Провинциальный остеопат. Том 9

Глава 1

«Олимпийский» гудел так сильно, что мне пару раз приходилось уходить в себя, чтобы прислушаться к собственным мыслям. Судьи готовились к полуфиналу чемпионата России, а трибуны отвечали на каждое знакомое имя короткой волной вскриков и шума, приветствуя любимых спортсменов. Лена в это время разминалась в соседней дорожке, спокойным темпом проплывая первые дистанции, а я стоял у бортика вместе с Гаспаряном и старательно делал вид, что думаю исключительно о плавании.

Получалось у меня так себе.

После звонка Орехов затих. Больше никаких сообщений и новых требований. Свои десять тысяч долларов он, конечно, не получил, но и Киселёв ко мне не наведался, чтобы уточнить новые обстоятельства несуществующего дела. Поэтому слова его бывшей жены о том, что он настроен на длинную игру, всё сильнее укоренялись у меня в голове.

Если доказательств нет, то их надо придумать. Если бить некуда, нужно придумать себе цель. В любом случае, пока что удар я держал. Более того, даже нанёс его в ответ, правда, получилось не совсем так, как ожидал.

Пока частный детектив копал под Королёва, поднимая старые связи клуба, бывших спортсменов, какие-то долги и судебные истории, Бугаев понял мой намёк немного иначе. Из того короткого разговора, который произошёл во время бесплатного сеанса расслабляющего массажа, я предельно осторожно намекнул, что есть человек, который позарился на благополучие моей студии.

И вот уже через несколько дней до меня дошёл слух, что у Королёва сгорела машина.

Причём всё выглядело так, будто произошло это само собой. Ни следов, ни камер, ничего. Просто была машина, а теперь на её месте обугленный остов. Так что восстанавливать там особо было нечего.

Официально я к этой истории вообще не имел никакого отношения и знать ничего не должен был. Слышал, что полиция завела дело, но учитывая, какое количество врагов Королёв успел себе заработать в безжалостном спорте, искать недоброжелателей можно было вечно.

Как я отреагировал? Кривить душой не стану — мне было приятно. Москва вообще не выносила людей, которые постоянно играют по правилам. Ходишь в полицию, пишешь заявления, платишь адвокатам, а в конечном счёте вот так любой урод может тебе позвонить и потребовать десятку в месяц. Или ещё того хуже, наведаться домой к семье и открыто угрожать.

Киселёв познал этот урок слишком поздно.

Так что я не собирался вставать на его место и решил, что если понадобится сжечь чью-то машину ради спокойствия и благополучия моей семьи — то так тому и быть. Я же человек по сути своей спокойный. Меня не трогают, и я не трогаю. Но если кто-то решит перейти все границы правового поля, решив действовать в серой зоне, начав угрожать или вымогать деньги, то глупо с их стороны ожидать, что я, как послушная овечка, буду стоять, пока с меня стригут шерсть. Не дождутся!

Но всё же мне было немного странно ощущать, что интерес к моей персоне слегка подутих, и после этого случая прошло уже прилично времени, а меня больше никто не трогал. Вняли намёку?

— Лёха, соберись! — рявкнул на меня Гаспарян. — Ещё одного мне такого не надо. Ты видел, что с ней происходит?

Я поднял голову и посмотрел на дорожку, на которой заканчивала разминку Лена.

— Плавает в прострации весь день, ватная какая-то. Я уже с ней поговорил, а она только головой кивает и говорит, что всё нормально. Я чего-то не знаю?

С Леной действительно происходили довольно странные вещи, а учитывая, что в последнее время я с особым трепетом отслеживаю изменения состояния окружающих меня людей, то первым делом проверил, не залетела ли она случаем. Оказалось, что тело Соболевой всё ещё ставило спорт на первое место, поэтому причина явно была в другом.

А именно в том, что она собирается выйти против самых сильных пловчих страны. Среди которых есть люди, собравшиеся покорять Европу. Так что ради блага Соболевой я поставил мысли на паузу и сосредоточился на соревнованиях.

Мы подошли к полуфиналу, и в ближайшие два дня решится судьба не только всего соревнования, но и будущего российской сборной по плаванию. Я краем глаза заметил среди судейского состава Сладких, тренера из совета федерации плавания, и мы, встретившись взглядами, коротко поздоровались.

Женщина ехидно улыбнулась и сделала какие-то записи после пробного заплыва Лены.

После утренней квалификации она прошла дальше спокойно. Показала время, которого хватило с запасом, но Гаспарян всё равно остался недоволен. По его мнению, она слишком много смотрела по сторонам, слишком долго сидела в телефоне и вообще вела себя нехарактерно. А на все наставления тренера погружала нос в ворот олимпийки и молча кивала.

Тут я его понимал, потому что даже мне непривычно было видеть Лену такой тихой.

«Олимпийский» вообще не вызывал спокойствия. На региональных соревнованиях можно было через пару часов запомнить половину лиц, понять, кто откуда приехал, и даже начать различать тренеров по голосам. Здесь же вокруг постоянно двигалась целая армия неизвестных и безликих для меня людей.

Спортсмены из разных регионов ходили в одинаковых костюмах, на спинах мелькали названия областей и республик. Тренеры, волонтёры, повсюду олимпийки с вышивками «Россия», а возле микст-зоны, предназначенной для общения аккредитованных представителей СМИ с участниками соревнований и официальными лицами после их завершения, уже крутились телевизионщики, настраивая аппаратуру и ожидая возможности нацелить свои объективы на будущую звезду спорта.

В один момент я заметил, что сразу несколько камер были направлены на меня с Гаспаряном, причем не на несколько секунд. Это же заметили и люди из федерации плавания, и зрители на трибунах, так как всё транслировалось на огромные подвешенные экраны.

В общем, совершенно другой уровень.

На ЦФО Лена уже приехала звездой. Все от неё ожидали, что она будет бороться за первое место, а здесь таких звёзд было несколько десятков, и большинство из них давно знали друг друга. Ездили по сборам и международным стартам, пока Соболева болела, и воспринимали быстро растущую девушку с особым опасением.

Правда, тут уже постаралась Вика. Она с особым усердием ломала все стереотипы о том, что спорт не терпит красивых, и раскручивала Лену через свой собственный пиар-бренд. Соболева не только быстро завладела вниманием мужской части нашей страны, но и привлекла к себе завистливые глаза женской.

Фотки, видео, постоянные якобы «случайные» встречи с Викой в гостиницах и магазинах во время её онлайн-стримов и прочее. Так что да, звёзд российского плавания здесь было достаточно, но Лена всё же от них отличалась. И это, пожалуй, и было главным для неё стрессом. Ведь в глазах других она в первую очередь была медийной личностью с не таким уж и большим запасом спортивных достижений.

Я поднял глаза на трибуны и нашёл «наш» сектор практически сразу. Илья сидел рядом с Аней и что-то говорил ей на ухо. Та уже успела освоиться, держала на коленях контейнер с фруктами, улыбалась и периодически отвечала Мельникову.

Рядом с ней сидела Соколова.

Вот её присутствие объясняло небольшую съёмочную группу чуть выше по ряду. Два человека с камерами, девушка с микрофоном и ещё какой-то парень постоянно таскали оборудование, периодически поглядывая в сторону бассейна. Видимо, Вика решила, что если уж начала превращать Лену в будущую звезду спорта, то останавливаться смысла нет.

Хотя основной звездой была не она. По левую руку от неё сидел пожилой мужчина, которого я узнал не сразу. Чисто выбритый, аккуратно подстриженный, в светлой рубашке и недорогой куртке. От бездомного, которого мы видели возле суповой кухни, осталось разве что лицо. Тогда оно казалось серым, едва живым и каким-то потухшим. Сейчас же мужчина сидел прямо, положив ладони на колени, и смотрел исключительно на воду.

Даже когда оператор Вики несколько раз повернул камеру в его сторону, он ни разу не обратил на это внимания.

— Привезла всё-таки, — пробормотал я.

— Кого? — не сразу понял Гаспарян.

Я кивнул в сторону трибуны. Он проследил взглядом, несколько секунд молчал, а потом коротко хмыкнул.

— А-а-а.. Соболева мне про него все уши прожужжала. Просила помочь.

— Она может.

Гаспарян недовольно фыркнул.

— Вот об этом и говорю. Она должна думать только о выступлениях, а башка у девки забита чем угодно, но только не тем, чем надо, — злобно фыркнул он и посмотрел на приближающуюся Лену. — Шире! Шире гребок!

Она подплыла к бортику, сняла очки и вытерла лицо ладонью.

— Ну что, хватит?

Виктор Нестерович посмотрел на часы и кивнул на дорожку.

— Ещё двести, и в этот раз чтобы нормально!

Лена закатила глаза, но спорить не стала. Правда, прежде чем натянуть очки обратно, она посмотрела на трибуны и на мгновение остановилась на старике и камере.

Тренер недовольно выругался на армянском и посмотрел на меня, так как в последнее время мы с ним хорошо сработались, и, когда требовалось вправить Лене мозги, обычно этим занимался я. Поэтому пришлось подходить к бортику и включать штатного психолога.

— Забей, — начал я не слишком профессионально.

Лена перевела на меня взгляд и широко распахнула глаза.

— Забудь ты про камеры, Вику и вообще всё, — продолжил я. — Знаю, что тебя эта медийность рано или поздно доконает, но давай хотя бы не сегодня и не завтра.

Трибуны внезапно заорали, а я поднял глаза на экраны и увидел, что камеры направлены именно на меня с Леной. Соболева также не могла этого пропустить, поэтому молча кивнула, спешно натянула очки и погрузилась под воду.

Вот бы и мне так — взять и провалиться, но камеры продолжали снимать именно меня.

— Ну, чего она там? — спросил Гаспарян, когда я вернулся к нему.

— Всё с ней будет нормально, должна пройти дистанцию как следует.

Так и случилось. Последний разминочный заплыв Соболева прошла заметно лучше, но перед её выступлением нам требовалось посмотреть первый полуфинал. Я мельком пробежался по списку на табло и почти сразу заметил знакомую фамилию. Вероника Шумахина. Даже для меня, человека, который ещё несколько лет назад различал пловчих только по цвету шапочки, это имя было на слуху.

Несколько сезонов в сборной, международные старты, медали на этапах и главное — стабильные результаты на уровне, до которого большинство российских спортсменок добирались годами. Так что в женском вольном стиле она сейчас была одной из тех, на кого смотрели как на готовую основу команды под Европу.

Именно её Лена считала своей главной соперницей. Сама же Соболева сейчас стояла рядом с Гаспаряном, уже переодетая в олимпийку после разминки, и делала вид, что смотрела не на фамилию на табло, а на очки.

На старт вызывали участниц первого полуфинала, и вокруг бортика сразу стало тише. Не то чтобы «Олимпийский» вообще когда-либо затихал, за исключением ночного времени, просто разговоры стихли, и люди начали смотреть на дорожки, изредка поглядывая на фамилии на большом экране.

Шумахина стояла на четвёртой дорожке.

Высокая, сухая, с явно выделяющимися мышцами и спокойным выражением лица. Она поправила шапочку, встряхнула руками и несколько секунд просто смотрела в воду. В отличие от Лены, которую мог отвлечь оператор или собственные мышцы, девушка казалась абсолютно безмятежной и явно привыкшей к такому количеству внимания.

— Вот так ты должна выглядеть перед стартом, — пробормотал Виктор Нестерович, — а не крутить башкой по сторонам!

Лена сделала вид, что не услышала, и судья дал команду на старт.

Восемь фигур одновременно ушли в воду, но уже на первых пятидесяти метрах стало понятно, кого именно сегодня приехали смотреть тренеры сборной. Шумахина сразу вырвалась вперёд, причём какой-то особой техники я не заметил. Девушка просто была быстрее остальных. Талант, что уж говорить. Ну и работа и самодисциплина, конечно же, с полнейшей самоотдачей своему делу.

На сотне метров разрыв ещё увеличился, и я краем глаза посмотрел на Лену. Она стояла, скрестив руки на груди, и молча смотрела на четвёртую дорожку.

— Хорошо идёт, — сказал я, обращаясь к тренеру.

— Вижу, — коротко выдал он.

Шумахина добавила скорости, и частота гребка выросла, но техника при этом не рассыпалась. Последние двадцать пять метров она прошла, словно двигалась по течению реки, коснулась стены на добрых полкорпуса раньше ближайшей соперницы, и все одновременно подняли головы к табло.

1:56,39.

— Минута пятьдесят шесть… Новый рекорд страны, — выдохнул Гаспарян, прикусывая губу и комментируя очевидные вещи.

Трибуны взорвались от ликования, а сама Шумахина всё ещё держалась за бортик и смотрела наверх, а потом впервые за весь заплыв улыбнулась и помахала болельщикам. Я же сразу взглянул на Лену, чьё лицо резко изменилось, и мы встретились взглядами.

Правда, я слишком хорошо её знал, чтобы не узнать эти глаза. В голове Соболевой прямо сейчас её собственный рекорд в минуту пятьдесят девять раскладывался на четыре полтинника, повороты, длину гребка. Девушка мысленно пыталась представить, где она сможет украсть дополнительные три секунды, и возможно ли это вообще.

— Даже не думай, — резко сказал Гаспарян и повернул её к себе. — У неё есть своё время, а ты должна беспокоиться о своём, поняла? Я не хочу, чтобы ты пыталась угнаться за ней, так что делаем как на тренировке. Спокойно, технично, как отрабатывали. Ты должна показать своё время, поняла?

— Да, Виктор Нестерович.

Он поцеловал её в лоб и погладил по макушке.

— Вот и умничка, иди готовься.

Через несколько минут на табло появились фамилии участниц второго полуфинала. Соболева выходила на ту же дорожку, где ранее стартовала Шумахина, что выглядело довольно символически. Трибуны вновь взревели и несколько секунд скандировали фамилию Лены. Однако она даже не смотрела на них. Остановилась за тумбой, несколько раз глубоко вдохнув, и поправила очки.

Я хотел сказать тренеру, что Соболева вроде успокоилась, но диктор начал объявлять участниц одну за другой, и вокруг снова поднялся шум. На её фамилию трибуны отреагировали заметно громче, чем на большинство остальных. Вика всё-таки знала своё дело, но Лена никак на это не реагировала, только пару раз встряхнула руками и наклонилась вперёд.

Судья дал команду занять места, а я автоматически вызвал интерфейс.

Синяя сетка накрыла тело Лены и первым делом подсветила плечевой пояс, позвоночник, таз и ноги. Красных зон я не ожидал увидеть, но какие-то опасения, что мог что-то пропустить, внутри всё равно были. На деле же оказалось, что Соболева была абсолютно здорова и готова к соревновательной нагрузке на уровне Липецка.

Вот только в этот раз от неё требовалось больше.

После стартового сигнала Лена вошла в воду хорошо, но уже через несколько секунд мне показалось, что она идёт слишком медленно. Вроде бы на старте не допустила ошибки и двигалась ровно так же, как на тренировке, но по какой-то причине ближайшие дорожки начали постепенно уходить вперёд.

Я отказывался верить в то, что все соперницы были сильнее Лены. Этого быть не может.

— Не дёргайся, — шепнул мне Гаспарян. — Нормально идёт.

Первые пятьдесят метров подошли к концу, Лена коснулась стены, мгновенно ушла в поворот, и тут я выдохнул. Выход получился практически идеальным, и она сумела урвать немного времени. Она вытянулась в воде, сложив руки над головой. Мышцы живота удерживали корпус ровно, таз не провисал, да и поясница не прогибалась чрезмерно. Выйдя на поверхность, она сделала первые гребки спокойно, без сбоя после поворота, а затем постепенно увеличила их частоту.

— Вот так, — выдохнул я. — Давай, спокойно, не суетись.

Гаспарян едва заметно кивнул, но ничего говорить не стал.

К семидесяти пяти метрам Соболева добралась до девушки на соседней дорожке. Несколько гребков они шли практически ноздря в ноздрю, а потом Лена начала медленно вырываться вперёд. Особенно хорошо у неё работало дыхание. Раньше именно здесь у неё начинались первые проблемы, но теперь ритм вдоха не сбивался, потому и цепочка не сыпалась дальше.

На третьем полтиннике началось самое интересное.

Лидирующая девушка держалась впереди примерно на полкорпуса, но расстояние постепенно сокращалось. Было видно, что соперница начала понемногу разваливаться, тогда как Лена продолжала методично следовать одной и той же технике.

Система периодически подсвечивала отдельные мышцы цепи, и я практически не видел паразитного напряжения, которое ранее появлялось у неё под нагрузкой. Не зря мы с Гаспаряном гоняли её часы за часами, фактически доводя до предела её возможностей, а когда выявлялись проблемы, сразу исправляли их.

Поэтому, когда она подошла к отметке в сто пятьдесят метров рядом с лидером, меня это не удивило. Однако вместо того чтобы поднять частоту гребка и попробовать забрать первое место прямо здесь, спокойно ушла в последний поворот и вышла на финишную прямую.

— Вот умничка, — выдохнул тренер.

Лена осталась второй, и первые двадцать пять метров она отработала практически в том же ритме, а потом всё же не выдержала. Соболева резко добавила скорости, как это сделала в Липецке, и каждым гребком сокращала разницу между собой и первым местом. Пятнадцать метров, десять, пять… Обе почти одновременно вошли в последние несколько гребков и коснулись бортика с минимальной разницей.

Лена вынырнула и сразу повернулась к табло, вытирая лицо ладонью.

Соболева Елена — 1:57,71.

Она только что сняла почти полторы секунды со своего лучшего результата в длинной воде и при этом последние пятьдесят метров явно не выжимала из себя все соки. То есть девушка была способна на большее.

На большом экране уже сводили результаты обоих полуфиналов, и стали появляться имена одно за другими.

Вероника Шумахина — 1:56,39 РР.

Соболева Елена — 1:57,71

Получается, завтра они обе будут сражаться в финале за первенство России. И там выяснится, кто в праве называть себя самой лучшей в стране!

—

Примечание от авторов: Уважаемые читатели. Выбираем пол ребёнка в прикреплённом комментарии) Ваш голос важен для сюжета и того, как он дальше сложится.