящно и я бы сказал даже символически. Ошейник с лязгом падает. Девушка испуганно шарахается в сторону. - Хозяин! Что ты.... - Свободна!-: прерываю я ее словесный поток готовый излиться на меня. Понимаю, неожиданно но вот как то так. :-Собирай свои железяки и проваливай. Хотя погоди ка. Нахожу в своих вещах потрепаную записную книжку и вырвав листок карандашом пишу записку. - Вот. Бери. Ты свободна. Отдашь вашим, ну кто учетом «трудников» занимается. Тебе документ выпишут официальный. Девушка ошарашенно смотрит на меня и отталкивает руку с запиской - Зачем! Ты мой хозяин! Ты меня выиграл! Я никуда не должна идти. Я... - Ты свободна! Я тебя не выиграл. Я не играю на людей, понимаешь. Принцип у меня такой. Людьми не торгуют, ими не меняются, их нельзя пользовать как вещи! - Почему?-: Алина удивленно смотрит: - Разве я тебе не нравлюсь? Она кажется решила скинуть курточку показать свои прелести но я ее останавливаю - Нравишься. Но рабы мне не нужны. Я разведчик, а не мастер, или торгаш. Я хожу по земле, собираю всякие разные вещи, собираю информацию. Сражаюсь, получаю раны. И мне не нужны... - Так нельзя хозяин! Я твой приз-: девчонка похоже слегка прибалдела: - Я должна... - Нихрена ты никому не должна. Иди к родным, у тебя тут есть кто нибудь из родных? - Я к ним не пойду. Они не примут. Они меня отдали за долг! Кажется она сейчас заплачет. И она заплакала. Уткнулась мне в грудь и плакала. Долго и навзрыд. Я успокаивал ее, гладил по голове. Что то говорил. Улыбался ей. - Неужели ты не хотела быть свободной? Делать что хочешь, идти куда хочешь, жить с кем душа пожелает а не с каким нибудь, хозяином? А? Она конечно хотела. Этого все хотят но не все могут и умеют... Что она будет делать на этой своей свободе, никому не нужная. - Ну, ты красивая. Очень-: уговариваю я: - Пойдешь работать. Да хотя бы подавальщицей в ваш кабак. Жилье найдешь, помогут. У вас же свободным дают жилье, или нет? Она усмехается. И понимаю почему. Красивая как игрушка, избалованная по своему, пусть и невольница, но умеющая вскружить голову. Не надо думать ни о еде ни о крыше над головой. Есть хозяин,которому надо служить, которому надо угождать и ублажать. Все остальное не требуется. Все остальное — хозяин. - Хочешь я с тобой пойду? -: предлагает мне Алина глядя преданно: - Я сильная, я научусь если надо и драться и стрелять и все такое. - Нет. Ты останешься тут, и будешь жить как свободный человек. Это только сначала страшно, а потом понравится. Вот увидишь.... Мы говорили еще долго...

Глава четвертая. Зарисовки цыганской слободки в условиях постапокалипсиса.На пути к цели.

- Плохое место эта Промзона. Люди плохие. Как звери, только на двух ногах-: рассуждает Курбан неся мой рюкзак: - Спасибо тебе Писатель что не бросил. Ты не считаешь меня своим рабом или «трудником», но я тебе должен свою жизнь. И буду тебе верно служить. У нас так принято. Если ты меня спас — моя жизнь, твоя. А ты спас меня дважды. Парень кажется хочет опустится на колени но я не даю. - Пошли давай, служить он мне будет. Дел много еще, вот и помогай, раз вызвался. А то смотри, иди домой в Бухару свою. Вижу что Курбану не очень нравится моя идея. Он молча отворачивается и мы идем по посыпанной шлаком дороге все дальше уходя от Промзоны. Я оборачиваюсь и подняв бинокль который повесил на шею, вижу что стройная фигурка в кожанной одежде стоит у ворот и смотрит нам вслед, хоть и ушли мы уже далеко. Я махаю ей рукой и отвернувшись продолжаю свой путь. Матвей о ней позаботится. Он обещал, а на обратном пути, я обязательно зайду и проверю, как живет бывшая «трудница» а ныне свободный житель общины «Промзона» Алина. Пока же впереди нас ждет Город... …....Мы в развалинах. Какой то давно заброшенный цех, Рельсы крана, воон он недалеко, видимо строили рядом еще один цех, или расширяли этот, сломан пополам как спичка, стрела валяется рядом, кабина расплющена всмятку. Развалины построек, несколько ржавых бытовок глядят на мир выбитыми стеклами окошек. По видимому тут делали доски. Под ногами мокрые гнилые опилки устилающие пол, а возле я видел лежащие на площадке бревна. Тут тихо, и чисто. Днем мы обходили аномальные территории. Все таки вся эта химия которую обрушили на Город — здорово влияет на окружающее пространство. Лужи какой то гадости, в которую опасно проваливаться, испарения, «марево» которое к счастью легко увидеть, « призраки» - белесые туманности которые могут соединяться между собой. Не говорю уже о живности, которая в аномальных местах просто какая то.... неправильная. Хотя с виду вроде и пока не сильно изменившаяся. А вот откуда взялись пси-аномалии мне например неизвестно. Предположу что виной тому как раз таки не бомбежки и сброс каких то специальных боеголовок , как с пеной у рта доказывают у нас в поселке некоторые, а то что говорил мне как то под стаканчик другой разведенного спирта мой приятель майор. О каком то эксперименте, проводимом в Городе, мол в разных его частях размещались специальные установки, под видом антенн мобильной связи кажется. И должны они были влиять на горожан, в позитивном естественно ключе, снижать агрессию, путем воздействия каких то излучений действующих на мозг, что по задумке авторов проекта должно было снизить уровень насилия в быту и на улицах, а так же улучшить производительность труда и привлекательность нашего Города для туристов. Ну конечно — приехал ты а тут тебе все так хорошо, все тебе улыбаются и рады, позитивно так, прям как в раю. Эксперимент вроде как частично запустили, но на всю катушку то ли побоялись, то ли не успели. Майор говорил что были и побочные эффекты. Впрочем с ними боролись уже в психиатрической больнице и Институте, в который я и иду. Звучит конечно бредово, но кто его знает. До всего случившегося цивилизация наша пробовала свои силы во всем, начиная от силиконовых губ и грудей у моделей и просто дурочек решивших следовать модным тенденциям, заканчивая вот такими вот высокими технологиями. Как читал — пытались даже климатом управлять, так что рассказ майора вполне возможно и имеет под собой правдивую основу. Но это все — в прошлом. В далеком прошлом. Не знаю сможем ли мы когда нибудь вернуться к вершинам цивилизации, в плане технологии, но пока, мы постепенно сваливаемся вниз. Костерок дымит, сквозь дырявую крышу попадают капли идущего дождя, но все равно тут лучше чем на улице. Тем более что стемнело и идти дальше мы будем утром. Дальше будет железнодорожная станция, а за ней по путевой насыпи мы войдем в Город. Насколько я помню, объект требуемый нам не так и далеко. Так что в глубине души надеюсь что дойдем спокойно, вытащим эту штуку и на ускоренных двинем к дому. Ну если быстро обернемся, пошаримся конечно и в самом институте, вдруг что интересного

найдем. Курбан спит. Его смена вторая, и скоро я его растолкаю. Теперь вооружен и он. Пистолет оказался ему знаком, мы вместе разобрали и вычистили оружие, проверили и пристреляли тут же неподалеку. Стрелял узбек вполне сносно. По крайней мере с двух рук. Из автомата дело было чуть получше, но когда мы вернемся в поселок, пожалуй я его поднатаскаю. В Бухару он естественно не пойдет, так что пристроим у нас. Будет разведчиком. Мне в конце концов не помешает помощник. А парень он вроде толковый. Ночь., костер. Вспоминаю наши дозоры. Мужики со своими историями. Эй, Писатель, да ты кажется начинаешь скучать. Подкладываю в огонь костра дровишек, поправляю его. Тепло. Автомат лежит рядом....

…... - От группы никаких известий? -: Полковник жестко смотрел на Мозгляка: - Спецназ выходил на связь? - Да. Разведчик завербовал себе помощника и идет по маршруту. Они сейчас вот тут. Бывшая лесопилка, видимо решили выйти в Город по железной дороге. Не самое плохое решение. Писатель заложил приличного крюка, по видимому избегая аномалий. Кстати один из наших бойцов получил травму. Ожог. Кажется они называют это «маревом». - Группа способна выполнять задачи? - Так точно. Разведчика сопровождают, с его тыла уже пару раз снимали одичавших, несколько раз отстреляли псов. Оружие бесшумное, люди опытные и стараются не светить себя. Кстати, по возвращении, я бы посоветовал завербовать разведчика к нам. Он отлично показал себя в Промзоне. У них там есть место для развлечений. Лабиринт. - Слышал. Подумать только. Прямо как в кино-: офицер хмыкнул и щелкнул бензиновой зажигалкой прикуривая : - И как ? Прошел без проблем? - Практически да. Капитан Гончаренко сообщил что парень очень перспективный. А если учесть его образ жизни — он одиночка, любит оружие, в принципе не слишком дорожит шкурой и не боится риска — лишним он не будет. - Посмотрим как справится. То что он там хорошо стреляет или дерется, еще ни о чем не говорит-: полковник выпустил струю дыма: - Сейчас таких много. А он моралист. Если бы он узнал о том за чем идет, то полагаю мог бы отмочить какую нибудь штуку. Потому за ним и идет группа. По нашему плану есть два варианта событий. Когда разведчик заберет генератор, наши люди проявят себя и проведут его обратно. Если начнет умничать... Мужчины внимательно посмотрели друг на друга...

.... Под ногами шуршит щебенка. Насыпь постепенно оползает, но все еще видна. Рельсы по которым уже давно никто не ездит. Две колеи. Мы миновали товарную станцию. Вагоны, стоящие на путях и опрокинутые на бок, сгоревший тепловоз, разграбленная станция, и помещения небольшого депо. Следы пожаров, несколько трупов, точнее останков. Видимо железнодорожники, судя по фрагментам рабочей и форменной одежды. Впрочем может и ошибаюсь. Ради интереса заглянули и в отдел полиции, но там то же самое, тлен и запустение. Останки - точнее уже кости в остатках формы, по полу звенят гильзы, и у одного автомат, ржавый и пришедший в негодность. Везде и всюду выбитые стекла, мусор и обломки на полу. На стене в зале ожидания нарисован череп и две кости. Ну ну — корсары мать вашу. Впрочем метка мне знакома. Слышал про этих. Банда, с которой покончили только после того как окоротили освободившийся из мест лишения свободы в связи с концом света контингент. В их ликвидации принимали участие и наши, и военные выделившие технику и некоторое количество солдат, и даже кое кто из бывших осужденных имевших какие либо претензии к «корсарам». Курбан глядит на окружающую обстановку но поразительно спокоен. Или лицо у него просто такое. Никаких эмоций. Несмотря на то что никого тут давно нет, оружие держим наготове. Пошарившись и ничего полезного не найдя двигаемся дальше. Тут уже чувствуется Город, над нашими головами взорванный автомобильный мост. Часть его обрушилась. Вокруг уже дома. Большие многоэтажки, и невеликие по сравнению с ними пятиэтажные. Возле самой железки, то полуобваленные заборы, то какие то гаражи, потом длинная кирпичная стена, брошенные машины ржавеющие около домов и на дорогах. Навсегда потухшие светофоры,растрескавшийся асфальт и бетон, постепенно уступающий место растительности. Когда то давно, я на ютубе еще смотрел фильм. Что- то там про планету без людей. Никогда не думал что увижу как это будет. Не во всем верно но во многом, авторы фильма оказались правы. Природа берет свое. Правда это окраины, и центр Города еще похож на то каким был до всего этого. Но это лишь дело времени. . Столбы вдоль пути так же сохранились лишь частично. Упавшие металлоконструкции что удерживали многочисленные провода тянущиеся над двигающимися составами теперь создают препятствия и их приходится преодолевать Где то перебираясь, где то обходя. Всегда когда я приходил в Город ранее, меня не оставляло ощущение пустоты. Огромного мертвого пространства. Часто задавал себе вопрос, а что в принципе мешает людям сюда вернутся? Как ни странно, но в самом Городе не так много мест, где действительно опасно. Химия уже подвыветрилась со временем, и ее последствия как ни удивительно сказываются больше за Городом а не в нем самом. Да, многое разрушено, да, возможно я чего то и не знаю, но ощущение того что долго тут находится нельзя присутствует у каждого кто приходит извне. В Городе есть своя жизнь. Одичавшие горожане, такие же как бродяги что бродят по лесам и полям, и жрущие все, от крыс и собак до друг друга, опасные и злобные, практически переродившиеся в монстров на двух ногах. Есть псы, которые сбиваясь в стаи порой могут захватить целые улицы. Правда корма для них тут немного, и чаще всего эти живут уже за городом, где можно и поохотится и падали хватает. И нас двуногих, как самого деликатесного в их меню блюда.

- Плохое место тут-: говорит мне Курбан повернувшись: - Очень плохое. - Согласен. Но тут нас ждет работа-: отвечаю я: - Смотри вперед, не зевай. Под ногами шуршит щебень. Мы идем вперед... . Глоток, и самогон обжигая глотку полился внутрь. Он закашлялся и опустив бутылку замотал головой. Ухх. Блаженное тепло разлилось по телу. Хмель уже давно пьянил голову а очередная порция сделала мир чуть веселее чем прежде. Николай посмотрел на обгорелые развалины дома и плюнул на землю в сторону пепелища. Он сюда часто приходит. А приходит часто — потому что пьет. Тоже часто! Цыганский барон почесал грудь под грязноватой майкой и шагнул к сгоревшему дому. Хороший дом был, большой. А вот тут во дворе стояли на коленях они. Старые были. Родители Ивана, ублюдка которого непойми как еще земля носит. Зажмурив глаза мужчина вспомнил как их цыганская слобода полыхала настоящей войной. Выстрелы, резня, драки, крики. Орут что то женщины над убитыми мужьями, плач детский, запах гари. Родня Ивана к слову свое семейное гнездо обороняла крепко. Пока Роман, что был личным водилой Николая не вышиб ворота на УАЗе — специально усилили передок обварив металлическими трубками и двумя листами металла на клин. Из ружей палили, а сестра Ивана даже пырнула кого то ножом когда ее вытаскивали из дома. Детей защищала. Ей просто пробили башку и она вооон там валялась, а стариков сюда вот вывели к нему. Цыган снова отпил и под подошвой сапог за шуршала земля. Он пошел вокруг осматривая дело рук своих. Если бы не вмешался Михалыч со своими дружинниками, что б тут было! Но вмешался. Николай крепко уважал городского главу. Так вмешался что все хвосты поджали. Даже он, царь и бог в этом районе тоже притих, несмотря на свое горе и свою месть. Иванову родню изгнали, дав впрочем лошадей и телеги, что бы убирались. Он помнил как те выкрикивали проклятия в адрес Грановского и его рода, чуть ли не до седьмого колена проклиная. Только плевать на их проклятия он хотел. Снова глоток и опустевшая бутылка летит в серую стенку бетонного фундамента и со звоном разлетается осколками. Дружинники отделили две враждующие стороны. Николай помнил как дула автоматов и карабинов смотрели на его людей, впрочем и на его врагов тоже. Кто дернулся с их стороны — с ножом, мальчишка совсем, поймал пулю в лоб в один момент. Снова отчаянный вопль матери но больше никто не рисковал. Николай знал что нового места изгнанники себе не нашли. Напавшие на их убогий караван бродяги просто растерзали тех кто покинул поселок. Их останки потом нашли, но в карательной экспедиции цыгане оставшиеся под Николаем участие принять не захотели. Михалыч говорил что выглядело все жутко конечно. А то что Иван с его дочкой сделал — не жутко??? А???? Он топнул ногой и повернулся к ожидающему его возку. Трудник держащий вожжи помог взобраться на телегу и цыган завалившись в сено лежал смотря на небо. - Домой , Николай Петрович?-: спросил работник и получив утвердительный ответ хлопнул вожжами лошадь. Телега тронулась с места, а Николай вытащив припасенную бутылку выдернул пробку и снова приложился. - Николай Петрович-: снова подал голос работник: - А вы не забыли. Вчера с городской управы к вам... - Не забыл-: пьяно бормотнул цыганский барон почувствовав что хочет спать: - Идите вы все. Спать буду. Домой вези. И что-бы не трясло! А то кнутом отхожу неделю сидеть не сможешь ! Трудник что бы не нарываться на напрасные окрики или чего доброго зуботычину предпочел замолчать. Дорогу он знал и спокойно довез уснувшего главу цыганской общины к его большому дому. Двое работников осторожно сгрузили грузное тело с телеги и с большими усилиями поволокли в дом. Уложив на большую кровать прямо поверх одеяла они стянули с него сапоги и оставили отдыхать... - Он что совсем охренел!-: Михаил Михайлович распахнул двери так что дерево затрещало. Двое его охранников вооруженные до зубов шли следом и домочадцы лишь опасливо прижимались к стенкам что бы не попасть под раздачу. Сейчас во дворе прилетело одному, что заявил мол барон спит и будить его не буду. Пролетел через весь двор... - Где этот алкаш! Будите давайте или я его разбужу! Быстро! -Чего орешь, не у себя в доме-: недовольно бурча Николай вышел навстречу из спальни. Видок был тот еще. Мятая одежда, мятая небритая уж дня четыре физиономия, еще и оплывшая в придачу. Запах стоял такой что хоть закусывай. - Николай, твою мать!-: «народный мэр» увидел одного из своих помощников и уперев руки в бок выматерился: - Это что за херня с тобой опять приключилась?! Опять забухал?! - Имею право-: Коля зевнул прикрыв рот пудовым кулаком: - А ты че ходишь тут как у себя дома, орешь, людей пугаешь. Я тебе кто? Хрен с горы или в Совете... - Да вот уж не знаю дружок, в Совете ты или хрен с горы! -: Михалыч вдруг улыбнулся и расхохотался: - Ты себя видел бы сейчас. - А че? -: Николай принялся тереть заспанные глаза : - Ну гульнул слегка, завтра утром приду решим все. Я че, подводил когда нибудь? - У тебя годовщина. Дочка. Понимаю- : вдруг спокойно словно и не смеялся минуту назад произнес глава общины: - Понимаю. -Ну а если понимаешь, то чего мозги мне взрываешь с утра? Дай человеку горе... -Не дам! Хватит Коля душу водкой тушить! Хорош. Дел вагон, твои опять на рынке беспределить начинают. Работать не хотят, на трех улицах дороги у тебя, не отсыпаны, куртки шьют дерьмово. Еще и дерут втридорога. На рынке среди твоих — бардак полный. Степан, покажи! В руках одного из охранников появилась куртка и Николай взял ее осмотрев. Да. Сшита была паршиво. Только кожу перевели да нитки, и еще и разваливалась. Тааак. Что еще скажет.... - Люди жалуются, молодняк твой снова воровать по карманам начал. В «обезьяннике» уже пятеро сидят и все плетей получат. Как положено получат что б неповадно было. Ты за общиной своей смотреть будешь или нет? Полился еще длинный список прегрешений его людей и Николай замотал головой. Ох как она болела. А тут - Михаил. Ну не томи ты меня. Душа болит, башка болит а ты с утра пораньше мне отчитывать начал. Ну давай по людски хоть пошли сядем за стол, здоровье мое больное поправим. Вопросы решать будем. Бывший инженер а ныне глава поселка понял что сыграл на нужной струне. Николай очень болел за своих а значит после стола будет.... Стол был широк. Михаил Михайлович и его люди угостились жареной картошкой и мясом, свежим салатом и пили горячий чай. Цыганский барон поправившись стопочкой тоже перекусил и кажется о чем то задумался. - А может нам баню затопить, а? Михалыч, пойдем в баню. У меня веники хорошие-: предложил он посмотрев на городского главу: - А ребята твои пусть за домом у нас постреляют, если хотят. Патронов дам. Или пусть тоже попарятся потом? А? - Ну давай, попаримся если приглашаешь-: Михалыч кивнул: - А мужики пока пусть и правда постреляют. Да твоих поучат. - Роман! -: зычным голосом позвал своего родственника и водилу Николай: - Давай скажи этим дармоедам, пусть баню топят, самовар что бы сделали на улице. Патроны возьми из шкафа, пусть парни наши и гости постреляют. Только что б не палили вхолостую а то руки поотрываю. А — еще завтра что бы во дворе у нас сход собрали. Буду разбираться кто и чего у нас тут делает и почему на рынке бардак! Невысокий и худой цыган в черной с золотом одежде молча кивнул и побежал исполнять указание. Через некоторое время баня была готова и городские «чиновники» пошли парится, а из за дома раздались хлопки пистолетных выстрелов. Степан, начальник охраны мэра и Роман взялись состязаться в стрельбе из пистолета. И цыган к удивлению дружинников выдавал весьма приличные результаты. Десятка да девятка, ни одного попадания в сторону. Потом стреляли навскидку, потом с подбегом и даже через кувырок. Все упражнения проделали одинаково но этот невысокий цыган работал так как заправский боевик. - Глаз алмаз: одобрительно кивнул «силовик»: - Может тебе к нам, в дружину с таким то талантом? - Да зачем-: тот улыбнулся своими золотыми коронками: - Меня и Никола хорошо кормит. А уйду — обидится. Мужчины одобрительно закивали и продолжили стрельбу. Подошли мальчишки и им тоже под присмотром взрослых разрешили. В новом мире умение стрелять было одним из тех, без чего не выживешь, и поэтому в поселке разрешалось носить при себе пистолет.... ... - А я ей лохмы то повыдеру! Только пойди на мои места ! Только сунься вот - пожилая но крикливая Рада вопила на весь двор глядя на более молодую хоть и страшную как атомная война оппонентку - И пусть не наговаривают, я хорошие вещи шью, а что дорого так! - Тихо-: Николай махнул рукой: - В общем Рада, если будешь так же шить дерьмо, если будешь людей обижать, твои места Милане отдам. А теперь иди домой!!! - А отдай барон! Я торговать умею, меня люди любят. А куртки да штаны шить мои сестры и не хуже делают. Давно брат просит что бы еще кусок земли разрешил себе взять. Красильню поставим, работниц возьму, шить будем на весь поселок. - Ах ты сучка. Бога не боишься! Даром брат твой наркоман и алкоголик! Какую красильню, он свой член удержать в руках не может! Муж твой сроду денег в дом не зарабатывал на шее сидел дармоед да бездельник. Вот тебе говорю накажет тебя Бог что на чужое рот раскрываешь!!! Оба семейства позабыв о приличиях и о том что находятся у главы общины во дворе начали лаятся друг с другом. В процессе приняли участие все, от мала до велика. Даже дети вопили ругательства как потерпевшие. Николай посмотрев немного на происходящее громко рявкнул и Рада со своим многочисленным выводком, а так же пожилыми родственницами принимающими участие в ее пошивочном деле на миг замолкла и пошла к воротам. Отойдя за забор цыганка продолжила вопить и потрясать руками в окружении многочисленной родни грозя конкурентке карами, от выдирания волос, до насылания такой порчи что морду перекосит,бесплодия до третьего колена, и рождение сына дебила. Потом были двое молодых балбесов которые вместо работы и помощи родителям целыми днями отжигали по поселку на лошадях, устраивая драчки, напиваясь или сбивая людей с ног. Повезло что никто не пристрелил. С этими быстро. Николай назначил штраф пострадавшим, и велел старшим приглядывать за обалдуями. Занимающаяся «травкой» Нина пожаловалась на то что много просят в долг и ей было обещано разобраться с должниками. Разобравшись с делами и плотно пообедав Николай велел запрягать телегу. Пора было ехать в Совет. Было еще очень много дел...

Глава пятая. Нежданная новость. Институт. Плен.

...Мне многие в Поселке задают вопрос. Почему я, один из в общем то лучших городских разведчиков ,всегда отказываюсь от такого заманчивого предложения наших военных соседей. Казалось бы: все условия, практически довоенные, за исключением интернета и спутникового телевидения. Отопление, горячая вода из под крана. Пустующих квартир в военном городке хватало, и командование предлагало мне не раз одну из них. Я всегда отказывался. Не знаю, не доверяю я им, хотя и выполнял не раз различные просьбы, в прошлые походы в Город. Мы очень выгодно сотрудничаем но...

- Писатель, люди позади, вооруженные! -: Курбан вырвал меня из моих размышлений и я разворачиваюсь. Трое. Хорошо вооруженные и экипированные, на руках нашивки и я узнал военных. А эти что тут делают? На всякий случай поправляю ремень автомата так,чтобы в случае необходимости, быстро вскинуть оружие и полоснуть очередью. Курбан, видимо ощущая мой настрой, тоже потянул руку к кобуре на поясе, а в рукав его куртки отправился нож, с которым мой помощник, как я убедился,обращался отменно.

- Привет Писатель! -: это действительно оказались наши. Капитан Макаров и двое бойцов. Старые знакомцы, с которыми вместе и в рейды ходить доводилось и выпивали –закусывали как то разок на городском празднике каком-то.

- А вы чего тут?-придаю своему голосу удивленной тональности: - Задание какое выполняете или…

Впрочем догадываюсь ,что за задание. Видимо посадили их мне на хвост. Вопрос: зачем? Военный сразу же подтверждает мои догадки.

- Тебя прикрываем. Полковник приказал. Сам знаешь, окрестности Города место опасное. А когда изделие заберешь, вместе пойдем к точке встречи. Сопроводим и обеспечим безопасность.

Мне не очень нравится поставленная военным задача, но в определенной логике им отказать сложно. Видимо ценный прибор,раз отрядили самых опытных спецназовцев мне « на хвост».

- Чего мы стоим как три тополя? Может привал устроим? Раз уж одно дело делаем-: предлагаю я . Через некоторое время костерок задымил, а мы расселись вокруг.

- У нас радиостанция есть-: произнес офицер: -Периодически выходим на связь, сообщаем что к чему по маршруту. Тебе Писатель надо бы ускорится.

- Почему? Что за спешка? -: я поправляю дрова в костре и готовлюсь пристроить на огонь котелок ,чтобы вскипятить чай: - Иду нормально, завтра буду в Городе, но там осторожно надо. Аномалии, да и ребята говорили, мародеры развелись. К тому же что там в самом институте, одному богу известно.

Вижу что капитан мотнул головой.

-Пойдем в сторонку Писатель, разговор есть-: он посмотрел на меня и поднялся на ноги: - Пошли.

Я встаю. В душе начинает зарождаться какое-то нехорошее ощущение.

- Тут такое дело...-: начинает мой собеседник: - Если ты не пошевелишься, то через пару дней навсегда тут и останешься.

Я не сразу понял о чем он. Потом внимательно посмотрел на офицера.

- Ты помнишь, когда на торгу с нашим тыловиком общался. В машине.

-Ну, помню. Поговорили, пропустили по чаю-кофею или чего покрепче…

- Да, очень покрепче. Траванули тебя Писатель. Психотропная штуковина одна. В общем, через пару дней, если тебе антидот не ввести, будешь умирать долго и мучительно.

- Что за херня?-: вырвалось у меня : - Что за…

- То самое-: буркнул Макаров: - Хорошо догнал тебя. Предупредил. Так что давай, время не терять, и двигай. Ты впереди, мы прикроем тылы и, если надо, обеспечим в Институт доступ. Ну мало ли кто там сейчас обосновался. Ты еще хорошо держишься. Голова не болит? Не кружится?

Он отошел. Короткий взмах руки и оба его бойца встали от костра, подняв оружие. Двигаются сноровисто и быстро. Я обалдело смотрю им вслед. В голове моей восстанавливается картинка нашей беседы. Твою ж ты мать! Вот отчего он такой щедрый был. Бдительность мою усыпляли. Сознание пытается отогнать мысль о том,что меня отравили как крысу, внутренний голос начинает говорить ,что все это ерунда, но…. Почему то я уверен, что Макаров меня не обманул.

- Писатель, что с тобой ? -: это Курбан. Он с тревогой смотрит на меня:- Что он тебе сказал? Ты как будто по голове стукнутый. Ты в порядке?

Киваю головой показывая на костер.

- Идем! Надо торопиться. Времени у нас мало!

- Так темнеет же! -: пытается возразить узбек: - Мы же на ночлег собирались становиться?

- Никакого ночлега!-: отрезаю я ,ловя себя на мысли о том, что внутри себя начал отсчет оставшегося мне времени. Господи. Только бы теперь успеть!

Мы поднимаем рюкзаки и я поправляю оружие. Курбан быстро собирается и мы затаптываем костер. Еще через пару минут мы трогаемся с места. Я иду впереди, и чувствую, что меня охватывает отчаяние. Скрипнул зубами. Твари! Почему они так поступили?! Что за…

На место отчаяния приходит злоба.

…Серое здание. Высокое серое здание главного корпуса виднелось из - за бетонного забора. Институт. Я держу оружие в руках ,двигаясь к проему ворот. Они выбиты взрывом, и проход внутрь свободен. Дела мои не фонтан, передвигаясь по городским кварталам мы нарвались на собак. Курбан отбился от меня, а потом улицу ,по которой мы спасаясь бежали от настигающих нас животных, накрыло аномалией. Удар по голове, разрывающая боль и потеря сознания. Образы и видения. Кажется я палил во все стороны, потому что придя в себя увидел ,что рядом со мной валяется два пустых магазина. Третий,пустой наполовину, автомат заклинило перекосив патрон. Голова раскалывалась, в ушах стоял шум. Похоже пси-удар, правда в легкой форме ,но все же.. Меня шатает, и я прислонился к стене полуразвалившегося дома. Постепенно приходя в себя я увидел лежащие трупы собак. Часть из них получила мои пули, но в основном погибли они от удара. Видимо то, что не убило меня, для животных оказалось смертельно. Город как всегда требует крови. И ему все равно чья она. В этот раз отделался собаками. Некоторые мистически настроенные разведчики, бандиты и просто трусы часто берут с собой «подарок» - человека ,обреченного стать жертвой. В старых книгах про сталкеров,что были модными в конце 20 начале 21 века, таких называли «отмычками».

Чувствую себя паршиво, но понимаю, что выбора нет. Сжимая в руках оружие, пошатываясь двигаюсь к проходной. Шлагбаум снесен и валяется в стороне. Стекла выбиты, в будке лежит труп. Точнее то, что от него осталось, кости и остатки формы. Машинально обшариваю его взглядом и не нахожу ничего интересного. На территории института тоже царит хаос. Часть корпусов представляет собой развалины, часть видно горели, но разрушению не подверглись, и теперь черные глазницы окон смотрят на меня. От этого места мне не по себе. Ловлю себя на мысли ,что хочу побыстрее отсюда убраться. В голове у меня подробная схема. Военные снабдили меня и картой ,но я люблю опираться на свою память и заучил маршрут наизусть. Ну вот такая у меня особенность. Хотя схема вот тут, в нагрудном кармане. Дороги, по которым в мирное время вполне проехало два грузовых автомобиля причем друг другу не мешая ,местами завалены. Столбы с фонарями освещения сломаны как спички. Приходится и обходить и перелезать. Спотыкаюсь и падаю. Черт! Больно. Подымаюсь и, прихрамывая, двигаюсь дальше. Проклятая аномалия. Если бы не сюрприз, который мне преподнес товарищ Макаров ,то я конечно бы переждал, ведь видел и облака, и запах озона, как после грозы, все складывалось как говорится в цвет, но надо было спешить, и я думал что успею…

Нас с Курбаном накрыло, а когда мы,корчась от боли, валялись на земле, нас атаковали псы. Подозреваю ,что тот психотропный препарат, что находится в моей крови, не только убивает, но и защищает от пси ударов, потому что, несмотря на адскую головную боль, я смог встать и, взяв автомат, отстреливаться пока узбек корчился на земле. Потом меня накрыло еще сильнее и я ,кажется ,пошел в атаку прямо навстречу стае. Что то кричал, или нет…Не помню. Да и какая разница. Когда я пришел в себя, мой спутник исчез. Я звал его и пытался найти ,но он словно сквозь землю провалился. Поэтому, стиснув зубы ,я двинулся вперед. Что-же, любой кто идет в Город знает что может отсюда и не вернуться.

Вот и то ,что мне нужно. Физическая лаборатория. Низкое двухэтажное здание. Такое же серое как и другие, но на фоне других корпусов смотрится приплюснутым. Я знаю ,что два этажа это только верхушка айсберга. Внизу, под ним еще два или три. Там же и производство нужного нам изделия. Осматриваю корпус со всех сторон. Ну надо же, даже стекла почти все целы. Повезло. Что же, пора приступать. Не мудрствуя лукаво и держа автомат наизготовку я подхожу ко входу и касаюсь металлической двери. Тяну на себя и она открывается достаточно свободно. Так. Странно, для заброшенного места и состояние ее неплохое, и замок вроде цел. Хотя кто знает :заброшен ли Институт или нет, кто гарантирует, что корпус физической лаборатории пуст. Надо быть готовым ко всему. Вхожу, пройдя внутрь, и …

- Стоять!-: голос за моей спиной спокоен и негромок:-Шевельнешься, стреляю на поражение. Оружие на пол!

- Эй, вы кто ребята?: задаю вопрос я разводя руки в стороны и медленно укладывая автомат на покрытый плиткой пол: - Я тут по делу! Мне нужно….

Договорить не успеваю ,потому что на мой затылок обрушивается удар страшной силы. Сознание погасло и я провалился в темноту ,не успев ни среагировать,ни защититься… ... Руки скованы за спиной. Мне в лицо плеснули холодной водой. Ну ни дать ни взять попал в сцену в каком -нибудь довоенном боевике. Допрос с пристрастием. Точно! Будут выведывать страшные секреты. Впрочем посмотрим. - Очухался?!- : слышу и поднимаю голову. Я лежу на бетонном полу Небольшая комната, лампочка под потолком на витом проводе, и одетый в военную форму верзила, с гладко выбритой головой. Лицо не обезображенное интеллектом ,но… - Кто такой и какого хрена тут потерял? - Я! Да случайно забрел! Искал что-нибудь полезное-: начинаю я. Не знаю кто этот тип и сразу не собираюсь выкладывать ему цель своего визита. Ну-ну, сейчас разбежались. Верзила естественно мне не верит,поэтому присев на корточки, берет мою голову за подбородок. - Кто такой и чего тут потерял, бродяга? Только не ври. У тебя два варианта: сдохнуть быстро или медленно. Сдохнешь в любом случае, как- зависит от тебя. - Ты добрый-: несмотря на отвратительное состояние пробую ухмыльнуться: - Просто душка парень. Это ты кто такой? Представился бы хоть. - Умный да?-: громила широко улыбается и встает на ноги. Удар страшной силы сгибает меня пополам. В животе словно граната взорвалась. Ммать! Какого хрена! - Ты что творишь! За что?-: несмотря на боль, я все же не хочу говорить кто и зачем меня сюда прислал, но удары посыпались. Да что ж ты будешь делать то... - Ну что, будешь снова дурочку валять или расскажешь чего тут делал? Зачем вокруг крутился? Тут что – продбаза? Нет. Значит ты шпион ?и хочешь что-то тут вынюхать! Рассказывай что, и я тебя сразу добью! В руке моего мучителя появился пистолет и черный зрачок его дула смотрит на меня. - Вы бы хоть представились. Что сразу в браслеты и дубасить то.! -: начинаю я ответ: - Какого вообще чер…. Договорить не успеваю потому что меня снова начинают избивать. Скорчившись принимаю удары. Бить этот тип умеет. - Эй,эй, хорош! Хорош я сказал, убьешь ведь! -: удары прекратились, и я слышу эти слова, ставшие моим спасением: - Хорош Лешка! Да тормози! Здоровяк с именем Лешка прекратил играть мной в футбол и отошел в сторону. - Подыми его с пола , посади на стул. Принеси воды. -: кто то раздает указания. Судя по голосу явно человек умеющий командовать. Верзила быстро покинул комнату , но сначала осторожно ,и даже бережно,поднял меня с пола,посадив на табурет, приставленный к стене. Я едва не сполз ,но меня снова посадили назад. - Ну что, сильно он тебя?: - передо мной за столом сидит человек, тоже в военной форме, но с погонами майора российской армии: - Представлюсь, Сергей Борисов, майор вооруженных сил России, начальник службы безопасности режимного объекта « Горэлектрокоммаш». Как тебя парень зовут? - Писатель-: выдавливаю я. - Что? -: офицер придвинув к себе лист бумаги и ручку на миг замер: - Какой еще писатель? - Прозвище мое Писатель! -: выдавливаю я. Кажется мне становится хреново. Очень хреново. Неужели я не успел и препарат начинает меня убивать.:- Прозвище! Имени у меня нет. Не помню! Под удар попал. - Что ты потерял на нашей территории? -: задал вопрос майор, внимательно посмотрев на меня и приготовился записывать. - Код « Красный Ветер». Общий сбор!-: говорю я ,посмотрев на офицера: Изделие номер один необходимо передать мне. В правом верхнем кармане моей одежды лежит свернутый вчетверо приказ, который подписал мой полковник. Сидящий передо мной человек внимательно изучает документ. Мы начинаем общаться более мягко, нежели с первым моим допросчиком. - Красный Ветер говоришь..: он внимательно посмотрел на меня. За спиной лязгнула металлом дверь и вошел помощник этого майора. На столе появилась пластиковая бутыль с водой и чистая,сложенная вчетверо, тряпка. - Товарищ майор. Вы продолжаете? Разрешите я его в порядок приведу?-: спрашивает верзила Алексей: - Как приказали! Да ,давай перерыв сделаем. Покурю пока, а ты его оботри немного. Потом продолжим и в камеру его. Отдельную! - Понял , сделаю товарищ майор-: Алексей отвечает совсем не по уставу,но его начальник словно не обратил внимание. Меня обтерли влажной тряпкой, сняли наручники и ,под присмотром еще одного бойца, вооруженного пистолет -пулеметом,отвели в камеру. Как только дверь за спиной захлопнулась, я подошел к нарам и растянулся на них. Надо было отдохнуть, и подумать, что делать дальше. Времени у меня оставалось не так и много а значит...

Глава шестая. Что такое код "Красный ветер".Начало локальной войны городского масштаба.

- Макаров выходил на связь товарищ полковник-: говорил Мозгляк оглядывая окрестности в бинокль: - Разведчик проник на территорию Института, но обратно не выходил. Наблюдение выявило несколько замаскированных «секретов». Вооруженная охрана. Предположительно что наш посланец попал в плен и возможно уже его нет в живых.

- Да и хрен то с ним. Так и думал ,что стратегический объект, даже в нынешних условиях, без охраны не остался-: полковник закурил:- Что еще? С чего взяли что этот Писатель погиб ? Кто нибудь видел его тело? Может он внутри, переговоры ведет или еще что…

- Переговоры? Ну может и так-: согласился зам,продолжая наблюдать: - Но его нет уже третьи сутки. Можно предположить, что он там подружился с местными, так что ушел в дикий загул, но… Я все же склонен предположить…

- Где Макаров и его парни?

- Воон там, высотка уцелевшая. В одной из квартир оборудовали себе наблюдательный пост, ну и,если надо,могут снайперским огнем поддержать. Связь мы поддерживаем по спецсвязи, так что охрана института не сможет дешифровать прием-передачу. По нашим данным такого оборудования у них нет…

- Предложения?

- Формируем две штурмовые группы, усиленные бронемашинами, входим на территорию комплекса, зачищаем охрану и завладеваем изделиями требуемыми нам. Спецмашины ,как я и говорил ,уже развернуты на периметре района. Теперь лишь дело за малым, подключить аппаратуру и связать ее в единую сеть. И тогда….

- Подготовь план мероприятий и доложишь.

- Все уже готово товарищ командир: - Мозгляк положил перед офицером лист бумаги с набросанной от руки схемой: - Вот смотрите. Две группы, входим отсюда и ...

... Металлическая дверь, лязгнув запорами,открылась. Кажется это за мной. Встаю с лежака и готов встретить любую… ну почти любую неожиданность. По моим подсчетам я тут провел около двух суток. Охрана приносила еду и воду, два раза в сутки выводили по надобностям. И молчали. Как рыбы в воде. Только команды. Стоять, идти, к стене… Прямо как в какой то тюрьме ей богу. Впрочем похоже я и правда в тюрьме. Попытки поговорить наталкивались на полный как говорится «игнор». Мое состояние ухудшается. Чувствую себя препаршиво. Похоже Макаров мне не соврал.

- На выход! -: командуют мне ,и я, быстро собравшись, уже вышел из камеры, в которой сидел все это время. На глаза мне одевают повязку. Старый испытанный способ. Потом короткая команда и, убрав руки за спину, я иду по коридору. Лязгает металл, открываемых дверей или решеток. Мне не видно. Меня передают с рук на руки – по видимому с поста на пост. Звякают ключи в замке, и меня куда то заводят, сажая на стул. Похоже решили поговорить… Мне нехорошо, но я беру себя в руки. Что бы то ни было – пасовать нельзя. На кону выполнение задачи и, в конце концов, моя собственная жизнь.

Повязка снята и я вижу,что снова в «допросной». Удивляюсь про себя тому, что в каком то НИИ, пусть даже секретном ,есть такие помещения тюремного типа. Зачем они тут?

- Добрый день -: майор Борисов снова сидит за столом. Рядом с ним немолодой дядька, похожий на ученого. Просто классика – очки в толстой пластиковой оправе, чистый но помятый лабораторный халат бело-серого цвета. Седой как лунь, но взгляд... Глаза серые, и мои попытки поиграть с этим старым хреном в гляделки, провалились. Силен.

-Приятно познакомиться,молодой человек: произносит незнакомец: - Профессор Игнашин, руководитель проекта так сказать… Ну по крайней мере того, что от него осталось. Мой начальник службы охраны сообщил,что вы прибыли с приказом об активации кода « Красный Ветер»

- Я лишь пришел взять изделие. Узел для системы связи. Бумага это подтверждает-: снова пытаюсь объяснить хозяевам этого места свою задачу: - У меня приказ полковника…

- Мы уже ознакомились: перебивает Борисов: - Но проверяя полученную от тебя информацию что-то не подтвердили то,что военные где то за пределами Города и районов прилегающих к нему начали активную деятельность и объединение.

- Но наши военные…

- Ваши военные либо не рассказали вам всего, и используют тебя как простого носильщика, либо ты парень просто приманка. Проверить на годность нашу охрану.

- Да зачем это? -: до меня начинает доходить- Я ….

Договорить не успеваю. Голову словно сдавило тисками и я застонал. Потом …. Потом меня скрутило и я упал со стула…Сознание помутилось.

В себя я пришел лежа на кушетке. Оглядевшись вижу что я не в «допросной» с голыми серыми стенами столом и лампой,а в каком то кабинете. Кушетка, стол, стенной шкаф с книгами. Какие то приборы. На столе горит лампа.

- Очнулся: - слышу голос над собой: - Кто же тебя напичкал этой дрянью-то? Еще чуть-чуть и умер бы. Хорошо у нас толковый медик, и быстро сообразил что с тобой.

- Что со мной?-: хрипло выдавливаю я,приподымаясь на кушетке,но меня кладут обратно. Это тот самый… Игнашин. А он сильный, чувствуется.

- У нас есть неплохое диагностическое оборудование. По нынешним меркам. Тебя отравили, но мы ввели антидот, и действие токсина нейтрализовано. Ты в отключке провалялся больше двух суток. Пришлось с тобой изрядно повозится. Хорошо медчасть тут еще на что-то годна. Да и препараты остались кое какие. Просрочено многое,но как говорится на безрыбье и рак – рыба. Сейчас как себя чувствуешь?

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Чувствую себя паршиво,но что-то подсказывает,что теперь буду в порядке. Мы начинаем беседу и я рассказываю ,как очутился в Институте,и про свое задание добыть изделие, нужное для обеспечения спецсвязи военным.

- «Красный Ветер», проект не имеющий отношения к связи, и системам связи как таковым-: произносит ученый, садясь рядом с кушеткой: - По всей видимости, те кто вас сюда направил, хотят совсем не того,о чем говорят вам.

- Не понимаю-: я внимательно слушаю ученого. Хотя кажется начинаю догонять. От того что он мне рассказывает моя короткая стрижка встала бы дыбом но…

- Вы не читали братьев Стругацких , произведение « Обитаемый остров» ? -: спрашивает меня Игнашин. Я утвердительно киваю. Читал конечно, в электронной версии. Фильм смотрел даже. Правда герой меня тогда не впечатлил ни в книге ни в фильме. Но дело не в этом.

- И причем тут эта книга и «Красный Ветер?»

- Идея друг мой, идея. Проект, автором которого я являюсь,вовсе не спецсвязь, а пси – генератор,с помощью которого можно управлять людьми.

Игнашин помогает мне встать, и мы уже сидим за столом. В кружках дымиться горячий чай. Я пью его,не чувствуя высокой температуры. От услышанного мне становится жутко. Вот оказывается что. Власти значит захотели товарищи военные. Управлять территорией? Или может целой областью. При умелом управлении можно заставить людей делать все ,что угодно, хоть с голыми руками на танки. А можно и сделать из них послушных рабов.

Потому значит товарищ полковник сотоварищи был сама щедрость. И тебе оружие, и тебе для поселения – что хочешь, и машина и топлива запас, и то се… Все оказывается просто.

- Изделие монтируется в специальную установку ,размещенную на шасси обычного военного грузовика, ну скажем Газ-66. Мы создали несколько таких до войны, а в перспективе планировали создание более компактных моделей – скажем, для нужд полиции при разгоне митингов-: продолжает рассказывать ученый: - Но после того, как все полетело в тартарары, сами понимаете, производство невозможно. Но несколько изделий готовы, и при наличии необходимого оборудования…

- Есть у них похоже оборудование: - говорю я: - По району развернули посты – машины, антенны, охрана. Вроде как воздушное пространство контролируют, и связь с Генштабом налаживают, а тут вон оно как.

Размышления глобального масштаба прерваны самым примитивным образом.

- А вот что делать с вами молодой человек я даже не знаю,- говорит ученый:,- Вы много узнали и поэтому, боюсь, покинуть территорию НИИ уже не сможете.

- Вы меня снова в клетку посадить решили?

-Нет. Я предлагаю вам выбор. Или вы остаетесь тут, пополняете ряды наших безопасников, или…

- Или что?

-Умрете. Поверьте, у нас тех, кто умеет убивать быстро и гарантировано, без шансов, достаточно.

- Народу не хватает?-: ехидно усмехаюсь я, глядя на собеседника: - Если вы меня в свою службу вербуете.

- Это не важно. Важно лишь то,что у вас молодой человек есть невеликий, но выбор. И что же вы выберете?

... Обе штурмовые группы выдвинулись к Институту рано утром. Бесшумно сняли часовых, которые как им казались сидели в незаметных и хорошо замаскированных в развалинах зданий «секретах», и бронемашины рыча моторами двинулись вглубь. Бойцы в касках и броне рассредоточились приближаясь к корпусу физической лаборатори.

Глава седьмая. Финал истории с "Красным ветром".Курбан. Путь в Бухару.

Гул и звон в голове. Запах гари. Голова кружится и я вижу,как солдаты выходят из раздолбанного здания лаборатории. Хрен вам всем. Профессор Игнашин сдержал слово,и «Изделия», складированные в самом низу лабораторного корпуса, взорваны. Ни одно из них нельзя привести в исправное состояние. Храбрый ученый подорвал себя вместе со своим детищем, как я понимаю для того, чтобы ни у кого не возникло мысли пытками, или иным способом, заставить его работать, и хотя бы попытаться исправить хоть один генератор. Теперь я хорошо знаю что такое «Красный Ветер». За то короткое время,что я провел с ученым и остатками охраны института, я многое узнал, и понял,что отдавать «изделия» в руки военных нельзя ни в коем случае. Когда передовой пост,расположенный в обломках одного из корпусов, сообщил о том, что на территорию вошли бронемашины и пехота я взял оружие и присоединился к немногочисленной охране лаборатории. Это я делал уже осознанно, понимая,что атакуют институт силы явно превосходящие. Бой был скоротечным и яростным. По видимому военные располагали схемами коммуникаций и планом территории, потому что атака шла как на корпус, так и через коммуникации, систему подземных туннелей сообщавшихся с железнодорожным вокзалом и позволявшем загнать в него небольшой состав с тепловозом. Обо всем этом я узнал, когда майор Борисов отправил меня с тремя бойцами перекрывать выход к этим коммуникациям. Нас смели как ветром, я ранен в ногу, а теперь меня,и еще двух уцелевших бойцов, вытащили на поверхность. Мы разоружены, избиты, и ожидаем своей участи в окружении людей Полковника. О! А вот и он сам. Со своим тощим заместителем.

Вид у него не очень довольный. Конечно, небольшой взрыв сломал такую комбинацию… Впрочем,зачем было устраивать бойню я не пойму до сих пор. Прав был Игнашин, я был лишь проводником, приманкой. Спецназовцы во главе с капитаном Макаровым исправно подавали координаты и провели вооруженную группу следом. По замыслу, как я предполагал, военные планировали захватить лабораторию и уничтожив сопротивляющихся получить то что им нужно. А меня напоили дрянью…. А так, на всякий случай. Вдруг решил бы взбрыкнуть. Как сейчас.

Мои размышления прерывает жестокий удар ботинком прямо в лицо. Черт! Скотина,нос и губы разбиты всмятку. Я падаю на спину, а полковник наступает мне на раненую ногу. Кажется я застонал, несмотря на стиснутые в ярости зубы.

- Ты что, скотина, тут утворил!-: рычит он на меня: - Ублюдок сраный! Где генератор?! Почему ты дал его взорвать?

- Товарищ полковник, этот стрелял в наших,- пояснил кто-то из бойцов держа меня на прицеле. Боитесь! Правильно делаете. Ммм, подошва ботинка давит на рану еще сильнее.

- Ты! Предатель! Как ты посмел!

- Молча,- цежу я, сплевывая кровью: - Я знаю все,полковник! Что, власти захотелось?

- Ты что несешь?! -: меня снова пнули, жестко и умело, в живот. Корчусь, больно. Кажется внутри все горит, а удар следует за ударом. Ребра!

- Какое твое дело с…ка! Тебе дали задачу – выполняй приказ! Писатель е.. твою, книжки он писал, в Лондоне жил, пидор! На! -: снова удар в живот, еще, и еще, полковник яростно перекошен. Конечно ! Понимает,что его песенка с «Красным Ветром» спета.

- Большое ! И толстое-: хриплю я : - Это вы полковник , самая настоящая с…ка. Надо же до такого додуматься! Рабов захотел! Чингиз-хан херов!

Моей головой сыграли в футбол. Удар. Кажется мои мозги выскочат из черепка. Сознание помутилось,но в спасительное небытие я не проваливаюсь. Наоборот. Снова плюю, но уже прямо на ботинок военного, приподнимаясь. Вояка в ярости, рука его ложится на коричневую кобуру и черный зрачок пистолета медленно поднимается на меня. Или мне так показалось, что медленно. Передо мной все плывет. Не знаю, в литературе пишут,что в такие моменты перед глазами проносится жизнь, может и так. Но я лишь услышал ее голос. Голос своей жены в тот день, когда она позвонила мне из Лондона в последний раз.

Мне становится спокойно. Я кажется понимаю, что сейчас мы увидимся. Стоит только перешагнуть через край. Не будет ни боли, ни страданий, ни страха. Только пусть…

Выстрел. Я замираю готовясь встретить неизбежное, но вижу лишь удивленное лицо полковника, его выкатившиеся глаза и заваливающееся прямо на меня тело.

- Заигрался старичок-: Мозгляк посмотрел на пистолет в своей руке. По сравнению с широкоплечим полковником он всегда смотрелся смешно, но сейчас почему то было совсем не до смеха: - Вы все правильно сделали , Писатель. Я,кстати, читал вашу книгу. Очень хорошая.

- Б - благодарю-: я выдавливаю из себя слово с трудом и,кажется, улыбаюсь: - А почему…?

- Он был сумасшедшим психопатом,-майор присаживается рядом со мной и машет рукой солдатам. Те отходят в сторону. Раздаются хлопки выстрелов. Это добили последних пленных. Но я еще жив. И пока я жив….

- Не стоит!,- военный мягко отводит мою руку от пистолета,выпавшего из рук мертвого офицера: - Право слово, не стоит. Убрав свое оружие обратно,Мозгляк извлекает из нагрудного кармана платок и начинает обтирать мое лицо. Я перехватываю руку и он отдает лоскут ткани мне.: - Приведите себя в порядок. Вы все сделали правильно. Надо было остановить полковника еще раньше, но я,к сожалению, успел только под финал. Мда, ну не идиот ли был усопший? Уничтожить целый научный комплекс! Он бы мог очень пригодиться.

- Жалеешь о «Красном Ветре» майор?

- Нисколько, - офицер поднялся на ноги: - Рад,что все это закончилось. Пусть и так. Кстати, договор свой вы выполнили, и мы тоже выполним, когда вернемся. Поселок получит все обещанное. Будем считать что вы способствовали уничтожению потенциальной угрозы остаткам человечества в нашем районе,- он улыбнулся,- Поэтому, все наши договоренности в силе. Желаю удачи. До Поселка доберетесь сами, уж как нибудь. Подвозить вас не буду, бронетранспортер не такси, да и дел теперь прибавится. К сожалению, у Полковника были ….последователи. Так что всего хорошего. А это… ваш гонорар. Как и обещал!

Рядом с моей рукой ложится автомат. Подсумок набитый магазинами. Оружие разряжено. Магазина в автомате нет. Боится что в спину бахну.

Майор отходит от меня. Его подчиненные поднимают тело полковника и утаскивают в бронетранспортер подошедший поближе. Несмотря на то,что бой закончен, его башенка повернута в сторону дымящегося корпуса лаборатории. Раздается команда «По местам!», и подразделение быстро размещается на броне. БТР рыкнув выхлопом трогается с места…

Потом я долго задавал себе вопрос, зачем это сделал. И то как – избитый, раненый и измученный сумел подняться на ноги. Автомат в моей руке лязгнул затвором.

- Падлы-: выдохнув, я вскидываю оружие и очередь стегнула по корме бронемашины. Там задергались. Что то ударило меня в живот. Еще, и еще. Я вижу вспышки выстрелов несущиеся мне в ответ. Меня швырнуло на покрытый обломками бетона асфальт. Рука сжала оружие не выпуская его. « В Вальхаллу не пустят»-пронеслась мысль и сознание оставило меня… ...Он внимательно смотрел за тем, как фигурки в зеленой форме собрали своих раненых и убитых, и погрузились на бронемашины,чтобы покинуть место боя. Осторожно пробираясь вперед, он сжимал в руке пистолет, готовясь встретить любую угрозу. Ноги сами несли его к месту последней схватки. « Сейчас! Сейчас друг! Я иду!» - Курбан остановился,осмотревшись, и снова быстро двинулся к лежавшему на земле товарищу. Аномалия обожгла его, все волосы на голове сгорели, он почти ослеп, но, отлежавшись в каком то доме, сумел встать на ноги. И теперь спешил. Он видел все, правда не понимал, почему те, кто по словам друга должны были ему помогать, убили, но это было неважно. Главное было успеть. Подбежав к лежащему в луже крови человеку бывший «трудник» опустился на колени. Рука коснулась шеи, ища пульс, и …. - Живой! Живой! - : узбек засуетился: - Сейчас,сейчас друг! Я помогу! Сейчас….. ...-Эй! Помогите! :- караванщик,идущий впереди колонны носильщиков с товаром, ошарашено вытаращился на перемазанного в грязи и кровище человека с автоматом в руке: - Пожалуйста! Охранники прикрыли хозяина собой, и вскинули ружья, наведя их на бродягу, но тот сам положил на землю автомат и встал на колени, сложив ладони перед собой. - Там раненый человек! Напали на нас! Пожалуйста! - Иди ка ты!-: охранники двинулись ближе к странному типу, готовясь угостить его свинцом: - А ну пошел с дороги! - Там раненый человек! -: повторил странный тип, показав куда-то в сторону: - Я отработаю! Довезите его до ближайшего поселения! Нам нужна помощь! Аллахом клянусь, отработаю, только помогите! - Ты что с Бухары?-услышал караванщик необычную для этих мест клятву: - Погодите мужики! Иди сюда! Ты бухарский значит??? Ладно. Мы как раз к вам. Автомат целый у тебя? Патроны есть? Курбан кивнул, стоя на коленях, и отбил поклон, ударившись лбом о землю. - Ну-ка посмотрите, что там за раненый,- распорядился хозяин каравана, когда ему поднесли оружие,поднятое с земли одним из охранников. Автомат, новый , только нечищеный. Ну да не беда. У просящего помощи нашлось еще два магазина, набитых патронами. Степан,по прозвищу Кошель,был в общем-то человеком не злым, да и в помощи как-то отказывать не принято. Мало ли, сегодня ты поможешь, завтра тебе помогут. Со слов этого косорылого вышло так, что он и его хозяин, которого сейчас укладывали на телегу шли из города, и попали под раздачу. Сначала аномалией угостило, а потом какие то бродяги вроде разделали…Выглядел раненый тяжело, но в караване нашелся человек смыслящий в ранах. Он осмотрел находящегося без сознания раненого, поменял повязки и помог разместить его в повозке, которую тащил запряженный в нее крупный коняга-тяжеловоз. Вскоре караван продолжил движение. Курбан поправив на спине закрепленный вещмешок с товаром, который на него нагрузили, посмотрел в сторону телеги с раненым. « Только держись. Не умирай друг ! Только не умирай»

Глава восьмая. Особенности жития в условиях постапокалиптической реальности средней полосы. Возвращение в родные стены.

Караван медленно подтягивался к деревне. Курбан высмотрел устремленный ввысь купол водонапорной башни, служившей минаретом. Родная деревня, люди которые были знакомы ему с детства… Люди, которые обменяли его на бревна для нового дома. Рука сжала приклад помпового ружья. Ничего! Все изменилось. Лишь бы друг выжил. Он повернул голову в сторону телеги. Удивительно. Тяжеловоз пофыркивал, но тащил груженую повозку. Трое выживших носильщиков, один из которых легко ранен. Еще две повозки, и еще один охранник, зашуганный молодой парень с двустволкой. Ну-ну.

Каравану Степана Кошеля не повезло в этом походе. Вначале мутанты, какие то ли кабаны, то ли волки… непойми кто, стремительно налетели из леса, смяв людей. Их били почти в упор, но зверье с яростью ломило вперед. Кое- как отбились. Вот тогда узбек и показал себя, когда сбросив рюкзак, и ловко увернувшись от бросившейся к нему твари, сумел поднять с земли ружье. А дальше дело техники, прямо в лоб тяжелой пулей. Почти в упор. Его обрызгало мозгами и кровью, но он уже вскинул оружие,стреляя вбок еще одной зверюге, рвавшей лежавшего на земле носильщика ,слабо пытающегося сопротивляться несмотря на вспоротый клыками живот. Убил зверя, добил и раненого. С такой дырой он бы не выжил. Все равно не выжил. Нападение прекратилось так же молниеносно как и началось. Только треск кустов под лапами и телами улепетывавших мутантов, стоны и крики раненых. Последствия атаки были ужасны. Выбило половину людей, было много раненых. Степан решил стать лагерем, что бы привести все в относительный порядок и оказать помощь раненым. Но злая судьба натолкнула на их стоянку шальную банду бродяг, видимо из бывших уголовников ,что не приняли Понятия, принятые в их общине, и жившие беспределом по всей территории региона. Торговцы защищались храбро, и банда встретившая неожиданно яростный отпор попятилась. Но утро открыло картину совсем безрадостную. Часть товара была испорчена, кое что бандиты сумели уволочь с собой. Вся охрана погибла, а те раненые, кого они взяли с собой умирали один за другим. В итоге, остались те, что остались…Кошель погиб, его помощник тоже, и как-то, само собой получилось, что выжившие стали смотреть на него, как на лидера, почему только?Загадка.. Но раз так вышло, пришлось возглавить караван.

Курбан увидел,что навстречу ему и его!!! (кто бы сказал-то еще полгода назад) людям двинулись двое местных дружинников. Ну да, палки, у одного пистолет на поясе. Старейшина так и не разрешает огнестрельное оружие. Парень усмехнулся. Выглядел он на фоне всех очень воинственно. Потертый но целый камуфляжный костюм, вязаная шапочка на облысевшей обожженной башке, бронежилет, нож на ремне, две гранаты и патронташ, снятый с убитого охранника. Помповое ружье.

« Дружинники» остановились, и один показал пальцем на идущего впереди Курбана. Второй быстро развернулся и бегом бросился обратно в деревню. Узбек поднял руку вверх и караван остановился. Он шагнул навстречу деревенскому жителю.

- Это ты, Курбан?-: испуганно вытаращился на него тот. И парень понял, что сегодня небеса к нему почему-то очень милостивы. Перед ним стоял один из его «братьев».

- Да, это я Улугбек. Не узнал?

- Но ты! Как ты смог вернутся? Тебя же отец…

- Продал!-: яростно оскалился Курбан:- Как барана продал этим бандитам!

- Такова воля….: Улугбек не договорил потому что его собеседник коротко взмахнув врезал ему по зубам. Дружинник покатился по траве.

- Не поминай Всевышнего своим грязным языком-: грозно рыкнул Курбан, глядя на встававшего с земли человека: - Я пришел домой, по праву! Мне кое-что тут нужно.

От поселения уже бежали люди, многие из которых похватали палки, ножи, и прочий подручный инструмент, но увидя то, как Курбан стоит над поверженным стражником их деревни, сбавили ход. Дуло его ружья смотрело в сторону надвигающейся толпы народа. Сбоку клацнул ружьем тот самый робкий парень проверив заряжено ли оружие.

- Не спеши! : коротко бросил ему узбек, глядя на идущих к нему. Впереди важно опираясь на палку вышагивал старейшина. Его приемный отец. И видно было то, что видеть тут своего пасынка он совсем не рад.

- Здравствуй отец,-насмешливо бросил ему Курбан положив на плечо свой дробовик,- Зачем привел столько поселян? Мой караван еще не разгрузился. Ты дашь мне войти…

- Ах ты щенок! -: вместо приветствия , с ходу завелся старейшина: - Как ты посмел ! Ты сбежал и теперь твои хозяева придут сюда! Ты хочешь, чтобы все эти люди,-он махнул рукой на замершую за спиной толпу ,-Чтобы все они пострадали из-за твоего высокомерия! Улугбек! Он тебя ударил!

Дружинник, держась за разбитый рот, отошел к отцу и стал с ним рядом что- то мыча. Курбан сплюнул на землю перед ногами того, кто когда-то был его приемным родителем. А тот продолжал распинаться. Крестьяне за его спиной тоже что-то вопили и ждали только команды, чтобы броситься на чужаков. Но их сдерживало оружие в руках караванщиков. В селе с этим было туго, только у старейшины, его сыновей, и еще пары-тройки человек были ружья и один автомат. Но помимо того ,что у тебя оружие есть, им надо уметь пользоваться, а самое главное иметь на это смелость. С последним пунктом тут было туговато. Курбан это прекрасно понимал, глядя на своих бывших односельчан как волк на овец. Да! Они и были овцами. Когда-то и он был таким же, но после всего, что с ним случилось, изменился, сбросив шкуру, и открыв в себе истинную суть. Поэтому пусть вопят. Если сейчас он опустит с плеча ружье, Андрей влепит из двух стволов, а ребята поддержат огнем, то вся эта толпа развеется в считанные минуты.

- Ты преступил волю Аллаха! Ты отошел от своего пути! -: нес околесицу старейшина,распаляясь: - ты предал всех нас! Люди! Это предатель ! Бейте его!

Грохот нескольких выстрелов под ноги двинувшихся вперед поселян был ответом.

- Стоять! -: это раздалось от каравана и толпа в ужасе замерла. Все поняли, что эти пришельцы не испугались числа, и, если будет нужно, перебьют всех.

- Это я предатель?-: Курбан подошел почти в упор к приемному отцу: - Я предал Аллаха? Я ушел с пути? А где сказано что Аллах велит продавать в рабство своих детей! Где , скажи мне отец?!

- Убью! : к парню кинулся второй сын старейшины сжимая в руке нож: - Если ты мужчина Курбан, давай сразимся! Я убью тебя и все решится. На пришельца обрушился поток ругательств.

-А если я тебя?-тот хищно оскалился,отойдя на пару шагов назад и сняв с ремня оружие: - Не боишься ? Давай сразимся,если хочешь. Только если проиграешь,пощады не жди!

- Иди сюда! : в руке противника заплясал нож, но тут случилось то, что в деревне никто не видел. Курбан даже не отдал ружья подошедшему носильщику, а только коротко пнул парнишку с ножом в пах. Коротко но очень сильно, потому что того согнуло вдвое. Толпа «бухарских» ахнула, когда сын старейшины оказался в живодерском захвате, а его нож оказался в руках Курбана.

- Ну что,сопляк? Готов предстать пред Всевышним?_: ухмыляясь спросил узбек, держа приемного брата,и второй рукой придерживая захваченный нож: - Или может просто отрезать твой поганый язык? Ты слишком много болтаешь, для того кто хочет убивать.

- Ааа,- тот дернулся когда лезвие полоснуло его по щеке, но тут же захват разжался, и его отшвырнули к ногам ошеломленного отца. Пошла кровь, но паренек понял что убивать его, кажется, не будут. Курбан, усмехаясь, держал в руках его нож, и, покачав головой,отшвырнул его в сторону,словно грязную тряпку….

- Ой-е-е! Что случилось тут правоверные! -: раздался громкий , надтреснутый голос и звон колокольчиков. Все обернулись. К месту стычки шел….

Его называли дервишем,и жил он на краю поселка. Целыми днями он мог ходить по деревне, распевая молитвы и проповедуя жителям. Сухопарый старик в лохмотьях обшитых какими-то ленточками и колокольчиками. В руках его была длинная палка, с привязанными к ней бубенчиками, издававшими приятный звон.

- О!!! Курбан! Салам тебе сынок! Ты вырос!,- блаженный направился прямо к пришельцам. Караванщики обалдело уставились на чудака, который увидев толпу поселян обернулся к ней и потряс руками с палкой.

- Ой-е правоверные,возрадуйтесь! К нам вернулся наш Курбан! Он стал настоящим мужчиной! Смотрите люди, каким мужественным он стал! Всевышний милостив к нам!

А это что такое?

Старик строго посмотрел на порез на щеке одного из земляков.

- Это что такое, люди?

- Курбан поздоровался с нами почтенный! : обиженно произнес кто-то из крестьян: - Он напал на сына почтенного старейшины и порезал его ножом!

- Этот молокосос решил со мной подраться!: - произнес Курбан: - И вызвал меня на бой при куче свидетелей. Я его не убил, но проучил, чтобы неповадно было поднимать нож на старших!

- Ой-е Курбан, шайтан овладевает твоим разумом!: произнес старик, подойдя ближе и ударив палкой в землю: - Где это видано,чтобы мы,правоверные, били друг друга! До чего мы дошли! До чего я вас спрашиваю!

Старец забегал по кругу, выкрикивая какие то слова по-арабски. Все почтительно затихли, глядя на него и ожидая. Старейшина Хамид злобно смотрел на приемного сына, стоявшего напротив. Почему эти урки его не прибили? Как он сумел вернутся? Зачем он пришел? С оружием в руках, с какими то подозрительными людьми во главе.

- Мне и моему другу нужна помощь-: громко произнес Курбан, глядя на поселян: - Он ранен, и я обязан ему своей жизнью и свободой. Он заплатил за меня, и вызволил из неволи. Я ему задолжал, и намерен отплатить добром за добро! Неужели в Бухаре забыли что такое гостеприимство? Старейшина, разве наша вера не учит что надо помогать тем,кто в этом нуждается?! Скажи, разве я не прав?

Старейшина молчал. Его сыновья держались за разбитый рот и порез на щеке ,зло косились, но тоже молчали.

- Я готов заплатить за то, что мне тут помогут! В этих повозках лекарства и вещи ,которые могут быть нужны всем вам! : - продолжал Курбан, глядя на людей, которые слушали его с нарастающим любопытством. Накал страстей проходил, и крестьяне, которых было в общем-то большинство, уже успокоились.

- Не стоит говорить так громко, почтенный Курбан-: на его плечо легла худая рука дервиша: - Я готов оказать тебе гостеприимство, и дать кров тебе и твоему другу. Твоих людей можно разместить в соседнем доме. Он все равно пустует. А твои повозки никто не тронет. Тут не воруют, ты знаешь об этом сам. Что там с твоим раненым другом?

Глава девятая. Старый аптекарь. Воспоминания о прошлом.

Дождь барабанил по крыше. Обычный дождь, вообще, в последнее время, с неба стало литься гораздо меньше всякой гадости. Хотя, тот же туман, от которого только успевай прячься. За окном рассветало и с минарета уже несся призыв на утреннюю молитву. Бухара просыпалась. Курбан опустился на расстеленный на полу коврик и, повернувшись лицом на восток, начал молиться. Дервиш убрел с утра пораньше и уже бродил по поселку, потрясая своей палкой с бубенцами, провозглашая какие-то свои истины. Писатель лежал на для него организованном лежаке, в отключке. Вчера его осмотрели, и вывод был неутешителен. Человек буквально горел. Раны воспалились, и по всему видно было что началось заражение крови. Старик дал что-то выпить раненому, и тот лежал в забытьи. Наверное так и будет его поить, пока Аллах не призовет душу Писателя к себе на суд. Несмотря на совершаемый обряд в голове Курбана родилась мысль о том, куда может попасть его друг, если умрет на руках у правоверного мусульманина, и в окружении мусульман. Отогнав то, что мешало сосредоточится, узбек продолжил выполнять предписанное Кораном. Кстати о Коране, вот он, на столе лежит. Дервиш вчера устроил ему, Курбану разнос. Поделом. Пришли гости, какие-то декхане, и местные, из тех кто жил в Бухаре еще до прихода сюда спасавшихся от Беды народов Азии. Когда поели плова и крестьяне стали жаловаться на то , что скоро придут за данью те, кому когда-то продали его, Курбана, он сморщился и заявил, что нечего сетовать овце, если с нее стригут шерсть. Сильная затрещина заставила мотнуть головой так, что в глазах потемнело на миг.

- Если у тебя есть ружье, и ты стал сильнее, не стоит мерить всех своей меркой, Курбан,- сурово произнес святой старик, строго глядя на молодого человека: - На твою силу, найдется еще большая! Ты уже сам в этом убедился. Но Аллах свидетель: выводов видимо не сделал.

Пришлось извиняться перед хозяином и гостями за нехорошие слова, но поселяне, словно съежившись, смотрели на крепкого, лысого боевика даже за столом не расстававшегося с ножом на поясе. Да. Это был уже не тот Курбан, что был продан уголовникам за строевой лес для постройки дома. Ужин как-то быстро закончился, и, кланяясь и пятясь, гости ушли в ночную темноту, а старец еще долго ворчал, заставив его, Курбана, убираться и мыть посуду. Сам же принялся обрабатывать раны, и, судя по нахмурившемуся лицу, был чем-то очень озабочен. Взяв клочок бумаги он что-то быстро писал, потом снова смотрел, и снова помечал себе, бормотал, ходя кругами и взад вперед.

- Ой-е Курбан! -: раздался знакомый звон бубенцов и надтреснутый голос Дервиша: - Ты благочестив, и совершаешь обряд как положено! Это радует Всевышнего, это дарует тебе спасение и мудрость! Но тебе надо пойти кое- куда и ко- что сделать!

Дервиш снова пошел кругами, что-то бормоча и притопывая, и потом ударил своей палкой в дощатый пол.

- Пойди к старому аптекарю, большой дом из красного кирпича. Там вывеска есть, увидишь. Я написал что нам нужно. Иначе через пару дней твой друг отправится на суд Всевышнего и я ничем не смогу ему помочь. Мои травы держат его в забытьи, но нужно оперировать. Нужны антибиотики! Пойди и принеси их.

- Хорошо-: узбек быстрым движением встал на ноги и, скатав коврик, убрал его к стене: - Я принесу что нужно. Только напиши мне почтенный, что требуется, потому как я не запомню.

- Ой-е, твои года, Курбан, позволяют хранить мысли в голове, объемом подобно террабайтной флешке-: последовал странный ответ. Узбек ничего не понял, про какую то «флешку», но в очередной раз подивился мудрости старика.

- Скажи почтенный,- спросил он Дервиша: - А где ты учился врачеванию?

- Где , где-: ворчливо проскрипел тот: - В медицинском институте. Иди давай побыстрее. Раньше принесешь, раньше начнем твоего друга спасать. И не нарывайся на приключения. Старейшина Хамид и его сыновья ничего не забывают.

- Это они пускай не ищут приключений, а то….

Снова подзатыльник прервал речь молодого бойца. Палка снова ударила в пол и снова звякнуло.

- Ты стал высокомерен и самоуверен Курбан! Аллах тебя накажет за это! Ступай!

Произнеся это Дервиш упал на колени и стал нараспев читать свои проповеди, обращаясь неизвестно к кому. Курбан почтительно стоял в стороне и ждал когда хозяин дома, в котором их приютили, прекратит свои обряды, и наконец Дервиш остановился.

- Ты еще тут?: -: он удивленно посмотрел на парня, но потом хлопнул себя по голове: - Ой-е , шайтан смущает мой разум , сейчас, сейчас!

Потыкавшись туда сюда, он взяз с книжной полки, а книг у него было очень много, какой-то замусоленный листок , старик сделал несколько записей огрызком карандаша.

- Вот, иди, и поскорее принеси то что требуется! Поторопись!

Узбек кивнул, и, взяв «выписку», подхватил ружье. Через пару минут он уже шел по центральной улице Бухары, направляясь к большому красному дому, на стене которого были прикреплены буквы, складывавшиеся в слово АПТЕКА.

- И что вы имеете мне показать? В прежние времена я даже разговаривать бы не стал с человеком который принес такой странный рецепт!

Курбан стиснул зубы. Старый хрен , с бородкой и в круглых очках с тонкой, проволочной оправой откровенно вызывал раздражение. Но тем не менее шустро сновал туда-сюда, собирая заказ.

- Там это, что бы все было как надо! Наркоз и все такое! -: вставил свои пять копеек Курбан : - Я заплачу. Вот! Достаточно?

На прилавок лег пистолет Макарова и два полных магазина с патронами.

- Молодой человек! Я старый пожилой человек. Ну что вы в самом деле. Хотя имею сказать, что для обмена вещь очень даже хороша! Довоенное качество! Аптекарь покачал головой и быстрым движением взял оружие в руки. Курбан обратил внимание как старичок держит оружие, как выщелкнул магазин, и проверил отсутствие патрона в патроннике. Так же быстро он вставил магазин обратно и убрал предмет торга под прилавок. На столешницу прилавка легли коробки с ампулами и большая коричневого стекла склянка, с туго прикрученной пробкой, обернутой для герметичности пленкой, прихваченной на резиночку.

- Вот! Это наркоз-: сухой палец показал на коричневую бутылку: - Льете на чистый тампон, подносите к лицу и ваш пациент спит таки как младенец.

- А он точно сработает?-: Курбан недоверчиво покосился на бутылку: - Больно не будет? Все таки там резать будут серьезно! По-живому, там пули три-четыре точно в теле еще!

- Молодой человек-: пожилой еврей всплеснул руками: - Когда это Моисей Авраамович обманывал своих клиентов скажите мне пожалуйста? Пойдите и спросите любого, и вам таки объяснят, что в моей аптеке продают все самое лучшее. От этого наркоза уснет лошадь. И будет спать крепко-крепко.

Витиеватый слог откровенно раздражал, и Курбан внимательно посмотрел на разглагольствующего перед ним старичка.

- Если с моим другом что-то случится, или наркоз твой окажется плохим, или лекарства, то…в руке узбека сверкнуло лезвие боевого ножа. Но реакция старого аптекаря Курбана откровенно удивила.

- Вы бы молодой человек убрали свой ножичек. Такой красивый молодой человек и таки говорите откровенные глупости. И уберите ваш нож, можете порезаться, а я совершенно не имею желания убирать тут кровавые следы.

Курбан обратил внимание на взгляд пожилого человека. Только что он был откровенно заискивающим, но как только в руке узбека появился нож, в глазах старого аптекаря проглянулось нечто такое, от чего нож захотелось убрать подальше. А этот дедушка в круглых очках совсем не прост. Не так прост, как кажется. Клинок ушел в ножны и узбек собрал товар.

- Извините почтенный-: произнес он более уважительным тоном: - Просто мой хороший друг умирает. А я ему обязан. Многим обязан. Очень надо помочь.

- А! Вы тот смелый молодой человек которого вышла встречать вся наша, обласканная всевозможной милостью небес Бухара!-: тон аптекаря снова стал благожелателен: - Да, да, да! Я правда не ходил, знаете ли дела, дела, но наслышан. Да, наслышан.

Покупатель с полным свертком медикаментов и торчавшей сверху бутылкой вышел из аптеки.

Старик фармацевт устало опустился на табурет, вздохнув. Усталость берет свое. Ночь без сна, уже вторая, или третья. Хм, а ведь когда то, в молодости. Дааа.

Взгляд его упал на старый черно белый снимок. Стройный молодой человек в военной форме. Курсант. Гордость отца и мамы, подумать только. Военный фармацевт, училище в Сибири. Лучший выпускник. Потом служба. Нет-нет, как вы можете подумать, никакого блата! Потом далекая южная страна откуда молодой, но уже поседевший, Моисей Авраамович вернулся с двумя боевыми наградами, но в волосах добавилось седины. Потом армия стала как-то не нужна, но какой разумный человек останется таки без куска хлеба. Потом…. А потом случилось то, что случилось. Безумие и анархия, хаос. Гибель всей семьи. Он так и не знал, что случилось с его родными и близкими. Жена умерла уже после. Когда все устоялось, а в Бухарово, где пожилая чета обосновалась и как-то все устроила пришли ЭТИ….

Он помнил дикий погром, который устроили азиатские пришельцы. Как саранча, разграбили все что могли, кого-то убили, кого-то сожгли, разграбили старенькую церквушку на окраине, хотя священника с семьей вроде не тронули. Живет теперь как обычный человек. Хамид запретил ему отправлять службу, хотя оставшиеся в селе русские тайком вроде ходят.

Он всегда был скромным человеком, не выпячивавшим своих знаний, или достатка, но когда в его аптеку пришли поживится шакалы из пришлых…

Если бы в этот момент кто-то увидел лицо старого Моисея,то не узнал бы в нем улыбчивого и приветливого дедушку. Боевая молодость офицера. Потрепанный, но исправный автомат в руке заплясал, посылая очереди в наглых пришельцев. Двое навсегда остались во дворе, остальные бежали. Потом и тут все как-то устаканилось. Появился старейшина, взяв власть в свои руки. Кого-то прогнал, кого-то казнили. За воровство несколько человек лишилось рук, а кое-кто и головы. Русские отселились в свою часть села, заняв дома поближе друг к другу, а пришлые – узбеки и таджики, изрядно поспорив, расселились на большей части Бухарова, которое с чьей- то легкой руки стало именоваться Бухарой. Несколько раз в день с высоты бывшей водонапорной башни несся азан, призывая правоверных к молитве, за порядком присматривали по очереди вооруженные дубинками крепкие парни с красными повязками на руках. Все как-то успокоилось, а незваные «гости» поняли, что лекарства нужны всем. И не только лекарства… Моисей хмыкнул, поглядев на полочку под прилавком. Порошок. Да, это конечно нехорошо, но знаем мы кто тут чем …. увлекается. Совесть?! Но уж лучше пусть тут возьмут и домой уберутся, чем станут лазить по домам, грабить или убьют кого ненароком. Тем более все равно даже и в долг взятое возмещают. И с процентами.

Пару раз в месяц, он уходил из дома, крепко закрывая двери и ставни на окнах. Запасы нужно было пополнять. Аптеки в городе, склад химии одного крупного завода, которому почему-то почти не прилетело, и который он обнаружил , и не так далеко кстати…Кое-что находилось и в окрестностях, Пока их хватало, но что будет когда они начнут иссякать…

Об этом было даже думать страшно.

- Дедушка! - : из плена размышлений его вывел детский голосок. Машенька. Худенькая бледная девочка. Внучка. Приемная. Он подобрал ее возле каравана, попавшего под раздачу каких то отморозков. Только мертвые тела, разграбленные и раздетые, и этот ребенок рядом с телом убитой матери. Сознание сыграло с девочкой злую шутку. Она не помнила ничего из того дня. Его, Моисея Авраамовича называла дедушкой. Дети не особо приняли худенькогого и слабого ребенка, и в основном она сидела дома. По всей видимости изначально не слишком здоровая, она облысела, и весила меньше, чем положено в ее возрасте. Забота и внимание, которыми ее окружил старый аптекарь, понемногу выправляли ситуацию, но все еще было очень далеко до идеала.

Дверь снова хлопнула.

- Эй! Отец! Это я ! -: раздался такой знакомый , хриплый голос: - Это я ! Твой лучший друг! Ты рад!

Девочка юркнула в подсобку, а старик поднялся навстречу очередному «покупателю».

- Я это-: младший сын старейшины широко улыбался. Улыбка была неестественной, зрачки в раскосых глазах расширены:- хочу купить! Я заплачу ! Смотри, что я тебе принес! Только дай две дозы!

- Куда тебе две ?-: аптекарь недобро глянул на незваного гостя. От того, чем приходилось заниматься было мерзко. Но приходилось.

- Там, я тебе принес! Для девочки твоей. Одежда кое-какая. Еда! Свежие яйца, масло. Мать сбила только вчера. Сыр! Все свежее. Давай же скорее. И вот еще, смотри!

Перед аптекарем легли три золотые монеты. Юбилейные. Откуда он их тут раздобыл?

- Ну и зачем мне твои побрякушки? -: строго спросил он: - Забирай их. Мне золото не нужно. Лучше принеси побольше масла и сыру. Вот это да. Дело нужное. А монеты забирай.

- Эхх, ты забыл кто я-: юноша шумно выдохнул: - Я сын старейшины. Будешь борзеть – спалим тебя !

- Не делайте мне смешно молодой человек. Ну спалите вы меня, и что? Одним старым евреем станет меньше, а одному молодому человеку станет жить на этой земле несколько сложнее-: Моисей взял прежний классический « еврейский» стиль разговора: - Где зелье свое брать будете, и такого высокого качества? На!

На прилавке появилось два маленьких свертка. Как там их до катаклизма называли, « чеки».

Узбек смахнул их быстрым движением и, положив на прилавок два увесистых мешка, стремительно выскочил вон…

...- Графоман несчастный! Халтурщик! -: неслось из кабинета главного редактора их издательства. Сидящие в приемной переглянулись. Похоже, Матвей Григорьевич сегодня были не в духе. Ну да! Петенька, очкарик поэт, со своим сборником рифмованной глупости, сунулся первым и получил по самое небалуй. Вышколенная секретарша, стерва, лет под сорок, щелкала кнопками клавиатуры, уставившись в экран компьютера, изображая полное погружение в рабочий процесс. Впрочем, никто не смеялся. Мы все ждали своей очереди на «утренний пистон». И, похоже, он сегодня будет выражен в особо извращенной форме. Что то грохнуло, потом залаял Лимон, мерзкая противная собачонка –йоркширский терьер, что сидел подле начальственного кресла в специальном лежаке. Потом снова грохнуло и раздался возмущенный возглас нашего поэта. - Вы! Вы тиран и деспот! Вы не имеете права так обращаться! Тут печатаются сущие бездарности, но вы даете им эту возможность, а я! Я! Я-творческая личность, и имею право на более уважительное отношение к себе! В противном случае я….. - Головка от часов « Заря» ! И не вздумай мне рассказывать, что пойдешь в « Искру» и там тебя будут печатать. Это ты своим барышням впаривай, а уж мне-то известно, что и оттуда тебя поперли! -: это снова наш главред. Несмотря на внешний интеллигентский лоск , жуткий тип. Порой просто несносный. Но платит хорошо, и правда, дает издаваться. Но насчет бездарностей Петя, это ты наверное погорячился! - Почему! Почему каждый провинциальный засранец, приехавший сюда, и пришедший ко мне, считает себя как минимум Пушкиным! Что за херня у тебя тут! И почему от руки! Я же ясно в договоре прописывал машинописный текст! Ты читать не умеешь? -: теперь он наверное потрясает перед носом несчастного писаки листами его рукописи: - Лирик романтик! Боже ! Боже ж ты мой! Что стало с этой страной! Где ! Где они, таланты! Куда все подевались! Ведь были же времена! Вот скажите мне на милость, в старые времена ,когда были цензурные комиссии, худсоветы и прочие.. ну авторы были - таланты. Талантища! А сейчас что! Пошел вон! Вон отсюда, и что б дешевку эту не приносил сюда! Можешь работать лучше, вот и делай шедевры, а не этот ширпотреб базарный! В итоге Петя ,красный как рак ,вылетает из кабинета главреда, со скоростью снаряда, и, не глядя ни на кого, прижав к груди взлохмаченную стопку бумаг и каких то тетрадок, выскакивает прочь. - Леночка! Чаю мне! С лимоном, и полчаса никого не впускать! -: доносится из- за неплотно прикрытой двери в кабинет: - И закройте двери наконец, рожденные в лифте! Мы с коллегами по писательскому цеху переглянулись и я, привстав со стула, аккуратно прикрываю дверь. Секретарша с умным видом встав с места начинает заниматься приготовлением чая. Вскоре поднос с чашкой, сахарницей и тарелочкой, на которой было разложено печенье, в ее руках отправились в кабинет нашего работодателя. - Да-: Сергей, такой же как и я любитель писатель, почесал лохматый затылок: - Даже думать боюсь, что он о моих творениях расскажет. Видимо сегодня не в духе. - Ну давай я попробую. У меня и объем, и на компьютере все, Может успокоится и как то проскочим-: предлагаю я, и Серж соглашается. Он был хороший парень, этот Серж. Мы с ним немало вечеров сиживали в баре за пивком, а пару раз и за кое-чем покрепче, кляня нашу нелегкую творческую судьбу, жмотов издателей, публику, которая не способна усвоить наши гениальные, без сомнения, произведения. - Тут внизу с ребятами пообщался-: доверительно и вполголоса сообщает Серега: - К нашему-то, какие-то иностранные партнеры подкатили. Предлагают контракт. - К нашему «Дракону» , иностранцы?-: скептически гляжу я на приятеля: - Да ладно. С чего бы? - А с того. Ребята переводчики говорят, им , то есть иностранцам,приглянулись наши издания. Ну и качество переводов, мол то-се. Ну ты ж понимаешь, переводчики-то без своих заслуг никак. Я киваю головой. В принципе, мне все равно. Но, с другой стороны, иностранцы. Значит могут и требования вырасти. Пока, при всем том скандальном характере нашего главреда, наша контора давала мне более-менее стабильный кусочек хлеба с маслом. А тут такие новости. Уж не знаешь чего и ждать... ... Дервиш внимательно посмотрел на лежащего перед ним раненого. Все было готово, пора было начинать. На лицо одета марлевая маска, поверхность покрытая ранами подготовлена. Конечно это не операционная Первой Городской больницы, где он работал когда-то, но тем не менее. Инструмент вскипячен, протерт самогоном и разложен рядом. Тут не будет медсестры, и все зависит только от него самого. Лежавшего на столе кажется зовут Писатель. Интересно почему? Старый аптекарь не подкачал. Наркоз свалил пришедшего в себя раненого, готового скорчится от боли. Теперь все зависит от него, Дервиша, и от Всевышнего, разумеется. Мысленно вознеся молитву бывший врач-хирург, а ныне святой старец прозываемый почтенными декханами Бухары, Дервишем, повернулся и взял в руки скальпель...

Глава десятая. Наркомания в постапокалипсисе. Еще немного воспоминаний. Писатель приходит в себя.

Он наконец расслабил руку. Резинка жгута сползла сама собой с тонкой руки. Блаженная истома разлилась по телу. Ммм, хорошо. Хорошее зелье делает этот старик еврей. Очень хорошее. Настоящий рай на земле, после того как игла, потертого некогда «одноразового» шприца, вводит раствор в вены. Надо быть осторожнее. Если отец узнает – могут быть проблемы. Но пока никто ему не говорит. А кто пробовал грозить…. Парень глупо захихикал, глядя перед собой. Кто пробовал грозить разоблачением теперь находятся вот тут. В Яме.

Ядовитые испарения, исходящие от бирюзового цвета жидкости, наполнившей большую полость, усиливали эффект наркотика. Саид блаженствовал. В первый раз, когда он употребил свою дозу тут, его посетили видения эдемского сада. Прекрасные девы манили его, и он пошел им навстречу. Они говорили с ним, восхваляя его мужественность и стать, они ласкали его, и блаженство кажется перехлестнуло через край.

Когда действие вещества кончилось, и он пришел в себя, то увидел, что лежит на самом краю, на животе, и тупо пялится в Яму,вдыхая едкие пары. Еще…. Он выпачкал штаны, тем чем…Видимо, когда райские прелестницы дарили ему свои ласки его тело отозвалось на них….. по мужски, но пожалуй слишком изобильно.. Ну,в общем, отрезвление было неприятным. Впрочем, он быстро научился управлять теми видениями, которыми одаривало его это место. Однажды, сын его соседа подкараулил его, и пригрозил, что выдаст отцу «невинные шалости» которыми он,Саид тут занимается. Ну что же, духи Ямы приняли первую жертву…

При воспоминании об этом поступке узбек захихикал, трясясь всем телом. Да! Он оглушил паренька и связал ему ноги. Как тот барахтался. пытаясь спастись, когда с него живьем слезала кожа. Да! Видения в этот день были еще более яркими и острыми. Словно Яма отблагодарила Его за подарок. Потом был еще один, сын какого то нищего декханина, который случайно выбрался сюда. И все повторилось. Яма поглотила жертву а Саид получил блаженство,отправившись в рай на кончике иглы своего шприца. Надо было быть осторожным. Мальчишку искали, и он сам принимал участие в поисках. Только, конечно, никто никого не нашел. Родители этого недоумка поплакали, но смирились. В конце концов горе-горем, а надо трудиться. Десятины старейшине никто не отменял, ибо так заведено от Всевышнего.

Саид снова хихикнул,коснувшись лица рукой. Ему было легко и свободно. Порез почти зажил. Перед глазами снова встал Курбан,скрутивший его на глазах всей деревни и унизивший. Он должен сдохнуть! Но потом. Сейчас не до этого, сейчас хорошо…Сейчас…

Перед его взором словно раскрылись врата в Эдем,и теплый ласковый солнечный свет согрел его. Вместо едкого запаха Ямы, испарявшей в воздух какую-то отраву, он почувствовал благоухание цветов райского сада и, наконец, увидел их. Прекрасных дев, уводящих его с собой, на вершины блаженства, пусть и так ненадолго…

Тот,кто мог бы увидеть происходившее на берегу места, называемого местным населением Яма, наверняка ужаснулся бы, узрев сына почтенного старейшины селения, с полуспущенными штанами, и катающегося по грязной земле хрипя, и что-то бессвязно лепеча, выгибаясь в дугу и глядящего перед собой остекленевшим взглядом. Но жители поселка сюда старались не ходить. Место считалось скверным. А по ночам , как говорили «бухарские», возле ямы собираются на свои пляски злобные джинны. Что делать в таком месте правоверному ? Да и не только правоверному, но и просто любому другому человеку? Правильно. Делать тут нечего...

... - Как он? - : Курбан внимательно смотрел на друга, лежащего в бессознательном состоянии. Дервиш вытащил все пули, что-то сшивал, бурча себе под нос то ли молитвы, то ли проклятия тем, кто нашпиговал его пациента свинцом. Писателю повезло. Антибиотики,которые принес его бывший « трудник», действовали отменно. Нашлись у аптекаря и «системы» для капельниц, и теперь препараты шли в организм раненого борясь с инфекцией и заражением. Дервиш удивлялся,как, после нескольких тяжелых суток, его пациент сумел перебороть смерть и, кажется, начал приходить в себя. Состояние было конечно то еще, ведь тут вам Бухара, а не больница, с кучей диагностической аппаратуры, возможностью взять анализы и прочего. Но все это, сложная работа, сделанная в примитивных условиях нынешнего быта человеческого, наполняли бывшего хирурга Первой Городской больницы гордостью за проделанную работу.

- Спит. Просыпается, просит поесть, и снова засыпает-: произнес старик, глядя: - Аллах решил подарить ему жизнь. Твой друг очень сильный. Он боролся и Всевышний оценил его силу. Конечно не сразу, но к холодам, он поправится полностью. Я полагаю. А что случилось, кто так поступил с ним?

Курбан на миг задумался, а потом как на духу рассказал всю историю пережитых им вместе с Писателем приключений на пути в Город.

- А когда мы были на окраине – накрыло район аномалией. Грохот, шум, молнии какие то, озоном пахнет – одуреть как. Голова квадратная, а волосы раз- и загорелись. Одежда тоже. Но уцелел. А потом, когда все прошло, нашел и институт этот, только поздно пришел. Там была настоящая война-: рассказывал Курбан тому, кто дал им с Писателем приют и помощь: - Мой друг сражался как настоящий воин. Никого не боялся, до последнего патрона отстреливался. Но попал в плен. Потом его расстреляли, но я его едва живого нашел. Потом повезло с караваном, и вот мы тут, дома. Хотя – какой это теперь мне дом.

- Ты тут рос! Это твоя земля Курбан-: строго произнес Дервиш: - Это твой народ, нравится он тебе или нет, но ты и они одной крови и одной веры. Уайалла – истинно говорю тебе Всевышний привел тебя к нам, тебя и твоего друга!

- Нет. Когда он поправится и сможет ходить - мы уйдем. Возьмем только оружие и еды в дорогу. Я отдам тебе то, что есть в повозках, с которыми пришел. Ты настоящий лекарь и святой!

Молодой узбекский парень встал перед Дервишем на колени. Но от старика не укрылось КАК он это сделал. Не раболепно, тыкаясь лбом в доски пола и целуя потрепанные сапоги «святого», а с достоинством мужчины, признающего чье-то превосходство, но не теряющего своего достоинства.

- Встань сынок: Дервиш взял парня обеими руками за голову: - Встань. Не надо стоять на коленях. Я рад, что ты вернулся. Пусть и ненадолго. Таких как ты ветер странствий будет гнать по бескрайним просторам степей судьбы, пока ты не найдешь своего места и себя самого. Ты уже стал мужчиной, сильным и смелым. Это уже много.

- Спасибо тебе, почтенный: Курбан неспеша склонился, коснувшись лбом пола и, распрямив спину, так же не спеша поднялся на ноги. Их разговор прервал стон. Раненый дернулся туда сюда на лежаке, и оба мужчины , молодой и старый поспешили посмотреть, в чем дело, и какая нужна помощь….

... Я словно проваливался в темноту, как будто входил в темную комнату,где нет ни малейшего лучика света. Темнота и тишина вокруг. В душу закрадывался страх. Хотелось вырваться, биться, кричать – но грудь сдавило и не было сил. Казалось что выход рядом, я чувствовал что могу, и что бы вырваться из этой тьмы, мне надо лишь немного постараться, но…

Потом приходили видения. Я на развалинах Института, запах гари, выстрелы и убийство тех, кому я помогал Институт защищать, понял, в какое дерьмо меня вписали наши военные. Взрыв в хранилище готовых генераторов.

Иногда ко мне приходили они, призраки моего прошлого. Профессор Игнашин смотрел на меня поверх очков, и почему-то грозил пальцем. Был он в том самом стареньком халате, все такой же серьезный и сморщенный от времени и возраста. А потом я видел его, в хранилище, сжавшего кнопку взрывателя, и отправившего с собой на тот свет с десяток солдат и одного офицера. Трех тяжелораненых, что вынесли оттуда, вряд ли можно считать кандидатами на выживание. Потом надо мной зависла усатая морда полковника, и он орет на меня, обвиняя в предательстве. Выстрел, и матерый вояка падает замертво.

- Он был сумасшедшим!-: я явственно слышу голос того майора, и ощущаю его платок на своем лице: - Вы свою работу выполнили Писатель. Вот гонорар.

Я знаю что так делать не надо, но автомат снова у меня в руках. Лязгает затвор, досылая патрон в патронник, и свинцовая очередь бьет по рассевшимся на броне военным, уезжающим с места побоища. Крики, ругань, ответная стрельба и тупые удары в грудь и живот. Падаю, и тьма снова поглощает меня в какой-то вакуум, в котором я болтаюсь как в невесомости, не ощущая ни верха ни низа. Вокруг меня какие-то голоса, кто- то бормочет – молитву, кажется , но молитву не нашу, не на русском. Не могу ничего понять. Острая боль в груди. Боже! Боль, еще сильнее, и. кажется, меня режут надвое. Ощущение достигает своего пика, и я снова в блаженной тьме. На этот раз я даже рад возвращению в это состояние. Покой. Я понимаю, как это хорошо – полный покой. Ничего не слышать, никуда не идти, ничего не делать. Просто лежать во тьме, словно плывя по течению какой-нибудь большой широкой реки.

Но воспоминания снова приходят ко мне,и отправляюсь я в тот день. Тогда. В издательстве. Это было так.

- Ты что думаешь, если набил кучу буковок, то это уже работа? Я тебе за что тут платить должен?! -: главред снова рычит. Его что, сырым мясом кормят перед началом рабочего дня? Что ж ты злой такой Матвей Григорьич. Ну в самом то деле.

- Дешевка! Халтура! Бульварщина! -: продолжает разоряться мой издатель: - И с этим ты предлагаешь мне выходить в тираж? С вот этим, извините, фуфлом! Листы моей рукописи летят во все стороны, а редактор медленно встает из-за стола. Совсем озверел что ли? Медленно начинаю подниматься и я. Я больше и сильнее. Врежу – улетит в угол кабинета, прямо к глобусу, который одновременно представляет собой хранилище для пары-тройки бутылок элитного алкоголя. Но понимаю, что не врежу, и ничего скорее всего не скажу. Просто сожму кулаки.

- Забирай свои пописульки, и займись делом. Срок тебе три дня! Чтобы к понедельнику все было надлежащим образом сделано. Я кое-что поправил, кое-что выбросил. Хватит херней сюжет нагружать! Иди работай!

Стиснув зубы, выслушиваю очередную лекцию о том, как надо писать книги. Ладно, старый ты козел. Сделаю. Конечно сделаю. Не для того же я горбатился ночами, чтоб ты сейчас тут верещал, как дерьмодемон, которому яйца в воротах адовых прищемили.

Очень хочется разразиться матерной тирадой, и послать все это кое-куда, но я молчу. Собираю раскиданные листы бумаги и, бросив злой взгляд на главреда, все-таки выдаю.

- Вам бы чайку. С лимончиком. Глядишь поспокойней будете, Матвей Григорьевич. Не дай бог давление подскочит.

- Иди отсюда, бездарность! Терплю вас , потому что работать не с кем-: летит вслед мне фраза: - Ну была же страна как страна… Дослушивать про цензурные комиссии и худсоветы я не стал. Хлопнув дверью, вываливаюсь в приемную. Наверное от меня исходил пар. Секретарша, та самая стерва, кажется, даже с сочувствием оглядела меня, впрочем тут же уткнувшись в монитор.

- Там это. Шеф чаю просил. С лимончиком-: выдавил из себя я и поддал ходу из приемной в коридор. Шагая по широкому коридору издательства я, не обращая внимания на проходивших туда-сюда сотрудников, дал волю эмоциям, и разразился длинной матерной тирадой в адрес неких личностей, которым дана малая толика власти, и которые воображают себя некими титанами литературной мысли и жанра. Эхх понесла меня, как говорится, птица тройка. Я несся по коридору света белого не видя, как вдруг….

- Ой! Ну что же вы так! -: приятный женский голос вывел меня из состояния литературного берсеркерства. : - Глаз что ли нет, несетесь как ненормальный! Ну вот, еще и бумаги свои раскидали! Гос-с-поди !

- Простите!-: угар проходит, и я, вернувшись в реальны мир вижу, что толкнул прелестное создание, в деловом брючном костюме. Взгляд серых глаз из-за изящных очков – строгий но, одновременно, заинтересованный. В руках кожаная папочка. Короткая стрижка светлых волос. Высокая, но пониже меня ростом, ровно настолько, насколько может быть высокой красивая женщина. Стройная, не худышка, но и пышечкой тоже назвать нельзя.

- Простите пожалуйста-: я растерянно вытаращился на нее, и где то с полминуты мы вместе собираем листы моей рукописи: - Просто тяжелый день. Я прошу прощения за мою бестактность.

- Бывает-: незнакомка вдруг приветливо улыбнулась, и мое сердце словно начало таять. : - А что случилось?

- Да, немного с шефом повздорили. Он, в общем-то прав , тут по поводу рукописи….-: я потрясен, я очарован, и понимаю, что, кажется, эти серые глаза превращаются для меня в омут,в тот самый омут, в который я готов погрузиться с головой: - Мы тут приносим работы.

- Я уже поняла. А можно посмотреть?-: впрочем, без особого разрешения, она взяла несколько листов и, поправив очки, бегло пробежалась по тексту. Я замер. Почему-то – я тогда это почувствовал сразу, если эта незнакомка разнесет мои труды в пух и прах, я без сожаления порву всю кипу и начну снова.

- Слушайте,а интересно!-: говорит она: - Нет,правда. Я сейчас тороплюсь. У меня встреча, с Матвеем Григорьевичем Кислицким, но если вы хотите, мы могли бы рассмотреть вашу рукопись более внимательно. Вот моя визитка. Давайте вечером созвонимся.

- Х-хорошо-: я чувствую себя как задрот-отличник, которого приглашает на свидание первая красавица в классе. Понимаю, что это,конечно, деловые переговоры но….

Визитка в моих руках, а это неземное создание уже входит туда, откуда я вылетел как пуля несколько минут назад. Кажется, перед тем как войти в приемную шефа, она мне ободряюще улыбнулась.

Потом моя жизнь изменилась. Вечером я позвонил ей, и мы встретились. Это был ужин в небольшом ресторанчике,она заказала отдельный кабинет, и мы, поедая какую-то японскую фигню, которую я в обычной жизни и в рот бы не взял, обсуждали мою рукопись. Лиза забрала ее, вместе с флешкой «почитать». На мое предложение скинуть полную версию из телефона в телефон она посмеялась, сказав что не любит электронного формата. Через четыре дня я подписал контракт с ее издательством, а еще через день в моей трубке рвал и метал голос моего, как оказалось, бывшего работодателя. Матвей Григорьевич орал благим матом, упрекая меня в черной неблагодарности, называя бездарностью, которая пытается вскочить на подножку уходящего поезда. Мне были обещаны мыслимые и немыслимые кары небесные. В ответ я гнусавым голосом заявил, что не могу и не желаю работать в такой нервной обстановке, и предлагаю прекратить нашу беседу. Моя жизнь изменилась. Книга, которую я написал, вышла большим тиражом, и расходилась влет. Лиза устроила мне несколько презентаций, где я, высунув язык на плечо от усердия, подписывал свои книги всем желающим. Когда небольшая кучка психованных кликуш из сектантской организации «Свет Божьей Истины» попытались устроить хулиганский флешмоб на одной из моих творческих встреч, я лично засветил в глаз их лидеру, чем вызвал бурю восторгов у почтенной публики, став причиной совсем небольшой потасовки между сектантами и охраной, обеспечивавшей порядок на нашем мероприятии, и вопли и проклятия сектантов, упаковываемых в полицейский УАЗ. Это была интересная и веселая жизнь. У меня появились деньги. А Лиза, мой ангел хранитель, которая дала мне эту путевку в жизнь, всегда была рядом со мной. Как- то у нас все получилось, само собой. Я решился и сделал ей предложение, придя прямо к ней в офис с обручальным кольцом. Ошарашенные клерки поначалу таращились на ненормального меня, но, когда до офисного планктона дошло, что тут происходит, народ разразился аплодисментами и одобрительными криками «Браво». Потом свадьба. Я пригласил на нее своих коллег с прежнего места работы, и мы прилюдно ударили с Матвеем Григорьевичем по рукам, помирившись и обнявшись, а после, естественно, выпив мировую. На торжество был приглашен даже йорк Лимон, вызвавший бурю восторгов, особенно у женской половины гостей, включая мою супругу. Впрочем, когда я посмотрел на псину так сказать под другим углом, то нашел что в общем то,что это тоже собака.

Потом было еще несколько работ, и мы уехали в Лондон, туда, где располагался центральный офис издательства в котором работала моя супруга. - Тебе там понравится. Все условия для работы и вообще, сменим обстановку-: велел мне мой очаровательный руководитель и я безропотно подчинился.И не пожалел о своем решении. Потом родилась наша дочь. - Что-то страшное происходит. Я чувствую, мы больше не увидимся: голос Лизы в трубке был удивительно спокоен: - Как жаль,что я не смогла полететь с тобой. Мне очень тебя не хватает. Мне страшно! Я кажется уговаривал ее. Говорил, что все обойдется. - Я тебя люблю. Мы очень скучаем по тебе. Прощай! - это было последним,что я услышал. Связь оборвалась. Я пробовал перезвонить, потом схватив обычный телефон понял,что со связью что-то случилось, а потом... Потом произошло то ,что произошло. Несколько лет ада, и несколько лет последствий того, что мы сделали. Все рухнуло в один миг. Рухнул и я. Исчез романтик и писатель, любящий муж и отец, стрелок и турист. Словно холодный северный ветер сорвал с меня всю мишуру праздной жизни,обнажив гранитную суть. Ту основу,благодаря которой я не сошел с ума, не скурвился, не оскотинился, и остался тем, кто есть.Ту основу, которая сделала меня городским разведчиком, стрелком городской охраны, собирателем по прозвищу Писатель. Я забыл свое имя, и старался забыть свое прошлое. Но на грани жизни и смерти оно снова дало знать о себе. В тот день,когда ракеты покинули шахты своего базирования и мир рухнул, я умер. Умер, чтобы родится заново. Острая боль пронзила меня насквозь, будто электрический ток. Видения исчезли, но тьма не приходила больше. Я кажется задыхаюсь. Видения смешались в какой-то дикий калейдоскоп. В голове шум и голоса. Это невозможно более терпеть, но вдруг, я чувствую, как чьи-то руки взяли меня за голову. Голос, слегка надтреснутый, но приятный мужской голос. И хаос, который охватил меня постепенно уходит. Уходит и боль. Кажется я прихожу в себя… Сухопарый высокий старик внимательно смотрел на пациента, удерживая его голову и глядя глаза в глаза. - Злобные джинны прошлого более не будут терзать тебя сынок-: сказал он, осторожно укладывая больного назад на лежанку: - Аллах милостив, и мы с Курбаном будем просить Всевышнего помочь тебе. Но ты должен слушать меня во всем. Тогда ты скоро поправишься и наберешься сил. Понимаешь. Курбан стоявший за плечом благоговейно замер. Святой старик на его глазах изгнал шайтанов, которые, без сомнения, вселились в тело беззащитного Писателя одним прикосновением. Молодой узбек упал на колени и без всякого стыда склонился в почтительном поклоне, коснувшись лбом пола. Дервиш, уложив пациента на место, и погладив его по голове, лишь улыбнулся. - Поднимайся Курбан. Теперь у нас есть важные дела. Твой друг поборол смерть, милостью Аллаха милостивого и милосердного, а значит теперь, надо закрепить этот успех. Принеси дров, вечер сегодня будет прохладным. А я пока приготовлю твоему другу питье, которое вернет его силы.

Глава одиннадцатая. Еще немного воспоминаний.То к чему приводят наркотики.Суд всевышнего руками его твари.

На землю опускался снег. Белый пушистый снег, большие хлопья которого быстро укутали землю плотным белым ковром. Из печных труб домов поднимаются дымки. Люди топят печки. Я вышел на крыльцо дома и, набросив на тело потрепанный бушлат, присел, любуясь переменой погоды. Я жив. Мои раны затянулись и с каждым днем я чувствую прилив сил. Этот чудаковатый старик, которого все считают тут святым пророком, вещающим слово Аллаха, настоящий волшебник. Он спас меня. Две недели выхаживал из тяжелого состояния, отпаивая отварами и делая уколы, с помощью старых многоразовых шприцев, которые кипятил и подготавливал к стерилизации очень и очень тщательно. Где он добыл этот раритет-для меня загадка, но,в принципе, не все ли равно. Курбан в доме, скоро позовут есть. Прислушиваюсь к себе и своим ощущениям. Как же это хорошо, просто жить. Жить, не держась за рукоять оружия, не продираясь через какие-то развалины за нужным предметом или отстреливаясь от мутантов. Просто жить. Тут же гоню от себя мысли о мирном житии. Знаю,что это не для меня. Как только я встал с импровизированной больничной койки,опираясь на Курбана, так теперь крайне неохотно возвращаюсь в нее, только вечером чтобы уснуть. Старик поит меня своими травами, вот и сейчас, молча вынес чашку и поставил ее рядом со мной. Вежливо благодарю и беру в руки белую кружку с эмблемой спортивного клуба «Динамо». Край ее сколот,но тем не менее. Подув на горячее,прихлебываю. В голову приходят мысли, о том, что теперь будет, и как жить дальше. Но ничего путного я еще не надумал. Поэтому решаю отложить все на потом и просто дышу свежим воздухом,прислонившись к одному из столбов, подпирающих крышу на крыльце.

Странное место эта Бухара.Удивительное переплетение жизни двух народов. И,к сожалению, совсем не равное их переплетение. Среднеазиатских выходцев явное большинство. У них лучшие участки и дома, у тех кто живет побогаче, есть рабы. Да, тут это так и называется, причем от наших «трудников» в отличии, местные бесправны как скот. Меня поразило оригинальное применение старой водонапорной вышки, с которой несколько раз в сутки несся призыв на молитву. Мда. Курбанджон вывел меня прогуляться и мы обошли всю деревню. Вид заброшенной и разграбленной сельской церквушки лишенной креста и колокола повергло меня в тоску. Курбан объяснил, что когда его сородичи пришли сюда, Бухарово было полупустым. Местных было мало. Азиаты долго не могли поделить власть и решить как им тут жить. Пролилось немало крови, прежде чем его приемный отец взял власть в свои руки. Тогда установился порядок. Жесткий порядок, смесь законов взятых из Корана, и придуманных самим старейшиной Хамидом. Почтенный Хамидулло крепко держался за власть. По словам моего товарища, он хотел что бы его старший сын Улугбек унаследовал его место, и продолжил править. У азиатов было разрешено многоженство, причем кое-кто взял в жены и русских женщин, причем не всегда добровольно. Кого-то банально купили в семьях обменяв на еду. Впрочем, помня хаос первых нескольких лет, мне трудно судить. Я знаю, что Курбан настроен в отношении своих достаточно сложно. С одной стороны презрительно, за слабость, и то, что село платит дань какой-то банде, с другой стороны-он кажется люто ненавидит своих приемных родных. Прекрасно понимаю, но мне не нравится такой настрой. Кажется, дай волю, и мой товарищ сорвется, начав убивать своих обидчиков налево и направо. Старый дервиш пытается вразумить его, но кажется пока безуспешно. Ладно, поправлюсь, дай Бог сил, попробую убедить я. У меня, так сказать, свои средства работы с молодежью. Недавно я взял в руки свой автомат. Просто подержать. Трясутся ручки. Но ничего. Надеюсь ни глазомер ни прочие навыки не исчезли, за время,пока я валялся полутрупом. Маловато патронов, всего-навсего один полный магазин. Остальные пусты… …- Хамидулла! Иди сюда братское сердце! : - их было четверо. Вооруженные автоматами, одетые в теплые бушлаты то ли военного, то ли еще какого покроя, ватные штаны и сапоги. - Мы пришли. Привет тебе от нашего пахана и всего общества! Ты приготовил что должен? Старейшина поспешно сошел с крыльца. Сыновья почтительно стояли позади и смотрели на дерзких пришельцев. Чуть поодаль, за их спинами, стоял полноприводный грузовичок «Валдай» с набитым кузовом. Братва собирала дань. Художник и его команда объехали уже почти все,и остался этот «Чурбанистан», как между собой называли Бухарово уголовники и их бывшие охранники, спевшиеся в один клан. - Да уважаемые, все готово. Может пройдем в дом, выпьем чаю, поговорим? Не годится гостей держать на улице- : тон грозного владыки Бухары был откровенно заискивающим. Жители, увидев незваных гостей, успели попрятаться кто куда, и улица была пуста,несмотря на дневное время суток. - Не, дружище. Торопимся! Давай оброк и погнали мы, у нас дела еще,- уголовник положил автомат на сгиб локтя. Эти узбеко-таджики были до жути трусливыми. Увидят автомат и все, полные штаны кирпичей. Он хмыкнул и сплюнул под ноги, растерев плевок подошвой сапога. Улугбек и Саид, подозвав работников, начали выносить тюки. Одежда, обувь, выделанная шерстяная ткань. Продовольствие. И две молоденькие девчушки. Одна русская, а другая из нищей семьи декханина,забранная за долги. Один из пришельцев обошел легко одетых девушек, оценивающе оглядывая, и кивая головой. - Хороши-: одобрительно заявил он, лапнув одну ниже пояса. Несчастная рванулась,но Саид жестко схватил ее за руку, удержав. Он что-то зло прошипел на ухо отдаваемой в дань жертве, и та робко замерла, глядя на своих новых хозяев. Тем временем погрузка в машину началась полным ходом. - Смотри, Писатель. Дань собирают-: Курбан,поддерживая меня под руку, показывает вперед. Я вижу машину и сновавших туда-сюда работников старейшины. А это еще что такое? Две зареванные девчонки,которых потащили в кузов вместе с товаром. - Эй! Какого хрена -: пытаюсь сказать я, но Курбан сжимает мою руку. Я понимаю. Это дань. Те самые бандиты, о которых рассказывал мне дервиш. А народ приссал и попрятался. Их же всего четверо! Плевать на то, что есть автоматы. Толпой смяли бы на ура, даже если кто-то и пострадал бы. Мда. Кажется я понимаю своего азиатского товарища, который стоит и цедит ругательства вполголоса глядя на процедуру выплаты оброка. Ружья у него с собой нет, только нож и пистолет. Мы медленно идем мимо и сборщики подати лишь молча провожают нас взглядами. Старейшина и сыновья робко смотрят на то, как уводят девчонок, как грузят в тот же кузов связанных по ногам баранов и тюки с остальным. - Достойное дело делаешь почтенный Хамидулло!-: Курбан не выдерживает и дерзко произносит эту фразу: - Не стыдно еще своих единоверцев и односельчан в рабство продавать а?! Старейшина услышал сказанное и смотрит на нас с нескрываемой ненавистью. Его сыновья шагают вперед и, кажется, он их не удерживает. - Але гараж! Харе собачится! Писатель, ты что ли?! Во пруха! Второй раз тебя встречаю. Быть мне в великой удаче и фарте-: я узнаю развинченную походку моего старого знакомца Художника. С момента последней встречи он не изменился. Только одет потеплее и вооружен получше. Саид, готовый кинутся на меня, встречается со стволом его автомата. - Остынь пацанчик! Это мой кореш, Писатель!А с ним его кореш! Кореш моего кореша – мой кореш! Усек ?! Узбек ,кажется, не совсем усек житейскую мудрость, потому ствол автомата упирается ему в живот сильнее. Палец уголовника сбрасывает предохранитель на режим огня очередью. - Ты че, фундук азиатский? Совсем не вкурил ?! Шкни отсюда! - Сын ! Отойди !-: раздается властный голос Хамида, и парень подчиняется. Художник подходит к нам, радостно скалясь, и мы обнимаемся. - Братан, а ты че такой квелый? Подранили что ли? Спиртику хошь? -: в руке бандита появляется фляга: - Поправим здоровье за милу душу! И вообще ,че ты тут с этими завис? Хочешь, поехали к нам. У нас лепила хороший на лагере! Че оторвалось – враз пришьет. -Спасибо, не могу пока-: вежливо но веско отклоняю щедрое приглашение: - Так вы тут,значит, получаете ? - Ну да! Но это, ты если хочешь опять сменяться,не покатит! А ты,парняга, заматерел! Хорош! -: это адресовано уже Курбану,и насколько я понимаю, Художник вполне искренен: - Ты тогда-то, на характере был пацаном, и в драку ввязался, не хотел в рабство идти как баран. Значит поднялся! Молодец! Держи краба! Они ударили по рукам. Поговорив о том о сем мы прощаемся, и я даю обещание проведать Пахана и братву, как только поправлюсь. Мы расстаемся,«сердечно попрощавшись» и братки, набившись в грузовичок, убираются из поселка. Груженая машина подпрыгивает на ухабах и ямах раздолбанной асфальтной дороги, и вскоре скрывается на выезде из Бухары. - Вот какие у тебя теперь друзья, сын-: раздается голос старейшины: - Это от них ты научился дерзости и неповиновению? - Лучше такие как он-: Курбан кивает головой в сторону уехавших: - Чем такие, кто отдает свою кровь в рабство. Что, слабо было их перерезать? Взяли бы четыре автомата и патроны. Взяли бы их машину! Оружие в селе кое у кого есть. Я же знаю. Оборонялись бы. Защищали свою честь , честь Аллаха. В конце концов мы мусульмане, а не скот под ножом на бойне! На шум начинают сходится люди. Ну да, опасность миновала, можно и посмотреть, что же опять не поделил неугомонный пришелец Курбан со своим почтенным приемным родителем. - В Аллахе тебе унижение отец ,за то что ты делаешь! Гореть тебе в аду! Мы с моим другом скоро уйдем отсюда, чтобы никогда более тебя не видеть! Тьфу! -: Курбан плюнул на землю, почти так же, как уехавший бандит, и мы разворачиваемся. Мне еще трудно ходить, и мы медленно проходим сквозь собравшихся сельчан. Позади раздается голос старейшины на узбекском. Люди что-то заговорили. Похоже начинался местный сход. Впрочем, мне до этого не было никакого дела... ...Яма встретила его бирюзой водной глади. Испарения подымали дымку над поверхностью,но это было красиво. Особенно, когда в вену вошла игла, и блаженство, долгожданное блаженство, вновь охватило истерзанную душу. Саид любовался красотой этого места, постигая его глубину. Солнце, снег, деревья, и это чудо. Чудо, дарующее вход в райские кущи. Он вздохнул полной грудью, вдыхая аромат, едкий кислотный запах,ожидая когда врата Эдема снова откроются перед ним. Сегодня снова этот ублюдок осмелился сказать свое слово. А отец не позволил вмешаться! Не позволил защитить честь! Одурманенное сознание молодого человека стало воспроизводить сцену сегодняшнего утра. И вместо блаженства и расслабленности, к Саиду пришла ярость. Из груди вырвался злобный рык. Отец! Он становится слабым. Люди презирают его и скоро перестанут слушаться. Нет! Отец не виноват! Это все этот, Курбан! Наркоман упал на снег и стал выть и кататься по земле туда-сюда. Нахлынула ярость. В голове все смешалось и шло не так, как обычно. Не было наслаждения и дев, но какие-то страшные непонятные образы пугали и тянули к нему свои лапы. О Аллах! Демоны! Неужели правда тут злобные джинны совершают свои пляски! Он поднял голову и увидел, как в воздухе что-то кружится, столбики снега мечутся туда-сюда над поверхностью Ямы. - Твой отец грешник! Он одержим нечестивыми мыслями! Его душой завладел шайтан! -: в голове Саида раздавались голоса: - Твой отец убьет всех вас и отдаст Бухару Курбану и его приятелю! Убей его! Убей всех! Ты избран! Ты достоин! -Ааааа - : Саид завопил от ужаса и, встав на колени, стал биться головой оземь: - Нет ! Нет! Я не хочу! - Твоя мать блудница ! Твои сестры полукровки. Она изменила твоему отцу! Они ничтожества! Все они ничтожества и вызывают лишь гнев! Мой гнев! - О, Всевышний! -: губы наркомана тряслись : - Ты ли это? Ты являешь мне свою милость и свою волю! Он трясся, и пытался произнести молитву, но ничего не выходило. Только сильнее стало бить в ознобе и нервной дрожи. - Поди прочь,слабак! Вон! Вон отсюда! Ты не достоин Эдема и райских дев! - Я ! Я покажу всем! Я достоин, и я докажу! -: взгляд Саида остекленел, и он с трудом поднялся на ноги. Мокрый и грязный, он шатался, но сделал шаг в сторону от Ямы: - Я докажу тебе ! Я покараю грешников и нечестивцев! Я докажу… .. День выдался нервным. Старейшина Хамид неспеша шел домой по темной улице. Только огни в окнах домов рассеивали мрак. Было холодно, и он закутался в овчинный тулуп, прибавив шагу. Жена и младшие дочь и сынишка наверное ждут его. Приготовили ужин, и ждут. Что-то он расскажет им интересного. Мужчина прибавил шаг. Обстановка в селе его очень беспокоила, и он ходил к мулле посоветоваться. Курбан и его приятель зажились у святого старца. Пора бы и честь знать. Надо,чтобы завтра мулла, мягко так, поговорил со стариком. Конечно тот святой и говорит со Всевышним… При этих мыслях Хамидулло коснулся бороды …Но тем не менее. Пусть чужаки уходят с миром. Им можно даже дать еды в дорогу. Сегодняшняя сцена во время передачи оброка чуть не спровоцировала недовольство. Но пока декхане прислушиваются к голосу разума, и мнению старейшины можно не волноваться. Только убрать смутьянов. Уйдут, а там сыновья могут встретить их и на дороге. Мало ли что происходит с одинокими путниками в лесах. В такое то время. Старейшина улыбнулся своим мыслям. Да, так и надо сделать. Пусть чужаки уходят, а на дороге… В конце концов не даром же в стенном шкафу лежат автомат и пистолет с глушителями. Сыновья неплохо владеют оружием, в отличии от большинства местных мужчин,которым это было не то чтобы запрещено, но недоступно. Были у крестьян ружья, но много ли навоюешь двустволкой ? Погруженный в свои мысли Хамидулло, подошел к забору, и, отомкнув защелку калитки, вошел во двор. В окнах было темно. Странно. Обычно супруга дожидалась его всегда, уложив малышей спать. Может тоже уснула? В душе зародился огонек беспокойства. Рука легла на пояс и рукоятка ножа сама легла в нее. Так. Что-то случилось? Старейшина был не труслив. Мягко шагая, он осторожно подобрался к крыльцу ,и внимательно посмотрел на дверь,прислушиваясь . Странно. Не лаяли даже собаки. Он аккуратно отпер дверь и шагнул внутрь, вынув нож и приготовясь. Надо было пройти на кухню и зажечь свечи. Где лежат самодельные спички он знал, но…. -Ты предал Всевышнего отец! Вы все предали Всевышнего!-: яростное шипение раздалось впереди и удар сбил Хамида с ног. Острое лезвие коснулось его шеи. Он не успел даже закричать. Тело прижали к полу а острое лезвие умело вскрыло глотку и артерию. Старейшина забился, и пытался закричать ,но из горла вырывался лишь хрип. Лезвие ножа снова коснулось разрезанной глотки и стало резать дальше. Хамид хрипел и бился в агонии, пока его сын с трудом не отделил его голову от тела. - Вот так ,отец! Я доказал свою верность Всевышнему! Я покарал тебя за грехи-: если бы мертвый мог слышать ,то услышал бы торжествующий голос своего измазанного в крови сына… ... - Люди,держите его! -: дервиш яростно потрясал палкой и ходил вокруг вздымая руки к небу: - О Аллах,за что ты покарал старейшину Хамида так сурово? В чем провинились его дети и почтенная Айгуль?! За что поплатился своей жизнью его сын Улугбек! Угрюмая толпа декхан, и пришедших из «русской» части Бухары людей, смотрела на то, как из дома выносят мертвые обезглавленные тела. Двое малышей, младшие дети старейшины, он сам, и его жена. Старший сын Улугбек, убитый братом во сне, и так же обезглавленный. Саид расправился со всеми, и теперь, находясь в крепких руках двух дюжих мужиков, обалдело таращился на дело рук своих. Угар прошел, и молодой человек начал понимать, что случилось страшное. Случилась катастрофа. Дервиш,посылая проклятия на его голову,ходил вокруг, потрясая бородой. Что-то орали крестьяне. Их перекошенные от ярости лица были страшны. Убийца сжался в руках своих стражей. Ему было страшно. Когда утром он пришел в себя, и обнаружил то,что натворил,закричал. На крик прибежали и…. Измазанный в крови своих братьев и сестер, матери и отца,парень трясся. До него доходило, что голоса в его голове были не голосом Всевышнего или его ангелов, но скорее всего голосами злобных джиннов,что овладели его разумом. В него полетели палки и камни. - Ой-е, правоверные ! Остановитесь! -: заорал Дервиш, подняв руки к толпе и повернувшись к ней: - Остановитесь люди! Надо судить нечестивца! Судить по нашим законам и наказать! Аллах не потерпит самосуд. - Аллах велик и мудр!-: раздался еще один громкий голос. Это мулла протискивался через толпу к Дервишу и закрываемому им преступнику: - Слушайте что говорит святой старик! Он говорит правду! Этого одержимого мы будем судить, и судить строго! Но никто не допустит самосуда! Судить будем прямо сейчас! Но прошу вас почтенные – тише! Дайте нам услышать,что скажет этот безумный. Все должно быть справедливо. Декхане, услышав голос столь уважаемого в деревне человека, сбавили пыл. Когда говорят двое – кто ближе к Всевышнему и кто толкует и понимает его волю лучше, простому крестьянину лучше молчать и слушать ,что скажут мудрецы. - Этот человек виноват и признал вину в убийстве? -: спросил мулла державших Саида стражников-дружинников: - Или есть какие-то сомнения по этому поводу? - Он сознался-: ответил один: - Он сказал,что употреблял какое-то зелье, и что его разум помутился, раз он сотворил такое. - Он умолял нас убить его сразу. Но мы решили что правильнее будет чтобы все узнали. Я послал мальчишку …. - Зачем ты сделал это, безумец?-: мулла наклонился над избитым и стоявшим на коленях Саидом, подобрав полы длинного расшитого халата: - Что такого сделал отец, за что ты расправился с ним и со своей матерью и родными? - Я услышал голос. Мне показалось это Всевышний велел мне….-: выдавил из себя Саид с трудом: - Но это оказался голос шайтана и я прельстился им! Горе мне! Горе а-а-а!!!!! Мулла покачал головой,глядя на молодого преступника.Поднявшись, он снова повернулся к толпе. - Он сознался в своем поступке люди! Признался в том, что одержимый шайтаном убил всю свою семью без пощады! - Смерть собаке!-: яростно заорал кто-то: - Забить камнями и палками! Отойди, почтенный мулла, мы совершим эту казнь! Толпа снова начала неистовствовать. - Нет, люди! Мы не убьем его! Он был одержим шайтаном, и совершил свое деяние не понимая что творит-: начал мулла, но его слова утонули в яростных выкриках. Служитель внимательно осмотрел толпу, и громко, так же, как читал призыв на молитву, произнес: - Мы отдадим этого несчастного на волю Всевышнего. Абдулла. Возьми крепких мужчин, веревки, и приведи в загон твою добычу, которую хотел продать цыганам. А вы-: он обратился к стражникам: - Отведите этого безумца в загон. Сейчас мы увидим, достоин ли он шанса на жизнь, и есть ли над этим человеком милость Всевышнего и его прощение. Дервиш потряс палкой и пошел вокруг людей что-то говоря, подтверждая сказанное поселковым муллой. Саида подняли на ноги и поволокли к месту, называемому в Бухаре Загоном. Одним из промыслов, которым занимались в поселке,была охота. Причем не только за шкурами и мясом диких животных, но и за живыми особями. С тех пор ,как на Промзоне открылась Арена, и щедрые торговцы стали платить за зверей, которых стравливали там между собой и с людьми , Бухара стала поставщиком и того и другого. На Арену отдавались преступники, или задолжавшие и не имеющие возможность расплатится, а так же разное зверье,которое отлавливали ловушками. Удача улыбнулась смелому Абдулле, и теперь он, придерживая наготове остро отточенное охотничье копье,смотрел, как невольник открывает створки сарая. Рев изнутри сарая-и створка отлетела в сторону, чуть не пришибив невольника. В Загон вышел пойманный не так давно мутировавший медведь…. …. Услышав на улице шум, я подошел к окну. Толпа людей шла куда- то. Раздавались крики, причем агрессивные. Тут,видимо ,часто собирались поорать –помитинговать. Потому и жили бедновато, что вместо работы то молились, то устраивали горлопанские сходки. Курбан, ворвавшийся в дом ошеломил меня. Старейшина и его семья мертвы. Его младший сын, обуянный шайтаном и злобными джиннами(со слов моего узбекского напарника), устроил дома настоящую бойню, убив всех, от мала до велика. Перерезал даже несчастных собак. Курбан был на сходе, где решалась судьба незадачливого убийцы, и теперь бурно рассказывал это мне. - Пойдем, посмотрим-: предложил мне узбек : - Сейчас Саида с шайтан-медведем будут биться заставлять. Если победит – станет рабом на всю жизнь, вырвут язык, отрежут яйца ,но жить будет. Как грязная прислуга, помойные ямы убирать в цепях. Тут такие есть – но долго они не живут. Сам понимаешь. Я киваю поражаясь местным нравам. У нас бы убийцу вздернули или расстреляли. Но устраивать гладиаторские бои,в результате которых ты будешь оскоплен, и лишен языка, чтобы доживать век в гнили и грязи. Нет уж спасибо. Я даже представить себе не могу,чтобы делал в такой ситуации. А что бы делал, дрался бы с мутантом и, наверное, ему проиграл. Хотя человек таков,что может привыкнуть ко всему. И возможно, лишенные языка и мужских достоинств, бесправные и презираемые всеми,эти рабы рады тому, что живы. Я одеваюсь, и, накинув куртку, выхожу на улицу вслед за своим другом. Мне тяжело идти, но он поддерживает меня. Не спеша мы добираемся до того самого места, которое в Бухаре зовется Загон. Как ни странно, но люди расступаются перед Курбаном и мной, давая место, и мы располагаемся достаточно удобно ,чтобы все увидеть. А от увиденного мне стало откровенно жутко... ...Когда-то это был просто бурый медведь. Теперь же – тварь с покрытым роговыми наростами черепом, клыками, не помещающимися в слегка изменившейся по форме пасти, и когтями на мощных лапах. Мутант ревел, стоя на задних лапах,а дюжие работники удерживали его за ошейник и передние лапы, выполнявшие роль «рук» в предстоящей схватке с человеком. Саид стоял на коленях,но охранявшие его дружинники бросили перед ним хороший боевой нож. Будь это схватка за правое дело, или праздная потеха – возможно тот, кто стал преступником прошлым вечером, еще бы и справился. Но сейчас... Саид поднял с утоптанного снега ножны и вынул клинок. Что ж. Если это судьба – то пусть будет так. Он не чувствовал ничего. Видимо, еще не понял, что случилось, и того, что он натворил. А значит…Он пружинисто поднялся на ноги и принял боевую стойку,глядя на мутанта. Медведя отпустили ,и страшный рев огласил округу. Узбек изготовился, понимая, что бежать ему некуда. Загон оцепили дружинники. Не выскочит ни Зверь ни человек. У дружинников пики, большие ножи. А вон и Курбан со своим приятелем. Пришли позлорадствовать. Ну ничего! Ничего! Сквитаемся еще, если в живых останемся! Саид стряхнул оцепенение,и яростно оскалившись шагнул навстречу ревущемуся в злобе мутанту. Нож заплясал в руке, и молодой человек ускорился. Был шанс поднырнуть под лапу и ударить в сердце. Как это делается Саид знал. Сам ходил на охоту и брал медведя не раз. Конечно не ножом, пикой, из ружья в конце концов. Не иначе ему специально подстроили этот суд, чтобы хоть как-то обелить. А значит…. Рука выстрелила навстречу,пытаясь полоснуть по когтистой лапе . Не вышло. Зверь одернул лапу и атаковал с другой стороны. Узбек отскочил назад,но нож держал впереди выгадывая момент. Снова атака, и яростный рев медведя. Саид достал его, полоснув по грудине. Не опасно, но все же. Кровавая полоса проступила на шкуре. Вот так! И еще ! Лезвие ножа свистнуло, ударив по лапе, тянущейся к нему. Он попал, брызнула кровь, но медведь подался вперед подминая соперника под себя. Саид закричал, теряя равновесие, но мутант уже ломал его, невзирая на распоротую конечность. Боль и кровь придавали зверю ярости, и жертве его теперь можно было только посочувствовать. Люди, наблюдавшие за ходом схватки орали и вопили что-то, но Саид уже не слышал этого. Он понял что погиб. Хрустнул позвоночник и ребра. Когтистая лапа ударила по голове. Раздался тошнотворный хруст и зверь ударил еще раз. Потом затрещало,и голова убийцы отделилась от тела,под одобрительные вопли сельчан. Медведь отшвырнул ее в сторону и рванул тело, выдирая куски плоти и отправляя их в пасть….Схватка была закончена.

Глава двенадцатая.Что делать дальше? Немного политики,сделка с собственным самолюбием.

Я сижу за столом. Передо мной разобранный автомат, масленка и я занимаюсь чисткой. Скоро уходить. Еще день, может два. Раны зажили, и несмотря на уверения нашего гостеприимного хозяина, я принял решение выдвигаться. Не хочу сидеть на месте. И так слишком много времени потеряно. Зима кстати бесснежная, то есть как, выпал небольшой снежок, но сугробов нет,прикрыло серую землю немного. В общем пока стоит погода, надо идти. После казни младшего сына старейшины, и похорон убитых им людей Курбан впервые за много времени решился зайти внутрь дома, в котором когда то жил, пусть и на правах второго сорта. На предложение остатся и владеть тем что осталось, молодой парень категорически замотал головой и сказал, что отдает все имущество в поселок. Дом кому надо пусть забирают себе. Оттуда он забрал лишь оружие и патроны. Я удивился. По рассказам декхан, старейшина не разрешал держать что либо серьезнее двуствольного ружья. А у него обнаружился весьма приличный арсенал. Два автомата, один из которых правда оказался слишком изношен, пистолет Макарова, достаточный запас боеприпасов и три гранаты, гладкоствольный помповый дробовик «Иж» и много патронов к нему. Курбан прихватил хороший кожаный патронташ, явно ручной работы но сделанный весьма мастерски. Изношеный «калаш» и ружье я тут же осмотрел и найдя его еще годным для употребления обменял у одного из крестьян на запас еды в дорогу. Полоски сушеного мяса, и еще какая то съедобная дребедень в холщовом мешке. То что Курбан привез с собой в двух возах, оставшихся от каравана покойного Степы Кошеля(А я ведь знавал его при жизни. Хороший был мужик,жаль только встретились когда был в отключке и простится с ним не смог), было частью отдано Дервишу, часть роздана всем бухарским поселянам. Носильщики и охранник из Бухары ушли еще раньше, подрядившись в один из проходящих через поселок караванов. Что-же, кажется и мы завершили тут свои дела. Собираю автомат и привинчиваю глушитель. Вот так. Одежда в которой меня привезли в Бухару была в крови, да и изорвана, поэтому ее собрали и сожгли, а в куче барахла которое привез в родное селение Курбан нашелся неплохой комплект старой военной формы пришедшейся мне впору, черную куртку с нашивкой «Охрана» на спине , сапоги шапку и вязаные черные перчатки. Все было готово.

- Завтра утром выходим? -: спрашивает меня сидящий напротив узбек. Он тоже вычистил свое ружье и теперь рассовывал в патронташ патрон за патроном.

-Да. Чего тянуть. Надо в Поселок возвращаться.

- А эти военные? Вдруг они захотят тебя убить?

- Может и захотят-: пожимаю плечами я : - А может и не захотят. Кто знает. В Поселке они мне ничего не сделают. Уверен. К тому же столько времени прошло. Может и договоримся еще. Это мне им претензии выставлять надо, обманули, траванули, и чуть не убили.

Курбанджон только кивает головой. Впрочем, ему все равно. По его словам, он теперь со мной и в огонь и в воду. Возмужал, ничего не скажешь. Это не тот драчливый паренек, которого я откупил за дорогие часы у двух урок возле костра. Теперь это молодой мужчина, добытчик, воин. Он заканчивает возню с патронташем и взяв в руку нож смотрит на его заточку. Подумав минутку, достает с полки точильный брус и начинает точить клинок. Я уже знаю, что это для него едва ли не священнодействие и встаю из за стола. Пусть занимается. Я собран и готов. Вещмешок собран, фляги наполнены чистой водой, запасные магазины к оружию снаряжены, само оружие вычищено и готово, хоть завтра в бой.

За окном раздались удивленные голоса. А потом я услышал такой знакомый шум двигателей. Это еще что такое?

В Бухару сбавив ход въезжали два бронетранспортера. Оп па! Эти то тут что потеряли? Рука непроизвольно потянулась к автомату. Вижу что Курбана как ветром сдуло со стула и он уже у окна с ружьем. Кажется его посетили те же мысли что и меня. Неужели как то узнали что я живой. Решили добить что бы я не пришел в Поселок? Начинаю прикидывать и понимаю что шансы держать оборону в этой старой халупе невелики. Крупнокалиберный пулемет прошьет постройку насквозь. А вояки небось уже обложили дом.

-Курбан, посмотри с другой стороны. Только аккуратно-: бросаю я своему спасителю и тот быстро перемещается пригнувшись. Я же занимаю позицию. Если и правда обложили, то продадим себя подороже. Патронов у меня хватит, а последнюю пулю в случае чего. Но то что я вижу меня несколько удивляет. Бронемашины явно не готовятся к бою. А высадившиеся с них люди в форме так же не демонстрируют никакой агрессии. Напротив, ковыляющего к ним Дервиша с его звенящей бубенчиками палкой они встречают я бы даже сказал весьма и весьма почтительно. Всмотревшись, я узнаю майора Володина. Того самого с кем договаривался на нашем рынке о предстоящей разведке. Так так. Они о чем то говорят со стариком и тот показывает на дом утвердительно кивая. Я подымаю автомат ловя в прорезь прицела фигуру в драной расшитой всякой дребеденью одежде. Если старый хрен решил меня продать то пожалуй…

- Эй! Писатель!-: раздается голос снаружи. Володин кажется без оружия а его сопровождающие солдаты стоят и курят в сторонке: - Ты тут? Выходи поговорим!

Я молчу переведя автомат на майора. О чем мне с тобой говорить. Обмануть хотите? Хрен вам.

Но майор глядя на мутные стекла старого дома лишь улыбается и машет мне рукой. Он меня вряд ли видит, но наверняка предполагает что я не очень рад видеть военную форму. Тем более тут.

- Курбан! -: зову я и узбек уже рядом-: Возьми автомат, и прикрой меня если что. Вали всех кого успеешь.

- Ты что, к ним выйдешь?

- Выйду. Вроде как стрелять никто пока не собирается. Если соберутся, все равно или с боем прорываться, или тут и ляжем. Бронетранспортер из дома решето сделает за пару минут. А воон у того парня видишь тубус. Гранатомет. Шандарахнет и конец. Так что терять особо нечего.

- Писатель! Ну чего ты там, застрял. Выйди, потолкуем. Дело есть!

- А не пошел бы ты-: буркнув под нос говорю себе я накинув куртку и выходя на крыльцо. Как же скрипит у Дервиша дверь. Надо масла найти, смазать что ли.

Мы идем навстречу друг другу. Майор тянет руку, но жать я ее не спешу. По моему лицу явно видно, что не шибко я рад нашей встрече.

- Рад тебя видеть-: военный опускает руку усмехаясь: - Правда рад. Ты как ? Цел?

- Нормально я-: говорю и смотрю в глаза своему знакомому: - Что надо на этот раз? Опять дерьмо какое то подсунуть решили?

- Да нет. Поговорить надо. Не против. Я не надолго. И кстати если у тебя кто то сидит в доме или на чердаке, скажи что бы не вздумал стрелять. Ты же понимаешь, это никчему. Все равно нас больше, и вооружены мы посерьезней.

- Ты мне про свое оружие рассказать решил-: я сплюнул на землю демонстрируя пренебрежение: - Так тебе в любом случае если что – хана. Уж тебя достанет. А как дальше будет…

- Да. Злой ты Писатель-: военный коротко хохотнул улыбаясь: -Я думал люди творческие добрые, а ты вон какой, сурьезный.

- Что тебе надо?:- я подавляю искушение врезать в эту самодовольную обожженную рожу.

- Я в курсе что произошло-: объясняет мне Антон: - Гнилье полное, и я тебя понимаю прекрасно. Но поверь, я не знал. Потом только ясно все стало, когда из автопарка забрали автомобили с установками для спецоборудования. Полковник приказал – в срочном порядке восстановить поставить на ход и разбазировать по району. У нас были специальные схемы, и на каждую точку выставлялась машина, плюс сопровождение к ней, охрана.

- И что?

- Что случилось, того не изменишь. Полковник оказался психом, да и сукой порядочной оказался. Использовали наши тебя втемную. Факт. Но полкан мертв. Его зам тоже.

- С чего бы вдруг. Я кажется в него не попал-: а вот это уже интересно: - Хотя очень хотелось.

- Ты был ранен, и ранил двоих бойцов. Тебе влепили в ответ но ты уцелел чему я лично очень рад!-: ответил офицер: - Мозгляка, и его людей больше нет. С ними пришлось…. Закрыть вопрос. Так что всеми военными формированиями в нашем районе командую теперь я. Давай обсудим вот что. То что произошло, останется между нами. Тобой и мной. Ваши поселяне получат все что тебе обещали. С тобой тоже решим – компенсируем тебе так сказать ущерб.

- Да ладно? А что боитесь чего? Что Михалыч вас нахер пошлет? И сидите в своем городке на своих стволах

- Михалыч нас никуда не пошлет. Ты умный мужик. У вас продовольствие, производство, торговлишка. А у нас оружие и топливо. Все в равновесии и никому не нужны терки. Согласен? Ну а начнем бучу, вы нас покрошите, мы вас поверь – без жалости и страха. И мы скорее всего победим, только кому нужны развалины и остатки озлобленного населения которое норовит воткнуть нож в спину? Никому. Поэтому давай договариваться.

- Допустим. И что?

- Все остаются при своих. Кстати спасибо скажи своему старичку. Ты знаешь кто это такой?

- Дервиш. Святой человек-: я закатываю глаза и поднимаю ладони к лицу: - С Всевышним общается, все дела.

- Ну да. А еще ведущий хирург, в прошлом. В военном госпитале работал некоторое время. Это он прислал к нам гонца, и рассказал что ты тут лечишься. Мы для тебя кое-что ему передавали. Инструменты, так по мелочи. Так что видишь, стараемся исправить ошибки. Я начинаю вспоминать, и кажется начал понимать откуда вдруг у старого чудака появились большие брезентовые,военного образца сумки с красным крестом. Так так, мир как говорится тесен.

- Ну так вот. Все про все забыли. Ничего не было. Все мы друг друга уважаем, и не обижаем. Тебе персонально компенсацию обсудим. Хочешь топливо, хочешь оружия – на выбор, снаряжение, какое есть. В рамках разумного короче.

- Атомную бомбу б…ть, китайскую-: буркнул я: - Значит так! Я с вами краями. Хорошо, забудем что было, попробуем дружить по новой. Компенсация…. Ну хорошо. Я возьму оружием, вещами там. В поселке определимся. А пока что, подкинете до Промки. У меня там дела, а оттуда я сам доберусь. И еще – патронами не богат? … Говорят лучше плохо ехать чем хорошо идти. А хорошо ехать еще лучше. Бронетранспортер рыча двигателем двинулся прочь унося нас от оказавшей нам гостеприимство Бухары. Я оглядываюсь назад и располагаюсь поудобнее сидя сверху. Ветер дует в лицо но в отсек я не хочу. Курбан рядом, косится на вояк недоверчиво, и ружье всегда так, что бы быстро перехватиться и выстрелить. Впрочем стрелять как я понял не придется. Мы договорились и все таки ударили по рукам. Я вообще удивлен, зачем Володин потратил горючее , и время что бы приехать сюда. Просто побеседовать. Впрочем понимаю Антона. Не хочет обострять ситуации. И поступает как может честно. Все таки офицер. Будь это братки с ИК или непонятные типы что захватывают власть в Промзоне был бы я уже мертв. А тут – и воевать не надо, и поговорили, и договорились. Что делать. Мне не очень по душе компромиссы, но понимаю, что драка никому не нужна. Да может не быть никакой драки. Кто гарантирует что Михалыч просто не сдаст меня ? Благополучие общины важнее одного человека даже такого полезного как я. Впрочем что в городке нашем мало разведчиков??? Политика! Даже тут, в нашем пост-цивилизационном мирке уже политика. Никому не нужны напрасные траты. А что бы меня не разменяли, приходится поступиться и мне своим мягко говоря недовольством. Впрочем компенсацию никто не отменял. А Антон Володин – к слову меня еще не подводил. Ну а то , что он прислал Дервишу(а я ведь так и не узнал как зовут его) что то там для моего лечения говорит только ему в плюс. Попробуем поверить. Придется поверить. Бронемашину потряхивает на раздолбаНной дороге, впрочем это не легковушка, и можно особо не волноваться, что скажем «днище царапнет», или колесо отвалится. У него их все равно несколько по каждому борту. Хе хе. Ловлю себя на мысли, о том что делать если у БТР а вдруг действительно отвалится колесо. Как все таки хорошо, когда то расстояние что тебе надо было пройти ногами, ты проедешь колесами. Впереди уже показались развалины заводских корпусов. Промзона приближалась…

- Ладно Писатель! -: майор жмет мне руку: - Увидимся! До встречи в поселке. Ты уверен что помощь тебе не нужна?

- Уверен-: говорю я. Курбан уже спешился, и мы вдвоем двигаемся внутрь Промзоны У нас тут есть дела...

Глава тринадцатая. Снова Алина. Прием у начальника "Стальных".Очередной "квест".

Нас встретили как-то не так как обычно. Настрожено встретили. Я обратил внимание, что местная «таможня» прибавила в вооружении. На блокпосту, у вагончика, обложенный мешками с песком,битым кирпичом и бетонной крошкой, стоит крупнокалиберный пулемет. Бойцы в касках и бронежилетах. Помимо холодного оружия почти у всех огнестрел. Нас придирчиво осматривают и осведомляются о цели визита. Я поясняю, что прибыл в Промзону как гость, и хочу кое-что тут купить и продать. Платим установленную пошлину. У меня оставались местные «рубли», и их охотно принимают, впрочем,поглядывая на мою разгрузку, набитую автоматными магазинами. Дежурный начинает ненавязчиво намекать, и я отсыпаю ему патронов россыпью, к автомату. Благо в доме старейшины Хамида и его семьи их было достаточно.

- А что случилось-то? - : спрашиваю у пересчитывающего патроны местного представителя власти.

- Банда! Цыган во главе, и человек пять с ним. Вошли чин чином, пошлину заплатили, как полагается. Да и вели себя сдержанно. А вчера, в питейном нашем заведении, пятница же – крепкий алкоголь выставили. Перебрали, давай с работягами задираться. Потом заглянул патруль Стальных, со смены мужики шли. Попробовали приструнить, да куда там. Андрюхе нож прямо в сердце. Даже дернутся не успел . Напарники его за оружие , но бандюки тоже не лыком шиты оказались. Одного правда ребята завалили, второй ранен в ногу. А цыган в окно ушел, еще двое с ним, пальбу с автомата начали. Твари!

Я представил, что там произошло, и что чувствовали теперь «промзоновские». Хоть, конечно, народец тут живет теперь разный, но в целом – хорошие мужики, мастеровые да работяги. Ну и конечно, образовавшаяся на месте охранного предприятия завода, бригада «Стальных», которая тут все охраняет, став местной милицией, или дружиной, черт их тут разберет. Всяких торговцев да содержателей Лабиринта, Арены и прочих мест, которые тут обосновались, тоже берем в расчет. Тут с правопорядком был как раз-таки порядок, хотя народ приходил разный. Но что бы вот так, со стрельбой. Я догадываюсь чьих рук это дело. Похоже братец нашего цыганского барона совсем уже поплыл головой, если устроил такое в одном из важнейших мест нашей провинции.

- Вот, возьми. Мы всем раздаем. Мало ли, встретишь. Ты мужик серьезный. Я тебя в Лабиринте видел. Так, но автомат и ружье придется сдать. Знаешь где у нас «Стальные» располагаются?

Я говорю, что не знаю, и мне дают провожатого-неразговорчивого мужика, в серой рабочей спецовке и телогрейке, с вышитой на груди нашивкой скрещенного меча, в обрамлении шестерни. Нашивка рисованная, и, что характерно, достаточно качественная.

В местном отделении полиции так же, все серьезно. Сосредоточенные люди, много оружия. Мой автомат и боеприпасы к нему пересчитывают, переписывают и опечатывают в стальной ящик. Курбан сдает свой дробовик и патронташ. Кто-то припоминает, что он бывший «трудник», и осведомляется у меня о новом статусе моего напарника. Я подтверждаю, что узбек теперь свободный, и мой напарник. Нам вручают металлические бирки, с номерами которые мы сдадим уходя…

... Матвей все так же суетлив. Мы в местном баре. Как раз в том, где все произошло. На стенах видны следы от пуль, а в окнах, вместо стекол обычных, которые были выбиты в процессе происшествия, вставлены пластины оргстекла, мутные, и плохо пропускающие свет.

- Слыхал уже что у нас случилось?-: мой посредник в местных делах в печали: - Представляешь, сволочи. Вроде как людей тут всех принимаем, а они.

- А ваши-то чего? Пистолеты у каждого Стального есть.

- Есть-то есть, только быстро все произошло. Да и досмотрели, видать ,на входе этих уродов плохо. Кто же ожидал, что цыган этот из автомата короткого тут палить начнет. Ребят побил, раненые есть, в санчасти сейчас.

Я и Курбан пьем чай. На улице холодно, но мы следуем местным правилам. С утра понедельника и до вечера пятницы крепкий алкоголь тут не подают, только по особому разрешению Главного Инженера, лично им подписанному. Впрочем, я не алкаш, и мне,в принципе,все равно. За чай мы заплатили , и он вроде как даже настоящий, из старых запасов, впрочем, изрядно разбавлен разными травками. Хуже он от этого точно не стал.

- Так что вот. Сегодня тут пусто. Вечером-то ребята приходили, пива выпить. Пиво можно, не запрещается. -: продолжает Матвей: - Тем более сейчас и работа появилась. С Главным многие общины задружиться хотят, заказывают. Так что не до пьянки.

- Хорошо он у вас придумал-: веско говорю я: - Голова он у вас. Не то что старый был. Смотрю и улицы расчищены, и корпуса потихоньку разбирают, да чего-то делать пытаются.

- Да-: посредник кивает головой: - Он хорошо управляет этим местом. Недаром тогда Игры закатил. Широко мыслит. И не жадничает там, где не надо.

Мы некоторое время обсуждаем прошедшие игры, стратегию прохождения Лабиринта, и мои призы. Я объясняю, что, в принципе, пошел на них из- за Курбана. Тот смущенно прихлебывает чай и внимательно прислушивается к нашему разговору, не встревая.

- А ты в Городе был? -: Матвей переходит к делу: - Чего интересного принес?

Я рассказываю о своих злоключениях, только опустив момент с пси генераторами, и тем, что хотели вытворить тут наши вояки. Незачем людям знать про « Красный Ветер». Конечно профессор Игнашин все уничтожил, но мало ли. Тут много грамотных технически людей. Вдруг что.

- Ого!-: Матвей вытаращился на меня: - Да ты в рубашке родился реально. Очередь в себя поймал, выжил. Я знаю там кое-кого в Бухаре. Старичок аптекарь местный. Кое-какой химией ему помогаю. Грамотный дядька, и знаешь какой боевитый.

- Слышал, но не видел. Не до него было,если честно -: говорю я, и перехожу к основному для меня вопросу. Вижу, что мой собеседник как-то скис.

- Ты понимаешь. Ммм, ну в общем, конечно я постарался ей помочь, но сам посуди…-: от уверенного и заинтересованного тона не осталось и следа. Матвей мямлит что-то про то , что ее не приняло местное общество, что для них она бывшая невольница, которую выгнал хозяин, и что он ,конечно, попытался ей помочь но…

- Где она?- : перебиваю я монолог: – Позови!

- Да у владельцев Арены. Подсобницей. Пода- принеси- убери. Тяжело конечно , но ничего лучше ей не предоставили. Да и отношение к ней, сам понимаешь. Только под юбку не лезут пока. Все таки свободная, хоть и формально.

- Ясно.-: я мрачнею. Вот тебе и подарил свободу человеку. Хотелось как лучше, получилось как всегда: - Как ее найти? Арена-место мрачное. Пустырь рядом с большим корпусом цеха, который достроили уже после того, как все рухнуло. Строили силами рабов, и получился, к слову, целый комплекс. Места для боев, клетки с мутировавшим зверьем. Крытый восьмиугольник, где происходят бои без правил. Ну как – не насмерть,но правила жесткие. Я как-то хотел попробовать силы тут, но теперь, после порции свинца и операции, вряд ли скоро смогу составить тут кому-то конкуренцию. Хотя... Когда подходишь к Арене,слышны рев животных, а если идут бои – то и вопли восторженной публики. Правда,как мне объяснили, Главный не очень одобрил излишнюю жестокость боев, и теперь они приняли более-менее цивилизованный вид. На площадке есть рефери, который останавливает бой, если считает, что один из бойцов потерял способность к сопротивлению. Тяжелый спорт. Ничего не скажешь. Но желающих попробовать свои силы много, а посмотреть и сделать ставки еще больше. Владельцы Арены сделали приличное освещение, а цеховой корпус, в котором стоял восьмиугольник, затянутый металлической сеткой, довольно прилично отапливался. Впрочем, когда тут шли бои, то в цехе реально жарко. Оборудование, точнее его остатки частью вывезли, частью расставили вдоль стен. Грубо сколоченные деревянные сидения. Брутальное ,в общем,местечко.

- О! Писатель!-: содержатель сего заведения по имени Юрий, а по прозвищу Бойцовый Кот, толст, могуч и статен. Бородат и сероглаз. Его руки и плечи покрыты татуировкой. Говорили что до …. всего случившегося он участвовал на боях, отчего и занялся знакомым ремеслом после. При Арене есть школа, где тренируются профессионалы и те, кто готов платить за науку разбивания морды ближнему своему. - Привет Бойцовый Кот! Рад тебя видеть ! -: мы крепко жмем друг другу руки и даже обнимаемся, вполне доброжелательно: - Как сам, как дела ? Мы обмениваемся новостями, и Кот зовет меня посидеть за стаканчиком-другим. Я вежливо отклоняю приглашение, переходя к сути и мужик морщится. - Есть такая. Хорошая девчонка, невольница бывшая. Работает, клетки моет, жратву подает ребятам моим, да и зверюшек иногда кормить приходится. Дура только. Я ее поставил на ринг, ну знаешь, с цифрой ходить.Ринг герл, типа. Народ довольный, красивая телка, факт. Ну лапнули ее несколько раз за жопу, да за сиськи. Что с нее, отвалится? Так нет, давай мне тут концерты устраивать. Мол: я свободная теперь, права не имеют. Блажная, ей богу. Как будто не знаем, откуда она и чего умеет по этому делу. Тоже мне, целка венецианская. Гавно за зверьем выносить лучше наверное. Меня внутри переворачивает. Хоть я и хорошо отношусь к Коту и его гладиаторам, но мне очень не нравится им сказанное. - Я ее выиграл на Лабиринте, летом. Помнишь. Или не в курсе? Кот чешет бритую башку и кивает. Он помнил и еще удивился, почему это я от такого лакомого кусочка отказался, и ,сняв ошейник, отпустил девку на вольные хлеба. - Зря ты это. Отказался. Тут таких не любят. Для большинства она все равно девка для удовольствий. - А поговорить с ней можно? - Да не вопрос-: владелец бойцовского клуба пожимает плечами: - Вон там она, в клетках, моет. .. ..Запах тут еще тот. В клетках несколько волков. Я знаю, что они внешне почти неотличимы от собратьев, но в стае формируют какой то коллективный разум,что ли. Пси полем придавливают жертву, парализуя волю к побегу и сопротивлению. В соседней лениво растянулась на дощатом полу рысь. Их сейчас называют Кишкодерами. Жестокие твари. Они стали крупнее, злобнее, а укусы оставляют плохо заживающие раны. Почему-то свои жертвы они сначала потрошат, вытряхивая наружу кишки и умерщвляя ее. Странные создания. Медведей с костистой башкой я встречал и в природе. Я вижу девушку, которая с лопатой и ведром собирает животные экскременты. - Алина! - :зову ее не так громко, но она услышала... - Работу, значит, ищешь-: Стальной смотрит на меня, изучающе: - Хочешь себя в роли охотника за головами попробовать, Писатель? С чего бы вдруг? - Ну, допустим, хочу ощущения новые испытать. Азарт там, риск благородный, все дела-: я смотрю ему в глаза. Игра в гляделки продолжается с полминуты. - Ладно. Допустим поверю я тебе- : начальник «Стальных», в прошлом подполковник полиции продолжает изучать меня : - За тебя тут подписался кое-кто. Так что можно попробовать. Работа тем более есть. Слышал про наше че-пэ? - Про перестрелку - : уточняю я: - Ну да, слышал, и что? Кабинет начальника местной безопасности очень даже приличный. По местным меркам. Т-образный стол, неплохая мебель, раритетное кожаное кресло, на котором восседает мой будущий работодатель. Помещение отапливается печкой, с уходящей в окно трубой. Располагается офис их рядом с полуразрушенным корпусом заводской администрации, где сидит Главный. Там я тоже побывал, когда оформлял на Алину паспорт и разрешение покинуть общину. Диву даешься, как быстро прорастает, пусть в упрощенной форме, бюрократия, стоит только пройти первым трудностям становления человеческого общества. К слову говоря, у Главного в здании есть электричество, и кабинеты освещены. Безопасники живут скромнее. У них электричество только там, где оружейная комната. Насколько я успел понять, даже примитивная звуковая сигнализация имеется. Как старого образца звонки на перемену в школах. - В общем ,за этого урода награда положена. Узнать кто это, что за тип. За живого – четыре тысячи наших «промзоновских», за мертвого тысяча, но чтобы доказательство было, причем железное доказательство. Понимаешь? Получить можешь в любом эквиваленте. Хочешь-распиской нашей, хочешь-товаром. Хочешь-заказ сделай у мастеров на эту сумму. Деньги предлагают приличные. Ничего не скажу. Их «рубль» котируется и у нас, и еще много где. - Берешься? -: бывший оперативник, потом владелец охранного предприятия «Булат» , а теперь глава сообщества «Стальных», внимательно смотрит на меня:- Или для тебя не по силам? - Берусь! Расскажите, что за типа вы поймали. Раненый? - Да нет. Раненый лежит, к койке прикручен. Второй, его на улице патруль скрутил. Борзый очень. Мы его прессанули, но стойкий. Хотели узнать что они за гопота такая. Ну и где найти их можно. Сам понимаешь. Убили наших людей. Если не накажем, что подумают? Что тут беспредел? Что в Промзоне можно творить что хочешь? - А зачем стороннего нанимаете? -: спрашиваю я : - Тем более за такую цену? - Народу маловато-: нехотя признает глава Стальных: - Вернее есть, но обучены еще слабо. Полгодика еще – натаскаем как надо. Ну а пока интересуемся у знакомых да проверенных. Ты же заинтересовался. - Деньги нужны. И просьба. Пока я делом занимаюсь, нельзя у вас, разместить мою …. - Бабу что ли? Да не вопрос. В общаге места есть, где семейные. Я скажу коменданту. Комнатенка найдется. Пусть поживет, да барахло свое там оставить можешь. У тебя с оружием как? - Нормально-: отвечаю: - А не покажешь мне этого борзого? Давай может сразу к делу?! - Ну, к делу,так к делу-: вижу,что заказчик мой оценил старание: - Семенцов! В кабинет заскочил молодой паренек с значком, и ему ставится задача разместить Алину(отмытую и переодетую, между прочим душистого мыла целый кусок пришлось покупать) в общежитии для семейных «сотрудников» - Но за проживание потом – сочтемся! -: подводит баланс командир местной милиции: - Узбек с тобой пойдет? - Да, пойдет конечно. Мы выходим из кабинета в коридор и направляемся вперед и вниз, в подвальное помещение, по-видимому задумывавшееся как бомбоубежище. Стальная дверь открывается, и стоящий на посту часовой, вскочив со стула, вытягивается, увидев начальство. Мы проходим внутрь. Лязгают ключи в замке, еще коридор. Вдоль стен металлические двери со следами ржавчины. Сыровато тут. Но освещение электрическое, хоть и достаточно тусклое. Снова лязг замка, и начальник милиции показывает головой на сидевшего у стены человека. - Вот он. Попробуй, поговори. Вдруг получится? Давай мы его закуем в браслеты. Драться ведь полезет. -: предупреждают меня, но я мотаю головой. Пусть полезет. Посмотрим, как я теперь, в плане рукопашной, хе-хе. Рядом с шефом уже стоят еще двое Стальных, пришли посмотреть, видимо, как будет проходить беседа. Ну что ж. Снимаю с пояса кобуру с пистолетом и ножом и отдаю Курбану. Тот понимающе кивает. Затем принимаю из рук охранника резиновую дубинку и вхожу в камеру. За спиной лязгает замок. Мы остаемся один на один.

Глава четырнадцатая. Как развязывается язык у неразговорчивого персонажа. Догадка подтверждается. Что лучше - четыре за живого или одна за мертвого? Градус жестокости. Начало свершения справедливости.

Арестант- крепкий мужик, лет 25-27, презрительно сплевывает на бетонный пол, глядя на вошедшего в его камеру меня. Ну-ну, давай, давай. Верблюд аравийский. Только вот одно или двугорбый я пока еще не решил. Это мы, так сказать, по ходу действа. В принципе, судя по тому, как мне описали нападавших, я понял, с кем придется иметь дело. Вот только где его искать? Сейчас холодно, а значит у банды есть лежка. Или несколько лежек. Ну вот этот молодой человек про них сейчас и расскажет. Если знает, конечно. Сам себе удивляюсь. Скажи кто раньше, что я буду стрелять в людей, бродить по наполовину зараженной местности в поисках то одного, то другого, а теперь еще и «колоть» преступного персонажа, причем сам на это подпишусь, да в жизни не поверил бы. Мелькает мысль, что моя покойная жена вряд ли одобрила подобный образ жизни, но отгоняю мысль и перехожу к практической части процесса.

- Че надо…: - задержанный встает мне навстречу с наглым видом: - Вали отсюда мусорок! Греби отсель пока…

Договорить он не успевает. Да еще и руки в «распальцовке», ну прямо как «новый русский»,совсем парнишка крутой. Ну-ну. Нога, обутая в кирзовый сапог, выстреливает ему точно в живот. Удар у меня сильный, и арестант сгибается вдвое. Еще один удар- и он отлетает к стене.

- Во-первых я тебе не мусор, здороваться не учили? -: спрашиваю спокойно, но адреналин уже идет в кровь. Ненавижу, но, одновременно, обожаю это ощущение. Это опасно. Легко стать конченым садистом, глумясь над тем, кто, в принципе, ничего тебе не сделает. Но тут похоже картина обратная.

- Поговорим о том, что вы натворили в кабаке. Расскажи, кто вас туда привел и как его найти? И я уйду.

- Ах ты, сука! -: парень разгибается и, сжав кулаки, бросается на меня : - Падла! Порву мент поганый! Пошел ты !

Пропускаю его мимо себя и палка резиновая обрушивается на его спину. Он пролетает пару шагов и снова на полу. Пинаю в живот.

- Встать, скотина-: поигрываю дубинкой. Боже, неужели это я делаю сейчас? Да, это делаю я! А передо мной- ублюдок, который убивал в мирном, в общем-то, баре. А даже если не убивал, то пособничал тому, кто убил! А значит и отношение соответственное.

- Гад мусорской! Че,с дрыном своим резиновым смелый сильно, да?

- Угадай, куда я тебе его щас запихаю? -: зло выцеживаю я, и снова наношу удар по встающему: - Ты чего, герой, ноги не держат? Может помочь?

Еще удар сапога. Потом еще, и еще. Бью в живот, попадаю раз по лицу с хрустом ломая нос.

Парень продолжает попытки сопротивляться. Ого!

Крутанувшись на грязном бетонном полу, он умудряется встать и снова бросается на меня. Выглядит, конечно, страшно. Но я снова встречаю его отчаянную атаку. Палка врезается ему в бок, потом по сгибу, под колено.

- Ты сучонок, прекратишь тут скакать, или тебя калекой заделать? -: наклоняюсь над упавшим и корчащимся от боли задержанным: - Больно мальчику да?

- Пошел нахер!-: он меня решительно удивляет. Какая стойкость. Но ничего, обломаем. Подхожу ближе и …

Что-то запутало мои ноги и я понимаю, что падаю на пол. Черт! Арестант подрезает меня приемом и я падаю рядом с ним. Мы сцепляемся, но он избит, а я, все -таки, сильнее, хоть и после операций еще не оправился окончательно. Ну силища. Мы покатились по полу, и, когда я оказываюсь сверху, наношу короткий удар кулаком по лицу противника. Тот хрипит, но не оставляет попыток дотянуться до моего горла. Это не удается. Я валю его на лопатки и сажусь сверху. Кулаки врезаются в лицо, превращая его в отбивную. Но мне тоже хреново. Все-таки перестарался.

- Ну так поговорим может быть, а? -: на миг прекращаю экзекуцию но в ответ плевок в лицо. Кровью. В ответ снова удар. Понимаю, что не получается. Встаю и добавляю пинка лежащему. Ничего, оклемается быстро. Я все-таки еще не в полной силе. Лязгнув, открывается дверь, и в камеру входит мой наниматель с одним из охранников местного «изолятора».

- Ну что, Писатель. Отбивную сделал, а толку нет. Ну и чего? -: глава «Стальных» смотрит на меня ехидным взглядом: - Крепкий тип. Ну ничего, запоет.

- А можно мне? -: вдруг подает голос мой Курбан и подходит к нам, возвращая мне ремень с оружием: - У меня получится.

Он говорит это так спокойно, что и я и Стальные почему-то ему верят. Верит и задержанный, потому что, увидев узбека, почему-то ипуганно мычит и отползает к стенке, где пытается подняться, опираясь на приваренные к стене металлические нары. Курбан внимательно смотрит на него и поворачивается к нам.

- Я все сделаю, друг. Он все все расскажет. Сам. Правда!

- Ну ладно. Только не убей смотри-: напутствует добровольца начальник заведения: - Его судить надо. Тут закон есть все-таки.

- Хорошо-: коротко отвечает узбек: - Рахмон! Все сделаю как надо!

Мы выходим из камеры, снова заперев ее. Мне дают тряпку, и я обтираю руки и лицо. Забрызгался, да испачкался, пока боролся с этим уродом на полу камеры. Мы отходим от двери разговаривая о чем-то отвлеченном, как вдруг, из-за металлической двери раздается дикий вопль.

- Откройте! А-а-а-а! Все скажу, откройте! Ради бога! А-а-а убери, убери нож! Убери это! Не надо! Не-е-ет!

Задержанный пел соловьем. В камеру специально принесли бумагу, записывать за ним. Курбан отошел в угол камеры и поигрывал ножом, поглядывая на свою жертву. Бандита трясет, и ему дают воды, которую он выпивает залпом. Его можно спрашивать о чем угодно. Хоть о цвете трусов его подружки, если таковая имеется. Да. Это цыган сколотил из них шайку, и они занимались налетом на караваны. Часть добычи оставляли себе, часть перепродавали. В конце концов, многие покупали нужные товары, не особо интересуясь источником их происхождения. Банда вооружена, есть пара автоматов, ружья и пистолеты. Где могут находится? Вот тут, или тут, в брошенном хуторе у них хорошо укрепленная лежка. Там есть две бабы, жена и дочь убитого Иваном хозяина хуторка. Обслуживают его и ребят,обстирывают, готовят жратву. Убежать не пытаются. Я слушаю, и не перестаю удивляться тому, что кто-то еще пытается жить наособицу. Хотя, хватает чудиков. Какие-нибудь святоши-сектанты, или просто индивидуалисты, и те и другие, на мой взгляд, безмозглые идиоты. Вот наглядный пример. Молодая баба, и дочка лет тринадцати. В рабстве у каких-то отморозков, ошметков рода человеческого. Пока идет разговор, и бандит, едва не скуля, просит пощадить его, потому что он сам ни-ни, и даже баб не того, во что никто естественно не верит.. я вспоминаю дни большой цыганской разборки. Грохот выстрелов, гарь пожаров, убийства. Если бы не Михал Михалыч и его дружина, жесткой рукой пресекшая насилие, чем бы все закончилось- одному Богу известно. Я в том деле тоже принимал участие, и видел исход родни Ивана из нашего поселка.

Чего же вам, люди, не живется нормально? А ? Зачем Иван изнасиловал свою племянницу? Под какой наркотой надо было быть, чтобы потерять мозги настолько. У меня самого была маленькая дочь, пусть и недолго. Поэтому случившееся для меня омерзительно вдвойне. Понимаю Николая, растившего свою Аллочку с младенчества совсем. И то, что пьет он по-черному, порой тоже понимаю. Кажется мое обещание принести ему голову его кровного врага, бывшего родича, может исполнится. Кто знает, мысль материальна. В голове начинает работать счетчик. За живого-четыре тысячи. За мертвого-всего одна. И как, если что, быть? Мысли работают исключительно практически, как будто я не о человеке мыслю, а о корове, которую надо перегнать из одного села в другое, и что бы волки не слопали ночью. Допрос заканчивается. Избитому бандиту дают воды умыться, и он, кое-как обтерев расквашенную морду, с трудом укладывается на нары. Да, теперь два-три дня тебе, гнида, отлеживаться. Мы покинули этот чертов застенок, и я замечаю, что даже воздух на верхнем этаже какой-то… более свободный. Не в том дело, что там сыро, или полумрак. Просто сама обстановка. Нет, не мое это, и в жизни бы не стал никаким «Стальным», «Бронзовым» или «Позолоченным». Мне хочется выпить, но сегодня не тот день. Лучше перетерпеть. Ну его к черту. Эхх, Писатель! Что же ты творишь! На душе как то тяжело. Мы с Курбаном покидаем «околоток», где базируются местные защитники правопорядка, и я спрашиваю своего приятеля о том , что он такое утворил с этим бандюком. Ответ прост.

- Я его кастрировать хотел. Начал уже. А тут вы вошли.Он орал громко, брыкался. Но я бы ….

Сказано это было так, будто Курбан собирался зарезать курицу для супа. Он меня пугает. Меняется парень. Сильно меняется. И как-бы его не занесло так, что самому придется его… пулей в затылок успокаивать. Все-таки градус жестокости у нас с ним разный. Может темперамент. В конце концов там, в 20м еще веке, в Афганистане, было немало таких парней, как мой Курбан, только не преданных, по собачьи, своим советским друзьям, а наоборот.

- Завтра пойдем за Иваном-: говорю я, и узбек кивает. Он в курсе нашей поселковой истории и всецело меня поддерживает. Он рассуждает о том, как надлежит поступить. Ответ живодерски прост. Приведем его в Промку, покажем начальнику Стальных. Потом отрежем ему голову и понесем ее в поселок. Причем, чтобы я не переживал сильно, Курбан обещает все проделать сам, быстро, и ничего не попортив.

- Тормози!-: даже мне уже не по себе. Хватит с меня жестокости. Остаток пути мы идем молча. Алина, встретив меня на пороге, кажется поняла все с полуслова. И когда за окном стемнело, а узбек ушел ночевать в отведенный ему угол, ночью мягко и почти бесшумно перебралась ко мне. Я не возражал… Мы лежим рядом, и мне хорошо. Просто, по-человечески, хорошо. Какое-то давно забытое ощущение уюта и тепла. - Ты сюда специально пришел? За мной? -: Алина смотрит на меня. -За тобой:- тихо отвечаю я: - Думал у тебя все в порядке, а тут вон оно как. - Да все хорошо. Ты пришел, и теперь все будет хорошо-: говорит мне девушка: - Ты когда с меня ошейник срезал, я думала все. Заживу, как все люди. А не тут-то было. - Рассказывай:- Я поворачиваюсь, ложась на бок, к ней, и мы лежим, глядя друг на друга. Какая же ты красивая. Бестия рыжая. В средневековье говорили, что у рыжих женщин нет души, и они в родстве с нечистым. Но явно не в этом случае. Она рассказывает, как над ней смеялись, откровенно издеваясь одни, как предлагали решить проблемы через постель другие, как нашелся нормальный человек и пристроил ее на работу в механический цех, но она не справилась с тяжелой работой, и, в итоге, попала к устроителям Арены. - Он неплохой, Кот. Даже не лез с приставаниями. Помощники у него да, те еще: Алина морщит носик и это смешно. Я улыбаюсь. - Нет, я не девственница конечно, и не святоша, всякое бывало, но то я в «работниках» числилась, а сейчас свободный человек, и сама за себя решаю. Только вот никому не нужна, только для потехи. - Ничего. Я тебя к нам в поселок заберу. Найдем тебе и крышу над головой, и к делу пристроим. Вот только задание выполню, что местные ребята поставили, и пойдем. У нас хорошо. Надо тебе показать, как нормальные люди живут. Свободные люди. Ты просто не привыкла, и этим пользуются все, кому не лень. - Знаешь, а я поняла, что свобода- это хорошо не для всех-: задумчиво говорит Алина: - Свобода для сильных. Свобода-это большая ответственность, и вообще…Когда ты чья-то, думать ни о чем не надо. Все за тебя решают, все тебе делают. А тут. - А тут, ты сама за себя все решаешь-: говорю я ,и привлекаю ее к себе…. Под подошвами сапог хрустит снег. Мы выходим на охоту. Помимо меня, Курбана, с нами еще двое городских добровольцев. Вооружены ружьями, ножами, в общем подспорье. У нас есть и конкуренты, такие же наемники, но мы перед выходом собрались вместе и определили кто какой маршрут будет проверять. Лежки у цыгана три. И, как уверяет Сиплый(так звали пленного бандита), он точно будет на одной из них. Идти в зиму ему все равно некуда. А хутор, который идем проверять мы, наиболее удобен. Не факт, что мы его там застанем, если только он совсем не дурак, и не убрался оттуда, но искать начнем там. Шлепать через лес конечно опасно. В окрестностях бродит стая. Волки. В нашей группе есть человек, который умеет читать следы. Мы огибаем пятно желтого снега, и в нос бьет резкий запах. Приходится натягивать на лицо маски, у одного из промзоновских есть респиратор, у нас самодельные из ткани, просто прикрыть лицо и защитить органы дыхания... Нормально. Пересекаем ручей. - Осторожнее !:- это снова наш Егерь, прозвище у него ему под стать: бородатый мужик, одетый в старый камуфляж и фуфайку, с пришитым собственными руками воротником, немолодой, но сильный. Пояс перетягивает коричневый портупейный ремень, на котором висит подсумок с магазинами к автомату и ножны с приличных размеров ножом: - В воду не упадите! Горячая зараза! Провалишься – обваришься к черту! Я вижу, как над ручьем поднимается пар, и подтаявший снег тоже вижу. Точно-кипяток. Мы осторожно перебираемся через опасное место. Группа углубляется в лес все глубже и глубже.

Глава пятнадцатая. Единение с природой. Источник. Вопросы духовности и безопасности.Страдания заблудшей души о недавнем прошлом..

Под ногами приятно похрустывал чистый белый снежок. Хорошо! Человек мягко ступая шагал по зимнему лесу. Погода стояла чудесная. Такая редкая для этих мест – ярко светило солнце, было холодно, но теплая куртка, вязаная шапка и рукавицы сберегали тепло. Ноги обутые в валенки протаптывали занесенную тропку к Источнику. Люди боялись окрестных лесов, но только не он. Да, после катастрофы происшедшей с миром природа во многом изменилась, но в целом осталась сама собой. Травоядные кушали траву, пусть и кое где она была не зеленого цвета, хищные питались травоядными, летали птицы, правда некоторые сбивались в стаи, ведомые Враном, разновидностью мутировавшей вороны, как правило выделяющейся на фоне остальных размером, и являвшейся вожаком такого птичьего сообщества способного расклевать вусмерть что человека что животное попавшееся им на пути. На городок несколько раз налетали такие стаи, и это было страшно. Особенно «дачникам» не успевшим спрятать в сараи домашнюю скотину, и убрать в дома собак и кошек. Разъяренная стая ведомая каким то единым, жестоким и хищным инстинктом оставляла только кровавые ошметки на костях.При воспоминании об этом человек трижды перекрестился и поклонившись помянул Господа прося прощения за грехи. Источник – небольшая но почему то правильной круглой формы и углубление с бьющим снизу ключом подпитывающим это удивительное место. Он не делал из него секрета, но даже точно нарисованная карта пути не приводила ищущих Источник сюда. Поисковики находили лишь лес, лес и еще раз лес. В котором были ручейки, и некоторые даже вполне годные для питья. Но Источник – без него, найти не удавалось никому. Отец Дмитрий осмотрелся и смахнув рукой одетой в теплую рукавицу снег с небольшого бревна заменявшего тут сидение опустился на него. Сколько лет уже прошло, сколько осталось позади. А это, истинное Божье чудо. Он приводил сюда тяжело больных и люди попив воды получали долгожданное облегчение от болезней. Выздоравливали. А те , кому оставалось недолго, получали облегчение от страданий, и уходили в мир иной без боли и страха, вернувшись домой. Воду отсюда набирать было бессмысленно. Поначалу, как только пожилой священник открыл Источник и с Божьей помощью постиг его чудесные свойства, он пробовал приносить воду в поселок. Но – действовала она только тут, почерпнутая из места, где выходила на поверхность земли. Во флягах же, принесенных в поселение была лишь простая, хоть и очень вкусная и прохладная вода. Когда то, давным давно, молодой священник принял приход в провинциальном райцентре. Все пришлось начинать почти с нуля. Храм Божий – бывший при СССР складом пребывал в весьма плачевном состоянии. Но молодой отец Дмитрий с женой не опустили рук. Это уже после, он видел как живут некоторые его братья по вере. Дорогие иномарки, поездки за рубеж, причем отнюдь не по святым местам, а куда нибудь в Турцию, где алкоголя попить, брюхо набить да на пляже кверху пузом полежать. Приход который он получил был практически никакой. Люди в храм ходили мало, предпочитая ездить в Город, или соседние районы, но с Божьей помощью сладилось. Администрация пошла навстречу. Изыскали какие то фонды, потом пара городских предпринимателей сложившись купила набор колоколов для звонницы, и над небольшим городком лился колокольный звон. Постепенно ремонтировался храм, причем священник и его семья сами принимали участие в работах, и в один прекрасный день, они были закончены. Возле входа появился небольшой павильончик, в котором прихожанам предлагались различные церковные предметы – иконки, литература и конечно же свечки. Впрочем для совсем бедных свечи Дмитрий выделял и бесплатно. В городке болтали поначалу, дескать еще один поп, ряшку набивать приехал, но постепенно злословить перестали. Молодой священнослужитель не ездил на дорогой иномарке, довольствуясь подарком одного из своих прихожан, вполне крепким УАЗиком. В общем как то сладилось. Росли дети, он с супругой старел. И однажды мир сошел с ума.

Пожилой человек мотнул головой и открыл глаза. Задремал, погрузившись в воспоминания. Война унесла всех его близких. Сыновья погибли воюя на границе, супруга, постаревшая от горя, сошла в могилу по болезни. Он был в отчаянии,видя как рушится все вокруг. Спасла его лишь вера. Чуткий слух уловил крадущиеся шаги. Хрустел снежок под мягкими лапами. Точно. Рысь! Рысь пришел! Большая серая кошка с кистями на ушах осторожно приблизилась к сидевшему человеку. Морщинистая рука погладила животное по голове и мутант рыси, страшный хищник, и гроза многих животных да и людей, замурчал тыкаясь головой в колени человека.

- Рысь! Соскучился, ты мой хороший-: священник улыбнулся в бороду: - Погоди, погоди, я тебе гостинца принес. Вот возьми.

Хищник посмотрел на своего двуногого друга и осторожно взял с его руки нарубленное мелко вяленое мясо. Он не был голоден, потому что не так давно поохотился. Но человек всегда приносил вкусное, и от угощения Рысь никогда не отказывался. Поев он снова замурчал и начал ластится. Потом лапы, с убранными когтями обхватили сапог и хищник осторожно взял его зубами, показывая что хочет играть.

- Ах ты хулиган-: притворно пожурил четверолапого старик: - Ну, зачем сапоги мне портишь, а? Играть хочешь? Ну давай поиграем немножко!

Он потрепал зверя и тот, вскочив припал на передние лапы. Пришлось встать и слепив снежок кинуть в Рыся. Тот увернулся и прыгнул навстречу принимая игру…

Его он нашел котенком. Видимо мать погибла, или по каким то причинам бросила потомство. Любой другой, убил бы рысенка, поскольку каждый в городке, от мала до велика знал, какие опасные твари – мутировавшие рыси, которых расплодилось достаточно много. Мало того что они были покрупней своих предшественников, химическое оружие применявшееся по местности что то сделало с ними, зверье словно стало умнее, в прямом смысле этого слова. И люто ненавидело человека как вид. В городке, где жил отец Дмитрий немало людей пострадали, от когтей и зубов муто-рыси, но чудо чудное, не иначе Божья милость, ни один мутант не трогал его. Ни рыси, ни адский кабан, ни пси-волки, ни лоси, при вид человека яростно атаковавшие его, и затаптывающие своими мощными копытами. Только вороны, могли напасть, как на любого другого человека.

Природа словно мстила человеку за все то многолетнее над собой издевательство, почувствовав что бывший «царь» стал значительно слабее. Но по видимому для старого священнослужителя, по какой то причине, сделала исключение.

В свое время, городской голова, Михалыч , водивший с отцом Дмитрием дружбу предлагал ему охрану, когда тот стал ходить через лес в соседние районы, совершая своеобразное паломничество. Священник лишь по доброму улыбнулся и отказался.

- Меня Бог охраняет, зачем еще то? -: сказал он удивленно вытаращившемуся на него «народному мэру»: - Или ты думаешь, что автомат твой, сильнее Господа?

- Да нет-: Михалыч, смутился: - Но я это, как лучше хотел. Все-таки пару тройку ребят покрепче, мало ли, а вдруг бандиты? Вон, шалят ведь. Караванщики что к нам приходят сколько рассказывают. А ты у нас один, о духовном здоровье народа печешься. Тебя беречь надо! Так что не спорь.

Но святой отец все же поступал по своему, отпуская прикрепленных к нему охранников по домам. На все возражения аргумент был один. Мол Бог охраняет, а кто лучше него то охранит? Но уступив веским доводам людей, которые занимались разведкой окрестностей, отец Дмитрий все же освоил умение стрелять из пистолета, и носил при себе финский нож в красивых плетеных ножнах на поясе когда шел в лес. Еще топорик. Палку себе вырубить, что б шагалось полегче, мясо да овощи порезать, дров для костра, лучины. Чагу с березы наколоть.

Рысь побегав за снежками решил что с него пожалуй хватит и улегся возле своего друга на спину, подставив пузо. Старик почесал его густую шерсть, и зверь изогнулся довольно урча.

- Ладно малыш. Пойдем, проводишь меня? -: сказал священник вставая с бревнышка на котором сидел: - Пойдем.

Ласково хлопнув по животу Рыся он поправил одежду и пояс. Хищник быстро вскочил и внимательно поглядел на своего друга.

Под ногами похрустывал снег. Человек и его четвероногий друг неспеша зашагали по занесенному снегом лесу… - Не в силах я! Эти цепи цепи мама разорва а а ать!-: Николай Грановский налил себе полный стакан чистейшего самогона и залпом его осушив продолжил горлопанить старый довоенный цыганский шлягер: - Не в силах я…. А дальше слова вылетели из пьяной головы и цыганский барон от досады запустил стаканом в стену. Зазвенело стекло а он рыгнул ища рукой на заваленной какими то объедками столе чем бы закусить. - Э э э! Это что такое! Почему пожрать не принесли! -: рявкнул он попытавшись встать но ноги не держали и он опустился на стул: - Семен! Роман! А ну несите пожрать! Я есть хочу! Пить хочу! Живо! Шевелитесь мухи сонные! «Трудники» вбежав в комнату где их хозяин предавался питию и обжорству быстро собрали грязную посуду. На столе появилась очередная бутыль прозрачного как слеза ,высокой очистки самогона, сковородка с мясом, соленые огурцы. Барон отвесил затрещину Семену и запустил вслед Роману поднятым с загаженного пола сапогом. - Не в силах яяяя- : снова затянул он наливая себе еще. Плевать на все. И пусть Михалыч ругается, за то что он неделю уже в Совет не ходит. Пусть. Ничего! Подождет Совет! День рождения сегодня был бы у доченьки любимой! На глаза цыгана навернулись пьяные слезы и он потянулся к стоящему на столе фото. - У у у- : завыл он в голос и выронил рамку с фотокарточкой: - Убъю его! Ненавижу ! На куски резать буду! Ааааа Плохо понимая что делает он вскочил со стула но очередная порция алкоголя не прибавила стойкости в ногах, и массивная туша запутавшись в них с грохотом рухнула на пол, неудачно зацепив стол, и опрокинув его . Еда оказалась на полу, а он, Николай лежал среди упавшего со стола изобилия, пытаясь встать и скользя руками, в смеси из раздавленных огурцов, и еще чего то там. - У у у -: он выл как зверь и шлепнулся лицом прямо в пол. Плевать ! « Трудники» попробовавшие сунутся что бы поднять его с пола были посланы подальше, и пьяный в хламину цыганский барон смог лишь подползти к стене комнаты и с трудом перевернув свое жирное тело кое как на нее облокотится. В руке было снова зажато то самое фото. - Д доча! Ты мое золотко! Не уберег тебя! Простииии-: здоровенный мужик плакал пьяными слезами и снова сполз на пол. Не придумав ничего лучше он начал биться головой о пол. Алкоголь притуплял боль, но все равно чувствовалось. Цыгане его табора удивлялись такой привязанности. Ну да, умерла девчонка, царство ей небесное, ну что . Бог дал , Бог взял. Чего орать то теперь. Николай мужик молодой, нет бы снова жену взял да еще детей наделал, нет, убивается как ненормальный. Тем более девчонка то – не родная кровь. Приемыш, из милости в дом взятый. Но судачившие об этом цыганки при бароне и его домашних как правило замолкали. За такое можно было и получить по первое число. Девочку в этом доме любили все. От приемных родителей, до самого последнего грязного «трудника» Мишки, что жил в свинарнике, по причине постоянного пьянства и жуткого неряшества. - Ну что он там? : телохранитель, водитель и родственник цыганского барона, Роман осторожно заглянул в комнату: - Ай ай, что ж ты Никола то творишь, дурень ты непутевый! Ты же барон! Понимать надо! Он вошел в комнату и не обращая внимания на царивший там тарарам присел рядом с валяющимся на полу Николаем. - Коля?! Давай встать помогу тебе Коля! Давай вставай! Жилистый и крепкий он осторожно начал поднимать своего грузного товарища. - Давайте помогайте вы че там!-: крикнул он и в помощь поспешил Семен. - Тяжелый он какой, господин Роман-: пожаловался «трудник» кряхтя и пыхтя но получил лишь злой взгляд цыгана и замолк. Они дотащили его до кровати и телохранитель покачал головой глядя на Николаевы штаны. Мда, ну вот и обоссался еще. - Одежду принеси. Видишь, не удержался ! -: распорядился он и работник побежал выполнять поручение. - Коля, Коля. Ну вот, допился совсем-: Роман качал головой и смотрел на отрубившегося барона. Тот сопел и что то невнятно пробормотал мотнув головой туда сюда…. …. - Здравствуй батюшка Дмитрий!-: цыган почтительно поклонился а работник занес две большие корзины: - Как твое здоровьечко? Не обижает никто? Если что ты скажи только! - Здравствуй Роман. Все у меня слава Богу в порядке. Тебе спасибо что работников дал. Смотри, как хорошо двери починили. А то старые были, уж еле еле держались-: старик с благодарностью посмотрел на одного из постоянных своих прихожан. После того как цивилизация рухнула, местные цыгане стали появляться в храме чаще обычного. Как впрочем и горожане. Все городские общины по мере возможности помогали ему поддерживать церковь в порядке. Делали кто что мог, у «селян» сыскался мастер державший пчел, и делавший свечки из воска, «горожане» частенько помогали по строительному делу, мелкому ремонту, а сын одного из торговцев на местном рынке оказался способным к рисованию и старательно осваивал умение писать иконы. У юноши был определенный дар, и отец Дмитрий оценил работу, освятив и разместив дело рук молодого художника в церкви. Может не совсем и по уложениям что то было, но священник чувствовал, что парнишка старался от всей своей души. А что может быть важнее этого. Двое пришлых «бухарских» сошедшиеся с двумя разбитными девахами в частном секторе, переложили печь. Старый священник зная нравы царящие в Бухарово был удивлен когда оба попросили в качестве оплаты за труды – разрешить им покрестится и жениться на своих избранницах, как это полагается в христианской вере. Дмитрий не возражал, и обряд состоялся. Новообращенные теперь были регулярными посетителями и добровольными работниками по хозяйству. Было видно что христианская вера проникла в их души похоже действительно по настоящему. Впрочем пойманного воришку, что попробовал дернуть из церкви корзинку с едой они взгрели по полной, за что были отцом Дмитрием порицаемы, а мальчишка был накормлен прощен и отведен в администрацию. Родители пьяницы не следили за парнем, и его пристроили куда то к «селянам». - Поговорил бы ты с Колей нашим а, батюшка-: просительно обратился к нему Роман: - Ну сил нет никаких. Только пьет и пьет целыми днями. И воет, все по дочери своей погибшей убивается. По Аллочке нашей, солнышку… Отец Дмитрий кивнул. Он знал о трагедии которая произошла у Грановских, и видел то что произошло после. Пытался остановить кровопролитие, но его никто не слушал. Пролилась кровь, погибли еще люди, и потом родню виновника убийства из поселка изгнали. А потом разведчики говорили, что несчастных этих порвала стая волков. Всех. Никто не спасся. А цыганский барон стал по черному запивать. И запои эти с каждым разом длились все дольше и дольше. - Я поговорю с ним. Завтра зайду, и поговорю. Только ты уж последи, что б он хмельного не пил с утра. А то весь разговор будет насмарку. - Посмотрю, обязательно посмотрю!-: горячо заверил священника цыган, и попрощавшись быстро вышел из церкви оставив отца Дмитрия одного…

Глава шестнадцатая. Потеря на пути к цели. Цена человеческой жизни.Что бывает с теми кто преступает закон.

- Вы мужики поаккуратнее!-: Егерь шагает впереди. Ведет нас, одному ему известным маршрутом: - Тут зверья в лесу полно. Сейчас то по зиме оно полегче, но может и выскочить чего нежданно негаданно.

Мы молчим, экономя силы. Все таки зимний лес, и несмотря на то что идти вслед за мужиком полегче чем самому прокладывать тропу, дело это все же весьма утомительно. Мы часто останавливаемся и огибаем различные пораженные участки. Следы войны еще долго будут напоминать о себе. Наш ведущий похоже отлично разбирается в вопросе, и мы пока что удачно обходим опасности стороной. Ямы с кислотой, ямы с бурлящей кислотой. Несколько раз, прямо из под снега шибанул фонтан едкой жижи, только успели отскочить, но Егерю попало на рукав бушлата несколько капель.Вечером на стоянке, у костра он тихо матерился пытаясь кое как зашить дыры оставленные веществом. Я с трудом представляю, что было бы – если на одежду его попало бы больше этой гадости. Прожгло бы, до кости – уж точно. А если провалишься – смерть жуткая и мучительная. Мы пересекли болото, которое даже под снегом ходит под тобой ходуном. Пришлось перевешивать автомат за спину и с помощью длинной жерди следовать за поводырем. На болотах, по рассказам Егеря достаточно всякой гадости. Жабун например, большущая тварь, жаба, только размером с молодого бычка. Ловко маскируется под островки, или просто под кучу лесного мусора. Но стоит добыче приблизится - атака практически молниеносна. Зубки у этого гада острые, и в пасти в два ряда. Егерь на привале показывал как они расположены. Мда, попадешься вырваться будет проблема. Кусок мяса, если не конечность в пасти точно останется. Есть квакши, они поменьше, и на большую группу путников нападать не рискнут. Как правило питаются падалью, или если добыча ослаблена и подранена. Про то какой гнус встречается тут летом даже говорить страшно. Если не убежишь, высосут всего к чертовой матери. В общем веселое местечко.

- Воон видишь Писатель-: проводник показывает стволом ружья на небольшой холмик покрытый снегом. Холмик как холмик, сухие стебельки какой то травы, мох проглядывает, и даже деревце маленькое совсем, чахлое такое.

- Это болотный душила.

- Кто?

-Душила болотный. Ну как тебе объяснить. В общем на человека похож только ростом метра за два, когда разогнется. Контуром. Голова, правда без шеи, плечи, две ручищи. А с боков такие длинные щупальца вылазят. Сам смрадный, страшный, мама не горюй. Схватит, подтянет к себе и ломает всего Вот пока все косточки не переломает, не угомонится, а потом пасть разевает, а она у него ого го какая, и заталкивает внутрь себя добычу. Переварит часть, высрет, снова заталкивает. Мужики говорят, находили трупы, наполовину заглотанные и переваренные, а наполовину целые.

-Вот тварь!-: я поднимаю автомат: - Завалим?

- Нахрена? Оно нас не трогает.

- А если за нами кто пойдет или поедет???

-Да никто не поедет и не пойдет! -: Егерь внимательно смотрит на меня: - Да и спит он уже. До весны не проснется. За лето нажирает себе ряху, и зимой не бедствует.

Угу-: с пониманием дела говорю я но оружие направлено в сторону этого урода. Мало ли, спит – а тут на тебе, и не спит.

Преодолевая желание положить рядом с холмиком гранату, а то и две осторожно прохожу мимо. После рассказов Егеря немножко не по себе. Хорошо видимо знает живность этот бородатый дядька.

Всегда полезно узнать что то новенькое. Мы наконец выбираемся с болота на твердую землю. Ощущаю я себя тут почему то крайне неспокойно. Вот почему, кто знает, но …

Ощущение меня не подвело. Все произошло молниеносно,и я только успел шарахнутся в сторону, вскидывая автомат. Курбан и Егерь отпрянули в стороны. А вот нашему спутнику не повезло. Большая серая кошка. Рысь, или как их называют у нас Кишкодер упала на плечи мужика свалив его с ног. Он успел только вскрикнуть, а зверюга уже рванула его шею. Мой автомат огрызнулся очередью. Пули ударили вбок твари, громыхнул дробовик Курбана, всаживая пули 12 калибра в рвущую тело хищницу. Животное откинуло в сторону. Но помочь человеку мы уже не могли. По снегу, пропитывая его расползалось пятно крови, из страшной раны на его шее. Руки и ноги еще конвульсивно дергались, но наш спутник был мертв. Степаном его кажется звали. Рысь лежала на боку и еще пыталась скалится получив от меня короткую точную очередь прямо в клыкастую пасть. Вот так! Сдохни гадина!

В воздухе пахнет порохом, мы стоим ошалевшие от случившегося. Курбан не опускает ружье держа уже мертвого зверя на прицеле. Он ходил на охоту и знал что к зверью, даже нашпигованному свинцом надо относится осторожно. Я подхожу ближе к убитой рыси и трогаю ее носком сапога. Мертва.

- Эх хе хе-: сокрушенно вздыхает Егерь подойдя к истерзанному трупу лесной кошки: - Ну елки-палки! Зачем так то было?

- Не понял?! -: я смотрю на бородача :- ты о чем?

- Шкуру попортили блин! Стрелки хреновы-: ворчит Егерь придирчиво осматривая тушу убитого зверя: - Ну что , в голову нельзя было, одиночным?

- Совсем охренел? -: я внимательно смотрю на своего соратника и пытаюсь понять шутит он или всерьез: - Вообще то наш товарищ погибал. Я не о шкуре думал, а о том что бы его спасти успеть.

- Когда рысь у тебя на плече, все. Могила сто процентов-: веско заявляет мне бородач: - Шею ломает, и сосуды рвет зубами, так и до катаклизма было а сейчас они больше стали, так вон, почти голову отгрызла, пока вы ее свинцом кормили.

Мы с Курбаном присматриваемся и действительно убеждаемся в том что голова несчастного Степана почти оторвана от тела, позвоночник перегрызен, и держится она на лоскуте из кожи и мышц.

- Давайте его снегом забросаем, а то на кровь мало ли, сбежится кто-: дает дельное предложение Егерь и мы быстро закидываем труп погибшего снегом, и даже трамбуем его плотнее.

- Зверье конечно откопает-: продолжает рассуждать бородач: - Но не сразу по крайней мере. Ладно мужики. Берите поклажу, пойдем. Тут недалеко осталось.

Мы забираем вещи убитого, его потрепанный карабин СКС с изрядно потертым деревянным ложем, патроны и нож. Практичный Егерь снял с тела поясной ремень и скатал его в скатку убрав к себе в вещмешок. Мы осмотрели и сапоги но решили что они не нужны никому.

В нашем мире ценится обувь. Тем более обувь фабричная, и даже пара кирзовых сапог представляет собой значительную ценность.

Под нашими ногами хрустит снег, мы идем след в след. Оружие держим наизготовку, готовясь встретить опасность, буде свалится на наши головы, нападет на нас из под земли, или налетит с небес. У нас есть цель, и мы ее выполним. Даже если отряд стал немного меньше. Меньше народу – больше призовые, рождается в моей голове мысль. Плохая мысль, но я понимаю что прав… Из трубы небольшого, в общем-то, домика идет дым. Топится печь. Сидят в тепле, сволочи!-: я поежился, лежа на снегу,и держа в прицеле одно из окон. Мы решили обложить жилище с трех сторон. Я и Курбан со стороны сараев, справа, Егерь со своим оснащенным оптикой автоматом-слева. Группа, заночевав в лесу, на отшибе, дабы не прийти к бандитской базе усталыми и измотанными, расположилась на достаточном от хутора расстоянии. Нападать решили рано утром,и, еще затемно, снялись со стоянки и выдвинулись сюда. Описание, данное Сиплым, было точным. Да, сараи справа, баня слева, позади дома, туалет – деревянная будка. Каждый из нас занимает позицию, чтобы вести огонь и прикрыть друг друга. Курбан и я, по крайней мере. Егерь с другой стороны, мы его не видим, но и в атаку ему бросаться в последнюю очередь. Он прикрывает тыл, если пойдут бандиты на уход через окно с другой стороны. Дверь, скрипнув, открылась, и на улицу вышел тощий бандит, потянувшись побежал к сортиру. Ага. Курбан едва заметно кивнул мне, и, почти бесшумно, кидается ему наперерез. Кажется решил взять его ножом. Но удача, видимо, сегодня решила подкинуть парню испытаний. Немного не рассчитав бросок, он валит противника с ног, но тот, рванувшись, начинает орать. Нож перерезал глотку,но было поздно. Зазвенело стекло, и в разбитом окне замелькали вспышки выстрелов. Пули ударили совсем рядом. Понимаю, что все пошло не совсем по плану, поднимаю автомат ,с навинченным на ствол глушителем, и посылаю очередь в ответ. Раздается женский визг, что- то громыхнуло внутри. Я снова посылаю очередь в окно. В отличии от бандитского, мой автомат работает намного тише. - Куда, мля, хвороба, лезешь! -: слышу зычный вопль Егеря, и с другой стороны по дому тоже стегнуло очередью. Видимо, бандит попытался сунуться с другой стороны. Пока на той стороне идет перестрелка, перебегаю к крыльцу, и вовремя. Противник снова сменил позицию и послал очередь в мою сторону. Громыхнуло ружье Курбана, но вреда никому не причинило. Снова очередь. Снимаю с пояса заранее заготовленную гранату РГД, и, разжав усики и сняв кольцо, аккуратно забрасываю ее в разбитое окно, воспользовавшись заминкой вражеского стрелка. Видимо перезаряжался. Из дома доносится забористый мат и крики, кажется женские, но меня это мало волнует…громыхнуло взрывом, потом кто-то заорал, завыв благим матом, и я,с автоматом наизготовку, приготовился входить в дом. Курбан перебежал от сарая к стенке дома и быстро, как кошка, метнулся ко мне. Он встает со спины, готовясь отразить любую атаку на мой тыл, а я быстро, но осторожно, двинулся в дом, открыв дверь. В нос ударил запах, порох, кровь. Следом вваливается Курбан и мы расходимся. Узбек влетает в убогую загаженную кухню, а я в комнатушку, на полу которой, схватившись за живот, лежит тот, кого я долго ищу…Оружие валяется в стороне. Перевернутый стол, стулья, разбитое стекло в старом серванте, и посуда в осколки. На грязном диване лежит тяжело раненый. Видимо из бандитов. Еще, в комнате, в самом углу ,вдоль стены, сползла молодая женщина. По стене размазана кровь, и, рассмотрев поближе, вижу, что тело несчастной превращено в решето. Может даже и мной, потому что стрелял я как раз с этой стороны. В стороне лежит вторая, лет пятнадцать. Мда…Провели спецоперацию. Досадливо сплевываю на грязный пол. В комнату входят Егерь и Курбан. Последний невозмутим, бородач же просто покачал головой, глядя на разгром. Иван корчится от боли и глядит на нас зверем, пытаясь дотянутся до лежащего рядом автомата. Ногой Егерь отодвигает оружие в сторону. -За живого четыре тысячи дадут: - задумчиво говорит он: - Но мужики, чет, я думаю, не стоит с этой падалью корячится, а? Курбан молча кивает, и оба они глядят на меня. Угар боя медленно проходит. -Эй! Не убивайте-: хрипло выдавливает из себя наркоман, насильник и убийца: - Дайте бинт, там, на кухне есть! Я заплачу, только не уби…Договорить он не успевает. Я выпускаю в него три пули подряд, заставляя заткнуться. - Курбан, найди мешок или наволочку-: говорю в сторону своего помощника, и тот бросается к стенному шкафу, такому же убогому, как все вокруг в этом богом забытом месте. Кажется , я сдержу обещание, которое когда-то дал сам себе. Нож покидает ножны на моем поясе и я наклоняюсь над убитым братом Николая Грановского... ... - Выпьешь,Писатель? -: мы стоим на крыльце, готовясь в обратный путь. Это снова Егерь. Пошарив в доме, он нашел бутыль самогона, приложился сам и теперь предлагает мне. Я молча качаю головой, отказываясь. Надо идти обратно. Курбан выходит из дома последним, держа на руках нашу находку. Девочка. Года четыре, светленькая и сероглазая девочка. Она забилась под кровать, в соседней комнатушке, испугавшись выстрелов, и каким чудом ее не посекли осколки, и не зацепили пули, одному Богу известно. Мы решили не бросать ее и забрали с собой, благо в доме нашлась и детская теплая одежда. И кажется я знаю, как поступлю с этой находкой. Трое мужчин, сделавших то, зачем пришли, не спеша двинулись прочь от места побоища. На моей душе пусто. Почему? Казалось бы сделали хорошее дело, наказали убийц, ликвидировали банду. Причем ликвидировали гораздо легче, чем я думал. Но радости от выполненной работы я не испытываю...

Глава семнадцатая. С каждым на его языке. Жадность и неосторожность равны смертному приговору. Не ходите зимой по болоту и лесу.

Они встретили нас, когда мы пересекли болото и вышли на тропу, ведущую к Промке. Слов нет, молодцы, обложили грамотно. Выдал только треск ветки, и наша троица, вскинув оружие, ощетинилась по сторонам. Егерь насупился, держа свой автомат у плеча, Курбан зло оскалился, видя как нас окружают, а я, держа оружие навскидку, уже прикидываю : кто это, и что этим от нас надо. Понимаю сразу : если бы хотели убить, завалили бы сразу, не выходя. А тут, значит, будет разговор. Как оказалось, интуиция не подвела меня и в этот раз. Компашка, окружившая нас, была достаточно пестрой,потрепанной на морды, но достаточно грозно выглядевшей. Одеты неплохо: теплые штаны, куртки, бушлаты и ватники. У шагнувшего вперед главаря даже дубленка. Шикарный парень. Только бы побриться да постричься, и глаз замутненный бельмом прикрыть, а так вполне себе красавчик. Переставляя ноги, обутые в добротные утепленные сапоги, он прет прямо к нам. Вооружены ребята тоже неплохо. Двое сжимают в руках автоматы, несколько охотничьих ружей, пистолеты. Явно и ножи имеются, может быть и гранаты. - Здорово, парни! -: начинаю первым диалог, слегка опуская ствол автомата. Если что – вскинуть успею и полоснуть очередью, прежде чем эти свалят меня выстрелами. - Здоровей видали!-: дерзит мне незнакомец: - Ты,что ли, Писатель? Беспределишь волчина мутантская?! Курбан переводит ствол помпового дробовика на говорившего, но я махаю рукой. - А с кем, собственно, базар разводить приходится? Ты кто? -: спрашиваю, понимая, что передо мной бандит. - Широк мое погоняло, а как мама с папой звали и забыл-: тот щербато лыбится: - Ну че, Писатель, раз ты это ты, есть до тебя базар серьезный. - Ну если базар, может стволы-то опустим. Вас больше, вскинуть да положить нас успеете. Или страшно? - Ты че, бесстрашный что ли? -: бандиту явно не по вкусу моя последняя фраза, и он командует своим опустить оружие. Вижу как неохотно подчиняется банда. Но подчиняется. - Отойдем братское сердце, словечком-другим перекинемся-: предлагает Широк, мотнув головой в сторону: - Или зассышь без своей компашки пообщаться? - Да почему б и не пообщаться с правильным человеком-: выдерживаю разговор в предложенном стиле я. Да-да, и нечего на меня пялится. Если ты, Широк, полагаешь, что я тут с тобой политесы буду разводить, то напрасно. Нож в ножнах на поясе вылетит из них моментом, мяукнуть не успеешь. Впрочем, судя по тому как двигается бандит, понимаю, что может и не получиться. Парень крепок, жилист как ремень, и быстр. А в схватке по-видимому очень быстр. Похрустывая снежком, отходим в сторону от наших людей, и светская беседа начинается. - Ты Цыгана завалил, и людей его тоже завалил? - Я!-: утвердительно киваю я,поправляя ремень автомата: - А тебе до этого что за вопросы? - С ним кореш мой терся. Кувалдой звали. Здоровый такой. Его в Промзоне менты подстрелили. А ты,значит, всех завалил на хуторе. Значит и его тоже. - И что? Поплакать предложишь, о невинно убиенном рабе Божием Кувалде?: - Начинаю слегка дерзить я: - Ты мне тут предъявить решил за дружка своего? - Обороты сбавь-: обрывает меня Широк: - Не по чину базаришь! Но базаришь правильно! Я не успеваю даже удивиться, как бандит улыбается и хлопает меня по плечу. Поди пойми, что там у них на уме,м-м-мать! Пахнет от Широка, признаюсь, не очень. Немытое тело, курево, похоже, слегка спиртного на морозце приложил. Впрочем, мне-то что. Главное сейчас разрулить и разойтись, как говорят эти, «краями». - Кувалда меня кинул, падла! Мы с ним в Городе пошарились, на хате одной, и подняли хабара. Колеса, ампулки кое-какие. Марафет, в общем. Попробовали – годно вроде, и решили толкнуть кое-кому. А он возьми,да ноги сделай, со всем товаром. Так что ты его наказал если, то все по понятиям! Крысить у своих – западло! Киваю головой,соглашаясь. Жаргон терпеть не могу, но мысль выражена верно. У своих красть плохо. Понимаю, что накал пройден и диалог переходит в деловое русло. - Ты в хате их брал себе трофеи? - Да, патроны, какие к нашим стволам подошли. Сами стволы там оставил. Мне лишнее ни к чему, да и оружие у них так себе было: - киваю я -: Тебя что- то конкретное интересует? - Пахан говорил, ты с дурью не связываешься: - задумчиво выдает Широк: - Ну я и поинтересоваться хочу, ты там ничего такого не видел? - Не видел. Только мы там гранатами поработали. Может и побил чего. Мы некоторое время рассуждаем, как и куда мог заныкать наркотическую заначку Цыган, будучи в истребленной кодле за главного, и я советую Ширку сходить и осмотреть хутор. Благо и идти не далеко. Бандит соглашается. Пока мы беседовали, то отошли от своих достаточно далеко, и теперь возвращаемся. Вопрос разрешен, и теперь мы беседуем на общие темы. У нас есть общие знакомые, и, в общем-то, я открываю для себя, что мой собеседник вполне себе нормальный бандит, но не из авторитетных. По- настоящему «правильные» блатные, из тех, что сумели пресечь беспредел, и организовали освободившийся спецконтингент в крепкую общину,сумев преодолеть даже неприязнь к «сотрудникам», многие из которых вполне сносно прижились с теми, кого охраняли. Я узнаю, что Сходняк и Пахан постановили заготавливать больше леса, причем даже спец сыскался, с подходящим образованием, которого поставили за этим смотреть, о том, что объявились какие-то дикие бригады, которые не вносят в Общак, не слушаются Понятий и всем начинают надоедать. О том что Художник, наш общий знакомый, втрескался по уши в какую-то девку, которую привел из Бухары, набил ей татухи, и живет с ней, как с женой. Нет, конечно в законники он не метил, но братва втихую посмеивается, над высоким чувством. Зная Художника понимаю, почему втихую. Перевести из живого состояния в мертвое, для разведчика блатарей – раз плюнуть, а Понятия он знает получше многих, так что «обосновать» потом сможет так, что ему еще и должны останутся. Я по-человечески за него рад. - Ты прикинь, эта косорылая, жратву готовит- облопаешься. Приветливая такая. Улыбается, хотя приехала к нам зареванная аж жуть!-: сообщает мне подробности Широк: - У Художника дома теперь ваще ништяк, чистота порядок. Ковры завели, пахнет хорошо! Он не бухает почти. Говорит не хочу Адольку свою печалить. Зовут ее необычно, это… Адолат! Во! Ну мы ее все Адолькой кличем. К столу, где пацаны авторитетные сидят, или мужики если по делу зашли, не выходит, лицо не прикрывает,но на голове волосы платком убраны. Ваще… Мы тут с пацанами перетерли, мож с Бухарских дань бабами брать больше. А че? - Не советую. Все таки басурмане, в Христа не верят-: говорю я наобум, но Широк проникается и кивает, соглашаясь, что, мол, нехристей в Общину волочь никчему. Судьба второй девочки сложилась тоже по меркам местным вполне прилично. Ее взял в свой дом кто-то из «сотрудников», и вроде тоже неплохо сложилось. Хотя я знаю, что так бывает не всегда. И в голодуху то, что в Общине их молодых девок ели, тоже знаю. И то, что,в основном, бабы их – из соседней женской колонии не шибко жалуют пришлых – тоже. Но у Художника не забалуешь. -А куда Художник свою прежнюю дел? -: демонстрирую знание темы я : - Ну как там ее, из ваших. - Завалил-: сообщил бандит: - Она с каким-то лохом, из мужиков, любовь закрутила. Ладно бы был пацан авторитетный, добазарились бы, то-се может, а так….Воровка, до всего этого сидела по статье солидной, а тут… ты б его,Писатель, видел. Обоих завалил Художник наш. Топором. Потом бухал неделю до синих огурцов. А щас ниче, цветет и пахнет. Сходняк не осудил, Пахан тоже. Так что все нормалек склеилось! Вернувшись к людям, мы видим, что и тут завязалась беседа. Егерь дымит самокруткой с каким-то ухарем, в сером ватнике с нашивкой на груди. Я не вижу что написано, но беседуют мужчины вполне солидно. Курбан и еще двое о чем-то спорят, но тоже мирно. Ага, о патронах! - Да пока ты свой затвор дрочить будешь, я в тебя очередь запулю-: горячо спорит совсем молодой бандит, показывая автомат. Он не такой,как мой, или Егеря, со складным прикладом и пластиковым цевьем, простой, с деревянным прикладом.: - А маслина у меня во какая, 7,62 – рельсу пробивает! Так что автомат-тема! - Ты пока своей стрекоталкой мутанта будешь пичкать, он тебе башку сорвет-: авторитетно заявляет пожилой, похожий чем-то на нашего Егеря- урка, со шрамом через все лицо. У него в руках двустволка-вертикалка, но на поясе красуется деревянная кобура пистолета Стечкина: - Верно говоришь, Курбаныч, тут моща нужна. Раз, и замокрянил! Да и точность у твоего калаша так себе. Ствол разношен! А мы патроны можем перезарядить потом, как отстреляемся. Курбан ведет диалог, присматривая за девочкой,с которой взялись возится еще двое бандитов. Ребенок красивый, но ведут они себя с ней прилично. Видимо знают , если что – голову поотрываем. Впрочем, они с ней и правда безобидно тетешкают. Как поясняет мне Широк, у одного, со смешным погонялом Валик, дома баба с тремя спиногрызами. Так что «дите не обидит». Второй, который рассказывает ей что-то смешное, тоже «из нормальных пацанов». Девочка почти не реагирует, но кусочек сахара принимает. Значит все не так и плохо. - Ладно,Писатель! Расход краями. Как ты говоришь, через болото вы шли?-: наша встреча подходит к концу. Широк уточняет маршрут через болото. Предупреждаю его о возможных болотных тварях, но тот как-то отмахивается. Мол зима, и ниче там страшного не будет. - Бывай, Писатель! Спасибо тебе, братан, за доброе слово, и то, что по-чесноку все обсказал! Пойдем пошарим на хуторке: - завершает главарь свою речь: - Ты если че, Ширка спроси, мы правильные пацаны, и Понятия уважаем! - Вообще, у вас говорить спасибо не принято-: мягко поправляю его я: - Принято говорить благодарю! Удачи и тебе братское сердце! Вижу ,что пожилой бандит с шрамами кивнул мне уважительно, признав мою правоту. Широк и остальные похоже не врубились. Мне, впрочем, все равно. Братки двинулись в сторону болота, а мы начинаем собираться, и продолжаем свой маршрут. Курбан берет на руки девочку, предварительно осмотрев и поправив теплую одежку. Та все так же молчит, рассасывая подаренный ей сахарок. Мы трогаемся с места, глядя вслед уходящим бандитам.

- А ты где так по-ихнему базарить выучился, Писатель? -: спрашивает меня Егерь: - Не знал бы тебя, подумал, что ты тоже из этих… - Да читал кое что, еще до катаклизма этого-: объясняю: - Он ошибку допустил. Терпеть эти "базары" не могу, ни в литературе, ни если, не приведи Бог, самому так говорить приходится. -Знаю-: кивает мужик: - Там ведь за спасибо можно услышать… То, что можно услышать, мы знаем, похоже, оба и тему не развиваем, молча двинувшись по зимней дороге. Обратный путь кажется короче, чем тогда, когда мы шли воевать... ...- Широк! А че ты с ним так базарил долго? -: Шрам подошел поближе, и зашагал рядом с вожаком. Он был немолод, но силен и опытен, хотя и не достиг в блатной иерархии больших высот. Так, авторитетный бродяга конечно, но, в его возрасте, статус можно иметь было бы и повыше. Тем не менее, молодой бандит повернулся к нему, удостоив ответом. - А че? С Писателем интересно базарить. Много нового расскажет, если че. Он же по всему району и области бродит. - Вальнуть их надо было-: подал голос «семьянин» Валик: - Я примеривался так, на всякий случай, того хрена бородатого ножом , а пацаны бы косорылого свинцом накормили. - Ага! -: ехидно хмыкнул Широк, сплевывая под ноги: - Мож фундука бухарского вы бы и вальнули, а вот бородатый, как ты говоришь хрен, это Егерь. Он тебе зеленкой лоб помазал бы, пока ты замахнешься. Или руку в трех местах сломал или вырвал. Он из этих… спецназовцев, только старый. Но махается жестко, и ваще не лох далеко. - Да ладно тебе ! -: Валик удивленно вытаращился: - Не , ну он крепко выглядит конечно, но что из спецов, не в жизнь ни дотумкал бы. - Под ноги смотрите-: оборвал рассуждения молодняка Шрам –На болоте мы, а не у шмары на бл…ках! - Ну че ты опять завел? -: гнусаво потянул кто-то из бандитов: - Тихо же все! - Да ну вас-: старый зечара махнул рукой и пошел вперед: - Че с вами базары базарить. Вот возьмет за жопу кто, не скулите, что не предупреждал! Тут всякого хватает, дурачье. Последнее слово он добавил тише остальных. Нарываться не хотелось. - Так то ж летом! -: урезонили его, и Шрам решил не продолжать,пошел вперед по тропе протоптанной теми, кто уничтожил Цыгана. Хорошо,что снег сильно не валил, и не замел. Он вообще был не слишком в восторге от того, чтобы идти на этот хутор и чего-то там искать. Но главарю стукнула в голову блажь. Пришлось подчиниться. - Мля! -: один из бандитов споткнулся и шлепнулся в снег: - Да че за местность тут неровная! В душе старого уркагана что-то дернулось. Он повернулся и увидел, как совсем молодой пацан, тот самый с автоматом, что спорил с узбеком о том, что лучше зло пнул небольшой холмик занесенный снегом. … - Уррррр кхааааааааа-: рев ударил по ушам, и Шрам, вскинув ружье, долбанул порцией картечи в выросший над ними контур. Душитель болотный. Он про него слыхал. Некоторые разведчики из Общины называли его просто -«Падла»,но в живую видеть до сих пор не приходилось. Тварь метра под два с хвостом выросла, словно из-под земли. Мощные ручищи с двух сторон врезали по обидчику, и молодой бандит ,не успев даже вскрикнуть, упал на снег. Стегнули щупальца,сминая его тело, а с других сторон, вздымая снег,с каким- то утробным чавканьем, вырастали новые фигуры. - Да вот тебе лысого!! -: Шрам долбанул из обеих стволов приличной порцией картечи, шарахнувшись в сторону от гибкого скользкого щупальца,метнувшегося к нему. Ближайшая тварь завопила, подстреленная, но, похоже,сдаваться не собиралась. Бандит быстро вставил в стволы новые патроны, благо гильзы сами выбрасывались, и это было хорошо. Снова выстрел, и еще, из второго ствола. Он увидел, как Широк, перехватив автомат, поливает очередью выросшего перед ним болотного гиганта, но страшный удар сбил его с ног. Поверхность болота, еще недавно белая, стала красной от человеческой крови, и коричневой, от проступавшей из-под снега воды. Банду охватила паника, и люди бросились врассыпную. Прилетевший откуда-то сбоку еще один щуп, вышиб двустволку из рук, но старый матерый мужик не стал состязаться с тварью на предмет того,кто сильнее. Отпустив оружие, он отскочил в сторону, и, пятясь потянул из кобуры на поясе большой пистолет. Верная «волына» не подвела,послав очередь в тварь. Патрон был, конечно, для нее слабоват, но главное было в том , что душитель на миг отпрянул в сторону, сместив удар левее, и соответственно промазав. Шрам поддал ходу , лишь на один момент обернувшись, и снова угостив мутанта пулями. Позади доносились вопли ужаса, треск и хруст разрываемой и сминаемой плоти. Последнее, что успел заметить старый зек -это истошно орущий Валек, которого тянуло под воду. Несчастный «семьянин» бился в коричневой жиже,перемешанной со снегом, но еще одно щупальце, захлестнувшее его, закончило его агонию. Справа поднимался еще один мутант, но Шрама охватило какое-то безумное веселье. - А вот хренушки в ушки вам! Меня в Москве менты на хате без ОМОНА взять не смогли, да чтобы тут какая-то шняга болотная! Во второй руке блеснул нож,и старый уркаган поддал ходу, ловко перескочив через щупальце, лезущее к его сапогу. Он бежал так, как не бегал очень-очень давно, сипло выдыхая прокуренными легкими. Что будет потом – неважно, сейчас главное-спастись. От ножа толку тут конечно никакого, бандит опустошил магазин пистолета и снова поддал ходу. Попал или нет-тоже неважно. Главное было спастись. Когда болото осталось позади, одинокий измученный путник присел, облокотившись спиной на большую ель. Дыхание все-таки сбилось и в боку страшно болело. Как он не чувствовал этого пока бежал, было неясно, но сейчас изношенное тело показывало свое. - Ну повезло же раз в сто лет, а! На семейство Душителей вылезли. Ах пацаны,пацаны-: хрипло выдавил Шрам, убирая нож и выщелкивая из рукояти Стечкина пустой магазин: - Не фартовый ты вожак, Широк, ох не фартовый! Почему-то захотелось курить, и, перезарядив оружие, бандит вынул из внутреннего кармана старого ватного бушлата самодельный портсигар, который ему сделал кто-то из мужиков дома. Достав самодельную папиросу, набитую смесью доморощенного табака и дурман-травы, которая разрослась местами после войны, и которая, как говорили разные умники, была следствием использования то ли химии то ли еще чего, он закурил. - Ну че, суки! Взяли?-: стало смешно. Дурь-трава, с коноплей не имевшая ничего общего, кроме более ядреного свойства бить в голову, брала свое быстро: - Взяли мутанты лысые? Вам же зимой просыпаться нельзя! Передохнете теперь! Так что пацаны, не зря вы кровушку пролили,ой не зря! Он засмеялся еще сильнее, вспоминая, как бегом бежал и отстреливался. Да и вопили убиваемые братки забавно. Как поросята под ножом, ей-богу. Никто,как деловой пацан,даже драться не стал. Бегали, палили , вопили. А он, Шрам, ушел! Как фартовый бродяга ушел! Красиво ушел…. Он уже не смеялся, а хохотал, не обращая внимание на то, что из - за деревьев, мягко ступая по снегу, вышел один, а за ним еще трое мутировавших, более крупных чем обычно, волков… …. Со стороны болота раздался какой-то шум. Что-то ухнуло, раздался треск, всплеск, будто всколыхнули воду, потом крики. Длинная очередь из автомата. - Что там? -: я остановился, обернувшись: - На болоте,что-ли? - Пойдем-: Егерь положил мне руку на плечо и слегка надавил: - Пошли,Писатель. На болоте, где же еще. Видать разбудили Душителей. - Душителей?-: уточняю я : - Ты же говорил про одного. - Там видимо выводок жил. Вот и разбудили. Я же тебе не просто так не дал холмик тот тронуть. Стрельнул бы – там все б и остались. - Может им помощь нужна?-: подал Курбан голос: - Помочь надо, люди все-таки! - Кому помочь?-: голос Егеря стал строже: - Пошли отсюда ,мужики. Нечего эту погань жалеть. Сами нарвались- пусть сами расхлебывают. Там из стволов с десяток, кто-нибудь может и отстреляется. Их дела! Рука давит еще жестче. Я сбрасываю ее, поводя плечом, и отворачиваюсь. Мы уходим. Шум позади становится все тише. Вскоре все затихает, и только хруст снега под нашими подошвами разгоняет тишину зимнего леса. - А они не даром погибли-: произносит Егерь, снова идя впереди нашего маленького отряда: - Весь выводок вымрет. Раз проснулись- померзнут, и долго никого не будет. Вонища правда будет по весне. Но лучше пусть воняет, чем твари эти людей да зверье жрать будут. Не могу не согласиться с этим веским доводом, и киваю головой. В конце концов, дружбы с этим Ширком я не водил. И ничем ему не обязан. Они могли нас положить прямо там, где мы мило беседовали. Просто так. «Подняли бы хабар», и пошли себе дальше. Бандиты-они и есть бандиты. - По сторонам глядите-: вырвал меня из размышлений строгий голос Егеря-: А то прозеваем рысь себе на бошки! Наш отряд, с маленькой девочкой на руках, и страшным трофеем, завернутым в две наволочки, и убранным в отдельный, найденный в разгромленном доме вещмешок,двигается дальше. Я чувствую как холодает. Значит душители вымерзнут. Ну что же, это хорошо.

Глава восемнадцатая.Встреча в зимнем лесу. Когда что-то человеческое остается даже в мутанте."Гренадер".

Зимний лес встретил их сугробами чистого белого снега, и солнечным светом, пробивающимся сквозь заснеженные кроны елей. Было морозно и очень свежо. Отец Дмитрий на миг остановился и вздохнул полной грудью. Какой воздух! Какая красота вокруг!

После того что случилось, в общем-то, не так и давно. Природа оказалась, безусловно, сильнее, и,наверное, мудрее человека. А может человек оказался слабее, не сумев уничтожить все окончательно. И слава Богу!

Сзади захрустел снег под тяжелой поступью. Да! Тяжело дышит Николай. Ну еще бы, столько пить, есть и валятся то на кровати, то на полу. Одряхлел. Священник повернулся и посмотрел на своего спутника. Он пришел к цыгану сегодня рано утром, и,превозмогая стенания последнего, приглашение в баню, просьбы разрешить «поправить здоровьице» стопочкой, и вообще перенести их поход на «попозже чуть-чуть»,заставил его собраться и пойти за ним. Помощник, телохранитель и дальний родственник цыганского барона Роман, лишь одобрительно кивнул, помогая толстому небритому собрату обряжаться. Практично одеться для похода в лес тот почему-то не пожелал. Длиннополая шуба, каракулевая высокая шапка – папаха, утепленные штаны и расшитые бисером белые валенки. Да уж. Поскольку, провожатых отец Дмитрий с собой не взял, барон прихватил из дому помповый дробовик «Моссберг» и перепоясал свои телеса поясным патронташем, набитым патронами. В карманы шубы опустились две гранаты РГД, а на поясе штанов висел небольшой нож. Правда, как его Николай собирался доставать, из-под массивной шубы, оставалось загадкой. Но – чужая душа потемки, и не в этом было дело. Старый священник вел измученного алкоголем цыгана к Источнику. Видел – пропадает душа христианская, совсем пьянка одолела. Тем более, что все в городке знали ее причину. Мужик был Николай хороший, да и вообще, вера чему учит- помогать ближнему своему. А значит-надо помогать. То, что Источник ему поможет, Дмитрий даже не сомневался. Сам священнослужитель был одет,как всегда, просто. Длиннополая ряса, простая черная, поверх нее ватный бушлат, теплые штаны и сапоги на ногах, такая же простая шапка ушанка. На груди, на массивной серебряной цепи, крест. Никакого оружия при себе отец Дмитрий не держал, кроме финского ножа на поясе. И то-не оружие, а так, подспорье в лесу.

- Ох – ох! -: Николай стенал всю дорогу и вот сейчас присел прямо в снег: - Сил нету моих батюшка Дмитрий! Умираю!

- Потерпи Коля, немного осталось: - священник повернулся к спутнику и шагнул навстречу, протягивая руку, и желая помочь подняться. Но то, что он увидел, ему совсем не понравилось.

- Умираю батюшка! Хреново мне! О – о – о! : цыган стонал, покачиваясь, и полез куда-то за пазуху своей шубы. Так,а вот этого отец Дмитрий никак позволить не мог.

- Не гневи Бога, Николай!-: строго молвил он отнимая из трясущихся рук плоскую металлическую фляжку и, отвернув крышку, убедился в том, что там налито. В нос шибанул запах самогона. Так-так!

- Ну хоть каплю малую оставь! Умру ведь ! Ну зачем!-: заныл барон протягивая руку к своей вещи: - Батюшка, ну пожалей ты меня ! А-а-а!

Самогон вылился на снег,а фляжка полетела в заснеженные кусты. На миг отец Дмитрий даже рассердился и топнул ногой.

- Коля, хватит уже! Допился до чертиков зеленых. Вставай, идем. Сейчас тебе полегчает. Расходиться надо, кровь по жилкам веселее побежит! Ну, давай помогу!

Причитающий и мучающийся от дикого похмелья Николай, взял его за руку, поразившись силе и хватке в сухой, жилистой руке старого священнослужителя. С трудом поднявшись на трясущихся ногах, он потянул за ремень, и поднял из снега оброненное ружье.

- Злой ты , батюшка! Не по-людски поступаешь! Не по-божески!-: начал канючить он, снова идя след в след за стариком, прокладывающим ему дорогу в снегу: - У меня душа болит, голова как камень, тяжко! А ты…

Отец Дмитрий мысленно прочел молитву о терпении к страждущим, и удержался от искушения врезать по лбу этому «страдальцу». Поистине служение – это испытание. С такими вот, одержимыми страстями бесовскими.

Он запел вполголоса церковные песнопения, что пели в его храме, чтобы отвлечься от стонов и нытья идущего позади цыгана. Мысли снова настроились на благодушный лад. Две недели назад к нему пришла делегация, от «селян» и городских, с предложением создать церковный хор. Как оказалось, у одной пожилой прихожанки нашлась даже кое-какая литература, которой она поделилась с ним, и, конечно же, отец Дмитрий одобрил. Теперь, помимо службы, они репетировали, чтобы хор пел слажено и ладно. Не сразу, но стало получаться, и вот, на крестинах двух детишек, из за алтаря уже пели. Наполняя душу отца Дмитрия радостью. Значит не напрасно он столько сил положил на восстановление этого места.

Мысли вернули его на несколько лет назад, когда началась война. Тогда, он с группой волонтеров добровольцев отправился туда, где были наиболее опасные очаги поражения. Враги не пустили в ход ядерное оружие, но щедро использовали химическое, биологическое, и,как говорили, даже психотронное, поражая как передовую, где сражались армии, так и тылы, зачищая инфраструктуру от населения, дабы получить почти все более менее целым и нетронутым. Бездумное применение всевозможной заразы породило мутации, аномалии, уродства. Он, тогда еще помоложе и покрепче, помогал пострадавшим чем мог. Мыл, перевязывал, несколько раз облачившись в костюм химзащиты выходил в очаги наиболее опасных мест, спасая тех, кто там оказался. Защита получила повреждение, и святой отец, что называется, хватанул. Потом он долго болел. Месяца три, после возвращения домой, он был между жизнью и смертью. Но Бог, забравший почти всех ребят и девчонок из его отряда добровольцев, не стал брать и его жизнь. Страшная ночь в муках и корчах, потом сон, похожий на смерть. И утром он проснулся чувствуя,что начнет поправляться. Старик улыбнулся собственным мыслям. Его помощников похоронили на городском кладбище, и он каждый раз к ним ходит. Навещает, прибирая дорогие могилки. Они были, в основном, молодежь. Те, кого не успели призвать в армию, и те, кто по зову сердца пошел помогать. Их было немного… Пыхтение толстяка Николая вырвало его из плена воспоминаний. Ну вот, опять. Отец Дмитрий повернулся и увидел, что цыган снова уселся в снег тяжело дыша.

- Вставай!-: было сказано уже строже: - Пойдем. Почти уже пришли. Застудишься ведь!

Со стоном барон поднялся на ноги и поплелся.

- За что мне такие мучения, скажи? -: снова завел он свою пластинку: - Я мужик, жизнь видел, кровь проливал! За что меня так мучаешь! Дай отдохну немного. Я самолично пятерых….

- Помолчи, сквернавец!-: все-таки гнев на миг охватил священника, и он ударил палкой в снег: - Уж коли тяжко так, сидел бы дома! Но раз пошел помощи искать, терпи! Терпи! Ты мужик в конце-то концов! ... Люди! Они говорят о чем-то. Двое-: существо мягко ступало по снегу : - Добыча ! Сегодня будет сытно! Скриммер, или как его называли в просторечии-Крикун, наблюдал за двумя мужчинами уже давно. Один жирный. Много мяса, много жира. Хватит надолго. Сытно! Второй, худой и костистый, внушал какое-то странное ощущение. Мутант тихо фыркнул. Ничего. Звери съедят и этого. И тогда все ощущения пропадут, кроме одного. Сытости. Зимой, когда с неба идет белое, или чуть раньше, когда с деревьев опадает листва и с неба льет вода, которая, порой, обжигает кожу,хочется мяса! Много мяса. Голод почти постоянный. Надо утолить! Он задрал к небу голую , без единого волоска голову,и заорал на весь лес. Призыв! Вдали отозвались. Волчий вой. Крикун снова закричал, и, замолкнув, прислушался. Тонкий слух уловил скрип снега под мощными лапами. Отлично! Стая идет, и они возьмут этих двух. Хватит мяса всем! Все будут сыты. Хорошо! От ощущения предстоящего насыщения, Крикун развел руки в стороны и снова закричал, призывая братьев поспешить к пиршеству. На зубах уже ощущался вкус свежего теплого еще мяса, и кровь. Много крови... ... - А-а! Это что такое?!-: цыган вскочил на ноги с такой скоростью, которую было трудно от него ожидать. Вскочил и вскинул ружье, водя стволом по сторонам. Когда тишину леса рассек истошный вопль, а потом еще и еще раз, отец Дмитрий понял, что происходит. Они напоролись на Крикуна. Или, как называли этого мутанта городские разведчики – Скриммера. Впрочем, сути это не меняло. Священник, в общем-то не паниковал, но его спутник,кажется, перетрусил не на шутку. А когда из чащи леса им навстречу вышли серые фигуры, глядя на них горящими голодными глазами, а следом, тощая худая изломанная фигура Крикуна, воплем подгонявшего стаю мутировавших волков, натравливая их на добычу, он просто вышел вперед оперевшись на палку. -Волки-и ! -: вид мутировавшей живности окончательно добил Николая. Ружье бахнуло выстрелом куда-то вверх, священник краем глаза увидел, что второй выстрел пошел в сторону, вообще не целя в набегавшую на них живность. Барон рванул с места так, как наверное никогда в жизни не бегал до этого. Полы шубы взметнули снег, и, воплями ужаса оглашая лесную чащу, Николай бросился прочь, позабыв о своем пожилом спутнике оставшимся между ним и волками. Страх! Страх охватил его полностью. Бежать! Спасаться! Скорее, чтобы не видеть этого ужаса! Бежать! Волки сбавили ход, увидя перед собой странную, человеческую, и одновременно не очень человеческую фигуру, в длинной черной одежде. Бородатый старик, с палкой, казалось бы. Но…Вожак стаи замедлил разбег и стая подчинилась. Волк оскалил клыки и медленно двинулся к человеку. Отец Дмитрий улыбнулся глядя на то, как здоровенный, с крупного теленка волк,с серо-седой, покрытой шрамами многих драк шкурой, медленно надвигается на него, рыча и скалясь. Его собратья так же скалились, но шли очень и очень медленно, словно глядя на то, как их вожак справится с этим чужаком, что забрел на их территорию. Где-то позади орал благим матом Николай. Ага, кажется упал и барахтается в снегу. Вот робкий человек, а только что в обратном уверял, бахвалился, что убил кого-то. Может и правда убил. Только сейчас, струсил. - Ну, чего ты серый братец? Голодный? Чего пришел? -: ласково произнес старик, приседая перед самой мордой страшного зверя способного расправиться с ним в один прыжок. Рядом раздалось шипение, яростное и злобное. А потом когтистая лапа махнула прямо перед заостренной мордой мутировавшего волка. Это был верный Рысь. Откуда он тут взялся - было непонятно. Может осторожно шел где-то рядом с ними, будучи незаметным для людей. Может случайно тут оказался, этого отец Дмитрий не ведал. Но сейчас его четверолапый друг, яростно шипя, стоял рядом, и волк даже присел от такой наглости. Потом первая оторопь прошла и зверь зарычал угрожающе. Рысь, ничуть не испугавшись, не менее грозно заурчал, покручивая хвостом. Шерсть лесного кота ходила ходуном, а острые клыки, способные перегрызть глотку врага, скалились не менее грозно. За спиной зашуршал снег, и священник увидел как с его стороны, и стороны куда убежал его перетрусивший спутник, мягко ступая по снегу выходят еще несколько больших сородичей его Рыся. И намерения у них были отнюдь не миролюбивые. Рыси скалились на волков, и хоть их было меньше, старик понимал, случись схватка, еще неизвестно кому тут больше достанется. Но подвергать этому испытанию четвероногих жителей леса он не мог, да и не хотел. - А ну цыть! Цыц, нельзя Рысь! Нельзя, кому сказал-: он строго обратился к стоявшему рядом ушастому защитнику: - Нельзя! Ты что! Вы же в одном лесу живете, по одним тропкам ходите! А ты волчок чего скалишься да ругаешься?! Я на твоей тропе не стою, и тебе не мешаю! Волк, услышав речь человека почему-то понял, что нападать на него совсем не хочет. Какой-то он , не совсем был человек, или может запах? Нет. Пахнет обычно, человеком. Понять, в чем дело, зверь не мог. Несмотря на то, что стая обладала коллективным разумом, примитивным, но весьма эффективным, на охоте, например. Волк и его стая увидели, что рыси остановились и улеглись у ног странного человека, всем видом давая понять, что это их сородич, и тронуть его никому не удастся. По крайней мере лучше не пытаться. Какие противники рыси, вожак знал, пара шрамов на его теле была оставлена их когтями, в драке за добычу. Крикун возмущенно затопал тощими ногами и снова заорал, но Стая вышла из-под контроля и пошла к этому странному человеку, в длинной черной одежде. Волки ластились к нему, рыси лежали рядом, и тоже по очереди подходили за порцией ласки. Морщинистая рука старца гладила зверье, и вскоре и те и другие разошлись в разные стороны, оставив Скриммера одного. Странный человек шагнул ему навстречу. - Ну, чего ты кричишь?-: спросил отец Дмитрий, подходя ближе к тощей фигуре, с бледной кожей, лысой головой со слепыми глазницами, и изогнутыми кистями трехпалых, но усеянных острыми когтями рук.: -Ты же тоже человеком был, когда то. Да? Крикун попробовал заорать, отпугивая, но ничего не вышло. Вернее он крикнул, но из горла вырвался какой-то писк. Тонкая рука попыталась ударить когтями, но противник просто поднял палку и ударил мутанта по голове. - Не хулигань: - старец улыбнулся глядя на то, как на морде мутанта проступило обиженное выражение: - Больно тебе. Иди дурачок ты шумный, подобру-поздорову. Скриммер попятился. Ему впервые в жизни, стало как-то не по себе. Ему стало страшно, и почему-то показалось, что этот безоружный, и, в общем-то, не злобно говорящий какие-то, даже отдельно понятные слова человек, может, при необходимости, разделаться с ним без особых проблем. Взвизгнув, и возмущенно махнув лапой,крикун развернулся, и, согнувшись, поплелся прочь с места своей неудачной охоты. Еще долго под сводами леса раздавались его возмущенные истеричные вскрики... Первым, что нашел отец Дмитрий, шагая по следам беглеца, это валенок. Слетел с ноги, но гонимый страхом цыганский барон даже внимания на это не обратил. Потом было ружье. Священник поднял его, и, вытряхнув ствол из снега, обтер его рукавицей. Примерившись так и этак, он закинул его за спину, используя ремень. Пройдя еще немного, он нашел и патронташ, который повесил на плечо. Похоже, Николай бежал куда глаза глядят, причем с такой скоростью и паникой, что бросал все, что могло хоть немного его замедлить. Впрочем, далеко убежать не вышло. Сдуру, не разбирая дороги, он врезался в стоящее прямо перед ним дерево, и растянулся на земле, барахтаясь в снегу. Встав на карачки, он попробовал двинутся с места, но, потеряв равновесие, снова растянулся. Сзади слышались шаги, и цыган понял, что погиб. Вспомнив,что в кармане у него есть граната, он потянул ее наружу, но жесткая хватка перехватила его руку. - Не подходи! А-а ! Убью! Не убивай ! Не убивай,прошу! Любую цену проси… Он не договорил, потому что почувствовал, как сильные руки берут его и ставят на ноги. На Николая было страшно смотреть. Его трясло, и, похоже, испугался он не на шутку. - Коля! Успокойся. Я это! Я -Дмитрий, успокойся-: старик мягко коснулся его плеча: - Дай-ка сюда! Он осторожно разжал сведенные судорогой пальцы. Нда, гренадер фигов. Даже усики не разжал и кольцо сдернуть не пытался. Так бы и кинулся, наверное, как картошкой гнилой школьник на поле. Осторожно вынув опасный предмет из рук цыганского барона, он отдал ему валенок. Грановский был словно в трансе от испуга. Он давно не бывал в подобных передрягах, тем более посреди зимней чащи, против стаи волков. Мужчина обулся, и священник начал отряхивать его от снега. - Ну вот, барон, вернемся в поселок, всем будешь рассказывать, как меня гранатами от зверья лесного отбивал, и вообще, храбро с мутантами дрался-: ласково приговаривал священник, приводя его в порядок: - Готов, вот и ладненько, только ты уж не отставай больше. А ружьишко твое да патроны я сам понесу, чтобы тебе не тяжко было… Отец Дмитрий угадал точно. После их возвращения, спустя некоторое время, по цыганской слободе долго еще ходили слухи о потрясающей храбрости их барона-Николая Грановского, голыми руками разорвавшего пасть мутанту-волку и подранившего даже скриммера гранатой, защищая священнослужителя. Старик, на вопросы отмалчивался, и россказням не перечил.

Глава девятнадцатая. О выполненом долге. Снова совсем немного воспоминаний.

Писатель! Живой твою-то бога в душу мать!-: Дмитрич уже шел мне навстречу, и мы крепко пожали друг другу руки и обнялись: - А тут говорили, мол погиб ты в Городе, потом рассказывали что не в Городе,а с мутантами в лесу сшибся один.

- Я живой!-: улыбаясь,отвечаю я: - Я вернулся. Вот знакомься. Это Курбан. Мой помощник, и мой спаситель. Если бы не он, то точно бы остался я в Городе. Как на площади с призраками. Помнишь?

Мужчины жмут друг другу руки, и узбек почтительно кланяется старшему-в знак уважения. Я по пути в городок подробно рассказал,что у нас и как. С нами неплохо рассчитались за проведенное дело. В моем кармане вексель на пять сотен промзоновских рублей. У Курбана столько же. Егерь, отправившийся в соседний район, получил столько же. Как оказалось из всех «охотничьих команд», только мы вернулись почти полностью целыми. Одна – ушла и не вернулась, ни слуху ни духу, вторая попала под раздачу каких-то отморозков, может,тех самых «диких»,и вернулся в Промзону один из бойцов,принеся на плече тяжело раненного товарища. Третьи, что подписались на охоту за Иваном и его кодлой, оказались,как говорили раньше, «диванными вояками», храбрыми после третьего стакана. Дальше питейного заведения с пятницы до вечера воскресенья они так и не выдвинулись. Как я слышал,Егерь набил морду одному из их старших. Впрочем,меня это не касалось. Бородач был достаточно замкнут и скрытен. Поэтому,когда мы получили расчет у начальника «Стальных»,то вышли во двор их казармы, ударили по рукам и разошлись, даже не предложив обмыть удачу, или просто посидеть,поговорить перед расставанием. Впрочем, мне оно надо? Точнее говоря,мне оно и не надо совсем. Нам повезло еще раз, потому что,в это самое время, из Промзоны к нам в поселок уходил караван. Караванщик, Серега Телегин, был моим хорошим знакомым, и, увидев меня, сразу предложил подвезти. В конце концов живем в одном месте, да и пара стволов в охране каравана была не лишней. Но все прошло спокойно. Мы добрались до городка без происшествий, и сейчас караванщик уже организовывал разгрузку привезенных товаров, а я , Курбан и Алина с маленькой девчонкой-трофеем, собирались домой. Ко мне домой, потому что пока- без вариантов. Я уже прикинул,как мы все разместимся, и решил что, в общем-то, в тесноте, да не в обиде. А с девочкой….

…..

Николай Грановский сидел за столом и потягивал чай из большой фарфоровой кружки. После того памятного похода в лес, когда он едва в штаны не нагадил,увидев мутантов-волков, и чуда, которое явил ему отец Дмитрий, цыганский барон крепко призадумался за жизнь. То место,которое священник называл источником,поменяло цыгана. Николай еще сам не понимал как, но чувствовал, что в нем что-то изменилось. И изменилось к лучшему. Пустая похвальба о том, как он лихо разорвал глотку волку, или там гранатой в Крикуна запустил, была в прошлом. Когда при нем начинали заговаривать об этом,барон переводил тему на другое. А самым главным, что произошло с ним было то,что он перестал пить. Вот перестал и все.

Мужчина почесал волосатую грудь и вздохнул,глядя на фото жены и дочери. Эхх, вот сейчас, в такой зимний вечер, когда все дела сделаны, он отзаседал в Совете (Михал Михалыч, золотой человек, понял и простил непутевого цыгана), лично взгрел на рынке Раду и ее родню, за задранные цены на кожаные вещи и плохое их качество, посмотрел как побили кнутом должников Нины, что не платили за травку,взятую взаймы, и заглянул на конюшню к своим лошадям. Зорька, Искра, Ладушка. При воспоминании о своих питомцах он улыбнулся. Лошади его любили, и он их любил. И знал о них много. А любимица его Аллочки, Аврора, уже стареет. Но он ее не тронет, и пусть живет себе в отдельном стойле. Он снова вспомнил,как дочь радовалась подарку, стройной породистой лошади, и как они славно поладили. Как она красиво смотрелась верхом, и даже на соревнования ездили, и в Город, и в Москву. А теперь…. Он грустно вздохнул. Теперь остались лишь воспоминания. Наверное поэтому цыган покричал немного, для порядка,на вонючего и вечно пьяного Мишку, чтоб свинарник почистил, послушал,что говорят родственники, пришедшие в гости, что-то посоветовал, что-то пообещал. А теперь, когда все ушли,появилось время крепко подумать за жизнь. Отец Дмитрий сказал правильно. Дал тебе Бог жизнь-вот и живи. А не существуй, как скотинка безмозглая. Он вообще голова! Грановский допил чай и,подумав, налил себе еще. Кто-то из родни нашел у себя еще дедовский, на лучине, самовар. И раздували его сапогом. Старая беззубая бабка Валентина принесла варенье, а ее внучата устроили возню вокруг-барон улыбнулся,вспомнив. Впервые,за долгое время, по-доброму. По-настоящему. Потрепал мальчишек за вихрастые головы, угостил сахаром. То-то народ дивится поди. Теперь в церковь к отцу Дмитрию очередь выстроится. Только невдомек, что не в воде сила. Сила в самом человеке. Видимо, пришел предел, когда Николаю выбрать пришлось, или как скоту жирному, гнить и вонять, или человеком стать снова. За себя отвечать, за других. Все-таки барон! Не шуточки вам! От этих мыслей цыган даже подбоченился. В конце концов он еще ого-го! Кулаком в землю любого вобьет, если надо будет. А что в лесу оплошал- так то самогон виноват. Наверное сейчас не попятился бы точно, а засадил тяжелую свинцовую пулю в лоб первому зверю, а там и по остальным. А если б пришлось, может и с ножом с тварями подрался. И пусть бы порвали, зато бы не корил бы сейчас себя. Старик,конечно, ни слова ни сказал, но стыдно было ужасно. Подумав, цыган решил устроить с табора сбор, и пусть этот, у кого сын иконы пишет, от их общины напишет, в дар. Мысль понравилась. И что бы не откладывать в долгий ящик, Николай решил прямо завтра пойти и поговорить с мужиком. Раз его сыну такой талант дан, то пусть хорошее дело делает.

В дверь комнаты постучали. Степан наверное? Чего его так поздно принесло.

- Входи, говори за чем пришел! -: окликнул работника барон: - Степан, ты что ли?

- Там это, Писатель пришел. С мешком каким-то. Говорит к тебе, по важному делу. -: «трудник» робко поглядел на барона: - Может пусть завтра придет? А то мало ли. С ним там косоглазый какой-то. Я его не знаю, но говорит Писатель, мол,дело срочное.

- Срочное?-: Николай нахмурился: - Ну пусть проходит,раз срочное. Скажи только, пусть сапоги от снега отряхнут хорошо, а то полы сегодня Дашка намыла, да ковры вычистила. Что б не нанесли. Ходят ведь хрен знает где,а потом в сапогах в дом. Барон наших цыган выглядел сегодня поприличней обычного. Чистая, неизмызганная жирными пятнами одежда, толстенная золотая цепь с крестом на короткой жирной шее, В меру небрит, но на столе ни капли спиртного. Работник его еще во дворе шепнул, что Николай в завязках, дескать водил его куда то местный священник. И вернулся оттуда наш Никола, просветленным и протрезвевшим. Я отношусь ко всему этому достаточно скептически, но на чужие взгляды, мнения, веру не посягаю. Каждому как говорится свое. Алина уже дома, с женой Дмитрича , наверное о ужине хлопочут. Посидим сегодня вечером. Отдохнем, заслужили. Курбан с девочкой на руках остался в прихожей. Посмотрим, какой будет разговор. - Входи Писатель!Входи, чего там стоиш: - слышу я и вхожу. Да. Богато живут. Что есть то есть. Ковры, мебель недешевая. Все правда жутко вульгарно, но в этом весь цыганский кич. Нам простым смертным не понять. - Как дела Николай-: спрашиваю вежливо пожимая руку и садясь напротив. Во второй руке у меня мешок. Хозяин поморщился, ну да, несмотря на то что несли мы головушку в снегу и льду, а в Промзоне нашелся умелец который что то сделал такое, что голова стала разлагаться помедленнее, но все таки…. - Да нормально дела: - цыган зевает: - Ты чего такое принес, воняет. Уфф, ну и запах. Писатель, что за гавно ты принес в дом? Всегда мне нравилась эта милая непосредственность наших цыган. Но в данном случае барон угадал. - Да ты угадал Николай. Действительно, гавно. Вот смотри. -: из мешка за волосы я потянул голову убитого мной Ивана Грановского. Это зрелище я помнил долго. Глаза цыгана расширились от ужаса, он даже дернулся вскочив и опрокинув стул. Трусоват, факт. Я сижу и спокойно смотрю на хозяина, который уставился на меня. - Э-это кто? Ты зачем принес сюда?! -: выдавил он из себя переводя взгляд от лежащей на скатерти головы: - Это… Договорить он не успевает, потому что я опережаю его. - Это твой брат. Иван Грановский. Его голова. Уж извини, не очень свежая, и воняет, но и при жизни то он изрядным дерьмом был. -Ты его? -: Николай осторожно опускается на стул, который поднял с пола, но к столу не двигается: - Ты? - Я-: утвердительно киваю я: - Я же тебе обещал когда то, помнишь? Вот, слово свое держу. - Ну ты даешь Писатель-: хохотнул Грановский протянув руку к моему страшному трофею: - Да ! Добрался ты до моего братца Ванечки! Молодец! Хорошо сделал! Хорошо! Его уже отпустило и он сам берет в руки голову своего кровного врага и родича. Выражение лица, еще недавно ошарашено испуганное, теперь приобрело хищный вид. Вот ты какой на самом деле, толстяк цыган, любитель лошадей и тележных повозок. По всему видно, что он доволен. Морщится от запаха, и вдруг плюет в обезображенное тленом лицо. - Степан!-: громко рявкнул Грановский и «трудник» вырос как из под земли: - Таз возьми, положи туда, льдом обложи, выстрогай острый кол, и над воротами повесь! Пусть видят, что я слов на ветер не бросаю, и врагам отомстил! Писатель, что хочешь за труды? Лошадь? Патронов? Еды? Хочешь одежду красивую? Говори! Его понесло на щедроты. Конечно от лошади бы я не отказался. Стоит дорого. И завтра же я ее продал бы на Рынке – тем же цыганам, но я мотаю головой. За эту работу я платы брать не буду. Никакой. - В общем за дочь твою, разобрались наконец-: подвожу итог я видя как работник быстро убирает со стола голову и сворачивает испоганенную скатерть. Жалко скатерть, красивая была. Сожгут теперь наверное. - Тут вот какое еще дело. Там помощник мой, позови, в прихожей сидит. Мы тебе кое что принесли. Думаю, как раз для тебя, то что надо. Но если обидишь, твоя голова рядом с братом окажется. Я говорю тихо, но кажется наш всесильный цыганский барон мне действительно верит. Пытаясь понять о чем я он непонимающе смотрит на меня, потом на дверь, в которую входит Курбан и заводит впереди себя нашу маленькую белокурую девочку ставшую трофеем в доме пропахшем пороховой гарью, кровью и болью... Мне редко снятся сны. Очень очень редко. Обычно, когда наступает время отдыха, я словно проваливаюсь в омут, что бы проснуться, отдохнувшим и восстановившим силы для дальнейшей работы. Иногда, пару раз, снились кошмары, и я просыпался в холодном поту. Но это в прошлом. Я дома. Все позади. Позади «Красный Ветер» и отмороженный Полковник со своим тощим помощником, позади Бухара и кровавая расправа над местным старейшиной. Кстати наш караванщик сказал что они выбрали нового, и тот вроде как и поумнее и посправедливее. Что же, хочется верить, что в месте где живет Дервиш, старик аптекарь со своей тоненькой как ниточка внучкой, местный учитель, с «русского угла» Бухарово, простые декхане, жизнь и правда станет чуть полегче. Я лежу глядя в потолок своей квартиры. Не верится, что я вернулся. Когда меня нашпиговали пулями, а потом я пришел в себя в хибаре Дервиша, тоже не верил что выжил. Но я жив. А если я жив, то значит для чего то на этом свете нужен. Натянув на себя старое одеяло я закрываю глаза, и проваливаюсь в сон…. - Узрите свет Божьей истины!-: группа молодых людей скандируя религиозные лозунги двигалась по залам большого торгового центра, где Лиза устроила мне презентацию. Я привыкал к известности и с умным видом подписывал книги подходившим посетителям большого книжного , впрочем не только книжного магазина. Это была уже вторая или третья моя презентация, и к моему удивлению, количество желающих получить автограф, задать мне пару вопросов и просто сфотографироваться на память на какой-нибудь айфон или смартфон размером с малую саперную лопатку военнослужащего Российской армии не убывает. Мне впрочем не жалко, к тому же как говорит супруга, это очень хороший знак. Книга моя продается, мой бывший издатель грызет локти от досады, а я уже работаю над второй ее частью, прерываясь на выходы «в свет», прогулки с женой в парке, на набережной или поход в кино, театр или музей. Впрочем, что я делаю регулярно, это хожу в зал. Старый мой тренер, Павел Вениаминович всегда качает головой глядя на меня, но делает это из доброты душевной. Мне в написании немало помог тот опыт что я получил и приумножаю в этом стареньком но таком родном зале. Надо будет с гонорара купить Вениаминычу снаряжения для команды, или пару больших «цилиндров» для отработки ударов рук и ног. Сегодняшний торговый центр, ничем особенным от любого другого подобного заведения не отличался. Много места, много света, яркие и не очень яркие обложки изданий, какие то плакаты, буклеты, кучи мелочевки возле касс. Приятный женский голос говорит откуда то сверху, о том что сегодня в торговом центре «Грамотей» идет раздача слонов…. Тьфу ты, автографов, а так же есть возможность пообщаться с автором одной набирающей популярность книги. - Слава Господу! Свет Истины Божьей да озарит всех вас, и обогреет ласковым теплом!-: странная процессия, человек пять, уже близко: - Славьте Господа вместе с нами, и врата райские откроются перед вами, ибо только… На мгновение отвлекшись я извиняюсь перед очередным читателем раскрывшим купленную книгу на первой странице. Молодой длинноволосый мужик, с ребенком, дочкой лет шести. Девчонка с интересом разглядывает меня, и я подмигнув двигаю к ней небольшую вазочку с конфетами. - Вы не против? -: вежливо осведомляюсь у ее отца и тот улыбнувшись мне кивает. Приятные персонажи. Наверное мама где то неподалеку, а отец улучил момент, и удрал из отдела косметики, прикупить то что давно собирался. Подписываю ему книгу и он отходит в сторонку. Моя супруга неподалеку, сидит и наблюдает за ходом процесса, но судя по ее озабоченному виду, ей очень не нравятся одетые в странные длинные одежды молодые люди идущие прямо к нам. Так так. Следующий читатель, мужик чуть за сорок жмет мне руку, но заявляет что в описании изготовления охотничьего патрона кустарным способом, я написал глупость. Мы спорим, он упирает на личный опыт, я на справочник по охотничьему оружию. Впрочем недолго, и мы еще раз ударили по рукам договорившись созвониться, для демонстрации наглядной и практической. Как ни странно, я совершенно не против. Тем более что сам владею оружием, и не первый год. Но то ли по лености, то ли по нежеланию возиться, пользуюсь естественно готовыми боеприпасами. Лиза помнится поморщилась глядя на мой арсенал, но потом ничего, привыкла. Даже приходила смотреть когда я вытаскивал из сейфа прикрученного к стене свои «игрушки» и начинал собирать и разбирать их, чистить и смазывать. А пару раз мы выезжали в лес, на облюбованное мной место, и она попробовала пострелять. Радости и счастья были как я говорил полные штаны, а с меня взято обещание «на будущий год собрать бумажки и я тоже хочу ружье». Зная характер жены, лучше не спорить. Крики религиозных служителей были уже совсем близко, и я вижу, как стоящие вокруг моего стола люди расступаются. Кажется сейчас что то будет. - Этот человек грешник!-: визгливо орет тощая как палка, и лохматая как…как не знаю кто сектантка показывая на меня пальцем: - Его писания греховны! Его книга, ключ к Адским мукам. Я немного не понимаю о чем галдят эти страстотерпцы в длинных одеждах, со стеклянными глазами, но их поведение мне не нравится. И вообще, куда охрана смотрит. А вон она, охрана. Какие то непонятного возраста мужички топчутся неподалеку глядя на нас. Показываю кивком головы на происходящее, но на меня ноль эмоций. Ну понятно, что делать не знают, а перегнуть бояться. - Грешник! Все кто читает это-: в руках пожилого, благообразного дяденьки с бородкой моя книга и он потрясает ей: - Смрад и похоть! Тлен и адский пламень! - Положи книгу на место-: говорю я оглядываясь на окружающих. Кто то уходит, а зеваки прибывают к нашему павильону. Лиза озабоченно глядит на пришедших и набирает кого то по телефону. Тем временем полоумная пятерка религиозников начинает скандировать разный бред. А потом…. Потом в меня полетела первая книга. Потом еще одна,пребольно стукнув меня в лоб корешком. Это тот самый благообразный проповедник. Ну ладно! Вижу как наблюдающие за сценой «флешмоба» посетители торгового центра снимают все на мобильные но мне уже плевать, потому что какой то тощий хмырь кинулся к моей супруге пытаясь выхватить телефон из ее рук. Потом в меня и нее полетели мятые бумажки,какой то мусор, принесенный как оказалось с собой. Я подымаюсь из за стола, но кликуши обступают меня продолжая свои вопли, дергая меня за одежду,что то выкрикивая, и одновременно зававая какие то абсолютно кретинские вопросы в стиле верю ли я в Великого Господа и собираюсь ли покаятся. В чем каятся я так и не понял, но тощий у меня сейчас огребет по полной. Впрочем глядя на супругу понимаю что возможно не успею. Мне преграждает путь та самая тощая ненормальная с горящим взором и вцепившись в меня визжит что то малопонятное. - Отвали-: я начинаю злиться и пытаюсь оторвать руки лезущие ко мне. - Вы почему меня бьете! Я женщина! Вы не имеете права!-: визжит участница флешмоба когда я разжимаю ее захват и отталкиваю ее в сторону: - Вызовите полицию! Что он себе позволяет. Вызовите полицию! Да что вы делаете ! Отпустите меня! Вы не имеете права! Все это кубло галдит вокруг, чиня хаос и безобразие в месте, где несколько минут назад было так хорошо. Она снова впереди меня, и с ней еще кто то. Галдеж, шум, гам. Кажется к этим подтянулись то ли последователи, то ли просто какая то гопота, но я вижу как мои книги подхватывают, начинают рвать, раскидывая листы по торговому залу. Еще трое стоят чуть в стороне и поют хором что то там про Божью истину, свет, грехи и всепрощение. Ну я вам щас покажу всепрощение. Только держитесь! - А ну с дороги нах….-: мое терпение лопается. Мало кто знает, с чего начинал такой приятный, улыбчивый и воспитанный автор, каким меня презентовали почтенной публике. Сейчас все это исчезло, и на свет божий появился тот самый я, что работал в ночном магазине, где на разлив продавали пиво, разбодяженное какой то гадостью, что б в башку било сильнее, а из под прилавка могли налить коньяка, водочки или даже контрафактный «виски» из канистры. Публика была там та еще, и поэтому действовать приходилось жестко. Тощая сектантка пролетев метра два врезается в толпу людей и упав на блестящий, такой красивый пол торгового центра начинает истошно орать призывая каких то братьев. Так! А вот это серьезнее. Потому что братьев двое, и они как близнецы, коротко острижены, плотны телом и явно служат для того, что бы быть прикрытием духовным своим соратникам. Первый получив от меня хороший боковой мотнул головой и временно выбыл из игры, но его товарищ, явно знакомый с каким то видом боевых искусств ловко уворачивается от моего удара и посылает навстречу серию. Драться с ним на кулаках я не планирую, но пропустив удар в скулу(а больно между прочим!) сокращаю дистанцию выходя на борьбу. Захват и мы падаем на пол, причем я оказываюсь сверху. Спасибо тебе Пал Вениаминович. Кто то из сторонников поверженного атлета с визгом врезается в меня скидывая с лежащего и пытающегося встать. Я откатываюсь и подымаюсь на ноги, но вся эта визжащая орущая куча мала наваливается на меня. Успеваю только увидеть, что Лиза отступила и уже кому то что то говорит по телефону. Я наношу удары, уворачиваюсь, на мне повисают пытаясь уронить, но делая это не слишком умело. Сбрасываю с себя противника но подбив ног и я падаю на пол пытаясь сгруппироваться от накинувшихся на меня двуногих стервятников. Бъют неумело, но их много. Слышу визгливый вопль. Это та лохматая что я отправил полетать, присоединяется вопя «Пустите меня, дайте мне тоже! Он мне руки выворачивал!» - Так ! А ну прекратить! -: властный голос раздается откуда то сверху и как по мановению волшебной палочки мое избиение прекращается.: - Прекратить! Никто никуда не уходит! Дебоширы устроившие беспредел на моей презентации наперебой доказывают что это именно я первый начал, что они всего лишь хотели выразить мнение, что меня надо срочно «закрыть» , как представляющего опасность для всего цивилизованного мира. Полицейский с нашивками сержанта помогает мне встать и оценивающе меня рассматривает. Судя по его виду, даже немного разочарован. - Хреновые они бойцы: - позабыв о приличиях сплевываю на пол кровавый сгусток. Губу таки рассадили сволочи. Да и так помяли изрядно. - Пройдемте в машину уважаемый, проедем до отделения: - это второй сотрудник подходит ко мне после беседы с оскорбленными мной религиозными деятелями. К моему удивлению посетители и свидетели драки из числа тех кто за ней наблюдал начинают бурно выступать в мою защиту но меня берут под руки и повторив заветное «Пройдемте» ведут на выход. Настроение у меня откровенно хулиганское. Кровь бурлит и адреналин требует выхода. Что тогда на меня нашло, и сам не понимаю но я вдруг загорланил на весь торговый комплекс, блатной припев известного всей России бандита с кличкой Промокашка, из фильма «Место встречи изменить нельзя». Полицейские ведущие меня поначалу пытаются сдерживаться а потом заходятся в диком хохоте. А на черной скамье-е-е! На скамье-ее подсудииимых! Его доченька Нинааа, и какой то жигааан! Я откровенно глумлюсь над своими конвоирами, но беззлобно и они это понимают. Наша троица наконец спускается к выходу и там меня уже ждет авто. Мои руки не скованы но я держу их впереди и вместе так, будто тяжкие оковы уже надеты на мои нежные запястья. - Свободу классикам российской словесности!-: ору я садясь в «стакан» новенького полицейского УАЗа: - Долой самодержавие! Уже после, когда на меня составляли протокол за хулиганство, а сектанты продолжили свои вопли требуя меня линчевать, судить, закрыть и не выпускать никогда дежурный офицер спросил меня причем тут самодержавие, на что получил ответ, что я всю жизнь придерживался республиканских воззрений. Тогда все закончилось хорошо. Все таки люди у нас есть, хорошие и немало. Нашлись свидетели которые показали, что начал первым не я, а лишь защищал свои книги, и то что сектанты «Божьей истины» сами раздули конфликт переросший в свалку. Вся катавасия тянулась полночи, и только когда за моей спиной закрылась решетчатая дверь КАЗ а я разлегся на истертые задами и спинами многих «сидельцев» нары и удивительно быстро заснул не обращая внимание ни на запахи ни на орущего из соседнего закутка алкаша. Утром меня встретила жена, и адвокат нашего издательства. Как оказалось, сектантский флешмоб был подстроен конкурентами, и уже не в первый раз. Лиза, уже в машине рассказывает о том что какую то из их авторов, достаточно известную вообще довели до истерики. В общем не успокаиваются противники наши, не дают покоя им наши творческие успехи… Как оказалось, через несколько дней на ютубе появились ролики с моим участием, где то резаные, где то полные. Мы с женой откровенно потешались читая многочисленные комментарии, и даже сняли мое видеообращение к интернет сообществу, читателям и всем неравнодушным. Тогда это было модно. Делу о хулиганстве хода не дали, а вскоре представитель религиозно-философского течения «Свет Божьей Истины» вообще отозвал поданное на меня заявление. Я проснулся дернувшись и сел на кровати. В комнате тишина. Разница между сном и явью была очень и очень тонка, и на какой то миг я пытаюсь понять, что происходит. Взгляд падает на окружающую обстановку, на заколоченное деревянным щитом окно и я понимаю, что увиденное мной только что, привет из моего далекого , а может не такого далекого прошлого. Вздохнув встаю со своего самодельного ложа и направившись на кухню набираю в кружку воды из оцинкованного бака. Хочется пить. - Ты чего, Писатель?-: это проснулся Курбан и вышел вслед за мной протирая сонные глаза, но я отмахиваюсь рукой. Все в порядке мол, иди отдыхай. Дважды моему узбеку повторять не надо, и через мгновение он снова улегся и заснул. А мне не спится. Сев за стол на кухне я обхватил руками голову выгоняя из нее все воспоминания о прошлой жизни. Ничего этого не было. Ничего нет. Есть только эта квартира в разрушенном доме, есть Дмитрич, и его жена, и Алина которую я услал спать к ним, есть полуразрушенный городок, бывший райцентр, и мутанты, и аномалии, все это есть сейчас. Что бы отвлечься, зажигаю свечки и приношу из комнаты свой автомат положив его на стол. Лучше, займемся делом. Магазин, с щелчком отсоединился от оружия, и я принялся за разборку и чистку…

Глава двадцатая. Зарисовки из жизни провинциального городишки после краха цивилизации. Кто как устроился. О ценности человеческой жизни.

- Ирод! Всю жизнь мою под откос пустил! -: доносится из-за стены. Так-так. Это Дмитрич и его жена. И жена его строит. Видать после дежурства с мужиками пропустил по малой капельке. В случае с соседушкой моим, это часто заканчивается смешно и немного грустно.

- Все мужики как мужики! А ты, у-у-у, бестолочь непутевая! Как я за тебя вообще замуж-то пошла! Тоже мне!

- Ну чего ты Маш, я ж совсем-то немножко, а ты..-: раздается в ответ бормотание кающегося грешника,но это вызывает лишь новый всплеск эмоций.

- Что,Маш? Что,Маш я тебя спрашиваю? Опять на рогах приперся, сколько можно уже! Надоело! Пойду к мэру, пусть тебя снимает с дежурств этих проклятущих! Хватит уже. Может чем путным займешься наконец! Вон, люди как люди – торгуют, богатеют, овощи ростют, а ты! Бухгалтер! Крыса конторская! Да из тебя ж пыль выколачивать можно было архивную! Все сидит с циферками своими да с циферками. А вот это она зря. Я даже поморщился. Сейчас будет… И оно произошло.

- Что! Да мы до всей этой жопы как жили,забыла? Ах ты курица щипаная! Да я два кредита платил, дом построил за городом, машина была, не из последних между прочим! Меня на фирмы коммерческие звали, нарасхват был, во какой спец. Ты-то, смотрите-ка, ну просто передовичка производства! Что ты на своем ниточно-прядильном зарабатывала то дура?! Образование то еле-еле техникум текстильный закончила, а понту, ну прямо я не знаю даже! Говорила мать, кого в жены берешь?! Говорила покойница, царство ей небесное, да вот не послушал!

Разговор переходит на сверхвысокие тональности и заканчивается как обычно. Удар кулака в столешницу. И тишина.

- Да ладно тебе. Я ж за тебя,дурака,волнуюсь-то! Ну не мальчик чай, зачем тебе-то -: тон совсем другой,и Дмитрич,похоже,тоже успокоился. Все, мир и гармония в семье соседской налажены,и сейчас позовут чай пить, или даже ужинать. Точно. Стук в дверь и соседка,приветливо улыбаясь,зовет меня перекусить. Я никогда не отказываюсь. А с чего? Живем,считай,как коммуна. Все вместе, продовольствие вместе заготавливаем, воду тоже вдвоем, дрова. Утеплялись,помогая друг другу. В общем,поддержка в трудные времена – вещь неоценимая.

Когда-то , до всеобщего катаклизма,приключившегося с миром, в постапокалиптической литературе было принято подсмеиваться над «офисным планктоном». Дескать- неприспособлен, не живуч, и привык только в интернете висеть,кнопками по клаве щелкая, или пальчиком по сенсору постукивая, и только человек труда и войны способен пережить грядущие трудности. Отчасти это верно. Достаточно посмотреть на наших селян. Те,кто в ладу с землей, кто умеет работать руками, или захотел научиться-те работают на земле, и живут очень даже прилично. Да, тяжело, но кому легко -то сейчас? А в промзоне, где я получил последний заказ? Если бы не уцелевшие работяги и мастеровые – да что бы мы без них делали? Это только глупый человек представить себе мог постапокалипсис как вечную игру, как ее там…. «Сталкер», вот. Реальная жизнь, оказалась намного страшней. Но и среди клерков, бухгалтеров, менеджеров, маркетологов и прочего офисного люда,вышло немало толковых людей, приспособившихся к новым реалиям. Да, пришлось работать руками, и ничего, большинство справилось, а те кто не справился сейчас…. В «трудниках», где-нибудь в Бухаре или,еще хлеще-в ИТК на лесозаготовках, где люди гибли десятками. Учились защищаться, погибали, получали раны. Вон. Сосед мой, бухгалтер, в крупной компании работал. А увлечения были- рыбалка да охота. Вот и пригодилось увлечение. Я сам далеко не слесарь и не столяр, но умение стрелять, выработавшаяся наблюдательность и склонность к риску,сделала меня городским разведчиком. А,в случае необходимости,и бойцом его , то есть нашей поселковой дружины. Философ вообще далекая от такой реальности фигура, и, тем не менее, ловко отстреливает мутантскую братию на периметре. Одновременно рассуждая о поколениях и перспективах нашего социума.

Все мы, кто захотел выжить, справились, переступив через себя.

Курбана я пристроил в дружину. Дал рекомендацию,и помощник нашего Михалыча,после подробной проверки умений и навыков, отнявших целый день, зачислил молодого узбека в наше городское войско. Теперь он,с металлическим жетоном на груди,ходит патрулировать улицы по ночам, а то и днями. Алина ушла. У нас не срослось, после той,единственной,ночи, я к себе ее больше не подпускал. Странно, правда? Молодая,красивая женщина оскорбилась, и ушла. Как я знаю-сошлась с кем-то из дружинных ,и, вроде как,скоро свадьба. Ну, совет да любовь. Обиды у нас друг на друга нет, и встречаясь на улице, на рынке,или когда она приносит нам на пост поесть, или просто навещает своего парня, мы смотрим друг другу в глаза совершенно спокойно. Сейчас я готовлюсь к ночному дежурству. Патроны входят в магазин автомата один за другим. Все встало на свои места. Николай Грановский, вместе с новоявленной приемной дочерью,теперь частенько ходит прогуляться по городку. Он совсем не пьет. Рассказывают, что девочка признала его, называет отцом,и они очень-очень привязались друг к другу. Как-то, после дежурства, я,заглянув на рынок,встретил телохранителя нашего барона. Роман и поведал,посмеиваясь, что, как подрастет, парней будут по кастингу выбирать. Ему явно нравилось слово кастинг, и выговаривал он его с большим удовольствием.

- Боевая девочка растет! Я ее потом драться буду учить. Чтоб ни одна гадина! Ножом научу, из пистолета стрелять научу-: говорил мне цыган: - Одну потеряли, а эту нельзя терять! Никола вообще приказал глаз с нее не спускать. Няньку нашел, прикинь, образованную. Учительница бывшая. Занимаются они вместе, чего-то там читают, пишут. Ты бы видел.

Я тогда сказал, что недаром,значит,девочка уцелела в том аду. До сих пор не пойму, как ее ни одним осколком не зацепило? Чудеса,да и только. Голову Ивана обработал какой-то умелец. Я и не знал,что у нас умеют делать чучела. Но башка наркомана и убийцы красуется на колу,над развалинами бывшего его дома. В поселке не одобрили жестокой выходки, но на цыганской стороне командовал Николай,и перечить никто не посмел. Даже святой отец Дмитрий не разубедил Грановского. Любое упоминание о родственнике, насильнике и убийце,вызывало у барона лишь ярость. А вот мне священник попенял. Я откинулся на спинку стула и,прикрыв,глаза вспомнил,как это произошло… Звон колоколов мне всегда нравился. Чистый звук в морозном воздухе слышен хорошо и далеко. А я тут, рядом, остановился у ограды послушать. Не слишком я религиозен. Можно сказать-почти совсем, но порой душа просит,и я прихожу. Учитывая наши реалии, при входе в храм стоит металлический ящик, в который можно убрать оружие. Внутрь с ним нельзя. Поэтому отец Дмитрий и придумал такое оригинальное решение вопроса. И теперь, любой,кто испытывал потребность в духовном,спокойно оставлял свое оружие под присмотром доверенного прихожанина, поставленного самим священником. Но сегодня в церковь я не пойду. - Писатель! -: этот голос я узнаю из тысячи. Оборачиваюсь и вижу отца Дмитрия, приветливо мне улыбающегося: - Здравствуй. Что не приходишь в последнее время совсем? - Да, как то все дела, дела-: буркнул я,пожимая плечами: - Там это, караван пришел,краску вам привезли, как заказывали. Вроде даже как довоенная, но еще пригодная. Сказав это-разворачиваюсь, и собираюсь уйти. Но слова священника пригвоздили меня к месту словно молотком. - Зачем ты тело человеческое поуродовал? - Не понимаю о чем вы,отец Дмитрий-: поворачиваюсь снова, и в душе колыхнуло. Так. Кажется мне начнут читать мораль. Ну-ну. Только о чем? - Ты принес Николаю,цыгану,голову его брата-: начал священник,и взгляд его стал строгим: - Так? - Так-: подтверждаю я,внимательно глядя в глаза собеседника. Ну и взгляд. Сталь, а не взгляд. Как бритвой режет по живому. Ничего себе! - Зачем? Зачем ты так поступил? -: сказано мне с укором: - Он живым человеком был, тварью Божьей. А ты…. - Тварью он был, согласен. Но Божьей – сомневаюсь: -я,кажется, начинаю зло рычать: - Он насильник, убийца и урод! Он подростка несовершеннолетнюю изнасиловал, с компанией таких же как сам ублюдков. И что ? Жалеть его за это? - Он урод, и насильник, и убийца-: спокойно,и даже мягко,возражает священник,приглашая меня присесть на скамеечку у церковной стены: - Но ты-то? Ты-то, тоже такой же? Тоже урод и убийца? - Я сдержал свое слово-: отрубаю я: - Зарок дал его наказать, и наказал. И голову отрезал ! И еще бы раз отрезал,будь случай такой! Он ублюдок и жизни не заслужил. Он меня молил бинт дать ему, но я его прикончил, корчившегося на полу грязном, в кишках собственных,и в дерьме. Знаешь как мы его брали? Очередями из автомата дом прошили, насквозь простегнули. А потом-гранатами в окна! Как закончили все, вошли в дом, я его убил, а потом вот этим ножом, вот этим,ему голову отделил от дела! Обещал Грановскому, и слово свое сдержал. Я срываюсь, и почти кричу,глядя на это воплощение вселенской доброты, понимая,что выгляжу сейчас конченым садистом и уродом моральным. Если отец Дмитрий сейчас прогонит меня, то будет прав. Таким как я тут не место, но святой отец молчит и слушает меня. Я рассказываю ему все, про то, как мы шли через болото, про то,как рысь убила у нас человека, про то,как Курбан истыкал ножом бандита,а тот был сопляком еще. Рассказываю о том,как вошел в дом и увидел раненого и женщину, которых убил брошенной гранатой. А потом резко замолкаю и отворачиваюсь. Больше добавить нечего. И говорить больше не хочу. Порываюсь встать-и ощущаю руку на своем плече. Поворачиваю голову и вижу,что в лице священнослужителя больше нет никакой стали, и даже строгости. Он – само добро. Старая, в морщинах ,но еще крепкая рука,гладит меня по коротко стриженой голове. - Ты себя терзаешь зря,Писатель. И от имени отказался зря. Не годится так, не по христиански это. Ты человек в православной вере крещенный. А не язычник какой. Да и хоть язычник. Нельзя без имени. Я тебя не сужу, потому что только Господь рассудит. Как человек, как мужчина понимаю тебя прекрасно-: говорит он такие необычные слова для служителя церкви: - Но помни. Жестокостью всего не решишь. Только себя загонишь и погубишь. А что девочку спасли и Коле отдали-то Бог тебе зачтет, когда ответ держать придется. При этих словах я снова криво усмехаюсь. - А жену мою, и мою дочь,он тоже кому-то зачтет? Тогда я резко встал и,подхватив автомат,вскинул его на плечо и быстро пошагал прочь,к воротам церковной ограды. В душе царила сумятица и хаос…. Мотнув головой я открываю глаза. Пора собираться. Скоро дежурство. В дверь уже стучится сосед, с верной двустволкой в руках. Плотно притворив двери и закрыв их на замки, мы выходим на улицу. Оттепель. Под ногами сыро. Снег начал подтаивать, и скоро,вместо сугробов,мы получим лужи. А это –проблема, особенно при дефиците такой важной вещи как резиновые сапоги. Впрочем,тут в городке они есть у многих.

Глава двадцать первая. Немного о железнодорожном транспорте.

Многие,наверное, помнят, с чего начиналась история кинематографа. Сцена прибытия поезда. Дамы, джентльмены, стоящие на перроне, и дымящий трубой паровоз тянет за собой состав пассажирских вагонов. Как я читал, эффект от этого видео был таким, что посетители синематографа вскакивали с воплями с мест, боясь, что поезд едет прямо на них. И ведь никакого там три –дэ, или полного эффекта присутствия. Интересно,что испытывают сейчас те,кто вышел встречать наш состав на перрон восстановленного городского вокзальчика? До войны и крушения мира, наш городок был райцентром, и станция была проходная, несмотря на историческое здание, занесенное даже, по словам начальника станции, в какой-то реестр культурных объектов нашей страны. Сегодня день нашего торжества. Я знаю, что старый вокзал только языками не вылизали, снизу до верху, с платформ убрали снег и грязь. Виктор Анатольевич, начстанции, получил от мэра дополнительных «трудников» и те, как угорелые, носились туда-сюда, подготавливая все к торжеству. Насколько мне известно, на вокзале провели ремонт, починив все, от санузлов и водопровода, и заканчивая вставленными вместо разбитых стекол, аккуратно, и по форме вырезанными, кусками фанеры. Кто-то из трудников предложил выкрасить их серебряного цвета краской, и получилось очень даже прилично по нашим нынешним временам.

Я стою в кабине паровоза и смотрю вперед. Доброволец-кочегар Лешка подкидывает в топку дрова, кидая их в расходящиеся створки топки. Старик машинист дал гудок, показывая, что приближается. Момент торжественный, и,обдавая все клубами белого пара и дыма из трубы, наш паровоз, лязгая и стуча колесами, медленно втягивает на станцию хвост грузового состава. Горожане,пришедшие посмотреть на эту диковину встречают поезд радостными криками. А городской оркестр, оснащенный духовым инструментом из уцелевшей музыкальной школы, заиграл торжественный марш. Поезд окончательно сбавляет ход и останавливается. Только шипит паром наш «Дядя Федор», как мы ласково прозвали нашего черного, с красной звездой паровоза, марки ФД. Музыка замолкает, и Михалыч, наш городской голова, начинает толкать речь. Я вышел из кабины машиниста на перрон, а мужики сидят на платформах. В небо смотрит крупнокалиберный пулемет. Недавняя атака вранов могла бы дорого нам обойтись без этой игрушки. Рядом с мэром вижу представителей Главного Инженера. Они довольно оглядывают состав. Ну еще бы, листовой металлопрокат, арматура, пусть поржавевший, но все еще,в большинстве своем, пригодный. На одной из платформ три слитка, что за сталь мне неизвестно, но мастера разберутся. Говорят там у них открывается литейное производство. Что же, рад за них.

- Сегодня великий день, друзья! -: мэр необычайно торжественен: - Наша железная дорога перестала быть мертвой колеей, проложенной среди умирающего мира! Теперь – это настоящая Дорога Жизни! Дорога, что свяжет нас с остальным миром. С пуском первого состава, перед нами открываются….

Слова хорошие, правильные, но я не настроен так радужно. Если бы ты знал, мэр, какой ценой дался нам этот состав. Впрочем, я не прав. Сильно неправ. Михалыч поднимает дух горожан, и делает все правильно. Пусть жертвы, но сейчас без этого никак. Главным кажется только то, что в эти трудные времена есть те, кто готов пожертвовать собою ради других.

Старый машинист, в своей путейской фуражке с молотками, вышел из кабины и стоит со мной рядом. В его руках трубка набитая самосадом. Он солидно прикуривает и прислушивается к словам нашего главы.

- Хороший мужик!-: говорит он,затягиваясь: - Повезло вам,парни,с городским главой. Он,видно, за дело болеет. Ну что, сейчас он закончит, и двигаем дальше. Ты сказал ребятам, чтобы последние вагоны отцепляли?

- Да, конечно -: отвечаю я утвердительно, и передаю по рации команду. Мне отвечают,что все готово.

- Сегодня мы отправляем нашим товарищам, которые восстанавливают довоенное производство, то, что им необходимо. Мы все делаем общее дело, возрождая величие наших городов, районов, области, России!

Мэр подвел итог. И,повернувшись к нам, махнул рукой. - В добрый путь !

Паровоз выпустил клубы пара и, дав длинный гудок, тронулся с места. Заиграл оркестр, и поезд,набирая ход, пошел вперед, к Промзоне. На перроне остались стоять два пассажирских вагона зеленого цвета, которые тут же были оцеплены силами городской дружины и военных. Майор Володин, подойдя к мэру, что-то шепнул ему на ухо, и тот утвердительно кивнул. Горожане стали расходится, а у входов в вагоны появились вооруженные часовые...

Некоторое время назад

- Я обнаружил брошенный состав прямо на путях. Километров пятьдесят, шестьдесят, глубоко в лес. Туда мы раньше не ходили, но прошел слушок,что в той стороне есть поселение заброшенное, вот я и проверить решил, сбился с пути, никого, естественно, не найдя. Вышел к насыпи и рельсам, пошел вдоль них и тут на тебе, лежит такое богатство посреди дикой природы, и никто на него даже посягнуть не смеет. Платформы, в них металлопрокат, арматура. Целый состав с железом разного сорта и вида. На двух платформах лежат слитки, видимо для литья, ехали на металлургический наш комбинат, да остались от него рожки да ножки-: сообщаю я, показывая на разложенную на столе карту: - Он стоит вот тут. Посреди леса,можно сказать, стоит. Потому может и не заметили, когда по Городу с воздуха садили. Машинистов в кабине нет, видно покинули состав. Солярка в баках тепловоза сами понимаете…за столько времени пришла в негодность, да и специалистов,чтобы запустить тепловоз, и повести его с таким длинным составом, у нас нет. Михалыч и его гость, представитель Главного Инженера Промзоны, внимательно слушают мой доклад. Вопрос решается крайне серьезный. Не так давно, промзоновские протянули нам электричество, хватило не на всех,разумеется, но больнице, детскому саду, школе и администрации, в которой базировались и казармы дружинников, протянули само собой. Мощности конечно не всегда хватало, были и перебои, но нам не привыкать. Доставали привычные нам свечи, которые у нас неплохо приспособились выпускать «селяне», керосиновые и масляные лампы, и переживали длительные периоды отключений. Брали за это Промзоновские недорого, а если быть точным, то взяли огромное количество разного кабеля, которое наши разведчики нашли на складе крупной торговой компании, который почти уцелел и, каким-то чудом, не был еще обнаружен. Провода тянули по столбам, где-то просто по деревьям, но это уже была цивилизация. Я даже смартфон себе достал, вот уж никогда не думал, что пригодится. Ан нет. Очень даже и пригодился. Карты , сто лет не обновляемые, конечно, но работающие и без навсегда почившего интернета, электронные книги, кои я закачивал в свое время великое множество, да-да – кое-какие игрушки, шахматы шашки, нарды, домино. Правда сильно не разыграешься- аккумулятор слабый, и садится гаджет очень быстро. Поэтому использование его – только по делу. После появления электричества, у нашего мэра появился старенький,но рабочий ноутбук, через который мы сейчас и рассматриваем фото,сделанные мной в том выходе. - Я прошел по насыпи и рельсам. Все цело. Ну,понятно,пути покрылись ржавчиной, но все целое, никаких явных повреждений. К поезду можно подъехать скажем, на дрезине. - Ну и толку-то от твоей дрезины? Ты же не потащишь дрезиной всю эту груду ржавого металла. И,кстати, там же половина уже заржаветь должна была. Кислотные дожди были сколько раз. Уж наверное труха одна осталась,а не металл-: предполагает Михалыч, глядя на экран. - А вы знаете, нет-: подает голос гость из Промзоны: - Если бы притащить состав к нам. У нас есть и краны, и металлорежущее оборудование нужное. Перебрали бы. Вот я вижу, что в принципе, слитки почти целы, ну конечно повреждены. Металлопрокат тоже, наверняка, не весь попорчен. В общем, смотреть надо. Я имею полномочия делать заказы, и мое условие следующее. Состав должен быть пригнан к нам, на производственный комплекс. Металла столько вам не надо, вам его и перерабатывать негде, а вот кое-какие заказы мы могли бы в порядке взаимозачета решить. - Так-так-: хитро посмотрел на заказчика наш городской голова: - Поговорим о цене вопроса? - Готов обсудить - : утвердительно кивнул тот, и оглядел присутствующих: - Процент выбраковки конечно будет, но мы готовы принять в качестве товара и сами вагоны… - Там,в хвосте, прицеплены два пассажирских, и один вроде почтового. С багажным отсеком. Заперт наглухо-: сообщаю я. - Это наши вагоны-: подает голос майор: - Система спецсвязи, мобильный железнодорожный комплекс. Долго рассказывать. Багажный вагон – передвижная электростанция. Если вагоны целы, и оборудование в порядке, можем установить его в тупик на нашем вокзале , или возле депо, и используем по прямому назначению. Мощности станции хватит, чтобы запустить систему,тогда и послушаем, что в мире творится. При слове спецсвязь,незримая шерсть на моей холке встает дыбом. Дырки от пуль уже зажили, и раны в принципе не беспокоят особо, но происшествие в Городе, разгром остатков НИИ, гибель ученного и проект «Красный Ветер» не вызывают у меня доверия к подобным проектам. Игнашин,кстати, говорил, что комплекс может быть мобильным. Быть может он так и есть??? Без специальных пси-генераторов эта система мертва, а мы их уничтожили все, без остатка. Воспроизвести подобное никто не сможет теперь очень и очень долго. Никогда – будет наверное правильнее сказано. - Это не то, о чем ты думаешь-: майор внимательно смотрит на меня: - Понимаю твою иронию, но можешь мне верить. Я не отмороженный на всю голову полковник. Это действительно станция спецсвязи. Можно с Америкой говорить, можно с Европой. До Австралии отсюда сам не дотянет, но можно через спутники запитаться. А еще, во втором вагоне, специальный модуль автоматический. Спаренный зенитный пулемет замаскирован под крышу вагона, но,если надо, крыша расходится, и установка начинает работать по воздушным или наземным целям. Возможно,что и боекомплект цел. Сам модуль герметичен. Ага, спутники. В прошлом году один рухнул. Вот селяне страху натерпелись, когда с небес посыпались обломки раскаленного металла, а следом,со всей дури, в землю врезалось то, что когда-то было космическим аппаратом. Говорили даже, что у кого-то корову убило, и даже не одну. - Ну если это связь, попробовать можно. Три этих вагона остаются за поселком-: выдвигает условие мэр. Начинаются переговоры, в которых мне участия принимать не обязательно. Мое дело малое-сходи, найди, принеси, доставь. Или умри,в конце концов. В последней моей ходке я как раз чуть не отдал Богу душу. Спасибо – нашлись хорошие люди. Спасли, выходили. В голове уже прокручивается примерный план действий. Люблю такие моменты. Ни о чем другом не думаешь, только о том как лучше выполнить задачу. Городок наш получит для себя что-то полезное, да и я буду не в накладе. А главное – когда я вне этих стен, вне развалин, вне своей квартиры, которая каким-то чудом осталась целой, когда дом рухнул, я не думаю о своем прошлом. - Ну что,Дядя Федор-: он подошел ближе,и коснулся черного бока большого паровоза,стоящего в депо. : - Вот и еще один денек прошел. И нету никого. Точно говорю тебе, забыли о нас люди. Не нужны мы с тобой им. Ну ладно. Ты не переживай уж сильно. Вон какой ты у меня красавец! Ух-х, лето настанет, наготовлю дров, уголька подтащу, раскочегарим топку, и ка-а-ак рванем отсюда по рельсам, куда глаза глядят рванем. Хватит тут сидеть. Может и увидим что. Ты уж не серчай, тяжело сейчас по снегу с тачкой-то таскаться,да и сам понимаешь, вдруг где заносы снежные. Видишь какой бардак творится. Кто же пути-то чистить будет. А летом всяко полегче. Дядя Федор молчал. Он не мог бы ответить, при всем своем желании. Потому,что был паровозом. Большой черный паровоз, с красной звездой впереди. Гордость и краса советского паровозостроения, или как там его, грузовой паровоз серии ФД, трудяга тыла и войны. Старик,бывший когда-то машинистом, погладил черный металлический борт еще раз, и нежно похлопал по нему. Да. Как только потеплеет, и не надо будет с таким трудом выбираться до угольного склада, принося немного угля в двух ведрах, чтобы затопить печь в бытовом помещении депо и не мерзнуть зимой, подготовить все и поехать. Он прикрыл глаза и представил, как откроет скрипучие старые металлические створки ворот, как разведет пары, и как его «дядя Федор», ухая и фыркая, раздавая в стороны клубы пара, лязгнет колесами, трогаясь с места. Куда они с ним поедут? Туда, куда ведут рельсы. Ведь его наставник, покойный Семен Ильич говорил как-то, под бутылочку «Пшеничной», что дороге нет ни конца ни края. Только там, где сам остановишься. Но давно уже нет ни наставника, ни ребят, что тут работали, никого нет. Осталось лишь старое паровозное кладбище на путях возле Депо, «Дядя Федор», и он, старый машинист и хранитель этого всеми забытого места. А, еще был угольный склад, но сейчас уголь смерзся в плотные комья, которые с трудом поддавались кирке. Сколько он тут жил? Он сбился со счета, а старые наручные часы сломались и починить не получилось, но все равно старик носил их на руке,периодически посматривая на замершие стрелки на пожелтевшем от времени циферблате. Так и жил, поддерживая по мере сил порядок на территории, приглядывая за «Дядей Федором», которого уважали за мощь и хорошую тягу, используя, как маневровый или для переброски грузовых составов на короткие дистанции, до города или на предприятия вокруг него. Как-то приезжали киношники, и старый паровоз принял участие в съемках фильма про войну. Обещали показать, но то ли забыли, то ли не успели. Сегодня побаливала спина. Старый человек поморщился. Пару дней назад он ходил на охоту. Убил зайца, так что еда еще была. Но скоро закончится, и придется идти еще. Ничего, скоро весна, и он снова посадит огородик. Повезло,что среди вещей оставшихся от мужиков, остались купленные,видимо на дачу, и забытые в шкафчике семена морковки и других овощей. Это выручало. Осенью он собирал ягоды и грибы, ходил на протекавшую неподалеку речку и ловил рыбу, которой,кстати, в последнее время стало немного побольше. Еды,конечно,не хватало, если не удавалось подстрелить какого-нибудь зверька. Зайца, или белку, или птицу, что случалось не так часто, но все таки случалось. Когда тут кипела жизнь, депо охраняла бригада ВОХР во главе со старшей охранницей, Валентиной. Бойкие бабенки, чего уж там говорить. Какая с них охрана была конечно вопрос спорный, но женщины они были неплохие, и работали добросовестно, не позволяя тырить железки и инструмент из слесарки, или сливать солярку предназначенную для тепловозов, которые тут обслуживались. Потом, когда началась война, мастерскую и депо прикрыли. Сюда притащили старый железнодорожный хлам, и забили им тупик, слева от депо. Рядом с старыми, покрытыми ржавью паровозами, стояли и вполне современные, но приведенные в непригодность вагоны, и даже какая- то инженерная машина, названия которой старый машинист не запомнил. Охрану сняли, а его оставили приглядывать. Вручили наган и десяток запасных патронов к нему, велев беречь имущество. Он и берег. Как мог и умел...

...- И как мы приволокем все это великолепие за почти сотню километров?-: я внимательно смотрю на Дмитрича и сидящих рядом мужиков: - Надо же думать головой. Впереди тепловоз, его надо осмотреть, но вряд ли он,простояв столько времени, будет на ходу. Начиная с топлива, заканчивая всем прочим. Какие будут мысли господа-товарищи? - Дрезина. На станции моторисса есть с краном. Может подъедем, зацепим тепловоз и оттащим его? - Вариант. Только одно слабое место – топливо!-: вставляет пять копеек мой сосед: - Вояки не так дешево его дают, а потребуется его немало. Плюс маневры. Да и оттащит моторисса тепловоз, если его удастся расцепить? - Не знаю-: пожимает плечами инициатор предложения. Мы спорим еще некоторое время пока Дмитрич не берет слово. И тут мои брови удивленно поднялись вверх. - Паровоз нам нужен! Я тут вспомнил. Когда в Управлении железной дороги, в бухгалтерии работал. Списывали мы большое количество старого подвижного состава, как раз перед тем, как все произошло. С министерства пришла указка освободить фонды и снять с обслуживания то,что по срокам свое выходило, и восстановлению не подлежало. Силы и средства направить на поддержание в исправном состоянии имеющиеся на балансе единицы, с проведением полного комплексного ремонта в кратчайшие сроки. А складировали его, для последующей резки и утилизации, в одно местечко. Вот тут -: карандаш обводит на карте района жирную линию: - Тут ветка есть железнодорожная. Заброшенная,правда, но именно туда и скидывали мы старую технику. И был там маневровый паровоз. Причем на ходу. Мы это депо законсервировать собирались, да началась война, и стало не до этого. А как речь зашла за железную дорогу, я и вспомнил. Вот куда надо выбраться. Если паровоз цел, найдем тех, кто с ним справится. - А топливо где взять? -: недоверчив спрашивает еще один из мужиков принимавший участие в наших «общественных слушаниях»-: сам же говорил… - Паровоз тот был классический. Его не переделывали под мазут, и я еще помню мы все оплачивали поставки угля на этот объект, и потом его надо было списать и отчитаться . Вот как раз для паровоза этого. Все хотели его на жидкое топливо поставить, но не успели. - И что думаешь? Прошло столько лет, и он все еще там? Да сгнил он уже там давным давно,а в депо этом мутанты тусят: - это подал голос Ян, цыганский парень,прибившийся к нам в компанию,и ставший одним из неплохих городских поисковиков. В таборе вертели пальцем у виска, глядя на ненормального, обвешанного оружием и шарахающегося по окрестностям за всяким хламом, но дело свое парень знал: - Точно тебе говорю. Как столько лет железо выдержит? Вон у отца было три машины, все ржавые стали! Сыро тут просто,понимаешь? Так и паровоз твой уже наверное ржавый и негодный. - Плохо ты о советской технике думаешь-: бурчит Дмитрич: - Молод еще, не знаешь ничего. Это в ваше время все фуфло делать стали, чтоб ломалось и покупали чаще. А тогда,когда этот паровоз с заводских ворот вышел на пути – их на века строили! - Ой-ой-ой-: Ян весело смеется полным ртом золотых зубов. Представляю, как обогатились наши стоматологи на этом «произведении искусства»: - Хотя я что, пойдем, пройдемся, проверим, что почем там в твоем Депо. - А других вариантов нет-: подвожу итог я: - Так что завтра собираемся и выходим. А ты,Дмитрич – голова. Вовремя вспомнил. Бывший бухгалтер,услышав похвалу в свой адрес,усмехается себе в усы

Глава двадцать вторая. Где-то на острове туманном и далеком. Кто понесет продукты на старый маяк. Рассуждения о задней части человеческого тела. История о сизом голубе. Сбывшаяся надежда.

За окном рассветало, но сегодня можно было не торопиться. В местной школе занятий нет, на общественные работы,в части ухода за пожилой леди из соседнего дома,сегодня можно не торопиться, потому что сын и жена одной из них, состоящие в отряде «Бродяг», еще вчера вернулись и, поблагодарив, сказали, что сегодня можно не приходить. Ну и славно. Лиза потянулась в кровати. Дочка еще спит, ну пусть отдыхает. С утра и до вечера на улице, сначала школа, потом работы. Дети в общине приобщаются к труду с детства. Аня пристрастилась к швейному делу, и ее, вместе с другими девочками, обучают шить одежду и прясть шерстяную ткань. О! А вот и источник шерсти. С улицы раздалось блеяние. На пастбище вели стадо овечек. Романтика! Скоро приедет мистер Уолл, молочник, и, как всегда, на пороге окажется бидон свежего молока. Традиция. Уж как тут было заведено раньше, но сейчас он развозит его бесплатно. Продовольствие вообще распределяется бесплатно, но работать должны все. Только Шоколад и его дружки….От воспоминания об этом чернокожем мускулистом верзиле ее передернуло. Они считали,что могут себе позволить все, что хотят. Эта троица. Точнее то,что от них осталось, почти обклеванные птицами скелеты, с налипшими обрывками кожи, еще висят у въезда в их поселок. Табличка на шее каждого гласит: « Насильник». Да-да. Насильники. Лиза прикрыла глаза и вспомнила. Треск сносимой двери, ее хватают за руки и тащат к кровати, а Шоколад, улыбаясь во все свои великолепные зубы, сорвал с нее одежду. Как там он ее называл. Русская шлюшка. Она сопротивлялась, и ее ударили. Кажется их это заводило. Наверное они рассчитывали на то, что никто не придет на помощь, но ошиблись.

Как рассказывал Рендалл, глава «Бродяг», здоровяк с рыжей бородой и изрядным пузом, «чертов негритос», врезался в стену раза три. Мистер Донахью, ее спаситель, вывезший ее из Лондона, просто размазал по полу еще одного ублюдка, а третий выпрыгнул в окно. Ей было очень больно. Насильники успели , по крайней мере первый- точно. Она впала в беспамятство, но когда пришла в себя, Шоколад валялся на полу а здоровяк Рен уже вязал ему руки, периодически прикладывая головой о пол и матерясь как сапожник. Старый спецназовец Фил Донахью, что учил стрелять ее мужа в клубе придерживал второго, а в дверях уже появились соседи.

Когда она приехала сюда, местные поначалу отнеслись к русской весьма неприветливо. Если бы не этот славный старик , что бы они делали с дочерью, одному Богу известно. Ей не отпускали продукты в магазинчике, в след плевали, а какие-то алкаши из местного бара попробовали пристать. Потом привыкли, и даже не косились. Шла война, и причина неприязни была более чем понятна. Российский флот упражнялся в ракетных ударах по острову, превратив крупные города в руины, где-то у берегов США, шла большая битва, в которой сошлись флоты России, США и объединенный от Евросоюза. Чем там все закончилось-неизвестно. Как ни странно, но стороны почти не применяли ядерное оружие. Только в океане, как говорили. Видимо хотели сохранить по-возможности целым промышленный комплекс.

Кстати,третьему насильнику не повезло еще похлеще. Он вопил как ненормальный, и бежал к побережью, как раз к развалинам старого маяка, видимо, рассчитывая спрятаться в скалах. Но вместо убежища и спасения получил…. Автоматную очередь. Там жила женщина, сухая как палка, с некрасивым в общем-то лицом. Типичная англичанка, внешность которой, в принципе,можно описать в несколько слов. Ни кожи ни рожи. Хотя в поселке говорили о том, что она жена то ли моряка, то ли морского офицера. И часто стоит лицом к океану, подолгу вглядываясь вдаль. Впрочем, она так же приходила в город на работу, в организованную прачечную, была опрятна, немногословна, и делала свое дело как надо. В городке ее считали слегка сумасшедшей, но автомат... Никто не предполагал, что одинокая, разводящая кур и державшая двух коз женщина может просто так взять и продырявить человека, причем сделать это очень метко…

Когда преследователи догнали насильника, тот валялся на земле, а «сумасшедшая», усмехнувшись, посмотрела на горожан. Автомат в ее руке лежал так, будто она всю жизнь им пользовалась.

- Забирайте этого козла!-: сухо бросила она и,вскинув оружие на плечо, развернувшись, ушла по тропинке к своему жилищу,оставив обалдевших горожан и раненого.

Молодая женщина подошла к умывальнику,закрепленному над раковиной, и начала приводить себя в порядок. Между прочим, ее изобретение пришлось по вкусу всем местным. И умывальник,по системе «мисс Лизы», в срочном порядке появился в каждом домике. Простой умывальник, который есть, наверное, в каждой российской деревне, или на даче, оказался любопытнейшим открытием, позволявшим, к тому же, неплохо экономить воду. Дочь уже проснулась и ждала своей очереди. Ребята, за чьей матерью ухаживала Лиза, принесли несколько коробочек зубной пасты, и молодая женщина с удовольствием чистила зубы совсем как до….

- Умывайся , и будем завтракать! Потом ты пойдешь в мастерскую, а я схожу и узнаю, нет ли какой-нибудь работы. Если закончим пораньше, пойдем на берег моря, поиграем! - сказала она дочери, и та, уже активно работая щеткой, кивнула, что-то промычав. Потом был завтрак: молочная каша из овсянки, чай для мамы и молоко для дочери(и не протестуй, мистер Уолл каждое утро встает ни свет ни заря, чтобы у таких девочек как ты было свежее молоко), галеты, немного овечьего сыра, который, кстати, неплохо делали у них тут всегда.

После того случая, когда несчастная Лиза лежала пластом, и боялась выйти на улицу, соседи проявили настоящее участие. Жена живущего по соседству поляка-эмигранта, до войны державшего табачный магазинчик(продавал контрабандные сигареты это я вам точно говорю! Поляки все такие) , ее звали Ивона, приходила к ней каждый день, присмотреть за дочерью, и часами сидела рядом с кроватью. Потом приходили две старые тетки, на вид чопорные и сухие как ветки засохшего дерева, но, как оказалось, такие милые. Они расшевелили ее, заставив выпить куриный бульон и шутливо пожурили, что для этого пришлось изрядно побегать за курицей, не спешившей попасть в суп, и о том, как тяжело это делать в таком-то почтенном возрасте. Она, кажется, тогда впервые улыбнулась. Потом приходила супруга мэра, и рассказала, что над насильниками будет суд, и что ее муж заявил о том, что в его городе все перед законом равны, несмотря на национальность, пол, возраст и ориентацию.(Ох уж эта их терпимость к разного рода….). Она принесла какую-то нехитрую косметику и, убедив Лизу присесть поближе, стала приводить ее в порядок. Потом поднесла зеркало и улыбнулась. Лиза тоже улыбнулась, и на следующее утро встала.

Та пожилая леди, из дома напротив, тоже приходила к ней и они пили чай, о чем-то болтали, а потом, когда старушку прихватило в поясе, «славная русская девочка» отвела ее домой,передав с рук на руки детям. С тех пор отношение к ней изменилось. Она работала как все, и жила как все, получая продукты из лавочки, а поляк-табачник даже предлагал сигареты, чуть больше,чем можно было получить на месяц(мы же с вами славяне, какого же черта эти англосаксы будут нам указывать!), но Лиза посмеялась и сказала, что курить бросила. Впрочем, поляки приходили к ней, она приходила к ним, и они даже подружились, несмотря на возникавшие порой споры на исторические темы. Кто пойдет на старый маяк? -: раздатчик осматривал стоящих перед ним: - Миссис Джонсон последние дни не в духе. Рендалл. Давай ты ? - Нет Майкл, лучше я почищу коровник-: отозвался бородач, почесав шевелюру: - Она в прошлый раз обещала засунуть мне в зад свой автомат и провернуть его пару раз, потому что ей показалось, что я говорю недостаточно почтительно. Знаешь, вот мне это надоест и я… - Я отнесу Майкл, собери ее продукты-: Лиза подошла к стойке: - Все равно пока время есть, а ты мне запишешь это как общественные? - Само собой! Вот смотрите парни! Она не боится за то, что эта ненормальная может к ней придраться!-: громогласно объявил бывший бармен, а теперь ответственный за раздачу продовольственных пайков, мужчина средних лет: - Учись Ренди, ты конечно крутой парень, и все такое, но похоже мисс Лиза тебя в каких- то вопросах покруче. Стоящие в очереди рассмеялись. Посмеялся и сам командир «Бродяг», отодвигаясь чтобы молодая женщина получила то, что ей полагается. - Просто у меня задница постройнее твоей, Рэн-: сказала ему Лиза, улыбнувшись: - Ствол автомата может увязнуть или спружинить! Ответом на эту фразу был взрыв гогота десятка мужских глоток. Женская часть смеялась не меньше, а полька Ивона даже показала палец поднятый вверх. - Мне всегда нравилась твоя задница,Лиззи! Ах если бы...-: шумно выдохнул англичанин : - Эхх! Мы были бы славной парочкой! - У тебя отличная жена!-: отрезала Лиза,погрозив пальчиком: - Все ей расскажу! Что ты засматриваешься на чужие задницы! Ай-яй яй! - Ты не можешь так со мной поступить! -: театрально возопил местный сталкер, воздев к небу руки: - Это будет слишком жестоко! Я не переживу , хотя сердце мое будет разбито навеки! О Лизз, смилуйся же надо мной! У друзей должны быть секреты! Не говори моей Мари ничего! Умоляю тебя! Еще немного и казалось «бродяга» упадет на колени. До войны Рэндалл действительно был актером местного театра. Правда сейчас, глядя на этого могучего,как бык, мужика, никто не сказал бы подобного. Впрочем, кто сказал, что актеры – это хлипкие и томные юноши? Со слов Рэна, он часто играл в исторических спектаклях, изображая дворян, рыцарей, и подобные типажи. Конечно не звезда, но в городке его знали и уважали. А на ежегодном фестивале, когда к ним приезжали на турнир из других мест, он в доспехах, и при оружии, участвовал и в конных и в пеших поединках. Это было веселое и хорошее время. А сейчас бывший актер собрал команду поисковиков и добытчиков, ходивших по окрестным городам и выискивающим различные полезности. Запчасти, топливо, под транспортировку которого в городе нашли старую пожарную цистерну на телеге, в которую запрягали лошадь. Продовольствие. Сейчас, спустя несколько лет после случившегося, многое община заготавливала и самостоятельно. Были и парники, в устройстве которых во многом помогла русская, знакомая с этим еще с детства, с дедушкиной дачи. Была приличная ферма, где держали коров и овец. Одним из важных товаров,поставляемых общиной на обмен,была великолепная шерстяная ткань, которую выделывали на местной фабрике, которая уцелела и продолжила работу. Соседи поставляли электричество, и оборудование фабрики работало, несмотря на гораздо меньшую, чем до войны, загрузку. А тем, кто засел на электростанции, была нужда пища, которую им поставлял городок, они пользовались услугами местного врача и его учеников. Все были довольны сложившимся порядком вещей. Банды мародеров, возникавшие периодически из ниоткуда, и исчезавшие так же, пробовали обложить городок данью, и приходилось иногда платить. Потом объявились какие-то военные, приплывшие на небольшом корабле, выбросились на берег и затушили пожар, прогнав бандитов. Военных поселили в городке, и теперь у поселения были свои защитники. Которые,впрочем, охотно влились в жизнь поселения на местных правилах и традициях. Их командир, молоденький офицер понял, что ему и его подчиненным очень повезло, поэтому не стал навязывать своих правил игры. В конце концов есть нужно всем, а тут кормили более чем сытно. Его парни сошлись с местными женщинами, двое матросов влились в отряд «бродяг» и стали шариться по окрестностям. Радист и его помощник демонтировали радиостанцию, и установили ее в здании почты, на крыше которой торчали вышки сотовой связи. Лиза знала, что они постоянно что-то там конструируют и пытаются наладить связь. - Миссис Джонсон-: Лиза увидела,что женщина сидит на том самом месте где обычно. Толстый кусок шерстяной ткани постелен на камень, отполированный,наверное, от долгого на нем сидения. Немолодая хозяйка развалин маяка даже не обернулась. Может не услышала. - Миссис Джонсон, я принесла вашу еду! Это я, Лиза. Можно мне подойти? Она, в общем-то, не первый раз приносила отшельнице поесть, но та отличалась сложным характером. Поэтому, чтобы не портить себе настроение, лучше было проявить вежливость. Она это любила. - Кто это? А, Лиза, здравствуй,девочка моя. Подойди, не бойся. Я тебя не съем! -: англичанка улыбнулась, и Лиза даже подумала о том, что не так уж та и некрасива. Прическу по-другому, немного косметики, и … более жизнерадостный вид и более веселый взгляд. Как говорили местные, веселый взгляд у старой Энни Джонсон был всего трижды. Когда она получила аттестат в школе, когда выходила замуж, и когда продырявила колено ублюдку изнасиловашему Лиз. Так это или нет- было неизвестно, но молодая женщина подошла ближе и поставила корзинку рядом с камнем. - Посиди со мной, детка. Как твоя дочь? Все у нее хорошо? - Да, спасибо. Она в группе, учится шить. - Пусть больше бегает на воздухе. Шить! Конечно важное умение, но она еще ребенок. Помни об этом-: сказала миссис Джонсон: - Нам с мужем не удалось заиметь детей, а взять из приюта мы не успели. Она вздохнула, глядя в сторону набегавших на морской берег волн. Берег, на котором сидели две женщины,круто обрывался вниз. Эти места Лиза видела еще до войны, по интернету. На фото их часто называли краем света. Или краем мира. В настоящий момент, так оно и было. Для небольшой общины, и еще нескольких, о которых было что-то известно, и которые поддерживали связь между собой, берег был действительно Краем. - Я тебе рассказывала о своем муже? Он был морской офицер! Мы познакомились, когда он был еще курсантом, и его даже чуть не выгнали, за то, что удрал в самоволку ко мне-: грустно вздохнув, произнесла Энн Джонсон: - Помню его вызвали к начальнику училища, и тот долго и строго выговаривал ему. А Томас лишь молчал, и попросил не отчислять его. Потому, что у него все серьезно, и он хочет жениться! Ты бы слышала как взорвался его командир. Но потом вдруг утих, и… - И вы поженились? -: спросила Лиза, устраиваясь поудобнее и готовясь слушать. Миссис Джонсон не рассказывала о своем никому, а тут. С чего бы. Но почему бы не послушать стареющего одинокого человека. С моря дул ветер, и она поплотнее застегнулась. Шум волн, запах соли и йода. Романтика! - Он дал свое разрешение, и мы обвенчались-: продолжила жена морского офицера: - Я всегда ждала его с моря. Мужчины. Карьера волнует их больше, чем мы. Мне так казалось. Томас Джонсон был настоящей военной косточкой. Из семьи потомственных морских офицеров. А я – дочь местного фермера. Но его родители одобрили и благословили . Его мать и моя свекровь, тоже была из простых. Но когда я бывала у них в доме,о, это была настоящая леди! Ты бы видела… Речь прервалась, потому что рассказчица закашлялась. Увидев, что Лиза снимает с плеч теплую куртку, она отрицательно мотнула головой :- Пройдет! Не надо! Я просто немного простыла, и все! - А что было дальше? - Том к началу войны командовал авианосцем. Ты бы знала, как он гордился своим назначением. Я всюду следовала за ним. Он мне показал его, правда, на борт взойти не разрешил. Примета плохая, если женщина на корабле. Ну да! Как-будто я не видела среди его экипажа девчонок!-: англичанка печально улыбнулась: - Но он сказал, что это не женщины, а моряки. Мы, помню, даже поспорили немного. Кстати, стрелять из автомата научил меня он. И автомат у меня тоже от него. Словно чувствовал Том, что не вернется из этого похода! - Я понимаю. Может вас проводить в дом? -: заботливо спросила Лиза, посмотрев на пожилую женщину, но та отказалась, и продолжила свой рассказ. - Он говорил, перед уходом, что идет к берегам Америки. Мол, русские заварили какую-то кашу, и теперь всем миром их надо остановить. Там была большая битва. - Слышала о ней: - произнесла русская: - Ребята с «Метеора» рассказывали. Но неясно, что там случилось. Связь прервалась, в мире такой хаос стоял. Тогда погибли тысячи людей, в разных частях света, и на суше и на море. - У нас была традиция-: грустно произнесла жена морского офицера: - Когда Том получил под командование свой первый корабль, он брал с собой голубя. Мы держали голубей – нам они очень нравились. И, когда он возвращался с моря, всегда выпускал его прикрепив к лапке весточку. Знаешь, такой маленький чехол а в нем записка и три слова:" Я иду домой." Мы договорились, что, даже если он не вернется, то постарается прислать голубя. Как последнюю весть. «Романтики»-: Лиза зябко повела плечами, потому что становилось прохладнее. Надо бы предложить женщине перейти в дом, и пусть рассказывает дальше. - И я знаю, что он постарался бы прислать голубя. Во что бы то ни стало. И пока его нет- я буду ждать! -: закончила повествование рассказчица: - Пойдем в дом. Ты замерзла наверное. Напою тебя горячим овсяным киселем. У меня он славно получается. Заодно покажу тебе – у нас есть жердочка, на которую садился прилетающий с моря голубь. Каждый раз смотрю, и жду. А его все нет. Две женщины, одна постарше другая помоложе, двинулись к небольшому домику, сложенному из серого камня. - А голубь был наверное белый? Какой-нибудь красавец породистый? -: спросила Лиза поддерживая собеседницу, когда они поднимались по тропе. - Нет, что ты. Породистый, но серый. Такой, с хвостом. Я не очень разбираюсь в них детка. Спасибо тебе! Ты сама доброта! Энн Джонсон открыла дверь и зажгла свет. Городку хватало электричества, и добрые люди не поскупились проложить его и сюда. Благо тянуть провода было недалеко, да и мэр попросил уважить одинокую вдову морского офицера. - Ой! А что это там? Смотрите! В окне!-: Лиза взяла женщину за руку и кивнула в сторону открытой форточки: - Смотрите! На окне, зацепившись за дерево рамы коготками сидел сизый голубь. Курлыкнув птица махнула крыльями и перелетев комнату уселась на небольшую жердочку прямо над входной дверью… ….. -Сэр!-: к стоящему на носу корабля командиру подошел матрос и замер в уставной стойке: - Мы приближаемся! Русские говорят берег совсем близко. Предлагают выслать беспилотник для облета и разведки. Скоро мы расходимся с ними, сэр! - Подготовьте «Геркулес», как будто я и сам не догадался бы: - проворчал морской офицер: - Вечно им, русским, неймется со своими советами! Впрочем, ворчал он для виду, весь переход через океан оба русских корабля оберегали израненный авианосец,как два ангела хранителя. Да, машина еще та, этот их «Иван Великий», охотник на авианосцев, избивший его корабль в том морском бою. Но теперь, когда все закончилось, они вместе идут домой. Тогда, у берегов США, русские дали трепку союзникам, что и говорить. Им столько лет говорили о том, что Россия разрезала свой флот на металл, что у них устаревшие корабли и системы, что в конце концов НАТО-это ведущая в мире сила. Ну-ну! Никто не ожидал такой мощи и такого умения. Против ударной силы авианосцев, мастерски работали подлодки и надводные корабли. Да, у русских не хватало морской авиации, но ее с лихвой компенсировали точные ракетные удары. А авиагруппы, выходящие на атаку русских соединений, возвращались на авианосцы изрядно прореженными. Его кораблю досталось по первое число, прямые попадания, страшный пожар и взрывы. Он закрыл глаза и вспомнил, как это было. Рев пожарной тревоги, мечущиеся туда-сюда спасательные команды, вздыбившийся металл палубы, падающий с нее в море самолет. Как корабль остался на плаву, чудо, да и только. Адмирал посмотрел вслед уходящему матросу, и погладил серо-сизую птицу, которую держал в руках. Скоро уже дом. А значит…Никто из них не знает, что они встретят на родном берегу. Русский адмирал Севастьянов рассказывал, что по острову наносились удары ракетами, было несколько страшных опустошительных налетов дальней авиации, и вполне возможно,что дома их уже ничего не ждет. Анатолий даже предложил идти с ними вместе в Мурманск, потому что там, по его словам уцелела какая-то инфраструктура, и они могут присоединиться. Говорил о том, что никто слова не скажет против, но британец отказался, вежливо, корректно объяснив, что хотел бы остаться у родного берега, что бы там не случилось. Когда окончилась основная часть боя, и стало ясно что победы не добился никто, а в мире воцарился хаос, командовавшие тремя флотами вышли друг с другом на связь. Что там было. Они орали друг на друга требуя немедленной сдачи, и прекращения сопротивления, грозили мыслимыми и немыслимыми силами, стоящими за спиной у каждого. Пока кто-то из офицеров рангом ниже не обратил внимания на то, что неплохо бы, для начала, спасти из воды раненых, и спасшихся с уничтоженных кораблей. Этим и занялись, сначала порознь, потом стали координировать усилия. Потом решили сойтись, чтобы обменять поднятых с воды спасенных раненых и убитых. Потом, к горящему авианосцу подошел русский крейсер, и, вместо того, чтобы всадить в борт торпеду или расстрелять его, капитан предложил помощь. Пожар сообща потушили, а русские боцманы или, как их там, громко ругали, как это по-русски… Адмирал от удовольствия зажмурился вспоминая слово. А, « рукожопых америкосов» ,организовывая первичные ремонтные работы. Потом американцы сообщили, что своего воинствующего адмирала Хаксли заперли под арест и воевать больше не собираются, и предложили идти к ним на базу, потому что ближе. В эфире долго стоял забористый русский мат, и ругательства из английского лексикона приправленные вкраплениями иных языков, с судов, принадлежавших другим странам Евросоюза. Они долго не могли договориться, как передавать людей, считать ли их пленными, или ну его все это к черту, отдаем и разбегаемся. Кто-то грозил, что будет воевать до конца, но его урезонивали свои же, мол: хватит уже, повоевали. Потом, наконец, договорились и пошли. И пришли. И отшвартовались, поодаль, косясь друг на друга, и готовые применить оружие по любому поводу. А потом… Потом командующие трех флотов встретились на берегу. Трехчасовая беседа окончилась подписанием первичного соглашения. Поскольку, как стало известно в России США и Европе, не осталось тех, кто готов принять руководство и решение, военные взяли ситуацию в свои руки. Мир «вничью». Корабли стали ремонтироваться, и, порой, для того, чтобы помочь друг другу, вчерашние противники становились борт-о-борт. Так прошло несколько лет. Потом были снова переговоры, и русские объявили о том, что уходят. Они поймали какие-то сигналы и, ответив, приняли решение. Европейцы не решились на переход через океан, американцы были дома, но он, с остатками своего экипажа решил идти, с оставшимися на ходу русскими боевыми кораблями. И как оказалось-не зря. Голубь, взмахнув крыльями, взмыл вверх от корабля,а вслед ему раздался долгий протяжный гудок…. …. - Это он! Он!-: Энн Джонсон протянула руки, и голубь спокойно пересел к ней. Женщины осторожно отделили от лапки привязанный к ней чехольчик, и две женщины, две супруги, одна морского офицера, а вторая русского писателя, вместе развернули листок. Там было написано всего три слова: «Я иду домой». Где-то вдалеке., из вечерней мглы, опустившейся на берег, разрывая шум набегавших на берег волн, раздался длинный-длинный гудок. Лиза и ее собеседница, накинув теплые куртки, выбежали на берег. В руках у Энн Джонсон оказался какой-то цилиндрик, с кольцом, и она решительно рванула его подняв вверх. Хлопок- и ракета ушла в небо….. Потом еще одна, и третья. Последняя. Они обе с надеждой вглядывались в темноту и,наконец, обладавшая более острым зрением Лиза, увидела вдали какие-то, медленно надвигающиеся на их берег, огни. Вскоре, над их головами, где-то в вышине, пролетел пущенный с авианосца беспилотник, облетающий берег. Оператор уже засек вспышки пускаемых с берега ракет, и снизил аппарат, чтобы посмотреть получше. Изображение показало двух женщин, махавших ему руками, и, по-видимому совсем не боящихся, что незнакомая летающая штуковина выпустит по ним очередь из автоматической пушки, или угостит ракетой. Значит, или уверенны что свои, или просто не боятся. Ну что ж… Беспилотник сделал круг, и повернул обратно, взяв курс к кораблю.

Глава двадцать третья. Нас на этот не учили. Рычаги и сенсоры.Вторая жизнь "Дяди Фёдора".Воздушный налет. Снова немного воспоминаний

Старое депо давно не видело столько народу. Машинист сидел на скамье у стенки,и с удивлением глядел на происходившие вокруг перемены. Новые лица, новые люди. В депо рядом с паровозом встала мотриса и, с прицепленной к ней грузовой платформы, на которых раньше возили сыпучие грузы, перекидывают уголь. Тут же стоят бочки и еще двое, получив подробные указания,уже возятся с похожей на лейку жестяной масленкой. Кто-то постукивает молоточком по колесам и рессорам. Ну-ну, по голове себе постучи. «Дядя Федор еще всем покажет» мелькнула мысль в голове старика,но он тут же ее отогнал. Все делалось правильно, в полном, как говорится, соответствии с регламентом. А ведь благодаря ему сохранился и формуляр, и описание техническое, а в бытовке, где он обитал все эти годы, нашлись и руководства кое-какие.

- Курить будешь?-: бывший их железнодорожного управления бухгалтер, одетый в полувоенную одежду и с ружьем,протянул ему самодельный, сделанный из индивидуальной аптечки АИ 1, портсигар. Самодельные папиросы оказались крепки. Но дед с наслаждением потянул почти позабытый вкус табака. И тут же закашлялся. Самосад был крепок.

- Ты не поверишь, и думать боялся, что тут все мертвым будет. Ты такой молодец, Пал Сергеич. Ну надо же! Парни говорят – почти в идеальном состоянии твой паровоз. Ну там, подмажем, подтянем кое-что, воду вон уже нагревают, заправим, углем забьем-и поедем.

- А куда поедем-то? Ты мне тут понарассказал такого,что даже и не знаю что думать -: тот, кого называли впервые за долгое время по имени и отчеству, снова затянулся : - Значится и Москвы,похоже, нету? И связи ни с кем почти нету?

- Нет. В городке ребята возятся конечно, но даже у военных что-то не выходит. Вот и поедем за тем составом. К нему как раз спецвагоны прицеплены.

- Чего? С какой такой радости специальные вагоны военные к составу с железом прицепили-то? Ты ничего не путаешь?

- Да точно тебе говорю. У нас разведчики там были, видели все, сняли показатели, военные подтверждают.

- Хотя может из секретных соображений-: пожал плечами машинист: - Может тогда и могли. А с тепловозом-то чего? Ну слили бы старую солярку, продуть там, повозиться конечно,но можно было б попытаться…

- Там все управление вдребезги-: пояснил Дмитрич: - Просто вдребезги. Даже если и двигатель как-то запустить, то управлять им нельзя.

Павел Сергеевич почесал за ухом и,подумав,ответил: - Ну,в принципе ,там есть на перегоне тупики. Отцепим тепловоз, оттащим, поставим. У вас есть кто со стрелками умеет работать?

-Есть-: Дмитрич кивнул: - Сюда мы с нашей станции ребят взяли, тоже ведь было и депо небольшое,и мастерские. Вот и пригодились.

-А чего долго так никто и носа не казал? -: вопросительно посмотрел старик на бывшее начальство: - Кабы не был нужен вам мой Дядя Федор, еще бы лет сто никого бы сюда не занесло.

-Так кто ж знал-то?А ты-то чего тут сидел столько времени? Выбирался бы к людям. Ума не приложу как ты тут столько лет один выживал?

- Мне идти все равно некуда было. Война ведь началась. А приказы начальства не мне отменять. Сказали сидеть и сторожить технику и имущество, я и стерег! Да и не один я был, а вон, с дядей Федором, вдвоем!

Мимо на тележке провезли бидон с бензином для работающего генератора. Военные раскошелились не на шутку, снабдив экспедицию и топливом, и снаряжением. На складах мобрезерва нашлись кабели и осветительные приборы, теперь паровоз стоял в свете ламп-и зрелище это впечатляло. Володин спокойно одобрил заявку городских, поскольку, как объяснил мэру, топливо все равно надо использовать. Иначе срок хранения выйдет и все резервуары будут полны бесполезной жидкости. Пусть даже и применяли для хранения горючего какие-то там передовые методы,продлевавшие срок его годности.

Для усиления огневой мощи отправляющегося в Депо отряда, армейцы распатронили резервы, и выделили крупнокалиберный пулемет ДШК, установив его на треноге в грузовую платформу,которую прицепили к мотрисе. Пока применять не пришлось, но возле оружия неотлучно дежурил специально приставленный человек. Мало ли что. Мужики,сновавшие туда-сюда,в шутку называли пулеметчика бездельником, на что тот вяло отшучивался. Впрочем, в отряде знали, что все по очереди так же посидят и так же будут выслушивать беззлобные, в общем-то, подначки товарищей.Я увидел,что машинист позвал с собой Лешку, нашего бывшего студента- железнодорожника, и они полезли в кабину. Будет просвещать, как там и что в паровозе устроено. Леха парень неглупый, и,полагаю, справится.Мы садимся рядом с Дмитричем. Да. Самому не верится,что я вижу все своими глазами. Признаться честно: думал приедем в развалины, или заброшку, в которой будет стоять ржавым истуканом старый хлам, вроде того, что рядом, на путях, возле корпуса. Но нет. И я, можно сказать, даже потрясен видом оживающей легенды. Машинист рассказал, что паровоз этот был построен еще до Великой Отечественной. В войну потрудился, и потом,уже в советские времена, работал тут. Как маневровый, как «подкидыш», таская за собой пару пассажирских вагонов с ремонтниками на отдаленные участки пути. В эксплуатации обходился недорого, поэтому управление железных дорог не списывало его. А пару раз паровоз, вместе с Пал Сергеичем, даже снимался в кино. Об этом пожилой человек рассказывал с особой гордостью.Шипение и струи пара, рванувшие во все стороны от «Дяди Федора», заставили меня шарахнуться в сторону. Куда-то в противоположном направлении уже улетел Дмитрич, уходя от струи пара, хлестанувшей, скажем так, весьма неожиданно. Паровоз зашипел, совсем как перед началом движения,но вперед не двигался. Ребята, возившиеся снаружи, попрыгали на пол,разбегаясь, упала переноска, зазвенело стекло разбившейся лампочки, потом паровоз тронулся вперед, и тут же встал. Из кабины с воплями вылетел «практикант» Алексей, а следом, разъяренный как бешеный бык высунулся машинист.

- Что ж ты делаешь урод криворукий! С ума сошел! Взорвались бы нахрен! Ты на манометры смотришь, или глаза в жопу засунул и о бабах думаешь на работе?!

Далее неслась такая игра слов, что даже у бывалых мужчин глаза стали, что говорится, по блюдцу.

- Да не понимаю я что там у вас ! Меня не учили на таком хламе ездить! В «Сапсанах» там панель приборная! Сенсоры! Экраны ! А тут чего? Какие-то трубки с рычагами! Я ж не специально! -: отнекивался Леха,оглядываясь. Мы обступили его,и машинист вылез следом, подходя ближе, и продолжая разнос.

- Я б тебе руки поотрывал шаловливые! Рычаги! Хлам видишь ли ! «Сапсана» ему подавай!Куда побёг! А ну марш в кабину!

- Не пойду! -: уперся Лешка : - Не могу я этим хламом управлять! Я…

- Головка от ..уя-: вмешиваюсь я, отвешивая подзатыльник молодому человеку: - Ну-ка марш на рабочее место! Тебя для этого сюда взяли! Повезло, есть у кого учиться, вот и учись! Нет тут ни сапсанов,ни сенсоров, ни компьютеров! А есть вот этот паровоз, которым ты должен уметь управлять! Понял?

Последнее слово я просто рявкнул. Хороший он парень, но нытик. Это и в городке поговаривали, а тут лично убедился. Не может он, видите ли, в таких условиях работать!

- А вы чего собрались?-: машинист оглядел остальных: - Давайте по местам! Ну оплошал пацан, бывает!

Хороший ты мужик, Пал Сергеевич, думаю я,глядя вслед двум фигурам, идущим обратно к паровозу. Вскоре дело пошло на лад, и,забравшись в кабину, я вижу, как Алексей азартно возится с рычагами.

- Да тут все не так и сложно оказывается, представляешь Писатель?-: радостно сообщает он мне: - Я просто за приборами не углядел. А теперь все как часики пойдет!

В топке горит огонь, запас угля пополняется, и туда-сюда снуют наши ребята с тачками. Я тоже таскал, и сейчас отдыхаю.

- Павел Сергеевич. Как думаешь, справится паровоз? Там состав длинный, загружен тяжело. Контейнеры, лист, слитки, арматура.

- Попробуем. Там главное систему проверить. Воздух, то-се. Долго объяснять. Но справимся. Должны справится. Был бы это не ФД, может и не потянули, но с этим старичком думаю сложностей не будет! -: отвечает машинист, поглаживая рукоять какого-то рычага: - Не переживай, Писатель. Слушай, а чего тебя все Писателем кличут? У тебя что, человеческого имени нет?

- Было-: отвечаю я, и быстро покидаю кабину. Не хочу никому ничего объяснять.

Утром следующего дня состоялся торжественный пуск. Паровоз, разводя пары, торжественно выкатился из депо и встал на путях, окутанный клубами белого пара. Мы радовались, кричали «Ура!», даже постреляли в воздух немного. Первый этап операции «Металл» прошел успешно. Мотрису услали обратно в городок. Она нам не понадобится. Я подумал, что ,наверное, зря, но это было уже потом. На нее нагрузили найденный в депо пригодный инструмент, пустые бочки, словом все, что могло пригодится на станции. Павел Сергеевич, испытывая паровоз, прицепил позади платформу с пулеметом. Мы осмотрели находящийся возле депо старый подвижной состав, изрядно повозившись в снегу. Кое-что можно будет, со временем, присмотреть и оттащить к нам, но пока возится некогда.

- До отправления поезда остается три минуты ! Граждане уезжающие, просьба занять места согласно купленным билетам. Провожающим покинуть вагоны-: объявил Ян и махнул рукой. Мы полезли на платформу. «Дядя Федор» дал длинный гудок, потом два коротких-и мы тронулись в путь…

... Враны. В нашем, несколько изменившемся, мире, к счастью, многое осталось неизменным. Но, кое-что изменилось, приняв такие формы и виды, что остается только ужасаться. Это о Вранах. Вороны. Применение психотронного оружия привело к изменениям не только у людей, но и у животных и птиц. Я знал, что, например, волки, в стае обладают коллективным разумом, координируя и слаживая действия каждой особи на охоте, в пути, на отдыхе. Но самым страшным из виденных мной живых мутантов, является вран. Ворона, раза в полтора крупнее своих сородичей. Крылатый, клювастый псионик, управляющий огромными стаями своих собратьев. Ему по силам обрушить кричащую массу клювов, хлещущих больно крыльев, и когтей на добычу. Доводилось видеть что от нее остается. Брр. А вот сейчас – стая заходит на нас. Это страшно. Клубок, просто клубок ,серо-черный, пернатый клуб, летит следом за нами, и расстояние все быстрее и быстрее сокращается. С платформы по вранам уже бъет ДШК, в разные стороны летят разорванные ошметки вороньего мяса и перьев, но атака безумных птиц останавливаться, кажется, и не думает. С платформы в птиц стреляет все, что может стрелять. Я луплю по крылатым уродам короткими очередями. Рядом бухает ружье Дмитрича. Мы переставили бочки с топливом, создав заграждение,с которого ведем огонь. Пару раз птицы нагоняли состав, и приходилось отбиваться, расстреливая назойливых преследователей в упор. Но Сергеич выжимал из «Дяди Федора» еще немного, и птицы, получив отпор, разлетались в стороны. Впрочем, ненадолго... Ян,и еще несколько человек залегли,и отстреливаются из-за металлического борта, но я вижу, что нашей огневой мощи недостаточно.На миг оглядываюсь, на несущийся с бешеной скоростью паровоз, и думаю о том, как бы не вылететь нам с рельс, но сейчас это неважно. Кричащая, клюющаяся, рвущая когтями масса обрушивается на наш огрызающийся автоматно ружейным огнем вагон. Я падаю на доски платформы, вскидывая автомат и не прекращая стрелять.Когда автомат замолкает, то просто отмахиваюсь им в разные стороны, чувствуя,как меня облепляют и рвут, рвут, рвут. Пытаюсь подняться, но масса сбивает меня с ног, я скручиваюсь, пытаясь защититься.Бушлат спасает, и солдатская ушанка тоже, но пробили и через ткань,идет кровь, но я не сдаюсь, пытаясь отмахиваться вынутым из сапога ножом, понимая, что дело совсем плохо…. Кто-то кричит от боли, выстрелы, карканье, и… -Ян! -: я слышу крики ребят и вытираю кровь : - Ян! Беда! Наш молодой цыган дрался отчаянно. Но его облепили так,что шансов не оставалось. И он сделал то, что ,наверное, спасло всех. Выбросился на рельсы, вместе с облепившими его птицами. Хочется надеяться, что он расшибся о рельсы, тянущиеся вслед нашему маленькому составу, но, скорее всего, принял мучительную смерть под клювами и когтями. Мне повезло. Я почти не пострадал. Плотный бушлат, штаны и шапка спасли, хотя на роже есть и отметины. Это мелочи. Заживет. У парней из группы есть травмы и посерьезнее. Пулеметчик, его кажется звали Анатолием, немолодой мужик, сидит у борта платформы держась за лицо. Его прилично порвали, и выбили глаз. Мда! Приключеньице. В цыганской слободе будет вой, когда вернемся. Ян был единственным в семье. Шальной был, смелый. Не похож на своих сородичей, и старался держаться ближе к нам, чем к табору. Вот теперь и думаю – может зря? Жил бы как они, разводил лошадей или скот, шил бы куртки или растил травку – и был бы жив. Впрочем нет. Это была не его жизнь. - Ты как-? : Дмитрич тоже подран изрядно, но более-менее цел: - Яна жалко! Он как выпрыгнул, так вся свора на него и налетела. - Это называется жертва. -: хрипло выдавил из себя я: - Прием такой. Обычно там, где есть угроза появления вранов,надо брать с собой смертника. Порез-другой на нем-и выбрасываешь в сторону. Стая отвлекается, и остальных не преследует. Или самого слабого. - Ты так делал? -: тон моего соседа становится каким-то другим: - Ты что, так делал? - Я , нет-: мотнул головой я: -А вот со мной, да! Было дело. - И как уцелел? - В воду прыгнул-: говорю я и отворачиваюсь: - Повезло. Мне тогда и правда повезло, когда я только начинал и прибился к городской компании охотников-искателей. И то,как они со мной поступили, стало уроком на всю жизнь. Усмехаюсь, вспоминая их рожи в нашем питейном заведении, когда я вернулся в поселок. А потом было то, за что меня едва не изгнали. Как их там звали. Питон, и Гвоздь, и еще каких-то парочка, не помню уже. Тогда у меня выбили из рук автомат и ,скрутив, долго-долго били прибежавшие на шум стрельбы дружинники, перед входом в бар. А мои бывшие «наставники» начали медленно остывать в лужах собственной крови на полу. Я конечно идиот, и просто чудом не задел стоявшего за стойкой «трудника», да и в самом заведении покрошил стойку, полку с напитками, и, кажется, холодильник. Потом был суд, один из первых в городке после случившегося. Как шутил Дмитрич, пришедший меня защищать и послушать что будет сказано, я был, так сказать, одной из первых «жертв» нашего правосудия. Впрочем, после цыганской войны, в городишке нашем подобных случаев было наперечет. И я создал прецедент, о запрете ношения оружия, кроме пистолета в кобуре, о чем выше рассказывал. К слову говоря, Михалыч и его помощники, вдумчиво и внимательно подошли к делу. Меня выслушали не на отцепись, а по сути, потом долго совещались… и я был оправдан, но приговорен к штрафу, и обязательству возместить ущерб бару, в котором устроил свою разборку. С этим я справился, уйдя в ходку на следующий же день, после того, как меня выпустили из «зала суда». Хозяин разливухи получил от меня немало «вкусняшек» с каждого выхода, и написал мне расписку в том, что не имеет ко мне никаких претензий. Мы ударили по рукам, но больше в то место я не прихожу. Даже если кто-то и приглашает. Знаю, что войдя внутрь,снова услышу те мерзкие вопли, грохот автоматной очереди в замкнутом пространстве, и лужи крови на полу…. - Эй, ты чего застыл истуканом?-: Дмитрич озабоченно глядит на меня,но я махаю рукой, мол в порядке. -Ну-ну!-: бурчит тот и, отходит к пулемету, облепленному перьями и кровью. Подхватив из металлического короба какую-то ветошь, он начинает обтирать оружие. Раненый пулеметчик сидит неподалеку, и с ним уже возятся. Я в порядке, и оглядываю платформу. Пнув ногой труп вороны, нагибаюсь, и, подхватив за крыло, выбрасываю за борт. Потом еще и еще. Мне начинают помогать. Слышу вялое карканье и хруст. Кто-то из мужиков раздавил голову еще живому мутанту. Мимо нас проносятся деревья, столбы, частью сломанные пополам, как спички. Я думаю о том, что это все-таки здорово, что мы вот так вот едем и едем куда-то. После того,как произошла катастрофа, наверное многие и думать позабыли о том, что когда-то,возможно, по железным дорогам снова будут ходить поезда, в небо взлетят самолеты. Первый шаг, по крайней мере мы, для этого уже сделали. Паровоз и прицепленная к нему грузовая платформа с расположившимися на ней людьми, грузом и оружием мчались и мчались к своей цели…

Глава двадцать четвертая. Поезд отправляется. Трудности управления спецконтингентом.Почти вестерн. Жестокость

- Вот это да!-: от увиденного аж дух захватывает. Мы у цели. Паровоз уже оттаскивает мертвый локомотив-тепловоз в известный машинисту тупик через несколько километров отсюда. А мы, вооружившись молоточками, осматриваем состояние колес, рессор, и сцепок. Я в этом понимаю мало, но тоже принимаю участие. Воздуха в системе нет, колеса покрыты слоем ржавчины, но,как говорят мужики- доедут. Впрочем, на случай, если совсем что=то пугает, у нас с собой похожие на лейки масленки, и мы окатываем железо, в надежде на то, что это поможет. Впрочем, я уверен,что поможет. На платформах погружены листы металла. Как правило,верхний один или даже два, изрядно подпорчены, но нижние годятся, да и верхние пойдут в дело. Вообще,ожидал худшего. Еще двое полезли в пассажирские вагоны в хвосте состава. Коля и Витек, принятые в отряд от армейцев, как я понимаю- специалисты связисты. Они должны разобраться что там и как, и я вижу,как оба,открыв двери специальным железнодорожным ключом, целый набор которых дал нам машинист Павел Сергеич, уже полезли внутрь. В рации зашипело, и Николай сообщил о том,что оборудование цело, и сейчас они пойдут проверять генератор. Если все в порядке, то он должен запустится, как только состав тронется с места. Лишь бы аккумуляторы не подвели. Отзываюсь на доклад, и рассказываю ребятам о том, что помимо генератора в последнем вагоне есть и автоматическая турель, укрытая крышей вагона. Они обещают посмотреть что к чему. Судя по их разговорам, связисты в восторге. Надо будет глянуть, что там за чудо техники такое. Вдоль состава бегут ребята со станции, простукивая и проверяя сцепку и состояние колес. Вроде все тоже неплохо. Впрочем- посмотрим, когда поедем. Тепловоз жаль, он мертв. Машинист, осмотревший его внутри, только головой покачал. Видимо уничтожили его управление целенаправленно и умело. Взорвали, покинув кабину. С двигателем тоже были нелады, и мы отложили вопрос о его буксировке и ремонте. Оттащим силами «Дяди Федора» в тупик-и пусть там догнивает. А вот с грузом было все интереснее и интереснее. Два небольших,но прочно прикрепленных контейнера, судя по документации, содержали редкоземельные элементы. Открывать их без спецоборудования почему-то не рекомендовалось, и мы решили не трогать, оставив все как есть. Дозиметр показал нормальный фон рядом,так что ничего опасности не предвещало. Я стою на одной из платформ и посматриваю вперед. Вдали уже виден дым из трубы нашего паровоза. Он сдает задним ходом. Леха удивительно быстро обучился, и стал отличным помощником пожилого машиниста. Видимо, втык, полученный им в депо, не прошел даром. Температура падала, и хотелось побыстрее тронуться с места.

- Писатель! Размещайтесь в первом вагоне – он как раз для персонала станции. Там места хватит! Просто номер люкс-: раздалось из рации: - Кажется и свет у нас будет! Аккумуляторы подсохли, но тут есть электролит. Сейчас заправляем, и как тронемся-посмотрим. Но вроде как все цело.

- Понял тебя, Николай-: отвечаю я по-простому, не придерживаясь условностей радиообмена: - Сейчас паровоз подходит, цепляемся, и поехали отсюда!

Пока же,паровоз медленно сдает задним ходом, подходя к платформе. Лязгнул металл, парни железнодорожники соединяют шланги, по которым, как я понимаю, подается воздух для пневмосистемы тормозов состава. Впрочем, я не путеец, могу ошибаться. На пулемете дежурит Дмитрич. Наверное, несмотря на холод, я останусь с ним. Раненых у нас трое, и их уже унесли в вагон. Двое путейских, Леха, связисты. Негусто. Особенно если учесть то,что еще троих,подрядившихся в качестве охраны и подсобной рабочей силы, мы уже схоронили возле насыпи. Враны изрядно потрепали нашу путевую бригаду. Так что пусть мужики посидят в вагоне, а мы с соседушкой уж как-нибудь! Павел Сергеевич высунулся из кабины и махнул рукой. Путейцы уже закончили, и вижу, что отмахивают ему в ответ. Раций что ли нет? Или принято у них так. Машинист кивнул,и снова убрался назад. Я быстро перебежал к платформе, на которой стоит наш спаситель – крупнокалиберный ДШК ,и, расположившись вдоль борта, положил автомат на колени. Гудок- и состав трогается в сторону поселка, а там и до Промзоны недалеко…

Поселок ИТК некоторое время назад.

Вор в законе по прозвищу «Сивый» смотрел на своих помощников по управлению беспокойным хозяйством под названием ИТК. Один от «сотрудников», бывший начколонии, подполковник Васюк Семен Иваныч, второй – более в глазах Пахана авторитетный и нужный – из мужиков, образовавших касту технарей, и живший с погонялом Ключ. Почему Ключ- никто из людей не догонял, но раз мужику нравилось, пусть хоть Контрагайкой зовется, лишь бы делал дело. Ключ этот до всего происшедшего,по его словам, был директором лесхоза, севшим на приличный срок за хитрую экономическую аферу с большой партией круглого леса. Когда Сивый ставил его на руководство- предупредил, что,мол,если начнешь и тут «крутиться»- лишишься головы, как твой предшественник. Предыдущему предводителю мужицкой братии отрубили голову прямо во дворе его, вора, усадьбы. Нет, конечно,по понятиям, дом где селился Сивый со своими подручными, наложницами из числа элиты бывшей бабской зоны номер три, что стояла практически рядом, считался общаковым. Но – сути это не меняло. Впрочем, никто никаких претензий не выкатывал. Братва жила в поселке вольготно, каждый занимался своей «темой», с которой заносил в общее. Кто-то бомбил караваны – о чем Сивый, конечно, знал, но не вмешивался, и получал неплохой барыш, кто-то обложил ряд поселений, от Бухары и до границы области приличным оброком, и периодически наезжал туда,привозя харчи, баб, трудников для работы на лесозаготовках. В последнее время начал борзеть Художник,со своей гоп компашкой. Говорит дерзко, на сходняке ведет себя вызывающе. Сивому уже предлагали окоротить не в меру оборзевшего разведчика, но пока Художник приносил больше пользы. Именно его бригада делала больше всего сборов с данников ИТК. А его последний заезд был очень доходным. Васюка в общем-то тут никто бы ни во что не ставил, его «сотрудники» жили в своем углу, занимаясь вооруженной охраной границ владений ИТК, а так же охраняли колонны трудников, что жили в бараках, огороженных колючкой и забором. В общем- работают по специальности. При этой мысли вор хмыкнул от удовольствия. Ну надо же быть такой теме, а? Вроде от власти, а с его, Сивого, руки кормятся, и на него пашут. Впрочем,пусть попробует вякнуть хоть слово. ИТК от цивилизации далековато, а на пики бошки и самого «главкума» и его помощничков, насадят быстро. Стволов у блатной публики больше, организована она хорошо, благо подобраны толковые «бригадиры», да и «мужики», помня скотское отношение к себе Васюка,в бытность его начальником колонии,тоже будут только рады, если ненавистный, но пока нужный «кум», сдохнет. Однако крови не хотелось. Тут и так,когда начался бардак весь, отхватили-мама не горюй. Ну кто бы думал,что у этих вшивых поселковых козлов окажется такая светлая башка, как этот их инженер Михалыч. Врезали по соплям им тогда неслабо. В городке оказались толковые парни, а несколько человек из состава отдела полиции, хорошо знавшие с кем имеют дело, правильно организовали оборону городка, а потом, вместе с вояками из находившейся рядом воинской части, врезали блатарям по самое некуда. Тогда братвой рулил Крещеный-его раздавили бронетранспортером на глазах у всей братвы, которую согнали как баранов. Казнь придумал сам Михалыч. Впечатлило. Никто не ожидал жесткой воли у простого инженеришки, а смотри-ка ты. Впрочем,надо было жить. Сивый,путем хитрых интриг, прямого подкупа, устранения двух особо жаждущих рулить обществом кандидатов, вылез наверх,и возглавил то, что сейчас называлось поселением ИТК. Именно ему принадлежала идея сесть на «лесную тему», используя для этого бывшую лесопилку их колонии, а так же столярный цех. Он придумал новое общественное устройство, и определил для каждой группы свои дела. Блатные занимались тем, чем привыкли – воровать, собирать «дань»; барыги – торговали, и неплохо торговали, мужики со своими вожаками были, как и раньше, рабочей силой, но теперь более уважаемой и ценной. Особенно технари, те, кто имел какую-нибудь специальность. Нашлись и врачи,правда один коновалом оказался, и его вышибли лес валить, но второй, получивший профильное погоняло Лепила,творил чудеса с тем убогим наличием лекарств что у него были. В цене были столяры, сварщики, слесари,все, кто умел обслуживать транспорт и работать с металлом. В общем те,кто умел что-то сделать руками, получили достаточно приличное место в новом общественном строе. А вот с трудниками тут не миндальничали. Их били за невыполнение норм, могли, а часто и лишали, жратвы, в общем жизнь была в барачном их углу далеко не сахар. Но и оттуда некоторые выбивались в мужики, получая свободу, и права. - Так я ему и говорю, мол, хорош балдеть, Художник! Куда ты намылился, и братву подбил ! Пахан не одобрит-: его размышления прервались, и он снова и внимательно стал слушать докладчика: - Я ему говорю – пахан не одобрит. Не наша это тема, тот поезд, и нехрен, мол, туда соваться. Городские с вояками отряд послали. Паровоз намутили и везут железки в Промку. -А он чего? - : перебил рассказчика, лысого и сморщенного бывшего зека, подполковник Васюк. Он всегда носил форму, и даже теперь, на сходняк, приперся в своем серо-синем камуфляже, с погонами и нашивками. Сивый неодобрительно окинул взглядом толстого офицера исполнительной системы и тот примолк. - Давай дальше-: предложил рассказчику вор, и все присутствующие продолжили слушать подробный доклад. Выходило плохо. Художник приревновал свою новую бабу к одному из своих пацанов. Вор вспомнил приветливую узбечку, которая так вкусно готовила и подавала на стол в доме этого отморозка. Жалко девку. В общем, приревновал к одному из пацанов, и, чтобы неповадно было, ткнул ее мордой в горячие угли печи. Крику было на весь поселок, но никто не рискнул соваться. Пацан, который якобы был виновником торжества, получил на руки обожженную и ослепшую Адольку, и пинка под зад из отряда. Впрочем, тоже не чикался, а просто пристрелил девчонку прямо за забором Художниковой хаты, чем вызвал восторг ее ублюдочного бывшего и прощение, с приглашением вернуться в отряд. Сивый нахмурился. Ему стало искренне жаль несчастную девочку, не получившую в благодарность от своего хахаля ничего, кроме такого вот. Уроды. Даже ему, старому вору и бандиту, стало противно от того,что вытворил этот психопат. А дело приняло оборот еще худший. Информацию о поезде с металлом и какими-то пассажирскими вагонами, которые можно было бы пристроить к делу и тут, на ИТК, Художник переварил, и обдолбавшись наркоты, выгоняемой кстати Лепилой(надо с ним потолковать по поводу того, кому давать ее, а кому нет) решил, что ему море по колено. - Забрал,короче, тачку, пацанов своих собрал, и выперлись за железяками теми! Взяли шестьдесят шестой, залили бензин, без твоего разрешения, и покатили-: закончил докладчик: - Мы их пробовали задержать, да куда там. Мне в морду, парням из мужиков на складе вообще кому ножом досталось, кому ливер отбили начисто. Лепила говорит… Ситуация складывалась препаршиво. О стоящем на путях составе с железом Пахан был в курсе. И то, кому принадлежит груз, он тоже знал, поскольку поддерживал связь и с военными, и с поселковыми. Влезать в эту, в общем-то мутную, тему он не решился, и объявил городским, что не претендует на груз, поскольку пути не в его владениях проходят, и состав стоит на нейтральных землях. А то,что его потянут через леса ИТК, так зато потом рассчитаются с ним, и Сивый знал, что рассчитаются. Михалыч никогда не обманывал, и придерживался данного слова. Глава поселения ИТК гарантировал, что никто не будет мешать работать, и не посягнет на груз, а тут теперь вот оно как вышло. Обдолбаный урод Художник решил, что сграбастает паровоз и металл, получит за него с Промзоновских, и заживет себе где-нибудь, отдельным хутором, вольно и красиво. Урод! Ситуация грозила войной. Если люди Художника нападут на состав, даже если они не смогут его увести, а просто нападут и убьют кого-нибудь из городских ,или, не приведи Бог, вояк. Разборка по этому поводу будет очень жесткой. И не факт,что ИТК после этого вообще останется на карте их нового мира. Сивый не был дураком и быстро прокручивал в голове варианты. Ничего иного не оставалось. -Васюк -: обратился он к сидевшему за столом офицеру: - У тебя твой УАЗ на ходу? - Ну да, а что? -: насторожился тот: - Куда поехать надо? - Надо! В городок, к Михалычу. Ты понимаешь что будет, если Художник доберется до поезда, и что он там натворит? -Понимаю!-: подполковник посмотрел на вора своими маленькими глазками: - Хана нам настанет. Стволов у нас много, но с городской дружиной и военными нам не тягаться. Даже если мужиков вооружим, порушим все что нажили. - Отправлю в городок тебя, Спица-: он обратился к молодому бандиту, сидевшему за столом, но бывшему ниже по рангу,чем руководство: - Возьмешь машину, водилу, и пацанов троих для охраны. Помчите сейчас же, прямо к городским, или к воякам. Скажете, что за дела Художника мы не в ответе. Он по беспределу выступает. Тощий,как спица, бандит, с соответствующим прозвищем,молча кивнул и вышел. Подполковник Васюк тоже распорядился, и, сопровождавший его прапорщик вышел следом, организовывать транспорт. - Беда.-: задумчиво почесал подбородок Ключ: - Успеют? Может следом за Художником братву послать? Остановим? - Не остановим. Только людей положим-: возразил Сивый: - Пусть его те останавливает,на чей груз он хайло раскрыл. Художник,в любом случае,покойник. Тут вопрос – чтобы к нам вопросов не возникло. Понимаешь? Ключ кивнул, и руководство общины ИТК принялось детально обсуждать сложившуюся ситуацию…

... Когда паровоз стал сбавлять ход и окончательно встал, я перегнулся через борт платформы. Так, что-то,видимо, на путях. Мы уже разгребли снежный занос, помахав лопатами, но это уже вторая остановка. Ладно. Не привыкать. Выстрелы застучали с обеих сторон. Пули ударили в металл ,и я упал на доски,взводя затвор автомата. Дмитрич уже развернул пулемет на треноге, и длинная очередь стегнула по вспышкам выстрелов из-за деревьев. Да что же это такое-то! Я вскочил, присев на колено, и положил автомат на металлический борт. Оружие послало очередь, потом еще, и еще одну. С обеих сторон к насыпи бежали налетчики. Ну прямо вестерн какой-то. Нас на платформе двое, и банда, решив что самое важное находится в нашем хвосте, направила атаку на пассажирские вагоны. Ха! Не тут-то было! Вагоны были пассажирскими только с виду. Даже окна оказались при ближайшем рассмотрении муляжами, а в стенках спецсостава были оборудованы отверстия,в которые тут же высунулись стволы автоматов и ружей, принявшись отстреливаться от незваных гостей. Вторая группа атаковала паровоз, а вот этого допустить было никак нельзя. Как оказалось, у налетчиков были свои аргументы для атаки нашего поезда. Очередь из крупнокалиберного пулемета установленного в кузове Газ 66 ударила в пассажирский вагон, но лишь понаставила вмятин, слегка контузив находившихся внутри защитников, впрочем, оставшихся в состоянии отстреливаться. Ответные меры банде пришлись явно не по вкусу, но у меня сейчас другая задача. Если захватят паровоз- нам конец. Точнее всей миссии нашей конец. Тащить состав будет нечем. Так что надо двигаться. Быстро-быстро двигаться. - Прикрой меня!-: бросаю Дмитричу и спрыгиваю в снег, прямо на насыпь, не слишком удачно приземлившись. Рядом вжикнули пули, но я уже укатился под колеса остановившегося вагона. Выскочив с другой стороны, и подхватив оружие наизготовку, побежал к паровозу. Дмитрич, оставив опустевший пулемет ,подхватил ружье и скакнул с платформы, побежав следом за мной, прикрывая спину. Со стороны хвоста состава что-то зажужжало, а потом до нас донесся грохот автоматической очереди. Я не видел этого великолепного зрелища, но ошалевшие бандиты бросились врассыпную с поезда, когда над крышей пассажирского вагона вылезла двуствольная зенитная установка ЗУ. Старая добрая ЗУ-шка, которой успешно пользуются кое-где и сейчас, и пользовались до происшедших в мире катаклизмов. Створки крыши вагона разъехались в сторону ,и чудо довоенной технической мысли выперлось на свет божий, поливая врага огнем. Крупнокалиберные пули рвали тела в клочья. Я не видел, но как оказалось, система ,которую запустил Коля и его помощник ,была не только связью. Эту связь еще и эффективно защищал, управляемый дистанционно,автоматический модуль. Военные смотрели на экраны, что подавали им изображение о обстановке снаружи,и крутили установкой во все стороны, откуда шла угроза. Пулеметчик, неудачно высунувшись для повторного обстрела в борт броневагона, получил прямо в голову "привет" приличного калибра,и,«пораскинув мозгами» ,упал, выпустив свое оружие. Уже потом, обходя состав и добивая раненых бандитов я увидел, во что превращена огнем установки машина, Газ 66 с тем самым пулеметом в кузове ,на которой подвалили к поезду незадачливые налетчики. Банда бежала, побросав и оружие,убитых и раненых… - Ну че ты! Давай раз на раз!-: Художник морщится от боли, но ,похоже, настроен решительно. Мы стоим друг напротив друга, возле паровоза который так неудачно попробовали взять бандиты. Машинисты дали настоящий бой, отстреливаясь из старенького револьвера, бывшего у Сергеича, и пустив в ход кирку и лопату, когда кончились патроны. С другой стороны я видел двоих налетчиков, с пробитыми тяжелым кайлом черепами. Что ж - поделом. В принципе можно и подвигаться. Пал Сергеич прилично приложил главаря бандитов по стриженой голове лопатой, и вышвырнул вон, придя в ярость за Лешку,которого этот упырь успел ударить ножом в живот. «Практикант» ,насколько я знаю,лежит сейчас в вагоне,куда его перенесли, чтобы оказать помощь. А Художника скрутили прямо внизу. Его попытка дернуться закончилась жестким избиением. В ход пошли и сапоги и приклады. Но бандит оказался живуч, заорал, крутанулся на снегу и, вскочив на ноги, показал всем нам , мне, Дмитричу, стоящему сверху над его головой машинисту и подоспевшим из вагона мужикам,нож. - Ну че,Писатель. Давай раз на раз!-: Художник скалится стальными зубами: - Ссышь?! Давай, ты и я, на перьях. Порешаем чья возьмет! - Ну конечно, порешаем-: отвечаю я и отдаю автомат Дмитричу. Бывший бухгалтер смотрит на меня удивленно, как впрочем и остальные, поднявшие оружие и державшие налетчика на прицеле. Тот жмется к колесам паровоза и размахивает ножом, зазывая меня на поединок. Нож у меня есть. - Раз на раз говоришь? -: хмыкнув,сплевываю я на снег: - Ну давай! Прямо, ей Богу, битва искусств. Перо против кисти, или как там! Художник снова машет ножом, и прыжком подскакивает ко мне,желая достать. Выстрел из пистолета, появившегося в моей руке, останавливает его. На миг в глазах бандита появляется что то похожее на удивление и он без звука оседает на утоптанный снег. - Кто же с тобой уродом на ножах один на один выйдет, а? -: спрашиваю я у мертвого уже бандита: - Ты же у нас по ножевому бою первый спец. Так что извини. Мужики, принесите топорик, а! Лишних вопросов никто не задает, и короткий взмах отделяет голову Художника от его бренного тела. Беру ее в руки и подняв голову к машинисту глядящему на происходящее предлагаю: - Давай украсим Дядю Федора? - Ты чего Писатель-: старик обалдело выставился на меня: - Совсем головой поплыл! Ты чего творишь ? - Да ладно тебе Сергеич-: я улыбаюсь и протягиваю старику свой трофей: - Давай, на переднюю сцепку прикрутим проволокой, пусть на устрашение висит! - Иди ты на…-: машинист посылает меня подальше: - Давайте закругляйтесь, и выкинь ты эту дрянь! Я тебе ее на Дядю Федора вешать не дам! Нечего старика позорить! - Ну да , ну да!-: соглашаюсь я : - Ладно! А лом у тебя есть? Выкинутый из кабины инструмент едва не пришиб меня но я подымаю его со снега и насаживаю отрезанную голову отморозка на него как на кол. - Будет нашим талисманом!-: сообщаю я обалдело вытаращившимся на меня соратникам и несу свой трофей к платформе, где стоит наш пулемет. Приспособив ее у борта любуюсь . Убрав завал из нескольких деревьев сваленных прямо на рельсы мы продолжаем путь. Я снова сижу на платформе, но Дмитрич держится от меня подальше. - Совсем ты Писатель крышей поплыл-: сказал мне сосед покачав головой и глядя на лом с насаженной на него головой Художника: - Тебя б докторам показать. И оружия в руки не давать больше. Знаешь, вот ты говоришь что жена твоя с дочкой померли. А представь, что они сейчас на тебя оттуда смотрят! Рука мужика показала, куда то в небо. - Да ладно тебе! -: мне почему то весело. И идея с трофеем не кажется чем то плохим. А что? Они первые начали. Этот урод ранил нашего Лешку и неизвестно еще выберется парень или нет. Так что ничего – пусть поболтается на колу. Моя бы воля была – я бы его живьем на кол посадил, и впереди паровоза вывесил, всем отморозкам на устрашение. Дмитрич снаряжает ленту но на меня не смотрит. Холодно, нас обдувает ветер но ни он ни я не пошли в вагон. Я прикрываю глаза и пытаюсь расслабится. Но мысль сказанная моим старым товарищем крепко засела у меня в голове. А ведь и правда. Что то со мной не то происходит. Жестокость, которой не было раньше. Может и правда пора заканчивать? Сейчас когда меня медленно отпускает я вспоминаю глаза ребят, стоявших вокруг меня и глядящих на мое безумство. Да уж, хорош я наверное был. Открыв глаза вижу что извозился в кровище убиенного мной представителя блатной культуры тату. Поднимаюсь и подойдя к насаженной на лом голове снимаю ее, швырнув от себя подальше. - Ну слава те хоссподи_: слышу рядом с собой голос Дмитрича: - Никак в разум вошел. На вот, хлебни лучше. Согреешься, еще ехать долго. Он протягивает мне флягу, и я отпиваю. Потом еще и еще и только опустошив флягу до половины ощущаю вкус крепчайшей самогонки. Но как ни странно, меня совсем не морщит, а только наваливается какая то слабость. Сажусь обратно на свое место и подтягиваю за ремень автомат. Мне хочется спать. Слабость одолевает, и я уже не чувствую ни холода, ни снега на лице. Только желание спать. Глаза сами собой закрываются и я проваливаюсь в темноту сна. Стук колес убаюкивает. Состав, нагруженный металлопрокатом, несся сквозь опускающуюся на лес темноту. Позади остались исковерканные трупы налетчиков, обезглавленное тело их главаря, превращенная в решето грузовая машина. Когда к месту побоища подоспели подручные Сивого которых Пахан все таки отправил следом за бандой Художника они нашли только остывшие трупы, кровь на снегу и никакого поезда тут уже не было. Командовавший посланной ватагой Шалай узнал в обезглавленном теле труп Художника и только покачал головой. - Ничего себе, у городских порядочки. Это кто его так интересно!-: спросил он сам у себя и не найдя ответ пожал плечами: - Впрочем , чего теперь базары базарить. Совсем Художник башку потерял. Гы гы! Пошли пацаны. А этих уродов пускай зверье лесное хоронит. Подохли как козлы, как козлы пускай и валяются. Они Клюва насмерть забили и остальных покалечили на топливном складе. Вместе с командиром загоготали и остальные братки находя зрелище безголового Художника чем то забавным. Решение не заморачиваться похоронами убитых бывших товарищей было встречено единодушным согласием. Банда пришедшая за другой бандой почти неслышно растворилась в ночном лесу. Сивый не поскупился, и направил своих людей выделив даже вездеход, и сейчас братки погрузившись на гусеничную машину спешили обратно к поселению. Оставаться на ночлег в зимнем лесу ни у кого желания не возникло.

Глава двадцать пятая. Где-то на острове туманном и далеком. Немного о том как живут в новом мире. Преимущества знания русского языка. Радиоведущая.

…- Вот,мистер Лири, принес вам кое-чего: - Рендал поставил перед крыльцом две пластиковые канистры красного цвета. От них ощутимо попахивало бензином: - Слышал вы собрали свою старушку! Но не хватало деталей. Вот фильтры, а вот это свечи. Пошарили мы в одном магазине автозапчастей. А топливо варят на ферме эти чертовы ирландцы МакМаллоны. Просто целый нефтезавод какой-то.

- Рен! Ты славный парень! Хоть я и штрафовал тебя пару раз. Спасибо сынок! : старый судья,кажется,был готов прослезится: - Спасибо тебе! Ты же знаешь- я не смогу с тобой за это рассчитаться. И ты принес мне все это?

- Сэр. Мы в конце концов строим тут новое общество: «Бродяга» улыбнулся в свою рыжую бороду: - Должны быть и приятные моменты. Вы-судья, у вас своя работа, как у мэра, как у мистера Уолла-молочника, или нашей Лиз! Эй, Лиззи! Я кое-что и тебе принес!

Он увидел русскую,которая шла по улице,с дочерью за руку.

- Ну в общем сэр, это вам! Пользуйтесь!

С этими словами Рэн слегка поклонившись направился навстречу приятельнице.

- Лиз! Мне фантастически сегодня повезло! Нашел я зарядное устройство к твоему ноутбуку. Вот всегда говорил, какого хрена все покупают эти чертовы яблочные огрызки! А мне в ответ – ты дремучий дикарь Рэндалл, ты нихрена не понимаешь!

- А ты и правда не понимаешь!: - Лиза приветливо улыбнулась шумному бородачу. Они приятельски обнялись,и она чмокнула его в щеку: - Это же бренд! Марка! Класс! Он до сих пор у меня работает! Только вот зарядное устройство развалилось. Но ты меня спас! Ты просто чудо!

- Ну, там еще вещички, тебе и твоей дочурке. Как дела малыш? -: сталкер присел на колено и потрепал девочку по щеке: - Учишься шить и прясть? Правильно! Вырастешь будем носить твою одежду! Будешь крутым модельером!

Аня смущенно улыбнулась в ответ на шутку.

- Слушай. А ты знаешь, что произошло сегодня в прачечной? -: спросил Рен, хитро улыбаясь и глядя на собеседницу: - Это просто тянет на рекорд книги Гиннеса!

- И что же ?

- Энни Джонсон пришла на работы, и ее просто не узнать! Вся аж светится! И улыбается! Счастливая,черт возьми,как бык в стаде молодых телочек! Ой, прости ,прости! -: британец прикрыл ладонью рот: - Ну,в общем,просто счастливая!

- Ее муж вернулся спустя несколько лет! Понимать же надо-: ответила Лиза, пожав плечами: - Мы видели авианосец, потом беспилотник летал, а потом сам знаешь.

Рен кивнул. Весь городок всколыхнуло возвращение большого боевого корабля из-за океана. А с ним на рейде пришвартовались еще два русских военных судна. Поначалу мэр распорядился мужчинам вооружится и быть готовыми, мало ли, быть может проклятые русские спецназовцы захватили британский корабль и готовят диверсию, но после того,как авианосец, бросив якоря, отправил к берегу спасательные катера, начался настоящий праздник. Приглашены были и представители русских команд, поскольку уже спустя пару часов все в городке знали,как «славные русские матросы залатали нашу лоханку и помогли нам притащить наши задницы домой». Вражда была забыта, и в городке начался праздник. А когда на поселение опустилась ночь, с авианосца и обоих его спутников в небо ударил салют. Весь город высыпал на берег,любуясь давно забытым, а для кое-кого и ранее невиданным зрелищем. Стоял гул и грохот, в небе рассыпались цветные огни. Дети кричали от радости, да что там говорить дети, взрослые тоже не отставали. Жена адмирала Джонсона встретила мужа,который последним из своей команды сошел на берег. На борту осталась вахта и дежурные офицеры. Корабли щедро поделились запасами,привезенными из-за океана. В пути следования,матросы обоих стран,организовали даже рыбную ловлю. Нашлись мастера, и самодельный трал ушел в воду, едва не опрокинув однажды катера,с которых его выпускали. Набилось в сеть тогда что-то крупное, хищное, и очень агрессивное. С кораблей видели сизо-серую спину, вынырнувшую из воды, опутанную сетями, потом оскаленную пасть, и на катер обрушился страшной силы удар. По твари ударили из автоматических пушек,окрашивая воду красной кровью, но экипаж отважных рыболовов спасти не удалось. Несмотря на страшные раны, морской хищник схватил свою жертву и ушел вместе с ней вниз, в глубину морской пучины. Вслед полетели гранаты,но убили они неизвестную тварь или нет-было уже неясно.

Несмотря на трагедию,рыбная ловля повторилась,и в сети попала вполне нормальная рыба,разнообразившая рацион моряков.

Когда празднование закончилось, русские погрузились на корабли, и, дав прощальные гудки, ушли домой. Лиза осталась. Суда шли в неизвестность. А рисковать жизнью дочери,уезжая из налаженной уже и стабильной более-менее жизни,она не решилась. Кто знает, что ждет их в Мурманске, или Архангельске, куда приведет военные корабли Севастьянов. Британский авианосец стоял на якорях, поддерживая самый малый расход топлива, и в городском совете,куда вошел адмирал Джонсон,теперь раздумывали как быть. Корабль был отремонтирован, но надвигающийся сезон штормов, непростая прибрежная обстановка грозила тем, что его сорвет с якорей, и просто расшибет о берег. Наличие на борту топлива и вооружения грозило загрязнить прибрежные воды. Решение нашлось, простое,как все хорошие решения. В итоге, проведя лоцманскую разведку и замер глубин, авианосец вошел в одну из бухт в нескольких километрах от городка. Моряки рассчитали верно, и теперь,когда море бушевало и рокотало, обрушивая волны на берег,корабль спокойно отстаивался. Было принято решение о постепенном демонтаже с него всего полезного, что могло пригодится.

- Да! Повезло! Ты когда прибежала в паб, я подумал вы там рехнулись, или старая тебя автоматом испугала! Мэр хотел отобрать у нее оружие, но, после того случая, передумал. Ой, прости! - : Рэндал махнул рукой: - Я такой бестактный!

- Нормально. Это в прошлом. Ублюдки свое получили, а я стараюсь забыть: Лиза стала серьезной: - Ладно,Рэн, хорошо с тобой общаться, но нам надо идти. Работы не ждут, сам понимаешь.

- Привет Патрику и его матушке: -сказал на прощание сталкер, и отправился в здание администрации городка на доклад к мэру. - Получилось!-: на крыльцо почты выскочил радист: - Получилось, мать вашу! Мы сделали это! Слушайте,черт возьми! Ййя хха!!! Висевший на здании репродуктор,который пристроили туда два умельца, сняв его с разбитого о прибрежные скалы «Метеора», захрипел, потом раздалось шипение, потом снова хрип. Потом снова зашипело и над городом поплыла музыка. - Это что за хрень?-: завсегдатаи местного бара обалдело выставились друг на друга и повалили к выходу: - Да ладно! Быть не может! Радист уже стоял у входа на почту и, возбужденно глядя на собирающуюся вокруг толпу народа, рассказывал: - Мы получили с корабля кое-какие запчасти, и повозились ночью, а утром начали ловить какие-то отдаленные сигналы. А потом – слушайте сами! - Говорит радиостанция Новой Итальянской Республики!-: громко,и на хорошем английском, говорил чей-то незнакомый голос: - Те,кто меня слышит, повторяю! Мы,Итальянская Республика объявляем о восстановлении государственной власти над частью территорий Апеннинского полуострова, и расширении экспансии в пределах старых государственных границ страны! Все,кто хочет жить в новом мире, жить по законам людей,а не диких животных, кто не хочет анархии,а хочет порядка и мира! Мы приглашаем вас! Каждому найдется посильное дело! Каждый найдет у нас свой дом! - Ни хрена себе!-: выдавил кто-то из горожан,глядя на репродуктор, который продолжал свое вещание. - Президент Республики-Чезаре Дженовезе выступает с предложением ко всем выжившим Европы, для консолидации усилий в восстановлении порядка! Потом передача прервалась, кто-то в радиоэфире сказал вслух :« К черту политику!»,и из репродуктора снова полилась музыка. Опера! Настоящая итальянская опера! Люди стояли,слушая, и не веря тому, что произошло. Кто-то тайком, а потом и не таясь, вытирал выступившие на глаза слезы. В тот вечер горожане еще долго не расходились. Как рассказывало радио, пережив страшные годы анархии, беспорядка, бандитизма и отчаяния, артисты оперного театра собрались вместе, и стали ставить постановки, разнообразив жизнь Республики. Потом снова было включение. Говорила Германия. На развалинах Берлина основалась большая община. Немцы,с присущей им методичностью и педантичностью,принялись восстанавливать общество,о чем не спеша рассказывало их радио, так же зазывая к себе всех желающих спокойной и мирной жизни. Потом удалось поймать переговоры каких-то кораблей в Средиземном море, но это радисты уже в общий эфир не пускали, прослушивая и фиксируя частоты в специально заведенном для этого журнале. Пока удалось работать на прием, но, учитывая тот факт, что с авианосца вскоре должно было поступить подходящее оборудование, планировали начать собственные передачи. А ночью, притихшие улицы городка осветились светом двух круглых фар. Из гаража дома местного судьи, с ревом,выкатилась его «Кроха», небольшая, непонятной марки машина, которую он собирал из подручных деталей. Топливо и запчасти,что принес Рэндалл, помогли закончить работу, и теперь, пожилой человек,напялив кожаный пилотский шлем с очками- «консервами» , натянув краги, вывел свой драндулет на улицы. Почтенные поселяне выглядывали из окон на полоумного, который поддавая газу носился по улицам и переулкам, рыча мотором, выпуская в воздух клубы вонючего выхлопа,явно не идущего в стандарты Евро 6, и вовсю гудел клаксоном. Ночная гонка закончилась не очень удачно, потому что старый судья не справился с управлением и врезался в столб, впрочем, не пострадав сам, но изрядно помяв свое автомобильное творение. Когда утром,проснувшийся мэр городка,почтенный Адам Ричардсон, увидел у себя в кабинете не менее почтенного городского судью в кожаной одежде, шлеме и крагах, то чуть не выронил чашку с молоком от удивления. Еще большим удивлением стало написанное самим на себя судьей предписание о штрафе и исправительных общественных работах,по факту «нарушения общественного порядка, опасную езду в ночное время суток». На вопрос,зачем пожилой человек устроил это ночное безумство, старый судья только хихикнул, заявив,что только тот, кто всю жизнь защищал закон и порядок, наказывая других, сейчас по-настоящему вкусил то,как, оказывается, это здорово-иногда и преступить эти законы. Мэр пожал плечами и, рассмотрев самолично составленный судьей документ,поставил подпись о том,что,во исполнение таких-то и таких- то уложений общины, гражданин направляется на уборку улиц сроком на 72 часа. Судья,получивший на руки предписание,уходил из кабинета мэра сияя,как начищенная серебряная монета. - Лиза,здравствуйте-: на пороге ее дома стоял одетый в военную форму радист. Кажется,его звали Сэм: - Мне можно войти? - Проходи! Будешь завтракать? -: спросила его женщина,проходя в комнату и направляясь к столу. Они с дочерью только сели за стол. - Нет, спасибо большое:- отказался вежливо гость, и присел на предложенный ему стул: - Нам нужна твоя помощь. - Чем могу помочь? -: Лиза немного удивленно посмотрела на пришедшего: - Я не понимаю в радиотехнике. Но вчера вы, ребята, устроили просто настоящий праздник. - Это да-: согласился Сэм : - Итальянцы молодцы, настоящее радио. И работают,как я понял,почти круглые сутки. Была даже проповедь нового Папы Римского. Представляешь? Там теперь не пожилая особа в папы выбрана, а настоящий молодой понтифик. - Интересно. Кто же его выбрал-то?-: подала голос дочь: - И зачем он нужен? - Аня, не вежливо вмешиваться в разговор старших:- сделала мягко замечание дочери хозяйка дома: - Но,правда, папа Римский. Откуда еще? Может это какой-то розыгрыш? Или… - Нет. Они сказали,что были выборы, что,вроде как,уцелели в войне несколько кардиналов,или как их там. Ну,они посовещались-и выбрали. Он военный капеллан, мужик, лет сорок. Но говорит – прямо заслушаешься. - Ну-ну-: скептически покачала головой Лиза: - Что-то мне это все напоминает какой-то спектакль. - Ладно. Я вот зачем зашел. Мы смонтировали аппаратуру. И теперь можем начать свое вещание. Хотел тебя попросить. Ты бы не помогла нам? - Чем? -: еще раз спросила молодая женщина: - Возьми овсяный кисель. Вкусный. Меня миссис Джонсон научила его делать! К офицеру связи подвинули кружку,и тот сделал приличный глоток. Кисель и правда был великолепный. – Ты будешь голосом нашей общины!-: сказал он: - Мой приемный сын говорит, что когда ты работала в школе, то у тебя отлично получалось. Да и преподаватели подтвердили. Хорошая дикция, нет акцента, а главное – ты говоришь на русском. Мы будем вести передачи на двух языках. Представляешь,как здорово? - И о чем я буду говорить? Как наш уважаемый судья врезался в столб прошлой ночью? Или о увеличении поголовья овец на ферме? Или о урожае овса, заготовке сена или ловле рыбы? - Лиз! Почему такой скептицизм? А почему бы и не рассказать о овсе и ловле рыбы! О том,что к нам пришли наши братья и мужья из-за океана! О том,какой у нас был праздник! О том,что мы тут живы в конце-то концов-: обычно спокойный Сэм даже вскочил,и стал ходить по комнате,не выпуская кружки с напитком из рук: - Пойми, это раньше по телеку показывали всякую хрень. Тупые ток – шоу, телераспродажи, или футбол там. Боевики или идиотские комедии. Ну там всякое. Но не показывали настоящей жизни! Глянцевые картинки! По радио с утра и до утра неслись кретинские шуточки вечно ржущих,как лошади,ди-джеев. Тоже шоу или новости о том,что где-то кто-то кого-то убил или взорвал. - Я понимаю. Между прочим, я пользовалась телемагазином, так что зря ты так все критически -: тихо ответила женщина,задумавшись: - Ты знаешь, давай попробуем. А еще у меня идея. - Какая? -: офицер снова опустился на стул и внимательно посмотрел на нее. - Давайте читать в эфир книги? Классику. Вашу, английскую, или нашу русскую. У меня вот, в ноутбуке целая библиотека! Связист увидел серебристого цвета ноутбук с логотипом известной фирмы и понимающе кивнул. - Бродяги наши принесли мне зарядное устройство. Батарея не держит, но если напряжения в сети хватает,а его как я поняла хватает, то мы можем попробовать. Можно читать фантастику, или что-нибудь еще? - Шикарная мысль! -: одобрительно кивнул собеседник: - Надо провернуть. Я к мэру Ричардсону. А вечером,после шести часов, приходи на наш радиоузел. Будем начинать. - Хорошо. :- согласилась молодая женщина. Когда неожиданный гость ушел, а дочь побежала в свою группу, учиться и работать, она опустилась на кровать,глядя на серебристую панель с логотипом. Когда началась война и взвыли сигналы воздушной тревоги, она схватила свой ноутбук со стола в офисе. Вспомнился хаос, бомбежка, сидение в убежище, потом,когда управление страной рухнуло, ей сказочно повезло что сосед, мистер Донахью, уезжая сюда, прихватил их с ребенком. Старый ветеран САС был удивлен тем,как «сумасшедшая русская»,набив сумку с вещами, подхватила и ноутбук со смартфоном. Вояка хотел выкинуть их в окно, но она тогда вцепилась в ноутбук мертвой хваткой. - Зачем тебе это? Ты видишь,что все вокруг загибается, и скоро, возможно, настанет каменный век? -: спросил он ее тогда, и получил ответ, который оказался убедительным. - Каменный век закончится, а тут- масса того,что пригодится тем, кто когда-нибудь захочет все возродить. Лиза оказалась права. В ее компьютере была собрана вся подборка того, что издавала их фирма. От литературы художественной, до массы справочников по совершенно разнообразным вещам, от посадки овощей и строительству теплиц, до постройки домов и ремонту сантехники, и много другой полезной информации. Когда прошел первый этап, и к ней перестали относиться неприязненно, а в городке появилось электричество, ноутбук был извлечен на свет. И, как оказалось,совсем не зря. Сам мэр Ричардсон приходил воспользоваться тем или иным справочником, пока ребята поисковики не принесли компьютер и ему. Теперь городской голова с удовольствием нажимал на кнопки клавиатуры, глядя в экран, и, как поговаривали, найдя у сына несколько дисков с какими-то старыми компьютерными играми,вечерами засиживался на рабочем месте, азартно расстреливая какую-то нечисть, или решая,уже не в первый раз пройденные,головоломки. Впрочем, свет был не всегда, по крайней мере, до недавнего времени. Но в те промежутки, когда Лиза включала ноутбук, и погружалась в чтение, она словно забывала о том, что происходило вокруг. День прошел очень быстро. Как-то неожиданно быстро справившись с общественными работами по уходу за пожилыми людьми, на которые ее расписали в этом месяце,она пришла в здание почты. - Внимание ! Община графства Н …шир, оповещает всех выживших о начале радиотрансляции . Мы ищем людей, и другие общины, для обмена информацией, торговли и возрождения нашей великой страны. А пока-послушайте новости -: начала свою первую передачу Лиза. В это время, на улице,перед репродуктором, снова стали собираться люди.

Глава двадцать шестая. Когда душа мечется. Не совсем обычное свежее мясо.

- Писатель! Ну ты вообще выходить собираешься из дому или нет? -: это Дмитрич, но я не настроен на общение - и в дверь летит метательный нож. Врезается в нее со стуком, и падает на пол.

- Иди в болото,Дмитрич! Не хочу ничего! Не пойду никуда!-: хрипло,но громко отвечаю я,и отворачиваюсь к стене. После операции «Металл» я заперся дома и никого к себе не впускаю. Пробовал загнать себя в запой, но нихрена не вышло,и тошнило меня дальше чем я видел. Хитрый сосед воспользовался моим беспомощным состоянием , и мой автомат вместе с верным карабином СКС, а так же запасом патронов, тремя ручными гранатами и десятком выстрелов для подствольника перекочевал к нему в квартиру. Бывший бухгалтер упер даже мой верный пистолет в потертой черного цвета кобуре. Поэтому теперь я изливаю гнев, кидаясь в дверь всевозможными подручными предметами. А что ? Пусть отваливает!

- Ну хорош тебе дурить! Пошли за водой! Скоро закончится, бочки наполнять надо, да и дрова: - Дмитрич взывает к моей совести,но она сегодня тоже в отключке: - Да не терзайся ты так! Ну отпилил ты башку отморозку этому! Ребята поняли!

- А я не понял! -: буркнул я,и в дверь полетел еще один нож.

- Да ты задолбал уже своим депресняком творческим! Щас дверь снесу нахрен! :- Дмитрич, кажется,взрывается,и кулак бьет прямо в дверь: - Давай подымай жопу,пошли дела делать! Тоже мне разведчик стольного града в угаре пьяном! Подъем!

- Да иди ты ….-: выразиться крепче я все таки не решился. Уважаю я своего немолодого,но крепкого и надежного соседа и напарника по дежурствам и вылазкам. Хороший он мужик. Правильный, со стержнем. Ну а мой стерженек чего-то слабину дал. В голове крутится моя выходка с головой Художника. Что ж со мной такое-то вышло. Крыша поехала чтоли. Зачем я эту голову рубанул, и на паровоз просил прицепить, а потом…Фу! Мерзко от самого себя. Провожу рукой по лицу, и ощущаю жесткую щетину,отросшую по причине хронического непобрития лицевой части моей головы. На голове тоже черт знает что. Поднявшись с кровати я лениво почесал живот и пошлепал на кухню,черпанул воды из бака. Надо бы пожрать, но еда кажется закончилась, вчера или позавчера? А, неважно! Я пью, и вода из черпака льется мимо. Мне становится чуть легче. Потом сую руки к умывальнику, но тут облом. Воды в нем нету. Ворча под нос о неправедности жизни, наливаю, и смочив лицо, чувствую себя чуть лучше.

В дверь снова громыхнул Дмитрич.

- Писатель! Давай выходи! Тебя с управы городской искали! Дружинник заходил, велели тебе подойти. Твоя доля за поезд, а даже мне Михалыч дать не велел. Давай, завязывай. Ты че там, забухал чтоли? Ну так все равно отворяй, давай на пару хлопнем по маленькой.

- Дмитрич!-: я подхожу к двери, всклокоченный и помятый: - Я щас! Погоди, оденусь!

- Ну вот так бы сразу! -: голос соседа добреет: - Давай, выходи,душа моя на свет божий!

Душа на свет Божий выходит. Дмитрич говорит короткое « Ох,мля» и ржет как конь,глядя на мою потрепанную личность.

- Так, друг ты мой сердешный- Писатель, пошли, воды натаскаем, а потом, вечерком,тебя моя благоверная пострижет,да и вообще в порядок себя приводить пора.

Я молча киваю,почесывая небритую рожу, и выхожу на улицу. Мы берем нашу тележку и грузим на нее ведра. Громыхая колесами мы катимся к колонке. Разговаривать не охота, но хитрая бестия Дмитрич постепенно вытягивает меня на разговор.

- Ты зря переживаешь -то!: - говорит он мне, перехватываясь поудобнее: - Вот ей Богу зря. Грохнул этого урода, и правильно сделал. В принципе,и башку снес- тоже правильно. Зато следующий отморозок с нашими городскими связываться,глядишь,поостережется. Опасно,дескать,для здоровьичка. Можно и того…. Без головы остаться в общем.

- Ага, или наоборот, валить будет наглухо, потому что как раз без головы иначе оставят: -привожу свой резон я,но сосед снова кроет аргументом.

- Да нихрена! Бандитов как окоротили, помнишь? Пока этого урода Крещеного БТР не передавил два-три раза по нему прокатившись, не поняли что шутки шутить никто не собирается. Думали ведь,что с ними как до войны будет, суд, адвокат то се. Ага, щас! Зато сейчас вон, Пахан в город лесовоз делового леса притащил. В подарок и в знак дружбы с Михалычем нашим. Маляву прислал, в которой все объяснил, и предложил зла друг на друга не держать, поскольку Художник по беспределу шел, и правильные пацаны к этому делу вообще краями.

- Да они там все хороши-: мы подходим к колонке и начинаем набирать воду в ведра и небольшие емкости, чтобы отвезти к бочкам,стоящим в коридоре. Благо ехать недалеко. Дмитрич бы и сам справился, но вытащил меня и молодец!

- Хороши конечно! Но их в страхе держать полезно! И ты их страху дал пищу! Я с их парнями перетер, так ты теперь в ИТК легенда. Тебе все помогать в обязаловке, даже если и сам не попросишь. Пахан велел. И через их земли можешь ходить сколько влезет.

- Да я и раньше сильно не заморачивался: пожимаю плечами я : Противно просто. Я словно в животное какое-то превратился на миг. Околесицу нес. Словно помутилось в башке.

- Бывает! -: веско подтверждает Дмитрич: - Вот, сестры моей муж, Митька Григорьев. Как с третьей Кавказской вернулся-пил беспробудно, сеструху колошматил, я к нему сунулся,так чуть не прибил. Сестра-то обиделась, понятно дело, детей забрала и ушла. Так он вообще до синих огурцов допился, в больничку едва не загремел. А мужик-то хороший. Офицер все-таки! С наградами. Боевой.

- И чего? -: спрашиваю я.

- А того. Я к нему съездил, сели как-то посидели, под стакан. Говорит-знаешь Дмитрич, душа воет. Волком воет. Места не находит. На войну хочу обратно. Что я тут делаю.

Поговорили с ним, просто так, душевно. А наутро вместе в больничку покатили. Подшили Митьку нашего, и как бабка отшептала. Пока препарат держал, а потом и сам. К сестре моей приехал в ноги упал, винился-каялся. Простила, вернулась. С тех пор ни капли. На службе наладилось тоже, а как война началась на границу поехал. Приказали – и поехал. Воевал.

- И чего?:-я повторяюсь,но пытаюсь уловить смысл в рассказе Дмитрича.

- А того! Что если человеку есть для чего жить, он все превозможет. И то что с войны и крови крышу повело, так то и отпустит. Главное себя не потерять.

- А где они сейчас? Митька этот твой и сестра твоя?

- В селянах. Как родственник мой завязал, говорит-хочу на земле поработать в свободное время. Дом построил успел, все с какими-то грядками возился. А как вернулся с войны-так и в селяне определился.

- Ну слава Богу, хоть у кого-то что-то нормально сладилось, только вот у меня что-то никак.: - говорю я,и мы тащим тележку обратно. Делаем несколько ходок-и бочки заполняются холодной вкусной водой. Потом делаем еще одну, заполняя все,что есть дома. Потом переносим дрова, и вечером меня ждет парикмахерская. Жена у Дмитрича отменно меня стрижет. Коротко и аккуратно.

- Нагреем вечером, будем тебя в порядок приводить! А вообще, бабу тебе надо завести, вот была эта Алина, зачем упустил? -: сообщает мне сосед и мы расходимся. Комментировать данное обстоятельство мне совсем не хочется. Кажется мне, что если появится в моей что-то такое, я словно предам своих девчонок, оставшихся на веки вечные где-то на далеком теперь острове, в чужой стране, под ударами ракет,посылаемых соотечественниками. Вернувшись в квартиру,я снова подхожу к зеркалу и,глянув на мятую заросшую щетиной образину своего лица,вспоминаю анекдот про то,что я, мол, тебя не знаю, но тебя сейчас побрею. Ну что же. Пожалуй с этого и начнем…

- А ну волоки его сюда! -: на рынке, в мясном ряду стоит крик. Толстого торговца сбили с ног и били. Били жестоко, со всей яростью взбешенных людей. Патруль городской дружины,возглавляемый рослым, крепким молодым мужиком по имени Петр Сотник расталкивая зевак ,протиснулся к месту избиения. От торгаша отпрянули и тут же, повернувшись к дружинникам ,наперебой стали рассказывать и показывать. Избитый валялся на земле, в луже собственной кровищи. -Курбан, пойди проверь, он живой или нет: - распорядился старший и узбек, недавно принятый в дружину, быстро метнулся к лежащему на земле толстяку. - Живой-: ответил он : - Только измордовали сильно! - За дело! Убить его гада! Бейте его люди! Вот, смотри начальник, каким мясом он торгует! Изумленному Петру сунули в нос окровавленный детский палец с ногтем. - Это что такое? -: спросил дружинник осторожно взяв в руки страшный артефакт: - Вы где это взяли? - В его мясе!-: рыхлого телосложения тетка, принимавшая участие в избиении торгаша, которого посадили и вытирали кровь с лица, снова хотела поддать тому пинка, но промахнулась, и едва не растянулась: - Он тварь человечиной торговать тут пробовал гнида! Начальник! Волоки его в кутузку, а потом на виселицу! Людоед несчастный! - Этого задержать, мясо изъять, будем разбираться -: приказал дружинник : - Принесите бумагу ,завернуть! Мда! - Я , я не знал: - бубнил избитый торгаш : - Я на реализацию взял только , я... - Заткнись! -: Курбан зло подтолкнул его в спину: - Шагай давай, пока не ускорил! Тварь! Торговец что -то жалобно запричитал, но получил мощный подзатыльник от третьего дружинника по прозвищу Казак, крепкого кряжистого бородача, чем -то напомнившего Курбану Егеря, с которым брали хутор цыганского бандита Ивана Грановского. - Иди давай, а то на ремни порежу! Урод! : - рыкнул Казак поддав еще и пинка, и толстый торговец прибавил ходу. Руки его были скованы наручниками за спиной, и сжаты так, что человек морщился от боли. - У кого ты брал это мясо? Хорош горбатого лепить! -: ему врезали с такой силой, что человек свалился со стула, а допрашивавший его старшина дружинников, подскочив ,наподдал несколько пинков, жестко, и очень расчетливо. Бить он умел, и с этим ублюдком церемонится не собирался. Торгаш попался упрямый. Был он из местных, но как уже показали соседи, жил особняком, ни с кем в сельской слободе не сходился особо. Занимался мясом, порой ездил в соседние поселки, где держали скот. - Говорить -то будешь, или снова врать, я не я, корова не моя! Откуда у тебя это мясо? - Да говорю же! -: взвыл задержанный: - Я в Макаровке взял, у мужика! Он дешево отдавал, ну поддали с ним немного, не посмотрел. Не знаю я откуда там палец взялся. А- а- а , не бейте! - Ах ты сука! Не знает он где палец! Да я тебя! -: старшина рванулся к задержанному, но Курбан и Сотник повисли на начальнике. - Погоди командир! Погоди! Ну может он и не врет! Не первый же день торгует- то! : - привел резон Петр: - Сколько раз уже проверяли, и ничего. Погоди! А ты, пузырь с салом, сядь, бери вот бумагу, карандаш, и подробно тварь, пиши где ,что и как. Проверим, и не дай тебе Бог соврать! - Я, я напишу! Все напишу! Клянусь! -: толстяка трясло. Его никогда так жестоко не избивали, его пугал этот полутемный подвал, лампа на столе, эти люди. Поэтому он, превозмогая боль в избитом теле ,поспешно подвинулся к столу и подтянул к себе лист бумаги. Взяв в трясущиеся руки карандаш, торговец начал быстро- быстро писать. Дело принимало серьезный оборот, и он пытался вспомнить, как и что было в той долбанной деревеньке, в которой он соблазнился на дешевый товар. Причем ведь и мужик был какой -то незнакомый, хотя опрятный, и глаза такие, ясные, как у какого- нибудь…. Ну даже сложно сказать как у кого. Исписав один лист, он взял еще и потом еще, подробно описывая шаг за шагом все, что помнил. Он и правда не был виноват, хотя конечно грешил бывало, выдавая кошку за кролика, а некоторым мусульманам продавал собаку за барашка. Однажды правда чуть не огреб, поскольку из покупателей кто -то оказался знающим, и определил по ребрам, что на прилавке лежит совсем не баран. Но чтобы человечина, и палец, причем палец детский. Это в голове не укладывалось. Дружинники вывели из допросной командира, и вернулись обратно, внимательно глядя на сидевшего на табурете толстяка, что быстро- быстро что- то писал на бумаге, лежавшей перед ним. Никто из принимавших участие в этой первичной процедуре дознания даже не подозревал, с какой новой напастью придется столкнутся небольшой общине провинциального городка, пострадавшего во время войны. Когда торговец закончил и подписал объяснение, его отвели в туалет, дав немного привести себя в порядок, и посадили под замок, перестав бить. Мясо и палец, передали в местную больницу, и доктора, внимательно осмотрев принесенное в свертке мясо, подтвердили, что это мясо – человеческое…

Глава двадцать седьмая Приходи к нему лечиться. Проповедь людоеда. Пропажи детей и что с этим делать?

Под ногами хрустел снег. Отец Дмитрий снова шел привычным маршрутом по зимнему лесу, любуясь красотой природы. Верный Рысь держался неподалеку, высматривая возможные опасности, или просто добычу, чтобы перекусить. «Кишкодер», как называли мутировавших рысей в городке, изрядно подрос, и вымахал с крупного теленка. На шкуре появились свежие шрамы, после охот, или игрищ с сородичами, но опаснейший хищник местных лесов в присутствии отца Дмитрия становился сущим котенком. Его можно было погладить и почесать за ухом с пушистой кисточкой, можно было поиграть кидая снежки, а однажды, когда священник задержался в лесу и возвращался домой затемно, большая кошка устроила веселые гонки с прыжками за лучом фонарика, создавшем на снегу пятно желтого цвета. Священник шел к Источнику, неся с собой сумку с столярным инструментом, и топорик. В прошлый раз он увидел, что крест, который он самолично поставил возле бьющего из земных глубин ключа поврежден, и теперь собирался сделать новый.

Мысли в голове были самые приятные. Храм посещали, в хоре появились еще двое певчих, прекрасно пополнивших коллектив, Николай Грановский вчера пришел вместе со всей родней и принес большую икону в подарок, от всего их цыганского общества. Отец Дмитрий улыбнулся в бороду, глядя на расшитую золотом яркую красную ткань, в которой принесли образ, но не отказал. К тому же, работу делал тот самый одаренный молодой человек, чьих рук работы украшали стены городского собора. Барон, по его собственным словам, совсем бросил алкоголь, удочерил приведенную Писателем в его дом девочку, и они договорились о крестинах. Потом, оставшись ненадолго вдвоем, Грановский признался,что ему очень стыдно за свое поведение в лесу, но священник лишь снова ласково улыбнулся и ответил, что даже и не помнит уже, что там да как в том лесу и было. Николаева родня оставила большое пожертвование, и цыгане покинули церковь, отправившись к себе. Источник сотворил очередное чудо. А может дело-то и не в водице. Точнее и в водице тоже, но и в Божьем промысле.

Яростное шипение Рыся вывело старого священнослужителя из приятных раздумий и любования лесными красотами, укутанными белоснежным снегом. Хрустя снегом под изогнутыми конечностями, и во все стороны размахивая четырехпалыми руками - лапами, усеянными приличных размеров когтями на трех из пальцев каждой руки, прямо на Дмитрия выходил старый знакомец.

- Яа-а-а-: Крикун издал вопль, но вопль не устрашающий, а словно обращающийся к одетому в черную одежду человеку с топориком в руке. Священник на всякий случай перехватил его поудобнее. Прошлая встреча со Скриммером, как называли мутанта городские разведчики-поисковики, была отнюдь не самой миролюбивой. Крикун навел на них с Николаем стаю волков, которая запросто бы разорвала людей, несмотря на то, что у цыгана при себе было мощное ружье. Но Бог не допустил, и волки, вместо того чтобы накинутся на тех, кого указал им Крикун, подошли, и стали ластится, вместе с семейством рысей, которые вышли защищать отца Дмитрия, словно по зову.

Но сейчас человекоподобный мутант выглядел, как-то жалобно. Безглазая голова, раскрытая пасть с тремя рядами острых зубов. Попадись такому- не вырвешься. Отец Дмитрий наслышан был историй от тех, кто ходил в Город за добычей, или бродил по окрестностям в разведку, что со Скриммером врукопашную справится не могут пятеро взрослых сильных мужиков. Что его когти вспарывают даже армейский бронежилет, и что его возможности к заживлению просто фантастические. Порой, отец Дмитрий даже видел туши убитых мутантов, со следами старых пулевых или ножевых ран, зарубцевавшиеся по всей видимости достаточно быстро. Священник слышал, что народные целители очень ценили мозг Скриммера, из которого делали вытяжку, для ранозаживляющих лекарств. Ценилась их кровь, а так же продукт желез, расположенных подмышками, как фермент для привлечения противоположного пола. Впрочем, про железы - это были слухи. Но то, что опасность Крикун представлял как вблизи, так и на расстоянии – фактом было неоспоримым. Но тут же, похоже, о опасности речи и не шло. Чудовище смешно обхватило голову, и, жалобно вякая, продолжило надвигаться на человека. Рысь зашипел еще яростнее, заслоняя собой своего двуногого друга, готовясь или ударом лапы, а еще лучше-прыжком прямо на противника, покончить с возможной угрозой. Серый лесной хищник знал- кто перед ним, и что можно ожидать от появления мутанта, и не собирался давать своего друга в обиду.

Скриммер,увидев рысь, уселся в снег и, не отпуская голову, стал качаться в разные стороны, жалобно завывая.

- Погоди-ка-: мягко отодвинув Рыся, священник шагнул навстречу мутанту. Тот, увидев человека вышедшего из-за спины своего защитника, снова жалобно завопил, и протянул когтистые лапы, словно подзывая к себе. Отец Дмитрий присмотрелся внимательнее. Было похоже,что грозный Крикун, тот, кто мог согнать и бросить на противника стаю лесного зверья, просит о помощи, но что ему было нужно. Это хотелось понять.

- Бооооооо-: протянул мутант,схватившись за щеку, и снова покачал головой: - Боооооо!!!

По ушам резануло, но Крикун,видимо сообразив,что сделал что-то не то, тут же заткнулся и, тихо поскуливая, качался из стороны в сторону.

- Ты чего это, тварь Божия?-: ласково спросил его священник, подойдя совсем близко, и погладив мутанта по лысой голове: - Чего за голову держишься? Обидел кто? Или…

Взглянув на скриммера вблизи, отец Дмитрий сообразил в чем дело. Слева щека мутанта вздулась. Похоже, что страшный монстр, ужас и гроза сталкеров города и поселков, маялся зубной болью. Священник, осторожно взяв в свои руки мощные лапы, отнял их от морды.

- Ууууууу-: Скриммер заскулил еще жалобнее, и, казалось, если у него были бы глаза, сейчас он бы уже заплакал: - Уууу!

Запах из пасти был конечно тот еще, и священника посетила мысль, о том что неплохо бы этому чуду лесному приобщиться к элементарной гигиене. Впрочем, какая тут гигиена, когда перед тобой непойми кто. Осторожно, чтобы не спровоцировать агрессию, мужчина приоткрыл пасть мутанта пошире и заглянул внутрь. Да. Зрелище было то еще. Три ряда острых зубов навели на мысль о том, что попади в них- и тут останешься на веки вечные, или кусок плоти оставишь вырываясь. Но сейчас мутант явно не собирался никого кусать. Напротив, он запрокинул голову на крепкой шее, давая посмотреть получше то, что происходило в его рту. - А-а-а-а, так ты зубы не чистил, рот не полоскал, вот и заболел у тебя зубик-: ласково проговорил священник, увидев два почерневших и расколотых зуба сбоку. Пальцы осторожно коснулись больных зубов, и скриммер слегка вздрогнул, и кивнул головой, словно понял, что ему говорят. - Ну что дружочек? Давай-ка больные зубки твои вытащить попробуем? -: мысль пришла в голову старого священника совершенно ясно, неожиданно и смело: - Ты ведь будешь меня слушаться? - Уууу: было удивительно,но кажется Крикун и правда понимал что ему говорят, потому что, осторожно вынув руку осматривавшего его зубы человека из своей пасти, вдруг выдавил что-то похожее на : Хоо-хооо! Старик не был стоматологом, но, почему-то, к нему пришла уверенность, что все будет хорошо. Рысь только бы не шипел и не скалился, глядя на незваного гостя, вышедшего им навстречу. Он не понимал, что сейчас будет делать с ним его двуногий друг, но если только будет хоть малейшая угроза, то пусть это изломанное странное создание не ждет пощады! В руке отца Дмитрия появились …столярные клещи. Совсем небольшие, они удобно легли в руку. «Ну, помогай Господи!»:- произнес про себя священник и снова пошире раскрыл пасть своего неожиданного пациента. Клещи зацепили оба зуба сразу, и мужчина потянул их вверх, поразившись, как легко они вышли. Скриммер тонко взвизгнул и дернулся, отскочив на пару шагов назад, а в клещах уже торчали черными гнилыми корешками оба виновника его боли. Ранка в пасти тут же стала наполняться густой кровью, и отец Дмитрий, поискав по карманам, промокнул ее чистым носовым платком, свернув его в несколько раз. - Ууууу-: на этот раз голос мутанта был пободрее, и он, забавно сморщившись, сплюнул кровавый сгусток прямо на белый снег.: - Ыыыыы хоо-хоооо!!!! Он взмахнул когтистыми лапами и скакнул на месте, кажется, изобразив радость. - За зубками смотреть надо-: по доброму глядя на своего необычного пациента сказал отец Дмитрий: - Чистить, полоскать. А ты чего? Запустил- и вот видишь! Он положил оба зуба в руку, и протянул ее к довольно ухающему мутанту. Тот замер и,принюхиваясь, наклонился к ладони . - Уфф! Хыыыыро!-: вдруг выдавил он из себя: - Хыыыро! Боооооо! В голове отца Дмитрия на миг помутилось, и вдруг, он ясно представил себе ощущения стоящего перед ним существа. Вчера, идя по лесу, он провалился в ручей, и не сразу смог из него вылезти, промок, замерз, несмотря на интенсивный теплообмен. Ночью и правда было очень холодно. А утром у него разболелись зубы. - Ну вот! Ты оказывается и общаться можешь?-: произнес священник, подходя к скриммеру, и снова погладив его по голове: - Ну , беги в лес! Только больше в воду не падай, и не застужайся! Заболеешь ведь. Крикун, расставив руки в стороны, закружился вначале на месте, а потом прошел вокруг священнослужителя и сопровождавшей его рыси, кружась и покачиваясь, в такт размахивая когтистыми лапами. Похоже, он благодарил за лечение, что ли. Перед внутренним взором человека появился образ вылезающего из под снега, ранее не виданного цветка, и довольно рыкнув, скриммер махнул рукой, словно прощаясь, и пошел прочь. « Друг!»- услышал в своей голове отец Дмитрий- «Не есть друг! Защищать Друг! Звать, если страшно!» Изумленный священник присел на снег, ошарашено глядя вслед уходящему в лесную чащу мутанту. Это было что-то новенькое. О подобном слышать ему точно не доводилось, и поди расскажи кому, что посреди зимнего леса вырвал два зуба у одного из опаснейших представителей фауны, а еще он тебе и спасибо сказал – пожалуй скажут что рехнулся святой отец. - Спасибо тебе, Господи, что не дал пропасть!-: шепнул он, и, поднявшись на ноги, бросил оба зуба в карман бушлата. Обтерев клещи от крови и слюны скриммера, мужчина продолжил свой путь к Источнику…

...- Люди! Внемлите словам Истины , ибо прошел день Гнева и Милость Его снова простирается над всеми нами-: я услышал этот голос еще на подходе к центральной площади нашего городка. Там, где стояло здание администрации, и до войны бил фонтан. Посреди площади стоял грузовичок, раскрашенный в яркие цвета, вручную, но следовало признать весьма искусно, а в его кузове, с микрофоном в руках находился двухметровый детина, в длинной серой одежде. Несмотря на холод, он был бос, и под серым рубищем не было, похоже, никакого теплого белья. Но его голос усиливали две мощные колонки, да и микрофон был какой-то очень даже приличный. - Я говорю Вам, мы испытали Его терпение и почувствовали на себе Его гнев! Но Творец наш милостив, и милосерден! Его доброта безгранична, и каждого он готов принять с любовью в своем сердце! Машину и новоявленного пророка обступали горожане, переговариваясь, и слушая, что говорит этот странный человек. А он продолжал, и следовало признать, в ораторском искусстве был определенно не дураком. Во всяком случае, речь его была поставлена, и явно повторялась не единожды, голос был сильным и звучным. - Я пришел к вам, люди, чтобы объявить о наступлении новой эры! Эры любви и милосердия к ближнему! Эры Славы Божией! Эры добра! Я хмурюсь,потому что, в последнее время, слишком часто слышу о религии, в том или ином виде. Ну-ну. Зевак от машины оттесняют несколько дружинников. Значит выступление разрешил наш народный мэр. Интересно, с чего бы это вдруг. - Мы все устали от войны и боли! От мутантов и того, что гнев Божий обрушился на наши головы за грехи! Мы не готовы были к искуплению, и заработали прощение,пролив реки крови! Но мы забыли,что заповедовал нам Творец! Тот,чей Свет Истины озаряет путь каждого, от рождения и до смерти! И вот тут, он понес такое, от чего собравшиеся вокруг люди сначала оторопели, а потом яростно бросились на машину и этого проповедника. - Бог говорит нам, ешьте плоть мою, пейте кровь мою! И я испил крови и попробовал плоти Его, в ближнем своем! И вкусив, избавился от греха, и обрел здравие души и телеса! Отведайте плоти ближнего, и обрящете… -: выпалил человек, не успев закончить фразу, и я понял, что перед нами безумец, невесть каким образом раздобывший машину и аппаратуру, но того несло во все тяжкие, несмотря на то, что через буквально миг, горожане яростно набросились на него, стянув с кузова. - Ты что несеш, урод? Какую нахрен плоть! Ты что – каннибалл? Людоед! Бейте его ! -: раздались вопли, но тот продолжал свою речь. - Только тот, кто вкусит плоти ближнего своего спасется от греха, ибо так заповедано… : голос психопата захлебнулся в яростных криках горожан, набросившихся на него со всех сторон. Весь наш городок уже слышал о истории на нашем рынке, с мясом человечины и детским мизинчиком в нем. А тут еще это. Дружинные попробовали отбить ненормального, по-видимому, чтобы задержать и официально допросить, но толпа, заведенная слухом и подогретая речью, растерзала проповедника буквально в клочья. - Привет,Писатель-: рядом словно из-под земли вырос Курбан,со своим верным дробовиком, но ни он, ни его коллеги вмешиваться, похоже, и не собирались: - Беда пришла! Ты знаешь, кого это сейчас горожане кончают? - Шизик какой-то. Вы то чего не вмешаетесь? Убьют ведь? - Пусть убьют:- сурово произнес мой узбекский знакомец: - Я этих знаю. Творцу поклоняются. У них где-то в лесах есть место. Скитом называется. Там их целый поселок. Живут, молятся. И людей едят. Детей. К нам в Бухару приходили тоже, их жертвами зовут. Наши тоже растерзали, но потом стали дети пропадать, подростки. Человек пять- семь точно пропало. Потом вроде перестали, а теперь тут вот появились. - Так ты хочешь сказать? - Этот парень, что сейчас под ногами наших горожан подыхает, он знал на что шел-: это подошел ко мне Сотник: - Он-Жертва! Сам себя приносит в жертву, и верит, что попадет в рай. А у его единоверцев появляется повод, чтобы поживиться человечинкой. - Погоди-ка: я изумленно смотрю на дружинных: - И вы знали, и ничего не сделали? - Знали, и делали. Но кто бы мог подумать. Мы троих отсюда выперли, а вот четвертый успел. Толпа уже втоптала труп несчастной жертвы в грязный от крови снег и расступилась, рассасываясь, быстро расходясь с площади, и давая дорогу представителям местной власти. Я прошел следом. Мда. То, что еще некоторое время назад было рослым и сильным, хоть и исхудавшим молодым мужиком, было теперь бесформенным комком изорванной плоти. Истерзанное тело. Пробитый череп, оторванная рука. Автомобиль тоже перевернули и раскурочили. Оглядываю место расправы и киваю головой. Жестокость, в ответ на призыв о жестокости. Достало все это, если честно…

…Роман лежал на носилках и держался за живот. Несколько ножевых ранений. А главное-девочка! Девочку не сберег! Телохранитель и близкий друг Николая Грановского сморщился от боли, причем неясно было какая из них сильнее. Та,что боль тела, или та, что от души. Они гуляли вдвоем, и ничего не предвещало нападения. Тем более, какое нападение, когда кругом слобода, и везде свои. Все знали,что будет, если посягнуть на приемную дочь их барона. Да и зачем? Он так и не понял, откуда взялись эти странные типы. Глаза, как у наркоманов, налетели со всех сторон. Он успел выхватить пистолет и, кажется, одного пристрелил, или ранил тяжело, но на него налетели и били, били и били ножами. Раздался детский вскрик, и упавший на землю цыган услышал только топот шагов убегавших похитителей. Пистолет в руке выстрелил раз или два, но попал или нет, Роман сказать не мог. Вокруг суетились, голосили женщины, кто то прижимал к животу тряпку пытаясь остановить кровь, но Роман уходил. Чувствовал что умирает. « Эх, подвел я тебя, Никола! Не сберег!»- подумал он,застонав, и стиснув зубы. - Что случилось? : это кажется сам барон: - Да хватит орать я вам говорю! Разойдитесь! Врача зовите, телегу готовьте, в больницу надо везти! Быстро! Несмотря на боль и кровопотерю Роман улыбнулся. Никола грозен. Орет на трудников и домашних, и те и правда стали меньше горлопанить, а по видимому бросились выполнять приказание. - Роман! Кто? Кто на тебя напал? Скажи!- барон наклонился над раненым: - Ради Христа, кто? Девочка моя где? Украли? Убили? Куда побежали, скажи! - Напали внезапно. Ножами меня истыкали, а ее на руки-и побежали в сторону пепелища. Где Иван жил и родня его-: выдавил из себя Роман: - Прости меня Никола, не сберег я твое сокровище! Не сберег! Позор мне! - Не говори ! Ничего не говори! Сейчас в больницу к доктору поедем, зашьем тебя! А пока ты лечиться будешь, я тут все на голову поставлю! -: Грановский зло поглядел вокруг: - Из под земли их найдем! Ничего! Парней пошлю, поспрошают, следы посмотрят. Найдем! Я их в подвал посажу, а когда ты поправишься, мы их с тобой на ремни порежем! Роман, морщась от боли, слабо кивнул, и закрыл глаза. Подали телегу. И трудники осторожно положили носилки с раненым в нее. Грановский сел рядом с другом и возница щелкнул поводьями. Довезти до больницы телохранителя не успели. Он умер прямо у ее входа. Вышедшие встречать раненого врач и медсестра только развели руками. Медики увидели Николая, снявшего с головы свою шляпу. По крупному лицу цыганского барона текли слезы. - Убью!-: хрипло выдавил он, соскочив с телеги: - Найду тварей и убью! Своими руками придушу! Доктор! Вы сделайте с ним, что надо. Завтра заберем, да похороним. Я заплачу! Врач кивнул, и трудники, приехавшие с бароном, помогли занести носилки в помещение. - Эхх! : на Николая нахлынула ярость и он, бросив шляпу на мокрый снег, стал топтать ее сапогами.: - Гады! Убью! Убью! Твари позорные! …В помещении ,которое занимал Совет сегодня было людно. Михалыч, сидящий во главе стола, хмурый, как туча, Николай Грановский, похоронивший своего друга и телохранителя Романа, с которым начальник охраны мэра состязался в меткой стрельбе из пистолета, Лена, староста «селян», сегодня серьезная и совершенно неулыбчивая. Старшие офицеры дружины, и я, вместе с тремя лучшими разведчиками. Сотник оказался прав. Несколько пропавших детей, за буквально какие то три дня. И это несмотря на предупреждения, расклеенные на стенах домов. Особенно пострадали «селяне», о чем взволнованным голосом сообщила пару минут назад Лена, поглядев на окружающих нее вооруженных мужчин. - Прислали письмо из Бухары-: объявил наш мэр, обводя нас всех взглядом: - Та же проблема. Пропали дети. Старейшина Абдулла, говорит, что в наш район пришла беда. Секта Свидетелей Гнева, или как там их. В общем, у них тоже был проповедник, которого декхане, и не только декхане, забили насмерть и посадили на кол. В Промзоне тоже были случаи, но меньше. Главный Инженер приказал усилить меры безопасности, но Промка все же на отшибе от нас. - Пропало пятеро. Дочь Николая, и дети из дачного района-: вставляю реплику я: - Мужчины собрали поисковые группы, но пока без толку. - Я в курсе Писатель. Имеешь что то предложить по существу, или просто решил вставить слово? Мэр не в духе и я его прекрасно понимаю. Только все стало более менее налаживаться, и на тебе. Вроде появился свет, стали заниматься проблемами городского хозяйства, расчищаем улицы, разбираем разрушенные во время войны дома и постройки. На станции пыхтит «дядя Федор», а в спецвагонах колдуют военные связисты, оживляя аппаратуру дальней связи. За металл с Промзоной налажен отличный бартер, в виде разных нужных поселку изделий, планируем железнодорожный рейд, чтобы определить протяженность железной дороги и возможные перспективы налаживания сообщения с помощью нее, казалось, жизнь налаживается, но, как всегда,как только мы расслабляемся, то тут же получаем по голове. Идей ни у кого толковых нет. Где их искать? Куда посылать группы? Решение, принятое спонтанно, мне совсем не нравится. Решено направить несколько поисковых отрядов в разные стороны. Меня,почему-то, включать в отряд отказались. На мое возмущение мэр грохнул кулаком по столу сказав, что я уже отличился, при обороне состава с металлом, и в принципе пока могу отдыхать. Не могу сказать, что очень рад этому решению, но вида не подаю. В голове уже зреет план самостоятельного поиска, и мы переглядываемся с моим коллегой по цеху, поняв друг друга с полуслова.

Глава двадцать восьмая Немного науки. История одного скита.

- Итак товарищи, посмотрим на наши результаты. Сделано вскрытие-: патологоанатом снял с тела лежащего на прозекторском столе простыню: - Убитый - молодой мужчина, предположительно 27-30 лет, хорошо физически развитый, рост около двух метров , пяти сантиметров. Немолодая медсестра записывала за медицинским работником, не спеша разъясняющим выводы,полученные при проведенном исследовании. Помещение освещалось парой тускло светящихся синеватым светом ламп. Напряжения в сети не хватало, и освещение конечно оставляло желать лучшего. Но это было все же лучше,чем вообще ничего. В помещении пахло формалином, и смертью. Тем самым запахом, что сопровождает все морги, в которых делают вскрытие, и хранят тела умерших до того, как безутешные родственники заберут их для погребения. В данном случае, родственников ожидать было глупо, а доставленный с площади труп был подробно и всесторонне исследован. - Сложение тела – спортивное, мускулатура хорошо развита. Обратите так же внимание на строение ногтей-уплотнены, и слегка заострены.И это не следствие маникюрной операции, а естественное изменение. Под ногтями частицы крови, и микрочастицы белковой ткани, попросту говоря – ел наш молодой человек сырое мясо. Или полусырое. - Нихрена себе! -: изумился мэр, лично контролировавший дело, а его помощники внимательно слушали выводы, сделанные медиком: - Это он получается тоже людей жрал, тварина? - Совершенно верно-: патологоанатом посмотрел на городского главу поверх своих очков: - Причем принимал внутрь человеческое мясо достаточно часто. В желудке есть остатки, мы их так же исследовали. У него отличные зубы, и это при нашей - то экологии. Половина города в очереди к дантисту записалась, как наш Миша прием открыл, а тут, ну просто Голливуд. Только вот, впрочем,смотрите сами. Осторожно раздвинув губы своей жертве медработник кивком подозвал людей стоящих вокруг стола подойти поближе. Зубы были белые, чистые, измененной, заостренной формы. - Видимо питание сыграло свою роль, организм перестроился под потребление сырой пищи, человеческого мяса. Он был очень сильным, но в рапорте говорится о том,что его забили на площади. Странно. С таким телом, когтями и ручищами он мог и вырваться, мог и покалечить кого-нибудь. Но тем не менее. Предпочел умереть под ударами. - От чего наступила смерть? - Смерть наступила от удара тупым тяжелым предметом в область виска. Причем били не один раз. Череп проломлен, мозг травмирован. Плюс к этому несколько ножевых ранений в области гуди и живота! Горожане его от души помяли. - Да уж:-командир городской дружины, внимательно слушавший выводы экспертизы, подошел поближе и сам рассмотрел и зубы и тело: - Начни он сопротивляться, дал бы нашим на орехи. Но тем не менее, не стал. Кричал, что Творцу нужна жертва. Типа он и есть жертва. И думаю я, как бы нам это жертвоприношение боком не вышло…

...- Писатель! Привет! Да погоди ты!: - голос вывел меня из размышлений о увиденном. Я иду из администрации с карманами, полными пачек патронов. С завтрашнего дня в городке, в частном секторе, на фермах и в лесах вокруг начинается патрулирование. Мэр кинул клич и многие в нашем поселении на него откликнулись. На пункте раздачи боеприпасов, а кому не хватало и оружие выдавали – пистолеты ТТ в старых коричневых кобурах, или винтовки Мосина с мобскладов ,запасы которых кажутся мне бездонными. Впрочем, выданное оружие по возвращении должно быть сдано, в отличии от тех,у кого оно есть. Разведчики ,или ,как называют нас некоторые – сталкеры принимают в этом мероприятии самое деятельное участие. Дмитрич вернул мне мой арсенал,и вечером я набью магазины автомата, и снаряжу карабин. С чем идти пока не решил, но оружие подготовлю,и то и другое. Обернувшись на голос,я увидел Немца. Тощий, белобрысый, сероглазый. Он и правда был немцем, с фамилией Ламм, или как сам он называл себя - Фон Ламм. Звали его Павлом , но шутки ради,а то и всерьез ,его звали Паулем. По немецки, впрочем ,Немец говорил бойко. Он пришел в поселок с одного из лесных хуторов, после нападения на него мутантов, и гибели почти всех его жителей. - Как жив здоров?-: мы жмем друг другу руки и, в общем- то,я рад его видеть. Пауль хороший парень. Только если бы не дикие загулы, длящиеся с немецкой точностью ровно неделю. Вот сейчас закончился один из них, и на физиономии моего знакомца лиловеет приличных размеров фингал. - Да все ничего. Ты - то сам как? Тоже патроны взял на халяву? Отчитываться за них не придется. Слушай, давай в одной тройке поработаем. Ты, Дмитрич и я? А почему бы и нет. В деле Немец проверен. Точен и исполнителен, аккуратен и смертоносен в бою. Опыт совместной работы у нас есть. Даже опыт совместной рукопашный, когда в очередной загул он приперся ко мне домой и, барабаня в дверь кулаком ,орал ,что это жилье реквизируется на нужды великого Рейха. Потом было открывание двери, удар кулаком примерно туда же ,где сейчас красуется синяк, и волшебный полет из подъезда. Прямиком к куче бетонно-асфальтового крошева возле развалины соседнего дома напротив. Оттуда еще некоторое время неслись ругательства на русском и немецком языках, пока почтенная супруга нашего Дмитрича не вынесла к несчастному ведро воды, и не окатила его с размаху. До сих пор помню эту худую фигуру ,шатающуюся из стороны в сторону,и что -то бормотавшую себе под нос. Впрочем ,это было редко. В остальное время Немец был великолепным человеком и отличным разведчиком. - Ты на вскрытии был? Видел этого каннибала? -Видел-: отвечаю я и мы идем рядом, ибо живем в одной стороне: - Мерзкая тварь. Человек, но уже не совсем человек. - Ты знаешь, а ведь я кажется знаю кто это -: Немец необычно серьезен: - Я же рассказывал, как жил на хуторе со своими родными. Нас там несколько семей было. Пока Крикуны не навели на нас стаю волков и не перегрызли весь скот. Пришлось сюда к вам отселятся. Эту историю я знал и снова кивнул. - Но с нашей семьей соседствовала молодая пара. Муж с женой. Так вот, они рассказывали, что были в одном странном месте, прежде чем к нам прибились. Жили у нас в работниках. А как то вечерком разговорился я с парнем этим. И вот что он рассказал-: продолжает Павел: - Когда из Города уходили, их эвакуационная колонна попала в переделку. Авианалет был, да мы с тобой на этой дороге были кстати. В общем, разбежались кто куда. Я вспоминаю одну из нескольких автотрасс, и кучу разбитых автомобилей, грузовиков и автобусов на выезде. Да. Это место мне знакомо. - Ну так и вот.Большая группа людей ушла в лес. Скитались несколько дней , пока как -то утром к их стоянке не вышел один тип. Одет как монах, весь такой доброжелательный. Да и на вид к себе располагал очень. Предложил он беженцам убежище и кров. Сам понимаешь. Скитались по лесу, еды нет, растерянные, вот и повелись. - Так так, и дальше что? - Привели их в место именуемое Скит. Высокий забор из кольев, ворота деревянные. Внутри постройки из бревен. Крыши тесом крытые. В общем какая то старина. Вначале в баню повели, помыли, потом за стол. Сытно покормили, Пожили наши постояльцы несколько дней, привыкать стали. На работы выходить. А потом сосед мой случайно совсем, нашел ворох одежды окровавленной. За столовой избой. Специально не убрали или просто по недомыслию – не знаю, но подняли крик. А монахи эти им – мол все ,что произошло с вами- грех против Творца. И раз мол пришли – или подчинитесь и с нами, или на все четыре стороны. - Ну -ну, отпустили бы просто так, как же. - Вот и я так же подумал. Большинство в панику ударилось, и уходить настроилось. Но и те сыскались, кто эту новую веру принял. Струсили, или как неясно, но человечину приняли и в веру Творца покрестились. У них символ, из дерева вырезанный кружок. Мол, дескать, земной шар Творцом созданный. И клеймо ставят на плечо. Тоже в виде круга. В общем, те ,кто из Скита ушел, в него же и вернулись. Мясом. Святоши эти вслед ушедшим партию охотничью послали, ну и переловили почти всех. Соседям моим хуторским повезло. Скрылись. Я слушаю постепенно холодея, ибо представил как все это происходило. Мне, человеку который как думалось видел многое стало по настоящему жутко, когда я попробовал на миг представить себя на месте тех несчастных загоняемых людоедами в какой-нибудь сарай из которого каждый день или даже не каждый забирают на забой живого человека. -Ты нашим то говорил. В мэрии, или Степану, командиру дружинников? - Говорил конечно. Записали, обещали проверить. Только вот одно плохо. Соседи мои погибли. Скриммер их порвал обоих. А где этот Скит долбанный искать – никто и не знает.

Глава двадцать девятая. Любуясь природой. Мутант против каннибалов. Дорога к "святому скиту".

Он шел по зимнему лесу,испытывая ощущение сытости и довольства. Стая поднятых волков загнала лося, и всем досталось мяса. Зубы. Он коснулся языком места, где этот странный,но добрый двуногий,в необычной черной одежде вытащил два больных. Уже вылезают новые. Скоро челюсть будет полной. Интересно, а если еще зубы заболят – можно будет попросить, что бы их вынули так же? Крикун остановился,и,подняв голову вверх, словно глядя слепыми глазницами на верхушки деревьев,расставил руки в стороны. Из горла вырвался сигнал, предупреждающий сородичей о том, что он тут, но не голоден и не будет охотится . Тонкий слух мутанта уловил ответные окрики. Все в порядке, значит можно идти дальше. Из головы не шел этот странный человек. Или не совсем человек. Мутант пытался понять, почему, в отличии от других людей, этот не попытался его ударить своей железякой,надетой зачем-то на деревянную палку. Или не попытался перерезать глотку, а вытащил больные зубы, и что-то ласково говорил при этом. Скриммер остановился и замер, вызывая воспоминания в виде образа.

- Хооо!-: выдохнул он и снова зашагал вперед: - Дррр! Хооо!

Самым непонятным для мутанта было то, что посланный образ в виде невиданного ранее и придуманного самим Крикуном цветка,что вылез из под снега, этот человек увидел и самое главное ПОНЯЛ!!! Значит с ним можно меняться образами. А если он не умеет, можно научить их создавать. В ноздри ударил неприятный запах, заставивший скриммера замереть и присесть. Слуховые рецепторы активизировались . Люди! Они говорят, а с ними животное,на котором они перемещаются. Мясо его съедобно, но охотится сейчас не хотелось. Люди! Какие-то странные люди встречаются последнее время. Крикун присел пониже и стал внимательно вслушиваться в окружающую обстановку. От людей веяло угрозой. Они ему очень не нравились, и, распределив часть функций на наблюдение за ними, мутант начал подыскивать тех, кого мог бы привлечь для уничтожения этих непонятных ему типов. На лошади, связанный, лежит человеческий детеныш. Молоденькая самочка, не достигшая зрелости. Совсем маленькая. Зачем она им? Скриммер встал на свои изогнутые ноги и сделал несколько шагов вперед. Попробовал настроится на сознание человеческого детеныша и увиденное привело его в ярость. Эти люди,в серых длинных одеждах,напали на нее, и ее семью. Взрослых перебили, причем убивали очень и очень жестоко. Девочка плакала, кричала и звала на помощь. Крикун не понимал,что с ним,но почему-то решил, что эти двое поступили плохо, украв самочку из места где она живет, и убив тех,кто был с ней. Часть его сознания воспротивилась, потому что не дело было вмешиваться в дела людей, но ярость, захлестнувшая Скриммера,вышибла эти мысли вон.

- Яххххххх!- он заорал распрямляясь в полный рост. Боевой клич ударил по ушам двуногих, но среагировали они не так как ожидал мутант, впрочем это дело не меняло. Прыжок и он уже перед ними. Лошадь яростно заржала рванув повод из руки одного из «серых» но скриммер уже бросился в атаку. Когти одной из лап с ходу ударили в человека войдя в живот. Тот захрипел и осел на снег. Изо рта пошла кровь а раненый забился, но мутант уже атаковал второго. Тот оказался проворнее и выпустив поводья лошади отпрыгнул выхватив из висевшего на поясе чехла большой нож. Кажется он что то выкрикивал но в ответ получил яростное шипение Скриммера и снова вопль в его сторону.

Яхххххх!: звуковой удар достиг цели. Замах человека провалился, а Крикун уже обходил его по кругу нанося свой удар. Когти мутанта были страшным оружием которым он в пару ударов мог пробить череп мутировавшего кабана, а тут была лишь скрытая серым одеянием человеческая плоть. Какова она Крикун знал. Противник поморщился но пытался контратаковать делая выпады навстречу неожиданно свалившемуся на него противнику. Скриммер бросился вперед уйдя от полосующего удара и подбил человека сваливая его на снег. Удар когтей, но тот снова увернулся и перекатившись попробовал встать. Снова когти врезались рядом, но еще один удар располосовал одежду и плоть под ней. Крикун бросился на противника желая навалится и добить как вдруг, раненый повернулся и метнул свое оружие точно в грудь напавшего на него мутанта. Кажется он что то говорил. Наверное что то нехорошее, но скриммер не понимал его слов. Почувствовав как железный клинок вонзился ему в грудь он оскалился от ярости и снова ударил противника звуком. Человек вскочивший на ноги схватился за голову и с воплем бросился в чащу забыв о раненом товарище и добыче. Мутант не стал его преследовать. Бой вызвал аппетит, а тут было чем полакомится. Раненый человек корчившийся на снегу с ужасом смотрел как к нему подходит словно изломанная фигура скриммера.

-Тварь порождение тьмы адской!-: захрипел он из последних сил: Изыди мерзость противная Творцу! Я буду жертвой ему, но Его свет испепелит тебя и тебе подобных!

- Хррр: скриммер наклонился над странным человеком и его сознание считало все то, что чувствовал думал и знал тот кого ему предстояло убить. Перед внутренним взором мутанта предстал деревянный забор, какие то необычные дома, странное строение в центре этого поселения. Люди которые….Которые поедают себе подобных. Которые поедают таких вот маленьких….

Когтистая лапа ударила по шее отрывая голову каннибала от тела. Ярость которая овладела скриммером требовала выхода, и поэтому удар о ближайшее дерево расколотил череп его жертвы….

…. Маленькая девочка с ужасом смотревшая на расправу которую учинило страшное непонятное существо выскочившее перед ее похитителями сжалась в комок когда скриммер вырос перед ней. Перемазанный в крови, мокрый от снега мутант осторожно наклонился к ней и понюхал. От нее хорошо пахло. Как то не так как от этих. Сознание скриммера соприкоснулось с сознанием ребенка, и он попробовал успокоить ее. Ей страшно, но ничего плохого ей не будет. Крикун увидел дом, большого человека который идет с ней по улице. Они разговаривают. Она считает его родителем, хоть он не ее кровный родич. Это было видно. Это чувствовалось.

- Дом!-: выдавил из себя вдруг скриммер: - И иии. Дом! Хооо!!!

Лапа с тремя когтями осторожно коснулась детской руки. Не так как в бою, а очень очень осторожно, что бы ее не поранить. Ребенок, успокоенный пси воздействием скриммера послушно поднялся на ноги. Подумав, мутант осторожно поднял ее и посадив на плечи двинулся к человеческому поселению, где по его догадкам жил добрый человек в черной одежде…

... В здании администрации царил переполох. Отец Дмитрий,приведший за руку приемную дочь цыганского барона поведал такое, от чего на уши встало все поселение. Не верилось в сказанное, скажи это кто другой, но священник не был безумцем, и ему верилось. - Да быть такого не может! – мэр ошарашено смотрел на пожилого священнослужителя: - Они мимо патрулей просочились, а какой- то мутант, с чего-то вдруг на них нападает, убивает одного, и приводит к тебе ребенка! Отче, ты в своем уме? Может девочка вырвалась и убежала, в это я поверю, но в то, что скриммеры стали детей наших спасать, извини, бред! - А не такой и бред:- Степан внимательно посмотрел на шефа: - Я слышал,что Крикуны не убивают детей. Зверье,которое они поднимают, да, но сами скриммеры, не слышал. Помнишь караван Легкого? Вот его разбили как раз три таких вот. А там были женщины и дети. Они пощадили одну, и всех детей. Такой вот своеобразный гуманизм. Я,кстати,с твоего разрешения,распорядился проверить слова отца Дмитрия. Послал туда на лошадях патруль, и они притащили с собой разорванное тело. Такой же как тот, что в морге у нас. Сильный, зубастый, когтистый. Убит ударом в живот, а потом голову оторвали. Кстати ее нашли неподалеку. Всмятку разбитую. - Может кто из диких. Бродяги? - Бродяги сожрали бы и лошадь и девочку. Лошадь к Грановскому пришла, правда хромая. Девочка оказалась у храма рано утром, а святой отец говорит,что его разбудил сон, что возле его двери стоит ребенок. Верно отче? - Верно, Степан:- подтвердил отец Дмитрий: - Спал я, стука не слышал. А тут, как будто в сон что-то вторглось. Вспышка, и вижу, двор наш, и вход, и вроде как в избу мою стучится кто-то. И девочка эта. Ребенка уже увез домой Николай Грановский, в сопровождении своей горластой и нахрапистой родни. Ее успели расспросить, но она тоже говорила про какое- то доброе чудище, которое покатало ее на плечах и принесло к дедушке Дмитрию. Постучав в дверь, чудище по ее словам что- то мяукнуло, коснулось лапой ее головы, оставив маааленькую царапинку и убежало пока не встало солнышко. Наверное испугалось, что люди его обидеть могут. -Чудеса да и только! -: мэр городка почесал затылок: - Может мы его это, приручим, а , святой отец? - Может и приручим:-спокойно ответил тот и рассказал, как идя к источнику, вырвал два больных зуба у мутанта, которого в городе называли Крикуном. - Он совсем по человечески себя вел. Просил. Плакал. А как я вытащил зубы-обрадовался. Образ мне прислал, цветок. Я его нарисовал даже. Дома лежит рисунок. Могу показать. Вот зубы его, что я клещами из пасти удалил. На стол легли два черных порченых зуба, принадлежавшие явно не цыганскому труднику Мишке свинарю. Городской глава лишь тихо слушал. Все сказанное казалось каким-то настолько фантастическим и противоречившим тому,что знал он сам, что рассказывали разведчики и караванщики, бродившие по дикой, поросшей лесом местности. Но он поверил. Не мог святой отец врать. Никак не мог. Так не обманывают. - А главное самое,Михалыч. Знаю я, как к Скиту этому идти:- закончил свое повествование отец Дмитрий: - Скриммер в мозги убитого врага залез, и увидел. А потом мне видимо, переслал. Так что собирай дружину, добровольцев, и всех,кого нужным сочтешь. Пора эту пакость с лица земли стирать, и чем скорее, тем лучше.

Глава тридцатая. Святое и общее дело. Война в день рожденя.Искупительная жертва. Кто такой Пауль фон Ламм. Нежданно негадано.

Лес вокруг огороженного святилища слуг Творца напоминал муравейник, который потревожили. Такого количества вооруженных людей, техники , лошадей и всего, что связанно с войной, это место не видело наверное никогда. Далеко на путях пыхтел парами « Дядя Федор» с двумя платформами,на которые погрузили всевозможные припасы, которые понадобятся для войны. В общем, война по всем правилам. Состав охраняло целое подразделение селян, вооруженных преимущественно холодным и простым огнестрельным оружием, в виде одно- и двуствольных охотничьих ружей, а так же приданные для усиления, и вооруженные винтовками и карабинами добровольцы возрастом постарше. Сколько было криков, когда шло распределение. Всем хотелось лично разорвать каннибалов, обосновавшихся в нашем районе, но план «зимней войны»,составленный при участии нашего Совета, вместе с командиром воинской части Андреем Володиным а так же руководителями сельского ополчения. Даже наши цыгане изъявили желание поучаствовать. Само собой охотники, с очень даже приличными стволами,во главе со своим здоровяком бароном. С дисциплинкой поначалу было худо, но это до серьезной беседы с Николаем, я лично был свидетелем проводимой им в личном отряде «воспитательной работы с личным составом». После этого ромалэ присмирели, и стали понимать, что есть такое дисциплина и приказы. Впрочем,польза от них была немалая. Их верховые разъезды уже пару раз отлавливали людоедов, которые, еще не зная о том, что их гнездо в кольце, возвращались с добычей к дому. Цыгане загоняли их прямо на наши позиции, где каннибалов расстреливали или брали в плен.Собственно ничего ценного эти пленные и не говорили. Только славили своего Творца и стеклянными глазами смотрели сквозь допрашивающих. Битье и иные способы развязать язык не помогали, поэтому всех трех ,взятых ранее, вывели перед нашими позициями, и демонстративно расстреляли. Из Скита неслись вопли. Кажется за «убиенных мучеников веры» там истово молились, но нам до этого дела не было никакого.

Все в городке, районе «селян», и цыганской слободе, знали эту удивительную историю о том, как стало известно местонахождение этой общины нелюдей. Операцию спланировали быстро, и так же быстро реализовали. Вначале полагались на свои силы, но через сутки после начала к святилищу подошел отряд неплохо вооруженных людей из Бухары, а еще через несколько часов, со стороны железнодорожных путей, обозначилась команда «Стальных». Промзоновские отправили сюда настоящих спецов, которые охраняли торгово-производственный комплекс на развалинах бывшего промышленного района. Кольцо осады замкнулось, и теперь, руководители участвующих в деле общин совещались, как быть дальше. В Ските, были дети. Большая группа детей, которых эти сволочи наворовали из разных частей района и даже области. Если бы не они, то все было бы проще. Военные уже пообещали,при необходимости,разнести забор из острозаточенных кольев к чертовой матери, а заодно спалить все внутри. Но увы – теперь надо было действовать деликатней. Хотя и медлить тоже нельзя было: в конце концов твари хотят жрать, а пища у них вот… Под рукой. И если не спасем малышню, то какого рожна все затеяли. Насколько я знаю- на штурм пойдем утром. Вроде как определились, что из гранатометов разбиваются ворота и делаются проломы с нескольких сторон. В ворота врезается бронетранспортер, а с других сторон в Скит врываются штурмовые группы. Огнестрел у святош есть, хоть и не так много, но, попробовавшие сунутся к забору вояки, получили на броню несколько бутылок с «коктейлем Молотова»- грубой самоделкой, но тем не менее. Рисковать техникой не стали и отступили.

- Ну прямо Золотая Орда-: шутит Немец, сидя рядом со мной и глядя в огонь: - Никогда бы не подумал что такое увижу. Настоящая война. Круто!

- Угу-: киваю я. Не считаю, что происходящее это действительно круто. Жжем топливо, тратим патроны, которые, кстати, в наших условиях невосполнимы, и хоть на мобскладах их много, но наша война,чувствую, заставит этот запас изрядно уменьшиться. : - Завтра дело сделаем, и домой пора.

- Конечно. Ух я их там внутри! Порву уродов!-: Пауль потирает руки: - А холодно, правда, Писатель?

- Холодно: -киваю я снова. Сидящие с нами бойцы городской дружины смотрят на «белокурую бестию» скептически. Они,пожалуй,со мной согласны, ничего хорошего на войне нет. Тем более,когда бой будет не в чистом полюшке, а в небольшом поселении, где каждый угол может стать последним, и неясно, чего ждать. Дружинники обсуждают возможности и исход завтрашнего дела, а я, положив оружие на колени, стараюсь отвлечься от происходящего вокруг. Кольцо осады сейчас всё такое. Костры, сидящие вокруг них люди, котелки над пламенем, в которых кипятится вода для чая, или варится нехитрая еда. Холодный морозный воздух свеж. Его не портят даже наши запахи дыма, топлива, пороха, конского пота. Завтра я и Немец пойдем вслед за «броней», в составе штурмовой группы. Нам выданы каски, бронежилеты еще в городе,и мы, отойдя подальше в лес, от наблюдавших за нами осажденных,немного подвигались, отрабатывая движения. Конечно мы не спецназ, но на мой неопытный взгляд- получалось. В общем, завтра проверим. К тому же в городе, когда шло распределение по подразделениям, нас, участников штурмовых команд от нашего городка, заставили поотрабатывать движения, под руководством многоопытного Степана, который, как оказалось, до войны послужил в спецназе внутренних войск. Несколько человек отсеяли, но я и Немец остались. Курбан в группу тоже не попал, и завтра войдет в Скит следом за нами, зачищая то, что не устраним мы. Впрочем, надеюсь, долго возится не придется.

Сегодня днем, на башенке, сделанной над воротами, появился человек. Как и все сектанты каннибальской секты, он был одет в длинную, серо-коричневую одежду. Он обратился к нам с вопросом: что мы хотим от мирной обители новой веры. Когда ему обозначили нашу цель и предложили отпустить детей и сдаваться, он лишь ласково улыбнулся нам, сказав,что Братья и Сестры ни крови ни смерти не боятся, и будут защищать свои святыни и свои жизни. А дети- это ученики, и никто из них не хочет никуда идти.

Я наблюдал за переговорами в оптику, установленную на мой СКС, и удержал меня лишь приказ. Искушение влепить в лысую круглую голову говоруна пулю было очень велико.

- Будешь? :- из размышлений меня вырывает протягивающий кружку с дымящимся чаем боец: - Держи, не обожгись, горячая. Слышишь? Опять поют. Вот странные какие, а ?

Я прислушиваюсь- и действительно, из-за стены доносятся звуки хорового пения. А ведь хорошо поют, сволочи. Взгляд упал на часы. Скоро начнем. Отпив горячего, я снова погружаюсь в воспоминания. Какой сегодня день? Ах да. В прошлой жизни, когда я не был Писателем, в смысле прозвища, и не сидел у огня, в компании кучи вооруженных людей в ожидании боя, а был счастливым семейным человеком, утро начинающегося дня встретило бы меня… Встретило меня в виде моей жены, готовящей на кухне завтрак. Дразнящий запах чего-нибудь вкусного. Ммм, потом совместный завтрак, поездка в издательство. Какие-нибудь приятные хлопоты. Когда занимаешься тем, что очень любишь, и с тем, кого сильно любишь, бок-о-бок – работа нипочем. А ведь сегодня! Вот черт! Догадка подобна сверкнувшей перед глазами молнии. Вот это да. Стареешь Писатель. Забыл совсем, о собственном дне рождения. Память сразу подкинула воспоминание о семейном вечере, столе, наполненном вкусностями, торте со свечками, который я задувал. Да- да, смешно, правда? Взрослый мужик, а задувал свечки на торте, который Лиза всегда пекла сама. Удивительная женщина, совмещающая в себе массу достоинств, от прекрасной супруги и хозяйки, и заканчивая умелым администратором-управленцем в своем многочисленном офисе. - С днем рождения! -: наши друзья, коллеги, моя супруга. Весело. Смех, шутки, музыка и танцы. Сначала дома, а потом поехать куда- нибудь повеселится. И до утра, чтобы потом, рано-рано утром вернутся, и упасть в кровать, полным такой приятной усталости от долгого, бесшабашного разгула. Выстрел в воздух, пущенная в небо красная ракета, оповещает меня о готовности к началу атаки. Воспоминания словно ветром сдувает. Где - то рядом зарычал двигатель бронемашины, и я вижу, как башенка поворачивается в сторону святилища, направляя туда ствол пулемета. Кажется, сейчас начнется. Руки сами делают все как надо. Одеваю бронежилет, и сосед помогает его застегнуть, потом шлем. Похлопываю по набитым автоматными магазинами карманам разгрузки, натянутой поверх защиты. Все готово. Автомат лязгает затвором, досылая патрон в патронник, и я ставлю оружие на предохранитель. Наша группа готова, и мы переглядываемся. Включаю рацию, и, сквозь шипение,слышу голос Степана,координирующего атакующие группы. Для каждой свой позывной, но волна у нас общая, и мы слышим друг друга. - Первая, вторая, третья группы – доложить по готовности! Мы докладываем что готовы,и занимаем места за бронетранспортером,который будет таранить ворота. Еще один из наших бойцов снимает с плеча трубу гранатомета РПГ 7, чтобы по команде приблизиться на дистанцию выстрела,и пустить гранату, разбивая тяжелые створки и облегчая работу «коробочке» . Другим группам сложнее, у них по два гранатомета, и броня их не прикрывает. Этих военных черт поймет один. То по району гоняют по две-три боевых машины, а то, на такую операцию,выделили один БТР. Правда, обеспечили грузовиками, подогнав всю нашу маленькую армию поближе к цели. Помогли патронами, гранатами,снаряжением и топливом. Людей тоже выделил, но мало. Тут понятно, не хватает на охрану имущества и обеспечение, так что какие тут войны. Добровольцы есть, несколько, ну и экипаж бронемашины, само собой. Водители грузовиков тоже. Впрочем Володина понимаю, спонсором таких мероприятий побудешь-без штанов останешься. Так, сейчас будет еще одна ракета- и все начнется. Мы готовы и ждем. - Граждане верующие!-: это Михалыч начинает свою речь в громкоговоритель: - Время отпущенное вам на раздумья истекло! Предлагаю в последний раз- сдавайтесь, освободите удерживаемых вами детей, и выходите сами! Гарантирую жизнь, и нормальное отношение, справедливое разбирательство! Повторяю… Из-за стены доносится пение. Они поют! Громко и красиво. Как-то неестественно все выглядит: мы, дружина и ополченцы, бухарские и промзоновские, кстати, последние тоже притащили «броню»- обшитый броней грузовой «Камаз», с крупнокалиберным пулеметом на борту. Выглядит грозно, а на морду уже одели клиновидный таран. Решили помочь с проломом стены. Но,глядя на добротную постройку, не уверен,что выйдет это с первого раза. Впрочем,я не водитель. Ну мэр и завернул. Граждане верующие. Усмехаюсь почти открыто. С другой стороны- что смеяться-то. У нас тут все просто. Мы не специалисты по антитеррору, и я уверен,что ,пойдя на штурм сейчас, наворотим дел. И без жертв не обойдется. Не будут хищники прикидываться овцами. Там один-два на нас пятерых вполне сойдет. Мы конечно не лыком шиты, и лично я гарантировано свинцом нашпигую урода, пусть только попробует высунуться, но понимаю, что гладко все бывает только на бумаге. - Группам стоп! : -раздается в рации: - Внимание на ворота! Они выходят! Мы, первая штурмовая, рассредотачиваемся из-за бронемашины,и опустившись на колено, берем на прицел открывающиеся ворота. Ополченцы и дружинники на позициях, тоже. Обернувшись на миг вижу Курбана,с верным помповым ружьем. Впрочем, сегодня оно за спиной, а в руках, как и у многих дружинных- автомат. Створки ворот неспешно открываются и навстречу готовящимся к атаке людям, идут двое. Парень и девушка. Как и остальные сектанты, они в своих балахонах. Ну прямо кино, ей-богу. Я всматриваюсь в их лица. Оба молодые, лет по 25. Красивые. Светлые длинные волосы у девушки распущены по плечам. Ясные,чистые глаза смотрят на нас. Улыбки,как-будто мы не убивать их пришли, а лучшие друзья, и сейчас нас позовут в гости. Идут босиком, и это по снегу и на холоде. Так! - Группа внимание ! Могут отмочить любой сюрприз! -: командую я и подымаю оружие, сняв автомат с предохранителя. Только дернитесь как-нибудь не так, мигом переведу из живого в мертвое! Ворота закрываются. Парочка идет к нашей позиции и, не дойдя до нас шагов пятьдесят, опускается на колени. - Во имя Творца, Любящего Вседержителя, сотворившего Жизнь и Любовь! Примите наше искупление и отриньте жажду крови нашей! Оставьте нашу обитель и ступайте с миром! -: они говорят нараспев и я, как человек в прошлом пишущий, на миг заворожен чистотой голосов и их одухотворенной красотой. Я заслушался, но механик- водитель нашей бронемашины, подняв крышку люка,высовывается и приносит дольку реализма в этот возвышенный монолог. - Слышь уроды! Заткнитесь, грабки кверху и бегом сюда! И без фокусов, а то положим обоих! Но сектанты продолжают свою речь нараспев, и то ,что происходит дальше, шокирует меня и остальных участников первой штурмовой. - Среди вас есть тот, кто был нам Братом, пусть и недолго! Иди к нам Брат, ибо Творец милостив, как и подобает любящему Отцу! Почему ты отринул Истину истин? Почему ты ушел из своего Дома и примкнул к его гонителям? Иди к нам, любимый брат наш! Приди в Дом свой! - Эй! Ты чего? Ты куда это? - :раздаются голоса ребят и я вижу, что Немец кладет оружие на снег и снимает каску. - Ты охренел что ли? Куда это ты собрался и с чего это им в братья заделался! -: это уже я вступаю в дело видя, что мой товарищ ,Пауль фон Ламм, уже снимает бронежилет. И глаза! Его глаза становятся такими же…. Прекрасными и чужими. Его пытаются остановить, но оба дружинника,что схватили его за руки, отлетают в разные стороны. И это одетые в броню, увешанные оружием люди, в общем-то не хрупкой комплекции. Павел идет на зов странной парочки. Я понимаю что происходит, и что они,видимо, взяли Немца под ментальный контроль, как не знаю, но сейчас не до этого. Снова разворачиваюсь, вскидывая оружие и беря в прицел девушку, но Паша обходит меня, и упирает ствол моего автомата себе в грудь. - Ты чего творишь?-: я ошалело выставился на него: - Отвали! Ты не в себе ! Мужики держите его! Мужики пробуют,но снова безуспешно, краем глаза я вижу, как люди тянутся к оружию, чтобы решить вопрос радикально. - Не стрелять! -: командую я, и бойцы, взяв Павла на прицел,не приближаются к нему более. Видимо на позициях ополченцев увидели,что у нас происходит что-то не то, и на выручку уже спешат вооруженные люди. - Паша, ты сдурел! Посмотри на меня, это я,Писатель! -: говорю я, глядя в ясные и чистые, как у ребенка,глаза своего соратника: - Они просто тебя зацепили. Смотри на меня! Сейчас помогу! - Нет,Писатель!-: Павел говорит как-то очень спокойно ,видя, что нас окружили,но пока не приближаются: - Ты мне не поможешь. Скажи людям, пусть пропустят меня! И пусть не убивают брата и сестру! Они –жертва! Убьете их – прольется много крови! - Ты что! Из этих? – спрашиваю я,внимательно глядя на своего товарища. Или бывшего товарища. Оружие не опускаю,и палец готов нажать на спусковой крючок,чтобы нашпиговать Пауля очередью: - А как же твой хутор?? Ты же рассказывал, помнишь? - Я был в Ските! Та пара, парень и девушка. С хутора, где был набег зверья. Мы пришли на хутор втроем. Я был среди Братьев и Сестер. И я им помог бежать, точнее вывел их, спас от охотничьей партии. - Но зачем? -: я вижу,что к нам идет сам Степан. Видимо доложили о ситуации,и надо разобраться до его подхода. - Я не смог! Вначале в Скит пришел, вместе с беженцами. Ел. Жил тут. А когда все узнал- побоялся уйти. Ты не видел, что с нашей колонной беженцев было, когда мы под бомбежку попали. Страшно было. А потом по лесу скитались. Голодно, холодно. Я ранен был, а в Ските меня выходили. Вот я и принял веру в Творца ! - Не стреляйте в них! -: громко кричу я, чтобы меня услышали: - Это они специально вышли! Убьем их, и будет какая-то хрень! Не уверен,что меня послушают, но меня услышали, и Степан уже отдает распоряжение. Парочка,стоящая на коленях в снегу у нас на прицелах, секунда-и разорвем их из разных калибров,но пока все войско наше замерло. - Ты же понимаешь что это бред? Ну был ты ранен, тебя обманули, ты наверное не знал даже-: пытаюсь найти оправдание Пашке я: - Ты же нормальный! - Я сам людей на заклание водил!- : тихо признался Немец: - Но ты прав! Я не такой как эти. Я не смог. Я когда осознал, что творю, в петлю полез. Вытащили. В холодной сидел. Старейшина со мной говорил, но я тогда решил, что сбегу. Вот и…. - Пашка, не дури! Ты же окружен. Никто тебя не отпустит. И не надо тебе туда ходить! - Ты не понимаешь! -: я вижу что Ламм все больше и больше отдаляется от меня, вслушиваясь в пение своих собратьев,что стоят сейчас перед нашими позициями и ждут: - Тебе не понять! Я не могу…Я не хочу! Нет! Молниеносным движением он отбрасывает в сторону ствол автомата и я лечу следом, не поняв, что происходит. Упав в снег перекатываюсь и поднимаюсь. Вижу,что Павел расставил руки и сейчас…. Страшной силы звуковой удар опрокинул всех нас на колени. -Яххххх!!! : воздух словно сотрясло, а по ушам мне словно врезали двумя кувалдами. -Яяяяяяхххххххх! : вторая волна просто прибила меня к земле, вжимая, и заставляя корчится. Скриммер, вскочивший на бронетранспортер, задрал свою страшную морду к небу, и, налившись кровью, развел руки в стороны. Звуковая атака повергла ниц целое подразделение ,но такого не могло быть. Я бросаю автомат и пытаюсь прикрыть уши, мне больно, и кажется перепонки не выдержат. Откуда тут эта тварь?Убить! Но я не могу и руку поднять.С ужасом наблюдаю,как из леса, сквозь корчившихся от звуковой атаки людей, выходят его собратья. Кажется это конец. В голове что-то взрывается, и я теряю сознание. Черт! Кажется еще и обосрался к тому же. С этой мыслью я отключаюсь. Перед тем,как сознание покинуло меня, вижу ,что скриммер, спрыгнувший с брони, машет лапой призывая сородичей… Они что, в атаку на Скит собрались?

Глава тридцать первая. Философия "нового человека" . Казнь и немного милосердия.

В коридоре были слышны шаги надзирателя,ходившего вдоль коридора с металлическими дверями. Обход каждые два часа. Отодвигается задвижка, и в глазок охранник смотрит, как там дела у пленных. Пусть смотрит, у него такая работа. В остальное время тут царит мертвая тишина. Это поначалу немного угнетало, но он привык. Осознание того, что тут, через стену этого убогого каземата, находятся его братья и сестры, те, кто посвятил свою жизнь Творцу всего сущего и Вере в Него, успокаивало и настраивало на нужный лад. Нечестивцы победили, не приняв посланную им жертву, двух лучших из лучших, прекрасных юных созданий, готовых пожертвовать своей земной жизнью во спасения священного Скита, и остальных жителей их общины. Теперь Скит разрушен и, как говорили глумившиеся в первые сутки после помещения сюда охранники, сожжен дотла, братья и сестры убиты, и лишь несколько попали в плен. Он лишь печально улыбнулся,пожав плечами. Что же. От нашествия варваров может пострадать и святое место, видимо Творцу угодно так. Когда охрана убедилась,что ему, в общем-то, все равно, они его избили. Жестоко избили, но сейчас, спустя неделю, следы побоев сошли. Ему даже оказали медицинскую помощь, хотя было видно, как брезгливо относится к своему пациенту местный врач. На вопрос почему – последовало еще одно избиение. Причем медик стоял в стороне когда надзиратели его били. Просто опрокинули на голый бетонный пол и избивали ногами, обутыми в тяжелые сапоги или высокие ботинки-берцы.

Он лишь смеялся над своими мучителями. Откуда им было знать, что телесное страдание лишь приближает миг блаженства и единения с Творцом, который создал весь этот мир. И все их угрозы лишь пыль, что сметается одним взмахом тряпки с поверхности. Все происходящее воспринималось как испытание перед встречей с Ним.

-Имя, фамилия, отчество? – его допрашивали,но он молчал и снова улыбался, глядя на то, как неистовствует ведущий дознание. Снова побои, потом вопросы, и снова добрая кроткая улыбка в ответ. Словно пленный жалел своего мучителя. Так оно,собственно, и было. Те, кому не открылась Истина, те кто не способен вкусить плоть и кровь подобного себе, как учил Творец в слове «Ешьте плоть мою, пейте кровь мою», это существа низшие, неспособные понимать высокого смысла Его учения. Дознаватель ругался, видя как Он молча принимает удары, и видимо доложил по начальству, чтобы задержанного оставили в покое. Вчера их вывели на прогулку во двор. Отделение полиции,ставшее им тюрьмой,хорошо охранялось, но из пяти братьев и сестер, что кроме него были пленниками нечестивых горожан и их приспешников, нашлись двое, попытавшиеся убежать. Сестра бросилась на одного из охранников, в ненавистной форме полицейского, и острые ее зубы впились в горло, перегрызая, а потом они попытались прорваться, перебравшись через забор,обтянутый колючей проволокой поверху. Не вышло. Брат погиб сразу,поймав пулю в затылок, а вот сестра… Ее кажется звали Инной- молодая, и,как большинство тех,кто служил Творцу, красивая женщина, умирала мучительнее. Ее ранили, а потом разъяренные охранники забили ее прикладами. Когда подоспел их начальник, которого кажется звали Степан, было уже поздно, и на земле,вместо молодой красавицы,лежало изуродованное тело. Впрочем,командир местных силовиков не стал наказывать своих, а просто заглянул вечером с проверкой по камерам, объявив, что послезавтра состоится их казнь.

Братья и сестры встретили эту новость мужественно. Они знали, за Кого идут на смерть. И что их ожидает после того, как души, покинув бренную оболочку,перейдут Край и встретят Творца, который будет судить их по делам земным…

…-Ну что, сидят нелюди? – Степан вошел в караульное помещение ,и,взмахом руки, разрешил охране опустится на стулья: - Не шумят?

- Никак нет,товарищ командир-: пожилой дружинник,выполнявший функцию старшего смены, отрицательно мотнул головой: - Даже гимны свои петь перестали. Готовятся. Скоро ведь их?

- Да, завтра-: кивнул Степан,коснувшись стриженной головы: - Повесим. Нечего на эту погань патроны тратить.

- Правильно-: подал голос второй охранник: - Рраз на петлю-и все дела, пусть подрыгаются.

Жалости к задержанным не испытывал никто, несмотря на их благообразный и привлекательный вид. Женщины были красивы, мужчины тоже располагали к себе, поэтому Степан распорядился,чтобы охранять нелюдей из захваченного столь необычным образом Скита, пришлось охранникам мужского пола. Все они участвовали в захвате, все видели окровавленную одежду жертв,которых сожрали эти. Поэтому мнение было единодушным. Наверное в их городке спроси любого, никто не стал бы жалеть пленных сектантов. Только вот Павел. Немец. Главный дружинник вспомнил о том парне,который стоял напротив Писателя и хотел уйти к этим, когда «жертвы» стали зазывать его обратно. По личному его распоряжению Пашку посадили отдельно, уплотнив немного пленных. Местный ИВС,который остался еще с довоенных времен, располагал небольшим количеством камер, но ничего. Павел,в отличии от сектантов на контакт шел, разговаривал с ведущим дознание спецом, из бывших полицейских кстати, по всей форме оформившим дело. Но разговаривал Ламм только с дознавателем, молча выполнял команды водивших его туда-сюда конвоиров, в остальное же время лежал на жесткой койке и смотрел в потолок,находясь в полнейшей апатии. Его ожидало то же, что и остальных, к тому же, по словам Андрея Петровича,ведущего это дело, он сам признался в том,что и употреблял, и несколько раз выходил на поиски,и приводил в Скит других людей. И то,что сам забивал жертвы на стол братии-тоже признался. Вариантов тут не было. Парня ждала виселица, и известие о смертном приговоре в отношении себя он воспринял абсолютно спокойно. На городской площади, как раз там, где был раньше фонтан, напротив администрации, уже работали плотники, собиравшие виселицы. По задумке мэра, опорой для подвергаемых казни должны были быть кузова грузовых машин. Дружинники и добровольцы оцепят площадь,чтобы не допустить самосуда. Горожане, да и «селяне», тоже придут посмотреть. Все действо напоминало кадры документальной хроники времен Великой Отечественной,когда казнили предателей… - Привет Пашка!- я вхожу в камеру,но мой бывший товарищ, оказавшийся одним из этих, даже не поднимает головы. Сидит себе на нарах у стены, и кажется нет ему ни до чего дела. Увидев меня немного оживляется. Улыбается и приподнимается, но руку,протянутую для пожатия,не принимает. - Прости. Не могу! -: тихо говорит он,опускаясь обратно: - Ты зачем пришел? - Вот.-: на стол выкладываю нехитрые гостинцы. Курево, кое-какая домашняя снедь. Супруга моего уважаемого соседа не знала,для кого печет свои пироги. Не стал говорить, иначе вполне мог нарваться на скандал. Ей не понять, и это вполне объяснимо. Те,кто похищал детей, те,кто ел себе подобных,жалости не заслуживают. С этим я согласен полностью, и дай мне сейчас любого – пристрелю без зазрения совести, или зарежу, но им уготована другая участь. - Проведать пришел- отвечаю и сажусь напротив. В камере довольно сносно, и помещения достаточно большое, и места всего четыре. В зарешеченное окно проникает солнечный свет, хоть оно и закрашено белой краской. Под потолком лампа. Раньше говорили тут было темно, арестованным не давали масляных или керосиновых светильников, только огарки свечей, которые быстро перегорали. Ну, чтоб не устроили поджога там, и под это дело не попытались на волю дернуть. Когда с Промки подали электричество, многое у нас стало почти как до войны. Ну почти многое – так скажем. Лампочка моргает, напряжение нестабильное, но это лучше чем вообще ничего. Павел выглядит спокойным. Отрешенным. Кажется уже смирился с тем,что его ждет,и готовится. - Как себя чувствуешь?- : спрашивает он меня: - В порядке? Слышал ребята охранники говорили, что у двух или трех ваших инсульт получился, из-за удара Крикунов. - Один умер. Старый был, в принципе,вот и не выдержал-: поправляю я своего бывшего приятеля: - Крикуны направили волну в Скит. Я то вырубился, обделался даже. Рассказывали,что эти твари все сделали сами. - Да-: Ламм кивнул: - Оглушили, удар страшный был, а потом внутрь. Братьев да Сестер просто на куски порвали, хотя подействовал их крик не на всех. Двоих мутантов убить все же удалось. Ловлю себя на мысли,что Павел даже рад, что его единоверцы смогли хоть что-то сделать атакующим скриммерам. Или мне так кажется? - Старейшина оказался самым стойким. Вооружился двумя тесаками, зарубил одну тварь, а их Вожак его сначала звуком приложил, а потом и скрутил. Там кое-кто из ваших очнулся, но в Ските уже не было Крикунов, только кровь, трупы, раненые. - Ты как будто даже рад, что мутанты понесли потери-: спрашиваю я: - Паш, я вообще не понимаю, как ты мог? Ну в конце концов, у нас в городке у половины прошлое непойми какое. Зачем ты к ним ломанулся? Зов, на ментальном уровне? Ты же… ты нормальный был, мы с тобой сколько в ходки выбирались, жизни друг другу спасали? И тут-на тебе. Я просто понять хочу? - Тебе не понять-: повторил Павел,глядя на меня своими серыми глазами: - Никому из вас не понять. Тот,кто поверил в Творца, в добро и любовь, в то,что в новом мире некоторые вещи выглядят не так,как в старом-будет вами не понят. -Кончай свои проповеди-: брезгливо морщусь я: - Видел я вашу любовь. Колоды окровавленные, ножи,крючья, цепи и колодки, вещи детские в кровище, и не только детские. Людей жрать – это по твоему добро? Детей жрать?!! - Добро- это то, как люди относятся друг к другу. Ты не был в общине, и судишь только о внешней стороне- : возражает фон Ламм: - Вы все тут, случись что, глотку друг другу порвете за патрон лишний, за тушенки банку, за килограмм угля или дров лишний куб. Ты вспомни как за металлом ходил. Это он в сторону мою камень. То,что меня малость повело, и я лепшего кореша своего Художника укоротил на голову. - Да ладно? А у вас там мир да любовь? - Именно так. Те,кто уверовал, кто принял новый мир и новое устройство жизни,отдадут последнее для своих. Даже жизнь. А ты за свой городок отдашь жизнь,если что? - Отдам, если потребуется-: мне не очень нравится то,как начинает поворачивать наша беседа: - Но людей для этого жрать не буду. Тут тоже голодно было, пока все устаканилось. Собак диких жрали, в лес ходили, лебеду, травы собирали, если с охоты ничего притащить не удавалось. А сколько наших в Городе полегло, от мародеров, да аномалий, чтобы принести что-нибудь? Так что ты мне тут не вкручивай, про добро, любовь и выручку. Мы с Дмитричем друг с другом последним делились. Да и других подкармливали,от себя отрывая. Потому что люди, потому что должны помогать. Может нам тоже надо было тут жрать своих же? А что? Павел пожимает плечами, мол,что тебе объяснять, но меня понесло. - Ты людей на заклание водил, как баранов, пока мы тут в первый год горбатились, землю вскапывали под огороды. Это сейчас селяне столько выращивают,что еще на продажу остается, да и другие общины есть, торговля, обмен. А первый год охранять посадки приходилось, что бы голодные картошку из земли посаженную не выкопали. А лосиху помнишь? Которую Якут вместо коровы приручил и доил? Молоко детям раздавали – до капельки последней. Так что херня это все -братство твое. Вы для себя сделали – сытно и ладно, а что другие на страдания обрекались, вам все равно было. Ты хоть представь, что чувствовали те,кого ты под нож пускал, тварь! Я вскочил на ноги, а глазок на металлической двери лязгнул,отходя в сторону. Охранник смотрит. У меня ничего нет, но готов голыми руками сейчас сломать шею этому…. Этому перевертышу. Лосиха,кстати,и сейчас жива, и смотрят за ней Якутовы братья и сестры,обосновавшиеся в сельском крае нашего поселения. Сам Якут погиб, как раз так,как я и рассказывал – пойдя в Город, в поиск за медикаментами. - У тебя своя правда Писатель, у меня своя. Они меня спасли, выходили. Не вы. Так что я – с братьями и сестрами. Со своей семьей. Вы мне ею так и не стали, хоть я и пробовал-: отвечает мне тихо Немец: - Ступай. Спасибо за передачу, ты хороший мужик Писатель. Пусть у тебя все сложится. Береги себя! Последнюю фразу я слышу,стоя у двери. В скважине замка лязгнул ключ, открывая массивную дверь. Оборачиваюсь. Павел смотрит на меня. И я отвечаю ему: - И ты себя береги. Пусть тебя Бог простит, если сможет. С этими словами я покидаю камеру и быстро выхожу из помещения ИВС. На душе помойная яма. Хочется зайти в нашу разливуху, надраться в хлам, а потом дать кому-нибудь по морде. Там хватает желающих. Но делать этого я,конечно,не буду… - Приговариваются к смертной казни через повешение-: заканчивает чтение приговора один из помощников нашего мэра: - Приговор привести в исполнение! Серое холодное утро на нашей городской площади. Толпа народа, тут и селяне, и цыгане, и «бухарцы», и промзоновские «стальные», окружившие представителя Главного Инженера,прибывшего посмотреть на суд и казнь. Все было чин по чину. В здании городского суда состоялся процесс. Среди горожан были и бывшие судьи, и даже нашлась женщина из трудниц, которая до войны работала тут секретарем в заседании, и которой в обмен на освобождение от трудовой обязанности в качестве подневольной, поручили вести процессуальные документы. Тетка справилась. Ленка, остававшаяся у меня ночевать,рассказывала, что Олег Петрович, наш судья,не нарадовался,глядя на бумаги. Его помощница все сделала профессионально и крайне аккуратно. Суд был недолгим. Сектанты признали свою вину, точнее не вину, а факт поедания людей, похищения детей,и попыток обращения их в свою веру. Их старейшина все время улыбался, и в своем последнем слове сказал, что они,мол,не последние. Так это или нет, но для взятых в плен служителей Творца Вседержителя Милостивого и Любящего сегодняшнее утро – последнее. Но держатся они спокойно, уверенно,и,я бы даже сказал - мужественно. Может и вправду так крепко верят, что после смерти попадут к своему Творцу. Не знаю. Отец Дмитрий сказал,что все они отказались покаяться и исповедаться в последний для себя вечер перед казнью. Так что попадут они,похоже, прямиком к чертям на сковородку. Приговоренных поднимают в кузова машин, и добровольцы из дружины, среди которых я вижу Курбана,надевают им на головы мешки. Сверху веревочная петля, причем я вижу что сделана она так, что повешенному придется немного, но помучиться. Мда. Всего приговоренных около десятка. Так что вешать будут в две очереди. Первым в петлю протискивает голову Старейшина. Ты смотри-ка, гордый! Не стал одевать мешок,и презрительно оглядывает толпу людей,отделенную от него цепью вооруженных палками и щитами дружинников. Наши взгляды на миг пересеклись. Силен! Ничего не скажешь, но глаз я не отвожу, и каннибал усмехается,кивая мне. Одобряет что ли. На шеи приговоренным вешают таблички с надписями « Людоед, убийца,мутант». - Начали! –Степан отдает короткую команду и машины,взревев моторами дергаются с места,выбивая из-под ног висельников опору. Да, зрелище то еще. Тела извиваются в петлях. Задыхаются, бьются в конвульсиях, недолго,правда, потом обмякают и опорожняют мочевой пузырь и кишечник. - Так-то вас тварей! -: раздается рядом со мной голос. Крепкий плотный «селянин» довольно скалится щербатой рожей: - Как их, а ? - Нормально-: соглашаюсь я и поворачиваюсь. Готовится вторая партия, среди которой я вижу Павла. «Вот и твой черед Пашка"-проносится мысль в моей голове,и рука тянется к ремню,которым перепоясан мой военного образца бушлат. Сектанты начинают петь. Вот это вера у них. Похоже всерьез собрались на встречу. Ну-ну! Отодвигаю селянина,тянувшегося посмотреть из-за плеч рослых дружинников,стоящих лицами к нам. Меня парни знают, потому слегка двигаются,и я встаю между ними. Хочу получше запомнить, как это будет. В толпе не у одного в руках – телефоны. Электричество позволило оживить кое-какую аппаратуру, и хоть интернет давно помер, но забавные случаи, видео с детьми или праздниками,снятые на телефоны, или уцелевшие у кого видеокамеры или фотоаппараты, возвращаются в обиход. Слышал,что в нашей школе группа подростков даже свою студию организовала, сценки ставят, приколы всякие. Каннибалов поднимают в кузова машин и процедура повторяется. Я не спускаю глаз с Павла, и вижу,что он тоже меня заметил. Улыбнулся мне. И я ободряюще ему киваю. Ты виноват, но смертью искупаешь содеянное. Знаю, что за не раз спасавшего меня Немца я всегда буду ставить свечу, и наверное помолюсь, как сумею. Кто же знал.Да и думаю, не встреть он этих, то возможно прошлое его осталось бы в прошлом, и возможно даже, он смог бы искупить сотворенное зло. Впрочем-не мне судить. Его скоро будут судить совсем другим судом, и совсем в другом месте. - Начали! -: снова раздается команда и моторы грузовиков двигают машины с места. Моя рука тянется за пазуху. Возможно, я делаю глупость, возможно – даже в последний раз. Я часто «шутил» с судьбой, и рисковал своим в общем-то неплохо налаженным бытом в нашем поселке, но сейчас уверен,что поступаю верно. В моей руке появился пистолет. Мой надежный и верный «Макаров», трофей с одной из первых ходок. Сзади кто-то заорал, но я уже ловлю в прицел забившееся в агонии тело Пашки… Пуля попавшая ему точно в голову прекращает его мучения и я опускаю оружие. В следующий момент, меня сбивают с ног и я на битом асфальте, лицом прямо в снегу, грязном,утоптанном десятками ног,снегу. Руки закручивают,а пистолет уже отброшен в сторону. Бить не бьют, но держат крепко. Слышу матерную ругань подбежавшего ко мне Степана,но знаю, что сделал правильно…..

Глава тридцать вторая. Ферма. Немного о сельской жизни в новых условиях, и о достижениях научного прошлого. Право на покой в земле.

- Так вас да растак! : Михаил Павлович оглядывал стоящих перед ним : - Я вас,сволочей,долго дрессировать буду? Вы почему в скотник залезли и Борика в загон выгнали?А? Что смотришь?

Это адресовано первому из стоявших существу,наклонившемуся поближе к Вожаку послушать. Вожак определенно сердился, но на что? Это же так интересно: вскочить на спину непонятно зачем стоящего в деревянном строении животного,и попрыгать на нем. Он издает звуки,которые нравятся. А из-под хвоста,правда,неприятно пахнет. Другие члены стаи,уловив настроение Первого,тут же прислали ему образ носившегося по огороженному деревянными жердями загону бычка, из-под хвоста которого летят лепехи навоза.

- Грррхххх-: довольно заурчал Первый,и тут же получил по голове палкой. Старший Вожак явно не одобрял подобного поведения,и пустил в ход палку.

Существа,стоявшие перед человеком едва не по стойке смирно,благоговели, при виде того, кого считали Старшим Вожаком Мххх. А старшая самка Алл уже тоже что-то громко говорит. Что?! Питья не дадут?! Как! За что?

Стая заволновалась,издавая жалобно писклявые звуки. Страшные когтистые лапы просительно потянулись к Мхх,но тот заругался еще сильнее, и Крикуны,похватавшись за голову,забавно закачались на месте, как болванчики.

- Шиш вам,а не сыворотка ! Засранцы! - : закончил утренний воспитательный процесс Михаил Павлович: - А теперь марш по местам! Я что ли ферму охранять буду? У-у-у я вас сволочей!

Это была его любимая присказка,и,отвернувшись от стаи Крикунов,пожилой ученый направился в дом. Существа,еще немного попищав и подержав в лапах вытянутые головы,поскалившись зубастыми пастями неспешно разошлись по сторонам. Они знали свое дело, и каждый,набрав приличной скорости ,где шагом,а где скачками,направились на охраняемый ими периметр.

Это была бывшая животноводческая ферма. Конечно и сейчас из трех скотников работал один, но работал. Тут были коровы, и телята, а большая семья,нашедшая тут свой приют,вместе с жившими неподалеку работниками бывшего колхоза,организовала нехитрый быт. Крестьяне прекрасно знали своих сторожей, и абсолютно не обращали внимания на сидевших порой на обочине дороги страшилищ оглашающих окрестности своими писклявыми переливами. Ну что с него возьмешь, животная такая. Надо поорать-пусть орет в удовольствие. Зато ни одна тварь из Леса,окружавшего ферму и несколько полей,не сунется. Диковинных зверей, а как говорит уважаемый и умнейший Михаил Павлович даже не совсем зверей,а существ,поначалу справедливо опасались, и даже хотели беженца с семейкой изгнать, но,как оказалось,оставили не зря.Сельский алкаш Димка Леонтьев,в один прекрасный вечер,вместо того,чтобы ходить по дворам,клянча на поправку здоровья,приперся к старосте и сказал,что «зубастый» влез к нему в голову. Чего-то там пошуровал в мозгах,мол,и все, пить как бабка отшептала.

Поселяне,налаживающие послевоенный быт, и пытающиеся выжить, получили одну,как оказалось даже неплохую,пару рук. Димка пить бросил совсем, пошел в работники к старосте, а через пару месяцев сошелся с вдовой живущей через дом.

Ученый,по-первости,зверье свое на улицы не выпускал. Выводил в поле, ходил в Лес с ними, охотясь и принося на Ферму дичь, зайцев, птиц, а как-то раз пришел в окружении перемазанных в кровище мутантов(пол-села схватилось за вилы,ножи и ружья,у кого были), и попросил помощи в разделке большой лосиной туши.

Староста поселка, бывший зоотехник Пал Лукич,поговорил с городским, почесал затылок и,как помнили поселяне,крепко в тот вечер выпил. Лося, как положено,разделали, поделив на всех, а диковинное зверье стало ходить на самодельном кожаном поводу вместе со своим наставником. Когда страшилища,названные кем-то Крикунами, за резкие вопли,больно бьющие по ушам подросли, вся маленькая сельская коммуна оценила то, что попало к ним в руки. Притирались постепенно, не обошлось без скандалов и едва не до драки, но после того, как Крикуны стали выходить в поле вместе со стадом в компании пастуха Петра и двух его овчарок, помогая пасти животных и охраняя их от возможного нападения мутантов, общественное мнение постепенно сформировалось. К ним привыкли. А случай с Димкой породил лишь множество вопросов, так что уважавшие ученого человека крестьяне иногда и захаживали на огонек в гостеприимный дом. «Городской» был человеком знающим, заменившим доктора и ветеринара в одном лице( и как это скажите возможно-то?), его жена и детишки тоже особняком не держались, выходя и в поле поработать, и огород как все держали, и даже завели собственный скот, как,впрочем, многие, разделив оставшееся колхозное стадо по домам.

Общинность помогла выжить, а специальность Михаила Павловича позволила заниматься тем, над чем когда-то трудился целый научный коллектив, навсегда оставшийся в разбомбленном исследовательском центре под общим названием « Комплекс».

Тогда, ученый схватив контейнер с пятью совсем крошечными «малышами», и успев прихватить свои записи, которые вел,по-старинке,в толстых тетрадях,успел спастись от ракетного удара,нанесенного то ли с воздуха самолетом, то ли….

Впрочем,теперь все это было неважно. Малыши выросли, и получилось то, что планировали! Еще как получилось. Порой,глядя на своих «малышей», стареющий ученый с гордостью мысленно обращался к почившим коллегам,демонстрируя свои достижения. Крикуны – так прозвали выращенных им существ местные жители,были уникальными созданиями по природе своей. Сочетание большой физической силы, страшных когтей на руках-лапах, и ударного оружия – звука. Несмотря на отсутствие глаз, эти ребята умудрялись «видеть», используя другие органы чувств, получившие развитие в результате опытов ставившихся на них. Помимо звука, Крикуны умели общаться, формируя в сознании человека мысленные образы. Причем, в имевшейся пятерке способность к их созданию очень разнилась. Еще до войны, с получившимися взрослыми особями ставились любопытнейшие опыты, когда в их лабораторию привозили психически больных людей. Одним из коллег Михаила Павловича была выдвинута гипотеза о возможностях получившихся существ, с блеском подтвержденная опытом. Психопат, наркоман с органическим повреждением мозга,размещенный по соседству с особью,через неделю прекратил биться в припадках, стал значительно спокойнее и осмысленнее. Камеры,установленные в боксе,где располагались подопытный человек и «объект» показали,что последний, словно внимательно рассматривал своего соседа, и издавал звуки, различной частоты. Потом человек подошел к клетке,разделявшей его и мутанта,и они смотрели друг на друга, долго смотрели,если можно было так сказать о существе без глаз.

Итогом было полное излечение искалеченной психики, снятие с наркотической ломки. Как говорили врачи, продолжившие лечение и обследование поступившего из «Комплекса» человека – перед ними был совершенно другой тип, нежели поступивший на стационар. А потом было то, за что можно было поплатиться местом в засекреченном научном центре, большой зарплатой и кучей бонусов, а так же надолго сесть за решетку, если не оказаться самому в роли подопытного. Сын. Единственный сын,навсегда,казалось,прикованный к кровати. В состоянии глубокой комы. Чью жизнь поддерживала аппаратура. И чудо произошло. Мальчик пришел в себя спустя несколько недель. Потом,через еще две, попытался встать на ноги,но упал, вызвав забавное квохтанье своего страшного зубасто-когтистого соседа. Ученые,с интересом наблюдавшие за «реабилитацией», только успевали удивляться. Конечно полностью ребенок не излечился, и ходил даже теперь с тростью, но в остальном- вернулось и сознание, и речь и мыслительный процесс. Игорь рассказывал отцу, что видел образы, когда лежал прикованным к постели. Море и солнце (откуда бы существу выросшему в лаборатории знать что это? ), потом,во сне, мальчик куда-то бежал, и они играли с этим страшным,на первый взгляд, но хорошим и добрым созданием. А потом он попросил карандаши и бумагу. Как знал Михаил Павлович, после Игоря в боксе с мутантом побывали еще несколько детей, с различными отклонениями в психике. Все они если и не вылечились полностью, то показали значительный прогресс в собственной реабилитации, а толстая некрасивая девочка с синдромом Дауна пройдя курс теперь практически не отличалась от своих здоровых ровесников. Были и другие испытания, на тех кто приговорен к пожизненному заключению. Их привозили в «Комплекс», приучая выращиваемых существ к использованию звуков и ментальных способностей в качестве оружия. Но всего доработать не успели. Началась война, в которой научный центр был уничтожен.

- Мххх -: шипение вывело ученого из размышлений,и,повернувшись,он увидел стоявшего перед ним Первого.

- А ты чего работать не идешь, а ? Лентяй! Борика напугал!- : продолжил было разнос вожак,но возникший в голове образ прервал полушутливую тираду. Крикун мотнул головой,словно приглашая,и поскакал впереди своего двуногого вожака. Застегивая на ходу ватник,пожилой ученый проследовал за своим охранником и помощником. Первый был самым умным среди выросшей стаи, и явно лидерствовал. Вечером будет клянчить сыворотку, а делал это он уморительно смешно и трогательно. Опять построит сородичей и они начнут пискляво «петь»,кружась на месте и размахивая лапами. Причем петь пока не надоедят и он или жена не вынесет им ведро. Ладно. Пусть попьют. С этими мыслями ученый потрепал существо,идущее рядом по голове. Попавшиеся навстречу поселяне вежливо здоровались, совсем не обращая внимание на ковылявшего рядом с пожилым человеком Первого… - Ты что себе позволяешь?Ты как посмел? Был же приказ! -: на меня орут в этом кабинете все. Орут поделом. Я нарушил приказ: прибыть к месту казни без оружия. Вот как-то так. Михалыч,кажется,от натуги лопнет. Ленка, стерва подколодная туда же, ну ладно с тобой попозже поговорим, придешь еще с любовями своими, один только Никола Грановский кажется понимает,и,не повышая голос, рассуждает о том, что конечно нехорошо нарушать и все дела. Я стою перед Советом,как школьник перед классным руководителем. Говорить мне нечего, оправдываться не намерен, поскольку считаю сделанное правильным. Немец оказался один из сектантов, но я, лично я, Писатель,ему обязан жизнью. Такое не забывается. - К селянам пойдешь! В батраки! Оружие сдать в арсенал под расписку! -: продолжает бушевать мэр. Ага, щас, в батраки к селянам. Уже бегу, только волосы назад развеваются. - Кстати,оружие я в арсенале не получал. Оно у меня личное-: вставляю я,нагло глядя на управленцев нашего городка,полностью разделяя их праведный гнев. Староста «селян» хмурит свои красивые брови,а я тем временем перехожу в атаку: - И вообще, зачем было петли делать так, что бы они мучились? Мы что , живодеры? - Что-о ??! -: кажется произошел атомный взрыв,и я чуть не сел на попу ровно: - Ты мне еще поговори тут, гуманист хренов! - Я понимаю то,что нарушил приказ, и то,что виноват тоже понимаю! Но в батраки меня - не позволю! Вы может меня вообще до «трудника» понизить собрались? - Надо будет, и до «трудника» - : рявкает городской голова: - Распустился, сил нет. То головы режет, то на казни законом установленной стрелять вздумал. Упыря пожалел! - Немца пожалел. Его Павлом звали. Павел Ламм, или Пауль фон Ламм! И я прошу разрешение похоронить его самому.Он мне жизнь спасал, и не раз. И у сектантов он не так и долго пробыл, а в городке нашем сколько благодаря ему полезного? Или он людей не защищал, когда с периметра всякая срань лезла мутантская? Он имеет право на человеческие похороны в конце концов! В меня летит тяжелая бронзовая пепельница,но я уворачиваюсь,и предмет падает на пол,врезавшись в стенку. Ну зачем же так, недавно ведь кабинет ремонтировали. - Пошел вон! В приемной посиди! Решу сейчас,что с тобой делать! -: мэр похоже перешел грань накала и начал остывать. Медленно,но остывать… …Городское кладбище мне нравится. Есть в нем что-то такое-место тихое, и навевает на размышления о вечном. Кирка бьет мерзлую землю, с размаху входя все глубже. Я останавливаюсь,и,вытерев пот, снова замахиваюсь,поднимая инструмент. Мэр разрешил. И тело Пашки Ламма лежит теперь вот тут, рядом,и ждет, когда единственный,нашедшийся в нашем поселении человек,закончит копку могилы. Дело будет долгим. Так что ты уж,Паша,потерпи. - Писатель, отдохни, дай-ка мне-: слышу я знакомый голос и, обернувшись,вижу отца Дмитрия,подходящего ближе. Он все так же седобород, величественен и мудр. И похоже… Он перенимает у меня кирку, и я,взяв лопату,откидываю в сторону грунт. Вдвоем дело спорится быстрее. - Зачем вам? -: спрашиваю,когда мы вдвоем останавливаемся перевести дух: - Они же сектанты, людоеды? - Ну а ты зачем? -: спрашивает меня священник : -Застрелил его, и все бы. Тебе-то какая разница, куда их потом? - Есть разница-: возражаю: - Немец мне жизнь спас, и не раз. Такой долг –неоплатен. Так что пусть что хотят обо мне думают, а его я забрал,и похороню от этих уродов отдельно. Он за свои грехи поплатился. - А ты откуда знаешь? -: голос святого отца строг: - Ты может Божью волю трактовать взялся? Бери лопату, давай копать лучше землицу. А я пока хоть отчитаю его немного. Все же живая душа был. Пусть и заблудшая. В руках священника появляется переплетенная книжка.Я на миг останавливаюсь и прислушиваюсь, как над лежащим на земле телом, над оградами и крестами старого кладбища,сладким фимиамом разносятся слова молитвы за упокой души раба Божия Павла. Я внимательно слушаю, и в душе присоединяюсь к просьбе о прощении грехов, и все такое. Понимаю,что убитый был далеко не святым, но все равно мне как-то не по себе. Тело убитого мы заворачиваем в чистую мешковину и,подстелив внизу куски толстого войлока,бережно опускаем в могилу. Вот как-то так,Паша. Пусть не совсем,наверное,по чину, но все же по- христиански, по человечески тебя похороним. И пусть ты с пути человеческого сбился, пусть оступился во мрак, но я тебе желаю, чтобы там, на том свете, каким бы он ни был, ты обрел покой. Мы вдвоем опускаем тело вниз, и я первый кидаю комок земли. Потом это же делает отец Дмитрий,и я начинаю закапывать место последнего упокоения городского разведчика и моего товарища, сектанта,причастного к каннибализму, не единожды спасшего мою жизнь в рисковых ходках,Павла фон Ламма. А завтра мне снова уходить. Личный приказ мэра – чтоб духу моего в поселке не было. Как минимум месяца два. Это ничего. Это он правильно. Пусть народ поостынет, позабудет, а куда идти – я решу. Дома уже все готово и только Дмитрич как всегда ворчит, словно не хочет меня отпускать одного. Но это будет завтра, а пока я бросаю в могилу комья земли, завершая церемонию похорон. Остальных сектантов,как я знаю, просто вывезли в лес,и,пробив головы для контроля – чтобы не встали уже гарантировано,бросили на растерзание зверью.

Глава тридцать третья. Разговор у костра зимним вечером. Искушение и преодоление. Казнь.

Костер приятно потрескивал дровишками. Я положил еще немного сушняка, и поправил два больших куска древесины,служившие основой согревающему нас огню. Да,да, нас. Я не один в этой пасторальной идиллии. Михалыч приказал не давать мне заданий, отобрать все оружие,что я брал из казенного арсенала и направится к селянам на исправительные работы. Как он там сказал – физический труд на свежем воздухе приведет тебя в порядок, а там и поговорим о возвращении тебя в разведчики. Ну-ну, пришлось подчиниться. Я отдал остатки полученных боеприпасов для войны, шлем и броник и, вручив все это Степану и двум дружинникам, прибывшим с ни, выставил людей за дверь. На требования сдать все оружие я коротко и ясно обозначил направление движения, указав,что платил за свой автомат и карабин сам, о чем имеются расписки,полученные мной от вояк. А может и правда, шел бы этот поселок к черту. Разногласий с армейцами теперь нет, полковник и его помощник с людьми,что продырявили меня в Городе мертвых, Володин-будет только рад да радешенек,если я перейду под его крыло. С мэром тоже как-нибудь порешает. Мысль соблазнительная что и говорить,учитывая, что мне будет доступен огромный арсенал с мобилизационного склада. Пожалуй стоит подумать. Хотя о чем я, конечно же я никуда не уйду. Дмитрич и его жена меня не поймут, и не простят, а Философ? А Стрелец и его одноглазый сын – все мужики с нашей полураздолбаной улицы,с кем не одни сутки на дежурстве просидел, и не одного гада со стороны леса или полей завалил. Нет. Не могу я на такое пойтить – так говорил герой одной старой довоенной комедии.

Из размышлений меня выводит сидящий напротив человек. Точнее – человек ли? Я поднимаю голову.

- Не холодно тебе?

-Нет, спасибо-: кажется ее зовут Ирина. Она так представилась, и так я ее теперь называю. Она – людоед. Из тех,кого мы убили в месте,которое каннибалы называли Скит. Ну,точнее,убил не я, потому что провалялся в отключке полдня,а потом еще полдня под ехидные смешки выдержавших бойцов,оттирал снегом за деревьями обосраные штаны и нижнее белье. Впрочем,смеялись недолго. Две-три разбитых физиономии – при поддержке меня остальными участниками штурмовой группы номер один заткнули пасти. Остряки поумолкли,понимая,что мы отрубились не по собственной воле. Тогда вся наша «армия» едва не обделалась,когда десяток скриммеров обрушила страшной силы звуковой и ментальный удар на Скит , а потом рванула через забор штурмовать. То,что они там вытворили уму было непостижимо, но и сами оставили двоих собратьев,как плату за свою победу. Все произошло очень быстро, и когда опомнившиеся люди вошли в Скит,прикрывая друг друга, они увидели только растерзанные трупы. От мала до велика. Крикуны вырезали сектантов под корень. Но кое- кто из каннибалов все же сумел укрыться или отбиться. Этих добили или захватили в плен мы.

- Ты добрый: -говорит мне Ирина : - Хочешь казаться хуже чем есть, но душа у тебя добрая,Писатель.

Да, когда наше знакомство состоялось, я представился. Хмыкнув,подложил в костер еще топлива. Со стороны наверное смотрится вполне прилично, мужчина, большой и сильный, вооруженный,заботится о найденной в лесу страннице,одетой в лохмотья и босой. Обогревает и кормит. Насчет обогревает верно, но еда ей нужна особого свойства. Та, из-за которой все и началось.

- Тебе лучше знать: - отвечаю я : - Точно не мерзнешь?

- Нет, мы приучены регулировать температуру тела. Мы вообще многое умеем. Умели: - поправляется молодая женщина: - Теперь уже умели. Убьешь меня утром?

-Да: - киваю я утвердительно: -Может поешь все-таки? Мясо вяленое. Лепешка картофельная. Конечно,не ваш рацион,но все же.

Она пропускает издевку мимо ушей и усмехается. - Последний ужин осужденного на казнь. Мы с тобой,Писатель,прямо как в средневековой Франции, палач и жертва проводили там последний вечер и ночь, спали в одной комнате. Считалось,что эта связь делает палача более мотивированным,а его жертву приводит к окончательному покаянию и осознанию вины перед видом того,кто подарит ей смерть. - Ты начитанная, как вообще оказалась среди этих? - Просто. Еще до войны. Вот что ты знаешь о нас? Вы же наверняка убили не всех. Взяли пленных. Я знаю что Старейшина и несколько братьев были казнены уже в городе. Так ? -Верно. А ты хотела их спасти? - Хотела, но в одиночку бы не справилась. Вы убили всех. Скажу честно, я в восхищении. Старейшина говорил,что вы-заблудшая паства, овцы. Те,кто из вас примет Творца сердцем,могут стать подобными нам, но,в основной массе,вы просто мясо для Его слуг. Покаяние через вкушение плоти, прямо как в Писании. - Но это же бред!:- я поморщился от дыма,который понесло на меня порывом ветра: - Вы извратили христианскую идею, где жертвоприношение животного было давно заменено на дары, а плоть и кровь Христова символически заменили просфорой и вином. Это же просто, ну как сказать, образное сравнение! - Нет,дорогой мой: - а она красивая, просто магнитом может затянуть этот взгляд карих глаз. Ее бы сейчас отмыть, переодеть, и….Мысль эту я отогнал пинком такой силы, что если бы все имело физическую форму, то летела бы она далеко-далеко. - Это вы, слабаки и маловеры, испугались истиной сути Учения,и придумали такой вот безобидный вариант. Человек – хищник. Это естественно. - А вот тут ты не права:- возражаю я,глядя ей прямо в глаза: - Человек млекопитающее, смешанного типа питания. Нельзя питаться только мясом или только растительным. Примеров тому масса, особенно еще до войны. Мы увлеченно спорим, приводя каждый со своей стороны доводы в пользу своей точки зрения. Потом,устав,замолкаем, и просто смотрим друг на друга,сидя напротив костра. Я снова отгоняю мыслишки, а она улыбается мне. Господи! Отворачиваюсь,чтобы не смотреть. Она,кажется,чувствует-и снова улыбается. Есть в этом что-то ненормальное, но я справляюсь с собой и,повернувшись к ней, продолжаю наш диалог. Моя пленница связана по рукам и ногам. Еще вчера, когда я набрел на развалины Скита,и ходил среди обугленных развалин, Ирина и двое детишек, лет шести и семи налетели на меня. Каннибалы умели маскироваться и нападать. Но я справился, итог – дети убиты, а эта…За ней пришлось охотится весь день, расстреляв десяток патронов. Признаюсь-никогда до вчерашнего не выходил врукопашную с женщиной. Конечно это не совсем женщина, но все же. Будь я безоружен, или чуть более слаб физически, то сейчас она и двое ее малолетних соратников,которых я оставил в развалинах Скита на потребу лесному зверью,лакомились моей плотью и кровью во славу Творца, или кого они там почитают. Но - не вышло,и теперь имеем, что имеем. Завтра я поставлю ее на ноги возле во-о-н той большой ели, и пулей вышибу мозги. Вариантов немного, но вешать ее не на чем, да и не стал бы я, после того,как поговорил и разделил пищу, а резать… Я же не «бухарский», те,получив нескольких пленных,как я слышал,устроили у себя просто мясокомбинат, распотрошив каннибалов мучительно посреди Бухарово, на обозрение всем собравшимся поселянам. Наверное Дервиш не одобрил, но кто его послушал. А может и одобрил, я не знаю. Восток – дело тонкое. Я поморщился,представляя то,что азиаты вытворили. Но поделом. Они тоже пострадали,потеряв детей, так что не осуждаю. Не одобряю,но и осудить не могу. - О чем задумался?: -спрашивает меня пленница: - Устал? Хочешь спать? Так ложись, я все равно никуда не денусь. Она кивком показывает на путы,которыми связаны ее ноги и руки. - Я уж как-нибудь сам решу, спать мне, ссать или срать:- отвечаю я грубо, чтобы отогнать эту все более и более возраставшую симпатию. Снова мысли о том, что мы тут одни, кругом лес, и если сейчас скажем освободить ей ноги, и бросить ватник на снег, перенести… Ладонь моя же бьет меня по лицу с такой силой,что голова мотнулась в сторону. Крамольные мысли наконец вылетели из нее,и я,взяв пригоршню снега,протираю холодным лицо. - А ты ведь хочешь меня, правда? : - вдруг говорит мне Ирина : - Так что тебе мешает? Освободи мне ноги, постели что-нибудь на снег, и иди ко мне? Ты мой хозяин, я твоя пленница. Я сопротивляться не стану,а тебе понравится. У тебя ведь давно никого не было, правда Писатель? Завтра ты убьешь меня, никто и не узнает. Смелее, ну же? - Заткнись-: мой рык сопряжен с ударом кулака прямо в это красивое лицо. : - Я сказал-заткнись ! Она падает,и я добавляю пару пинков сапогом в живот, прикрытый лишь лохмотьями ее длинной одежды. Чувствую себя конченой поганью,но наношу еще несколько ударов, приложив изрядно сил в каждый. Она смеется, и смех ее обворожителен. Как весенний ручеек, или, я даже не знаю.Подхватив в руки автомат навожу его на пленницу, щелчок затвора досылает патрон в патронник. А она продолжает смеяться. - Не твоего ума дело: - говорю я грубо,и опускаю оружие,понимая, каким идиотом выгляжу в ее глазах. Она пленница, и тем не менее. Но удар себе по лицу, холодный снег и прилив ярости кажется отрезвил меня. - Откуда вы такие взялись? Этот вопрос я вынашивал давно, но не уверен что получу ответ. Но то что я слышу в ответ, повергает меня в шок. - Мы все мертвые. То есть не восставшие мертвецы, как в кино. Онкология, в крайне сложных случаях:- спокойно сев,словно я не бил ее несколько минут назад,начинает рассказывать Ирина: - И дети были среди нас, и взрослые, не старше 35-37 лет. Нас собрали с разных больниц, кого-то из глубинки, где ни лекарств,ничего толком, меня из Москвы, Лену и ребят из Питера и других городов. Всем нам предложил лечение бесплатно один немецкий благотворительный фонд. Назывались они христианским благотворительным обществом «Милосердие». Нас, всех от кого медицина уже отвернулась, перевезли в Германию, в закрытый научный центр. Доктора объяснили,что будут лечить нас по новой, прогрессивной методике, что это огромный шанс на излечение, прорыв в медицинской науке и все такое. И действительно, мы,в основном,исцелились. Они делали нам операции, проводили терапию какими-то препаратами, не объясняя ничего. Просто приходили, кололи, ставили капельницы, давали пить таблетки. С нами работали психологи, но,признаться, плохо помню,о чем они говорили, были сеансы гипноза, какая-то необычная терапия,стимулировавшая мозговую деятельность, как сказали нам,направляя сознание на исцеление от болезни. Я помню,как мне стало легче, а потом ,словно что-то внутри изменилось. Я не знала как это объяснить, но,как оказалось, нас не просто лечили. В один прекрасный день нам объявили,что лечение наше практически закончено, но ввиду возникших политических сложностей, нас отправляют домой. Персонал научного центра тепло прощался с нами. Нам подарили новую одежду, подарки, надавали с собой лекарств дав рекомендации по их употреблению, для завершения лечения. Когда же самолет приземлился, началась война. Мы держались вместе, почти все. А потом объявился Старейшина, и …. - Вас просто использовали. Как оружие. Как диверсию:- закончил я ее мысль: - Лечение было не просто лечением, вы мутировали. А завершилась мутация тем,что я вижу перед собой. Вас создали для убийств, как диверсию против нашей страны, против ее граждан в конце концов. - Ты прав: - закончила женщина свой рассказ: - Но я ни о чем не жалею. От нас отказались тут, на Родине, бросив подыхать в хосписах. А так, хоть пожили немного, и пожили так,как угодно Творцу. Раз мы не нужны были никому, то и жалеть нечего. Мои родители продали все,чтобы меня вылечить. Ты знаешь сколько поимели с них врачи? Знали,что я умру,и все равно тянули деньги, вешая лапшу на уши. И мы все были такие, мы все прошли через одно и тоже, так что… Договорить она не успела. Автомат снова в моих руках, сухой треск выстрела, и небольшая дырочка 5,45 мм в голове моей собеседницы прервала ее монолог. Можно выслушать врага, можно попытаться понять, можно даже представить, через что он прошел, но жалеть его нельзя. Никогда нельзя жалеть врага. С этого начинается слабость, а слабым в этом мире не выжить. Враг подсунул нам сюрприз,который вылез во всей красе после войны, но мы справились. Нам не привыкать….Подойдя к убитой,я поправляю ее волосы и вглядываюсь в ее лицо, еще не принявшее то выражение,присущее мертвым. Ладонь прикрыла глаза. Уходя от места стоянки утром-я не оглядываюсь. Тело Ирины закопано в снег. Конечно зверье доберется, но мне нет до этого никакого дела. На душе спокойно и пусто. Под подошвами моих сапог хрустит снег. Холодно сегодня…

Глава тридцать четвертая. Обучение и развитие. Новая задача. Несколько неожиданный гость.

Первый сидел в сарае и рассматривал стоящее перед ним пустое жестяное ведро,которое он позаимствовал у старшей самки Алл. Предстояло решить важную задачу, и существо ходило вокруг бытового предмета,примериваясь так и этак. Задача была проста – научится носить жидкости,налитые в ведро не проливая их. Для чего? Ну,во-первых,можно приносить молочную сыворотку,не заставляя старшую самку много трудится, во-вторых можно ей помогать, и старший вожак Мхх будет доволен,и будет что-то там делать, держа в руках белый квадрат и водя по нему палочкой. Это двуногие называют «записывать»,но что это такое,Крикун,по прозвищу Первый,не знал. Но очень хотел узнать. Он вообще был любознательным и,как говорит старший вожак-«умным». Что такое быть «умным» Первый понимал. Быть «умным» - это не воровать сыворотку и вкусный продукт под названием «сыр» из сарая, не скакать верхом на животном со странным именем Бррик, не кричать громко в местах,где живут люди, и охранять стадо животных. А так же дома, и детенышей. Стая уже не раз находила заблудившихся в лесу. Отбивали стадо от волков. Проблема была в устройстве лап существа. Крикун мог хватать, мог рвать мясо на куски,отправляя его в пасть,но удерживать ведро полное воды – не получалось. Все попытки перенести его от колодца до сарая заканчивались разлитой жидкостью, и яростным воплем,оповещающем Вожака о неудачном эксперименте. Скриммер ткнул когтем в ведро и тонкий металл подался .

- Грррххх-: существо зарычало,стряхивая железку, и та со звоном откатилась в сторону. Крикун потряс лапой,поднеся ее к своей безглазой голове. Снова ничего не получилось. Вожак будет недоволен испорченной вещью. Подумав,Первый подскочил к ведру и,подцепив его когтем, поволок к сараю, где лежало сено. Там можно было надежно его спрятать.

- Так-так! Ведро испортил !-: раздался откуда-то сверху голос старшей самки Алл: - Ну что с тобой делать,чудо ты безголовое?!

- Уррр-: умильно протянул Первый,склонившись к ноге той,кого считал вторым по значимости в их стае, и кого не надо было сердить.

- Не урчи! Все скажу Мише, пусть он тебя хворостиной отходит,зараза ты такая! Ты зачем ведра таскать стал ?

Первый понял вопрос и,присев,попробовал поднять продырявленную железку,чтобы показать, и кажется его поняли.

- Ты чего, ведро хочешь носить? Не получается ? - : Голос старшей самки стал не таким сердитым, а скорее понимающим.: - Ты вот что, давай-ка, пошли со мной, я Мише скажу, может что-нибудь придумает.

Первый уловил смысл сказанного, и поднялся,подцепив ведро на коготь, чтобы удобнее нести. Значит сейчас они пойдут к Вожаку,чтобы тот его научил. Ладно! Так наверное будет лучше всего. Вожак много знает и умеет, наверное сможет показать, как это правильно сделать. - Ну что, прогулялся, проветрился? -: я снова в кабинете Михалыча: - Опять все по своему сделал. Ладно. Забыли. Я по-человечески тебя понимаю прекрасно. Но как глава поселения, сам пойми. - Да я что, понимаю конечно-: киваю я: - Виноват. Просто я когда на Пашку смотрел, не людоеда в нем видел, а того парня хорошего, что мне жизнь спасал не раз. Так что это вроде как в благодарность. - Милосердие, пулей-: задумчиво сказал наш мэр: - В общем,считай ничего не было. Проехали. С Леной я решу, она все дуется, что ты от работы у нее удрал. Но поговорим, разберемся. А вообще, вам бы может сойтись, а? Так, начинается. Я вздыхаю,всем видом показывая,что решительно не собираюсь этого делать, и подобное будет сродни крепостному праву. - А чего? Ты мужик молодой еще, сильный, она вон какая, красивая, ладная, хозяйство большое – трудников десять, или больше даже. Одной трудно справится. Помог бы, может дети у вас будут- : развивает идею городской глава: - Я о твоей ситуации знаю, но время то идет. Жить-то надо. - Я живу-: коротко отвечаю я: - Но мои личные дела пусть останутся таковыми, личными и неприкосновенными. Хорошо? - Хорошо Писатель!-: голос Михалыча становится строже: - Просто жаль тебя. По-человечески жаль. Такие как ты однажды уходят и не возвращаются. Или в бой со стаей ввяжутся насмерть, или с бандитами схлестываются. Жить надо со смыслом. Чтобы возвращаться из ходки к своим. К семье. К дому. - У меня дом есть. Дмитрич живет там, с женой. Я и возвращаюсь. Может кота заведу,вот..-: отвечаю я глядя на мэра: - Все у меня в порядке, и ни с кем хлестаться я не планирую. - Ну-ну. А насчет Лены подумай. Крепко подумай. Она ждет не дождется-: это он добавляет уже тише и подмигивает: - Дурак ты, такая баба, был бы я помоложе,да не женат, ух-х…. Знаю что ух-х, знаю,что ждет,но у меня жена есть. И дочь. - Володин был. Идейку подкинул. Точнее не идею, а наводку дал. Вот смотри.: - на стол ложится карта и мы склоняемся над ней. А вот это уже интересно. Новое задание. И снова я пойду один. Ну что же. Это нормально. - Опять фантастические военные прожекты? -: спрашиваю я,слушая и хмурясь: - У них народу едва хватало,чтобы мобсклады охранять, он потому с нами вошел в общину, а теперь вон на что замахивается. Задача интересная. Дойти до городского аэропорта, осмотреть, сфотографировать, оценить состояние и пригодность полосы и прочей инфраструктуры. - Ты наверное спрашиваешь нахрена туда тащится? -: спрашивает меня городской глава: - Отвечу. Ты знаешь,что в нашем районе был дачный поселок от аэропорта? - Ну знаю, и что? - А то, что там живут летчики? Три семьи, и еще несколько – работали там в обслуге аэродромной. Они не высовывались,жили как все, а тут прислали делегацию. Мол,увидели паровоз,и то,что железка оживать собирается, и предложение выдвинули. Майор Володин сообщил,что у него на мобскладах среди ГСМ есть авиационное топливо, которое как раз таки никуда не применяется, и возможно годное. - И вы думаете,что я вот такой красивый,схожу в городской аэропорт, посмотрю там все, и мы устроим тут «Т…ские авиалинии». - А почему бы и нет? В любом случае там может быть что-то полезное. - Не думаешь Михалыч,что там уже полазали без нас? С Промки, или зеки с ИТК??? - С Промзоной я уже связывался. От них,в общем-то,информация подтвердилась. Но вроде как серьезно туда не совались. Я все равно не очень понимаю на кой черт тащится в такую даль, и предполагаю,что это способ услать меня куда подальше. Впрочем почему бы и нет. В первый раз что ли? Итак, дойти до аэропорта, посмотреть что там да как. Если все будет хорошо, военные выделяют наливники, а авиаторы и отряд, выделенный городком для охраны,а так же трудники,отправятся осваивать новые территории… - Миша! Иди скорее сюда-: ученый оторвался от своего дневника, услышав голос супруги: - Ты посмотри на это! Ну иди скорее,чего копаешься?! Пожилой мужчина,быстро накинув ватник и одев валенки,вышел на улицу. Жена махала рукой,подзывая его к двери сарая,где жили его питомцы. Оттуда неслось курлыканье и чавканье. Ну понятно, пьют сыворотку детишки. И что такого? А такого оказалось вот что. Вместо пяти Крикунов в сарае сидело шестеро. Причем его домашние сидели кружком вокруг большой бадьи с сывороткой, а посередине сидел невиданный раньше, более крупный габаритами скриммер. - Ох ты ж вот те на-: совсем по простому выразился Михаил Павлович, глядя в оконце на незнакомого гостя. А в сарае,похоже,шел самый настоящий светский прием. Крикуны курлыкали что-то,словно разговаривая, периодически замирая. Ученый знал,что так они передают друг другу образы, дополняя свое общение и делая его более разнообразным. Видимо сейчас пятерка рассказывала гостю о своем житье-бытье. Тот довольно урчал и чавкал,опустив зубастую морду в сыворотку,периодически отрываясь,расставляя в стороны лапы с раскрытыми когтями и кружась на месте. Это означало довольство и радость. Ему отвечали тем же. Зрелище было одновременно и жутковатое и завораживающее. И вдруг… Неуклюжий гость,повернувшись,опрокинул бадью,разлив молочную сыворотку по земляному полу. - Пххх! –: услышал Михаил Павлович , всмотревшись,увидел,как Третья, самочка и всеобщая любимица его семьи,а главное,его супруги Аллы,переваливаясь с боку на бок подошла к гостю. Бац! Когтистая лапа отвесила ему затрещину, причем такую,что незнакомый скриммер едва не упал. - Глглглгг! -: продолжала возмущаться Третья,тыкая когтистой лапой в разлитое: - Грррхххх!!! Стая стала галдеть, но почему-то ощущения угрозы у ученого совершенно не возникло. Наоборот, складывалось впечатление, будто они – ОБЪЯСНЯЮТ!!!! Учат неуклюжего дикаря правилам поведения в приличном обществе. Получивший подзатыльник и несколько пинков под заднюю часть гость,лишь виновато сопел и, схватившись за голову,качался из стороны в сторону,всем видом показывая,что признает вину и раскаивается в том,что испортил угощение. - Сыворотку неси-: в голове ученого родилась идея смелого эксперимента. Такое он видел впервые. Дикий скриммер пришел к домашним, и они,кажется,общаются. Нет, идеи в голове крутились давно, но теперь…. Жена уже поставила рядом эмалированное ведро,полное любимой его питомцами молочной сыворотки. Животноводы с фермы научили семейство городских умников делать сыр, а небольшие дополнения в рецептуре,предложенные Михаилом Павловичем,сделали продукт поистине божественным на вкус. А сыворотку им приносили со всей деревни, по крайней мере те,кто не держал телят. Была это такая своеобразная дань, для подкорма великолепных сторожей общественного стада. - Привет ребятки! -: подхватив ведро и скрипнув дверью в сарай пожилой человек вошел внутрь: - Сыворотки вам принес! Устали небось за день, вот попейте! Увидев Вожака пятерка домашних мутантов радостно заверещала, закружившись вокруг, но дикий гость отпрыгнул в угол и яростно зашипел. Третья тут же снова влепила ему подзатыльник и потянувшись замерла. « Образ послала» сообразил ученый,ставя питье на пол. - Так, а чего хулиганите? : - он поставил на место деревянную бадью и перелил сыворотку туда: - Вот и пролили тут вижу! Нехорошо! « Домашние» закурлыкали еще умильнее, посылая в голову своего Вожака красивые картинки, в виде диковинных цветов. Почему-то любили они именно цветы. Потрепав по головам своих любимцев и внимательно посмотрев на гостя,мужчина обратился к Первому, который уже терся о его ногу. - Это кто у вас? В гости позвали что ли? Ответ был тут же. И был утвердителен. Ученый увидел снежное поле, опушку леса и то,как Первый и Второй встречают выходившего из леса дикого Крикуна. Картинка была очень подробной. - Ну-ну!-: засмеялся Михаил Павлович: - Только бы разрешения спросили для начала. А ?! - Гууууу-: загудел смешно Первый,склонив голову,словно признавая себя виноватым: - Глллл! Потом был писк и кружение вокруг Вожака. По-видимому,это должно было его умиротворить и заставить не сердится. - Давайте-ка, закругляйтесь, и спать. Завтра вам работать! -: распорядился ученый, или,как считали его Крикуны, старший вожак Мхх. Те снова стали пищать и кружится,обращаясь уже к гостю, тот что-то попискивал в ответ. Вслед за вышедшим человеком на улицу выскочил Первый, Четвертый – самый физически сильный из пятерки мутантов, и Третья, провожая своего гостя. Михаил Павлович осторожно приблизился к ним,рассматривая того поближе. - Ну идите! Долго не бегайте!-: напутствовал он «провожатых» и, переложив пустое ведро из руки в руку,направился к дому.

Глава тридцать пятая. Как в один миг остается ни с чем. Публичная порка. Изгой. Спасение или гибель.

Я снова в Совете и орут на меня в этот раз еще сильнее чем в прошлый. Ладно, за прошлый раз спорить не буду – нарушил приказ, все дела. Но сейчас. Раньше, такого отродясь не бывало. Что бы Михалыч так себя вел. Какая муха его укусила. - Михал Михалыч, ты что? : спрашиваю я машинально и в ответ получаю очередную порцию.Я трус, анархист, который живет в городке в свое удовольствие сидя на шее у его почтенных жителей. Я даром ем продпаек положенный городским дружинникам и разведчикам – сталкерам, и мне давно пора отложив в сторону оружие переселяться в сельскую часть к дачникам. Там де с меня будет больше толку. Я не выдерживаю. - Ты я смотрю товарищ мэр совсем охерел! Я за твой городишко шкурой рисковал сколько раз?! Один поход в Город мне стоил нескольких лишних дырок от пуль, и не в нашей больничке меня выходили. А поезд с металлом и спецвагонами? А сколько я ночей на периметре отсидел всякую рванину отстреливая??? И в штурмовую группу меня между прочим тоже не за красивые глазки назначали. Как раз напротив главных ворот. - Это когда ты в штаны наклал?-: ехидно поддевает меня мэр: - Ну ну, штурмовик. Сидящий рядом Николай Грановский покачал головой. Ему явно не нравилось то что со мной тут делают. - Миш, ну чего ты. Он прав вообще то. Куда сейчас по холоду и снегу к аэропорту чесать. Тем более в одиночку. Туда по хорошему надо отряд отправлять сразу. Мало ли кто там живет теперь, а если что ценное найдешь, что бы сразу и привезли. Транспорт нужен. Давай подождем до весны-лета. Дорог сейчас туда нет, а летом можно и проехать. Подводы организуем. - Николай, давай я сам решу куда и кому идти! -: обрывает его глава нашего поселения: - А этот обосравшийся сталкер просто трус. Заржрался ты Писатель как я погляжу. И вообще что за кличка идиотская. У тебя вообще имя есть? Или ты книги пишешь? По мне так если и звать тебя то… Договорить он не успел. Я конечно не юноша, но двигаться быстро умею. Перехватить меня не успевают, и я оказываюсь напротив стола где восседает весь наш городской триумвират. А дальше…. Коренастая фигура нашего мэра с грохотом падает на пол опрокинув стулья. Грановский вскочил обалдело глядя на меня. Взвизгнула Лена и только майор Володин кивнул мне подмигнув. Кажется ему даже понравилось. - Ну что сука, еще добавить? -: я завелся и не обращаю внимание на вбежавших в кабинет дружинников: - А то смотри, я могу! Ах ты мразь поганая, хорь заевшийся. Ты мне тут… Договорить не успеваю потому что крепкие парни из дружины само собой меня скручивают. Я рвусь, изрыгая проклятия, и освободив одну руку со всей дури прикладываю дружинника локтем в лоб. Парень на миг теряется, и я принимаюсь за второго извернувшись из к слову сказать не слишком умелого захвата. Бросок, и второй летит на пол, а я распрямляясь вижу как по коридору на шум уже бегут вооруженные люди. - Стоять! -: это верный Степан направляет на меня пистолет. Его примеру следуют подчиненные и я оскалившись на миг поднимаю руки убирая их за голову. - Что уроды, нашли террориста! Да если бы не пушки ваши, я бы вам глаза на жопу натянул: - зло шиплю когда меня поворачивают к стене и на руках защелкиваются браслеты наручников. - Знаю. : спокойно говорит Степан похлопывая меня по плечу: - Пойдем, посидишь в холодной, остынешь. Повернув голову вижу что мэру помогают встать и он держится за челюсть. Что б она у тебя в трех местах поломалась, скотина ты! Меня толкают в спину и я подчиняюсь. Вот так, в момент, из уважаемого и заслуженного я превращаюсь в какого то злодея, которого картинно проводят по улице до отделения полиции, где есть изолятор. Ха ха! - Входи! -: а вот тут служат парни посуровее. Громила метра под два ростом, его кажется Толиком зовут оглядывает меня с головы до ног: - Щас я тебе расстегну руки, но не дури. Лады? - Хорошо, не буду-: говорю я преодолевая дикое искушение. Но понимаю, парни тут не при делах, и просто делают свою работу. Толик и еще один из дружинников кто дежурит сегодня по изолятору освобождают меня и вскоре за моей спиной лязгает железная дверь. Ну что-же, круто. Кажется это судьба, потому что я попал в камеру где сидел мой ныне покойный приятель Пауль фон Ламм…

- Ребята, да вы чего? Офонарели совсем!-: Дмитрич вытаращив глаза смотрел на дружинников выломавших дверь квартиры его соседа и теперь переносивших в телегу его оружие, боеприпасы и снаряжение: - Это ж его собственность. Он сам за свои кровные брал. Автомат, да и остальное тоже! - Приказ городского главы-: отрезал Сотник разводя руками: - Дмитрич, я ничего лично против Писателя не имею, но он оборзел. На Совете мэру по морде врезал, зубы сломал, челюсть повредил, пришлось вправлять. Как ты считаешь, за такое по головке гладят? Благодарность объявляют? - Ну пистолет то оставь, Петро, будь ты человеком. Ему это наградой было, давай может порешаем. Крупное стволье забирай, а пистолет можно у меня побудет? Сотник думает недолго но согласно кивает. Хотя пистолет хороший, Ярыгина, да еще и с насадкой под лазерный целеуказатель. Дорого стоит. И откуда он у Писателя тоже известно. К тому же в телеге уже лежит в потертой кобуре Макаров, так что может быть и правда… - Ладно Дмитрич, убери пусть и правда полежит у тебя. Может и обойдется все. Чего на Писателя нашло? Взбесился будто. Дружинных расшвырял как котят. - Довели. Говорил я , бабу ему надо-: вздохнул пожилой мужик: - Он сам жаловался, что нервишки шалят, а там наверное стали пропесочивать, вот и сорвался. А была б баба, пришел, пар выпустил, и нормально все. И в Дом Любви на цыганский край не ходил почти никогда. - Да Михалыч сам виноват-: долговязый Сотник наклонился к уху Дмитрича: - Штурм Скита припомнил, когда штурмовую группу накрыли Крикуны. Тогда половина нашей армии обосралось да обоссалось, а мэр начал Писателя этим тыкать. - Вот бл….: сорвалось ругательство у Дмитрича. Он почесал затылок: - Да а, вляпался парень, и что теперь будет ? - Да ребята говорят, вроде изгнать его мэр хочет. Все имущество отобрать и из поселка выкинуть. Сам понимаешь. Такого терпеть никто не будет. - Понимаю, оно ж власть. Только знаешь Сотник, чего то Михалыч наш тоже перегибает палку. Писатель может и неправ конечно, руки нечего распускать, но для поселка нашего немало сделал хорошего. - Обойдется все. Мы с парнями не в обиде. Ну бывает, подрались и хорош. В конце концов пацанам надо не ушами было хлопать. Проставиться и все обиды побоку. Тут все от мэра зависит. … - За нанесение тяжкого оскорбления городскому руководителю, сопротивление представителям власти, гражданин поселения Т….о известный всем нам как Писатель, приговаривается к тридцати ударам кнутом по спине, и высылке из поселения, без права посещения оного в течении двух лет: я слушаю свой приговор стоя перед помостом на площади. Снова ирония судьбы, место то же самое где вешали людоедов. Усмехаюсь вдыхая холодный зимний воздух. Хороший день, солнечный. Морозец пробирает, тем более что теплой куртки мне не дали и мне холодно. - Хорош болтать-: выкрикиваю я получив кулаком вбок от стоящего сбоку Степана. Больно. - Я тебе эту руку знаешь куда засуну-: пообещал ему я: - Совсем обалдел что ли. - Вот в этом сомневаюсь-: говорит глава городской дружины: - Ты Писатель оборзел сверх меры. Потому увидимся мы с тобой очень и очень нескоро. - Ну да ну да.: киваю я параллельно слушая перечень моих прегрешений. Ого, трусость даже называют. Это я оказывается при штурме Скита струсил, и Пашку пожалел и от мучений дружка избавил. Текст был составлен так, что еще немного и хоть меня самого в адепты культа Творца записывай. Гляжу на людей. Кому то пофиг, кто то кипит праведным гневом, но кое кто и сочувственно смотрит на меня. Это приятно, пусть не большинство, но все таки какая то моральная поддержка. Совет тут же, сидит напротив помоста в принесенных для этого креслах. Под охраной разумеется. Майора Володина нет, видимо отговорился, но троица в сборе. Михалыч, Ленка - староста дачников, и Николай. Последний явно не в восторге от происходящего и отводит глаза в сторону. Михалыч с подвязанной челюстью, а вот реакция моей подруги совсем не радует. Глаза горят как у хищницы перед броском. Как же ты хочешь меня увидеть униженным. Или мне кажется это? За меня пытались заступиться. Отец Дмитрий целую речь толкнул в храме, кое кто из дружинных, Дмитрич. Но мэр был неумолим. Его люди накрутили и общественность, так что увы и ах. Наш уважаемый судья к слову рассмотрел дело и хотел меня штрафануть, но опять же…. - Шагай!-: меня толкают в спину и я выхожу на помост. Да елки зеленые, ощущеньице то еще. Стоишь над толпой сгрудившейся вокруг и отделенной от тебя лишь высотой дощатой конструкции, тонкой цепочкой дружинников. Не хватает плахи топора и палача в маске. Меня подводят к столбу, но Михалыч вдруг поднимает руку. Читающий приговор человек наклоняется к нему и через минуту разогнувшись громко обращается ко мне. - Ты совершил преступление, за которое другого заставили бы поплатиться жизнью. Но наше руководство милосердно смягчило наказание, и сейчас предлагает тебе прощение. Встань на колени и попроси прощения. Тогда ты вернешься домой безо всякого ущерба для твоего здоровья, и завтра сможешь начать другую жизнь. - Это у дачников гавно месить?-: спрашиваю я оглядывая Совет: - А вот вам всем хер собачий! Приговорили к плети, так Бог вам судья. А я потерплю. Обнимаю столб и руки мне связывают. Потом срывают одежду оголяя торс. Толпа жадно смотрит. Зрелище то еще. Когда нет телевизора и радио, публичное наказание становится чем то вроде реалили-шоу. Потом будут еще полгода судачить, как меня били, и как надо было бы бить, и как я держался, и мол если бы я на его месте то и пикнуть бы не смог. Я знаю что будет больно. Тот кто будет исполнять наказание, плетью владеет отменно, и исполняет подобное не первый раз. Толик, вызванный для этого из ИВС разматывает свое орудие, и склонившись ко мне шепчет - Прости Писатель, ничего личного. Приказ. - Давай уже-: прошипел я и кнут с шипением рассек воздух врезавшись в мою спину… Телега скрипя колесами выехала на раскатанную дорогу и остановилась. Двое мужчин сняли с нее третьего, плохо стоявшего на ногах шатающегося из стороны в сторону. Было видно что ему мягко говоря плохо, но похоже никого из высадивших это особо не волновало. - Ну вот, и угребывай-: напутствовали они своего пассажира: - Не замерзни только по дорожке то! Возчик сидевший на телеге гоготнул, и потянув вожжи стал разворачивать телегу. Оба городских дружинника сделав дело на ходу вскочили в повозку. - Удачи Писатель-: издевательски помахал рукой один из них: - Счастливого пути! - Хрен вам я сдохну!-: избитый человек с трудом поправил на себе старый ватный бушлат который ему щедро выделили после того как отходили кнутом у столба. Попрощаться не дали ни с кем, и сразу же вывезли на тракт, подальше от поселка. - Выживу твари вам назло! И вернусь еще! Умоетесь у меня кровавыми соплями! Человека шатнуло, он упал и попытался встать но тело получившее страданий и боли слушалось плохо. Толик хорошо знал свое дело. На дороге не было никого, кто мог бы помочь, и упавший с великим трудом поднялся на колени. Надо было вставать, и идти. Куда нибудь, вперед но идти. Может повезет встретить людей, и они сжалившись над раненым отвезут… Но куда? - Хрррргггг! Хоооодно: сзади захрустел снег и человек обернувшись взмахнул руками в нелепой попытке защититься: - Бооо??? Прямо на него, посреди зимней дороги вьющейся через лес вышел один из самых страшных и непонятных хищников нового мира. Скриммер растопырив когтистые лапы качался из стороны в сторону словно разглядывал свою жертву. - Ну давай скотина-: мужчина сжал кулаки готовясь защищаться, хотя прекрасно понимал, что не имея даже ножа обречен: - Иди сюда, я тебе когти повыдираю! - Хрргргргргр: кажется существо стоящее напротив…. словно смеялось над жалким человеком бросавшим ему вызов. Писателя снова шатнуло и… - Бооо-: произнес Крикун одним скачком приблизившись и подхватывая свою добычу: - Бооооо. Мххх !!! Мужчина рванулся из объятий без сомнения суливших смерть. Тварь волокла его с дороги в лес. Он попробовал закричать, но сил не было, и только хрип вырвался из груди. Умирать было страшно, умирать не хотелось, по крайней мере не так… Но почему то страх постепенно уходил из головы. Крикун не оглушал его, не наносил ментального удара, вроде того, что у Скита, а казалось напротив, пытался успокоить. Возбуждение и страх уходили, и Писатель закрыл глаза. Перед внутренним взором почему то предстала поляна, с красивыми цветами. Правда раскраска их была пожалуй слишком яркой, но это было все равно. Журчал ручей, и два серых зайчонка прыгали на этой полянке, прямо как в старом добром мультике. А потом он увидел ее. Лиза шла к нему, по этой волшебной поляне, такой неестественной посреди этого зимнего белого великолепия. Сознание помутилось, и человек обмяк в страшных когтистых лапах. Скриммер мотнул головой прерывая поток образов и задрав морду вверх оскалил пасть, посылая сигнал присутствия всем собратьям… Вопль страшной силы сотряс окрестности, но потерявший сознание человек его уже не слышал…

Глава тридцать шестая. Когда человеку боо. Тепло, сухо, удобно - что еще надо для счастья. Интересная беседа с умным человеком.

Он тащил тело по снегу и иногда покрикивал, отпугивая хищников, и обозначая собратьям свое присутствие и мирные намерения. Странную находку скриммер волок к своим сородичам, которые живут вместе с людьми и охраняют их животных. Поэтому, они будут точно знать – можно ли сожрать этого найденного у большой тропы человека, или его надо спасать. Впрочем, Крикун положил добычу на снег и посмотрел внимательно на находившегося без сознания мужчину. Впрочем,как сказать - посмотрел. Глаз как у других животных этого мира скриммер не имел, но видел. А еще умел видеть и другое. Острый коготь коснулся лба человека, слегка уколов. Но тот даже не пошевелился. Дыхание было, но,по-видимому, добыча чувствовала себя плохо, и теряла силы. Крикун присел и,подхватив лапами тело, потащил его дальше- благо идти было уже не так и далеко. За деревьями были видны просветы, и начиналось поле, а это были владения братьев и сестры, живших с людьми. Крикун явственно ощущал то,что испытывает сейчас его добыча. То,что он пытался выразить своим « бооо», и еще ему было страшно, и холодно. Впрочем,чтобы поддержать добычу в нужном состоянии,можно кое-что сделать. А пока…

Скриммер задрал голову и издал призывный вопль, уловив тонким слухом недоступные человеку частоты ответа. Потом был еще один возглас, уже пониже, и ответ пришел почти сразу же. Ну вот, теперь ясно,что добычу надо нести братьям и сестре. Они сделают как надо, и если этот человек будет их добычей – его мясо они поделят на всех…

- Ты чего,Первый? : Михаил Геннадьевич внимательно смотрел на своего подопечного скриммера по кличке Первый. Тот явно беспокоился, бегая по двору кругами, задирал морду вверх,попискивая, и посылая какие-то сигналы, а потом замер, словно отсылал или принимал образы в свое сознание: - Первый! Ты чего с ума сходишь? Рано ведь еще.

Но скриммер продолжал беспокоится, и к нему присоединилась вся его небольшая семья. Только умница Третья подошла к вожаку Мхх и потерлась головой о бедро, здороваясь. Первый остановился посреди двора, и стая расселась вокруг, словно ожидая команды, а потом все они резво снялись с места и перемахнув забор побежали к полю. Третья успела прислать Вожаку образ, но он получился размытым. Поле, лес, снег, пятна крови на нем, следы, какое-то тело в окровавленной одежде. Что бы все это значило ?

Ученый вернулся в дом и,взяв двуствольное ружье,с которым ходил в лес на охоту,вышел на улицу, застегнув теплую куртку. Бегать так же быстро как его малыши он не мог, но,обойдя дом, и выйдя к полю, по которому уже бежала к лесу его пятерка, двинулся прямо по оставленному в снегу следу…

…Я очнулся от странного вкуса во рту. Холодно. Но несмотря на холод, сразу же пришло ощущение того, что я этот холод перенесу, и ничего со мной не случится. Пошевелившись, я сел, и оглядевшись увидел скриммера. Того самого,что вышел ко мне на дорогу - и поволок в лес. Теперь он сидел напротив и,казалось,смотрел и видел,что со мной происходит. Рука коснулась губ и,оторвав ее-я увидел,что она в крови. Что тут происходит? Я ранен? Ну да, но кнутом меня били по спине. А вроде как кровью я еще не …

Ответ пришел сразу же. Я вижу как существо зализывает узкий порез на правой руке, если так можно было назвать четырехпалую лапу, на трех из которых красовались внушительные и острые когти, а четвертый палец, вроде мизинца,был похож на то,что называют рудиментарным отростком, кажется. Скриммер засек мое движение и замер на миг, а я увидел и понял, что произошло. Он сам порезал себе лапу, и напоил меня кровью, поскольку почувствовал,что я слабею, а тащил меня почти весь день и еще ночь. Так - так, интересно. От полученной новости накатила тошнота, но приступ тут же сошел на нет, словно меня накормили не кровью мутанта, причем влив,как я понял,не так и мало, а скажем йогуртом. Во рту стоял не самый приятный привкус, и я,схватив пригоршню снега,отправил ее в рот, дабы отбить послевкусие. Спина болела, иссеченная кнутом Толяна, и я вспоминаю,как меня пороли у столба, и потом,глумясь и издеваясь,выкинули на дороге подыхать. Формально никто ничего не нарушил, я жив и изгнан, другое дело КАК!!! Сознание услужливо подсунуло воспоминание, когда еще в начале моей карьеры разведчика я,вооружившись винтовкой Мосина с оптикой,разнес голову опаскудившемуся майору системы исполнения наказаний, спевшемуся с матерыми уголовниками и сколотившему банду, терроризирующую городок наш. Знал бы,что мэр таким дерьмом окажется, и не разносил бы, и пусть Михалыч до сих пор платил бы позорную дань какому-то оборотню в погонах и его шайке. Так если я тогда смог, то может…

Нет, не может! Я отрицательно мотнул головой. Я не убийца, но…

Несколько минут борюсь с собой, ибо начинаю понимать, что,при желании, могу разобраться с Михалычем и его прихвостнями. По крайней мере теоретически… Упавший с ветки снег, прямо мне на голову,выводит меня из глупых размышлений. Сейчас и здесь раненый, ослабший и замерзший,я никого не смогу не то чтобы убить, но даже и справиться. Поэтому месть городскому главе откладывается на неопределенный срок. Хруст снега выводит меня из круга размышлений,и я вижу,как меня и моего клыкасто-зубасто-крикливого спутника со всех сторон обходят его собратья. Вот черт! С трудом подымаюсь отряхивая снег. Наверное пришли,почуяв кровь, и будут драться за добычу. Я слаб, избит, и чувствую,что сильно простужен, но без боя не сдамся. Пинком ломаю оказавшуюся рядом сухостоину-и промороженное дерево с треском рассыпается на несколько кусков. Подхватываю один и жду, когда эта свора кинется на меня, чтобы за считанные минуты превратить меня в фарш, но хотя бы раз приложу, вон того, с пятном на боку, или этого, поменьше. Терять все равно нечего, так хоть уйти на кураже. Скриммеры же однако нападать не спешат,а замерли, словно вошли в резонанс с моим «спасителем». Тот тоже не проявляет беспокойства а продолжает зализывать порез. Ну и язык у него. Синий, мясистый,и чуть раздвоенный на самом кончике. Гадость жуткая. Но тем не менее, он и правда меня спас. Видимо,для коллективного обеда. Существа тихо курлыкают, общаясь, обсуждая,вероятно,в каком виде меня лучше употребить, а то самое, что поменьше,повернувшись ко мне замирает,и я снова ловлю картинку. Ого! Интересно. Какой-то поселок, пожилой человек с длинными седыми волосами, собранными в узел. В его руке ружье,и он с трудом идет по снежной борозде,оставленной скриммерами в поле. Ловлю себя на мысли,что картинка очень четкая и ясная. В отличии от той,что прислал мне «мой» скриммер. Что это? Ответ приходит не сразу, но достаточно быстро. - Первый, Третья! Вы где? -: голос совсем рядом, и слышу,как кто-то ломится через заснеженные кусты: - Э-э-эй! Ау-у! - Вы кто?! Сюда! -: как-то само собой сорвалось у меня, и сорвалось громко: - Я тут! Осторожнее только,тут Крикуны! Услышанное повергает меня в ступор. - Это вы поосторожнее,молодой человек. Не испугайте их, а то будут потом полдня по лесу бегать. Опустите свое полено. Да не бойтесь. Если бы они напали, вам все равно это не помогло бы. В кольцо курлыкающих и покачивающихся,как китайские болванчики скриммеров,вошел рослый седой человек, как раз из картинки,которую прислал мне один из держащих меня в осаде Крикунов. - Вы кто? -: спрашиваю я,и облачко пара вырывается изо рта. Холодно! Тощий ватник,который мой спаситель Крикун умудрился еще и изрядно порвать,пока тащил меня,не спасает, потому что под ним только футболка,натянутая прямо на иссеченную спину. - Меня зовут Михаил Геннадьевич. Я,с позволения сказать, вожак для этих замечательных малышей. А вы? Судя по одежде и внешнему виду, на благополучного путешественника или туриста вы не очень походите? - Писатель. Мое имя Писатель. Я из поселка Т…о: отвечаю я: - Извините конечно, но может мы продолжим где-нибудь в более теплом местечке,или у вас найдется огонек и мы разведем костер? Очень холодно знаете ли. - Ой! Ну что же это я. Пойдемте. Вы сможете дойти? : пожилой человек всплеснул руками: - Конечно,конечно. Идем, идем ко мне, я вас осмотрю. А вы расскажете,что с вами случилось.... ....Всегда знал,что человеческое жилье, тепло и сытость – важное в жизни дело. Я в гостях у своих спасителей. Михаил Геннадьевич, его супруга Алла Викторовна, и двое детей- старший Игорь, молодой парень,ходивший с тростью, но потрясающе умный, и отличный художник, и дочь, которая бегает где-то на улице с другими поселковыми девчонками и мальчишками. Пятерка Крикунов оказывается ручными зверушками, и живет в большом сарае рядом с скотником и другими постройками. Самый главный из них, по прозвищу Первый не спеша идет от колодца к дому с коромыслом на плечах,осторожно балансируя. Я потрясен. Эти существа понимают человеческую речь, слушают команды, и охраняют поселок и скот на выпасах летом. И это Скриммеры!!! Хищники,поднимающие против нас целые стаи волков или одичавших псов! А то и бродяг подчиняющие. Эти вообще страшное дело, поскольку в них еще много от человека,но жестокость просто звериная. Но сейчас по снегу, попискивая от натуги,идет совершенно домашний Крикун и несет воду. Супруга ученого, приютившего меня,и оказывающего сейчас мне помощь уже вышла и одобрительно подзывает старательного труженика к крыльцу. Михаил Геннадьевич говорит что его «малыши», обожают молокопродукты, особенно сыр и сыворотку. Так что старательный Первый сейчас получит кусочек сыра. А потом будет курлыкать и разведя страшные лапы с когтями кружится по двору от удовольствия. За три дня,которые я провел в доме этих удивительных людей,узнаю столько, сколько не знал за свой стаж поисковика и разведчика. - Жестоко вас, двадцать ударов кнутом, могли и позвоночник перебить-: делает замечание пожилой человек: - Били сильно, кожу рассекли до мяса. Я наложил швы, и,хочу заметить,они хорошо схватились. Так вы говорите Писатель, он напоил вас своей кровью? Рассек лапу и напоил? - Да. Вкус тот еще был. Я очнулся – во рту солоно, и горько. Но мне стало чуть легче. Михаил Геннадьевич на минуту задумался. Я уже знаю, что он ученый из закрытого военного НИИ «Комплекс», и один из создателей этого вида оружия, которое вышло из-под контроля после бомбардировки института и гибели большинства его сотрудников. - Такое происходит впервые. Дикий скриммер, точнее одичавший. Видимо из лабораторных. Говорите пытался посылать образ? - Да, как раз ваш поселок пытался показать-: я морщусь,потому что спину обжигает что-то,чем мажет швы ученый. Больно,но терпимо. Я не барышня, могу и потерпеть.: - Правда образ был размытый, нечеткий. Или я был совсем плох. - А ведь он вас в значительной мере вылечил. Спас от смерти точно. Конечно баня, мы вас друг мой обогрели, и все такое, раны обработали, но регенерация. - Кровь Крикунов очень ценный продукт-: говорю я: - У нас в больнице ее применяли, да и целители среди дачников давали хорошую цену за небольшой пузырек. Правда добыть Крикуна –почти невозможно, и если кто получал такой трофей, так если добил тяжелораненого и порванного зверьем, что,сами понимаете, крайне редко. - Даже так? -Даже так:-повторяю я слова хозяина жилища: - Ну а про Скит я вам рассказывал. Шибанули так, что простите половина нас обделалась и вырубилась. И рвали они сектантов люто. - Ну да, ну да. Знаю о чем вы. В Германии, в Цюрихе, создали проект «Человек будущего», брали онкобольных, с разных стран и …. Мутировали. Перестройка организма, некоторая доводка психологически, и гипнозом, и вот тебе. А эти значит сформировали даже религиозный культ. - Что теперь со мной ?-: я перехожу к вопросам практическим: - Я себя более менее нормально чувствую. Давайте чем-нибудь помогу. А то лежу как бревно. Неудобно. Ученый смеется и говорит,что гостей в этом доме трудиться никто не заставит. Вот когда встану на ноги – мы пойдем к местному старосте, и мне все подробно расскажут о местном житие, и,возможно,помогут с работой. Когда мои швы обработаны,и я съедаю тарелку свежего творога, то сразу же засыпаю,бормоча слова благодарности этим замечательным людям. Последнее что я ощущаю, это то,как заботливые руки Аллы Викторовны поправляют мое одеяло.

Глава тридцать седьмая. Не крестьянин. Блажная Нина. Новая работа.

- Павел Лукич, дома?- : я стучу в окрашенную коричневой краской дверь: - Я вашу двустволку принес. Готова. Почистил, восстановил – стрелять можно. Василий-столяр сделал приклад и ложе новое. Так что как новенькая.

Сельский староста,выросший на пороге своего добротного кирпичного дома, бережно принимает у меня завернутое в ткань ружье. Вид у него как всегда серьезный, но такая должность у него. Староста. Я живу на ферме уже полторы недели и встал на ноги, окреп,теперь всячески пытаюсь влиться в местную жизнь. Как то не очень,если честно. Попробовал помогать на самой ферме, уж не знаю почему, но коровы в моем присутствии начали волноваться и мычать так,как будто их неделю не доили. Хозяйский бычок Борик пробовал боднуть меня прямо через доски стойла,но только лбом треснулся и тоже обижено мычал,жуя свое сено. С чего бы вдруг такое. По строительству тоже зимой никто особо не заморачивался, да и жили тут не шибко богато, чтобы строиться. Народ на селе умелый, так что в моих услугах тут особо и не нуждались. Добрейшая пара ученых, кому я обязан своим спасением,тщетно убеждала меня в том,что я гость,и не должен беспокоиться, но сам я прекрасно понимал,что сел им на шею. Дело для меня нашлось, и теперь в охотку и удовольствие я колю дрова. Во-первых нравилось мне это всегда, во-вторых тренировка, даже в учебниках по боксу старых, кои довелось читать,было написано,что колка дров что-то там развивает. А когда в сарае у пастуха Петра я нашел старое одноствольное ружье,покрытое слоем ржавчины, то,получив разрешение,вечером принялся колдовать над казалось бы безнадежным металлом. Сталь оказалась не безнадежной, и на удивление быстро поддалась уходу. Поражаюсь качеству советского оружейного производства. Столько лет, хранение безобразнейшее, в сырости, и-на тебе. Масло – правда не оружейное нашлось, керосин тоже, причем как оказалось керосин наш, с мобсклада майора Володина, судя по наклеенной на бочке пожелтевшей бумажной этикетке. На теме оружия я сошелся с местным столяром, и через четыре дня Петр,гордый как начищенный пятак,получил на руки восстановленный образец одноствольного ружья 1968 года выпуска. Потом о моей поделке услышал староста-и вот. Теперь я тут.

- Ты смотри-ка Писатель,как тебя оружие-то любит-: Пал Лукич проводил меня в большую комнату, и,положив сверток на большой стол,развернул его: - Даша, собери-ка на стол,да прозрачной по-литра неси. У нас гость!

Даша, его дочь, красивая крепкая сельская девчонка, про которых говорят «кровь с молоком». Приятная внешне, она ловко управляется с хозяйством, помогая отцу по дому. Мать у них лежит и не встает. Это я тоже знаю. В руках местного старосты вертится ружье. Он взводит курки смотрит туда сюда, и вижу,что остался довольным. От спиртного я отказываюсь, но хозяин настаивает,и мы распиваем по первой. Стол прост, но видно, что на гостях в этом доме не экономят. Капуста квашеная, вареный картофель с домашней тушенкой, соленые грибы и огурцы. Запах изумительный,и я понемногу отведываю от каждого, воздавая уважение молодой хозяйке,сделавшей такое изобилие.

- Разговор у меня к тебе,Писатель,имеется-: кашлянув,начинает староста, внимательно глядя на меня. На его крепком крестьянском лице, обрамленном редкой бороденкой и не поймешь,что он хочет сказать. Хитроватое такое лицо, деревенского простого мужичка. Но я уже знаю, что Павел Лукич далеко не так прост каким кажется.

- Я слушаю Пал Лукич, говори -: поддерживаю диалог я,и староста наливает по второй. Дарья убирает ружье в сторону и уходит,оставив нас одних, закрыв комнату. Судя по шагам, пошла по лестнице наверх, на второй этаж,к маме.

- Тут дело вот какое-: казалось крестьянин не знает с чего начать: - Ты только не кипятись,а спокойно выслушай, ну и пойми. Скажи лучше – как себя чувствуешь-самоощущаешь? Здоров?

- Конечно. Всему поселку готов дрова пилить да колоть-: улыбаюсь я, пытаясь понять к чему пойдет диалог. Если к работе – то только за.

- Гошка да Лешка Якимовы на тебя обижаются. Мол хлеб ихний отбираешь-: подумав говорит староста: - Не, я их окоротил само собой. Они на скотнике-то не поспевают, нешто по шабашкам с дровами ходить. Но все равно обиду на тебя затаили.

Я припоминаю двух забавного вида поселян, одного малорослого,но крепенького как осенний груздь, и второго, длинного и худого как телеграфный столб. Так, кажется начинаем делить рынок колки дров.

- Чем же я их обидел-то? Ну поколол дровишек в доме одном-другом?-: так же подхватываю по-простецки я: - Коли обижаются, пусть подходят, поговорим,посудачим.

- Ты-то поговоришь-: как-то серьезно, без тени простоты,вдруг выдает староста: - как бы потом после вашего разговору два гроба колотить не пришлось. Один Лешке другой Гошке. Они дурные ведь, особо как подопьют. А ты видно, мужик боевой. Сам рассказывал в поселке своем поисковиком был, воевать с поганью разной приходилось.

- Пал Лукич, ну что вы такое говорите-: я прямо расстроен: - Да кого ж я тут обидел так, пальцем никого не тронул, взгляда плохого не поднял, слова не сказал.

- Дак не о тебе речь,человече, не о тебе: мы опрокинули самогонку и закусили, Лукич огурчиком, а я поддел на вилку грибочков: - Ты уж не серчай, но видно по тебе, не наш ты. Не крестьянский. Стараешься ты вижу, хочешь полезным быть. Но не твое это. На ферме бабы говорят,что ты порченый вообще, тебя коровы боятся.

- Госсподи боже ты мой. Да я какой же порченый, крещен даже в православии между прочим!

- Да не пыли! Не пыли ты-: осаживает меня староста: - Ты старшего человека послушай. Не обижайся. Я вашего брата хорошо знаю, сам молодой был, горячий. Тебе тут плохо будет. Зачахнешь от тоски, пить еще чего доброго начнешь, буянить не дай Бог. И чего мне делать? Еще одного дурака поселку на шею посадить?

- Пал Лукич…-: я развожу руки: - Да я….

- Ты хороший мужик, говорю же. Только дело тебе надо , под тебя, под стать тебе. Что бы с огоньком, с риском. Что бы кураж был и интерес.А мы люди тихие, смирные.

- Я уйду. Завтра и уйду-: опустив голову говорю я,и немолодой,но еще сильный и крепкий мужик,приподнявшись на стуле,треплет меня по голове.

- Не завтра. И не послезавтра. Но пойдешь, и к хорошему делу. Я вижу, ты парень нормальный, не урка какой, не урод,и не бездельник. Поговорю кое с кем. В ЧОП пойдешь, на Усадьбу. Будешь ладный да красивый, а?

- Куда пойду? В какой ЧОП? -: удивленно смотрю я на крестьянина,а тот, улыбаясь, поднял вверх палец и со значением повторил.

- В ЧОП. В охрану нашу. Усадьбу охранять, али угодья, если в разъезд, может и ферму нашу даже. Будешь пайку получать хорошую, форму тебе справят, оружие дадут хорошее. А работы всего ничего.

- Что ж вы ребят помоложе в этот ЧОП не отпускаете?

- Они крестьяне. На земле закреплены, и не положено им-: говорит староста: - Тут мил человек у нас свои порядки. Есть баре, есть челядь, а есть и крепостные. Навроде нас. Это для меня не новость. Мне уже рассказал Михаил Геннадьевич о том,что есть некая Усадьба, где живут владельцы окрестных земель, приличного количества гектар пахоты, вод и лесов. И что крестьяне тут – за землей закреплены. Когда война началась, и народ побежал кто куда, многие осели тут, на территории бывшего колхоза-миллионера, а на тот момент акционерного общества закрытого типа « Возрождение». Владельцы АОЗТ сориентировались,и шустро организовали прием беженцев, и расселение по фермам. Кое-кто потом ушел, а кто остался получили земельные наделы, а потом сложились и правила. Учтя наши суровые реалии – а владельцы сельхозпредприятия обеспечили своим подопечным надежную охрану и от банд мародеров и уголовников, и от мутантов, дав порядок и стабильность, люди приняли то,что есть.

- Тут вот оно что-: продолжает рассуждать староста: - У нас тут мальчишка живет. Хозяйский сын. Василий. Хороший парнишка, душевный. Животных любит, людей не обижает. Приставлен сюда управлять учиться, но мы как-то и сами без него управляемся. Я с ним завтра поговорю, тебя покажу. Я мотаю головой. Быть прислугой при барчуке мне совсем не улыбается,и я говорю об этом,но староста хлопает по столу ладонью.

- Ты прекрати давай старшего перебивать, сиди и слушай. У него охранник был, здоровый такой, Мишка,по прозвищу Боров. Его медведь мутант задрал, не насмерть, но покалечил и похоже не работать нашему Мишане больше. А паренек в лес любит ходить, по окрестностям гулять. Одному ему нельзя, не по чину, сам понимашь!

Я понимашь, и кажется еще немного и начну закипать, но потом вдруг резко остываю мыслями. И в самом то деле, что такого. Особенно если паренек окажется хороший, как староста говорит. Поохраняю. Навыки кое-какие есть, может и нормально все еще сложится. За окнами уже темно и мы зажигаем керосиновые лампы. Староста ненадолго отходит поднявшись в спальню к жене, а я остаюсь в одиночестве. Прав Пал Лукич, как ни крути, но прав. Не лежит у меня душа к труду на земле. Может не постарел еще, не тянет – ха-ха-ха, а может и правда-не мое. И коровы те, ну не шарахаются, но беспокоятся. Возможно и кажется, но все таки нет, не кажется совсем. Когда староста возвращается я говорю,что согласен,и мы ударяем по рукам… - Вставай, блажная! -: тетка была сурова и неприветлива с утра: - Ну давай поживее, собирайся, нечего бока разлеживать, подстилка господская. Ниночка вздрогнула от грубого окрика и стала вставать,протирая глаза,за что удостоилась крепкого подзатыльника. - Поживей давай, не в усадьбе барствуешь. У-у-у, дармоедка. Свалилась же на голову мою. Тетка Марфа была в принципе женщиной не злой, но неудачи, преследовавшие ее семью,настроили не на позитив. Вначале сын, неплохой мужик, сошелся с компанией этих алкашей-пропитух, Лешкой да Гошкой, и теперь пропадал вместе с ними, то на шабашках, с которых не приносил почти не шиша, то у Оксаны, шалавы местного розлива , на которой пробу ставить было негде. Уж сколько бабы ее не колотили, не учили уму разуму, а раз голую в прорубь макали,пока не завыла потаскушка воем смертным, а все без толку. Вот и сын, шляется теперь к ней, любовь говорит. И ладно бы просто шлялся, так из дома тащит, и пожрать, и выпить, дрова-и те чуть не унес, благо заметила вовремя и поленом отходила непутевого. А теперь еще эта! Женщина со злостью смотрела на медленно одевавшуюся девочку подростка 15 лет. Ну чего ей в Усадьбе не сиделось-то? Приехали позапрошлым летом отбирать, в театр ихний. Понравилась- гибкая, красивая, слух,как сказал знающий человек,имеется. И тут на тебе, привезли два месяца назад, еле живую. Возчик Иван,что девочку привез,рассказал,что после одного представления понравилась Нинка одному из барских гостей, ну барин ее и подарил дорогому гостюшке на ночь. И то. Не померла чай, все одно мужика обслуживать рано иль поздно придется. Так лучше б с приличным. Мож подарок какой подарил бы, или к себе взял. Ан нет, говорил Иван,сопротивлялась, кричала. Гость осерчал, снасильничал, и само собой брать себе не стал. Нинка после того умишком-то и тронулась слегка. В представления само собой ее уж и не брали, попользовала дворня пару раз, да отправили домой, к тетке на шею, мало ей дармоедов. Вон, просыпаются. Дом наполнялся голосами проснувшихся детей. Марфа покрикивала на них,командуя,кому куда, дав по рукам младшенькой девчонке,что сунулась было к столу. В доме было холодно, и женщина принялась растапливать печь. -Мать, я пошел-: это Антон, опять к своей шалашовке поперся. Грохнула дверь, и на улице захрустел снег под подошвами старых сапог: - Я это, огурцов соленых набрал немного, картохи да рыбки сушеной. - Ах ты ирод! А братьям да сестрам твоим что есть прикажешь! -: она выскочила следом : - Хватит уже из дома-то последнее тащить! - Любовь у меня маманя, а вы мне жить мешаете! -: сообщил великовозрастный обалдуй,шагая к калитке: - И вообще,идите вы все, я свободная личность! Скрипнула деревянная калитка и мужик в расхристанной одежде и шапке набекрень, закинув за спину мешок со снедью, пошатываясь, пошел по улице. Мать зло посмотрела ему вслед. Нажрется, притащится вечером. Ладно,если сильно упившись будет, а то опять гонять примется. И никакой управы ведь на кровинушку. - Тетя Марфа, ты что кричишь? -: подала голос блажная Нина,как оказалось,уже одевшаяся и вышедшая посмотреть,что тут происходит, и подошедшая сзади само собой, видевшая всю картину: - Он хороший, только любит ее сильно. - Ах ты!- : женщина не сдержалась и с размаху отвесила племяннице оплеуху: - А ну поди в дом, нечего позорище разводить. Вот сдам тебя ученому, его тварям на прокорм, толку-то с тебя. Дармоедка! Пошла! Пошла тебе говорю! Она грубо пихнула племянницу в спину и та,едва не упав,зашагала обратно. Уж давно бы нашла способ избавиться от этой ненормальной, если бы не странная причуда молодого барина, что два раза в неделю или сам или через своего человека передавал семейству или поесть, или одежды какой. Пожалуй только из-за этого и терпеть можно блажную дурищу… - Здравствуй барин, доброго тебе здоровьичка-: поклонился парнишке Пал Лукич: - С просьбочкой тебе малой. Уделишь минутку, милостивец? - Что хотел Павел Лукич, рассказывай-: подросток метнул нож в дощатый щит и тот отскочил. Броски не давались. - Все упражняешься,Василь Петрович?-: так же подобострастно продолжил староста: - Вот смотрю на тебя, и душа радуется. Растет наш защитник, гордость да краса. - Пал Лукич, говори чего хотел-: подросток досадливо подернул плечом: - Ты же знаешь, не надо со мной так, витиевато. - Охранника тебе нашел нового. Хорошего бойца между прочим. Он этот был, ну как его - всталхер, или как там их называют, а, ну, разведчик в общем. Паренек прыснул смехом,но тут же подобрался. - Сталкером был. И что? Какой-нибудь вонючий бородач, типа Ахмеда или Аверьяна? - Нет барин! Настоящий боец. Красавец, статный, сильный. Его убить пытались, да не смогли, плетьми вороги били, да не убили, его наши Стражи уважают и не трогают-: начал расхваливать кандидата крестьянин: - Оружьем всяким владеет, может и тебе чем поможет в этом деле. Тебя же , светлая ты головушка наша Миша учил? - Миша, жалко его дурака. Куда сунулся, с медведем бороться. Стрелять было надо, а он удаль показать решил. -: вздохнул юноша грустно: - Этот надеюсь не собирается? - С медведем-то, да не! Он с головой мужик. Ну так я представлю его пред очи твои светлые? - Валяй-: Василий поднял руку с еще одним ножом и метнул, но клинок воткнулся в стороне от контура нарисованного на щите человека. - Вы кистью кидайте-: послышался приятный мужской голос: - Если не против, покажу? Молодой барин обернулся. Рядом с старостой стоял высокий, коротко остриженный мужчина, крепкий и сильный на вид, с умным лицом и внимательным взглядом карих глаз. Будущий охранник словно оценивал своего будущего хозяина и нанимателя. - Здравствуйте,Василий Петрович-: представился кандидат: - Меня зовут Писатель, и Павел Лукич сказал, что я могу быть вам полезен. Будем знакомы. -Ого! -: молодой человек поднял бровь: - А вы видно не простой человек, изъясняетесь совсем не так как наши крестьяне. Если бы вы были из местных, сразу бы понял. - Я из Т….о. Про Усадьбу вашу слышал, но бывать не доводилось. Если немного о себе – я разведчик, поисковик, или как там говорят по модному – сталкер. Охранять людей тоже доводилось, так что если хотите, можем попробовать поработать. Василий протянул кандидату нож и головой показал на щит. Больше говорить не пришлось. Сталь свистнула и клинок до половины вошел в контур головы. Потом был второй, пробивший грудь. Потом третий, в пах, но уже со смещением. Четвертый ушел в сторону, воткнувшись в доску рядом с плечом, задев линию. - Вы хороши с ножом. А как с оружием? У вас есть оружие?: -спросил молодой барин,делая знак рукой,чтобы староста шел по своим делам. - Нет, к сожалению своего нет. Буду признателен,если мне его выдадут. - У меня только дробовик, пятизарядный. Постреляем? -: почему-то пареньку понравился этот незнакомец, и он уже решил про себя, что попробует его нанять: - А, я совсем совсем забыл, извините. По оплате работы. С нас, одежда, стол, и оружие, ну и расчет, в промзоновских расписках, но по нашему курсу. Это где-то к одному промзоновскому рублю два наших, как-то так. Жить будете возле меня, и тут, и в усадьбе. Но сначала батюшке покажетесь, чтобы он одобрил. - Хорошо-: Писатель кивнул, тем более что выбирать особо не приходилось: - Давайте посмотрим. Психологический контакт был налажен, а как дальше сложится, покажет время. Павел Лукич смотрел вслед двум фигурам, одной большой, а второй поменьше идущих рядом и что-то увлеченно обсуждающих, и хитро усмехнулся в усы. Кажется он не прогадал. Овчарка будет овчаркой всегда, даже если ей испортили шкуру. Раны затянутся, и снова в строю, и клыки остры и когти и мускулы к броску готовы. Пуделем ей не стать никогда. А то дрова он колоть подвизался, ну-ну. Да и Леха с Гошкой рады будут, что конкурент ушел. Кажись не прогадал, и барину молодому будет за этим Писателем как за стенкой каменной.

Глава тридцать восьмая. Где-то на острове туманном и далеком. Деревенские терки.

- Доброе утро,община, и все,кто слышат радио Нового мира-: Лиза поправила наушники и улыбнулась офицеру-связисту,смотревшему на нее во все глаза: - Мы еще живы и рады сообщить,что нападение на наш поселок отбито, а гребаные норвежцы получили хороший отлуп. Нечего нападать на наших рыбаков. Для морских разбойников у нас найдется много сюрпризов. Так же сообщаем,что улов рыбы повышен на семь процентов, и мы не намерены на этом останавливаться. Со слов рыбаков нашего городка отмечается существенный рост размеров трески, что позволяет обеспечивать нужды нашей общины в полном объеме…

Радио вошло в жизнь городка как-то естественно и само собой. На фонарных столбах развесили динамики,и теперь жители слушали новости, музыку или то,что передавали другие радиостанции. Сильнее всего вещала Италия, радуя жителей оперной музыкой и приглашением в Итальянскую республику. Ведущие их радиостанции уже поймали вещание с Туманного Альбиона и,по их словам выделяли время для них в своем эфире. Со слов темпераментного итальянца Винченцо, или как называл он себя ди-джей Винчи, его земляки радостно воспринимали новости, и про рыбу, и про овес, и про рождение детей, передавая свои поздравления. К сожалению связь часто обрывалась. Во время войны все стороны пользовались разными видами оружия, в том числе и электромагнитными. Видимо что-то изменилось и в атмосфере, поэтому порой эфир был забит лишь шипением и треском, а из свинцово-серых туч в землю били страшной силы молнии. Пара таких гроз стоила общине нескольких овец. Лиза помнила,как ее дочь плакала над бездыханными телами погибших животных,и про себя поразилась чуткости своего ребенка. Многие дети в ее возрасте в современном мире почти не обратили на это внимание, а вот Аня...

Прибавилась еще одна проблема-норвежские пираты, остатки их вооруженных сил и флота, засевшие в фиордах, где их не добила русская авиация, корабли и ракеты,высунула нос, совершая набеги на побережье. Рэндалл и его «бродяги» рассказывали о варварских грабежах, насилии и убийствах,творимых новыми «викингами». Сунулись они и к ним. Но,в отличии от многих, слабо организованных или плохо вооруженных сообществ в послевоенной Британии, городок показал зубы. Морские пехотинцы с авианосца, мужчины, и конечно же,отважная супруга адмирала Джонсона,всыпали незваным гостям по первое число. В бою не обошлось без потерь, в том числе и технических. Огнем с потрепанного военного корабля норвежцев был сбит беспилотник, но оператор сумел дотащить его до побережья, где и уронил. Теперь аппарат стоит в ангаре,а техники с авианосца колдуют над ним, и говорят,что может быть аппарат еще и полетит. В это верилось с трудом,глядя на развороченный корпус, но парням в комбезах и с кучей инструмента конечно виднее.

С норвежцами возможно и не справились бы,если бы не чудо. Настоящее чудо в виде вернувшегося русского корабля,сходного с норвежцем класса. Соотечественники Лизы угостили противника ракетой, с моря грохотало, и что-то взрывалось. Итогом не слишком долгого морского боя стал русский фрегат «Стремительный» ставший на якоря, и куча обломков и изуродованных трупов норвежских моряков,выбрасываемых прибоем на берег. Как оказалось позже, три российских корабля угодили в аномальный шторм, огибая северную оконечность Британии, и их разметало. О судьбе двух было неизвестно ничего, а третий, изрядно потрепанный штормом,но уцелевший,предпочел вернутся обратно. Так что городок расширился, и теперь почтенный Адам Ричардсон получил помощника в виде капитана корабля Антона Солодовникова. Потом вместе хоронили погибших, и капеллан Ибсен отпевал рядом и местных, и русских моряков,сложивших головы в морском сражении. Глава города и капитан корабля,посовещавшись,рассудили что Бог един, и похоронили рядом всех,кто сражался,защищая поселение. Фрегат получил тяжелые повреждения,и его отогнали в ту же бухту,где стоял авианосец, поставив на якоря, и начав демонтаж полезного для городка оборудования. Были и пленные. Их посадили в мотобот,дав воды и запас провизии,и отпустили к чертовой матери, отдав на волю волн и ветра. Топлива для мотора было немного, так что было несложно предположить, что течением скорлупку маленького суденышка унесет далеко в океан, а там, волны и ветер,сделают свое дело…

Вот и сейчас, передачу стало забивать помехами. Связист хлопнул по крышке аппаратуры и защелкал тумблерами и кнопками,пробиваясь сквозь слой атмосферы,насыщенный электричеством.

- Да что б тебя!:- выругался Сэм: - Прости Лиз, я это так, как говорите вы, русские - для связки слов.

- Все нормально-: произнесла молодая женщина,откинувшись в кресле и сняв наушники: - Невозможно слушать, бьет по ушам сильно.

- Это точно. Ничего, ребята с «Стремительного» обещали помочь разобраться с этой проблемой. Знаешь о чем я думаю?

- О чем?

- Я думаю: какие же мы все идиоты. Мы не ценили того прекрасного мира что имели. Представь себе, сейчас ты жила бы в России, а я был,скажем,в Гонолулу, и мы общались бы через фейсбук, обмениваясь фотками.

- Ага, Лиза и мой ручной медведь, да? -: засмеялась ведущая: - А ты ужасался бы и спрашивал:правда ли у нас зимой плевок на лету замерзает?

Смеялись после этих слов все. Потом смех как-то сам по себе сошел на нет,и студия погрузилась в молчание. Только в динамиках шипело и трещало.

- Может и так. А может ты прислала бы мне фото с Байкала. Ты говорила,что хотела с мужем туда поехать. В Китай, на Байкал.

- В какой Китай. Сэм, ты же офицер,а не тупой американский тинейджер из глубинки.

- А разве не озеро Байкал не в Китае? Прости, не хотел обидеть. Да, я совсем забыл-: кажется офицер смутился: - О! Что-то слышу. Лиза, а это кажется Россия. Ну-ка ну-ка! Да погоди ты!

Он оборвал сунувшегося помощника,и стал крутить ручки настройки плавно, выводя на нужную частоту.

- Внимание,внимание! Всем выжившим.Говорит Российская Федерация! Говорит радиостанция поселения Т….о, и мы сообщаем о том , что живы, и готовы принять поселенцев, для строительства нового общества. Добро пожаловать те,кто имеет профессию плотника, столяра, сварщика,слесаря, электрика, учителя, врача. Добро пожаловать тем, кто не боится тяжелой работы на благо общества! Добро пожаловать тем, кто хочет жить по человеческим законам, а не по инстинктам хищной стаи! У нас нет анархии, беспорядков и работают общественные институты, есть даже детский сад и школа для детей. Есть места для расселения в частном секторе и городской черте. Есть работа на восстанавливаемых предприятиях, и по расчистке дорог и территорий. У нас каждому найдется дело! Отдельное предложение для специалистов железнодорожников! Добро пожаловать в новый мир, друзья!

Лиза прижала наушники к ушам так, что сунься кто оторвать их, то получилось бы это,лишь переломав молодой женщине руки. Оба офицера связи смотрели на нее замерев, понимая,что случайно нашли что-то очень для их ведущей важное. Передача оборвалась, и свист, треск и помехи снова забили эфир. Сэм выругался и снова начал ловить волну, но все было уже бесполезно. Поняв что на сегодня,по-видимому все, он оторвался от аппаратуры и повернулся к ведущей. Та сидела в кресле, откинувшись на его спинку. Когда началось вещание, сюда принесли специально, поудобнее, и теперь оно пригодилось как никогда. Наушники были сняты и прижаты к груди, а из глаз Лизы текли слезы.

- Эй, Лиз. Ты чего? Ты в порядке? -: тихонько спросил связист : - Может воды?

- Нет, не надо воды. Не надо. Я в порядке.

- Я запомнил частоту и мы теперь обязательно настроимся. Это чертова магнитная буря. Понимаешь?

Плачущая женщина кивнула. Второй помощник уже набрал стакан воды и протянул его. Лиза машинально взяла в руки толстостенный стакан и отпила холодной воды.

- Ты точно в порядке?

- Точно:- она кивнула?но слезы все шли и шли из глаз…

... - Кто тебя учил стрелять, Писатель? : -Вася,как зачарованный,смотрел на то,как его новый телохранитель опускает карабин: - Ты почти не промахиваешься? - Ну, еще до войны, посещал стрелковые курсы:- опускаю оружие и поворачиваюсь к своему подопечному: - Потом была практика. У нас в поселке всякое бывало после войны. И мародеры, и людоеды. Расскажу как-нибудь. - Обязательно расскажи. А теперь дай я попробую:- требует подросток и я,отодвинув затвор,загоняю в карабин обойму. Оружие у нас простое – укороченная винтовка Мосина, кавалерийский карабин, приемистое и удобное изделие, помнившее еще войну 41-45 года. Хороший бой, пристреляна. Помогаю пареньку принять правильную стойку, и он начинает стрелять. К слову говоря – если будет тренироваться, будет неплох. Физически слабоват, но тоже преодолимо. Если захочет, разумеется. - Ну вот! Пойдем, посмотрим на наши результаты-: предлагаю я, забирая оружие и вешая его на плечо. Мы подходим к фанерным щитам и смотрим. - Молодец Василий Петрович. Уже лучше. Тебе тренироваться-и все будет хорошо. - Угу-: подросток,вижу,не шибко доволен результатом. Но характер есть. А значит-все возможно и получится. Я знаю, почему он тут. После смерти первой жены, хозяин Усадьбы и его отец, взял в жены «какую-то лахудру». Это со слов моего молодого работодателя. А дальше ясно – общего языка,естественно,не нашли, вот и стал папаша отправлять сына подальше, «набираться опыта управления», хотя кем тут управляет Василий, мне,например,не ясно. С делами управляется Лукич, он же ведает удоями и молоком,которое отгружает в Усадьбу, а так же главным – производством разного вида сыров. Паренек же предоставлен был сам себе. Наезжающие приказчики подписывали у него накладные, там,где говорил староста, и все. Главной же причиной, по которой паренек застрял в этой сырной благодати. Девочка Нина, странная девочка, красивая девочка- подросток,живущая в бедном доме, с придурковатой теткой по имени Марфа. Я уже ходил к ним, принося продукты, и честно говоря, увиденное мне совсем не нравилось. Дегенеративного вида мужик,храпящий на продавленной кровати, детвора, в грязной одежонке, мутные стекла окон, скверный запах. Нина же умудрялась посреди всего этого бардака выглядеть как-то… как-то опрятнее. - Ты Лукичу сказал,чтобы он собрал для..-: барчук недоговаривает и строго смотрит на меня. Мы оба знаем о чем идет речь, и я киваю. Пал Лукич поддерживает семью, но ворчит,что отдаст непутевого сынка Марфы в кабалу за возрастающий долг. Судя по тому,что я видел – оболтусу будет только на пользу. При одном виде этой оплывшей от безделья и самогона с брагой рожи хочется врезать ему так, что бы неповадно было. - Я вечерком к ним пойду, занесу. Василий Петрович, а вопрос можно? -: я сознательно подчеркиваю его статус и парень это чувствует. - Давай-: кивает он с серьезным видом. - А почему ты Нину не заберешь оттуда? Ну в прислугу себе. С нее прислуга конечно никакая, оно понятно, но раз ты ей помочь решил… - Отец запретил - : в словах парня горечь, причем искренняя и неприкрытая. Видно он ей не просто по-человечески симпатизирует. Влюбился что ли по юности лет? Бывает. Девочка красивая, светленькая, ангел и ангел. Только вот с головой непорядок. - А она всегда была такая…. Странная-: подбираю слово поделикатней но получаю в ответ лишь сердитый взгляд из-под светлых бровей. - Извини,барин- : говорю уже тише: - Я не хотел обидеть. - Все в порядке,Писатель. Давай не будем об этом. Расскажи мне лучше про паровоз. Вы правда нашли паровоз в старом депо в лесу? - Да-: отвечаю уже веселее,и повторяю уже рассказанную ему историю о наших приключениях с «Дядей Федором" в лесу. Мы возвращаемся в поселок,проходя мимо длинных корпусов ферм, из которых доносится мычание коров. Скоро вечерняя дойка, и мимо нас идут женщины с ведрами,оглядывая и кланяясь молодому барину в пояс. Я никак не привыкну к местным обычаям, но Василий совершенно равнодушен к этим проявлениям. Мы проходим мимо и он отвечает работницам кивком. Вообще он молодец, держится ровно, но близко не подпускает никого. Только меня, видимо,как и с прошлым стражем,его связывала не только забота о безопасности, но и дружба. - И вот тогда нас накрыла стая. Враны-это страшно. Ян погиб, склевали его в момент. А он выскочил с платформы, нас спасая. Я потом за него не раз свечу ставил. Отчаянный был парень. Василий слушает меня очень внимательно, и я вижу,как захватывают его мои рассказы. Все таки я и правда Писатель в прошлом, и чувствую аудиторию, в лице этого, совсем еще мальчишки, пусть и наследнике, но,по сути,одиноком и,как я понимаю,никому не нужном человечке. - Да. Миша Боров такой же был. Мы на охоту с ним пошли. Дураки. Я сунулся, а медведь,которого мы петардами разбудили,мне ружье из рук выбил. Вот Михаил и кинулся спасать. Мы доходим до дома, который выделен,как барский. Это вполне себе удобный коттедж, одноэтажный, однокомнатный, с кухней и небольшой душевой пристройкой. Паренек не очень любил баню, и это на ферме учли при постройке господского дома. Убирать и готовить приходила Дашка, не без умысла,я полагаю, направленная на эту работу хитрым Лукичом. Она же и поддерживала чистоту. Впрочем,прислуга в доме старосты водилась, так что по его словам «доча не переломается». Я знаю,что сейчас нас ждет горячий ужин, сначала Василия, а меня чуть попозже. Электричества тут нет, освещение лампы да свечи. Я поем попозже, разогрев на дровяной плите свою порцию. Ничего со мной не станется. Отдаю барину винтовку, которую он самолично грозится вычистить до блеска. Он умеет, я уже показал и научил, и делает это очень ответственно. Мой карабин и его ружье, приличный дробовик 12 калибра – это наш арсенал для охоты, пострелушек и самообороны. Забираю мешок, для Нины. Хорошо если она сама выйдет забирать. Видеть злобную рожу ее тетки или этого дегенерата мне совсем не хочется. Но служба есть служба. Ночные улицы нашей деревни освещаются лишь тусклым светом окон. Центрального освещения,разумеется,нет. Когда темнеет все ложатся спать, потому как завтра новый день, и новая работа. На ферме, на сыроварне, в овощехранилище. Всем хватает дела. Только в доме у Оксанки, местрой девицы легкого поведения,свет горит ярче других. Покосившийся дом, рядом такой же кособокий сарай. Странно, могла бы уж ударница полового вопроса и заставить дружков-приятелей помочь материалом да и работой. Но видимо, старается исключительно для удовольствия. Ну-ну. Тут частые гости Гошка и Леха, два непутевых дровосека ,как я их называю, после беседы с Лукичом. А вот и они. Вывалились из калитки и идут мне навстречу, что-то распевая. Кажется меня увидели. Пусть идут мимо. Но кажется не судьба. - Эй ты, всталхер! Сюда подошел!-: в морозном вечернем воздухе раздается пьяный вопль. Им он кажется грозным рыком, но я лишь усмехаюсь,впрочем,близко подходить не хочу. Мало ли, нож припасли нажравшиеся кретины. - Ты чо, глухой что ли? Или телком заделался барину нашему, милостивцу, так нос задрал и здороваться не хошь! -: подает голос второй. Я иду молча, стараясь обойти двух дураков,но видно не в этот раз. Мужики решили найти приключения, и они их нашли. Я не разговариваю, а сразу же атакую первого, это Гоша. В нос шибанул запах перегара и потного, давно не мытого тела и нестираной одежды. Мешок со снедью в сторону, короткий прямой вперед,потом хватаю за грудки, сгибая в поясе навстречу летящему вверх моему колену. Н-на! Морда сельского увальня встречается с коленом. Рывок- и броском он отправляется в сугроб, под ближайший забор, его братец, с воплем кинувшийся на меня,получает проход в ноги и я швыряю его в другую сторону. Пьянчужки оказались крепче,чем я ожидал, и,разогнувшись,я снова встречаю Гошу, на этот раз с оторванным от забора дрыном. Приходится отскочить,уворачиваясь, а крепкий селянин с воплем замахивается еще раз. На конце вырванной палки наверняка гвоздь, и я снова уворачиваюсь, бросаясь вперед,после того,как удар проходит. В третий раз замаха не будет, я бью ему под ноги, и опрокидываю в снег, чувствуя,как со спины меня уже хватают. Ладно. Лягнув ногой назад слышу взвизг. Попал. Разворачиваюсь, захват за грудки и снова полет. Леха врезается в заборный столб, оказавшийся крепче чем его глупая башка, и оседает. - Порежу нахрен! - : а вот это уже серьезнее. Предчувствие не обмануло, и только реакция спасает от свистнувшего лезвия. Отскакиваю на несколько шагов назад и готовлюсь встретить ревущего как бык на кастрации Гошу махающего своим «пером». Нож это всегда серьезно, и очень опасно. Лучше быть вооруженным но если вооружения нет, и противник пьян и шатается – это шанс. Так и вышло, мужик махнул чуть сильнее сверху вниз и банально потерял равновесие. Я обхожу сбоку с подбивом ноги, и роняю негодяя в снег. Нож – это серьезно. Это убийство или попытка его. За такое… Рука сжимающая нож у меня в живодерском захвате. Еще немного, и я сделаю этого крестьянина калекой, и он еще долго не сможет держать в руке ничего, кроме ложки или стакана. Но нет…Нож вырван и я прижимаю согнутую за спину руку коленом, приподымая голову алкаша вверх. - Н-н-не надо! А! Не убивай! Мля,не убивай! А-а-а,Богом прошу,барин! Не убивай! Что хочешь сделаю! Вот и весь сказ. Я беру в руки трофей, грязный плохонький нож с пластмассовой замотанной изолентой ручкой. Подумав секунду задираю голову еще выше и провожу по горлу Гоши тупой незаточенной стороной его клинка. Тот орет как блажной и я слышу,как на шум уже хлопнула дверь ближайшего дома. К запахам немытого тела и грязной одежды, а так же перегара присоединяется запах дерьма. Обосрался. Нож улетает через забор. Весной найдет кто-нибудь, а я рывком ставлю трясущегося мужика на ноги. Его брат в отключке,и я смотрю прямо в глаза испуганного сельского увальня,еще минуту назад мнящего себя великим бойцом. - Забирай брата и валите отсюда. В следующий раз, встречу ночью, урою обоих! А твой нож тебе в ливер засажу! Усвоил? Тот как припадочный трясет головой. Ему страшно. Поддаю пинка для скорости, и он бросается к встающему со снега брату, подхватывая его и,вскоре,оба,шатаясь и трясясь,покинули место короткого рукопашного боя. Я же отряхиваю мешок и продолжаю свой путь в конец поселка, к бедному дому тетки Марфы и ее не очень здоровой племянницы… Встречают меня не очень любезно, но благодарно. Навстречу выходит сама Марфа, и,увидев,кивком приветствует. Я здороваюсь, и представляюсь. - Знаю я кто ты. Нашего барчука ручная шавка. Принес чего, давай не тяни, холодно мне тут с тобой стоять. Развелось дармоедов на поселке. Давай сюда,чего тянешь-то. - Слушай ты :-я еще не остыл после драки и шутить как-то не настроен: - Я тебе не шавка, а барский телохранитель. И если будешь хамить, батогами отходить велю. Уж поверь! Барин меня послушается. - Какой страшный, вы посмотрите-ка - : а она смелая, эта Марфа: - Вырос оглоед под два метра росту, да мышцу нагнал,так думаешь все тебя испужалися. Ты бы лучше такой здоровый в работники нормальные пошел, а не барам прислуживать подвизался. Она берет мешок из моих рук и стоит,глядя на меня,уперев руки в бока. - Мать, да не ворчи ты. И без тебя тошно. Вон Гоша с Лехой прицепились, от Оксанки вывалились, настроение испортили, теперь ты. - А что Гоша да Леша? Они че, первый вечер там ходют. Мож ты сам к Оксанке то намылился, а они тебе по шеям ? - Нет , спасибо. Как-то Оксана Олеговна, не в моем вкусе будет-: глядя на бойкую скандалистую тетку мое настроение почему-то становится лучше: - Ладно. Ниночке от барина Василия Петровича привет, и тебе мать доброй ночи. Не сердись. А если помочь чем надо – скажи, может тебе сарайку поправить? А то совсем скособочился. - Правда поправишь? -: в голосе даже показались теплые нотки: Не шутишь? Ты же этот, Писатель. Вот. - Не шучу. Я конечно не строитель, но придумаем что-нибудь. -Ладно. К себе не зову, уж не серчай. Грязно у нас, бедно. А за пропитание барину Василь Петровичу от моего семейства поклон низкий. Жалеет нас убогих да худородных. Я отхожу от калитки, и слегка поклонившись женщине поворачиваюсь,уходя в свой новый дом. И знаю точно, что завтра или послезавтра, я сюда вернусь. Надо помочь человеку. Может и с сыном поговорю, вдруг мужик мужика послушает. Опять же-сарайку поправить надо…

Глава тридцать девятая. Попытка уйти. Налет.

Зимняя ночь встретила ее светом луны на безоблачном небе. Мороз, спящая деревня. Тусклый свет в оконцах домов, и только дом старейшины,стоящий вдалеке,был освещен чуть получше. Босые ступни обожгло холодом,но ей было все равно. Девочка осторожно прикрыла входную дверь, и сделала шаг. Потом еще,и еще один. Ее никто не останавливал. Дети и тетка спят крепким сном после трудного дня, а пьяный Антон мерзко храпел на своем продавленном диване,даже не раздевшись. Терпеть это сил больше не осталось. Она решилась. Холод пронизал тонкое тельце под длинной рубашкой, но возвращаться,чтобы одеться потеплее,Нина не стала. Она просто зашагала к калитке и вышла на улицу. В последний раз оглянув дом, так и не ставший ей родным,она тихо вздохнула,и пошла по ночной улице. Никто не остановил ее, не спросил, почему это в столь поздний час одетая лишь в ночную рубашку девочка-подросток идет по улице. Любой нормальный человек увел бы ее домой, но обратно дороги уже не было. Дорога вела ее из деревни. Странно, но даже холод отпустил, или может это она привыкла. Или ощущение того,что скоро все закончится,притупило чувствительность -этого она не знала. Она просто шла вниз, спускаясь к реке, и где ,как ей было известно, была вырублена большая прорубь прямоугольной формы. Деревенские бабы стирали там белье, неподалеку была еще одна, в ней на Крещение окунались поселяне. Девочка горько усмехнулась. Они верят в Бога. Они хорошие наверное, но почему никто и никогда не сказал ей доброго слова. Когда ее забирали в усадьбу к барину, в этот проклятый театр, вслед ей шипели от зависти, когда ее привезли и бросили перед домом тетки, только ленивый не плевался вслед. Особенно бабы, да и ровесники. Никто не хотел с ней дружить, никто не хотел общаться. Даже поговорить было не с кем, а от тетки доброго слова было услышать – ну разве только после того, как та пропустит пару-тройку стаканов противного самогона. Тогда тетка Марфа начинала плакать, жалеть ее, Нину называя несчастной дурочкой. Зато на трезвую голову, била ее, наказывая за любую мелочь, запросто лишая еды. Вот и вчера. Ей не понравилась заплатка,которую Нина поставила на штаны этого увальня Антона. Мокрая тряпка обожгла лицо, а потом ее не пустили за стол к ужину. А вот и река. Подул ветер. Нина посмотрела в небо. Батюшка говорил,что надо терпеть. Но что делать, если сил терпеть совсем не осталось? Во всяком случае, она для себя все уже решила. Раз не нужна никому. Она спустилась на лед и сделала шаг к проруби с ледяной водой. Интересно, как это произойдет. Только бы не мучиться перед тем,как умрешь. Только бы...Изящная ступня коснулась поверхности воды, и девочка убрала ее обратно. Холодно, страшно. На миг пришла мысль, о том,что,быть может,и не стоит, но,отогнав ее,подросток решительно шагнула вперед и рухнула в прорубь. Вода сомкнулась над ней, и последнее,что почувствовала Нина, это то, как течение начинает уносить ее под лед. И вдруг пришел страх. То,что вело ее сюда, словно ушло, и пришел простой животный страх. Умирать вдруг расхотелось, и девочка замолотила руками и ногами,пытаясь выплыть, но течение уже уносило ее все дальше и дальше под лед. Воздух в легких иссякал, девочка забилась,рванувшись к поверхности. Она видела полынью, видела поверхность,но сил не хватало. Отчаянный рывок,который сжег остатки кислорода в легких подтянул ее к поверхности, и Нина поняла, что не успевает. Это был конец. Когтистая лапа ударила по воде,рванув тонкую ткань на спине утопленницы. Третья яростно заорала,но вторая лапа пошла туда же,подхватывая мокрое, почти бесчувственное тело. -Гррр!-: самка-крикун яростно рычала,вытягивая мокрое тело Нины на лед, и вытянув ее до половины: - Гррр!!! Яххххххххххх….. Вопль призыва на высокой частоте был адресован собратьям,возившимся в сарае. Напившиеся любимого питья – молочной сыворотки,они сворачивались для сна, как вдруг внезапный призыв сестры взбаламутил существ. Первый мотнул головой и быстро поднявшись скакнул к двери, которую они все без проблем умели открывать. Вскоре, весь выводок уже спешил к реке, на призыв о помощи. Если бы кто-то из деревенских не спал, то увидел бы странное зрелище. Возле большой проруби пятерка Крикунов обступила лежащее на льду тело девочки-подростка и курлыкая словно совещалась что делать. Так оно по сути и было. Первый, который знал,что является в стае «умным»,поводил над бесчувственным телом девчонки головой,принюхиваясь, и сканируя ее. Потом,не долго думая,осторожно подхватил ребенка подмышки и мотнул головой в сторону дома,где живет Главный вожак Мхх. Третья,жалобно пискнув,подскочила ближе,и так же бережно подняла босые ноги. Надо было спешить. Люди боятся холода, и если не успеть, сердце этой маленькой самочки перестанет биться, и она не будет дышать…. Первому не понравилось то,что он увидел,осмотрев эту странную человеческую самку, но сейчас было не до этого. Главное показать свою находку вожаку Мхх,и тот уж пусть сам решает. Потому что Первый,конечно, умный, но до вожака ему еще очень далеко…

... - Госсподи, вы где ее нашли?:- Михаил Геннадьевич вышел на крыльцо и удивленно вытаращился на пятерку скриммеров, положивших перед ним тело девочки,которую,кажется,звали Нина. Третья тут же,пискнув,послала ему образ ночной реки, проруби,и того, как тащила ее из воды. Ах вот оно что! Блаженная, как ее называли, а на самом деле просто затравленная и одинокая девчонка-подросток решила свести счеты с жизнью. Ученый и его жена быстро занесли ребенка в дом, принявшись оказывать первую помощь. Оставшиеся на улице Крикуны,покурлыкав и покружившись, покачавшись для порядка,схватившись за свои вытянутые головы, двинулись обратно в сарай. И только Третья,вытянув вверх морду, развела когтистые лапы в стороны,оставшись стоять напротив крыльца как статуя…. … Лед, холод, ночь и вода почему-то исчезли. Это было удивительно, потому что вокруг было светло и тепло. Нина с интересом оглянулась, увидев,что сидит на поляне, среди травы и ароматно пахнущих цветов. Рядом,махая крыльями,села бабочка, и девочка протянула к ней руку. Насекомое,ничуть не испугавшись,перелетело к ней на ладонь и,помахав крылышками,замерло. «Может я умерла и попала в рай»:- мелькнула мысль в голове подростка. Она встала на ноги и огляделась. Да, кругом было много солнца, тепло,и большая поляна с травой и яркими цветами. Ниночка восторженно огляделась вокруг,и вдруг ей захотелось пройтись, по этой самой траве, полюбоваться цветами и понежиться в лучах ласкового летнего солнышка. - Здравствуй,девочка-: услышала она голос за спиной и,обернувшись, увидела, что к ней идет молодая девушка. Высокая и стройная, коротко стриженая девушка, лет,наверное,двадцати. Она улыбалась ей, и,подойдя ближе,присела перед ней,и коснулась ладонью ее лица. - Как ты себя чувствуешь? - Х-хорошо! А ты кто? -:Нина с интересом разглядывала незнакомку: - Я тебя не знаю. - Наш хозяин называет меня Третья. Мое имя,которым называют меня мои сородичи, для тебя сложно, и ты не сможешь его выговорить. Незнакомка излучала обаяние и ей хотелось верить. -А вот ты сегодня сделала очень и очень плохо! Нельзя лишать себя жизни. - Почему? - Я не знаю почему. Знаю,что нельзя-: было видно,что вопрос для собеседницы был не очень понятен: - Если ты живешь, то должна прожить столько,сколько тебе положено. А вы-люди живете очень много. По сравнению с нами. - С вами? –Нина удивленно взглянула на сидевшую напротив и отошла на пару шагов назад: - Разве ты не человек? Ты постарше меня, и такая красивая. И почему у тебя такое сложное имя,что я не пойму? Незнакомка лишь улыбнулась и потрепала девочку по голове. Подросток отметила, какие красивые и крепкие у нее ногти, покрытые ярко-красным лаком. - Сейчас я пойду. Мне трудно так общаться с тобой. Мы еще увидимся, и если хочешь, я буду с тобой дружить-: произнесла она: - А ты поправляйся, и никогда больше не пытайся себя убить. Хорошо? - Ладно:- кивнула девочка: - Я хочу дружить с тобой. У меня ведь совсем совсем нет друзей. Никто не хочет со мной общаться. Я порченая, так говорят в деревне. -Никого не слушай-: произнесла девушка,вставая : - Это глупости, и обращать на это внимания не стоит. Никто не знает, что с ним будет. А если получится-я познакомлю тебя с братьями. Мы будем дружить, и тебя никто больше не обидит! До свидания! Видение поляны померкло, и последнее,что увидела Нина- это уходящую в сторону видневшегося вдали зеленого поля девушку. Потом видение исчезло. Тело свело судорогой, и,открыв глаза,Нина пришла в себя. Третья устало присела на снег, и,облокотившись на стенку сарая, раскрыла пасть,тяжело дыша, приходя в себя. Эта маленькая самка позволила ей сделать то,что она давно хотела. Но как же это было тяжело…

-Успокойся, Василий Петрович. К ней все равно сейчас нельзя-: я положил руку на плечо своего юного нанимателя: - Михаил Геннадьевич все сделал, с ней все в порядке. -Я все ее семейство велю выпороть!-: зло бросил молодой барин: - Это они ее довели. Ночью, в прорубь. Если бы не эти удивительные существа. Да. Если бы не эти существа, при виде которых у меня рука тянется к карабину, и которые совсем ручные, и слушаются пожилого ученого и его супругу как собачки,или даже больше. Иногда,когда я смотрю за ними, мне кажется, что рядом с нами живут такие же как и мы существа. Параллельная цивилизация, как-то так. Только мало их. А может и правда хорошо,что их мало. - Не пори горячку. Пойдем лучше заниматься стрелковой подготовкой. Вечером зайдем, проведаем. Паренек делает над собой усилие,но соглашается. Мы собираем патроны, и берем с собой мишени, которые установим,и по которым будем стрелять. По заказу барина, один из приказчиков,который приехал на ферму из усадьбы,привез нам пистолет ТТ, и около сотни патронов,что разнообразило наш арсенал. Молодой человек демонстрирует старание, и теперь работает по мишени. Хлопки выстрелов раздаются в морозном воздухе. Я стреляю из карабина, и,отстреляв магазин, опускаю оружие и перезаряжаюсь. Василий тоже прекратил стрельбу. - Поглядим на результаты? -: предлагаю я,и мы идем смотреть. - Слышишь? -: подросток замирает и показывает рукой куда-то в сторону. Я прислушиваюсь, и услышав карканье ворон, несущееся издалека, хватаю парня за плечо. - А теперь Вася, бегом. Быстро! - Что случилось? - Враны! -: коротко бросаю я,загоняя в карабин обойму: - Надо поселковых предупредить! Быстро! Бегом! А дальше все происходило как будто в ускоренной перемотке какого- то страшного кино. Удары по подвешенному металлическому брусу, испуганные вопли поселян, рев коров,которых закрывали в корпусе фермы. Потом был налет. Кто-то заорал на улице, не успев добраться до укрытия, и птичья масса атаковала поселок. Мы укрылись в подвале коттеджа, сжимая оружие. Сверху зазвенело стекло, и птицы ворвались внутрь дома…. … Поселок после налета представлял себе ужасное зрелище. Выбитые окна, крики боли. Разъяренная стая попыталась ворваться даже в коровник, но окна были защищены решетками, и из них теперь работники выдирали птичьи тушки. Не повезло даже старосте, его дочери Даше досталось, но крепкая девчонка сумела отбиться и спрятаться. Побило собак во дворах, и,как оказалось позже,кое-кто из жителей поселка,не успевшие скрыться,были насмерть растерзаны. Их трупы мы нашли чуть позже. Двое мужчин и женщина, запаниковавшая и не сообразившая куда укрыться. И еще мужчины и женщины. Ребенок. Его растерзали с такой яростью, будто это был не ребенок а я даже не знаю кто. Мы выбираемся из коттеджа, ступая по битому стеклу. Все перевернуто, раскурочено. Посуда перебита, мягкая мебель растерзана. Но с этим после. А пока – мы идем в поселок откуда слышен женский плач, и крики. - Тогда было так же? - :Василий смотрит на происходящее с ужасом, но держится: - Когда они на поезд ваш напали. - Нет. Тогда не так. Тогда мы отстреливались, отбивались. У нас пулемет был, автоматы. А тут, птички просто порезвились. - От них не отбиться. Даже Крикуны их боятся. Стаю ведет главный мутант, Вран, который держится позади и выше остальных. А вороны, да и все кого он под контролем держит, бросают вперед. - Зачем ему это? - Если б я знал. Лучшее средство, от этих тварей – огнемет. Но тут его нет, да и пользоваться никто не умеет: - говорю я-: Ты бы отцу сказал. - Скажу. Обязательно скажу. Твари пернатые-: Василий посмотрел на меня: - Пойдем, там людям помощь нужна.

Глава сороковая. Барин. Немного истории одного поместья. " Соколы" и "Скифы" .

Петр Анатольевич Мирский был,мягко говоря,не в духе, и даже вопли, доносившиеся со двора, где уже с утра держали «на правеже» двух задолжавших мужиков, которых сейчас как раз порол здоровенный дворовой холоп Степан, не поднимали настроения. Виной всему было еще и неудовольствие от…. Ночных приключений. Эльвира была бабой страстной и темпераментной, но возраст,видимо,уже брал свое. Тело побаливало, а ощущения были после всего - так себе. Даже дорогущие по нынешним временам таблетки,принесенные из Города, где по слухам в аптеках, магазинах и складах было еще очень много всего полезного, помогали уже плохо. Или,может,просроченные были. Кто теперь их знает. Отойдя от окна он подошел к столу. Налил себе чаю и,взяв кружку в руки, снова подошел смотреть на то, как виртуозно работает кнутом Степан. Мастер и мастер, и убить не убьет,и наука мужичью сиволапому будет. Жена спала, вообще заимела последнее время манеру - дрыхнуть до полудня, а потом до глубокой ночи чудесить по всей усадьбе. Мария была не такой. Владелец Усадьбы и огромных угодий покачал головой,вспоминая. Хорошая она была, добрая, душевная. А эта- одни гулянки на уме. Ну оно понятно, помоложе, кровь горячая. Только вот сын ее невзлюбил. Так невзлюбил,что пришлось услать, в очередной раз на дальний выселок. А с другой стороны ничего, поживет с народом, посмотрит что к чему, управлять научится. Правда последняя новость о нем насторожила…

В столовой почтительно стоял управитель, с докладом. Петр Анатольевич уже знал о том, что на одну из молочных ферм случился налет мутировавшей птицы. Коровы почти не пострадали, а вот людям досталось.

- Подсчитай ущерб, посмотри, чем помочь можно. Материалы строительные если надо, пострадавшим со склада главного отпусти зерна, муки, масла, но сильно не разгоняйся. -: распорядился он: - Смотри,Арсений, заворуешься- так же как этих - : барин указал на окно: - Как этих выпороть велю! Обера позови!

Арсений, великого ума и хитрости немолодой худой мужик с бородкой и длинными волосами,собранными в узел,почтительно поклонился и вышел.

- Приятного аппетита,Петр Анатольевич: - в столовой зале появился главный по безопасности, высокий атлетически сложенный человек, выбритый налысо. Вежливый и всегда спокойный, светлокожий мужчина, которого боялась вся усадьба: - Звали?

- Как наши дела? Ты бы своим архаровцам сказал, с народом-то поаккуратней, а то устроят крестьяне нам пугачевщину, вот будет весело. Запылаем, как в далеком 1917 м, точно тебе говорю.

- Не устроят-: спокойно ответил тот,кого звали Обером: - А телесные наказания применяются соразмерно вине и состоянию здоровья провинившегося. Оброк собран. Арсений Павлович уже все пересчитал и на склады да в амбары разместил. Столовый запас – в полном объеме, ну и кабальных пригнали, девок. Красивых. И детей, как Эльвира Сергеевна просила, для театральной постановки.

- Ты молодец-: барин одобрительно смотрел на подчиненного: - Распорядись мне охрану, поеду на ферму, там птицы напали, посмотрю все сам, да сынка навещу.

- Я вам Павел Анатольевич уже докладывал. Васенька себе игрушку новую завел. Какой-то мутный тип. Имени у него нормального нет, кличка Писатель.

- Сам ты мутный. Писатель- это один из крутых мужиков у Михалыча в поселке. Т…о,мы же с ними торгуем. Только что-то не верится мне,что Писатель, и в дыре нашей прозябает.

- Караванщики рассказывали, что в поселке, его приговорили к наказанию, и потом выгнали. Бросили на дороге, и в поселение запретили возвращаться.

- За что? Михалыч совсем трекнулся, такого человека потерять? Этот Писатель что, бабу его поимел? -: барин загоготал собственной,как ему казалось,шутке: - Эх, Обер, Обер, ну что ты за человек такой, хоть бы посмеялся со мной за компанию.

Собеседник улыбнулся.

- Возьму Руслана с собой, посмотрим, так ли этот Писатель крут,как о нем говорят-: подвел итог Мирский: - Помнем ему бока. Если хорош - определим в ЧОП, пусть у Олега в подчинении ходит.

- К себе не возьму Павел Анатольевич-: сразу обозначил позицию начальник безопасности: - У меня хватает народа, сами знаете. Да и автоматическое оружие незнакомому человеку в руки, не доверю.

- Ты поешь, небось не завтракал еще? Всегда рано подымаешься. Давай мечи себе что глаз радует.

Обсудив все насущные вопросы глава усадьбы и его первый заместитель принялись за еду.

... Когда-то это была заброшенная дворянская усадьба графа С…ва, на территории большого сельскохозяйственного предприятия. В советские времена тут был профилакторий, потом,когда главврача посадили за махинации с казенным имуществом и финансами, лечебное учреждение было закрыто. Большое помещение быстро пришло в упадок, растаскиваемое местным населением, и к моменту, когда колхоз лег на бок и умер, в далеком 1992 м году, представляло собой разрушающиеся развалины. Новым владельцем стал,как говорили тогда, «реальный и конкретный» бизнесмен Петр Мирский, вложившийся в землю, и расшевеливший убыточное сельхозпредприятие. Когда ему показали старинный особняк, несмотря на свое плачевное состояние сохранивший остатки величия и былой красоты,он,не раздумывая, выделил деньги - и закипела работа. Из Питера пригнали команду реставраторов, специальный человек осадил архив и краеведческий музей, раздобыв старые рисунки . Усадьба преображалась на глазах. Восстановили и внешний вид, и внутреннее убранство. Женитьба на дочери главы городской администрации, и свадьбу, естественно, справили в Усадьбе, устроив шикарный праздник, с фейерверками, танцами до упаду, и даже небольшим авиашоу, с использованием двух самолетов местного авиаклуба. Мирский в юности мечтавший о небе, но не попавший в военное летное по здоровью,был его спонсором. А когда грянула война, предприимчивый и приумноживший заработанный в 90 е капитал как минимум раз в пять бизнесмен, с собственным охранным предприятием у которого на вооружении было огнестрельное оружие, и долей в большинстве городских проектов обосновался тут насовсем. Это были страшные времена. Но для Петра Анатольевича и его людей они прошли гораздо легче,чем для многих. Путем взяток,и используя связи,он отмазал работавших у него в охране парней от призыва, и,понимая,что из Города нужно валить,вовремя убрался, создав приличный запас продовольствия, семенного фонда и горючего на вновь построенной базе ГСМ колхоза, существенно ее расширив и углубив. Его тесть погиб под бомбежками, а на земли бывшего сельхозпредприятия повалили беженцы. Быстро сориентировавшись в ситуации,Мирский и его люди взяли процесс под контроль. Пока это были поселения в виде лагерей беженцев, из которых людей расселяли по заброшенным и опустевшим деревням. Давали землю, семена, продовольствие и топливо, закабалив на два- три года всю массу поселенцев. Кто-то не прижился и сгинул, но большая часть осталась,приняв новые правила. Шло время, война закончилась, но на землях Мирского царил порядок, регулируемый разъездами и стационарными постами охраны, ряды которой пополнили бойцы квартирующей в городе части внутренних войск, во главе с командиром, имевшим общие дела с бизнесменом. Потом была попытка захвата власти, которая,впрочем, провалилась. Подполковника Смирнова и его заместителя, с участниками мятежа, которых сдали свои же, показательно вздернули, а остальные бойцы и офицеры,получившие урок,приняли правила игры. Хорошие условия быта для них и их семей, отличный паек и внимание нового начальства склонили симпатии служивых,и теперь, под рукой новоявленного помещика,была целая армия, имевшая на вооружении даже три бронетранспортера, пять бронированных автомобилей «Тигр» и отличную связь. Правила игры складывались. Не без помощи супруги, первой жены и матери единственного сына и наследника, в усадьбе складывался быт, действительно напоминавший быт помещичьей усадьбы давних времен. Крестьяне на земле платили оброк и работали на барщине, обрабатывая солидные земельные наделы, используя технику, живя достаточно сытно и безопасно. В усадьбе была школа для детей охранников и омоновцев, а так же наиболее способных мальчишек и девчонок из крестьянских семей, и даже небольшой театр, в который подбирали так же проявивших склонности и талант. Охрана отстреливала мутантов, отражала набеги бандитов и мародеров, заявив о себе,как о грозной силе. Были среди поселенцев и те,кто не смог справится и пошел в батраки, влез в долги и погряз в кабале. Словом-каждой твари тут было по паре… - Кто покажет на стрельбах результат ниже среднего-: говорил начальник охранного предприятия « Сокол»,внимательно оглядывал строй одетых в черную форму подчиненных: - Семенко, какого хрена у тебя нашивка пришита ниже положенного? Тебе дураку говорили – восемь сантиметров от наплечного знака вниз. А ты себе ее еще на хрен пришей. Соколики мои, все с вида внешнего начинается! Уж сколько раз вам говорил! Выдь из строя, и что бы через полчаса был у меня в надлежащем виде. И обувь вычисти! Баран! Бегом! Провинившийся выскочил из строя и побежал к длинной пристройке к основному зданию Усадьбы,служившему для них казармой. Там жили молодые и не семейные сотрудники. Для тех,кто обзавелся семьей, барин выделил участок земли,на котором быстро возвели рубленые из дерева дома, который в простонародье называли «сокольей слободкой», а на жаргоне «курятником». Впрочем за «курятник» можно было и в морду получить, что периодически случалось. ВВ-шники жили в казармах получше, а семейные занимали несколько двухэтажных домов в прилегающем к Усадьбе поселке, и,по нынешним меркам,оснащенных даже удобствами в виде котельной, центрального отопления, и детской площадкой. Впрочем,сотрудникам «Сокола» тоже было грех жаловаться. Тем,кто жил в домах, бесплатно выделялись и дрова, и прочие необходимые для жизни блага, а те,кто обитал в казарме, питались в общей столовой, вместе с обмундированными в серый камуфляж бойцами внутренних войск,называвшихся в просторечии «скифы», по названию их бригады. Между примерно равными по численности сотрудниками охраны и бывшими военными поддерживалась здоровая конкуренция, поскольку инструктора в ЧОП е были серьезные, а контингент набирался отнюдь не из пенсионеров, или странных молодых людей, не нашедших себя нигде в другом месте. Охранники были парнями и мужиками молодыми, крепкими и хорошо подготовленными. Изменившиеся условия подарили им и то,что называлось боевой опыт. Среди ВВ шников, костяк которых составляли бойцы контрактники в прошлом, было немало выходцев с Северного Кавказа, что поначалу вызывало негатив. Но потом привыкли, притерлись, было несколько больших драк, которые пресекли и жестко наказали виновных. Словом работа наладилась, а для выпуска пара периодически устраивались соревнования по рукопашному бою, напоминавшие бои в стиле смешанных единоборств. Совместные боевые рейды сладили и сплотили защитников Усадьбы, и вопрос решился. Дух же соперничества между черными и серыми поощрялся, и подогревался и начальниками обеих подразделений, и самим помещиком Мирским. Олег Васильев оглядел остальных и начал развод на посты. То же самое сейчас происходило и в нескольких населенных пунктах, где «Сокол» держал постоянные посты и людей. - Хасанов, Сергеев, Маслов, Хорин – сопровождаете господина Мирского в поездке. С вами будут приданные в помощь бойцы «Скифа». Напоминаю, что главное –внимание и еще раз внимание. Экипировка по форме номер один, то есть по полной. Шлемы, бронежилеты, пистолеты, карабины. Старшим группы назначаю тебя Руслан, в оружейке получишь автомат. Немногословный крепкий молодой охранник кивнул. Хороший был парень, отличный боец, и едва ли не первый рукопашник их «Сокола». Начальник ЧОПа показал рукой в сторону деревни где жили крестьяне. - Так точно!-: немного вразнобой,но все таки слажено ответили парни, глядя на начальство: - А можно вопрос? - : это Хорин, худой как палка, но сильный и крепкий, как впрочем любой из охранников. Других тут не держали: - Далеко едем? - На ферму, где враны пошалили. Барин сам все осмотреть желает. Думаю за день обернетесь. Поедете на Ниве, а хозяин на бронированном «Тигре». Еще вопросы? - Никак нет. -Ну раз нет, приступайте-: скомандовал начальник и парни направились в оружейную, за стволами и экипировкой.

Глава сорок первая. Наука против мракобесия с элементами приемов боевой борьбы. История одного парнишки. Небольшие философские рассуждения за вечерним чаем.

Я всегда интересовался всем необычным, загадочным и непонятным. Ну например тем, какого дикого рожна, страшный хищник наших лесов, опаснейший мутант, как теперь я знаю рукотворного происхождения, который,к тому же,адаптировался в природе, и видоизменился от первоначальной задумки авторов,протащил меня по зимнему лесу к человеческому жилью. А еще интереснее скриммеры,живущие в доме милейшей ученой пары, Михаила Геннадьевича и его почтенной супруги. Я и мой молодой наниматель приходим теперь сюда, посмотреть на Нину, спасенную одной из подопечных ученого, а именно самкой Крикунов с позывным Третья. На мой взгляд,страшилище с когтями то еще, но в свете последних событий я,кажется,пересмотрю свое отношение. Ментально почувствовав тревогу, эта зубастая дамочка бросилась спасать девчонку, и вытянула ее из холодной воды зимней ночью. Кстати,на ее лапе порез, совсем как у моего спасителя из леса. Тоже что ли кровью напоила? Ниночка, девочка со странностями, пережившая насилие, как я знаю от Васи, теперь частый гость, точнее не гость, а объект для очередного опыта и исследования хозяина дома. Вообще на деревне к нему относятся крайне хорошо. Ученый заменил и медика, и ветеринара. Потрясающая глубина знаний позволила ему стать очень ценным на ферме, да и людей, пусть и не как профессионал медик, но подлечить он тоже может, не говоря о неплохой хирургической практике. Как шутит сам Михаил Геннадьевич, сломать, отрезать и зашить он умеет мастерски. Сейчас,по словам ученого, Нина проходит реабилитацию. У нее установился контакт с Третьей, и они подолгу сидят рядом,глядя друг на друга. Ну – глядит девочка, а как видит Крикун для меня загадка. Ученый пробовал просветить меня, но это все равно что по китайски побеседовать с муллой о православном христианстве. Конечно общие принципы я понял, но все равно…

Я знаю историю его сына, Игоря, талантливого паренька и классного художника, а еще, ранее бывшего слабоумным Тимофея, ровесника Василия, которого местное общество отдало пожилым людям в услужение,а,грубо говоря-на опыты. Когда ученый обратился к старосте с просьбой выделить ему батрака,чтобы прибирать в сарае Крикунов, тот только пальцем у виска повертел вслед пожилому человеку. И выделил… Слабоумного сироту, сына двух сгоревших несколько лет назад алкашей. Паренька подкармливали, но как только он стал работать у ученого, с ним стали происходить чудеса. Теперь это крепкий сильный подросток, с осмысленным и умным взглядом, который души не чает в своих когтисто-зубастых, курлыкающих в его присутствии,друзьях.Он готов сутками драить их сарай, конопатить все щели, протирать шкуры Крикунов специальной щеткой, потому что,по его словам,им это нравится, а ученого и его супругу зовет дедушкой и бабушкой. Он всегда очень серьезен. И сейчас я вижу,как взяв ведра с водой он пошел в сарай. Все вычистит и вымоет, чтобы к вечернему приходу скриммеров ждала чистота и свежая подстилка на полу. История с Ниной его совершенно не удивила, и,пожав плечами,он лишь заметил,что -:«Они еще не то могут, вы просто не знаете»,- и продолжил заниматься своими делами. Девочка теперь одета в чистое, всегда сытно накормлена и сидит на деревянной скамеечке напротив своей спасительницы. Третья похожа на статую, и,глядя на нее,признаешь: а что-то в них есть. Демоническое, страшное,но одновременно необычное. Пациентка Михаила Геннадьевича рассказывает интересные вещи, которые ученый быстро записывает в свою толстую тетрадку. И это действительно необычно. По словам малышки, Третья приходит к ней в образе молодой красивой девушки. Они гуляют на полянке возле озера, или ходят по лесу. Или зимой играют вместе в снежки. Правда,по словам Нины, ее подружка совсем не умеет их лепить и просто кидается снегом. Но им вместе хорошо и весело. Вот и сейчас, взяв свою скриммер-подружку,девочка медленно ходит по двору,наматывая круг за кругом. Ее глаза закрыты, но она ни на шаг не сбивается и не пошатнется. Мы с Василием сидим на крыльце и смотрим на крикуно-терапию,обсуждая происшествие.

- Ах вы нехристи ! Безбожники! Захапали девочку, душу безвинную! -: пьяный вопль тетки Марфы прерывает нашу беседу, потому что вдоль невысокого забора,окружающего дом пожилой четы,шатаясь,идет вдрызг пьяная женщина. Вид ее сегодня, как и всегда,впрочем,всклокочен и настроена она крайне агрессивно.

- Понаехало на поселок городских! Ур-роды! Вот вам!

Через забор перелетает пустая бутылка, но падает почти тут же,на заснеженную грядку. Василий тревожно смотрит на пьяную, но я кладу руку ему на плечо. Никто не прервет терапии, и раз она помогает девочке, то нечего мешать. Да и видно, что тут к ней отнеслись по-человечески, впервые за долгое время, а Тимка играет с ней, поскольку сам когда-то был умом некрепок, и это хорошо помнит. Он знает,кто его вылечил.

- Верните кровиночку мою! Ниночка! Беги ко мне солнышко! Брось ты эту чудищу! Христа на вас нет!

Это она вышедшему на шум Михаилу Геннадьевичу. Тот переглядывается со мной и решительно шагает к калитке, преграждая путь чадолюбивой пьянице.

- Марфа Николаевна, никто вашей племяннице вреда не причинит. Она в полном порядке!

Но тетку несет дальше и она возится с запором, путаясь в собственных руках.

- Понаехали целители мать вашу растак!-: продолжает она: - Дармоед городской с монстрами своими! На кой хрен ты сюда приперся-то! Че, в городе, поди, жрать-то нечего было,да?! Дармоед! Сел обществу на шею, ладно сам, прокормим как-нибудь, так еще и дите украсть хочешь! Своим монстрам скормить хочешь! Тимофейку поди уже сожрали, а ты из него клона сделал, и всем показываешь. Мол смотрите люди, исцелил я мальчика!

Дальше несется полная околесица.

- Нина! Сюда бегом иди дурища непутевая! Неча тебе тут сидеть! Ишь разгуливает тут по кругу!

Повернув голову вижу,что скриммер и Ниночка,не обращая внимания неспешно гуляют, по-видимому находясь на уровне ментальной связи. А обрывать ее грубым вмешательством, которое явно предпримет эта ненормальная,я не дам. Василий одобрительно кивает,и я шагаю к калитке, подходя к хозяину дома со спины.

Попытки интеллигентного человека урезонить женщину, его доводы о том что девочке ничего не грозит а напротив, и что она не стесняет,а им в радость,результата не приносит. Пьяная Марфа проявляет крайнюю агрессию и,вцепившись в одежду пожилого человека,просто отбрасывает его в сторону. Михаил Геннадьевич неловко падает,ахнув, но на пути тетки уже встаю я. И я не так любезен, как некоторые.

- А-а-а, холуй барский! -: это уже мне: - Ряшку нажрал, думаешь испугалась! А ну с дороги…

Меня пытаются схватить за отворот куртки, но я перевожу руку в захват.

- Вон отсюда! Рванина пьяная!-: я говорю спокойно, но вошедший в нос запах самогона меня откровенно раздражает: - Не мешай умным людям твою племяшку в порядок приводить!

Я выволакиваю ее за калитку и просто стряхиваю, однако дав мягко приземлиться на снежок. Зачем калечить человека, просто потому,что он пьян и неадекватен. Но женщина не унимается,а,поднявшись,снова рвется в атаку. Ну прямо айкидо какое-то. Снова за бушлат, и снова я мягко,но настойчиво отрывая ее руки,осаживаю ее в снег.

В голове Марфы что-то перемыкает,и,сидя на снегу,она начинает голосить, о том,что у нее горе горемычное, племянницу любимую злые люди украли и отдавать не хотят, а наверное думают испаскудить дите невинное и чудищам невиданным скормить. Поселяне,которые проходят мимо,смотрят на нее с усмешкой. Никто помогать не спешит, все в курсе того,что Ниночка пыталась утопиться, и то,что теперь ее попробует лечить уважаемый на деревне человек. Оксанка, местная шалава, накрашенная ярко и вульгарно, хихикая,проходит мимо. Уже набралась с утра, а вечером в ее покосившемся жилище снова будут песни, пляски и дым коромыслом.

- Эй,Писатель, приходи на огонек-: бойко зовет меня она,и я махаю ей рукой. А что, плохого она мне не делала ничего, и осуждать мне ее незачем. Знаю, что тоже была справной девкой, и то,что бандиты, какая-то гоп компания, которых было много,в первые послевоенные годы гурьбой изнасиловала ее на берегу реки.

Знаю,что ученый наш предлагал ей помощь, но она отказалась. Почему? Не знаю.

- Нехристи ! Креста на вас нету! – прибавляет звук Марфа : - Отдайте дите, я ее домой отведу, накормлю напою! Отдайте-е-е!!! Я поворачиваюсь,готовясь уйти во двор,чтобы продолжить наше с Василием общение и наблюдение за Ниной,как вдруг грубая хватка за плечо останавливает меня. - Ты,сука барская,маманю мою вдарил! - : а это уже Антон, здоровый увалень килограмм за сто с хвостиком весом. Сын тетки Марфы, такой же вдрызг пьяный,как и она сама. Рывком он заставляет меня развернуться. Зная,что будет,поворачиваюсь, сбрасывая его руку,и второй наношу удар в солнечное сплетение. Ударил сильно, и мужика мотнуло. На ногах устоял, отступив на пару шагов назад. Но полного эффекта удар мой не достигает, потому что миг спустя туша с яростным ревом : - «Ты маманю мою обидел!»- бросается на меня. Вот это уже серьезнее. Ждать пока меня сшибут с ног и будут яростно втаптывать в снег я не намерен, поэтому ухожу вбок,пропуская мимо себя атакующего противника,и размашистым боковым влепляю ему удар прямо по уху. Вот сейчас попал. Антон резко осадил, и дальнейшая его реакция меня ошарашивает. Он шатается, хватается за ухо, и вдруг тонко верещит на весь поселок «Убииииилиииии!» медленно оседая на снег рядом со своей придурочной мамашей. И вот с этими жил подросток,переживший насилие. Да не удивлюсь, если этот жирный кусок дерьма сам ей под рубашку лапищи не запускал. Импонирует мне в Антоне только то,что он заступиться за мать пробует, но в данной ситуации – мне это не противник. Марфа,увидев мою жестокую расправу,начинает орать еще громче,и ползет к осевшему на дорогу сыночку, который почему-то вместо того, чтобы прижать пьяную маман к широкой груди,отпихивает ее, бормоча ругательства. Желания смотреть на этот цирк у меня нет, и я ухожу во двор, прикрыв калитку, и еще раз оглянувшись. Кажется голосившая баба и ее сынок начали медленно подыматься на ноги. И пусть. Пусть успокоятся и уходят. Лишь бы не мешали. Михаил Геннадьевич в порядке, но немного прихрамывает. По его словам - неудачно упал. Он видел мою «расправу», и кажется даже немного меня осуждает. Эх-х, раньше бы и я наверное сказал, что так нельзя, что они одурманенные, и их надо понять. Но это было раньше. Тот,кем я был до того,как стал сталкером по прозвищу Писатель,умер. А я нынешний,полагаю, что дерьмо, и сила,которая это дерьмо поддерживает, должны получить адекватный ответ. И если бы скажем Антон полез за ножом, то я без зазрения совести переломал ему руку, потому что в противном случае он исполосовал бы меня не мучаясь проблемами морали и нравственности. - Ну ты даешь! -: это уже Василий: - Ты так дерешься. У нас парни из охраны, или ребята из «Скифа» тоже так умеют. Ты служил в армии? - Нет, просто учителя были хорошие. Я же тебе говорил. В городке нашем командовал дружиной очень серьезный мужик, спецназовец. Он нас жестко натаскивал. Ну и до всего этого я в клуб ходил целый год, в Англии, когда с женой жил там. Учил нас один старый дедушка, из SAS. Теперь придется рассказывать пареньку про британский спецназ, про стрелковую школу, он любопытен и не отстанет, пока не добьется своего. Но нашу беседу прерывает треск. - Эй ты! А ну сюда иди! Ты маманю обидел! Здоровенный верзила Антон,вцепившись в забор пытается его раскачать. Дерево трещит, выдерживая, но я понимаю,что надолго его не хватит. Поэтому разговор будет очень коротким. Как сказал Василий, видевший как я вышел на улицу, он так и не понял что произошло, услышав только хрип, звуки ударов, и то, как кабанья туша вначале врезалась в забор, вызвав очередную порцию деревянного треска, а потом с ревом ухнула в сторону дороги, и больше не поднималась. - Вот козел! -: я стою над поверженным противником и испытываю дикое желание вынуть нож, и перерезать его глотку. Тупой урод откровенно раздражает, одним своим существованием. В голову упорно лезет сцена того,как он лапает ту хрупкую девчушку что ходит по кругу за моей спиной, в компании страшилища-скриммера, потому что он, и такие как этот,сделали ее юную жизнь адом. Рука легла на пояс,потянувшись к кожаным ножнам. Мне подарили неплохой нож-финку и,кажется,я сейчас ее опробую. - Писатель, не надо-: голос подростка врывается в мое сознание и я прислушиваюсь к нему: - Не стоит оно того. А ну пошел прочь, холоп вшивый! Завтра Павлу Лукичу скажу, выдерут тебя посреди деревни, и что бы по голой жопе да полста горячих для науки. Антон,бормоча ругательства,отползает от меня даже не понимая,как был близок к собственной смерти. Я же иду за своим работодателем и ярость уже схлынула. И в самом деле, стоит о подобное существо пачкаться. Девочка Нина и ее подружка- Крикун уже не ходят по кругу, а прыгают, словно играя в классики. Смешно. Мое настроение ползет вверх, и я улыбаюсь, видя как Третья раздосадованно курлыкает,схватившись за голову и качаясь из стороны в сторону… За окном сгущаются сумерки, а мы пьем чай. Мы в нашем коттедже, там,где живет молодой барин, и я, его охранник, или как представлял меня всем деревенским Василий Мирский- его телохранитель. Паренек уже расспросил меня про британский спецназ, про суровую школу Степана, и теперь мы молча прихлебываем горячий напиток. Чай хорош. Настоящий, из довоенных сублимированных военных запасов. По словам Василия, его привозят караваны, и берут за него не так и дорого. - Скажи Писатель. А ты в Бога веришь ? -: ошарашивает меня вопросом паренек: - Ты пей, пей, и варенье бери. У нас дома знаешь как девки дворовые с Глашей поварихой его вкусно варят. Ммм – пахнет, просто чудесно. Я макаю в варенье кусочек лепешки, и наслаждаюсь вкусом. Подумав отвечаю: - Какой интересный вопрос. Знаешь, верю. - А как же ты веришь, если нарушаешь Его заповедь. Вот сегодня, ты же убить мог этого пьянчугу. - Мог. И наверное убил бы. Я верю Василий в то, что за свои дела, плохие и хорошие там-: показываю на потолок,подразумевая небо: - Там отвечу по полной. Верю в то, что нельзя примерять Божьи заповеди ко всем одинаково. Нельзя жалеть погань, и нельзя лелеять мерзость. Можно пощадить врага, но если враг не готов принять твою милость – его нужно уничтожить. Можно покормить голодного, но приваживать к своему столу дармоеда и паразита – я не буду. Я верю,что есть что-то выше нас, мудрее, и верю что он, там, наверху дал нам шанс, после того, что мы сделали со своим миром. - Какая интересная точка зрения-: говорит паренек: - А батюшка говорил,что надо любить и прощать. Даже врагов. - Враг врагу рознь. Знаешь, бывают такие враги, с которыми друзей не надо-: говорю я: - Жизнь штука сложная. Ты просто еще очень молод. Постепенно ты все поймешь, и наверняка, у тебя будет своя точка зрения, и на веру, и на заповеди. Мы пьем чай в молчании, каждый обдумывая сказанное. Паренек, сидящий напротив – сказанное мной, я – высказанные вслух мысли. Ведь именно сейчас, я ясно выразил то, что чувствую, и,как понимаю мир вокруг себя, и себя в этом мире. - Как ты стал таким?-: следует еще вопрос: - И почему тебя зовут Писатель? У тебя есть имя? - Меня зовут Писатель. И каким таким необычным по твоему я стал? -: отвечаю я,прихлебывая из кружки: - Ничего особенного. По-моему. -Ты себя со стороны не видишь. Ты сегодня над этим уродом стоял как волк над добычей. Захотел бы- порвал и сожрал, захотел – прости, обоссал и побрезговал-: паренек меня решительно удивляет. - Волк, это животное красивое и интересное. Но я не волк. Скорее овчарка. Большая злая немецкая овчарка, которой нужно кому-то служить. Приносить пользу. -Точно: -Василий улыбается: - Овчарка. Защищал слабую девочку от придурка. Я в какой-то книжке про такое читал, там, дома. Только название забыл. Там про пса на границе. А потом он нарушителя ловил, и умер, но его задержал, пока скрутили. - Это про пограничного пса по кличке Алый. Даже кино такое было. -: объясняю я: - Я своей дочери про него рассказывал тоже. Только концовку изменил. Что бы не расплакалась. Ну и сам текст смягчил чуть-чуть. -А у нас есть овчарки в Усадьбе. Приедем, выберешь себе щенка. Хочешь щенка? Породистого. -Я подумаю-: говорю я, и эта мысль мне нравится. А в самом деле, почему бы и нет. Собаки чуют аномалии, и близко к ним не подходят. Тем более овчарки. У нашего сталкера-Якута, были две лайки, с которыми он ходил в походы. Просто золото были а не псы. И погибли вместе с ним, защищая от стаи волков,атаковавшей его посреди зимнего леса. Когда мы нашли тело, то одна из собак так и лежала вцепившись мертвой хваткой в глотку здоровенного муто-волка. Вторая умерла уже в поселке, хотя врач наш в больнице пытался ее спасти. Мне почему-то думалось, что верная псина просто не стала жить без хозяина, не стала бороться и ушла вслед за морщинистым низкорослым и косоглазым Якутом, и своей пушистой родней. - Пойдем отдыхать. Завтра говорят отец приехать твой должен. Ты должен хорошо выглядеть, а то скажет батя, что Пал Лукич заморил тебя тут совсем-: шутя говорю я.

Глава сорок вторая. Сн-Воспоминание. Я не буду с ним драться.

…- Якут, а ты правда якут или просто прикалываешься? -: поселковые подростки часто доставали его этим идиотским вопросом. Он улыбался и всегда согласно кивал. Конечно якут, а кто же еще. Самый настоящий. Невысокого роста уже немолодой мужичок, худой, но выносливый и еще ого-го, по лесу отмотать километров с десятка два, да и с женщинами пообщаться тоже не дурной. Впрочем о женщинах это так, для красоты образа. Охотник был женат и жену свою любил, хоть и не дал ему бог с ней потомства. А еще он любил свою винтовку, и двух лаек, больших пушистых зверей. Верных помощников и спутников в лесных странствиях. Айка и Майка, две сестры из одного помета. Одна молочно белая, а вторая с черными пятнами. Умники говорили,мол,стандарты какие-то не выдерживают, мелковаты. А ему,Якуту,было все равно. Обе были отличными нюхачками, и след держать умели, да и медведя держали облаивая пока хозяин его возьмет. Хорошие собаки. И не был он каким-то странным, с шаманскими заскоками типа поджигания сухой травы и обведения тлеющим пучком вокруг головы,как в одном кино про войну. И горловое пение не пел, с дела и без дела. Хотя нет, петь пел, когда выпьет водки. А потом жена ругалась и могла даже в баню из дома выгнать, если сильно увлекался. Он не поминал духов, не носил национальных элементов одежды, кроме,пожалуй,национального ножа в сапоге, в хороших кожаных ножнах. По-русски говорил чисто, хотя и родной язык не забывал. Хотя с кем тут на родном-то, если только с женой, та полукровка, по отцу русская по матери якутка. Давным давно приехали учиться,он на охотоведа, а она на врача. В Город, в институт, да так и остались. Родной дом не забывали, приезжая в отпуск, и привозя односельчанам и родне хорошие подарки. И всегда, когда он приезжал домой, то на три-четыре дня уходил в тайгу. Когда началась Третья Кавказская война, а потом и та,что обрушила весь мир в руины, его призывать не хотели, мол староват уже. Потом все же упрямого мужика в армию взяли. Но не снайпером,как он хотел, а простым строителем. Староват для снайперского дела. Он был упрям, и доказал обратное, получив заветное направление в снайперскую школу, и заветную СВД, которую холил и лелеял. Впрочем,на войне пришлось немало пострелять. И не только из штатной винтовки, были и трофеи, была и поновее, похожая на противотанковое ружье времен войны, дальнобойная смертоносная машина, из которой он достал вражеского офицера, инспектировавшего позиции артиллерийских установок.

Впрочем,этот эпизод биографии он не особо афишировал, а в потертом военном билете запись ВУС (военно учетной специальности) стояла другая…

…Кровь на снегу. Вооруженные люди оцепившие местность, и труп Якута, растерзанный и изуродованный. Недалеко лежит Айка, так же истерзанная и уже остывшая, а Майка скулит у меня на руках. Я спешу. Я успею, в этот раз обязательно успею. Собака с трудом поднимает морду ко мне и смотрит. Этот взгляд, глаза в глаза. Я не могу больше. Кровь течет по рукам. Я…

Я вскрикнул и проснулся. Сел на кровати и схватился за голову,прогоняя остатки сна. Гос-споди боже, опять. Да, я тогда успел и лайку приволок в больницу. Орал на врача и кажется даже стволом пистолета грозил, но доктор наш, честь ему и хвала спокойно отвел его в сторону и коротко бросил – на стол, будем пробовать. Майка ушла вслед за хозяином. Помню старенькую жену Якута,спокойно глядевшую на погребальный костер,который мы устроили ее мужу. Почему- то она попросила именно об этом. Любого другого – вряд ли, но Якута, пригнавшего в городок лосих и научившего ее доить, что спасло немало детских жизней в первое время – мы почтили. На костер мы положили и его верный карабин, и тела обеих собак. Кто-то неуклюже пошутил,что неплохо бы пару наложниц, коня и золота-серебра, но едва увидев лица людей, не разделявших юмора,замолк. Не знаю почему, но мне думается, что Якут сейчас и правда, где-то сверху. В ином, загробном,и гораздо лучшем,чем наш, мире. С ним его лайки, они ластятся к нему, и они ходят охотится, чтобы принести добычу в большой общинный дом. Там,где живут такие же охотники. А вечерами, они пируют от той добычи,которую взяли днем. Мотаю головой,разгоняя видение. Ф-фух. Мда. Прав был Дмитрич, иногда пар выпускать надо не только в драке. Может и правда к Оксанке прогуляться. Тьфу ты! Ну и мыслишки. Откидываюсь обратно на подушку. - Писатель, ты чего? -: Вася проснулся и подошел к моей кровати: - Ты не заболел? -Нет-нет, Василь Петрович, все в порядке. Просто приснилось. Прошлое. - Страшное что-то? Людоеды? -: подросток смотрит на меня с любопытством. Стоит и держит свечу. Ну прямо картинка из романа какого-нибудь. - Все в порядке барин-: говорю я,махая рукой: - Вот подрастешь-тоже иногда беспокойно спать придется. - Надо тебе Писатель, как в Усадьбу вернемся к девчонкам сходить, что папан для увеселения держит. А что, ты мой телохранитель, тебе не возбраняется. Ты смотри-ка, и этот туда же. Я отмахиваюсь рукой и повторяю,что все со мной в порядке. - Василь Петрович, высыпаться надо. Иди, отдыхай. А то будешь бледный да сонный, что я батюшке твоему скажу? Утро было как утро, и я даже выспался. Разбудив молодого барина, я вывел его во двор. Мы растираемся снегом. Потом небольшая зарядка, и спешим в дом. Дашка, дочь нашего старосты,приходит к нам пораньше, и я всегда встаю,чтобы ее встретить. Она уже приготовила завтрак, и мы,приведя себя в порядок,садимся за стол. Мне нравится в моем молодом нанимателе его аккуратное отношение к еде. И то,как ест он тоже, ладно орудуя вилкой и ножом, отрезая кусочки омлета и отправляя в рот. Промакивает губы салфеткой. Воспитание чувствуется. За окном слышится рык моторов и приветственные вопли крестьян. Кажется я понимаю, кто приехал в село. Василий быстро заканчивает еду, и,накинув куртку,выходит во двор. Так и есть. Внедорожники выворачивают перед домом на парковку. Особой радости от приезда отца, я что-то на лице паренька не вижу, но держится он спокойно. Молодец. Я встаю чуть впереди. В моих руках карабин. Приезд приездом, но мало ли что. Учитывая нелюбовь к пасынку новой жены Петра Мирского можно ожидать сюрпризов…. …..- Это что за утырок с Васькой нашим стоит?-: Хорин показывает на стоявшего перед пареньком рослого мужчину с оружием в руках: - Ты смотри-ка Рэмбо, еще со стволом стоит. Убивать нас собрался, ха-ха- ха - Помолчи лучше-: оборвал охранника Руслан: - Мне парни из «Скифа» говорили,что Василий Петрович себе нанял человека. Щас посмотрим, что за тип. Подержи! Короткий автомат он передал Сергею,а сам потянул рычажок, открывая дверь автомобиля и пружинисто выскакивая. Барин, окружении своих людей,уже высадился,и Руслан с неудовольствием заметил, что его опередили. Это могло не понравится, и поэтому надо было что-то сделать. Но похоже хозяин все сам решил. - Русланчик. Это кто перед Васенькой моим там встал? Поди поспрошай. Если человек нехороший, гони в шею. У сына моего сердце доброе, кормит моим хлебом разных дармоедов. «Мишка Боров дармоедом не был»:- промелькнула мысль в голове охранника :-« Он бы половину этих понторезов в сером камуфляже по плечи в землю вколотил» Между «черными» и «серыми» царил дух конкуренции и соперничества. Хотя,в принципе,по подготовке они были равными. Барин позволял выхлестывать негатив,устраивая соревнования, поединки, и по весне устраивая бои стенка на стенку. Мужики выпускали пар, особо друг друга не калеча. Свернутые носы и пара- тройка выбитых зубов не считалась. За серьезную травму можно было и ответить серьезно. - Ну чего замер,Руслан? Иди, покажи ему что умеешь-: подзадорил охранника Петр Анатольевич кутаясь в богатую шубу: - Потешь меня красивым боем, если конечно тот драться умеет вообще… … Я повернулся к Василию и отдал ему карабин. Кажется тут кто-то зрелища захотел. Ладно, будет вам зрелище. Коренастый крепыш, двинувшийся ко мне от машин,был явно не дураком в рукопашной. Но и я получил неплохую школу в поселке, и за время разного рода стычек. Так что посмотрим кто кого. - Эй ты! Сюда иди! Че, ссышь! Давай! - вопят мне остальные, из свиты приехавшего барина. Ага уже бегу. Только трусы переодену! По телу словно прошла теплая волна. Я помотал головой из стороны в сторону и приготовился. Встал и скрестил руки на груди. Зрелища хотите, будет вам зрелище… …Руслан приближался к стоявшему человеку и по мере того, как расстояние сокращалось, ловил себя на мысли, что драться совсем и не хочет. Мужик был крепкий, высокий, но мало ли ему в свое время пришлось крутить и ломать таких да и покрепче. Но сейчас, словно какая-то защитная волна шла навстречу заставляя сбавлять шаг. Тренированный охранник, первый рукопашник «Сокола» замедлился и остановился перед незнакомцем на расстоянии вытянутой руки. Еще немного и можно начинать,но… - Меня зовут Писатель-: произнес незнакомец: - Я не буду с тобой драться. Если конечно ты сам этого не хочешь. - Руслан-: выдавил из себя удивленный боец: - Ты кто? Ты почему? - Меня нанял на работу сын Петра Анатольевича. Если барину будет угодно, я могу уйти. Но драться я не стану. Бить себя – не позволю. Ты понял? – незнакомец был совершенно спокоен и даже приветлив: - Так и скажи своим хозяевам. -Л-ладно-: Руслан кивнул и отступил на шаг назад. - Привет,Руслан-: из-за спины странного человека уже вышел Вася и, улыбаясь, подошел к парню: - Пойдем к батюшке. А ты,Писатель, тут погоди. … - Прости хозяин, но с этим человеком я драться не буду. Он сильный.-: коротко ответил на вопрос Мирского старшего охранник,склонив голову: - Наказывай меня, воля твоя. - Сильный говоришь. Ну посмотрим – насколько сильный-: Петр раскурил трубку и,махнув рукой окружавшим его людям,пошел к коттеджу,у крыльца которого продолжал стоять нанятый его сыном человек. - Сын, а ты на кой хрен его нанял ? Сказал бы приказчикам, я бы прислал тебе кого-: спросил барин сына пока они шли к крыльцу: - Или правда так хорош, что Руслан с ним не связывается? - Его зовут Писатель. Он много знает-: начал подросток: - Он меня научил… - Потом посмотрим чему научил. А пока – пошли в дом. Зови с собой телохранителя, а то замерз небось…

Глава сорок третья. Ночной разговор. Болотная охота. "Я вам больше служить не стану"

- Ну,Лукич, ступай! Материалы тебе подвезем, народу слава Богу сильно не побило, а что коров сберегли молодцы! - : Петр Анатольевич довольно поглядывал на стоящего перед ним старосту. Тот поклонился держа у груди сжатую шапку.

- Дык, мы ж это, мы ж стараемся, милостивец ты наш. Токмо одно беспокоит. Бабы по осени за ягодой на Моховое болото ходили – да не вернулись. Мужики искать пошли, только обрывки тряпья да лукошки помятые и принесли до поселка-: староста говорил не подымая головы: - Мы уж тебе барин отписывали по этому поводу. А ноне охотники через болото мерзлое шли – так напало на них там что-то, еле ноги унесли.

- Разберемся. Ступай Лукич, ступай-: вальяжно ответил барин махнув рукой, и крестьянский голова быстро вышел из комнаты.

-Ну что скажешь, Писатель? -: хитро поглядел Мирский на телохранителя своего сына. Васька уже спал, челядь тоже была отправлена по дворам на постой. Так что за столом остались они вдвоем. Самовар, варенье, лепешки. Я уже знал,что пшеница стоит недорого и ее привозят караваны откуда-то с юга. Точнее-с центральной России. После войны едоков стало в разы поменьше, так что выращиваемых объемов хватало с избытком. Если только не приходила аномальная засуха, или еще какой недород. В наших широтах пшеница росла плохо, и ее сажали только на корм скоту. Кажется так. Не силен я в агрономии.

- Болотный клан поселился. Душитель. И похоже размножиться успел-: выдвигаю версию я: - У нас там такого дерьма, простите за выражение,почти в каждом болоте.

- И откуда у нас это? Отродясь не водилось.

- А вот все оттуда. У вас тут земли почище, но не забывайте,что использовали в войне и химическое и биологическое оружие. Полагаю,что болотный монстр – как раз что-то подобное.

- Что предложишь?

- Оцепить болото по периметру. На само болото не заходить. Закидать петардами. Что бы проснулись. Можно какую-нибудь приманку загнать. Ну хоть зайцев наловить да пустить. Душитель проснется, со всем выводком. А потом замерзнет. Вонять будет летом, но говорят,что быстро разлагается.

- А если по нему пострелять? Ну,скажем,из пулемета ?

- Только патроны жечь. Можно конечно, но на близкое расстояние лучше не приближаться. Как по мне - были б минометы – можно было бы покидать мины по болоту. Порубили бы осколками, глядишь передохнут от ран еще быстрее.

- Минометов нет-: задумчиво говорит новоиспеченный помещик: - А петарды найдем. Большие. И даже пусковые для них сделаем. Они же как для праздника – для шуму и треска, верно?

-Верно. Главное разбудить, и чтобы был мороз. Тогда сдохнут от холодрыги.

- Я вот на тебя Писатель смотрю-: барин набулькал в стаканы коричневую жидкость: - Пей давай, это наш коньяк, домашний! Ух, хорош! Он залпом выпил налитое и стукнул стаканом по доске стола: - Хорош! Так вот:смотрю, и думаю. Михалыч там что, совсем с головой не дружит? Ты же один из самых толковых разведчиков. Или как вы там себя зовете – сталкеров.

- Хороший коньяк!-: подтверждаю я,отпив,и поставив стакан рядом: - Просто небольшие разногласия возникли. Бывает.

- Ага, бывает. Такие,что тебя выдрали как нашкодившего, а потом на морозе бросили посреди дороги. О как оно бывает-то, а! -: помещик засмеялся пьяным смехом. Он изрядно набрался, но,на удивление,рассуждал здраво и толково.

- Тебя пацан мой не просто так приметил. Он знаешь, наблюдательный! -: продолжил рассуждать хозяин этой земли: - Я еще с малых его лет заметил. Наблюдательный. Только добрый очень. Таким хозяин быть не должен!

- Если вы хотите,чтобы я ушел от Василия Петровича-: начал было я,но помещик махает рукой

- Нет. Не хочу. Ему как раз такой как ты нужен. Молодой, но жизнью битый. Но чтобы порядочный был. Как ты. Понимаешь?

- Понимаю-: киваю я: - Но…

- Гум-но-: передразнивает Мирский: - Ты нифига не понимаешь. Пацан мой пытается себе верного человека заиметь. Мишка у него был, здоровый такой. Но тупой. Храбрый мужик был, дуром на медведя мутанта попер. Калека теперь. А ты бы не попер. Ты бы сразу его завалил, чтобы Васька не пострадал.

- Мог бы и бросится, если выхода бы другого не осталось-: возражаю я: - Но скорее всего просто бы парня не пустил вперед себя. Мы молчим, глядя на огонь свечей что освещают комнату.

- В общем так. Сводишь его на болото. Покажешь, но чтобы издалека-: распоряжается Петр Анатольевич: - И чтобы ни волоска с его головы. Иначе твою снесу и на кол одену! Понял?! А будешь сыну служить хорошо-озолочу!

- Понял.-: спокойно отвечаю я,глядя на опьяневшего барина: -Вы бы шли отдыхать,господин Мирский.

- Без тебя разберусь-: обрывает меня помещик и встает. Пошатывается,но своим ходом убирается в спальню.

Для него и многочисленной челяди в деревне есть еще один большой кирпичный особняк. Его поддерживают в состоянии, протапливают, чтобы,в случае внезапного наезда барина,было где его принять,расположить, да и охрану его тоже. Сын принципиально не остался под отчим кровом,уйдя спать в свой коттедж, и я возвращаюсь туда. Парни из охраны Мирского старшего,увидев, что я возвращаюсь,машут мне рукой. Вышли покурить на крыльцо.

Мы вполне миролюбиво обмениваемся репликами. Они уходят в господский дом, а я – к своему подопечному, который спит и видит десятый сон наверное. - Вон смотри,Василий Петрович-: я передаю пареньку бинокль: - Сейчас начнем потеху! Готов? - Ага! - : паренек подтягивает к себе винтовку Мосина с оптикой. Даже знаю кто им ее продал. Ха-ха-ха, все оружие в округе,в принципе, имеет один источник происхождения. По крайней мере такое вот. Подымаю руку и выстреливаю в небо красной ракетой,из похожей на дуэльный пистолет ракетницы. Это сигнал. По команде на болото выносят деревянные ящики,с отловленными за несколько дней до нашей операции,зайцами. Люди действуют быстро. В бинокль видно, как ходит ходуном поверхность. Душила не дурак, и просыпаться не торопится. Но только вот спрашивать его никто не собирается. У меня тоже винтовка и тоже с оптикой. Барин просто расщедрился для сына и его спутника. Как он там сказал – пусть постреляет, может мужиком наконец станет. Насчет станет мужиком-не знаю, как по мне,так мужского в моем молодом нанимателе более чем достаточно,для его лет. Но отцу,конечно,виднее. Раздается свист,и воздух над болотом сотрясает грохот. Это петарды. Большие самодельные петарды взлетают над белой поверхностью болота и взрываются, шум стоит,как на поле битвы. - Писатель гляди! Гляди! -: Вася в нетерпении и взводит затвор, поднимая оружие. Тут удобно. У нас оборудована засидка на двух близко растущих деревьях. Он будет бить с упора. - Гляди! Белая поверхность вздыбливается. Во все стороны летят коричневые брызги и ошметки болотного мха. Невысокая чахлая березка заваливается и на свет божий появляется эта тварь. Рядом хлопает выстрел. Мы начинаем веселье. Душители пробуждаются. Самый большой экземпляр уже тянет лапу к стремительно метнувшемуся от него зайчишке. Всаживаю ему пулю, давая зверьку шанс, но его перехватывает другая тварь,вылезшая из под мха и воды. Они противно урчат, даже тут слышно, представляю что творится вблизи. Поверхность болота словно вскипает. Мы стреляем по очереди, фиксируя попадания. Парень умудряется подшибить глаз одного из болотных гадов,несмотря на массивную кожистую складку,прикрывающую его. Я стараюсь не отставать, лупя по лапам, что бы несчастные зайцы спасались. Вижу,как один из Душителей схватил лопоухого и потянул в пасть. Получи фашист гранату. Ну не гранату, но пулю калибра 7.62. Такая закуска явно не по вкусу, и урод мотает башкой, сжимая добычу еще сильнее. Вижу,как из лапы потекло красное. Еще одна пуля, но мерзкий монстр уже пожирает свою несчастную жертву. С аппетитом,я бы сказал. Эх, дали бы вояки нам сюда пару АГС ов, да как накрыть всю эту мутантскую братию. Но чего нет-того нет. Вернее есть, но никто тратить дорогие боеприпасы на это , как выразился командир «Скифов», атлетически сложенный и накачанный мужик по прозвищу Обер,не собирается. Тем более,что боятся мороза,и передохнуть должны сами. Над болотом снова свистят петарды, но пущены они так, что с грохотом врезаются в телеса поселившихся тут уродов. Взрывы вырывают куски плоти, и мутанты недовольно орут. Людей в их досягаемости нет, и твари безуспешно вертятся,пытаясь найти виновников. Один из Душителей ловит петарду лапой,и она взрывается у него, разорвав массивную кисть. Он орет, от полученной травмы. Вижу в прицел,как лапа покрывается кровью, и всаживаю туда две пули подряд. - Вот это да!-: подросток клацнул затвором своей винтовки засаживая полную обойму: - А ты их вблизи видел? - Совсем вблизи нет, но видел,как они размолотили целый отряд. А там были вооруженные автоматами не самые последние парни. Погибли все. Мы продолжаем развлекаться стрельбой,пока Вася не устает,и, выпустив последний патрон,не сообщает,что боеприпасы у него кончились. У меня еще есть и я лезу в подсумок,протягивая их барину. Тот отрицательно кивает. Понимаю. Свежий воздух, эмоции. Устал. Достреливаю свои,и мы спускаемся вниз. Василий Петрович выглядит очень довольным, и,взяв винтовку в руки,идет рядом со мной в сторону устроенного неподалеку от нашей засидки лагеря. Тут уже горит большой костер, и вся охотничья партия в сборе. Оказывается,пока мы , и еще три пары стрелков работали по этим болотным мутантам, парни подстрелили лося, и успели его разделать. Теперь каждый,получив свою долю свежезажаренного мяса,наслаждается вкусом. Магомед ловко нанизывает куски мяса на шампуры, импровизируя на тему шашлыка. Он из внутренних войск, седой как лунь , несмотря на нестарый еще возраст прапорщик. На рукаве бушлата эмблема «Скифа»,которой,как я знаю, он очень гордится. Мы сдружились за эти дни, что готовили охоту. Он агитирует меня переходить к ним в отряд, начав с того,что « получка больше» и заканчивая тем,что такому джигиту как я негоже быть на побегушках у юного балбеса. Мы едва не поссорились по этому поводу. Но потом,видимо сообразив,что перегнул,дагестанец пришел к коттеджу с бутылкой коньяка,называемого «Усадебным»,и мы поговорили. Мужчина извинился, мы ударили по рукам, и я,с разрешения своего подопечного и одобрения Мирского-старшего, привлек прапорщика к нашей болотной операции. Впрочем,палить в мутантов мужик не захотел, а провел дело с пользой. Как я слышу от парней, лося взял именно он. А зная,как ловко он обращается с ножом,подозреваю,что и разделывать пришлось самому. - Кушайте,кушайте парни!-: он улыбается во всю свою плохо бритую рожу: - Мужчине надо мясо кушать, чтобы сильным быть! Эх-х еж-жи, вот мой балбес Ахмед в усадьбе торчит. Говорил-пойдем с нами. Лес, природа, охота. А он…. - Да ладно тебе,Магомед Магомедыч-: возражает ему кто-то из «серых»- : он у тебя зато борец первостатейный. И с медведем и с человеком может! - О да! Это правда. Но вот жаль- охоту не любит совсем-: сокрушается прапорщик : - Василий Петрович, а вот тебе еще кусочек, кушай, кушай,дорогой мой барин! Я внимательно наблюдаю за подростком. Тот держится молодцом. Ест аккуратно, ни с кем не панибратствует, и,что мне очень нравится, не притрагивается к алкоголю. Я,впрочем,тоже. У нас тут оружие, а пьянка,которая может разразится в лесу,может привести к приступу лихой дурости, а там...не дай Бог конечно. Потом мы все вместе расставляем пустые бутылки и банки., и начинаем стрелять по ним. Василий принимает участие, и вижу, что недаром начал натаскивать его. Бах! И горлышко бутылки отлетает. Бах! И вторая раскалывается от попадания. Окружающие одобрительно говорят о том, что молодой барин делает большие успехи. Когда на лес опускаются сумерки, мы сворачиваем бивак, тушим огонь,и неспешно направляемся к деревне. Со стороны болота булькает и чавкает. Но затихает. Чувствуется,как холодает. Подняв голову, вижу какое ясное,темно-синее тут небо. Звезды горохом рассыпаны по нему. Мороз крепчает и нам надо поспешить. А болотным тварям, которых мы заставили сегодня проснутся – больше не заснуть. И никому больше они вреда причинить не смогут. По крайней мере я на это надеюсь… - Курбан! Ты что мать твою творишь! -: Степан был в ярости,но стоящий перед ним дружинник похоже и не думал раскаиваться: - Тебе что, служить надоело? Ты зачем Толяна избил? Что вы с ним не поделили? Совсем охренел,чурка бухарская?! - Чуркой командир тебя,видимо,делали -: Курбан зло смотрит на главу городских дружинников: - Вы что с Писателем сотворили? Где он? Куда ушел? - Всыпали по приговору мэра, и выдворили из города-: уверенно отвечает Степан,глядя на раскосого бойца: - Ты что ли будешь решения руководства оспаривать? Без году неделя в поселке, а уже права качаешь?! - Вы его убили! Мне все рассказали. Выпороли плеткой. Толян выпорол. А потом окровавленного кое-как одели, и выбросили на дороге, далеко от поселка. Чтобы не рядом с вашим городком человек умер. - Ты че несешь? -: взвился Степан,вставая из за стола: - Ты охренел что ли? - Это вы все охренели-: в ярости оскалился узбек: - Убили такого человека! Мало он для вас сделал? Хорошо автоматами новыми красоваться да? А «шишига»,что нам военные отдали – тоже Писателем заработана. А гранатомет? - Вон отсюда! От дежурство отстраняю, и под арест! Жетон на стол, и табельное Мартьянову в оружейку сдай! - Отстраняй насовсем. Я таким людям служить не буду! Вы даже квартиру его распотрошили. Шакалы вонючие. А Толян ваш никого больше бить не будет. Знаешь сам командир, как он руки над задержанными распускать любил! Курбан не врал. Он разбил палачу своего товарища все лицо. Нескольких зубов не досчитается, нос сломан. Хотел сломать руки,но остерегся. Не хватало еще в местный зиндан угодить. Товарищи Анатолия непременно возжаждут отыграться за избитого. . Впрочем, Толик уже в больнице. Оказывается и сотрясение мозга. Это от удара ногой точно в башку, с красивой «вертушки». Как по учебнику. Доктор колдует над ним, и одному Аллаху теперь известно, получит тот свою заслуженную,на взгляд Курбана кару,или нет. - Твое счастье, что не убил. Иначе был бы сам уже на том свете. Уведите его! -: бросил командир,и,вошедшие в кабинет бойцы,взяли Курбана за плечи. Дальше было как в замедленном кино. Узбек заорал, и рванулся из захвата. Степан потом долго вспоминал как все происходило, но конвоиры разлетелись в стороны,как кегли,круша обстановку кабинета начальника. Потом был нечеловеческий прыжок, и нога,обутая в тяжелый ботинок,впечаталась в лицо главного дружинника, и тот с грохотом рухнул на пол,ломая кресло и, врезавшись в стену, с которой полетели на пол какие-то рамки с еще довоенными грамотами. Упал кубок и зазвенело разбитое стекло. Курбан вертелся как бешеный, отражая атаку, и,подскочив к окну,вышиб плечом стекло. Удивительно, что на окне не было решетки, и узбек прыгнул вниз. Удача сопутствует смелым. Поэтому парень сумел вырваться. Пришлось бежать. По поселку объявили о перехвате беглого преступника, и азиат,с трудом выбравшийся из кабинета начальника дружины,шел на прорыв. Потом он часто вспоминал этот день. Когда метался с улицы на улицу, прячась за остовы машин, какие-то бочки,кучи бетонного крошева и сломанных плит. У одного из обезвреженных им городских дружинников,брошенных наперехват,он отнял автомат, и, под угрозой расстрела,заставил парня снять и подсумок вместе с ремнем,который тут же перекочевал на бедра беглеца. Стрелять все же не пришлось. Разгоряченный от погони и драки парень бежал из городка. Преследовать его не стали, полагая что мутанты в лесу сделают свое черное дело, а голод и холода в этой местности им помогут. Было холодно,но Курбан,перебросивший автомат за плечи,потирал руки и быстро двигался,уходя от поселка, к сожалению,так и не ставшего ему родным за то короткое время,что он тут жил. Родным он теперь никогда не станет, поскольку это место,где погиб твой кровный, почти брат, старший брат и наставник. Надо уходить. А когда все образуется - вернуться, чтобы разобраться со всеми теми,кто виновен в смерти Писателя. Ну а пока- в Бухару. Дервиш наверное не откажет в крове и куске лепешки пришедшему из снегов одинокому путнику…

Глава сорок четвертая. Быт и нравы новых помещиков. Старые знакомые в новом мире.

Мы в Усадьбе. Я,признаться,потрясен. Шикарное здание, полукругом. В центре колоннада перед входом. Балкон. Сейчас газоны занесены снегом, но,по словам Василия,тут летом очень красиво, цветут цветы. В центре большой клумбы ваза в античном стиле. По словам молодого барина, пару раз гости его отца туда даже….В общем,нехорошо вели себя, и крепостным потом приходилось там убираться. Никогда не понимал скоробогатых кретинов,которые позволяют себе скотское отношение к изящному и прекрасному. Но тут я наемный работник, и моего мнения никто не спрашивает. Мне отвели прекрасную комнату. Усадьба отапливается огромным количеством дров, гигантский,без преувеличения,склад которых расположен позади. Вместе с хозяйственными пристройками, конюшней и гаражом. Кругом снуют дворовые и кабальные, из крепостных,отданных в работники на Усадьбу за долги. Мне никак не понять того,что люди добровольно приняли такой уклад жизни, но,изучив обстановку и местность понимаю, что житье на относительно чистой территории, на чистой земле, возможность пить чистую воду и жить в относительной безопасности, приковали бывших жителей Города к этому месту. А сложившийся порядок вещей в принципе устраивал. Для большинства крепостное право было, мягко говоря,условным. Те,кто нормально работал на земле, обрабатывая свой надел, и выделяя один день на барщину,жили сытно и в довольстве. Один день – воскресенье был законным выходным, за исключением времени сбора урожая. Усадьба славилась своим садом. По рассказу Васи, тут собирали яблоки «просто обалденные по вкусу», из которых варили отменный джем, входивший в рацион как господ, так и дворни. Разница была в том, что подавали на господский стол его в хрустале и серебре, а прислуга питалась на кухне, в подсобных помещениях, казарменной столовой - это охрана и бойцы «Скифа». Неподалеку располагалось и овощехранилище. Насколько я понял,землю обрабатывали и конной тягой и механизировано, с помощью тракторов. Но, ввиду дороговизны топлива,его выделяли не так много,и все больше и больше лошади входили в быт местного крестьянства. Усадьбу опоясывала река, через которую были переброшены несколько подвесных мостов. На мой взгляд – река представляла собой серьезную преграду, для не оснащенных инженерными средствами атакующих сил. Здание усадьбы, хранилищ, и казармы дежурной смены смены бойцов находились на острове, окруженном водой. И,конечно же,парк. Паренек рассказывал,что когда его мать была жива, они с ней частенько выбирались на верховые прогулки. Вижу,что ему очень ее не хватает, и,потрепав по голове,перевожу разговор на другую тему. Такое расположение было искусственным. Река была раньше более глубокой и полноводной, но толковые инженеры рассчитали глубину и вывели русло,создав большой искусственный остров. При необходимости мосты можно было обрушить, а внушительный арсенал,хранившийся в подвальном помещении позволял вооружить большое количество защитников. После нашей болотной операции Петр Анатольевич остался очень доволен моей задумкой. Как показала разведка, в которую сходил и я, невзирая на протесты Василия – Душители перемерзли, и мы лихости ради даже прошлись по замерзающему болоту,всаживая большие порции картечи в головы и тела еще шевелившихся мутантов…

- Ты тупая криворукая сука!:- Эльвира Ленская шипела на несчастную горничную,выполняющую роль маникюрши. Свой негатив барыня подтвердила звонкой пощечиной по лицу служанки. Та схватилась,прикрываясь, но госпожу похоже это еще больше раззадорило. С утра настроение не задалось, и хотелось оторваться на ком-нибудь. А тут эта криворукая дурр.а умудрилась ее оцарапать. На нежной коже пальца выступила кровь. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы.

- Тебя кто учил так работать? Ты совсем охренела что ли?! -: бывшая модель, публичная личность,известная в различных кругах,шипела, как рассерженная гадюка,встав с креслица и надвигаясь на несчастную девушку,закрывающуюся руками от сыпавшихся на нее оплеух: - Сука бездарная, да я тебя обратно на скотный двор! Да я…

- Ты долго там копаться будешь? -: раздался зычный бас мужа: - Долго тебя ждать еще! Хватит уже девку мучить! Гости подъезжают, так что собирай манатки, одевайся, приведи морду в порядок и чтобы была тут, рядом. Три минуты тебе! Время пошло!

- Да да дорогой, уже иду! : сладким голосом тут же проворковала госпожа Мирская,еще раз поддав служанке для порядка,и показывая на ногу. Кровь,в общем-то,остановилась, но пусть обработает. Ленивой твари полезно!

Когда наконец процедуры закончились, женщина покинула свои покои,одевшись в классическое длинное платье, которое терпеть не могла. Но этикет есть этикет. Тем более приезжают соседи, Богонравовы, господин полковник и его супруга,люди консервативные и любят все классическое.

Идя по коридору молодая барыня усмехнулась. Классики. Когда супруга в последний раз нализалась наливки как свинья и уснула прямо за столом, а муженек объявил,что устал и уперся в спальню, они неплохо провели время. Бывший военный, а ныне крупный землевладелец оказался мужиком возрастным,но крепким. Они провернули все так, что никто и не догадался. А если прислуга болтает о чем-то, то только вполголоса. Одна слишком языкастая уже поплатилась. Эльвира лично смотрела,как верные Степан и Лешка вырезали язык болтливой суке, и велела гнать в шею ее с Усадьбы. А вот муженек дорогой в последнее время подводил. Послабел по мужской части. Ей хотелось большего и чаще, но Мирский,казалось,был больше увлечен своими лошадьми, и казармой, чем ей.

Но показывать виду было нельзя, и поэтому она старалась всячески поддерживать в супруге уверенность в силах. А страсти можно утолить… и другими способами.

Помехой был сын. Этот щенок все время напоминал Петру о его умершей жене. Эльвира все время старалась услать его куда-нибудь подальше. Подросток чувствовал неприязнь, и платил тем же. Но теперь он вернулся, и не один, а в компании какого-то телохранителя которого нанял себе на ферме. Можно представить что за мужлан, какой-нибудь пропахший навозом дебил,проехавшийся юноше по ушам рассказами об охоте на какого-нибудь мутировавшего крокодила в местном болоте. В Усадьбе только и разговоров было о том, как здорово этот телохранитель спланировал зачистку болота. Ей стало любопытно, и она решила обязательно посмотреть – кто же это такой, о ком даже ее муж отзывался весьма доброжелательно.

- Дорогой-: она вышла в обеденный зал и взяла супруга под руку. Тот, одетый в светлый костюм,улыбался входившим в зал Благонравовым. Новые аристократы раскланялись друг другу, и хозяин пригласил всех к столу.

« Какая же ты дура»-: бывшая модель снисходительно оглядела немолодую спутницу отставного полковника : - « И одеваться не умеешь». Одета та была и правда вульгарно, в дорогие,но яркие шмотки, а морщинистые руки украшали массивные золотые перстни. Почему-то Эльвире представилось,как она топором отрубает их по очереди и яростно сдирает цацки. Золотая же цепь,с каким-то ужасным кулоном,вызывала желание рассмеяться. Но приличия превыше всего и,мило улыбаясь,хозяйка стала распоряжаться за столом. Вышколенные горничные подали первую перемену блюд…

- Чем сегодня будем заниматься? – спросил меня Василий. Мы сидим в неплохо оборудованном учебном классе казармы,и передо мной лежат автомат Калашникова, пистолеты ТТ и потертый Макаров, который использовался как учебный макет. Парни из ЧОП а, с которыми я как-то сдружился еще на ферме,оказались просто мировыми мужиками, и узнав,что я натаскиваю Василия,принялись активно мне в этом содействовать. Как-то вечером Руслан, свободный от смены,присоединился к нам в парке, и мы все вместе валяли друг друга в снегу,занимаясь борьбой. Больше конечно дурачились, на свежем воздухе, но,как я углядел, молодой Мирский проявлял упорство даже в шуточном борцовском поединке,не спеша сдаваться опытному бойцу Руслану….

- Сборкой-разборкой автомата Калашникова. Ты наверное спросишь зачем? Я тебе скажу. Однажды у меня заклинило оружие. Некоторые мутанты умеют это делать. Как- я не знаю, но бывает. Так же бывает и механическая поломка. В общем-уметь надо. Делается это вот так!

Я быстро разбираю оружие, и так же собираю. Василий повторяет, менее уверено, но,в общем-то,толково.

Было видно,что ему интересно.

- Эту встретил-: говорит задумчиво он,вставляя детали одну за другой, собирая «Калаш»,: - Ходит улыбается. Хозяйка .

Последнее слово он выцеживает сквозь зубы.

- Да ладно тебе,Василий Петрович. Ты тут тоже хозяин. Считай после отца….-: начинаю я,но парень обрывает меня.

- Хозяин. Да не смеши Писатель. Ты видел этих двух. Степана да Лешку. Дворовые дармоеды. Только пузо чесать да мужиков пороть, кого на конюшню приведут на правеж. Видел,как они меня Васькой зовут? А младше был и подзатыльники отвешивали, чтобы батюшка не видел. Смеялись.

- Выпори их?-: спрашиваю я,внимательно глядя на своего нанимателя: - Ты же барин!

- Да брось. Они,как мне думается,тут больше хозяева,чем я.

- Ну-ну. Ты Василий знаешь, не обижайся. Но скажу тебе так-: я поправляю пламя на свече и внимательно смотрю на парня, прямо в глаза. А он жестче,чем кажется. Только по-моему сам своей жесткости боится..: - Пока сам себя не поставишь, никто тебя не поставит, ты хоть Голицыным хоть Романовым обзовись. У вас же тут крепостное право. Так?

- Ну, да, так-: как-то неуверенно соглашается со мной молодой барин: - И что?

- Возьми плеть, подойди и избей этого Степана. Или Леху, причем избей так,чтобы видно было всем.

- Да ты сдурел совсем. Они меня в землю кулаком с одного удара вобьют.

- Не вобьют. Не посмеют. Не забывай – ты тут барин. Ты Петра Анатольича сын, и кто тебя пальцем тронет – этого пальца лишится. Но они чувствуют,что ты боишься. Потому и зубоскалят. К тому же,я буду рядом. И Руслан. У тебя тут есть друзья. Которые не дадут тебя в обиду и поддержат.

парень молча кивнул и снова начал разбирать оружие. Глядя на него я понял,что заронил в голову кое-какие мысли. И как проявят себя эти мысли-я даже не предположил.

- А у нас скоро гости. Сегодня Благонравовы приехали. Сидят сейчас в салоне, пьют чай со сливками, беседы ведут-: продолжил через некоторое время Вася откладывая автомат в сторону и потянувшись за пистолетом.: - Съедутся. Ахмадовы, Булкин,со своим дебилом сыном, и майор Костин со своей семьей. Дочерей привезет. Нас женить хотят, типа смотрины устраивать будут.

- Они ничего так?

- Стра-а-ашные-: поморщился шутливо молодой помещик: - Не хочу ни на одной. Но Костин отцу много должен, а у него приличные покосы, и скота много. Даст приданное за дочь, и будут в расчете,да еще и родней будем.

Когда я слышу про сбор помещиков, покосы, родство – то мне кажется,будто попал из нашего сумасшедшего мира, где холод и мутанты, где на станции нашего поселка дымит «дядя Федор», где враны и Крикуны,в какой-то сказочный мирок.

- Так что придется выбирать-: рассуждает Василий: - Пожалуй старшую выберу. Мы ровесники. Да и так она неглупая, и поговорить есть о чем. Верхом умеет ездить.

Я отмалчиваюсь,думая о своем. Когда мы заканчиваем заниматься и сдаем оружие в оружейную, я,расписавшись в специальном журнале,выхожу во двор. Барин пошел переодеваться,и потом присоединится к родным в салоне. Там играет музыка. Глядя на лепнину и парк, на замерзшую реку и всадников неподалеку,я думаю о том, что действительно совершаю путешествие во времени…

...- Василий от вас в восторге-: супруга Мирского-само очарование. А я ее узнал, даже спустя столько лет. Мы ровесники, и даже учились в одной школе. Эльвира всегда была девчонкой яркой, привлекающей к себе внимание. Но тупой – как пробка. Училась она еле-еле, и если бы не ее папаша, директор крупного магазина, который накормил почти всю школу деликатесами, и не спонсировавший ремонт класса, неизвестно,что было бы с ней дальше. Но – занятия танцами, конкурсы, позволили закончить учебу. Потом чадолюбивый отец устроил ее в институт культуры. Дальнейшая карьера складывалась у нее успешно. Мы с Лизой иногда встречали ее на мероприятиях, даже в Москве или Питере. Бойкая девица шла к вершине карьеры, давя шпильками сердца поклонников. Среди ее поклонников обычно были изрядные толстосумы, раскрутив которого на деньги, подарок или что-нибудь полезное,она тут же меняла его на другого.

И вот теперь она тут. Хм-м, интересно,интересно.

- Мне кажется мы встречались ранее?

- Нет. Не думаю-: отвечаю я: - Вы отлично выглядите.

- Спасибо-: хозяйка улыбается: - Приходите вечерком в салон. Выпьем чаю. Вы стали близким для Васи человеком. А телохранитель-это почти член семьи. Я буду рада познакомится с вами поближе.

Ага. Уже бегу. Если я что-то понимаю, то дамочке хочется приключений. Но не со мной.

Я вежливо раскланиваюсь, и ухожу к себе. Кажется в моей жизни начинается новая полоса…

Глава сорок пятая. Приятно целить в бледный лоб

Василий не ошибся, и постепенно в Усадьбу съезжаются гости. Кажется, скоро будет большой праздник, потому что охрана поместья усилена. У мостов многочисленные патрули. В окрестностях ездят конные разъезды, и даже несколько автомобильных. Развернуты секреты. Усадьбу украшают, и музыканты репетируют. Мне нравится. Несмотря на все страшилки, которые рассказывают дворовые-тут спокойно. Удивительно тихо. Не так как у нас, где на периметре бродячие собаки, полумутировавшие уроды, которые пытаются проникнуть на наши улицы.

Тут и правда красиво. Зимний парк. Свежий воздух. Чудесно. Я завел привычку прогуливаться по расчищенным дорожкам,в компании своего подопечного, когда мы заканчиваем тренировки. А иногда и сам, когда молодой барин занят какими-то другими делами. Отец иногда вызывает его к себе и они что-то считают, обсуждают или рассматривают. Условия бытовые тут не сравнимы даже с городскими. Отдельная чистая комната, хороший стол. Чтобы не терять навыков сам, и Василия Петровича таскаю на полосу препятствий, мы метаем ножи, стреляем, в общем занимаемся тем, что Степан у нас называл боевой и специальной подготовкой. Охранники из «Сокола» иногда присоединяются к нам, и Василий уже сдружился кое с кем из них. Впрочем, я вижу что парнишка все еще робеет. Дворовые не наглеют, в моем присутствии,но знаю,что позубоскалить случая не упускают. После проигнорированного приглашения испить чаю в салоне с хозяйкой,та словно не видит меня, и это не может не радовать. Не надо нам барской милости - как и барского гнева. Как там классик говорил, и пусть меня минует, и барский гнев и барская любовь. Присматриваясь,я открыл тут для себя немало интересного. Как телохранитель, я должен знать обстановку в доме и вокруг моего подопечного. Я узнал что дворовые Степан и Алексей, два лба метра под два росточком и косая сажень в плечах пользуются расположением барина Петра Анатольевича, что на конюшне работает парень,которого за что-то сослала из домашних слуг хозяйка, и по моим наблюдениям, он не слишком-то счастлив в своей новой роли. Старший конюх Сидор мужик с норовом, может и подзатыльника влепить, может и вожжами отодрать за провинность. Самодуристый тип, лет к пятидесяти, но не растерявший силы. Однако же,при всей дурнине своей, по своему справедлив, и любит лошадей. Тех,кто хорошо работает,он в общем-то не трогает. Но нерасторопному в лошадиных вопросах Антошке прилетает частенько. Пару раз видел его шмыгающего носом в сарае с сеном. А главным было то, о чем тихо шушукалась вся Усадьба. Оказывается хозяйка, в погоне за удовольствиями не брезговала порой и крепостными. Пользуясь отлучками из дому супруга разумеется. Это я тоже взял на заметку. Как и то, какие,мягко говоря,прохладные отношения у нее со своим пасынком. Еще я знаю точно, что парня нашего, Василия свет Петровича,отец крепко надумал женить. И на празднике,посвященном дню открытия Усадьбы, будут первые,так сказать,смотрины. Василий не в восторге. Но тут уж выбирать не приходится. Положение обязывает… Праздник удался на славу. Музыка, танцы. Когда на поместье опустилась ночь, гости высыпали в парк,и в небо ударил фейерверк. Толпа радостно закричала, и веселье продолжилось. Прислуга сновала туда-сюда, разнося угощение и напитки. Разгулявшаяся молодежь отделилась от старших,удалившихся в дом перекинуться в картишки. Я наблюдаю за происходящим со стороны, в составе одного из пикетов. «Соколам» сегодня прибавилось работы. Мы связываемся друг с другом по рациям. Оказывается тут есть и такое. Специально запустили генератор, чтобы зарядить, и дополнительно осветить усадьбу и парк. Молодые дворяне веселятся, слышны шумные тосты и восторженные выкрики. Кажется,какие-то конкурсы затеяли. Один полез на дерево,но шлепнулся. Ну-ну. Как бы не расшибся. Потом веселая компания,решив сменить дислокацию, осадила беседку. Все идет безобидно, и в ход пошли снежки. Разделившись на две команды,молодежь весело перекидывается скомканным снегом. Все было хорошо. - Четвертый пост, как обстановка?-: зашипел динамик рации. Отцепляю микрофон на витом шнуре и отвечаю,что все в порядке. Идет штатная перекличка между постами. Раздается чей-то возмущенный вопль. Повернувшисьвижу, что увы, уже обстановка совсем не в порядке. Василий Петрович держится за лоб. Напротив стоит верзила Булкин-младший и гогочет. Сердце екает, потому что я вижу,как сын Петра Мирского подымается с земли и вдруг яростно кидается на обидчика. - Пост четыре у нас драка! Прошу помощи! -: посылаю я свой призыв и бросаюсь к молодежи. К слову сказать,парней уже растаскивают,но они успевают обменяться тумаками. Вместе со мной подоспели и еще трое охранников. - Скотина безмозглая-: Василий кажется завелся не на шутку и рвется из рук удерживающих его: - Тупой осел! Никчемная бестолочь! В ответ несется еще похлеще, и крепыша Булкина-младшего удерживает народу поболе. Ну само собой, такого удержать – проблема. - Господа, успокойтесь! -: мы пытаемся развести спорщиков,но они яростно рвутся друг к другу. - Ты человек без чести! Дуэль! Ничтожество! Ты примешь мой вызов! -: мимо моего лица летит кожаная перчатка, прямо в сторону Булкина- младшего. На миг мы все замираем. - Парни, вы бы лучше шли отдыхать. Кажется немного погорячились! Господин Мирский, полагаю вы это несерьезно. Вам пятнадцать, а господину Булкину…. - Заткни рот, холоп! -: бросает мне в ответ верзила : - Дуэль так дуэль. Ему же хуже! Он пьян, но не на столько,чтобы не понимать что говорит. Мы с охранниками разводим две компании по сторонам. Веселье, так радостно наполнившее парк,как-то разом померкло… Гуляющие разошлись по отведенным каждому покоям,обсуждая происшествие. Надежда на то,что выходка двух молодых людей будет просто глупостью не подтвердилась, и утром, когда я и Василий Петрович вышли на крыльцо,нас уже ждали посланцы от «оскорбленной стороны». - Не майся дурью. Откажись! -: говорю я сразу же,увидев двух приятелей Сергея Булкина: - Давай встретитесь, поговорите. - И не подумаю! Он меня оскорбил. Разбил лоб, специально. Я что дурак что ли! - Василий Петрович, ну не стоит твоя шишка на лбу человеческой крови. Это поболит да пройдет, а если что случится, сам себе потом не простишь! - Я его вызвал. И он вызов принял-: парень похоже всерьез заупрямился. Давняя антипатия,наложившаяся на случившееся, породила ситуацию. - Дуэлировать решил сынок-: по лестнице к нам спускался Петр Анатольевич,строго глядя на отпрыска: - Ну-ну! Только забыл наверное,что ты несовершеннолетний. Тебе восемнадцати нет. За тебя другому отдуваться. Но извини, своих бойцов, ни из «Сокола» ни из «Скифа» я тебе под пулю подставлять не дам! Барин,несморя на бурную вечеринку свеж, гладко выбрит и курит трубку,глядя на нас. Одет он в костюм, накинутую сверху шубу и меховую шапку. Уже подали коляску,и он собирается на прогулку. Он под руку с супругой, но та, словно не видит и не слышит происходящего. - Но, я сам! -: сбивается Вася. Он не учел того, что никто не разрешит и не станет выяснять отношения на дуэли с подростком пятнадцати лет. Подняв голову он смотрит на меня. Я знаю, что если откажусь, то никто меня не осудит, но парень , который нанял меня покроет себя бесчестьем, как человек,который не держит слово. Посланцы той стороны ждут ответа и,вздохнув,я махнул рукой,направившись к ним. - Доброго дня ребята. Я Писатель, и буду драться за своего господина, Василия Мирского. - У самого кишка тонка, других подписывает-: едко отвечает мне один, но второй,тут же одернув напарника,вежливо кивает мне и сообщает, что сегодня в двенадцать часов дня, в парке, мы будем стреляться из пистолетов. В руке его лакированный футляр, открыв который я вижу лежащие в бархате пистолеты. Ого, кремниевые дуэльные пистолеты, Бог знает какого века выпуска. Прошу разрешения посмотреть, забыв о причине и любуюсь работой. - Вы принимаете условия? - Да. Я буду стреляться с господином Булкиным вместо своего господина. Это правилами дуэли не воспрещается. Но,быть может, мы обойдемся извинениями. Парни оба неправы, погорячились… - Мы бы и не против-: парни смотрят на меня,я бы даже сказал, уважительно: - Но Сергей Сергеевич велел передать,что никакие извинения не принимаются. Так что ждем вас в назначенном месте. Мы вежливо прощаемся друг с другом,и посланцы оппонента удаляются готовиться к тому,что ждет нас обоих. Петр Анатольевич прошестовал мимо,дымя трубочкой,и что-то говоря жене. Та смеется, и погрузившись в коляску,запряженную двумя конями новые аристократы поехали на прогулку. Насколько я знаю, к ним сейчас присоединятся еще кто-то из гостей. Господа помещики отдыхали. Но то как глава усадьбы отнесся к дурной выходке сына, не попытавшись ее сгладить меня,мягко говоря,возмущает…

День был ясным и солнечным, и я полной грудью вдыхал свежий морозный воздух. Как-то даже не верилось, что сейчас по придури собственного работодателя я могу лишиться жизни. Но все,увы, складывалось именно так. Почему-то на ум пришли строки из Пушкина. Как там, а, кажется «Приятно целить в бледный лоб». Да вот нихрена не приятно. Василий,и его секундант Руслан,стоят в стороне от меня. Я не перемолвился с Мирским-младшим ни одним словом с момента, когда стало ясно, что за его глупость придется расплачиваться мне. Хочется бросить все, снять с пояса кожаную портупею и,спустив штаны с этого молокососа,хорошенько его взгреть. Чтобы впредь думал,что делает. Увы, сделать этого я не могу. Василий подходит ко мне. Ему стыдно, и это видно. Он пытается заговорить,но я демонстративно отхожу. Некогда мне. С той стороны народу побольше. Булкины привели врача, и в коляске, стоящей чуть в стороне,сидит его отец, бледный как смерть. Понимаю его, единственный сын. И уговорить его не удалось. Глупый, придуманный кем-то предрассудок,может оборвать его молодую жизнь. Впрочем,сам Сергей похоже не унывает и,улыбаясь, перекидывается словечками со своими приятелями. Я слышу фразу из классики. Да-да, та самая про «приятно целить в бледный лоб». Сейчас посмотрим, как оно, приятно или нет. Нас подзывают к середине выбранной площадки,и каждый берет по пистолету. Я не очень разбираюсь в дуэльном кодексе и мне разъясняют,что стреляет первым тот,в кого пущена перчатка. Пожимаю плечами,и подняв лицо к небу,смотрю на солнце и бескрайнюю его синеву. Глупо все-таки. Я не погиб ни в Городе на руинах Института, ни в Бухаре под ножом Дервиша, ни при атаке вранов на поезд. А теперь… - Господа! По моей команде расходитесь, до обозначенных рубежей. Первым стреляет господин Булкин. Вторым – простите как вас зовут ? - Писатель! Меня зовут Писатель-: говорю я,и секундант кивает - Вторым стреляете вы. Стрельба по команде. Но перед тем,как мы начнем, быть может стороны хотят примириться? - Да,мы не против -: говорю я и Василий,услышав меня,кивает головой. Ответ меня разочаровывает. Ах ты глупый мальчишка. Я смотрю на Сергея так,что наверное дырку в нем прожег бы. Решил показать характер. Ну держись! Пистолет удобно лежит в руке, и я знаю,что не промажу, если судьба сохранит меня, как хранила все это время. Встаю боком, из книг помню,что так немного,но есть шанс,что получив пулю,буду ранен,а не убит. Хотя кто его знает. Вижу,как Василий вцепился в руку Руслана и напряженно замер,глядя на нас. Дела до него мне уже нет. Сейчас, когда я вновь на пограничье между миром мертвых и живых мне ни до чего нет больше дела. Я смотрю на противника. На его пистолет, чье дуло кажется мне бездонным черным колодцем. Поднимаю взгляд выше. Глаза в глаза. Щенок сопливый. Даже если ты меня сейчас убьешь, ты будешь помнить меня всю свою оставшуюся жизнь. Глаза в глаза, и только так. Мир замер, и все вокруг словно замедлило ход. Я слышу только слово команды и гул выстрела. А еще, вижу как дрогнула рука при выстреле. Лицо обожгло. Пуля прошла вскользь по щеке и уху. Вот черт! Резануло болью, но сейчас это неважно. Взгляд моего визави из уверенного и нахального становится испуганным. Моя рука медленно подымается вверх, и палец взводит курок. Время снова замедляет ход, но сейчас я вижу как страшно человеку стоящему по ту сторону. Моя рука слилась с оружием в одной целое, на кровь капающую на снег и за отворот свитера, я не обращаю внимание и ствол пистолета смотрит точно в переносицу молодого дуэлянта. Его глаза испуганно расширены. Он не рассчитывал на промах или просто не думал что умереть –так страшно. Скорее всего он вообще не думал,что может умереть. Время вернуло свой ход в обычный ритм и раздается выстрел. Я выстрелил в воздух. - В бледный или розовый лоб целить всегда неприятно,молодой человек-: говорю я,глядя на опешившего Булкина-младшего и швыряю пистолет ему под ноги: - Живите. И не повторяйте своей глупости. Развернувшись, я даже не смотрю ни на Василия,который бросился ко мне навстречу, ни на Руслана, который оказался поумнее и прихватил с собой аптечку. Мне на все наплевать. Я просто хочу побыть один, а с раной на лице как-нибудь справлюсь сам. На душе как-то очень-очень пусто. И холодно.

Глава сорок шестая. Закалка таланта в ближайшем свинарнике. Балет и скриммер.

Михаил вошел в свинарник и животные,узнав своего кормильца,радостно похрюкивали,высовывая пятачки носов.

- А-а-а мои прекрасные зрители-: улыбнулся им батрак,раскладывая в кормушку заранее заготовленные на кухне пищевые отходы. Свиньи, радостно хрюкая и чавкая,принялись за еду, а работник взмахнув руками прошелся перед кормушкой и выдал:

- Мой друг отчизне посвятим, души прекрасные порывы! Эх, и кому они только тут нужны, эти порывы. Миша,Миша!

Впрочем,веселый нрав и доброе сердце не позволили унывать. Бывший крепостной актер театра, лучший исполнитель драматических ролей, как говорила покойная Мария Викторовна,теперь горбил спину в свинарнике. Прочие батраки считали его малость того. Ну а что вы хотите, когда воняющий свиным навозом мужик, худой и стройный, явно не вписывающийся в образ свинарника и огромного количества навоза, которого производили его обитатели начинал,к примеру,декламировать стихи. Мужики поначалу не поняли, когда молодой и патлатый, с куцей бороденкой хлыщ,очутился на хозяйстве, и хотели набить морду, потому что показался им Мишка дюже подозрительным. (А хто его знает чем они в том тиатре своем занимаютси? Все грех да скверна – точно говорю), а потом даже приносили ему пожрать, а в итоге поставили на работу почище. Все таки это талант,как-никак. В благодарность за доброту,бывший актер часто развлекал на досуге своих новых коллег, изображая простые сценки на два, а иногда на три голоса. Мужики качали головами и дивились, как мол такого талантищу да в свинарник сослали. Никак баре зажрались. Но то дело барское, а наше – свинью растить,да навоз выгребать.

- Вот хавроньи,я сегодня ночью подумал. А ведь это неплохо, что изгнали меня из этого царства муз. Быть может это мне испытание. Так сказать, ограним алмаз моего таланта, дабы засиял он всей поверхностью бриллианта высшей пробы.

Свиноматка,стоящая в отдельном стойле,глубокомысленно хрюкнула, словно соглашаясь.

- Вот-вот! Ты понимаешь,матушка Хавронья,о чем я говорю! А эти там... Бездарности и никчемные фигляры! Жалкие ничтожные личности ! Они так же близки искусству,как я к полетам в ближний космос! Им,видите ли,не нужен Шекспир ! Видите ли,наш репертуар устарел и не соответствует чаяниям зрителя! А кто зритель? Кто я спрашиваю??? Эти скоробогачи? Эти самозваные аристократы,присвоившие себе старинные дворянские гнезда? Нет, я решительно отказываюсь понимать такое положение вещей!

Свинья снова хрюкнула,пережевывая положенные перед ней капустные листья. Ей,в общем-то ,было все равно,о чем говорит человек, но он приносил еду, и это было,пожалуй,самое главное.

- И я верю, что однажды, меня призовут в этот храм Мельпомены, и я,словно ангел на крыльях,вознесусь ввысь из темных чертогов этого места в райские кущи высокого.

- Во чудной-: Митяй, самый молодой из батраков,повертел у виска пальцем: - С Хавроньей о своем искусстве болтает. Совсем Мишка головой поплыл, заработался.

-Давай,пошевеливайся. Он те что, простой что ли? Он Артист! Во как! - : Сашка Харитонов, высокий как каланча, большой силы, но туповатый,и поэтому оказавшийся в скотниках батрак,отвесил молодому подзатыльника: - Давай подхватывай носилки, понесли гавнище-то!

- Вы бы видели,друзья мои-: продолжая раскладывать корм по кормушкам, продолжал рассуждать Михаил: - Во что превратили наш храм искусства эти варвары! Эти вандалы вместе со своей верховной жрицей! Бесстыдство, бесвкусица! И это сейчас называется театром! Она называет это античной классикой! Ха-ха-ха!

Свиньи жевали похрюкивая, и соглашаясь со всем,что было сказал заботливым работником. В их простой жизни было немного радостей. Поесть, поспать, а потом снова поесть.

... Михаил Геннадьевич с интересом наблюдал за тем, как Нина села рядом со своей подружкой. Третья и девочка очень сблизились за эти недели, и теперь дела у малышки шли на поправку. Странности исчезли,будто их никогда и не было. Теперь в доме пожилого ученого и его жены жила красивая, тонкая и нежная, умная и ласковая девочка. Словно не было ничего, ни мерзости в Усадьбе,ни кретинов родственничков. При этой парочке, придурочной Марфе и ее верзиле Антоне,Нина уже не пугалась. После того,как барин и его сын уехали из поселка, дурная баба снова притащилась под забор, зная,что встречать тут ее некому. Но не тут-то было. Никогда не угрожавшие поселянам Крикуны заволновались, а Третья, оскалив пасть и расставив когтистые лапы покачиваясь двинулась к калитке,куда ломилась пьяная парочка. Дальше был и смех и грех. Раздался страшной силы вопль, направленный на ломившихся на участок Михаила Геннадьевича незваных гостей. Марфа просто вырубилась, а Антон еще и обделался по большой и малой нуждам, испуганно заорал еще громче скриммера и бросился наутек,оставив мамашу на растерзание. Пока пожилой ученый спешил, Третья уже склонилась над пьяной теткой Нины и яростно шипела,иногда замирая. Судя по ошалевшему взгляду Марфы,картинки в ее голову шли не самые приятные. Она с трудом поднялась, и,как сомнамбула,поплелась прочь от калитки дома,где жила ученая пара. Третья,поддав ей пинка, радостно заверещала, и к ней присоединилась остальная стая. Существа закружились по двору,мягко курлыкая, что означало довольство. Нина,спустившись с крыльца и закрыв глаза, присоединилась к ним,кружась среди когтисто-зубастых хищников нового мира. Михаил Геннадьевич с сожалением заметил, как здорово бы пригодилась сейчас видеокамера и диктофон. Но рассчитывать приходилось лишь на то,что имелось. Сын Игорь уже делал наброски, быстро-быстро водя карандашом по бумаге. Он иллюстрировал отцовские опыты и исследования,помогая ему в работе. Тимка стоял у ворот сарая,любуясь танцем своих любимцев. Его другом был Первый… …Они сидели на полянке,залитой ласковым летним солнцем. Нина и ее подруга. - А ты умеешь танцевать ? -: девочка посмотрела на свою красавицу подругу,которая так ей помогла за это время: - Тебе приходилось? - Нет. Ну,по крайней мере,как это делают люди-не умею. Мы ведь немного отличаемся-: Третья потрепала малышку по голове. А что? -Смотри! -: Нина поднялась на ноги и сделала несколько балетных фигур: - Я была балериной. Одной из самых хороших,как говорили в нашем театре. А потом… - А потом мы с тобой познакомились и подружились-: прервала попытку свалиться в грустные воспоминания подруга: - Нам с тобой хорошо и весело. И я умею лепить эти… кругляшки из снега. Снежки. Спасибо тебе. Ты меня научила многому. - Это тебе спасибо. А давай попробуем. Я тебя научу танцевать. Это ведь совсем не трудно. - Зачем? Немного не понимаю смысла этих твоих движений. Вы люди так не деретесь. На удары это не похоже. - Это танец. Это красиво. В танце выражаются чувства, мысли. Так говорил наш хореограф. - Все равно не очень понимаю:- девушка пожала плечами: - Но если тебе не трудно, покажи. И кто такой этот хо-ре-ограф? Нина легко поднялась на ноги и встала перед подругой. Третья зачаровано смотрела за движениями человека. - Хореограф, тот,кто учил нас танцевать. Мы знаешь сколько тренировались? Мария Викторовна строгая была, хотела чтобы мы действительно хорошо все делали. Интересно было. Тренировки тяжелые, каждый день, но мне нравилось. Девочкам тоже. А потом нас разогнали, и раздали кого куда. - Ничего! У тебя это очень красиво получается-: подбодрила девочку Третья: - Тебе просто нужен этот твой хо-ре-ограф. Это наверное как для нас вожак Мхх, который знает о нас столько,сколько мы сами не знаем. - Почему вы дедушку Мишу зовете так странно? - Это наш язык. Вы,люди,не сможете на нем говорить. Горло устроено по другому. Но вот так, когда два наших сознания вошли в резонанс – мы можем общаться, и учиться друг у друга. Пойдем погуляем по лесу? Может поиграем с зайчатами? Они же тебе нравятся, правда ? - Давай-: девочка согласилась и девушка встала на ноги. Взяв свою маленькую подружку,она повела ее к поляне и озеру,на берегу которого весело резвились маленькие серые ушастики-зайчата...

Глава сорок седьмая. Жизненные уроки. Щенок. Вечеринка в античном стиле. Как учат оборзевшего Хама.

- Писатель. Ты как? -: Василий как,то робко заглядывает в комнату. Я лежу и смотрю в потолок, и,если честно,разговаривать не охота. Совсем. Но тут не я решаю, и сейчас,как никогда,ощущаю свое подчиненное положение. Сажусь в кровати, и внимательно смотрю на вошедшего паренька. Тот вошел в комнату,и,осторожно прикрыв дверь,виновато смотрит на меня.

- Ты как? Сильно он тебя?-: по голосу чувствую,что парню стыдно, ну или кажется мне так. Нет, видно,что действительно стыдно.

- Я в порядке. Надо вас сопроводить Василий Петрович?

- Доктор у тебя был? Зашил?

- Я в порядке-: повторяю,и смотрю на молодого барина. Тот опустил голову и смотрит в пол.

- Прости меня Писатель. Я не думал,что так все выйдет. Ты… Ты очень благородный человек. Ты Серегу не убил. А мы.. мы помирились потом. Поговорили. Я ему чуть в глаз не заехал.

- А чего сразу-то не поговорить было?-: раздраженно задаю вопрос: - Надо было до этих пострелушек доводить? Знаете барин, я пожалуй еще денек полежу, и пойду отсюда. Не хочу больше у вас работать. Если буду должен за постой, разберемся с вашим управляющим.

- Ты чего? Ты меня оставить хочешь? Среди этих-: паренек растерянно смотрит на меня и подходит,присев на краешек кровати. Причем сел так будто готовится соскочить с лежака,если я захочу ему врезать. Ну-ну.

- У вас,Василий Петрович,охраны и так выше крыши. Думаю проблемы меня заменить не будет.

- Пожалуйста. Не уходи. Правда, я виноват перед тобой. Я не такой как эти, я все понимаю. Ты из-за моей дурости жизнью рисковал. Я матушкой своей клянусь, что впредь такого не будет больше. Пожалуйста -: повторяет он с таким жаром,что я даже удивляюсь таким страстям: - Я же тут совсем один. Они все так, кланяются, лебезят а за спиной…

Подняв голову,я внимательно смотрю Василию прямо в глаза. Он выдерживает, и я чувствую жгучий стыд,который его снедает. Ладно. Не убили меня в конце концов, и то хорошо. Молодым вьюношам урок преподал, рожу заштопали, и ладно.

- Василий. Ты знаешь, я тебе кое-что скажу, один раз. Потому что ты ко мне, вот так, по человечески и искренне пришел, и прощения попросил. Потому, что не чванный барчук, а кажется,человечек хороший. Скажу тебе,а ты запомни,и хорошенько запомни. Юноша часто кивает головой и внимательно смотрит и слушает.

- Запомни раз и навсегда, если ты что-то делаешь, то сначала – подумай, и крепенько подумай. За твои ошибки, чаще всего,будут отдуваться другие. Ты барин, а значит должен думать и о своих людях. Плохому господину никто служить не станет, мы не в Японии.

- Везет японцам, а Писатель?

- Как сказать,Василий Петрович-: напряжение как-то само собой сошло на нет и дурные мысли об уходе отступили на задний план. Я потягиваюсь и весело гляжу на молодого владельца местных вод,лесов,и земельных угодий: - Представь-зато чуть что не так-бац, и харакири делать придется. Так себе перспективка.

При последних словах мы улыбаемся оба. Все. Без обид. В конце концов я привык,что мою шкуру кто-то периодически пытается продырявить. Хитрая физиономия Василия меня настораживает. Он взмахивает пальцем и вдруг, соскочив с моего лежбища,быстро пошел к двери в комнате. Приоткрыв ее он зовет Руслана и…

- Ах ты -: я выдохнул от переизбытка чувств. В крепких руках охранника ставшего мне ну если не товарищем так приятелем сидит…. Щенок. Рыжий с черным, маленький щенок немецкой овчарки смотрит на меня.

- Держи Писатель, говорят тебе обещано -: серьезно так говорит Руслан и передает мне псинку. Я не успеваю ничего сказать,как теплый комочек шерсти уже у меня в руках и смотрит на меня своим веселым щенячьим взором.

- Та-ак-: сказать что я ошарашен нежданным подарком-это не сказать ничего, но Василий уже подходит и,погладив животинку за ушком сообщает, что не так давно разродилась одна из овчарок по кличке Гильза, живущая тут, на отцовской псарне. Ну а постольку поскольку на хороших щенков тут же выстроилась очередь, барин воспользовался своим правом и цапнул первого крепыша для меня. И кажется не прогадал. Щенок удобно устроился у меня на руках и причмокнув закрыл глаза, собираясь заснуть. Теперь у меня прибавляется забот.

- Ты рад? -: спрашивает меня парень и я молча киваю,положив щенка на кровать. Сказать что я рад-это не сказать ничего. Еще до войны собирались взять такое вот чудо, но не получалось, а теперь сладилось.

- Как назовешь? -: спрашивает Руслан и я впервые вижу у этого жесткого парня такое, даже можно сказать,растроганное и умиротворенное лицо.

- Не знаю. Придумаю. Принимаются варианты к рассмотрению-: говорю я погладив спящего щена: - Без имени не останется, это уж точно.

Впоследствии я не раз благодарил младшего Мирского за этот подарок. А пока мы втроем,как малые дети,смотрели на собачьего малыша и выбирали ему подходящее имя…

...- И боги с златоглавого Олимпа,подарят милость вам,о смертные…

Декламация полуголой девицы сопровождалась изгибами ее,в общем-то,очень даже неплохой фигурки. Зал был декорирован под то ли древнегреческий,то ли под древнеримский пиршественный чертог. Декорации колоннад, увитых плющом, столы и возлежащие за них местные патриции. Вид у патрициев откровенно подкачивал. В основном-обрюзгшие жирные телеса, причем в пиршестве принимали участие лица обоего пола. Мне,мягко говоря,мерзко. Мы с Лизой до войны бывали в Греции, да и читывал я про античность многое. То,что я и мой подопечный видим сейчас,больше напоминает мне какие-то банные утехи. Обнаженные патриции и матроны возлежат вокруг стола,откровенно упиваясь крепчайшим коньяком, и,как я понимаю,ягодным вином, что уже отличает застолье от тех времен,которым тут кажется пытаются подражать. Тут же Эльвира и Петр Анатольевич, они вместе,и красотка двумя пальчиками держит кусочек мяса, кладя его в рот супруга. Со сцены продолжаются кривляния и какие-то дикие пляски, голых и полуголых юношей и девушек,изображающих,как я понимаю,нимф и сатиров, одетых соответственно. Под потолком дрыгают ногами пухленькие мальчишки,с прикрепленными крылышками. Амуры мля! Я не раздет, а напротив,одет в черное, и стою позади ложа, где вынужден любоваться на действо сын барина. Василий скрипит зубами. Народ же пьянствует и развлекается. Одно из жирных телес уже перегнулось и,кажется, блюет под стол. Да-а, господа аристократы. Понятия о прекрасном тут явно стерты. Между столов и лож, по идиотски хихикая,носятся девушки и несколько смазливого вида юнцов. Их хватают, подтаскивая к ложам,и предаются плотским утехам особо друг друга не стесняясь. Чета Мирских возлежит чуть выше остальных и может обозревать происходящее. Не знаю как барину, но его молодой супруге похоже все по нраву. А что, музычка, все движется, ну и народ оттягивается.

- Барин! А почему вы не веселитесь? Или вам не по душе? -: к лежаку, где хмуро глядя вокруг лежит Вася,уже подбежали пьяноватые девицы. Одна потоньше, повыше, вторая пухленькая. Они пытаются ластится,но молодой господин явно не в духе,и отталкивает обеих. Они же нисколько,не стесняясь,озвучивают слово «Педик» и, продолжая по идиотски хихикать,отправляются к другим гостям. О! Тут же нашли себе других. Тоненькую сцапал мощного телосложения помещик Ахмадов, а вторую….о гос-споди, кажется госпожа Благонравова. Ну и дела. - Идем отсюда! Помойка! -: Василий встает с ложа и,поправив простыню,смотрит на меня,но окрик отца перекрыв музыку хлещет его по ушам. - А куда это ты собрался сын! Никто еще не расходится. Или тебе не нравится наше угощение и представление?! Петр Анатольевич широким жестом обводит зал,но встречает злобный взгляд сына. - Подальше отсюда, папочка! -: дерзко отвечает отпрыск и берет меня за локоть: - Пошли Писатель. Идем! - Тряпка, слюнтяй!-: несётся нам вслед, и гости гогочут,слыша эти слова. Обернувшись,я вижу,как на уставленном посудой пиршественном столе,уже танцуют обнаженные девки. Да чтоб вас. Зал освещается большими люстрами,утыканными свечками и факелами,воткнутыми в стену. Факелы вставлены в кованые держатели, и находятся достаточно высоко, чтобы никто не задел. Но, при необходимости,прислуга обновит затухающий. - Мальчик у нас еще неженка!-: настигает нас уходящих язвительный голос Эльвиры Ленской: - А может он не любит девушек, а Петруша? Ты его спроси, чего это он за собой таскает этого мужика. - Может они того этого!-: подхватывает Ахмадов,оскалив из черной кудрявой бороды отличные белые зубы. Я на миг останавливаюсь и только понимание того, что надо быть сдержанным и выше этого меня тормозит от желания врезать этой мрази. Барские гуляния длятся уже третий день. Новые аристократы пьют, жрут, играют в карты, даже дерутся с пьяных глаз. Майор вызвал на дуэль Булкина - старшего,но тот засветил ему в глаз без всякой дуэли, и теперь они во он там, лежат рядом и упиваются спиртным. Красавцы. Особенно господин офицер,под чьим глазом лиловеет приличных размеров синячище. Не обошлось без трагедии. Ахмадов привез с собой здоровенного муто - медведя,которого его люди разбудили на лежке, и отловили, посадив в клетку. Знал,что тут есть силач,который с ними борется. Ахмед, сын прапорщика,с которым мы ели шашлыки на болотном отстреле. Мутант просто порвал парня, изломав молодое сильное тело. Выкарабкается он или нет - теперь знает только их Аллах. Магомед стал в один день еще более старым и седым, и,как я знаю, не отходит от сына, находящегося между жизнью и смертью. Что сейчас чувствует его жена и сестры-даже представить себе не могу. А зря барин наш разрешил эту потеху. Магомед ведь часто в усадьбе бывает. То,как он стреляет и владеет ножом – это искусство. И кто знает, не сочтет ли горец оскорблением то,что сделали с его сыном. Ой-ой-ой,господин Мирский, плодите врагов сами о том не думая. - Ты видел это бл...во?!-: из раздумий о происходившем уже третий день,меня выводит Василий, который уже оделся в нормальную одежду и смотрит на меня: - Это у нас такой театр. Потаскухи, извращенцы и похабщина. Мама такого не хотела. - Я верю тебе-: коротко отвечаю парню: - Но твоя мама умерла, и теперь… - И теперь это не театр, а притон. Эта сука Эльвира разогнала старую труппу. Двух актеров насмерть запороли на конюшне за нерасторопность на барщине, Михаил Николаевич, драматург и постановщик , а еще и исполнитель по совместительству – в свинарнике. Полина Гоголева,из крепостных взяли ее,голос изумительный. Готовит жратву для батраков и охраны на дальнем хуторе. Правда мне ребята рассказывали, что ее там любят. Готовит и правда хорошо, повара там повесили за воровство. А она поет. И вроде у людей примета есть. Если тетка Поля поет, значит каша будет –пальчики оближешь! - Искусство,дружок,не убить в человеке. Талант все равно пробиваться будет, даже если его опустили в свиной навоз-: говорю я:- А ты, как станешь хозяином,вернёшь их. Правда? - Конечно правда! Дядя Миша мне сказки читал маленькому. Тетя Поля,когда я заболел,маме помогала сама. Колыбельные мне пела. А я помню. Взгляд у парня теплеет. Я его прекрасно понимаю. Мы уходим от помещений,где царит разгул, в другое крыло Усадьбы. Там живу я, там покои Василия, и там ждет нас щенок,которого я решил назвать в честь древнего бога войны-Марсом. Взяв его на руки, мы выходим во двор, обойдя крыло и выйдя к хозяйственным постройкам и конюшне. Щенок нюхает воздух у меня на руках. Он маленький,и я пока не решаюсь опустить его на снег. Но скоро будет бегать. Сам, лапками, а пока… Василий умиленно смотрит на маленького отпрыска его любимицы Гильзы,и иногда поглаживает малыша. Мы обсуждаем то,как будем его учить, и молодой барин сообщает,что в «Скифе» есть и кинолог, и что они вроде как даже дружат,и тот обещал помочь. Посмотрим конечно. Но обучить пса профессионально будет явно не лишним.

- Барин! Барчук! Васятка! Гы-гы-гы, ходи к нам,леща поддам-: а тут, похоже,тоже веселятся, только в отличии от квази-античной гулянки внутри, тут все просто, примитивно и по-скотски ясно. Леха,Степан и еще какие то типы, из дворовых, здоровые лбы,которым место не тут, где,как я говорю,они киями груши обивают, а где-нибудь на пахоте, вместо лошадей тягловых. Тут же бабы, тоже дворня. Компания уже налилась самогоном, и явно потеряла чувство меры.

- Эй, ты, Писсатель зассатель-: это уже мне,но я делаю вид,что ничего не слышу,и поглаживаю по голове насторожившегося маленького Марса: - Че, правда те барчук Булкин рожу распорол. Покажь, а?! Идем, выпей с нами, че ты, особенный что ли?!

Василий словно сжался и снова глядит на меня. Я подмигнул одобряюще и показал головой, мол идем, чего с них брать.

- Слышь, ты, шавка барская-: а вот это меня уже немного задевает: - Ты че, выше всех тут что ли! Брезгуешь нами, да бл… сын.

Вот этого я терпеть не собираюсь никак. Развернувшись,передаю на руки Василия щенка,и повожу плечами. У меня при себе пистолет,но этого облома Степана я сломаю и так. Он здоровый, но бить и измываться привык над теми,кто слабей. А значит…

И вот тут происходит то, что долго потом обсуждали всей усадьбой.

- А ну на место холоп!-: Василий выходит вперед меня и спокойно глядит на обнаглевшего дворового холуя: - Я тебе приказываю, пшел на место!

- Да иди ты на хер,барчук! Ты кто тут, молокосос, командовать будешь! -: Степа пьян и потерял берега напрочь. Краем глаза я вижу плеть, заткнутую за его пояс. Владеет он ей хорошо. Я видел. Но сейчас…

Щенок взвизгнул от не очень мягкой посадки на утоптанный снег, а молодой барин рванулся вперед,поднырнув под руку пытающуюся его схватить. Ух ты!

- Ах ты быдло! -: в его руках свистнул кнут,который он ловко выхватил из-за поясного ремня дворового: - Кажется ты забыл кто ты, а кто я! Придется тебя наказать!

Вскочившие гуляки рванувшиеся было к молодому барину остановились, поскольку я не собирался позволять прервать процесс столь неожиданный, даже для меня. Пистолет бахнул выстрелом в воздух и я навел оружие на дворню.

- Назад твари!-: слова вырываются из моего горла с злобным хрипом: - Завалю ! Сидеть!

Второй выстрел бьет рядом с головой конюха Сидора, который тоже в этой компании, и тот,шарахнувшись падает,но тут же пытается вскочить. Компания замирает, а за моей спиной начинается веселье.

- Получи! Получай холоп вонючий! Я тебе не Васятка! Я тебе,мразь, Василий Петрович Мирский! -: каждое слово сопровождается ударом кнута и Степан уже воет ползая по снегу. Отступив на пару шагов я оставляю барина и наказанного перед собой, удерживая оружие наведенным на компанию остальных. Зрелище отрадное взору.

- Барин! Барин смилуйся! Не ради себя ! Детушки малые! Не губи! -: не так давно, такой храбрый в хмельной удали дворовой ползает по снегу,на котором появилась кровь и униженно пытается поцеловать барский сапог,периодически получая им же по физиономии. Кнут рассек одежду на спине,превратив ее в клочья и достал до тела.

- Василий Петрович! Да хватит тебе! Поучил хама, и другим наука наперед!-: громко говорю я и паренек меня слышит. Он яростно пинает ноющего и воющего холопа,и,отшвырнув измочаленную плеть,смотрит на остальных.

- Усвоили?-: спрашивает он грозно, и я улавливаю тот посыл,с которым он задал этот короткий вопрос. Компания падает на колени в челобитии, и наперебой клянчит прощение, извинение, сообщает что грешны,мол,и барину никогда да ни-ни зла не желали.

Марс подошел к ползавшему на снегу дворовому холопу Степану и, обнюхав его,поставил свою отметку,присев,и сделав небольшую кучку прямо у его головы…

Глава сорок восьмая. Обер делает предложение от которого отказаться сложно. Привет из родного дома.

- Привет Писатель-: я услышал голос за спиной и обернулся. Так-так. Начальник службы безопасности, тот,под кем ходит и ЧОП и военные, лысый светлокожий атлет по имени Обер,смотрит на меня внимательным взглядом. Сильный тип. Такой может рассуждать о искусстве или музыке, а может и хладнокровно пристрелить или повесить. Во всяком случае я думаю так. Все время, что я был в Усадьбе, этот тип присматривался ко мне. Но заговаривать, до сегодняшнего утра не заговаривал.

- И тебе привет, Обер кажется?

- Точно так-: безопасник улыбается мне как лучшему другу,и мы жмем друг другу руки: - Давно смотрю за тобой. Интересный ты человек Писатель. А имя у тебя есть?

- Писатель-:говорю я и отвечаю взглядом на взгляд-: Ты ведь тоже не Обером родился.

- Пусть так-: собеседник махнул рукой: - Пройдемся. Есть разговор. Сегодня отличный день. Морозец и солнце. В парке в такие дни просто здорово.

Мы сходим с крыльца. Во дворе шумно, вчера во владения помещика прибыли цыгане. Удивительные нынче ромалэ, не грязная пестрая толпа попрошаек,а гомонящая, веселая но,если присмотреться,очень организованная группа. Неплохо вооруженные мужчины: карабины, многозарядные дробовики, кое у кого вижу даже автоматы, весьма потрепаные,но все же. И поголовно – большие ножи за поясами или на ремнях. В одной из телег с удивлением отмечаю наличие пулемета Дегтярева. Молодцы. Хорошо подготовились. За машинкой сидят два немолодых бородача. Они о чем то неспешно переговариваются между собой.

-А, это Михая табор пришел. Нормально все-: комментирует Обер,видя мою заинтересованность: - Они кочуют по всей области. Даже за ее пределами. Сейчас барину лошадей пригнали, на конюшню. Кстати говоря,они и у вас в городке связи имеют.

- Не интересовался-: отвечаю я,продолжая,однако,смотреть на гостей Усадьбы: - А если они шалить начнут?

- Не начнут. Порядок знают и соблюдают. Раз обосрутся – ходу им сюда не будет. А зимой да в морозы-это сам понимаешь. Тут им и отогреться и подкормиться. Постоят дня три и дальше двинут. Снег похрустывает под подошвами сапог и мы спускаемся к пруду.

-Так о чем ты поговорить хотел?- прерываю я молчание и любование картиной зимнего парка: - Меня скоро Василий Петрович искать будет.

- Не скоро. Он в библиотеке, занимается. Знаешь Писатель, а ты не так прост как кажешься. Я за тобой ведь наблюдаю с первого дня твоего появления в усадьбе.

- И что?-: я внимательно смотрю на начальника местной безопасности. Обер мужик тертый, и взгляда моего не боится.

- Влияешь ты хорошо на молодого барина. Он при тебе смотрю и оружием заинтересовался, и собой стал заниматься. Про Степана вчера наслышан. То- то челядь вся теперь Васю нашего увидев в пояс кланяться норовит.

- Правильно сделал-: говорю я: - Охамели дворовые. Васятка, то-се, прозвища оскорбительные. Он мне рассказывал.

- Знаю. Я ждал, когда же у него терпение лопнет-: Обер потянулся за пазуху и извлек блестящий портсигар: - Вот и дождался. Видел,как он Степку нашего плетью отходил. И тебя видел. Характер! Молодцы.

- Так ты будешь барину молодому да мне похвалы расточать,или наконец о деле потолкуем? -: спрашиваю я.

- Давай и о деле. Как тебе у нас? Что думаешь? Как тебе барин, не бойся, говори как есть, все между нами.

- Да нормально все. Кормят хорошо, сплю на чистом, стрельбы. Прямо рай,а не житие. А что барин-так то дело барское.

- Опять был налет птичьей стаи. Побило людей, побило скот. На хутора участились набеги волков из леса. Вынесенный аванпост у дороги вырезали какие-то твари, полу-люди полу-непойми кто.

- Вы живете на относительно чистой территории. Многое вокруг подверглось бомбардировкам с использованием химического оружия. Я знаю,что в некоторых районах применяли биологическое – распыляли какую-то вирусную хрень. Я не специалист, но предположу, что скоро вам придется столкнуться с тем,с чем и другие поселения.

- Что предлагаешь? Твое мнение?

- Организовывайте разведку, отмечайте на картах места аномальных зон, а они наверняка совсем рядом с границами вашего поместья. Посты обеспечить связью. Поселения и фермы обнести заграждениями. Частоколы, любого вида заборы и вышки. Наблюдение. У вас на ферме, где меня наняли на службу, живут ручные мутанты-крикуны. Но вот если дикий Крикун наведет стаю волков – вырежет поселение к чертовой матери. Я вообще поразился,как легкомысленно тут живут-: говорю я: - Надеюсь ты понимаешь, что я не шучу.

- Понимаю. Навел о тебе справки. Ты ведь в своем городке был как раз разведчиком. Знаешь и про аномалии и про мутантов.

-Кое-что знаю. Если необходимо, могу поделиться-: смотрю я на Обера: - Не жалко. Людей жалко.

- Людей жалко. Я о том же Писатель-: говорит Обер,затягиваясь самодельной папиросой. Тут в парниках Усадьбы выращивают и табак. Получается. Причем по отзывам курильщиков очень даже крепкий и забористый табачок получается: - Но сам видишь, решать вопрос тут особо не кому. Петр Анатольевич занимается больше развлечениями, да праздниками. Как-то так.

- То дело барское-: отвечаю я в духе местных крепостных: - А наше дело…

- Слушай Писатель, да хорош тебе кабального-то исполнять-: безопасник морщится: - Умный мужик,а как дитя малое. Ты что,не видишь, что тут творится? Госпожа Мирская не так проста как кажется. Ты помещика Ахмадова видел? Здоровый такой, на античной вечеринке всех баб перелапал. Урод кстати тот еще. Полна усадьба разных горцев. Нравы дикие, жестокие. Наши Леха да Степан перед его дворовыми-котята. Так вот. Информация есть. Что Ахмадов нашему барину эту телку длинноногую подогнал, чтобы через нее захапать нашу усадьбу. Ого. А тут оказывается еще и интрига. Послушаем. - Ахмадов дела вел с Мирским еще до всего этого. Он соседний колхоз выкупил, пытался конкурировать с нашим, но особо не выходило. А вот когда война началась, так же,как и наш,стал принимать людей, расселять, землю выделял. Но закабалил всех поголовно. Кто бежать пытался, находили его орлы и….Ты про тайский бокс слышал? - Слышал. Только причем тут тайский бокс? -: немного не понимаю я: - Путаешься что ли? - Нет. Тайский бокс-это когда провинившегося выставляют на ринг. У него в поместье оборудован хороший спортзал, это зимой, а летом за домом огораживают. Ну и его бойцы разминаются. Пока либо на инвалидность не переведут, либо насмерть забивают. Правда фишка есть одна – если устоишь, то могут и простить, и в охрану взять, или наградить чем-нибудь. Ахмадов мужик безбашенный,но в момент-другой бывает весьма широк душой. - Понятно. Так,а я тут причем? Мне пойти к Ахмадову и его охранникам морду набить? Не получится. Забьют скорее всего. - Я знаю что ты, в свое время,неплохо сработал по одному гнилому майору из местного ФСИНа. Банда была, из контингента, и сотрудников бывших. Не знаю подробностей, но мне рассказывали. Ты его сработал из винтовки. Мастерски и точно. - Ты меня что, на устранение Ахмадова подписываешь? - : мне все меньше нравится разговор : - Извини. Ваши терки- не мои. - А ты,Писатель,раньше времени не упрямься. Подумай-: Обер выпустил струю дыма и мы снова смотрим друг другу в глаза: - Ты к Василию привязался, вижу. Представь себе что с ним будет, если вдруг его отец... Ну,в общем,если вдруг Ахмадов и его шлюшка своего добьются. В рабство продадут в Бухару, или вообще голову отрежут. Они это любят. - Если ты все это мне говоришь, то получается барину уже не доверяешь? -: задумчиво отвечаю я: - Или как понимать? - Так и понимай. Петр Анатольевич словно зачарованный. Все ему до одного места. Только на задницу своей бабенки пялится. Так что ты не спеши, подумай. Сработаешь Ахмадова, многое поменяться может. Без него, она,я думаю,не опасна. Свою игру вести у нее мозгов не хватит. Главное отрезать змее голову. Спросишь, почему к тебе? Ты не местный. Тебя почти не знают и держишься ты от людей обособленно. Только Руслан,смотрю,с тобой общается, да молодой барин-: завершает свой монолог Обер: - Подумай. Если решишь, что в деле, обсудим детали позже. Если нет-то этого разговора не было. И лучше тебе в скором времени Усадьбу покинуть. Помоги мне. Васе помоги. Когда его мать жива была, тут многое по другому было…

- Эй, молодой красивый. Дай погадаю, судьбу предскажу, обо всем расскажу-: молодая цыганка встала передо мной и,нахально улыбаясь,тянет руку: - Позолоти ладошку красивый, патрончиком, колечком золотым или еще чем. Всю правду тебе скажу, не обману.

- Да нет у меня ничего-: улыбаюсь я в ответ: - И не дело Богу в карман смотреть, судьбу наперед угадывать.

- Ты Писатель, так тебя зовут? - спрашивает меня гадалка: - Дело к тебе есть. Пойдем со мной.

Что-то многие нынче мной интересоваться стали. Но,тем не менее, иду за ней. Мы проходим через усадебный двор и обходим здание выходя к стоянке табора. Тут людно, горят костры в металлических обрезанных до половины бочках, ходят туда сюда люди. Повозки поставлены кругом, что наводит на мысли об укреплении, в стиле чешских таборитов, воевавших с крестоносцами в далекой средневековой Европе. Или не с крестоносцами. Мужчины стоят возле одного из огней,что-то обсуждая. Увидев меня оглядывают, но с места не двигаются. Только несколько совсем молодых парней поворачиваются с вызовом, демонстрируя свои ножи на поясах. Мне не страшно, потому что нападать на меня в Усадьбе,по идее,не должны, а во-вторых, пистолет в кобуре на поясе даст мне шанс убить одного двух, перед тем,как меня размажут по снегу.

Женщины готовят пищу, а старая цыганка улыбается мне,показывая полный рот золотых зубов. Обалдеть. Она их уже после вставила, или еще до войны? Впрочем, интересоваться не спешу, потому что моя провожатая берет меня за руку, и мы вместе забираемся в одну из повозок. Опустив полог, она наклоняется, куда-то под мешки, сложенные у стенки.

- От Николы Грановского тебе поклон Писатель!- : говорит мне молодая цыганка,протягивая сверток: - Это тебе. В городке твоем, тебя многие помнят и уважают. Держи!

Ко мне в руку ложится потертый полиэтиленовый пакет. Развернув его я так и сел у стенки напротив. В моей руке мой пистолет, старый добрый пистолет Макарова,который я когда-то взял трофеем, еще на заре своей карьеры. И кобура та самая, коричневая, потертая, но все еще крепкая.

Забыв обо всем, я извлекаю свое оружие. Да. Пистолет привычно ложится в руку. Тут же в кармашке запасной магазин. И тот,что в пистолете, и запасной,снаряжены патронами. И даже страховочный ремешок тоже тут.

- А еще, один военный просил тебе передать, возьми вот. -: цыганка протягивает мне картонную коробку: - Говорит мол, передай хорошему человеку.

- Еще что-нибудь просили передать? -: спрашиваю я: - Ничего не забыла?

- Ступай-: машет на меня цыганка: - Вещи взял, и иди, а то подумают еще что не то.

- А погадать?-: в шутку говорю я,но женщина меня удивляет решительным отказом.

- Нечего Богу в карман глядеть. От судьбы своей Писатель тебе все равно не уйти. Одно тебе скажу, кто-то крепко за тебя Богу молился. Иди!

Глава сорок девятая. Конец вакханалии. Измена. Трагедия молодого барина. "Это и моя война тоже"

Мы стоим вокруг могилы,в которую опустили тело завернутого в саван Ахмеда. Молодой парень, задира, весельчак и борец, умер сегодня утром. Отец читает молитву. Надо же, по-арабски. Никогда не подумал бы,что Магомед, пожилой крепкий дагестанский прапорщик из внутренних войск- и так чисто владеет языком Пророка. Вот так-то. Не суди по внешности,как говорится. Я не силен в их традиции,но знаю что мы успели, похоронив несчастного до захода солнца, и теперь,когда бросив в могилу по комку мерзлой земли смотрим на то, как закапывают погибшего в лапах муто-медведя,привезенного Казбеком Ахмадовым. Василий стоит рядом. Поеживается. Холод его пробирает сильнее чем меня, но он держится. Молодец. Не побрезговал выказать соболезнование и уважение одному из тех, кто его защищает. В отличии от гостей, и Мирского-старшего с супругой, на чьих глазах произошла трагедия.

- Пойдем Писатель-: а вот по-русски Магомедов говорит с сильным акцентом. Впрочем,это не вызывает никакой раздражительной реакции. Мужик он хороший и я кладу руку ему на плечо, обтянутое серым камуфляжным бушлатом.

- Пойдем Магомед. Пойдем. Аллах примет душу твоего парня. Он как мужчина ушел. Боролся за жизнь. Доктор говорил…

- Я знаю-: коротко и спокойно перебивает меня старый военный: - Знаю. Спасибо тебе. И тебе молодой барин тоже. Ты добрый человек. Не то что эти… Он махает рукой в сторону огней Усадьбы. Там продолжается веселье, и в небо бьет фейерверк. Замечательно. Мы тут хороним,а они.

Даже у меня происходящий контраст вызывает жгучую неприязнь. Хочется взять автомат и бить длинными очередями по всей этой охреневшей сволочи, что сыто и пьяно гуляет, наплевав на смерть молодого парня, пытавшегося поразить их своей доблестью и силой. Когда медведь начал ломать Ахмеда, его можно было оттащить, но Мирский старший не позволил. Мол –справится, не впервой. Когда все же схватившись за цепи оттянули, было уже поздно. Разбуженный зимой лютый хищник, озлобленный от того,что его заставили проснутся посреди холода и зимы, изломал и исковеркал борца.

А господа,поахав для приличия,отправились обедать,обсуждая «столь досадное происшествие». К чести Василия, он едва ли не пинками пригнал к израненному местного эскулапа, очень толкового кстати дяденьку, в толстых очках, и его помощницу – немолодую,но,как оказалось,очень опытную медсестру. Они сделали что могли. Ахмед не вытянул. И теперь…

- Шакалы вонючие-: глухо ворчит оставшись один отец погибшего: - Аллах вас покарает, свиньи! Ох как покарает. А если не покарает он , то…

- Магомед-: я мягко останавливаю его и встаю перед прапорщиком: - Понимаю и сочувствую твоему горю. Но если тебя услышат, то боюсь, ты скоро присоединишься к своему сыну. И никого покарать не успеешь.

- И что? Думаешь испугаюсь?-: на миг вспыхивает дагестанец: - Ежжи, мне что терять? Я сына единственного похоронил! Мать его хорошо не дожила, с ума сошла бы от горя! А ты мне говоришь?! Ты меня пугаешь кем-то? Кто меня убьет? Эти петухи ряженые? Кто?!

- Тише! Тише, успокойся-: мы обступаем мужика со всех сторон: - Пойдем домой лучше. Сейчас ты все равно ничего уже не изменишь. А утро придет, придет и новый день. Там, как-нибудь потихоньку и…

-Эх-х-х-: отчаянно махает рукой седой пожилой горец: - Что вам говорить. Разве вы поймете.

- Я пойму-: говорю вдруг я,глядя прямо в глаза потерявшего сына Магомеда: - Ты хоть немного, но пожил с ним бок о бок. Гордился им, учил его. А я, разговаривал со своей женой, когда в ее город летели ракеты. Еще до. Мои жена и дочь уже на небе. Я знаю. Понимаю тебя.

Горец смотрит на меня еще минуту, и задумчиво поведя рукой, по небритому подбородку кивает головой,соглашаясь. Дальнейший наш путь проходит в молчании. Под подошвами похрустывает снежок, и в моей голове вспоминается наш разговор с Обером. А ведь все верно. Мирский старший сам,не думав не гадав,заимел себе очень большого недоброжелателя. Прапорщик великолепный стрелок, и хорошо владеет ножом. А учтя то, как погиб его сын, и то,что барин ничего не сделал чтобы его спасти, остановив этот идиотский борцовский поединок – то Петру Анатольевичу неплохо бы и поберечься. Проводив мужчину до ворот его дома, мы прощаемся, крепко обнявшись, и я снова высказываю соболезнования.

- Что теперь будет? –Василий идет рядом, и мы возвращаемся в Усадьбу. - Горевать будет. Лишь бы дурить не начал. Ты скажи его командиру, пусть ребята с ним рядом побудут, поддержат. Сам зайди как время будет. Он горец, и уважение к себе понимает хорошо. - Ахмадов тоже горец-: как-то брезгливо говорит вдруг молодой барин: - Охранники его, зверье бородатое, за дворовыми девками бегают, а как укурятся, начинают парней задирать. Я отцу пытался сказать, а ему все море по колено. Вот это уже интересно. Ахмадовские владения большие, даже побольше усадьбы Мирских, но наша Усадьба более цивилизованна, приносит большие доходы владельцам, с ферм и полей,которые обрабатывает многочисленное условно-крепостное население, заселившее поселки бывшего колхоза, а после агрофирмы. Я знаю, что изначальным автором проекта Усадьбы была покойная мама Василия, хотевшая создать на ее основе модель патриархальной дворянской усадьбы 17-18 века. Все получилось. Даже с поправкой на послевоенное время, когда бардак и страх, голод и холод, беженцы из уничтоженного Города. Людей расселили, поля засеяли, и как-то наладилось тут все. А то, что местности почти не прилетело никакой заразы, сделало сельхозугодья очень привлекательными для жизни. У Ахмадова же, никакой патриархальности. Грубая сила подкрепленная многочисленной оравой боевиков, злых и безжалостных. Сам же бывший бизнесмен, а ныне помещик Казбек Ахмадов только поддерживал имидж устрашающий и суровый. После разговора с Обером, картинка проясняется окончательно. Сосед еще и конкурент. Хочет захапать владения Мирских, став по нашим меркам крупнейшим землевладельцем, а значит продавцом важнейшего ресурса – продовольствия на приличной территории. Мы проходим во двор и направляемся к лестнице, когда гортанный окрик призывает нас остановится. - Эй ты. Чего тут ходишь? Не видишь, тут наш господин отдыхает?-: так и есть, бородачи с автоматами неспеша приближаются к нам: - Ты кто? Сюда иди!! - Мы идем домой. Это молодой барин Василий Мирский-: мы остановились,и я спокойно смотрю на подошедших. Опасные ребята. Сильные, явно не дураки с оружием. А главное – борзые до невозможности. Таким море по колено. Особенно если за плечами влиятельный и богатый босс, который и прикроет и отмажет: - А я его охраняю. - Ты?! Охраняешь?! -: бородачи загоготали,и один из них,показав на меня,что-то говорит на родном наречии. Хохот становится еще громче. Мы разворачиваемся и начинаем подыматься по лестнице вверх, когда я слышу сзади все то же самое. - Куда пошел?! С тобой еще разговаривают,да! Сюда иди! Че, ссышь?! Давай бороться, как мужик с мужиком, посмотрим че умеешь. - Надо будет, сам подойдешь-: обываю я и разворачиваюсь. Позади снова что-то говорят,и в спину мне летит грязное ругательство. Потом парни взорвались хохотом, но я,не оборачиваясь,увожу Василия внутрь. Если я телохранитель, то думать должен не о себе, а о том,кого охраняю. Так что пусть погавкают. Бог даст, при других раскладах встретимся, потолкуем. … - Видел-: Обер уже ждет меня в библиотеке: - Зверье поганое. Вчера Лешке дворовому морду разбили, сегодня крестьяне,что провизию подвезли на кухню жаловались, мол напали, в дороге, лошадей напугали, повозку одну сломали, да спалили. - Барину говорил? -: спрашиваю,присаживаясь за стол напротив. Тут темно и только мягкий свет керосиновой лампы в безопасном, впрочем,исполнении выхватывает кусочек света из темноты: - Пусть с Ахмадовым поговорит, приструнит тот своих абреков. Нас сейчас на лестнице пробовали поддеть, но я Васю увел в дом. - Барин у нас развлекаются-: в голосе начальника безопасности слышу нотки явного раздражения: - Говорил. Он ржет как конь, да ответил, мол,если сами лохи и защитить добро не умеют, пусть терпят. Представляешь? - Представляю-: киваю я: - Кстати,почему этим бородачам по Усадьбе с оружием разрешено ходить? Вон, опять палить начали! С улицы доносится сухой треск автоматных очередей, хлопки пистолетных выстрелов, и чьи-то восторженные вопли, призывающие Аллу в бар. Мы подходим к окну,и,отодвинув немного массивную портьеру,видим,как боевики Ахматова бегают по кругу туда-сюда, делая зикр. Ну-ну. Те,кто не участвует в действе,хлопают в ладоши и подпевают. Зрелище то еще. Напомнило мне видеохронику с Кавказской кампании. - Что надумал, по моему предложению? -: спрашивает Обер и я чувствую на себе его взгляд. - Ничего. Я не буду Ахмадова убивать. Знаешь, мне тот майор ФСИНовский снился потом месяца два, как башкой пораскидывает. Если помочь с картой аномалий – без проблем. В разведку куда сходить – тоже. Но киллерствовать я не подписывался. - Мне казалось я тебя убедил-: задумчиво говорит мой собеседник: - Ну как знаешь. Только помнишь. Что я тебе сказал. - Конечно. На той неделе, как вся эта бадяга закончится-: я кивком головы показываю на совершающих ритуал боевиков: - Как закончится, я и пойду. Проблем создавать не стану. Не бойся. - Я не боюсь. Но ты Писатель, меня разочаровал. Честно-: в голосе Обера и правда слышны нотки разочарования: - Думал ты к Ваське нашему привязался. Помочь ему захочешь. Но, дело твое конечно. Неволить не будем. Я остаюсь у окна наблюдая за гостями, а начальник службы безопасности,мягко ступая,вышел из библиотеки оставив меня одного. ….- Ах ты шлюха!-: Петр Мирский,с перекошенным от ярости лицом, влетел в спальню где располагался гость, а именно-Казбек Ахмадов: - Убью! Он сорвался на визг и потряс кулаками,выражая свой гнев: - Грязная потаскуха! Как ты посмела! Все было банально просто и мерзко, как любая измена. Заливший глаза немолодой супруг, распаленные страсти в черных очах сильного и волевого мужчины, и…. - А-а-а-: Эльвира скатилась с постели,забившись в угол комнаты, пытаясь спрятаться от разъяренного супруга: - Помогите! Он пьяный! Казик, сделай что-нибудь! Помогите! Вид изменницы,рядом со здоровенным любовником,окончательно взбесил помещика,и тот бросился к жене. Но встретил неожиданный отпор. - Пошел нахер-: гортанный окрик-и его хватают за отвороты богатого халата: - Ты чего,Мирский, совсем ох…ел? Иди отсюда. Проспись! - Пусти!-: барин рванулся, затрещала ткань, и он может быть бы даже вырвался, но Ахматов,имевший за плечами большой спортивный и не только спортивный опыт,просто отшвырнул его от кровати к двери. Полный Мирский врезался в стену. Что-то зазвенело разбиваясь, затрещало дерево, а Казбек,как большая кошка,метнулся к обидчику пытавшемуся неуклюже встать, и снова сбив его с ног принялся пинать. - Так его! Так ему! Покажи ему Казбек! Покажи-: Ленская,с горящими глазами фурии уже подошла ближе,кутаясь в простыню, подхваченную с ложа утех: - Покажи,что такое настоящий мужик! Бей его! Мирский не в состоянии сопротивляться принимал удар за ударом, вскрикивая. - Пойдем! Я тебя заберу! Как госпожа будешь у меня жит - : Ахматов повернулся к любовнице,широко улыбаясь и разведя руки в стороны, словно готовясь подхватить женщину: - Идем! Зачем тебе этот тюфяк с дерьмом! Последние слова он сопроводил пинком по пытавшемуся отползти к двери Петру Анатольевичу. Когда парочка,одеваясь и застегиваясь на ходу,выскочила из отведенных Ахматову покоев, в спину убегавшим раздался истошный вопль избитого и с трудом выползающего из дверей Мирского. - Охрана! Зазвенело стекло, а с улицы по стеклам гостеприимной усадьбы ударили автоматные очереди. Кто-то закричал. …Когда сходит пьяный угар, приходит тяжкое похмелье, сопровождающее отрезвление. А ощущения эти не из самых приятных. Усадьба Петра Мирского приходила в себя от дикого загула, в который опустил ее хозяин. И пробуждение было страшным. Возле расколотой античной вазы, гордости покойной супруги помещика, отреставрированной в мастерских Санкт Петербурга, укладывали тела погибших. Черная форма «Соколов», серый камуфляж бойцов дежурной смены «Скифа». Кровь, изуродованные трупы. Я вижу,что кое у кого нет ушей, или носа. Вот твари. Даже это успели. Обер стоит неподалеку обсуждая что то с офицерами ВВ-шников, Сюда стянулись силы. В парке вижу БТР, а внедорожник «Тигр» стоит прямо у лестницы. На периметре автоматчики, в слуховом окне чердачного помещения выставлен пулемет. Машем после драки кулаками. Мне нужен Обер, но наш разговор не для всех. Есть что сказать с глазу на глаз. Вижу и седого Магомеда, он кивает мне. В его руках автомат, и я знаю,что в ночном бою он лично завалил двоих «ахмадовских» а еще одному перерезал горло,когда столкнулся врукопашную. Его серый камуфляж в чужой крови. Но вид боевой. Похоже доволен, что стал брать кровь за погибшего. Ну да, он же кровником объявил Казбека Ахмадова. Кстати медведя,брошенного в клетке в подвальном помещении мы уже пристрелили, и тушу выволокли на задний двор, разделывать, снимать шкуру а мясо пустить на кухню. Медвежатина вкусная. - Ваассалам Аллейкум Магомед-: приветственно махаю рукой прапорщику и тот уже идет навстречу. Мы обнимаемся. Эта ночь изменила все. С болью смотрю на следы пуль на стенах, выбитые стекла, побитую лепнину. Но самое страшное – сейчас в большой обеденной зале превращенной в операционную- Вася. Смелый мальчишка бросился защищать свой дом с оружием в руках. Виню себя, не уследил, и теперь мне нет прощения. Никто меня не винит, напротив, Петр Мирский трясущимися губами сказал мне спасибо, когда я на руках принес раненого сына и матом орал на врача,требуя сделать что-нибудь. Мальчишка выскочил в окно спальни, в одиночку бросившись в бой,не дождавшись меня. Я выскочил следом, но было уже поздно. Перед глазами снова тот миг, я,упав на паренька прикрываю его собой и тяну пистолет из кобуры. Пули выбивающие снег вокруг, ложатся рядом. Потом прямо на нас выскочил какой-то бородатый храбрец,и я убил его,отобрав автомат, и сорвав с мертвого тела разгрузку,набитую магазинами. Автомат бил короткими очередями в ответ на вспышки выстрелов. Когда подоспела помощь, я подхватил Васю и бросился в дом, спасая его жизнь, настолько,насколько оказалось возможным. - Аллейкум ассалам Писатель-: голос прапорщика исполнен гордости: - Я видел тебя в бою! Ты настоящий волкодав! Молодец! Скольких ты убил? - Не считал. Одного точно-: говорю я : - Беда у нас,Магомед. - Знаю-: уже тише говорит дагестанец: - Бедный Василий Петрович. Доктор что сказал? - Жить будет, но позвоночник перебило. Ходить не будет. Тут же нет нейрохирургии, нет больницы, нет оборудования. Как в Первую Мировую, на уровне полевого госпиталя все. Ноги у него отнимутся, будет на коляске, в лучшем случае на костылях. Военный грустно опускает голову. - Я буду за него молиться. Аллах милостив. Может обойдется все. Я знаю,что не обойдется. Но утвердительно киваю. Большего мы сделать не в силах. Хотя. - Обер! Надо поговорить! -:решительно двигаюсь к начальнику службы безопасности: - Я в деле. Ты понимаешь о чем я. Светлокожий лысый атлет какое-то время молча смотрит на меня. Ему тоже досталось, прострелили руку, но из боя он вышел только тогда, когда орущая про аллу в баре бородатая компания погрузилась на машины и повозки и с гиканьем шумом и стрельбой ретировалась в сторону дороги. Преследовать их было ночью некому и нечем. - В деле? -: переспрашивает он. Глаза у него красные, усталые. - В деле. Это теперь и моя война. Не возражаешь? -: накатывает злость и я едва справляюсь с собой. Хочется убивать. Яростно, как делают Крикуны задрать голову вверх и заорав бросится на врага, что бы рвать его руками, резать ножом, бить прикладом вколачивая кости черепа внутрь, превращая голову в месиво. Обер отшатнулся глядя. Взгляд его на миг стал каким-то … испуганным. Но на миг. Он прекрасный специалист, и не боится. А если и боится,то умело скрывает свои чувства. - Не возражаю Писатель. Не возражаю. Как там Вася? - Плохо. -: коротко говорю я и,отвернувшись,забрасываю автомат на плечо. Откладывать дело в долгий ящик я не стану. Магомед, как оказалось,стоящий неподалеку,кивает мне и подходит ближе.

Глава пятидесятая. Военный совет. Мы готовимся к акции. Казаки нового мира.

- Петр! -: Майор вскочил и с жаром ударил себя в грудь кулаком: - Да мы этих абреков! Совсем распустились, мочи нет! Я с тобой Петр! Мы же соседи! Я военный человек. Соберу народ, ополчение, вооружимся. Будем через дня три. Сотню точно соберу, может больше. Крестьян охотников кликну, тоже пусть подтягиваются. Будем вместе воевать! Держись Мирский!

Он трясет руку хозяина Усадьбы и тот кивает головой,в знак согласия. Я стою позади кресла,где сидит Мирский-старший. Во главе стола. Все следы пиршества убраны, словно ничего и не было. Декорации «античной вечеринки» вчера спалили на заднем дворе, вместе с прочим хламом и мишурой. Усадьба превращена в военный лагерь. Да и сам Петр Анатольевич, кажется прозрел. Теперь это не похотливый барин волочившийся за юбкой, а суровый и собранный зрелый мужик. С тяжелым взглядом и тяжелыми же кулаками. Пьяного Степана,встреченного во дворе возле конюшни он лично отправил в глубочайший нокаут, невзирая на все сопли о том,что «по барину молодому сокрушаемси». Дворня,участвовавшая в сокрушении,орала благим матом,когда их пороли бойцы «Сокола». Драли жестко, и сидеть холопье будет теперь нескоро. Ловлю себя мысли, что стал думать как обитатели этого места. Холопы, крепостные, охрана, баре. Вот я – охрана. Личный цербер Мирских,как окрестил меня Обер. А вот и он, по правую руку сидит и слушает что говорят. Я – постою. На мне новая черная форма, с темно красными нашивками «Сокола» и наплечными символами означающими высший ранг, и допуск к охране самих господ. Я возражал, но Петр Анатольевич смерил меня таким взглядом, что все доводы как-то сами собой отодвинулись. Молча кивнул, принял из его рук символику и вечером аккуратно подшил.

- Ты моего сына собой накрыл, и защитил,пока вас не вытащили. А будешь спорить, на конюшню отправлю, кверху жопой. Уяснил? -: строго пояснил барин,показав мне на место,где мы лежали и я отстреливался. Как выяснилось, к нам пришлось пробиваться, поскольку с этой стороны, охрану абреки успели выбить почти всю. Мой автоматный огонь стал неприятным сюрпризом, а отстрелять я успел почти все,что взял на убитом боевике.

Я уяснил.

- Знаете Петр Анатольевич-: а это педообразный Благонравов. Даже мне противно смотреть на эту благообразную морду. Бледный хорек. Видел я тебя, на античной вечеринке. Так что, знаем, что ты за птица. : - Я так скажу. Сочувствую в твоем горе. Помочь постараюсь конечно, но сам пойми. Недород у нас, народишко разбежался кто куда. Пришлю тебе Виктора, с ребятишками. Но не обессудь.

- Ясно. Был ты Благонравов слизняком, им и сдохнешь-: Мирский презрительно оглядел помещика: - Пришлешь, не откажусь от помощи. Не пришлешь, Бог судья тебе.

- Мы благородные люди Петя. А этот сумасшедший Ахматов. Пойми правильно. Мои люди…

- Слышь ты! Коньяк мой жрать да пацанам в штаны лазать ты у меня мастер-: Петр Анатольевич яростно сверлил собеседника взглядом и медленно встал из-за стола: - А как до дела серьезного дошло, в штаны накласть готов. В общем так. С тебя полста человек войска, минимум. Не дашь-спалю к едреней фене. Понял?!

- Вы как со мной говорите?! Вы…-: Благонравов так же встал из-за стола, но выглядел на фоне нашего барина крайне неубедительно: - Я немедленно уезжаю домой. Посмотрю, чем смогу быть вам полезен!

- Уматывай, и блядь свою старую забирай. Семейка уродов! Вали нахрен отсюда! -: вот такой Мирский мне больше по душе. Похоже сейчас он как раз таков, каким был. Жесткий, неглупый,и готовый раздавить любого, кто против него.

- Доктор, как там наша медицина? -: спрашивает он совсем другим тоном сидящего за совещательным столом врача: - Готов раненых принимать?

- Готов господин Мирский. Мы с коллегой Коваленко уже потеснили казарму где жили охранники, и готовим там госпиталь. Коек пятьдесят гарантируем. Мне нужны помощники, из числа молодых людей и девушек. Нельзя ли по поселкам объявить?

- Хм, толково-: одобрительно прогудел барин: - Молодец Николай Александрович. Голова. Я-то думал ты только так, ручку потрогать , давление померить. Спасибо тебе. Отдохнул хоть? Ночка выдалась та еще.

- Да, я выспался.-: круглый,как колобок,врач кивает головой: - Прооперировали всех раненых. К сожалению есть те, кому пришлось ампутировать руки, ноги.

- Позаботимся о них. Вот закончим все это дерьмо, и позаботимся. Так им скажи. Никто голодать не будет. Это я сказал, Петр Мирский!

- Василий Петрович-: начал было медик,но хозяин поместья уже прервал его слова.

- Потом. С глазу на глаз. Сейчас других вопросов много.

Вопросов и правда много. Обер докладывает о поступивших сообщениях с постов в отдаленных поселках. Люди Ахматова уже шастают по окрестностям, кое-где пробовали сунуться, но предупрежденные поселяне организовывают дружины, и готовятся к защите.

- Оружие с арсенала выдавать начали. Вооружаем людей. Те кто хочет, берет. Кто не хочет, ближе к Усадьбе перебирается.

- Их потом разоружать придется ведь-: задумчиво произнес Мирский,глядя перед собой: - ладно, с этим разберемся потом. Что твой план?

- В работе. Сейчас закончим основное, и прошу вас, останемся втроем. Вы, я, и вот, ваш телохранитель-: Обер показывает на меня, и я,коротко кивнув, снова замираю.

- Хорошо-: соглашается барин, и совет продолжает работу…

- Привет Петр-: раздается громкий голос и в зал,где происходит совещание, входит невысокого роста мужичок,одетый в потертый камуфляж и старенькие ботинки-берцы. Крепкий, крестьянского вида. С хитрым взглядом видавшего виды человека. Он оглядывает сидящих и остановившись на Благонравове усмехается, практически не стесняясь: - Слышал у тебя пошалили на днях, абреки Ахматовские. Было дело?

- Было Коля, было, иначе б не побеспокоил-: Мирский приглашающее махнул рукой: - Присаживайся, потолкуем. Дело общее. Сам понимаешь. Ахматов давно хозяев под себя подминать начал. Где лаской, а где и силой. Причем силу, сам знаешь, любит он больше.

- Зверь мужик-: согласился тот,кого назвали Николаем садясь: - Люто лютует. От него крепостные бегут, а кого поймает – и насмерть замучить может. Нехристь.

- Потому и позвал. Объединиться надо. Всем вместе по нему врезать.

- Крови много будет-: рассудительно продолжил крестьянин: - Но если этого волка бешеного не подстрелить, еще более кровушки прольется. И кровушка- то наша будет. Твоя Петро Анатольич, моя, ихняя вот-: говоривший обвел взглядом сидевших: - Ты не думай только, что я забыл. Как ты поле мое отжал, бессовестно, и покосы мои скотиной своей потравил. Но раз в дом беда пришла, то и мимо меня не проскочит. Я с хлопцами своими на твоей стороне воевать буду. Мало нас мужиков – десяток, но сам знаешь. Когда твоих засранцев сборщиков податей гоняли, ваши и по трое на одного моего справлялись не всегда. Да и на Масленицу на кулачках.

- Помню Николай, помню. Ты прости меня за то поле,Христа-то ради-: как-то по доброму говорит ему наш барин: - Я тебе поле верну, и покосы вдоль реки дам. Своих же, коли скотину к тебе на надел загонят –выпороть велю.

- То дело-: кивает фермер: - Тогда моя Казачья ферма, с тобой. Ты слово свое Петро держал всегда, и это я знаю. Потому верю тебе. И воевать буду за тебя. Сынишка-то как?

- Так-: Мирский мотнул головой: - Потом о сыне поговорим. Давай-ка вот что обсудим…

... - А почему ты ее взял? В войну же от нее наши отказывались? -: спрашивает меня Магомед : - Плохая винтовка значит. - Это вот это, плохая винтовка? -: я делаю возмущенный взгляд: - С ума сошел Мага. Это раритет, и оружие всех времен и народов. У меня предок на Великой Отечественной , под Ленинградом из такой фрицев бил. Предмет нашего спора – винтовка СВТ 40, новенькая, коричневая лежит на столе и ждет,когда я ей займусь. Ощущение,конечно, необычное. Когда прикасаешься к истории. Оружие,которое стреляло много лет назад, снова будет сеять смерть. Точнее не сеять смерть, а нести возмездие. Я помню фото молодого парня в матросской черной форме, с такой же винтовкой в руках. Гранаты на ремне, нож. Лихой боец морской пехоты, сошедший на берег бить немца под Ленинградом, и прошедший всю войну с верной «Светкой» в руках. - Я читал, что в Красной армии ее не того-: прапорщик недоверчиво смотрит на оружие: - Может возьмем другое что-нибудь? Там простые есть, «трешки». - Ты прав. Когда такое оружие попадало в руки вчерашнего колхозника, который кроме сохи никогда с механикой дел не имел, то да, не нравилось, а вот у скажем флотских, как мой прадед, сложностей никогда не возникало. К тому же эта СВТ- шка – снайперская. К ней и оптика есть, кронштейн под нее предусмотрен. - Угу-: вижу,что дагестанец все же очень недоверчиво разглядывает оружие. - Ее немцы да финны желанным трофеем считали-: завершаю краткий экскурс в историю винтовки и кладу ее обратно на стол-: Завтра пристреливать будем. Вижу,что рассказ мой не убедил упрямого горца, ну да ладно, дело его. Магомед вышел, отправившись домой а я сижу за столом и любуюсь лежащим передо мной механизмом для убийства. Точнее не для убийства, я конечно неправ. Для защиты своей жизни, для победы. Для уничтожения озверевшего врага, решившего,что ему все можно. Почему то я чувствую, что эта машинка, меня не подведет. Руки скользят по дереву и металлу, знакомясь с инструментом, которым вскоре придется поработать…. …. - Воевать придется-: Обер задумчив и мы стоим у стола в библиотеке :- Ты набросал маршрут. Смело, но там никто не ходит. А если аномалии? Или зверье? Или мутанты. Сам же говорил. - Нас будут ждать с удобных, но предсказуемых направлений-: возражаю я: - А вот тут мы пройдем, и займем позиции. По идее, дострелим без проблем. И уйдем. Если там аномалии, группа которая пойдет в преследование, в них и загнется. Уж я постараюсь. - Не говори ты гоп, пока не перепрыгнул-: безопасник хмурится: - Казаков видел. Как тебе? - Парни серьезные. Мирский правильно сделал, что их привлек. Только на кой хрен ему жену бывшую из Ахматовской усадьбы воровать? Подстрелим Казбека и все. И так задачка непростая, а тут, еще и это. - Бзик у него-: просто объяснил Обер: - Хочет ее наказать. Сам. За измену. Я с ним говорил, и так, и этак. Ни в какую. Парней жалко под размес подставлять из-за этой шлюхи. - Сработаем синхронно, все будет нормально. Радиосвязи нет, плохо. Поэтому я все по часам распишу. Ракетницу с собой возьмем. Как свое дело сделаю, сигнал, и пусть атакуют. В общем план работы я тебе дам заранее. - Добро. Как твоя винтовка? - Как часы. Мне нравится. О прадеде напоминает. Он на Великой Отечественной с такой же немца бил. - А-а-а, вот оно что-: Обер улыбается: - Так сказать преемственность поколений. Ну хорошо. Главное не подведи. - Не подведу-: наши взгляды встречаются.

- Ойся да ойся, ты меня не бойся - Я тебя не трону, ты не беспокойся (из казачьей песни)

На полигоне меня разглядывают как экзотический фрукт. Виной всему опять же, мое оружие. Краем уха уловил даже «Старье!». Но вида не подаю. Вот и они. Казачья десятка. Пластуны, как сами себя они называют. Я уже видел их тренировки, и убеждаюсь, что они стоят своего прозвища. Не какие-то опереточные ряженые, в мундирах сидящих в обтяжку, или напротив, напяленных как мешок. Подтянутые, крепкие ребята, хорошо вооруженные. У каждого помимо автомата еще и пластунский нож. Сделаны одинаково, и различаются только по ножнам. У кого кожаные, у кого брезентовые, с вставками. Мы уже проводили совместную тренировку, и маскироваться парни тоже умеют не слабо. Я,глядя в оптику,с трудом находил лежащих в снегу, и ловко использующих рельеф бойцов. То, как они отрабатывают снятие часового, приемы рукопашного боя и владеют оружием, так же говорит о наличии серьезной школы. Как оказалось, их наставником был Николай, тот самый невысокий мужик, с которым мы встретились на местном военном совете. Николай успел повоевать, поэтому навыки и умения прививал бойцам,опираясь на большой личный опыт. К моему большому удивлению, он высоко оценил то, как я работаю с винтовкой. Выбираю позицию, двигаюсь. Не говорить же, что школа была хорошая. Якут. Легкого тебе пути к Небу, всегда буду тебя помнить. Твои уроки пригодились, правда стрелять чаще приходится по дичи двуногой. - Оружие ласку любит. Как родной человек-: говорил узкоглазый охотник разбирая свою «трехлинейку» после каждой охоты: - Если не знаешь оружие свое-подвести может. С ним надо стать единым целым. И не важно, пистолет у тебя в руке, дробовик одноствольный, или быть может самое навороченное ружье. Если ты оружия не знаешь, не чувствуешь, то может оно тебя подвести. После этих слов следовал какой нибудь рассказ. Легенда, с поучительной концовкой. Я любил его слушать. Казаки уже знают, что нам предстоит. Если мы сделаем что запланировали в Усадьбе, это позволит избежать большой войны, которая,по большому,счету тут никому не нужна. Если начнется замес, помещикам конец. Пожгут, порушат, а восстановить трудненько будет. Больно плотно присели землевладельцы на довоенное имущество и постройки. Поэтому, и поставлена нам задача, убрать Ахмадова, и выкрасть супругу Петра Анатольевича. По замыслу – лишив абреков головы, мы заставим их подчиниться. На мой взгляд – очень даже вероятно. - Ну что Писатель. Разомнемся? -: предлагает Кирилл, один из пластунов и я,утвердительно кивнув,укладываю оружие на специальный деревянный стол, находящийся тут же. Мы в маскхалатах,одетых на ватник и ватные штаны. Разбираем деревянные макеты ножей, и, разбившись на пары,начинаем отрабатывать удары. Магомед неподалеку всаживает в деревянную мишень клинок за клинком. Он работает по своему плану. Подготовка к рейду в тыл нашего общего врага началась…

Глава пятьдесят первая. Снова в цепях. Подготовка полным ходом. Как быть теперь?

Курбан с большой фанерной лопатой расчищал двор. Ночью был снегопад, и навалило столько, что теперь только успевай поворачивайся. В помощь как всегда никого не отрядили, ну и не надо. Звякнули цепи,и молодой узбек зло покосился на дом,из которого лениво потягиваясь вывалились двое охранников-абреков. Кажется Хамза и второй, имени которого парень не запомнил. Все они тут были на одно лицо, бородатые, увешанные оружием, ножами, и с немеряным количеством понтов, особенно перед теми,кто не мог ответить. Животные!

Раб снова погнал перед собой снег и увидел,как в сторону скотника пошли батраки. Вчера им здорово досталось. Доблестным воинам господина Ахмадова не понравилось что мужики плохо пахнут и ходят слишком близко от них. Устроили «тайский бокс», вон как Митяй убогий хромает бедолага. И так умом обиженный, так еще и избили ни за что. Твари!

- Эй, салам Курбан! Как тебе работается?-: Хамза сошел с крыльца и направился к работнику : - Лопата для тебя самое то. Аллахом клянусь!

Курбан смолчал. Он тоже пробовал «тайский бокс»,только,в отличии от мужиков - крестьян,устроил на импровизированном ринге настоящее шоу. С тех пор его поставили на работу чище, кормили чуть лучше и перестали пытаться дать в морду, когда у господ было дурное настроение. Казбек Ахмадов самолично похвалил смелого раба, устоявшего против троих боевиков, правда молодняка, воображавшего себя мастерами рукопашного боя. Господин Ахмадов любил посещать «бокс», а раньше и сам принимал участие, пока его советник и помощник Абубакар, такой же здоровенный и мощный как и хозяин,не высказал мнение о том,что господину не пристало о рабов мараться. Абу был вообще умным, и,как понял Курбан,очень опытным во многих вопросах человеком. Он организовал охрану, обучал боевиков и был очень суров к тем,кто нарушал дисциплину.

- Да господин Хамза, конечно-: спокойно ответил узбек : - Я стараюсь.

- Э-э рабом хорошо жит да? -: боевик переложил автомат из руки в руку и презрительно оглядел Курбана: - Мог жит как мусульманин. Единоверец, а пожалел этих убогих. Что, хорошо теперь да?

- Извините господин, мне работать надо-: спокойно ответил работник, перехватывая удобнее лопату и откидывая снег в сторону: - Я пойду.

- В цепях ходишь, как скатына-: подошел второй боец и оба,довольные своей остротой,загоготали на весь двор.

Курбан опустил голову и принялся снова сгребать снег. Если бы не цепи- можно было бы хоть сейчас броситься на этого весельчака Хамзу, и автомат быстро переменил бы владельца, а там, когда тридцать патронов в магазине, ой какого веселья мог бы устроить он им, но увы.

- Абубакар вчера на пост пришел. Мы с парнями немного мха взяли, покурить, расслабится. Холодно. Весело было, на пост доярок позвали. А он пришел, бабы пожаловались оказывается. В морду дал-: начал рассказывать Хамзе товарищ: - Орал, свиньями называл, обещал палками бить в следующий раз.

- Достал-: Хамза поморщился: - Я на войне был, убивал, как и он, только почему-то я,как собака, в общей казарме жить должен, а он в господском доме, с Казбеком за одним столом сидит! Ничего, разберемся еще! Идем.

- Слушай, у меня коньяк есть, во фляге. Мха немного спрятал-: хитро посмотрел на напарника боевик,которого звали Муса: - Идем, вроде на обход пошли. Покурим немножко, а вечером я в овощехранилище буду. Рабов поучим уму разуму. А то скоты ленивые медленно работают. Девок позовем.

- Девок не надо. И с рабами поаккуратнее, Абубакар зверь зверем стал. Зря все-таки хозяин наш с соседом закусился-: Хамза огляделся и приветственно махнул парням, что шли от ворот к казарме, где размещались боевики: - Ребята говорили спалили ферму одну, а там шайтаны в доме жили. Страшные, сильные. Пока двоих из автоматов положили, наших с десяток покалечило. У кого из ушей кровь, кто с катушек слетел, троих в клочья разодрали. Говорили мол орут они страшно, когти острые, прыгают и бегают быстро. Точно говорю – из ада твари вышли.

- Херня! Шайтаны эти в лесу живут. Просто тот старый хрен их приручил, и охранять дом поставил-: авторитетно возразил Муса: - Я их не боюсь, пусть сунулись бы только!

Он воинственно показал собеседнику автомат со складным прикладом.

- Ну-ну-: Хамза стал серьезным и задумчивым: - А я тебе говорю, из ада твари. Не может человек таких приручить. Это тебе что, собака? Кошка?

- Ладно тебе-: примирительно сказал абрек,глядя на друга: - Пойдем, покурим лучше. От нервов отпустит. Не думай о шайтане, он и не вылезет! Мы скоро всех вокруг нагнем! Все нам дань будут давать.

- Ну-ну-: повторил более взрослый и опытный Хамза,покачав головой: - Пошли. И правда покурить надо. Спал ночью неважно…

- Зря ты хозяин сцепился с Мирским-: Абубакар сидел за одним столом в большой,богато обставленной комнате,и пил чай из пиалы: - Мы с тобой тут одни, и я Всевышний свидетель тому, никогда тебе плохого не советовал. Зачем ты привез сюда эту… Бородач показал головой в сторону двери уводящей в спальные покои.

- Ты много говоришь Абу. Я уважаю тебя и твой род, уважаю твой ум и заслуги в деле священной войны,на которой ты был, но эта женщина тебя не касается! Я тут хозяин.Ты понял? -: Казбек грозно сверкнул глазами,глядя на сидевшего за столом: - Лучше пей чай, ешь лепешку и давай поговорим о более важных делах.

Господин Ахмадов присел за стол, и одетая во все черное женщина-горничная быстро подала на стол завтрак.

- Хорошо-: Абу поставил пиалу и приложив обе руки к груди,слегка поклонился: - Давай о делах Казбек. Ты мое мнение знаешь, и я повторю, мы сожгли ферму и три хутора, захватили рабов, и сейчас можем поговорить с Мирским о перемирии. Заберем то,что захватили и краями расходимся.

- Это еще почему? Взяли добро, взяли рабов, взяли скот, сожгли эти свинячьи поселки, и на этом что, все?

- Да. Так будет лучше-: убедительно произнес советник,взяв с блюда кусок лепешки и макая ее в мед: - У Петра Мирского много народу. Разведчики говорят,что он начал активно собирать силы. А у него есть неплохие бойцы. Группа ВВ-шных, хорошо подготовленная охрана. Еще присоединились с Казачьей фермы. Ты этих знаешь. Их мало, но каждый стоит десятка.

- Сломаем -: зло процедил Казбек: - Наши парни тоже не вчера родились. Почти все на Третьей Кавказской воевали, опыта тоже хватит.

- Опыта хватит, но я тебя предупредил. Собери людей, поговори. С дисциплиной у нас проблема. Обхожу посты, а там – то укурятся, двое колоться начали, чуть не пристрелили нас под балдой. Так не годится.

- Я понял тебя Абу-: кивнул хозяин: - Поговорим. Тех кто виновен –строго накажи, чтобы все видели. Палкой или плетью-как сам считаешь нужным. У нас война сейчас, балдеть не время…

Мы сидим в гостиной, переоборудованной под штаб. На большом столе расстелена карта. У нас совещание. Мирский-старший слушает Обера, из присутствующих я,Магомед и группа казаков-пластунов. - Вам,парни,задача поставлена архиважная. Тебе Писатель,и тебе Магомед – устранить Ахматова, и,если получится,его советника и командира его боевиков Абубакара Махмаева. Так же как цель обозначу вот этого. Обер кладет на стол фото крепкого мужика в военной форме. По виду совсем не горец. - Это второй по влиянию, знаниям и опыту в их кодле. Полковник Максимов. Его бойцы служат Ахмадову. Их немного, но парни опытные и жестокие. Кстати,в набеге на ферму,где жили ручные крикуны,участвовали именно они. И убили скриммеров тоже они. - Ого-: вырывается у меня. Значит Михаил Анатольевич и его питомцы. А как же девочка? А как Павел Лукич и другие? - Почти все селяне погибли. Кто не погиб-угнали в рабство. К нам вырвался здоровяк тамошний, Антоном зовут, он привел маленькую девочку, кажется она в театре нашем раньше танцевала. С ними пришли трое Крикунов, но как только увидели вооруженных людей они скрылись,убежав через поле в лес. Вот тебе и пьянчуга Антон. Узнаю,что тот самый увалень, увидев убитую мать и сестер-братьев впал в ярость и,вооружившись топором, укоротил на голову одного из бородачей, подхватил автомат и-надо же, убил еще одного. Потом,убегая от преследования,спас Ниночку из горящего дома ученых, и всю ночь тащил ее на себе через зимний лес и холод. Сейчас Антон в госпитале. Он даже не заметил,что ранен, и упал без сил только тогда,когда на его крик выскочил обходящий территорию,прилегающую к Усадьбе,патруль. - Мы подойдем к поместью Ахмадова вот отсюда-: теперь моя очередь излагать план боевой работы,и я подхожу к столу,над которым склонились все остальные: - Известно, что Казбек Ахмадов с охраной любит обходить свои владения. В этот момент и надо его устранить. Обер внимательно слушает и дополняет мой план своими уточнениями, которые я записываю в небольшой блокнот. Казаки,получив мой сигнал о устранении Ахмадова, устраивают кучу-малу, обстреляв территорию поместья из двух минометов, позиции для которых тоже наметили на карте. Николай кивает, соглашаясь. - У вас,ребята, важная задача. Убьете этого зверя-и воевать долго не придется. Лишим головы – тело само развалится. -: подводит итог Петр Мирский,внимательно глядя на нас: - Вы уж постарайтесь мужики! Понимаю, что задача будет трудная, но верю,что справитесь. Ты Писатель уже что-то подобное делал. Твои парни,Николай – не лыком шиты, и с абреками уже сталкивались, так что не оробеете. Одна большая просьба:вытащите оттуда жену мою. Очень мне с ней поговорить надобно. Мы с Николаем переглядываемся и молча киваем. Что тут говорить- все уже не раз между нами говорилось. Затею эту и он и я считаем глупой прихотью,которая может стоить человеческих жизней, но приказ есть приказ. И раз мы подписались на эту войну, под началом Петра Мирского, то ничего не поделать.

За окнами темнеет, и прислуга зажигает свечи и лампы. Окна затянуты плотными шторами. Светомаскировка, и чтобы не сделали так, как планируем сделать с Ахмадовым мы. Патрули уже сталкивались с разведчиками той стороны, и дело не обходилось без выстрелов.

Совещание заканчивается и мы расходимся по жилым помещениям. Казаки в отведенные им в правом крыле несколько комнат, я к себе, в комнату напротив покоев,где лежит теперь раненый Вася. Прежде чем идти спать, я каждый день навещаю его. Парень плох.

- Привет,Василий Петрович-: я постучался и,осторожно приоткрыв дверь в комнату,заглядываю: - Не спишь?

- Привет,Писатель. Заходи. -: слышу ответ и вхожу,аккуратно закрывая дверь за собой. Паренек лежит на кровати. Пулю извлекли, но,по словам Николая Александровича,дела у Васи неважные. Перебит позвоночник, и отказали ноги: - Как твои дела? Совещались?

- Да. Готовимся. Ничего Василий, отомстим за твое ранение-: стараюсь говорить бодро,но глядя на осунувшееся лицо совсем еще юного барина,у меня к горлу подкатывает ком: - Я за твою рану Ахмадову из башки все мозги вышибу.

Вася кивает молча,и внимательно смотрит на меня. Я пытаюсь его подбодрить, вчера приносил и показал винтовку, и парнишка с любопытством и интересом рассматривал оружие, и выслушал мой рассказ о моем предке,воевавшем на Ленинградском фронте, винтовке,и наших общих планах. Как-то раз заходил даже Николай,и Вася смеялся его шуткам и смешным историям. Мне даже запомнилась одна, про петуха-мутанта и его куриц, «несущих во-от такие большие яйца»,которые гонялись за влезшей в курятник лисицей.

Николай умеет рассказывать такие истории, и смеешься обычно после его рассказов так, что живот болеть начинает со смеху.

- Когда выходите?-: вырывает меня из размышлений вопрос Василия.

- Через два дня. Вечером-: отвечаю я: - Ты не беспокойся, мы быстро все сделаем, и обратно. Всего делов-то. Увидел, прицелился, бах. И нет врага проклятого!

Вася молча смотрит на меня. В комнате темно,и я зажигаю свечи в стоящем на столе подсвечнике.

- Ты как себя чувствуешь? -: спрашиваю я,подсаживаясь на край кровати.

- Плохо-: коротко и тихо отвечает паренек: - Ног не чувствую совсем. Доктор говорит, что я поправлюсь, но я то слышал что он говорил медсестре.

- Ты не слушай ерунды-: говорю я,стараясь придать своим словам убедительный тон: - Все наладится. В войну люди пулеметные очереди в тело ловили, и ничего. Я сам вон, тоже несколько пуль поймал, выжил и вот, бегаю как сайгак.

- Нет. Не надо меня успокаивать-: говорит Василий, и я чувствую горечь в его словах: - Я же чувствую. Как теперь быть-то? Кому я нужен буду, калекой?

- Петрович. Ты давай-ка такие мысли гони прочь - я потрепал рукой по волосам парня: - Все будет нормально. Мы еще с тобой летом в лес пойдем, буду тебя учить аномалии распознавать.

Этим вечером я еще долго сижу у постели раненого, пытаясь поднять его настрой. Когда же Вася уснул, я вышел в коридор. От увиденного хочется выть волком.

- Как он? -: голос заставил меня вздрогнуть,и я обернулся. Петр Анатольевич, собственной персоной,с керосиновой лампой в руке.

- Плохо-: коротко отвечаю,и открываю дверь в свою комнату. Разговаривать не хочется. Надо выспаться. Завтра еще день тренировок, потом отдых и выход. Барин делает шаг к двери в спальню сына,но останавливается, и видно,что не решается туда войти. Опустив голову, он делает шаг,и уходит дальше по коридору.

Глава пятьдесят вторая. Мотивация к действию наглядным примером. Новая стая в зимнем лесу. Нельзя обижать убогих!

Бронетранспортер,натужно рыча двигателем, несся среди заснеженных полей. Я сижу наверху, так,как видел в кадрах военной хроники. Меня обдувает холодный ветер, но это сейчас мало беспокоит. Вот уж и правда – смешно будет простудится, когда рискуешь башкой.

Окрестности мне знакомы, и,вглядевшись вперед,я вижу длинные корпуса ферм. Казаки, расположившиеся рядом,спрыгнули с бронемашины и рассыпались в цепь. Я присоединился к ним,взяв на изготовку свое оружие. Скоро мы приблизимся к ок оннираине и надо быть осторожнее. Опустившись на колено в снег,я вскинул оружие и прильнул к оптике. Так! Тут побывали. Выбитые окна в доме старосты Лукича, сгоревшие деревянные постройки. Ворота фермы раскрыты настежь. Видимо выгоняли скот,чтобы угнать к себе. Выпавший снег припорошил уголья, но не скрыл всей картины. Наш отряд входит в селение. Все происходящее напоминает мне какое-то страшное кино. Ряд сгоревших домов, труп выпотрошенный и замерзший, лежащий прямо посреди дороги,разделяющей село.

- Твою мать!-: вырывается у одного из парней,крепко сжимающего автомат и смотревшего по сторонам.

- Вперед-: говорю я,и перебежкой смещаюсь вперед. Ого! Труп скриммера, изогнутый в предсмертной судороге. В него выпустили похоже не одну очередь, прежде чем опасная тварь испустила дух. Голова расколота, видимо потом, уже мертвого били чем-то тяжелым,вымещая злобу на существе,которое уже ничего не могло сделать своим врагам. Пасть скриммера оскалена. Зубищи у него однако. Несколько поотдаль, второй, его когтистые лапы отрублены. Видимо,когти взяли с собой как трофей. Труп обожжен. Тут рядом дом Михаила Геннадьевича. Страшная догадка пронзает мой мозг,и я поворачиваю к знакомому дому,где жила пожилая ученая чета. Черт!

Дом сгорел. Видимо в окна кидали бутылки с горючкой, или какие-нибудь зажигательные гранаты. Войдя в дом,я увидел тело убитой супруги, и сына Игоря. Тела обгорели, парень,видимо,пытался выскочить в окно, но его срезала пущенная с близкого расстояния автоматная очередь. Женщина же подползла к сыну и просто легла рядом,укрыв его собой,обезумев от горя. Видимо захватчики вошли в дом,устроив расправу. Под ногами куча стреляных гильз. Скоты расстреляли пожилую женщину без всякой жалости. Хозяина дома я нашел во дворе. Он успел открыть сарай, и выпустил на врага своих питомцев.

Этот поселок будет еще долго стоять у меня перед глазами. Трупы несчастных крестьян. Изуродованные, изрубленные, расстрелянные. То,что эти изверги творили с людьми не укладывается в сознание нормального человека. Но те,кто тут был-не люди. Они лишили себя этого звания, учинив эту расправу. На деревянных створках ворот,гвоздями,были прибиты к ним доярка, кажется ее звали Лена, совсем молодая женщина, и второй скотник Иван. Они встречались вроде как, вот и смерть приняли тоже вместе. Внутри я нашел окровавленные вилы. Видимо,храбрый парень попытался защитить себя и подругу. Увы, вилы против винтовок, дробовиков и автоматов слабое утешение. Павла Лукича пытали. Его мы нашли во дворе разграбленного и так же сожженного дома. Труп с перерезанной глоткой лежал на снегу. Его дочь Дашу мы не нашли. Видимо кое-кого налетчики все же оставили в живых.

Выставив посты мы начали собирать мертвые тела в центр разоренного поселка. Я вижу,как плачет немолодой мужик, механик-водитель, выскочивший из БТРа и присоединившийся к нам. . Наверное это было по военному неверно. Возможно, наши «штабисты»,оставшиеся в Усадьбе попеняли бы нам на время, но,если бы бросили мертвых и пошли дальше, то…Не знаю. Может и ничего бы не стало, но я уверен, что мы поступаем правильно. Собрав мертвых в несколько штабелей, переложив их деревом, остатками дров из нескольких уцелевших поленниц мы щедро полили погребальные костры топливом. Все это отняло время до темноты. Ну и пусть. Кажется никого не забыли, и Николай махает рукой, давая команду двум парням,которые поджигают погребальные костры,сложенные нами. Огонь нехотя но разгорается. Мы стоим вокруг. В происходящем действе есть что-то мистическое. Как будто в древние времена, воины,пришедшие на пепелище родных очагов,провожают в последний путь своих близких. Времена не древние, но по сути своей, наверное,так оно и было. Я слышу,как Магомед читает какую-то мусульманскую молитву. Ему не мешают. В принципе какая разница, Бог един для всех под небом. По крайней мере, я всегда думал так.

- Они за это ответить должны-: вполголоса говорю я,и казачий атаман Николай,оказавшийся рядом,слышит,и утвердительно кивает.

- Ответят братка. Обязательно ответят. Я за каждого мужика, бабу и дите,что они тут погубили,с них шкуру заживо спускать буду!-: говорит он совершенно спокойно,и я уверен, что он вполне способен на такое: - Всяко раньше видел, озоровали они у нас, но что бы вот так, как звери лютые - такого не видал. Пойдем Писатель. Надо время наверстывать.

- Этих шакалов бешеных буду резать пока живой-: слышу голос Магомеда. В его руках маленькая зеленая книжица. Коран, карманное издание. Ого, а вот это серьезно. Когда правоверный клянётся на Коране, то происходит действительно что-то такое, что затронуло его всерьез: - Спите спокойно люди добрые! Может с сыном моим там увидитесь.

- Чего это он?-: спрашивает Николай,и я объясняю,что прапорщик потерял сына, совсем недавно. Атаман смотрит на дагестанца уже уважительнее, и кивает,понимающе.

Костры еще горят, когда наша бронемашина,взревев двигателем,тронулась с места. Мы снова на своих местах, и наша война начинается. Обернувшись назад,я еще долго вижу в опустившейся темноте светящиеся огни погребальных костров,разложенных посреди мертвого поселка.

... Под когтистой лапой хрустнул снег,и Третья,подняв голову,принюхалась. Со стороны разоренного жилища потянуло запахом дыма и плоти. Такого запаха,когда плоть и огонь встречаются. Люди называют это «жарить». Но вряд ли кто-то в поселке сейчас жарит мясо. Первый,поскуливая,сидел под большой елкой,баюкая оторванную по локоть лапу. Четвертый, самый крупный и сильный из Стаи,глухо рычал. Он уловил запахи и послал самке вопросительный образ, как всегда неуклюжий и неумелый. Но Третья поняла,и подойдя поближе к самцу,уткнулась лбом в лоб его безглазой головы. Скриммеры вошли в резонанс, и спустя некоторое время Четвертый присел в снег,опустив вытянутую голову и признавая старшинство и главенство самки. Первый, искалеченный и получивший в тело немало пуль не мог быть вожаком, и на первенство не претендовал. Впрочем,стая не собиралась его бросать.

Уже третий день двое его сородичей охотились и приносили больному то зайца, то белку, а утром умудрились поднять даже приличных размеров кабана. Третья в одиночку не справилась бы, но сильный и большой Четвертый,скачками догнавший разъяренное животное,врезалось ему в бок,завалив в снег. Острые когти скриммеров растерзали яростно сопротивляющегося муто-кабана. Мясо и кровь позволили наестся сытно,и накормить раненого собрата, который вовсю начал регенерировать, выдавливая из себя пули выпущенные в него. Лапа конечно не отрастет, но Крикуны зализали рану. Скоро Первый сможет и охотиться. А пока о нем будут заботиться. Когда в их дом пришли странные люди с оружием и длинными волосами на лицах, домашние скриммеры,выпущенные погибшим Великим Вожаком Мхх,яростно бросились защищать свое жилище. Враги надолго запомнили их боевой клич, приводивший в ужас, разрывавший барабанные перепонки, сводивший с ума. Но врагов было много, и,расстреливая Крикунов с расстояния,они заставили зубасто-когтистых защитников отступить. Третья обхватила голову лапами и жалобно заскулила,закружившись на утоптанном снегу. Ее подружка. Горящий дом, крики. Что с ней? Самка пыталась настроится на нее, но ничего не выходило. Наверное маленькая человеческая самка с таким хорошим сознанием, позволяющим наладить контакт,погибла,как и другие. Трое мутантов – крикунов посреди заснеженной лесной чащи присели, придвинувшись друг к другу. Начиналась ночь, а день выдался трудным. Мясо кабана дало сил, и теперь двое здоровых скриммеров согревали раненого третьего. Первый мягко курлыкал, благодаря своих помощников. Четвертый лизнул его голову и сел рядом, прижимаясь и согревая. Третья подсела,устроившись поудобнее и пискнула, показывая,что готова караулить первой, пока самцы будут спать. Темнота. Холодный ветер,шелестящий в кронах деревьев, и три мутанта, так долго живших с людьми. Куда идти? Что делать теперь, когда все, что они знали и делали разрушено? Третья, многому научившаяся в доме вожака Мхх и его семьи,пыталась представить, как жить теперь,но ничего кроме охоты, и строительства гнезда,где будет обитать ее Стая,пока в ее вытянутую голову не приходило…

- Смотри,Руслан!-: боевик потрясал оторванной когтистой лапой : - Я отрезал лапу у шайтана! Видел?

- Да ладно тебе -: рыжебородый Руслан засмеялся,глядя на невысокого жилистого хвастуна: - Лапу, у шайтана, а ха-ха-ха! Убери эту гадость. Пойдем лучше посмотришь моих алабаев! Скрестил с муто-волчицей, ох получились псы! Лютые!

- О-о-о! -: одобрительно загомонили боевики,разглядывавшие трофей : - Злые псы? Кусаются?

- Еще как! Теленка задрали, минуту не продержался-: веско сказал Руслан: - Скоро у всех такие псы будут, никто сунутся не посмеет.

- Теленок-не человек. Не сопротивляется так: - седобородый Адам внимательно посмотрел на собаковода: - А если у него нож будет? Хана твоим алабаям.

Разгорелся бурный спор, в котором обе стороны,разделившись примерно поровну,приводили свои доводы,подкрепленные теми или иными примерами. Псарня Казбека Ахмадова была велика. Предыдущие хозяева держали тут охотничьих псов, но когда хозяином стал воинственный горец,помимо породистых охотничьих гончих,тут стали разводить и волкодавов.

- А тебе говорю напополам разорвет и ничего не сделаешь-: горячо доказывал один: - Аллахом клянусь, ты их зубы видел! Ты их видел! Он сам с теленка крупного размером!

- Да я его ножом запорю,пока он меня грызть решит-: второй не менее горячо взмахивал рукой,показывая,как именно будет это делать.

- Эй, правоверные. Что спорим? Давайте испытаем! О! Митяй идет. Давайте его сюда! Митя, иди к нам! – предложил кто-то и спорщики, бурно выяснявшие свою правоту,стали наперебой зазывать слабоумного здоровяка,стоящего на углу клетки,и улыбавшегося непонятно чему.

- Митя, иды к нам-: самый пожилой из абреков подошел к парню: - Сахару хочишь? На! Вазьми. Дядя Расул тебя угощает! Видишь какой я хорощий.

- Сахарооок-: протянул слабоумный пустив слюну, когда увидел на ладони боевика белые кусочки: - Мне? Сахарооок!

- Тибе ! Тибе мое золотко-: радостно рассмеялся Расул,похлопав Митяя по плечу: - Иды сюда, я тибе еще сахару дам! Смотри Митя. Песики! Иди погладь их!

Абреки перестав спорить замерли,глядя на двоих, пожилого мужчину и переростка,страдающего слабоумием.

Песики, три здоровенных муто-алабая, скалились из-за металлических прутьев вольера, облаивая стоящих по ту сторону.

- Песики-: Митяй продолжил улыбаться и шагнул к клетке: - Хорошие!

- Хорощие! Канечно хорощие! Иди, пагладь ых!-: боевик обернулся к своим и,подмигнув,повернулся к Мите: - Не бойся, я если что их праганю! Дядя Расул тебя в обиду никому не даст!

Лязгнул засов и крупный парень шагнул в вольер к обозленным и некормленым еще сегодня псам.

- Песики-: он вытер слюну и шагнул к собакам. Дальше все произошло быстро. Злобный рык, и три мощных туши бросились на несчастного Митю.

- А-а-а -: тот врезался в решетчатую стенку вольера,под хохот абреков, наблюдавших за происходящим: - А-а-а, не надо! Песики! Не надо! Не на-а-а-адо!!!

Он был толст,и свалить его с ног сразу не удалось,но одна из тварей рванула под колено, разрывая связки и сухожилие. Почуяв кровь, псина стала рвать еще яростнее. Человек кричал,прикрывая лицо и горло, пытаясь встать,но хищники, в которых превратил и без того не самых добрых собак доморощенный селекционер Руслан,яростно терзали его грузное тело, растерзав ватник и добравшись до плоти. Митяй кричал и плакал, боевики радостно гоготали,комментируя действия собак, и беспомощность слабоумного. Три выстрела в воздух прервали бурное веселье и компания шарахнулась,увидев могучую одетую в бело-серый маскировочный костюм фигуру главного военачальника Абубакара Махмаева.

- Вы чем тут занимаетесь ишаки? -: одного взгляда на клетку было достаточно,и глава боевиков яростно зарычал на расшалившихся подчиненных: - Вы что тут творите! Бараны! Кто разрешил!

- Абубакар, уважаемый мы…-: заблеял еще минуту назад такой горячий и воинственный Руслан разведя руки: - Он сам!

- Вытащите его оттуда! -: боевик подошел к подчиненному,и, подхватив за шиворот,поволок к дверце в вольер: - Давай! Совсем охренели!

Абреки съежившись попятились в разные стороны.

- Господин! Я не могу, они его, они кровь-: Руслан теперь выглядел откровенно жалко и мерзко.

- Иди нахрен отсюда! -: Махмаев презрительно плюнул под ноги «кинолога» и рука в тактической перчатке со вставками коснулась засова.

Псы,терзавшие Митяя не ожидали,что в вольер влетел вихрь. Один из псов взмыл вверх,и,с силой приложившись о противоположную стенку вольера завизжал, второй почувствовал хват на загривке и рванулся, но отправился туда же,куда и первый,сбив встававшего с ног. Третий,увидев гиганта-человека,яростно рычавшего как зверь, попятился. Инстинкты муто-волка подсказали неглупым животным, что от этого двуногого лучше держаться подальше.

- Куда пошли? Сюда идите, ты и ты-: Абубакар посмотрел на Расула который переминался с ноги на ногу,и опешившего от ярости командира Руслана: - Вытащите это отсюда!

Нога обутая в военный ботинок слегка пнула по окровавленному и истерзанному телу стонущего и плачущего от боли Митяя.

- Остальные сюда. Построились!

Боевики подчининись. Абубакара боялись и уважали все без исключения. К тому же,большинство из присутствующих понимало, что перегнули палку. Ну погрызли бы этого дебила немного, надо было просто чтобы руку через дверь собакам сунул. Или как-нибудь еще. Но не так же.

- Вы ишаки, смотрю живете весело!-: командир боевиков прошел вдоль недлинной шеренги: - Заняться видимо нечем! На постах шмаль курим, кое-кто колется. Спим. Зато слабого в клетку собакам – это хорошо. Это мы воины! Да?

- Командыр, мы шутить хотели немножко-: робко возразил пожилой Расул,глядя на начальника: - Мы вытаскивать его хотели. Правда!

Абреки преданно глядя на Махмаева наперебой заговорили о том,что конечно хотели, и вот еще бы чуть-чуть и каждый ринулся бы в клетку, спасать несчастного.

- Я совсем молодой, читал в одной книге, что нельзя обижать тех,кто скорбен умом. Их Аллах жалеет, и за обиду такого человека карает сурово!-: наставительно произнес командир боевиков: - А вы идиоты, видимо совсем не боитесь гнева Всевышнего! Ну а раз не боитесь, упасть и принять упор лежа!

Боевики подчинились. Гнев начальника видимо начинал угасать, а отжаться – это не так и трудно.

- Делай раз! -: скомандовал подбоченившись Махмаев и,принявшие упор лежа горцы,выполнили первое отжимание.

Двое крепостных уже тащили Митяя прочь, оставляя на снегу кровавый след. Удивительное дело, но слабоумный был жив, и,как оказалось,несмотря на многочисленные укусы, рваные раны и дикий страх, вскоре пошел на поправку.

- Дресссируешь-: Максимов подошел к коллеге по военному ремеслу и усмехнулся,глядя на покорно выполняющих отжимание боевиков. Командир абреков кивнул.

- Правильно. Давай послезавтра, вечерком,состязания замутим. Пусть твои с моими поборются. Пар выпустят, да посмотрим у кого яйца крепче-: предложил бывший военный :- Что скажешь?

- Давай. Приз – пистолет за третье место, автомат новый за второе и СВД за первое. Согласен?

- Давай автомат б/у за второе и новый за первое. Снайперки наперечет.

- Хорошо! - : военачальники ударили по рукам,и Максимов, развернувшись ушел в сторону господского дома.

- Вставайте, бараны. Слышали? Послезавтра вечером состязаться будем. Посмотрим, что вы умеете. Приз – оружие. Хорошее оружие.

- О-о-о!-: встающие и отряхивающиеся бойцы одобрительно загомонили: - Да мы этих на куски парвем! Легко!

Наказание было принято. Начальник был видимо доволен тем,как его перенесли, и поводов печалиться не было. Горцы,отряхиваясь и приводя себя в порядок,принялись обсуждать предстоящее развлечение.

Глава пятьдесят третья. По пути к цели. Отец и сын.

Зимний лес встретил нас странной мертвенной тишиной. Мы идем вперед, на ногах снегоступы, при себе только самое необходимое. Оружие, боеприпасы. У меня помимо винтовки еще пистолет с запасным магазином. Придется сделать изрядную петлю, но к исходной точке мы выйдем вовремя. Шаг за шагом, след в след. Потом небольшой перерыв, и снова вперед вперед и вперед. Казаки расстались с нами. Им потяжелее, помимо личного оружия группа несет на себе два миномета. Больно смотреть на парней с тяжелыми плитами на спинах. Ну да ладно, дотянут как нибудь. Несмотря на кажущееся спокойствие, приходится быть крайне внимательным. Пару раз мы обходили кажущиеся простыми лесными полянками места, где под слоем снега находились Ямы, навроде той что я видел недалеко от Бухарово и в других местах. Один раз пришлось одергивать прапорщика решившего прислонится к стволу дерева, и едва не угодившего в мешок с псевдоспорами. Мерзкая штука, с виду как наплыв на стволе дерева, но при давлении выстреливает облаком спор. Попадет на кожу – прожжет к чертовой матери, и ничем ее не остановить. Магомед испуганно шарахнулся, когда я сломав сухую промезлую насквозь палку прямо из под ног осторожно ткнул в него. Облако коричневого цвета вырвавшееся из нароста с треском и под большим напором впечатлило. Сталкеры в городке нашем называли это явление коротко емко и забавно – «Пердуном», за характерный звук при выбросе спор. Впрочем забавного из всего было только название. Сейчас зима, и это хорошо.

- Магомед – будь ты повнимательнее- : говорю я строго глядя на своего спутника: - Понимаю что ты мало встречал подобного, но сейчас, мы вышли за пределы чистых земель. Тут – глаз да глаз. Вон видишь, выворотень. Корни, торчат прямо из снега.

- Ого-: дагестанец присмотрелся: - И как это дейсвует?

- А наступи, крутанет тебя за ступню. Если выворот слабый, сломает голень, если сильный, может и ногу оторвать целиком. Кровью истечешь.

- Он что – человека жрет?

- Нет. Просто ломает и все. Зачем, сам не понимаю.

Магомед вполголоса поминает Всевышнего и его созданий, и мы двигаемся дальше обходя опасный участок. По моим наблюдениям, природа изменившаяся после того, как люди вволю отравили окружающий мир всевозможной гадостью. Иногда думаю – что лучше было бы пустить в ход ядерное оружие и закончить все одним махом. Впрочем, все не так и плохо. В большинстве своем все осталось почти прежним. Просто надо быть внимательным. И осторожным. Растения, животные и сама земля просто приспособились к новым условиям. Так что – человеку разумному надо просто найти свое место в этом новом мире. Впрочем, это мое мнение. Если бы меня сейчас спросили что по моему разумению сейчас должен делать человек, я ответил бы просто – осваивать мир. Находить себя в нем. Таких людей я видел. Таким был мой учитель Якут, и еще люди, встречавшиеся мне на пути.

Остановившись я поднял винтовку и выдохнул оглядевшись. Прапорщик реагирует правильно поднимая автомат и осматриваясь со спины. Правильно, он страхует мой тыл, я смотрю с фронта. Винтовка мне нравится все больше. Как то сроднились мы, если можно так сказать.

- Как думаешь, если убъем этого-: говорит дагестанец: - Правда остальные разбегутся?

- Не знаю-: отвечаю коротко: - Но думаю что разбегутся. Лишить чудовище головы, а жопа на дерьмо сама изойдет.

- Наверное-: согласился военный: - Эх, хочу посмотреть как ты его башку расшибешь.

Я молчу и мы снова двигаемся вперед. Лес становится более светлым. Солнце освещает длинные стволы сосен. Белый снег серебрится в его лучах. Красота. Воздух свежий и чистый. Так. А вот этот запашок говорит о…

Шарахнувшись в сторону уворачиваюсь от ударившего ввысь грязно серо-зеленоватого гейзера. Пахнуло резко, и неприятно. Фу, пакость какая. Хорошо успел. Прапорщик позади ругается. Он тоже успел, но брызги попали на масккостюм и прожгли его в нескольких местах.

- Да что б тебя!- ворчит он : - Ты видел?

- Видел – киваю я сидя в снегу: - Фонтан. Так и зовется. Удивительно, как близко вся эта зараза уже к вашим землям. Запоминай, будем потом карту составлять и наносить где и что встретили. Мало ли кто тут пойдет после нас. Угодит еще. А вот нам надо знать, как где и что. Как будем уходить, если на хвост сядет погоня, так мы зная обстановку, сможем этим воспользоваться.

... Василий Мирский сидел в кресле коляске и смотрел в окно. Выходить из комнаты не хотелось. Врач сказал что лежать в кровати не нужно, и утром ему помогли одеться и крупный светлый парень с небольшой бородкой, по имени Антон прикатил эту коляску. Блестящая, хромированная, даже удобная. Но понимание того, что ты с нее возможно никогда не встанешь настроения не добавляла. Антон был неплохим парнем, но до Писателя ему было конечно как до луны. Простой крестьянин, опрятно и чисто одетый, молчаливый и задумчивый. Сильный как бык. Как рассказал зашедший навестить сына отец, из беженцев, с той самой фермы, где Вася учился управлять хозяйством. Враги разорили поселок, и молодой барин решил сделать что то хорошее для уцелевшего в страшном побоище. Антон не рассказывал о том что случилось, но в глазах дебелого увальня читалась боль. Василий узнал того самого молодого мужика что приходил дебоширить в дом ученых, где жили ручные крикуны. Писатель тогда жестко выставил его вон. Странно, как могут измениться люди. Тогда Антон показался полным идиотом, заливающим глаза с утра пораньше. А сейчас, он совсем другой. Отец говорил, что парень пришел в Усадьбу убив топором одного из нападавших, и принес с собой автомат с полупустым магазином. За окном шел снег. Суетились люди. Во двор усадьбы заехал броневик и из него выскочили вооруженные бойцы. Все были заняты и только паренек одиноко сидящий в своей комнате смотрел на происходящее со стороны. Откатившись к столу за которым он обычно занимался Вася потянул ящик стола. Опустив руку он извлек на свет Божий новенький пистолет ТТ, с которым ходил на стрелковые занятия, вместе с телохранителем. Писатель учил его стрелять. Теперь, это уже в прошлом. Мирский младший отщелкнул магазин и посмотрел. Три патрона. Да, он не отнес пистолет в оружейку, и оставил у себя, после чистки. Руки все сделали сами. Магазин встал на место и затворная рамка щелкнула досылая патрон в патронник. А что. Вот сейчас взять пистолет и поднести его к виску. Раз и все. И никаких колясок, никакой жизни в теле получеловека. Может так лучше? Антон отпросился на кухню пообедать, и сейчас тут никого нет. Может даже не услышит никто, пистолет бьет не так громко. Подросток посмотрел на пистолет и повернул ствол к себе. Как странно. Вблизи отверстие ствола показалось почему то огромным стволом большой пушки, вроде тех, что стояли в виде лепнины на фасаде усадьбы. Василий закрыл глаза и поднес оружие к виску. Палец лег на спусковой крючок. - Сынок! Ты что это задумал такое?- он вздрогнул от голоса: - Не надо сыночек! Не стреляй! Открыв глаза он развернулся и увидел стоящего в дверях отца. Одетый в серый камуфляж с нашивкой в виде скифского воина, от которого и пошло название некогда легендарной бригады внутренних войск прославившей себя в Третьей Кавказской Петр Мирский умоляюще смотрел на своего отпрыска. В глазах отца застыл ужас. - Зачем?-: сорвалось с губ Васи и рука с оружием плотнее прижалась к нежной коже на виске - Не надо. Пожалуйста. Давай поговорим. Давай лучше поговорим, а?-: отец никогда не выглядел так напугано и встревожено. Мужчина осторожно шагнул вперед и прикрыл дверь за спиной. - Не подходи!-: мальчик посмотрел на отца и на миг отвел оружие от головы направив в сторону рослой фигуры родителя. -Хорошо хорошо. Я стою. Вот тут и буду стоять. Ты только не стреляй. И отдай пистолет мне. Откуда он у тебя? - Оттуда-: Василий снова поднял оружие прижав к голове: - Уходи! - Ты сынок напрасно так. Я же без тебя жить не смогу-: умоляюще продолжил отец : - Как я без тебя. - Сможешь. Очередную потаскушку приведешь, и будешь жить. Раз эта сбежала-: зло огрызнулся подросток: - Я тебе давно уже не нужен совсем! - Что ты говоришь такое. Ты для меня, самое главное. А эта-: отец махнул рукой: - Да Бог с ней. Ты сердишься на меня конечно. И ты ведь прав. Послушай меня только. Не делай того что хочешь. - Проваливай! –голос Васи сорвался на взвизг: - Не хочу тебя видеть. Никого не хочу! Я калека, и нахрен никому не нужен. И вы мне тоже не нужны! И тут случилось то, что подом не раз снилось молодому наследнику Усадьбы. Гроза и страх всех жителей поместья, страшный в гневе и злобе барин Петр Мирский опустился перед креслом коляской сына на колени. - Тогда и меня убей. У тебя там сколько патронов? Два, три? Убей меня сначала, а потом себя раз решил. Мне без тебя жизни не будет все равно. Убъешься, и я следом за тобой. Тут же. Пистолет медленно отошел от головы и снова посмотрел на стоящего теперь на коленях мужчину сложившего руки перед собой. - Только подумай о том, как маме твоей сейчас-: тихо произнес отец: - Она с небес смотрит на тебя, и плачет наверное. - Она при жизни от тебя наплакалась-: снова огрызнулся подросток: - Ты… - Я виноват перед ней. И перед тобой тоже виноват-: Мирский старший опустил голову: - Поэтому вот тут, перед тобой. Убей и меня. Может тогда простишь своего отца.Ну, стреляй раз решил! Василий перехватил оружие двумя руками, но почему то пистолет заплясал в них как будто паренек был пьяный, или его перед выстрелом на карусели прокатили и голова пошла кругом. - Прости меня сынок. Если сможешь. Пожалуйста. И за себя, и за маму нашу. Я не буду сопротивляться. Стреляй. Но если ты сможешь простить меня, то положи пистолет. Давай может поговорим. А? Руки задрожали, к горлу подростка подкатил ком. Сердце казалось выскочит из груди, а из глаз, несмотря на все усилия побежали слезы. - Ну, иди сюда сыночек. Давай пистолет сюда. Не надо стрелять. Лучше поговорим сейчас. Повинюсь перед тобой. И ты мне скажи что на сердце у тебя. А потом Антона кликнем, оденемся потеплее, и маму пойдем проведаем. Стоя на коленях Петр Анатольевич осторожно протяну руку к оружию которое держал его сын. Василий напрягся но отец мягко, и по доброму вынул ТТ из его сжатых рук и отложив на пол прижал сына к себе. - Все сыночек. Все кончилось. Вот так! Отец гладил сына по голове и говорил что то ласковое и успокаивающее. Такого не было очень очень давно, и Вася вдруг понял, что его одиночество сегодня, в этот день наконец закончилось, и где то далеко заплутавший в собственных мыслях, делах и поступках отец, которого он любит несмотря ни на что сейчас к нему вернулся, и никогда больше не уйдет от него… …Под колесами хрустел снежок, а Василий уже одетый в теплую одежду полной грудью вдыхал свежий воздух. - Ну что сын, поддадим газку а? – Петр Анатольевич слегка ускорил ход коляски и сын радостно засмеялся. Они побывали у матери на могиле, и Мирский старший показал отпрыску несколько рисунков, которые должны будут воплотиться в скульптуре этой весной, когда сойдет снег и все подсохнет. - Ты представляешь себе, Максимыч наш, скульптор домашний, пропойца жуткий, а какие красоты делать умеет-: восхищенно рассказывал отец сыну: - По моему вот эта, с ангелом будет самое то. Они увлеченно обсуждали проекты, пока не сошлись, что ангел это все же действительно лучшее. Потом гуляли в парке, и даже покидали друг в друга снегом. Вася шлепнулся с коляски но вместо того что бы на нее залезть обратно принялся окапываться в снегу и откидываться в ответ. Подоспевший Антон и Петр Мирский подняли довольного и разрумянившегося паренька отряхнув от снега усадили обратно. Прогулка продолжалась. - Ты знаешь, я велел всех артистов театра нашего найти и вернуть. Наш драматург заявил что хочет поставить спектакль о жизни трудового народа. Представляешь? Дядя Миша, приехал и еще в баню не сходил а уже побежал смотреть как там сцена и какие есть материалы для декораций. - Он свое дело любит. Помнишь, я маленький был, он мне иногда сказки рассказывал-: мечтательно произнес Василий глядя на отца: - Он хороший. - Очень хороший. И сильный. Знаешь, я не думал что люди его склада характера такие волевые. Не сломался, не спился. Мужики на свинарнике говорили он и там им декламировал и представления делал. Кормил свиней, навоз таскал и тут же поэмы читал. - А тетя Поля? Она вернется? - Обязательно. Я уже отправил в поселок где она работает людей. Привезем обратно, будет все как раньше. Как матушка твоя хотела и устраивала. Сидевший в кресле парнишка кивнул соглашаясь. - Писатель скоро вернется тоже. Он на задании. Слушай сын, а у тебя чутье на хороших людей-: похвалил сына Петр: - Настоящий боец. Представляешь, добровольцем вызвался. - Я знаю. Он ко мне заходил перед тем как на задание уйти. Они вернутся, как думаешь? Петр Анатольевич сбавил ход и на некоторое время замолчал задумавшись. - Вернется. Такие как он из ада вернутся живыми, и черта за бороду притащат. Удивительный человек. -: уверенно сказал он помолчав: - Я в это верю. - И я тоже верю-: кивнул Вася : - Он же после всего останется у нас? - Почему бы и нет? Он же писатель не только по имени. Вот скажи, где лучше пишутся книги у писателей? - В усадьбе - : подросток улыбнулся взглянув на отца: - А вдруг он и правда напишет еще одну книгу? … Далеко в лесу, два человека вышли на опушку леса, преодолев длинный маршрут и остановились перевести дух. Долгий путь к цели был закончен, и теперь, осталось только выждать, когда пуля пущенная из винтовки найдет свою цель. - Ну вот и готово-: тот кого называли Писателем занял позицию и положил обернутую в белые бинты винтовку перед собой: - Здравствуйте господин Ахмадов. Мы пришли! Седой дагестанец лежащий рядом и смотрящий перед собой через прицел автомата усмехнулся. Операция по устранению главы вражеской общины началась.

Глава пятьдесят четвертая. Как Курбан сделал выбор. Ликвидация.

- Курбан,ишак косорылый, что вылупился? -: Хамза,покачиваясь,стоял посреди двора и орал на молодого невольника. Он выкурил большую «мастырку» набитую дурь-мхом и теперь ему было хорошо и весело. Командир Абубакар отсутствовал, выбравшись на разведку куда-то так,что можно было немного расслабится. Муса обещал вечером развлечение. Но забыл,видимо,что вечером командир вернется, и будет турнир. Люди этого Максимова. Откуда он такой взялся? Вроде военный,а повадки…

- Курбан иди сюда , оглох что ли?-: заорал на раба боевик: - Свинья, почему плохо двор метешь? Че смотришь? Дыру не просмотри. В морду давно не получал?

- А ты цепь сними и попробуй-: пробормотал молодой узбек,опустив глаза и подходя. Впрочем,и в цепях,одетых на руки он кое-что мог, и если этот накуренный ублюдок очень напросится…

Курбан мотнул головой. Не выйдет. Даже если он сломает кадык,взяв Хамзу в захват и рванув, на вопли сбегутся остальные. А против двух-трех разом, да со скованными руками-много не навоюешь. Тем более,что и на ногах тоже цепь, хоть и длинная, чтобы мог ходить.

- Я все исправлю господин-: робко, почти заискивающим тоном,произнес он: - Я не буду на вас больше смотреть,если не нравится.

Абрек подбоченился и,шире расставив ноги,упер руки в бок.

- Ишак! Точно ишак! Вот скажи, почему ты не стал резать того пленного неверного? Тибе его жалко стало? А сибя не жалко?

- Чего ты к нему привязался?-: один из наемников полковника Максимова появился как гриб после дождя: - Хамза, пойдем, дело есть.

- О Леща!-: обрадовался горец и мужчины пожали друг другу руки,обнявшись и похлопав по плечам: - Пойдем. Да, вот раба учу уму разуму!

- Этого что ли?-: светловолосый крепыш оглядел узбека презрительным взглядом: - Нашел время с чурбанами связываться. Идем. Хочешь я ему сейчас в морду дам?

Курбан подобрался,приготовившись защищаться. В конце концов попытка не пытка, а если дело идет к тому,что его захотят забить как шелудивого пса- то он продаст свою жизнь за хорошую цену.

Но сегодня судьба была милостива, и оба вооруженных человека оставили молодого раба в покое.

«Встречу тебя Бритый, мразь продажная, горло перегрызу!»-: зло подумал невольник продолжая уборку на заднем дворе. После бегства из поселка, узбек присоединился к каравану,идущему мимо Бухары. Вроде бы обычный караван. Но только в Бухару он не зашел,как оказалось,сделав приличный крюк . На вторые сутки пути,караванщик предъявил Курбану претензию, в виде кражи патронов, и,навалившись,несколько его подручных отобрали автомат и скрутили узбека. Потом привезли сюда, и продали. Кстати недорого ведь и продали, обменяв на мясо,консервы и пачку патронов к охотничьему ружью. Ведь невольник был строптивый, и это учли при торговле.

Выручило умение драться. К тому же то,что купленный оказался единоверцем,настроило местных на позитивный лад. Ему предложили несколько испытаний, два из которых он успешно выдержал. Под присмотром поразил несколько мишеней из ружья, и победил трех подряд противников в рукопашном бою. Последнее испытание же не задалось. Это был пленник, средних лет мужичок, рыжеватый, сероглазый, заросший щетиной и щуривший глаза на солнце,когда его вынули из зиндана.

Курбану дали нож и коротко приказали :– «Убей его».

Если бы он убил, то жил бы сейчас, как «единоверец». Носил оружие, был свободным, выходил в разведку и на посты, а может и в налеты на владения соседа, с которым,как он понял,началась небольшая междоусобица.

Молодой парень внимательно осмотрел тех,кто «принимал экзамен» и просто воткнул нож в землю,отказавшись. Может быть если бы пленнику тоже дали нож и предложили поединок, или даже без ножа, но с возможностью в бою защитить свою жизнь. Резать же его как барана было не по чести.

Дальше было просто. Избиение, сопротивление, колодки, плети, потом колодки сменили цепями и теперь Курбан был таким же рабом как и другие, кто обслуживал новых хозяев бывшей дворянской усадьбы. То ли князя какого-то,то ли графа.

А рыжий тот,как оказалось,от предложения ножа не отказался, и перерезал глотку одному из соотечественников. Теперь он «в исламе», носит имя которое ему дали, и так же,как и остальные,презрительно косится на азиата, послушно выполняющего те или иные работы…

…Мы лежим в ожидании. Позиция выбрана идеально, и даже с прикрытием. Со всех сторон подход к нам перекрыт аномалиями. Ямы небольшие,но скрытые под снегом. Я и Магомед едва не напоролись на корень-выворот, едва прикрытый снежком. Дагестанец ругался, когда увидел,как стегнул по земле мутировавший отросток некогда древесного корня. Мда. Теперь мне ясно, почему с этой стороны нет ни «секретов»,ни ловушек,ни растяжек. Все просто. Обитатели усадьбы Ахмадова просто надеются на то, что их защитят естественные преграды в лесу, прилегающему к постройкам . В общем-то они правы. Большинство из тех,кого я знал, не прошли бы тут, где сейчас находимся мы. Уходить так же придется с этой стороны, а значит- надо быть предельно внимательными. Посматривая в бинокль, наблюдаю за обстановкой.Да-а.. Это тебе не поместье Мирского,превращенное в образцовый военный лагерь. Несмотря на грозную репутацию, боевики Ахмадова производили впечатление не армии,но банды. Поразило большое количество вооружения. Со слов прапорщика – эта братия неслабо прошлась по каким-то воинским частям, где у Ахмадова были «завязки»,и где служили его земляки. Когда все провалилось в тартарары,вооружение и имущество плавно перекочевало в нужные руки. А те,кто возражал…. Смотрю на часы. Казаки Николая уже должны выйти на позиции. Теперь все определяет мой выстрел. Потом будет сигнал и….Лишь бы с их стороны не напоролись на засаду или дозор. Вижу,что во дворе, перед усадьбой началось движение. Люди подтаскивают лавки, мешки, и оборудуют сидячие места вокруг. Видно общее оживление. Готовятся к чему-то. Праздник что ли? - А это кто такие?-: спрашиваю Магомеда. - А , ты про местных? Это полковник Максимов-: объясняет мне прапорщик: - Он ахмадовских боевиков помог вооружить и натаскать. У него своя группа – офицеры, прапорщики бывшие. Злые,как волки. Вот эти если сядут на хвост – будет плохо. Они в нашей бригаде служили, в центре специального назначения. За Городом. Не все, но большинство. - Странно, почему тогда целая сторона усадьбы не прикрыта?-: удивляюсь я : - Они у нас как на ладони. - Ты сам видел. Аномалия на аномалии. Тут нереально пройти обычному человеку. Это ты, шайтанов сын,их чувствуешь как будто. А так – почти любой встрянет. Не скажу что меня это убеждает, но за неимением других версий принимаю эту. Из рассказанного делаю вывод, а не умышленно ли господа офицеры оголили целую сторону? Мало ли. Если,скажем,так вдруг кто подберется,и господин Ахмадов исчезнет, то может полковник Максимов,как сильный и волевой человек,подчинит всю эту шатью-братью и станет новым хозяином? Впрочем,политические расклады в усадьбе Ахмадова меня не волнуют. Главное отстреляться. И уйти. Но почему-то мне кажется, что простым это задание не будет…

…Абубакар Махмаев смотрел на подготовку к состязаниям. Хорошее дело. Встряхнет парней немного. Может будут меньше маяться дурью. Сегодня пришлось пристрелить одного, обдолбавшегося прямо в оружейной комнате. Словно с ума посходили. А еще эта! Баба,которую привез Казбек. Она вела себя так, будто тут главная. Боевик поморщился,вспоминая обед. Сидит шлюха, сиськи едва не на стол, юбка только прикрывает это самое. Волос не покрыт. Нет, конечно и фигурка у нее, и морда ничего, но приличия... Все-таки не у Мирского в усадьбе живет теперь. Люди смотрят. Кое-кто,особенно из старых бойцов,помнивших еще Третью Кавказскую,крайне не одобряет такого поведения. А это авторитет хозяина. И чем он ниже – тем хуже, тем более сейчас. Попытки достучаться до Казбека успеха не возымели. Он как будто мальчишка, голову потерял. Досадливо махнув рукой,Махмаев пошел занимать место. Парни,из уважения,подсуетились, принесли удобное кресло. Самые надежные, верные и проверенные. Несмотря на испорченное во время обеда настроение, тут оно поднималось. Появилось только странное чувство. Как-будто за ними кто-то смотрит. Горец повертел головой. Странно, вроде тихо все. Вокруг патрулируют территорию. Только Лес-место,пораженное всякой гадостью, место,где по словам особо религиозных,живут шайтаны и демоны, и куда нет хода человеку,всегда внушал беспокойство. - Иса, знаешь что? Возьми пять-шесть ребят, и на всякий случай сделайте два поста – вот там.- отдал распоряжение боевик, показывая в сторону Леса: - Пусть возьмут бинокли, посмотрят что как. Рации зарядили??? - Да. Включали генератор. Топлива маловато, экономить приходится. Но связь работает. Достав из кармашка разгрузки рацию,Абубакар назвал позывной,и в ответ,с шипением и треском донеслись ответы радиопереклички. Иса уже вполголоса распоряжался, и ребята явно не радуясь,но подчиняясь приказу быстро выскользнули с мест и направились к местам,которые им указал командир. Радостные вопли огласили двор. Казбек Ахмадов,в сопровождении своей пассии, одетой,кстати,более-менее прилично:в длинную шубу и с покрытой платком головой,вышел к площадке. Махмаев приветственно махнул ему рукой, и господин кивнул в ответ. Максимов,будучи ближе,подошёл и пожал руку. Шакал вонючий. Скользкий тип. Абубакар никогда не доверял полковнику,а в последнее время особенно. Его люди жестоко расправлялись со своими земляками, хуже чем пришлые абреки. Если бы не оружие, которым снабдили парней, Махмаев собственноручно прикончил бы этого мутного типа с постной рожей и противным рыбьим остекленевшим взглядом. Но Казбек его уважал. Приходилось терпеть, хотя парни из «Барса»-группы,которую создал сам лично Абубакар,предлагали подгадать наглому иноверцу засаду на одной из дорог. Военачальник отметил, что Казбек и его подруга не садятся рядом, как обычно, а усаживаются чуть выше. И этот Максимов уселся рядом. Что это? Немилость? Или просто там сидеть лучше? Состязания начались. На утоптанную площадку вышел рослый бородач, и ему навстречу поднялся,чуть ниже ростом, светловолосый парень, который,как знал Махмаев,был первым рукопашником среди примкнувших к абрекам вояк. Противники прошли по кругу,и,как по команде,бросились друг на друга. Сидящие вокруг взорвались криками,азартно поддерживая бойцов,обменивающихся ударами. Обожавший рукопашные схватки Казбек Ахмадов,поднялся с кресла, махнув рукой и что-то крича, его подруга прижалась к нему и… Большое тело хозяина словно получило сильный удар в затылок. Абубакар заорал, предупреждая, сообразив что происходит, но второй выстрел попал точно в голову его оппонента. Максимов завалился набок. - Тревога ! Снайпер работает! Осторожно! -: раздались крики и народ повскакал с места. Началась суета. - Иса! У нас беда! Хозяина убили! Стреляли со стороны Леса Шайтанов! Ты видел что-нибудь?-: кричал в рацию боевик,продираясь из толпы,мечущейся бестолково: - Вспышку выстрела? Что-нибудь. Ответ был утвердителен. Со стороны выставленных постов в сторону леса уже неслись автоматные очереди… …Я вжимаюсь в снег. Черт! Все началось крайне удачно. Верная «светка» не подкачала, послав две пули точно в цель. Магомед,наблюдающий за моей стрельбой в бинокль,одобрительно кивнул и,вставив в ракетницу красный сигнальный заряд,пустил его в небо. Автоматная очередь,выбившая из дерева рядом с моей головой щепки,была неожиданным сюрпризом. Быстро они сориентировались. Но главное сделано. Ахмадов мертв. - Уходим! -: командую я и Магомед,подхватив автомат,уже смотрит на меня.: - Что встал, пошли-пошли! Под ногами хрустит снег, а за спиной раздается взрыв. Это заработали минометы казаков Николая.

Глава пятьдесят пятая. Погоня по лесу шайтанов

Автоматные очереди стегали в спину, но даже отстреливаться было некогда. Я и Магомед,след в след,уходим от погони. Надо же, боевики таки сунулись за нами следом. Ладно, погоняемся. Впрочем,бодрый настрой –просто потому ,что бодрый. Веселого мало. Пули выбивают щепу из деревьев, с шипением чиркают по снегу. Позади доносятся вопли про аллу в баре. Разворачиваюсь,вскинув СВТ и делаю несколько выстрелов по мелькающим между стволов елей фигурам. Вижу,как одна из целей, гортанно вскрикнув,упала. Нормально. Перебежкой меняю место,и винтовка хлопает выстрелами. Готово. Магазин пуст. Перезаряжаюсь. В ответ работают автоматы. Магомед,присев у дерева,бьет короткими скупыми очередями. Он спокоен и сосредоточен. Удивительное дело. Настоящий профессионал.

- Пошли! Не останавливаемся! -: командую я и мы поддаем ходу. Сзади раздается крик. Кто-то угодил в выворот,и сейчас мутант выламывает жертве ногу. То-то же ребятки.

Вскрик прапорщика заставляет меня остановиться. Черт! Достали его! Мужчина лежит на снегу,и я вижу,как снег окрашивается красным.

- Эй-эй! -: сделав несколько выстрелов по нападающим,наклоняюсь над раненым: - Магомед, погоди, сейчас помогу!

Скинув из-за спины рюкзак,пытаюсь нашарить аптечку, с приклада автомата прапорщик стягивает жгут. Перетягиваем ноги. Неудачно , очень неудачно прошла по человеку автоматная очередь.

- Так, сейчас быстро замотаем и цепляйся. Потащу тебя. Там впереди Яма, оторвемся: - говорю я,но пожилой дагестанец,морщась от боли,мотает головой.

- Никуда я не пойду. Потащишь меня, и сам угробишься.У тебя гранаты есть?

- Ты это, не дури Мага. Брось. Вытащу я тебя. Все будет нормально-: снова прильнув к винтовке стреляю,заставляя преследователей остановиться. Они грамотно рассредоточены цепью, и если бы не опасались сюрпризов, которые хранит в себе этот лес, уже давно нагнали бы нас.

- Я военный человек, на войне был, знаю. Ноги мне перебило, и идти все равно не смогу. Уходи Писатель, а я их придержу. Позиция тут хорошая, продержусь сколько смогу.

- Сдурел что ли! Вместе пришли, вместе уйдем-: я начинаю злиться,но внутренний голос подсказывает мне,что дагестанец прав.

Он спокоен. Поразительно спокоен,зная,что скоро умрет. Переворачивается на живот,удобнее устраивая автомат. Снаряженные магазины кладет рядом, тут же под рукой и гранаты.

- Иди Писатель! Выживи!-: говорит он мне и отворачивается,готовясь к стрельбе: - Меня сын ждет! Иди!

Никогда не думал,что окажусь в такой вот ситуации. За все время моей новой жизни, в свихнувшемся мире,мне впервые приходится оставлять человека на смерть. Всякое бывало, но чтобы так.

- Иди, что стоишь как истукан-: военный выругался: - Хочешь,чтобы повязали да башку ножом отпилили? Бегом! Доложи,что мы сделали все!

- Спасибо тебе-: выдавил я из себя,и,снова перезарядив винтовку,бросился уходить,петляя между деревьев. Позади затрещал автомат, громыхнул разрыв. Обернувшись вижу,как пожилой прапорщик,приподнявшись,ловко метнул гранату в сторону противников.

Поднимаю СВТ и,прицелившись,посылаю пулю точно в лоб рослого бородача. Вот так дружище. Хоть немного, но облегчу тебе работу.

Под ногами хрустит снег. Ходу,ходу,ходу. Поворот, выстрел, и снова бег. Кажется этой гонке нет конца и края. Только белый снег, и лес, лес , лес.

…- Эй ты! Сдавайся-: Иса осторожно выглянул из-за толстой ели : - Жить хочешь? Бросай оружие!

Со стороны лежащего автоматчика донеслась ругань. Горец понял то,что ему и его людям желают от всей души,и зло сплюнул на снег. Чертовы стрелки. Ну кто бы мог подумать, что найдутся следопыты,способные пройти через Лес Шайтана? Знающие люди говорили,что тут многие смелые парни сложили голову. Вот и сейчас, одному из ребят оторвало ногу каким-то живым корнем. Или не корень это. Пришлось добить раненого, а мутанта рванули гранатой. Еще один,присев у дерева,там же и остался. Жуткое было зрелище, проеденная кислотой до костей плоть. Орал громко, тоже пришлось пристрелить. Парня пытались спасти,кидая снег, пытаясь смыть налипшую вязкую смесь,которую выбросило из нароста на во-о-он том дереве.

Впрочем,людей достаточно, и Абубакар приказал взять снайпера, по возможности,живым. Что ждет пленника Иса предполагал. Притащат в поместье, соберут толпу, и показательно отрежут голову. Может даже на видео снимут казнь, и этим свиноедам пришлют запись. Если будет генератор работать, и зарядят камеру.

Стрелков оказалось двое. Один с винтовкой, быстрый и ловкий,как змея. Еще умудрялся останавливаться и отстреливаться. Второй постарше. Вон он лежит. Раненый. Прикрывает отход главного. Ну-ну.

- Эй! Хватит стрелять! Давай поговорим лучше!-: крикнул Иса противнику на родном языке: - Мы же единоверцы. Договоримся!

- Бабушке моей сказки рассказывай. Договоришься ты со мной, как же- :донеслось в ответ,и короткая очередь сопроводила сказанное.

Боевик рукой показал направление,и его люди стали осторожно обходить позицию лежавшего в снегу. Противник,однако,дураком не был,и огрызнулся двумя короткими очередями. Ему ответили,и снова разгорелась перестрелка. Впрочем,длилась она недолго. Подобравшиеся сбоку горцы закидали лежащего на кровавом снегу гранатами.

…Стрельба за спиной стихла. Громыхнул взрыв. Обернувшись,я вижу столб взмывшего вверх снега. Крики. Магомед подорвал себя вместе с окружившими его боевиками. Эх-х. Спасибо тебе . Вернусь живым- век буду помнить. До самой смерти буду.

Преследователям теперь не до меня. Раненые и убитые. Пока не разберутся с ними- у меня есть фора. Взглядом высматриваю затеску на стволе и начинаю движение, уходя от очередного гнезда выворота. По правую руку Яма, я чувствую едкий запах,пробивающийся даже через толщу снега. Нормально. Сейчас обойдем ее-и спуск вниз. А там ищите ветра в поле господа. Место встречи – там где нас ждет бронетранспортер. Боеприпасов в его пулемете нет, поэтому наша группа использовала его как транспортное средство. По плану – мы встречаемся там, и уносим ноги. Дорога обратно кажется долгой. Да и аномалии словно поменяли свое местоположение. Едва не угодил в ударивший из под снега Фонтан, успев упасть и откатиться. Тьфу ты. Поднявшись, отряхиваюсь от снега. Осматриваюсь вокруг держа оружие наготове. Так-так ! Вокруг тишина. Необычная тишина, и даже ветер не шумит в кронах. В ушах легкий звон. Надо двигаться дальше, но я словно прирос к месту. Что-то мелькнуло между деревьев. Сделав усилие,шагаю вперед. Выстрел. Снова мелькает. Понимаю,что другом это быть не может никак, поэтому снова выстрел. - Хи-хи-хи-: раздается совсем рядом: - Не попал ! Хи-хи-хи! А еще разик, попробуй целится получше! Снова стреляю. - Ой! Почти попал! Молодец. А еще разок-: хихиканье начинает раздражать,тем более я не вижу, кто это. Только что-то быстро двигающееся между стволов. Сознание начинает мутится. Хихиканье все ближе. Мне становится плохо. Как-то не по себе, и я понимаю,что, кажется,влип во что-то серьезное. Винтовка выпадает из рук,и я, пошатнувшись,хватаю себя за голову. Перед глазами все меркнет. - Дурачок, дурачок-: ехидный голосок совсем рядом: - Съем тебя! Бо-о-ольшой дурачок! Много мяса! - Уйди-: я то ли просипел, то ли прорычал,пытаясь отмахнутся от мерзкого прикосновения чьей-то холодной когтистой ладошки по лицу: - Уйди! В голове вспыхнула яркая вспышка, меня сильно шатнуло,но я устоял на ногах. А дальше началось что-то вообще непонятное . Руки расходятся в сторону,и пальцы сжимаются и разжимаются, как будто я готовлюсь вступить в рукопашную с этим непонятным тощим существом,кружащим вокруг меня и мерзко хихикающим, и примеривающимся ко мне. Из горла вырывается рык. Ноги слегка подгибаются, и … - Ях-х-х-хх! -: Я разворачиваюсь лицом к твари и та почему то пятится. На отвратительной круглой морде, чем то похожей на лицо мерзкого карлика, покрытой волдырями и наростами, выражение дикого испуга: - Ях-х-х р-р-р-р!!! Не понимаю что со мной. У меня есть оружие,но оно словно мне не нужно. Винтовка падает в снег, а о пистолете и ноже на ремне я забываю. Из глотки вырываются угрожающие звуки,а зрение словно обострилось. Ноги вытолкнули меня вперед,и я бросаюсь на пятившегося от меня монстра. Тот жалобно верещит,когда я страшным ударом сбиваю его с ног. - Не бей меня Крикун! Не бей! Аа-а-ай ай-ай-ай ! -: жалобно верещит он, но я словно в тумане. Кулаком наношу мерзкому гаду удар за ударом по морде. Потом схватив за редкие волосенки на круглой,как мяч, голове,вдавливаю его в снег. Тварь верещит и рвется, но мои силы словно утроились. В моих руках хрустят ее кости. То-то же скотина! Знай наших! - Гр-р-р-р-: ярость наполняет меня какими-то новыми ощущениями. Что со мной? Я словно вижу себя со стороны, когда ломаю шею напавшего на меня существа. Какая гадость. Сознание снова помутилось, и я прихожу в себя сидящим, облокотившись на ствол дерева. У моих ног изломанное худое тело, похожее на человеческое. Хохотун мертв. Ну,или как он там называется. Чувствую усталость, но одновременно ощущение какого-то довольства. «Брат!» - слышу я в своей голове и замираю- « Человеческий брат наш! Ты принял нашу кровь, и теперь ты один из нас! Не бойся!» Голос мягок и приятен,и я,словно зачарованный замираю,слушая. « Нам страшно брат! Помоги нам! Убей злых людей. Кровь. Огонь. Смерть! Стая уже потеряла двух братьев! Помоги! Спаси!» Мотаю головой, и наваждение проходит. Ух ты! Выдохнув воздух. Вот оно значит как. Брат! Ну-ну. Это значит вот как вышло. Тот мутант-скриммер,что притащил меня на ферму и напоил меня своей кровью, чтобы донести живым… Побратались со мной. Интересно девки пляшут. Подхватив пригоршню снега,вытираю разгоряченное лицо,и встаю. Меня шатает, но я в порядке. Подхватываю из снега винтовку,и отряхиваю ее от снега. Голосов в голове моей больше нет. Ладно. Идем дальше. Оглядев место схватки с мутантом я шагаю дальше…

...- Это не человек! Это сын шайтана! Убить голыми руками лесную тварь и уйти-такое никому не под силу-: пожилой боевик указывал на мертвого изломанного уродца, одного из опаснейших хищников этого леса: - Мы дальше не пойдем! Прости Иса, мы все уважаем тебя, но воевать с шайтанами я не умею. И ребята не умеют. Командир отряда сурово оглядывал стоящих вокруг боевиков. Горцы, закаленные в прошлой войне, все с боевым опытом. Шрамы на лицах, суровые взгляды. Но в них страх. И в нем самом тоже был страх. Иса знал, что в этом лесу живет много тварей. И тут опасно, особенно летом. Та,что лежала сейчас у ног – была одной из самых опасных. И она убита голыми руками! Мысленно прочитав молитву всевышнему ,абрек кивнул головой. - Я согласен с тобой. Мы не можем сражаться с порождением иного мира. Это не человек, а шайтан. Уходим. Итак, потеряли парней. Перевяжите раненых, и давайте назад, пока не стемнело. Идем по следам, не хватало еще во что-нибудь влететь на обратном пути. Боевики согласно закивали, и группа, оказав первую помощь раненым,двинулась в обратный путь. Иса попытался связаться по рации с начальником, но в динамике стоял хрип и шипение. В этом лесу радиосвязь не работала. Ну ничего, выберутся на опушку, можно будет и сообщить, что противник научился подчинять себе шайтанов из Леса. И может быть стоит подумать о том, как прекратить воевать. Ибо нельзя воевать с теми, кто может управлять такими страшными силами. Один Аллах знает, что там у этого Мирского приготовлено…. ...Где-то в заснеженном зимнем лесу, одинокий человек в порванном белом маскировочном костюме,пошатываясь,шел вперед. Тяжелое дыхание выбрасывало в воздух облачка пара. Человек устал. Схватка с лесной тварью вымотала, и нужно было отдохнуть. Мороз крепчал, и путник понимал,что если остановится,то может отключится,и больше никогда не проснуться. Смерть будет легкой. Но нет. Только вперед. Словно отдавая дань упорству одиночки, не побоявшемуся в опустившейся на лес темноте,судьба кажется смилостивилась. Пахнуло дымом. Ночной скиталец,с винтовкой за плечами,осторожно выглянул из-за заснеженных кустов. Деревня. Темные глазницы окон. Тишина, но в крайнем доме из трубы идет дым. Вытащив пистолет из кобуры и дослав патрон в патронник,человек осторожно двинулся к дому.

Глава пятьдесят шестая. Человек и его кот. Поединок старых врагов. Если прибрать чужого покойника...

Дрова потрескивают в печи, а я,скинув масккостюм,сижу за столом у окна. С разрешения хозяина дома, я разобрал винтовку, и выданной мне тряпочкой протираю оружие, удаляя выступающую влагу. Уютно. Тепло. Хочется спать, но сначала оружие.

СВТ очень любит уход, и запускать это дело нельзя. Иначе можно оказаться в одно прекрасное утро с затвором в башке, к примеру. Ну или просто откажет.

- Замерзли молодой человек. Грейтесь,грейтесь, вот я сейчас чайку подам-: гостеприимный хозяин, немолодой сутуловатый мужик,ставит на стол металлическую кружку с дымящимся чаем: - И что вас так поздно занесло в лес? Заплутать-то немудрено. Хорошо на деревеньку нашу тропа вывела.

- Угу-: довольно мычу я,отпивая из кружки горячего питья. Чай отменный.

На стол,дабы не показаться неблагодарным,я выставил и свои запасы, сушеное мясо, кусок сала, несколько вареных картофелин. Впрочем,можно было обойтись и без этого, но так уж я устроен. Не могу с пустыми руками.

Большой полосатый пушистый кот трется мне о ногу и мурлычет. Все происходящее настолько не вяжется с тем,что я пережил несколько часов назад, что кажется сном. Самодельный подсвечник, свечи , как я понимаю- из сала с толстой нитью посередине. Здорово.

- Так говоришь, бандиты за тобой гнались: - Петр Петрович садится напротив меня: - Дела-а. Но ты не бойся. У нас тут тихо. Люди редко заходят.

Несмотря на то,что я познакомился с ним каких-то пару часов назад, он внушает доверие. Ощущаю себя красноармейцем, выбирающимся из окружения. Знаю одно – если эти придут сюда-я дам им бой.

- А винтовка у тебя хорошая. Старая только. Откуда такой раритет?

- Выдали-: коротко отвечаю я: - Вот, пострелять пришлось немножко.

- Да вижу-: дед улыбается и,опустив руку,гладит кота,переключившего свое внимание с меня на хозяина. Пушистый ложится на спину и крутится туда сюда,урча от удовольствия: - Я такие в кино видел. Давно-о. Про войну. А сейчас ведь телевизора нет. Радио не работает.

- Как вы тут живете-то? -: интересуюсь осторожно я: - Все таки один, кругом лес, деревня пустая.

- А вот так и живу. Родная земля пропасть не даст-: отвечает старик: - Тут все наши, на погосте, за селом. И моя жена тут, и дочка, и старший сын. Но они до всего этого померли. Как война началась, военные приехали, в костюмах защитных. Эвакуировали село. Говорили,мол,гадость какую-то сбросили рядом, уезжать надобно. Скотину перестреляли, да в сараях побросали. Крик стоял, сам понимаешь, как это крестьянину с родной земли отрываться-то.

Дед замолкает,и мы молча смотрим друг на друга. Я представляю, как все это могло происходить. Военные в костюмах ОЗК и противогазах, выкрашенные в защитный цвет грузовые машины, офицеры,отдающие команды, и,через громкоговоритель,вещающий на всю деревню,приказ покинуть населенный пункт. Мечущиеся туда-сюда люди,пытающиеся спасти хоть что-нибудь из своего добра. Плачущие дети, маленькая девочка, прижимающая к себе толстенького щенка, которого вырывают из ее рук напуганные родители. Эвакуация только людей, все животные остаются тут. Людей грузят на машины, кто-то спорит с военным,указывая на свой транспорт, и ему кажется разрешают. Потом колонна автомобилей, вытянувшись,уходит из села. Оставшиеся офицер и трое солдат проходят по опустевшим сараям,расстреливая домашний скот,брошенный хозяевами, и поджигают сараи. Потом просто приканчивают, потому что огнемет выходит из строя.

- Я отказался. Куда мне ехать-то было?-: сказал Петр Петрович,подливая мне чай: - Да и вот, мамку Мурмаша моего бросить не решился. Да и скотинка, корова была, кабанчик. Так я командиру тому и сказал,мол- не поеду.

- И вас не заставили?

- А поди меня заставь. Я тогда моложе был, и силой не обижен. Да и кому до одного мужика одинокого дело было? Повертели пальцем у виска, погрузились на транспорт свой,и уехали. Знаки только на въезде да выезде с поселка воткнули-мол заражено и опасно.

- А потом?

- А потом мор был. Растения пожухли, лесного зверья да птицы перемерло. Вода в колодце желтый оттенок приняла. Я отцеживал, кипятил. Как-то справился вроде.

Мотаю головой,представляя-что пережил этот человек. Слушая, одновременно собираю оружие. Все детали встают на место и начищенная винтовка прислонена к стене за моей спиной. За окном поднялась метель. Ветер воет и есть в этом что-то мистическое.

- Ты это, мил человек, поешь, да спать ложись. Я в комнате матрас на топчан постлал. Лучше не раздевайся, хоть печка топлена. Пойду пока дровишек с сарая принесу.

Предлагаю помощь,но он отказывается. Пожимаю плечами. Изба по моему натоплена как надо, но раз хозяин советует, ему наверное виднее. Кот, мурлыкнув, встает на лапы и бежит следом за стариком.

Меня не отпускает чувство нереальности происходящего. Странно. Касаюсь рукой печи. Тепло. Открываю дверцу – огонь пожирает поленья. Чай в кружке, еда на столе. Тогда почему?

Допиваю чай,и взяв свое оружие и вещмешок,перехожу в комнату. Да, вот и топчан у стены. Обстановка спартанская, ничего особенного. Большой шкаф в полстены, наполненный какими-то книгами. Старенький комод,и на нем такая же старая швейная машинка. Тумбочка,на которой стоит телевизор, простой, еще ламповый телек, такие еще до войны были антиквариатом, а тут. За окнами темнота, не видно ни зги. Ну да ладно. Укладываю вещмешок и винтовку рядом. Если что-подхвачу, надо быть готовым к любому сюрпризу. Пистолет из кобуры переложил под матрац. Ну вот и все. Укладываюсь,и сон быстро захватывает меня, усталость делает свое дело. Я словно разом проваливаюсь в темноту сна без сновидений.

…Бронетранспортер горел как свечка. Пущенные с близкого расстояния гранаты,вывели машину из строя, а боевики,поминая любимую ими тетю Аллу в баре,наседали со всех сторон.Занявшие оборону казаки сдерживали яростный натиск. Воздух был наполнен грохотом взрывающихся гранат, треском автоматных очередей. Гулко било помповое ружье,посылая во врага порции картечи. Николай огляделся. Он и его ребята отошли от поместья Ахмадова. Все прошло как по нотам. Этот Писатель оказался точен,как швейцарские часы. Атаман видел труп Ахмадова и еще одного мужика в камуфляже, лежащего рядом. Насколько было известно- это был один из его подручных. Обстрел из минометов навел шороху, а вломившаяся на территорию штурмовая группа,быстро,и без потерь,обеспечила выполнение поставленной задачи. Вон она-задача, лежит в снегу,в шубу завернутая,да веревками скрученная. Госпожа Ленская грязно ругалась, пришлось поступить не очень по-джентльменски, взяв у мехвода тряпку,как назло слегка промасленную,и заткнуть рот крикливой бабе. Только вот снайперская пара опаздывала. А теперь, перегруппировавшиеся бандиты пошли в атаку,возглавлял которую оставшийся за старшего Абубакар Махмаев. Абреки были злы за убийство хозяина и сородичей, и перли в бой как бешеные. - Надо уходить. Если Писатель с прапорщиком не вышли-значит погибли. У нас приказ- доставить госпожу Мирскую в усадьбу-: к командиру перебежал Степан: - Наседают крепко, не выдержим. Командир. Давай приказ, отходим. И так «коробочку» спалили. Толяна жалко, хороший был мужик-мехвод. Ну что? - Значит так, разбиваемся на три группы. Первая,дозор – уходит вперед, Грушин и Томилин, Вторая,-ты Степа,и братьев возьми, плюс раба этого беглого, Курбана. Хорошо стреляет засранец. Берите эту сучку- и бегом. В прикрытие Мащенко и Воловин. Я их придержу, и следом за вами отойду. - Есть. Только это, командир, давай я останусь. Тебя и так зацепило. А ты людей веди. - Ты Степа что, приказы мои стал обсуждать? Выполнять быстро! Я пойду замыкающим. Все равно пулемет у меня, так что буду просто идти последним. Уходим через лес. С интервалом в три минуты каждая группа снимается с места и,отстреливаясь,отходит. Степан кивнул,и так же быстро перебежал к отстреливающимся от боевиков подчиненным. Отход начался. Атаман сменил длинный на сорок пять патронов магазин в пулемете и сплюнул. Ну вот и повеселимся. Патроны в магазинах есть, так что будет вам,сволочи, знатный праздник. Горцев единственный потомственный казак не переваривал со времен Третьей Кавказской,плавно переросшей в ту самую войну,что обрушила страну, если не весь мир,в хаос и руины. С трудом нашедший себя после того,как все закончилось,Николай снова столкнулся со старыми знакомцами. Он слышал их крики, гортанный говор,и,стиснув зубы,яростно поливал свинцом на вспышки выстрелов. - Отходят,они отходят!-: доносилось до него : - Загоняй их! Охота , охота делаем ! Живей ! Кто-то подгонял,видимо,не слишком расторопный личный состав. - Охота вам. А вот вам,охотнички, да на закусочку! -: атаман перебежал от горящей бронемашины к деревьям и,упав,перехватил оружие поудобнее: - Охота вам, мать вашу! Будет вам охота! Пулемет стегал длинными и короткими очередями. Снова перебежка, и снова выстрелы. Боевики дураками не были и залегли, отстреливаясь. Абубакар Махмаев сделал знак рукой,и двое, вооруженные гранатометом,пошли в обход,уходя из сектора обстрела Николая. По команде стрельба со стороны абреков прекратилась. - Эй,русский! Давай заканчивай стрелять! Нас все равно больше! Мы тебя убьем, и твоих людей тоже нагоним. Ты нас не задержишь! - Пошел на…..-: раздалось со стороны леса: - Ты убей сначала, а потом говори! - А что, думаешь не убью?-: рассмеялся Абубакар: - Я тебя не просто убью. Я тебе башку резать буду! Кровь твою свиную пить буду! - Тебе свиную пить не положено!-: расхохотался Николай: - Абу, Черный скорпион, ты что ли? - О! А ты кто такой? Знаешь меня? - Я тебя,гада,в горах не добил, так сейчас пристрелю-: пообещал Николай: - Так что готовься. - Какой ты смелый. А давай,как мужчина-один на один! -: предложил горец: - Честь по чести. Ты победишь меня, мы твоих преследовать не будем, а если я, то и остальных под нож положим,как баранов. Все равно тебе конец. Обойдем, и гранатами забросаем. Или как- нибудь еще. - Ой не хвались,идучи на рать -: ответил поговоркой Николай: - А хвались,идучи с рати! Приди и возьми. Если такой смелый. С этими словами он перехватил поудобнее пулемет,и стегнул очередью в направлении говорившего… …Холод. Странно. Что за дела такие?-: я открываю глаза и осматриваюсь. Я лежу на топчане в доме,на который набрел вчера вечером. Только вчера это был жилой дом, наполненный примитивного,но уюта, еды, а сейчас. Поднимаюсь на ноги и обуваюсь. Ух-х, сапоги холодные. Точно,печь остыла,наверное. А то,что я увидел дальше – повергает меня в шок. Стены дома черные, как будто обгорели. Книжный шкаф уцелел, но наполнен лишь пеплом, и остатками книг. Ничего общего с тем,что я видел вчера. Так! -Петр Петрович? -: громко зову я: - Вы где? Ответом мне молчание, и только что-то скрипит. Поднявшись выхожу на кухню. Ох ты ж мать моя женщина! Тут запустение и тлен. Такие же обгорелые стены, выбитое стекло. Печь явно не топилась с момента,когда дом был заброшен. На стуле у выбитого окна сидит человек. Точнее то,что осталось от него. Мне становится жутко. На столе лежат две кружки. Заглядываю в них. Пусто. На дне истлевшие и смерзшиеся остатки травы. Так-так! Быстро собираюсь, и на всякий случай досылаю патрон в патронник. Впрочем,если верить своим ощущениям, мне тут ничего не угрожает. Как говорил Якут- мертвых бояться не надо. Живые страшнее. Подтверждение этому я получал не раз. Присев на одно колено,вижу останки кота у ног. Кости и остатки кожи. Сколько же они тут вот так? - Привет Мурмаш-: не касаясь их,провожу над ними ладонью,будто глажу. В голове не укладывается увиденное. Но вчера же я , тут, за столом сидел, пил, делился едой. Да быть такого не может? Выходит,что может. Тем более,что выложенная мной еда, мясо, сало и хлеб съедены. Осматриваю череп,и мне кажется,будто вижу остатки пищи на его зубах. А может мне показалось со страху? Подумав,расстегиваю рюкзак,и выкладываю на стол еще кусочек сала и хлеба. - Кто бы ты ни был, хозяин этого дома. Спасибо за тепло и кров-: говорю,громко обращаясь к сидящему: - Мир тебе и покой в доме твоем. Я отблагодарю тебя. Говорят,кто приберет чужого покойника,отпущение на семь грехов получает. Так это или нет- не знаю. В сарае за домом я нашел лом и лопату без черенка. Ничего, как-нибудь. Земля промерзла,но я упорно долблю грунт,и в итоге выкапываю,пусть не самую глубокую, но могилу. Взяв с топчана истлевший матрац, я подстелил его на дно, и бережно перенес останки хозяина дома,положил в яму. Подумав немного, сюда же принес и кота. Видимо,старик и его питомец жили тут долго и вдвоем. Вместе и умерли. Может быть даже кот ушел и позже, от тоски по умершему хозяину. Этого я не знаю и никогда не узнаю. Посмотрев на лежащих вместе,я беру рукой ком земли и бросаю его. Над могилой вырос небольшой холм, а крест из двух досок,сбитых ржавым гвоздиком,завершил сделанную мной работу. Вот и все. Вскидываю винтовку вверх и даю три выстрела, один за другим. Может быть кто-то,увидев то,что я делаю, счел бы меня мистиком, или просто рехнувшимся. Но мне все равно. Я знаю,что делаю правильно. Рюкзак занимает свое место за моей спиной, я поправляю ремень с ножом,подсумками патронов и кобурой с пистолетом, и беру винтовку поудобнее. Пора идти дальше. Когда я вышел за пределы деревни, то обернулся в последний раз, прощаясь с этим местом. Под подошвами сапог хрустит снег. Мой путь по зимнему лесу продолжается….

Глава пятьдесят седьмая. Немного военной экономики. Долгожданная встреча. "Учись принимать решения сын"

В гостиной,превращенной в штаб шло совещание. Петр Мирский, Обер, старшие офицеры СКИФа, и начальник охранного предприятия «Сокол» обсуждали текущую обстановку дел. Тут же,за столом,восседал и Василий Мирский, за его столом замер как статуя Антон,выполняющий роль прислуги и помощника. По его собственным словам,в охрану он был не очень, но «уж если что барин, не боись, так кулаком врагу промеж глаз суну, забудет как звали». Присутствие сына никем не оспаривалось и возражений не вызывало. Скорее напротив, тем более паренек,несмотря на полученное увечье,был смышлен, быстро разбирался в обстановке и пару раз предложил довольно смелые, но сработавшие предложения, вызвав неизменную похвалу командиров и законную гордость отца. По общему мнению,из младшего Мирского мог вырасти весьма толковый и сильный руководитель. Поэтому отец,радуясь долгожданному примирению с отпрыском, приобщал его к всем важным делам. Сын оправдывал надежды, и если что-то не понимал сразу, то вечером выкраивалось время, и любящий родитель,оставшись с сыном один на один,подробно и по косточкам,как говорится,разбирал вопрос.

- Затягивается дело. Оборзели абреки совсем. Мы отбиваемся, но тратим силы. Топливо – вот проблема. Зима заканчивается, скоро к севу готовится, а мы потратили уже половину запасенного. Караванщики сейчас обходят нас стороной, боятся под раздачу попасть-: докладывал Обер,глядя на членов импровизированного военного совета: - Обещаной помощи от соседей,кроме Казачьей Фермы,мы практически не получили. Господин Благонравов заявил,что ему,как человеку благородному,не пристало влезать в чужие свары, но он будет молиться за нас, "дабы чужеземцы да не посрамили рати православной". Это я цитирую.

Сказанное вызвало смех. Нравы господ Благонравовых были известны, так что слова про «молиться» и прочее кроме насмешки вызвать ничего не могли. Но – семейство было не из бедных. И,в случае поражения Мирских, вполне могло хапнуть свой кусок от богатого имения.

- Закончим с горцами Ахмадова- спалю его!-: грозно произнес помещик: - Гомик сраный! Давно он на мои угодья зарится. Просил уступить озеро с прилегающим лесом, и два поля, что держим под паром.

- А справимся, папа? -: подал голос сын: - Слышал же, топливо скоро может закончится, боеприпасов большой расход. Нам бы с этими разобраться поскорее. Потом надо силы копить. Благонравов сам,как я думаю,не сунется. Трусливый.

- Трус обычно еще и подлец ваше благородие-: поддержал рассуждение один из «СКИФ-ов»: - Поэтому поостеречься надо бы. Мы в состоянии защитить наши владения от людей Благонравова. Их там много, но специалистов по военному делу негусто. Сами понимаете, человек с такой репутацией…

- Что остальные? Булкин? Майор?- поинтересовался Мирский старший: - Так и без ответа?

- Булкины прислали конвой. Немного медикаментов, и главное – наливник с соляркой. Это важно. Но сил нам не выделил. Майор велел кланяться,но объявил,что у него мор начался.

Совещающиеся переглянулись.

- Понос у него начался-: презрительно произнес помещик: - Он только коньяк жрать смелый. Вояка чтоб его!

В гостиную вбежал дежурный, совсем молодой офицер с красной повязкой на рукаве.

- Господин командующий,разрешите доложить? -: обратился он напрямую к хозяину поместья: - Казачья группа вернулась с задания. Ваш приказ выполнен. Госпожа Мирская…

- Никакая она не Мирская. Ее фамилия Ленская, так и величать впредь: барин нахмурился: - И что с ней не так?

- Все так. Поместили под арест. Накормили. Очень уж женщина голодная была-: сообщил дежурный,стоя по стойке «смирно» .

- Смотрите чтобы не подавилась. Пожрет, сразу ее сюда. Казакам отдыхать,завтра с ними буду говорить. А их атаман, Коля,как, вернулся?

- Нет,господин командующий. Николай Воронков,по словам его подчиненных,остался прикрывать отход после уничтожения бронемашины выделенной группе. Скорее всего погиб, но держался долго. Казаки слышали выстрелы.

- Жаль Николая. Хороший мужик был. -: сокрушенно произнес Петр Анатольевич: - Ладно, ступай боец! С этой мадам, не тяните. Пожрет-и ведите сюда. Некогда тут политесы разводить. А погоди, снайпер и его помощник? Не с казачьим отрядом?

- Никак нет. К условленному времени не вышли, контрольное время прошло, и парням отступать пришлось. Горцы уж очень сильно прижимали. Скорее всего Писатель и его напарник погибли.

Помещик покачал головой и обернулся глядя на сына. Руки того сжали подлокотники его кресла. Парень стиснул зубы, и было видно,что он, и без того переживавший за своего старшего товарища,получил сейчас сильнейший удар.

- Жаль. Достойный был человек. Но пока есть шанс, будем ждать. -: попытался подбодрить сына Мирский-старший: - Я наводил справки. Писатель выбирался из разных передряг, думаю и из этой вылезет. Отчаиваться рано. Самое главное – он выполнил задачу. Разведчики наши сообщили,что Казбек Ахмадов мертв. С ним его помощник, командир его наемного отряда – бывший военный-полковник Максимов.

- Ничего себе, завалили зверюгу-: выдал кто-то из офицеров: - Он служил в нашем центре спецназначения. Не бог весть конечно, но мужик был подготовленный. Очень подготовленный. Если его удалось устранить,то это большая удача!

Совещание продолжилось.

... - Руки убери,хам! Я Эльвира Мирская! Я жена Петра Анатольевича и требую… - вопль истеричной барыни донесся еще из коридора. Военный совет закончился, и в гостиной остались только Петр Мирский, его сын, и Обер, как наиболее близкое и доверенное лицо. По распоряжению барина возле дверей гостиной выставили охрану, а из крыла,в котором она располагалась,удалили всех посторонних. Дело было семейное, и посторонних,как говорится,не надобно. - Петенька, что они себе позволяют!-: увидев супруга женщина попробовала шагнуть к нему навстречу,но двое здоровяков в черной форме «Сокола» придержали ее за плечи. Она рванулась,но ее силой усадили на стул и пристегнули наручниками. - Заткнись!-: спокойно,но с металлом в голосе произнес бывший супруг: - Ну что, доигралась, дрянь?! Или думала что на тебя управы не найду? - Петенька, ты что , солнышко мое, зая! Да он меня силой ! Да я…. - Да хорош врать, сучка! Умела бл…вать умей и ответ держать! -: взорвался помещик: - Тебе бы кнута да по голой заднице! - Хочешь- выпори! Я золотой мой все для тебя вынесу, лиш бы… - Заткнись! - : оборвал ее бывший муж: - Я бы может и простил тебя, если бы не люди твоего полюбовничка. Смотри,что они сделали с моим сыном! Василий Мирский, работая руками,выкатился вперед на коляске. Глаза перезрелой,но все еще красивой,женщины округлились и наполнились слезами. - Гос-споди! Васенька, милый мой. Что это? - Ничего - : коротко ответил паренек: - Пуля позвоночник перебила. -Бедный мой,бедный! Но ничего, все теперь будет по другому! Я за тобой ухаживать буду! Как мама родная. - Не смей!-: взвился вдруг подросток и,казалось еще немного,и он вскочит,чтобы наброситься на нее: - Не смей даже поминать мою матушку своим мерзким языком! Если еще слово скажешь, я тебе лично его вырву! - Тише сын! -: осадил эмоциональную вспышку наследника помещик: - Успокойся. Тебе сейчас решение принимать. - Что? - То самое. Раз ты мой наследник, и мой сын, вот тебе задача-: показал рукой Петр Анатольевич на бывшую супругу,пристегнутую к стулу, и удерживаемую дюжими молодцами охранниками: - Что сделать с этой женщиной? Она крепостная, и провинилась. Сбежала с нашим врагом, чьи люди убили много хороших людей, и грабят нашу землю. Твою землю. Как ты решишь, так мы и поступим. - А если…. - Если ты решишь ее казнить, она будет казнена-: продолжил объяснять отец: - Но это будет твое решение. И отвечать за него перед своей совестью тебе. Ты готов решить? Или быть может не стоит сейчас? - Я готов отец-: спокойно произнес Вася, так будто не вспыхнул яростью минуту назад: - Понимаю. - Петенька, Вася! Вы что! Золотые мои! Родненькие! Пожалуйста! -: женщина извивалась на стуле, желая упасть на колени,но ее придерживали,не давая этого сделать.: - Васенька, солнышко мое, прости меня! Я не хотела! Я …. Ее голос сорвался и красивая яркая женщина, видевшая в жизни немало и грязи и блеска,пожалуй впервые за долгие годы,горько и искренне плакала,сидя перед двумя людьми, один из которых ее искренне любил, а второго она третировала как могла. В гостиной зале воцарилась тишина,и только потрескивали фитили в свечах,которые зажигала прислуга. Василий Мирский сидел в кресле, опустив голову,и думал. - Я тебя прощаю за себя лично-: подняв голову сказал наконец он: - Те обиды,которые были между нами, они в прошлом. Не хочу жить с этим грузом. Я тебя прощаю и за маму. Ты Эльвира не великого прости ума, и просто не понимаешь, что нельзя войти в семью и топтать то,что для нее дорого. Для тебя Усадьба-это были развлечения, праздники и фейерверки. Для моей покойной матери – это место стало родным домом, любимым и оберегаемым. Петр удивленно смотрел на не по возрасту серьезного сына,и дивился его речам. - Возможно другой барин, получив полную власть над тобой,приказал бы холопам, с которыми ты развлекалась в отсутствии отца,сделать с тобой все что угодно, а потом запороть до смерти. Я не стану этого делать. - С спасибо мальчик мой! Я , я отработаю! Все что скажете буду делать. Хотите прачкой, хотите посудомойкой! Что угодно! Простите меня-: горячо зашептала провинившаяся - Ты отработаешь. Там, куда сослала тетю Полину. Будешь шить, готовить, убирать. Может и поймешь что к чему. Но видеть тебя в Усадьбе я не желаю, и тебе навсегда запрещено тут появляться. Что скажешь отец? - Это справедливо сын-: Мирский старший кивнул: - Я присоединюсь к сказанному тобой. Зла на тебя не держу. Дура ты просто, смазливая. Поедешь на аванпост. Может еще и толк с тебя будет. Осужденная опустила голову. Из глаз бежали слезы. Что это были за слезы-досады, или действительно раскаяния, никого тут похоже не волновало. - Прямо сейчас и поезжай. Я распоряжусь, сани подготовят.

... Через два часа, еще молодая, красивая женщина, с грустью смотрела на прекрасное здание усадьбы, в котором совсем недавно была полновластной хозяйкой. Она стерпела насмешки дворни, тех самых, которых велела сечь за малейшую провинность, стерпела плевки, и когда мальчишки кидали в нее конские катышки. Лежа на свежей подстилке из сена,укрытой мешковиной,она лишь поправила овчинный тулуп и шапку. Рядом лежал солдатский вещмешок с необходимыми на первое время вещами. - Не жалеешь отец? -: спросил Василий,глядя на удаляющийся вдаль санный поезд,в составе которого уезжала бывшая мачеха: - Быть может… - Нет. Не жалею! -: произнес отец : - Ты меня приятно удивил сынок. Взрослеешь! Он обнял сына за плечи. - Поехали домой. Поедим, да и холодает что-то… …На Усадьбу опускалась ночь. Зимняя морозная ночь, какие были тут не в диковинку,впрочем. Патруль,сменивший дневную смену, расположился в отрытом окопе, установив пулемет, и приготовившись,при необходимости,встретить нападение на заданном ему направлении главной дороги. - Серега, смотри-: один из бойцов,одетый в серое,показал вперед: - Видел. Идет по дороге кто-то. - Точно-: напарник всмотрелся в темноту, где освещенная лунным светом прямо к воротам Усадьбы двигалась рослая фигура вооруженного человека.: - Это кто? Блин и ПНВ сдох, а батареек нету. О черт! Идущего по дороге заметили и с другой стороны. - Стой,кто идет?-: окликнули незнакомца и тот остановился: - Сними оружие и положи на землю. Кто таков? Пулеметчик развернул оружие на дорогу,готовясь,в случае необходимости,нашпиговать неизвестного свинцом . Но кажется тот не думал проявлять агрессии. Просто остановился и,казалось,всматривается вперед перед собой. - Мужики, а идите нахрен! -: раздался знакомый голос: - Холод собачий а вы меня тут прокачивать взялись. Это я, Писатель! Я вернулся! Доложите кому следует, и мне бы горячего чайку.

Глава пятьдесят восьмая. Скажи что ты думаешь. Мирные переговоры. Новая угроза.

Я стою у окна и любуюсь видом на зимний парк. Как же тут здорово. И даже вид большого количества вооруженных людей не портит общей картины. Умели ведь созидать когда-то.

Василий сейчас в библиотеке, занимается, и я ему не мешаю. Законный отдых. Когда я вышел на КПП и о моем возвращении доложили Петру Мирскому, он лично встретил меня,крепко пожав руку и обняв. Радости Василия же не было границ. Он выкатился в коридор из своей комнаты и едва не сбил меня с ног. Странное такое ощущение, которое я давно не испытывал. Ощущение семьи. Дома. Того,что все тебе тут искренне рады. Может мне это все кажется? Не знаю. Мирский старший меняется прямо на глазах, пытается исправить то,что натворил, хоть и характер у него не подарок. Щенок Марс сидит у моих ног и смотрит, когда же его хозяину надоест пялится в окно и мы пойдем играть. Например побегаем по коридору, покатаем плотный резиновый мячик, или я просто поглажу его за ушками. Ну точно-дом родной, Васька, как младший брат, или племянник, собака. Еще женится осталось, и вообще будет красота.

Улыбаюсь своим , таким домашним мыслям.

- Здравствуй боец-: слышу голос и,обернувшись,вижу хозяина усадьбы, подошедшего к окну,и мы вместе смотрим,любуясь зимним пейзажем: - Отдохнул?

- Да, конечно. Все в порядке: - отвечаю я: - Восстановился. Есть какая-то работа?

- Да нет-: Мирский-старший кивает головой: - Сейчас нет. Ты и так много сделал. И казаки, царство небесное Николаю. Сейчас затишье. Вы отрезали змее голову. А хвост без ядовитых зубов беспомощен.

Я мысленно возражаю,помня сколько там еще боевиков, наемники полковника Максимова, и,судя по всему,третий военачальник, о котором мне рассказали, Абубакар Махмаев,не из тех кто подымет лапки вверх. Вполне могут и попортить крови.

- Что скажешь?

- Вы о чем? -: не понимаю я вопроса: - Что-то конкретное?

- Да. Обо всем. Как тебе Усадьба, я, Василий, ну и вообще? Скажи, только честно. Не лукавь. Не бойся, я ничего тебе не сделаю.

Последние слова вызывают усмешку. Про ничего не сделаю. Сейчас, когда мы стоим рядом,мне достаточно просто сбить тебя с ног, а потом извлечь из ножен на поясе свой нож и…

- Честно. Не хочу вас обижать. Может не стоит.

- Стоит. Знаешь парень, я за тобой наблюдаю с того самого дня,как ты тут появился. Ты для моего сына за это время сделал больше,чем я за последние полгода, или даже больше.

- Не преувеличивайте. Я простой телохранитель, охранник.-: возражаю я, посмотрев в глаза помещика. Ух ты, а силен. Умеет придавить психологически. Но уж не знаю,может кровь скриммера во мне говорит,но только глаз я не отвожу и напротив,сам Мирский отворачивается.

- Зачем вам мнение простого охранника?

- Ты не просто охранник Писатель, я тебе уже сказал. Васька мой от тебя в восторге. Только и слышу Писатель то, Писатель се. У тебя кстати имя есть?

- Было. Когда-то было. Теперь я просто Писатель. Уж извините,барин-: спокойно отвечаю я: - Так что я вам должен сказать?

- Мне всегда интересно мнение людей. О этом месте, обо мне, о тех,кто тут живет. Но все боятся. А ты не боишься. Такие как ты не боятся даже если нанимаются к кому-то.

- Вы уверены,что хотите услышать мое мнение,Петр Анатольевич?

- Да.

- Вы урод. Моральный урод, который встал на путь исправления-: говорю я: - Нужно было довести ситуацию до случившегося, чтобы вы начали что-то понимать. Видимо,пока ваш сын не сел в инвалидное кресло, вас устраивало абсолютно все. Да,наверное,не случись измены вашей подруги, возможно и его инвалидность не была бы помехой, верно?

- Ух ты. Смело-: хмыкнул Мирский: - Давай дальше. Что еще? Урод я, согласен, на все сто процентов согласен. Валяй еще. Не стесняйся, мы тут вдвоем, и это между нами.

- Зачем было устраивать из этого места вертеп? Скучно было, после смерти жены? А? Вы забросили сына подальше, чтобы не мешал. А сами принялись прожигать жизнь. Нерон новоявленный. Или Калигула?!

Петр Анатольевич внимательно слушает,и в моей голове зародилась трусливая мыслишка, что не быть мне живу после моего монолога, но мне уже не остановиться.

- Ваш сын нанял меня, от банального одиночества. Не я, а вы должны были возиться с ним, водить его в лес, показывать следы, учить стрелять, и вообще всему, что должен сейчас мужчина знать и уметь. Вы бы видели как он радовался, когда начал попадать в цель из винтовки. По его словам, тут, дома,ему доставались лишь насмешки. Кто такие Степан и Лешка конюхи, дворня вшивая,что позволяли себе его унижать? И это тоже позволили вы.

- А ты исправил. Я видел,как Вася порол Степана -: кивнул головой помещик: - Продолжай.

- Венцом же всего была эта Эльвира Ленская. Знаете, немного до всего случившегося я был с ней знаком. Поверхностно…

- Тр...л ее что ли разок ? - : барин нервно хохотнул,но увидев мой злой взгляд осекся: - Ну знаком и что?

- Я когда увидел ее рядом с вами, понял в чем тут дело. А когда вы тут изображали римских патрициев, удерживал себя от дикого искушения раздобыть автомат и дать пару очередей по вашей зажравшейся сволочной братии.

- Да вроде антично все было - : похоже помещика проняло,и он немного оседает от сказанного.

- Ну да. Вам виднее. А самое паскудное вы сделали совсем недавно. Когда казаки притащили сюда эту ….-: я удерживаюсь от крепкого словца: - Зачем было это делать? Власть показать? Наказать самолично? Зачем было подставлять под удар мужиков? Какая такая необходимость?

- Ты это, не зарывайся чересчур-: на какой-то миг Мирский врубает барина,но вспомнив ,что сам мне разрешил, замолкает : - Она моя женщина, и я должен был ее наказать.

- И наказание поручили сыну? Вы знаете, я в восхищении от этого парня. Столько благородства и возвышенного чувства. Видимо в мать. В вас я такого не вижу.

- Знаешь, почему я поручил это ему? - : Петр Анатольевич стихает и опускает голову,отворачиваясь. Похоже, я его зацепил. И сильно зацепил. Его снедает жгучий стыд: - Сам бы не смог. Прав ты, у меня на многое кишка оказалась тонка. А на нее, я бы не смог. Простил бы. Точно говорю – простил. Думай что хочешь, но я ведь в нее как мальчишка втюрился. Потому и..

- Потому – берегите сына,Петр Анатольевич. Он вас очень любит. Исправьте что можете, раз ноги у него отнялись. Станьте наконец человеком.

- К- конечно. Я понимаю -: да что с барином такое-то. Неужели действительно пристыдил его? Видимо да.

- Только у меня к тебе просьбы есть, две. Первая – никогда и никому о том, что ты сказал мне сегодня, ни слова. Проболтаешься, со свету сживу. Я свои грехи знаю, и мне их исправлять и исправлять еще. Но не тебе судить.

- А вторая? -: спрашиваю я глядя на нанимателя,который пытается психологически защититься от выдвинутых против него фактов.

- Останься с нами. Ради Васьки. Ради Усадьбы. Ему такой человек нужен, как ты, раз с отцом не повезло-: кажется Петр искренне просит и я это остро чувствую: - А я, я уж постараюсь, исправлю что натворил. Веришь?

Я молчу, некоторое время осмысливая происшедшее, сказанное и услышанное, и протягиваю помещику руку.

- Верю- : коротко отвечаю и вижу,как Мирский-старший облегченно выдохнул. Мы жмем друг другу руки и,отвернувшись от меня, барин и землевладелец, Петр Мирский,словно сразу постарев,ссутулившись,пошел дальше, в сторону своих покоев…

... По зимней дороге ехала повозка,запряженная лошадью. На ней двое, и что-то завернутое в брезент. Дежуривший на КПП,сообщил о приближавшемся к ним транспорте и двум вооруженным людям,которые,впрочем,не выказывали никакой агрессии. Напротив, мирно о чем то разговаривали,даже не глядя на вышедших встречать вооруженных военных. - Салам парни!- : рослый плечистый бородач, известный многим как Черный Скорпион, или просто Абубакар Махмаев,весело оглядел держащих оружие наготове бойцов: - Не стреляйте, я с миром. Его автомат остался лежать на телеге,а сам он,подняв руки и широко улыбаясь в свою черную бороду,шагнул навстречу. - Стоять!-: стегнула по ушам команда: - Осмотрите его! Знаем ваши шуточки! Под шуточками подразумевалась возможность нахождения на теле пояса со взрывчаткой. Но,осторожно приблизившиеся солдаты, приступившие к осмотру,не обнаружили ничего. На снег упал боевой нож, и аккуратно лег пистолет Стечкина с резной рукоятью, сделанной из какого то дорогого дерева. - Вот пистолет поуродовал-: подошедший офицер увидел оружие и поморщился: - Кто такой и с чем пришел? - Поговорить пришел с хозяином вашим-: так же улыбаясь произнес Абубакар: - Хватит воевать, говорить надо. - Ну, это дело хорошее-: опытный военнослужащий еще раз взглядом пробежался по незваному гостю. Да, вроде все нормально. Попробует что-нибудь отмочить-парни нашинкуют пулями в миг. Второго, правившего лошадью горца,так же осмотрели,и предложили оставить оружие в телеге. Иса, а это был он,спокойно подчинился. Зачем качать права перед началом перемирия? - Там,в телеге,парень ваш. Из казаков. Мы его на леднике заморозили, водой залили. Чтобы не начал гнить там,то се-: объяснил Иса солдатам,приоткрывая брезент которым был прикрыт труп,залитый в ледяной слиток. - Охренеть-: выдохнул кто-то из солдат увидев: - Вы чего, совсем трекнулись ребята? Иса пожал плечами и отвернулся. Что говорить с глупым мальчишкой,у которого едва усы проклюнулись. И автомат держит как палку. Вояка. - Так он не сгниет-: попробовал объяснить абрек: - Можно по вашему хоронить. Молитвы над ним читать, все такое. - А-а-а- : протянул солдатик кивая головой: - Может и так, не знаю, не знаю. В Усадьбу быстро направили вестового и через минут двадцать, пришельцев,в сопровождении охраны,внимательно следившей за ними,препроводили в поместье, проведя в гостиную залу, ставшую штабом и местом принятия решения по всем основным вопросам. Гостей усадили в кресла, и подали чаю. Горцы вели себя вежливо, благодарили за угощение, и,когда к ним вышел Петр Мирский в сопровождении старших офицеров,поднялись,поприветствовав. Руки им жать никто не стал, и Абубакар,внутренне оскалившись от ярости за то,что приходится терпеть унижение перед неверными,продолжал приветливо улыбаться так, будто перед ним были лучшие друзья. - Значит мира хотите?-: взял быка за рога Петр Анатольевич, внимательно оглядывая двоих: - Что так? Устали? Или какая другая причина? - Нет не устали-: спокойно ответил ему тот,кого называли когда-то Черным Скорпионом: - Просто пора заканчивать все это. - Что это?- хозяин поместья сверлил горца взглядом: - Не мы это начали. Так что можем и повоевать. Или все, выдохся Казбек Ахмадов? - Он мертв-: спокойно парировал Абубакар: - Странно,что вы не знаете, уважаемый Петр Анатольевич. Мирский поразился,как чисто говорит по-русски его противник. - Горе-то какое, а? : - с издевкой ответил он,оглядывая своих спутников, и те закивали и заговорили что да, действительно,какое ж горе, что господин Ахмадов преставился, поди от простуды, климат-то тут суровый. Иса глядел на комедию,которую ломал этот русский барин и его люди,и от ярости сжал кулаки. Будь его воля, он никогда не пошел бы на такие переговоры, но решал тут не он, и приходилось подчиняться и терпеть. - Послушай помещик! Тебе эта война не нужна как и нам. Давай не будем лечить друг другу мозги как бабы, и поговорим как мужчины-: перебил сцену Махмаев: - Я знаю,что Казбек нанес тебе обиду. Увел женщину, наши парни ранили твоего сына. Давай договариваться. Крови никто больше не хочет. - Ну и что ты мне будешь предлагать бородач?- : помещик поморщился,как от кислого: - Ты прав, твой хозяин нанес мне смертельное оскорбление, искалечив моего сына. - Он за это заплатил. Я знаю,кто был в Лесу Шайтанов. Мои люди опознали того мертвого дагестанца. Он воевал против наших на войне. Общие знакомые сыскались так сказать. - Тут я решаю, кто заплатил,а кто нет-: барин грозно посмотрел в глаза горца и ударил кулаком по столу: - За сына я с вас живьем бы шкуры сдирал, но это не вернет ему ноги. Поэтому, я сделаю его очень богатым. Вы отдадите мне землю, которую я укажу, и нечего пялиться. Оставлю и вам, на прокорм хватит. И чтобы ни одной рожи вашей у моих границ. А не дай бог кто-нибудь – пеняйте на себя. Абу и Иса переглянулись и кивнули. - Мы пришлем человека с картой, и ты,уважаемый,покажешь земли, которые мы тебе подарим- : сказал Абубакар: - А пока мы решаем какие и сколько, давай заключим перемирие. Ни с нашей ни с вашей стороны по людям стрелять нельзя. Когда все закончим – жить будем как лучшие друзья и соседи, слово даю! Есть одно условие, то есть просьба,совсем маленькая. У нас принято мстить за кровь, тому, кто ее пролил. Я знаю,что убийца Ахмадова скрывается в этом доме, и прошу тебя, как его хозяина, выдать его мне. Мы уважили тебя, вернув тело твоего храбреца, и просим о небольшом одолжении.

- Вы пролили крови не меньше, так что считай отказано. Я своих не сдаю. Хочешь-сам ищи, но помни-мы теперь тоже исповедуем кровную месть. Уяснил? -: ответил Мирский всем видом дав понять, что прием окончен…

... На прилегающем к Усадьбе кладбище сегодня было много народу. Хоронили Николая, тело которого привезли боевики,залив водой,что вызвало искреннее недоумение местного врача, и короткий комментарий вполголоса:- «Дикари». Тут были все, и поселяне, сбившиеся поближе к Усадьбе, и военные, и охрана. Писатель и его подопечный стояли чуть в стороне. - Погоди Вась, дай подойду поближе-: сказал телохранитель,похлопав по плечу парня. Тот молча кивнул и человек шагнул к могиле,в которую опускали гроб. «Вторые похороны уже» - : подумалось разведчику,смотревшему,как медленно гроб опускается в могилу: - «А ведь мы с тобой закончили все это, весь этот кошмар. Спи спокойно,Николай. Жаль, не познакомились ближе, но говорят парни твои – ты был мужик что надо» Над могилой прогремел троекратный залп. Последними от свежей могилы,убранной хвойными ветками и искусно сделанными местными умельцами искусственными цветами,отошли казаки из отряда погибшего атамана… …Третья,горестно воя,кружилась над телом Первого. Брат ушел туда, куда уходят все остальные, и ее стая уменьшилась еще на одного. Вопль разъяренной самки достигал слуха ее диких лесных сородичей,и те присоединялись к ее песне. Песне боли и ярости. Остался только Четвертый, сопевший и кружившийся рядом. От горя его способности, и без того слабые,кажется,совсем пропали, и теперь хищник просто топтался по кругу,подражая движениям сестры. Они не смогли его спасти, несмотря на то,что зализали рану, и она стала заживать. Первый, их вожак, любимец убитого злыми людьми с волосами на лицах Великого Вожака Мхх,ушел этим утром, тихо,и не потревожив спящих членов стаи. От этого досада и боль Третьей была еще сильнее. Быть может попроси он о помощи, и они придумали бы что-нибудь. Убили кабана или лося, подчинив жертву и загнав прямо к гнезду, напоили бы раненного брата горячей кровью, и накормили еще трепещущим мясом. Но брат ушел. Не захотев тревожить родню. Перед сознанием Третьей проносились образы мечущихся между домов крестьян, которых убивали злые люди с железными палками, дающими смерть, братьев,которые яростно защищали свой дом, и двух сильных больших людей, разбивающих череп уже мертвому собрату. А самое страшное она увидела в глазах Великого Вожака Мхх, смерть старшей самки Алл и их детеныша,что ходил опираясь на деревянную палку. Вожак подарил ей образ тех, кто жестоко расправился с ним, и в мозге молодой хищницы уже роились мысли о мести. Но сначала надо подготовиться. Что бы мстить, нужны силы. Силы же берутся в пище. Самка скриммера яростно зашипела на Четвертого и тот замолк, замерев,и готовясь подчиняться. Сначала будет охота и мясо. Потом сон, а когда она проснется, люди ответят за смерть тех, кого она считала своей стаей, и старшими наставниками. Яростно зашипев на тугодума,Третья шагнула в сторону полян, где осталось лежать окоченевшее тело изуродованного,с отрубленной лапой,Первого. Самец,фыркнув,послушно двинулся за ней.

Глава пятьдесят девятая. Немного мирной жизни. Воспоминания о прошлом. Зимний лес.

В Усадьбе жизнь кажется возвращается в мирное русло. Вся лишняя техника убрана в боксы и под навес. Патрули тоже поменьше, хотя,как по мне, я не стал бы спешить. Абреки –создания коварные. Но,как говорится в народной мудрости – начальству виднее. Мне,в принципе,побоку. Если завтра война – значит снова в поход. Улыбаюсь своим же мыслям, и готовности сражаться за поместье,как за свой собственный дом. У ног бегает Марс, ему нравится снег, и очень нравится кресло – каталка,в которой ездит Василий. Молодой барин заметно бодрее, и сегодня мы будем стрелять из пистолета. А потом молодой барин изволит прогуливаться с молоденькой балериной – той самой блажной девчонкой Ниной, которую спасли из крестьянского поселка, и которую вылечили ручные крикуны погибшего Михаила Геннадьевича. Жаль пожилого ученого. Утрата для науки, если таковая еще вообще где-то осталась. Что-то на моих глазах часто ученые гибнут, Игнатьев в Городе, теперь вот…Такое ощущение,будто судьба нарочно устраняет тех,кто так или иначе занимается учеными изысканиями. Мда! Кстати о науке, медицине и прочем. В голове моей,глядя на Василия крутившего колеса своего кресла,зарождается одна мысль, но я не спешу ее озвучивать. Но вдруг? Вдруг сработает, как когда-то помогли мне? Нет, пока не буду ни о чем говорить. Надо все хорошенько прикинуть, взвесить,и только после этого о чем-то разговаривать.

В поместье был праздник по случаю окончания войны. Не «античная вечеринка», а самое настоящее народное гуляние. По случаю победы были вскрыты запасы, на кухне дым стоял коромыслом от огромного количества приготовленного. Повеселились от души и все. Для простого народа были устроены столы, ломившиеся от снеди и выпивки, дворня устроила потешные кулачные бои – на которые мы с Василием ходили смотреть, и где пожелал поучаствовать еще один помощник молодого барина – тот самый верзила Антон, сын покойной Марфы, которая приходила к дому ученых и несла всякую околесицу на пьяную голову.

Я думаю о том,что пусть уж еще бы несла и несла, а все были б живы, но увы, судьба распорядилась совсем по другому. Крестьянский парень теперь совсем другой, а когда среди спасшихся от пуль и ножей абреков беженцев нашлась его сестренка,завязал,кажется,насовсем с выпивкой, и теперь мы частенько все вместе пьем чай. Василий смешно надувает щеки и дует на блюдце. Этому способу чаепития его научил Антон, а я поддерживаю компанию. С парнем мы не в ссоре, и относимся друг к другу нормально. После пережитого и им и мной, глупо поднимать старые свары. Я знаю его историю о том,как он,в ярости,укоротил одного из горцев на голову топором и прихватив его автомат пришел в Усадьбу. И топор и автомат хранятся у него, и отдавать их он никому не собирается. Впрочем никто не возражает, только я показал крестьянину как снарядить магазин, как собирать разбирать оружие и мы вместе его вычистили и смазали.

Для любителей более утонченных развлечений в самом поместье устроили театральную постановку. Возвращенный из свинарника местный режиссер- постановщик организовал спектакль, и любители среди офицеров, и приглашенных гостей,с удовольствием посмотрели пару веселых комедий. Я,впервые за долгое время,искренне и от души посмеялся над сюжетом про свиней, и работника,читавшего им стихи. Кажется даже понимаю – чем навеяно. Но играли актеры действительно талантливо. И хлопали им стоя, под крики «браво».

Удивлен, откуда тут столько любителей театра. Но что есть-то есть. По- видимому,отсутствие развлечений в виде интернета и ТВ сделало свое дело. Люди вернулись к чтению, театру. По крайней мере те, кого я вижу тут. Сам хожу в библиотеку и беру книги почитать.

- Хорошо,что все закончилось-: голос Васи выдергивает меня из размышлений: - Правда? Скажи, а тебе было очень страшно, когда ты проснулся в холодном пустом доме с мертвецом?

- Да нет. Просто не по себе стало. Я до сих пор не понимаю, приснилось мне это все, или правда было. -: отвечаю я: - Но то,что я там оказался не случайно-факт. Похоронил старика и его кота. Думается, сделал правильно. Хотя конечно животных и людей в одну могилу хоронить вроде как и не принято.

- Почему это-: вскидывает бровь Василий: - А скифские курганы? Я читал…

... Он рассказывает мне то, что я,в принципе знаю, но тем не менее с уважением выслушиваю рассказ. Парень молодец, развивается. Не ушел в себя, не дурит, не блажит, а старается выкарабкаться, как может. - С другой стороны, почему бы и нет, правда-: подвожу я итог: - В конце концов, они жили вдвоем, вместе в одном доме умерли, почему бы и не лежать вместе. Думаю, никто не осудит. - Конечно-: кивает Василий: - А знаешь, я думал ты не вернешься. Он становится на миг очень серьезным. Чтобы не провоцировать дурные мысли я отмахиваюсь. - Василий Петрович, ну ты как моя прабабка, ей Богу. Она прадеда тоже когда на флот провожала, охала, мол вот на корабль пойдешь да в море потопнуть можно, лучше на сушу просись. Вася снова улыбается. Он любит рассказы о моих предках. Но,к своему стыду,я помню о них совсем немного. То,что в детстве рассказывал мне дедушка, и немного мать с отцом. - Ну а он мол, ты что, меня, героического матроса революционной Балтики в сухопутные крысы записать! Да не в жизнь! - И все равно на сушу сошел. Ты сам говорил, что он в морскую пехоту записался-: Мирский-младший смеется: - Права была твоя прабабушка. А будь он на корабле, кто знает,где бы он оказался в итоге. - Может ты и прав- : соглашаюсь и замолкаю,вспоминая старые фото. Да, как я дурак мелкий ему завидовал, своему прадеду, на которого, как оказалось,даже чем-то похож. Фото молодого,сильного даже на вид,рослого матроса,в черной подшитой по фигуре форме. Потом фото уже на берегу, видимо,пока не переоделся в сухопутное, с патронной лентой крест накрест, и гранатами на ремне, с винтовкой, у которой примкнут штык. Даже хранились у моего деда с бабушкой дома ветхие, пожелтевшие от времени вырезки из фронтовой газеты с фотографией моего предка, и небольшой заметкой о храбром матросе, и призыве к флоту помочь армии на суше. В лакированной шкатулке лежали прадедовы медали и ордена, которые родня не сдала в военкомат, его ленточка с бескозырки, наградные часы с гравировкой на крышке,и привезенный с войны «наган» с горстью патронов к нему. Если бы я только знал тогда, что и мне придется пробираться по лесам, уходить от каких-то озверевших бандитов, стрелять в людей. Впрочем, в людей ли? То, что устроили абреки на ферме в рамки человеческого поведения, на мой взгляд, не укладывается. Мы подходим к стрельбищу. Все мысли о прошлом уходят на задний план. Начинается занятие,и вручив Василию пистолет в кобуре, которую он прилаживает на пояс, я подвожу его к огневому рубежу. Встаю рядом сам, и по команде мы начинаем стрелять…

...В зимнем лесу было тихо. Ветер не шумел в кронах, и деревья,словно белые статуи,стояли,засыпанные снегом. Четвертый,переминаясь с лапы на лапу,вертел головой и раздраженно сопел. Охота была удачной, и они подчинили себе большого муто-кабана, заставив подойти ближе, и растерзав, но Третья оказалась настоящей голодной хищницей,и свирепо рычала на своего помощника, насыщаясь горячим,дымящимся на холодном воздухе,мясом и истекающей из сосудов убитого животного кровью. Потом поел и Четвертый, признавший первенство самки в их маленькой стае, но ему досталось уже остывшее, а это не слишком нравилось. Скриммер заурчал,вспоминая,как попробовал поставить на место зарвавшуюся, но заработал шрам на голове и лапах, а напоследок яростно верещавшая Третья вываляла собрата в снегу. Теперь она спит. Четвертый внимательно поводил головой. Если бы кто-то мог видеть его, то предположил бы,что существо осматривает место лежки, и,в сущности,так оно и было. Тепловой контур, ультразвук, пси волны,исходившие от мозга. Все это позволяло создать четкий образ окружающей обстановки. А тонкий слух и запахи дополняли картину полностью. С его сестрой происходило что-то странное. Раньше она не ела так много, и не спала так долго. Способности к сканированию у Четвертого были, и он осторожно, чтобы не побеспокоить ее, попробовал посмотреть,что случилось. Может она просто переутомилась от охоты? Или из за умершего Первого? Сон Третьей был странным. Ее сознание словно провалилось куда-то в глубину. Будь на месте Четвертого, скажем,тот же умерший Первый, возможно он понял бы,что происходит, но крупный и сильный Крикун лишь озабоченно засопел,пытаясь разобраться в том,что плохо понимал. Два сердца Третьей бились учащенно,разгоняя кровь по телу, а дыхание самки было глубоким,словно она запасалась кислородом впрок. Это было непонятно. И казалось что Третья …. Растет. У нее что-то происходило с головой. Появившиеся впадины, затянутые тонкой кожицей, а под ними формировались какие-то новые органы. Скриммер не знал,что такое глаза, и поэтому осторожно коснулся когтем кожи,которая скрывала новообразование. Схватившись за свою вытянутую назад голову,мутант тонко запищал и закружился на месте. Что-то происходило с сестрой. Может даже что-то плохое. А если она заболела, то как ей помочь? Четвертый не знал, и не понимал что происходит. Но чувствовал, что после пробуждения,Третья уже не будет той молоденькой веселой самкой, их любимицей в стае,которую весь их выводок пускал к ведерку с молочной сывороткой –чтобы пила первой, и которая умела рассылать им забавные образы с тем странным рогатым зверем по имени Брррик и Первым что скакал на нем. Теперь же происходило что-то, что Четвертый не мог понять, как не пытался. Оставалось только ждать. И он ждал,ходя по кругу вокруг гнезда,где уснула самка, периодически кружась на месте и жалобно курлыкая. Зимний лес не отвечал ему, и только если он задевал заснеженные лапы елей, ему на голову сыпался холодный снег.

Глава шестидесятая. Как Курбан не стал казаком. Табор"уходит в небо".Новая угроза.

- Кирилл, смотри-ка, а Курбан наш, молодец-: к заменившему павшего Николая атаману,сидевшему на крыльце и наблюдавшему за занятиями бойцов,подошел Степан. Он был ранен, и теперь поправлялся, но от боевой подготовки был временно освобожден. «Подживет шкурка, и наверстаю» - отшучивался он,но всегда приходил на площадку.

Разбившиеся на пары бойцы отрабатывали удары и защиты. Кирилл согласно кивнул,и показал на ступень рядом с собой.

- Присаживайся-: коротко сказал он: - Что Мирский? Сдержит слово как думаешь?

- Уже сдержал. Вчера парни из поместья приехали, карту привезли с пометками. Весна придет- поверстаемся, но нашу землю он вернул, и еще прирезал земли.

- Щедр барин-: усмехнулся молодой атаман: - За то,что б свою бабу вернуть и в ссылку отправить, наших ребят положил.

- Его людям тоже досталось атаман-: возразил Степан: - Сколько абреки пожгли пограбили, сколько народу побили. А его стрелок дело сделал. Ух, лихой мужик скажу тебе. Писателем кличут.

- Слышал-: казак кивнул: - Он у младшего барина в охранителях служит. Лучше бы к нам пришел. Такого бойца у нас бы оценили.

- Не придет-: проговорил Степан: - Он знаешь, какой-то идейный. Как будто служит не за еду или там довольствие всякое, а человеку. Как этот…. Ну которые харакири себе делают.

- Делали. Самураи-: усмехнулся молодой казак: - Эх Степа. Читать надо, развиваться.

- Угу-: буркнул тот: - Так и сделаю! А парень хорош. Ты бы присмотрелся к нему, атаман. И что с того,что иноверец. Покрестим и делов-то! Сами-то мы тоже не кубанцы-терцы. Понимать же надо.

Курбан закончил тренировку. После того,как ворвавшиеся в поместье Ахмадова бойцы освободили его и он помог выкрасть новую пассию убитого Казбека, его привели сюда. Теперь осталось ждать разрешения атамана. Или ему дадут разрешение поселиться в этой деревне под названием Казачья ферма, или придется уйти. Впрочем куда уйти – ему подсказали. К помещику победителю – как там его, Мирскому. Мол,там крепкие парни в цене,если что. Ну что же, если придется, то он уйдет, не переломится, тем более,что и оружием разжился в том бою, и одеждой его снабдили. И никто больше его свободы не отнимет.

- Курбан!-: его окликнули,когда парень шел к общинной избе куда его поселили. По идее она должна была быть казармой, но по сути, была чем-то вроде гостевого дома. Казаки,в основном,были семейные, и жили своим домом и хозяйством, так как их далекие предки, обеспечивая себя сами, и для мира и для войны: - Иди до атамана. Разговор есть. Пойдем, провожу. Ну вот, кажется и до него дело дошло.

- Здравствуй Курбан-: атаман сидел за столом и внимательно смотрел на усевшегося напротив человека: - Вот ты,значит,какой. Слышал о тебе, слышал. Что скажешь, как тебе у нас живется? Не обижает никто?

- Нет, все хорошо, спасибо-: коротко ответил азиат,почтительно кивнув: - Никто не обижает, кормят, крыша над головой есть.

- Люди говорят, ловок ты драться да стрелять? Где научили?

- Драться руками и ножом, дома в Бухарово, ну или как по-нашему,в Бухаре-: объяснил Курбан: - У нас есть человек, живет как отшельник, он учил. Еще когда я мальчишкой был. Он воин, настоящий. Как ты и твои люди. Но..

- Что но?

- Но он сильнее тебя и твоих воинов атаман. Не обижайся. Его учили воевать еще до большой Беды, которая обрушила наш мир-: спокойно объяснил узбек: - Прошу не держи обиду на мои слова, но я не владею и пятой частью его умений. Он стареет, и иногда учит тех, кто ему понравился. Не берет никакой платы. Наоборот, у нас дома его считают святым, почти как Дервиша или муллу, поселяне помогают сами.

- Вот как. И кто же этот батыр? -: перешел на восточный манер Кирилл: - Как его зовут?

- Дели Аслан-: коротко ответил Курбан: - Он был офицером. Много умеет, много знает. А нож – его любимое оружие. Не только нож. Сабля, пика. Холодное оружие,в общем.

- А ты хорошо по нашему говоришь-: заметил казак: - Тоже дома научили?

- Да, тогда еще наши дети и дети местных, в одну школу ходили-: объяснил узбек: - Это потом, когда отец мой приемный стал старостой, стали по отдельности учить.

- И что, местных вы под нож пустили? -: нахмурившись,Кирилл строго посмотрел на своего гостя: - А? Только не ври мне!

- Нет, не пустили. Просто раздельно живем.

- Ну-ну-: как-то недобро посмотрел атаман на сидевшего напротив него бывшего пленника: - В общем,думал я Курбан о тебе,думал. Собирай вещи, и ступай в Усадьбу.

На миг в комнате воцарилось молчание,затем Курбан коротко кивнул, понимая.

- Завтра я уйду.

- Патронов к автомату дам немного, еды в дорогу соберем- : продолжил мысль казак: - Уж не обессудь. Ты иной веры, хоть видно и парень хороший. Но ребята могут не понять. Воевали недавно с твоими единоверцами. Сам понимаешь.

- Понимаю- : так же коротко ответил узбек: - Все понимаю,атаман. Как и сказал – завтра уйду…

… Ночь была холодной. Табор,поставив повозки кругом,расположился на ночлег, прямо в каком-то поле, у дороги. Зачем уходить далеко, когда завтра по ней же и идти дальше. Цыгане не боялись холодов. К тому же,и ветра не было. Отрядили к лесу несколько парней за хворостом, и скоро посреди лагеря загорелись костры, а в котлах на огне стала готовиться горячая пища. Когда народ поел, кто-то заиграл на гитаре и молодежь даже поплясала немного. Старики,сидевшие у телег,одобрительно кивали головами,глядя на веселье. Кто бы что не говорил, а так и должны жить настоящие цыгане. Вольно, широко, красиво. А не то что эти, что сидят в поселках, вцепившись в землю, да свои дома. Когда веселье пошло на убыль и народ разошелся по кибиткам,раскинутым внутри круга, и крытым брезентом возам,у костров остались лишь те, кто оставлен дежурить и поддерживать огонь. - Беспокойно мне что-то,Милан-: поделился мыслями старый Михай, барон и глава этого кочевого сообщества: - Вот что-то вторую ночь сплю плохо. Как будто приключится что-то. А что – не знаю? - Да брось-: Милан, тощий и жилистый с выпученными глазами серого цвета и копной черных волос собранных в узел : - Все нормально. Помещик соседа окоротил, так что налетать не будут. А попробуют-всыплем горячих. - Я не о том!-: наставительно сказал в ответ старик,поправляя палкой угли в костре: - Плесни горячего, а. Собеседник снял с огня закопченный чайник и налил барону горячего напитка. Травяной чай бодрил. - Спать не хочу-: причмокивая,отпил из железной кружки старик: - Днем посплю, пока ехать будем. Завтра к этому , к Майору придем. Его лошади готовы? - Конечно готовы барон. Только говорят у него там вроде болезнь ходит какая-то? - Ага- : засмеялся старый цыган в бороду: - Струсил соседу помочь, вот и придумал болезнь. Трус он. Они минуту посидели молча глядя в огонь. Со стороны леса раздался волчий вой. - Ох ты-: Милан закашлялся: - Чего это они? Лошадей бы не напугали. Лес близко все-таки. Сначала завыл один волк, но его призыв подхватили другие, и песня их звучала в ночи жутковато и пугающе. В таборе залаяли собаки, а лошади испуганно захрапели. Кое-где наружу из повозок выглядывали мужчины, переглядываясь. Михай увидел у одного в руках даже двуствольное ружье. Чувство беспокойства нарастало, как и этот странный вой, который стал почему-то приближаться. И как оказалось не зря. Под мощными лапами муто-волков хрустел снег, а их глаза ярко горели в ночи. Дозорный,увидевший набегающую со стороны леса стаю успел сделать два выстрела, и громко закричать, прежде чем могучий зверь,подпрыгнув,сбил его с ног, а двое других яростно набросились терзать сопротивлявшегося человека. Острые зубы сомкнулись на горле, и молодой цыган захрипел,захлебываясь кровью. Рука инстинктивно тянулась к упавшему совсем рядом ружью, но было поздно. Дико закричали лошади, раздался истошный собачий лай. Михай вскочил с места, и потянулся к поясу,на котором висела кобура с пистолетом. Волки – огромной, ранее невиданной стаей,атаковали стоявший у дороги круг телег. Словно волна,захлестнувшая одинокую скалу, они прорвались внутрь-и началась резня. Старый барон увидел,как нелепо махнул рукой Милан,упав у входа в палатку,где спала его жена и дети, и несколько хищников рванулись внутрь, Кто-то,успев вооружиться,уже стрелял, забравшись на телегу, но достали и его, зацепив сзади и стянув вниз. Кричали люди, плакали дети. Еще несколько минут назад спящее поселение,превратилось в место кровавой бойни. Выстрелы, крики, ржание лошадей,которых озверевшие хищники рвали в клочья. - А вот подавитесь! Барон, давай сюда. Прикрою - : это кажется Николай, и в его руках пулемет с круглым барабаном внизу. Он поливает свинцом серо-черных тварей, и даже отогнал их от своего возка. Продержится ли. Старик потянул нож из сапога. Ну, была не была. Выстрел из пистолета, и старый цыган припустил зайцем, ловко уйдя от бросившегося наперерез зверя. - Помогите-: навстречу выскочила какая-то женщина,но ее настигли и сбили с ног. Он выстрелил в голову одного из напавших волков,но почувствовал, как острые зубы впились в ногу. - Пошел ты-: нож сверкнул в отблеске костра и вспорол шерсть и шкуру волка, который не ожидал яростного сопротивления от старого человека. Пуля,пущенная прямо в его голову довершила дело,и раненый барон,хромая,подбежал к телеге,с которой, яростно скалясь, отстреливался Никола и его семейство. Жена молодого пулеметчика была,видно,тоже не робкого десятка, потому как держала в руках короткий автомат, и неспешно отстреливала короткие,по два-три выстрела очереди, перемежая их с проклятиями на родном языке. Ее муж,на миг остановив стрельбу,протянул руку старику и втянул его на повозку. Да, паре было что защищать. Двое пищавших в их ногах малышей были веским поводом хранить дома столько оружия и патронов. Даже морщась от боли в прокушенной и кровоточившей ноге,барон окинул взглядом несколько патронных ящиков и набитые диски,лежащие аккуратно у борта повозки. - Яна, помоги барону-: бросил Николай,меняя диск и продолжая стрелять: - Ну куда прешь! Куда прешь! Подняв голову,старый цыган увидел,как точная очередь разбила голову еще одному лесному хищнику. - Ничего Михай, отобьемся-: весело улыбнувшись золотыми зубами сказала супруга хозяина возка: - И не такое видели, да? Она ловко перевязала ногу какой-то тряпицей,и велела прижать ее поплотнее. Подхватив автомат,женщина тут же включилась в стрельбу, словно это было для нее совершенно обыденным занятием. На барона сыпались горячие стреляные гильзы, он выставил руку и попробовал стрелять,пытаясь быть хоть чем-то полезным своим спасителям. Когда же патроны в пистолете кончились, он прижал к себе малышей, испуганно ревевших от грохота стрельбы, хрипов, криков, рычания и конского ржания убиваемых лошадей,и пытался их успокоить. Люди сопротивлялись кто как мог. Мимо телег пронесся мужчина, подхвативший на круп лошади сына, но их перехватили бросившиеся наперехват двое волков. Цыган оказался ловким всадником и поднял коня на дыбы, угостив подскочивших хищников ударами тяжелых копыт. Сынишка,вцепившийся в отца,крепко держался сзади и они,перемахнув через опрокинутую невесть как телегу, бросились прочь от места побоища. Еще двое молодых парней, прикрывая друг другу спины,отбивались ножами,пока,навалившись сворой,не подмяли и их. Яростный рев и сильный удар тряхнул телегу,едва не сбив Николу с ног. Раздался крик жены и что-то хрустнуло. - А-а-а -: цыган повернул оружие,увидев,как два мутировавших медведя, невесть что потерявшие в ночи, и почему-то не спящие,как полагается их собратьям,стянули Яну вниз. Удар могучей лапы сорвал скальп с головы несчастной женщины, а как она умерла, ослепленный горем супруг, уже не увидел. Пулемет забился в его руках, но обе твари слажено опрокинули повозку набок. Михай, прижимавший детей к себе,закрыл глаза. Это был конец. Рядом пытался встать на ноги их отец но рев, звук удара и хруст разрываемой плоти покончил с яростным сопротивлением человека, потерявшего минуту назад жену. Медведь яростно заревел задрав к темному ночному небу окровавленную пасть. Его собрат уже тянулся к отползавшему по снегу человеку, оставлявшему на снегу кровавый след раненой ноги,и пытавшемуся прикрыть двоих младенцев,накрыв их собой,когда понял,что не уйдет от собственной смерти…

... …Перерождение завершилось,и Третья,задрав морду к небу,оскалила клыкастую пасть в призывном кличе. У ее ног лежало мертвое тело Четвертого. Собрат послужил последним, что было необходимо для завершения процесса,который она сама в себе запустила. Мозг был съеден, и самка, бывшая когда-то ручным питомцем у пожилого ученого, переродилась. Первая проба силы удалась. Люди у края поля. Они сопротивляются. У них даже есть палки,посылающие смерть,но Стая все равно сильнее. Глупцы, пытающиеся противопоставить себя ее силе. Если бы она умела смеяться-то рассмеялась бы. Месть за убитых братьев будет страшной. Великий Вожак,пребывающий сейчас в Ином, будет ей гордится. Глаза, закрытые кожистыми веками раскрылись, и мутант посмотрела в темное ночное небо, постигая то, что люди называют свойством «видеть». Стая волков,получившая пищу и кровь, уже отходила с места резни. В живых не осталось никого. Тот смельчак, что ушел через поле верхом на лошади не в счет. Пусть скажет, что война началась. Это даже к лучшему. Два мутировавших медведя,поднятых ею из берлоги,тоже отходили от разгромленного табора. Все звери насытились, и она даст им отдохнуть, прежде чем пополнит свою армию и двинет ее на ставших врагами людей. Взгляд той, кого в научном центре под кодовым названием «Комплекс», называли бы или «Старейшая» или «Царица» упал на лежавшего у ног мертвого Четвертого. Пятипалая лапа нежно коснулась расколотой головы собрата и ласково погладила его. Его жертва будет не напрасна. Он выполнил то, для чего в стае есть сильный самец, но с очень слабыми способностями к подчинению и контролю. Теперь, он-часть ее. Они все равно останутся вместе. И вместе будут мстить. Волки обступили ту, кто держала их разум под контролем,и улеглись вокруг. Медведи так же расположились под деревьями. Им труднее, они должны спать, и,скорее всего,не переживут всего, но пока их сила нужна. Третья осмотрела стаю и снова задрала морду вверх,посылая сигнал всем собратьям и сестрам… … - Беда!-: окровавленный человек на раненой лошади влетел во двор и кричал так, будто началась война : - Люди! Беда пришла! Лес проклял нас! Спасайтесь! Готовьтесь! Беда идет! Его осторожно сняли с раненого животного и посадили прямо на снег. Казаки обступили странного гонца,но тот лишь обводил всех безумным взглядом и продолжал кричать о беде, и о проклятии Леса. Это был тот самый цыган. Звери преследовали его, а сын не удержался. Отец попробовал подхватить ребенка развернув коня, но едва ушел сам, а волки оставили на шкуре лошади несколько серьезных кровавых отметин. - Что такое?-: сквозь немногочисленную толпу мужчин и женщин, населявших Казачью ферму протискивался разбуженный кем-то атаман Кирилл: - Какая беда? Какой лес? Ты о чем? Он присел на корточки перед трясущимся в припадке истерики мужчиной. - Беда атаман ! Готовься, или бегите,или обороняться готовьтесь! Из леса беда идет!- : повторил цыган и,чтобы попробовать его успокоить, Кирилл поднес ему флягу с крепким самогоном. Тот жадно выпил едва ли не половину,продолжая повторять одно и тоже. - Унесите его в общинную избу. Помогите чем надо, пусть отдохнет, а потом по делу может расскажет что случилось. - : распорядился он. - Это Михая цыган, из табора. -: сказал кто-то из казаков: - Может напал кто на них? - Узнаем кто напал. Выполняйте что говорю-: повторил приказ атаман и истерзанного и напуганного цыгана подхватили под руки,унося в избу отогревать и отпаивать, приводя в порядок.

Глава шестьдесят первая. И снова в бой. Конец усадьбы Ахмадова. Песики. Хамза и Кирилл.

Хочешь мира – готовься к войне. Я вспоминаю эти слова когда собираюсь. Дни мира закончились, и вокруг поместья царит настоящий ад. Беженцы идут потоком. Мирский старший снова собрал военный совет и они кажется ночуют в гостиной превращенной в штаб. Дела неважны, ресурсы тают, а восполнить их очень и очень трудно. Мое предложение отправить торговый караван в городок откуда меня изгнали, и передать письмо Михалычу, с описанием того что тут завертелось было одобрено. Надеюсь нам выделят топливо и оружие ну и может боеприпасы, взамен на продовольствие и одежду. Товар не слишком разменный, поэтому на большое количество не рассчитываем. Впрочем нужнее всего топливо. Боеприпасов тут запасено прилично, причем разных калибров. ВВ-шники перетащили сюда приличный запас.

СВТ лежит на столе, и я перебираю ее, чищу, готовясь к полевому выходу. Вася, сосредоточенный и собранный возится со своим пистолетом. Он конечно не слишком рад тому , что едва увидевшись мы снова расстаёмся, но необходимость есть необходимость.

На фоне происходящих событий одна радостная весть – в Усадьбу пришел Курбан. Мы снова работаем вдвоем. Ему тоже изрядно досталось, знаю о всех его злоключениях, начиная от бунта против Степана и дружины, скитаний по нашему провинциальному краю, караван Бритого, и рабство в усадьбе Ахмадова. Его оказывается, освободили казаки покойного Николая. Но к себе в общину не приняли.

Мы идем в разведку вдвоем. Наши командиры не горят желанием распылять силы, тем более «Скиф»-ов или «Соколов», не говоря о добровольцах. А я вроде как тут и не особо свой. Так, наемник, который не отказывается от сумасшедших по содержанию своему задач. Теперь нас двое.

Курбан подружился с молодым помещиком и теперь помимо занятий по стрельбе и тактике, учится метать ножи по мишени. Гляжу я на этого паренька, и не перестаю удивляться. Петр Анатольевич мне рассказывал о том, что он хотел покончить с собой, но теперь, глядя на этого, деятельного и бодрого духом парнишку мне в это совсем не верится. Он много читает, постоянно заседает с отцом, обсуждая дела, и в свободное время полностью посвящает себя владению оружием и умению за себя постоять. Последнее – по мере возможности. Я все больше и больше думаю о том что ему надо помочь. Дервиш. Человек с даром внушения, или лечения наложением рук, талантливый хирург который вытащил меня с того света в Бухаре. Курбан мои предположения одобрил, рассудительно заметив, что Всевышний, действительно одарил святого человека великим даром исцеления. Когда все закончится, мы пойдем в Бухару, и попросим о помощи. Полагаю – он не откажет.

- Ты там поосторожнее -: говорит Василий, глядя как я заканчиваю собирать винтовку: - Не рискуйте попусту.

- Конечно -: киваю в ответ я: - Не буду. Мы просто посмотрим на обстановку, и вернемся.

- Чего это зверье лесное взбесилось? На караваны нападают, на поселки нападают-: задумчиво продолжает молодой барин: - Такого раньше не было. Выстрелишь, зверь испугается, бежит, а беженцы говорят, что волки, кабаны прут напролом, хоть ты в них из танка стреляй.

- Были бы у нас те танки-: отвечаю я

Такое ощущение будто весь мир сошел с ума. По крайней мере тот, что меня окружает.

…- Враг! Враг! Враг!-: окровавленный человек в оборванной форме качается туда сюда сидя на снегу. Вокруг убитые. Кровь, выпущенные внутренности. Взгляд у

- Что случилось? -: Я присаживаюсь напротив и повожу ладонью напротив лица бойца. Все ясно как день. Скриммер выжег его мозги, и по всей видимости особей было несколько. Рейдовая группа «Скиф»-ов , посланная в разведку по окрестностям. Вся она тут. Несмотря на весну холодно. Оглядываюсь. Курбан стоит на одном колене и смотрит по сторонам держа автомат на изготовку.

- Эй, парень, ты меня слышишь? -: повторяю я вопрос понимая что ответа не получу.

- Что с ним? – узбек бросает взгляд через плечо: - Он с ума сошел?

- Похоже. Крикуны их накрыли, и по всей видимости, наслали какой то морок. Они перебили друг друга. Видишь? Показываю на трупы и следы от пуль. Палили из автоматов, причем явно не слишком прицельно, а после в ход пошли ножи. Вариант боя все против всех. Ого!

Сбрендивший шарит окровавленной рукой по снегу и поднимает нож идиотски улыбаясь. Твою мать, он его… лижет.

Э-а а а! Враг! – кровавые брызги из распоротого рта во все стороны. Только что сидевший на земле вскочил и молниеносным движением кинулся ко мне сжимая оружие в руках. Успеваю отскочить и вскинув винтовку посылаю пулю точно в лоб.

Курбан внимательно смотрит на меня и лишь коротко кивает.

- Шайтаны отняли его ум.

Хруст снега под чьими то лапами заставляет нас отвлечься от сбора уцелевшего в этой бойне оружия. Волчий вой разрывает лесную тишину.

…Усадьба Ахмадова доживала последние часы. Горцы уходили прикрывая обоз с женщинами стариками и детьми, наскоро собранный и отправленный вперед. Взбешенное зверье заходило на территорию поместья два раза получая жестокий отпор. Абреки не были трусливыми и умели воевать, но Лес Шайтанов выпускал навстречу людям все новые и новые массы зверья. Поначалу это было даже азартно, и гортанно перекрикиваясь увешанные оружием боевики отстреливали нападавших, но потом появились эти. Похожие на человеческие худые изломанные фигуры. Вытянутые головы без глаз, скалящиеся кривыми острыми зубами пасти. Крик. От него сходили с ума, у нескольких произошел инсульт, у старого Арби не выдержало сердце и он хрипел умирая но не выпускал из рук автомат. Абубакар Махмаев сидел на втором этаже в господском доме и прильнув к мощной оптике смотрел в сторону леса. Ему удалось ранить одного крикливого шайтана, а сейчас в перекрестье прицела попал еще один. Маскироваться они явно не умели. Помянув Всевышнего главарь боевиков плавно нажал спуск и винтовка мягко ударила в плечо обрезиненным прикладом. Да! Стоящий рядом с биноклем Иса радостно воскликнул. Шайтан опрокинулся в снег а из тонкой шеи ударила струя крови. Напор бегущих к усадьбе волков чуть стих, но видимо этих посланцев преисподней тут было много, потому что остановившиеся было звери мотавшие головами и начавшие отходить от контроля снова повернулись и рассыпавшись бросились вперед. Вой волков, рев и рык разъяренных муто-медведей перемещавшихся удивительно быстро, визг кабанов выполнявших в этой адской армии функции тарана. В прошлый раз именно они снесли ворота и звериная орда ворвалась внутрь. Махмаев дернул плечами. Еле отбились, заперевшись в доме Ахмадова,а когда вышли наружу, то ужаснулись увиденному. Истерзанные трупы сопротивлявшихся боевиков, и безоружных крепостных ищущих спасения. Перебитые лошади в конюшне. Бедные животные кричали как люди. Он Абубакар лично добил троих несмотря на строжайший запрет впустую тратить патроны. Смотреть на мучения красивых породистых скакунов изорванных и искалеченных было выше даже его, повидавшего виды и войну сил. Но сейчас зверье ждали. Короткая команда и несколько мощных фугасов рвануло под лапами набегавших, а с двух сторон кинжальным огнем лаву животных накрыли два пулеметчика. Расходовали они последний запас, но больше поместье защищать абреки не собирались. Прикрыть уходящих с небольшой охраной караван, и потом отойти самим. Оставалсь немного топлива, как раз на кузовной КАМАЗ и его, Махмаева внедорожник. В кузове уже поставили старую добрую зенитку ЗУ готовясь отражать нападение если будет преследование. А оно будет. Только бы караван дошел до этой Казачьей фермы. Понятно что тамошние горцев жаловали мягко говоря не очень, но не погонят же женщин и детей со стариками. Пусть хотя бы пропустят дальше. - Уходим Иса. Передай парням, пусть заканчивают и собираемся во дворе. Дом заминировали? Бородач кивнул и отвернувшись начал отдавать команды на родном языке. В ответ из рации зашипело, связь работала тоже паршиво, но его услышали. Приученные командиром к жесткой дисциплине и выполнению приказов бойцы «Барс»-а отстреливаясь стягивались к машинам. Абубакар быстро спустился вниз и посмотрев на часы махнул рукой. Его люди уже занимали места в длинном кузове потрепаного но еще крепкого КАМАЗа а двое уже возились с ЗУ готовя зенитку к стрельбе. А они молодцы. Дух боевой не утратили. Такие мысли посетили голову командира глядя как деловито и в общем то без особой спешки боевики осуществили и отход и погрузку. Хлопнула дверь и мощный внедорожник пробуксовав по снегу тронулся с места. Выпустив дизельный выхлоп за ним проследовал грузовик. Уцелевшие дворовые, крестьяне сбежавшиеся под защиту поместья и вооруженных абреков кричали им что то но уезжавшие наставили стволы оружия на тех кого якобы защищали все это время, и с кого брали дань не дав даже приблизится. Эти смешные фермеры что то вопили, кажется проклятия. Два ствола ЗУ опустились ниже наводясь на поселян и те отпрянули назад. Машины скрылись за поворотом, а вой и рев оповестили о том, что в усадьбу покойного Казбека Ахмадова пожаловали незваные гости. Началась резня. Звери направляемые тройкой Крикунов которых в свою очередь контролировала Царица еще недавно бывшая воспитанницей в доме пожилого ученого зашли с трех сторон. Волки, кабаны, медведь, подмявший под себя немолодого тучного крестьянина с вилами в руках пытавшегося защититься. Кто-то еще стрелял.

... - А а а ! -: грузный Митяй в ободранной одежде бежал к клеткам где метались бело серые псы. Вслед за ним ревя и переваливаясь поспешал крупный медведь. Вид свирепого хищника привел слабоумного в состояние ужаса, но инстинкт самосохранения заставлял толстое неуклюжее тело бежать. Бежать пока есть силы, и дыхание. Зверь внушал дикий страх и ужас. Митяй видел что происходит во дворе, и слышал крики убиваемых. Умирать он не хотел, и почему то прибежал сюда, к клеткам где яростно скалились пятеро алабаев выведенных уехавшим на большой машине бородатым человеком.

Толстые как сардельки пальцы отомкнули запор. Створка отлетела в сторону опрокинув Митяя на землю а пятерка псов яростно скалясь и свирепо рыча бросилась на гиганта. В обычной жизни они бы вряд ли справились, но тот, кто вывел эту породу, скрестив волкодава, с мутировавшей волчицей умершей от родов помета получил действительно стоящее живое оружие. Собаки рассыпались перед ревущим медведем, махавшим когтистыми лапами, а слабоумный, в ужасе забившийся в клетку и попытавшийся зарыться в солому служившую псам подстилкой не видел как те слаженно опрокинули муто-медведя и самый крупный из алабаев яростно набросился на горло лесного монстра. Шум резни постепенно стихал. Утолив жажду крови и перебив всех кого сумели найти звери покинули поместье оставив за собой лишь истерзанные тела, стонущих раненых которым никто не мог помочь, и более ничего. Старый Хамза отложил в сторону опустевший автомат. - Пойдем-: он погладил по голове русоволосого мальчишку сжимавшего в руке его, Хамзы боевой нож. Муса валялся где то неподалеку. Трус и наркоман, и жизнь закончил как трус. Кажется встал на колени перед этим похожим чем то на человека демоном. Рука потянулась к шее и коснулась мешочка со священной землей, взятой как говорили в далекой Мекке. Так это было или нет, неизвестно, но сейчас только чудом было то что они спаслись. Этот крестьянский сын. Его отец и мать лежат там, во дворе, но мальчик добежал по лестнице вверх, и немолодой боевик которого бросили умирать свои же впустил его. Может поэтому Всевышний сохранил его никчемную жизнь? После того, как бой закончился, боевик опустился на колени. Губы зашептали слова давно не повторявшейся молитвы которой его учил еще дед, сельский мулла в высокогорном но большом селении. Хамза помнил как уважали того односельчане. Самый умный и образованный, порой заменявший в ауле врача, учителя. Не то что он, его внук. Мальчишка во все глаза смотрел на своего спасителя но не выпускал нож из рук. Это понравилось. Храбрый вырастет воин. Если выживет конечно. - Т тебя как зовут?-: спросил горец закончив молится: - Меня зови дядя Хамза. - Кирилл-: робко отозвался спасенный: - А ты меня тут не оставишь? - Нет, что ты. Мы сейчас поищем оружие, и оденемся потеплее-: произнес отходящий от угара боя человек: - Пойдем поищем других людей. Может кто еще уцелел? Он поднялся с колен и подхватил ремень автомата. Муса. На его трупе разгрузка набитая магазинами. В нос ударил запах дерьма и мочи. Да уж. Наклонившись, горец стал снимать разгрузочный жилет. Да, магазины были полные. Не успел пострелять друг, или не стал. Хотелось выкурить дурман-мха, но абрек мотнул головой. Почему то ему казалось, что именно этого сейчас делать не надо. Тот кто его спас, смотрит за ним и наверное не одобрит. «Если выберусь, по другому заживу. Как человек» - решил про себя боевик продолжая осматривать погибшего приятеля. - Кирилл, иди сюда-: подозвал он мальчишку и тот все так же не выпуская ножа из рук подбежал к распростертому телу: - Помоги-ка мне одеть эту штуку! - Его этот страшный мутант убил да?- задал ребенок вопрос глядя на расширенные от ужаса глаза бывшего приятеля Хамзы. - Это шайтан был. Из ада пришел, и забрал его душу-: боевик достал кисет со мхом вперемешку с табачной смесью и подумал, что может быть все же покурить. Отпустит напряжение, станет легче. Нет! Шитый мешочек полетел в сторону а Хамза наклонившись стал снимать с пояса мертвого человека нож. - Сынок, дай мой нож сюда. Вот, это тебе, возьми!- : сняв ножны вместе с хорошим кожаным ремнем он опоясал им мальца. Получилось забавно. Паренек отдавший оружие абреку тут же вытянул из ножен полученный обоюдоострый клинок убитого Мусы. Похоже даже среди этих крестьян, которых они считали едва ли не скотом или слабыми трусливыми землепашцами встречалась воинственная кровь. - Дядя-: раздался жалобный голос который было невозможно не узнать: - Дядя! Ты живой! Они тебя не тронули?! Ааааа Толстый увалень, сын скотницы Митяй держался за голову. Крупные слезы текли из его глаз. Слабоумный плакал глядя на погибших односельчан. А вслед за ним к Хамзе и спасенному им ребенку вышли пятеро потрепанных но свирепых и готовых к драке псов. Боевик быстро сменил магазин в своем автомате, но похоже собаки не собирались рвать всех подряд. Они обошли его и Кирилла, окружив плачущего Митяя опустившегося на колени. Самый крупный алабай, подошел к человеку и ткнувшись мордой в его лицо стал вылизывать несчастного. - Идем отсюда!- бородатый горец осторожно взял за руку Кирилла и перешагивая через лужи крови, и истерзанные тела поспешил прочь с этого проклятого Всевышним места. Надо было поискать еды, и уходить. Но псы и не думали реагировать на движение вооруженного автоматом абрека и его маленького спутника. Они стояли вокруг и ожидали когда успокоится плачущий Митяй. «Наверное прав был Абубакар, когда сказал что скорбных умом Аллах жалеет и защищает» - промелькнула мысль в голове пожилого боевика когда он рылся в шкафах на кухне ища консервы и годную для путешествия пищу –«Мы над ним смеялись, били, потом натравили собак. А они его теперь защищают» Когда он собрал все необходимое на улице стало темнеть. Уходить горец решил поутру, и поэтому вместе со своим маленьким спутником обосновался на кухне у печи которую растопил принесенными из разгромленного дровяного склада колотыми дровами. Митяй же и его четвероногие стражи судя по всему ушли в ночь.

Глава шестьдесят вторая. Проблемы иерархии и возрастных отношений. Новый союз.

Я снова в гостиной Усадьбы. Повезло мне и Курбану, мы смогли оторваться. Вернулись в поместье измотанные, без патронов и гранат, но вернулись. Мирский и его местный «генералитет» в шоке. Выслушав мой рассказ о найденном в лесу отряде бойцы которого перебили друг друга люди молчат. Мне тоже говорить нечего. Если конечно не станут задавать вопросы.

- Иди отдыхай Писатель-: Петр Анатольевич потер подбородок: - Я тебя услышал.

Киваю головой и покидаю зал. Понимаю что все это, наверное бесполезно. Но людям надо что то делать, придумывать какой то выход. Если скриммеры взяли под контроль живность, то остается полагаться только на ловушки, огневую мощь и упорство. Но если Крикунов будет чуть больше чем я предположу, то они сделают с нами то, что сделали с отрядом «Скиф»-а. Возможно кто то сможет устоять перед их пси-оружием, но уцелевшие погоды не сделают. Так что уничтожаем атакующее зверье, и если повезет выцеливаем с помощью оптики их операторов - скриммеров.

Поместье снова на осадном положении. Крестьяне из окрестных поселков подтягиваются поближе. Они тоже получили оружие, и теперь, когда их жены и дети размещаются в поместье и его помещениях, способных принять как оказалось немало народа готовятся к обороне. Снова патрули, и бронетранспортеры как огневые точки выставили стволы в разные стороны. Дефицит топлива не дает использовать технику как хочется. Из моего поселка нет ни ответа ни привета. Несмотря на приказ об отдыхе мне нет покоя и поэтому получив запас патронов к винтовке, надев масккостюм поверх ватника и ватных теплых штанов я выхожу на одну из позиций. Меня тут знают, и не в последнюю очередь благодаря моему ретро-оружию. Перекинувшись парой слов со знакомым лейтенантом объясняю что хочу выдвинуться вперед и посмотреть через оптику. Вдруг повезет сшибить мутанта-другого. На меня смотрят как на странного но никто не возражает. Переваливаюсь через край траншеи и особо не таясь иду в полный рост ощущая спиной взгляды сидевших на позиции людей.

Сейчас я пересеку поле, и засяду в полосе разделяющей одно поле от другого. Разведчики сообщили, что звери ведомые Крикунами уже разнесли усадьбу Ахмадова, Благонравова, трясущегося в припадке страшной истерики привезли вчера. Его жену растерзали прямо на глазах. Их владения так же подверглись атаке, но в отличии от боевиков АХмадова или военных и отлично тренированной охраны Мирского пополненных крестьянским ополчением, ненавистного барина Григория Благонравова защищать никто не стал. Люди начали разбегаться. Оставшиеся же не могли защитить никого и погибли. Наш конный разъезд прибывший с разведкой и за помощью обнаружил сильно поехавшего головой помещика и скрутив, перекинув через конский круп доставили его к нам. Зачем? Не знаю. Как по мне, лучше бы пристрелили. Глядя на это трясущееся существо, бывшее когда то богатым помещиком, одним из хозяев нашего послевоенного края, любителя всевозможных «развлечений» я думаю о том, что спасения достоин был бы тот парень, что бросился на меня с ножом в лесу. Но увы.

Благонравова даже поместили в отдельную комнату, и одна из девушек, помощниц доктора Коваленко ведающего сейчас всей нашей медициной присматривает за сумасшедшим. Ему кажется стали делать уколы. Я опять же не согласен, что переводим медикаменты, но моего мнения, особо никто не спрашивает.

Под подошвами похрустывает снег. Несмотря на весну, морозы не отпускают, и с наступлением темноты становится холодно. Впрочем я одет тепло. Так, как одевались наши далекие предки идущие воевать. Ватные штаны и ватный же бушлат с воротником не дают мне мерзнуть, но и движения не сковывают.

Пересекая поле иногда останавливаюсь и подняв оружие смотрю в оптику. Тихо. Обернувшись вижу огни. Усадьба. Мысли мои повторяются, но я снова думаю, что сейчас, как и не так давно сражаюсь за место ставшее моим домом.

Углубившись в лесополосу выбираю место, с которого будет удобно вести огонь. Утрамбовываю снег, из за спины снимаю скатку и расстилаю на земле. Лежать на холодной земле не стоит. Вещмешок рядом. Тут же рядом ложатся две гранаты.

В голове пусто. То есть не так пусто, как у подчиненных Крикуну людей, или обезумевших мутантов-бродяг, которые живут лишь инстинктами, либо подчиняются вожаку псионику, а просто, ясно и все внимание сконцентрировано на поставленную мной самому себе задачу.

Слух словно обострился, и улавливает шорохи. Подойти к себе я тоже не дам. Пистолет для ближнего боя у меня тоже имеется.

Зрение на миг помутилось, но я мотнул головой. Подхватив рукой пригоршню снега протираю лицо. Стало полегче. Но ненадолго. В ушах зашумело. Так. А это еще что со мной! Шум в ушах нарастает и кажется голова моя сейчас лопнет. Да что это такое!

Рука потянулась к пистолету. Сейчас я приму лекарство которое меня от всего избавит, но конечность словно схватили в тиски. Что за…

... «Брат! Успокойся»-: раздается в моей голове голос и шум, боль и страх отхлынули от меня словно морская волна набежавшая на песчаный берег: - « Не бойся. Это я. Тот кто дал тебе свою кровь. Теперь мы связанны, и я могу говорить с тобой, если ты не будешь противится. Послушай меня.» Я мотаю головой пытаясь понять, правда ли слышу этот голос в голове, или у меня галлюцинации. А может меня взяли под контроль, и сейчас возьму я оружие и пойду на позиции, начав убивать, пока меня не остановят. Одним и проверенным способом – пулей. «Не бойся меня. С тобой хотят встретится.» - : голос в моей голове успокаивающ: - « Эта встреча поможет остановить то что происходит. Молодая Царица обезумела от горя, и подчинила многих сородичей. Но есть и те, кто не согласен с тем, что она делает. И имеет на это полное право». - Да ладно. У вас тоже есть оппозиция? -: говорю вслух я не надеясь на то что меня услышат . Но меня похоже слышат. В ответ в голове доносится смешок. « Я не очень понимаю, что такое оп-по-зиция такая, но есть среди нашего вида те, кто неподвластен Молодой Царице. Нас не очень много, но мы можем помочь.» - Чем же? Так как в Ските? -: спрашиваю я ощущая себя конченым психом говорящим с самим собой. «Те кто жил в месте что вы зовете Скитом, были оружием. Мы тоже оружие. Только более совершенное»-: отвечают мне: - « Мы враждебный им вид, и уничтожили их стаю, и дело вовсе не в вас, людях. Вы просто мешали, но поскольку цель была общая, наши виды помогли друг другу» Вот как интересно. То есть то, что я обделался от того яростного вопля – называется, мы друг другу помогли. - Я не знаю кто со мной хочет поговорить!-: произношу в ответ на всякий случай сжимая пистолет готовясь выстрелить . Но стрелять не в кого, в пределах досягаемости по крайней мере. « Ее зовут Старейшая. Она настоящая Царица. Ей много лет, и она очень умна и сильна» - продолжает говорить в моей голове голос: - « Она спала, но появление еще одной Царицы заставило ее пробудится. Я рассказал ей о тебе, и она хочет поговорить, предложить помощь». - Хорошо-: я киваю головой: - Я готов поговорить, но я ничего не решаю. Я всего лишь разведчик, стрелок, поисковик. «Ты мой брат. Ты отведал моей крови, и получил часть нашей силы»- последовал ответ, более строгим голосом чем раньше: - « Не бойся. Прикрой глаза, и открой свое сознание. Не сопротивляйся». Я выполняю сказанное вставая и поднимая оружие перебросил его за спину. Собираю вещи, словно на автомате и видя себя со стороны. Ощущение необычное. Мои глаза закрываются и я полностью подчиняюсь тому кто называет меня своим братом. Зрение отключается как функция и я проваливаюсь в темноту. Ноги идут сами, но я почему то точно знаю, что не попаду ни в аномалию, ни споткнусь или упаду. В сознании появляется образ скриммера поднимающего трехпалую когтистую лапу и показавшего мне длинный шрам. Я понимаю. Это тот самый Крикун что тащил меня через зимний лес к человеческому жилью. Потом образ уходит и темнота снова окружает меня. Страха нет… … - Какой приятный молодой человек!-: пожилая женщина улыбается мне вежливо кивая головой в ответ на мое приветствие: - Очень рада познакомится. Знаете ли, сейчас так мало интересных личностей. Все больше тупых, ограниченных и злобных существ как и мы, шагающих на двух ногах. Я стою на набережной. Вот это да! Река одетая в гранит, шпиль Петропавловской крепости напротив, воды Невы. Тишина вокруг, и мягкий свет фонарей освещающий улицу. Теплый летний вечер в Петербурге. - Вам нравится? - : спрашивает меня собеседница: - Или хотите сменить обстановку? - Нет нет, все чудесно-: я ошарашен способностями тех кого считал опасными, но все же животными. Моя собеседница, это немолодая, но ухоженная и прилично одетая женщина. Этакая леди, сохранившая стать и красоту несмотря на годы. Я тоже выгляжу не так как там, на позиции. Приличный костюм, только без галстука. Рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Небольшая фривольность в классическом образе. - Удивлены? -: спрашивает меня та, кого мой спаситель называет Старшей, или Царицей. Киваю головой. - Я выросла рядом с вами, людьми. В лаборатории. И немало узнала, и в процессе обучения, и сама, понемногу впитывая знания от научных работников. Как жаль что погиб Михаил Геннадьевич. И Игорь. Я так старалась ему помочь, но увы. Не все мне подвластно, к сожалению. - Он был вылечен вами? - : уточняю я вспоминая молодого человека с тростью: - Неплохо, весьма неплохо. - Это моя гордость. Я была моложе, и очень старалась. Ученые заставляли меня учиться убивать, и мне тоже очень нравилось. Но лечить мне нравилось больше. Женщина отвернулась к реке и смотрит на воду. - Вы можете нам помочь?-: начинаю я разговор о деле и моя собеседница утвердительно кивает. - Могу-: коротко говорит она поворачиваясь ко мне: - Та, кого звали Третьей, моя дочь. Ее вывели применяя мой биоматериал, и мы связаны между собой. Она стала Царицей, не имея ни мудрости, ни жизненного опыта, ни знаний. Ее ведет боль потери собратьев, желание отомстить и ярость хищника, который вытеснил из ее головы разум. - У нее получается-: говорю я: - Уже не одно поселение разорено зверьем, и вашими сородичами, подчинившимся ей. - Я знаю. Повторюсь, она стала Царицей не потому что готова, а потому что стимулировала этот процесс. Рано или поздно, ей пришлось бы переродится, но если этот процесс был бы контролируем, поэтапен и сопровождался поддержкой сородичей, то наша юная особа стала бы гордостью нашего вида. Сейчас же, это комок ярости и опасности. Причем опасна она, для самой себя. Для того что бы завершить превращение она убила единокровного собрата пожрав его мозг. - Немного не понимаю вашего беспокойства-: говорю я: - Если она добъется своей цели… - Глупец!-: видение исчезает и я снова в холодном заснеженном ночном лесу, на поляне окруженный десятком скриммеров стоящий перед их самкой, наиболее крупной и сильной даже на вид. Поднимаю голову вверх и вижу яркие зведы. Ночь морозная. Опустив взгляд пытаюсь рассмотреть ту, кто стоит передо мной. Старая Царица похожа на человека. Чуть вытянутый череп, глаза – два бездонных черных провала светящихся во тьме тусклым золотистым светом. Она не согнута и стоит на прямых ногах, а на… руках у нее по пять пальцев с острыми когтями. Видно что она в возрасте, но похоже слабее от этого не становится: - Жалкий глупец по случайности ставший нашим собратом через кровь! Какая жалость, что вы не замерзли в том лесу, и что наш брат помог такой бестолковой особи вашего никчемного вида! Впрочем яркая вспышка и мы снова на набережной Северной столицы.

- Извините меня-: Царица улыбается и касается своей рукой моей: - Я не должна была вас пугать. Мы можем продолжить? - Конечно-: киваю я готовясь слушать. - Я хорошо знаю что такое человек. Мы во многом если не во всем превосходим вас. Но нашему виду, ваш вид не одолеть никогда. Ваша особенность, в случае опасности объединять все силы на борьбу с врагом. Вы не будете считаться ни с потерями, ни с затратами, ни с ресурсами если вам будет угрожать опасность полного истребления. Я хорошо изучала человеческую историю. Ваши мировые войны – классический пример того, как одна группа людей объединяется против другой. - Возможно. И что из этого следует? - То что Третья ведет наш вид, да и не только наш, к катастрофе. Стаи волков не бесчисленны, а популяция их выбита на треть. Кабаны, мутировавшие лоси, медведи пробужденные от спячки. Даже болотные Душители поднятые кое где и замерзающие в страшных муках. Ваш вид – людей сопротивляется отчаянно. Скоро, совсем скоро, я это предчувствую наступит перелом. В этой войне ваши потери ужасны, но наш вид может быть истреблен поголовно. Я этого не хочу. - А почему бы вам не примкнуть к молодой Царице, и не помочь ей? - Молодой человек-: пожилая женщина качает головой: - Я не хочу ни с кем воевать. Мне нужно лишь одно, мир. Когда мы встречаемся в лесу, или у дороги, убивая, или вы нас или мы, охотясь или защищаясь, это одно. Но тотальная война – совсем другое. Вас больше, у вас много оружия, а главное упрямство и желание победить. А для победы люди готовы на многое. Поэтому мы обсудим план, который придумала я, и мои сородичи. Попробуйте донести его до своих вожаков. Вы Писатель, что то, вроде связующего звена между нами и вашим видом. Помогите нам остановить это безумие. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, и я киваю головой соглашаясь. Когда же план предложенный мне изложен, мы скрепляем наш союз. Протягиваю руку, и острый коготь аккуратно наносит мне царапину которая тут же набухает кровью. Царица делает то же самое и со своей… рукой прикладывая свою рану на мою. - Мы заключили союз, молодой человек-: теперь я в реальном мире а повелительница Крикунов говорит со мной через голос в моей голове: - Но если вы решите нас обмануть, то даже если наш вид исчезнет с лица земли, вам не быть в живых. Помогите нам, спасти наш род. Мы не хотим вражды с человеком, ведь мы в конце концов вами же и созданы. Сознание мое помутилось, и я снова проваливаюсь во тьму. Когда же прихожу в себя, над верхушками деревьев уже светит солнце, а я лежу на своей позиции, прижав винтовку к себе. Кажется я заснул на посту. Ай ай ай! Тело однако же не закоченело, и я легко встаю на ноги, оглядываясь. Взгляд падает на руку, и длинный порез, который впрочем уже схватился говорит мне о том, что увиденное и услышанное мной ночью не сон и не видение. Опустившись на расстеленную подстилку задумываюсь о происшедшем. Приняв решение рассказать обо всем хозяину усадьбы Петру Мирскому я быстро собираюсь. Спустя минут десять, я выдвинулся обратно. Шагая через продуваемое ветром поле я обдумываю слова Царицы о том, что мы как вид, готовы на жертвы во имя победы. Она права. Но лучше обойтись без жертв, или минимизировать их количество.

Глава шестьдесят третья Встречи.

Дозор расположился по обе стороны дороги, маскируясь в придорожных кустах. Несмотря на весну,было холодно,и на удивление снежно. Ночью выпало еще, и казаки в маскхалатах слились с окружающей местностью. Разведчики уже сообщали о том кошмаре,что постиг усадьбу Ахмадовых, и готовились встретить беженцев. Верховой разъезд,вышедший навстречу колонне,принес нерадостные вести. Звери атаковали женщин и детей с двух сторон. Не пощадили никого. Немногочисленная охрана полегла первой, словно нападавшие точно знали, с кого надо начинать.

- Лица у них были, ну , кому не обгрызли волчары да собаки дикие – как будто самый страшный кошмар перед смертью увидали-: рассказывал разведчик,вернувшись. Здорового, видавшего виды мужика трясло: - Это что ж за напасть такая на нас свалилась.

- Крикуны их ведут-: ответил Кирилл. Молодой предводитель небольшой общины сам вышел в дозор,и внимательно посмотрел на дорогу: - Горцы отправили мне весточку, что остаются прикрывать отход своих баб да детишек. А тут вон оно как.

- Много они нам в свое время крови попили-: подал голос еще один, немолодой,но все еще сильный боец,лежащий у пулемета: - Как жареный петух клюнул в задницу –помощи запросили.

- Запросили: кивнул атаман: - И помогли б мы им. Что мы, нехристи какие, детей да баб их под клыки да когти бросать. Мужики пущай дерутся, как полагается, а те, кто защититься не может, помогать таким не грех.

- Ну если так-: пулеметчик поправил капюшон на голове: - С чего бы только эта животина вся с ума сошла?

- Если бы знать-: пожал плечами казак: - Может и нашли бы способ справиться. Крикуны-они глушат тебя, морок наводят, или,если близко, когтями да зубами рвут. Страшно.

Кирилл знал о чем говорит. Его, вышедшего в разведку вместе с пластунами, атаковала небольшая стая из десятка крупных мутировавших псин, во главе с некрупной особью крикуном. Повезло, что тот был действительно еще некрупный, но лошадь под Кириллом ошарашил насмерть. Только сноровка и спасла. Казак помнил,как соскочил с падавшей на бок коняги и,ловко приземлившись,тут же пальнул навскидку,продырявив Крикуну живот. Боль заставляла тех снижать свое воздействие, и собаки сбавили атакующий пыл. Это позволило ребятам перестрелять их всех, а на скриммера бросили веревочную петлю. Мутант рванулся, но,зайдя сзади,один из пластунов опустил на вытянутую голову крикуна тяжелый кулак.

Впрочем,в плен мутант не дался. Когда его приволокли к месту стоянки, он был мертв. В поселке нашелся фельдшер,вскрывший не так часто встречавшегося ранее тут мутанта. Как оказалось у них два сердца, и более сильный кровоток. Медик говорил что-то своими терминами, но казаки усвоили из сказанного самое важное. Боль – снижает пси воздействие, а если попасть слева или справа в грудную клетку ,то мутанта можно убить, с приличной дистанции на которую позволяет выйти ну,скажем,винтовка. Помогла эта теория мало. Но еще двух крикунов казаки записали себе на счет. Отрубив головы мутантов,их насадили на частокол,окружавший Казачью ферму, на устрашение остальным.

- Атаман! Кирилл, глянь-ка, это кто такой?

Казак мотнул головой ,отгоняя мысли,и подполз поближе к пулеметчику, державшему направление дороги с их стороны. По заснеженной колее, шатаясь,шел оборванный окровавленный человек. Вот он споткнулся,но удержался на ногах и продолжил идти прямо на их пулемет

- Это еще кто такой? – Кирилл поднес к глазам небольшой бинокль: - Ох ты разрази меня!

Абубакар Махмаев, или,как его называли свои – Черный скорпион,был единственным уцелевшим после нападения на машины,уходившие из поместья. Не помогли ни спаренные стволы ЗУ, ни оружие или гранаты. Три муто-медведя опрокинули КАМАЗ, а волки набросились на посыпавшихся из кузова, как горох,парней. Те,к чести говоря,отстреливались и дрались до последнего. Страшнее было потом, когда получившее отпор зверье схлынуло обратно,бросая своих убитых и скулящих от ран сородичей подыхать под ножами и пулями разъяренных горцев. Он дал команду занять круговую оборону, словно чувствовал, что сейчас будет вторая часть. Она и состоялась. Наверное сам шайтан решил стереть с лица земли людской род. Их жены и дети, старики, и те,кто был отряжен охранять колонну беженцев, окровавленные и грязные, обглоданные местами до костей, в обрывках одежды,измазанные кровью.

Поначалу боевики кинулись навстречу своим близким, полагая,что им нужна помощь. А потом… Потом те, кто когда-то был их близкими,яростно набросились на своих мужей, братьев и отцов. Абубакар видел еще давно немало фильмов о зомби, посмеиваясь,комментировал что,мол, имей в руках автомат-и не страшно будет,понял,как заблуждался. Дети, превращенные шайтановыми кознями в монстров были быстрыми, и атаковали по двое-трое. Но Всевышний не допустил!

Горец яростно завыл,потрясая кулаками. Всевышний не допустил его гибели, как остальных. В руке боевика сверкал нож, с нанесенной вдоль клинка арабской вязью молитвой о воинской доблести и благословении святого воина. Им он убил… нет, не убил, упокоил ту, кто когда -то была его женой. Потом убил превращенных в чудовища сына, и дочь. Их глаза. Такое не забудешь до самой смерти.

Иса погиб последним. Верный товарищ и помощник-его растерзали бы заживо,если бы Махмаев не пристрелил рухнувшего под грудой тел друга.

Сейчас он шел прямо по дороге, оставив за спиной побоище, и хрустящих плотью и костями монстров, в которых шайтановой силой превратились их близкие. Со стороны леса уже выходили волки, подвывая,и с опаской глядя на людей,пожиравших своих же сородичей,но поняв,что опасности нет, присоединились к пиршеству.

- Стоять!-: голос откуда-то сбоку был неожиданностью,и Абубакар,вздрогнув, остановился: - Брось оружие, на колени, руки за голову!

- Люди-: выдохнул измотанный и израненный человек,бросая нож со священной надписью перед собой: - Люди?! Где вы?!

- Стой где стоишь-: еще один, голос более хриплый и построже,донесся с другой стороны. Хрустнул снег,и две фигуры в белых масккостюмах вышли ему навстречу,сжимая оружие в руках. Даже сейчас, находясь в состоянии сильнейшего эмоционального потрясения,Махмаев отметил,что тот, кто помоложе, сжимающий помповое ружье,подошел слишком близко. В другой раз можно было бы рвануться к нему, беря неумеху на прием, и, разоружив,продырявить второго. А там…

- Ух ты, какой ножичек-: восхищенно произнес молодой казак,подымая со снега брошенный горцем клинок: - Во работа!

- Ты на ножичек любоваться будешь, или гостя нашего проводим до атамана? – второй боец,постарше и поопытней,едва не отвесил молодому подзатыльник: - Пошли!

Абубакар Махмаев криво усмехнулся,глядя на парочку. В другое время они оба были бы уже трупы, но сейчас было не то время. Он кивнул понимающе, и направился туда, куда показал ему второй из одетых в белое бойцов.

… - Колонна на дороге! Бронетранспортеры, бензовозы, грузовики, всего около десятки машин-: раздалось в рации с передового поста: - С ними наши караванщики, на броне верхом. На блокпосту развернули пулеметы,и офицер прильнул к биноклю. Да, действительно, по дороге,ведущей к поместью,шла колонна выкрашенных в серо-белый зимний камуфляж бронемашин, топливных наливников, и три грузовика покрытых брезентовым тентом. - Пост внимание! Готовность номер один! -: раздалась команда,и бойцы «Скиф»а бросились по местам,готовясь встретить нападение, если таковое состоится. Петр Мирский разрешил запустить генератор, и средства связи снова работали, получив порции электричества в аккумуляторы. Топлива все равно осталось мало, а угроза возрастала, поэтому как решили на военном совете, связь стала кровно необходима. Я смотрю в прицел на приближающихся, и кажется понимаю,кто пожаловал к нам в гости, да еще с таким большим караваном. На головной машине, возле башенки,восседает никто иной, как сам командир наших военных-майор Антон Володин. Красавец. Зимний комплект военной формы, вязаная шапка. Рядом с ним сидит наш караванщик. Они о чем-то беседуют и,судя по всему, непохоже,что наших, вот как теперь, про усадебных я говорю – наших, везут сюда силой. Похоже торг удался, или нашим военным нужна помощь. Как оказалось - я не ошибся. Колонна остановилась, и офицер,вместе со своим спутником, спустились с брони пешком,подойдя к первому блокпосту. Я придерживаю Володина на прицеле,если вдруг какие сюрпризы, то его пуля-первая, а там дальше как пойдет. Навстречу прибывшим выходит одетый в серую форму дежурный офицер, и военные обмениваются крепким рукопожатием. Значит я не ошибся. К нам идет торговый караван. Бронемашины были поставлены на отведенное для них место как гости, хотя Антон предложил расставить технику по периметру нашей обороны. Грузовые машины передвинули к нашим хозяйственным постройкам и принялись разгружать. Наливники откатили к емкостям,в которых у нас хранится топливо и,вытянув в горловины люков ребристые рукава,принялись сливать так нужную нам горючку. Все это я вижу, потому что моя смена закончилась, и я возвращаюсь в поместье погреться, перекусить и подготовиться к вечернему выходу. - Писатель!-: Антон широко расставил руки и мы обнялись: - Живой! Я когда твое послание получил, даже не поверил, да ребята местные подтвердили,что это ты! - Живой-: киваю я : - Сам не знаю как, но уцелел. - Это хорошо! Ты бы видел,что эти сволочи там у вас в поселке творят-: с горечью произнес военный: - Михалычу от власти совсем кукушку сорвало. Он с Ленкой, старостой «селян»,сошелся, так сказать в близких отношениях. Завернули гайки по самое некуда. Народ воет, но зима, идти-то сам понимаешь. Мутанты взбесились будто, собаки на поселок уже раз пять набегали, на улицы прорывались. Но отбиваемся, мяса много зато наготовим. Военный смеется. Когда это ты ел собачатину в последний раз. - Так вот. Михалыч народ начал баламутить. Мол, чего это, вояки сидят на богатстве таком, топливо, да оружие,да жратва, а с нами не делятся. Мол,надо бы пойти да взять. - А ты чего? -: внимательно смотрю на военного,но тот даже глазом не моргнул. - А я чего. Степан,со своими дружинниками, натаскал городских, и ночью ломанули на нас. Мы до последнего стрелять не хотели, но как пошли часовых наших резать, да на склады ломиться-пришлось врезать. Народа и так мало, а тут еще такое. Отбились конечно, но теперь с Михалычем мы в контрах. - А Николай? Цыган? - Сука твой Николай-: офицер зло глядит перед собой: - Его люди к нам тоже приходили. Мол давайте вместе дела делать, поделитесь только оружием. Я его послал подальше, так они тоже пакостить начали. Пришлось пяток его ребят для острастки к стенке поставить, да на столбы развесить. В общем потом встретились, поговорили, я, Грановский да Михалыч. Вроде как замирились, но сам понимаешь. - А если они без тебя туда сунутся снова? - Не сунутся. Степан убит, дружину мы тоже проредили. А в ответу по частному сектору прокатились. Да по поселку врезали тоже. Там теперь с жратвой неважно. Я киваю,представляя,какая каша там теперь заварилась. Да, правду говорят, человек всегда будет сам себе худшим из врагов. Никаких мутантов не надо. - Ваш помещик, ну этот, Мирский который, готов помочь продовольствием-: произнес Володин: - Мы в ответ поможем топливом, оружием. Что скажешь? Можно с ним дело иметь? - Можно-: уверенно говорю я: - Тут много людей, но нормального оружия не хватало. Так что вы кстати. Очень кстати. - Вот и он так сказал-: продолжает майор: - Завтра к вечеру загрузим грузовики- и обратно. А я оставлю вам один бронетранспортер. Как помощь. Мы ж теперь союзники. Вечером,кстати,собираемся . Киваю головой. Как телохранитель нашего Василия Петровича я присутствую на военном совете, если не выхожу в ночной поиск. К тому же,мне есть что рассказать Петру Мирскому, и надеюсь он меня выслушает.

Глава шестьдесят четвёртая. Нимб. Ещё немного разговоров. Снова в поход.

- Снова совещаемся-: Вася крутит колеса своего кресла,катя себя к залу гостиной. Я помогаю, придерживая кресло-каталку за две задние ручки, покрытые резиной: - Толку то от этой болтовни. Принимаем сообщения, там порвали, тут растерзали, там погибли. А что делаем?

- Много что делаем-: спокойно отвечаю я: - По крайней мере наши поселенцы вооружены, отражают нападения. Крикунов наверное не так много, и,в основном,проблема – с большим количеством волков и диких псов. Но,как я думаю,отработаем сейчас взрослых особей, пока подрастет молодняк – будет потом полегче.

- А будет оно, потом. Вон – видел Благонравова?

Киваю,мысленно согласившись. Скриммер пси атакой,похоже,свернул ему мозги окончательно и бесповоротно. Взрослый мужик совсем съехал, ходит под себя, пускает слюни и несет околесицу. Иногда его начинают бить приступы дикой истерики. И вот это по-настоящему жутко. Он мечется по комнате, бьется головой о стены, изо рта пена, глаза красные. Напал на приставленную к нему медсестру, еле отбили, и не обошлось без укусов. Пациента успокоили только с помощью резиновых дубинок, коих у военнослужащих внутренних войск было предостаточно. Потом доктор Коваленко,подумав,назначил ему лошадиную дозу успокоительного. Как по мне, так вытащить его за усадьбу, и выбить мозги. Не милосердно, но на мой взгляд лучше бы эти препараты тратили на тяжело раненых, порванных в клочья бойцов ополчения, и военных,которые защищают эту землю. Но мое мнение тут не определяющее, а значит, Благонравов будет получать то лечение,которое ему назначено. Хотя со слов нашего врача, дело это абсолютно бесполезное. Так, как говорится, чтобы не буянил.

Мы прибываем к гостиной и охранник из «Соколов», одетый,как и я,в черное открывает двустворчатую дверь. Подкатываю кресло с Василием к овальному столу, на место, которое занимает молодой барин. Рядом с отцом. Тот на месте, и повернувшись в кресле жмет мне руку.

- Петр Анатольевич, как закочнится все, есть разговор.-: говорю я вполголоса, и барин,на миг задумавшись,кивает.

За столом,помимо наших старших офицеров,командующих обороной поместья и владений, сидит и Антон Володин. За его спиной вооруженный спецназовец. Ба, старый знакомец, капитан Макаров, тот самый,что вел меня к Городу. На миг словно повеяло холодным ветром, и я снова вижу над собой усатую рожу Полковника и слышу его слова о предательстве. Даже простреленная нога заболела в том месте,что он отдавил своим ботинком. В ушах бахнул выстрел.

- Он был конченым психопатом-: раздался в голове голос Мозгляка: - Хорошо что все закончилось…

Наваждение ушло, и я вытянулся позади Василия слушая,что говорят наши командиры. Антон с интересом оглядывает мою черную форму .

- Мы поможем вам с продовольствием, и,если необходимо,семенам для посева. У нас есть чем поделиться. Тем более взамен такого важного ресурса в этих условиях как топливо-: подводит итоги Петр Мирский: - Мы нужны друг другу, и,полагаю,можем выгодно сотрудничать. Если топлива у вас в достатке – мы можем отправлять грузовые караваны,используя автотранспорт. Конечно у меня не так много военных грузовиков, все таки мы не склад моб. резерва , но гражданский транспорт имеется, и с точки зрения расхода горючего, даже более экономичен . С людьми, полагаю возможным поговорить,с беженцами. Возможно кто-то из мужчин с семьями, кого мы приютили, от Благонравовых и других соседей не откажется переселиться к вам, на ваших условиях.

- Это бы вполне устроило. -: коротко ответил Володин: - Очень удачное решение и моей и вашей проблем. А не возникнет вопросов у их….

- Не возникнет. Благонравовы погибли. Глава их семейства у нас тут, но думаю он ничем уже управлять не в состоянии. Его земли будут нашими, а кого куда расселить мы решим-: ответил Мирский: - А вот его охрана, ребята в общем-то не без навыков,вряд ли захотят работать на земле.

- Решено. Теперь еще один вопрос-: майор принял от стоящего за спиной офицера небольшую пластмассовую коробочку, плоскую, как будто в ней, на бархате,лежит какое-нибудь дорогое колье. Но,судя по буквенно-цифровому оформлению крышки, конечно не колье. Это «Нимб», средство,с которым наши военные собирались работать в зоне воздействия излучателей «Красного Ветра».

- Что это? -: помещик с интересом рассматривает плетеный витой шнур: - Украшение?

- Это средство для подавления пси-волн, называется «Нимб»-: начал объяснять майор: - К сожалению ученых,которые его разработали,в живых нет. Но изделия, и подробные описания к нему, имеются. Их изготовили перед самой войной. Во время войны изделия были испытаны.

- И как? – кто-то из наших офицеров протянул руку,и с интересом рассматривает золотистую штуковину: - Эффект имеется?

- Да. Насколько я понимаю, атаки на наши поселения устраивают мутанты, которых мы называем Крикуны, или Скриммеры, что одно и тоже в общем то. Их пси воздействие на мозг человека идентично тому, против которого работает это изделие. И достаточно эффективно работает.

Ух ты. А это уже интересно. Из услышанного я понимаю, что изделие, лежащее сейчас на столе под удивленными и заинтересованными взглядами людей изготовлено из какого-то сплава редкоземельного металла и серебра. Вот уж воистину, мистика о праведном металле-серебре.

Нам привезли их три штуки. Как говорится, в знак дружеского расположения. Как и где это использовать, остается вопросом…

… - Ты в своем уме-: Петр Мирский вытаращился на меня: - Они влезли к тебе в голову? Ты с ними говорить умеешь? - Один из этих мутантов спас мою жизнь, и притащил сюда-: напоминаю я: - Петр Анатольевич. Это шанс все остановить. - По моему у тебя как у Благонравова, крыша едет-: говорит помещик: - И не вздумай даже. Хорошо мне рассказал, а не кому то еще. Ваське не говорил? - Нет конечно. Петр Анатольевич. И все таки я бы не отвергал помощь. На стороне Старшей такие же как она, могучие и опытные мутанты, настроенные мотивировано на нас, людей, и осознающие то, что их вид под ударом. Ну хотите, хотите я вас отведу, покажу Крикуна со шрамом на лапе. Увидите все сами. - Что? Меня? Совсем умом тронулся. В общем так Писатель. Ты похоже не в себе. Но вроде как себя контролируешь. Давай ка, пока из мозгов твоих это внушение не выветрится. - Это внушение не выветривается. Он, я его называю Резаный, Крикун, помогает мне. Когда я выхожу вперед, с винтовкой-: рассказываю я: - ОН как целеуказание мне дает. Выбиваю самых крупных мутантов, с одного, двух выстрелов. Медведей двух, кабанов, причем точно в глаз, или в костное соединение на макушке головы. Я так в жизни не стрелял. - Сейчас в медведей да кабанов, а завтра что? В нас стрелять будешь если тебе в голову залезут-: приводит довод Петр : - Нет Писатель, тебе конечно за все спасибо, но давай ка пока мы все не решим с этими гадами, побудь отсюда подальше. Наш разговор снова проходит в том же месте где и первый раз. Символично. Снова у окна, и снова мы глядим на людей, деловито снующих туда сюда, по разным важным и не очень делам. - Не обижайся. Но тут дело такое. Если они тобой манипулировать начнут. Видел Махмаева привели? Что он рассказывал слышал? Я содрогнулся хоть и постарался не показывать виду. Если Третья и ее подручные научились поднимать мертвых и брать под контроль тяжело раненых людей, дело совсем плохо. Рассказ бородатого человека ошарашил всех. Нам еще только зомби местного розлива не хватало для полного счастья. Но для себя делаю вывод – что звериный ресурс по видимому начинает истощаться. - Петр Анатольевич. Я вас понял, понимаю, и не беспокойтесь. Приказ ваш выполню. Пока война эта идет, буду на переднем крае. Васе только не говорите ничего. Хорошо? - Само собой. Ничего Писатель, может оно и пройдет все это-: Мирскому похоже действительно неловко за свои слова и решения: - Ты это, без обид. Как все пройдет, вернешься. Киваю головой. Что делать. Мы жмем друг другу руки и расходимся. Я иду к себе в комнату, где меня уже ждет сюрприз. Володин подогнал мне целый арсенал. Новенький пистолет Ярыгина, в пластиковом футляре, в комплекте с кобурой и глушителем. К нему два запасных магазина, и новенькая снайперка СВД. Судя по клеймам на винтовке, сделанная еще в далеком СССР, и лежавшая на хранении до сих пор. Длинный деревянный ящик. Патроны в цинках. Новенькая разгрузка, и подсумки. Провожу рукой по всему этому богатству. Ну что же, видимо вскоре все это мне пригодится. Если я ухожу на передний край. Насколько знаю, с патронами к «Грачу» тут проблем не будет, потому как у наших «Скиф»-ов он тоже на вооружении есть… … - Правильное решение Петр Анатольевич-: Обер внимательно посмотрел на своего шефа: - Писатель становится опасен. Вступив во взаимодействие с мутантами, где гарантия, что они не повернут его против нас. Где гарантия того, что он не обработает Василия, мы ведь не понимаем, и не ведаем всех возможностей этих Крикунов, которых в наших краях в таком количестве и не водилось. - Ну ну- барин оглядел безопасника с ног до головы: - Что еще скажешь? - А вот что. У нас с вами, проблемы с мутантами, да и вообще, появились, с появлением этого странного типа-: подвел итог начальник службы безопасности: - И мутанты, и многое другое. Нет, на Василия Петровича он влиял… - Тебе не противно самому? – перебил безопасника помещик: - Знаешь что, Обер. Смотрю я на тебя, и думаю. Гнилая ты все таки душонка. Эхх. Не договорив мужчина махнул рукой и отвернулся. Ему было жаль расставаться с новым помощником его сына. Писатель ему нравился, как человек, как собеседник, и то, как он влиял на сына, Васю, тоже нравилось. Узнав о том , что его телохранитель и товарищ уходит на передний край паренек очень расстроился. Но воспринял не как капризный барчук, а как повзрослевший молодой человек, наследник большого поместья, понимающий всю серьезность ситуации. Они обнялись даже. У сына вообще был очень хороший дар, располагать к себе людей. К нему тянулись. Вот и сейчас, он и эта крепостная маленькая балерина, гуляют по парку в компании вооруженной охраны. Дети, и дети еще. Наверное, будут в снежки играть опять. Вздохнув грустно Мирский сел за стол в своем кабинете. - Иди Обер. Работай-: коротко приказал он и начальник безопасности мягко ступая вышел из кабинета прикрыв дверь за собой.

…Снова холодный ветер. Снова траншея-и я держу в руках новое оружие. Выстрел по намеченной цели. Потом еще один, со смещением. Я не профессионал, а самоучка, но этого,как оказалось, хватает. Винтовка работает как часы. Скоро стемнеет, и я выдвинусь вперед. В ушах слегка звенит, это значит что Резаный, мой кровный брат, страшный мутант Крикун уже неподалеку, и мы начнем работу. Пока – это разведка, и отстрел особо опасных тварей, которых он обнаружил. Приходится убивать даже тех,кого еще не взяли под контроль подручные той, кого он называет Младшей, и в которой я узнал одну из питомцев покойного ныне Михаила Геннадьевича. У него дома ее звали Третьей. И из доброго существа,весело верещавшего при виде собрата с коромыслом на плечах,тащившего в их сарай ведра с сывороткой, она превратилась в монстра.

«Здравствуй брат! Ты готов. О! У тебя новое оружие. Интересно! » раздается у меня в ушах, и я мысленно посылаю ответ на приветствие. Наша работа начинается. Махнув ребятам в траншее, я кладу винтовку перед собой,и одним движением выбираюсь на поверхность. Темнеет, и заснеженный лес снова принимает меня под свои своды. Ловлю себя на мысли, что тут мне даже лучше, чем в Усадьбе. Ощущение свободы окрыляет, и наполняет тело новой, неведомой мне силой. Мое зрение обостряется, как и слух, различающий малейшие шорохи. Это помогает Резаный. Он где то рядом, но на глаза мне не попадается. Хитрый, старый опытный, помнивший еще лабораторию, в которой вырос. «Внимание!» - раздается голос в моей голове - «Справа. Поляна. Двое.» Опускаюсь на колено и поднимаю винтовку раздвинув еловые лапы. Так. Двое. Люди. « Они мертвы. Но их мозг под контролем. Посмотри сам»- в голову мне приходит такая картинка,что я поневоле зажмуриваюсь. Дорога, еще живые люди, и эти, умершие,но ведомые чьей-то злобной волей, терзают еще теплые тела. На стволе винтовки прикручен глушитель. « Бей в голову» идет подсказка и я,прильнув к прицелу,начинаю работу. Хлопок, потом еще и еще один. Готовы. « Хорошо»- Резаный словно одобряет мои действия – « Идем дальше, сегодня у нас много работы».

Глава шестьдесят пятая. Где-то на острове туманном и далёком. Ещё один налёт. Огненное погребение.

Италия снова вещала о том, что приглашает людей на свою территорию. Потом транслировали католическую мессу,а еще позже тамошняя оперная труппа снова выдала очередное представление. В эти минуты их поселок замирал. Услышав несколько раз музыкальное вещание, местные подростки сколотили музыкальную группу,и в эфир, с далекого острова,пошел довольно неплохой рок. Во всяком случае, по словам старого знакомца по эфиру ди–джея Винчи,у них это слушали на ура.

Лиза радовалась тому, что мир похоже начал оживать после страшного конфликта, обрушившего все в тартарары. Появились сигналы и из России, но в силу расстояния и недостаточной мощности антенн, а также активных помех в атмосфере, слушать передачи оттуда было очень и очень трудно. Но каждый раз, услышав родную речь, женщина радовалась, как радовались и ее друзья, офицеры связи, устроившие все это. К компании присоединились спецы с российского корабля, и теперь их антенна и аппаратура были гораздо мощнее тех, с чего все начиналось. Постоянным было одно – Лиза, признанная всем их поселением радиоведущая местного радио. Почтенный Адам Ричардсон, убедившись в успехе затеи, объявил конкурс на лучшее название для их радиоканала. Народ отреагировал живо и бурно. Не обошлось даже без выяснения отношений в местном пабе на предмет того, как надо назвать их радио. Впрочем, все получилось в меру. В поселке мэром было придумано и заведено так – что желающие подраться, дабы не чинить ущерб имуществу и не пугать окружающих, могли взять перчатки и выйти на ринг, оборудованный во дворе. В итоге вечеринка получилась с элементами спортивного состязания, но к общему мнению поселенцы еще не пришли, рассудив, что время прошло весело, а можно и продолжить потом. В конце концов, кто-то, куда-то спешит?

Лиза сняла наушники и посмотрела на ребят работающих вокруг. Сэм,как всегда, показал большой палец, поднятый вверх. Рабочая смена была закончена. Сегодня можно было пойти домой. Помехи в атмосфере забили передачу. Завтра было решено устроить перерыв, и женщина решила заглянуть в мэрию за распределением на общественные работы. Несмотря на то, что ее положение было в какой-то мере привилегированным, она не отлынивала от других работ, снискав среди женского,и не только, населения еще большее уважение. По улице гнали стадо овец. Пошатывавшийся пастух явно приложился к припасенной заранее бутылочке местного самогона, и теперь,опираясь на палку, важно глядел на животных, бредущих по улице. Их вожак, козел с привязанным к шее колокольчиком, недавно получил кличку Саймон. Со слов пастуха, парень, в честь которого животное получило имя, был и правда редким козлом. Все посмеялись, а козел сказал просто « б-е-е» и мотнул рогатой башкой.

- Лиза! Девочка моя-: поддавший пастух приветственно махнул рукой спускавшейся по ступенькам с крыльца молодой женщине: - Заходи завтра, моя старуха сделает свежий сыр.

- Спасибо -: она улыбнулась. Дядька был забавный, хоть и выпивоха.

- А моя собака померла-: грустно сообщил он подошедшей радиоведущей: - Не осталось щенков, а ведь порода была!

Он воздел указательный палец к серому небу.

- Какая жалость-: Лиза изобразила на лице искреннее сочувствие. Собака у пастуха была злющей, и стадо охраняла люто. Пару раз даже Аню хватала за штаны, что было предметом разговоров на повышенных тонах с хозяином псины. Но Лиза прекрасно понимала, что собака пастуху нужна, и когда Рэндал и мистер Донахью предложили прибить «бешеную тварь», она категорически запретила это делать. Пастух об этом знал, очень уважал молодую мать, не затаившую обид на его питомца.

- В поселке есть щенки. Может быть кто-то подойдет вам? - : спросила она, но мужчина, в потрепанной одежде и широкополой шляпе,лишь отрицательно замотал головой.

- Нет крошка. Увы. Черт, Бойс был вовсе и не такой старый. Всего-то лет двенадцать или тринадцать. Отказали лапы, потом лег, и помер. Представляешь?

Лиза кивнула головой,кутаясь в куртку. Вечер был прохладен, и хотелось поскорее дойти до дому. Выслушав еще немного о покойной псине, она вежливо распрощалась и поспешила домой…

... - Рэн! Ты сбрендил!-: Рой Ричардсон, брат местного главы администрации, с ужасом вытаращился на приведенного к его двору пса. Это был не пес, а какое-то чудовище. - Кто был его отцом я даже не берусь предположить, но мамой был явно волк-мутант! Ты где это взял? Совсем сдурел? - Чего ты разорался? Да этот пес твоих овец будет стеречь как зеницу ока. Я его в поиске нашел, в разоренном логове-: пояснил поисковик: - Давай, попробуем, возьми его с собой. - Я еще не выжил из ума!-: пастух потрясал палкой: - Убери его, и что бы глаза мои этой твари не видели. Того, кого сейчас называли тварью был огромным, с доброго теленка пепельно серым псом, с мордой,очень похожей на волчью, но,тем не менее, сходства полного с прародителем не было. Густая шерсть, мощные лапы. Глаза были черные,абсолютно без зрачков, и смотрели внимательно, настороженно оценивая обстановку. Когда поисковик обнажил зубки своего любимца, пастух потянулся к кобуре с револьвером висящим у него на поясе. - Да ладно тебе Рой, давай попробуем – убеждал его предводитель «бродяг» : - Что-то мне подсказывает…Это же прирожденный пастух! - Ну-ну. Ты пойдешь со мной хитрая задница-: объявил пастух подумав: - И если твоя псина порвет хотя бы одну овцу, я лично отхожу тебя палкой, по твоей наглой физиономии. Пастух отличался сварливым характером, особенно если с утра не поправлял здоровье. Сегодня был видимо тот самый день. -Да не вопрос! - : кивнул головой Рэн: - Я даже сопротивляться не буду! Год назад он нашел этого щенка в развалинах старого дома, в одном из брошенных людьми после войны поселков. Тот скулил жалобно попискивая и тычась туда сюда. Его мамаша, больших размеров волчица лежала убитой, неподалеку. Других щенков он нашел так же мертвыми, а как этот уцелел, было одному господу Богу известно. Но тем не менее. Жена дома устроила скандал, по поводу «всякой мутантской пакости», которую тащит в дом ее благоверный. Но после привязалась к щенку, и выкармливала его молоком из узелка, заменившего соску. Потом Лаки научился есть как все нормальные псы, но выл по ночам, пугая округу. Общественность, в лице соседей, попробовала выяснить что происходит, но на защиту домашнего питомца вышло все семейство. Поорав друг на друга, и пообещав друг другу проблемы при разбирательстве в местной администрации, стороны накорябали заявления. Мэр Ричардсон рассмотрев обе, лично наведался к Рэндаллу домой, и, осмотрев питомца, рассудил, что оставить его в поселке вполне возможно, однако при том условии, что собака будет заниматься чем-то полезным, кроме сидения во дворе на цепи… …- Пойми ты, чертов бродяга!-: Ричардсон сел на приличных размеров камень,подстелив под зад теплый плащ: - Твоя псина-мутант! Что он делает? А? Мутант неспешно бегал вокруг стада пасущегося на пастбище, на удивление спокойно реагируя на овец. Пастух, ожидавший что монстрообразный зверь начнет рвать его питомцев,даже немного успокоился, видя,как тот замирает на месте и внимательно глядит на ту или иную овечку, отбивающуюся от общей кучи. - А он почти не лает. Смотри ка, внушает что ли? Я думаю, может и сгодится твой блохастый на роль овчарки. - Да, есть маленько. Он когда был мелкий, так кошку строил, правда на той плохо срабатывало, и она ужасно злилась. Потом гоняла его пока не вырос. Мужчины отхлебнули из фляги, продолжая наблюдать за питомцем Рэндалла. А тот, как будто всю жизнь занимался тем, что караулил овец, продолжал ходить вокруг стада,зорко приглядывая за своими новыми подопечными. В небе, жужжа мотором,пролетел беспилотник. - Починили - : хмыкнул пастух: - От этих флотских умников хоть какая-то польза. Летает. - Угу-: кивнул здоровяк. Мужчины сидели на камнях и молча любовались видом,открывавшимся чуть ниже. Зеленая трава, серые камни скал, серое,покрытое тучами небо. Но даже сквозь эти плотные облака прорывались солнечные лучи. Лаки утомился и прилег прямо в траву, задрав острые уши. Люди о чем-то неспешно переговариваются, но ему до этого дела нет. Теперь его дело- эти странные,жующие траву животные. Пес поднял голову и осмотрелся. Нет, все спокойно. А хозяева все болтают и пьют что-то из своей фляжки…

… Стая волков,ворвавшаяся в поселок, получила жестокий отпор. Люди,уже приученные к опасностям, похватали оружие, а те, кто не мог защищать себя, попрятались,закрывшись в крепких,рубленых из бревен домах, построенных не так давно присланными работниками. Аванпост на границе владений Мирских и Благонравовых дал бой взбесившемуся зверью,ворвавшемуся на его территорию. Защитников поразила слаженность действий. Пока с одной стороны в поселок ворвались волки, атаковав людей, и врываясь в сараи, устроив скоту настоящую резню, по улице метались,яростно визжа,несколько кабанов, а крупный муто-медведь яростно драл дверь казармы, куда забились перепуганные дети и женщины. По зверью стреляли с крыш и чердаков, из раскрытого окна одного дома, короткими экономными очередями били из автомата. Крикуны накрыли сопротивлявшихся страшной силы звуковым ударом. Особей было трое, и,зайдя с разных сторон, они направили удар так, что досталось отстреливающимся, что говорится, по полной. Раздались крики ужаса, потом хрип, и стрельба стихла. Мутанты, обменявшись сигналами двинулись в поселок. Все было окончено. Мужчины лежали кто где, и кое-кого уже грызли разъяренные волки. Медведь все еще возился у двери, но скриммеры,приказав ему отойти в сторону, принялись за прочное дерево сами. Затрещало, изнутри раздались крики. Крупный самец скриммер прыжком вскочил в открывшийся проем и рванулся внутрь. Два других не стали повторять пример собрата, а просто направили внутрь медведя и несколько волков. Крики стали еще сильнее, потом раздался хруст, что-то внутри загрохотало и… Пси волны, которые излучал собрат, оборвались. Скриммеры,обменявшись образами, осторожно шагнули к длинной деревянной постройке, из которой выскочил волк, держа в зубах чью- то окровавленную ногу. Внутри шла грызня, среди опрокинутых коек и тумбочек лесное зверье устроило себе тризну. Собрат лежал мертвым. Если бы Крикуны могли говорить, они возможно грязно выругались бы, но из их клыкастых пастей вырвался лишь яростный вопль. Туша погибшего скриммера придавила собой человеческую самку, видимо, пытавшуюся прикрыть собой детенышей. Она не выпустила из руки большой нож, который вогнала в голову опрокинувшего ее на пол мутанта. Тот видимо навалился сверху разрывая горло, но человек в ярости сумел. Задрав морду к потолку оба скриммера издали жалобный вопль, посылая его собратьям находящимся поблизости… … - Не успели! -: казаки осторожно, держа наизготовку оружие входили в разгромленный поселок. Две избы горели, видимо опрокинули керосиновую лампу внутри, или еще что. Кругом кровь, истерзанные человеческие тела. Я иду вместе с ними. Винтовка за спиной и в руках у меня пистолет. В голове легкий звон. Резанный недалеко и защищает меня от возможной пси атаки собратьев. Мы у казармы, возле которой,по- видимому, кипела жаркая схватка. Женщины, старики. Кто мог, попытался защищаться,вооружившись палками и подручными предметами. Только безтолку, от удара по мозгам, какой наносят Крикуны, топором не отбиться. На лицах,не обезображенных зверьем,выражение животного ужаса. Держа наизготовку оружие я вхожу внутрь. Молчаливый Курбан,держа автомат наготове прикрывает. Подошвы военных ботинок ступают по лужам крови. Да, досталось тут. Тоже бабы, и детишки. Ого! - Шайтан-: Курбан показывает стволом автомата на распластавшегося на дощатом полу дохлого скриммера: - Убили, ножом в голову. Это хорошо! - Согласен-: коротко киваю я: - Ох ты, старые все знакомые! Даже после смерти рука крепко сжимает рукоятку большого ножа, который она вогнала в череп крикуна. Зубастая пасть разорвала ее горло, но было видно,что Эльвира Ленская, бывшая пассия владельца Усадьбы, умерла в бою, как настоящий воин. За ее спиной трупы двух детей, девочки. Их тела обезобразили клыки муто-волков. С улицы я слышу хлопки выстрелов, видимо кто-то из мутировавших тварей не успел уйти, увлекшись кровавым пиршеством. - Храбрая-: мой узбек сегодня удивительно лаконичен. Он опускается на корточки перед убитой: - Красивая женщина. Плохо, что волосы не покрыты, а так, хороша была! - Курбан, ей сейчас как раз до ваших приличий-: мой голос дрожит. Даже для меня, видевшего всякое, то,что произошло тут- пожалуй слишком. В голове рождается мысль о том, что я хочу лишь одного- убить как можно больше этих тварей. Руки сжимают пистолет так, что пластиковые накладки на рукояти,кажется, сейчас треснут. Убираю оружие и подхватываю труп скриммера. Прочь эту погань! - Помочь?-: Курбан, впрочем и без разговоров, понимает- что я хочу . Мы оттаскиваем труп Крикуна с тела погибшей женщины, и я в последний раз смотрю на нее. Да. Была она той еще штучкой при жизни. Мы виделись и до войны, не раз пересекаясь на разных тусовках. Совсем молодая модель, Эля Ленская, разбила немало сердец, и распотрошила немало кошельков. Ее фото издавали многие глянцевые издания, журналюги печатали настоящие и вымышленные статейки о ее похождениях, и теперь, она лежит тут, в какой-то захолустной деревне, на грязном от крови и истерзанной плоти и внутренностей полу. Кажется Резанный почувствовал мое состояние, присев я беру ее за голову и смотрю прямо в глаза. Зачем? Голову словно зажали в тиски. Глядя в глаза погибшей я увидел, как все произошло. Она сидела возле стены, и Крикун ворвавшийся внутрь и выпустивший кишки попытавшимся его остановить бросился к двум детям, истошно орущим от ужаса и жавшимся друг к другу. Надо же. Она вцепилась в мутанта, и даже опрокинула его на пол, продолжая яростно сопротивляться , даже когда страшные кривые зубы вцепились ей в горло. Нож с хрустом входит в голову ненавистного врага, и она перестает сопротивляться. Сил больше не остается, и кровь, уходящая и разорванных сосудов на шее, уносит жизнь. Скриммер яростно визжит, потом пытается встать но падает сверху забившись в агонии. Последнее что я ощущаю глядя в глаза убитой им женщины, это чувство яростного торжества. Она смогла, и умирала с чувством гордости за сделанное собой дело. - Курбан, найди , может есть во что ее завернуть? – прошу я и узбек быстро уходит вглубь разоренного помещения, вскоре вернувшись с окровавленным, но вполне годным для моей цели шерстяным одеялом. Аккуратно расстилаем его, и заворачиваем тело молодой женщины. Ну вот, как то так. Моя рука закрывает глаза погибшей. Мотнув головой прогоняю наваждение. Позади шаги, слышу, кто то из казаков глухо ругается. Еще один остолбенело глядит на побоище и с глухим воплем кидается вон сбив кого то с ног. Раздается ругань… …За нашими спинами дым. Сейчас некогда копать братские могилы, и мы дадим нашим павшим, мужчинам, женщинам и детям большой погребальный костер. Несколько бочек с бензином, сено и дрова которыми мы обложили деревянную постройку. Пламя занялось, и мы долго стояли, глядя, как оно пожирает человеческое жилище и тех кто остался в нем. В нос ударил запах подгорающей плоти. Курбан стоящий, рядом держится молодцом. А у наших союзников пластунов, двое не стесняясь блюют. Понимаю их. Запах не из аппетитных. Пожилой казак крестится, и вполголоса читает молитву. «Сочувствую тебе брат» - снова этот голос в моей голове-« Скоро мы положим этому конец! То что происходит, слишком даже для нас!» Молча киваю и отвернувшись делаю шаг прочь. Курбан не отстает, и весь наш отряд покидает разоренный поселок. Идем молча, говорить не хочется совершенно. Хочется только убивать.

Глава шестьдесят шестая. В осаде. Разговор. Последняя битва начинается.

Дела плохи. В перекрестье прицела ловлю голову пошатывающегося человека. Он топчется на месте. Грязные лохмотья, стеклянный взгляд, тело изорвано, но мозг уцелел, и его подняли. Хлесткий звук выстрела, и голова несчастного пробита. Человек крутанулся на месте и упал в грязный мокрый снег. Перевожу прицел на второго, и снова выстрел. Патронов у меня много. Курбан рядом. Он здорово изменился за все это время. Мы скитаемся по лесам и полям, ведем свободную охоту. Отстреливаем муто-медведей, крупных волков – вожаков стай, и людей. К сожалению моему, под контроль мутантов-скриммеров попали и наши павшие. Те,кого не хоронили. Мой союзник, тот,кто сделал меня сильнее, и спас, Крикун скриммер, которого я называю про себя Резанным, за длинный шрам вдоль кисти.

Когда в ушах легкий звон, я знаю- начинается «сеанс связи». С каждым разом мы понимаем друг друга лучше и лучше. Часто мой помощник приходит ко мне во сне. В образах, которые,по его словам,они умеют создавать,настраиваясь на мозг человека. И чем более ясный образ, тем легче идет общение,и менее тяжки последствия контакта в виде головной боли и усталости. Этим, как объяснил мне мой товарищ-мутант отличаются Старшие. Взаимодействие с ними абсолютно безболезненно. Они выращены в лабораторном комплексе, с аналогичным названием, и каждый,с самого рождения,обучался работе с человеком. Те, кто взаимодействует с таким скриммером, назывался оператор. Как оказалось, мои снайперские способности- это как раз одна из разновидностей такого взаимодействия. Когда цель попадает в мой прицел, я вижу ее очень ясно, а в мозгу, само собой,определяется расстояние, поправки,и я практически не промахиваюсь.

Расстреляв магазин,опускаюсь на дно траншеи. Надо перевести дух и продолжить.

Курбан рядом. Автомат лежит на коленях, и он смотрит на меня. Сейчас лунная ночь, и,в свете ночного светила, его лицо напоминает мне виденные в одном музее древние рисунки,изображающие монгольских воинов времен Золотой орды. А что, вдруг в его предках и были такие,а?

- Перемещаемся. Сейчас будет пулемет работать-: коротко говорит Курбан и мы,быстро поднявшись на ноги, но пригнувшись и не высовываясь быстро покидаем место,откуда вели огонь. За нашими спинами начинает работать пулемет, скупо, короткими очередями. Отстреливает живность,которую видит между деревьев.

Мы отразили попытку атаки. Усадьба в кольце. Это страшно, когда из леса, пересекая поле, с диким воем, хрипом, рыком,на наши окопы рвется,не зная страха,орда всевозможного зверья. А еще хуже, когда вслед им идут, медленно,но неотвратимо те, кто был поднят. Кое у кого есть оружие, и видимо на рефлексах,они даже стреляют в разные стороны. Бывает и попадают. Видимо те,кто контролирует наших павших, понимает, кто лучше подготовлен.

Сейчас ночь, с наших позиций лениво постреливают, так сказать,для профилактики. Антон Володин,убывший обратно в поселок, успел прислать еще один караван с боеприпасами и оружием. Больше к нам не прорвался никто. Скриммеры атаковали уходящий обратно караван с беженцами, пси атакой уничтожив водителей и стрелков в бронемашинах, а потом практически беспрепятственно разделались с теми, кого мы попытались эвакуировать. Снова кровь, кишки, снег вперемешку с истерзанной плотью, остатками одежды.

«Завтра ко мне присоединяется Старшая Царица, и ее войско»- : слышу я в голове голос своего помощника- « Мы поможем вам, мы поможем тебе, кровный брат! Я наведу тебя на ту, кто виной всему происшедшему. Но ты должен пообещать. Иначе помощи не будет! »

- Хорошо-: произношу я мысленно и повторяя вслух: - Что вы хотите за помощь?

- Ты не должен убивать юную Царицу, ту,которую называли Третья. Она совершила страшную ошибку, но решать ее судьбу будет ее мать. Это просьба о маленьком одолжении, так кажется говорят у вас, у людей» -: Резанный поражает меня своим знанием человеческой речи: - « Если ты согласен, то помощь придет. Мы спасем твое жилище и этих людей»

- Но как. Вас всего десятка два, а у нее целая орава зверья, и еще и люди-: шепчу я, и Курбан, привычный к моим странностям смотрит на меня с подозрением: - Вас сметут в пыль!

Молчание было ответом. Ну что же. Будем как говорится посмотреть, на вашу помощь,господа Старшие. А пока…

« Наводи»-: приказываю я и поднимаюсь на ноги,беря винтовку на изготовку к стрельбе. Прильнув к прицелу, вижу изломанную фигуру крикуна, и его изображение сначала подергивается, но потом становится четче. Резанный не любит,когда убивают его сородичей, но кто-то из его же, мутантской, братии,вроде как растолковал ему, что Дикие - это не родня истинным Старшим, а лишь жалкая производная неоконченного эксперимента, пусть и опасного.

Учитывая болезненное отношение к единородцам, перевожу прицел оружия на ногу человекоподобного. Хлопок-и яростный визг боли и отчаяния разорвал ночную тишину. Даже на наших позициях слышно. Наверное ребята думают, что сейчас снова начнется. Нет-нет!

Еще хлопок, в плечо Крикуна-и тот корчится на снегу от боли. Ничего скотина, регенерируешь дней через пять- семь, но сегодня утром тебе не лакомиться человеческой плотью.

Снова смещаюсь и,подняв винтовку,вижу …. Оружие едва не выпало из рук. Гос-споди! Ниночка, подружка нашего Василия, крепостная балерина из местного театра, в одной рубашонке, босиком идет прямо через поле. Да как ее пропустили-то?! Присмотревшись вижу, что девочка идет как сомнамбула, в трансе. Неужели Третья близко? Махнув Курбану, показываю вперед, и тот кивает. Снег хрустнул, и мы,осторожно выбравшись из траншеи,пошли вперед. Дело за малым-не потерять девчонку, выбрать хорошую позицию, и, скорее всего, противник будет подавлен. Отстрелю ему все,что можно будет!

В ушах снова звенит,и я слышу голос. Резанный сообразил, что происходит, умница моя. То-то у тебя голова такая вытянутая. Он держится,как и обычно, впереди и справа, невидимый для глаз, не умеющих отличить его, мудрого и опытного мутанта. Маскируется Резанный и мороком, и ловко используя местный рельеф.

« За ней!»- посылаю короткую фразу я,и Крикун уловил мою идею. Ну что же, двигаемся. Я и Курбан, мягко ступая,пытаемся не шуметь лишний раз. Сейчас совсем темно, но я все вижу, и за это спасибо моему спасителю. Узбек,как кошка,ловко и быстро,ступает за мной след в след. Сколько мы петляли по зимнему лесу я не считал, но,когда услышал команду в голове: «Стой!»,то сразу же замер, присел на колено и поднял оружие, осматривая окрестности. Курбан с автоматом прикрывает тылы.

«Жди!»- раздается в голове приказ,и я подчиняюсь. Холодно сейчас, в лесу словно весны и не чувствуется. Впрочем,холодов не боюсь, одет,как говорится,по сезону.

… Ноги осторожно ступали по снегу. Весна выдалась холодной, а ночь сегодня была лунной, и свет красиво переливался на белом. Ниночка осторожно проскользнула мимо большой,выкрашенной в серо-белый камуфляж,военной машины , и,обойдя вырытую траншею,вышла в поле. Дозорные словно не замечали ее , хотя она не особо таилась. Ощущения были, как тогда, на ферме, когда доведенная до отчаяния маленькая танцовщица, затурканная теткой и ее многочисленным семейством,бросилась в прорубь. Сейчас все словно повторялось. Только было в разы страшнее, но, почему-то,в душе теплилась уверенность, что именно она, Нина, способна что-то изменить. Та страшная самка-мутант, представшая перед ней в образе красивой,коротко стриженой девушки, такой приветливой и улыбчивой, ставшей ей подругой и так ей помогавшей. Сегодня она пришла снова. Только была, какой-то… холодной и отстраненной. Хоть и говорила ласково и приветливо. Она позвала свою маленькую подружку, и Нина, впавшая в транс,послушно покинула поместье Мирских поздно ночью… … Третья осторожно выглянула из кустов на опушке леса и всмотрелась вдаль, где горели огни, и где так упорно сопротивлялись те, кого она завтра уничтожит до последнего. Жилище людей окружено, и им остается только сражаться,чтобы продлить миг своей жалкой жизни. Большие машины привезли им боеприпасы, но молодая Царица знала, что это такое, и что боеприпасы далеко не бесконечны. Завтра утром в бой пойдут поднятые ей люди. Точнее то,что от них осталось. Собратья,кружившие по округе,подымали и сгоняли это безмозглое стадо, которое завтра будет брошено на пулеметы. Вон они, стоят, топчутся на месте, и что-то мычат. Надо же, мертвые, а все равно, будучи поднятыми, издают какие-то звуки. В другое время, Третья обязательно постаралась бы изучить этот вопрос, но сейчас ей двигало лишь одно – убивать. Разделаться с этими людьми, что защищают большой дом, и пойти дальше, и так до конца, пока от этого поганого вида, называемого человек,не останется ничего. Силы растут, и ее армия … Третья ощутила укол беспокойства. Под лапами хрустнул снег,и она огляделась по сторонам. Собратья говорили, что встречались в лесу с … с такими же как они сами, но более крупными и более сильными. А еще, у защитников человеческого жилья, есть тот, кто усилил себя кровью мутанта. И теперь его способности убивать возросли, и,как выяснилось, ему помогает Крикун, наводя оружие на наиболее опасных существ ее войска. Ну ничего, завтра этот человек станет,в лучшем случае, таким же тупым и послушным орудием ее воли… … - Смотри, куда это она?-: Курбан осторожно выглянул из окопа и зовет меня. Я отзываюсь моментально. Осторожно поднимаюсь на ноги и, вскинув винтовку,вглядываюсь. Ах ты ж ёлки-палки! Пересекая поле, к лесу идет моя старая знакомая, маленькая девочка, балерина местного театра, Нина. Подружка моего нанимателя, и постоянный спутник его прогулок. Только куда это она,на ночь глядя? «Ее позвала Третья» - тут же отозвался мой мутант-помощник-« Они связаны, и детеныш не мог не откликнутся на ее зов» Вот как. Ладно. Осторожно вылезаю из окопа, и,подхватив винтовку, двинулся вслед. Пришлось лечь и двигаться по-пластунски. Курбан двинулся следом. В ушах звенит, и я предполагаю, что крикун прикрывает нас от пси воздействия находящихся в лесу скриммеров из враждебного,как говорится,лагеря. «Стой»- снова команда. Резанный,кажется,вошел во вкус, целеуказатель фигов. Но надо признать- с ним моя эффективность, как бойца, в разы выше. Я замираю, и,подтянув к себе оружие, прильнул к оптике. Ого! Сколько тут этих. В перекрестье прицела вижу фигуры людей, сидящих и лежащих под деревьями животных. Ого, вот и медведь, но стрелять сейчас, только себя выдать. «Левее, посмотри левее»- снова мой помощник в голове. И я поворачиваюсь. Ох-х! Вижу её … Третью. Девочка подросла, и теперь очень похожа на человека. Даже глаза есть. Оптика у меня с подсветкой, и я разглядываю ту, кого мои недавние собеседники – скриммеры называют Царицей. Я целюсь ей в лоб. Патрон в патроннике, и я осторожно снимаю винтовку с предохранителя. Палец ложится на спусковой крючок. « Не спеши»- : Резанный,кажется,напряжен : - « Не стреляй!» Потом звон в ушах исчез, словно передачу в радиоприемнике прервали, выключением его из сети. Впрочем,мне это и не нужно. Третья у меня на прицеле, и похоже не чувствует присутствия своей возможной смерти… …- Здравствуй,Ниночка-: красавица шагнула навстречу маленькой балерине,и протянула к ней обе руки: - Как я рада тебя видеть! Ты себе не представляешь, я очень скучала. Но Нина не тянулась к подруге,как это было бы раньше, когда они встречались на лесной полянке, и бросались друг к другу в объятия. Третья подхватывала легкое тельце и они кружились, весело смеясь. Сейчас же от нее веяло холодом. - Ты не рада меня видеть? - Зачем ты меня позвала?-: девочка осторожно отступила на шаг назад: - Думаешь я не знаю, что это ты привела беду к нам? - Что ты! Я никогда тебя не обижу, мы же подружки-: Третья шагнула навстречу,но маленькая танцовщица снова отошла назад: - Ты меня боишься. Я правда немного изменилась, но зато теперь вижу тебя. Ты такая славная. - Ты плохая! -: выпалила вдруг Нина: - Ты убиваешь людей, детей, женщин. Я видела, когда в усадьбу пришел обоз, там были раненые и искалеченные твоими зверями! Зачем ты это делаешь?! Третья опустила голову,глядя себе под ноги. - Люди убили моих братьев. Сожгли мой дом, уничтожили семью того, кто был моим Вожаком и учителем. Того поселка, в котором мы жили больше нет. Я хочу мстить! Те,кто пролил нашу кровь… - Детишки тоже пролили вашу кровь? -: Ниночка вдруг шагнула вперед и встала прямо перед той, кто когда-то так ей помогла: - Женщины, старики? Тебе не стыдно? - Что ты говоришь? -: красивое лицо собеседницы исказил гнев: - Ты не видела, как умирают твои братья! Ты не слышала их предсмертный хрип. Никто не пришел нам на помощь! Мы помогали вам всегда, а что в ответ? … - Так нельзя! Если ты хотела отомстить, то шла бы к этим плохим людям! За что ты убиваешь остальных? Пожалуйста! Остановись! Пойми, не все люди злые, а те,кто убил твоих близких мертвы! Мы тоже с ними воевали. Я видела… Девочка не договорила, Гнев на миг взял верх,и рука Третьей коснулась лица Нины,жестко взяв ее за подбородок и подтянув к себе. - Маленькая человеческая самка! Глупая самка,которая ничего не понимает! Мы просили о помощи, но никто не пришел! Мы звали на помощь, но никто, никто не откликнулся! Вы бросили нас, и теперь ты говоришь мне о том, что я плохая! Я?! Ты даже не представляешь, что пришлось пережить мне. Когда на моих глазах умер мой брат, а второго, пришлось убить, что бы стать сильнее, и отомстить вам, ничтожным людишкам! Картинка вокруг подернулась, и стала размытой. Все вокруг закружилось, и Ниночке стало страшно. Потом все встало на свои места. Снова был лес, снег, и лунный свет. Но только вместо красивой девушки перед ней стояло чудовище. «Уходи» -: донесся в голове девочки голос: - « Ты можешь уйти, и тебя никто не тронет. Я обещаю!»

Нина посмотрела на ту, кто когда-то помог ей, и стал ей подругой, но теперь эта связь была разорвана. Отвернувшись, она шагнула прочь, и,ускоряя шаг,бросилась обратно, в сторону светящегося огнями поместья. Третья смотрела ей вслед, ощущая в душе пустоту. Последний рубеж был пройден, и завтра, те, кто противостоит ее силе, будут уничтожены безо всякой жалости. Никто не смеет противостоять ей. Ощущение опасности пришло молниеносно, подобно яркой вспышке. … Палец плавно нажал на спусковой крючок, и разрывная пуля врезалась в черепную коробку мутанта. Вот так! Снайпер и его помощник отползали назад, скатившись в канаву,разделяющую поле,и,встав на ноги,быстро двинулись в сторону своих позиций. Выстрел из винтовки,снабженной глушителем был точен, и одним мутантом в этой адской армии стало меньше. Со стороны леса раздался волчий вой, и цепь лесных хищников высыпала из леса, преследуя уходящих. С позиций, где держали оборону люди, врезал огонь двух пулеметов, кинжальным огнем срезая нападавших животных. Раздался злобный рык, потом визг, и только один из вышедших в преследование зверей получив пулю и истекая кровью, начал отползать обратно. Хлопок одиночного выстрела прекратил его мучения. Со всех сторон раздался вой, хрип, рык, и темная масса зверей, лесных мутантов, и мертвых людей,поднятых скриммерами, подчиненными той, кто еще не так давно была домашним питомцем, которую звали Третья,двинулась вперед. Звуковой удар обрушился на защитников. Люди закричали от боли. У кого-то не выдержали барабанные перепонки и он выронив оружие хватался за голову, крича от боли. Потом пришел еще один удар, оказавшийся слабее первого, но собравший свою страшную жатву среди бойцов. Бой начался. Со стороны позиций,где расположились защитники поместья не слажено, но набирая силу,захлопали выстрелы. Ударил пулемет.

Глава шестьдесят седьмая. Финал. Мать и дочь. Условия мира.

Винтовка лежит рядом, а я продолжаю стрелять. Рядом Курбан. Спасибо нашему защитнику. Еще двое, на головах поблескивают плетеные кружочки Нимба. Защитный периметр сузился, а толпа поднятых мертвяков в компании лесного зверья валит так,будто ей нет конца и края. Первый ряд траншей завален телами наших бойцов и тех, кто жаждет нашей крови. Курбан набивает магазины, а я поливаю огнем надвигающихся врагов из пулемета. Расчет накрыли скриммеры, и парни лежат с перекошенными лицами, из ноздрей и ушей кровь. Если бы не запах стреляного пороха-тут бы воняло дерьмом и мочой, которые выпускают те, кто попадает под удар. На нас идет очередная волна, волки, люди, вернее те, кто еще совсем недавно ими были. Я вижу,как на переднем крае эти твари жрут павших, и от этого невесело. Неподалеку горит бронемашина. Мертвяки,управляемые,так сказать,дистанционно,сумели подобраться к ней, и,сняв с трупов убитых несколько гранат,довольно ловко пустили их в дело. Теперь БТР горит, а из люка,высунувшись наполовину,торчит тело мехвода,не успевшего покинуть боевую машину. Мужику не повезло. Еще немного, и мы не удержимся, отступая назад и назад, под защиту каменных стен усадьбы. И там дадим наш последний бой. Скриммеры пустили в ход все , на что были способны. Крик, от которого рвались барабанные перепонки и лопались глаза, пси удары, морок, когда в траншее,где сидели ополченцы,началась пальба друг в друга. А потом они пошли в атаку, позади всей своры. Но,к нашей чести, они получили очень горячий прием. Двое из атаковавшей пятерки еле унесли ноги, а двоих едва не разорвали, наваливаясь по нескольку человек на каждого мутанта, так убили двоих, а третьему перебил ноги я, а ребята буквально исполосовали его автоматными очередями. Чего-чего, а патронов и оружия у нас теперь в избытке. Не хватает одного – людей.

- Держи!-: из размышлений вырывает голос Курбана. Он протягивает два снаряженных магазина к РПК и я перезаряжаюсь, целюсь, наводя пулемет на толпу,и начинаю бить короткими, точными очередями, по этой хищной своре,жаждущей нашей крови…

… Третья сидела на снегу, в позе, которую люди называли «лотосом». Глаза были прикрыты, а вытянутая острая голова поднята к небу. Происходившее требовало сил, и два собрата, принявшие ее волю,уже подтаскивали тушу убитого только что кабана. Царица требовала много пищи, для восполнения утраченных сил. Потоки энергии тонкими нитями расходились от нее, внутренний взор позволял видеть то, как сила наполняет тех, кто сейчас бросается в бой по ее приказу. Люди оказались упорны, и удивительно устойчивы к атакам тех, кого называли Крикунами. Ей уже принесли окровавленный кусочек металла, плетеный косичкой и увязанный в круг. От странного предмета веяло непонятным излучением, которое…. Которое блокировало воздействие ее, на носителя. Как передавали ей собратья, некоторые люди носили это на голове.

Неприятным сюрпризом было и то, что некоторые собратья, так и не подчинились ее воле. Кто-то попробовал удрать вглубь леса, забившись подальше, а самым немыслимым стало то, что кое-кто из тех, кто должен был людей убивать, стал на их защиту.

Царица уже получала какие-то странные сигналы от находившихся в лесу собратьев. Некоторых из них атаковали … Такие же, только более сильные, и, кажется,более старшие. Их было мало, но,как чувствовала Третья, в том, что атакующий импульс, от пси удара ее собратьев и сестер значительно ослабел, была заслуга враждебной стаи, по непонятной причине вставшей на защиту людей.

Поэтому тройка наиболее сильных скриммеров находилась рядом с молодой Царицей, охраняя ее.

Состояние сосредоточения, и концентрации было прервано самым неожиданным образом. Жалобный писк ее стражей заставил открыть глаза, и Третья вскочила , но яростный клекот, и страшной силы удар пятипалой когтистой лапы по затылку,опрокинул самку на утоптанный снег.

Яростно зашипев она перекатилась через голову и вскочила,оскалив клыкастую пасть и выставив вперед лапы.

- Яхххх – : пси удар страшной силы обрушился на мозг,и Третья взвыла от боли. Казалось череп лопнет, а внутри, впервые за долгое время,появилось чувство страха. Перед глазами все плыло, а еще один удар ударил по слуховым рецепторам. Третья завыла и замотала головой,обхватив ее лапами. Стражи,вереща жалобно и испуганно,рванули в разные стороны, почувствовав,как нити,связывающие их с Царицей,рвутся. Молодая самка чувствовала,словно ее рвут на части. Пси-волны сбились, и атакующий порыв,надвигающейся на большой каменный дом, который люди называли странным словом У-садь-ба сбился. Лесные животные,почувствовав,что контроль ослабел,бросились в разные стороны, а скриммеры,которые ворвались на позиции и сцепились с людьми в ближний бой,словно лишились сил. Молодая царица яростно заверещала,чувствуя,как двое собратьев и одна сестра погибает в неравном для них бою. Бесконечные атаки ослабили мутантов, а врукопашную, против очень сильных и опасных хищников,работало немалое количество людей, которые пускали в ход все,что можно, и что было под рукой.

- Ях-х-х - снова удар,и Третью согнуло в дугу,она чувствовала,как мощная лапа схватила ее за шею и пригнула к земле: - Хррр! Самка – скриммер рванулась, но то, что коснулось ее сознания, подавило волю к сопротивлению окончательно. С трудом повернув голову, она широко раскрыла глаза и яростно скалилась шипя на… Вокруг площадки, где несколько минут назад восседала молодая царица стояло пять ее сородичей. Но, в отличии от тех, кого она подчинила, и кто принял ее вол, став послушным орудием -эти были выше и крупнее. С левой стороны груди у каждого был выбит ряд цифр, нанесенных татуировкой. От каждого из пришельцев исходили такие волны силы,что стало ясно, почему ее сторонники так и не смогли превратить сопротивлявшихся людей в безмозглое стадо. Ничего удивительного, с такими-то заступниками. Но самым главным было совсем не это. К распростертой на земле Третьей, мимо расступившихся у нее на пути существ,шла Царица. Могучая,несмотря на возраст, сильная как физически так и ментально самка Крикунаостановилась перед ней, наклонилась, показав острые кривые зубы в страшном оскале. Когтистая лапа коснулась головы Третьей, приказывая перестать сопротивляться. Та рванулась, но те двое скриммеров, которые атаковали ее первой, до появления всей прочей компании,прижали ее к земле,злобно вереща и топоча лапами. Третья почувствовала легкую головную боль, совсем немного, и не страшно. Старшая хотела поговорить. Ну что, же пусть так. С трудом поднявшись на ноги,молодая самка скриммера почтительно склонила голову перед той, кто так грубо вмешался в дела ее мести… - Ты еще не утратила сознания полностью, и пытаешься быть почтительной-: два сознания вошли в резонанс и Третья увидела себя в образе человека, той самой девушки, с которой так любила играть ее бывшая ныне подружка Ниночка. Она огляделась. Какой-то город, серые облака на небе, мост через широкую реку, две башенки, и большая башня с часами. Кажется что-то похожее она видела на картинке в доме Вожака Мхх, в одной из тех штук… которые они называли книгами. Старшая предстала перед ней так же в образе человека, холеной пожилой леди,не утратившей стати и достоинства. От человека ее отделяли только глаза, черные как ночь, подергивающиеся золотистой искоркой: - Но объясни ка мне, что тут происходит? - Это война,о Старейшая!-: произнесла Третья: - Я в своем праве. Люди убили моих братьев, и уничтожили мой дом. Я мщу! - Да –да - : пожилая дама покачала головой: - Ты разогнала свои способности, форсировала их,как говорили ученые,там,где я родилась. И что думаешь? Ты стала истиной Царицей? Способной вести за собой?! - Я учусь Великая, и надеюсь ты станешь рядом со мной, в святом деле мести за павших собратьев-: гордо ответила младшая самка –скриммер : - Ты не видела что сделали… - Я все видела-: с металлом в голосе перебила Старшая: - А еще я видела убитых сородичей, нашего с тобой вида. Они что – жертва ? Они должны расплачиваться за твою глупость? - Но… - Идиотка! – : по слуховым рецепторам ударил рык такой силы,что Третья забилась в могучих лапах Стражей: - Если ты накачала силу, то еще не стала истиной Царицей. Ты погнала на убой много животных, и подчинила много сородичей. Диких, неопытных и глупых. -Я-: Третья испуганно глядела на разгневанную Старшую и чувствовала,что та вполне способна оторвать ей голову,при желании. Попытка позвать на помощь оборвалась жесткой оплеухой пятипалой когтистой лапы: - Я мщу! Ты не понимаешь…. - Ты обрекла наш вид на истребление-: Старшая заговорила абсолютно спокойно : - Думаешь тебе удастся перебить всех людей? Пойди посмотри, на позициях,где обороняются защитники большого каменного дома. Сколько наших братьев и сестер полегло от пуль. Смотри! Яркая вспышка-и видение набережной моста и пожилой леди исчезло. К взору Третьей словно приблизили позиции,где еще недавно шел отчаянный бой. Люди в серой пятнистой одежде в упор расстреливали бьющегося в агонии скриммера, потом она увидела, как вооруженные топорами крестьяне окружили яростно отбивающуюся самку,и,навалившись толпой,отрубили ей голову, воздев ее на вилы и потрясая как тотемом. Потом она увидела Его, того самого,кого спас их собрат, как оказалось,один из Старших, с винтовкой в руке. Его пули несли смерть, а его сознание было в резонансе со своим кровным союзником. В траншеях вперемешку лежали волки, дикие псы, поднятые мертвецы,еще шевелившиеся и даже подыхавшие по второму разу,пытающиеся сожрать еще немного живой плоти. Кровь, боль, грязный снег. - Ты могла бы сравнять с землей тех, кто убил твою семью. Но не удержала ярость, и пошла войной на весь мир. Благодаря тебе, наш вид истреблен наполовину-: шипела над ухом Старшая: - Безумная юная Царица, у тебя конечно есть сила и потенциал, но если ты будешь жива, тебе многому предстоит научиться. А пока смотри! Смотри! Рыча мотором военная машина людей давила гусеницами обступившее ее зверье. Лесные хищники ничего не могли сделать, яростно бросаясь на металлического монстра, и гибли под гусеницами. Медведь, прекрасный самец, которому еще рано было просыпаться,рыча,бросился прочь, но башенка с автоматической пушкой повернулась. Крупнокалиберные заряды вырывали клочья шерсти и плоти из могучего тела. Заревев, медведь рухнул, а машина проехала по нему, повернувшись на месте, раздавив его, превращая в груду окровавленной шерсти мяса и костей. - Я не хотела-: шепнула Третья,чувствуя,как из ее глаз потекла проклятая влага: - Я не хотела такого! Я хотела … - Останови это! -: Старшая сделала знак и Стражи ослабили хватку: - Отведи свое войско, и пусть уходят в лес. Я попрошу,чтобы их не преследовали. А нам с тобой следует поговорить о многом. … …- Бегут! А-а-а !-: кто-то радостно орал,поливая свинцом бегущих от траншеи лесных животных.: - Бегут! Мы их уделали! Да-а-а-а!!!! Я поднял винтовку и,поймав в прицел убегающего волка,всадил пулю точно в его затылок. Получи тварь, пасть твоя в кровище, лакомился кровью наших парней-значит подыхай! Хлопок, потом еще и еще хлопок. Курбан сбегал на пункт боепитания, оборудованный совсем рядом и приволок пачки с патронами. Вот он, рядом, бесстрашный воин Азии, волей судьбы закинутый в чужие края. Сегодня я видел тебя в деле. Когда на наши позиции прорвались поднятые люди-мы схватились с ними врукопашную. Я никогда не видел такой ярости и умения, хоть и сам не оплошал. Узбек цедит что-то сквозь зубы и опускает автомат. - Все-: говорит он : - Убежали твари! Больше не придут! Мы победили шайтана Писатель! - Хотелось бы верить-: отвечаю,опуская СВД,и меняя опустевший магазин: - Но может они перегруппируются, и снова попрут. - Нет. Больше не попрут-: отрицательно мотнул головой мой верный товарищ: - Больше их не будет. Что-то произошло с теми, кто их вел в бой. Может наши где-то нашли гнездо, откуда управлялась вся эта свора. Не отвечаю, но сильно сомневаюсь в этом. Такое место должно охраняться так, с учетом разума скриммеров, и их умений, что любая диверсионная группа перебила бы друг друга, получив приказ и воздействие на мозги. Как те «Скифы» , которых мы нашли в лесу. Перед глазами снова предстал тот парень,что лизал окровавленным языком свой боевой нож. Бррр. По траншее начинается перекличка. Я отзываюсь, и слышу,как пошел процесс дальше. Живые есть. Со стороны поля,лязгая гусеницами, возвращается БМП. Гос-споди Бог ты мой, катки и гусеницы в кровище, грязи и плоти раздавленных жертв. Интересно,там механик водитель с катушек не слетел от такого? Или может не видит. «Брат, с нами хотят поговорить» раздается в моей голове столь знакомый голос – « Нам предлагают мир»… …- Здравствуйте молодой человек-: и снова та же набережная, и мы, с этой прекрасной немолодой теткой стоим и дышим речным воздухом: - Искренне рада,что вы остались живы в этой ужасной бойне. - Я тоже рад вас видеть,Старшая-: вежливо отвечаю я. На самом деле я в лесу, меня сопроводил небольшой отряд, и остался на опушке, ощетинившись во все стороны стволами автоматов. Бронемашина стоит неподалеку, и я знаю,что ее башня ходит из стороны в сторону, готовясь,при необходимости,выпустить в любого врага свой калибр. Но,похоже,этого не потребуется. Мы доехали до опушки леса, проскочив поле,на котором валялись трупы убитой нами живности, и тела поднятых Третьей мертвых. Для профилактики постреливали в некоторых, но это было,наверное,больше от нервов. А добравшись до леса, я приказал остальным ждать,углубившись в снежную чащу. Меня встретили. Старшие , с татуировками номеров Крикуны,окружили меня,и повели на эту поляну, где я увидел сидящих в ступоре Старшую и Третью. Когда мое сознание вошло в резонанс с их, то созданный Старшей образ, наиболее удобный и любимый ею,по всей видимости,стал площадкой для высоких переговоров. Не уверен,что Мирский и штаб одобрит, но Старшая пожелала видеть именно меня, как посредника. Так что поговорим. С позиций в Усадьбу уже отправлен вестовой с докладом, так что там тоже будут в курсе. - Поговорим о деле-: беру быка за рога я: - Как я понял, все, войне конец? - Совершенно верно. Моя дочь прекращает эту нелепую войну, и уходит. Вы победили. Никогда,впрочем,не сомневалась в способности вашего вида уничтожить любую угрозу. - Уходит? А если мы не согласны и требуем ответа за содеянное?- : интересуюсь я: - Пролито немало крови, погибли люди, есть масса раненых, искалеченных ее тварями. И просто так, уходит. - Молодой человек-: мягко,но настойчиво продолжила свою речь Старшая: - Моя дочь уйдет из этого леса. Война закончена. Ее армия разбита вами. Я , как ее мать,прошу об уступке. В конце концов-это моя плата за помощь вам. По моему справедливо? Ситуация абсурдна. Я, простой разведчик, стрелок и боец, веду высокие переговоры от лица Усадьбы, да и всего вида людей и с кем? С теми, кто был выращен людьми. Но я киваю головой, понимая, что от моего ответа сейчас зависит очень и очень многое. - Мы согласны на то,что ваша дочь, именуемая Третьей,должна покинуть окрестности, и никогда более тут не появляться. Более того, ни один дикий Скриммер не появится здесь в течении трех лет. Вы, Старшие,можете это гарантировать, я знаю. В случае появления хоть одной особи,отличной от вашей-она будет уничтожена. Тем более за время этой войны мы научились убивать Крикунов. И вы это знаете. - Знаю-: грустно вздохнула Царица: - Я согласна на ваше предложение. Что скажешь,дочь? Третья, в образе настоящей красавицы,молчит, но согласно кивает. Вижу,что ей поражение дается очень тяжело. Ну ничего, перетерпит. А если нет… Руки опустились в карманы и сжали кругляш гранаты. - Не надо этого делать-: слышу я тут же голос Старшей: - В конце концов мы умрем все вместе. А разве для этого мы встретились? - По моему моя позиция ясна? Старшая и ее дочь согласно кивают. Образ подергивается дымкой, и исчезает. Добро пожаловать в реальный мир. Я снова на поляне,в окружении Старших, которые называют себя Стражами Царицы. Третья, какая-то потрепанная, и отличающаяся от сородичей наличием глаз, и большей схожестью с человеком,смотрит на меня. Тут же и Старшая, настоящий монстр, по сравнению с дочерью. Стараюсь не показывать виду, что мне жутковато. Вежливо прощаюсь и,развернувшись,покидаю поляну,уходя к своим. Война закончилась. А тем же вечером я доложил Мирскому – старшему о том,что случилось. Он долго молчал, а потом просто похлопал меня по плечу. Наступал долгожданный,и так необходимый всем нам,мир.

Глава шестьдесят восьмая. Бухара. Мир и надежда на исцеление. Медицинские способности одного крикуна

Над Бухарой всходило солнце, и с первыми его лучами, на бывшей водонапорной башне,мулла принялся возносить призывы к правоверным, на общую молитву. Мусульманская часть деревеньки Бухарово просыпалась, и,раскатывая молельные коврики, готовилась совершать утренний намаз. Долгую зиму сменила солнечная весна, снег таял, и люди, уставшие от холодов и ранней темноты, радовались небесному светилу,дарившему тепло.

Этим утром,на окраину села, вышел немолодой бородатый человек, сжимавший в руке автомат. Он был измотан и оборван, но,даже шатаясь, старался держаться с достоинством. Двое сельских сторожей, что дежурили на окраине и уперли в него свои двуствольные ружья,вызвали у Хамзы легкую усмешку. Старый боевик глядел на раскосых азиатов и улыбался. Даже сейчас, будь у него патроны в магазине, и желание, он уложил бы обоих, как котят, но тут он был не за этим. Автомат аккуратно лег на землю,а пришелец улыбнулся единоверцам.

- Ваасалам аллейкум почтенные-: вежливо произнес он: - Это ли место называется Бухарой, и тут ли живут милостью Всевышнего мусульмане?

- Да, это Бухара-: ответили ему,поднимая стволы ружей: - Ты мусульманин брат?

- Да, меня зовут Хамза, и я пришел чтобы помолиться за свои грехи в мечети. И покаяться в грехах перед муллой. Это возможно?

- Конечно,конечно-: молодой узбек перебросил ружье за плечи: - Наш мулла, он такой. Мудрый, добрый. Он тебя выслушает. Пойдем почтенный, я тебя провожу, а твое оружие останется у моего брата. Потом мы тебе его отдадим. Ты гость, и у нас в общем-то не принято ходить вооруженным, но,думаю,для единоверца,можно сделать исключение.

- Если не принято, то пусть он полежит у твоего брата-: попросил старый горец: - Это не затруднит?

- Нет, что ты-: второй улыбнулся,показав отличные зубы: - Я буду его хранить, а потом отдам тебе, если решишь уйти.

Когда же с вышки,превращенной в минарет,неслись слова намаза, Хамза уже стоял на коленях,совершая священный обряд. Он прошел через лес и уцелел. Ни одна тварь не тронула ни его, ни того русского мальчика Кирилла, с которым они ушли из разгромленного поместья Ахмадовых. Наверное Всевышний и правда благоволил ему, старому грешнику и преступнику, который воевал на Третьей Кавказской, за желание искренне раскаяться. Так они и шли несколько дней, через леса, и дороги, поля и разрушенные человеческие поселения. Потом пришли в поселок, где Кирилл и остался, в семье двух добрых людей. Они прощались, и «дедушка Хамза» пообещал его навестить. А почему бы и нет. Их помыли в бане, дали чистую одежду и покормили. Правда пришлось объяснить, что свинину ему, Хамзе,есть нельзя, что вызвало некоторое удивление. Но люди и правда оказались хорошими, и зарезали кролика. В обмен на это он подарил хозяину один из своих боевых ножей и пистолет. Хороший был пистолет, с отделанной деревом рукояткой, но оружия было не жаль. Добрые люди указали ему дорогу, до Бухары-и теперь он тут.

Когда все закончилось, он увидел муллу, в длинной одежде идущего к нему. Священнослужитель был молод, но,взглянув ему в глаза,старый боевик понял, что молодость лет того,кто вел людей к свету ислама в этой деревне- далеко не самое главное.

- Здравствуй брат. Мне сказали ты хотел побеседовать со мной? Пойдем, присядем, и ты расскажешь мне о том, что хотел-: мягко обратился тот к стоящему на коленях пожилому абреку: - Ты с дороги, и наверное очень устал. Я попрошу что бы нам подали чаю, и тебя покормили.

- Спасибо вам-: голос боевика дрогнул: - Я так рад… рад что дошел. Я слышал что есть еще место, где можно… где мы можем.

- Конечно есть. Встань брат, пойдем со мной-: приветливо произнес мулла помогая человеку встать на ноги: - Идем…

... - Что? Какой еще нахрен дервиш-: Петр Мирский смотрит на меня,как на полоумного: - Совсем что ли на полях боев голову потерял Писатель? - Да я вам говорю, он меня с того света вытащил, когда в меня очередь из автомата засадили-: горячо спорю я: - Вот,смотрите сами! Поднимаю свитер,показывая швы и следы от пуль, искусно зашитые ловкими руками бывшего главного хирурга Первой Городской больницы. - Хмм-: Мирский морщится: - А аккуратно так он тебя поштопал. Так что, значит он и правда хирург такой весь из себя? - Отличный хирург, и отличный человек-: продолжаю убеждать я: - Надо дать вашему сыну шанс. Пусть осмотрит его. Я говорил и с доктором Коваленко. Тот не против, тем более кажется они знакомы. А еще есть один небольшой нюанс. - Какой еще ?- : Петр Анатольевич возводит очи горе: - Писатель, ну ты вообще, не телохранитель и снайпер, а какой-то идей генератор. Я объясняю и барин наливается красной краской как помидор. Кажется сейчас будет орать. - Ты ох…ел!- : концерт начинается простым заходом: - Совсем екнулся! Что бы я , к своему Ваське этих уродов подпускал! Да я…. Да я тебя, да ты…. - Не уродов, а скриммера. Причем воевавшего вместе со мной, и защищавшего вас между прочим-: привожу довод: - Вы не понимаете просто, какие это уникальные создания. - Видел я что эти уникальные натворили-: рычит помещик: - Не морочь мне голову! К сыну я эту тварь на пушечный выстрел не подпущу! - Хррр-: раздается звук и дверь Васиной комнаты открывается. Заостренной формы голова без глаз высовывается в коридор и Резанный выскакивает из комнаты. Мирский вытаращив глаза шарит рукой по поясу где висит кобура с верным ТТ, из которого он стреляет очень даже. Следом за моим кровным союзником выкатывается на коляске Василий. Он довольный, и глаза сияют. - Пап, ты не представляешь какой он классный!-: паренек катится к нам,и я осторожно придерживаю руку,тянущуюся к кобуре: - Он показывал мне образы! В знак того,что они с Васей друзья,Резаный неуклюже подталкивает его коляску,всячески демонстрируя свое расположение и желание общаться. Подойдя к нам,он обхватывает трехпалыми когтистыми лапами свою голову и,смешно курлыкая, кружится на месте. - Ты-ка посмотри-: Петр Анатольевич с интересом разглядывает «танцора»,и кажется начинает улыбаться. Краешки губ расходятся в стороны. : - А еще что умеешь? - Глглглгл -: заявляет в ответ страшилище и изгибается,ловко кувыркнувшись вперед. Вскочив он снова кружится, словно в ритме, какой-то, известной только ему одному,мелодии. - Э-э-э, и это, он помочь может? - : взгляд Мирского старшего все более заинтересован: - Ты уверен? - Уверен. Он мне помог выжить-: говорю я: - Я же не так метко стрелял. А он в резонанс входил, и зрение обострялось, и с винтовкой я работал как никогда. У них много хороших способностей господин помещик. Скажу больше- он уже осматривал вашего сына. - Заговорщики-: бурчит раздосадованный отец: - Мог бы и рассказать отцу, наследничек, что тут у тебя такой вот … красавец гостит. Василий лишь хитро улыбается. У нас с ним есть общий секрет. Судя по тому, что увидел в его спине Резанный, есть надежда на то, что парень встанет из кресла. Может и не будет бегать марафонские дистанции, но с тростью, или костылем, но на своих ногах. Крикун просканировал его поясницу и предположил,что если позвать сюда человека в белой одежде с ножом, то «можно кое-что тут поправить». Человек с ножом – это Резанный так о докторе Коваленко, который заинтересовался скриммером, и они вместе ходили к буйному Благонравову. Там тоже вышел эффект. Обхватив голову душевнобольного,скриммер что-то повернул в мозгах несчастного придурка, и тот теперь значительно спокойнее, адекватнее, и больше не швыряется едой,которую ему приносят, ходит в туалет как положено, и не скачет в чем мать родила, пугая медсестер,которые за ним ухаживают. Так что теперь, после знакомства с хозяином поместья, мой помощник обитает в конюшне. Почему-то ему очень нравятся лошади, и он попросил разрешения жить рядом с ними. Жизнь постепенно входит в мирную колею. Антон Володин привез дизельного топлива, и заработали трактора, закапывая отрытые траншеи. Скоро весенний сев, и в мастерских готовят технику. Я и Вася продолжаем наши стрелковые занятия, либо вместе сидим в библиотеке. Подросток учится, а я беру книгу и читаю. В первые дни после окончания войны, я не появлялся в Усадьбе, помогая собирать погибших, и хоронить их в трех больших братских могилах, отмеченных большими деревянными крестами. Как сказал мне Петр Анатольевич, через год, тут будут каменные обелиски, дабы воздать честь тем, кто защищал свой дом. За окном ржание лошадей и слышна работа моторов. Это собирается караван во владения Благонравова.Большинство беженцев решило вернуться в свои дома, получив гарантии безопасности от нового помещика. Я знаю,что с крестьянами достигнут договор о размере оброка с урожая, барщине, и прочих условиях жизни на земле. С ними уходит небольшая воинская команда. Более-менее пришедший в себя бывший их владелец,согласился на то, что бы его земли стали нашими.В обмен на уход и заботу медперсонала Усадьбы, и на то,что он теперь будет жить тут, на всем готовом. Человек болен, и хорошо, что осознает это сам. Черт побери, я говорю НАШИМИ…. Неужели и правда прижился? Когда же закончились похороны, сбор оружия и территорию начали приводить в порядок, Мирский старший сам прислал за мной. Мол, нечего от работы отлынивать, а твое дело сына моего защищать. Про мою…. Особенность ни слова. Словно ничего и не было. Вернувшись в дом узнаю что погиб Обер, а в миру Сергей Андреевич Краузе, начальник службы безопасности поместья, и погиб храбро сражаясь вместе со своими однополчанами из остатков бригады «Скиф». Его нашли насмерть сцепившимся с крупным мутоволком, и хоронили отдельно, мы с Васей посетили могилу и постояли над ней, мысленно прощаясь с тем, кто во многом приложил руку к созданию того, что тут было…

… - Пойдем в Бухару вдвоем-: Курбан смотрит на меня: Старый дервиш будет рад видеть тебя в добром здравии. Тем более, что ты стал таким славным и сильным воином. Я думаю молодой барин как-нибудь дождется тебя. - Василий разрешил. У него теперь есть еще один…. Телохранитель-: улыбаюсь я,отпивая из чашки отменного травяного чаю: - Видел? - Это сын шайтана-: убежденно говорит узбек: - Но ты его заставил служить себе. Да? - Нет, он не сын шайтана. Он просто такой. И его зовут Резанный, или просто Резз. Ему последнее больше нравится. И он наш друг. -Хмм-: Курбан хмурится: - Знаешь, мой друг-это ты. Ты мне как старший брат, как наставник,и тот, кому я поклялся служить до смерти. А это… - Он спас меня в морозном лесу. Дал свою кровь, чтобы я выжил. Видел длинный шрам вдоль руки? Вот, это с тех самых пор. А на войне, кто мне помогал метко бить врага? - Я знаю-: узбек кивает и берет с блюда бублик: - Вкусно пекут их тут. Не просто привыкнуть,что это существо на нашей стороне. Ну так что? Пойдем вместе? Как раньше? - Конечно! -: киваю я: - Выходим завтра…

…Утром дорогу прихватывает,и мы с Курбаном идем,стараясь успеть до того, как взойдет солнце,и,начав пригревать,отогреет землю. Неохота месить грязь. С нами простились тепло, снабдив всем необходимым, но от предложенного УАЗа мы отказались. В конце концов, ногами привычней, да и топливо, несмотря на бартер с воинским складом,по моему разумению,следует экономить. Машина будет нужнее тут, когда надо будет ездить по полям, на посевной, или охранять урожай. Резз пообещал приглядеть за Василием, и в Усадьбе уже начали привыкать к «страхолюдине»,постоянно торчавшей возле кресла каталки молодого барина, вместе с балериной Ниночкой. Та, имевшая опыт общения с Третьей, быстро нашла общий язык с этим «парнем», и я за ребят спокоен. С таким стражем, им почти никто не страшен пожалуй…. … - Глглглг-: Резз прыгнул на спину крупного, рыжего бычка и,задрав морду к небу,завопил. Перепуганное животное с ревом вылетело из сарая в загон,а Крикун,привстав на своих полусогнутых лапах,махал трехпалыми руками и радостно верещал от процесса,устроенного им «родео». Бык-производитель однако терпеть хулигана на спине не пожелал, и,брыкнувшись,скинул нахала. Взревев и опустив рогатую голову,он бросился на скриммера,желая пришибить того, забодав. Резанный не растерялся,а раскинув трехпалые лапы-руки и вытянув голову на тонкой шее,заорал на атаковавшего его бычка,оглушая. Тот взревел еще громче и,споткнувшись, словно налетев на невидимое препятствие,упал. К нарушителю уже мчались скотники с палками, матерясь от увиденного и очень желая проучить «страшилище»,но пока они были далеко, скриммер,зная что за ним наблюдает Василий и его маленькая подружка,продолжал гонять обосравшегося от страха быка по загону. Когда же люди приблизились ,торжествующе пискнув, гроза врагов, герой войны с Дикими, перепрыгнул ограждение, подбежав к Мирскому младшему. - Ох барин, уйми ты зверушку-то свою-: Валентин, бригадир у скотников подошел к сидевшему в кресле пареньку: - До смерти ж загонит бычка, что я Петру Анатольичу скажу. Дескать производителя нашего зверек ручной вусмерть замотал? - Ладно,Валентин, я за Реззом присмотрю, обещаю тебе-: вполне серьезно пообещал молодой помещик: - Это не дело конечно. Ты слышал, хулиган?! Обернувшись он строго посмотрел на присевшего на корточки Крикуна. Тот быстро закивал головой, поскольку понимал человеческую речь. - Я его Валентин потом научу, он у нас скот охранять будет. У покойного Пал Лукича в поселке такие же были. - Слышал-: кивнул крестьянин, доставая кисет и не спеша закручивая самокрутку: - Царствие ему небесное, Павлу Лукичу, хороший мужик был! Жаль его, и дочку его Дашку жаль. Эхх и чего людям спокойно не живется то, а? Вроде и так повоевали, сколько перебили народу, а все нет, все делят чего то, делят. - Да, хороший он был, я помню. И дочь его помню тоже.-: Василий согласно кивнул: - А война, знаешь Валентин, наверное, так всегда будет. Сколько мы люди не живем, а все за что-то драться нам надо. Крестьянин степенно кивнул,соглашаясь. Его помощники,наконец, поймали перетрусившего быка,и накинув на рога петлю,тащили его в сарай. Животное жалобно мычало и упиралось. Но,видимо сообразив, что опасности больше нет, смирилось,и послушно проследовало в скотный сарай, где и должно было находится.

Глава шестьдесят девятая. Снова дервиш. Преображение. Операция с необычным помощником. Немного жизненных размышлений. Дорога в священное место.

Стоявший у зеркала человек всматривался в свое отражение. Рука коснулась заросшего длинной бородой лица. Длинные же волосы. В общем зарос изрядно. Мужчина усмехнулся самому себе и отступил шаг назад оглядев лежащие перед ним бритву, и прочие как говорили раньше «мыльно-рыльные» принадлежности. Что же, пора начинать!

Волосы собраны в хвост и прихвачены резинкой. Ножницы. Да, пожалуй, с них и начнем!

Вжик-вжик… Седые пряди падали на кафельный пол. Потом пришел черед бороды. Преображение происходило на глазах. Дервиш, седой полубезумный, полуодержимый , почитаемый в Бухаре святым стариком уходил уступая место пусть немолодому, но жилистому и вполне еще привлекательному мужчине.

Он приехал сюда два дня назад, ошарашив обитателей поместья экзотичным видом, своими повадками, молитвами и потрясанием посохом увешанным колокольчиками. Прислуга шарахалась встречаясь с ним в коридорах, но теперь…Узнают ли?

Бритва коснулась поверхности кожи, белой от мыльной пены. Да! Вот это ощущение, такое забытое, и такое как оказывается приятное. Но самое главное это снова возможность заниматься тем, чему его когда то научили. А в нынешних условиях, еще и с необычным ассистентом, которого как он знает сейчас моют и чистят подготавливая к работе в операционной. Бывший ведущий хирург Первой Городской больницы закончил приводить себя в порядок, и покинул душевую, оставив на полу свои лохмотья. Ему принесли салатового цвета костюм и шапочку, которую медик тут же одел на гладко выбритую голову. Ну вот, пожалуй так лучше будет.

- Рустам Максимович, вы как будто и не изменились-: Коваленко радостно всплеснул руками: - Как же я рад вас снова видеть!

- Я тоже друг, я тоже-: пожилой врач обнял своего ученика и похлопал по плечу: - Но коллега, давайте к делу. Что мы имеем на данный момент.

- Да да, конечно-: закивал тот и жестом пригласил хирурга к столу на котором лежали различные бумаги: - Вот, смотрите. К сожалению рентгена конечно нет, но это существо…Крикун, его кажется так называют, он просканировал позвоночник, и место операции. По его мнению…

- Простите коллега, а этот Крикун, это животное? Кто они такие? – строго посмотрел на своего помощника по будущей операции профессор Мансуров, и этот взгляд, так давно не виденный и почти забытый напомнил врачу их плановые совещания перед важными операциями.

- Это новая форма жизни. Разумной жизни профессор-: объяснил он: - Созданной нами, людьми как оружие, но изменившейся под влиянием внешней среды, сформировавшим свой простейший но социум. А их возможности…

- А это что такое? -: хирург взял в руки искусно выполненный рисунок позвоночника их пациента: - Это…

- Скриммер сканировал место будущей операции, и мы подобрали одну из медсестер, которая может хорошо рисовать. Они вошли в… в резонанс, и она выполнила этот рисунок схему. Вы бы видели это. Рука с карандашом словно сама ходила по бумаге. Обратите внимание…

- Поразительно. Конечно не рентгеновский снимок, но если это то, что увидел этот ваш.... Крикун -: Мансуров поразился точности изображения, и в особенности места травмы.: - Так так. А этот ваш питомец может производить свое, сканирование во время операции, и скажем так взаимодействовать со мной?

- Может-: уверенно ответил ассистент: - Мы уже оперировали так некоторых тяжело раненых. Можно пройти в палату, я покажу этих людей, и могу уверить, что такой метод, новое слово в медицине.

- Ну ну-: Руслан Максимович нахмурил брови: - Ну ну. Впрочем выбора особо нет. В тех условиях, какими мы с вами располагаем, экспериментировать только и остается. К тому же в целом, прогноз положительный…

Резз попискивал сидя на деревянной решетке, а тугие струи теплой воды обмывали его. Люди готовились помочь тому маленькому самцу которого он недавно исследовал. Васс – так его кажется зовут. Крикун ухнул и подскочив невысоко подставил слепую морду под воду. Ему это нравилось. Скоро одетые в белые люди возьмут в руки свои инструменты и будут лечить маленького. И ему станет лучше. Он, того кого они называют Ре – за- нным будет стоять рядом, и показывать, а может подсказывать и направлять. За время войны, он научился взаимодействовать с людьми, а в последнее время, эта особенность явно прогрессировала. Васс принимал образы цветов, животных и мест, где когда то довелось побывать скриммеру, и удивительно – пытался находясь в резонансе формировать свои. Крикуна это удивило, и он решил, что после того, как человек поправится, поработать с ним. Может быть, удастся его научить еще чему нибудь. - Вылезай-: слуга отключил воду и открыл загородку, откуда радостно урча выскочил мутант.: - Да погоди ты! Вот баловник ! На Резза накинули большую простыню и принялись обтирать. Крикун попискивал и расставив руки в стороны присел давая людям возможность вытереть его хорошенько. От этих прикосновений кровь бежала по телу быстрее, и это было приятно. …- Послезавтра операция-: Василий сидит напротив меня и мы снова возимся с оружием: - Доктор говорит что есть шанс, что я избавлюсь от этих колес насовсем. Он рукой хлопает по подлокотнику своего кресла. - Я знаю -: киваю в ответ: - Это же замечательно. Будешь ходить. Резз будет присутствовать при операции. - Он забавный. Даже не верится, что это существо может убивать, и убивать так жестоко-: говорит подросток: - Я попросил и мне показали позиции. Представляю каково тебе пришлось там. На миг перед моими глазами словно стены расступились, и снова крики, хриплая ругань, стоны раненных, вой и рык мутантов, грохот взрывов, стук автоматных очередей, и толпа тварей валом накатывается на наши окопы. Я продолжаю стрелять, но когда враг подступает близко откладываю в сторону СВД и тянусь за ножом. Вспышка и наваждение уходит. - Писатель, ты что? Ты в порядке-: чувствую как Вася трясет меня за руку. Его голос звучит глухо, как будто в уши набили ваты. Но все проходит и я мотаю головой. - Все в порядке Вась, все нормально-: успокаивающе треплю его по плечу, но чувствую что парень напряжен. - Знаешь, а мне стыдно-: тихо говорит он глядя мне в глаза: - Ты там был, на переднем крае. Ребята из «Сокола» от тебя просто обалдевают, да и отец. А я тут, отсиживался в комнате. - Ну а что ты должен был делать то? -: кажется понимаю в какую сторону клонит парень: - Ты наследник имения, и моя, да и не только моя обязанность, тебя защищать. - Я должен был быть вместе со всеми…-: начинает Вася но я перебиваю строго глядя на своего подопечного. - Ты должен был быть рядом с отцом, и учиться планировать боевые операции. Петр Анатольевич уже один раз упустил тебя из виду, и вот! Я показываю на коляску и ноги парня. - Ты уже один раз выскочил – прямо на пулю! Если бы ты погиб, кому достанется потом все это?-: я показываю руками вокруг: - Тебе Вася судьба не с винтовкой в окопе сидеть, а руководить, управлять большим домом и кучей людей. Вот какова твоя судьба. Вижу что мой ответ парню не по душе. Характер есть, причем испытания последних недель его закалили. - Ты пойми. Если бы у меня был дом, семья, то я не скитался бы по развалинам старого мира-: продолжаю объяснять я: - У тебя друг, есть то, чего у меня нет, и никогда наверное уже не будет. Семья, дом. Постарше будешь, женишься, дети пойдут. Вот что главное. -А у тебя никого нет?-: Василий смотрит на меня словно понимает, что о моей жизни в общем то знает очень и очень мало: - Ты ведь помнишь войну? - Помню. Моя жена и дочь погибли. Они были далеко от меня-: спокойно говорю я: - Я только по телефону успел простится, с ними. Потом обрубило, и все. Так что Василий Петрович, я тебе так скажу, счастливый ты человек, просто пока не понимаешь этого. Мирский младший замолкает, и мы, какое-то время сидим в тишине. Только лязгает металл подгоняемых друг к другу деталей Васиного пистолета… …Под лапами хрустел снег, но весна все больше входила в свои права. Солнце пригревало, и на открытых местах снег и лед таяли, уступая место грязи и воде. Старшая и ее дочь проделавшие, большой путь опустились прямо в снег. Даже для скриммеров это был длинный путь. По условиям мира они должны были убраться подальше. Стая державшая двух самок в кольце держалась на расстоянии давая им пообщаться друг с другом. - Устала?- послала мысленный вопрос дочери Старшая и вынув язык лизнула ее голову. Третья не ответила ничего а просто подвинулась поближе и стала ластится прижимаясь к более крупной и сильной матери. Они были в пути уже третьи сутки. За это время успели и поспорить, и даже подраться. Третья заработала в этой драке несколько шрамов но мать не сердилась на нее. Молодая самка просто поддалась эмоциям, став той, кем ей было предначертано, но слишком рано. Теперь же надо было учиться. И Третья училась. Нахождение рядом с более опытной, старшей матерью влияло на молодую Царицу очень благотворно. Она стала более спокойной, и когда на лес опускалась ночь, то наученная Старшей уже на третьи сутки сама спокойно погрузила себя в транс, чего не было с момента когда началась эта, по сути нелепая и страшная бойня, в которой погибло так много живых существ. Молодая самка прислушивалась к себе, и к ней приходило понимание. Осознание того, что она натворила, и то, что по возможности надо постараться исправить. Если это конечно будет возможно. Поэтому подчинение Старшей было безусловным, и беспрекословным. Она задала вопрос который давно родился в ее голове, но задавать его она никак не собралась - Куда мы идем… мама? - Это место называется человеческим термином «Комплекс» - ответила та и создала в сознании Третьей картинку ярко освещенной мягким теплым светом комнаты. Люди одетые в белые халаты, мягкие матрасы постеленные на полу. -Там родилась я, и ты тоже, хоть и не помнишь этого. Плохие люди, враги уничтожили «Комплекс», но не весь и не все внутри него. Теперь это место, где я буду воспитывать и учить тебя, так как когда то обучали меня. Завтра мы придем в это священное для меня место. Третья замерла на миг, вглядываясь в присланную матерью картинку и потом мотнула головой. На лес опускалась темнота. Значит завтра они уже будут на месте…

Глава семидесятая. "Четвертина".Терки.Дом, который им быть перестал.

Бронетранспортер рычит двигателем, а я снова на броне. Как будто на войне. Ощущение ,я бы сказал,стало привычным. Как странно. Впрочем,в нашем мире- новом мире, я тоже сильно отличаюсь от себя прежнего. Дорога, когда ее преодолеваешь на колесах, гораздо короче. Мимо проплывают поля, лес, еще серый, но весна чувствуется.

Антон Володин прислал технику, очередной караван с топливом, кое-какими запчастями, и,обратно-грузовые машины нагружены продовольствием,коего Усадьба производит просто огромное количество. А,учитывая потребности крохотного гарнизона,которого едва хватает на охрану больших хранилищ топлива, боеприпасов,и наполовину разграбленного автомобильного парка, охранять который бросили,забрав наиболее нужные целые и исправные машины,этого хватит.

- В городке нашем сейчас фигово-: рассказывает мне один из бойцов, пристроившихся на броне: - Мэр и эта дачница чертова словно с катушек слетели. Власти им мало, видать, показалось. Притащили из поселка ИТК себе какую-то шоблу в помощь, вооружили, типа-порядок наводить. Товарищ майор с ними закусился – так теперь живем как в осаде. Ваши караваны с Усадьбы трогать не смеют, но если бы не ваша жратва- было б нам совсем туго.

Я молча киваю головой. Интересно:что будет, когда я появлюсь. Мне ведь там появляться… Впрочем,пусть кто-нибудь попробует мне помешать.

- Собаки в город заходили большими стаями. Пострадавшие были. Периметр эта уголовная шваль защищать не стала ведь. Так, мужики,кто в дозоры ходили – попытались. Погиб кое-кто.

- Разберемся-: сквозь зубы процедил я,представляя,как это все происходит: - А цыгане что?

- А эти вообще распоясались. На рынке места стали хапать, дань собирать. Наркоту в поселок принесли, мох, а у одного из бароновых родственников вообще лабораторию поставили, теперь и по соседям толкают дерьмо. Поговаривают,что стали они должников в рабство забирать, не регистрируя как трудников, просто по беспределу. Пробовали к ним сунуться, крик, шум гам, ор. Дальше,глядишь-и до поножовщины дойдет.

Мои пальцы сжимают винтовку. Как бы точно не пришлось браться за освоенное мной ремесло.

По настоянию Петра Мирского караван охраняют бойцы его охранного предприятия. И в грузовиках, и в двух УАЗах сидят экипированные охранники «Сокола» в шлемах, броне и вооруженные до зубов. Когда рассказ о злоключениях моего поселка заканчивается, и солдат замолкает,я снова погружаюсь в собственные мысли.

Скоро станут делать операцию Васе, и говорят, что есть хорошие шансы. Резаный живет в доме и будет помогать хирургам. Курбан остался там же, так что я снова один. Судьба что ли у меня такая.

Автомобильный сигнал вырвал меня из размышлений. Оп-па. Навстречу нам едет потрепанный военного образца УАЗ-ик , только,в отличии от наших-грязный и видно,что изрядно ушатаный. Брезентовый верх снят, и я вижу вооруженных людей. Машина гудит нам, и поворачивает,преграждая дорогу. Это становится даже интересным. Наших сил в караване хватит,чтобы снести к чертовой матери эту гоп компашку,если придется. По машинам охраны уже идет радиосигнал, и,обернувшись,я вижу,как «Соколы» быстро высаживаются из автомобилей,занимая места с оружием на изготовку. Башенка БТР- а поворачивается в сторону пришельцев, но пока те не обнаруживают агрессии.

Из машины вылезает крупный, под два метра тип, с помповым ружьем. Одет в потертую «горку», неплохие,хотя и грязные,военные ботинки,и вязанную черную шапочку. Брутальная небритость прилагается. С ним рядом еще один, пониже, в потрепанном камуфляже, в руках автомат. Мужчины машут нам рукой. Спрыгиваю наземь. Из идущего позади нашего бронетранспортера грузовика вылезает караванщик, кто отвечает за груз, и будет вести обмен. Зовут его Михаил. С ним два «Сокола» в черном.

- Здорово мужики-: нас приветствуют, и мы обмениваемся рукопожатиями: - Откуда и куда путь держите?

- Здорово парни-: Михаил, несмотря на свой,в общем-то,возраст явно за сорок, и телосложение более хрупкое,чем у всех в нашей компании, держится абсолютно уверенно: - Мы из поместья Петра Мирского, торговый караван.

- Торговый. Это хорошо! -: здоровяк довольно хмыкает: - А куда едете? Не в поселок?

- И в поселок и в военный городок-: Михаил спокойно выдерживает его взгляд: - А,собственно,ваш какой интерес?

- Да все просто,братишка-: верзила оглядывает нас,отступив на шаг, по моим прикидкам как раз на расстояние,чтобы вскинуть свой дробовик и начать стрелять. Но держится мирно, хотя намерения уже ясны: - Мы это, патрульные городские. Теперь,по решению мэра, имеем,так сказать,право собирать взносы. Типа таможня.

- Что-то я о таком впервые слышу-: сухопарый и жилистый Михаил оценивает жест,и так же сдвигается назад: - Нас не предупреждали. Майор Володин…

- Тут не Володин решает-: в разговор вклинивается «камуфляжный»: - У нас тут мэр, все дела. В общем так. Осмотрим груз, и сгружаем четверть. Пацанов по рации предупредим, подойдет транспорт, перекинем пошлину и добро, как говорится,пожаловать.

- Не уверен,что это возможно-: наш караванщик спокойно смотрит на обоих переговорщиков,а я устраиваю на руках снайперку. Если начнут палить- падаю на землю, и отвечаю.

- У вас есть какая-нибудь бумага, которая подтвердить может то,что вы тут сказали? -: вежливо,но твердо начинает давать оборотку Михаил: - У нас договоренность, и ни о каких таможнях мы не извещены. Петр Анатольевич Мирский не одобрит ваш наезд ребята. Дураков тут нет.

- Ты че, дрищ-: жаргон,так рвавшийся наружу,все-таки выбился,и нам все уже ясно: - Это наша земля и башлять тут положено. Или че,думаешь, если у тебя броня, то на тебя и управы нет? Мы торговым гостям рады, но правила есть правила. Сечешь?

- Парни, давайте вместе поедем в поселок, и там все решим-: предложил наш караванщик: - Никто никому не угрожает. Просто возникает вопрос, который я решу с вашим начальством.

- Мы тебе все сказали. Никто никуда не поедет, пока мы не получим то,что ты должен-: последовал ответ: - И это, дернетесь-всех положим, вы на прицеле.

Так! А вот это мне совсем не нравится. Отхожу назад,к корме бронемашины,и быстро оглядываюсь. По обе стороны лес, и ….Вот черт!

Действительно, караван обложили. Банда особо даже не стесняется, и вооружены хорошо. Вижу даже пару гранатометов. Эти точно по душу нашей «коробочки».

Наша охрана,впрочем,тоже недаром хлеб ест. Из машин выскочили, и быстро рассредоточились, готовясь отстреливаться. Я тоже опускаюсь на колено и подымаю снайперку,беря на прицел того самого здоровяка, который сейчас разговаривает с Михаилом.

- Ладно. Убедили-: караванщик усмехнувшись кивает головой: - Одна четверть ваша. Раз такие аргументы в ходу - возражать не буду.

- Так бы сразу-: «камуфляжный» вытащил из нагрудного кармашка рацию и, отойдя в сторону ,что-то очень негромко произнес. Вскоре на дороге появился грузовик, а Михаил и парочка «переговорщиков», представившихся как Вол и Ключ,пошли осматривать товар,погруженный в наши автомобили. Бандиты по обе стороны приблизились, и мы,несмотря на мирный исход и сбор оброка,готовы моментально пустить оружие в ход. Да. Порядочки тут однако. А ведь еще не так давно эта дорога была свободной. Не удивлен,что сюда теперь торговцы крайне неохотно идут. В принципе,Михаила понимаю. Начнется пальба, возможно,мы и отбились бы. Но это потери, поврежденные машины и груз. Так что он решил поступиться малым. Бандиты,как я понимаю,тоже приняли этот компромисс, поэтому когда на дороге вдоль нашей колонны пошла грузовая «Газель» с синим потрепанным тентом на кузове, они действительно собрали не так уж и много. Ровно четверть… Когда процедура сбора дани была окончена, УАЗ сдвинулся в сторону, а находящиеся по обе стороны от дороги вооруженные боевики быстро отступили в стороны . Вижу,что Вол и наш караванщик ударили по рукам, и бандит даже отдает нашему человеку какую-то бумажку. Расписку что ли написал? Да уж. Я снова забираюсь на броню. «Коробочка» рычит, выплевывая выхлоп, и наш караван трогается дальше…

…Антон Володин рвет и мечет. Прекрасно его понимаю. Единственным бальзамом на его военную душу является то, что когда караван уйдет, ему останется в помощь энное количество бойцов нашего «Сокола». Парни что надо, и подготовка отменная. Но майор в бешенстве. - Я к Михалычу-! : он встает из-за стола: - Надо это дело заканчивать ! Совсем охренели отморозки чертовы! Мы, провожаем его взглядом, и выходим из кабинета. Военный городок, штаб, несколько казарм, плац, столовая. Гараж. И главная ценность – склады и хранилища. Мы выходим на улицу,и я вижу,как три зеленых УАЗика,набитые вооруженными людьми,трогаются к КПП. - Заваруха начинается-: Михаил повел плечами: - Чую будет веселуха. - Понять бы, как такое получилось. У нас порядок в общине был – на зависть многим. Что с мэром приключилось? - Ну тебя же по беспределу выкинули. Вот с этого и начинать надо-: торговец и караванщик смотрит на меня. Умный дядька, приятно с ним потолковать. Жизнь видел во всех ее проявлениях. Но не скурвился, а в Усадьбе нашел свое место, которое по праву его… … - Мэр занят-: здоровенный детина попробовал перегородить вход в здание администрации,но капитан Макаров,выросший рядом с командиром,сделал короткое движение. Боевик как-то сам собой побледнел и отошел в сторону от двери. - То-то же браток-: похлопал его по плечу спецназовец: - Давай лучше чайку заварганим, посидим, за жизнь потрындим! Здоровяк,потирая ладонь,которую этот сухопарый,и,в общем-то, не такой и здоровый военный едва ему не сломал,закивал головой. Офицер махнул рукой и из УАЗа вылезли его ребята, как-то сразу смешавшись с дежурившими у входа охранниками новой городской дружины. Завязался разговор, но спецзановец только усмехнулся в усы. Один короткий сигнал- и его бойцы ножами перережут этих уродов как цыплят. Те чувствовали легкое напряжение, но пока не было видимой опасности,поддерживали разговор. Высадившиеся из второй машины пошли следом за командиром части.

... Дверь в кабинет с треском распахнулась, и бывший инженер, а ныне глава общины,сидевший за столом в компании с Леной, старостой «дачников», и угрюмым,плохо выбритым типом,который заменил Степана и командовал пришедшими в поселок боевиками из ИТК, уставились на наглеца в военной форме. Впрочем, Антона это не смутило. Он был в ярости. - Это что за хрень такая происходит?! -: он посмотрел прямо в глаза градоначальника: - По какому праву твои отморозки лезут в дела моей торговли?! Что еще за оброк? Совсем страх потеряли? - Ты че вояка, берега попутал?-: Угрюмый, носивший одноименное погоняло,повернулся к одетому в камуфляж Володину: - Ты как базаришь с начальством. - С тобой кто говорил? -: отбрил урку офицер: - Язык прикуси и слушай, когда старшие разговаривают. - Эй, че сказал-: бандит уперся ладонями в стол и попытался подняться. Взгляд,которым его встретил военный,просто пригвоздил задницу к стулу. - Не лезь не в свое дело. С тобой после пообщаемся-: спокойнее произнес Антон: - Михалыч. Я тебя уже предупреждал, чтобы ты и твои люди не лезли ко мне. Было дело? - Ну было. И кто к тебе лезет? -: нагловатым тоном спросил мэр: - В чем проблемы товарищ майор. Вроде у нас вражды нет. - Вражды нет. И не будет,если только вот эти-: Володин кивнул на Угрюмого: - Не будут заниматься вымогаловом на центральной дороге в наш поселок и мою воинскую часть. Предупреждаю- увижу хоть одну вашу рожу – живыми брать не будем! На склады ГСМ лазить пробовали. В автопарк,который я,в итоге,оставить был вынужден – тоже похозяйничали. Сунетесь в арсенал – перебью всех. А если не перебью – взорву все к чертовой матери! - Ты чего кипятишься то-: попробовал рассмеяться Михалыч: - Да присядь, наши вроде таким не маются, да Угрюмый? Тот кивнул,зло косясь на военного,но тот не пожелал присесть ,а скрестил руки на груди. - Михалыч, долго говорить не буду. Просто предупреждаю. К вечеру, продовольствие,что изъяли твои уроды,должно быть возвращено. Если нет-будет хуже. Ни одного литра горючего не дам. Пусть лучше выдохнется в резервуарах. Ни одного патрона на торг не привезем. - Не много берешь на себя, вояка? Ты с кем кусаться решил, а?-: наемник из ИТК все же влез в диалог: -Че, думаешь не знаю,что у вас народу раз два и обчелся. Ты кому грозить вздумал, фуфел! Веселый смех «дачницы»,сопровождавший эти слова,вывел военного из себя окончательно. Он глубоко вздохнул и оглядел сидевших перед ним. - Я тебя предупредил Михалыч. Если что-не серчай. Как бы пожалеть не пришлось. - Иди ты нахер-: поморщившись произнес глава общины: - Говорить научишься нормально - приезжай. И пугать меня нечего. Твои склады конечно еще много чем набиты, но знаешь, электричество,что мы через Промку получаем, можно и отключить. Долго на генераторах протянешь? Торговать не будешь? Так с голодухи перемрете. Ваши товары вам не вывезти. Народу нет для караванов. Народ весь у нас. Так что, как говорится,тише будь! А на своих новых торговых партнеров надеяться-я бы тебе не советовал. Помещики далеко, а я рядом. Антон Володин вышел из кабинета, снова хлопнув дверью,а вслед ему несся издевательский хохот трех веселых людей. - Ладно сволочи. Вы сами напросились-: процедил он сквозь зубы, выходя на улицу: - По машинам! Поехали! - Ну бывай братан-: Макаров вполне по дружески пожал руку собеседнику, оказавшемуся совсем неплохим молодым мужиком, розовощеким и круглолицым: - Давай в общем к нам. У нас служба, форма, оружие, научишься многому. Подумай. - Ага-: кивнул тот вполне дружелюбно: - А че, примете если че? - Я ж тебе уже все сказал. Контракт подпишешь, будешь служить. Ладно, бывай! Офицер спецназа и его бойцы быстро погрузились в машины, и небольшая колонна,взревев моторами,быстро тронулась с места. Надо было уходить из поселка. Мало ли что. Антон,сидя в машине,смотрел в окно. Мимо пролетали развалины домов, понуро брели куда-то горожане, кучи мусора, которые раньше, еще совсем недавно,убирались и вывозились. Казалось над поселком сгустились серые тучи, какая-то злая сила, которая что-то повернула в головах у обитателей этого места. Мимо пролетел внедорожник с открытым верхом, и компания вооруженных людей палила в воздух, орала что-то. - Ур-роды-: прошептал военный: - Что ж с вами делается то,люди?! А ведь этот поселок был нашим общим домом. Почему-то вспомнилась зима, и центр, свист кнута,раз за разом выбивавшего кровавые полосы на спине Писателя, который сейчас, наверное,сидит в столовой со своими новыми друзьями из поместья. Наконец машины покинули черту поселка, и вырулив на дорогу,двинулись в сторону военного городка. Душу майора терзало предчувствие скорой беды. И к ней надо было готовится.

Глава семьдесят первая. Старые привычки. История дервиша. Начало "последней битвы"

Врачи вышли из переоборудованной в операционную комнаты на ходу стягивая перчатки, снимая с лиц маски. Присев на небольшой диван ,оба хирурга переглянулись, а Рустам Максимович хлопнул себя по карману.

- Вы как всегда. Ищете сигареты? -: Коваленко улыбнулся своему старшему наставнику: - Помню помню. Одна сигарета после операции. А в жизни ни ни!

- Была такая привычка-: пожилой врач засмеялся: - Но давно в моей жизни нет ни операций, ни табака. По крайней мере операций в таком смысле слова.

Курлыкая и покачиваясь из стороны в сторону, в комнату врачей вошел Резз и,тихо ухнув, опустился на пол прямо возле дивана,где расположились доктора.

- Умница какой-: Рустам Максимович потрепал по голове своего помощника: - Просто удивительное создание. Я даже и подумать не мог, какие способности ты скрываешь!

Резз довольно заурчал и потянулся к человеку, потеревшись о руку.

- Скриммеры удивительные существа -: Николай Коваленко так же погладил по вытянутому черепу крикуна: - Он сильно облегчил нашу задачу. Раньше мы смотрели на все с экранов монитора, а сейчас.

Оба медика на минуту замолчали, вспоминая,как тихо урчавший Резз, застывший рядом с операционным столом,посылал им всю картину происходящего. И кровотечение благодаря ему уняли, и когда наркоз начал отпускать Васю, скриммер оглушил его легким ударом «по мозгам», отправив в сон,воздействовав на нужные нервные центры.

- Приятно снова ощутить себя в деле, по-настоящему, Коля. У тебя тут отличный персонал-: задумчиво произнес Дервиш: - Всегда знал,что ты, помимо хорошей практики,отличался и преподавательскими способностями.

-Ну что вы-: отмахнулся коллега: - Жизнь заставила. Отобрал из молодежи желающих получить профессию фельдшера или медицинской сестры, а тут еще и эти боевые действия. Практика,так сказать,налицо.

Рустам Максимович кивнул головой, вспоминая посещение лазаретов, оборудованных в Усадьбе и ближайших к ней деревнях. Десятки раненых, порой,тяжелейшие случаи,которые в прежние времена лечить можно было исключительно в реанимации,либо условиях стационара. А тут, ну прямо как…Впрочем, что говорить как, как на войне. В старых фильмах иногда мелькали сцены, когда солдата резали без анестезии, так и тут, стакан другой самогона, и поехали. Порой если ситуация позволяла, обходились даже без этого. Выручи, к слову говор, один молодой парень, бывший наркоман, открывший немало дурманящих веществ в местной флоре. Дурь-мох, некоторые травы которые он собирал с лета, для приготовления своего зелья пригодились как анестезия для самых тяжелых. А напуганный почти до смерти молодой человек,теперь трудился санитаром при госпитале и клялся божился, что натерпевшись дикого страха, когда их поселок атаковало зверье, больше к дури не притронется. По крайней мере пока замечен не был, но врачи и медсестры держали новичка на контроле. Паренек же, ценя оказанное доверие, суетился с утра и до ночи, помогая там и тут. Похоже и правда решил измениться.

- Каков прогноз коллега? -: Николай открыл лежавшую на столике металлическую коробочку: - Наши папиросы. Табак самосад, и неплохая бумага. Так что, если хотите?

- А а-: Дервиш потянулся рукой к коробочке, но тут же убрал ее: - Да нет, бросил уже. Возвращаться не стану. Парень должен справится. Мы дело свое сделали, так что остальное за ним. Как организм сработает. Но спринтерские дистанции ему конечно не бегать. С коляски встанет, это главное, пожалуй.

Врачи пустились обсуждать ход проведенной операции. Позвали прислугу, и робко косившаяся горничная принесла им бумагу и карандаш.

- Вот смотри Коля. Мы начали оперировать отсюда….: - начал объяснять свою реализованную в практическом действии задумку пожилой хирург.

... Василия уже перевезли в комнату, и медсестра присела рядом с кроватью, контролируя то, как паренек будет выходить из наркоза. Тут же расположился отец, который вряд ли отойдет от спящего сына. Закончив обсуждение,и,договорившись встретится за ужином, хирурги расстались. Дервиш остался один. Рука снова потянулась к папиросам. Взяв одну и повертев в руках,врач положил ее на место. Курить все же не хотелось. Откинувшись на диван,он прикрыл глаза. Навалилась усталость, хотелось вздремнуть. Но вместо дремоты накатили воспоминания. Начало войны, массовый поток раненых в Первую Городскую, смены по 12-14 часов, потом немного отдыха. Потом бомбежка Города,и снова раненные и искалеченные. А потом приказ на эвакуацию. Сформированная колонна машин, выкрашенных в зеленый цвет, с красными крестами,растянулась по городским улицам, стремясь поскорее покинуть ставший опасным мегаполис, и выдвинутся к обозначенному в приказе месту размещения. Авианалет. Взрывы, крики, кровь. Он пытается помочь, вытаскивая из горящей машины людей. Снова взрыв,и его отшвырнуло в сторону. Рядом кто-то стонет,но все проваливается в темноту. Когда же врач пришел в себя, вокруг не было ничего, кроме горелых машин и трупов. И запаха… Этот запах преследовал его очень долго. Потом он скитался по лесу, почти одичал, и когда обессиленный вышел на окраину какой-то деревни, то просто упал, готовясь умереть, если люди окажутся враждебны. Но,видимо,чудеса все же совершаются под небом. Две раскосые физиономии,наклонившиеся над ним, видимо,желая осмотреть,есть ли на теле что-то ценное услышали мусульманскую речь. А дальше… Его бережно подняли и отнесли в поселение. Там он и превратился в Дервиша, ибо верил, что его спасло лишь чудо. Преображение не отняло много времени. А соответствующий антураж, вписавшийся в обстановку Бухары, заселенной выходцами из Средней Азии, бежавшими от бомбежек и войны из Города,пришелся кстати. Отросшие волосы и борода, цитаты из Корана, соответствующее поведение… Образ сложился полностью и очень удачно. Порой, Рустам даже забывал,кто он такой, и считал, что Дервишем был всегда. Помимо священнодействий пригодились и знания врача. Он лечил, а старый еврей аптекарь помогал лекарствами, оплачивая свое право жить в этой своеобразной общине. Все сложилось, пока в их деревню не вернулся проданный отчимом Курбан, со своим приятелем…

…- Карабин самозарядный, системы Симонова-: ополченцы сидели вокруг инструктировавшего их военного: - Наверняка кое-кому знакома эта машинка, но все равно смотрим и запоминаем! Подготовка к визиту в поселок шла полным ходом. Наезд на караван с продовольствием повторился, и не обошлось без драки. Поселковые «гвардейцы» обстреляли людей Мирского, почему-то решив, что их решили обмануть при отгрузке четвертины. Обошлось без трупов,но трое раненых вызвали у помещика очень нехорошую реакцию. Теперь, беженцы с земель Благонравова, Булкина и Майора, которые скопились в поместье,были направлены на дело. Выкликнули добровольцев, которых нашлось предостаточно. Теперь прибывшие от Володина военные занимались их ускоренной подготовкой. С ними приехало и оружие. Автоматы, карабины, и три снайперских винтовки. Сегодня вечером они погрузятся в машины и двинутся в поход. После разгрома засевшей в поселке банды и освобождения его жителей, ополченцы смогут в нем поселиться. Из поселка,тайно,прибыл человек, подтвердивший, то, что мэра и его шайку в городке боятся, но, если найдутся смелые люди, что скинут «этих уродов», то конечно же, место там для жизни найдется всем желающим… …Я лежу в кустах,рассматривая поселок в прицел. На первый взгляд все тихо и мирно, мужики на посту, сидят гоняют чаи, к ним подходит женщина, видимо пришла проведать мужа. Ну да, вот, обнимаются. Мужики рассказывают, что-то веселое, видно что смеются. Я их знаю, но,к сожалению выйти к ним, и присесть у огонька, увы не могу. Знаю только, что скоро войду в свой дом с оружием. С поселка уже пришел человек, и нас ждут. Михалыч и его подручные получат сполна. И вполне возможно,эти же ребята пойдут с нами, скидывать ненавистный гнет. Что случилось с хорошим в общем-то мужиком, нашим мэром. Власть решил укрепить. Мало ему власти было? Мда. Так, а это у нас кто?! По дороге едет заляпанный грязью УАЗ,набитый вооруженными людьми. Это и есть, наши новые «стражи порядка». Ну-ну. Морды откровенно уголовные. И даже я понимаю откуда. ИТК поселок больше некуда. Значит дружим теперь. «Патруль» подъехал к сидевшим, и боевики выгрузились, вальяжно подходя к сидевшим. Мужики нехотя встали,видимо,приветствуя «проверяющих». Подкрутив прицел вижу, как самый старший из бандитов отвешивает подзатыльник молодому парню с двустволкой. Отчитывает за что-то. Ладно ладно ребятишки, недолго вам тут осталось властвовать. Окончив процедуру проверки, и отгрузив себе половину принесенного женщиной и ее сыном продовольствия в машину, «проверяющие» двинулись дальше, выбив колесами машины грязь в сторону сидевших. Представляю,каково желание у мужиков садануть вслед из дробовика. Кстати!!! Разведка не врет, у городских поотбирали весь немногочисленный нарезной арсенал, обменяв на гладкоствольные ружья. Ну хотя бы так, а не оставили голыми. Патроны в городе теперь продаются строго в одном месте, военные не выезжают на рынок со своим товаром, сдавая все поселковым скупщикам. Будь у Антона Володина людей побольше, скинули бы к чертовой матери всю эту гопкомпанию и без нашей помощи. Но увы, и ах. Да и личный состав у майора, в основном, не шибко боевой за исключением Макарова и натасканных им бойцов. Кое кого нам готовят офицеры «Скифа»,из беженцев,отказывавшихся вернутся в свои дома после нашествия мутантов. Закончив осмотр и выбор точки, с которой возможно придется вести огонь, я осторожно покидаю место наблюдения, уходя назад к месту встречи с отрядом. … Раннее утро встретило колонну грузовиков,остановившуюся на дороге. Раздалась команда, и вооруженные ополченцы, во главе с несколькими офицерами бывшей бригады внутренних войск «Скиф», и отрядом капитана Макарова,рассредоточились по позициям. Боевая операция против засевшей в поселке банды началась. Денек обещал быть солнечным. Но вторжение в поселок должно было начаться вечером. В условленных местах, разделившиеся на группы люди,встретят проводников из местных, и бронемашины,которые возглавят вход в черту городка. Все было расписано по часам и минутам, а до начала вторжения в поселок, было приказано сохранять полное радиомолчание.

Глава семьдесят вторая. "Красная армия освободительница" Возвращение к родным очагам.

Его выдернули из петли скрученной из грязного тряпья совершенно случайно. Человек бился в руках державших его а отец Дмитрий присел рядом и пытался успокоить заходившегося в истерике суицидника.

- Пустите меня, суки! Я все равно себя кончу, зачем спасали! Не хочу! Надоело! Не хочу так! Пустите! -: человек рванулся но держали несчастного крепко. Было время отбоя, и только поэтому надзиратели по видимому принявшие на грудь чего нибудь крепкого и спавшие в каморке оборудованной под караульное помещение еще не явились. Впрочем и пусть их, что не явились. Ничем хорошим бы не кончилось. Снова повальный шмон, перевернутые матрасы , опрокинутые вещи, еще и избили бы кого под горячую руку, для профилактики так сказать.

- Тише, тише Леша. Что ты! Успокойся-: ладонь пожилого священника коснулась лица пытавшегося повесится парня: - Нельзя так! Бог терпел и нам велел!

-Бог! Какой еще нахрен бог! -: Алексей рванулся и попытался повысить голос но чья та ладонь прижала его рот.

- Тихо сука! Хайло завали, щас цирики прибегут, будет всем из за тебя мудака! -: рыкнул откуда то сбоку хриплый голос : - Ишь чего удумал, вздернутся решил. А нам завтра из за тебя …

- Да хватит уже!-: вмешался кто то третий: - Сорвался парень, бывает. Леш, давай успокоимся, давай вот водички лучше!

- Идите нахрен! -: молодой парень отмахнулся рукой и алюминиевая кружка которую ему протянули вылетела из руки и расплескивая воду вокруг полетела в угол.

- Охерел что ли! -: хриплый голос зазвучал с угрозой, и коренастый, видно что ранее знакомый с повадками и порядками камер в местах лишения свободы мужик изо всей силы отвесил неудачнику-самоубийце тяжелую оплеуху: - Ты че урод творишь! Воду меняют раз в двое суток, тебе падла по людски поднесли а ты че тут …

Он бы еще долго ругался, но встретился взглядом со священником.

- Батя, прости. Я не со зла.Ну просто чего он !-: пробурчал мужик: - Нельзя так. Всем тяжко, сам понимаешь.

- Я понимаю-: Дмитрий спокойно кивнул: - Давайте успокоимся. Помогите ему ребята. Поднимем, и давай Леша, ложись.

Алексея била дрожь. Еще пару дней назад, он был вполне нормальным. Попал за долг. Взял патроны, и не расплатился вовремя. Его поймали, когда парень пытался скрытся, взгрели, потом приволокли в администрацию, где осудили и посадили сюда. Все бы ничего, но бесконечные издевательства охраны, и откровенно скотские условия содержания сделали свое дело. Он сорвался.

Попасть в эту «тюрьму» переоборудованную из бомбоубежища на территории райодтела полиции было совсем нетрудно. Не понравилось твое поведение «дружинникам», взял в долг и не отдал в срок, попался на улице после наступления «комендантского часа» установленного властями.

Отец Дмитрий был задержан и брошен сюда за то, что на проповеди выступил против творимого в поселке произвола. Ему вменили «посягательство на власть» и бросили сюда. Бить правда остерегались.

Алексею помогли подняться и перенесли на нары. Священнослужитель подсел рядом и внимательно посмотрел на лежавшего. Парня колотил нервный озноб. Ну оно понятно дело, едва себя жизни не лишил. Заключенные собрались вокруг, рассевшись, и приготовившись послушать, что расскажет сейчас отец Дмитрий, получивший в этой большой камере прозвище Батюшка, или просто Батя..

- Знаешь Леша, я тебе ничего такого говорить не буду чересчур мудреного-: начал он: - Просто скажу. Нельзя так. Жизнь нам дается не для того, что бы мы сами ее прерывать решались. Даже когда очень тяжело, и кажется выхода нет.

-Так нет его. -: выдавил из себя суицидник: - Бросили нас в эту яму, бьют, издеваются. Кормят хуже свиней. За что? Неужели те патроны стоят всего этого?

- Не стоят конечно. Но, верить надо. Верить Леша, что за терпение наше, нам воздастся. Бог, он все видит. И каждому по делам его воздаст. А ты молод еще, ишь чего придумал, вешатся. Тебе жить надо. Выбираться из этого застенка надо, жениться, детей вырастить. Вот.

Он говорил долго, беседуя с Алексеем, и с остальными сокамерниками присоединившимися к разговору.

- Я вот историю расскажу мужики!-: начал тот самый хрипатый мужик с повадками опытного заключенного: - Было это давно, ну когда Великая Отечественная шла. Год сорок второй кажись. Родственник мой, пацаном был совсем, когда немцы в их поселок вошли. Зверье зверьем. Стреляют, жгут, баб насиловать, тех кто сопротивляется в расход. Председателя колхоза, да помощников его к стенке, как коммунистов значится. Творится в общем сущий ад. Карательный отряд в общем. А поселок жечь пришли за связь с партизанами. Согнали народ в сарай большой, ворота заколотили. Кто вылезти пытался, стреляли. Крик стоит, шум, дети плачут, бабы голосят. А эти знай, вокруг все соломой да дровами обкладывают. Бензин льют.

Люди замерли представляя себе эту картину, напомнившую многим один старый фильм, что то там вроде «Прийди и погляди», так кажется он назывался. Как раз про такие вот события. Мужик же продолжал рассказывать.

- И тут вдруг, с улицы грохот. Взрыв, бабах. Потом еще. Немцы орут, пулеметы затрещали, а потом еще бах, бах. Пацанва в щели глядь, а прямо к месту казни, наш советский танк выполз. Тяжелый, здоровенный такой. КВ – назывался, Клим Ворошилов то есть. А с танком солдаты наши, красноармейцы. Каратели храбры были с бабьем стариками и детворой, а как на наших напоролись, так в рассыпную. В общем разогнали. Народ значится притих, ждут, что будет. Слышат, танк остановился, люк вроде раскрылся. Солдаты туда сюда. Выстрелы редкие, видимо немцев добивают. И в ворота стук.

- Отворяй ворота честной народ. Красная армия пришла, освободительница-: закончил он рассказ: - Сбили ворота, людей выпустили.

- А что потом было?

- Потом, не знаю-: пожал плечами рассказчик: - Офицер что солдатами и танком командовал всех приказал выпустить, кто мог, оружие взял и к нашим присоединился. И предок мой, так же. Всю войну с тем экипажем прошел. Пацаном был, а от и до. В Германии их подбили, ранило его, и войны окончание в госпитале встретил.

- Но это уже совсем другая история-: подвел итог кто то сбоку и люди тихо рассмеялись.

- Ладно сидельцы, айда по койкам. Спать пора-: весело улыбаясь предложил мужик: - Всем доброй ночи! .

Алексей лежал и глядел вверх, на доски нар которые располагались над его местом и улыбался. Повернув голову он увидел отца Дмитрия, смотревшего на него с соседнего места и они кивнули друг другу. Мысли о самоубийстве ушли.

Грохот взрыва сорвал людей с мест. Все вскочили озираясь и пытаясь понять что происходит. Потом был еще один взрыв, снаружи кто то заорал, хлестко ударил выстрел. В ответ стегнул треском очереди автомат.

- Это чего это а? – кто то спросил испуганно глядя на соседей: - Что случилось?

Похоже сверху шел бой. Потом все внезапно стихло. В коридоре , с той сороны металлической двери послышались шаги.

- Эй, есть кто живой там? -: раздался голос: - Живые есть? Отзовитесь? Мы не причиним вам вреда!

- Есть! Мы тут!-: отозвался хриплый: - Мужики, а вы кто такие? Откуда? Че случилось?

- Красная армия пришла. Освободительница! Не боись, свои пришли, щас поможем! - : донеслось в ответ: - Отойдите от двери, вскрывать будем!

Отряд захвативший расположение бывшего отдела полиции занял оборону вокруг, но те, кто выводил из полутемного убежища освобожденных заключенных, никак не могли понять, почему люди, которым по логике вещей было совсем не до веселья, смеются, глядя на своих освободителей.

- Вы в порядке отец Дмитрий? -: капитан Макаров поддержал пожилого священника помогая выйти: - Ничего, все кончилось. Мы этих уродов выгнали. Больше не вернутся, и все будет как раньше.

- Слава Богу-: коротко ответил священнослужитель и перекрестился: - Спасибо вам ребята!

Поселок был взят. Все прошло даже легче чем ожидалось. Наемники из ИТК не стали устраивать нам уличных боев, заваливая проход техники баррикадами, выгоняя жителей как щит. Не обошлось без стрельбы, но все могло быть и хуже. Мы оставили на улицах два бронетранспортера, один сожженный метким попаданием из гранатомета, а второй поврежденный, но восстановить машину было вполне возможно. Бой прокатился по поселку, и кульминацией его было взятие штурмом административного здания, где засел Михалыч и остатки его «дружины». - Они пришли, хотели Дмитрича с женой выселить, чтоб перебрался куда то к «дачникам» объясняет мне какой то мужичок в потертой одежонке. Я его припоминаю, жил тут, рядом. И его слова режут меня ножом. - Кому то глянулось местечко ваше. Ну или может Дмитрич с кем из дружинных пересекся. Приехали вечером. Начали в дверь барабанить орать. Пьяные все были. Потом кто то дверь ломать настроился, а хозяин их через дверь. С двух стволов! Я представил себе все происходящее, и стиснул зубы. Ничего Дмитрич, ничего, эти уроды у нас за все сегодня заплатили! . Положив винтовку рядом я опустился на колени перед двумя небольшими холмиками. - Эти тут все перевернули, а потом подожгли-: продолжает сосед: - Мы Дмитрича, да его супругу похоронили честь по чести. Отец Дмитрий был, отпел. - Отпел-: зло повторяю я оглядывая соседа: - А заступиться за него, слабо было? Поговорить попробовать с этими?! Впрочем что я, прекрасно понимаю, какое тут заступиться. Куча вооруженных ублюдков с автоматами, а у наших от силы ружьецо. Да! Устроили тут. В душе горько и очень очень больно. Рука коснулась земли и я поглаживаю сначала один, потом второй холмик. Спи спокойно соседушка. Земля тебе пухом. За твою смерть мы отомстили, и хорошо отомстили. Но от этого не легче. «Бабу тебе надо Писатель!» - в ушах я слышу этот вечно ворчливый голос –«Может тогда остепенишься наконец». Из моих глаз бегут ручейки слез. Неподалеку стоят ребята, из отряда, с которым мы зачищали наше направление. Администрацию брали без нас. Мы прошлись по другой стороне. Улицы, дома, потом рынок, и вокзал. А потом вот сюда. Мой дом, точнее развалины пятиэтажки которые мы с моим трудягой соседом превратили во вполне уютное жилище теперь мертвые обгорелые развалины. Я стою на коленях и смотрю на могилы тех, кто был мне в этом мире близкими и хорошими людьми. Ведь по совести, благодаря тебе Дмитрич я в свое время не слетел с катушек и смог жить. Ты свел меня с Якутом, ты… Да что бы со мной было, не встреть я тебя на своем жизненном пути. А теперь ты лежишь в земле, а я пришел с оружием, возвращать то, что мне принадлежит. Я пришел за справедливостью. - Спите спокойно-: говорю вслух: - Я вас не забуду. Я вернулся домой и теперь, мы будем рядом. Обещаю! - Писатель, ты в порядке?-: один из бойцов отряда осторожно приблизился ко мне но я уже подымаюсь на ноги и беру оружие в руки. - Я в порядке. … - Что это за книгу ты читаешь?-: Сэм снял наушники и посмотрел на Лизу: - Любопытно. И интересно черт возьми! - Эту книгу написал мой муж!-: Лиза улыбнулась и повернулась в кресле: - Давно, еще до войны. Он написал ее для меня. Тебе понравилось? - Это здорово!-: поддержал тему второй связист: - Лиза, а если это перевести и прочесть? Думаю итальянцы со своим Винчи будут рыдать неделю! - И немцы, особенно «Тевтонский орден»-: рассмеялась женщина: - Представляю их лидера вытирающего сентиментальную слезу со своей квадратной военной физиономии. Вся компания весело засмеялась. «Тевтонский орден» был большой общиной в пригороде Берлина, где верховодил какой то бундесверовский генерал. Порядки судя по их передачам были там строгие, и поддерживался жесткий порядок. Их радиостанция вышла в эфир относительно недавно, но судя по тому что вещание доходило и до Острова оборудование было мощным. - Я тебе хотел сказать Лиз, возможно у тебя и дочери есть шанс вернутся домой-: произнес Сэм задумчиво: - Мы же дежурим круглосуточно, и недавно поймали сигнал. Ваш город, Архангельск. Связались с нами, и сообщили, что планируют прислать подводную лодку, с товарами на обмен, и хотят забрать ваш экипаж. Я подумал, что возможно и тебе там найдется место, если захочешь? Вряд ли ваши моряки откажут? Лиза внимательно посмотрела на сидевших за столом мужчин. - Это лишь сигнал, и они только собираются-: задумчиво произнесла она: - Если наши придут, то я конечно поеду домой. Хотя мне будет очень очень жаль с вами всеми расставаться. Но пока никто никуда не пришел, давайте подумаем о выпуске новостей…

... - Как своих детей любил и заботился-: разводил руками Николай: -Клянусь, вот! Он размашисто перекрестился, но военный лишь презрительно оглядывал массивную фигуру цыганского барона. С десяток изможденных грязных «трудников» отделенных от бывшего хозяина цепью ополченцев и солдат зло косились на бывшего хозяина. - Кормил, как сам ем. Лучшее людям отдавал, от себя отрывал!-: продолжал божится цыган: - Не верьте! Все врут! Все наговаривают! Многочисленная родня попробовала устроить галдежь, но несколько выстрелов и треск автоматных очередей пущенных поверх голов заставили пестрый цыганский табор заткнутся. - Степанов, а ну ка неси котелок. Говоришь, со своего стола людей кормил-: военный усмехнулся глядя на цыган: - Так давай отобедаем с тобой! А? - А что на улице то кушать, пойдем в дом, я подать велю, сейчас на стол соберут-: начал суетится Никола но встретив жесткий, почти ненавидящий взгляд офицера забормотал: - Я никого не обижал. Я всех сытно кормил! Я… Боец набравший в котелок бурого варева из большого казана висевшего над уже остывшим костерком, обложенным кирпичами подошел к командиру. - Ну пробуй, добрый хозяин-: ехидно произнес офицер глядя на главу цыганской общины: - Сам же говоришь, что сам ел, тем и людей своих кормил. С несчастным видом Николай принял алюминиевый котелок и ложку. Поднеся ее ко рту он вдруг закашлялся и его стошнило. - Урод-: зло и жестко произнес глядя на него командир отряда. Жесткий подзатыльник опустил цыгана на колени: - Я тебя тварь пристрелил бы, не задумываясь, но приказа не имею такого! Очень жаль что не имею! В его руке появился пистолет который он поднес к толстому лицу Николая . Губы барона тряслись а из глаз побежали слезы стекая по толстому лицу. - Не губи воин! Прошу не губи! Не за себя прошу, за дочку малую! Не оставь сиротой! Все поправлю, виноват, признаю. Все исправлю! - Пшел вон!- офицер отпихнул цепляющегося за ногу цыгана и брезгливо отошел на несколько шагов: - Людей я заберу. Сами себя обслужите, не подохнете. Увижу хоть одного раба у ваших, спалим усадьбу к черту! Понял меня? - Понял понял! -: закивал мелко цыган: - Все понял, всех отпущу! Ни одного не оставлю! А это…. Если кто сам уходить не захочет? - Вот ты хитрожопый-: командир усмехнулся: - Всех отпустишь, а кто захочет, пусть к тебе сам нанимается. И всех кто наймется, перепишешь, и в администрацию список подашь! - Подам конечно! Все сделаю как надо! Все будет! - : продолжал бормотать Николай. Группу освобожденных работников вывели со двора, и военные вместе с ополченцами, провожаемые злобными взглядами цыган покинули двор усадьбы. Вместе с бывшими работниками, у жителей цыганской слободы отобрали все оружие которое успели найти. А те кто имел глупость оказать сопротивление… Столбы дыма подымающиеся вверх показывали места где еще недавно жили смельчаки…

Глава семьдесят третья. Дежурство в ночи. Диалог с тем кто был твоим товарищем. Что такое "Вранова пустошь"

Ночь, потрескивает небольшой костерок, я сижу на старой покрышке от грузовика. Как когда-то давно, ночное дежурство. Курбан рядом, сейчас время молитвы, и он,раскатав коврик, который ему привез какой-то бухарец, отбивает поклоны и бормочет слова намаза. Я не мешаю. Мы с этим парнем прошли слишком много, чтобы обращать внимания на религиозные и какие либо иные различия. В местном питейном заведении поселковые уже познакомились с его, Курбана, сокрушительным рукопашным боем. Какой-то недоумок даже за нож схватился. Теперь лечит поломанную в двух местах руку. Да еще и администрация новая штраф наложила. А поскольку платить у мужика особо нечем, то придется отрабатывать. Сам узбек претензий не предъявил, и,в принципе,остался доволен самим фактом того, что смог наказать самоуверенного «дачника». Жизнь в нашем провинциальном городишке налаживается. После успешной операции, когда была взята администрация, и Михалыч, со своими людьми вывесил белый флаг в окно, состоялся митинг, на который сбежалось полгорода. То еще было зрелище. Наемники без оружия, сидящие на земле и держащие руки за головой, бывший мэр вместе с ними, и с сыновьями. Подросли парни, возмужали. Жаль только отец отмочил непонятную мне до сих пор глупость. Толпа неистовствовавшая в праведном гневе, оцепление из вв-шников прибывших из Усадьбы, наших военных, и вооруженных городских ополченцев. Кое кому из пленных прилетело камнем, ну поорали, пошумели и в итоге разошлись, когда всю взятую в плен компанию отвели в местный изолятор отдела полиции. Потом был еще митинг, где представитель помещика Мирского – наш Миша-караванщик толкнул речь, вызвавшую бурю восторга, о том,что мы теперь де соседи, и будем торговать и жить бок о бок в любви и согласии. Это отчасти правда, правда так же и в том, что в поселке стали расселяться отвоевывавшие его беженцы из владений Майора, Булкина и Благонравова. Места в поселке хватало, так что проблем не возникло. Временным главой города единогласно выбрали Антона Володина, и тот четко, по военному,начал распоряжаться вверенным ему хозяйством. На улицах появились уборщики, за окраиной загорелись костры, сжигавшие мусор в больших ямах, новые жители поселка расчищали и подготавливали себе жилые места в уцелевших и пустовавших доселе домах, но многие изъявили желание расселиться в частном секторе, и там не обошлось без «терок». Но жизнь есть жизнь, и как-то худо бедно расселились. По указанию Антона, в дачном поселке появились патрули, и первые же зародыши усобиц с обеих сторон были жестко подавлены. Потом какой-то парень из наших дачников посватался к «пришлым» и взял в жены девушку из семьи приехавших, по этому поводу устроили большую гулянку, и после свадьбы, связавшей приезжих и местных, наши селяне постепенно сбились в крепкую «дачную» общину, постепенно забывая всякие разногласия. К тому же,общими силами было решено осваивать новые площади земли под посадку овощей. Короче говоря – общее дело объединило, а имевшие приличный сельскохозяйственный опыт переселенцы охотно делились им с местными. Рынок снова работает по старым правилам. После того, как на въезде в городок появились несколько повешенных с табличками на груди «Он торговал запрещенными веществами», наркотрафик в поселке уменьшил свои обороты. Разгромили подпольную лабораторию в цыганской слободе, причем барон, изображая бурное негодование,самолично принимал участие в этом деле. Я тоже участвовал, сидя на втором этаже его дома и держа под прицелом прекрасно видимый мне в оптику двор. Дом сожгли, хозяина повесили, а семью изгнали, предварительно жестко выпоров взрослых на площади. Тут же вынесли и прилюдно расколотили лабораторное оборудование, под одобрительные крики собравшихся на экзекуцию горожан. Курбан окончил молится, и скатав коврик,подхватил автомат,сев напротив. - О чем задумался брат? -: спросил,глядя на меня. Я мотаю головой, разгоняя воспоминания прошедших полутора месяцев с момента освобождения нашего поселка. - Да так, ерунда всякая в голову лезет-: отвечаю: - Нормально все. Курбан внимательно смотрит на меня и кивает головой. Поднимаю винтовку, и смотрю в оптику. Это тебе не то, как мы дежурили раньше, с дробовиками и карабинами. Есть у нас и автоматы, и пулеметы. За время моего отсутствия в поселке, тут были прорывы мутировавших собак, сопроводившиеся жертвами. Так что контроль за периметром усилен, а как все подсохнет, мы начнем строить ограждение вокруг поселка. Так решил Володин, и все население одобрило это решение. Опускаю оружие. Показалось, но никакого движения за периметром нет. Продолжаем дежурить. Мы с Курбаном мало разговариваем, мне не хочется, а он и сам по себе не из болтливых. Вглядываясь в темноту, рассеиваемую огнем от нашего костра я снова погружаюсь в воспоминания…

… Металлическая дверь скрипнула плохо смазанными петлями, и охранник отошел в сторону, пропуская меня. Я в изоляторе, пришел проведать того, кого считал когда-то своим старшим товарищем, и кого поддерживал, в непростые времена. Передачу,которую я собрал пока досматривают, но дружинники дежурные по изолятору пропускают меня внутрь. Только оружие сдал на хранение, и теперь не сомневаюсь, что моя винтовка, пистолет и нож, будут внимательно осмотрены, едва ли не обнюханы и облизаны любопытными «сотрудниками». Пусть смотрят, оружие у меня новое, хорошее. Нож вообще красота. - У тебя десять минут Писатель.-: произносит он, и я,кивнув,вхожу в камеру. Заключенный,который,по идее,должен был встать из-за стола, стоявшего посередине, игнорирует появление охраны, и только повернувшись с интересом смотрит на меня. - Привет Михалыч-: я сажусь напротив и кладу руки на стол: - Как ты? Бывший мэр смотрит на меня исподлобья и хмуро. Пожимает плечами. - Да ничего. Нормально. Кормят неплохо, не бьют, охрана не достает. Жить можно. Не скажу,что очень рад тебя видеть Писатель, но здравствуй. Отлично выглядишь кстати. Руки однако не протягивает и я убираю свою. - Спасибо-: отвечаю коротко. Лампочка под потолком камеры светит неярко, и в помещении тускло, но этого мне достаточно, чтобы увидеть на лице бывшего городского главы смесь презрения, злости и равнодушия одновременно.. - Чего пришел-то? Позлорадствовать решил? На тебя не похоже как то: - спрашивает мэр: - Или по какому-то делу? Тебя эти, новая власть что ли подослала? Я усмехаюсь. -Да нет. Сам пришел, навестить тебя. - Ну и че? Доволен? Навестил? Вот и вали отсюда. Видеть тебя не могу. Тьфу!-: Михалыч отворачивается: - Тебя из города выставили, так ты сюда чужаков привел, чтобы самому вернутся? - Меня из города выставили: - соглашаюсь я: - Выбросили на мороз, избитого, в кровище, и что, думал подохну? Только вот одна мысль покоя не дает. За что? Что я такого сделал? Чем заслужил? - Ха, чем заслужил-: Михалыч широко ухмыляется и хохотнув продолжает: -Ты Писатель, мужик вроде взрослый, а как дитя в некоторых моментах. - Это в чем же? -: мне даже интересно становится. Бывший мэр берет со стола алюминиевую кружку, и встав с лавки,подходит к стоящему у стенки камеры большому оцинкованному баку. Набрав воды и сделав несколько глотков он возвращается ко мне. - Ты мне перечить вздумал-: говорит он: - При всех, прилюдно, забыв что не ты в этом городке власть! - А-а- а -: киваю головой: - И за это надо плетей, и выбросить чтобы человек на морозе подох. - За неповиновение вешать надо!-: рыкнул мужчина,стукнув кулаком по доскам стола: - Ты не знаешь,что такое власть, и каково это! Управлять, отвечать за все, порядок чтобы был! А я это на своей шкуре очень хорошо изучил. И порядок поддерживал железный, пока вы тут не приперлись со своими… Эхх, да что тебе объяснять, куда тебе понять-то! Что ты вообще знаешь! - Нет, не знаю конечно -: соглашаюсь кивая: - Зато знаю, как нельзя поступать с теми, кто поддерживает тебя, и кто просто позволил себе с тобой не согласится. - Слюнтяй ты Писатель. Слюнтяй и слабак-: бывший мэр брезгливо морщится: - Конечно поисковик и разведчик ты неплохой, но,по жизни- лох полный. И жить не умел никогда видимо. Впрочем что говорить, если весь твой успех до войны, за тебя твоя баба сделала. - Ах ты-: ярость на миг застилает глаза и я вскакиваю на ноги,сжав кулаки. Кровь ударила в голову. Опасно. Еще миг, и я брошусь на эту наглую тварь, перескочив через стол, опрокину на пол и отобью все потроха,переломаю ноги и руки, пересчитаю ребра, и после сверну шею. Нет! Кровь скриммера разбавившая мою, в том зимнем лесу сделала меня сильнее, но нельзя давать волю ярости. А то можно и дел наделать таких, что окажешься тут по соседству, в камере. - Дурак ты-: я опускаюсь на лавку и смотрю в глаза своего собеседника. Ага, испугался. Знаю, знаю. Глаза чернеют, и зрачков не видно. Уже говорили,как это со стороны выглядит: - И жену мою, не тебе твоим языком поганым поминать. Еще раз скажешь слово о ней… - И что? -: осклабился мужик рассмеявшись: - Что ты мне сделаешь? - Язык вырву. Руками-: спокойно отвечаю я: - Ты сделал из меня монстра,дружище Михалыч. И твое счастье, что мы не встретились в бою. Нашим хватило ума –не сталкивать нас лоб в лоб. А то…Даже не знаю. - Как ты уцелел:- Михалыч меняет тему и говорит совершенно спокойно. Ни злобы ни иронии, словно не он минуту назад поддел меня: - Мороз, зима, твои раны. Как это вышло? - Крикун-: отвечаю я: - Я в лес ушел, с дороги. Почитай без памяти был. Раны болят, кровища сочится. Он на меня и вышел. Я помню только кулаки сжал, и без сознания свалился. А очнулся уже в деревне, этого помещика новоявленного. Мирского. -Петр Мирский-: наш бывший городской глава даже светлеет лицом: - Слышал, слышал о нем. Бизнесмен большой был, усадьбу восстановил, хозяйство большое, еще до всего этого. Потом колхоз выкупил, да по европейским технологиям сельское хозяйство вести пробовал. - У него получилось. Такое, современное крепостное право в лайтовой версии-: поддерживаю рассуждение я: - Потом когда в себя пришел, меня его сын подрядил к себе в охрану. Ну а потом… Я рассказываю о том, что случилось в усадьбе Мирских за время моего там пребывания. Про античную вечеринку, после которой Васька лишился возможности ходить, про войну с Ахмадовыми и поход через Лес Шайтанов, про уникальную ферму где жили ручные Крикуны, и про то, что одна из них, после наших с Ахмадовыми раздоров устроила нам то, что я стал называть Звериным набегом. Михалыч слушает молча и внимательно. Его кажется захватил круговорот моих приключений. Когда я заканчиваю, он задумчиво качает головой. - Знаешь что Писатель-: произносит он медленно: - Оправдываться перед тобой не буду. Я тебя приговорил, и это было мое решение. Но зла прошу не держи. - Хорошо-: коротко отвечаю я,понимая, что встреча наша подходит к концу: - Тебя и твоих сыновей приговаривают к ссылке во Вранову пустошь. Во все поселки области разослали письма, и тебя больше нигде не примут. Уйдете послезавтра. - А я думал повесят, или расстреляют-: насмешливо говорит бывший глава нашего поселения: - Милосердие значит? - Ты знаешь, не знаю: - отвечаю я встав и подходя к двери: - Я думаю, в этом городке люди еще помнят тебя нормальным. Поэтому у тебя будет шанс, начать жить заново. Там тоже можно жить. Прощай мэр! Зла я на тебя не держу. Но смерть моего соседа Дмитрича, на твоей совести. Как и все что ты тут натворил. - Прощай Писатель-: просто отвечает мне заключенный, и дверь открывается, выпуская меня в коридор: - Не поминай лихом! Это я уже слышу уходя. Лязгает замок, засовы, потом в сторону открывается решетчатая дверь, потом еще одна. Забираю оружие, и пояс с пистолетом и ножом. Покидая здание отдела полиции чувствую на душе одновременно и тяжесть, и какое то облегчение…

…Вранова пустошь-это бывшая Городская свалка. Она расположена не так и далеко от нашего поселка, и?в принципе?наши разведчики забредают туда. Там своя жизнь, и свои правила. Огромные птичьи стаи, которые обитают на ней, совершают свои опустошительные налеты на все живое в округе, но иногда, сбившись в огромные черные тучи, истошно вопящие птицы кружат над городом,выстроив адскую карусель. Несколько Вранов,которые ведут своих пернатых собратьев,дают команду- и вся эта масса падает вниз. И тогда, когда птицы взмывают вверх, внизу, как правило,ничего живого не остается. На свалке царит страшное зловоние. Есть Ямы, в которых постоянно тлеет подземный огонь, есть много аномалий, вывороты, фонтаны, и много всякой дряни, которую просто устанешь перечислять. Там обитают все подонки, которых изгнали отовсюду. Дезертиры, которые называют себя «гренадерами», неплохо, кстати вооруженные подонки из бывших вояк. Они совершают набеги на караваны и небольшие поселения. Есть те, кого мы называем шашлычниками,каннибалы,которые там, вполне открыто,предлагают желающим свои «кулинарные шедевры», приготовленные из тех, кто имел несчастье попасть к ним в лапы. Я сам точно не перечислю всей той мерзости, которая там есть. Оттуда везут наркоту, туда везут рабов. Там есть Больничка, где орудует настоящая банда ублюдков в белых халатах, занимающаяся черной трансплантологией. Но как рассказывали бывавшие там,спецы в области медицины они отменные, и поговаривают так же, что,при желании,с ними можно столковаться, если нужна срочная помощь или сложная операция. Туда боятся попасть рабы, и стремятся попасть идиоты, в погоне за острыми ощущениями. Как по мне, так раздобыть бы пару тройку РЗСО «Смерч»,и накрыть всю эту шваль в несколько заходов. Но моих желаний тут мало. Пустошь-это не только свалка, но и развалины Городских районов. В частности,те самые трансплантологи обитают на территории какой-то из Городских больниц. Туда теперь уйдет наш бывший мэр, и я не уверен в том , что он найдет свое место среди того пестрого люда, и не только людей, населяющих эту язву нашего мира. Быть может и правда, лучше бы повесили или расстреляли, чем такое?

К ссылке приговорен и Михалыч, и его сыновья, и Лена, староста «дачников», моя ухажерка, по дурости, или по умыслу,или иным мне непонятным мотивам, поддержавшая политический курс бывшего градоначальника. Вся эта компания отправляется туда. Их проводят до границ – где начинается Пустошь, и отпустят. Вернуться обратно – для приговоренных равно смертному приговору. Все остальное в их руках. Может и приживутся там, торговлю какую нибудь заведут, или работать наймутся к кому -то более менее адекватному. Там тоже живут люди.

Газ 66,выкрашенный в защитный зеленый цвет,остановился у границы, где начиналась эта проклятая местность и водитель поморщился,глядя на офицера сидевшего рядом в кабине.

- Товарищ лейтенант, а можно побыстрее, задохнемся тут нахрен!

- Терпи боец, командиром станешь-: переиначив известную поговорку старший выпрыгнул из кабины, и обойдя машину,постучал в металлическую дверь автозака: - Выпускай осужденных!

Конвой, состоящий аж из трех вооруженных автоматами бойцов, выскочил наружу, взяв на прицел двери, а третий, открыв внутренние дверцы камер,поочередно выпустил приговоренных наружу. Люди морщились, от приносимого ветром зловония, которое несло со стороны гигантской кучи мусора дымившейся в нескольких местах.

- Граждане осужденные-: обратился к трем мужчинам и одной молодой женщине офицер: - Вы приговорены к ссылке, и доставлены к месту ее отбывания. Далее, проследуете сами. Предупреждаю о том, что попытки вернуться, к прежним местам проживания, для вас равны смертному приговору.

- А сослав нас в эту задницу, вы нам продлеваете жизнь-: ехидно усмехнувшись Лена презрительно смерила военного взглядом: - Ха ха ха.

- Вам разъясняли то, что ваши приметы, и данные разосланы во все населенные пункты района и области, и если вы появитесь где либо, в обитаемых местах, то вас сразу же лишат жизни. На усмотрение местных властей. В Бухаре например могут отрубить руки ноги, и после этого головы.

- Да понятно все-: Михалыч брезгливо поморщился: - Заканчивай канитель эту. Мы идем, раз так решили, так тому и быть. Дураков тут нет!

Подхватив вещмешки, в которые осужденным было выделено кое какое имущество на первое время люди двинулись вперед, по извивающейся тропке, выводящей к месту под названием Вранова Пустошь. В воздухе кружили птицы, и доставившие к месту отбывания наказания Михалыча с сыновьями и бывшей старостой «селян» бойцы быстро погрузились в автомобиль. Место было не из безопасных, а птицы в воздухе в любой момент могли обрушится на добычу, которой не без основания считали людей.

Глава семьдесят четыре. Сеанс радиосвязи. Где-то на острове туманном и далёком. Живой. Финал.

В городок пришла весна. Хорошая такая весна, солнечная и светлая, и жить в такие дни хочется, и,кажется, что все плохое позади. В общем-то,так оно и есть. После изгнания банды, которую приволок в поселок наш,ныне бывший мэр, житие наше входит в привычное русло. Правда пришлось приложить некоторые усилия. Сегодня на рынке,знаю, опять секли какого-то охреневшего «дачника»,который из под полы торговал дурь-мхом, причем не так, как это у нас разрешается. Двое подростков,которые пришли покупать, тоже свое получили. Не скажу,что мне нравится, когда у столба секут кого либо, но понимаю, что это необходимость. Торговать только в отведенных местах, и только тем, кому есть 21 год. Жесткий приказ нового городского главы, майора Володина,исполняется очень и очень тщательно. Даже цыганская община,попробовавшая поднять голову,шустро смекнула что к чему. Ромалэ снова шьют куртки и одежду, торгуют дурью, а Дом любви раскрыл двери для местных, и не только местных,страждущих. Там тоже все жестко, в плане возраста «работниц».Три несовершеннолетние дурехи, решившие освоить древнейшую профессию, получили внушение, трепку в городской администрации по филейным частям с помощью кожаной портупеи, и направлены отцу Дмитрию в послушание, для трудовой повинности. Двое пробовали смыться, а третья,как я знаю,кажется и правда решила исправиться.

Я снова на месте, где был мой дом. На могиле Дмитрича и его жены установлен крест. Через годик поставим и памятник. Жаль фотографий не сохранилось, чтобы все совсем чин чином.

А пока сойдет и так. Табличка, нашелся умелец красиво ее надписавший. Ловлю себя на мысли, что вокруг меня, в смысле близких, одни мертвые. Разве не так? Жена и дочь, где-то за морем, мать, еще до всего этого, теперь вот Дмитрич и его жена.

Радует одно:из Усадьбы пришли добрые вести, и в нагрудном кармане моей одежды лежит письмо, написанное Василием. Он встал на ноги, и,как пишет, начинает расхаживаться, используя костыли. Дервиш,или как там его, сказал, что все теперь будет хорошо, и,вместо коляски, парень обойдется тростью. Приятно получать письма. Рука погладила карман, с находившейся внутри свернутой вчетверо бумагой. Приветы передает и Ниночка, и даже Резз, с которым,по словам Васи,он успел сильно подружиться. Небольшая клякса внизу, это от него. Видимо макнули коготь в чернила, и приложили. Дети,дети.

- Писатель!-: от мыслей отвлекает голос. Поворачиваюсь. Курбан идет ко мне и оживленно махает руками: - Писатель! Пойдем скорее! Связисты тебя зовут. Ты же по английски понимаешь?

- Ну да, понимаю-: я удивленно вытаращился на узбека,но тот уже подходит ближе и обхватывает меня за плечо: - Да не торопи, пойдем конечно, раз зовут! Иду я, иду!

- Ты должен услышать! Это кажется будет тебе важно!-: сегодня мой потомок древних народов Средней Азии что-то очень взволнован. Так он не волновался даже когда мы вошли в город, и начался бой на улице. То спокойное выражение лица, с которым он убивал врагов, меня даже пугало немного. Спокойно так, словно делает обычное повседневное дело. Стреляет, и один раз сойдясь в рукопашную, убив врага ножом, Курбан остался абсолютно невозмутим. А вот теперь. Что же такое случилось?

- Тут это, Володин просил еще тебе сказать-: говорит узбек: - Дело есть. В Город надо сходить. Разведать кое что, и,если будет добыча, придем туда с караваном.

- И куда на этот раз? Что-то от последней командировки в город у меня в теле прибавилось отверстий-: возражаю я: - Может кого другого попросит?

- Там секретное дело-: сообщает мой помощник: - В общем поговорите, сейчас мы с тобой на вокзал сходим, а потом к уважаемому мэру. Послушаем, и сделаем как ты решишь. Хотел спросить тебя, ты вернешься в усадьбу к Мирским?

- Да, скорее всего. Что мне тут теперь? -: отвечаю я: - Жилья моего нет, Дмитрич мертв, все,что меня с этим местом связывало, ушло. Так что вернусь туда. Васька вон, пишет, просит. Да и старший Мирский,думаю, обрадуется. Курбан понимающе кивает.

... Мы идем по улицам, мимо разрушенных,и не очень разрушенных домов, наблюдая жизнь, кивая знакомым прохожим, и останавливаясь пару раз, перекинутся словцом-другим со знакомыми. Вокзал и привокзальная площадь уже расчищены, тут шел бой, но сейчас все приведено в более менее приличный вид. На путях, прямо у перрона,дымит «дядя Федор», и я машу рукой высунувшемуся из кабины Толяну. Молодой путеец, запомнившийся мне фразочкой про то, что его такому не учили, стал со слов Курбана хорошим специалистом, и знал теперь паровоз как свои пять пальцев. Тут же спецвагоны, а модуль с автоматической пушкой развернут, и трое бойцов,в потрепанных спецовках,занимаются чисткой и регулировкой. Вижу,что у них есть рация, и они активно переговариваются. Ну да, внутри,за пультом,тоже сидит оператор, и они что-то сверяют. Модуль плавно поворачивается влево, потом вправо, и техники сообщают об этом. Мы с узбеком останавливаемся посмотреть на это действо. Вспоминаю, как эта система здорово нас выручила. Да.. - Писатель!-: дверь в тамбур вагона открылась,и я вижу дежурного офицера: - Иди скорее, тут кажется про тебя вещают! Скоро опять радиосеанс, послушать тебе надо! По моему, это не твою книгу читают? - Что? С какого перепугу про меня? Какую еще книгу? -: я удивленно смотрю на военного связиста,но тот лишь машет рукой. Да ладно, что за спешка-то. Пройдя внутрь, я протискиваюсь по узкому коридорчику и, войдя в напичканное нутро спецвагона,сажусь в указанное мне кресло. Передо мной сложная система, в которой признаться я не понимаю ровным счетом ничего. Тумблеры, кнопки, какие-то сенсоры, и несколько мониторов, выключенных, потому что с их темных экранов, не передается ничего. - Писатель-: офицер садится в соседнее с моим кресло и кладет руку на клавиатуру. Как же быстро он печатает. Вот что значит опыт. Как я когда-то, когда садился за ноутбук, чтобы начать работу над очередным своим «шедевром» - Мы прослушиваем эфир, а наша аппаратура позволяет сделать это очень эффективно. Тут еще оказывается и кое-какие спутники живые на орбите остались, и это тоже нам помогает. Слушаем и нашу территорию, и Европу. - И как?-: с интересом спрашиваю я,разглядывая аппаратуру и пытаясь понять, что я тут вообще делаю: - Кто-то еще вынашивает планы агрессивного нападения на нашу страну? - Да нет, скорее напротив-: офицер смеется. Блин, а я ведь даже не знаю как тебя зовут,дружище, да и сам ты мне не представляешься почему-то. : - Италия вещает много. Оперу поют часто, новости всякие. Папа римский выступает. Проповеди толкает ого-го! Такие речи раньше в ЕС и не снились. Про нравственную чистоту, христианские ценности, недопустимость греховных явлений, ну там однополые браки и всякое такое. Ух ты! Я даже усмехнулся,вспоминая достаточно терпимое отношение к разным,так сказать,не совсем нормальным ,на мой взгляд,явлениям, удивлявшее меня во время поездок по Европе. А теперь значит решили пересмотреть взгляды. Ну что же, это правильно! - Сам понтифик молод, лет сорок ему, или чуть больше. Как вещает их радиостанция, он пользуется большим авторитетом и уважением среди тамошних. Его швейцарская гвардия сохранилась, и вроде как поддерживает порядок на их территории. Там есть и президент, и органы власти. Немцы тоже шевелятся-: продолжает связист рассказ: - Берлинская община недавно,кстати,сообщала о футбольном матче между городскими, и каким-то там «Тевтонским орденом». Победили горожане, и теперь эти орденские им помогают на завалах своей техникой. В общем тоже по-человечески живут. Польша вещает, греки тоже чего-то там у моря крутятся. А самое интересное, наш бывший противник, точнее один из самых главных противников тоже зашевелился. - Воевать будем? – перебиваю я объяснение: - Мне в это слабо верится. Или уцелело у них что-то там ? - Какой-то провинциальный городок. Новости передают регулярно. Женщина у них ведущая. Русская. Ведет вещание на двух языках, Устраивает чтение книг, и представляешь, когда она ведет передачу, остальные даже затихают, работают на прием. Голос-закачаешься. - И что? офицер посмотрел на наручные часы и пожал плечами. - Да ничего. Она скоро начнет. Будет книгу своего супруга покойного читать. Мы с ребятами решили, что тебе может быть интересно. У тебя ведь тоже жена с ребенком там жили. - Жили. Мы перед началом всего этого созвониться успели. Поговорили немного, потом все прервалось-: объяснил я: - Погибла моя жена там. Ракетный удар. Там же от Лондона одни развалины остались. - Да, ты прав-: соглашается связист: - Одевай наушники. Сейчас начнется…

... - Лиза, это отличная книга. Народ ждет , так что готовься! -: Сэм возился с аппаратурой,настраивая ее: - Спасибо вашим русским ребятам. Отличные спецы! Мы теперь еще дальше можем транслировать. Слушай, я конечно понимаю, что зов Родины, и все такое, но еще раз хочу тебя спросить. Ты точно решила уехать? - Да друг-: Лиза мягко улыбнулась,глядя на Сэма: - Я уезжаю. Мне выделят место на подводной лодке. Я все уже решила. - Мне кажется ты рискуешь Лиз-: вклинился в разговор второй техник: - Во-первых, переход будет не из легких. Во-вторых,тут ты уже обжилась, и дочка твоя растет. Все стабильно более-менее, все тебя знают, всех ты знаешь. А там? Кто знает что будет там? - Понимаю ребята. Все понимаю, но все таки поеду домой. Может быть кто-то из моих близких уцелел. А может быть и муж жив. - Это вряд ли-: Сергей, один из влившихся в их дружный коллектив российских моряков,вступил в беседу. Он решил остаться тут, и теперь осваивался в узле радиосвязи: - Там по нашим территориям тоже не слабо прошлись. Ядерных ударов было мало, но обычными разнесли все в пух и прах. Да и всякой гадости раскидали. На территории страны черт знает что делается. Там где военные, ну или администрация нормально сработала, худо-бедно живут, но много банд, мутанты расплодились, причем быстро так. Поездка будет рисковой. Тем более Лиза, ты же не останешься в Архангельске. Поедешь в этот ваш городок, откуда твой супруг? - Поеду -: кивнула ведущая: - Если его нет в живых, может место найду, где похоронен. Жить буду рядом. - Глупо-: Серега отвернулся: - Тут-правильно Сэм говорит, налажено уже все. Рисковать так. Ладно бы сама, так дочку-то зачем нормальной жизни лишать? Чтобы не продолжать спорить,Лиза одела наушники и,закрыв глаза, прикрыла лицо ладонями,настраиваясь на работу. Ноутбук открыт, и листки с новостной сводкой уже лежат перед ней. - Лиза! Десять секунд до включения-: донесся до нее голос Сэма,и женщина,оторвав руки от лица,щелкнула кнопками компьютера, выводя на экран текст книги, которую сегодня она начнет начитывать. - Здравствуйте друзья! Те, кто слышит меня на этой частоте. Те,кто выжил и может принимать наши сигналы! Мы начинаем наш радиосеанс и пусть никто и ничто не помешает нам!-: начала традиционной фразой эфир Лиза: - У нас важная новость. Совершив переход, к нам в поселение пришла подводная лодка Российского военно-морского флота. Это стало возможным благодаря тому, что наш радиосигнал доступен даже в России, моей далекой Родине. Но обо всем по порядку. Итак….

…Я сижу и слушаю этот голос. Голос,искаженный помехами, но такой знакомый, несмотря ни на что, не забытый голос той, кого уже изрядное количество времени я считал погибшей. Новостной выпуск. Подводная лодка,прибывшая с северных баз военно- морского флота. Торговля, какие-то овцы, улов рыбы. Поход тамошних разведчиков в соседний город,разрушенный войной, и что-то они там принесли нужное. Приглашение к переселению. Все это льется в мои уши сладостной музыкой. Я прижал наушники руками,и теперь никакая сила не сможет оторвать их, а тот,кто попробует снять их с моей головы очень сильно рискует… … - Дорогие слушатели!-: Лиза подвинула ноутбук к себе и поправила наушники и микрофон: - Я хочу сообщить еще кое-что. Сегодня,для вас, мной будет начата читка книги, которую написал мой муж. Мы не успели издать ее, но уверена, что всем вам, мои слушатели, она придется по душе. Когда началась война, я успела переговорить с моим мужем, всего несколько фраз, которые навсегда остались в моей голове и в моем сердце. Мы все, весь мир,пережили страшные времена, и мне бы хотелось отдать дань памяти тому, кого я любила всем сердцем, и кого люблю до сих пор. Я не уверенна в том, жив ли он, и поэтому, сегодня хочу,чтобы его книга прозвучала в эфире. Но если ты жив, любимый, знай, после того, как я прочту твою книгу, я еду домой, в Россию. В Архангельск, а там, как Бог даст. Если ты жив, мы встретимся снова, и ничто не сможет этому помешать! ... - Эй, ну как он?-: в отсек,где сидел Писатель,заглянул Колян: - Чего это с ним? Слушавший передачу мужчина плотно прижал наушники руками, уперевшись локтями в стол. Сидевший в соседнем кресле офицер шикнул на балабола. - Тихо ты! Это его жена! Представляешь, в Англии, вещает по радио! Его книгу читает сейчас. Ту,что наш Писатель до войны написал! - Да ладно! -: Николай удивленно уставился на Писателя,и подойдя ближе похлопал его по плечу: - Повезло тебе,дружище! Мужчина лишь одернул плечо и резко повернув голову смерил второго связиста таким испепеляющим взглядом,что тот отступил на пару шагов назад. - Да ладно! Я чего, я же от радости! Все, все, ухожу ухожу! - Выйди!-: шикнул связист: - Иди отсюда кому говорю…

... Я вышел из вагона, когда на улице уже было темно. После душного отсека, вдохнув свежего воздуха я словно пьян. Или не в воздухе дело. Подняв голову я смотрю в темное ночное небо. Вдохнув полной грудью улыбаюсь. Сегодня был непростой день. Необычный. Сегодня я ожил. Словно толстая корка,покрывающая меня, треснула, освобождая,и я,отряхиваясь,скидываю с себя груз прошлого. Она жива! Жива! И моя дочь с ней! Они живы,и мне хочется кричать от радости! Хочется взять пулемет и бить в небо длинными очередями. А еще больше,мне хочется поскорее оказаться в казарме, где я теперь временно обитаю. Собрать свое имущество, взять патронов, автомат и двинуть вперед. На север. Так и будет. И ничто и никто не остановит меня. Пусть сейчас налетит Вран, с птичьей стаей, всех передушу, до единой, пусть скриммер вылезет, голыми руками шею сверну! Ничто мне теперь не помеха. Ни зверь,ни человек…

Некоторое время спустя

- Товарищ майор. Ушел Писатель. И этот, узбек который всегда с ним, тоже ушел. Взяли оружие свое, патронов, и ушли. Ребята дозорные говорили, рано утром. Спросили куда идут, ответил на север-: капитан Макаров смотрел на своего командира: - Какие-нибудь распоряжения будут? - Никаких -: Антон Володин махнул рукой: - Я в курсе, что Писатель с помощником в ходку пошли. В дальнюю ходку. Там на радиоузле он жену свою услышал. В Архангельск та плывет морем. Вроде как в Британию наша подлодка пришла, за экипажем боевого корабля. Ну и ее с собой взяли. Мне уже доложили, да и Писатель сам говорил вчера. Я его отпустил. Один черт, не удержишь ведь. - Понимаю. Значит на завод «Электроаппаратура» пойдет Дьяк и его ребята? -: поинтересовался спецназовец: - Им ходку доверяете? - Да-: кивнул майор: - Это задание для них. Группа крепкая, сработанная, пусть себя в серьезном деле покажут. - Нормально все будет товарищ майор-: произнес Макаров: - Как мыслите, а Писатель того…Вернется потом? - Вернется конечно. Тут его земля, близкие его лежат-: произнес городской глава: - Я надеюсь что он вернется, и не один. - Поживем-увидим-: философски подвел итог капитан : - Разрешите идти товарищ майор? - Иди капитан. Иди!