Провинциальный остеопат. Том 6

Глава 1

Третье сентября две тысячи тринадцатого года началось для меня значительно раньше, чем хотелось бы. Пока чуть ли не вся страна готовилась напевать знаменитые строки Шуфутинского из каждого окна и рассылать друг другу мемы на эту тему, где-то в одной съёмной квартире Москвы готовился к очередному дню я.

Будильник телефона прозвенел без четверти семь, и Аня привычно попыталась заткнуть его рукой, не открывая глаза. Я же ещё несколько секунд лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, зачем нормальному человеку вообще понадобилось вставать в такую рань.

Ответ обнаружился довольно быстро — учёба.

Вот уже почти два месяца четыре дня в неделю я утром ездил в ГЦОЛИФК вместе с Аней, где всё же решил получить ещё одну корочку в свою постепенно разрастающуюся коллекцию. Официально всё называлось курсами переподготовки тренеров-преподавателей на базе имеющегося профессионального образования, а для меня же это должно было стать кое-чем уникальным в будущем, совместив всё, что у меня есть.

Хотя жаловаться было грех.

За прошедшие два месяца жизнь вошла в настолько плотный ритм, что свободные часы стали восприниматься почти как досадная ошибка в расписании. В определенные дни по утрам занятия, после обеда в студию, а там клиенты, документы, звонки. К тому же нельзя забывать, что Соболева всё же вытащила меня на тренировки, и три раза в неделю я проводил с ней время в бассейне, оттачивая навык использования умений Системы.

После разговора с Никой я действительно перестал фильтровать желающих исключительно по степени интересности случая, и результат не заставил себя ждать. Моё расписание теперь спокойно забивалось на неделю вперёд, а иногда Алине приходилось предлагать людям свободные окна через две, а то и три. И мало кто отказывался, потому что, как оказалось, в Москве это в принципе нормальная ситуация. Уникальные специалисты востребованы настолько, что попасть к ним — зачастую задача со звёздочкой.

Как выяснилось, деньги тоже стали прибывать небольшими тележками.

До богатства мне было примерно так же далеко, как пешком до Бразилии, но студия уверенно росла. База клиентов становилась всё больше, а кредит уже не выглядел тем огромным камнем, который однажды обязательно потянет меня ко дну.

Отдельной статьей в новом расписании шла Лена.

Соболева восприняла моё решение пойти учиться на тренера, о котором узнала практически моментально от проболтавшегося Мельникова, как официальное разрешение продолжить меня мучить. Поначалу я пытался объяснить, что до получения квалификации мне ещё несколько месяцев, да и направлением я выбрал лёгкую атлетику, как категорию, которая совмещала в себе сразу несколько дисциплин, и плавания там не было, но ей было плевать.

«Учишься? Ну так учись и дальше. Биомеханику знаешь? Знаешь! Так что смотри на меня и говори, что делаю не так. Я в тебя верю.»

Таковы были её слова.

Вот так за последние два месяца она стала обязательной галочкой в моём графике, и приходилось ездить вместе с ней в бассейн. Однако с каждым разом я всё чаще ловил себя на мысли, что расширяю собственное восприятие и стараюсь смотреть на неё не как реабилитолог. Раньше первым делом всегда искал перегрузку, ограничение, асимметрию или участок, который рано или поздно начнёт болеть, теперь же больше времени уделял оценке старта, положения корпуса, входа в воду и работе ног. И умение Системы играло в этом не последнюю роль. Она буквально на практике обучала меня тому, что делали курсы в ГЦОЛИФКе, только намного эффективнее, визуализируя идеальное положение тела спортсменки.

Я начал запоминать оптимальные дуги и амплитуды человеческого тела и положение перед прыжком. Как должна быть выгнута спина у Лены, в какой момент лучше отталкиваться, какие при этом задействовать мышцы и какой выбирать угол входа в воду для достижения максимального эффекта.

Как оказалось, техника у Соболевой была практически идеальной, но всё ещё требовала доработки. Она потратила слишком много времени, сражаясь с так называемой астмой, и фактически только успела вернуть былую форму.

Так что корочка была нужна. Я всё ещё не мог, да и не смогу тренировать Лену, но, к счастью, этого и не требовалось. Как в случае с Калугой, мне хватало выступать в виде приглашённого специалиста со стороны, который оценивал физическое состояние спортсмена, на что её тренер согласился с превеликим облегчением, зная, что именно я и вернул её в спорт.

Однако удостоверение о том, что прошёл курсы тренера-преподавателя, поможет на официальном уровне и дальше заниматься троицей из Калуги, только уже без пристального надзора Лысева. Обходить Валерия Ивановича я не собирался ни в коем случае, но полезно иметь некую автономность, что ни говори. Да и пригодится защита от каких-нибудь жалоб, которые наверняка появятся. Рыжиков-то своё получил, но где гарантия, что не появится ещё кто-то, когда мои подопечные начнут стремительно расти и получать одну медаль за другой?

Я перевернулся на бок и поцеловал Аню. Она сладко потянулась, открывая глаза, и первым делом посмотрела на часы.

— Доброе утро, — пробормотала она.

— Я календарь переверну… — нараспев пропел я ей в лицо, и она сморщилась, схватила подушку и треснула меня по голове.

Пришлось немного времени уделить тому, чтобы показать, кто в доме хозяин. Потом мы сходили в душ, позавтракали и уже через сорок минут вышли из дома.

Лето пролетело, не успели мы и глазом моргнуть. Москва встретила нас прохладным сентябрьским утром, однако в воздухе всё ещё можно было чувствовать нотки уходящего тепла.

— Сегодня сразу после занятий в студию? — спросила она, пока мы спускались к метро.

Я машинально полез в телефон, чтобы проверить расписание, и неожиданно обнаружил свободный вечер. В последнее время это можно было считать чуть ли не редким явлением уровня солнечного затмения. Ни тебе клиентов, ни Лены, стремившейся заполнить любой свободный уголок моей жизни. Ни-че-го!

— Вообще-то нет, — удивляясь самому себе, ответил я.

Аня повернулась.

— Вот как?

— Да я сам в шоке.

И только после этих слов я вспомнил, какое завтра число. Четвертое сентября. Завтра будет ровно год с того момента, как я стоял на проходной Бауманки, сжимая спортивную сумку, и думал, что мой путь в Москве только начинается. Почему-то от этой мысли шаг сам собой стал медленнее, и в конечном счёте я остановился и спросил:

— Не хочешь сегодня вечером погулять?

Аня посмотрела на меня с лёгким удивлением, а затем улыбнулась.

— Почему бы и нет. Куда хочешь?

— Пока не знаю, после занятий решим, — ответил я.

На этом разговор и закончился. В метро нас затянула привычная московская суета, потом были пары, конспекты, преподаватель, который почти полтора часа разбирал построение тренировочного цикла, и к собственному предложению я вернулся только ближе к двум часам дня.

К тому моменту я вышел из корпуса ГЦОЛИФКа и заглянул в ближайшую кафешку подождать, пока закончит Аня. Погода словно специально решила напоследок напомнить, что лето ещё окончательно не покинуло столицу. Солнце прогрело воздух, ветер почти стих, и после нескольких часов в аудитории совершенно не хотелось сразу лезть обратно под землю.

Через некоторое время в кафешку зашла Аня, когда я лениво допивал кружку чая и пялился на висевший на стене телевизор.

— Ну что? — Аня поправила ремешок сумки на плече. — Куда пойдём?

Я задумчиво посмотрел сквозь окно вдоль улицы.

— Давай до Бауманской прокатимся?

— В студию всё-таки хочешь вернуться? — спросила она.

— Не-а. Просто прогуляемся. Можно к Яузе выйти, потом вдоль набережной пройтись.

Воронцова удивлённо приподняла бровь.

— Неужели ностальгия по Бауманке? Скучаешь по своей каморке и продавленным матам?

— Может быть.

Через полчаса мы уже выбрались из метро на знакомые улицы. Давненько меня здесь не было. Однако стоило мне ступить на дорогу, как неожиданно поймал себя на странном ощущении. Вроде бы ничего толком не изменилось — те же дома, те же остановки. Даже студенты не изменились и всё так же носились между зданиями университета, причём я взглядом выхватывал знакомые лица тех, кто ходил ко мне на пары, да и они, видя меня, часто приветственно кивали, но воспринималось это место совсем иначе.

Когда-то я ходил здесь каждый день с весьма смутным пониманием того, что буду есть этим же вечером. Обычно выбор падал на пельмешки с мазиком или на гречку с сосиской, но теперь довольно странно было ощущать, что эти дни позади. До хозяина жизни мне ещё далеко, но приятно осознавать, что больше не приходится переживать из-за такой простой мелочи, как пропитание.

Мы неспешно двинулись в сторону Яузы. Аня шла рядом, разглядывая студентов, которые кучками тянулись после занятий, и через некоторое время вдруг спросила:

— Подожди, ты поэтому сюда захотел?

— В смысле?

— Ты же рассказывал, что устроился в Бауманку в начале сентября.

Я улыбнулся и кивнул.

— Угу… Завтра будет ровно год.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Лёш, так это надо отпраздновать!

— Да ладно, — ответил я, продолжая путь. — Всего лишь один оборот планеты. Нечего тут праздновать.

Аня оглядела меня с ног до головы.

— Как нечего? Год назад ты приехал работать физруком, имея с собой в сумке только пару запасных трусов. А сейчас вон как вырос.

— Преподавателем физического воспитания, между прочим! — напыщенно заметил я. — Прошу не принижать значение профессии. И помимо трусов были и носки.

— Конечно… Преподавателем физического воспитания, — усмехнувшись, поправила Аня. — Так это ж круто! Сейчас у тебя своя студия, сотрудники, клиенты, спортсмены на поруке, курсы тренеров…

— Знаешь, когда ты вот так перечисляешь, мне хочется вернуться обратно в Бауманку, где главной проблемой был только Капустин. Думаю, сейчас бы я с ним влёгкую разобрался. Интересно, он ещё на месте? Всё так же кошмарит молодых преподавателей?

Она хихикнула и взяла меня под руку.

— Хочешь, давай попробуем его навестить?

Я повернулся и, прищурившись, взглянул ей прямо в глаза.

— Сказал же, что хочу хорошо провести день, а не омрачать его Петром Семёновичем.

Вдруг Аня посмотрела на корпус Бауманки вдалеке и задумчиво добавила:

— Знаешь, а я бы хотела пройти внутрь. Пройтись по твоей старой кафедре, может, даже заглянуть в тренерскую каморку.

— Во-о-т, — с улыбкой протянул я. — Уже куда лучше. В каморке, возможно, ещё та старая раскладушка осталась. Можем её опробовать в действии.

— Ну уж нет, — хмыкнула Аня. — Она тебя одного еле выдерживала, а вдвоём мы её точно сломаем, и Капустин заставит тебя платить. Да и к тому же пропусков у нас больше нет, так что никто нас не пустит на территорию университета, но помечтать невредно.

Мы оба рассмеялись.

Однако чем ближе подходили к знакомым корпусам, тем сильнее меня цепляли мелочи. Вот здесь я когда-то покупал пирожки. По этой дороге несколько раз тащился в общежитие после поздних уроков. Где-то впереди была проходная, возле которой год назад стоял с сумкой и пытался убедить охранника, что я новый преподаватель, а не обычный студент.

Забавно. Вроде прошёл всего год, а те времена кажутся для меня чем-то настолько далёким и непостижимым, что с лёгкостью могли произойти со мной в другой жизни. Алексей Николаевич Смирнов… Попаданец. Из провинции в Столицу. И ставший остеопатом.

Я на всякий случай похлопал себя по бокам, ощупал туловище и хмыкнул.

— О чём задумался? — спросила Аня.

— Да так. Чушь всякая в голову лезет.

— Расскажи, мне же интересно!

— Да ничего особенного, — повторил я, поглядывая в сторону пропускного пункта. — Просто думаю, что тот парень на проходной год назад вряд ли бы мне поверил, что с ним всё это произойдёт.

— Что встретит такую красивую девушку, как я? — подмигивая мне, улыбнулась Аня.

Я кивнул.

— Конечно, Ань, именно об этом я и думал.

Как ни крути, но за этот год жизнь успела перевернуться столько раз, что удивляться чему-либо становилось всё сложнее. Одно накладывалось на другое и, будто снежный ком, каждый раз пыталось похоронить меня вместе со всеми моими устремлениями. Однако каждый раз мне удавалось выбраться из завала и двигаться дальше.

Как? Да пёс его знает как…

Дальше мы пошли молча и свернули к Яузе. Не успели пойти и сотню метров, когда впереди показалась молодая парочка. Высокий парень шёл рядом с симпатичной девушкой и что-то ей рассказывал. Я бы пропустил их, как и многих других, кого встречал на своем пути, но в его движениях было нечто знакомое, нечто… до жути узнаваемое.

И только когда он повернул голову в нашу сторону, я замедлил шаг и узнал в нём того, кого совсем не ожидал увидеть этим днём.

— Алексей Николаевич?

Я сразу узнал его голос, и тут сомнения окончательно отпали. Пришлось остановиться и несколько секунд просто осматривать парня с головы до ног, пытаясь совместить его с тем образом, который сохранился в памяти.

— Воробьёв?

Рома широко улыбнулся.

— Да. Не ожидал вас здесь увидеть! Вы разве не должны студией заниматься?

За то время, что мы не виделись, мне показалось, что Рома вытянулся сантиметров на пять, если не больше. Волосы коротко подстрижены, чистая футболка, джинсы и нормальные кроссовки. Никакой затасканной одежды и вечного желания скрыться на фоне других.

Однако не это больше всего привлекло моё внимание.

Плечи парня были расправлены, голова не торчала вперёд, а грудной отдел больше не складывался в тот характерный горб, который когда-то первым делом бросился мне в глаза. Воробьёв стоял совершенно спокойно и естественно, не пытаясь искусственно вытянуться при виде бывшего преподавателя.

То есть, проще говоря, его осанка выровнялась.

— А откуда тебе про студию известно? — спросил я, заходя для осмотра сбоку.

Рома рассмеялся.

— Вы издеваетесь? После того, как вы ушли из Бауманки, я следил за вашей карьерой. Надеялся, конечно, что вы вернётесь в Бауманку, снова взявшись за СКД, но, признаться, обрадовался, когда узнал, что открыли собственную студию. Я думал на днях заглянуть к вам и проведать.

Стоявшая рядом девушка с интересом смотрела на меня, а затем что-то прошептала Воробьёву на ухо.

— Ах, да. Это Маша. Маша, это Алексей Николаевич, тот физрук, о котором я тебе рассказывал. Физрук, изменивший мою жизнь.

— Здравствуйте, — скромно поздоровалась она.

— Лёша предпочитает, чтобы его называли преподавателем физического воспитания, — вмешалась Аня и улыбнулась. — Я рада, что тебе лучше, Рома.

Слово «лучше» не так сильно подходило к описанию увиденного. Даже без Системы результат был виден невооруженным взглядом. Когда-то ко мне пришёл зажатый пацан, который постоянно прятал взгляд и скрывал побои под растянутой футболкой. Вечно сутулился и ожидал, что сейчас его кто-нибудь начнёт колотить.

Теперь же Воробьёв стоял ровно, осанка уверенная, даже смог набрать несколько килограмм мышц, что, несомненно, сыграло на его чувстве уверенности.

— Как спина в целом? — спросил я.

— Нормально, вообще не беспокоит.

— А упражнения делаешь?

Рома тут же замялся и коротко бросил взгляд на девушку.

— Ну… Как бы делаю, только уже не каждый день. Я просто начал в качалку ходить, и по сути то же самое делаю там. Только не начинайте, Алексей Николаевич, я правда стараюсь.

— Ладно, верю, — кивнул я. — А в целом, как дела? Дома как?

Я ожидал, что лицо Ромы вот-вот помрачнеет, а сам он привычно начнёт сутулиться, когда речь зайдёт про его отца. Отца, который годами бухал и использовал сына в качестве боксёрской груши.

— Да нормально всё, — внезапно ответил он совершенно безмятежным голосом. — Я всё ещё в общаге живу, а после того как вы уволились, где-то месяца через полтора, мама всё-таки ушла от отца. Она сначала к бабушке переехала, а потом квартиру сняли.

— Сняли? Ты же в общаге живёшь.

Рома кивнул.

— Я-то да, а она себе мужчину нашла. Вроде нормальный, обычный, работает в конторе какой-то, занимается путёвками в Турцию, всякие там вещи таскает, как челнок, и так далее.

— А отец? — спросил я, пытаясь заметить на теле Ромы хотя бы намеки на синяки.

— Раньше звонил, но мама потом пригрозила подать на него в суд, если будет и дальше нам надоедать. Так, периодически с ним общаюсь, скорее для галочки. Отец всё же. Но гораздо лучше стало.

По глазам Маши было видно, что девушка была не согласна с ним в этом вопросе, но в их дела лезть всё же не стал. Пускай сами разбираются. Вместо этого девушка периодически с интересом поглядывала на меня, а затем наконец решилась на вопрос:

— Извините, Алексей Николаевич, но я просто обязана спросить. Можно?

— Спрашивай, — спокойно ответил я.

— Вы ведь участвовали в коллабе с Вики Сокол и спасли её в аварии, да?

— Я бы не стал называть это таким словом, Маша, но в целом ты права. Только никого я не спасал, но Вика мне знакома.

На губах девушки засияла широченная улыбка, а глаза загорелись огнём.

— Расскажите, пожалуйста, а какая она на самом деле? Я просто слежу за ней уже несколько лет и… Она просто эталон того, какой должна быть девушка!

Мы с Аней одновременно переглянулись и едва удержались от смеха.

— Вика хорошая, — ответил я, пытаясь подобрать нужные слова. — Но я бы не стал называть её эталоном настоящей девушки, по крайней мере, это не тот образ, который она показывает на публику.

Девушка внезапно задумалась и полезла в сумочку за телефоном.

— В общем, я рад, что у тебя всё наладилось, Рома, — добавил я.

— Да что уж там, — смущенно ответил он, потирая затылок. — Если бы вы тогда меня не взяли в СКД и не выбили мне комнату в общаге, меня бы, наверное, уже не было в живых.

— Вот это ты точно перегибаешь, — резко заявил я.

Рома покачал головой.

— Вы просто не видели, к чему всё шло, Алексей Николаевич. Моё тело и так разваливалось на части, так что один неаккуратный удар мог бы стать если не фатальным, то привёл бы к чему-нибудь ужасному в любом случае. Я не буду нагружать вас подробностями, поэтому просто скажу, чтобы поверили мне на слово, когда говорю, что обязан вам жизнью.

Вот этого я больше всего и не любил. Когда приходит человек и внезапно пытается доказать, что он мне чем-то обязан. Быть может, другой на моём месте воспользовался бы моментом или как минимум ощутил собственное превосходство, но не я.

— Ладно, поверю на слово, Ром, только ничем ты мне не обязан. А если захочешь заглянуть в студию — то двери всегда открыты. Адрес, судя по всему, ты уже знаешь. Заодно спину твою посмотрю, если что.

Воробьёв улыбнулся и протянул мне руку.

— Знаю и обязательно зайду, Алексей Николаевич.

На этом и попрощались. Я пожал ему руку, и мы ещё немного прошлись вдоль набережной. Оказалось, что учёба у него тоже пошла лучше, но узнал я об этом уже через несколько дней. Больше всего меня удивило то, как спокойно и буднично он рассказывал о том, что ещё совсем недавно погружало парня в глубочайший страх. Сейчас же для него это было не более чем старый кошмар, который с высоты полёта нынешнего положения казался не таким уж и ужасным.

— Доволен? — внезапно раздался голос Ани.

Я повернул голову.

— Ты про Воробьёва?

— И не только, — добавила она. — Посмотри вокруг. Ты повлиял не только на это место, но и на жизни людей. Даже СКД, который ты основал, стал фактически твоим наследием в Бауманке. Кружок же не закрылся, а продолжает существовать и помогать людям.

— Ань, прекрати, — немного раздражённо от очередной похвалы выпалил я. — Вот только ты ещё не начинай.

Она улыбнулась.

— Скромничай сколько хочешь, Лёш, но однажды тебе придётся остановиться и принять как данность то, что ты делаешь жизни людей вокруг себя лучше. У тебя не получится это вечно отрицать.

— А я и не отрицаю. Просто… Не привык я к такому количеству внимания, понимаешь? Батя мне всегда говорил, что если уж и помогаешь кому-нибудь, то делай это не из-за благодарности и выгоды, а потому, что так правильно. Поэтому я никогда не ждал, что люди будут мне чем-то обязаны и постоянно говорить спасибо.

— Ох, Смирнов, — прижалась ко мне Аня. — Какой же ты всё же провинциальный и не испорченный… И за это я тебя люблю.

Мы ещё какое-то время гуляли вдоль Яузы, но день уже начинал медленно клониться к вечеру. Солнце опустилось ниже крыш, воздух заметно похолодел, да и ноги после нескольких часов прогулки начинали откровенно намекать, что культурно-оздоровительную программу пора заканчивать.

Так что домой мы добрались уже ближе к восьми.

Аня первым делом переоделась в домашнее, собрала волосы и ушла на кухню разбираться с ужином. Я же без всякого стыда рухнул на диван перед телевизором и решил, что раз уж меня сегодня весь день хвалят, то побездельничаю ещё немного. По одному из каналов показывали какой-то старый боевик, где герой бегал с бесконечными патронами, а на другом рассказывали про тонкости и полезные стороны уринотерапии.

— Запарили, — раздраженно выпалил я и переключил канал.

На экране заиграл музыкальный клип хитов девяностых, и именно в этот момент раздалась мелодия звонка моего телефона.

Лена Соболева. Ну конечно, кто же это ещё мог быть?

Я тяжело вздохнул, так как понял, что спокойно поразлагаться на диване, видимо, не получится и ответил:

— В бассейн не поеду. Не сегодня.

— И тебе привет, Лёша, — раздался в трубке голос девушки. — Забудь ты про бассейн, у меня есть хорошая новость.

По её голосу я сразу понял, что прекрасной эта новость будет исключительно для неё.

— В октябре мы с тобой едем в Липецк. На три дня.

— Вот как? — переспросил я. — И что же нас будет ждать в Липецке?

— Соревнования Центрального федерального округа по плаванию, — спокойно ответила Соболева. — Нас туда тренер посылает всей командой, а я хочу, чтобы ты был рядом. Ты мне обещал.

Я убавил звук телевизора.

— Лен, поздравляю тебя, без шуток, но обещал я тебе быть в момент, когда ты золото на Олимпиаде будешь брать.

— А как, ты думаешь, на олимпиады попадают? Это центральное соревнование всей страны. Буква Ц в ЦФО, думаешь, зачем стоит? Да и ты уже два месяца ковыряешь мою технику, гоняешь по стартам, заставляешь переделывать мелочи, которые мой тренер даже не замечал, а теперь хочешь сделать вид, что к соревнованиям отношения не имеешь?

— Во-первых, ничего я в тебе не ковыряю, а оцениваю. Во-вторых, у тебя же есть официальный тренер, и я говорил, что не могу его заменить. У меня нет диплома.

— Он уже согласился и сказал, что ты можешь поехать как член нашей команды. Приглашенный там какой-то специалист, — Лена выждала длинную паузу. — Лёша, для меня это очень важно, и ты мне нужен.

Я ответил не сразу.

— Лен, у меня студия, клиенты расписаны на две недели вперёд. Четыре дня в неделю курсы. Когда мы с тобой договаривались о тренировках, я тебе сразу сказал, что никаких выездных, всё должно проходить в Москве. Я сейчас не могу позволить себе выпасть, как это было с Калугой.

— Соревнования будут проходить в октябре с шестнадцатого по девятнадцатое число. Со среды по субботу, — добавила она. — У тебя вагон времени, чтобы всё перераспределить.

— Спасибо, успокоила.

— И вообще, раз уж начал заниматься девушкой, то доводи дело до конца, а не бросай всё на половине. Мельникова я тоже с собой увезу, так что можете там пива попить, или что вы обычно делаете на своих посиделках.

— Ага, спасибо, что разрешила, — послышался на фоне голос Ильи.

— Я смотрю, ты уже всё решила.

Голос Лены внезапно стал намного серьёзнее.

— Это первый шаг, Лёша. Мой первый шаг к медали. Или ты забыл?

— Я помню, Лен, — серьёзно ответил я. — Значит, всё-таки решила выдвигаться на Рио в шестнадцатом году?

— Да. И без тебя мне не справиться.

Я посмотрел за окно, попутно прикидывая варианты, как всё можно оформить, и выдохнул.

— Липецк. С шестнадцатого по девятнадцатое октября. Получается, у нас полтора месяца на то, чтобы довести твою технику до идеала.

Даже сквозь трубку было слышно, как Лена улыбается.

— Тогда я советую тебе не отлынивать от обязанностей и заняться этим как следует. И… — она медленно протянула. — Спасибо, Лёшенька, я знала, что ты мне не откажешь.

Я медленно опустил телефон и несколько секунд смотрел на экран. В принципе, выделить три дня на поездку будет не так уж и сложно, учитывая, что по выходным я и так старался особо не работать. В универе можно пропустить пару занятий, а если грамотно оформить расписание и заранее всех перенести, то и в студии всё будет в полном порядке.

— Кто там звонил? — раздался голос с кухни.

— Соболева.

— О, господи, — добавила Аня. — Опять? Что она хотела?

Не успел я ответить, как экран телефона вновь загорелся, и на нём высветилось имя того, кого не ожидал услышать — Максим Ковалёв.

— Привет, Макс, — ответил я на звонок.

— Алексей Николаевич, — голос его звучал радостно. — Я вас не отвлекаю?

— Ну вот, могут же люди нормально общаться, — пробубнил себе под нос. — Извини, это не тебе, что случилось?

— Да ничего плохого, коленка в полном порядке и не тревожит, — он внезапно замялся. — Я тут хотел сказать, что меня поставили на ЦФО. Соревнования будут проходить в Липецке, с шестна…

— Шестнадцатого по девятнадцатое октября, — закончил за него, удивляясь совпадению. — Ты, случаем, с Соболевой не созванивался?

— Нет… А как вы… Она что, тоже едет?

— Позвонила мне за минуту до тебя. Дай угадаю, хочешь, чтобы я приехал?

Максим ответил не сразу. В отличие от Лены, парню хватало чувства такта и скромности, чтобы не требовать всё настолько открыто.

— Если у вас есть возможность, мне бы этого очень хотелось. Быть может, сможете на меня ещё посмотреть. Ну, с профессиональной точки зрения.

Я запрокинул голову на спинку дивана.

— Ты с тренером это обсуждал? Я не хочу ставить палки в чужие колёса.

— Да, — ответил Максим. — Я ему сказал, что это вы меня на ноги поставили, так что он только за, чтобы с нами на всякий случай находился специалист по коленкам. То есть, ну вы поняли, я просто не знаю, как вас назвать.

— Я и сам уже не знаю, — выдохнул себе под нос. — Скинь мне всю информацию о соревнованиях и куда тебя поставили. Длина дистанции, наработки всё и прочее. Возможно, тебе придётся на несколько дней приехать в Москву ещё до начала соревнований, чтобы оценить состояние заранее. Сможешь?

Он на мгновение замолчал и что-то сдавленно обсуждал, судя по всему, с матерью.

— Да, конечно, вы только заранее скажите, и я смогу приехать.

— Ну, тогда договорились, — коротко бросил я. — Буду ждать информации.

— Спасибо, Алексей Николаевич! — радостно выпалил Максим. — Вы даже не представляете, что это для меня значит. Сейчас же всё пришлю!

Ну вот и ещё одно спасибо. Кажется, лимит благодарностей для одного дня был достаточно истрачен, и от этого слова меня начинало откровенно тошнить. С другой стороны, я действительно обещал сопроводить весь путь Соболевой до олимпийского золота, и теперь, когда у меня появилась такая возможность, грех ею не воспользоваться.

Видимо, всё же придётся в шестнадцатом году ехать в Бразилию, но сначала нужно наведаться в Липецк. Полтора месяца и куча подготовительной работы.

Отдых нам только снился.

Глава 2

— Да, мам, я помню про свадьбу Пети, — произнёс я, выбираясь из людного метро.

До «Дома плавания» на Ибрагимова, в котором тренировалась Лена, надо было идти ещё пятнадцать минут, поэтому у меня было более чем достаточно времени, чтобы выслушать очередное напоминание о грядущей поездке.

— А Самосвалов что, сам разучился телефоном пользоваться, или ты к нему в секретари нанялась?

— Нет, сынок, я просто пообещала, что прослежу за тем, чтобы ты приехал, и всё, — ответила мама по телефону. — А то я тебя знаю, скажешь потом, что работы много.

Я усмехнулся и вышел из потока людей.

— Я же сказал, что приедем. Аня уже начинает потихоньку искать билеты, вот только даты ещё нет.

Было слышно, как мама устало выдохнула.

— Молодые они ещё. Петя предложение сделал, Саша согласилась, а как организовать, как всех собрать и свинью забить, никто из них не знает. Точнее, никто не хочет этим заниматься.

— Только не говори, что ты решила всё взять на себя, — сурово сказал я и тут же добавил. — В отличие от него, я могу найти номер Самосвалова и прописать ему даже из Москвы.

— Да мне не сложно… Он же ведь твой школьный друг.

— Тоже мне друг, — резко выпалил я. — Свадьба его, а напрягает мою мать, будто тебе заняться больше нечем.

— Лёшенька, не надо.

Я свернул на улицу и направился прямиком к школе.

— Не переживай, мам, я разберусь. Тут на улице людно, так что я тебя начинаю хуже слышать. Давай я тебе перезвоню завтра уже, потому что допоздна буду заниматься одной особой, хорошо?

— Хорошо, я просто позвонила, чтобы напомнить про свадьбу. Мы с отцом дни считаем до вашего приезда, целую, сынок!

— Пока, мам, скоро будем.

Самосвалов, урод. Всегда искал лёгкие пути, начиная с начальных классов, вот и тут, видимо, увлёкся, изучая, что находится под платьем у его новой невесты, и воспользовался добротой моей мамы. Ну уж нет.

Через пять минут заурядных манипуляций я нашёл в соцсети его номер телефона и тут же набрал.

— Скажи мне, друг, не охренел ли ты? — выпалил я, как только гудки прекратились.

— Это кто? — раздался с той стороны слегка охрипший молодой голос. — Смирнов, ты что ли?

— Я тебя ещё раз спрашиваю, ты охерел? — повторил я, только уже на тон громче.

— А что я такого сделал? — непонимающе спросил он. — И, да, кстати, твоя мама тебе звонила? Я попросил её, чтобы она…

— Вот об этом я и говорю, — резко перебил его. — У тебя у самого пальцы отсохли, или рукоблудишь целыми днями, что сам позвонить не можешь?

— А ты ни хрена не изменился, Лёха, всё такой же остряк, смотрю. Ты там, случаем, в КВН не подался или в какой-нибудь Камеди не записался, а? Такого шутника, как ты, с руками бы оторвали, или ты пока ещё не такой сладкий, чтобы тебя в свои записали?

— Да пошёл ты! — резко бросил я, но всё же улыбнулся. Он остался всё таким же.

— Ага, я-то пойду, но исключительно после тебя, — усмехнулся Петя. — Здорово, братан, как сам поживаешь?

— Здорова, Петруха, — ответил я, поглядывая на часы. — Нормально поживал, пока ты меня из Москвы не решил дёрнуть на свадьбу. Чего это ты вдруг на Демидовой решил жениться? Она же после школы сразу уехала в Рязань.

— Да вот вернулась месяц назад, прикинь? Ну, а там то-сё, тудой-сюдой, и завернулось, завертелось. Короче, приходится жениться.

Я тут же сложил два и два и улыбнулся.

— Вытаскивать вовремя не учили? Хех, ну что, поздравляю, будущий папаша. Сам-то уже осознал?

— Да она как мне сказала, я аж поседел!

— Петя, ты лысый как коленка ещё со школы, — вовремя заметил я. — К тебе даже физрук обращался как Пётр Александрович из-за твоей причёски сорокалетнего мужика.

— А я и не про голову, — ухмыльнулся в трубку он. — Короче, мне как Саша рассказала, я сразу за отцовским самогоном побежал.

— Праздновать?

Самосвалов фыркнул.

— Стресс смывать! Да и где это видано, чтобы девка залетала после одного раза? Мы только с ней эт самое, а на утро она мне говорит, мол, Петенька, люблю я тебя, свадьбу нам с тобой играть надо. Беременная я.

— Ох, Петруха, надо было тебе Валентину Сергеевну на уроках биологии слушать, — рассмеялся я, производя в голове простейшие вычисления. — Ну, всё равно поздравляю, только ты мать мою не трогай. Ей и без тебя есть чем заняться.

— А разве я настаиваю? Просто понимаешь, Сашка… Ну, она под сердцем носит теперь, и кажется, это как-то на неё влияет. С ума сходит, короче, девка. Я уже начинаю на стену лезть, вот и времени ни на что нет. А её родители, сам знаешь, интеллигенция ещё та, пальцем не поведут ради такой мелочи, как свинью купить, столы накрыть и гостей позвать. В общем, всё на мне.

— Сельская интеллигенция, — задумчиво произнёс я, заметив вывеску «Дома плавания».

— Ой, да ну тебя, задрал уже. Сам-то как? Девку-то себе нашёл?

Я улыбнулся.

— Приеду — узнаешь. Всё, Петруха, мне бежать надо. Рад был тебя услышать, дружище, поздравляю со свадьбой и грядущим потомством, но насчёт матери я серьёзно. Если узнаю, что ты её по своим делам гоняешь, скажу твоему бате, что ты в десятом классе втайне сливал его самогон и продавал одноклассникам.

— Это удар по больному! У таких проступков нет срока давности, — огорчённо выдохнул парень. — Ладно, я тебя понял, попрошу тётку свою заняться. Ей всё равно после того, как третий мужик от неё ушёл, целыми днями заняться нечем. Пускай хоть что-нибудь полезное сделает для племянника своего.

— Пускай, — коротко ответил я и попрощался.

Телефон утонул в кармане, а я посмотрел на вывеску фасада здания и устало потёр переносицу. С одним делом разобрались, осталось найти Соболеву, позаниматься с ней и успокоить.

Вообще, забавно получилось. Я должен был впервые за долгое время вернуться домой, а предлогом этому станет свадьба моего школьного друга и моей бывшей. Да и к тому же уже беременной. Хотя, зная Демидову и учитывая её заявление, уверен, там всё не так просто, как кажется. Ещё по школе она умудрялась водить даже учителей за нос, так что посмотрим.

Я поднялся по ступенькам и зашёл внутрь здания. Раньше встречи с Леной проходили в довольно свободном формате. Посмотрели старт, нашли какую-нибудь мелочь, попробовали исправить и разошлись до следующего раза. Теперь же впереди стояла вполне конкретная точка, в которой все наши эксперименты должны были превратиться в результат.

— Ну наконец-то! Я уже думала, ты решил слиться из-за Липецка.

Лена встретила меня в спортивном костюме с эмблемой федерации плавания Москвы. Её волосы были аккуратно заплетены и убраны назад, а на лице всё ещё виднелись отдельные капельки воды.

— У меня работа, — сказал я, поправляя спортивную сумку на плече. — Не всем нам повезло родиться в семье богатых московских риэлторов.

Лена надула губы.

— Это сейчас был упрёк?

Я улыбнулся, потрепал её по голове и ответил:

— Ни в коем случае. Пошли, а то у нас, оказывается, теперь соревнования через полтора месяца.

— У нас? — переспросила девушка, и в уголках её губ проблеснула тень улыбки. — Мне нравится, как это звучит. У нас соревнования.

— Но ты не ожидай, что в воду я вместе с тобой прыгну. Плыть всё равно будешь сама.

У администратора в очередной раз получил гостевой пропуск, и мы направились к бассейнам. Через несколько минут мы оказались у бассейна, где нас уже ждал тренер сборной Москвы, с которым она занималась уже несколько лет.

— Здравствуйте, Виктор Нестерович, — произнёс я, протягивая ему руку.

— Здорово, Лёха, — ответил он в привычной ему вальяжной форме. — Ну что, опять будешь мне Ленку ломать?

— Ничего ломать не собираюсь, как и вмешиваться. Сегодня я хочу отдельно посмотреть механику, а именно старт, гребок, дыхание, ноги и повороты.

— То есть, всё, кроме плавания?

Я молча кивнул.

— Виктор Нестерович, не издевайтесь вы так над Лешей, он, между прочим, помог в Калуге тренеру вывести троих на первые места таким способом, — протянула Лена, снимая с себя спортивный костюм и надевая шапочку.

— Да я-то что? — улыбнулся в ответ он. — Пускай смотрит, мне не жалко. Только вся эта ваша волшебная биомеханика не заменит знания и опыт мастера спорта.

В первый раз мы пересеклись с ним ещё на первом соревновании после возвращения Лены в спорт. Тогда я сразу заметил, что Соболева была для него особенно важна, пускай мне он и не доверял. Что, в очередной раз, учитывая мой возраст, вполне объяснимо. Однако мои последние заслуги говорили сами за себя, а тот факт, что именно я помог Лене вернуться в спорт, вызывал у мужчины если не доверие, то хотя бы явное уважение.

Лена оказалась в одном купальнике, который, как обычно, подчёркивал её идеальную спортивную фигуру, и тут же оказалась у бортика.

Я отошёл чуть в сторону и активировал Систему. Перед глазами развернулась привычная синяя сетка. Контуры тела Лены подсветились тонкими линиями, выделяя оси суставов, углы и показатели симметрии.

— Двести метров свободным стилем, — сказал тренер. — В обычном темпе. Пошла!

Она поднялась на тумбу, а я отключил все подсказки идеальной траектории, оставив только анализ.

Девушка сорвалась с тумбы и вошла в воду. Первые метры выглядели практически безупречно, но уже к середине заплыва интерфейс всё же начал цепляться за мелочи. Чуть выше поднялась голова на вдохе, в одном из циклов локоть ушёл ниже нужного, а работа ног сбилась по амплитуде.

Ничего критичного, но поэтому мне и стало особо интересно. Насколько малейшие исправления в технике помогут ей улучшить показатели времени, и как это отразится на общем состоянии Соболевой?

После четырёх заплывов по пятьдесят метров она коснулась бортика и резко подняла голову.

— Ну?

Мы с тренером вместе посмотрели на секундомер, и он записал цифру в блокнот. Это и было наше исходное время, точка, от которой теперь предстояло отталкиваться.

— Ну и чего вы там оба молчите? — вновь спросила Лена, цепляясь руками за бортик. — Время-то нормальное?

— Время как время, — спокойно ответил я. — Если тренер не против, отдохни минуту и давай ещё разок. Только не надо гнать ради меня, плыви в том темпе, в котором тебе комфортно.

— Ради тебя не буду, — ответила Лена.

Она оттолкнулась от стенки и снова ушла на дистанцию, а я расширил интерфейс Системы и присмотрелся. Поверх её тела вновь легла объёмная биомеханическая сетка, и бассейн мгновенно превратился для меня в огромную лабораторию. Светящиеся точки закрепились на плечевых, локтевых, тазобедренных и коленных суставах. Вдоль позвоночника протянулась центральная ось, а следом возникли траектории конечностей.

На первых метрах всё выглядело почти идеально.

Положение тела близкое к горизонтальному. Ротация корпуса симметричная, ноги не проваливались глубоко под воду, и даже вход кисти в водную гладь проходил практически по оптимальной линии. Однако стоило Соболевой проплыть первую половину дорожки, как Система начала подсвечивать отдельные участки жёлтым, сигнализируя о проблеме.

На вдохе голова поднималась буквально на несколько градусов выше необходимого. Следом за ней едва заметно проседал таз, увеличивая сопротивление воды. В начале гребка правой рукой она чуть запаздывала с разворотом предплечья. Из-за этого часть усилия уходила на давление вниз, вместо того, чтобы отталкивать воду назад и продвигать тело вперёд.

Отдельная ошибка сама по себе казалась смешной. С техникой у Лены всё было в порядке, как и с её состоянием здоровья. Несколько градусов здесь, пара сантиметров там, ничего такого, что стал бы исправлять опытный тренер, так как он скорее всего бы и не заметил. Вот только проходить одну и ту же дистанцию Лене придётся несколько раз, в зависимости от общего расстояния, а значит, потерянное время будет только умножаться. А вот если всё это убрать…

Я молча наблюдал, пока Лена не дошла до стены, выполнила поворот и отправилась обратно. Именно в этот момент на повороте нашлась ещё одна проблема. Она немного сбросила скорость перед бортиком, будто подсознательно перестраховывалась перед кувырком, вспоминая травму. Само вращение оказалось довольно быстрым, но начиналось позже оптимальной точки, из-за чего отталкивание выходило не таким мощным.

Это тебе не наблюдать за Кравцовым, Сазоновым или Мироновой. Без сомнения, они были сильны в своих дисциплинах и отчётливо показали это всей области, заняв первые места, но уровень Лены был намного выше.

Передо мной выступала двадцатиоднолетняя девушка, кандидат в мастера спорта по плаванию, и двигалась настолько хорошо, что приходилось охотиться за процентами. Повторюсь, погрешности, на которые указывала мне Система, были незначительны, но складывались в одну целую проблему. Вот только тяжело будет убедить опытного тренера в том, что она действительно существует, и что, более того, её вижу только я.

— Ну теперь-то как? — спросила Лена, выплёвывая воду.

Тренер щёлкнул секундомером и краем глаза бросил на меня взгляд, когда я пошёл к бортику. Перед глазами высветились показатели Соболевой, и большинство шкал держалось далеко в зелёной зоне, а некоторые и вообще показывали больше девяноста процентов.

— Хорошая или плохая? — спросил я.

— Начинай с плохой.

— Ты слишком хорошо плаваешь, — ответил я и улыбнулся.

Лена дважды моргнула.

— Ты точно уверен, что это плохая? — озадаченно поинтересовалась Соболева.

— Для меня — да. Было бы проще, если бы ты гребла одной рукой, а второй махала зрителям или ковырялась в носу. Тогда мне было бы с чем работать.

Где-то за спиной хмыкнул тренер.

— А я что говорил? Тренерский глаз не обманешь. Соболева за последние два месяца набрала форму.

— За два месяца, в течение которых со мной дополнительно занимался Лёша? — спросила она, выглядывая из-за меня.

— Но это не значит, что у нас не осталось места для улучшения.

Тут Виктор Нестерович и Лена одновременно замолчали.

— На старте ты слишком высоко прыгаешь. В гребке иногда опускаешь локоть слишком низко, особенно правый, и хуже отталкиваешь воду назад. На вдохе приподнимаешь голову, из-за чего таз опускается глубже. Когда устаёшь, начинаешь слишком сильно сгибать ноги в коленях, а перед поворотом немного сбрасываешь скорость.

Она молча посмотрела на мою ладонь с оттопыренными пятью пальцами.

— Это всё?

Я кивнул.

— Пока что да. И не надо на меня так смотреть, ты сама меня попросила быть с тобой пожёстче и указывать на все ошибки, которые увижу.

Лена медленно повернулась к тренеру и заметила, что он молчал.

— Виктор Нестерович…

Он лишь пожал плечами.

— Ты сама его сюда притащила. Мы договорились, что сегодня дадим ему время поработать, так что пускай работает.

Я улыбнулся.

— Если хочешь знать моё мнение, то на ЦФО ты всех и так порвёшь, даже без меня. Виктор Нестерович подтвердит, что твоей формы уже достаточно, чтобы стать одной из фавориток на соревнованиях, но для нас это ведь только начало, разве нет?

Взгляд Лены резко изменился.

— А что будет с тобой на общероссийских соревнованиях? А в Европе? Что произойдёт, когда ты встанешь на бортик в Рио, и против тебя выступят самые сильные пловчихи планеты? Я уверен, что их так же, как и тебя, разбирают на винтики и пытаются отшлифовать каждую часть, чтобы она не мешала и не создавала проблем другим.

Я выключил интерфейс и вспомнил старую книжку Бернштейна, в которой в своё время наткнулся на полезную мысль: движение нельзя воспринимать как простую последовательность команд мышцам. Организм каждый раз решает двигательную задачу целиком, подстраиваясь под положение тела, среду, скорость и десятки других факторов.

У Лены эта задача решалась тысячи, если не сотни тысяч раз. Её техника давно была доведена до автоматизма, и менять то, что уже сформировалось, было бы глупо. Мне же требовалось найти другой подход, а именно аккуратно изменить несколько уже закреплённых двигательных стереотипов так, чтобы новое движение постепенно стало для неё таким же естественным, как старое.

— Вот для этого ты мне и нужен, — внезапно пробубнила Соболева. — Чтобы напоминать, что мы вместе идём к одной и той же цели.

Я молча кивнул.

— Тогда будем разбирать мелкие проблемы и улучшать время.

Начать решил с самого очевидного — стартового прыжка. Лена выбралась из воды, стряхнула капли с плеч и без лишних вопросов поднялась на тумбу.

— Давай как обычно, ничего специально не меняй.

— А до этого я как плавала? — пробурчала Соболева.

— Не скалься. Мы здесь для того, чтобы сделать тебя быстрее, так что хватит бурчать и делай, что тебе сказано.

— Хорошо, — тихо произнесла Лена и приготовилась к прыжку.

Я отошёл на несколько шагов и вновь активировал Систему, сразу убрав прочь большую часть лишней информации. Осталась только фигура Лены, положение суставов и рассчитанная траектория движения после отталкивания.

— Готова? — спросил тренер.

Лена коротко кивнула.

После сигнала она резко сорвалась в воду, и со стороны прыжок выглядел отлично. Мощное отталкивание, вытянутые руки, корпус собран и чистый вход в воду. Вроде бы и придраться не к чему, но Система всё же нашла.

Поверх реальной траектории возникла вторая, зелёная линия. Они почти совпадали в начале, но затем траектория Лены уходила выше необходимого. Она слишком высоко выпрыгивала с тумбы, тратя часть силы толчка на лишнюю высоту. Вроде бы всего несколько градусов, но эти несколько градусов означали потерю части горизонтальной скорости. Против физики не попрёшь, как говорится, и она вносила свои коррективы.

Вторая попытка показала практически то же самое, а после третьей она вылезла на сушу.

— Ты хорошо отталкиваешься, — начал я, — но получается слишком высокая дуга.

Я встал сбоку и показал рукой условную траекторию, следуя линии интерфейса.

— Сейчас у тебя отталкивание получается слишком вертикальным. Мне нужно, чтобы полёт стал более плоским. Примерно на тридцать-сорок градусов относительно поверхности. Руки сразу вытягиваешь, голову между ними, корпус собираешь и входишь в воду практически в одну точку.

Лена внимательно выслушала и снова полезла на тумбу. Следующий прыжок получился таким же, и девушка снова прошлась по жёлтой линии.

— Ну? — спросила она, выныривая.

— Я же говорил, как надо.

— Ну а я как делала?! — слегка повысив голос, возмутилась Соболева.

Виктор Нестерович рассмеялся.

— Добро пожаловать в тренерскую работу, Лёха. Объяснил спортсмену одно, а он всё равно делает по-своему, ещё и посылает куда подальше. Хорошо, что Соболева хоть мне так не дерзит.

— Потому что вас, Виктор Нестерович, я люблю.

Я усмехнулся.

— А меня, значит, нет?

Лена внезапно покраснела, отвела взгляд и вновь залезла на тумбу.

Таким образом туда-сюда мы провозимся до утра, поэтому нужно придумать что-нибудь хитрое. Сразу вспомнились курсы подготовки и Калуга. Когда тренировали Кравцова бросать копьё без копья, Миронову прыгать на брусок без бруска… А что если попробовать то же самое с Леной?

— Ладно… Иди сюда, — позвал я её и отвёл в сторону.

— Ты собираешься учить меня прыгать в воду как начинающую, на земле? Я КМС по плаванию, Лёша, и мне…

— Вот тогда и поможешь мне, если окажусь не прав, — согласно кивнул я. — А теперь попробуй, как скажу.

Мы отошли на несколько метров, и я заставил её встать в положение, похожее на стартовое. Следом она несколько раз перенесла вес взад-вперёд, отработала разгибание ног и направление корпуса.

Система тут оказалась куда удобнее бассейна. Не нужно было каждый раз ждать, пока она нырнёт и вернётся обратно. Я видел углы суставов практически сразу и мог остановить движение в нужный момент.

Несколько раз мы отработали обычный прыжок с места, а потом добавили вытянутые руки.

Со стороны, может, всё и выглядело странно. Кандидат в мастера спорта прыгала по кафелю под присмотром парня, не сильно старше её, который несколько раз заставлял её повторять одно и то же.

И это, естественно, не осталось незамеченным.

— Виктор Нестерович, — раздался голос проходящего мимо тренера. — А это кто вообще?

Он даже не повернулся.

— Специалист. Видно же.

— По прыжкам?

— По всему понемногу.

— Ясно. А чего он Соболеву заставляет по полу скакать? Наказывает что ли?

Виктор Нестерович пожал плечами.

— Да вроде, к олимпиаде готовит. Всё, хватит задавать вопросы. Иди уже куда шёл.

Проходящий мимо тренер несколько секунд молчал, затем кивнул и снова пошёл по своим делам.

Лена подняла глаза и посмотрела на меня.

— Не обращай внимания, — ответил я. — Если бы им было плевать, они бы даже спрашивать не стали. Так что прыгай дальше.

После нескольких повторений движение действительно начало меняться. Соболева перестала сначала выталкивать себя вверх и стала чаще уходить по идеальной дуге вперёд.

— Ну, давай попробуем теперь на тумбе, — сказал я, указывая в ту сторону.

Когда Лена на неё забралась, перед глазами развернулась зелёная дуга идеальной траектории.

— Не думай про угол, — решил напомнить я. — Просто повтори в точности то движение, которое делала сейчас.

Раздался сигнал, и Лена прыгнула. Реальная траектория почти совпала с зелёной, но вход в воду всё ещё получился чуть раньше оптимальной точки.

Я поднял большой палец.

— Уже лучше, давай ещё раз.

На следующей попытке Лена разогнула ноги и вытянула руки в одну линию с головой. Фигура Соболевой прошла практически точно внутри зелёного контура, и траектории на мгновение наложились друг на друга, а сама девушка вошла в воду так чисто, будто проткнула поверхность одной точкой.

«Отклонение от расчётной траектории: минимальное.»

Я невольно улыбнулся.

Лена же вынырнула, быстро доплыла до бортика и выбралась наружу.

— Ну? — спросила она, подходя ко мне. — Доволен собой?

— Собой? Очень.

Она закатила глаза и выдохнула.

— Я рада, ну а мной?

— Тобой буду доволен, когда ты сделаешь так десять раз подряд без моих подсказок.

Улыбка с губ Лены тут же исчезла.

— Десять?

— Да, ты права. Десять маловато, — раздался сбоку голос Виктора Нестеровича. — Давай для начала двадцать идеальных повторений, а потом сделаем контрольный заплыв и сравним твое время.

Соболева молча развернулась к тумбе, а я взглянул на часы. На исправление одного пункта из пяти ушло чуть больше часа повторений, ошибок и тренировок. Я, конечно, не собирался за один день настроить ей идеальную биомеханику, и прекрасно понимал, что на это потребуется куда больше времени. К счастью, у нас впереди было ещё полтора месяца в запасе, а это значит…

Значит, что впереди ещё много работы. Но и результат будет впечатляющим.

Мои раздумья прервал свисток и очередной всплеск от вошедшей в воду девушки.

— Надо же… Вторая попытка подряд удалась. Может, всё-таки и получится, — тихо хмыкнул я себе под нос.