Провинциальный остеопат. Том 5

Глава 1

Когда Аня написала, что хочет встретиться, я первым делом предложил нашу квартиру. Как говорится, дома и родные стены помогают.

Однако вместо этого она скинула уже знакомый мне адрес, куда, собственно, и поехал сразу после Калуги. Подумывал, конечно, заскочить сначала домой, скинуть вещи и принять душ, но встреча в публичном месте как-то перечеркнула мои планы.

Этим местом оказалась то самое кафе напротив Бауманки. Да, именно это заведение, где когда-то собирались мы с Аней, когда Капустин впервые пригрозился меня выгнать. Здесь родилась идея СКД, здесь же мы составляли первые планы по созданию патента. В общем, стоило ли говорить, что Аня выбрала это кафе не зря.

Я пришёл минут на двадцать раньше, но оказалось, что Аня меня опередила. Она сидела за столиком возле окна с чашкой кофе и, поддерживая подбородок ладонью, смотрела куда-то вдаль. Выглядела Аня так, будто приехала на встречу со мной прямо из университета. Волосы распущены по плечам, а на глазах привычные очки. Светлая блузка идеально сидела на ней, но верхняя пуговица была расстёгнута, открывая небольшой кулон на тонкой цепочке. Из-за стола не было видно, но я знал, что она была в своей любимой юбке-карандаше и тёмных туфлях на невысоком каблуке.

Аня коротко метнула взгляд, и на её губах появилась едва заметная улыбка. Я прошёл мимо пустующих столиков, снял куртку и сел напротив неё.

— Хорошо выглядишь, — начала она первой.

Я улыбнулся.

— Странно, но хотел сказать то же самое. Закажешь что-нибудь?

Тут же сбоку возникла официантка, положившая передо мной меню.

— Что-нибудь подсказать? — спросила она учтиво.

— Американо и картофельное пюре с котлетами, — ответил я и взглянул на Аню.

Она позволила себе улыбнуться чуть шире и молча покачала головой.

— Как Калуга? — поинтересовалась она после того, как официантка забрала меню и ушла с моим заказом.

— Провинция, — с явно напускным пафосом сказал я, а затем усмехнулся. — Работы куча. Как Москва?

Аня посмотрела в окно и задумалась.

— Я люблю Москву в это время года. Когда ещё не сильно жарко, но уже и не эта мерзкая холодрыга. Идеальная погода для того, чтобы погулять и подумать о всяком.

Я взглянул в окно, куда смотрела девушка, и заметил корпус Бауманки. Точнее, слово “заметить” явно не отражает то, насколько сильно он бросался в глаза через речку.

Когда-то всё крутилось вокруг этих стен. Кафедра, пары, Капустин, СКД и общага. Постоянные пустые карманы и попытка выкроить хотя бы часик для того, чтобы перевести дух. Сейчас же я посреди рабочего дня сидел в кафе и ждал, пока мне принесут заказ за четыреста рублей, и для меня это внезапно стало довольно мелкой суммой, не стоящей даже упоминания. Впрочем, если бы не кредит на полмиллиона, зависший надо мной как Дамоклов меч, то можно и порадоваться.

С другой стороны, это всего лишь вопрос времени, и у меня будет всё. Уже есть собственная студия, три сотрудника, растущая страничка в социальных сетях и договорённость со спортивной школой, которая готовила олимпийских чемпионов. Всё, вот только не хватало ещё одного важного пункта в моей жизни. И этот пункт сидел прямо передо мной.

Принесли сначала кофе, и я сделал несколько глотков. Аня всё это время молча смотрела в окно и сама себе улыбалась, будто ждала, что начну разговор первым. А что делал я? Я сидел и ждал, пока перестанет урчать в животе, так как есть хотелось безумно, ведь я после получения сообщения поехал в Москву, не успев пообедать.

— Ты сильно изменился, — вдруг заговорила Аня, когда передо мной появилась тарелка с пюре и двумя котлетами.

— За неделю? — удивлённо спросил я, запихивая в рот кусок.

— За последние несколько месяцев, — ответила она, всё ещё отказываясь смотреть на меня.

Я пожал плечами и запил котлету кофе, а затем вытер рот бумажной салфеткой.

— Естественный ход вещей, разве нет? — спросил я. — Люди растут, меняют свои привычки, или ты хочешь, чтобы я остался тем самым физруком с окладом в пятнадцать тысяч?

Аня ответила не сразу, лишь слегка прищурила глаза и выдохнула.

— Временами да, но понимаю, что это невозможно.

Первая котлета провалилась практически мгновенно, и девушка украдкой посмотрела на то, как я жадно, в пару укусов, приканчиваю вторую и всё это запиваю кофе.

— Не спеши так, подавишься, — улыбнулась она и едва заметно хихикнула.

— Ну, что поделаешь, если оголодал так. Воздух, видимо, в Калуге такой, влияет на подрастающий и изменяющийся организм, — ответил, не отрываясь от тарелки.

Порция оказалась маленькой, но довольно сытной, поэтому через несколько секунд напротив меня лежала едва ли не вылизанная тарелка и недопитый кофе. Я вытер рот салфеткой, аккуратно сложил её в квадратик и положил на стол.

— Может, уже скажешь, почему ты внезапно захотела со мной встретиться? Не то чтобы ты последнее время была слишком общительной.

— Я стараюсь к этому подойти, — ответила Аня, но в её голосе не прозвучало радости.

— Ну, давай тогда начну я, — сказал, и тут в кармане прожужжал новый телефон.

Я без задней мысли достал его, быстро пробежался по сообщению от Ирины и положил на стол.

— Новый? — спросила Аня, краем глаза посмотрев на телефон.

— Подарок от Соколовой. Точнее сказать, плата за два сеанса.

— М, — коротко кивнула Аня.

— Зато честно и сразу, — добавил я, и вновь повисла тишина.

За окном проехал автобус, набитый людьми, а через два столика от нас устроилась молодая парочка студентов, явно пришедших на своё первое свидание. Девушка широко улыбалась, постоянно поднося к носу скромненький букет лилий, а парень пытался строить из себя джентльмена, отодвигая стул и снимая с неё курточку.

Аня обратила взгляд на новых посетителей и улыбнулась.

— Я должна перед тобой извиниться, — внезапно заговорила она, чем застала меня врасплох.

— Так. Кажется, в кофе мне без моего ведома налили коньяка, потому что мне мерещится всякое, — произнёс я, отодвигая чашку в сторону.

Воронцова расплылась в улыбке, но она тут же исчезла.

— Я серьёзно, Лёш, не смейся надо мной, — продолжила она. — Я действительно должна перед тобой извиниться за то, что перегнула палку. Мне понадобилось несколько дней, чтобы это понять.

— Что понять? — терпеливо спросил я. — Да и тебе не за что извиняться.

— Есть за что, — резко перебила Аня. — Когда мы только познакомились, ты меня сразу заинтересовал. Сначала думала, что у тебя что-то есть с Леной, но количество внимания, которое ты мне оказывал, сразу ответило на все мои вопросы. Так что я по-дурости подумала, что так будет и всегда.

— Я тебе оказываю мало внимания?

Она впервые за долгое время посмотрела мне в глаза и покачала головой.

— Нет, внимания мне хватает.

Я откинулся на спинку стула и развёл руками.

— Ну, тогда я в полном недоумении. Я думал, ты расстроилась из-за Вики, точнее, из-за того, что узнала о её существовании не от меня, а из новостей.

Аня кивнула.

— Я тоже так думала, и это действительно было обидно. Однако со временем поняла, что главная проблема была не в этом. А в том, что мне за тобой больше не угнаться.

— Угнаться? — задумчиво повторил я. — Ты думаешь, что всё это ради меня? Ань, я делаю всё это ради нас. Ради того, чтобы тебе не пришлось жить в съёмной однушке, чтобы у нас появилось своё жильё и стабильность. Не надо воспринимать это как какую-то гонку.

Она улыбнулась.

— Я знаю. Всегда это знала, просто мне понадобилось время, чтобы это осознать. Когда я сказала, что ты изменился, то не имела в виду ничего плохого. Просто это произошло настолько быстро, что я не успела этого понять.

Я посмотрел на чашку с кофе и выдохнул.

— Да, всё закрутилось настолько быстро, что сам ещё не до конца разобрался в происходящем.

Аня наклонилась ближе.

— Значит, нам обоим понадобилось время для размышления.

— Вот только не хочу, чтобы ты воспринимала это так, — сказал я, — будто тебе приходится за мной гнаться.

— Знаешь, когда я это поняла? — спросила Аня и достала телефон, на котором показала мне видео.

На нём, естественно, засветилась моя студия, и всё было склеено из тех нарезок, которые удалось снять в тот день. Там была Вика во всей красе и в самых пикантных ракурсах. Я со сложенными руками на груди, а на фоне играла ритмичная музыка.

— Опять эта звезда… Экрана... — устало выдохнул я.

Аня хихикнула.

— Мог бы ты себя представить на видео с тремя миллионами просмотров в компании известной мотоблогерши ещё полгода назад?

— Только если в рекламе пельменей, — усмехнувшись, ответил я. — За то, сколько я их съел, мне пора уже самому быть ходячей рекламой.

Воронцова рассмеялась.

— Вот и я о том же, но ты адаптировался. Сумел во всём этом хаосе найти нужный момент и извлечь для себя выгоду. Вон, новую студию открываешь, новые работники, так что получается, это я не была готова ко всем этим изменениям и слишком остро отреагировала.

— Справедливости ради, — сказал я, — в этом есть и моя вина. Мне надо было тебе рассказать о Вике, но я попросту не понимал, что это настолько важно. Так что и ты меня извини.

Аня улыбнулась.

— Приятно это слышать, Лёш.

— Я попробую избави…

Не успел и договорить, как Воронцова покачала головой.

— Ты так меня и не понял, дурачок. Я же тебе сказала, что не была готова и не могла за тобой угнаться, но теперь всё поняла. Так что не хочу, чтобы ты отказывался от общения с кем-либо ради меня. Мне просто нужно знать, что я тебе нужна.

— Ань, — я взял её за руки. — В этом мире у тебя нет и не будет соперниц, уж поверь мне на слово. Я на стену лез, пытаясь понять, как тебя вернуть.

Она улыбнулась, и улыбка эта больше не исчезала.

— Тогда я спокойна, — ответила она. — Это всё, что мне нужно знать. Я люблю тебя, Лёша.

— И я тебя, Ань.

У меня как камень с души упал. Я откинулся на спинку стула и впервые за последнюю неделю по-настоящему выдохнул.

— А чего ты вообще захотела здесь встретиться? — спросил я между делом. — Почему не дома?

— А почему надо дома? — поинтересовалась в ответ Воронцова.

— Ну, как минимум, потому, что дома ты можешь быть без одежды. А мне так больше нравится.

Аня посмотрела на меня, и на её полных губах зародилась игривая улыбка. Она слегка прищурила глаза, от чего стала ещё привлекательнее, а затем поставила сумочку на стол, подняла руку и обратилась к официанту:

— Счёт, пожалуйста!

***

Когда ехал на встречу с Аней, то рассчитывал, что на торжественной церемонии открытия студии могу оказаться один. Но жизнь всегда преподносит сюрпризы, и, к счастью, в этот раз он оказался приятным.

После кафе мы сразу вернулись домой и не разговаривали два часа кряду. Так, изредка перебрасывались короткими фразочками и периодически поглядывали на часы. Почему? Да потому что вечером меня ждал настоящий банкет. Оказавшись дома, вновь посреди всех своих вещей, Аня принялась накручивать причёски, подбирать подходящие платья, и всё вернулось на свои места.

В общем, таким образом мы добрались до студии примерно за час до начала всего торжества. Я ожидал увидеть там спокойную подготовку, которую на себя взяла Ирина и новые сотрудницы, но внутри натурально творился какой-то хаос. На одном из диванов лежали коробки с посудой, на втором стояли цветы, а возле администраторского стола уже расставлены бутылки с шампанским.

— Наконец-то, Алексей Николаевич! — окликнула меня Ирина. — У вас там доставка приехала.

— Какая ещё доставка? — поинтересовался, поглядывая на часы.

— Должно быть, вывеска, — ответила Аня, указывая на грузовую машину.

Из неё двое мужчин разгружали длинные коробки и какие-то металлические крепления. Я сначала особо не присматривался, пока один из них не снял защитную плёнку.

— Э, стоп, мужики, — спешно остановил их. — Это не моя вывеска.

Они посмотрели на документы накладной, сравнили название и спросили:

— Земляной вал? «Остео-Арт»?

— Всё верно. Название моё, а вот дизайн же другой был. Неужели накосячили?

— Слушай, — добавил один из грузчиков. — Нам доставить надо и установить. Это ты разбирайся с производителем сам.

Из коробки выглядывали объёмные белые буквы с аккуратной тёмной окантовкой. Рядом лежал отдельный логотип, а ниже должна была идти строка поменьше: «Студия спортивной реабилитации и массажа». Причём даже без подключения было видно, что буквы были с лампочками.

Вот только заказывал я менее пафосную и не такую дорогую. Обычная плоская табличка, логотип, крепёж. Дешево, сердито и издалека читалось.

— А по документам что? Я такое точно не оплачивал.

Грузчик сверился, но не успел ответить, как за спиной хихикнула Аня.

— Это я оплатила.

Мы вместе посмотрели на девушку.

— Что? — безобидно спросила она. — Думал, я тебя без подарка оставлю в такой день? Да и ту, что ты выбрал, разве что на сарай вешать.

— Ань… — выдохнул я. — Стоп, а как ты вообще узнала, где я заказывал? И какой номер заказа? И как вообще смогла убедить всё сменить?

Из студии показалась ехидная улыбка Ирины.

— Это было не так сложно, мне помогли. А поменять дизайн было проще простого, сказала, что оплачу сразу и представилась твоей женой. Всё просто.

— Ну так чего? — послышался голос грузчика. — Мы ставим или что? А то у нас ещё два адреса.

Я посмотрел на новую вывеску и пожал плечами.

— Ну, что поделать. Ставьте.

— Тебе понравится, — сказала Аня, взяв меня под руку, пока устанавливали вывеску. — Я долго работала над дизайном и все уши прожужжала девушке с производства.

— О, да, — улыбнулся я. — Это ты точно можешь.

Аня отвесила мне лёгкий хлопок по плечу.

— И что это вообще должно значить? Я не так много говорю.

— А и не сказал, что ты много говоришь, — хмыкнул в ответ и приготовился к ещё одному удару.

Рабочие тем временем быстро разобрались с креплениями. Минут через двадцать над входом уже висело крупное «ОСТЕО-АРТ», а под ним аккуратная строка с полным названием студии.

— Включаем? — спросил один из грузчиков-монтажников.

— Давайте.

Буквы мягко засветились даже при дневном свете. Я вышел чуть дальше на тротуар и несколько секунд молча смотрел на фасад. Ещё недавно «Остео-Арт» был лишь страницей в интернете и арендованным кабинетом в БЦ «Содружество», но теперь смог превратиться в нечто большее. И то, как стремительно это происходило, иногда вызывало у меня оторопь.

— Ну? — спросила Аня, взяв меня под руку.

— Ладно, признаю, — выдохнул я.

— Что именно?

— Что ты лучшая.

Первых гостей я заметил ещё до того, как монтажники успели окончательно собрать инструменты. Ко входу подъехала машина, из которой вышел Михаил Борисович Игнатов с большим пакетом в руках, а следом за ним практически одновременно появились Илья с Леной.

Следом подтянулся капитан Горький вместе с женой, а ещё через десять минут на тонированном джипе подъехал Бугаев с красивой девушкой моложе его лет на двадцать. Когда рассылал приглашения, рассчитывал, что какая-то часть из гостей откажется, но оказалось, что приехали все.

— Так вот, значит, на что ты променял МГТУ, Смирнов, — произнес мой бывший декан Михаил Борисович.

— Я не променял.

Игнатов усмехнулся, осматривая приёмную.

— Не променял, — согласно кивнул он. — Круто у тебя здесь. Ты ведь не обижаешься, что Пётр Семёнович не приехал?

— Думаю, как-нибудь переживу. Да и не звал я его, — ответил я, и мы оба улыбнулись.

Он рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Всегда знал, что в тебе что-то есть. Ещё когда пришёл ко мне со своим СКД, я понял, что этому парню будет тесно в наших стенах. Слишком много бюрократии, слишком много правил…

— Как там, кстати, поживает кафедра?

Михаил Борисович взял бокал с шампанским.

— Не поверишь, но без тебя не рухнула. Всё хорошо, Смирнов, даже на твой СКД нашёл руководителя. Чукчин, хороший мужик, помнишь такого?

Я кивнул. Довольно молодой преподаватель, слегка за тридцать, и не чурающийся новых подходов.

— Надеюсь, справится.

Гости постепенно прибывали, и вообще только сейчас начал понимать, сколько людей успел собрать вокруг себя за последний год. Раньше весь мой круг общения легко помещался в комнате общежития, да ещё и место осталось бы. Теперь же люди стояли в коридоре, переговаривались между собой и знакомились.

Аня всё это время была рядом. Она успела переодеться дома в тёмное шикарное платье и теперь спокойно принимала поздравления вместе со мной, будто никуда и не уходила. И именно в один из таких моментов ко мне подошла девушка, которую я сначала вообще принял за проходившую мимо.

— Так, а встаньте оба у стены, я вас щёлкну, — сказала она, будучи в сопровождении человека с профессиональным фотоаппаратом.

— Ника? — спросил я, узнав её по голосу.

— Ну да, — спокойно ответила она, будто мы виделись уже тысячу раз.

Девушка оказалась совсем не такой, как выглядела на фото. Невысокая, в чёрных джинсах и такой же тёмной футболке. Волосы выкрашены в ярко-фиолетовый оттенок, причём с одной стороны они были заметно короче. В каждом ухе по несколько серёжек, а ногти ядовито-зелёного цвета.

— Я тебя немного другой представлял.

— Ага, мне так многие говорят. Вон туда оба встаньте.

Она указала на стойку администрации, за которой красовалась небольшая надпись с названием.

Фотограф тут же подоспел и несколько раз щёлкнул камерой.

— Потом выберу нормальный, и ещё будет ролик с открытием.

Я едва успевал за тем, как быстро она говорит.

— Подожди, ты сама привела фотографа? Я ведь за это не плачу.

Ника слегка приподняла проколотую бровь.

— А ты не в курсе?

— Нет, а о чём я должен быть в курсе?

В уголках губ Ники заиграла улыбка.

— О, это будет эпично, — сказала она и ткнула в бок фотографа. — Пошли, вон тех сфотаем, выглядят богато.

— О чём это она? — раздался голос Ани.

— Понятия не имею. Это, кстати, Ника, моя СММ-щица.

Студия постепенно заполнялась людьми. Диваны в зоне ожидания моментально заполнились, а тем, кому не хватило места, ходили по студии и с особым интересом осматривали помещения. Сразу выяснилось, что Игнатова мучила поясница, Бугаев решил, что неплохо бы прийти на плечи, а Лена напомнила, что я обещал ей полный осмотр.

В тот момент мысленно поставил себе галочку, что обязательно этим займусь, а затем проведу коррекцию прямо в бассейне с использованием нового навыка.

Увереннее всех чувствовал себя Илья. Судя по всему, ему приходилось много раз бывать на светских вечерах, и парень свободно лавировал между гостями и заводил новые знакомства. Где-то ближе к середине вечера он подошёл и поздравил меня.

— Ну всё, добро пожаловать в большую лигу. Теперь деньги пойдут серьёзные.

— И все в кредит, — ответил я, чокаясь бокалом шампанского.

— А, — махнул рукой он. — Кредит — дело временное. Когда выплатишь, возьмёшь новый и расширишься.

— Ты хочешь, чтобы я всю жизнь в кредит жил?

Мельников пожал плечами.

— Да у нас так вся страна живёт. Я вон за квартиру до сих пор выплачиваю ипотеку и ещё лет десять точно буду, — он вдруг осмотрел шампанское и дорогую нарезку. — А ты, смотрю, деньги на ветер уже бросать начал.

— Кстати, — подключилась к разговору Аня, — я тоже хотела спросить, откуда всё это? Ты же говорил, что будет чуть-чуть.

На столах действительно стояли аккуратно разложенные тарелки с нарезкой. Несколько видов сыра, рыба, мясные блюда и колбаса. То тут, то там были лёгкие закуски, какие-то десерты и фрукты. Даже шампанское казалось подозрительно вкусным, хотя я его терпеть ненавидел.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Правда, тут недавно выяснилось, что у меня, оказывается, обеспеченные друзья…

Лена остановилась на глотке и широко распахнула глаза.

— А? Что? Это не я.

Мельников покачал головой.

— У меня столько финансов свободных нет, так что на меня можешь даже не смотреть.

— Тогда, если не вы, — спросила Аня, поглядывая по сторонам, — может, кто-то из гостей?

Я достал новенький телефон, чтобы свериться с заказом, как с улицы донёсся тяжелый рёв двигателя. Такой звук невозможно спутать ни с чем. Несколько человек возле входа одновременно повернули головы, а Аня посмотрела на меня.

Мне стоило догадаться раньше.

— Понятно, откуда ноги растут, — бросил я.

Рёв стал ещё громче, пока наконец все не перевели свои взгляды на тротуар, где остановился дорогой чёрный мотоцикл. И таким образом, совершенно внезапно спортивный байк возле входа сам по себе стал главным событием вечера.

— Это она? — тихо спросила Аня.

— А ты как думаешь? — усмехнувшись, ответил я. — Ты знаешь кого-то ещё, кто вот так разъезжает на байке?

Аня улыбнулась.

— Ну да, её ни с кем не спутаешь.

На улице девушка сняла шлем и встряхнула светлыми волосами. Вика явно была любительницей ярких появлений. Вообще, во мне всё больше укреплялось мнение, что она из тех людей, кто привык, что окружающие подстраиваются под её ритм.

Ника сразу схватила фотографа и побежала на улицу, напоследок кинув короткое: «Что, она и мой клиент тоже».

Черная байкерская куртка, джинсы, высокие сапоги на каблуках и никакой попытки вписаться в антураж общего мероприятия. Просто Вика… И приехала она такой, какая обычно и есть.

Я тяжело вздохнул и уже собирался пойти ко входу, но Соколова меня опередила.

Сама мысль о встрече Вики и Ани заставляла меня представлять самую жестокую кошачью схватку. Не ту, где куча пены, тоненькие бикини, а обильно смазанные маслом участницы пытаются играть в борьбу. Нет. Мой разум рисовал такие образы, что даже говорить о них не стану. Но крови там было много.

Однако Аня выглядела спокойной, будто приехала очередная гостья, а после сказанных друг другу слов в кафе пережить предстоящее стало легче и мне.

Вика эффектно зашла в студию, моментально притянув взгляды всех мужчин к себе, и заметила меня.

— Ну что, доктор, открылся? — спросила она, подходя ближе.

— Я уж думал, ты не приедешь, — спокойно ответил я. — Что, приглашение где-то затерялось?

Соколова метнула короткий взгляд на Аню, не заметить которую было совершенно невозможно, и, подойдя вплотную, по-собственнически обняла меня.

Сердце пропустило удар, но мир всё ещё продолжал существовать.

Аня спокойно сделала глоток шампанского, будто вместо Соколовой на шее у меня повисла Лена.

— Надо было заскочить кое-куда по пути, — ответила Вика, отпуская меня. — Что, всё же сошлись? И у меня нет шансов?

Я коротко кивнул.

— Да.

В глазах девушки на мгновение мелькнуло отчаяние, но Соколова была из тех, кто не показывал эмоций, только если сама этого не хотела. Видимо, сказывались годы медийной тренировки.

— Вики Сокол, — протянула она руку Ане.

— Аня, — спокойно ответила девушка и пожала её в ответ.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, и тут я наконец понял, что Аня действительно начала спокойно относиться к подобному. Это не означало, что она так же будет реагировать на каждую прохожую, но хотя бы с Викой ситуация более-менее наладилась.

— Береги его, — внезапно заявила Соколова, когда эффект от её появления изжил себя, и все вернулись к обычному вечеру. — В следующий раз точно заберу его себе. Такие на дороге не валяются.

В глазах Ани промелькнул огонёк.

— Тогда ждать придётся долго.

Вдруг из-за спины вырос Мельников, который буквально схватил меня за руку и утащил к стойке с напитками.

— Ну что же, рад, что все познакомились, а теперь извините, но нам нужно больше выпить. По крайней мере, мне точно…

Глава 2

Теперь, когда с драмой личной жизни было покончено, и всё наладилось, я наконец смог сосредоточиться на развитии студии. А она действительно требовала моего внимания. Это не старый кабинет, где двоим было тесно, это уже полноценный бизнес в городе-десятимилионнике, где таких салонов, как у меня, тысячи.

Не будешь же стоять в костюме ростовой мыши на улице, крича, что тут можно воспользоваться услугами мага и волшебника, который может лечить невозможные с медицинской точки зрения травмы, пусть и у спортсменов. Так бы, конечно, я сразу, одним махом отсёк всех конкурентов, но одновременно с этим и привлёк бы внимание к своей скромной персоне, вслед за чем, с очень большой дозой вероятности, отправился бы куда-нибудь на опыты. Ну или, что более вероятно, меня бы заперли в помещении с мягкими стенами и приводили ко мне на сеансы всяких больших шишек, а чтобы не отказывался их лечить, стимулировали бы разными способами. Уж найти подход-то можно к любому человеку.

Поэтому выход один: работать стандартными методами и не высовываться.

В шесть сорок утра улицы Москвы уже ожили, несмотря на то, что большинство сограждан всё ещё лениво выползали из своих квартир. Я вставил ключ в замок, повернул его, толкнул дверь и поймал себя на мысли, что делаю это уже как-то машинально. Однако каждый раз, когда заходил и сам включал свет, внутри что-то приятно щёлкало.

Я. Парень из деревни. Открыл собственный бизнес в Москве. Очуметь.

Да старые соседи, когда узнают, от зависти помрут. Тут, кстати, надо обдумать вопрос о том, чтобы, как станет лучше с финансами, забрать в город родителей, чтобы они получили столичную прописку и сопутствующий уровень медицинского обслуживания. Что-то, конечно, я и сам могу, но с каждым годом они отнюдь не молодеют, и лучше, когда хорошие доктора находятся под рукой, и к ним не надо ехать на тракторе по разбитым дорогам пару часов.

Так что да, работать надо теперь так, чтобы всё становилось только лучше. Ни шагу назад, только вперёд, к светлому будущему. И надо сказать, что оно пока что так и было.

В зоне ожидания было темно и тихо. Я прошёл дальше по коридору, по привычке заглядывая в кабинеты, и заметил, что всё было готово к рабочему дню. Смесь рекламы от Вики, помноженная на колоссальную работу, проделанную Никой с моей страничкой в соцсетях, и в первый же день на меня буквально хлынула волна клиентов.

Примерно такого мы и ожидали, но даже и близко не смогли подготовиться к тому, что последовало за ней. Звонки… Постоянные звонки, начиная от тех, кому действительно требовалась помощь, до ярых фанатов Вики, желающих узнать, как от неё на самом деле пахнет и не могу ли я достать её поношенное бельё. Причём среди вторых находились и умельцы, которые заходили издалека и на деле тратили минут пять телефонного разговора.

На стойке администратора лежала целая гора записок, каких-то бумажек, которые мне приходилось разбирать с утра до ночи. Какие там интересные случаи и пациенты, об этом можно забыть. Прошедшие два дня я сидел, не поднимая головы, за стойкой и только провожал клиентов в кабинеты моих сотрудниц.

А ведь этим не должен заниматься владелец. По крайней мере, владелец, который уважает себя и собственный бизнес.

«СЕРГЕЙ ПЛЕЧО ПОЗВОНИТЬ ПОСЛЕ 18:00», — было написано на одном из стикеров, наклеенном на монитор.

«НЕ ПУТАТЬ ДВУХ СВЕТ», — начёркано быстрым почерком на другом.

Причём последний появился не просто так.

Вчера я случайно умудрился записать двух женщин на одно и то же время, а позавчера пропустил три звонка от новых клиентов. И всё это произошло, потому что час пытался разобраться с графиком, и телефон стоял на беззвучном. Они, конечно, потом перезвонили, и всё в итоге стало нормально, но неприятный осадок всё равно остался.

Я опустился на стул и провёл ладонями по лицу. Ну что, физрук, хотел собственный бизнес и наплыв клиентов — получай. А кто говорил, что будет так просто?

Мне казалось, что самое сложное — это найти клиентов, деньги на помещение, собственно, само помещение или даже отдать кредит. Однако на деле оказалось, что впереди меня ждут куда более серьёзные испытания. Одно дело — выгнать корабль из сухого дока и пустить его в плавание, а другое — убедиться в том, что это корыто не потонет в первый же час, и поддерживать его на плаву.

Ирина могла ответить на звонок, когда была свободна. Иногда подхватывала Марина, но они вообще-то пришли для того, чтобы работать руками, а не сидеть у телефона и разбираться, кто хочет массаж спины, а у кого восстановление после травмы. Я же физически не мог одновременно вести приём, смотреть спортсменов и отвечать на звонки и в соцсетях, когда это требовало моего внимания.

— Придётся всё же раскошелиться, — произнёс я вслух.

Открыл ноутбук, уже привычно зашёл на Авито в новый раздел «Работа», недавно появившийся на площадке, и несколько минут смотрел на пустое поле объявления. У себя на страничке это выкладывать нельзя, так как набегут те, кто ещё скрывается и не попал под чуткий взор Ники. Я даже передёрнул плечами, представив, что мы вместо администратора заполучим скрытого фаната Вики, который будет не работать, а выжидать момент, чтобы накинуться на неё в очередное посещение. Ну уж нет, мне нужен нормальный администратор, который будет работать свою работу за обычные деньги, а не за эфемерный шанс прикоснуться к объекту воздыхания.

Грамотная речь стала первым пунктом требований. Следом добавил опыт работы на ресепшене, лучше где-нибудь в фитнес-клубе или медицинском центре, так как сферы плюс-минус совпадали, умение работать с клиентами и электронным расписанием.

Я задумался и добавил «Презентабельный внешний вид», потом подумал и заменил на «опрятность и доброжелательность».

В конце концов, это будет первый человек, которого будут видеть мои клиенты.

— Всё, — сказал я, отправляя объявление. — Теперь осталось найти человека, который разберётся в этом бардаке за меня. А то я всё вконец перепутаю.

— Ну наконец-то, — послышался голос вошедшей Ирины. — Я уже собиралась сама намекать, что нам понадобится помощь. Я, конечно, соглашалась на должность старшего, но не предполагала, что это включает в себя работу администратора, иначе точно не согласилась бы.

Я устало потер переносицу, понимая, что она полностью права. Каждый специалист должен в первую очередь заниматься своим делом. Это как мне сейчас, вместо того, чтобы помогать людям, идти грузить уголь лопатой в вагоны. Работа, безусловно, нужная и полезная, но с ней способен справиться кто угодно, а небольшой экскаватор и вовсе заменит сразу сотню человек, тогда как мои способности уникальны. По крайней мере, я сколько ни искал в интернете что-то подобное, даже намеков не находил.

Успокоив Ирину, что скоро всё наладится, сам принялся разгребать бумаги. Когда ещё найду специалиста, непонятно, но некоторые вопросы не терпят отлагательства. Впрочем, уже через пару часов начали приходить отклики. Вот уж правду говорят, что в Москве никогда не бывает проблем с желающими найти работу, и во входящих сообщениях у меня висело больше десяти резюме. Правда, пришлось больше половины отсеять сразу, так как люди отказывались предоставлять информацию о себе, и, судя по количеству грамматических ошибок, явно никогда не работали администратором.

Первое собеседование я назначил между клиентами на половину первого. Пришла женщина сорока пяти лет в строгом сером костюме, с аккуратной папкой и таким выражением лица, что сразу понял — она мне не подойдёт. Весь разговор она с лёгким презрением на лице рассматривала обстановку студии, а потом, по счастью, сама сказала, что ей это не подойдёт, и, величаво покачивая бёдрами, ушла восвояси. Был бы я истово верующий, то перекрестился бы.

Вторым пришёл парень двадцати двух лет. Одет нормально, разговаривает спокойно, улыбчивый и с компьютером на «ты», даже подумал, что вариант неплохой, пока не начал задавать простые вопросы. Оказалось, что он увалень ещё тот. Так и не смог решить простую задачку, что будет делать, если клиент придёт раньше. А когда спросил, что он будет делать, если какая-нибудь девушка закатит истерику, посмотрел на меня так, будто это было невозможно.

Так что, когда пришла третья кандидатка, я постепенно начал погружаться в пучину отчаяния, понимая, что большой пул кандидатов ещё не означает, что все они подходят. Пойди ещё выбери адекватного.

Впрочем, стоящая в дверях двадцатипятилетняя девушка со светлыми волосами, собранными в аккуратный хвост, с первого взгляда вызывала хорошее впечатление. Стоит с ровной, прямой спиной, не сутулится, одета в белую блузку и чёрные строгие брюки. Образ довершала небольшая сумочка через плечо. Не сказать, что модель с обложки, как та же Лена с Викой или моя Аня, но выглядела симпатично.

Она с порога улыбнулась, и я на мгновение почувствовал, что сам случайно забрёл в какую-то студию.

— Алина Корнева, — представилась она и протянула руку.

— Алексей Смирнов, — пожал её в ответ и добавил. — Проходите.

Пока я листал её резюме, девушка успела осмотреть приёмную, стойку и коридор.

— А у вас здесь светло и тихо, — заявила она. — Мне нравится. Хорошее помещение.

— Спасибо, рад это слышать.

— Я раньше в спа работала, — продолжила девушка. — Представляете, вход был в подвале. Половина клиентов сначала звонила и спрашивала, в тот район ли они зашли. Так что отдельный вход на первом этаже и светлое помещение — идеальная смена атмосферы.

Я усмехнулся и посмотрел в резюме. Два года администратором в фитнес-клубе, потом почти год в спа-салоне. Запись клиентов, расчёты, телефон, сменный график. Вот это уже больше походило на то, что мне нужно.

— Я так понимаю, поэтому и ушли?

Алина ответила сразу.

— Нет, салон закрылся. Хозяйка там что-то имела общее с бандитами, так что, когда я в один день пришла, на двери уже висел замок. А сама она потом позвонила и сказала, что можно больше не приходить. Вот такая вот история.

Я тут же вспомнил про Бугаева и похвалил себя за то, что не стал втягивать его в «Остео-Арт», беря кредит. Такой потом придёт и предъявит, что у него доля в бизнесе. Оно мне надо? Пусть лучше всё останется как есть, потому что в Москве знакомства всякие нужны. И среди силовиков, и среди, скажем так, представителей другой когорты. Особенно тем, кто занимается собственным бизнесом, а не работает на дядю.

— Понятно, — продолжил я. — Тогда сразу к делу. Не против небольшого опроса?

Девушка молча кивнула.

— Приходит человек без записи и говорит, что ему срочно нужен сеанс, а все кабинеты заняты. Действия?

— Сначала выясню насколько срочно. Если просто хочет прямо сейчас — предложу ему свободное окошко. Если человеку действительно плохо, то поговорю со специалистами и уточню, может ли кто-нибудь принять его между клиентами или закончить пораньше. В любом случае предложу чай или кофе и попробую его оставить, а не говорить сразу «нет».

Чёрт, прям с языка сняла.

— А если человек начнёт истерить?

Алина улыбнулась, будто ей раньше приходилось уже работать с подобным.

— Спокойно дам высказаться, а затем повторю варианты. Если начнёт оскорблять сотрудников или мешать другим клиентам — попрошу покинуть помещение. На крайний случай вызову полицию или службу безопасности, если у вас заключен договор с охранным предприятием.

Ещё лучше.

Мы поговорили ещё минут пятнадцать. Она сама спросила про график, количество специалистов, среднее число клиентов в день и порядок оплаты. Я сразу представил её Ирине, как той, с которой ей придётся взаимодействовать чаще всех, и видно было, что Алина спрашивала не просто так. Она мысленно расставляла все фигуры, которые требовались ей для полноценной и удобной игры, и фактически уже вставала за стойку.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Две недели испытательного и тридцать пять тысяч в месяц плюс небольшой процент с новых клиентов, которых вы доводите до записи. Если всё устраивает, мне бы хотелось, чтобы начали уже завтра.

Алина даже не стала изображать раздумья или торговаться.

— Устраивает.

— Тогда завтра к восьми тридцати, — сказал я, указывая на стопки макулатуры. — И будьте готовы к настоящему хаосу.

Она посмотрела на гору бумажек и кивнула.

— Я уже заметила. Впрочем, так даже лучше, — заметив мой вопросительный взгляд, сразу пояснила. — Можно сразу наладить процесс под себя, как удобно, а не встраиваться во что-то придуманное другим человеком, — она чуть качнула ещё раз головой. — И, пожалуй, начну с заведения нескольких дополнительных журналов. Да, так будет правильно.

После её ухода я ещё несколько секунд сидел за стойкой и смотрел на закрывающуюся дверь. Вот так просто у меня появился новый сотрудник. Уже четвёртый. И вот так просто статья ежемесячных расходов увеличилась ровно на тридцать пять тысяч рублей.

Как-то так вышло, я толком ещё ничего не успел заработать, однако с каждым днём дата начисления зарплаты, коммунальные счета и выплаты по кредиту приближались с пугающей скоростью. Уж лучше бы весь этот корабль, который собрал, грубо говоря, на коленке, попёр на полную, желательно, с попутным ветром, иначе придётся брать второй кредит. А дадут ли его — уже второй вопрос. Слова Ильи о том, что вся Москва живёт в кредит, уже не казались такой глупостью. Может, и есть в них зерно истины?

Эта мысль не давала покоя весь день, да и домой я вернулся уже ближе к десяти вечера. Едва я открыл дверь, как сразу почувствовал запах жареного лука и специй. С возвращением Ани из холодильника успешно были выброшены последние пельмени, которых, к слову, оставалось всего шесть штук, так как, по словам девушки, питаться таким каждый день неправильно.

Ну не знаю, мне вроде было нормально. А если вместо них какие-нибудь хинкали, где мяса побольше, так и вовсе красота. Хоть по три раза в день можно питаться.

Так что ещё недавно квартира встречала меня тишиной, пустой вешалкой и ощущением, будто здесь кто-то временно перестал жить, но теперь из кухни доносился звон посуды, играла музыка, а на вешалке висело Анино пальто.

— Проходи, — раздался голос с кухни. — Мы здесь вдвоем с Викой тебя ждём.

Вот это сюрприз…

В горле встал ком, а я, не разуваясь, быстрым шагом направился на кухню. Оказалось, что Соколовой там не было, зато была Аня в цветастом фартуке, которая что-то помешивала в сковороде и ехидно улыбалась.

— Что, думал, мы тут вдвоем сидим голенькие, и ждём, пока придёт наш повелитель?

— Не смешно, — с обидой в голосе ответил я. — Вот тебя бы голенькой и в одном фартуке был бы рад видеть намного больше.

Аня стояла в моей растянутой футболке и коротких серых шортиках, едва закрывавших бёдра. Я сразу забыл о том бешеном потоке клиентов и проблемах в студии, и подошёл сзади. Воронцова тут же вильнула бёдрами, отталкивая меня в сторону и указала лопаткой на стол.

— Иди мой руки и садись есть.

— Да забудь ты про картошку, — ответил я, забирая у неё лопатку. — Давай я тебе лучше покажу, куда меня сегодня змея укусила.

— Змея? — внезапно рассмеялась Аня. — Такого я ещё не слышала. И где ты посреди Москвы умудрился наткнуться на змею?

— В Московском зоопарке, — ответил я, потянув за завязочку фартука.

— Так вот, значит, как ты работаешь, — усмехнулась она и всё же оттолкнула меня. — Иди мой руки, Лёша, остынет.

Я ещё некоторое время смотрел, как Аня расставляла тарелки и ставила большой графин с домашним компотом в центре стола, а затем всё же пошёл в ванную.

Через пару минут мы уже сидели за столом, и она накладывала мне пюре с котлетами. Моё второе любимое блюдо после пельменей.

— Ну, как прошёл день? — спросила она, наливая мне компот. — Клиентов много?

— Много, — ответил я. — Сотрудники забрали весь поток на себя, а я последние два дня сидел строго на телефоне.

Аня улыбнулась.

— А ты как хотел? Я тебе сразу сказала, что неплохо бы нанять того, кто будет тебе помогать. Руки у тебя действительно золотые, Лёш, но ты же не можешь разорваться на части.

— Как выяснилось, секретарша из меня тоже так себе. Всё перепутал, не туда записал, в общем… — я выждал длинную паузу. — Пришлось сегодня нанять администратора.

— Да? — произнесла Аня без всякого удивления. — Ну и кого нанял?

— Алина, двадцать пять лет, блондинка.

Воронцова медленно повернула голову и опустила вилку на тарелку.

— Это ты сейчас так от меня какой-то реакции ждёшь? Что, понравилось, когда начала тебя ревновать?

Я не смог сдержаться и улыбнулся.

— Ну, есть немного. Что, не сработало?

— Не-а, — ответила Воронцова и подцепила кончиком вилки пюре. — Она, считай, будет лицом твоей студии, так что нанять молоденькую девушку было правильным решением. У неё опыт-то хоть есть?

— Есть. И с опытом работы всё нормально. Правда, это ещё тридцать пять тысяч ежемесячных трат.

— И их станет ещё больше, — спокойным голосом заявила она.

— Ань, давай пока без лишних трат. Я понимаю, что ты теперь девушка бизнесмена, но чёрт, дай мне хотя бы немного времени, чтобы стать хоть чуть-чуть успешным бизнесменом.

— А я и не про это. Ты ведь сейчас буквально ходишь по грани, платишь людям живые деньги по договорённости, не оформляя в штат и не отчисляя налоги в пенсионный фонд. Не платишь за них страховку и прочее, прочее, прочее…

Она достала свой планшет, и на экране появились знакомые мне документы.

— У меня сегодня минутка выдалась, и я посмотрела кое-что. Помимо этого, договоры с клиентами типовые из интернета, согласия тоже шаблонные. Теперь, когда ты начальник собственной студии, тебе стоит быть осторожней. Конкуренты явно попробуют тебя сжить со свету, а рано или поздно появятся недовольные клиенты, которые захотят просто нагадить.

— Минутка, говоришь, выдалась? — спросил я, делая глоток компота.

— Две, но их хватило, чтобы я позвонила Ольке — она мне сразу рассказала обо всём.

— А Олька — это…

— Мой знакомый юрист. У мамы есть подружка, так это вот её дочь. Учится на последнем курсе юридического в МГЮА и уже параллельно работает. В основном помогает маленьким компаниям и индивидуальным предпринимателям со всякими договорами, претензиями и подобной рутиной.

— Студентка? — задумчиво спросил я.

— Не морщись. Она зубастая, да и сам сказал, что с деньгами сейчас туго, так что полноценный адвокат на всякий случай тебе не нужен. Уж извини, но пока не тот уровень бизнеса. В любом случае, чтобы этот «случай» не наступил, неплохо бы, чтобы кто-нибудь прошёлся по твоим документам. Мама мне рассказывала, что был у неё случай, когда какой-то клиент вляпался в спор с арендодателем, так Оля там половину договора по пунктам разобрала и заставила тех отступить. В общем, для твоего масштаба может быть как раз то, что нужно.

Я посмотрел на Аню и задумался.

Наличие юридической защиты как раз стояло следующим пунктом в моём плане, который, правда, постоянно сдвигался. Как было сказано в одном известном сериале: «Когда все приходят в моё заведение, то видят только шик и блеск, но когда начинаешь работать с исполнителями, причём не важно музыканты это, певцы или пожиратели огня, всё начинает приобретать другой вид».

Суть в том, что это теперь и относилось ко мне.

Аня права. Одно дело, когда у нас уговор с массажистками и Ириной, но теперь штат пополнится ещё и Алиной, которую придётся нормально оформлять. К тому же не надо забывать, что мне бы не помешал человек, которому в любой момент можно позвонить и получить юридическую консультацию.

— Ладно, — огорченно ответил я. — Давай её контакт. Завтра позвоню ей и назначу время для консультации.

Аня достала телефон и попутно засунула в рот кусочек котлеты.

— Давай я сначала ей сама позвоню. В офисе, где она работает, ты будешь долго сидеть, а так попрошу, чтобы она сама к тебе заехала и проверила все документы на месте. В общем, там сами сможете договориться.

— Отлично. Значит, так и сделаем. Но попозже.

Я убедился, что она доела, и, подхватив её под мышку и не слушая протестующие возгласы о том, что нужно чуточку подождать, чтобы всё улеглось, потащил в спальню.

Глава 3

Следующим утром я ехал в новенькую студию уже в приподнятом настроении, потому что висящие над моей головой проблемы решались одна за другой. Мало того, что Алина буквально сняла гору с моих плеч, так ещё и осталось решить последний пункт административной работы, и можно заниматься тем, что любил больше всего. Разбираться с интересными случаями и заняться наконец тренировками спортсменов из Калуги. В конце концов, не зря же я учился на физрука?

Алина, как и обещала, вышла ровно к половине девятого и меньше чем за пару часов успела сделать невероятное. Она завела отдельный журнал звонков, перенесла записи в электронное расписание, выбросила половину моих стикеров. Вернее, вообще все, так как информация давно перешла в цифровой формат.

Я же решил ей не мешать и впервые поймал себя на мысли, что мне нечем заняться. Из трёх сотрудников сегодня работали все, кроме Ирины, клиенты которой должны были прийти только после обеда, поэтому её кабинет был свободен. Я зашёл внутрь, поставил кружку с чаем на подоконник и инстинктивно потянулся за свежей простыней.

— Мда… — улыбнулся сам себе и не стал её трогать.

Нужно попробовать выдохнуть.

— Добрый день. Вы по записи? — раздался из холла голос Алины.

Вошедшая девушка оказалась совсем не такой, какой я почему-то представлял юриста. Видимо, в своё время слишком много смотрел фильмов, где даже самая обычная адвокатесса — это длинноногая голливудская модель.

На деле же это была невысокая, худощавая девушка, чьи короткие тёмные волосы едва закрывали уши. На вид ей можно было дать двадцать два, максимум, двадцать три года. Белая рубашка, классические брюки и небольшой кожаный портфель. Так что неудивительно, что Алина не признала в ней юриста, хоть я её и предупредил ещё вчера вечером.

— Я к Алексею Смирнову, — произнесла она ровным и уверенным голосом. — Ольга Сафронова.

Я вышел из кабинета и протянул руку.

— Это я. Очень приятно познакомиться.

— Ольга, — повторила девушка и пожала её в ответ.

— Алина, это Ольга, наш юрист. Если возникнут вопросы по анкетам клиентов, согласиям или тому, что вообще можно с них спрашивать и хранить, лучше сразу к ней.

— Хорошо, Алексей Николаевич, — ответила она. — Я запомню.

— Пойдёмте в кабинет, — обратился я к юристу. — Там будет спокойнее.

Алина протянула мне заранее подготовленную папку со всеми документами, и мы устроились в первом кабинете за уютным небольшим столом. Ольга первым делом принялась листать и какое-то время изучала их. Я же заметил, что её взгляд особенно зацепился за бесплатную форму составления договора, которую я когда-то нашёл в интернете.

— Значит, так, — начала она холодным голосом. — Чтобы время не терять, буду говорить сразу всё как есть.

— Пожалуйста, — кивнул я. — Сам прекрасно понимаю, что знаний у меня в этой области буквально ноль, поэтому не стоит сглаживать углы.

Она кивнула.

— Я так понимаю, вот это бесплатный шаблон из интернета? — спросила она и, не дождавшись ответа, продолжила. — Смотрю, политики конфиденциальности тоже нет, как и согласия на обработку данных. А где у вас договор аренды?

— Вот, — я вытянул нужную бумажку из папки.

Она взяла и сразу отложила в отдельную стопку.

— Это я тоже посмотрю. А как сотрудники оформлены?

— По договорённости. Они работают и получают фиксированную сумму плюс процент.

Алина вздохнула так, что я сразу понял, что и тут совершил ошибку. Или пару десятков ошибок. По взгляду девушки было видно, что работать придётся много, и сейчас меня будут тыкать носом в лужу как щенка. Справедливо и, к сожалению, необходимо… И следующие же её слова подтвердили мои предположения.

— Тогда хорошо, что вы мне позвонили, так как на любой проверке вашу студию бы закрыли ещё после первых пяти минут.

Девушка отложила мой договор в сторону и несколько раз постучала ручкой по столу.

— Давайте начнём с самого веселого. У вас здесь написано: «Исполнитель обязуется оказать Заказчику услуги по коррекции опорно-двигательного аппарата». Что такое коррекция?

— Так оно и есть… Коррекция, — ответил я. — У меня нет медицинской лицензии, поэтому все варианты со словом «лечение» специально не пишу.

— Вы это понимаете, я это понимаю. А вот человек, который вдруг решит с вами судиться, может понимать совершенно иначе. Что конкретно вы обещаете ему скорректировать? Позвоночник? Сустав? Грыжу? Какими методами и до какого результата?

— Методика у меня своя.

— Запатентованная?

Я молча кивнул.

— Это уже хорошо, но услуги надо разделить. Не одна волшебная «коррекция всего» пускай и по запатентованной методике, а более конкретно. Оздоровительная работа с мышцами, спортивно-восстановительная работа, занятия по двигательным навыкам, постуральному контролю и так далее. С подробным описанием того, что именно делает специалист, и без обещания вылечить проблему.

— Толстый документ выйдет, — задумчиво произнес я.

— Не то слово, зато такая дотошность в будущем избавит вас от нескольких месяцев нервотрёпки.

Ольга подтянула к себе чистый лист и начала писать.

— Например: «Оздоровительный сеанс, направленный на снижение мышечного напряжения и улучшение общего самочувствия». Здесь отдельно распишем допустимые техники. Для вашей работы со спортсменами, про которую мне рассказывала Анна, будет оценка двигательного навыка, обучение рациональному двигательному стереотипу, упражнения на координацию и контроль движения.

— Это понятно, а что насчёт спортивного массажа?

Девушка остановила ручку.

— А вот тут нужно быть вдвойне осторожнее. Простая замена слова «лечение» на что-нибудь другое не поменяет саму суть деятельности и не сделает её менее медицинской. Так это не работает.

Она повернула лист ко мне.

— Массаж уже находится в номенклатуре медицинских услуг, а медицинская реабилитация тем более. Поэтому отдельно будем смотреть, что именно фактически делают ваши сотрудники и какое у них образование. Если по сути оказывается медицинская услуга, договором под названием «оздоровительная коррекция» лицензию не заменишь. А если это немедицинская физкультурно-оздоровительная работа — тогда и документы, и реклама должны соответствовать именно ей.

Я задумчиво почесал подбородок, сопоставляя все факты в одну мозаику.

— Запомните простую вещь, Алексей. Мы не будем пытаться обмануть систему, на этом погорела не одна тысяча будущих сидельцев, когда решили, что они умнее государственного аппарата. Он, если захочет найти причины для того, чтобы закрыть то или иное предприятие, обязательно найдёт. А штрафы за это просто неописуемые. Поэтому сначала мы выясняем, что вы реально оказываете, а потом прописываем это в документах нормальным языком.

— Звучит разумно, — заключил я.

Ольга кивнула и указала ручкой на дверь.

— Девушка Алина, которая встретила меня. Она ведь на испытательном сроке?

Я молча кивнул.

— Плохо, Алексей. С испытательным сроком вы уже опоздали. Если человек фактически приступил к работе без письменного трудового договора, то оформить его вы обязаны в течение трёх рабочих дней. Но условие об испытании можно потом включить только тогда, когда отдельное соглашение подписали ещё до начала работы. Поэтому сейчас будем оформлять Алину нормально, по закону.

На моих губах появилась кривая ухмылка. Ольга это заметила и на время отложила ручку.

— По сути, ничего страшного. Просто вы слишком быстро стали работодателем и не обратились сначала в юридическую поддержку.

— Да, — пришлось признать недочёт. — Из-за общей суеты как-то совсем вылетело из головы.

Ольга впервые позволила себе лёгкую улыбку.

— Нужно было хватать удачу за хвост, пока поднялась вся эта шумиха с аварией? Понимаю. Тогда будем радоваться, что за всё это время к вам не нагрянула проверка, и займёмся оформлением документов: приказ о найме, необходимые кадровые документы, страховые взносы и ещё десятки других бумаг, необходимых любому работодателю. Алина ещё не проработала пять дней, но каогда этот момент настанет — это должно будет записано в её трудовую книжку.

Время полетело быстро. Снаружи послышались голоса клиентов, а Ольга сделала ещё несколько пометок на листе, после чего отложила кадровые вопросы в сторону и снова вернулась к папке с клиентскими документами. Я уже начал подозревать, что каждая новая бумажка будет открывать очередную дыру в моём корабле, и, судя по выражению лица девушки, подозрения полностью оправдались.

— Так, с сотрудниками потом разберёмся подробнее, а теперь перейдём к клиентам. Здесь нас в первую очередь интересует закон №152-ФЗ на согласие на обработку персональных данных. Тут нужно быть особенно осторожным, так как даже имя и номер телефона уже являются персональными данными. Казалось бы, чистая формальщина, но штрафы за его несоблюдение будь здоров и способны пробить дыру в любом бюджете.

Я кивнул.

— Вчера вечером изучал его.

— Это хорошо, правда, здесь есть нюанс. Для обычного имени и телефона закон не требует отдельной бумажки с подписью во всех возможных случаях. Согласие может быть дано в форме, которая позволяет подтвердить его получение.

Она вытащила из папки одну из старых клиентских анкет и провела ручкой по отдельным пунктам.

— Жалобы, перенесённые операции, хронические заболевания, травмы — вот это уже сведения о состоянии здоровья. Специальная категория персональных данных. И если вы собираетесь их хранить, то письменное согласие вам уже очень пригодится. Точнее, в вашей ситуации я бы вообще без него такие анкеты не принимала.

— То есть, получается, я нарушаю закон даже тогда, когда просто спрашиваю человека, была ли у него операция на колене?

— Если просто спросили и забыли — это один разговор. А если записали, положили в папочку, внесли в компьютер и потом используете при следующих посещениях — совсем другой.

Я усмехнулся.

— Отлично.

— Не драматизируйте. Вы не первый предприниматель, который сначала начинает работать, а потом узнает, сколько вокруг подводных камней, расставленных нашим государством. Я с этого хлеб, между прочим, ем. Если бы все всё знали, юристы бы в большинстве своём остались без работы.

Она достала ещё один чистый лист.

— Сделаем отдельное согласие: ФИО, телефон, электронная почта, если нужна, дата рождения. Отдельно укажем сведения о состоянии здоровья, которые клиент сообщает добровольно для того, чтобы специалист мог учитывать ограничения при работе. Пропишем цели обработки, кто получает доступ, сколько храним и как человек может отозвать согласие.

— А если просто взять и удалить? — спросил я, примерно догадываясь, каков будет ответ.

— Можно, — спокойно ответила Ольга. — Только потом не удивляйтесь, что у вас не будет клиентской базы. Не сможете нормально вести повторные записи, напоминать о посещении, смотреть историю обращений.

Ольга продолжала писать и писать, а от количества новых бумажек у меня начинало дёргаться веко.

— А что насчёт политики конфиденциальности? — спросил я.

— Правильнее назвать политикой в отношении обработки персональных данных. Она вот тоже нужна. Там уже подробно распишем, какие данные собираете, зачем, как храните, кто имеет доступ и что делаете после того, как цель обработки закончилась. Закон требует от оператора определить такую политику и обеспечить к ней свободный доступ. Оставим экземпляр здесь, а если появится нормальный сайт, а не страничка в соцсетях — выложим и туда.

— С каждым сказанным словом начинаю всё больше скучать по работе физрука в Бауманке, — усмехнулся я.

— Удобно, когда все такие вопросы решает за вас государство, да? Ничего, оформим все документы, легализуемся, и ещё научитесь юридической грамоте. Хотя даже это не обязательно. Главнейшая обязанность грамотного руководителя — это найти человека, который сделает всё за него. И должна сказать, вам сильно повезло, что я пришла на помощь, — в очередной раз не упустила она шанса презентовать себя.

— Очень на это надеюсь, — с улыбкой ответил я.

Ольга улыбнулась в ответ и открыла свой портфель. Внутри нашлась ещё одна папка, из которой она вытащила несколько распечатанных листов.

— Я примерно представляла, что увижу, поэтому кое-что принесла заранее.

Она положила перед собой образец согласия и стала отмечать ручкой пункты.

— Это основа. Сегодня вечером переделаю под вашу студию. Уберём всё лишнее, добавим сведения о здоровье, ограничим круг сотрудников, имеющих доступ. Администратору, например, совершенно незачем читать, какую операцию клиент перенёс пять лет назад. Ей нужен телефон, имя и время записи. А вот специалисту нужна анкета. Так что чем меньше людей имеют доступ к лишней информации, тем спокойнее вы спите. Опять же, если брать за основу вашу звёздную знакомую, — намекнула она на Вики, — то за такую бумажку, содержащую конфиденциальные данные, её фанаты или конкуренты попросту передерутся.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на увеличивающуюся стопку документов. С утра мне казалось, что осталось решить одну последнюю административную проблему и наконец вернуться к нормальной работе, однако, как выяснилось, нормальная работа теперь состояла в том числе и из того, чтобы научиться не нарушать закон по банальному незнанию. К сожалению, его незнание не освобождает от ответственности.

Ольга переложила согласие на обработку данных в отдельную стопку и вновь потянулась к моему многострадальному договору. Судя по количеству пометок на полях, к концу встречи от оригинального текста там останется только моё имя.

— Теперь ответственность. Вот здесь у вас написано: «Исполнитель несёт ответственность за качество оказанных услуг». И всё.

— А что ещё надо? — спросил я.

— Звучит благородно, только юридически бесполезно. Представьте: клиент приходит с болью в спине, вы с ним работаете, а вечером ему становится хуже. Завтра он заявляет, что до вашего сеанса прекрасно себя чувствовал, а вы его покалечили. Тоже будете нести ответственность?

Я задумался.

Почему-то перед глазами сразу возник многострадальный Орехов. Я прекрасно помнил, как предупреждал Костю не лезть под прежние веса, а тот всё равно вышел на помост, заглушил боль препаратами и едва снова не угробил поясницу. Сейчас же я мог сколько угодно злиться на его тупость, но если бы человек оказался менее порядочным и решил обвинить во всём меня, доказательств наших разговоров практически не существовало.

— Понял, — протянул я. — Значит, нужен отказ от претензий?

Ольга сразу покачала головой.

— Нет, и забудьте эту чудесную фразу. Нельзя просто дать человеку подобную бумагу и думать, что после этого вы можете делать с ним всё, что заблагорассудится. Права потребителя таким документом не отменяются ни в коем случае. Если вы реально причините вред некачественной услугой, отвечать всё равно придётся.

— Тогда от чего она вообще защищает?

— Не отказ от претензий, а нормальная фиксация того, о чём человек был предупреждён и какую информацию сообщил вам сам.

Она подтянула очередной чистый лист и начала перечислять, загибая пальцы.

— Первое. Перед сеансом клиент подтверждает, что сообщил обо всех известных ему заболеваниях, травмах, операциях и других обстоятельствах, которые могут иметь повлиять на вашу работу. Второе — вы заранее объясняете характер услуги и обычные реакции после неё. Например, мышечную усталость или временный дискомфорт. Только не надо вписывать туда, что усиление боли является нормой, с целью, чтобы потом прикрываться этим при любой проблеме.

— Звучит логично, — согласно кивнул я.

— Третье. В договоре прямо пишем, что конкретный результат не гарантируется. Организм у каждого разный, многое зависит от образа жизни, нагрузок и выполнения рекомендаций. Если человек ожидал, что после одного визита станет олимпийским чемпионом, а по каким-то странным стечениям обстоятельств не стал, то это не означает, что услуга оказана плохо.

Ольга сделала паузу и добавила:

— И отдельно пропишем ответственность за информацию от клиента. Допустим, если он сознательно скрыл противопоказание или после сеанса нарушил ваши рекомендации, то это обязательно станет важно при разборе причин ухудшения. Но опять же, написать «исполнитель ни за что не отвечает» тоже нельзя. Условия, которые ухудшают законные права потребителя, вас не спасут.

Я потёр подбородок.

— А если он всё равно скажет, что навредил именно я?

— Тогда начинается спор по существу. Документы, обстоятельства, причинно-следственная связь, при необходимости, экспертиза. Если выяснится, что вы нарушили технику, полезли туда, куда не должны были, или проигнорировали известное противопоказание — будете отвечать. А если в анкете человек собственноручно написал, что операций не было, хотя вчера ему позвоночник собирали по частям, ситуация уже совершенно другая.

— Хорошо сказано, — заметил я.

— Я утрирую, — добавила Ольга. — Но в целом суть остаётся та же.

В голове опять всплыл опыт Орехова, что заставило меня невольно усмехнуться. Получается, всё это время я полагался исключительно на здравый смысл людей, и раз предупредил, значит, они меня услышали. Однако, как выяснилось, собственный опыт уже доказал обратное. Действительно, чудо, что мне не прилетело обратно бумерангом, учитывая, кто сейчас тренер у Кости. Впрочем, не исключено, что проблемы с ним ещё предстоят.

— Значит, будем фиксировать рекомендации после сеанса?

— Именно. Короткая заметка о том, что рекомендовали, какие ограничения обозначили, когда обратится к врачу при появлении определённых симптомов. И клиент должен иметь возможность подтвердить, что информацию он получил, собственноручно поставив подпись.

Ольга быстро дописала последний пункт и сдвинула лист в сторону. Я уже почти поверил, что самые страшные открытия закончились, но девушка снова полезла в папку и вытащила мой договор.

— Не расслабляйтесь, здесь ещё есть чем заняться.

— Я уже начинаю ненавидеть эту фразу, — улыбнулся я.

— Привыкайте. Например, что происходит, если клиент записался, внёс предоплату, а потом решил не приходить?

— Если предупредил заранее, то переносим, а если просто не пришёл, то предоплата остаётся у нас.

Ольга посмотрела на меня и отрицательно покачала головой.

— Вот вторую часть так лучше никому не говорить. Потребитель вправе отказаться от услуги до её оказания. Вы можете удержать документально подтверждённые расходы, которые реально понесли ради конкретного клиента, но просто сказать «раз не пришёл, то потерял» и считать вопрос закрытым нельзя.

— То есть, человек занимает час, я в это время отказываю другим, а он потом просто не приходит?

— Совершенно верно, и именно поэтому нужно нормальное правило отмены записи. Например, просить предупреждать минимум за четыре часа. Если человек опоздал — сеанс заканчивается в первоначально назначенное время, если перенос невозможен. А с предоплатой будет аккуратнее и без самодельных штрафов. Закон о защите прав потребителей любит предпринимателей примерно так же, как кошка воду.

Она сделала короткую пометку.

— Дальше у нас по плану идёт форс-мажор.

— Пожар, наводнение, конец света?

Ольга улыбнулась.

— Ну, конец света можно не брать в расчёт, а вот пожар, действия властей, чрезвычайные ситуации — да. Только опять же это не волшебная строчка, так как форс-мажор может освободить вас от ответственности за просрочку или невозможность исполнить обязательство, но деньги за услугу, которую вообще не оказали, вы себе просто так не оставите.

— Вполне логично, я и не собирался.

Она перелистнула страницу.

— Это хорошо, теперь санитария.

— Простыни одноразовые, поверхности обрабатываем антисептиками между сеансами и спрашиваем про аллергию, — ответил я.

— Вот это отлично, но всё равно добавим короткий пункт в анкете про аллергические реакции, непереносимость компонентов и повреждения кожи. Ну, и следующий мой любимый пункт.

— Мне уже начинать бояться?

Ольга усмехнулась.

— Можно. Ваши сотрудники. Они работают здесь постоянно, в ваших кабинетах, с вашими клиентами и по вашему расписанию?

— В основном, да, — тут же ответил я.

— Тогда просто назвать это договором гражданско-правового характера и успокоиться не получится. Если отношения по сути трудовые, то постоянная работа, график, подчинение внутреннему порядку и рабочее место предоставляете вы. А их могут признать трудовыми независимо от названия бумажки.

— Значит, всех зачислять в штат?

— Не обязательно всех автоматически. Сначала разберём фактическую схему. Допустим, специалист действительно самостоятельный исполнитель, он сам определяет порядок работы, получает оплату за конкретный результат и не сидит у вас по обязательному графику — то гражданско-правовой договор возможен. А если человек фактически ваш работник, лучше не изображать обратное.

Я вспомнил Ирину, которая уже фактически командовала половиной моей студии, и понял, что там изображать особенно нечего.

— А если кто-нибудь уйдёт и клиентов с собой заберёт?

— Вот здесь прописываем конфиденциальность и работу с клиентской базой. Только не надо фантазировать. А вот разглашать ваши внутренние данные, копировать базу телефонов и использовать документы студии — это уже другой разговор.

— Материальная ответственность? — спросил я.

— Тоже аккуратно. Нельзя одной строчкой повесить на сотрудника вообще любой ущерб, который когда-нибудь случится. Трудовое законодательство ограничивает ответственность работников, а полную материальную ответственность можно вводить далеко не со всеми и не за всё. Если специалист по своей вине навредит клиенту, сначала претензия действительно может прилететь вам как владельцу студии. Потом уже будем разбираться, есть ли основания взыскивать что-то с конкретного человека.

Я посмотрел на исписанные листы и тихо присвистнул.

— И сколько времени это займёт? — спросил я, уже без особой надежды услышать что-нибудь приятное.

Ольга посмотрела на часы.

— Много. Ужин сегодня наверняка откладывается.

Я достал телефон, зашёл в сообщения и отправил Ане радостные новости. На что она сразу ответила, чтобы занимался сколько потребуется, а она меня всё равно дождётся.

— Ну что, тогда предлагаю заварить кофе и приступить, — сказал я, потирая руки.

Следующие часы превратились в настоящую пытку бумагами. Я привык разбираться с проблемами немного другого толка, а здесь приходилось погружаться в сферу, в которой совершенно не разбирался. К счастью, Ольга, несмотря на возраст, относилось ко мне с терпением и разжёвывала всё до языка пятиклассника.

Она открыла ноутбук и практически с нуля переписала мой договор с клиентами. Вместо размытых формулировок появились конкретные виды услуг, порядок их оказания, сведения, которые клиент обязан сообщить до сеанса, возможные реакции организма и прочее, и прочее.

Отдельно появилось согласие на обработку персональных данных. Следом Ольга засела за политику их обработки, которая неожиданно растянулась на четыре страницы.

— Это вообще кто-нибудь читает?

— Обычно нет, но мы прикроем все тылы, — спокойно ответила она.

С сотрудниками дело пошло немного сложнее. Ольга ещё раз уточнила, как именно работают Ирина, Марина и Наталья, кто определяет им график и каким образом они получают оплату. После чего, вместо обещанных трёх одинаковых бумажек, открыла сразу несколько файлов.

— Здесь будем разбираться по каждому случаю отдельно. Ирину, судя по всему, разумнее оформлять трудовым договором. С остальными посмотрим фактические отношения. Если действительно работают как самостоятельные исполнители, можно ГПХ.

— Принято, усвоил.

Ольга улыбнулась.

— А вы быстро схватываете.

Она добавила пункты о конфиденциальности, клиентской базе, обязанностях специалистов, а потом внезапно спросила:

— А историю работы с клиентами вы где-нибудь фиксируете?

— Анкеты есть, — ответил я.

— Этого мало. Сделайте отдельные карточки или журнал. Дата посещения, что человек сообщил до сеанса, какую услугу ему оказали, какие были рекомендации и как он себя чувствовал после.

Я нахмурился.

— Это обязательно?

— Нет, — ответила Ольга, делая глоток уже холодного кофе. — Но очень желательно. Представьте, через полгода клиент говорит, что после вашего сеанса неделю нормально ходить не мог. А у вас запись того же дня, что сеанс закончили без жалоб, получили рекомендации и состояние удовлетворительное. Это, конечно, не волшебный щит, но доказательства на всякий случай в суде будут.

— То есть, записывать вообще всё?

— Всё важное, — уточнила Ольга, и мы продолжили.

Ближе к девяти вечера я понял, что мы оба с обеда ничего не ели, и заказал пиццу. Алина к тому времени уже ушла домой, последние клиенты разошлись, поэтому в студии стало непривычно тихо.

— Никогда бы не подумал, что открытие студии спортивной реабилитации потребует столько бумаг, — признался я.

— Это вы ещё бухгалтерию толком не трогали. Жернова бюрократии медленно, но всё же крутятся. Иногда бывает так, что и три года комар носа не подточит, а потом выясняется, что нарушений — целый вагон. Вот так и горит большинство недавно открытых бизнесов от того, что пожадничали и вовремя не обратились за квалифицированной помощью.

Когда с пиццей было покончено, Ольга ещё раз пробежалась глазами по документам, закрыла ноутбук и начала складывать бумаги обратно в папку. Я наблюдал за ней и всё сильнее понимал, что отпускать такого человека после одного дня будет откровенной глупостью.

— Оль, — обратился я к ней, когда за несколько часов мы в итоге перешли на «ты». — А ты где сейчас работаешь?

— При университете есть юридическая консультация, — ответила девушка. — Там и сижу несколько дней в неделю. Но это временно, в этом году заканчиваю и уже ищу нормальное место.

Я на несколько секунд прикинул собственные расходы. Ещё десять тысяч сверху после вчерашних тридцати пяти Алине звучали больно. С другой стороны, один нормальный штраф или, упаси Бог, судебный иск обойдётся в десятки, если не сотни раз дороже.

— Тогда у меня есть к тебе предложение. Десять тысяч в месяц за постоянное сопровождение. Проверяешь мои договоры, сотрудников, консультируешь, если появляются претензии или какая-нибудь юридическая задница. Естественно, если будет больше — доплачиваю отдельно.

Оля перестала складывать бумаги и задумалась.

— Десять тысяч немного ниже того, что можно брать за полноценное сопровождение.

— Ну, я пока тоже немного ниже полноценного бизнеса. Давай так, как всё попрёт в гору, мы пересмотрим этот вопрос. Согласна?

Она усмехнулась.

— Да, но с одним условием.

— Каким?

— Никакой самодеятельности, Смирнов. Я её настолько ненавижу, что даже не могу тебе передать. Приходит претензия от клиента, ты сначала звонишь мне прежде, чем отвечать. Нанимаешь человека — я сначала его проверяю, с новыми услугами то же самое. В общем, все проблемы по моему профилю в первую очередь прогоняешь через меня. Лучше сразу сделать нормально, так как на разгребание последствий у тебя денег попросту не хватит.

— Понял, понял, — протянул я ей руку. — Буду держать тебя в курсе любых изменений.

— Тогда мы сработаемся, — ответила Оля и пожала мне руку в ответ.

Глава 4

В студию я приехал в приподнятом настроении. Теперь, когда с административной частью было покончено, тылы были прикрыты, а большинство бумажной возни на себя взяла Оля, я мог наконец приступить к тому, из-за чего всё это изначально и устраивалось. Работа, работа и ещё раз работа.

Ещё вчера вечером Алина отдельно прислала заполненную анкету нового образца и предупредила о записи со сложным случаем, который никто из работающих на меня специалистов не был готов взять.

Мужчина, сорок пять лет. Бывший профессиональный легкоатлет, специализировавшийся на прыжках в высоту. Сейчас же он работает тренером, и возраст начинает брать своё. Боль в пояснице и правой ноге больше пяти лет. Причём с его же слов — это не какая-нибудь терпимая ноющая боль, к которой человек постепенно привыкает, а полноценная проблема, из-за которой он уже не мог нормально показывать упражнения спортсменам и подолгу стоять на ногах, не говоря уже о полноценной работе, да и попросту комфортном существовании в повседневности.

Мужчина, до того, как обратиться к нам, прошёл через половину клиник столицы. Несколько раз делал МРТ, КТ, бесконечные армии неврологов, ортопедов и нейрохирургов. Затем были блокады, физиотерапии, массажи и какие-то курсы вытягивания позвоночника. Один врач даже предложил операцию, но мужчина отказался, потому что никто толком не мог ему гарантировать, что после неё боль исчезнет.

В общем, послужной список у моего клиента был внушительным, и такие случаи я любил.

Ну как любил… Для самого человека, конечно, ничего хорошего это не значило, но для меня это была практическая головоломка, которая заставляла не только совершенствоваться, но и держать разум в постоянном напряжении.

Будто и без этого с напряжением у меня в жизни был дефицит…

Но, помимо этого, данный случай сулил мне и награду в виде очков Системы, так что ждал я с предвкушением.

В общем, как только оказался в студии, зашёл в свободный кабинет Ирины и начал готовиться, попутно размышляя о том, как сильно не хватает места. Казалось бы, по сравнению с тем, что было, прогресс, но с возможностями приходит и аппетит. Было бы неплохо оборудовать себе личный кабинет, как для приёма, так и обычный, с офисным креслом и столом для работы. Мысли вернулись к пустующему по соседству помещению, которое закрыло бы все мои потребности на ближайшее время, но потом, чуток поразмыслив, решил, что пока рано, да и денег нет, а влезать ещё в один кредит очень плохая идея.

Отложив идею на потом, продолжил работать.

Простыни, антисептики, масла, тейпы — всё было на месте. Ирина отличалась крайней формой педантизма и аккуратности, поэтому после неё кабинет можно было хоть фотографировать для рекламы, что несомненно было удобно.

Так что, пока выдалась свободная минутка, открыл ноутбук и, засовывая в рот печеньку, пробежался по анкете.

Перелом левой лодыжки в шестнадцать лет, растяжение правого колена в двадцать два. В целом, ничего особенного и выдающегося для человека, который полжизни отдал спорту и приземлялся на маты сотни раз в неделю, если бы не одно «но».

Болевой синдром начался около пяти лет назад, и самое интересное было в том… что начался он совершенно внезапно. Никакой травмы, перенесённой операции и чего-нибудь, что могло намекнуть на очаг. Просто начался и всё тут. Неудивительно, что получить чёткий диагноз мужчина так и не смог.

Если бы человек сорвал спину на тренировке, упал или получил удар, существовала хотя бы точка отсчёта. Можно выстроить цепочку от событий к последствиям и идти по ней как по хлебным крошкам. Здесь же никакого события не произошло, просто однажды начало тянуть поясницу, а потом стрелять в ягодицу. Затем боль распространилась ниже по ноге, и через несколько лет человек не мог спокойно пройти и нескольких километров.

Конечно, какая-нибудь протрузия или возрастные изменения там наверняка присутствовали. В сорок пять лет, особенно после профессионального спорта, попробуй ещё найди позвоночник без каких-либо изменений. Только вот одно дело — это увидеть подобное на МРТ в виде красивой картинки, а другое — доказать, что именно эта проблема заставляет человека испытывать боль.

Я закрыл анкету и откинулся на спинку стула.

Да, должно быть интересно.

И именно в этот момент в холле послышались шаги, а затем в дверях появилась Алина со словами:

— Алексей Николаевич, ваш клиент уже на месте. На двадцать минут раньше, но я уже предложила ему чай.

— Отлично, — кивнул я. — Пускай, как допьёт, заходит. Я готов.

Мужчина появился через пару минут. Высокий, стройный и, несмотря на возраст, хорошо сложенный. По плечам и ногам сразу видно, что спорт в его жизни был далеко не увлечением по выходным, а полноценной профессией. Правда, сейчас всё впечатление портило одно небольшое дополнение.

Трость.

Евгений опирался на неё правой рукой и каждый шаг делал осторожно, будто боялся неожиданного прострела. Кроме того, стоило ему пройти пару метров до стола, как стало заметно, что вес он практически сразу переносил на левую сторону, а правая нога слегка не доставала до пола. Где-то около одного сантиметра.

— Здравствуйте, Алексей, — улыбнулся мужчина, но улыбка вышла какая-то грустная. — Спасибо, что согласились принять. Я о вас от общих знакомых услышал, они говорили, вы творите настоящие чудеса.

Я улыбнулся.

— За чудесами — это в Страну дураков, но мне приятно это слышать. Присаживайтесь, посмотрим, чем я смогу помочь.

Евгений усмехнулся и осторожно опустился на стул, сразу поставив трость рядом. Причём удобного положения он так и не нашёл. Сначала сел ровно, а через пару секунд всё же перенёс вес на левую ягодицу, после чего вновь вытянул правую ногу и снова поменял положение.

— Чуда бы всё же хотелось, — устало произнёс мужчина, указывая на трость. — Но и если хотя бы немного станет легче, уже и на том буду благодарен.

— Давайте пока без обещаний, — сказал я. — Я прочитал вашу историю, но хочу всё услышать от вас. Только подробно: что заболело, где и когда. Что делали с этим, и какие были изменения.

Мужчина задумался.

— Лет пять назад после тренировки потянуло поясницу. Совсем немного и практически незаметно, поэтому тренировку довёл до конца. Решил, что возраст наконец догнал, и пару дней после этого отдыхал. Вот только не прошло.

— Болевые ощущения только с правой стороны?

— Сначала по центру, потом больше справа стало тянуть. Через несколько месяцев начало отдавать сюда.

Он провёл ладонью по правой ягодице и по наружной стороне бедра.

— Затем ниже, — продолжил он. — Голень, стопа, а последние пару лет большой палец и часть стопы вообще немеют. Прикасаюсь к ним и чувствую, будто через носок. Отвратительное ощущение.

Я сделал пометку.

— Слабость была?

— Бывает. Особенно если долго хожу. Нога начинает хуже слушаться. Не совсем отказывает, но начинаю ей землю цеплять.

— Что показывало МРТ?

— Протрузия межпозвонкового диска в поясничном отделе между четвёртым и пятым поясничными позвонками, — ответил он и усмехнулся. — Небольшая… И знаете, я сначала обрадовался, подумал, вот оно, но потом один невролог сказал, что такая есть у половины людей моего возраста, и мою боль она не объясняет.

— А что насчёт операции? Я читал, что вам её предлагали.

Евгений сразу помрачнел.

— Один нейрохирург предлагал. Сказал, что можно попробовать освободить корешок, но когда спросил, гарантирует ли он, что боль уйдёт, он ответил честно.

— Что может и не уйти, — согласно кивнул я.

— Вы не подумайте, — продолжил Евгений, аккуратно поставив трость возле стола. — Я не против операции как таковой. Я просто хочу сначала понять, что именно мне собираются оперировать. А мне пять лет объяснить толком ничего не могут. Была версия с зажатой поясницей, но я её и растягивал, и йогой занимался, и на каких досках только не висел. Иногда становилось легче на несколько часов, а потом всё по новой.

Я отложил ручку и задумался.

Пять лет постепенно нарастающей иррадиации, онемение по наружной поверхности голени и стопы, слабость и периодическое подволакивание. По симптомам всё действительно очень красиво, а главное, удобно укладывалось в проблему с позвонками.

— Давайте посмотрим на вас нормально, — заговорил я после короткой паузы. — Куртку снимите, обувь тоже. Сначала стоя.

Евгений поднялся, а когда разулся, то разница стала заметнее. Правая часть таза чуть ниже, корпус автоматически смещался влево, а правое колено оставалось едва заметно согнутым. Возможно, нога вовсе не была короче анатомически, и тело годами держало её так, словно пыталось разгрузить.

— А теперь ложитесь на живот.

Он устроился на кушетке, и я положил ладони на поясницу.

Паравертебральные мышцы справа были забиты так, будто вместо отдыха он ночами разгружал вагоны, причём напряжение локализировалось не только в пояснице, но и спускалось к гребню подвздошной кости и глубже в ягодичную область.

Я проверил тазобедренные суставы. Слева оказалось всё относительно в норме, но справа внутренняя ротация сразу упёрлась в ограничение.

— Больно? — спросил я.

— Не совсем, — ответил мужчина, чем заставил задуматься.

Ещё раз проверил чувствительность и выяснил, что по наружной поверхности правой голени реакция была действительно слабее.

Картина слишком знакомая и одновременно какая-то неправильная.

Корешок L5 просился на первое место победителя, но МРТ не показывало достаточной компрессии. Значит, либо воздействие было динамическим, и в покое его просто не ловили, либо вообще источник находился не там, где все привыкли искать.

Миофасицальная цепь… Тазобедренный сустав… Сам таз… Старая травма лодыжки.

Я медленно провёл пальцами вдоль гребня таза и остановился. Нет, так гадать ещё можно лет пять вместе с остальными специалистами, которых он посещал. А мужчина пришёл ко мне, потому что, по словам его знакомых, умею творить чудеса. Само определение я не любил, но случай оказался действительно серьёзным, поэтому настала пора прибегнуть к тяжёлой артиллерии.

Перед глазами развернулась привычная синяя сетка и легла поверх тела, выводя для меня трёхмерную модель. Мышцы, суставы, нервные структуры и сосуды. После чего появились оси конечностей, положение таза и линии нагрузки, часть которых сразу окрасилась в жёлтые и красные цвета.

Я начал снизу, а именно с левой стопы, и Система моментально выделила пяточную кость и старую линию повреждения.

«Остаточная посттравматическая деформация. Незначительное изменение положения заднего отдела стопы. Нарушение распределения опорной нагрузки.»

Вот тебе и перелом в шестнадцать лет.

Сам Евгений наверняка об этом не задумывался, да и кто вспомнит, что было почти тридцать лет назад, а вот тело помнило всё. Из-за изменённой опоры левая нога чуть иначе принимала вес, а колено и бедро подстраивались соответственно. Однако этого было всё ещё слишком мало, чтобы запустить всю эту цепь проблем, которая, собственно, и не давала человеку жить на полную.

Я перевёл взгляд на таз, и несколько линий вспыхнули красным практически одновременно. Следом наклонился ближе, словно это могло помочь рассмотреть системную модель, и справа, в области крестцово-подвздошного сочленения, подсветилась глубокая зона.

«Хроническое микроповреждение связочного аппарата.»

«Фиброзная перестройка. Нарушение стабильности сочленения при динамической перегрузке.»

— Ах, вот ты где, гад... — тихо пробормотал я.

— Что? — сразу напрягся Евгений.

— Ничего, ничего, — тут же ответил я. — Мысли вслух. Лежите.

Теперь становилось понятнее, почему обычные снимки не давали чёткого ответа. Ни свежего разрыва, ни выраженного воспаления, абсолютно ничего. Вся проблема была в старой травме, о которой он, скорее всего, даже и не помнил.

Но это ещё не всё.

Я продолжил сканировать, и Система выдала ещё одну красную область, а именно грушевидную мышцу справа. Сначала решил, что это очередная компенсация, но при увеличении модели увидел подходящий рядом нервный пучок и сразу понял, к чему всё идёт.

«Хронический гипертонус грушевидной мышцы.»

«Ирритация отдельных волокон седалищного нерва на уровне выхода из малого таза.»

Вот оно! Не корешок в позвоночнике и даже не эта трижды клятая протрузия L4-L5, которую пять лет пытались сделать виновной во всех смертных грехах. Сам нерв раздражался ниже, уже после выхода из позвоночного канала. Причём не сам по себе, а вследствие многолетней неправильной механики тела.

Получается, что одна проблема цеплялась за другую. Классический случай, который, тем не менее, практически невозможно обнаружить.

Старая левая стопа изменила точку опоры, и таз начал компенсировать. Правое крестцово-подвздошное сочленение годами получало неправильную нагрузку. Связки постепенно перестраивались. Грушевидная держалась в постоянном спазме и в итоге начала раздражать проходящие рядом нервные волокна. А поясница всё это время честно пыталась удержать эту конструкцию, забивая разгибатели и квадратную мышцу до состояния камня. Попробуй распутай такой Гордиев узел, а меча, чтобы его разрубить, у людей обычно нет. И у меня нет, но есть кое-что получше.

Не успел я выдохнуть и сложить картину воедино, как перед глазами развернулась полноценная простыня.

«Обнаружены множественные нарушения.»

«Хроническая дисфункция крестцово-подвздошного сочленения справа с фиброзными изменениями связочного аппарата.»

«Компенсаторный перекос таза вследствие остаточной деформации левой стопы.»

«Вторичная перегрузка разгибателей позвоночника и квадратной мышцы поясницы справа.»

Следом сразу появилась рекомендация.

«Доступен комплексный протокол УРС-3.»

«Усиленная регенерация связочного аппарата: 60 очков.»

«Нейромышечная коррекция: 60 очков.»

«Коррекция суставной биомеханики: 40 очков.»

«Дополнительная локальная коррекция двигательного паттерна: 10 очков за этап.»

«Ожидаемая продолжительность комплексного вмешательства: 3-4 часа.»

Сто семьдесят очков. Очень дорого… Да и такой длинной портянки из шагов у меня, пожалуй, ещё не было. У Евгения действительно была целая цепочка, распутывать которую придётся звено за звеном. Чёрт с ним, не выпроваживать же его теперь. Извини, дорогой клиент, проблему я твою обнаружил, а вот исправлять её не буду…

— Можете садиться, — сказал я, убирая руки.

Он осторожно поднялся.

— Нашли что-нибудь?

— Нашёл. Только проблема оказалась куда сложнее, чем одна протрузия.

Я взял лист бумаги и схематично нарисовал стопу, таз и позвоночник.

— У вас старая травма левой ноги изменила механику опоры. Незначительно, но на годы. Из-за этого таз постоянно компенсировал нагрузку. Справа перегрузился связочный аппарат, а одна из глубоких мышц таза находится в хроническом спазме и раздражает седалищный нерв.

Евгений нахмурился.

— То есть, позвоночник тут ни причём?

— Причём. Только он, скорее всего, не первопричина.

Он долго смотрел на мой рисунок.

— И это можно вообще исправить?

Я выдохнул и потёр тыльной стороной кисти лоб.

— Можно попробовать. Если идти стандартно, то процесс займёт несколько недель, но есть и другой вариант — попробовать разобрать всю цепочку за один раз.

— Это как? — вполне справедливо спросил он.

— Сложно. Очень и очень сложно. Даже для меня, — ответил я и улыбнулся. — Займёт часа четыре и будет тяжело, как мне, так и вам. Мы затронем сразу несколько зон, а потом придётся заново учить тело нормально принимать нагрузку.

— А риски? Риски ведь всегда есть, — заметил Евгений.

Видно, что человек не первый раз говорит о своей проблеме и знает, какие вопросы нужно задавать.

— Есть, но я не собираюсь вас ломать. Единственное, что после стольких лет организм может отреагировать довольно жёстко, поэтому будем постоянно контролировать состояние, и если мне что-то не понравится — то сразу остановимся. Это даже не обсуждается.

Мужчина посмотрел на трость.

— Вы сейчас не шутите? После всего одного сеанса я выброшу эту палку? Это действительно слишком похоже на чудо.

Я ответил серьёзным взглядом и кивнул.

— На такие темы я никогда не шучу.

— Тогда делайте всё, что посчитаете нужным, а я за всё заплачу.

Ну, тогда приступим. Начать решил снизу, ведь всегда проще распутывать клубок, когда берёшься за нитку с самого конца. Устроив Евгения на кушетке, я взял в ладони его левую стопу и несколько секунд просто проверял движение. Таранная кость смещалась с трудом, а в таранно-пяточном суставе тоже ощущалось жёсткое сопротивление. Стопа будто годами удерживалась в одном неправильном положении и успела к нему приспособиться.

Для самого мужчины это наверняка выглядело странно. Пришёл человек с болью в пояснице и ноге, а я первым делом вцепился в давно забытую лодыжку. Однако именно в этом и заключалась разница между поиском первопричины и привычным лечением симптома.

— Сейчас может быть неприятно, но терпимо, — предупредил я, мягко смещая стопу в нужном направлении.

— После всего, что со мной уже делали, вы пока самый гуманист, — хмыкнул он.

Я усмехнулся и продолжил работу. Большими пальцами я нашёл нужные анатомические ориентиры, слегка вытянул сустав и мягко направил таранную кость назад, увеличивая подвижность голеностопа.

Тут же в такт моим движениям среагировала Система, и списалась первая партия очков.

В ладонях сразу появилось знакомое внутреннее тепло, будто кожа на мгновение стала проводником чего-то гораздо более тонкого, чем обычное человеческое усилие. Внешне я продолжал всю эту осторожную ручную работу, но внутри, если верить интерфейсу, ткани уже получали совершенно другой объём помощи. В теории, как я и говорил мужчине, этого можно было бы добиться и обычными методами, без магии, но тратить на это несколько недель я был не готов.

Минут через двадцать я помог ему встать и сделать пару шагов назад, наблюдая за походкой. Чуда, разумеется, не произошло, так как трость он пока не отбросил, но положение таза действительно стало ровнее.

— Уже легче стало, — неожиданно для самого себя сказал Евгений. — Я, если честно, и не думал, что всё произойдёт так быстро.

— Рано вы ещё радуетесь, — добавил я. — Мы ведь только начали, так что ожидать какого-то кардинального результата ещё рано.

Самое сложное ждало меня дальше. Я снова уложил его на кушетку, на этот раз сместив руки к правой половине таза. Вызвал интерфейс и задержал взгляд на нужной строке.

«Протокол УРС-3. Усиленная регенерация связочного аппарата.»

Ну что, поехали. Чудо так чудо. Ладони стремительно налились густым жаром, и я зафиксировал крестец, второй рукой выходя на область крестцово-подвздошного сочленения. Кончики пальцев буквально ощущали, как двигались ткани, перестраивая структуру изнутри, а скачущие цифры интерфейса перед глазами визуализировали весь процесс.

«Регенерация 18%...37%...51%...»

Время тянулось медленно. Я удерживал позицию, периодически чуть меняя вектор давления, больше имитируя работу, чтобы пациент не заподозрил, что я просто сижу и держу руки, а сам следил за цифрами, опасаясь только одного — чтобы организм не взбрыкнул на настолько стремительное и внезапное вмешательство извне.

Когда протокол завершился, я убрал ладони и дал ему полежать ещё с минуту, после чего вновь проверил подвижность. Разница была настолько явной, что не заметить её не смог бы разве что слепой. Подвижность таза заметно улучшилась. Правый крестцово-подвздошный сустав двигался свободнее, а прежнее жёсткое ограничение почти исчезло.

— Ну как? — спросил мужчина, поднимаясь на локтях.

Я невольно улыбнулся.

— А вот теперь мы действительно начали разбирать вашу проблему.

Следующим звеном оказался тот самый участок, который последние пять лет и обеспечивал мужчине основную часть веселья.

— Переворачивайтесь на левый бок, — скомандовал я. — Правую ногу согните и подтяните немного к животу.

Мужчина выполнил просьбу, а я вновь вызвал системную модель и наложил её поверх реального тела. Грушевидная мышца горела красным цветом практически целиком, однако особенно ярко выделялись две зоны рядом с проекцией седалищного нерва.

Я начал осторожно, постепенно погружая пальцы глубже в ягодичную область. Первый участок отозвался сильным напряжением, а вот второй уже…

— Ай! — Евгений невольно дёрнулся. — Вот! Вот туда! Прямо до стопы прострелило.

Я моментально ослабил давление.

— Нашли.

— Что нашли?

— Одного из главных виновников вашего пятилетнего приключения. Грушевидная мышца буквально держит нерв в заложниках, так что сейчас будем договариваться, чтобы отпустила.

— Не щадите никого. Если надо, давайте их там всех к стенке и расстреляем. Главное, чтобы стало легче, — пошутил мужчина и замолк.

Я мысленно выбрал следующий пункт цепи и запустил процесс нейромышечной коррекции правой грушевидной мышцы.

Жар сменился на покалывание, будто сквозь кончики пальцев пропускали электрический ток. Я медленно усилил давление на нужную точку и одновременно контролировал положение ноги. Евгений глубоко вдохнул, а перед глазами вновь побежали показатели нейромышечной коррекции.

«34%... 56%... 81%...»

Под пальцами напряжение постепенно уменьшалось. Плотные мышечные волокна становились мягче, и застарелый спазм понемногу отпускал.

«Декомпрессия седалищного нерва выполнена.»

«Остаточный гипертонус: 15%.»

— Ну уж нет, — пробормотал я. — Раз начали, давай уже закончим.

Оставшиеся пятнадцать процентов пришлось добивать уже руками. Попросил Евгения слегка давить коленом мне в ладонь, удержал сопротивление несколько секунд, а затем дал полностью расслабиться и мягко увеличил внутреннюю ротацию бедра.

Минут через двадцать я выпрямился и вытер лоб предплечьем.

— Переворачивайтесь. Теперь вторую ногу.

Я провёл пальцами по наружной поверхности голени, затем по тылу стопы и большому пальцу.

— Ну как? — спросил после.

Мужчина сел, сам провёл ладонью по стопе, несколько раз сжал большой палец, а потом посмотрел на меня уже совершенно другим взглядом.

— Я его чувствую.

— Полностью? — тут же уточнил я.

— Почти, — он продолжил трогать стопу, словно проверял, не обманывает ли его собственное тело. — Да как же так? Я его столько лет почти как через носок чувствовал…

Я помог ему подняться.

— Теперь несколько шагов, и без трости, только далеко не уходите.

Евгений осторожно поставил правую ногу, а потом и левую, прогулялся до двери и остановился. Я же видел результат по показаниям Системы, но всё равно ничего не говорил. Он должен прийти к выводу самостоятельно, а не через мои указания.

— Не стреляет, — тихо произнёс он, а затем сделал ещё несколько шагов и замер посреди кабинета. — Вообще. Впервые за пять лет я не чувствую боли.

И из глаз у него потекли крупные слёзы.

Вот до этого момента думал, что это невозможно. Но возможность впервые за пять лет пройтись, не чувствуя боли, способна растрогать даже самого сурового мужчину. А ведь если так подумать, то это одна тысяча восемьсот двадцать пять дней. Почти две тысячи раз он просыпался утром и понимал, что почувствует боль при первом же шаге.

— Мы разорвали главный порочный круг, — устало ответил я, — но праздновать ещё рано. Если сейчас отпущу вас домой как есть, тело начнёт собирать старую конструкцию обратно.

— Ну уж нет, я отсюда теперь не уйду. Я столько шарлатанов в своё время повидал, а вы за пару часов уже совершили невозможное.

Я достал тейпы и кивнул на стол.

— Договорились. Давайте теперь сначала закрепим таз и ягодичную область, потом покажу упражнения на включение больших и средних ягодичных мышц. Грушевидная и так слишком долго работала за всех сразу, думаю, пора ей дать немного отдохнуть.

Отрезал несколько полос тейпа и попросил Евгения снова лечь на живот. Первую аппликацию сделал вокруг правого крестцово-подвздошного сочленения, вторую пустил через ягодичную область, а третью вдоль напряжённых мышц поясницы.

Конечно, никакой кусок цветной липкой ленты не был способен намертво зафиксировать таз в правильном положении, да и задача стояла другая. Каждый раз, когда Евгений начинал возвращаться в привычную кривую позу, натяжение кожи давало мозгу дополнительный сигнал, что положение тела какое-то неестественное.

Так что после пяти лет компенсации лишняя подсказка точно не помешает.

— Всё? — спросил мужчина, когда я закончил.

— Почти, теперь самое неприятное.

— Как? Ещё что-то?

Я улыбнулся.

— Упражнения, самоконтроль и дисциплина.

Поставил его рядом с кушеткой, чтобы в случае чего было за что ухватиться, и начал объяснять:

— Вес переносим на левую сторону, а правую слегка отводим вбок. Медленно, не надо махать ногой, так как ваша задача почувствовать вот это место.

Я коснулся средней ягодичной мышцы, а затем записал упражнение на листе.

— Три подхода по десять повторений на каждую сторону, и так два раза в день. Через неделю приходите на контрольный осмотр, а там глянем, как идёт процесс. Главное, в ближайшие три дня никаких тренировок, прыжков и штанг, только спокойная ходьба и упражнения.

Евгений кивнул, а затем принялся около пяти минут кряду благодарить меня за оказанную помощь. Я пытался ему объяснить, что над проблемой нужно работать и дальше, но, кажется, он практически меня не слушал.

Так что, когда он наконец закончил, я сказал ему, что Алина запишет его на контрольный приём через неделю, и только тогда выдохнул. Дверь передо мной закрылась, а нахлынувшая усталость внезапно напомнила, сколько сил отнимает использование Системы. Хорошо, что организм у меня был крепкий, и сельская жизнь с детства подготовила к постоянным нагрузкам, но с этим нужно что-то делать.

Пожалуй, придётся выделить свободное время и начать серьёзно заниматься силовыми тренировками, а не ограничиваться только утренними пробежками и домашними отжиманиями.

Не успел я и закончить мысль, как перед глазами развернулась портянка Системы.

«Функция крестцово-подвздошной мышцы сочленения: 95%»

«Тонус правой грушевидной мышцы: физиологический.»

«Седалищный нерв: декомпрессия полная.»

«Положение таза: симметрия восстановлена.»

«Награда: 250 очков.»

Я невольно присвистнул. Потратил сто семьдесят, а получил двести пятьдесят. Видимо, Система решила накинуть немного сверху за то, что мне хватило сил и уверенности довести весь процесс до конца одним махом. В любом случае, жаловаться не буду, особенно если на счету такая награда.

И именно в этот момент, когда я довольно развалился в кресле, расслабленно выдыхая, на столе кабинета зажужжал смартфон.

Лениво потянулся к телефону, ожидая увидеть очередное сообщение от Ани или Ники, но на экране высветилось другое знакомое имя: Валерий Иванович Лысев.

— Валерий Иванович, — ответил я. — Добрый вечер, что-то случилось?

— Случилось, Смирнов! — голос тренера звучал подозрительно тревожным. — Всё вернулось.

— Что вернулось? — нахмурившись спросил я.

— Старые показатели вернулись! Слышите? Сазонов, Миронова и Кравцов. Они показывают время, какое показывали ещё во время травм. Ваша работа просто взяла и исчезла.

Я чуть не подскочил со стула.

— Их состояние изменилось? Почему…

— Да нет, — перебил меня тренер. — Здоровье у них хорошее, постоянно проверяются. Я про спортивные показатели. Прыжки, метание и бег. В общем, тут по телефону так не расскажешь. Нужно, чтобы вы вернулись и взглянули на них, а то я уже поместил ребят в списки на областные соревнования. Нужно срочно исправлять, Алексей Николаевич, и вы им нужны!

Глава 5

Внезапная рабочая поездка в Калугу должна была пройти как очередной и, главное, обычный штатный выезд. Я собирался быстро съездить, решить проблему и вернуться этим же вечером, так как на начальных этапах покидать подолгу студию мне не хотелось. Однако, как зачастую бывает с надёжными как швейцарские часы планами, они имеют свойство идти в одно место. Так и случилось, когда утром, собирая сумку, за спиной раздался голос Ани:

— Мне, наверное, стоит поехать с тобой.

Я взглянул на часы, закрыл сумку и обернулся.

Она стояла полностью собранная, но вместо того, чтобы отправиться в универ, почему-то была всё ещё дома.

— Я, конечно, не против, — задумчиво ответил, а затем добавил. — Но разве тебе не надо работать?

Аня покачала головой.

— У меня осталось три оплачиваемых отгула, а нам нужно закончить со второй статьей. Думаю, материала, который мы снимем в Калуге, будет достаточно, чтобы податься на публикацию.

Вторая статья… Про которую я успешно позабыл.

Вообще стоило сказать, что Аню хлебом не корми, дай выпустить какую-нибудь научно-исследовательскую работу. Пожалуй, работа ассистентом кафедры и её постоянные стремления к изучению биомеханики должны были говорить сами за себя, вот только я всё глубже погружался в бизнес и начинал постепенно отдаляться от науки.

— Действительно, — в итоге согласился я. — У меня там вообще не будет времени заниматься записями, так что было бы неплохо, если бы кто-нибудь это делал за меня.

Аня улыбнулась.

— А если останется время, то сможем погулять по городу. Выберемся из Москвы хоть ненадолго.

Я согласно кивнул и уже было хотел уточнить насчёт её работы, как на кровати зазвонил телефон.

Мельников… В такую рань? Видимо, ещё не ложился после ночной операции или наоборот подорвался, чтобы отправиться на одну из них.

— Здорово, — ответил я. — Ты немного не вовремя, точнее, поймал меня уже в дверях.

— О-о-о! — с интересом в голосе протянул Илья. — Куда собрался?

Я взглянул на часы, стрелка на которых приближалась к восьми утра.

— Как и все нормальные люди — на работу. Только сегодня у меня электричка до Калуги, надо решить вопрос с олимпийцами.

— Калуга? — задумчиво переспросил Илья, а на фоне послышался женский шёпот. — А что, это идея.

— Что? Ты вообще о чём?

— Да мы тут с Ленкой валяемся и думаем, чем бы заняться, — пояснил Илья.

— Как насчёт того, чтобы заняться делом? Я что вообще один на всю Москву, кому надо сегодня работать?

— Я пойду собираться, — раздался на фоне голос Лены.

— У меня сегодня выходной, а у Соболевой пар уже нет. Ей осталось только сдать зачёты, так что сегодня мы оба свободны и как раз думали, чем бы заняться. Поездка в Калугу звучит как весьма интересное занятие.

— Илюх, я туда не развлекаться еду, — вовремя пояснил я. — У меня там работа, точнее, даже у нас с Аней.

— Он сказал, что Аня тоже поедет, — сказал в сторону Илья, явно не мне. — Думаешь?.. Ну ладно, сейчас спрошу.

— Илья, у меня электричка скоро…

— Забей, — коротко выпалил Мельников. — Поедем на моей машине, все вчетвером. От работы тебя отвлекать не будем, а как закончишь, сгоняем куда-нибудь в ресторан, посмотрим, чем там в провинции потчуют. Дай нам минут двадцать, нет, двадцать пять на сборы, и по пути заскочим до вас. Всё, скоро будем.

На этом звонок оборвался, и я остался стоять в собственной спальне в подвешенном состоянии.

— Что он сказал? — тут же поинтересовалась Аня.

— Кажется, у нас только что появились новые попутчики.

Через час на Тойоте Мельникова мы все вместе мчались в Калугу и разговаривали обо всём подряд. Точнее, как обычно, больше всех говорила Лена с Аней, а мы в основном молчали и изредка кивали. По крайней мере, пока речь не зашла про работу.

Тут Соболева была вынуждена замолчать, так как мы втроем принялись трындеть про человеческий организм, а я рассказал парочку интересных случаев из последней практики. Естественно, не называя никаких имён.

— А куда в Калуге вообще можно сходить?

Аня уже держала наготове телефон и тщательно выискивала информацию.

— Драмтеатр, — сказала она. — Сейчас посмотрю, что там ставят.

— Театр? — протянули почти одновременно мы с Мельниковым. — Поспать я и дома могу.

— Культурное обогащение полезно, — смело заметила Аня и добавила. — Можно ещё в музей космонавтики заглянуть. Он известный на всю страну.

— Вот это уже интересней, — кивнул за рулём Илья.

Я посмотрел на сообщение от Лысева, что ребята уже готовы, а Миронова немного опоздает, и выдохнул.

— Видимо, вы туда без меня пойдёте. Придётся задержаться на работе.

— Не сегодня, так завтра, — спокойно заявил Илья. — А мы с Леной пока исследуем остальные места.

— Это в которых кормят и наливают? — усмехнулся я.

— У нас выходные, так что имеем право, — добавила Лена с переднего сидения.

— Да пожалуйста. Развлекайтесь на всю катушку и ни в чём себе не отказываете.

В общем, так два с половиной часа, не считая поездки по самой Москве, и прошли.

Должен признать, ехать в компании друзей в удобной машине, вместо того, чтобы трястись в электричке, было куда приятнее. В самой Калуге поселились в одной гостинице, а затем разошлись каждый своей дорогой. Илья с Леной отправились исследовать город, в то время как мы с Аней поехали к Лысеву в «Юность».

Внутри спортивной школы было шумно. Меня узнали ещё на входе, а вот Аня оказалась здесь впервые. Хотя бы удалось отговорить её не тащить за собой половину оборудования, и девушка ограничилась ноутбуком и камерой для записи.

Лысева я заметил не сразу, а вот взгляд зацепился за две знакомые фигуры у стены. Сазонов и Кравцов о чём-то оживлённо разговаривали, стараясь не обращать внимания на небольшую группу спортсменов, проходившую мимо.

— О! А вот и ваш спаситель приехал, — насмешливо фыркнул один из них, и несколько человек засмеялись.

— Рот закрой, — злобно выпалил Кравцов и сжал кулаки.

Я подошёл к ребятам и спросил:

— Что случилось?

Кравцов взглядом проводил группу и фыркнул.

— Да это выкормыши Рыжикова. После прошлого раза, когда его унизили на глазах у директора и обвинили в клевете, он, видимо, затаил обиду.

— Кто это? — спросила стоявшая рядом Аня.

— Тренер местный, — коротко ответил я. — Потом расскажу.

— Ага, — подключился Сазонов. — Они теперь слухи разносят, что прошлые результаты случайны. Типа ветер удачный был, в спину, и всё такое. Чушь полнейшая… Но теперь, когда вернулись прежние результаты, я уже и сам начинаю думать, что, может, так оно и есть.

— Это не так, — уверенно ответил я, прекрасно зная, что дело в другом. — Я для этого и приехал, чтобы разобраться в проблеме. А что говорит сам Морозов?

— Морозов согласился, — пояснил дальше Сазонов. — Для него вообще главное цифры, так что сказал, если показатели не поднимутся, нас могут убрать из основного состава.

Вот теперь стало понятно, почему голос Лысева вчерашним вечером звучал так нервно.

— А может, действительно повезло, — грустно произнёс Кравцов. — Ну, сами посудите, после вашего прошлого приезда всё было хорошо, я потом попробовал ещё раз метнуть с трёх шагов, и получилось сразу хуже. На следующий день тренировка оказалась вообще тухлой, и вернулись предыдущие показатели.

Сазонов невесело усмехнулся.

— У меня то же самое. Первые два дня всё летело, а потом обратно откатился. Я уже начинаю думать, что сам себе придумал это улучшение.

А вот это уже плохой показатель. Одно дело — Рыжиков со своими издёвками, но другое — когда атлет начинает терять веру в собственную силу. Тут корректируй биомеханику сколько угодно, и всё будет без толку. Если они сами в себя больше не верят, никакая Система им не поможет. Значит, придётся показать им, что всё это временно, и разобраться в проблеме.

Вот только где Лысев?

Не успел я и подумать про тренера, как из кабинета вышел задумчивый мужчина.

— А, Алексей Николаевич, — произнёс он с фальшивой радостью в голосе. — Добрались…

— Валерий Иванович, — поздоровался с ним и сразу представил Аню. — Вы не против, если сегодняшние замеры будут проведены с видеофиксацией?

Он покачал головой.

— Если это поможет, то я только за. У меня только что был пренеприятнейший разговор с Морозовым, так что я готов на всё.

— Требует результатов?

Мужчина кивнул.

— Обещает урезать финансирование. Уже в который раз, так что нам вновь нужна ваша помощь.

— А у тебя здесь всё серьёзнее, чем ты мне рассказывал, — тихо произнесла Аня.

— Да и не говори, — ответил я. — Ладно, значит, будем разбираться, в чём дело. Идите разминайтесь, а нам надо подготовиться. И перестаньте уже выглядеть так, будто вас уже выкинули из основного состава. Нет таких проблем, которые нельзя решить.

На стадионе солнце уже успело подняться достаточно высоко и начинало припекать. На дорожке разминались несколько спортсменов, возле сектора для прыжков уже кто-то устанавливал планку, но меня интересовали почему-то две фигуры, которые я узнал сразу.

Морозов и Рыжиков, если быть точнее.

Виктор Степанович тоже заметил нас практически моментально и ядовито улыбнулся.

— О! Паралимпийская сборная вернулась! — громко произнёс он. — Ну что, опять будем чудеса показывать?

— Ань, снимай всё, — тихо сказал я. — В том числе, и того урода, как он слюной брызжет.

— Уже.

Она достала камеру и встала чуть в стороне, выбирая хороший ракурс. Для нашей статьи видео всё равно понадобится, а дополнительный свидетель происходящего в нынешней ситуации точно лишним не будет.

Я повернулся к спортсменам.

— Так, забыли все мои слова и всё, что было сказано ранее. Сегодня перед нами стоит цель не выяснить, насколько хуже стали показатели, данные у меня уже есть. Нам надо понять, почему организм перестал использовать те движения, которые отрабатывали прошлый раз, так что на этом и сосредоточимся, ясно?

Кравцов кивнул, а Сазонов глубоко вдохнул.

— Дима, начинаем с тебя, ты готов?

— Готов, — ответил парень.

Мы перешли в сектор для метания копья, и я практически сразу активировал биомеханический интерфейс. Удивительно, но ожидал, что Система спишет с меня очередные сорок очков, но этого не произошло. Судя по всему, стоило один раз применить этот навык на подопечного, как можно было активировать его в любой момент без дополнительной траты.

Полезная штука.

Поверх фигуры Кравцова легла знакомая полупрозрачная модель. Оси суставов, векторы усилий и идеальная траектория, которую Система рассчитывала индивидуально под его рост, длину конечностей и особенности тела.

— Три имитационных бросках, — скомандовал я. — Без копья и медленно.

Дима начал движение, и первый же повтор объяснил практически всё, что мне нужно знать.

Правая лопатка слишком рано сместилась вперёд и потянула за собой плечо, тогда как грудной отдел почти не включился в движение. Усилие ног и таза не передалось через корпус, поэтому Дима снова выполнял бросок преимущественно за счёт руки и плеча. Переучиться за один раз сложновато…

Красная линия прошла от грудного отдела до плечевого сустава.

— Стоп.

Кравцов тут же замер.

— Но я ведь стараюсь сделать как в прошлый раз, — тут же объяснился парень.

— В этом и проблема. Ты настолько сильно концентрируешься на воспоминании, что телу приходится выполнять всё самостоятельно. А оно привыкло бросать совсем иначе.

Я подошёл и положил ладони на нижние рёбра.

— Вдохни, а теперь медленно выдохни и разогнись в грудном отделе. Не надо подключать поясницу, движение должно идти выше.

Кравцов выполнил команду.

— Чувствуешь, где не идёт?

— Под вашими руками, — ответил парень.

— Ага… Средняя часть грудного отдела. Отдел должен начать разгибаться и поворачиваться ещё до того, как плечо пойдёт вперёд, а у тебя этот участок почти не двигается.

Я слегка направил, и красный участок интерфейса постепенно сменился жёлтым. Кравцов повторил это движение снова, и на этот раз лопатка стартовала позже. Грудной отдел также успел раскрыться, а линия передачи усилия получилась гораздо чище.

— Вот такое движение тебе нужно отрабатывать, пока тело не перестроится, — сказал я. — Хватай копьё.

Он отошёл назад и посмотрел на тренера.

— Три шага, — приказал он. — Не в полную силу, и не думай сейчас о показателях, сконцентрируйся на новой технике.

Кравцов разбежался и бросил.

Копьё описало дугу и воткнулось в газон заметно дальше отметки, вокруг которой крутились его последние попытки.

Я мельком посмотрел на Рыжикова, на лице которого уже была не такая широкая улыбка.

— Ещё раз, — повторил Лысев. — Те же параметры.

Второй бросок вышел хуже, и плечо снова полезло вперёд раньше времени.

— Видишь свою проблему? — сказал я и подошёл. — Ты увидел хороший результат и сразу решил добавить силы броску. Тебе что тренер сказал?

За спиной недовольно цокнул Лысев и что-то записал в блокнот.

— Пойми ты, — продолжил я, — результат у тебя будет, и Морозов тоже не идиот. Ты можешь хоть лопнуть, пытаясь выжать из себя идеальный показатель, но с твоей нынешней техникой ты только травмируешься. Тебе тело подавало сигналы, я объяснил, как нужно его слушать, а ты всё ещё делаешь по-старому.

Дима виновато посмотрел на тренера и кивнул.

На третьем броске таз развернулся вовремя, а лопатка прошла практически по зелёной траектории.

— Вот видишь, — добавил я и достал тейп. — Всё у тебя осталось, просто ты перестал этим пользоваться.

Я наложил две полосы на правую лопатку и оставил минимальное натяжение.

— Это не означает, что теперь можешь кидать как хочешь. Тейп поможет телу перестроиться, но без твоей поддержки всё станет как раньше. Аня, ты снимаешь?

Она показала большой палец.

— Потом поделюсь записями, будет тебе домашняя работа. Внимательно изучай собственное тело, понял меня?

Кравцов кивнул и ещё раз метнул копьё. Я же тем временем достал собственный блокнот и коротко в нём написал: мобилизация грудного отдела на валике по пять минут утром, активация нижней трапеции с резинкой три по пятнадцать, десять раз медленная имитация броска перед зеркалом и три дня носить тейп.

Тут же вырвал листок и протянул его Лысеву. Тренер какое-то время изучал записи, а затем согласно кивнул.

— Десять маловато будет. Дам ему двадцать.

— Пускай будет двадцать, — ответил я и посмотрел в сторону Рыжикова, который уже совсем не улыбался.

— Продолжай отрабатывать бросок, — крикнул ему Валерий Иванович, а затем подозвал Сазонова.

Парень молча кивнул и направился к дорожке. По его лицу было видно, что настроение после бросков Димы у него немного улучшилось, но до нормальной уверенности ещё далеко. Особенно, когда Рыжиков вместе с Морозовым тоже неспешно переместились ближе.

Я решил пока не обращать на них внимания и сосредоточился на подопечном.

— Давай с разминочной сотки в полсилы, — сказал я и махнул рукой.

— Понял, — ответил он и побежал.

Я тут же активировал интерфейс и наложил на него сетку. Первые метров двадцать всё выглядело относительно неплохо, но затем организм начал возвращаться к привычному шаблону. При постановке правая стопа разворачивалась наружу на пять градусов сильнее левой. В следующей попытке отклонение выросло почти до шести. Колено переставало двигаться точно над стопой и слегка уходило внутрь. Получается, таз поворачивался, а поясница принимала на себя дополнительную нагрузку.

Красного было не так уж и много, вот только бег состоял не из одного шага. Именно поэтому маленькая ошибка, повторённая сотни раз, и переставала быть уж такой и маленькой. Сазонов сразу понял по моему взгляду, что делал что-то не так, и вернулся.

— Опять стопа? — спросил он наперёд.

— Соображаешь, — ответил я и присел перед ним, указывая на правую стопу. — Опять начинаешь выворачивать.

Он посмотрел вниз.

— Но я же стараюсь ставить ровно.

— Пока думаешь об этом — ставишь, а через два метра перестаёшь контролировать, и тело возвращается к привычке.

— И сколько там? — спросил за спиной Лысев.

— Пять-шесть градусов. Для обычного человека ерунда, но для тебя эта ерунда повторяется на каждом шаге, а потом тянет за собой колено, таз и всё остальное.

Сазонов недовольно поморщился.

— А в прошлый раз было почти нормально.

— Потому что в прошлый раз я буквально выставлял тебе движение руками, но за несколько тренировок старый двигательный шаблон оказался сильнее нового. Вот поэтому нужно контролировать свои действия. Ты же спортсмен, и сам должен понимать.

Парень согласно кивнул, но по его глазам было понятно, что как это делать, он не знал.

И тут до меня дошло, что неправым в этом случае был я. Да, у меня получилось исправить им технику, но ещё и требовалось научить атлетов удерживать её самостоятельно. А один раз приехал, показал, а затем уехал — не совсем то, что укладывается в голове профессионального спортсмена.

— Ладно, давай попробуем схитрить.

Я достал свой любимый тейп и попросил Илью поставить ноги так, как показывал ему в прошлый приезд. Выровнял стопу, проверил движение колена и наклеил полосу через область голеностопа так, чтобы при наружном развороте возникало лёгкое натяжение кожи.

Что бы я без них делал, ума не приложу.

Сазонов сделал шаг, а потом специально повернул стопу наружу.

— Хм, кажется, понимаю, что вы делаете.

— Отлично, теперь можешь не смотреть постоянно вниз, а доверяйся больше ощущениям.

Аня, стоявшая в нескольких метрах, продолжала снимать.

Илья вышел на дорожку и побежал, постепенно прибавляя шаг. Положение ступни и таза мелькали, как светофор: красный, красный, жёлтый, жёлтый и только уже потом на зелёный. Я пошёл вдоль дорожки рядом с ним, насколько позволяла скорость, и наблюдал за цифрами интерфейса.

— Продолжай! — выкрикнул ему вслед. — Ускоряйся!

Сазонов пробежал ещё метров тридцать, а затем плавно остановился.

— Ну что, попробуем барьеры? — раздался за спиной голос Лысева.

Я покачал головой.

— Сначала закрепим, а то он, как Кравцов, возьмёт и снова завалит всю схему, — ответил я и снова достал блокнот.

Тейп на пять дней, через два поменять аппликацию. Работа с резиной на контроль тыльного сгибания и положения стопы — три по пятнадцать. Пять спокойных отрезков по пятьдесят метров с концентрацией только на постановке ноги. Плюс работа перед зеркалом.

Протянул оторванный листок тренеру, и тот согласно кивнул.

Только я успел закончить объяснять Сазонову упражнение, как за спиной раздалось раздражённое:

— Это что ещё за цирк?

Мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, что запал у Рыжикова всё же подгорел.

Мужчина быстрым шагом подошёл к нам от барьеров, и лицо человека заметно покраснело. Видимо, он рассчитывал на шоу, где мои подопечные будут выступать в качестве шутов, но вместо этого получил мастер-класс по тому, как стоит тренировать.

— Валерий Иванович, — обратился он даже не ко мне. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Какой-то мануальщик тренирует вместо тебя! Да где это видано?!

Я медленно поднялся с корточек.

— А вы, собственно, кто?

Рыжиков перевёл на меня взгляд.

— Это ещё как понимать?

— Как есть, — спокойно ответил я.

Лицо мужчины заметно помрачнело, а на щеках стал появляться красный оттенок.

— Я тренер, в отличие от тебя, Лысев. Позволяешь…

— Тренер? — удивлённо переспросил. — Я здесь уже третий раз, но что-то ни разу не видел, чтобы вы тренировали. А вот что я видел, так это то, как вы оскорбляете и помыкаете будущих членов олимпийской сборной страны. Более того… — я указал на камеру, — это увидит вся страна.

Рыжиков медленно перевёл взгляд на Аню, которая продолжала спокойно снимать. Камеру она даже не опустила, и, судя по выражению лица, происходящее ей нравилось куда больше научной части.

— Это медицинская процедура. Ты вообще имеешь право этим заниматься? — ткнул он в Сазонова, посмотрел на полоску тейпа на ноге парня, а потом обратно на него.

— Я не провожу медицинскую процедуру, а тейп здесь нужен как дополнительный тактильный ориентир.

— Очень удобно придумал, — ощущая собственную беспомощность, процедил он.

— Да мне ничего придумывать не надо. Это обычный факт, который вам озвучит любой первокурсник.

Лысев хмыкнул, но быстро сделал серьёзное лицо.

— Виктор Степанович, — поспешил напомнить он. — Алексей Николаевич работает со спортсменами по договорённости со школой.

— Договорённости? — взвился Рыжиков. — Я сейчас сам поговорю с Морозовым, и посмотрим, как быстро ваш специалист отсюда уйдёт.

— Не надо никуда идти.

Голос директора прозвучал настолько спокойно, что Рыжиков моментально замолчал.

Морозов всё это время действительно стоял неподалёку и наблюдал за тренировкой. Теперь же он подошёл поближе, внимательно осмотрел атлетов и лишь потом перевёл взгляд на так называемого тренера.

— Я прекрасно вижу, что здесь происходит.

— Сергей Аркадьевич, — продолжил тот. — Я хочу обратить внимание, что…

— Я тоже хочу обратить внимание, — перебил его директор. — В прошлый раз после работы Алексея Николаевича оба спортсмена улучшили показатели. Сегодня я снова вижу, что после коррекции техника меняется практически сразу.

Рыжиков сжал губы.

— На тренировке… А на соревнованиях мы ещё посмотрим.

Морозов взглянул на часы.

— Значит так, через два часа проводим контрольные замеры. Полноценные, с фиксацией результата. Если Сазонов и Кравцов подтверждают показатели, вопрос с их местами в основном составе закрывается, — он сделал короткую паузу и посмотрел по сторонам. — Вот только я не вижу Миронову. Она отсутствует?

— Задерживается, — неуверенно произнёс Лысев, но по его голосу стало ясно, что он сам не уверен в собственных словах. — Семейные дела.

Морозов нахмурился.

— Передайте ей, что если хочет попасть на областные, ей лучше быть здесь к контрольным замерам.

Виктор Степанович Рыжиков только беспомощно пожал плечами, фыркнул и отправился вслед за директором школы, бросив на меня последний презрительный взгляд.

— Очень приятный человек, — тихо заметила Аня.

— Вы ещё мало знакомы с ним, — усмехнулся Валерий Иванович.

Я же развернулся к Лысеву и серьёзным голосом спросил:

— Что действительно случилось с Мироновой? Она ведь не просто так опаздывает?

На лице тренера появилась такая гримаса, после которой обычно начинают рассказывать плохие новости.

— Идите отрабатывайте технику, — сказал он Сазонову и Кравцову, а потом достал телефон, открыл сообщение и протянул его мне.

«Валерий Иванович… извините меня, но, наверное, этот день настал. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. От всего сердца! Извинитесь за меня перед Алексеем Николаевичем за то, что не смогла прийти. Надеюсь, он не будет сильно злиться. Ещё раз, спасибо за годы, проведённые вместе.»

Я поднял глаза и посмотрел на тренера.

— И как это понимать?

Мужчина пожал плечами и огорчённо выдохнул.

— Судьба у Светы незавидная. Неполноценная семья, отец сидит уже пятый год, посадили за домашнее насилие. Мать Светы, Татьяна Сергеевна, уже две недели лежит пластом и не может встать. Она работала уборщицей, поднимала тяжести и думала, что просто перетрудилась. В общем, я знал, что этот день настанет. Мы оба знали.

— О чём вы, Валерий Иванович? — тут же присоединилась Аня, выключив камеру.

— Миронова уходит из спорта. Операции, которые ей пришлось перенести, стоили кучу денег. Мать была вынуждена продать квартиру, лишь бы дочь смогла заниматься, но, видимо, теперь с деньгами уж совсем туго. Она не может работать, а содержать пятилетнюю дочку и старшую, которая ещё вчера была ребенком, на что-то надо. Я пытался её отговорить, пытался как-то помочь, но девочка решила, что семья важнее спорта.

— И что она собирается делать? — нахмурившись, спросил я.

— Как что? Устроится на работу, что ещё, — ответил Лысев. — Вариантов у неё не то чтобы много. А ведь действительно жаль, талант у девочки есть, если бы не операция…

Аня посмотрела на него и сразу перевела на меня взгляд.

А что я? Единственное, что мог сделать — это посмотреть на состояние матери Светы, однако здесь сразу возникало огромное «но». Что, если у неё нет спортивного потенциала? Хотя о чём я… Вероятность того, что его нет, практически стопроцентная. А денег, чтобы помочь её семье, у меня не было, да и если бы были, что бы это изменило? Мать всё равно не смогла бы работать и кормить семью, так что, когда они бы закончились, Света всё равно бы вынужденно ушла из спорта.

— В общем, — добавил Лысев, — как я и сказал, этого дня мы ждали оба. Тут уже ничего не попишешь.

— Валерий Иванович, — резко заявил я. — Поговорите с Морозовым и выиграйте для меня время.

Тренер широко распахнул глаза.

— Это ещё зачем?

Я уверенно кивнул.

— Пускай Сазонов и Кравцов тренируются и готовятся к контрольным замерам, а я схожу за Мироновой и приведу её в школу.

Мужчина усмехнулся, но радости в этом смешке не было.

— Похвально, Алексей Николаевич. Вот только вряд ли у вас получится её убедить. Жить-то им на что-то надо.

Аня спешно убрала камеру и произнесла:

— Я поеду с тобой. Если они там действительно всё так плохо, тебе понадобится человек, который умеет разговаривать с женщинами.

Лысев посмотрел на нас обоих и развёл руками.

— Не знаю, что вы там собрались делать, но постараюсь выбить нам немного времени.

Я кивнул и закинул сумку на плечо.

— Спасибо, Валерий Иванович. Постараюсь справиться как можно быстрее.