Провинциальный остеопат. Том 6

Глава 1

Третье сентября две тысячи тринадцатого года началось для меня значительно раньше, чем хотелось бы. Пока чуть ли не вся страна готовилась напевать знаменитые строки Шуфутинского из каждого окна и рассылать друг другу мемы на эту тему, где-то в одной съёмной квартире Москвы готовился к очередному дню я.

Будильник телефона прозвенел без четверти семь, и Аня привычно попыталась заткнуть его рукой, не открывая глаза. Я же ещё несколько секунд лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, зачем нормальному человеку вообще понадобилось вставать в такую рань.

Ответ обнаружился довольно быстро — учёба.

Вот уже почти два месяца четыре дня в неделю я утром ездил в ГЦОЛИФК вместе с Аней, где всё же решил получить ещё одну корочку в свою постепенно разрастающуюся коллекцию. Официально всё называлось курсами переподготовки тренеров-преподавателей на базе имеющегося профессионального образования, а для меня же это должно было стать кое-чем уникальным в будущем, совместив всё, что у меня есть.

Хотя жаловаться было грех.

За прошедшие два месяца жизнь вошла в настолько плотный ритм, что свободные часы стали восприниматься почти как досадная ошибка в расписании. В определенные дни по утрам занятия, после обеда в студию, а там клиенты, документы, звонки. К тому же нельзя забывать, что Соболева всё же вытащила меня на тренировки, и три раза в неделю я проводил с ней время в бассейне, оттачивая навык использования умений Системы.

После разговора с Никой я действительно перестал фильтровать желающих исключительно по степени интересности случая, и результат не заставил себя ждать. Моё расписание теперь спокойно забивалось на неделю вперёд, а иногда Алине приходилось предлагать людям свободные окна через две, а то и три. И мало кто отказывался, потому что, как оказалось, в Москве это в принципе нормальная ситуация. Уникальные специалисты востребованы настолько, что попасть к ним — зачастую задача со звёздочкой.

Как выяснилось, деньги тоже стали прибывать небольшими тележками.

До богатства мне было примерно так же далеко, как пешком до Бразилии, но студия уверенно росла. База клиентов становилась всё больше, а кредит уже не выглядел тем огромным камнем, который однажды обязательно потянет меня ко дну.

Отдельной статьей в новом расписании шла Лена.

Соболева восприняла моё решение пойти учиться на тренера, о котором узнала практически моментально от проболтавшегося Мельникова, как официальное разрешение продолжить меня мучить. Поначалу я пытался объяснить, что до получения квалификации мне ещё несколько месяцев, да и направлением я выбрал лёгкую атлетику, как категорию, которая совмещала в себе сразу несколько дисциплин, и плавания там не было, но ей было плевать.

«Учишься? Ну так учись и дальше. Биомеханику знаешь? Знаешь! Так что смотри на меня и говори, что делаю не так. Я в тебя верю.»

Таковы были её слова.

Вот так за последние два месяца она стала обязательной галочкой в моём графике, и приходилось ездить вместе с ней в бассейн. Однако с каждым разом я всё чаще ловил себя на мысли, что расширяю собственное восприятие и стараюсь смотреть на неё не как реабилитолог. Раньше первым делом всегда искал перегрузку, ограничение, асимметрию или участок, который рано или поздно начнёт болеть, теперь же больше времени уделял оценке старта, положения корпуса, входа в воду и работе ног. И умение Системы играло в этом не последнюю роль. Она буквально на практике обучала меня тому, что делали курсы в ГЦОЛИФКе, только намного эффективнее, визуализируя идеальное положение тела спортсменки.

Я начал запоминать оптимальные дуги и амплитуды человеческого тела и положение перед прыжком. Как должна быть выгнута спина у Лены, в какой момент лучше отталкиваться, какие при этом задействовать мышцы и какой выбирать угол входа в воду для достижения максимального эффекта.

Как оказалось, техника у Соболевой была практически идеальной, но всё ещё требовала доработки. Она потратила слишком много времени, сражаясь с так называемой астмой, и фактически только успела вернуть былую форму.

Так что корочка была нужна. Я всё ещё не мог, да и не смогу тренировать Лену, но, к счастью, этого и не требовалось. Как в случае с Калугой, мне хватало выступать в виде приглашённого специалиста со стороны, который оценивал физическое состояние спортсмена, на что её тренер согласился с превеликим облегчением, зная, что именно я и вернул её в спорт.

Однако удостоверение о том, что прошёл курсы тренера-преподавателя, поможет на официальном уровне и дальше заниматься троицей из Калуги, только уже без пристального надзора Лысева. Обходить Валерия Ивановича я не собирался ни в коем случае, но полезно иметь некую автономность, что ни говори. Да и пригодится защита от каких-нибудь жалоб, которые наверняка появятся. Рыжиков-то своё получил, но где гарантия, что не появится ещё кто-то, когда мои подопечные начнут стремительно расти и получать одну медаль за другой?

Я перевернулся на бок и поцеловал Аню. Она сладко потянулась, открывая глаза, и первым делом посмотрела на часы.

— Доброе утро, — пробормотала она.

— Я календарь переверну… — нараспев пропел я ей в лицо, и она сморщилась, схватила подушку и треснула меня по голове.

Пришлось немного времени уделить тому, чтобы показать, кто в доме хозяин. Потом мы сходили в душ, позавтракали и уже через сорок минут вышли из дома.

Лето пролетело, не успели мы и глазом моргнуть. Москва встретила нас прохладным сентябрьским утром, однако в воздухе всё ещё можно было чувствовать нотки уходящего тепла.

— Сегодня сразу после занятий в студию? — спросила она, пока мы спускались к метро.

Я машинально полез в телефон, чтобы проверить расписание, и неожиданно обнаружил свободный вечер. В последнее время это можно было считать чуть ли не редким явлением уровня солнечного затмения. Ни тебе клиентов, ни Лены, стремившейся заполнить любой свободный уголок моей жизни. Ни-че-го!

— Вообще-то нет, — удивляясь самому себе, ответил я.

Аня повернулась.

— Вот как?

— Да я сам в шоке.

И только после этих слов я вспомнил, какое завтра число. Четвертое сентября. Завтра будет ровно год с того момента, как я стоял на проходной Бауманки, сжимая спортивную сумку, и думал, что мой путь в Москве только начинается. Почему-то от этой мысли шаг сам собой стал медленнее, и в конечном счёте я остановился и спросил:

— Не хочешь сегодня вечером погулять?

Аня посмотрела на меня с лёгким удивлением, а затем улыбнулась.

— Почему бы и нет. Куда хочешь?

— Пока не знаю, после занятий решим, — ответил я.

На этом разговор и закончился. В метро нас затянула привычная московская суета, потом были пары, конспекты, преподаватель, который почти полтора часа разбирал построение тренировочного цикла, и к собственному предложению я вернулся только ближе к двум часам дня.

К тому моменту я вышел из корпуса ГЦОЛИФКа и заглянул в ближайшую кафешку подождать, пока закончит Аня. Погода словно специально решила напоследок напомнить, что лето ещё окончательно не покинуло столицу. Солнце прогрело воздух, ветер почти стих, и после нескольких часов в аудитории совершенно не хотелось сразу лезть обратно под землю.

Через некоторое время в кафешку зашла Аня, когда я лениво допивал кружку чая и пялился на висевший на стене телевизор.

— Ну что? — Аня поправила ремешок сумки на плече. — Куда пойдём?

Я задумчиво посмотрел сквозь окно вдоль улицы.

— Давай до Бауманской прокатимся?

— В студию всё-таки хочешь вернуться? — спросила она.

— Не-а. Просто прогуляемся. Можно к Яузе выйти, потом вдоль набережной пройтись.

Воронцова удивлённо приподняла бровь.

— Неужели ностальгия по Бауманке? Скучаешь по своей каморке и продавленным матам?

— Может быть.

Через полчаса мы уже выбрались из метро на знакомые улицы. Давненько меня здесь не было. Однако стоило мне ступить на дорогу, как неожиданно поймал себя на странном ощущении. Вроде бы ничего толком не изменилось — те же дома, те же остановки. Даже студенты не изменились и всё так же носились между зданиями университета, причём я взглядом выхватывал знакомые лица тех, кто ходил ко мне на пары, да и они, видя меня, часто приветственно кивали, но воспринималось это место совсем иначе.

Когда-то я ходил здесь каждый день с весьма смутным пониманием того, что буду есть этим же вечером. Обычно выбор падал на пельмешки с мазиком или на гречку с сосиской, но теперь довольно странно было ощущать, что эти дни позади. До хозяина жизни мне ещё далеко, но приятно осознавать, что больше не приходится переживать из-за такой простой мелочи, как пропитание.

Мы неспешно двинулись в сторону Яузы. Аня шла рядом, разглядывая студентов, которые кучками тянулись после занятий, и через некоторое время вдруг спросила:

— Подожди, ты поэтому сюда захотел?

— В смысле?

— Ты же рассказывал, что устроился в Бауманку в начале сентября.

Я улыбнулся и кивнул.

— Угу… Завтра будет ровно год.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Лёш, так это надо отпраздновать!

— Да ладно, — ответил я, продолжая путь. — Всего лишь один оборот планеты. Нечего тут праздновать.

Аня оглядела меня с ног до головы.

— Как нечего? Год назад ты приехал работать физруком, имея с собой в сумке только пару запасных трусов. А сейчас вон как вырос.

— Преподавателем физического воспитания, между прочим! — напыщенно заметил я. — Прошу не принижать значение профессии. И помимо трусов были и носки.

— Конечно… Преподавателем физического воспитания, — усмехнувшись, поправила Аня. — Так это ж круто! Сейчас у тебя своя студия, сотрудники, клиенты, спортсмены на поруке, курсы тренеров…

— Знаешь, когда ты вот так перечисляешь, мне хочется вернуться обратно в Бауманку, где главной проблемой был только Капустин. Думаю, сейчас бы я с ним влёгкую разобрался. Интересно, он ещё на месте? Всё так же кошмарит молодых преподавателей?

Она хихикнула и взяла меня под руку.

— Хочешь, давай попробуем его навестить?

Я повернулся и, прищурившись, взглянул ей прямо в глаза.

— Сказал же, что хочу хорошо провести день, а не омрачать его Петром Семёновичем.

Вдруг Аня посмотрела на корпус Бауманки вдалеке и задумчиво добавила:

— Знаешь, а я бы хотела пройти внутрь. Пройтись по твоей старой кафедре, может, даже заглянуть в тренерскую каморку.

— Во-о-т, — с улыбкой протянул я. — Уже куда лучше. В каморке, возможно, ещё та старая раскладушка осталась. Можем её опробовать в действии.

— Ну уж нет, — хмыкнула Аня. — Она тебя одного еле выдерживала, а вдвоём мы её точно сломаем, и Капустин заставит тебя платить. Да и к тому же пропусков у нас больше нет, так что никто нас не пустит на территорию университета, но помечтать невредно.

Мы оба рассмеялись.

Однако чем ближе подходили к знакомым корпусам, тем сильнее меня цепляли мелочи. Вот здесь я когда-то покупал пирожки. По этой дороге несколько раз тащился в общежитие после поздних уроков. Где-то впереди была проходная, возле которой год назад стоял с сумкой и пытался убедить охранника, что я новый преподаватель, а не обычный студент.

Забавно. Вроде прошёл всего год, а те времена кажутся для меня чем-то настолько далёким и непостижимым, что с лёгкостью могли произойти со мной в другой жизни. Алексей Николаевич Смирнов… Попаданец. Из провинции в Столицу. И ставший остеопатом.

Я на всякий случай похлопал себя по бокам, ощупал туловище и хмыкнул.

— О чём задумался? — спросила Аня.

— Да так. Чушь всякая в голову лезет.

— Расскажи, мне же интересно!

— Да ничего особенного, — повторил я, поглядывая в сторону пропускного пункта. — Просто думаю, что тот парень на проходной год назад вряд ли бы мне поверил, что с ним всё это произойдёт.

— Что встретит такую красивую девушку, как я? — подмигивая мне, улыбнулась Аня.

Я кивнул.

— Конечно, Ань, именно об этом я и думал.

Как ни крути, но за этот год жизнь успела перевернуться столько раз, что удивляться чему-либо становилось всё сложнее. Одно накладывалось на другое и, будто снежный ком, каждый раз пыталось похоронить меня вместе со всеми моими устремлениями. Однако каждый раз мне удавалось выбраться из завала и двигаться дальше.

Как? Да пёс его знает как…

Дальше мы пошли молча и свернули к Яузе. Не успели пойти и сотню метров, когда впереди показалась молодая парочка. Высокий парень шёл рядом с симпатичной девушкой и что-то ей рассказывал. Я бы пропустил их, как и многих других, кого встречал на своем пути, но в его движениях было нечто знакомое, нечто… до жути узнаваемое.

И только когда он повернул голову в нашу сторону, я замедлил шаг и узнал в нём того, кого совсем не ожидал увидеть этим днём.

— Алексей Николаевич?

Я сразу узнал его голос, и тут сомнения окончательно отпали. Пришлось остановиться и несколько секунд просто осматривать парня с головы до ног, пытаясь совместить его с тем образом, который сохранился в памяти.

— Воробьёв?

Рома широко улыбнулся.

— Да. Не ожидал вас здесь увидеть! Вы разве не должны студией заниматься?

За то время, что мы не виделись, мне показалось, что Рома вытянулся сантиметров на пять, если не больше. Волосы коротко подстрижены, чистая футболка, джинсы и нормальные кроссовки. Никакой затасканной одежды и вечного желания скрыться на фоне других.

Однако не это больше всего привлекло моё внимание.

Плечи парня были расправлены, голова не торчала вперёд, а грудной отдел больше не складывался в тот характерный горб, который когда-то первым делом бросился мне в глаза. Воробьёв стоял совершенно спокойно и естественно, не пытаясь искусственно вытянуться при виде бывшего преподавателя.

То есть, проще говоря, его осанка выровнялась.

— А откуда тебе про студию известно? — спросил я, заходя для осмотра сбоку.

Рома рассмеялся.

— Вы издеваетесь? После того, как вы ушли из Бауманки, я следил за вашей карьерой. Надеялся, конечно, что вы вернётесь в Бауманку, снова взявшись за СКД, но, признаться, обрадовался, когда узнал, что открыли собственную студию. Я думал на днях заглянуть к вам и проведать.

Стоявшая рядом девушка с интересом смотрела на меня, а затем что-то прошептала Воробьёву на ухо.

— Ах, да. Это Маша. Маша, это Алексей Николаевич, тот физрук, о котором я тебе рассказывал. Физрук, изменивший мою жизнь.

— Здравствуйте, — скромно поздоровалась она.

— Лёша предпочитает, чтобы его называли преподавателем физического воспитания, — вмешалась Аня и улыбнулась. — Я рада, что тебе лучше, Рома.

Слово «лучше» не так сильно подходило к описанию увиденного. Даже без Системы результат был виден невооруженным взглядом. Когда-то ко мне пришёл зажатый пацан, который постоянно прятал взгляд и скрывал побои под растянутой футболкой. Вечно сутулился и ожидал, что сейчас его кто-нибудь начнёт колотить.

Теперь же Воробьёв стоял ровно, осанка уверенная, даже смог набрать несколько килограмм мышц, что, несомненно, сыграло на его чувстве уверенности.

— Как спина в целом? — спросил я.

— Нормально, вообще не беспокоит.

— А упражнения делаешь?

Рома тут же замялся и коротко бросил взгляд на девушку.

— Ну… Как бы делаю, только уже не каждый день. Я просто начал в качалку ходить, и по сути то же самое делаю там. Только не начинайте, Алексей Николаевич, я правда стараюсь.

— Ладно, верю, — кивнул я. — А в целом, как дела? Дома как?

Я ожидал, что лицо Ромы вот-вот помрачнеет, а сам он привычно начнёт сутулиться, когда речь зайдёт про его отца. Отца, который годами бухал и использовал сына в качестве боксёрской груши.

— Да нормально всё, — внезапно ответил он совершенно безмятежным голосом. — Я всё ещё в общаге живу, а после того как вы уволились, где-то месяца через полтора, мама всё-таки ушла от отца. Она сначала к бабушке переехала, а потом квартиру сняли.

— Сняли? Ты же в общаге живёшь.

Рома кивнул.

— Я-то да, а она себе мужчину нашла. Вроде нормальный, обычный, работает в конторе какой-то, занимается путёвками в Турцию, всякие там вещи таскает, как челнок, и так далее.

— А отец? — спросил я, пытаясь заметить на теле Ромы хотя бы намеки на синяки.

— Раньше звонил, но мама потом пригрозила подать на него в суд, если будет и дальше нам надоедать. Так, периодически с ним общаюсь, скорее для галочки. Отец всё же. Но гораздо лучше стало.

По глазам Маши было видно, что девушка была не согласна с ним в этом вопросе, но в их дела лезть всё же не стал. Пускай сами разбираются. Вместо этого девушка периодически с интересом поглядывала на меня, а затем наконец решилась на вопрос:

— Извините, Алексей Николаевич, но я просто обязана спросить. Можно?

— Спрашивай, — спокойно ответил я.

— Вы ведь участвовали в коллабе с Вики Сокол и спасли её в аварии, да?

— Я бы не стал называть это таким словом, Маша, но в целом ты права. Только никого я не спасал, но Вика мне знакома.

На губах девушки засияла широченная улыбка, а глаза загорелись огнём.

— Расскажите, пожалуйста, а какая она на самом деле? Я просто слежу за ней уже несколько лет и… Она просто эталон того, какой должна быть девушка!

Мы с Аней одновременно переглянулись и едва удержались от смеха.

— Вика хорошая, — ответил я, пытаясь подобрать нужные слова. — Но я бы не стал называть её эталоном настоящей девушки, по крайней мере, это не тот образ, который она показывает на публику.

Девушка внезапно задумалась и полезла в сумочку за телефоном.

— В общем, я рад, что у тебя всё наладилось, Рома, — добавил я.

— Да что уж там, — смущенно ответил он, потирая затылок. — Если бы вы тогда меня не взяли в СКД и не выбили мне комнату в общаге, меня бы, наверное, уже не было в живых.

— Вот это ты точно перегибаешь, — резко заявил я.

Рома покачал головой.

— Вы просто не видели, к чему всё шло, Алексей Николаевич. Моё тело и так разваливалось на части, так что один неаккуратный удар мог бы стать если не фатальным, то привёл бы к чему-нибудь ужасному в любом случае. Я не буду нагружать вас подробностями, поэтому просто скажу, чтобы поверили мне на слово, когда говорю, что обязан вам жизнью.

Вот этого я больше всего и не любил. Когда приходит человек и внезапно пытается доказать, что он мне чем-то обязан. Быть может, другой на моём месте воспользовался бы моментом или как минимум ощутил собственное превосходство, но не я.

— Ладно, поверю на слово, Ром, только ничем ты мне не обязан. А если захочешь заглянуть в студию — то двери всегда открыты. Адрес, судя по всему, ты уже знаешь. Заодно спину твою посмотрю, если что.

Воробьёв улыбнулся и протянул мне руку.

— Знаю и обязательно зайду, Алексей Николаевич.

На этом и попрощались. Я пожал ему руку, и мы ещё немного прошлись вдоль набережной. Оказалось, что учёба у него тоже пошла лучше, но узнал я об этом уже через несколько дней. Больше всего меня удивило то, как спокойно и буднично он рассказывал о том, что ещё совсем недавно погружало парня в глубочайший страх. Сейчас же для него это было не более чем старый кошмар, который с высоты полёта нынешнего положения казался не таким уж и ужасным.

— Доволен? — внезапно раздался голос Ани.

Я повернул голову.

— Ты про Воробьёва?

— И не только, — добавила она. — Посмотри вокруг. Ты повлиял не только на это место, но и на жизни людей. Даже СКД, который ты основал, стал фактически твоим наследием в Бауманке. Кружок же не закрылся, а продолжает существовать и помогать людям.

— Ань, прекрати, — немного раздражённо от очередной похвалы выпалил я. — Вот только ты ещё не начинай.

Она улыбнулась.

— Скромничай сколько хочешь, Лёш, но однажды тебе придётся остановиться и принять как данность то, что ты делаешь жизни людей вокруг себя лучше. У тебя не получится это вечно отрицать.

— А я и не отрицаю. Просто… Не привык я к такому количеству внимания, понимаешь? Батя мне всегда говорил, что если уж и помогаешь кому-нибудь, то делай это не из-за благодарности и выгоды, а потому, что так правильно. Поэтому я никогда не ждал, что люди будут мне чем-то обязаны и постоянно говорить спасибо.

— Ох, Смирнов, — прижалась ко мне Аня. — Какой же ты всё же провинциальный и не испорченный… И за это я тебя люблю.

Мы ещё какое-то время гуляли вдоль Яузы, но день уже начинал медленно клониться к вечеру. Солнце опустилось ниже крыш, воздух заметно похолодел, да и ноги после нескольких часов прогулки начинали откровенно намекать, что культурно-оздоровительную программу пора заканчивать.

Так что домой мы добрались уже ближе к восьми.

Аня первым делом переоделась в домашнее, собрала волосы и ушла на кухню разбираться с ужином. Я же без всякого стыда рухнул на диван перед телевизором и решил, что раз уж меня сегодня весь день хвалят, то побездельничаю ещё немного. По одному из каналов показывали какой-то старый боевик, где герой бегал с бесконечными патронами, а на другом рассказывали про тонкости и полезные стороны уринотерапии.

— Запарили, — раздраженно выпалил я и переключил канал.

На экране заиграл музыкальный клип хитов девяностых, и именно в этот момент раздалась мелодия звонка моего телефона.

Лена Соболева. Ну конечно, кто же это ещё мог быть?

Я тяжело вздохнул, так как понял, что спокойно поразлагаться на диване, видимо, не получится и ответил:

— В бассейн не поеду. Не сегодня.

— И тебе привет, Лёша, — раздался в трубке голос девушки. — Забудь ты про бассейн, у меня есть хорошая новость.

По её голосу я сразу понял, что прекрасной эта новость будет исключительно для неё.

— В октябре мы с тобой едем в Липецк. На три дня.

— Вот как? — переспросил я. — И что же нас будет ждать в Липецке?

— Соревнования Центрального федерального округа по плаванию, — спокойно ответила Соболева. — Нас туда тренер посылает всей командой, а я хочу, чтобы ты был рядом. Ты мне обещал.

Я убавил звук телевизора.

— Лен, поздравляю тебя, без шуток, но обещал я тебе быть в момент, когда ты золото на Олимпиаде будешь брать.

— А как, ты думаешь, на олимпиады попадают? Это центральное соревнование всей страны. Буква Ц в ЦФО, думаешь, зачем стоит? Да и ты уже два месяца ковыряешь мою технику, гоняешь по стартам, заставляешь переделывать мелочи, которые мой тренер даже не замечал, а теперь хочешь сделать вид, что к соревнованиям отношения не имеешь?

— Во-первых, ничего я в тебе не ковыряю, а оцениваю. Во-вторых, у тебя же есть официальный тренер, и я говорил, что не могу его заменить. У меня нет диплома.

— Он уже согласился и сказал, что ты можешь поехать как член нашей команды. Приглашенный там какой-то специалист, — Лена выждала длинную паузу. — Лёша, для меня это очень важно, и ты мне нужен.

Я ответил не сразу.

— Лен, у меня студия, клиенты расписаны на две недели вперёд. Четыре дня в неделю курсы. Когда мы с тобой договаривались о тренировках, я тебе сразу сказал, что никаких выездных, всё должно проходить в Москве. Я сейчас не могу позволить себе выпасть, как это было с Калугой.

— Соревнования будут проходить в октябре с шестнадцатого по девятнадцатое число. Со среды по субботу, — добавила она. — У тебя вагон времени, чтобы всё перераспределить.

— Спасибо, успокоила.

— И вообще, раз уж начал заниматься девушкой, то доводи дело до конца, а не бросай всё на половине. Мельникова я тоже с собой увезу, так что можете там пива попить, или что вы обычно делаете на своих посиделках.

— Ага, спасибо, что разрешила, — послышался на фоне голос Ильи.

— Я смотрю, ты уже всё решила.

Голос Лены внезапно стал намного серьёзнее.

— Это первый шаг, Лёша. Мой первый шаг к медали. Или ты забыл?

— Я помню, Лен, — серьёзно ответил я. — Значит, всё-таки решила выдвигаться на Рио в шестнадцатом году?

— Да. И без тебя мне не справиться.

Я посмотрел за окно, попутно прикидывая варианты, как всё можно оформить, и выдохнул.

— Липецк. С шестнадцатого по девятнадцатое октября. Получается, у нас полтора месяца на то, чтобы довести твою технику до идеала.

Даже сквозь трубку было слышно, как Лена улыбается.

— Тогда я советую тебе не отлынивать от обязанностей и заняться этим как следует. И… — она медленно протянула. — Спасибо, Лёшенька, я знала, что ты мне не откажешь.

Я медленно опустил телефон и несколько секунд смотрел на экран. В принципе, выделить три дня на поездку будет не так уж и сложно, учитывая, что по выходным я и так старался особо не работать. В универе можно пропустить пару занятий, а если грамотно оформить расписание и заранее всех перенести, то и в студии всё будет в полном порядке.

— Кто там звонил? — раздался голос с кухни.

— Соболева.

— О, господи, — добавила Аня. — Опять? Что она хотела?

Не успел я ответить, как экран телефона вновь загорелся, и на нём высветилось имя того, кого не ожидал услышать — Максим Ковалёв.

— Привет, Макс, — ответил я на звонок.

— Алексей Николаевич, — голос его звучал радостно. — Я вас не отвлекаю?

— Ну вот, могут же люди нормально общаться, — пробубнил себе под нос. — Извини, это не тебе, что случилось?

— Да ничего плохого, коленка в полном порядке и не тревожит, — он внезапно замялся. — Я тут хотел сказать, что меня поставили на ЦФО. Соревнования будут проходить в Липецке, с шестна…

— Шестнадцатого по девятнадцатое октября, — закончил за него, удивляясь совпадению. — Ты, случаем, с Соболевой не созванивался?

— Нет… А как вы… Она что, тоже едет?

— Позвонила мне за минуту до тебя. Дай угадаю, хочешь, чтобы я приехал?

Максим ответил не сразу. В отличие от Лены, парню хватало чувства такта и скромности, чтобы не требовать всё настолько открыто.

— Если у вас есть возможность, мне бы этого очень хотелось. Быть может, сможете на меня ещё посмотреть. Ну, с профессиональной точки зрения.

Я запрокинул голову на спинку дивана.

— Ты с тренером это обсуждал? Я не хочу ставить палки в чужие колёса.

— Да, — ответил Максим. — Я ему сказал, что это вы меня на ноги поставили, так что он только за, чтобы с нами на всякий случай находился специалист по коленкам. То есть, ну вы поняли, я просто не знаю, как вас назвать.

— Я и сам уже не знаю, — выдохнул себе под нос. — Скинь мне всю информацию о соревнованиях и куда тебя поставили. Длина дистанции, наработки всё и прочее. Возможно, тебе придётся на несколько дней приехать в Москву ещё до начала соревнований, чтобы оценить состояние заранее. Сможешь?

Он на мгновение замолчал и что-то сдавленно обсуждал, судя по всему, с матерью.

— Да, конечно, вы только заранее скажите, и я смогу приехать.

— Ну, тогда договорились, — коротко бросил я. — Буду ждать информации.

— Спасибо, Алексей Николаевич! — радостно выпалил Максим. — Вы даже не представляете, что это для меня значит. Сейчас же всё пришлю!

Ну вот и ещё одно спасибо. Кажется, лимит благодарностей для одного дня был достаточно истрачен, и от этого слова меня начинало откровенно тошнить. С другой стороны, я действительно обещал сопроводить весь путь Соболевой до олимпийского золота, и теперь, когда у меня появилась такая возможность, грех ею не воспользоваться.

Видимо, всё же придётся в шестнадцатом году ехать в Бразилию, но сначала нужно наведаться в Липецк. Полтора месяца и куча подготовительной работы.

Отдых нам только снился.