Провинциальный остеопат. Том 4

Глава 1

Ночь действительно получилась идеальной. Единственный раз, когда мне пришлось покинуть гостиничный номер — когда Ане внезапно захотелось горького шоколада. Благо неподалёку всегда можно было рассчитывать на растущие как на дрожжах магазинчики, появляющиеся взамен снесенных совсем недавно ларьков. Утром мы проснулись только ближе к десяти, восстанавливая потраченную за сутки энергию, позавтракали, набросали несколько вариантов квартир для съема и провалялись ещё час.

Праздничные дни — отличная штука.

Основную часть работы по поиску квартиры, конечно, взяла на себя Аня. Я смотрел исключительно на цену, расстояние до метро и наличие крепкой кровати, в то время как Воронцова больше интересовалась солнечной стороной, окнами, кухней и обязательно наличием балкона, на котором она уже собиралась выращивать помидоры.

Все наши споры обычно заканчивались тем, что мне бы хватило и одной кровати и письменного стола, а Аня хотелось въехать чуть ли не в Версальский дворец, только желательно ближе к метро и не дороже тридцатки в месяц. Ну хоть на цене мы с ней примерно сошлись. К слову, она предлагала скидываться вместе и снять квартиру побольше, на что я сразу отказал и сказал, что буду платить сам. Да и пообещал, что в однушке мы с ней надолго не задержимся.

Таким образом, в итоге из нескольких вариантов Аня остановилась на Новороссийской улице. Двадцать восемь тысяч в месяц, седьмой этаж, меньше десяти минут до метро, да и на фотографиях всё выглядело довольно чисто и аккуратно. Она тут же позвонила риэлтору, договорилась о просмотре, и через час мы наконец сдали номер.

Аня переоделась в платье, и накинула поверх пальто. Мне же пришлось ехать в костюме и куртке, правда, на улице уже было теплее. Вот только мне пришлось проглотить собственные слова, как только мы вышли на улицу, и в лицо ударил прохладный воздух.

— Бр-р-р, — Аня плотнее запахнула пальто. — Вчера вроде теплее было.

— Весна, — Спокойно произнёс я и поднял руку проезжающему такси.

— Нет! — резко отрезала Воронцова, опуская мою руку, а затем обняла, чтобы согреться. — Я понимаю, что ты теперь у меня бизнесмен, но давай как-нибудь аккуратнее с бюджетом, Лёш… А то такими темпами нам не хватит денег на аренду.

В её словах была правда. После того, как у меня завелись кое-какие деньги, я почувствовал себя полноценным человеком. Больше не приходилось питаться исключительно пельмешками с провинциальным майонезом или гречкой с сосисками. С другой стороны, не стоило забывать, что после того, как мы снимем квартиру, мне придётся тратить на тридцать тысяч в месяц больше. А это всё ещё деньги для меня немалые.

— Хорошо, тогда поехали на метро, а то ты в коротком платье и тонком пальто. О чём ты вообще вчера думала, когда выходила из дома?

Аня улыбнулась.

— Что вернусь домой этим же днём. Ничего страшного, теперь дни будут становиться только теплее, так что пошли, главное в лужу не наступить.

Москва вокруг праздновала Восьмое марта. Мужчины разных возрастов тащили букеты из тюльпанов, роз и даже гвоздик. Последние, видимо, особенно любили своих жён. Женщины же улыбались чаще обычного, даже не смотря на серую слякоть под ногами. Я же всю дорогу яростно отбивался от гостей столицы, которые с тяжелым армянским акцентом пытались мне всучить розочку-другую по совершенно немыслимой цене.

Благо Аня шла с букетом, сохранившимся за ночь в вазе, поэтому он служил нам как щит, и добрались мы до метро без проблем.

— Ты заходи, — сказал я, внезапно остановившись. — Я сейчас позвоню маме и спущусь.

Воронцова покачала головой и осталась стоять рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Алло, — послышался женский голос с другой стороны трубки. — Лешёнька, это ты?

— Привет, мам. Вот звоню, чтобы поздравить тебя с праздником и сказать, что ты у меня самая лучшая.

— Ой, спасибо, сынок! — ответила она радостно. — А Аню ты поздравил? Цветы ей, надеюсь, купил?

Я посмотрел на девушку и на то, как она сжимала букет, и кивнул.

— Всё сделано по высшему разряду. Ты мне лучше скажи, тебе доставили мой подарок?

— Ох, и не стоило тебе тратиться, Лёшенька, — ответила она. — Я вот на букет сейчас смотрю, красивый такой, спасибо тебе большое. С отцом будешь разговаривать?

Странно, обычно мама не предлагала.

— А стоит? Как он себя чувствует? — задумчиво спросил я.

— Конечно, стоит, сейчас я… — вдруг мама замолчала, и послышались её шаги по деревянному полу дома. — Ой, а я и не заметила, как он ушёл. Видимо, пошёл в магазин. Хочешь, я передам, чтобы он тебе перезвонил, как вернётся?

Аня стояла впритык и, поднявшись на носочки, пыталась до меня дотянуться.

— Скажи, я вечером сам ему позвоню, а то я сейчас посреди улицы и тут и так шумно.

— Ну всё, всё, — поспешно сказала мама. — Тогда не отвлекаю, празднуйте, молодые. Ещё раз спасибо за подарок. Целую!

— Я…

Не успел и слово вставить, как звонок оборвался, и на этом разговор был закончен.

— Всё в порядке? — спросила Аня, задумчиво посмотрев на меня. — У них всё хорошо?

— Да… — протянул я в ответ, убирая телефон. — Пойдём, а то совсем замёрзнешь.

Видимо, время утекало сквозь пальцы. Я смог немного ослабить боль отца, но без операции она рано или поздно вернётся и станет только хуже. Моя рука машинально потянулась к телефону, чтобы набрать Мельникова, но решил, что такое лучше обсуждать при личной встрече. Мне всё равно придётся забрать свои две сумки и поблагодарить его за жильё, так почему бы не совместить одно с другим?! Сложный разговор, который я всё малодушно откладывал, и новость, что съезжаю.

Учитывая спуски и подъёмы до станции Люблино, мы добрались примерно через сорок минут. На поверхности район встретил нас типичными московскими жилыми домами. Мокрый асфальт, остатки почерневшего снега возле бордюров, детские площадки и ряды автомобилей под окнами, стоящие на газоне. Вернее, том, что от него осталось.

Дом, в котором Аня выбрала квартиру, оказался семнадцатиэтажной панелькой.

Возле подъезда нас уже ждала женщина в светлой куртке, на вид слегка за сорок.

— Анна Сергеевна? — спросила она, протягивая руку.

— Светлана? — пожала та в ответ. — Вы риэлтор, с которой я говорила?

— Да. Как добрались?

Пока они обменивались формальностями, я коротко поздравил женщину, и мы поднялись на седьмой этаж. Подъезд оказался неожиданно чистым, а на подоконниках между этажами даже стояли цветы в горшках, за которыми, судя по состоянию, даже ухаживали.

Правда, оказалось не без минусов. Лифт был сломан уже несколько дней, поэтому пришлось подниматься по лестницам, но учитывая, что мы оба любили спорт, то приняли это за полезную разминку.

По глазам Ани было видно, что её пока всё устраивало, а вот меня наоборот мучали сомнения касаемо самой квартиры. Она же оказалась именно такой, какой и выглядела на фотографиях, что уже было своего рода достижением. Небольшая прихожая, раздельный санузел, что было немаловажно, шкаф, кровать, небольшой письменный стол и телевизор на тумбе. Аня же зацепилась взглядом за светлую и просторную кухню.

Мы оба вышли на балкон, вид откуда, в основном, состоял на окна соседних домов и деревья, но ей вроде нравилось.

— Летом здесь после обеда будет достаточно солнечно, — заявила Аня, осматривая окно. — Можно будет поставить цветы.

Не успели мы снять квартиру, как уже появились какие-то цветы. Впрочем, меня это не особо интересовало. Риэлтор оказалась весьма профессиональной дамой и вместо того, чтобы водить нас за ручку и бесконечно заговаривать нам уши, осталась в стороне, терпеливо ожидая вердикта.

Пока Аня планировала, куда поставит свои вещи, я подумал о менее романтических вещах. Помню, мы с батей как-то помогали строить дом нашему соседу, мне тогда было около двенадцати лет, а проблем со спиной у него ещё не было.

Так вот, ещё тогда он мне сказал что-то вроде следующего: «Запомни, сын, когда строишь дом, самое главное в нём не кухня, и не спальня — а санузел! Всегда тщательно проверяй сантехнику, все удобства, а то, когда будешь жить в городе, там за сарай погадить не сходишь. Да и бабы в этом плане привередливые».

Грубо, зато чётко и по делу. Хотя пока мы строили этот дом, я такого наслушался, что хватит на всю жизнь вперёд.

Поэтому я, следуя совету отца, открыл краны, проверил напор воды, заглянул под раковину и дёрнул дверцу стиральной машины.

— Хозяев я лично знаю, — вдруг заговорила риэлторша, когда мы всё осмотрели. — Квартира только освободилась, а сами они уехали за границу. Тут раньше жила их дочь. Поэтому сдавать хотят надолго, но им главное, чтобы жильцы были спокойные. Кстати, узнав, что вы пара, я сразу поставила вас в список перед одиночками.

Я благодарно кивнул и вышел из ванной. Аня тем временем уже стояла посреди комнаты и крутила головой.

— Двадцать восемь тысяч в месяц плюс свет и вода по счётчикам, — продолжила Светлана. — Залог можно разбить на два месяца, а если решите сегодня, то придержу квартиру до оформления договора.

Выбор был за Воронцовой. Мне в своё время хватало и общаги, причём с шумными соседями, правда, теперь нужно переставать мыслить такими узкими рамками. Тем более, что с жить с девушкой мне ещё никогда не приходилось.

По выражению лица Ани и так всё было понятно. Она уже мысленно вешала шторы, расставляла цветы на подоконнике и занималась уборкой.

— Берём, — коротко сказал я и добавил. — Заплачу сразу сегодня, поэтому можем сразу составить договор.

— Лёша! — вдруг послышался голос Ани.

— Чего?

Она улыбнулась.

— Ничего… Мне нравится.

Светлана достала из сумки приготовленные заранее бумаги, и началась самая скучная часть. Подписи, копии, ознакомление с договорами и правоустанавливающими документами на квартиру, подтверждающими, что она не мошенница, и прочая, прочая, никому не интересная бумажная волокита. Когда с нею было покончено, риэлторша вручила нам связки ключей и остановила нас наедине.

Вот так, всего за полчаса от силы, всё как-то внезапно стало реально. У меня появилось пускай и съёмное, но собственное жильё. Место, которое вместе с Аней теперь будем называть домом. Правда, времени для осознания у нас так и не осталось, потому что как только дверь закрылась, а в область моего зрения попала кровать, я решил, что пора её опробовать.

И именно в момент, когда Аня оказалась у меня на плече, раздался звонок её телефона.

— Привет, мам, — ответила она, всё ещё свисая головой вниз. — Нет, не занята.

Ясно… Видимо, тест-драйв придётся отложить.

Аня похлопала меня по спине, потребовав поставить её обратно.

— Да, мне тоже нужно с тобой поговорить, — продолжила она. — Да, это связано с Лешей, а как ты догадалась?

И понеслось-поехало… Аня принялась во всех красках рассказывать ей о защите, а затем как бы невзначай перешла к тому, что съезжает от них и будет теперь жить со мной. Я плюхнулся на диван и попытался представить выражение лица её матери в этот момент, особенно учитывая, что мы всё ещё не были официально знакомы.

— Конечно! Сейчас мы с Лешей со всем разберёмся, перевезём вещи, а вечером, конечно, будем!

Тут у меня в горле встал ком.

— Аня! — прошептал я, размахивая руками.

— Нет, нет, что ты… Он будет рад с вами наконец познакомиться.

— Воронцова, етить-колотить.. — чуть не сорвался я, продолжая размахивать руками.

Аня улыбнулась и показала язык.

— Хорошо, тогда до вечера. Мы по пути заедем в магазин и возьмём твоё любимое вино.

После того, как Аня фактически решила, что сегодня знакомлюсь с её родителями, отступать было уже поздно, да и действительно, сколько можно тянуть? Пора уже брать на себя ответственность, а то с моими родителями она знакома, а я с её ещё нет.

До вечера у нас оставалось несколько часов, поэтому первым делом заехали к Илье. Моего имущества оказалось там до смешного мало: две спортивные сумки вещей, книги и ноутбук.

Мельникова же дома не было, видимо, повёл какую-нибудь медсестру в ресторан, поэтому решил пока ключи не отдавать. Иезуит, правда, проводил меня таким взглядом, будто теперь на одного из бесплатных чесателей станет меньше.

А потом началась настоящая бытовуха. В ближайшем супермаркете тележка быстро заполнилась стиральным порошком, губками, тряпками, средством для посуды и просто миллионом канцтоваров разного назначения. Я и поверить не мог, сколько макулатуры нужно Ане для комфортного существования.

— Завтра свои вещи перевезу, — сказала Аня, рассматривая какой-то освежитель воздуха. — Папа поможет на машине, но мне сначала надо всё собрать.

— На машине или на грузовике? — спросил я, замечая, как в тележке начинает заканчиваться место.

Ответа не требовалось...

Перед поездкой к её родителям я, как и обещал, попробовал позвонить отцу. Трубку вновь взяла мама и сказала, что он в огороде разбирается с оттепелью. Я сделал вид, что ей поверил, так как на самом деле не знал правды, и решил, что больше тянуть нельзя. Через полчаса он правда сам позвонил и подтвердил слова матери, но разговор получился довольно короткий.

Простые: «Как дела?», «Нормально» и «Да у меня тоже». На этом, в целом, и всё. На тему спины он сказал, что всё так же, как было после возвращения домой, и особо переживать не стоит. Да уж, как тут не переживать.

Тем не менее, на расстоянии из него больше не вытащить, так что лучше сфокусироваться на организации ему операции. А эмоциональной части на Аню с мамой хватало с лихвой.

До финальной точки назначения пришлось купить цветы, взять бутылку хорошего вина и вновь раскошелиться. Уже возле кассы я достал телефон, проверил смс-кой баланс и почувствовал, что за два дня практически потратил все накопления.

Пришлось быстро убирать телефон, пока Аня не заметила скудную цифру на экране, попутно набрав Мельникову короткое сообщение, чтобы гнал ещё клиентов. Не важно, богатые или бедные, но после Восьмого марта, как полностью переедем, начнётся стандартная волокита, и хорошо бы залатать появившуюся финансовую брешь.

До квартиры родителей Ани добрались уже ближе к шести. Последние метров сто я почему-то шёл с таким ощущением, будто придётся из кожи вон лезть, чтобы произвести хорошее впечатление. А ведь так на самом деле и было. По тому, как я покажу себя, меня будут воспринимать и в дальнейшем, так что по сути — да. Придётся постараться.

— Нервничаешь? — спросила Аня уже у подъезда.

— Я выступал перед всем университетом, Воронцова, с чего бы я нервничал?

Она указала на букет.

— Да потому что, если бы цветы могли кричать, то сейчас бы вопили от боли.

Я опустил голову и заметил, как кожа на пальцах натянулась до бела, и действительно, мои пальцы так сильно сжимали стебли, что они аж начали сочиться.

— Это чтобы не уронить, цветы восьмого числа стоят столько, будто их на Марсе выращивали.

Вдруг Аня остановилась и крепко поцеловала меня.

— Это ещё за что? — спросил с идиотской улыбкой на губах.

— За всё, — ответила она вполголоса. — Я так и не поблагодарила тебя. За гостиницу, за ночь, за предложение жить вместе и за то, что купил маме цветы. Может, со стороны так и не выглядит, но для меня это многое значит, Лёш. Просто хочу, чтобы ты это знал.

— Да ладно… — ответил я, пытаясь подобрать слова. — Так ведь и надо поступать, разве нет?

— Надо, — согласно кивнула Аня. — Но ты не был обязан. Ладно, пошли, пока из букета не потёк сок.

Мы поднялись на лестничную площадку, и дверь успела распахнуться ещё до того, как девушка достала ключи. На пороге оказалась женщина в вечернем платье, и я на мгновение завис.

Если бы мне заранее сказали, что передо мной Аня лет так через двадцать с небольшим, поверил бы без всяких вопросов. Те же черты лица, тот же тёмно-каштановый цвет волос, похожая улыбка и даже манера чуть склонять голову при разговоре. Всё это было настолько знакомо, будто я смотрел сквозь призму времени в будущее. И надо сказать, будущее выглядело привлекательно.

— Привет, мама, — Аня бросилась в объятья женщины.

— Ну наконец-то! — Ирина Павловна сначала крепко обняла дочь, а затем неожиданно шагнула ко мне. — Алексей?

— Просто Лёша, пожалуйста, — улыбнулся я как мог и протянул цветы. — С праздником вас. Теперь я вижу, в кого Аня такая красивая.

Фраза дежурная, но, кажется, она произвела впечатление на женщину, которая благодарно приняла букет и мило улыбнулась.

— Проходите, проходите. У нас уже всё готово.

Мы оказались в прихожей, где женщина ещё раз внимательно осмотрела меня с ног до головы и подмигнула Ане.

— А он симпатичнее, чем на фотографиях.

— Мам! — возмутилась девушка, забирая у меня куртку.

Тем временем из комнаты вышел мужчина около пятидесяти лет от роду. Среднего роста, достаточно крепкий и коротко стриженный, и вот он, в отличие от своей жены, улыбаться не спешил.

— Сергей Витальевич, — я первым протянул руку.

— Алексей, — сурово ответил мужчина, отыгрывая на все деньги роль отца, не желающего отдавать свою кровиночку непонятно кому.

Он пожал её в ответ, и повисла неловкая тишина.

— Ну, чего ты стоишь, пап? — тут же вмешалась Аня. — Вот, забери у Лёши бутылку и иди открывай. Мы сейчас помоем руки и придём.

На кухне и в комнате пахло жареной курицей и свежей домашней выпечкой. Стол был накрыт так, будто они ожидали в гости не нас двоих, а ещё минимум человек пять сверху. Различные салаты: оливье, сельдь под шубой, цезарь… Мясные нарезки, колбаса, сыр, оливки, и в центре всего этого благоденствия стояла бутылка коньяка.

Ну прям не знакомство с родителями, а какой-то Новый год.

— Ань, — коротко дёрнул её за руку, когда оба родителя ушли на кухню. — Какая культура пития у вас? Ты ведь знаешь, я не сильно любитель.

Она пожала плечами.

— Предложат выпить — не отказывай, а если нет, то и сам не предлагай. Отцу бы тоже отказаться от выпивки, но коньяк он любит. Особенно если армянский.

Хороший армянский коньяк, буду знать. Мысленно поставил галочку в разделе, что можно подарить человеку, у которого всё есть, и мы уселись за стол.

Первые десять минут разговор шёл совершенно спокойно. Все накладывали друг другу салаты, Аня попутно вещала о том, как защищала диссертацию, и наполняла мою тарелку. В общем, ничего такого, о чём можно было переживать. Мы даже успели поднять первый тост за нового кандидата наук, а родители в честь этого подарили ей новый смартфон.

— Говорят, он чуть ли не настоящий компьютер, — произнёс отец, протягивая подарок. — Последняя модель.

Телефон действительно был хорошим, но, судя по взгляду мужчины, разговор скоро пойдёт не о прорывных технологиях Эппла.

— А ты, Алексей, чем занимаешься? Аня сказала, что ты безработный теперь. Уволился с Бауманки?

— Серёжа, — попыталась вмешаться женщина, но было бесполезно.

— Со стороны законодательства — это так, — спокойно ответил я. — Но если обойти все эти формальности — у меня свой массажный кабинет.

— Свой бизнес? — внезапно оживилась Ирина Павловна, делая глоток вина. — Аня нам об этом не рассказывала.

— Ну, пока что массажный кабинет. Я не сказал бы, что прям сильный и устойчивый бизнес.

— Не принижай себя, Лёш, — вмешалась уже Аня. — Сколько за месяц через твои руки прошло людей? Не хочешь рассказать о своём первом случае?

— Неужели массаж у нас настолько популярен? — улыбнулась Ирина Павловна. — Видимо, у Лёши руки действительно золотые.

Я отложил вилку в сторону.

— Ну, тут не совсем моя заслуга. Над некоторыми случаями я работал вместе с одним нейрохирургом. Точнее, выступал в качестве консультанта.

— Консультант у нейрохирурга? — всё продолжала удивляться женщина.

— Ну не знаю. Массаж? — скептически произнёс Сергей Витальевич, подцепляя кончиком вилки кусок колбасы.

— А что в этом такого? — вмешалась его жена. — Занятия вполне достойное, так что перестань так морщиться. Он, между прочим, взял и оплатил твоей дочке жильё, хоть об этом она нам только сегодня и сказала.

Аня немного смутилась.

— Я сама об этом только вчера узнала.

На это возразить Воронцову-старшему было нечего.

— Но ты же не планируешь заниматься этим всю жизнь? — продолжал спрашивать он.

А вот это уже хороший вопрос, который заинтересовал всех, включая Аню. Пока что для окружающих я действительно только делал массаж и лечил затёкшие мышцы, а после переобучения… А что будет после переобучения?

— Спорт, — коротко ответил я. — Как только закончу курсы и получу корочку инструктора-методиста по ЛФК, хочу попробовать заняться проблемами спортсменов. Проводить реабилитацию, помогать с восстановлением и в целом заниматься по профилю. Лечебная физкультура, биохимия и спортивная реабилитация.

— Это как врач? — спросила женщина.

— Медицинского образования у меня нет, поэтому назначать план лечения сам иметь права не буду, а вот заниматься физиотерапией — да. В целом, на этом не планирую останавливаться, — подумал я, вспоминая слова Ани о собственном центре. — Со временем планирую открыть восстановительный центр, где буду работать не только я, и, может, кто знает, заниматься сборной страны.

В комнате повисла тишина. От заявленного отвисла челюсть даже у меня. Я на секунду задумался, а не слишком ли много взял на себя, но вовремя поймал на мысли, что, собственно, так и надо. Нужно ставить перед собой исполинские цели и разбивать их на маленькие шаги. Тем более, кому, если не мне? В отличие от любого другого, у меня есть козырь. Наличие Системы. Тем более теперь, когда у меня есть собственное жильё и офис, от того трясущегося в коленках физрука из Бауманки осталось мало. Я всё ещё периодически вспоминаю университет и знаю, что наши пути ещё пересекутся, но пора двигаться вперёд.

Ирина Павловна, судя по тому, как поджала нижнюю губу и вздёрнула брови, была впечатлена, а Аня смотрела на меня и одобрительно кивала. Единственный человек, который ничего не сказал, — это был собственно хозяин семейства. Он так и продолжал сидеть и без единой эмоции на лице смотрел на меня.

Я уж подумал, что он не поверил в чистоту моих амбиций, но затем мужчина взял початую бутылку коньяка, налил нам двоим выпить и протянул мне бокал.

— Ну что, Алексей, тогда пожелаем тебе и моей дочери удачи. Выпьем!

Глава 2

Илья появился у меня в кабинете без предупреждения, как обычно и делал всё в своей жизни. Дверь распахнулась, внутрь просунулась знакомая голова, а уже через секунду Мельников целиком стоял посреди комнаты в спортивной дутой куртке и смотрел по сторонам.

— Заходи, — удивлённо сказал я, поворачиваясь на стуле. — И ни в чём себе не отказывай. Чай, кофе?

После Журавлёвой и чуть было не случившегося конфуза я всё же приобрёл и то, и то в свой кабинет. Во-первых, чтобы самому можно было что-нибудь перехватить, а во-вторых, чтобы и гостей потчевать. Как вот сейчас, например.

Мельников поджал нижнюю губу и с интересом оценил моё помещение.

— Не, спасибо… А ты неплохо здесь устроился. Сколько, говоришь, платишь? Двадцать пять?

— Двадцать две, — поправил его я, всё ещё не понимая, зачем он так внезапно появился.

— Поставь ещё небольшой аквариум куда-нибудь сюда, — указал он пальцем на место у раковины. — Чтобы пациентам было на что пялиться во время сеанса, или купи какой-нибудь бамбук. Азиатская тема сейчас в особом интересе у богатеев. Дзен там, Будда, просветление и прочая восточная муть. Ни черта не понятно, что всё это значит, но жуть как интересно. Богатеи вообще любят выставлять себя высокодуховными и просветлёнными людьми, так что они оценят.

— Ага, а ещё, видимо, любят заходить без стука и появляться когда захотят, — согласно кивнул я.

Илья фыркнул и махнул рукой.

— Кто? Я что ли? Братан, я со своими копейками даже близко не стою с теми, о ком ты говоришь. Ничего, через годик-другой ты и сам поймёшь, что был не прав.

— Хорошо, тогда и поговорим. А сейчас, может, скажешь, зачем сюда припёрся?

Мельников плюхнулся на свежезастеленную простыню массажного стола и подложил руки под голову.

— Разве так общаются с человеком, который тебя почти на месяц приютил, Смирнов? — ехидно хмыкнул он. — Да, на самом деле никакой причины особой нет. Так, мимо проезжал, дай, думаю, загляну хоть, гляну, как ты устроился.

— В Мытищах мимо проезжал? — улыбнулся я.

— Ладно, не мимо. В любом случае, как жизнь семейная? Не пожалел ещё, что с девушкой начал жить?

Я закрыл ноутбук и откинулся на кресле.

— Да нет, с чего бы? Аня прекрасная девушка, я бы даже сказал, что идеальная, и у нас всё хорошо. Вот только выяснил одну вещь, что, оказывается, у декоративных подушек есть важная функция.

Мельников приподнял голову.

— Да? И какая?

— Их нельзя трогать, — хмыкнув, ответил я.

— Зато дома всегда чисто и пожрать есть, — задумчиво протянул Илья и плюхнулся обратно. — Эх, может, когда-нибудь и наступит такой день, когда и меня захомутают и одомашнят.

— Как Иезуита?

Илья вновь отмахнулся.

— Да ну, ты брось… Этот жирный кот сам себе на уме. Когда хочет ест, когда хочет гуляет. В общем, не жизнь, а сказка.

На самом деле, жаловаться мне действительно было не на что. Совместная жизнь с Аней неожиданно оказалась куда проще, чем мы оба себе представляли. В основном, конечно, потому, что виделись мы исключительно по утрам и поздним вечерам, проводя всё свободное время в постели. А в перерывах между болтали, смотрели сериалы и спали. Правда, Аня сумела раскрыть себя и с другой стороны. Как выяснилось, Воронцова пошла в мать и неплохо управлялась на кухне, по крайней мере, борщ у неё выходил просто объеденье. Мне даже пришлось увеличить количество наматываемых по утрам километров, чтобы не начало появляться брюшко.

Мельников вдруг заметил мою невесть откуда взявшуюся улыбку и фыркнул.

— Ясно всё с тобой. Пропащий человек.

— Что, завидуешь?

Илья покачал головой.

— Я? А с чего мне завидовать? Мне нравится возвращаться домой и точно знать, что меня никто не будет пилить за то, что я бросил носки возле дивана.

Я растянулся в ехидной улыбке.

— Что, Иезуит не спрашивает?

— Он осуждает молча.

После этой фразы повисла тишина. Илья ещё какое-то время лежал на моём массажном столе, а затем внезапно подскочил и поправил куртку.

— Ладно, мне пора, у меня через два часа консультация в центре. В общем, смотри, Лёх. Ты же помнишь, что у меня завтра день рождения, и ты на него приглашён?

Я молча кивнул.

— Так вот, гулять будем в клубе, я скину адрес, так что приезжай туда вместе со своей Аней, хоть познакомишь. И насчёт денег даже не заморачивайся, всё уже будет оплачено, поэтому просто появитесь и всё. Будете вы и несколько ребят из клиники. Всё будет без официальщины и без тостов по кругу. Просто соберёмся, выпьем и потанцуем, а ты, считай, свою Аню сводишь в крутое место.

— Это звучит так, будто после твоего дня рождения мне придётся кому-нибудь суставы вправлять.

Илья рассмеялся и остановился у двери.

— Именно поэтому я тебя и пригласил.

К вечеру этого же дня я лежал поперёк кровати и начинал подозревать, что сборы в клуб займут больше времени, чем сам день рождения. Аня с шикарной пышной причёской уже второй час бегала между шкафом, ванной и зеркалом, периодически зашвыривая на меня нескончаемые предметы одежды.

— Какое лучше? Красное или чёрное? — спросила она, стоя передо мной в одном белье.

Я задумчиво оглядел её с ног до головы.

— Вот как сейчас нормально.

— Лёша!

— Что Лёша? Ты спросила меня, что мне больше нравится. Я тебе ответил.

В меня тут же прилетело чёрное короткое платье выше колен.

— Значит, правильный ответ — красное, — заключил я, снимая его с лица.

— Нет, красное мне тоже не нравится, — покрутившись перед зеркалом шкафа ответила Аня.

— А зачем тогда меня спрашивала?

— Чтобы узнать твое мнение, — спокойно ответила она.

— И что изменилось?

— Я его узнала, — Аня бросила в меня очередную вещь и вновь убежала в ванную.

Женская логика продолжила оставаться для меня Террой Инкогнито, поэтому я даже не стал разбираться в том, что это могло значить. Тем более, что через две минуты она вернулась обратно, и цикл примерок одних и тех же нарядов, просто в разных вариациях, продолжился.

— Слушай, а Илья вообще какой? — спросила она, снова залезая в шкаф. — Ну, в смысле, что ему нравится? Мне хоть что-то о человеке нужно знать, раз уж иду к нему на день рождения.

— Нейрохирург… Сегодня будет тридцать один, не женат. Денег больше, чем здравого смысла, а ещё есть толстый кот.

Аня резко развернулась.

— И это всё, что ты можешь рассказать о друге?

Я задумчиво почесал затылок.

— Ну… Он ещё курит и довольно неплохо разбирается в своей сфере.

— И всё? — раздался голос Ани откуда-то из-за дверцы шкафа. — Господи, ну что ему нравится? Какие фильмы смотрит? Может, театр любит или оперу? Хобби там, привычки? Ты же с ним целый месяц жил!

— Опера и театр — это точно не про Мельникова, — ответил я, замечая, как за дверью мелькнуло оголённое плечико Ани. — Слушай, мы с ним этот месяц практически не виделись, а когда пересекались, то либо пили виски и игрались в приставку, либо говорили о работе. Хочешь, расскажу за какую команду он предпочитал играть в Фифе? Или какого бойца постоянно выбирал в Мортал Комбате?

— Всё с вами понятно, — коротко бросила Аня и примерила новое платье.

— О! А в этом ты была на Новый год.

Девушка посмотрела на себя в зеркало, пригладила талию и кивнула.

— Да, точно. Значит, точно не оно.

Твою же мать… Лучше бы вообще молчал.

Я перевернулся на кровати, оставив выбор наряда ей самой, и посмотрел на коробку, лежавшую недалеко на прикроватной тумбе. С подарком, конечно, пришлось подумать. После праздников денег у меня практически не осталось, а заработать успел всего лишь шесть тысяч. Поэтому после работы пришлось заехать в большой книжный магазин и отыскать в закромах массивный англоязычный атлас по микрохирургической нейроанатомии. Томик оказался увесистым, но главное, с подробными иллюстрациями хирургических доступов к головному и спинному мозгу.

Такого у Мельникова точно не было. По крайней мере, в его библиотеке, которую я тщательнейшим образом изучил, его не было.

— Думаешь, ему понравится? — раздался за спиной голос Ани.

— Илюха, конечно, разгильдяй ещё тот, но когда речь заходит о работе, тут сомневаться в его профессионализме не приходится. В любом случае, лучше, чем бутылка виски, позволить которую он и так себе может.

— Ну, тогда я готова!

Я перевернулся на кровати и увидел перед собой Аню. Она остановилась в дверях в коротком изумрудно-зелёном платье, плотно облегавшем талию и бёдра, с открытыми плечами и глубоким вырезом на спине. Пышно уложенные волосы мягкими волокнами спадали на плечи, а тонкие чёрные колготки и высокие каблуки окончательно превращали мою домашнюю Воронцову в девушку, на которую в клубе все будут сворачивать головы.

Как бы так не получилось, что мне бы не пришлось сворачивать шеи…

Адрес клуба оказался в центре, но его название мне ни о чём не говорило, зато очередь возле входа намекала, что место явно не из дешёвых. Сначала подумал, нам придётся ещё часа два стоять в очереди, но оказалось, что на фамилию Мельникова забронирован отдельный столик. Крупный и широкоплечий охранник сверился со списком, приветливо кивнул и пропустил внутрь, где нас перехватила девушка с ресепшена и повела внутрь. Указала рукой куда нам идти и вернулась обратно.

— Ого, — тихо протянула Аня, когда мы вошли внутрь. — А твой друг умеет праздновать.

— Я же говорил тебе, денег у него больше, чем здравого смысла.

Музыка ударила по ушам практически сразу. Где-то в глубине зала долбил бас, вокруг мелькали вспышки света, а огромный танцпол был забит людьми. Девушки в коротких платьях, мужчины в рубашках, да официанты, которые каким-то чудом умудрялись лавировать между всеми и разносить напитки.

Илью мы заметили возле отдельной зоны с диванами.

Он уже выглядел заметно веселее, чем обычно. Рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, в руке стакан, а вокруг человек шесть. В основном, лица, которые видел, когда приезжал к нему в клинику.

— О! — Мельников поднял руку со стаканом, едва заметив нас. — Ну наконец-то! Я уже думал, ты решил меня продинамить!

— Я же подарок уже купил, значит, поздно.

Я протянул ему коробку, в которой лежала книга.

— С днём рождения, Илюх.

— Спасибо, физрук, — ответил он.

Илья тут же сорвал упаковку, увидел атлас на несколько секунд даже перестал улыбаться.

— Ни хрена себе… Ты где его нашёл?

— В таком месте, где продают книги, — прокричал в ответ, ибо иначе он бы меня не услышал.

Судя по выражению его лица, с подарком я действительно угадал.

— Спасибо, братан, — произнёс Мельников, протягивая мне руку.

Я пожал ему в ответ, а сам именинник положил книгу на диван и перевёл взгляд на Аню.

— Ладно, а теперь самое важное. Где та самая легендарная Аня, из-за которой ты бросил меня и Иезуита?

Я шагнул в сторону, позволяя ей выйти вперёд.

— Аня, это Илья… Илья, это моя Аня.

Она улыбнулась и протянула руку.

— Очень приятно наконец познакомиться.

Илья пожал её ладонь и улыбнулся.

— О, нет, это должен был сказать я. Присаживайтесь. Оба! Кстати, поздравляю с защитой! Приятно находиться в компании образованных людей.

Представления слились в одну длинную цепочку. Меня и Аню по очереди знакомили со всеми гостями Мельникова, попутно перечисляя не только их имена, но и сферы деятельности. Правда, имена одной девушки и врача утонули в музыке раньше, чем я успел их запомнить, а переспрашивать не стал. В общем, компания собралась приличная, так что, если кому-нибудь внезапно станет плохо, его точно успеют спасти.

Я только успел протянуть Ане бокал шампанского, как сзади раздался знакомый женский голос:

— Лёша?

Мы оба обернулись. Каково же было мое удивление, когда передо мной в светлом обтягивающем платье появилась Соболева. Да, та самая Лена Соболева из Бауманки. Вот уж кого я здесь точно не ожидал встретить. Светлые распущенные волосы, короткое платье, каблуки, макияж. Рядом стояли ещё две девушки примерно её возраста.

— Лена? — удивился я не меньше Соболевой.

— Вот кого-кого, а тебя я точно не ожидала здесь встретить!

Она тут же шагнула ко мне и обняла, а затем заметила Аню.

— Аня! — прокричала Лена с фальшивыми нотками радости.

— Привет, — сдержанно ответила Воронцова, едва заметно скривив в недовольстве лицо.

— Вы вместе пришли? — спросила Соболева.

— У друга Лёши день рождения, — ответила она, кивая на столик.

Лена с интересом посмотрела на компанию, дружно гуляющую за столом, и кивнула.

— А мы просто так пришли. Выбраться, потанцевать, тренер на праздники дал выходные.

Вдруг музыка сменилась на что-то ещё более громкое, и Соболева вдруг резко схватила Аню за руку.

— Пошли танцевать! — прокричала она.

Аня только и успела вручить мне сумочку и буквально утонула в бесконечной волне людей на танцполе. Я проводил их взглядом, а потом заметил Илью, точнее то, как он на них смотрел.

— Неплохо физруки устраиваются, — хмыкнул он, протягивая мне стакан.

— Даже не начинай.

Мы вместе выпили и уселись на диванчики.

— Ну что, — Илья поднял свой стакан. — За ещё одно вращение планеты вокруг солнца.

— За него самого, — ответил я, и мы снова выпили.

За столом шла бурная дискуссия, если так можно было выразиться. Людям приходилось наклоняться, чтобы поговорить, и даже в таком случае приходилось кричать. Я на мгновение откинулся на спинку диванчика и закрыл глаза. Короткая передышка перед возвращением в реальный мир была мне необходима, и стоит признать, Илья знал, как выпускать пар.

Глаза открыл в момент, когда трек сменился на следующий, и с танцпола раздался совокупный женский визг. Найти там Аню оказалось несложно.

Изумрудное платье выделялось среди мелькающих фигур, да и Воронцова явно решила сегодня оторваться. Она танцевала напротив Лены, периодически поднимая руки и двигаясь в ритм музыки. Соболева ничуть ей не уступала. Светлое короткое платье подчёркивало спортивную фигуру настолько хорошо, что вокруг девушек постепенно образовалось свободное пространство из парней. Они вроде бы и танцевали сами по себе, но почему-то постоянно смотрели в одну сторону и постепенно приближались.

— Всё нормально? — нагнулся спросить Илья.

Я быстро переключился обратно.

— Да, всё отлично, — ответил и задумчиво посмотрела куда-то вдаль.

— Что-то не похоже… — продолжал настаивать Мельников. — Я тебя уже достаточно хорошо знаю, чтобы заметить, когда ты о чём-то размышляешь. Если ты переживаешь за то, что к Ане будут приставать… Братан, не надо было позволять ей надевать такое короткое платье.

Я махнул рукой.

— И с крупнее быками справлялся, да и Аня не такая, сама может позаботиться о себе.

— Тогда действительно что-то случилось, рассказывай.

— Ты когда-нибудь работал с микродискэктомиией при секвестрированной грыже L5-S1?

Взгляд Мельникова резко изменился.

— Было дело, а что случилось? — он коротко осмотрел меня с ног до головы. — Ты вроде пока не крючишься.

Чёрт… Ну и выбрал же я время для разговора на тему отца. Мало того, что у человека день рождения, так ещё и лезу с работой. Надо было упомянуть это вчера в офисе или уже через пару дней.

— Хотя, знаешь… Забей, — я махнул рукой и вернулся к виски.

— Не, не… — запротестовал Илья.

В этот момент официант принёс невесть откуда взявшиеся рюмки с тёмной жидкостью. Мельников улыбнулся, схватил пластиковую трубочку, а когда содержимое напитка внезапно вспыхнуло, высосал его до дна.

— Это что ещё за пойло такое? — повторив за ним и хватая воздух ртом, прохрипел я.

— Это чтобы ты согрелся и перестал мямлить. Рассказывай, что там за история с микродискэктомиией?

Я ещё раз посмотрел на Аню, которая ушла в отрыв вместе с Леной, и нагнулся к нему.

— У отца давно проблема. Возил его здесь в центр на осмотр, сказали, нужно обязательно резать. Я тогда ещё в Бауманке работал, и сам понимаешь, что денег у меня было до следующей получки.

Илья удивлённо развёл руками.

— И ты всё это время молчал? Почему не сказал мне раньше?

— Потому что деньги у меня стали появляться совсем недавно. Не хотел поднимать тему, если не смогу по итогу оплатить ему лечение.

Мельников закинул в рот кусочек арбуза и какое-то время жевал, бегая глазами по всему танцполу.

— Смотрел Крёстного отца? — внезапно спросил он.

— Не задавай идиотских вопросов, — ответил я — К чему ты?

— Дон не может отказать в просьбе на свадьбе, — довольно произнёс Илья и чокнулся с одним из гостей.

— Дочери, — прокричал я.

— Чего?

— Дочери говорю. Дон не может отказать в просьбе на свадьбе дочери, да и ты не Дон, и дочери у тебя нет, чтобы замуж выдавать её.

— Один хер! — пожал он в ответ плечами. — Можешь больше не искать. Проведём всё через мою клинику, может, даже получится выбить квоту или провести всё как экспериментальное лечение. Тут надо помозговать и желательно на трезвую голову.

— Да я ведь не просил, — попытался вставить я, но было уже поздно.

— А тебе и не надо, братан, — резко перебил меня Илья. — Ты мне лучше расскажи, кто вон та блондиночка и почему она периодически на тебя поглядывает? Неужели успел любовницу завести?

Я бросил короткий взгляд на танцующую Соболеву и ухмыльнулся.

— Помнишь, я тебе про СКД рассказывал? Так вот, если не считать Орехова, она у меня была первой. Лена, студентка Бауманки, КМС по плаванию. Выступает в женской сборной Москвы.

— Да? — удивлённо приподнял бровь Илья. — Познакомишь?

— С кем? — отмахнувшись от вылезшего интерфейса, спросил я.

— С Ореховым! — выпалил Илья. — Ну не тупи, Лёх, с девушкой, говорю, познакомишь?

— Даже не будешь спрашивать, есть ли у неё парень или замужем ли?

Мельников покачал головой.

— Если есть, то он идиот, что отпустил такую красавицу одну в клуб. Если нет, то я это быстро исправлю.

Аня отыскала меня взглядом, и я кивком попросил её подойти. Она сразу же взяла Лену за руку и потащила обратно к столику. По шее стекала тоненькая струйка пота, но Воронцова первым делом взяла бокал с шампанским и сделала несколько глотков. Лена стояла поодаль и периодически поглядывала на неизвестных ей людей, заметив, как ей улыбается Илья.

Познакомить их оказалось куда проще, чем я ожидал, и Соболева присоединилась к нашей компании. Мельников действительно оказался парнем проворным и уже через несколько минут сидел рядом с Леной и что-то говорил ей на ухо. Сама же девушка медленно пила какой-то цветастый коктейль через трубочку и периодически хихикала на остроты нейрохирурга.

Таким образом прошло ещё где-то два часа.

Сколько мы выпили за это время, я уже не считал. В какой-то момент шампанское кончилось, и кто-то ещё притащил коктейли. Я пару раз пытался купить напиток Ане, но постоянно Мельников меня опережал, будто умел читать мысли, и стол пополнялся новыми стаканами.

В какой-то момент ближе к полуночи, когда Лена уже полностью привыкла к такому повышенному вниманию от Мельникова, я потянулся за стаканом, как перед глазами вспыхнул интерфейс.

«Спортивный потенциал: 27%.»

«Хроническая перегрузка ахиллова сухожилия».

— Какого чёрта? — выругался во весь голос.

— Что, Лёш? Ты что-то сказал? — спросила меня облокотившаяся на плечо Аня.

— Нет, Ань, всё хорошо, — ответил я и принудительно отмахнулся от цифровой картинки.

Вот только этого мне сейчас и не хватало… Я моргнул, и передо мной прошёл какой-то парень лет двадцати пяти.

«Спортивный потенциал 15%»

«Функциональная нестабильность правого голеностопного сустава.»

Да дай ты мне спокойно отдохнуть! Система, похоже, решила, что раз я оказался в помещении, где одновременно находились несколько десятков молодых людей, то обязан немедленно поискать себе новых подопечных.

Я вновь закрыл окно и повернулся к столу.

“Спортивный потен…”

Я сказал закрыть!

Илья оторвался от Лены.

— Ты чего руками размахался?

— Хрень какая-то летает, — соврал я.

— Ясно… — медленно протянул Илья. — Тебе, наверное, лучше больше не пить.

Соболева прыснула от смеха, а я задумался. Неужели это алкоголь так действует? Система начинает сходить с ума, или, по её извращенному мышлению, я слишком долго отдыхаю вместо того, чтобы щупать чьи-нибудь подвздошные кости?

В любом случае, сегодня отдыхаю! Правда, не успел прийти в себя, как заметил, что Ани, как, собственно, и Лены под боком не было. Илья, который, видимо, накрепко решил, что Соболева теперь его, держал стакан с виски у рта, но не пил. Его ястребиный и довольно заплывший алкоголем взгляд был прикован к танцполу, где и находились обе девушки.

Причём уже не одни. Возле них появились двое.

Один высокий и худой, в белой рубашке с расстёгнутым воротом. Второй чуть ниже, с зализанными назад волосами и массивными часами, которые тот постоянно выставлял напоказ, фальшиво поправляя упавшую прядь.

Первый что-то сказал Ане, но она тут же отрицательно покачала головой и отвернулась. Он обошёл её сбоку и вновь наклонился к ней. Второй тем временем начал что-то говорить Лене, но та тоже отвернулась и бросила на меня короткий взгляд.

Именно в этот момент посреди танцпола в беснующейся толпе, когда худощавый положил обе руки на бёдра Ани, она широко размахнулась и отвесила тому звонкую пощечину. Треск был такой, что его было слышно даже сквозь рычащие басы. Изрядно захмелевший Мельников тут же поставил стакан и перепрыгнул через стул. Пришлось бежать за ним, то ли для того, чтобы убедиться, что он по пьяни не повредит себе руки, то ли для того, чтобы врезать ублюдку самому.

В любом случае, через несколько секунд мы оказались на улице недалеко от входа, куда буквально силком вывалили обоих уродов. На улице нас встретил холодный воздух и два крайне недовольных тела, которых охрана выставила следом. Худой всё ещё потирал красную щёку, а его приятель уже что-то яростно доказывал одному из вышибал.

— Вы вообще охренели? — тут же рявкнул первый, ещё не до конца оправившись от шока. — Это она меня ударила!

— Потому что руки не надо распускать, — добавил я, отпуская ворот его рубашки.

— А тебе какое дело? Ты вообще кто такой?

Тут вмешался Мельников.

— Слышь, урод, мы вас по-хорошему вывели, так что за базаром следи. Ты только что его девушку лапал, а в рожу получил заслуженно.

— И что? Она теперь собственность твоя? — продолжал настаивать худой. — Все бабы, пока не окольцованы, в общественном пользовании. Ты вообще знаешь, на кого руку поднял? Я…

Илья шагнул вперёд настолько резко, что пришлось схватить его за локоть. Ещё не хватало, чтобы он, да что уж, и я, повредили руки. Мы ими на хлеб с маслом зарабатываем, а учитывая, как мне пришлось финансово вложиться, больничный на две недели явно не для меня. Хотя я прекрасно понимал его в тот момент.

У обоих были настолько наглые и противные рожи, что едва смог сдержаться, чтобы не врезать ещё в клубе, благо девчонки остались внутри.

Второй парень тоже приободрился и приблизился.

— Слышь, уроды, я сейчас позвоню, и здесь будет две машины наших братанов, ясно? Так что идите и бухайте обратно, а ваши бабы теперь наши.

Замах получился хорошим, и мой кулак впечатался прямиком в правую скулу ублюдку. Илья попробовал меня остановить, но он и без того был изрядно выпивший, поэтому со скоростью реакции у него было печально.

Первый, тот, что худой, резко отпрыгнул назад и полез в карман за телефоном.

— Вы вообще кто такие?

— Я нейрохирург, — самодовольно ответил Мельников, а затем ткнул пальцем в мою сторону. — А это остеопат. Так что я тебе сейчас организую сотрясение, а он потом сделает так, что ты ходить перестанешь. Полный медицинский цикл проведём, понял?

Я глянул на второго, который лежал на асфальте и держался ладонью за лицо.

— Илюх, ты сейчас очень плохо рекламируешь мою практику.

— Разве? Провинциальный остеопат сделает так, что ваши враги перестанут ходить.

— Скорее, какой-то провинциальный психопат, — ответил я и заметил, как у тротуара остановился чёрный тонированный джип.

Кажется, я его уже раньше где-то видел.

Из него вышел здоровенный знакомый силуэт, который совсем недавно лежал у меня на массажном столе.

— Алексей? — удивлённо произнёс он, закрывая за собой дверь машины. — Еду я, значит, по делам и смотрю, что очень знакомое мне лицо отвешивает хороший такой хук какому-то слащавому уродцу.

— Игорь? — Илья подал голос.

Бугаев удивлённо перевёл взгляд на Мельникова.

— Илья, и ты здесь?

— Вот уж кого я точно не ожидал здесь увидеть, — улыбнулся нейрохирург.

Бывший борец, а ныне владелец бойцовского клуба, нахмурившись, осмотрел двух мажоров и перевёл взгляд на меня.

— А это кто?

— Вот и у меня возник такой же вопрос, — ответил я, разминая кулак.

Парни оценили автомобиль, на котором приехал Бугаев, заметили, что веса в нём больше, чем в них двоих вместе взятых, и внезапно замолкли. Все эти угрозы пригнать две машины внезапно испарились, а мажоры тут же скрылись за углом.

Охрана, которая не особо спешила подходить, увидела Бугаева и осталась на своих местах. Он подошёл к одному из них, что-то прошептал на ухо, а затем указал на нас. Охранник при этом понятливо кивнул, пожал руку человеку и протянул небольшой конверт.

И именно в тот момент мне стало ясно, каким таким бойцовский клубом управлял Бугаев. Не удивлюсь, что его воспитанники стояли на входах многих московских заведений, в те моменты, когда не крушили кому-нибудь черепа. Я правда был рад, что мы с Мельниковым находились по правильную сторону, и даже не хотел думать, каково иметь Бугаева у себя во врагах.

— А вы тут какими судьбами? — спросил он, вернувшись.

— День рождения мой празднуем, — ответил Мельников.

А я тут же спросил:

— Как нога?

На лице хмурого бывшего борца появилась тень улыбки.

— Пока чувствую. Спасибо, — он посмотрел в сторону клуба и добавил. — В общем, с Днём рождения, Илья, и хорошо вам всем отдохнуть. Если будут какие-то проблемы — обращайтесь вон к тем парням на входе, и они всё решат.

Когда он сел обратно в машину, двигатель которой даже не стал глушить, я медленно выдохнул. Алкоголь притуплял чувства, но костяшки пальцев немного побаливали. Илья сразу же схватил меня за руку и проверил целостность костей.

— На хрена ты ему врезал? — спросил он, покачав головой. — У тебя же золотые руки, тебе беречь их надо, а не калечить о каких-то придурков.

— Ну а ты зачем рванул через стулья? — вполне справедливо поинтересовался я.

— Да чёрт его знает, — честно ответил Илья, отпуская мою руку. — Вроде всё на месте. Ладно, пошли обратно, пока девчонки не начали нас искать. Кстати, ты ведь не против, если я Лену сегодня к себе повезу?

— Если она не против, то и я не против, — с улыбкой ответил я. — Но, думаю, она девочка не такая, так что ждёт тебя сегодня феерический облом.

— А это мы ещё посмотрим!

Глава 3

И как-то так получилось, что прошёл целый месяц. Вроде ещё вчера мы праздновали день рождения Ильи в клубе и обживали с Аней новую квартиру, а теперь я даже во сне знал, где лежат полотенца, где у нас лежит пакет с кофейными зёрнами и какую декоративную подушку категорически нельзя использовать по прямому назначению. В общем, как-то неожиданно наступила взрослая жизнь

С работой тоже всё постепенно устаканилось. Исчезновения потока клиентов, чего я, собственно, и боялся больше всего, не произошло, и всё случилось как раз наоборот. Сарафанное радио продолжало делать своё дело, и кто-то приходил по рекомендациям Журавлёвой и других. Бугаев же, в свою очередь, начал постепенно приводить ко мне своих бойцов.

Боксёры, бойцы и ребята из смешанных единоборств.

Иногда приходилось справляться с забитыми плечами, жалобами на поясницу после борьбы, но большинство было отправлено по приказу тренера исключительно чтобы расслабить мышцы. Несколько раз приходилось заниматься небольшими восстановительными работами, но ничего такого, для чего бы требовалась помощь Системы, и я, пользуясь случаем, вовсю нарабатывал личный опыт. За каких-то спортсменов даже начисляли крохи очков, но в итоге всё, что накопилось за них за месяц, я спустил на улучшенную пальпацию, оплатив пару месяцев использования, и то на то и вышло.

Так что работы было попросту завались, и в кабинете я теперь проводил большую часть дня.

К тому же после дня рождения мы сели с Мельниковым и всё конкретно обмозговали на тему моего отца. Снимки, и старые документы привели нас к тому, что Илья связался с нужными людьми и договорился, чтобы отца провели через клинику. Операцию пока назначили предварительно, так как требовалось пройти повторное обследование и встать в очередь перед обеспеченными клиентами, но главное, что вопрос наконец сдвинулся с мёртвой точки.

Осталось только заплатить, правда, Илья и тут помог, и сумма была совершенно смешной. По большей части, операция проходила по квоте.

Учёба тоже подходила к концу. До завершения курсов оставалось всего несколько дней, и я не мог дождаться, когда мне больше не надо будет засыпать от скуки на вечерних парах. Ещё немного лекций, пара финальных зачётов, итоговая комиссия — и можно было наконец закрыть ещё один затянувшийся этап моей жизни. Забавно, что несколько месяцев назад мне казалось, что учеба в РУДН станет главными событием года, а теперь занятия воспринимались как фоновая рутина между пациентами и домашними делами.

Удивительно, как жизнь может повернуться, стоит лишь немного отпустить руль.

Хотя было в ней и нечто, над чем можно было без упрёка совести откровенно поржать. Я приятно удивился, когда после дня рождения Мельникова Лена поблагодарила его за прекрасную ночь и под утро прямо из клуба отправилась домой. Несмотря на все обхаживания Ильи, Соболева осталась стойкой и не позволила ему воспользоваться шаткой ситуацией.

Но он на этом не сдался.

Вот уже месяц, как он постоянно водит её по ресторанам, кино, даже несколько раз сходил на какую-то театральную постановку, на которой чуть не заснул. Хотя ещё недавно он утверждал, что затянуть его на подобные мероприятия может разве что его мама и никто другой. А тут Лена, как бы она его ни мучила или ни проверяла серьёзность настроя, водила бедолагу за нос целый месяц, подарив за всё время всего один жалкий поцелуй. Но мне со стороны было видно, что он ей понравился, и она оттягивает момент лишь для того, чтобы не показаться доступной. И это хорошо, потому что я наконец стёр со своей спины виртуальную мишень, на которую она была нацелена, и наши отношения с Соболевой вернулись в норму.

Так что бешенный ритм жизни постепенно налаживался и принимал своеобразную форму текущей по руслу реки. Всё, что мне оставалось делать — это зарабатывать деньги и ждать, пока настанет день привезти родителей в Москву.

И именно в этот день, когда всё, казалось, пройдёт рутинно, я уже готовился закрывать дверь кабинета, как вдруг меня посетил призрак из моего недавнего прошлого.

— Здорово, физрук, — раздался знакомый грузный бас сквозь трубку моего телефона. — Узнаешь?

— Сергей Викторович? — спросил я, стараясь не выдавать удивления в голосе.

— Ха! — рассмеялся владелец клуба Геркулес. — Так и думал, что ты мой номер телефона не станешь удалять. Ну что, как там твой бизнесок поживает?

— Вы что, за мной следите? — произнёс я, включая обратно свет в кабинете.

— Да ну ты брось, так, поглядываю за сферой. Полезно иметь в кармане парочку хороших спецов, сам понимаешь. Спорт у нас травмоопасный, так что всякие костоправы и мануальщики, сам понимаешь, как сейчас дети говорят, маст хэв?

— Понимаю, — ответил я, поглядывая на часы. — Так что, собственно, случилось?

Сергей Викторович выдержал длинную паузу и ответил так, будто выдавливал из себя насильно каждое слово.

— Слушай, тут взглянуть надо на одного человечка, Орехова помнишь? У него поясница опять начала давать сбой, а ты в свое время вроде как её починил, так что, может, глянешь? Я, естественно, оплачу прием по твоей квоте, сколько ты сейчас за час берёшь?

Значит, поясница у Орехова всё же крякнулась… Как неожиданно. Потенциал у Кости был высок, но одно дело — спокойно заниматься железками, другое — скакнуть с нуля до сотни на фарме за несколько дней или недель. К тому же уверен, что все мои назначения были успешно посланы в одно место, когда Королёв назначил ему новые изматывающие тренировки.

— Могу записать на конец недели, — спокойным голосом произнес я, попутно открывая ноутбук.

— На конец недели будет поздновато, Смирнов. У Орехова через две недели региональные соревнования, хочу выдвинуть его на КМСа, пока он совсем не состарился, так что мы можем заскочить прямо сейчас. На самом деле, мы уже едем и будем у тебя в “Содружестве” через минут пятнадцать край. Подождёшь нас?

Да, наглости Королёву не занимать, но стоит признать, мне самому было интересно, как изменилось состояние Орехова за всё это время. После нашей прошлой встречи всё ещё остался неприятный осадочек, но в целом, раз они уже недалеко, нет смысла отказывать. Да и деньги лишние не бывают.

Пришлось позвонить Ане и объяснить, что к ужину может не ждать. Прежде чем она начала рассказывать в подробностях, как долго готовила и какая я неблагодарная сволочь, я вовремя упомянул фамилию Орехова, и на этом все вопросы отпали. Причём она даже попросила потом в подробностях пересказать о состоянии Кости. Видимо, в тот момент в ней загорелся профессиональный интерес.

Ждать пришлось меньше обещанного. Уже минут через десять в коридоре послышались тяжелые шаги, а затем дверь открылась, и первым внутрь вошёл Королёв. Он за прошедшие несколько месяцев ни капли не изменился и остался таким же здоровенным и широкоплечим мужиком с седой щетиной, а вот стоявшего за его спиной человека я узнал далеко не сразу.

— Орехов? — вырвалось у меня.

— Здравствуйте, Алексей, — он криво улыбнулся.

Вот это трансформация!

Когда он уходил от меня в «Геркулес», Костя и без того был крепким парнем, но теперь же его буквально раздуло, словно наполненный водой шар. Плечи стали шире раза в полтора, дельты выпирали из-под спортивной футболки отдельными шарами, а руки натягивали рукава. На груди красовался логотип клуба, и на первый взгляд передо мной стоял уже готовый тяжеловес.

Вот только стоял он как-то странно.

Корпус чуть наклонён вперёд и правая нога выставлена на полшага. Сероватый оттенок лица сразу бросился в глаза и то, как он морщился, когда пытался повернуться.

— Раздевайся до пояса, — сказал я вместо приветствия. — Посмотрим, что с тобой сделали.

Королёв нахмурился и опустил руку, которую я отказался пожимать.

— А ты, смотрю, тут неплохо устроился, — заговорил тренер, оказавшись внутри раньше подопечного. — Не спортивный клуб, конечно, но зато напоминает твою каморку в Бауманке, да, Смирнов?

Я ничего не ответил и бросил короткий взгляд на то, как снимал футболку Костя. Спина действительно выглядела впечатляюще. Широчайшие трапеции, задние дельты — он успел нарастить достаточно мяса, которое лежало на нём рельефными кусками. Правда, вместе с мышцами появилась и жирная красная кожа, россыпь воспалённых прыщей по плечам и верхней части спины. К тому же невозможно было скрыть полосы растяжек возле подмышек. Лицо и шея тоже казались слегка одутловатыми, будто организм постоянно держал лишнюю воду.

По одному внешнему виду нельзя было сказать, чем конкретно колол его тренер, но что без фармакологии здесь не обошлось, сомнений у меня не было вообще.

«Экзогенная андрогенная нагрузка: высокая.»

«Обнаружены анаболические препараты.»

«Производные 19-нортестостерона: присутствуют».

«Тренболон: метаболические маркеры: присутствуют.»

Как я, собственно, и думал.

Тренболон вообще не был препаратом, которым нормальный врач станет усиливать спортсмена. Мощный анаболик, в человеческой медицине практически не применявшийся, зато прекрасно известный в подвальных качалках тем, кто хотел за короткий срок превратиться в груду мяса. Мышцы росли сильно, сила летела вверх, а вместе с этим можно было получить давление, бессонницу, повышенную потливость, проблемы с психикой, сердечно-сосудистой системой и ещё длинный список того, что не поместится на могильную плиту. И самое отвратительное, что поток тех, кто хотел им воспользоваться, не уменьшался.

— Видимо, хорошо тебя кормят, — сухо произнёс я.

Королёв шутки не оценил и недовольно фыркнул.

— Всё ещё так и не понял, — сказал он, скрестив руки на груди. — Да и мы не для того приехали.

Костя лёг на живот, и я положил ладони на поясницу. От первого же касания он вздрогнул, и у меня возникло чувство дежавю, будто мы вернулись в сентябрь прошлого года. Снова на первой стадии.

Справа квадратная мышца поясницы была натянула. Плотная, болезненная при прикосновении, она отказывалась расслабляться даже на выдохе. Ниже, над его проблемной областью позвоночника, ткани казались припухшими, а при надавливании Костя сразу напрягал ягодицы.

— Не молчи, Орехов, — произнёс я спокойным голосом. — Мне нужна информация.

— Да… Туда прямо и стреляет, — ответил он лёгким басом.

Пальпация области остистого отростка позвонка тоже оказалась болезненной, поэтому перешёл к тазу.

Правое крестцово-подвздошное сочленение также вернулось к начальной стадии первого семестра Бауманки. Ограничение движения, задняя ротация, грушевидная справа плотнее, а ягодичные включаются неравномерно.

Фактически он вместе с тренером угробил все те месяцы работы, в которые мы трудились не покладая рук. Причём непонятно, кого мне стоило винить. Костю нельзя было назвать ответственным взрослым, ибо возраст ещё слишком мал, но и ребёнком он давно уже не был. Явно давал согласие на те нагрузки и препараты, которыми пичкал его Королёв. Отсюда и весьма очевидный и ожидаемый результат.

— Перевернись.

Костя тяжело перекатился на спину. Я провёл простые тесты, просил согнуть ноги, напрячь живот и даже покашлять. Последнее далось ему с особым трудом, так как дышал Костя тяжело, но это уже была вина фармакологии, а не боли. Увеличившееся сердце, сосуды и дополнительная куча мяса, которую пришлось прикреплять на скелет, к такому обычно и приводили.

Интерфейс коротко мигнул.

«Поперечная мышца живота. Функциональная активация: 20% от нормы.»

Не успел я выдохнуть, как следом развернулась настоящая портянка.

«L5-S1: рецидив протрузии.»

«Фиброзное кольцо: выраженное истончение.»

«Локальный микроразрыв: 2,1 мм.»

«Раздражение/Компрессия корешковых структур S1.»

«Риск прогрессирования: высокий.»

«Факторы: резкое увеличение осевой нагрузки; нарушение стабилизации корпуса; отсутствие корректирующей работы в тренировочном цикле.»

«Прогноз без коррекции: увеличение выпячивания. Риск экструзии/секвестрации.»

Я убрал руки и посмотрел на поясницу Орехова.

— Ну чего там, Смирнов? — раздался голос Королёва за спиной. — Быстренько починишь его, и мы погнали? А то у него режим.

Вся моя работа, все вложенные очки, всё то, чего добивался, помогая Орехову, исчезло. Протрузия вернулась, микроразрыв в два миллиметра, а фиброзное кольцо истончилось настолько, что не хочу даже говорить. Получается, Костя перестал даже выполнять те занятия, которые ему категорически были необходимы, хотя, о чём я?!

— Два дегенерата! — на удивление самому себе выругался во весь голос?

— Чего? — возмущённо рявкнул Королёв.

Костя медленно повернул голову и посмотрел на меня так, словно я всё ещё был его преподавателем в вузе.

— Месяцы работы убиты в ноль, — продолжил я. — Поясница снова перегружена, таз ушёл, глубокие стабилизаторы почти не работают, и это только начало. Диск опять начал сдавать.

Королёв внезапно замолк и посмотрел на ученика.

— Но я же качался… — вдруг прервал молчание Орехов. — Я стал сильнее, у меня вырос присед, тяга…

— Мышцы у тебя стали сильнее, — согласно кивнул я. — Мяса ты нарастил будь здоров, — я ткнул пальцем ему в живот. — А то, что должно держать всю эту массу во время рекордных тяг, никто нормально не контролировал.

Тренер напрягся.

— Чего ты мне заливаешь? Сам же его выставлял на выступления, помнишь? Я же там был.

Надменная рожа Королёва так и просила кулака, но устраивать драку в собственном кабинете было расточительностью. Вместо этого я повернулся и посмотрел ему в глаза.

— Потому что я следил за тем, чтобы он выполнял всё правильно, и постоянно отслеживал состояние поясницы. Сила без стабильности ничего тебе не дает. Ты можешь хоть полторы сотни жать, но если корпус неправильно принимает нагрузку, диск всё равно будет получать по башке каждым тяжелым подходом.

Я ещё несколько секунд смотрел на Королёва, но продолжать спор не видел смысла. Сейчас хоть анатомический атлас ему в лицо кинь, он всё равно позволит Косте выступать. Это же деньги, статус, призвание. Ему плевать на здоровье пацана. Этот станет инвалидом — он найдёт другого. А что я? Технически, я мог бы попробовать поставить его на ноги, вот только в конечном счёте всё придёт к одному и тому же результату. Без укрепляющих занятий и с бешенным ритмом Орехов порвётся снова, это только вопрос времени.

И именно в момент, когда подумал об этом, перед глазами развернулось синее полотно интерфейса.

«Доступная альтернативная методика УРС.»

«Экстренное восстановление фиброзного кольца L5-S1.»

«Активация локальной регенерации.»

«Стимуляция синтеза коллагеновых структур.»

«Закрытие микроразрыва.»

«Стоимость: 60 очков.»

«Время активного воздействия: 10 минут.»

«Восстановление повреждённых структур за один час. Возвращение к тренировочным нагрузкам не ранее, чем через 72 часа.»

«Для применения навыка необходимо возвращение в число подопечных»

Опять двадцать пять. Правда, количество очков требовалось больше, но это с лихвой объяснялось повторным процессом заживления и выросшим потенциалом Орехова. От моих ста шести останется сорок четыре, хотя за такого атлета как Костя должен получить солидную награду.

Вот только стоило ли? Если брать исключительно меркантильную сторону, то Ковалёв отвалит мне минимум двадцать тысяч за спасение перспективного атлета, а я ещё и заработаю очков. Идеально, разве нет? Правда он опять будет числиться среди моих подопечных, но на это как раз плевать. Уверен, потом его опять выпишут.

Со стороны логики именно так. Однако где-то на задворках разума скребла ногтями по стеклу та, которая обычно зовётся совестью. Она давала о себе знать лишь в те моменты, когда ей это было удобно, и признаться, сейчас как раз и был тот самый подходящий момент.

Если откажу, Орехов не то чтобы не поднимет и сумку с продуктами, про спорт можно будет забыть. Да, тяжелая рана, да, придётся ложиться под нож, но тем самым спасу парня от карусели разочарований в будущем.

Совесть скреблась всё громче, оставляя ногтями длинные и глубокие борозды, но против неё уже вылезал здравый смысл и холодный расчёт. А кто я такой Орехову, чтобы переживать за его состояние, если самому парню в целом плевать?! Ну, травмируется ещё раз, паршиво, да, но не конец света. А может, и наоборот, тем самым поймёт, что за здоровьем нужно следить, и вовремя опомнится?

— Костя, — обратился я к парню, усевшись рядом на стул. — Ты сам всё понимаешь?

Он повернул голову лёжа на кушетке.

— Этой мой осознанный выбор, — ответил он. — Тренер не насильно подсадил меня на игру, Алексей, просто в нашем спорте по-другому никак. Я видел, что становится с тяжелоатлетами в позднем возрасте, и как начинает сыпаться их тело.

— И ты готов поставить на карту собственное здоровье?

— Готов, — уверенно ответил Костя. — И, если честно, я не знаю, зачем ты меня об этом спрашиваешь. Мы пришли к тебе за помощью, а не за нравоучениями, и готовы за это хорошо заплатить.

Вот оно как… Осознанный выбор, значит. Готовы заплатить. Похоже, тут уже поздно читать нотации.

— Тогда как знаешь, — плюнул я и шлёпнул того по животу.

Костя поморщился от боли и стиснул зубы. Ничего, пускай привыкает, в будущем его ждёт настоящая агония, если вовремя не передумает.

— Тридцать пять тысяч, — повернулся к тренеру, — и я поставлю твоего атлета на ноги, чтобы он смог выступить через две недели.

— Если поставишь, — протянул мне руку Королёв, — я дам тебе полтинник.

— По рукам, — ответил я и активировал Систему.

Деньги на операцию отцу — это хорошо, но если перейду к чудесному исцелению сразу, то будет слишком подозрительно. Особенно при Королёве, который стоял в двух метрах и следил за каждым моим движением. Поэтому пришлось сначала делать всё так, как бы сделал любой специалист безо всякой Системы.

— На живот, — скомандовал я.

Костя послушно улёгся, а я снова положил ладонь на правую квадратную мышцу поясницы. Начал медленно, постепенно углубляясь в напряжённые волокна, и под пальцами мышца привычно напоминала плотный канат. Вообще стоит упомянуть, что проводить параллели и с тем, какой пришёл ко мне Орехов, было довольно просто, поэтому прекрасно понимал, что будет меня ждать дальше.

— Расслабься.

— Я расслаблен, — сквозь стиснутые зубы процедил Костя.

Понадобилось какое-то время, но минут через пять ткань наконец стала мягче. Защитный спазм не исчез, но ладонь уже погружалась глубже, а Костя перестал вздрагивать от каждого прикосновения.

— Теперь на спину, правую ногу согни.

Я зафиксировал положение таза, подвёл бедро до барьера движения и попросил слегка надавить коленом мне в руку.

— Двадцать…

— Двадцать процентов, — перебил меня Костя. — Я помню.

— Хорошо, что помнишь, Орехов, — сказал, переходя к изометрическому напряжению. — Только память у тебя выборочная.

Костя недовольно цокнул, но говорить ничего не стал.

На третьем повторении, когда на выдохе немного увеличил амплитуду, наконец стало получше, и интерфейс тут же подтвердил изменение.

«Правое КПС: подвижность восстановлена на 82%.»

Хорошо, теперь настала пора самого главного. Я перевернул Костю на живот и положил левую ладонь на проблемную область поясницы, а правую сверху. Со стороны всё выглядело почти как обычная статическая техника, но перед глазами у меня происходило совершенно другое. Я мысленно отдал команду, и руки окутало видимое только мне через интерфейс золотистое свечение.

По ладоням практически сразу растеклось вязкое тепло и принялось проникать сквозь кожу и мышцы. Перед глазами развернулась трёхмерная модель диска, и красная линия микроразрыва начала медленно стягиваться.

«Локальная регенерация активирована. УСР-1.»

«Синтез коллагеновых структур: усилен.»

«Стабилизация повреждённого участка: 31%... 44%.»

Орехов пошевелился.

— Опять тепло стало, как тогда.

— Тогда ты не дёргался, лежи ровно, — спокойно ответил я, концентрируясь на процессе.

Ткани под пальцами едва заметно пульсировали, и отёчность постепенно уходила, в то время как на виртуальной модели перед глазами корешок освобождался от давления.

Десять минут требуемые на процесс тянулись дьявольски долго. Королёв постоянно прочищал глотку, будто ему туда насыпали песка, а Костя смотрел задумчивым взглядом на стену, где висел мой диплом. Я же, в свою очередь, держал руки на пояснице и с терпением привязанного к мачте Одиссея следил за цифрами.

«78%...82%...85%.»

«Восстановление фиброзного кольца: 95%.»

«Компрессия корешковых структур: устранена.»

«Рекомендация: исключить осевую нагрузку минимум на 72 часа. Последующее возвращение к тренировкам: поэтапно.»

Я убрал руки и выдохнул.

Орехов медленно сел, поправил затёкшие мышцы спины и нагнулся вперёд. Королёв внимательно следил за выражением лица подопечного, скрестив на груди руки, и заметно дышал. Костя встал, выполнил круговое движения бёдрами и прищурился.

— Опять не стреляет, — произнёс он, не глядя на меня. — Ты опять это сделал, Алексей.

— Так что, всё? — хлопнул в ладоши Королёв. — Он готов к выступлению? Всё так просто?

— Не так просто, — ответил я, вытирая руки полотенцем. — Потому что ничего не изменилось. Я не вылечил его, не вернул десять лет жизни, а всего лишь временно избавил его от проблемы. Выступать твой атлет может, но в ближайшие трое суток никаких нагрузок, или порвётся сто процентов.

Костя посмотрел на меня.

— А ты, если хочешь и дальше выступать, задумайся над тренировками. Будешь приезжать ко мне раз в две недели на платный приём коррекции, контроля стабилизаторов и нагрузки. Ты больше не член СКД. Я помогу тебе, как помог бы любому другому, Костя, если ты и сам в этом будешь заинтересован, но если нет…

— Тогда мы знаем к кому обратиться, — хлопнул меня по плечу довольный Королёв. — Вон, как ты его быстро на ноги поставил. Значит, можешь так каждый раз делать.

Я медленно перевёл взгляд на его массивную ладонь у меня на плече.

— Нет, Королёв. Постоянно тушить пожары, которые ты разводишь, я не собираюсь. В следующий раз, если ты доведёшь своего подопечного до рецидива, исправлять уже будешь всё сам. Так что это касается вас обоих. Я готов за плату поддерживать и следить за состоянием Орехова, раз уж тебе плевать, но, если… Слушайте меня оба, внимательно слушайте. Если вам обоим плевать с высокой колокольни, то и мне станет тоже. И никакие деньги не заставят меня заниматься бесполезной работой. Это понятно?

Костя надел обратно футболку и застегнул дутую куртку, а Королёв внимательно посмотрел на меня и приподнял правую бровь.

— Знаешь, Смирнов, прошлый раз я назвал тебя размазнёй и сказал, что в этом бизнесе тебе не выжить. Может, я всё же оказался не прав, но это мы ещё посмотрим. Спасибо, что поставил на ноги Орехова, полтинник переведу на карточку, — вдруг он усмехнулся. — И кто знает, может, когда Костян будет забирать медаль, упомянет тебя в своей благодарственной речи.

— Посмотрим, — коротко ответил я и указал на дверь.

«Критическое функциональное нарушение устранено.»

«Структурная целостность сегмента L5-S1 восстановлена.»

«Поэтапное возвращение подопечного к спорту.»

«Награда: +110 очков».

«Текущий баланс: 156 очков.»

Глава 4

Я сидел за столом, глупо улыбался и уже в третий раз проводил пальцами по поверхности свеженького документа: «Свидетельство о профессиональной переподготовке. Инструктор-методист по лечебной физкультуре и адаптивной физической культуре.»

Вот и всё. Учёба на этом была закончена.

Последние зачёты, комиссия и несколько вопросов, а затем короткое рукопожатие и поздравления. Никаких фанфар и торжественной музыки, просто в один момент я перестал быть простым парнем, который пытался объяснить окружающим, как и почему их самочувствие улучшилось после обычного массажа. Теперь мне не придётся придумывать отмазки почему физрук восстанавливает людей, и с официальной бумагой смело могу заниматься этим открыто. И даже можно устроиться на работу, если бы мне хотелось конечно. Да и врачом, я тоже не стал, но и цели такой у меня пока и не было.

Зато теперь мог вполне законно вести восстановительные занятия и работать в направлении адаптивной физической культуры. Так что план пока выстраивался весьма интересный: заниматься возвращением спортсменов к нагрузкам и зарабатывать на этом деньги и очки Системы раз уж на то пошло.

Я поднялся и пристроил свидетельство рядом с дипломом ГЦОЛИФКа.

— Неплохо выглядит. — Заключил я, отойдя на несколько шагов назад.

Ещё бы неплохо заиметь кабинет побольше, купить аквариум с декоративными рыбками, как Илья советовал, и посадить администраторшу, чтобы занималась скучной частью моей работы.

Впрочем, всё это со временем будет. Обязательно будет, но только не сейчас. Сейчас я всё ещё в начале своего пути и прежде, чем вкладывать деньги в развитие, нужно разобраться со здоровьем отца, который должен приехать на операцию через несколько дней.

Стрелка часов отбила ровно 13:00, и я инстинктивно взглянул на тёмный экран телефона. Тишина. Уже было приготовился набирать номер, как меня опередило входящее сообщение от знакомого абонента.

«Сегодня не смогу зайти, времени совсем нет. Да и чувствую себя великолепно. Уже вернулся к тренировкам, так что всё будет нормально.»

Буквы выстраивались в предложения, а я поймал себя на мысли, что не чувствую абсолютно ничего. Ни злости, ни грусти за отсутствие благодарностей… ничего. Лишь холодное безразличие к тому, кто ещё несколько дней назад смог воззвать к моей совести.

— Ну и хрен с тобой. — Произнёс вслух и убрал телефон.

Через мгновение он вновь зажужжал, и я сначала подумал, что Орехов решил объясниться, всё же позвонив, но на экране всплыло имя Максима Ковалёва. А вот это уже интересно… надеюсь у него-то хоть рецидива не будет.

— Привет, Максим. — Произнёс я, прикладывая трубку к уху.

— Алексей Николаевич! — Голос Ковалёва звучал так, будто он только что выиграл в лотерею. — У меня получилось!

— Ну тогда поздравляю. — Улыбнулся я, поглядывая на часы, — Неплохо бы ещё знать, с чем именно я тебя поздравляю.

— Мастер спорта! Я сдал норматив на мастера спорта! На областных! У меня получилось!

Я невольно улыбнулся ещё шире.

— Ну тогда ещё раз тебя поздравляю, только следи за своим коленом, не перетруждайся сильно.

— Это ещё не всё! — Продолжил он взахлёб. — Там был тренер резервного состава сборной, после заплыва он подошёл сначала к моему тренеру, а потом ко мне. Короче… меня приглашают на ближайший сбор на озере Круглом!

Мне пришлось быстро загуглить, насколько элитным считается данное место среди пловцов и удивился, когда выяснилось, что оно одно из самых престижных.

— Алексей Николаевич, вы меня слушаете?

— Ага, — ответил я, стуча по клавишам. — Пытаюсь выяснить насколько это круто.

— Это очень круто! Я буду тренироваться с лучшими со всей страны, понимаете? Даже не знаю, как вас благодарить.

— Хочешь меня отблагодарить? Тренировки с лучшими — это круто, но не забывай о своём колене. Постоянные проверки, выполнения упражнений и периодические МРТ раз в полгода.

— Я вот как раз по этому поводу и звоню. — Вдруг произнёс Максим.

На мгновение мне показалось, что он сейчас выдаст что-нибудь из Ореховского, раз уж теперь будет тренироваться в олимпийском резерве, но парень меня приятно удивил.

— Теперь время полностью поменяется и мне бы хотелось спросить, как теперь с консультациями быть? Постоянно приезжать я не смогу, а, как обычно мы делаем по видео, боюсь, что не так эффективно.

— Приезжать постоянно и не надо, Максим. — ответил я. — Будешь раз в неделю присылать письменный отчёт о состоянии и нагрузках и неплохо бы присылать видео с упражнениями. Не то, чтобы я тебе не верил, просто в ходе могу заметить, если делаешь что-то не так. А как будешь в Москве или рядом, можешь заскочить на осмотр, не обязательно прям скоро.

— Договорились.

Перед тем, как отключится, Максим вдруг добавил:

— Алексей Николаевич… спасибо. Я даже боюсь представить, что бы сейчас делал, если бы мама вас тогда не нашла.

На мгновение в голове всплыло сообщение от Орехова и контраст получился настолько прямолинейным, что аж стало смешно.

— Ногу главное береги. Не перечеркни всю карьеру исключительно по неосмотрительности и глупости. У тебя отличный потенциал и я уверен, что ты многого добьёшься.

— Обещать ничего не буду. — Ответил Максим. — Вместо этого буду присылать еженедельные отчёты и видео, это будет говорить громче моих слов. Я вас не подведу, Алексей Николаевич.

Я положил телефон и ещё раз посмотрел на два имени в электронном журнале ноутбука. Два имени, две похожих истории чудесного исцеления, но отношение к подарку судьбы совершенно разное. Так что, пожалуй, перестану тратить время на тех, кому это не надо и сфокусирую все усилия на помощь тем, кто действительно этого хочет.

Одним из таких как раз и должен был стать мой следующий пациент на 14:00.

«Горький Артём Вячеславович. Первый реабилитационный сеанс после операции».

Вот на таких людей время потратить было не жалко и ровно без пяти два в дверь кабинета коротко постучали. За прошедшее после операции время капитан изменился куда сильнее, чем я мог предположить. В нашу первую встречу Горький двигался осторожно, будто каждое лишнее движение могло закончиться катастрофой. К слову, так оно и было, правда тогда его чуть не убила не болезнь, а мы…

Но это уже в прошлом.

Сейчас же, хоть правая сторона плечевого пояса и оставалась чуть приподнятой, а голову Горький едва заметно удерживал левее средней линии, но двигался он совсем по-другому. С лёгкой грацией, будто хищник пусть и получивший трёпку от противника, но всё равно готовый убивать. Правда это было практически незаметно, и заметил я это исключительно из сложившейся профдеформации.

— Алексей Николаевич, — поздоровался он, протягивая руку. — Капитан Горький прибыл на прохождение курса реабилитации.

— Можно просто Алексей. — Ответил я, всё ещё частично чувствуя вину, которая отказывалась смываться осознанием дальнейшего его спасения.

— Тогда можно просто Артём.

— Артем. — кивнул в ответ я. — Футболку лучше снять, так будет лучше. Посмотрим, что Илья там наделал.

На переднебоковой поверхности шеи действительно остался тонкий послеоперационный рубец длиной всего несколько сантиметров, правда это я и так уже знал. Помимо того ночного рассказа Мельникова, на почте у меня лежали все снимки и заключения, требующиеся для полноценной реабилитации.

Опять первый пациент в практике, на сей раз как реабилитолога, и опять от Ильи. Он прям моя палочка выручалочка.

— Жалобы?

— Если голову вправо сильно поворачиваю, то начинает тянуть, да и к вечеру шея устаёт. А так, после того, что было, вообще грех жаловаться.

Я осторожно прошёл пальцами вдоль рубца, затем ниже, по мягким тканям передней и боковой поверхности шеи. В проекции оперированного уровня всё было довольно спокойно, зато справа превертебральная группа и верхняя часть трапеции держали заметно защитное напряжение.

Разумеется, никакой титановый кейдж я пальцами не чувствовал, так как он находился там, где ему и положено — между позвонками. А вот то, как окружающие ткани приспосабливались к новой механике сегмента, читалось вполне неплохо.

— Головой вперёд. — Привычно скомандовал я.

Артем медленно согнул шею, и я оценил угол. Около сорок градусов.

— А теперь назад.

Разгибание получилось лучше, и показалось цифру примерно в пятьдесят градусов. А вот когда Горький повернул вправо, движение остановилось около шестидесяти, а правое плечо непроизвольно поползло вверх. Влево он спокойно дошёл примерно до семидесяти пяти, но боковой наклон вправо был заметно хуже и под пальцами сразу напряглась грудино-ключично-сосцевидная мышца шеи.

В принципе, после операции результат вполне ожидаемый, что уже само по себе хорошо, но меня интересовало куда больше другое.

— Сейчас голову просто расслабьте, а я немного согну. Если почувствуете хоть что-то похожее на удар током по спине, как было раньше — сразу говорите.

Осторожно довёл шею до комфортного сгибания и внимательно следил за болевыми ощущениями на лице Горького.

— Вроде всё нормально. — Произнёс он неуверенно.

— Это хорошо, раньше именно здесь симптом Лермитта выстреливал практически моментально.

Значит декомпрессия действительно сработала!

Дальше пошёл уже стандартный минимум. Сухожильные рефлексы на руках симметричные, чуть оживлённые, но ничего патологического. Хоффман тоже отрицательный, и чувствительность нижних позвонков шейного отдела позвоночника восстановилась практически полностью.

Сила тоже порадовала. Попросил сжать мои пальцы, затем проверить сгибание и разгибание в локтях против сопротивления. Пять из пяти с обеих сторон. Правда после нескольких повторений правая рука начала сдавать чуть быстрее.

Последним тестом заставил его встать. Обычная ходьба выглядела нормально. Капитан более не подволакивал ногу и не ступал с повышенной настороженностью. Далее попросил его закрыть глаза и поставить ноги вместе. Первые секунды он стоял уверенно, затем корпус начал едва заметно покачиваться, достаточно, чтобы на это среагировал интерфейс.

«Проприоцептивная интеграция: снижена на 9%.»

«Остаточные нарушения после длительной компрессии спинного мозга.»

«Неврологический статус: положительная динамика.»

Я закрыл окно и хлопнул Горького по плечу.

— Ну что, Илья действительно вас неплохо собрал, так что теперь дело за мной. Операция убрала декомпрессию, а теперь нужно научить тело нормально жить с тем, что меж позвонков у вас теперь стоит новая конструкция.

Артем остался стоять рядом, видимо ожидая, что сейчас начнём полноценный сеанс, но я уселся за стол и открыл ноутбук. Файл с названием: «Программа реабилитации Горький А.В.» уже был готов, так что после оценки состояние капитана можно было приступать к работе.

— Предупреждаю сразу. — сказал я, стуча по клавишам. — Быстро здесь не будет. То, что вы нормально ходите и руками двигаете, ещё не означает, что завтра можно возвращаться в зал и таскать железо.

Горький взял стул и уселся рядом.

— Первый месяц у нас контрольный. Раз в неделю приезжаете сюда и будем снимать всё то, что тело успело накрутить вокруг шеи после операции. В первую очередь грудино-ключично-сосцевидная мышцы, лестничные и трапеции. Буду постепенно убирать гипертонус и возвращать нормальную работу плечевого пояса.

— Шею крутить? — Насторожено спросил он.

— Один раз мы уже чуть не покрутили. — сразу отрезал я. — Особенно там, где у вас сейчас кейдж и пластина, так что никаких резких манипуляций. Максимум мягкая дозированная тракция без ротации и работа с окружающими тканями. Плюс верхнегрудной отдел. Вы несколько недель ходили как хрустальная ваза, поэтому грудной отдел позвоночника тоже начал перестраиваться.

Я добавил первый блок и перешёл дальше.

— Но руками я вас один не вытащу. Нужна будет ваша осознанная помощь и основная работа будет проходить уже дома у вас самостоятельно. Дважды в день.

Горький сразу подобрался.

— Будет сделано.

— Два раза в день. — повторил я, голосом обозначая важность, — Начнём с глубоких сгибателей шеи, ложитесь на спину.

Артем послушно перебрался на массажный стол.

— Голову не поднимайте. Просто слегка втяните подбородок назад. Вот, теперь пять-семь минут держим, расслабились. Восемь-десять повторений и всё.

Я положил пальцы сбоку от шеи, контролируя, чтобы поверхностные мышцы не забирали всю нагрузку.

— Ещё раз.

На пятом повторении справа лестничные мышцы сразу попытались включиться сильнее.

— Видите? Организм уже начинает хитрить. Поэтому первое время будете делать медленно.

Следом показал ему простейшую работу на стабилизацию лопаток.

— Теперь «крылья». Лопатки слегка вниз и к позвоночнику, только плечи к ушам не тяните. Нам нужно, чтобы нижние стабилизаторы начали работать, а верхняя трапеция перестала существовать в постоянном напряжении.

Горький повторил несколько раз. Получилось не особо идеально, но для первого занятия вполне прилично.

— Дальше контроль осанки у стены. — Продолжил я показывать ему упражнения.

Со стороны может и выглядело, как обычная гимнастика и некоторые движения казались забавными, но на самом деле это самая тяжелая часть. Рутинно каждый день выполнять одни и те же упражнения, особо не замечая никаких изменений. Это и может заставить человека бросить их. От лени, от скуки или просто потому, что и так уже хорошо. Так что с каким интересом слушал и выполнял все мои команды капитан, заставило меня поверить, что мужчина действительно заинтересован в выздоровлении.

— На второй неделе добавим дорожку. Без особого фанатизма, ходьба десять-пятнадцать минут. Про силовые, правда, придётся пока забыть. Пока не вернём нормальную амплитуду, не уберём асимметрию и не убедимся, что конструкция ведёт себя спокойно. Потом контрольный снимок по срокам, которые даст хирург и уже после этого будем обсуждать железо.

Я распечатал лист на принтере и протянул его Артёму.

— Если что-нибудь заболит, сразу пишите или звоните мне. Слабость в руке, онемение, прострел или нарушение походки. Не надо ждать следующего занятия, сразу связывайтесь со мной или Мельниковым. В любое время суток!

Артём кивнул и сложил лист бумаги пополам, явно собираясь убрать его во внутренний карман, когда в дверь неожиданно ударили два раза. Не постучали, а именно ударили костяшками так, что деревянное полотно дрогнуло.

— Войдите. — Только и успел произнести я.

Дверь распахнулась и на пороге оказались двое мужчин. Оба метр девяносто, не меньше, широкие в плечах и в спортивных костюмах. У первого голова была выбрита почти наголо, а правое запястье перетянуто эластичным бинтом. Второй был чуть ниже, но ещё здоровее, с квадратной челюстью и характерной борцовской осанкой.

Горький, то ли увидев в них то, что не видел я, то ли среагировав больше из привычки, встал, его рука сначала дёрнулась к поясу, а затем, не обнаружив там кобуру, мягко, одним стелющимся движением перехватила лежащий на столе карандаш.

Блин, он их что, убивать тут сейчас собрался? Одним словом, СОБРовец.

— Спокойно, капитан. — Сказал я. — Это ко мне.

Первый здоровяк увидел перед собой мужчину, хоть и без формы, но с классической выправкой, сразу всё понял и поднял вперёд руки, ладонями вперёд.

— Спокойно, командир. Мы к доктору.

Артём перевёл на меня взгляд и выдохнул, когда я молча кивнул.

— Нас послал тренер. Игорь Бугаев. Сказал, чтобы вы посмотрели.

Ну конечно. Бугаев продолжал посылать своих парней ко мне, после того, как я за один сеанс разобрался со старой болью в кисти одного из бойцов. После этого ко мне приходило больше спортсменов, чем людей на реабилитацию.

— Обычно записываться надо. — Спокойно произнёс я, закрывая ноутбук.

— Да мы всё равно рядом были, заезжали тут к коммерсу одному… — ответил тот. — Вот и решили сразу зайти, что уж.

Ладно, отказывать я тоже не могу, тем более, что сеанс Горького фактически был окончен.

— Что случилось? — Спросил я, поглядывая на перемотанную конечность.

— Запястье. Две недели назад на спарринге неудачно подвернул. Вроде ничего не сломано, снимок даже делали, но нормально работать не могу. На ударе стреляет.

Потом большой палец указал на спутника.

— А у Сани поясница. Приседать не может, тянет тоже. Игорь Сергеевич сказал, если сами не придём, он нас до тренировок не допустит.

— Ладно, — согласно кивнул я, — Вам повезло, что я с товарищем капитаном уже закончил. Так что осмотрю вас по очереди.

Первым к столу отправится тот, что с перемотанным запястьем. Горький, вернув на место карандаш, задержался у двери, всё ещё не доверяя этим двоим, а второй борец, которого представили, как Саня, лишь коротко хмыкнул. Видимо капитан на раз вычислял тех бойцов, которые днём тренируются в залах, а вечерами промышляют более тёмными делами.

— Повязку снимай. — Скомандовал я. — Как зовут-то?

— Роман. — Ответил боксёр.

— Хорошо, Роман. Показывай, где болит.

Он размотал эластичный бинт и протянул мне правую руку. Внешне ничего страшного, ни выраженного отёка, ни деформации. Я осторожно провёл пальцами по тыльной поверхности лучезапястного сустава и почти сразу нашёл болезненную точку.

— Здесь? — Спросил на всякий случай.

— Ага, особенно если руку сгибаю или на неё опираюсь.

— В мешок неудачно попал и кисть подвернулась?

Боксёр кивнул.

— Можно и так сказать… В мешок.

Мутные парни, ох мутные… Как бы не оказалось, что этот мешок после удара ещё кровью харкать не начал.

Я несколько раз согнул и разогнул запястье, а затем попросил повторить движение против сопротивления. На сгибании Роман ещё терпел, а при увеличении нагрузки резко втянул воздух. Снимок, по его словам, перелома не показал, но я всё равно проверил область ладьевидной кости и стабильность запястья. Ничего похожего на серьёзную костную травму не обнаружилось.

Интерфейс тоже не выдал ничего впечатляющего.

«Растяжение связочного аппарата лучезапястного сустава.»

«Посттравматическое ограничение подвижности.»

«Снижение проприоцептивного контроля: 18%.»

— Хорошая новость, у тебя ничего не сломано. — Начал я. — А плохая в том, что ты две недели носил эту штуку и не двигал кистью.

Роман кивнул.

— Тренер приказал зафиксировать и не лезть.

— Вот она и стала деревянной.

Я взял его предплечье одной рукой, второй зафиксировал кисть и начал с мягкой тракции по оси. Обычное вытяжение с последующими качательными движениями проксимального ряда костей запястья. Через несколько минут амплитуда заметно выросла, и я снова попросил Романа согнуть кисть.

Следом достал кинезиотейп и наложил несколько полос по тыльной поверхности запястья, сформировав разгрузочную аппликацию.

— Тейп нужен, чтобы немного разгрузить ткани и лучше чувствовать положение сустава. — произнёс я и достал небольшой резиновый эспандер из стола. — Кисть держишь ровно, сжимаешь, но запястьем не двигаешь. Пять подходов по двадцать секунд. А теперь самое ужасное…

— Ну нет!

— Тренироваться можешь чем угодно, но не этой рукой, минимум пару недель и не смотри на меня так. Забьёшь — будешь потом через полгода приходить ко мне уже с хронической болью в запястье. Я предупредил.

Я записал его номер в журнал.

— Через три дня покажешься повторно. Если динамика сохранится, начнём постепенно возвращать нагрузку.

Роман слез со стола и несколько раз сжал кулак.

— Ладно, раз тренер сказал слушаться, будем слушаться…

Я повернулся ко второму бойцу.

— Ну что, идём на рекорд скорости. Теперь твоя очередь рассказывать, почему внезапно разучился приседать.

Борец поднялся со стула заметно медленнее своего товарища и сразу положил ладонь на поясницу.

— И давно так? — Спросил первым делом.

— Неделю уже. Как обычно делал становую, тянул рабочий вес, но на последнем подходе дёрнуло справа. Сначала думал, обычное дело, а потом наклоняться нормально перестал.

— В ногу отдаёт? Онемение? Мурашки?

— Нет, только поясница.

— Уже неплохо. Снимай футболку и ложись.

Парень стянул спортивную кофту и лёг на живот. В отличие от Орехова, здесь ничего катастрофического интерфейс вновь не показал. Я провёл ладонями вдоль параветребральных мышц и почти сразу наткнулся справа на плотный болезненный участок.

Квадратная мышцы поясницы была забита так, будто кто-то внутри неё завязал тугой узел. Ниже движение сегмента четвёртого и пятого поясничного позвонка при сгибании и разгибании ограничивалось, а справа таз слегка забирал нагрузку на себя.

Интерфейс подтвердил мои ощущения.

«Миофасциальный болевой синдром.»

«Квадратная мышца поясницы справа: локально активная триггерная зона.»

«L4-L5: функциональное ограничение подвижности.»

«Корешковая симптоматика: отсутствует.»

Вот и славно. По сравнению с тем, что проходило через мои руки за последнее время, можно считать лёгким синяком.

— Грыжи у тебя нет. По тому, что вижу, на корешок ничего не давит. Скорее всего дёрнул мышцу, после чего сработал защитный механизм и последовала неправильная механика закрепления.

Я уложил его на бок и согнул верхнюю ногу, выводя квадратную мышцу в комфортное натяжение.

— Сейчас дави всем тазом на мою руку. Не сильно, пять секунд… и… расслабился.

Когда плотность тканей начала уменьшаться я перешёл к правому КПС, мягко восстановил подвижность таза и проверил наклон.

— Вставай.

Парень осторожно поднялся и наклонился вперёд.

— Пока ты сильно радоваться не начал. — Проговорил я. — Боль уменьшилась, потому что натяжение мышцы ослабилось, но это не значит, что можно возвращаться к силовым.

Я наклеил две длинные полоски тейпа вдоль поясницы.

— То же самое, что и товарищу. Упражнение «кошка-собака» знаешь?

— Это же из йоги! — Хмыкнул боксёр. — У меня бывшая регулярно делала.

— Если хочешь вернуть форму, то тоже будешь его делать. Каждый день в медленном темпе без рывков. Потом планка на локтях. Три подхода. Тягу и тяжёлые приседы пока убираешь, а через несколько дней посмотрим на динамику. Если появится боль в ноге, онемение или слабость — сразу идёшь ко мне.

Через десять минут кабинет наконец опустел. Сначала ушли бойцы, следом Горький, пообещав выполнять программу. Я же закрыл дверь и вернулся к столу, открыв при этом электронный журнал, чтобы пока всё свежо в памяти занести результаты осмотров.

Едва я успел сохранить, как завибрировал телефон и пришло смс от банка с зачислением средств. Удивительно, но был уверен, что бойцы будут расплачиваться наличностью, но плата пришла в цифре.

Я посмотрел на растущую цифру баланса карты и невольно усмехнулся. Деньги, конечно, даже близко не шли в сравнение с тем, что получал в Бауманке, особенно поначалу, правда и впахивать приходилось в несколько раз сильнее. Плечи гудели, пальцы слегка побаливали, а мысленно хотелось уже вернуться домой и рухнуть на диван. Однако эта же усталость приносила и удовольствие от основания того, что день прошёл не зря.

Я выключил ноутбук и снова посмотрел на входящие смс. Деньги сейчас были особенно кстати, так как через два дня родители должны были приехать в Москву. И на этот раз не в гости или на обследование. В этот раз отца ожидала операция и долгожданное избавление от боли.

Глава 5

— Лёша, подними ноги, — произнесла Аня, проползая с тряпкой возле дивана.

Я понял, что приезд родителей для меня и приезд родителей для Ани были совершенно разными вещами. Для девушки это являлось чуть ли не визитом президента, и наша и без того чистая квартира была просто обязана сиять. За сегодняшний день это уже был третий раз, когда Воронцова мыла полы, а мне приходилось чуть ли на носочках ходить, чтобы не оставить следов.

— Мне всё равно кажется, ты преувеличиваешь, Ань. У нас в селе дома всегда было чисто, но стоит выйти за порог, как…

— У нас здесь не село, — злобно нахмурилась девушка, убирая упавший на лицо локон. — Тем более я не хочу, чтобы твои родители подумали, что я плохая хозяйка.

— Поэтому ты решила вычистить полы до блеска? Ты в курсе, что сейчас он настолько чистый, что с него можно варенье с блинами есть?

Ответа не последовало…

Апрель постепенно пересекал экватор месяца, и на улице стало заметно теплее. Причём настолько, что все внезапно убрали зимнюю одежду и накинули лёгкие ветровки. Температура прогрелась до плюс пятнадцати, и на седьмом этаже нашей квартиры нараспашку были открыты окна.

— Лёша, сколько раз я тебя просила не разбрасывать свои книги? — раздраженно затянула Аня, поднимая один из атласов остеопатических техник.

— Аня, он лежит на книжной полке.

Девушка кивнула.

— Да, на книжной полке, на которой надо протереть пыль.

Кажется, ещё немного, и Воронцова начнёт кричать на себя, что сама виновата, что перерабатывает кислород в углерод.

Я, лёжа на диване, убрал телефон в карман, подошёл к ней и положил кончики пальцев ей на плечи.

— Не сейчас… — сказала она в ответ, а затем медленно закрыла глаза. — Остановись…

Расслабляющий массаж действовал на Аню, как кошачья мята на кота. Она сразу погружалась в своего рода транс, закрывая глаза, и медленно дышала, будто готовилась к фазе глубокого сна. Я усадил её на ближайший стул возле письменного стола и отбросил тряпку в сторону.

— Ты зря переживаешь, — начал спокойным и ровным голосом. — Моим родителям, особенно маме, ты уже понравилась, так что нет смысла пытаться ещё больше произвести впечатление.

Аня выдохнула, когда я нащупал небольшой узелок у неё в правом плече и принялся расслаблять мышцы.

— Ты не понимаешь, — ответила она едва ли не шёпотом. — Для меня это дело принципа. Они приезжают не просто в гости, а для того, чтобы сделать операцию твоему отцу.

Я усмехнулся.

— Думаешь, мне я этого не знаю? Я же договаривался об этом сам. И звонил им, при тебе, между прочим.

— Знаешь, но относишься совершенно иначе. Если тебе дать волю, то ты и грязное бельё оставишь в ванной лежать, и тарелку за собой не помоешь, потому что это твои родители. Твоя мама и сама будет рада за тобой всё прибрать, но ты здесь живёшь не один. У женщин это всё совершенно иначе.

— Что? Претендуешь занять её место? Я девушку себе искал, а не мамочку. Поэтому расслабься и выдохни.

Аня на мгновение открыла глаза.

— Не могу. В какой-то мере это именно так и происходит, сам подумай. Раньше она заботилась о тебе, кормила, убирала, стирала, а теперь это делает другая женщина. Я вряд ли смогу тебе объяснить, да тебе и не нужно сильно вникать. Просто пойми, что мне сейчас это нужно, и не спрашивай, зачем я мою уже чистые стаканы.

— Не буду, — ответил, разминая большими пальцами ей шею. — Только если ты перестанешь так сильно напрягаться.

— Этого не могу обещать. И ещё, родители будут спать в спальне на нашей кровати, я застелю туда новое бельё, — внезапно сказала Аня.

— Ну, можно гостиницу им снять, деньги-то плюс-минус есть лишние… Вернее, как лишние…

— Никаких гостиниц! — отрезала девушка, даже не дослушав меня. — Я постелю нам на кухне. Ничего страшного, пару дней потерпишь, а отцу твоему нужен хороший отдых с дороги и перед операцией. Да и после тоже.

Вот тут я точно спорить не стал. С проблемной поясницей ещё не хватало корячиться на стареньком диванчике или спать на полу. Правда, больше всего удивило, как к этому спокойно отнеслась Аня, особенно учитывая, из какой она была семьи. Золотая всё-таки мне досталась девушка.

— Ладно, хватит, — вдруг сказала она и развернулась. — А то я сейчас усну, но спасибо. Мне действительно стало легче.

— Всегда пожалуйста, — ответил я и взглянул на часы. — Наверное, и мне пора собираться ехать их встречать. Ты точно не поедешь?

Аня встала, поправила выбившуюся из прически прядь и убрала её обратно в шишку.

— Нет. Я как раз к вашему приезду всё успею сделать, так что особо можете не спешить.

На вокзал я приехали почти за двадцать минут до прибытия поезда и всё это время бессмысленно бродил вдоль платформы, поглядывая то на часы, то на табло. Удивительно, но дома мне было спокойно, в то время, как стоило оказаться на перроне, и в голове сразу начали просыпаться мысли.

Как перенесёт анестезию отец? Насколько успешно пройдёт операция? Сколько времени понадобится на восстановительный период? И может, вообще стоит поговорить с ними о том, чтобы перевезти их в Москву? Здесь они будут ближе к современной медицине, и мне не придётся ездить в Рязанскую область, чтобы их навестить.

Правда, с моей нынешней финансовой обстановкой я пока не мог позволить купить квартиру нам с Аней… Может, снять? Надо будет поговорить с ними на этот счёт. Однако Воронцова была в чём-то права, в этот раз всё должно быть иначе. Тогда я встречал их обычным физруком, проживающим в общаге, причём настолько бедным, что пришлось их везти в квартиру подруги Ани. А если бы она тогда не уехала? Селил бы в своей общаге, договариваясь с Галиной Петровной? Ага… Я передёрнул плечами, вспомнив домомучительницу в общаге. С этим цербером попробуй ещё договориться.

Так что да, в этот раз всё по-другому. И я на ноги встал, и жизнь потихоньку наладилась… Вот только предстоящая операция всё ещё заставляла нервничать, что аж заставило меня схватить телефон и набрать Мельникова.

— Алло, — через несколько гудков раздался женский голос. — Лёш, это ты?

— Соболева? — удивился я и посмотрел на экран телефона. — Да вроде не ошибся, что ты…

И тут до меня дошло. Воскресенье, полдень… Илья никогда не работал по воскресеньям и называл это единственным днём, когда можно послать к чёрту весь этот мир. Обычно он проводил его дома в компании с Иезуитом, но сегодня, видимо, помимо кота дома была и другая.

— Я так рада, что ты позвонил. Слушай, нам надо как-нибудь встретиться всем вместе, — начала привычно болтать Лена. — Тогда в клубе так было прикольно, но не обязательно в клуб ехать, можно куда-нибудь в более спокойное место. Кафешка там или просто погулять, на улице становится уже тепло.

— Лена…

— Вот только следующая неделя у меня будет сложной. В универе нагружают, а мне ещё тренироваться нужно, я же помню наш с тобой тогда разговор.

— Соболева! — пришлось слегка повысить голос. — Где Илья?

— Илья? — ответила она как бы между делом. — А, он вот из душа выходит, дать его?

— А ты думаешь, я позвонил ему, чтобы спросить, как у тебя дела? — произнёс я и устало потёр переносицу. — Чёрт, извини, Лен, просто у меня родители приезжают, а Мельников будет оперировать, и я…

— Не извиняйся, я всё прекрасно понимаю. Даю ему телефон, но обещай, что после операции мы обязательно как-нибудь встретимся, хорошо? А то я уже начинаю скучать.

— Ага, обещаю, — ответил я, но она уже не услышала.

— Здорово, физрук, — послышался довольный голос владельца телефона. — Как оно?

— Здорово. Во-первых, поздравляю, а во-вторых, говорить можешь, или я не вовремя?

— Ну ты же знаешь, где у меня сок… В холодильнике, где ещё?! — сказал он явно не мне, а затем продолжил. — Конечно, братан, для тебя всегда время есть, пациент уже прибыл?

Я взглянул на часы.

— Минут через десять должен. Ты мне лучше скажи, ты как себя чувствуешь?

— Хех, — усмехнулся Илья. — Коленки начинают дрожать? Всё нормально, ты не первый и не последний. Я обычно это называю «Синдром коридора». Перед операцией родственники почти всегда боятся сильнее пациента. Ему-то чего, пришёл, уснул и проснулся, а у вас слишком много времени на воображение, вот и приходится ходить по коридору туда-сюда.

— Да, возможно, ты прав, но это не отменяет моего вопроса.

— Давай сделаем так, как я обычно делаю со всеми своими пациентами, — спокойно произнёс Мельников. — И проведу с самого начала, как мы планировали. Сегодня он приезжает, вы спокойно отдыхаете, завтра мы его кладём на подготовку, а послезавтра утром он будет у меня на столе. Зная тебя, ты все медицинские тонкости выучил на отлично, поэтому перейдём к более приземлённым.

На фоне послышался звук посуды и стук двери холодильника.

— По прайсу операция стоит двести, но ты платишь девяносто. Я отказался от своего гонорара, а помощник проведёт по минимальной, он мне серьёзно должен. С главврачом я поговорил, и он проведёт отца как социального пациента, так что на тебе будет только наркоз, операционная, расходники и палата. Ты же не думал, что я буду брать с тебя деньги? Особенно после такого подарка.

— Илюх, ты же не подумал, что я познакомил тебя с Соболевой ради…

— Да, наливай, я сейчас поговорю и приду, — прокричал Мельников, шлёпая босыми ногами в другую комнату, а затем заговорил шёпотом. — Да, конечно, не думаю, особенно учитывая, что девочка-то меня знатно погоняла. Целый месяц её и так, и сяк, по всей Москве возил, а она только хвостом виляла. Мне кажется, я так никогда никого не добивался.

— Влюбился что ли? — хмыкнул я, поглядывая на часы.

— А чёрт его знает, — честно ответил Илья. — Но девочка мне сильно в душу запала, братан. Последний раз такое, наверное, было ещё в школе. Так что не переживай ты так сильно. Разобьюсь, но сделаю всё по высшему разряду, ты, главное, со своей стороны проследи за тем, чтобы пациент был готов. Положим его, вырежем херню у него с поясницы, и будет ещё твоих внуков нянчить. И моих заодно.

— Спасибо тебе, Илюх, — от всего сердца сказал я, замечая, что поезд уже прибыл. — Если бы не ты…

— Да ладно ты, брось, братан. Какой спасибо? Это я тебя благодарить должен, что познакомил меня в тот день с Ленкой… Ладно, занимайся семьей, а завтра буду ждать вас в клинике. Давай.

— Давай, — ответил я и положил трубку.

Поезд наконец появился у платформы, и я сразу заметил маму. Она вышла одной из первых, в светлой куртке и с маленькой сумочкой через плечо. Я надеялся, что она больше не поедет со своей любимой клетчатой сумкой, и был приятно удивлён, когда выкатила за собой новенький чемодан на колёсиках.

Следом вышел отец, и, к сожалению, в глаза сразу бросилось то, как он двигался.

Сначала осторожно поставил ногу на ступеньку, затем взялся за поручень и только потом спустился. В руке небольшая дорожная сумка, видимо, с личными вещами для операции.

— Лёшенька! — мама заметила меня почти сразу.

Я едва успел подойти, как она тут же обняла меня, прижавшись щекой к плечу.

— Ну наконец-то! Это что, новая куртка?

— Да так, прикупил на днях, зимнюю-то уже поздновато надевать.

Отец подошёл следом и протянул руку.

— Привет, сын.

— Здорово, бать, — ответил я и пожал её в ответ. — Давай сумку.

Удивительно, но спорить он не стал. Я ожидал, что он привычно врубит свою гордость, но судя по тому, как смотрела на него мать, разъяснительная беседа была проведена ещё в поезде.

— А где Анечка? — тут же спросила мама, оглядываясь по сторонам.

— А ты как думаешь? — с ухмылкой спросил я. — Готовит всё к вашему приезду.

— Ох, уж не стоило, конечно. Мы же так, на пару дней всего, и так будем вас стеснять.

— Чушь, — коротко ответил я и мы медленно пошли к выходу.

Отец старался не показывать, но примерно через сотню метров его шаг стал короче, и я заметил, что-то, моя терапия больше ему не помогала. Да и чёрт с ней… Больше никаких расслабляющих массажей и ничего другого. Настало время вырезать эту гадость и расправиться с ней раз и навсегда.

В метро мама сразу начала расспрашивать абсолютно обо всём. О моём кабинете, о совместной жизни с Аней, о том, как я умудрялся совмещать курсы и откуда успел заработать столько денег. Про план-капкан Мельникова говорить ей не стал. Не хватало ещё, чтобы они чувствовали себя обязанными перед человеком, который и так будет оперировать отца.

Так будет намного лучше, я знаю свою семью.

Когда поезд вышел из тоннеля, и за окном мелькнули московские дома, я неожиданно вспомнил их прошлый приезд. Тогда я постоянно думал, где их разместить, где взять денег хотя бы на еду и как вообще объяснить, почему работаю за двадцать тысяч. А теперь я вёз в съёмную, но свою квартиру, откуда не придётся бежать к приезду настоящих хозяев.

От метро пришлось заранее вызывать такси, чтобы отец лишний раз не тащился пешком, и минут через десять мы уже поднимались на седьмой этаж.

— Значит, вы здесь живёте? — спросил отец ещё на улице и задрал голову на высотку.

В деревне то таких домом не было, а в райцентре, куда обычно выбирались, были максимум пятиэтажки. Понятно, что видел он не в первый раз такие дома, но человек, привыкший жить в частном доме, к высоткам всегда относится по-особенному.

— Ага, двадцать восемь в месяц. Все условия, чисто, солнечно и до метро недалеко, — ответил я, взяв маму под руку.

— Так дорого? — ахнула мама. — А на всё остальное вам хватает? Ты же ведь сам платишь, да?

— Конечно, сам, — кивнул в сторону подъезда. — Пошли, чего снаружи дом рассматривать.

Паскудный лифт опять не работал, но мы сумели подняться, а когда открыл дверь ключом, в нос сразу ударил запах готовящейся еды.

Я ожидал увидеть Аню такой, какой покидал, а именно в домашнем фартуке, на скорую руку убранными волосами в шишку на голове и без макияжа. Однако выглядела она так, будто последние три часа не ползала с тряпкой по полу, а валялась и смотрела сериалы. Волосы уже были распущены, а вместо домашней одежды на ней было лёгкое светлое платье и натянутая на лицо улыбка.

— С приездом, — сказала она, стоя в дверях кухни.

Естественно, моя любвеобильная мама сразу бросилась её обнимать, а отец, улыбнувшись, кивнул.

— Как добрались? Как доехали? — принялась расспрашивать Воронцова, пока я затаскивал в квартиру чемодан и сумку.

Не успел я разуться, как Аня начала экскурсию по нашим московским однокомнатным хоромам. Сначала она показала комнату, затем увела на кухню, и они какое-то время там о чём-то говорили, а закончилось всё ванной. В принципе, вот и вся экскурсия. Отец же, как я и предполагал, первым делом оценил сантехнику, проверил краны, а затем коротко кивнул.

— Нормально.

Уж точно лучше, чем его привычное: «Вот рукожопы, как им ещё доверяют дома с такими-то руками строить. Оторвал бы их к чёртовой матери.»

Если не считать парочку матов и междометий в середине.

Так что в целом квартира им понравилась, и уже через час мы сидели за столом. Аня расставила столько всего, что я невольно посмотрел на неё с подозрением. Когда она всё это успела сделать? Конечно, до моего отъезда на кухне что-то варилось и дымилось, но не подумал бы, что столько много!

Мама только улыбнулась и через пару минут уже помогала ей так, будто они прожили вместе последние десять лет. Аня пыталась ещё что-то контролировать, но довольно быстро сдалась, и вскоре они вдвоём выставляли тарелки на стол.

Отец же, в свою очередь, поставил привезённую с села бутылку домашнего самогона, но сам притрагиваться к ней не стал. Хоть по глазам и было видно, что сильно хотелось.

— Ну, рассказывай, как там у тебя дела с кабинетом поживают? — спросил он, когда все начали есть.

— С кабинетом всё в порядке, — ответил я, подцепляя кончиком вилки кусочек сала. — Главное, что клиенты идут.

— Всё ещё от доктора Мельникова? — спросила мама.

— Уже нет. Теперь сарафанное радио начинает работать само на себя. Все, кто были у него в очереди, давно уже через меня прошли. Помимо одного.

— Это кого же? — присоединилась к разговору Аня.

— Капитан Горький из СОБРа, он у меня реабилитацию после операции проходит. Будет ходить ещё какое-то время.

— Капитан СОБРа? — задумчиво переспросил отец. — Серьёзный человек. И как тебе удалось обзавестись такими связями?

Я улыбнулся и прожевал кусок мяса.

— Я бы не стал называть их связями… Скорее, обычные клиенты.

— А я ему говорила, что не нужно воспринимать их как простых клиентов, — добавила Аня. — Сегодня ты им спины правишь, а завтра может понадобится помощь таких людей. Поэтому нужно сохранять контакты и налаживать хорошие отношения. Это же Москва, тут рука руку моет, и без знакомств никуда.

— Не дай Бог, — сказала мама и постучала трижды по столу.

Пришлось рассказать подробнее. Про постоянных клиентов, про спортсменов и о том, как рекламирую свои услуги. Также упомянул, что в будущем собираюсь заниматься реабилитацией и подготовкой спортсменов и имею уже кое-какие мысли на этот счёт.

Причина, почему они так интересовались, была до чистоты проста. Маме хотелось знать, всё ли хорошо складывается у меня в жизни, а отец в первую очередь считал финансовую часть, что неудивительно. Теперь мне приходилось оплачивать жильё, расходы на жизнь, съём кабинета и попутно находить деньги ему на операцию. В его понимании для этого требовалось зарабатывать в месяц чуть ли не сотни тысяч, и у него в голове не укладывалось, как у меня это получается.

— Тебе нужно нанять помощника, — добавила в топку ещё больше дров Аня. — А то тебе приходится поздними вечерами сидеть и составлять график самому. А если найти спеца, сможет разгрузить тебя с самыми простыми случаями.

— Помощник стоит денег, — насторожено произнесла мама. — Может, я смогу взять на себя часть нагрузки?

— Не надо на себя ничего брать, — резко ответил я, пока тема не обросла подробностями. — Всё по очереди. Сначала разберёмся с операцией, а потом уже подумаю насчёт помощника.

Мама кивнула.

— Так после курсов в РУДН кто ты теперь по образованию?

— Инструктор-методист по ЛФК и адаптивной физкультуре с правом ведения практики, — ответил я. — Бумага в кабинете висит, потом как-нибудь покажу, проведу экскурсию.

Разговор ещё какое-то время крутился вокруг работы, курсов и московской жизни. Мама ещё несколько раз возвращалась к теме денег, но в целом всё уже было сказано. В итоге родители быстро поняли самое главное: кабинет действительно работает, клиентов на жизнь хватает, а полученная после РУДН квалификация действительно не была фикцией ради фикции и приносила пользу.

Когда поздний обед, плавно перетекающий в ужин, был окончен, я по старой привычке попытался собрать тарелки, но тут же получил по рукам от двух женщин. Отец усмехнулся и кивнул в сторону балкона.

— Пойдём, не будем им мешать.

— Разумная мысль, — согласился я.

На улице уже начинало темнеть, но апрельский воздух всё ещё оставался довольно тёплым. Снизу доносился шум машин, где-то во дворе орала беснующаяся детвора, а из открытой двери кухни слышался звон посуды.

Отец опёрся локтями о подоконник и несколько секунд просто смотрел вниз.

— Хорошо тут у вас, — задумчиво произнёс он. — Ты точно всё это сам тянешь?

— В смысле?

— Квартиру, работу, кабинет. Всю эту жизнь, о которой тебя мать расспрашивала.

Я невольно усмехнулся.

— Приходится, у меня же теперь Аня.

— Да я не про это, — устало сказал отец.

Вдруг он замолчал, словно сам не знал, как правильно сформулировать мысль.

— Просто, когда мать сказала, что ты из университета ушёл, я сначала подумал, что тебя оттуда выпнули. Я тогда всерьёз решил, что зря мы тебя в Москву отправили, и большой город всё же взял своё. Работа ведь была государственная, жильё дали, зарплата хоть какая-то стабильная. А ты всё бросил и полез непонятно куда.

Я прислонился спиной к стене.

— А теперь стало понятно?

Отец посмотрел через плечо на кухню, откуда доносился заливистый смех.

— Сейчас смотрю, что жизненные пути у нас с тобой разные… И вроде ты справляешься.

— Всё бросать точно не собираюсь, — спокойно произнёс я, сложив руки на груди. — Сам же должен знать, вы меня не так воспитали. Как бы ни было сложно, сдаются только трусы, забыл?

Он молча кивнул.

— Сдаются только трусы, — повторил отец мои слова, вглядываясь в вечернюю Москву.

— Так что я никогда не сдавался и не собираюсь. Завтра положим тебя на подготовку, хирург — мой очень хороший друг. Тебя будут ждать все удобства и сервис по высшему разряду. Я бы не стал доверять родного отца человеку, которому не доверяю.

Вдруг на губах отца впервые за всё время появилась искренняя улыбка.

— Знаю, так что извини, что в тебе сомневался… И спасибо, сын.

Я посмотрел на Аню, вышедшую из кухни.

— Моей заслуги здесь мало, но всё равно приятно от тебя это слышать. А теперь пошли, они нас зачем-то зовут.

— Видимо, хотят обсудить планы на завтра, — хмыкнул отец.

— Наверное, — согласно кивнул я. — Надо же их успокоить.

Глава 6

Илья был прав. Родственники переживают как бы не сильнее, чем пациенты. И в день операции, к которому я так долго шёл, я не мог избавиться от противного мандража. Это же мой отец, и ещё совсем чуть-чуть, буквально часы, и я смогу ему помочь. Пусть не сам, не своими руками, потому что всё зашло слишком далеко, но в любом случае помочь. Связи, деньги, знакомства, позволившие договориться об операции — это ведь всё тоже часть меня.

И отец наконец сможет нормально выпрямиться, отбросить дурацкую трость в сторону и ходить самостоятельно. Он же ещё не старый, даже пятидесяти нет, и вся жизнь впереди. Уничтожить в корне проблему, отравляющую его жизнь последние годы, и всё наладится, а там, глядишь, сумею их в Москву перевезти, чтобы они хоть пожили нормально, а то толком ничего и не видели никогда. А там, глядишь, когда до внуков дело дойдёт, окажут помощь.

Так что всё на самом деле у меня продумано давно. С грыжей отец не помощник, а вот здоровый он и внуков на руках понянчит, и с домашними делами завсегда если что поможет. Не вечно же в съёмной квартире жить. Надо и о своей задуматься, а своя, это ещё и ремонт, а кого, как не отца звать на помощь с ним? Так что операция — это ещё и вклад в будущее.

Гоняя в голове эти мысли, пытаясь себя успокоить, мы с мамой заодно подъехали к клинике. Время уже было примерно около половины одиннадцатого. Я специально заранее вызвал такси и сказал Ане не брать выходной и ехать в университет. Отец уже сутки лежал на подготовительных процедурах, и нам незачем было собираться всей толпой в клинике. Вообще планировал поехать один, больше для того, чтобы заплатить за всё и лично разобраться с бюрократией, но мать сказала, что одного его не бросит.

Администраторы встретили нас за длинной белой стойкой, которая была настолько начищена, что буквально блестела под солнечными лучами.

Мама оглядывала интерьер с таким выражением лица, которым обычно смотрят на дорогие рестораны, и явно пыталась понять, сколько стоит один квадратный метр.

Не успел я представиться, как одна из двух дежурных администраторш выпрямилась и улыбнулась во все два ряда.

— Мы вас ждали. Илья Андреевич просил предупредить, как вы прибудете. Сейчас я его позову.

Он им фотку мою показывал что ли? Минут через пять в дальнем конце коридора появился Мельников.

Белый халат, планшет под мышкой, а волосы уложены куда аккуратнее, чем я привык видеть его вне работы. Он даже держался совершенно иначе и не горбился каждый раз, когда нырял в карман за телефоном. Так что в целом можно сказать, что перед нами был не Илюха, а настоящий доктор, Илья Андреевич Мельников, к которому иначе как по имени-отчеству и обращаться нельзя.

Он подошёл первым и протянул руку.

— Приветствую, как добрались?

Мама мило улыбнулась.

— Спасибо, хорошо. Мы ещё не знакомы, я вчера не смогла приехать. Вы будете оперировать моего мужа?

— Да, я тебе про него рассказывал. Знакомься, это Илья Андреевич Мельников. Ведущий нейрохирург клиники.

Парень кивнул.

— Виолетта Валерьевна, — улыбнулся Илья. — Приятно наконец лично познакомиться. Пройдёмте в мой кабинет, там нам будет удобнее разговаривать.

Стоит сказать, что Мельников говорил настолько спокойно и уверенно, что одной своей речью смог убедить даже меня, что всё пройдёт нормально. Стоит ли говорить о моей эмоциональной маме, которую можно было как расстроить одной фразой, так и развеселить.

Кабинет Ильи находился дальше по коридору. Он сел за рабочий стол, включил компьютер и через несколько секунд вывел на экран МРТ поясничного отдела. Эти снимки видел и раньше, да и в целом мог нарисовать по памяти чуть ли не до малейших деталей, но сегодня по ним работать буду не я.

— Начнём с главного, — сказал Мельников и приблизил один из срезов. — Вот уровень позвонков, который нас и интересует.

Кончиком ручки указал на светло-серую область.

— Здесь сама грыжа. Размер около восьми миллиметров, но беспокоит меня даже не столько размер, сколько вот это. Видите отдельный фрагмент?

Изображение увеличилось.

— Вот это маленькое? — спросила мама и наклонилась к монитору.

— Да, — кивнул Илья. — Это секвестр. Часть материала отделилась и вышла в позвоночный канал. Сейчас она контактирует с корешком в позвоночнике. Отсюда боль, которая и идёт из поясницы вниз по ноге.

— А её нельзя как-нибудь вправить? — спросила мама.

— Нет. Это не сустав, а отделившийся фрагмент обратно в диск не возвращается.

Илья сменил срез.

— Иногда подобные фрагменты со временем действительно могут уменьшаться за счёт естественных процессов организма, однако в вашем случае я бы на такое не рассчитывал, так как симптомы сохраняются давно. Корешок страдает, а ждать ещё несколько месяцев ради надежды на удачный исход — изначально глупо.

Мельников говорил спокойно, словно не рассказывал о тяжёлом состоянии, а пересказывал сюжет пропущенной серии какого-нибудь сериала.

— Самое неприятное осложнение, которого мы стараемся не дожидаться — это выраженное нарушение работы нервных структур. Если появится нарастающая слабость в ноге, онемение в промежности или проблемы с мочеиспусканием — это уже серьёзный звоночек. Поэтому я и рекомендую сейчас решить вопрос планово, а не ждать, пока организм сам назначит дату операции.

Мама посмотрела на меня и сглотнула.

— А сама операция сложная?

— Для пациента любая операция сопряжена с рисками, — ответил Мельников. — Для нас же это стандартная микродискэктомия.

Небольшой разрез, работаем под увеличением, освобождаем корешок и удаляем секвестр. Если всё пройдёт штатно, а причин для обратного не вижу, сама хирургическая часть займёт около часа.

В кабинете повисла тишина. Мама смотрела на снимки, и в её глазах откровенно читалось сомнение человека, который даже приблизительно понятия не имеет о чём ей говорят.

— Мам… — вдруг произнёс я, но Илья тут же поднял руку.

— Давайте я скажу вам прямо. Мы с вашим сыном давно обсудили план лечения и проверили все альтернативные варианты. Может, вы не знали, но он у вас очень смышлёный, и это даже слабо сказано. Я сейчас всё это рассказываю, чтобы вы понимали о ходе процесса.

Илья аккуратно выбирал слова и всячески избегал простого: «Надо резать».

Мама повернула голову и посмотрела на меня.

— Спасибо что рассказали, но медицинскую часть предоставлю вам. Если Лёша уверен в ваших способностях, то кто я такая, чтобы сомневаться?

Мельников коротко кивнул.

— Вашему мужу уже провели ЭКГ и взяли все необходимые анализы. Контрольный МРТ сделали ещё утром для подтверждения ситуации, и сейчас его готовят к операции. Она назначена на три часа дня и должна пройти штатно. Если хотите, здесь есть небольшая кафешка за углом, куда мы ходим обедать. Можете скоротать время там, а как всё закончится — я сам позвоню вашему сыну, и мы сможем поговорить.

Мама ещё раз поблагодарила Илью, вышла первой из кабинета, а Мельников коротко одёрнул меня.

— Ну что, синдром коридора уже начинается?

Я посмотрел на маму и улыбнулся. Теперь меня отпустило.

— Не, Илюх, кажется, я полностью в тебе уверен.

Заведение, о котором он говорил, действительно оказалась буквально за углом. Небольшое помещение на первом этаже соседнего здания, человек на двадцать максимум. Несколько столиков у окна, стойка с выпечкой и кофемашина, которая шипела так громко, будто собиралась взлетать.

Мы с мамой заняли место в самом дальнем углу и открыли меню.

— Что будешь? — спросил я, рассматривая названия.

— Да ничего не надо. Я дома уже поем, — привычно ответила она.

— Мам.

— Ну тогда кофе можно.

Как это похоже на меня самого, когда несколько месяцев назад меня угощала Лена с Ореховым, а я стеснялся заказать что-либо дороже пары сотен. Впрочем, когда начинаешь зарабатывать более или менее приличные суммы, к деньгам начинаешь относиться чуть по-другому. Это уже не что-то жизненно необходимое для выживания, а лишь средство для того, чтобы менять свою жизнь и жизнь своих близких к лучшему.

Поняв, что толку не будет, решил всё сделать сам. В итоге взял два капучино, тарелку каких-то песочных печенек, пару бутербродов с прошутто и лёгкий салат. Если честно, заказывал наугад, так как меня постепенно начинал тревожить взгляд матери. Я знал, если её сейчас не заставить поесть, она просидит всё это время на одном кофе.

Первые минут десять мы почти не разговаривали.

Она то смотрела в окно, то на телефон, хотя звонить ей в Москве всё равно было некому. Несколько раз доставала его из сумочки, проверяла экран и убирала обратно.

— Ты точно все бумаги заполнил? — вдруг спросила она.

Я кивнул.

— Точно.

— А денег точно хватило за всё заплатить?

Про конкретную сумму ей, конечно, лучше не знать.

— Точно, — ответил я уклончиво.

Мы снова замолчали, и я решил развеять её тревоги.

— Мам, всё будет нормально. Мельников не зря свой хлеб ест, который, между прочим, добро смазан маслом и икоркой в два слоя. Ты бы видела его хоромы.

Она вздохнула и отпила кофе.

— Я не сомневаюсь в его способностях, Лёша. Просто я с твоим отцом уже почти тридцать лет вместе живу, и знаешь сколько раз он за всё это время болел?

— Понятия не имею, — ответил я, действительно не в силах вспомнить, когда его мучило что-то кроме спины.

— Вот и я не знаю. Потому что они никогда не болеет, и даже когда болеет, всё равно ведёт себя как обычно. Ладно бы он постоянно лежал по больницам, для меня бы это всё было привычно, но это первый раз. Первый раз он лёг на операцию, а меня рядом нет.

— Ну, тут наши полномочия… В общем… Ну, всё, — хмыкнул я. — Мельников в операционную тебя бы не пустил, даже учитывая мои связи.

В уголке губ мамы на мгновение появилась тень улыбки.

— Знаю, Лёшенька, но от этого всё равно не легче. Нужно просто переждать и пережить, а дальше всё будет хорошо.

Я решил не продолжать эту тему, так как Илья сам уже всё сказал, а повторять в десятый раз про стандартную операцию и хороший прогноз смысла нет. Не рассказывать же ей про секвестрации и не забивать голову всякой лишней медицинской фигнёй. Однако было одно, что могло отвлечь маму от тяжелых мыслей… Сплетни!

— Как там у нас вообще в селе? — спросил я, отламывая кусочек печенья.

Мама посмотрела на меня.

— В смысле?

— В прямом, — спокойно ответил я. — Кто там жив, кто помер? Кто на ком женился?

— Лёша!

— Ну а что? Люди живут, помирают и женятся. Не всегда в таком порядке, но принцип от этого обычно не меняется.

Она не выдержала и улыбнулась.

— Да всё как обычно. У Кольки с Ленкой Рыжовых сын женился.

— Это тот, который вечно на мотоцикле гонял?

— Он самый, только гонял, когда ты ещё в школе учился, а тут гляди, уже и женился.

— Стоп, а ему сколько? Разве не семнадцать?

Мама улыбнулась ещё шире.

— Восемнадцать. Ты не забывай, село — это не город, там жизнь совершенно по-другому идёт. Все знают друг друга ещё с младых ногтей, начинают встречаться в школе, а как заканчивают, организуют семьи, ибо что тянуть? Вот и у Рыжовых Петька девчонку обрюхатил, быстро свадьбу сыграли, а сам он в армию ушёл.

— Прямо сюжет, — усмехнулся я. — Вернётся, а уже ребёнок родится. С корабля, как говорится, на бал.

Мама пожала плечами.

— Обычная сельская жизнь.

Через несколько минут мама уже рассказывала, что у соседей поменяли забор. Местный алкаш Петрович наконец пропил старый трактор, причём купили его у него соседи, и теперь он по пьяни через забор лезет, всё пытается его завести и уехать, за что пару раз уже получал, а у тёти Гали в теплице помёрзли все помидоры.

Я же слушал и задавал вопросы, постепенно замечая, как она расслабляется. Телефон же лежал рядом с чашкой, но мама перестал на смотреть на него каждые две минуты.

— А с Аней как? — вдруг спросила она.

— А что с Аней? — опешив от неожиданности, переспросил в ответ.

— Ругаетесь?

— Все ругаются, мам. Иначе никак, такова жизнь, причём не только сельская.

Она кивнула.

— Ну главное, что потом миритесь. Это самое основное. Аня хорошая девушка, я тебе не говорила, но она мне сразу понравилась. Я же вижу, как она серьёзно к тебе относится. А ты серьёзно к ней относишься?

— Если хочешь спросить про свадьбу, — улыбнулся я, откусывая печенье, — то прямо и спрашивай. Ещё не думали и даже не обсуждали.

— Ну и правильно.

Я едва не поперхнулся, ожидая, что она уже начнёт требовать от меня внуков.

— А чего ты так удивляешься? — совершенно спокойным голосом заявила мама. — Вы только жить вместе начали. Сначала поживите, притритесь друг к дружке, быт на самом деле вещь очень тяжелая, там на одной любви не выедешь. Мы с твоим отцом три года вместе жили, два из которых он провёл в армии, а потом появился ты. И только после этого сыграли свадьбу.

— Очередная типичная сельская история? — спросил я, делая глоток уже холодного кофе.

— Смейся, смейся. Думаешь, мы с отцом так долго продержались на одной любви? Так что я бы на вашем месте не спешила. Вы молодые, времени у вас ещё много, но только сильно не затягивай. Как только Аня начнёт подавать сигналы, считай, что это знак к действию. Иначе её кто-нибудь другой уведёт.

Разговор перескакивал то с Ани на село, то потом на Москву, знакомых и мою работу. Времени рассказать и поговорить обо всём было более чем достаточно, чтобы наверстать все пропущенные месяцы и годы. Мама через некоторое время всё же смогла отвлечься и стала улыбаться намного чаще.

То, что я заказывал, мы под разговор съели, я даже ощутил, что было бы неплохо пообедать полноценно, однако как только я потянулся за меню, чтобы заказать нам нормальной еды, вдруг завибрировал мой телефон, и на экране высветилось имя Ильи.

Я нажал на кнопку и даже не успел ничего сказать.

— О, Лёх, привет. Всё, операция закончена, всё прошло штатно, пациент переведён в послеоперационную.

Я на несколько секунд прикрыл глаза и устало выдохнул.

— Точно?

— Конечно, точно. Секвестр убрали, корешок освободили, никаких приключений или осложнений не было. Обычная операция. Дальше дело за тобой, послеоперационное восстановление и лечебную физкультуру ты явно сделаешь лучше многих.

Мама смотрела на меня так, будто уже собиралась вырвать трубку из моих рук, поэтому пришлось поднять большой палец и улыбнуться.

— Когда мы сможем его увидеть?

— Приехать можете сейчас. Твой отец пока в послеоперационной, и к нему вас сейчас не пустят, так что заходите ко мне в кабинет сразу, минуя стойку, я всё расскажу, — он сделал паузу, судя по звукам, закрывая за собой дверь. — И, Лёх, возьми мне кофейку, раз вы в кафешке. Я вчера ночью плохо спал.

Я положил телефон на стол.

— Всё хорошо, они закончили, — произнёс ровным голосом.

Она ничего не ответила, только кивнула и несколько секунд сидела молча, а потом внезапно потянулась через весь стол, стиснула мою руку, и из глаз у неё полились слёзы.

Обратно мы пошли почти бегом, едва дождавшись, пока сварят кофе для Ильи, хотя торопиться по сути было некуда. Прошли мимо стойки администрации, где девушки заученно улыбнулись, провожая улыбками, и прямиком отправились в кабинет Мельникова.

Илья сидел за столом без халата, оставшись в синей хирургической форме. Под глазами была видна лёгкая усталость от недосыпа, но в целом он держался вполне профессионально. Даже кофе, который он попросил меня купить, сразу пить не стал и отставил его в сторону.

Первой, конечно, спросила мама, ещё не успев усесться на стуле.

— С ним точно всё хорошо?

— Точно, — ответил Илья. — Он сейчас спит, показатели стабильные. Анестезиолог рядом, так что пока он в гораздо более надёжных руках, чем мы с вами.

Я кивнул.

— Ну, рассказывай.

Илья развернул ко мне монитор, понимая, что мне для последующей работы всё равно будет нужна информация о ходе операции, и открыл изображения, сделанные во время неё.

— Все оказалось, как мы и ожидали. Зашли через небольшой доступ, аккуратно добрались до нужно уровня и нашли тот самый секвестр.

Он показал ручкой на одну из фотографий.

— Вот этот фрагмент и создавал основную проблему. Лежал рядом с корешком и довольно плотно его поджимал. Причём вокруг уже была выраженная воспалительная реакция, поэтому неудивительно, что у отца последние месяцы так сильно тянуло ногу.

Мама нахмурилась.

— Ну вы же всё полностью убрали?

— Полностью, — ответил Мельников. — Свободный фрагмент удалили, корешок освободили. Проверили пространство вокруг, чтобы не оставить ещё какой-нибудь кусок, который потом преподнесёт сюрприз.

— А сам диск? — спросил уже я.

— Сам диск лишний раз не выскабливал. Убрали то, что действительно представляло проблему. Чем меньше мы там тревожим, тем лучше. Фиброзное кольцо, понятное дело, уже повреждено, но наша задача на сегодня была не сделать ему новый позвоночник, а убрать компрессию.

Я кивнул.

— Твёрдая мозговая оболочка целая, — продолжил Илья. — Кровопотеря минимальная. Нерв после декомпрессии выглядит нормально. Насколько вообще можно это оценивать прямо на столе. Никаких технических осложнений во время операции не было.

Мама слушала очень внимательно, хотя половина терминов наверняка проходила мимо неё.

— То есть, боль теперь исчезнет?

Мельников слегка покачал головой.

— Вот здесь нужно уточнить один важный момент. Мы убрали причину постоянного давления на нерв, но нерв не обязан сразу забыть, что его долго сдавливали. Сама боль в ноге может уйти моментально, а может какое-то время ещё напоминать о себе. Мы этого не узнаем, пока он не проснётся. Онемение тоже иногда восстанавливается постепенно, поэтому если завтра ваш муж скажет, что у него где-то тянет или покалывает, ещё не значит, что операция не помогла. Нужно запастись терпением.

— А ходить когда он сможет? — задала она главный тревожащий её вопрос.

— Если всё пройдёт штатно, то довольно скоро. Сегодня ему геройствовать никто не даст, а завтра уже посмотрим по состоянию. Первые подъёмы только с персоналом, потом понемногу ходьба.

Я усмехнулся.

— Ты только предупреди медсестёр, что он, возможно, попробует уйти домой как только очнётся.

— Никогда не сидится на месте? — улыбнулся Илья. — Теперь ясно в кого ты.

Мельников откинулся на спинку кресла и потёр пальцами глаза.

— В общем, пока всё хорошо. Сейчас ваш муж отходит от наркоза, и за ним наблюдают. Давление, пульс, чувствительность и движение в ногах. Через пару часов, если всё будет нормально, его переведут обратно в палату.

— И тогда можно будет его увидеть? — тут же спросила мама.

— Да, но ненадолго. Он мужчина крепкий, но лучше особо не тревожить. К тому же он будет только после наркоза, а в таком состоянии на обстоятельный диалог лучше не рассчитывать. Вы и представить не можете, что люди могут совершенно неосознанно нести в такие моменты. Лучше родственникам этого не видеть и не слышать.

Илья подался вперёд и облокотил локти о стол.

— Часика через два возвращайтесь, а я тем временем предупрежу в отделении, чтобы вас пропустили.

Мама поднялась со стула и тут же протянула Мельникову обе руки.

— Илья Андреевич… Спасибо вам огромное.

Он пожал их и слегка улыбнулся.

— Пока рано ещё благодарить, но операция прошла успешно. Думаю, дальше всё будет нормально.

Я дождался, пока мама выйдет в коридор, и задержался у двери.

— Илюх, спасибо. Я твой должник.

Мельников устало махнул рукой.

— Да иди уже. Через два часа увидишь своего батю и сам ему всё скажешь. И, кстати, там Ленка постоянно твердила про какое-то двойное свидание. Ты в курсе о чём она?

— Понятия не имею, — улыбнувшись, ответил я. — Но на твоём месте я бы уже начал привыкать. Соболева девушка довольно активная и на одном месте никогда не сидит.

Илья задумчиво поджал губу и повёл кончиком носа.

— М-да, в этом я уже успел убедиться лично.

Закрыв за собой дверь, я вышел, взял маму под руку и довёл до диванчика, на который она тут же уселась, держась руками за слегка дрожащие от волнения ноги. Впрочем, от таких новостей у кого угодно слабость в ногах появится.

Из глаз у неё снова полились слёзы, и я приобнял мать.

— Господи сынок, неужели всё наконец наладится? Неужели отец сможет нормально ходить?

— Не то слово, мам, не только ходить, а ещё и бегать. Так что, глядишь, может, ещё и брат у меня появится или сестра.

— Тьфу на тебя, — махнула она рукой. — Какие дети, нам уже лет-то под сколько?

— Ну, а что ты удивляешься? В Москве это дело нормальное, в сорок лет рожать вообще норма сейчас, — пресекая её возражения, встал сам и протянул ей руку. — Пошли всё же пообедаем. День у нас сегодня долгий, и силы понадобятся, — и уводя разговор в другую плоскость, вспоминая, что было в меню в кафе, буднично добавил. — Ты борщ будешь, или тебе суп заказать? А на второе что? Впрочем ладно, я сам всё выберу. Пошли уже, я голоден как волк.

Глава 7

Пока отец находился на наблюдении, мне пришлось вернуться к работе. Аренда за квартиру, кабинет и ежемесячные выплаты Бауманке никто не отменял, а учитывая, что за операцию пришлось дополнительно выложить девяносто тысяч, оказался я снова на стартовой линии. Правда, не совсем.

Пусть поток из богатых клиентов Ильи закончился, но вместо него выстроились стройные ряды обычных клиентов. В основном, конечно, ко мне обращались за массажем, в том числе и восстановительным, и мой скромный кабинет постепенно превращался в место, куда приходят расслабиться и восстановиться, что в целом было неплохо.

Романтика СКД, когда попутно вёл трёх, максимум пять человек, испарилась моментально. Тогда всё держалось на добровольных началах, и ещё не было такой финансовой ответственности. Теперь же, когда реальность упала на плечи обязательными ежемесячными тратами, отмахиваться от рутинной работы и выбирать только интересные случаи не мог.

Каждый клиент, пришедший для того или иного массажа, заносил копеечку в общую кассу моего с Аней существования. И вроде радоваться пора, разве нет? Бизнес прёт в гору, количество довольных людей растёт, а молва о «руках Смирнова» расходится в народе. Так почему же я сижу в собственном кабинете, когда на город опустилась вечерняя тьма, и устало потираю виски?

Да потому что один уже не справляюсь.

Я брал всех подряд, от мала до велика, так как деньги есть деньги, вот только к вечеру правая кисть начинала неприятно ныть, а пальцы настолько сводило от усталости, что допечатывал электронный журнал клиентов, казалось, деревянными прутьями. Будто этого было мало, зачастую случалось, что какой-нибудь пациент опаздывал или следующий приходил раньше, из-за чего постоянно съезжало расписание.

У меня даже не было комнаты ожидания, и приходилось оставлять их ждать в узком коридоре, где постоянно кто-то ходил. Думаю, если бы не мои пальцы и не помощь Системы в поиске нужных точек, отзывы не были бы такими положительными.

В общем, таким образом у меня появилась новая проблема в бизнес-направлении, а именно — один я больше не вывозил. К тому же, стоило ли говорить о том, что стоит мне заболеть, то прибыль резко будет равняться нулю.

Последним гвоздём стало сообщение от Ани.

«Лёш, ты сегодня к ужину придёшь? Уже третий день пропускаешь. И мама твоя беспокоится о том, что ты слишком сильно устаёшь.»

Я посмотрел на недописанные журналы и на три новых входящих сообщения на Авито и выдохнул.

«Сегодня будет четвёртый. Извини, Ань, я как раз работаю над решением этой проблемы. Завтра буду вовремя. Обещаю.»

Помимо Ани, хотелось бы ещё больше времени провести с родителями, пока они в Москве, но в сутках всего двадцать четыре часа. Приходилось узнавать о состоянии отца через Мельникова или маму, что огорчало ещё больше.

В общем, у меня остался всего один вариант — это поставить всё на кон и нанять первого работника. Я подумывал над этим вариантом ещё до операции, но тогда приходилось копить на оплату, теперь же, когда денег должно стать немного больше, могу попробовать найти помощь и сгрузить часть «обычных» сеансов массажа на этого человека.

Может, даже получится найти несколько интересных случаев и заработать на этом побольше.

Вот только требовалась мне не девочка за стойкой, которая будет мило улыбаться приходящим и приносить чай, а настоящий специалист. А специалисты обычно стоят денег. К счастью, у меня была идея о том, как сделать, чтобы зарплата платилась сама собой.

Оставалось выяснить, где мне взять такого специалиста.

Я подтянул ноутбук ближе и открыл пустую страницу. Несколько минут подумал над формулировкой, а потом начал печатать:

«В студию массажа и спортивной реабилитации требуется специалист с опытом работы в спортивной или медицинской сфере от пяти лет.»

Вроде звучало нормально. Стаж в пять лет был достаточным, чтобы отсеять вчерашних выпускников и тех, кто после своих одного-двух десятков лет работы в сфере смотреть даже не станет. Добавил парочку базовых требований вроде умения общаться с людьми и всего прочего, а затем разместил сначала на Авито и закинул в парочку тематических групп в соцсетях.

Всё, остаётся только ждать и надеяться, что кто-нибудь клюнет.

Мгновение подумал над тем, чтобы плюнуть и доделать журнал ночью, и накрепко решил, что всё-таки неплохо бы поужинать сегодня с Аней. Иначе она меня вместо ужина сама съест. Да и некрасиво, я тут на работе, а она одна дома с моей мамой. Нет, она, конечно, не жаловалась, но мы же с ней съезжались, чтобы жить вместе, а не вот это вот всё.

Поэтому волевым решением я сохранил все документы, выключил компьютер, поехал и сначала навестил отца в больнице, удостоверился, что всё с ним нормально, немного поспорил, пытаясь убедить, что ему ещё нужно тут лежать, и только после этого поехал домой, где меня с нетерпением ждали. Правда, время всё равно было позднее, засиживаться не стали и скоро легли спать.

А утром, как проснулся, первым делом полез в интернет, где на моё объявление уже появились отклики.

Я сидел на кухне, пил чай с пряниками и задумчиво листал вложенные профили. Зря я, конечно, переживал о том, что придётся долго ждать, и судя по полученным сообщениям, индустрия спортивного массажа в стране у нас переживала не лучшие времена.

Один парень окончил какие-то трёхмесячные курсы и уверенно написал, что чувствует тело на энергетическом уровне. Второй использовал во время сеансов какую-то технику буддийского дыхания, которую якобы выучил в двухнедельной поездке в Тибет. По его же словам, она помогала вытянуть из пациентов всю негативную энергию и преобразовать её в ци. Третий вообще оказался инструктором из фитнес-центра, который мог подрабатывать только по вторникам и пятницам.

Где-то на середине я взглянул на часы и решил, что дочитаю оставшиеся уже по пути в кабинет.

Ближе к обеду, после прочтения очередного предложения от «специалиста по чакрам» я уже решил, что пора вносить редактуру в объявление о найме, как наткнулся на весьма интересное письмо.

Откликнулась женщина в возрасте пятидесяти двух лет, из которых только стаж работы больше двадцати лет, и ей оказалось интересно моё предложение. Сначала подумал, что мне уже начали мерещиться цифры, и пришлось перечитать, но в сообщении действительно говорилось о двух десятках. Я сразу же ответил ей, и она сказала, что может прибыть на собеседование через полчаса.

Оказалась она в моем кабинете через двадцать пять минут.

— Здравствуйте. Меня зовут Ирина, я по объявлению, — представилась она ещё в дверях.

— Здравствуйте. Алексей. Заходите, пожалуйста, — ответил я и отошёл в сторону.

Она сняла лёгкую светлую курточку и аккуратно повесила на крючок. Женщина оказалась невысокой, крепкой, с коротко подстриженными волосами, некоторые места уже успела тронуть седина. Причём никаких попыток омолодить себя она даже не предпринимала, что несомненно говорило об уверенности специалиста. По крайней мере, для меня.

Однако первым я обратил внимание, конечно же, на руки. Широкие ладони, коротко подстриженные ногти и сильные пальцы с выступающими суставами. Мне они говорили намного больше, чем то сообщение, которое она оставила в соцсетях.

— Вот, — протянула она мне пухлую на первый взгляд папку. — Здесь мои дипломы, сертификаты и трудовая.

Женщина присела на массажный стол, а я устроился за столом.

Спортивная школа, городской физкультурный диспансер и снова спортивная школа. Какие-то сборы, переводы, несколько благодарностей и квалификационные курсы.

Я поднял глаза.

— Да у вас здесь целая библиотека.

Ирина улыбнулась.

— Да, можно сказать, в этой папке вся моя профессиональная жизнь.

Количество рекомендаций и сертификатов действительно впечатляло, однако отсюда тут же возникал вполне справедливый вопрос.

— У вас двадцать пять лет рабочего опыта. Зачем вы вообще откликнулись на моё сообщение?

— А что, не надо было? — улыбнулась женщина, но радости в её голосе я так и не услышал.

— Не поймите меня неправильно, — резко добавил я. — Мне весь день приходили предложения от магов и всяких «восточных специалистов», так что когда увидел ваше сообщение, сначала подумал, что вы ошиблись. Однако теперь, когда вижу ваш увесистый послужной список, всё ещё не понимаю, почему именно я? Любая спортивная школа оторвёт вас с руками. С руками, в которых вложен опыт двадцати пяти лет.

А вот и эта грусть, которая ранее слышалась в голосе. Теперь она открыто читалась в глазах женщины вместе с усталостью борьбы против системы.

— Потому что меня как раз и сократили с предыдущего места работы из-за так называемого «омоложения коллектива». Руководство приняло решение, что неплохо бы избавиться от возрастной части коллектива и заменить её на более молодую. К сожалению, я попала под неё. Причём так получилось, что накануне пришлось брать второй кредит, так что работа мне сейчас нужна как никогда.

Теперь всё стало ясно. Концепция, истерически набирающая скорость в нашей стране, о которой говорила Ирина, всё больше и больше начинала меня раздражать. Так называемые «эффективные менеджеры», приходившие на рабочие места, будучи абсолютными бездарщинами, видели решение всех проблем в одном — сокращениях, нахватавшись идей на западе.

Причём ладно бы основа была исключительно экономической, но нет. Пожилой и более опытный персонал заменяли на молодой сразу по нескольким причинам. Первое — ходило уверенное мнение, что молодняк более гибок к обучению современным техникам, в то время как возрастные спецы придерживаются консервативной точки зрения.

Второе — это, несомненно, имидж. Мы команда молодых и амбициозных специалистов, и готовы предоставить услуги любого толка. Даже если эти услуги требуют невероятного опыта. Ну и последнее, не менее важное — новый менеджер приводил за собой свою собственную группу людей, для которых не всегда имелось место, и он под разными предлогами выживал старых спецов.

В любом случае, какой из причин ни прикрываться, начиная от того, что молодым платят меньше, заканчивая общим лицом заведения, всё сводилось к одному. Люди, проведшие десятки лет в той или иной индустрии, с феноменальным опытом работы, оказывались на улице. А потом все удивлялись, почему у нас в стране людей лечат маги-волшебники, а индустрия эзотерики растёт, как на дрожжах.

Всё именно из-за этих «эффективных менеджеров», взращённых на трёхмесячных курсах «управления и бизнеса» через социальные сети в школе какого-нибудь онлайн-наставника. В том числе и тех, кого больше волновала «эмоционально-энергетическая» часть коллектива, нежели обычная механическая.

А что будет через десять лет? Каким всё станет, если эта концепция будет только расти? Если всё перейдёт на формат быстрого обучения? Купи экспресс-пакет в очередной онлайн-школе, которая гарантирует трудоустройство после выпуска. А как будешь учиться? Да как хочешь, главное плати и посещай уроки, на которых, к слову, можно сидеть дома хоть в трусах.

Ещё когда всё это начало зарождаться, во мне закрались весьма справедливые опасения, и дело совсем не в том, что мне импонировал определенный жанр историй, в котором будущее окажется в руках злобных корпораций. Нет. Всё это зарождалось уже сейчас, в две тысячи тринадцатом году, а не в далеком сто тринадцатом. А что будет дальше?

Людей станут воспитывать как расходный материал, кинезиотейп в мясной оболочке, а монополии — выстраивать собственные образовательные фермы подготовки кадров? Когда люди начнут выбирать не профессию, а корпорацию, в которой хотят работать, и будут ориентироваться на ту должность, которая востребована в определенный момент?

Уйдет долой детское мечтание о том, чтобы стать космонавтом или ветеринаром. Подрастающее поколение ещё на школьном уровне начнут профориентировать на ту или иную должность, а быстрые курсы и станут теми самыми фермами. Заплати — пройди короткое обучение — затем практика в компании-партнёре, собственно, и основавшей эту школу, а потом низкооплачиваемая, на уровне рабства, зато гарантированная должность младшего помощника старшего секретаря пятого зама.

А там куда кривая амери… То есть, русской мечты заведёт!

Останется ли в таком мире место таким, как Ирина, или будущее подобных специалистов — это частная практика или ранняя пенсия?

— Алексей, — вдруг раздался сквозь завесу размышлений голос женщины. — С вами всё хорошо?

Я натянул дежурную улыбку.

— Да, простите, на мгновение задумался. И что, прям вот так взяли и выбросили двадцать пять лет опыта?

Она коротко кивнула.

— Не прямыми словами, но намекали на то, что пора бы мне на пенсию, и что коллектив школы безмерно благодарен мне за работу. Пыталась найти работу в фитнес-центрах, думала, хоть оценят мой опыт, но ответ был примерно тем же. Раньше я ездила по сборам, каталась по всей стране, но сейчас уже так не выходит, поэтому пришлось искать что-нибудь местное. Правда, руки у меня работают, спина тоже, и голова на месте.

Я убрал папку на стол.

— Я спрашиваю, потому что у меня не фитнес-центр и не клиника, а один кабинет и один массажный стол, и не ожидал, что специалист с таким стажем откликнется на объявление.

— Знаете, — ответила женщина. — Мне приходилось работать со сборниками в крохотных раздевалках, где даже стола нормального нет, только скамейки да шкафчики, так что не привыкать.

— Тогда я рад, что мы встретились, — сказал я, протягивая обратно папку с документами. — Мне не нужен сотрудник, который будет нежно поглаживать клиентов, а нужен тот, кто поставит в абсолют результат. Да и уверен, смогу многому у вас подучиться.

— Вы сейчас серьезно? — удивлённо спросила Ирина.

— Абсолютно. К тому же я яростный противник этого «омоложения коллектива» и не хотел бы иметь сотрудника, который дольше будет настраиваться на чакры, чем помогать людям. Да и я задыхаюсь от работы.

Развернул к ней ноутбук и открыл расписание.

— Вот смотрите. Это на ближайшие две недели.

Она наклонилась к экрану.

— Довольно плотно.

— Это ещё мягко сказано. Половина приходит на обычный массаж, спина, ноги после тренировок, забитые мышцы. Работа нужная, хорошо оплачиваемая, но я физически не успеваю заниматься тем, ради чего всё это затеял.

— Спортивной реабилитацией?

— Именно, — кивнул я. — Мне нужен человек, который снимет с меня часть нагрузки. Классическая разминка, массаж, подготовка тканей перед моими сеансами. Где случай сложнее, можем работать вдвоём. Вы приносите свой опыт, а я постепенно показываю, как работаю сам. Если увидите, что я делаю какую-нибудь глупость, не стесняйтесь мне сказать, только не в присутствии клиента, само собой.

На лице женщины впервые появились нотки искренней улыбки.

— Теперь о деньгах, — продолжил я. — Буду с вами честен, фиксированную ставку я пока не потяну, поэтому могу предложить другой вариант. Я буду приводить вам клиентов, а вы будете получать сорок процентов с каждого заказа. Тем самым сможете регулировать не только поток, но и конечную заработную плату. Расходники, тейпы, масла и всё прочее на мне.

Ирина посмотрела на меня уже внимательнее.

— А испытательный срок?

Я пожал плечами.

— А зачем? Разгрузка мне нужна уже сейчас, да и не требуется месяц-другой, чтобы увидеть содержимое вашей папки в деле. Так что если вас всё устраивает, то можете выходить хоть завтра.

— Устраивает, — без тени сомнения в голосе сказала она. — Но должна сказать и я. Моё обучение и практика проходили ещё по старой советской школе, но с клиентами разговаривать умею.

— Прекрасно, — кивнул я.

Ирина уже убрала папку обратно в сумку и успела натянуть куртку, когда в дверь неожиданно постучали. Я машинально посмотрел на часы и тут же нахмурился. Следующий клиент должен был прийти через три часа, как раз после того, как вернулся бы из клиники и проведал отца. Женщина перевела на меня заинтересованный взгляд и медленно открыла дверь.

— Алексей Ни… — раздался знакомый голос одного из моих постоянных клиентов. — Ой, у вас посетитель?

— Андрей Викторович? — удивлённо поздоровался я. — У нас же запись вроде на четверг.

Он ходил ко мне уже почти месяц. Мужчина ближе к сорока, работающий в какой-то логистической фирме руководителем среднего звена. Последние несколько месяцев он пытался справиться с последствиями сидячей работы и помимо спортзала начал заглядывать на сеансы профессионального массажа.

Вот только сегодня он что-то выглядел не очень. Голова была слегка наклонена вправо, а левое плечо словно специально держал ниже.

— Да я думал, вы сможете принять меня без записи, — виновато сказал он. — Хотел дождаться четверга, но меня сегодня так прихватило, что хоть в больницу иди. С утра всё нормально было, а по пути в офис повернулся назад — и заклинило. Теперь влево вообще нормально голову не повернуть.

Я едва заметно вздохнул. Конечно, стоило мне первый раз за несколько дней попробовать выкроить время для семьи, как вселенная решила проверить меня на прочность.

— В руку отдаёт? — вдруг спросила Ирина.

Мужчина посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на женщину.

— Нет.

— А онемение? — продолжила женщина.

— Тоже нет. Просто здесь вот тянет.

Андрей ткнул пальцами между шеей и левой лопаткой.

— Ну так что, поможете? — спросил он, обращаясь ко мне. У нас на носу важная встреча, а я сейчас как робот хожу и всем корпусом разворачиваюсь. Готов заплатить вдвойне за срочность.

Я посмотрел на часы. Интерфейс на него не реагировал, поэтому за пять минут не справлюсь, да и тратить очки на то, что можно спокойно сделать самому, хотелось в последнюю очередь. Если начну сейчас, то двадцать минут легко могут превратиться в сорок. Потом записи, уборка, дорога до больницы… С другой стороны, возможность появляется лишь для тех, кто её ищет.

— Если Алексей Николаевич не может, то я готова посмотреть.

Мужчина вновь задумчиво посмотрел на неё и повернулся ко мне.

— Извините, а это…

— Ирина Петровна, — с улыбкой ответил я. — С этого дня мы будем работать вместе, так что вам не помешает познакомиться. Опыта у неё в несколько раз больше, чем у меня, так что вы в хороших руках. В прямом смысле этого слова.

Он всё ещё недоверчиво смотрел на женщину, но спорить не стал. По осанке и глазам человека было видно, что сейчас был готов на всё что угодно, лишь бы избавиться от сдавливающего и стягивающего ощущения.

Ирина тут же сняла куртку и закатала рукава.

— Раздевайтесь до пояса и садитесь на кушетку, я пока помою руки и подготовлюсь.

Андрей послушно кивнул и скрылся за ширмой.

Я вновь посмотрел на часы и понял, что если сейчас уйду, то явно не прощу себя за то, что пропустил первую демонстрацию навыков. Оставаться на весь сеанс не нужно, но минут десять всё же можно подглядеть. Этого явно будет достаточно.

Мужчина уселся на край массажного стола.

— Когда впервые почувствовали? — спокойным голосом спросила женщина, усевшись перед ним на стул.

— Часа четыре назад, — ответил тот.

— До этого хронические или частые проблемы с шеей были?

— Затекает иногда, но я работаю в офисе, практически всегда сидя.

Ирина кивнула.

— Спорт? Ходите в спортзал?

— Да, вчера был.

На её губах дрогнула едва заметная улыбка.

— Дайте угадаю. Работа с личным тренером? Становую тягу делали?

Брови мужчины слегка поднялись.

— Да, а как вы…

Она встала у него за спиной и положила ладони на плечи, ощупывая проблемную зону. Я остался стоять в сторонке и, облокотившись о стену, внимательно наблюдал за процессом. Ирина прошлась от плечевого пояса, потом сместилась ближе к лопатке и внезапно нажала чуть ниже места, которое Андрей показывал изначально.

Мужчина резко дёрнулся.

— Ай, ай! — выпалил он.

— А говорили — шея, — с улыбкой произнесла Ирина.

— Так шея и болит, — сквозь стиснутые зубы выдавил Андрей.

— Болеть может где угодно, но это не значит, что проблема именно там.

Я едва заметно улыбнулся, особенно когда Ирина несколько раз проверила область возле лопатки, а затем поднялась выше. На её месте поступил бы именно так же.

— У вас практически всё время поднято плечо, и лопатка плохо двигается. Сначала снимем напряжение здесь, а уже потом перейдём к шее. Ложитесь на живот.

Женщина говорила спокойно, без дрожи или волнения в голосе, а пальцы опережали её слова. В какой-то момент Андрей выдохнул, а Ирина дождалась момента и усилила давление. Движения получались ровными и безмятежными, будто она разглаживала водную гладь. Наши техники заметно отличались, но это и была разница в опыте. В тех местах, где я применял накопленные знания, Ирина пользовалась напрямую двумя десятками лет практики.

— Ну тогда я поеду? — спросил так, будто искал её разрешения.

— Ключ можете оставить, Алексей Николаевич, — ответила она. — Я как закончу, закрою кабинет и оставлю его у администратора.

Я достал из ящика запасной комплект и протянул ей.

— Нет нужды, лучше возьмите свои. Насчёт денег — как договаривались, — ответил я. — А мы, Андрей Викторович, увидимся уже в четверг.

Опыт и навыки проверили, заодно проверю на честность. Если, когда вернусь, всё будет в порядке, то значит, у меня появился первый подчинённый. Причём высочайшего класса.

Глава 8

Обычное утро обычного буднего дня, хотя других у меня в последнее время и не было, начиналось вполне привычно. Я сидел на кухне перед ноутбуком, лениво жевал бутерброд, и в то же время второй рукой листал почту, тщательно обдумывал варианты, где в своё время успел умаслить космические силы.

Ирина оказалась не просто высококачественным профессионалом, но и весьма ответственным работником. Она смогла исправить проблему клиента, добросовестно вычла свои сорок процентов, а когда вернулся в офис, он чуть ли не сиял. Все масла были убраны на место, свежая простынь постелена на стол и даже пыль на подоконнике — и та исчезла.

— Ты опять работаешь за завтраком, — сказала Аня, вырывая меня из размышлений.

В ту же секунду между мной и ноутбуком появилась тарелка с глазуньей и кружка свежесваренного кофе.

— Спасибо. И я не работаю, Ань, а читаю, — не отрываясь от экрана ответил я и подцепил кончиком вилки завтрак.

— Ага, а потом твоё чтение внезапно прерывается, и ты куда-то убегаешь, даже не поцеловав на прощание.

— Наглая клевета! Такое было всего один раз, и то я за это извинился. По-моему, уже раз пятнадцать, не меньше.

Воронцова лишь недовольно хмыкнула и ушла собираться на работу. Мамы дома не было, она ещё засветло поехала навестить отца в больницу, да и в целом больше времени проводила с ним в палате, чем дома.

Но вообще, после той статьи в «Спорт-Экспрессе», которую выпустил журналист после моего эпичного выступления, моя почта постепенно начала превращаться в какую-то свалку человеческих случаев. Причём писали все подряд, начиная от любителей халявы и откровенных сумасшедших, предлагавших взаимовыгодное сотрудничество с их экзотерическими практиками, и заканчивая весьма интересными случаями. Вот только основная проблема, с которой сталкивался — это равномерно размазанные места проживания по стране, точь-в-точь как масло на моем куске батона.

Большинство из них, естественно, не имело возможности приехать в Москву и ожидали, что я сам появлюсь на их пороге, прямо как тот волшебник на голубом вертолёте. О чём говорить, мне даже до Санкт-Петербурга было не выбраться, по крайней мере сейчас. И именно по этой причине приходилось отсеивать чуть ли не все случаи, а мне всё ещё требовалось что-нибудь интересное.

Но зато теперь, когда Ирина разгрузила мой график, смогу сосредоточиться на дополнительных клиентах и даже взять какой-нибудь «Системный» случай. Да, для себя я решил называть его именно так, а для окружающих он всё ещё останется методикой УРС.

Так что, продираясь сквозь очередную кучу спама, я не надеялся найти что-нибудь стоящее, как вдруг наткнулся на весьма многообещающее предложение.

«Вопрос по восстановлению юниоров из олимпийского резерва»

— Юниоры — это хорошо. Юниоры — это спорт. Ещё и олимпийский, — тихо пробурчал себе под нос.

— Что там? — через плечо наклонилась Аня, от которой уже приятно пахло парфюмом и кондиционером для волос.

— Сейчас узнаем, — коротко ответил я, и на всякий случай поцеловал, чтобы не возникло потом вопросов.

Отправителем значился некий Валерий Иванович Лысев, директор областной спортивной школы олимпийского резерва из Калуги. Само же письмо оказалось до интереса коротким. Никаких подробных рассказов, сердечных просьб или чего-нибудь из этого разряда.

«Алексей Николаевич, добрый день. Прочитал материал о вашей работе в «Спорт-Экспрессе» и ознакомился с методиками, поэтому перейду сразу к делу. В моей школе есть трое легкоатлетов, с которыми я не хочу расставаться, несмотря на медицинские заключения. Все трое имеют разряд КМС и хорошие перспективы, однако хронические травмы не позволяют полноценно тренироваться.»

Ниже шёл приложенный список.

«Илья Сазонов. 19 лет. 400 метров с барьерами. Хронический тендинит ахиллова сухожилия.»

«Светлана Миронова. 19 лет. Прыжок в длину. Рецидивирующая грыжа бедренного канала.»

«Дмитрий Кравцов. 20 лет. Метание копья. Субакромиальный импинджмент правого плечевого сустава.»

Вилка замерла у рта, и с неё сорвалась капелька золотистого желтка.

— Лёша, ты капаешь, — сказала Аня, тут же вытирая её с поверхности стола, а затем внимательно посмотрела на экран. — Ну что там?

— Троих предлагают, — перечитывая письмо, ответил я.

— Троих на массаж? Ну это же хорошо, новые клиенты, — радостно сказала Аня.

Я постучал кончиком пальца по экрану.

— Троих на методику УРС. Случаи серьёзные, вот, посмотри.

Аня быстро пробежалась по тексту, делая для себя несколько заметок, а затем остановилась на словах.

— Олимпийский резерв. Калуга.

— Калуга, — кивнул я в ответ и открыл соседнюю вкладку с билетами на поезд. — Два с половиной или даже три часа в одну сторону только на электричке.

— Думаешь поехать? — спросила Аня и убрала недоеденную яичницу, так как поняла, что к ней уже не притронусь.

Я закрыл ноутбук и повернулся.

— Олимпийский резерв, Ань. Ты ведь понимаешь, что это значит?

Воронцова покачала головой и повернулась, чтобы я помог застегнуть молнию её юбки.

— Это серьёзный уровень, а что-нибудь кроме письма и описания проблемы есть? Но очень многообещающий.

Пришлось вновь открывать ноутбук. Как оказалось, «что-нибудь» действительно было, ссылка на новомодное онлайн хранилище, где лежали выписки, заключения, снимки МРТ и несколько фотографий. Даже три коротких видео с тренировок. Я краем глаза заметил, как Аня устроилась рядом на стуле, словно позабыв, что собиралась, и первым открыл бегуна.

На записи парень проходил барьеры, но уже после третьего приземления становилось заметно, как он старается беречь одну сторону.

— Видел? — указала кончиком пальца на проблему Аня.

Я молча кивнул и переключился на прыгунью. Высокая, сухая и очень быстрая на разбеге. Сам прыжок выглядел нормально, но после приземления она почти сразу положила ладонь в область ниже пупка и несколько секунд стояла согнувшись.

Копьеметатель оказался огромным парнем с плечами профессионального атлета. На разгоне выглядело всё мощно, но при финальном движении правая рука явно тормозила. Было заметно, что он старался закончить бросок, но плечо посылало всё к чёрту и отказывалось выполнять команду.

— Чего завис? — вдруг спросила меня Аня, поворачивая к себе.

— Думаю, браться или нет.

На лице девушки появились нотки тревоги.

— Боишься, что не справишься?

Я покачал головой.

— На мне теперь кабинет, родители всё ещё в Москве. Я не могу вот так взять всё бросить и поехать в Калугу.

Аня встала со стула и пожала плечами.

— А я не вижу причин, почему бы и нет. Хоть у твоего отца завтра и выписка, но обычно ты в это время всё равно работаешь. Да и если с ним всё нормально, возьмём такси да приедем. Но вообще, случай интересный, и на его базе мы можем продолжить дорабатывать методику, которую остановили из-за твоего увольнения. Тем более, теперь у тебя появилась помощница. Так что прими ответственное административное решение устроить себе командировку. Если нормально подобрать билеты, ты вернёшься уже сегодня вечером. Тебя же просто осмотреть просят.

— Пока просто осмотреть, — согласно кивнул я.

— Ну вот и всё, — скрылась за дверью Аня и продолжила уже откуда-то из ванной. — Ты же сам хотел взять интересный случай, вот тебе сразу три. Выбирай какой хочешь, к тому же не забывай, это оплачиваемая командировка, а деньги нам в скором времени понадобятся.

Я выглянул из кухни.

— Это на что?

Аня вышла с ванной и принялась копаться в сумочке.

— Как на что? Надо полностью расплатиться с твоим долгом Бауманке, чтобы он не висел Дамокловым мечом над головой, и вообще начинать откладывать. Мало ли что случится в будущем. Женщина должна быть уверена в финансовой стабильности, Смирнов, — сказала она, хихикнув.

— А ты не уверена?

Она выпрямилась и взяла сумку.

— Уверена, — сказала она, подойдя поближе. — Но это не значит, что нам стоит расслабляться и пускать всё на самотёк. Подумай, Лёш. Если не хочешь, не берись, но я бы на твоём месте не стала упускать такой шанс.

С этими словами Аня поцеловала меня и отправилась в университет. Вот же женщины, ей-богу. Вроде ничего такого не сказала, а осадочек-то остался. Видимо, я всё же поеду в Калугу.

Так что, когда закрылась дверь, я вернулся на кухню и сел за стол. Если отодвинуть пустую тарелку с недоеденным бутербродом и положить на её место блокнот, можно спокойно поработать. Раз уж решил ехать в Калугу, нужно бы заранее ознакомиться с тем, что мне прислали. Ещё бы неплохо предупредить Ирину, что сегодня ей придётся управлять кабинетом одной, и предупредить моих клиентов.

Первым открыл материалы Сазонова. Девятнадцать лет, четыреста метров с барьерами. Правый ахилл беспокоил уже больше года. Два курса ударно-волновой терапии, потом какая-то инъекционная история, после которой становилось легче, но уже через несколько месяцев всё возвращалось на круги своя.

На снимках МРТ всё было достаточно подробно представлено: сухожилие утолщено, вокруг признаки хронического воспаления, местами мелкие повреждения волокон. Переключился на тренировочное видео и сперва не увидел ничего интересного. Хороший бегун, да, есть один момент, но в целом барьеры проходит чисто. Однако стоило замедлить скорость видео вдвое, как проблемы стали вылезать одна за одной.

При постановке правой ноги стопа чуть заваливалась наружу, а при последующем отталкивании таз на этой стороне слегка проседал. Если проблема была только в ахилле, то откуда взялась такая механика? Он ведь не вчера научился бегать. Судя по анамнезу, первые жалобы появились после увеличения тренировочного объёма примерно полтора года назад. Значит, у него в первую очередь необходимо проверить голеностоп, работу стопы, как себя ведут ягодичные стабилизаторы и обратить внимание на положение таза. Ахилл, конечно, это понятно, но он скорее всего лишь следствие хронической перегрузки.

Дальше шла Миронова. История её проблемы занимала чуть ли не половину всей присланной папки: операции, рецидивы, повторные операции… В общем, целая череда из бесконечного цикла, состоящего из лечения, затем опять тренировок и возвращения проблемы. После третьего вмешательства ей порекомендовали серьёзно подумать о завершении карьеры. Удивлён, на самом деле, что она всё ещё продолжала заниматься и что её не выгнали из спорта. Такая сильная воля к победе? Ведь грыжа бедренного канала всё-таки не забитая мышца, которую можно размять и забыть.

Тут остеопатией дырку в ткани не залатаешь, и если хирург скажет, что область не выдержит нагрузку, изображать волшебника лучше не стоит. Одного раза с Журавлёвой мне хватило. Значит, у неё проверить таз, подвздошно-поясничную, провести контроль корпуса, учитывая хирургические ограничения. И главное, никаких обещаний до конца осмотра.

Третьим открыл Кравцова. Двадцать лет, копьеметатель, правое плечо. Заключение гласило, что у него субакромиальный импинджмент, перегрузка сухожилий надостной мышцы и, возможно, пора делать артроскопию. У парня при поднятии руки сухожилие надостной мышцы сжималось под акромионом, вызывая боль и воспаление. И тоже вопрос: как он ещё занимается?

На снимке у него были видны изменения, но больше всего меня заинтересовало видео. Правая лопатка работала заметно хуже левой. Плечо уходило вперёд и вверх, а грудной отдел нормально практически не разгибался. В результате движение, которое должно было распределяться через корпус, лопатку и плечевой пояс, частично проваливалось прямо в сустав.

— А проблема-то у тебя не только в плече, — пробурчал под нос.

У этого нужно будет проверить грудной отдел, подвижность лопатки, мышцы малой грудной и передней зубчатой и ротаторы. Как вариант, ещё глянуть его технику броска уже непосредственно своими глазами и только потом делать выводы.

Три спортсмена, три разных случая… Видео легко могло обмануть, а ракурс мог искажать положение таза. Так что любой диагноз без осмотра — это как гадать на кофейной гуще. В любом случае, не буду ничего говорить, пока сам не окажусь на месте, а если придётся — пущу в ход Систему.

Решив не откладывать, тут же созвонился по номеру телефона, который был в конце сообщения.

— Валерий Иванович, здравствуйте. Вас Смирнов беспокоит, вы мне скинули материалы по спортсменам на форуме.

— Ааа… Доброе утро, Алексей. Удивлён, что вы так быстро откликнулись.

— Случаи показались интересными, и у меня как раз есть немного времени. Тем более, предварительные рабочие гипотезы есть по всем трём спортсменам. В каждом случае вижу возможные нарушения биомеханики смежных сегментов, которые могут поддерживать существующую перегрузку. Однако окончательные выводы возможны только после очного осмотра.

В трубке на пару секунд повисло молчание, а затем голос произнёс:

— А когда сможете приехать посмотреть? Или нам с ребятами лучше в Москву поехать?

Я на мгновение тоже задумался, а потом решил всё же самому съездить в Калугу и посмотреть всё в динамике. Заодно проветрюсь немного, а то сижу как сыч в кабинете и никуда не выбираюсь.

— Я уже смотрю ближайшие билеты на электричку. Сегодня нормально будет?

— Конечно, конечно, — заверил он меня. — Тогда ждём вас, я позвоню и соберу ребят.

Договорившись, сбросил звонок и сразу набрал Ирину, объясняя ей, что сегодня меня не будет, и ей придётся самой принимать всех клиентов. Женщина отнеслась к этому спокойно, прекрасно понимая, что для этого её и наняли, а я задумался о том, что, оказывается, быть эксплуататором очень удобно. Сам ничего не делаешь, а деньги, хоть и чуть меньше, но зарабатываешь. А ведь если нанять ещё пару человек, то можно будет и больше зарабатывать.

Мысль явно интересная, и стоит её обдумать. Правда, помещение в Содружестве уже не подойдёт, слишком маленькое.

Отбросив мечты в сторону, залез на сайт, чтобы купить билеты. Благо до Калуги их было хоть отбавляй, поэтому сразу купил, сохранив при этом чеки, и пошёл собирать сумку.

Добраться у меня вышло без приключений. Электричка шла чуть больше двух часов, которые я почти полностью потратил на повторное чтение выписок и собственных заметок. Взять с собой решил только одну сумку с расходниками, да и думаю, в спортивной школе олимпийского резерва найдётся место, где можно провести терапию. Если, конечно, придётся.

Когда прибыл, Валерий Иванович лично встречал меня на перроне. Высокий, суховатый мужчина лет шестидесяти с хвостиком на голове, в обычном спортивном костюме.

— Смирнов? — спросил он, сверяясь с фотографией.

— Можно просто Алексей Николаевич, — ответил я и пожал ему руку.

— Валерий Иванович Лысев, — представился он, пожимая в ответ. — Нормально добрались?

— Без проблем.

— Тогда пойдём, Алексей Николаевич, — сказал он, указывая в сторону терминала. — Машина рядом, а ребят я уже собрал, и они ждут.

Мужчина явно не посчитал нужным тратить лишнее время на экскурсии по Калуге и стандартные вопросы. Вместо этого мы сели в машину, поехали в сторону спортивной школы, а рассказывал он примерно так же, как и писал.

— Школа у нас хорошая. Раньше вообще была одной из сильнейших по области, да и сейчас держимся, но последние два года финансирование режут. Со штатными врачами и реабилитологами особенно туго в последнее время, поэтому и пришлось обращаться к стороннему специалисту.

Минут через пятнадцать мы остановились возле Калужской ОСДЮСШОР «Юность». Здание снаружи, конечно, выглядело своеобразно, особенно по сравнению с Москвой, куда уходили все деньги с регионов, зато внутри всё кардинально отличалось. Свежеокрашенные стены, чистый коридор, намытый до скрипа, и знакомая смесь запахов мастики для пола. Из большого зала доносился грохот шагов и свист тренера.

Лысев привёл меня в спортивный зал, и поначалу меня накрыло знакомым чувством. Деревянное покрытие, разметка, дорожка, маты и шведские стенки. В дальней части виднелся сектор для прыжковой подготовки, а рядом лежали копья и другой инвентарь.

Всех троих я узнал сразу, благо несколько раз пересматривал присланные материалы. Илья высокий и жилистый, недалеко от него хорошо сложенная спортивная Света, правда, стояла она немного боком, правую ногу чуть отставив назад. Кравцов же оказался ровно таким, как на видео, про него нечего было сказать.

— Знакомьтесь, — сказал Лысев. — Это Алексей Николаевич Смирнов.

Я пожал каждому руку. Все назвали свои имена.

Я поставил сумку на скамейку и ещё раз окинул всю троицу взглядом. Разбирать каждого с нуля можно и нужно, но на полноценную диагностику троих легко уйдёт половина дня. Поэтому решил сначала получить общую картинку, а оттуда уже плясать и адаптироваться на месте. Вот и пригодился навык массового сканирования, про который я думал, что никогда не придётся использовать. Впрочем, сейчас его использование обосновано, мне же нужно показать высший класс.

Перед глазами вспыхнул синий интерфейс, поверх которого мягко легли белые буквы. По очереди на всех троих наложилась виртуальная сетка, разворачивая перед глазами сразу несколько окон. На них отображались проблемные зоны каждого из них, и первым на очереди был Илья. Правый голеностоп высветился красным цветом, и выше по цепочке напряжения уходил через голень к тазу. К тому же в районе крестца появилось ещё одно выраженное нарушение.

Следом осмотрел ситуацию Светы. Таз, нижняя часть живота и приводящие мышцы справа. Последним же оказался Дима. Грудной отдел буквально горел в районе средней части, правая лопатка стояла несимметрично, а плечевой пояс оказался перегружен сразу в нескольких местах.

Я медленно выдохнул. У каждого спортивный потенциал был выше тридцати процентов, а значит если их привести в форму, то ребята смогут показать неплохие результаты. Да и занижен он сейчас исключительно потому, что они фактически тренируются с травмами, так что, если справлюсь, за их спортивные заслуги Система также будет давать награды.

А что насчёт самого здоровья? Ну что же, здесь мои утренние предположения не просто оказались близки. Они фактически попали в цель.

— Ну? — нетерпеливо спросил Лысев, так и не выдержав. — Что скажете?

Я отключил интерфейс и посмотрел на Илью.

— Я ваши материалы уже изучил и предварительно могу сказать, что у тебя проблема не только в ахилле. Нужно, конечно, ещё посмотреть правый голеностоп и таз, но у меня уже есть ощущение, что сухожилие всё это время просто принимает на себя последствия неправильной механики.

Затем переключился на Свету.

— У тебя ситуация сложнее. После трёх операций я вообще ничего обещать не стану, пока нормально не проверю область таза, мышцы живота и то, как ты держишь нагрузку при прыжке.

И наконец повернулся к Диме.

— А твое плечо мне сейчас интересно меньше, чем грудной отдел и лопатка.

Кравцов вполне справедливо удивился.

— Так у меня плечо болит.

— Я знаю, поверь на слово. Только проблема у тебя в другом месте. В общем, будем разбираться.

— И вы это всё поняли, просто взглянув на нас? — вдруг спросила Света.

Я покачал головой.

— Ваш тренер прислал мне всю информацию, включая видео с тренировок, а у меня было достаточно времени, чтобы изучить всё в пути. Так что будем всё выяснять. Не зря же я приехал.

Для первого осмотра Лысев отвёл нас в тренерскую, где меня вновь накрыло знакомым ощущением. В углу стоял старенький, но вполне крепкий массажный стол, рядом шкаф с полотенцами и аптечкой. Я будто снова попал в каморку в Бауманке. Мне оставалось только разложить свои расходники, поставить масло и попросить Илью снять кроссовки.

Сазонов подчинился без особого энтузиазма. По лицу было видно, что подобное он за последний год делал уже столько раз, что очередной осмотр его не удивит. Я же, в свою очередь, сразу начал со стоп и заметил, что визуально, без интерфейса, правая действительно отличалась. Пятка чуть уходила наружу, стопа стремилась в супинацию, а подвижность в голеностопе была хуже левой.

Я зафиксировал голень одной рукой, другой мягко взял пятку и несколько раз проверил движение.

Пальцы нашли ограничение таранной кости почти сразу. Передне-задний ход был заметно меньше, чем слева. Чуть выше нашлась и ещё одна мелочь, а именно проксимальная часть малоберцовой кости справа двигалась хуже.

Дальше прошёл вверх по голени и ощутил, что передняя большеберцовая мышца напряжена. Да и задняя, к слову, тоже, однако самое интересное начиналось ещё выше.

— Переворачивайся на живот, — скомандовал я. — Нужно проверить таз.

Правая половина таза была слегка приподнята и развернута назад, а крестцово-подвздошный сустав двигался заметно хуже левого. Грушевидная мышца на этой стороне была напряжена так сильно, что наощупь ощущалась, как металлический прут.

— Ай, ай, ай!!! — Илья тут же дёрнулся, когда я надавил.

Лысев всё это время стоял у стены и молча наблюдал. Я попросил Илью напрячь правую ягодицу, но получилось у него откровенно плохо. Правда, именно в этом его вины было мало. Я сразу встал сбоку, зафиксировал правую голень чуть выше лодыжки и обхватил пятку.

— Полностью расслабься, и не надо мне помогать, — сказал я и на следующем вдохе сделал мягкую тракцию, добавив аккуратное направление движения таранной кости.

Едва слышно щёлкнуло, и пока Илья пытался понять, что только что произошло, я перешёл выше и мягко поработал с ограничением малоберцовой кости, а затем вновь вернулся к тазу.

— На спину! — махнув рукой, приказал я.

Согнул его правую ногу, положив голеностоп поверх левого бедра.

— Теперь дави коленом на мою руку, только не сильно, просто держи и отпускай, когда скажу.

Сколько раз мне приходилось это говорить? Но уверен, что скажу ещё немало.

Через семь секунд Сазонов выдохнул и ослабил давление. Несколько раз мы повторили упражнения до того момента, пока грушевидная мышца не стала мягче, а затем поставил Илью на пол.

— Что, уже всё?

Я улыбнулся.

— Я понимаю, что со стороны кажется, будто делаю всё быстро, но нет. Пока ещё не всё. Сейчас работать придётся тебе. Знаешь, что такое ягодичный мост?

Илья кивнул.

— Тогда вперёд, а как сделаешь, правую ногу оставь в покое, а левую приподними.

Только он успел начать упражнение, как таз сразу повело в сторону, поясница напрягалась, а задняя поверхность бедра включилась.

— Ещё раз, — скомандовал я, но результат оказался тем же.

Я положил пальцы на правую ягодичную мышцу.

— Чувствуешь, как она практически не работает?

— Чувствую только, что бедро сводит, — натужившись ответил Илья.

— Потому что оно работает вместо неё. Таким образом складывается цепочка. Стопа криво работает, отсюда плохо стабилизируется таз, а ягодичная начинает запаздывать. При каждом отталкивании кто-то должен компенсировать, и в итоге ахилл годами получает больше нагрузки, чем должен.

— Значит, поэтому, когда мне его лечили, всё потом возвращалось?

Я кивнул.

— Может быть одной из причин. Я пока не собираюсь делать поспешных выводов, и уж тем более не стоит всё валить на цепь. Однако если не поменять механику, хоть десять раз лечи само сухожилие — перегрузка никуда не денется.

Пришлось показать ему правильное выполнение мостика ещё раз.

— Каждый день три подхода по десять повторений. Медленно, не выгибай поясницу и не тащи движение задней поверхностью бедра. Лучше сделаешь пять правильно, чем двадцать пять как попало.

— И всё?

— Ну, для начала да.

Сазонов спрыгнул со стола и машинально перенёс вес на правую ногу, затем несколько раз перекатился с пятки на носок.

— Так и должно быть?

— Если ахилл перестал тянуть — то да, но это временно. Пока начинаешь делать упражнения, а там будем выяснять истинную причину, — ответил я и посмотрел на Лысева. Кто следующий?

— Миронова! — прокричал он из комнаты.

Пока девушка переодевалась, я вымыл руки, выпил почти половину бутылки воды и размял костяшки пальцев. Первый сеанс прошёл быстро, но ещё два таких, и усталость начнёт давать о себе знать. Да и пообедал я в электричке жалкими пирожками сомнительного содержания.

— Ложись на спину, — сказал я, подкладывая валик ей под колени.

После трёх операций лезть напролом точно не собирался.

Сначала просто проверил положение таза, а потом осторожно начал пальпацию. И здесь утреннее предположение снова подтвердилось. Правая половина таза стояла немного иначе, а движение с этой стороны было ограничено.

— Здесь неприятно?

Света поморщилась, когда я коснулся области вокруг таза.

— Да, но там всегда почти тянет.

— И даже после операции?

— Первые месяца два было нормально. Потом начала понемногу прыгать, и опять вернулось.

Я кивнул, так как именно по этой причине не хотел обещать ей чудес.

— Смотри, — начал я, потирая руки. — После трёх операций на тему грыжи тебе придётся говорить только с хирургами, тут я бессилен. Моя задача — посмотреть, можем ли мы убрать лишнюю нагрузку вокруг этой области. Ты понимаешь?

Она серьёзно кивнула.

Согнул её правую ногу, поставив стопу на стол.

— Так, теперь попробуй подтянуть бедро к себе, а я буду сопротивляться. Давай сначала на тридцать процентов.

Как и с Ильей, через семь секунд на выдохе расслабились, а через несколько повторений движение таза стало свободнее.

— Теперь живот, — сказал я, чем вызвал у девушки удивление.

— Что живот?

— Учимся им нормально пользоваться, вот что, — ответил и положил ладонь чуть ниже пупка.

Света внезапно задержала дыхание и на её щеках появился лёгкий румянец.

— Кислород тебе тоже пригодится, — заметил я, когда она всё ещё не выдыхала. — Смотри, на выдохе слегка подтяни низ живота, но не втягивай до позвоночника и не задерживай дыхание, как делаешь это сейчас. Просто представь, что резко располнела и пытаешься застегнуть старые джинсы.

Она попробовала.

— Так?

— Уже лучше, теперь удержи такое положение и спокойно вдохни, — произнёс я, замечая прогресс. — Вот это мы с тобой пока и будем закреплять. Сначала в покое, потом в движении. На данный момент тебе важнее всего научиться стабилизировать корпус, а уже после возвращать прыжковые нагрузки.

Света поднялась со стола и несколько раз осторожно прошлась, как вдруг остановилась.

— Ничего себе, — внезапно выпалила девушка. — Обычно справа постоянно тянет, а сейчас ничего не чувствую.

— К сожалению, это временно, — ответил я. — Пока что временно. Будешь выполнять упражнения, и в конечном счёте результат зафиксируется.

Лысев, всё это время стоявший у стены, сделал несколько заметок в блокнот и задумчиво кивнул.

— Зови Кравцова, — сказал он Свете, когда та выходила из комнаты.

Когда парень зашёл и лёг на стол, стало окончательно понятно, почему плечо то и дело страдало. Грудной отдел был жёстким, особенно в средней части, а правое плечо вечно стремилось вперёд. И из-за этого всего лопатка двигалась хуже, чем должна была, а это для метателя чуть ли не самое главное.

— Руку вверх.

Дима подчинился, но примерно после уровня головы движение начало становиться неприятным. Я проверил подвижность грудного отдела и рёбер, а затем область вокруг лопатки. Малая грудная справа была прилично напряжена, что по ощущениям её буквально утягивало вперёд.

— Теперь понимаю, почему ты при броске корпусом доворачиваешь, — произнёс я.

— В смысле?

— У тебя часть движения просто не доходит до плеча нормально. Грудной отдел плохо разгибается, и лопатка запаздывает. Так что сустав вынужден добирать всё сам.

Положил под спину сложенное полотенце на уровне наиболее жёсткого участка и проверил угол.

— Руки скрести на груди.

Дима подчинился, и на выдохе я мягко вывел грудной отдел в разгибание. Послышалось несколько негромких щелчков, которые явно напугали здорового атлета. После второй мобилизации сустав начал двигаться свободнее. Сопротивление уменьшилось, а амплитуда заметно увеличилась.

Дальше пришлось заняться передней частью плечевого пояса. Уложил его ближе к краю стола, аккуратно отвёл руку и зафиксировал лопатку.

— Тянуть будет спереди, — сразу предупредил я. — Но резкой боли быть не должно.

— Тянет, — прохрипел Кравцов, стиснув зубы.

— Ага, терпи. Ровно тридцать секунд.

Повторили несколько раз, после чего попросил его встать.

— Теперь руку вверх.

Кравцов поднял, затем замер, а потом поднял ещё выше.

— Ну как болит?

— Болит, — кивнул Дима. — Но значительно меньше.

До этого, судя по его словам, кисть едва доходила до поясницы, однако сейчас же заметно ушла намного выше.

Я наложил тейп, слегка направив лопатку в нужное положение.

— Всё, — сказал я, когда убрал руки. — Сегодня никаких метаний.

Когда закончил, посмотрел на часы и только тогда понял, сколько времени прошло. Три спортсмена, подряд, не выдыхая. Такого у меня ещё никогда не было, пожалуй, со времён СКД, когда ко мне пришёл мой первый набор. Я уже успел и забыть, насколько это выматывает, но усталость была приятной, так как результат был налицо.

С этой мыслью я открыл блокнот и коротко записал:

«Сазонов — голеностоп, грушевидная, ягодичная. Домашние упражнения.»

«Миронова — таз, контроль корпуса, дыхание. Нагрузку не форсировать.»

«Кравцов — грудной отдел, малая грудная, лопатка. Тейп.»

«Контроль через две недели.»

Стоило мне дописать последнее слово, как перед глазами высветилось привычное меню интерфейса.

«Количество новых подопечных: 3.»

«Начальный этап реабилитации: запущен.»

«Награда за первый этап: +30 очков.»

«Тридцать? Неплохо», — подумал я.

Когда интерфейс свернулся, я убрал блокнот и устало сел на стул. Тридцать очков за начало работы с тремя спортсменами были приятным бонусом, но куда важнее, что теперь каждый из них был официально зачислен в мои подопечные. А это значит, что все будущие спортивные успехи будут напрямую сказываться на моём личном счёте виртуальных очков.

Лысев тем временем поставил на стол чайник, достал пакет сушек и приоткрыл форточку.

— Ну что, Алексей Николаевич, — сказал он, закуривая у окна. — Ребята впечатлены.

— Это хорошо, — ответил я, убирая расходники в сумку.

Валерий Иванович затянулся и некоторое время молча смотрел на старые фотографии спортсменов, развешанные по стенам.

— Скажу тебе честно, Алексей Николаевич, когда писал тебе, то думал, что очередной спец, у которого пафоса больше, чем мозгов, но готов признать, что ошибался.

Я усмехнулся.

— Вы и понятия не имеете, сколько раз я это слышал. Все в первую очередь смотрят на возраст и сразу делают выводы.

Мужчина кивнул.

— Вот только те, кто старше тебя, помочь так и не смогли.

— А я и не помог, — честно ответил я. — Точнее, не полностью.

— Больше, чем твои предшественники, — заключил Лысев. — Поэтому давай так, предлагаю тебе работать дальше.

Я перестал складывать тейпы и прищурился.

— В каком формате? Живу-то я в Москве.

— Раз в две недели приезжаешь к нам. Все трое будут исключительно твоими, других спецов и на пушечный выстрел не подпущу. Пятнадцать тысяч на выезд плюс оплачиваемый проезд. Если кто-нибудь из твоих ребят в течение года выполнит норматив мастера — ещё по пятёрке сверху за каждого. Этот выезд тебе, естественно, будет оплачен.

Вот теперь предложение действительно становилось интересным. Дополнительная тридцатка в месяц — это больше, чем было в Бауманке. Оказывается, очень выгодно работать на себя. Вопрос, откуда тренер будет брать деньги, задавать я не стал, и так понятно, что часть оплаты на себя возьмут спортсмены или их родители, а другую, может быть, из каких-нибудь фондов.

— Есть условия, — сказал я.

— Говори.

— Я не лезу в лекарства и решения хирургов. У меня нет медицинского образования, и если врачу понадобится операция или медикаменты — это их зона ответственности. Моя задача заключается в восстановлении движения, нагрузки и биомеханике тела.

Лысев кивнул.

— Последнее, что мне нужно — это разбирательство с комиссией, поэтому звучит вполне разумно.

— Плюс мне понадобятся тренировочные планы. Я должен знать, что они делают между нашими встречами. Иначе каждый раз буду начинать вслепую и всё исправлять.

— Договорились.

— Это ещё не всё, Валерий Иванович, — продолжил я. — Раз в неделю нужен будет такой же отчёт, как вы присылали мне на почту. Где болит, планы тренировок, съёмки выполнения упражнений. Желательно с видео. Нужно следить за процессом, — я вспомнил про Аню. — И возможность использовать эти материалы в своих целях.

— А это зачем? — тут же поинтересовался тренер.

— Для улучшения моей методики, конечно же.

— Тогда ладно, сделаем, — уверенно заявил мужчина и протянул мне руку. — Ну что, тогда через две недели?

Я пожал её в ответ.

— Через две недели.

На этом мой первый визит в Калугу был закончен. Мы поужинали в местной кафешке, поговорили на тему моих новых подопечных и о том, какие планы выстраивал на них Лысев. Затем мужчина отвёз меня на вокзал, где меня уже ждала электричка обратно в Москву.

Я бросил взгляд на часы — уже больше девяти вечера. Пока доберусь, уже будет далеко заполночь, метро явно закроется. Впрочем, заработанных денег хватит на такси.

Внутри было тепло, за окном проплывали редкие огни станций, а меня постепенно начало вырубать после целого дня на ногах. Однако именно в таком состоянии полудрёмы до меня наконец дошло, что у меня только что в клиентах появилась целая спортивная школа, готовая платить на постоянной основе.

Как раз именно то, чем я и планировал заниматься — реабилитацией спортсменов.

Так что задача стояла довольно ясная. Мне нужно убрать хроническую перегрузку ахилла у Сазонова, стабилизировать состояние и вернуть к соревновательным прыжкам без рецидивов Миронову, а также полностью исправить амплитуду плеча и позволить Кравцову метать без боли.

Ну что же, будем работать, а там кто знает, может, Лысев замолвит за меня словечко перед другими олимпийскими школами?

Глава 9

Электричка начала тормозить ещё на подступах к Киевскому вокзалу. Сначала вагон легко качнуло, что заставило меня открыть глаза, а затем снизу послышался мерзкий металлический скрежет, от которого я окончательно проснулся и машинально выпрямился на сиденье. За окном проплывали фонари, какие-то технические строения, размазанные сонным взглядом в длинные полосы света.

Над головой раздалось шипение динамика, и я устало потёр глаза.

— Уважаемые пассажиры! Наш поезд прибыл на конечную станцию Москва-Киевская. Локомотивная бригада благодарит вас за то, что воспользовались пригородным поездом компании «Российские железные дороги».

Я провёл ладонями по лицу и несколько раз моргнул. Вот это меня сморило.

Вагон к этому моменту практически опустел. Люди уже стояли в проходе с сумками, пакетами и клетчатыми баулами. Крупная женщина, укутанная в цветастый платок, поправляла ребёнку шапку, а стоящий рядом мужчина торопливо застёгивал куртку, будто боялся пропустить остановку и уехать куда-нибудь в Санкт-Петербург. Впрочем, случаи, когда заснувшие пассажиры уезжали в депо, были, так что беспокоится он не зря.

Я взглянул на часы. Стрелка почти добралась до часа ночи.

— Приехали, — пробормотал себе под нос. — Хорошо, что хоть вздремнуть смог.

В голове сразу нарисовалась картина собственной мягкой постели, тёплое тело Ани и мысль, что утром мне не обязательно подрываться в самую рань. Она заставила меня присоединиться к таким же, как я, торопыгам, поэтому схватил сумку, проверил телефон и вслед за остальными выбрался наружу.

С одной стороны, казалось, что Москва должна была хотя бы немного успокоиться к часу ночи, но Киевский вокзал, впрочем, как и весь город, никогда не спал. Прям как в жутко популярной песне, хоть и вышедшей четыре года назад, но до сих пор рвущей чарты городских радиостанций. Люди двигались организованными колоннами к выходам, правда, были среди них и те, кто пытался прорваться силой, словно куда-то опаздывали.

Я медленно пошёл вдоль платформы, разминая затёкшую после дороги шею. При возвращении домой усталость наконец навалилась по-настоящему. Пока работал с ребятами, разговаривал с Лысевым и думал о дальнейшем плане, организм держался на интересе. Так что не удивительно, что после посадки в электричку выключило меня практически сразу.

В телефоне было всего одно сообщение от Ани: «Как приедешь — напиши». Я решил, что она уже явно спит, поэтому не стал ничего отвечать, тревожа её, и подумал, что лучше скорее доберусь до дома.

На площади перед Киевским оказалось заметно холоднее. Ветер свободно гулял между зданиями и гонял по асфальту смятые бумажные стаканчики из-под кофе и такие же скомканные пустые сигаретные пачки. Возле самого же вокзала кучковались так называемые бомбилы, которые яростно принялись зазывать довезти куда угодно, естественно, по завышенной цене. Я сначала даже не понял, почему это они вдруг так оживились, ведь электричка местная, и все прекрасно знают цены, но затем на табло увидел, что одновременно с нами приехал поезд из Владивостока, и стало понятно, на кого они нацелились.

На этом же табло часы перевалили за час ночи, и я вздохнул, осознавая, что чуда не случилось, я опоздал, и метро уже закрыто. До Новороссийской отсюда пешком было настолько далеко, что даже сама мысль казалась издевательством. После сегодняшних трёх спортсменов, электрички и почти целого дня на ногах я скорее соглашусь переночевать на вокзальной лавке, чем идти через половину Москвы.

Выбора, очевидно, не было, поэтому достал телефон, нашёл сохранённый номер такси и нажал вызов.

Несколько гудков, а затем послышался механический женский голос:

— Добро пожаловать в службу заказа такси. Для оформления поездки нажмите один…

— Да, Господи…

Нажал, после чего заиграла расслабляющая музыка, а затем послышался голос уже живого человека:

— Оператор слушает.

— Добрый вечер. Мне бы машину на Киевский вокзал. Главный выход.

— Приятно, куда поедете?

— Новороссийская улица, дом двадцать пять, корпус один.

На другом конце застучали пальцы по клавиатуре.

— Ожидайте. Машина будет назначена в течение нескольких минут. Информация придёт в смс.

Я поблагодарил и убрал телефон в карман. Через несколько минут действительно пришло сообщение, а вскоре к месту подъехала серебристая Нексия. Ну как сказать, серебристая… Такой она была местами, остальную часть кузова занимала шпаклёвка, ржавчина, а на правой двери красовалась длинная царапина.

Плевать. Колеса есть и ладно. Мне бы сейчас добраться до родной кровати и утопить лицо в подушке.

За рулём сидел мужчина лет тридцати пяти с короткими смоляными волосами и грубой щетиной.

— Алексей? — спросил он с тяжёлым кавказским акцентом.

— Он самый, — безразлично ответил я и плюхнулся на заднее сидение.

— Шахрух, — представился он, и мы поехали.

Я прикинул, что смогу ещё ненадолго подремать, но водитель решил, что во втором часу ночи с клиентом, которого подобрал на вокзале, неплохо бы поболтать.

— Я только недавно работаю, — начал он. — Первый день на этой машине. Но вы не бойтесь, я хорошо вожу. Дома много водил, а здесь Москва. Просто город большой, и дороги сумасшедшие. Все куда-то носятся, совсем не уважают людей.

— Угу, — промычал я в ответ.

Шахрух оказался из тех людей, которые воспринимали молчание собеседника исключительно как приглашение говорить ещё больше. Но хорошо хоть понял, что я не горю желанием с ним общаться, правда, плохо то, что желание говорить у него было невероятно огромное, и только мы успели отъехать от вокзала, как он сразу достал телефон, ткнул несколько кнопок и включил громкую связь.

— Да! Салам алейкум! Угадай, брат, где я?

Из динамика что-то неразборчиво прокричали на незнакомом мне языке.

Я прикрыл глаза и устало выдохнул. Удивительно, насколько быстро человек привыкает к новым реалиям жизни, поэтому даже привычка отдельных личностей постоянно громко общаться по телефону и между собой меня уже не настораживала. Как раз наоборот, я закрыл глаза и был рад, что не придётся притворяться, будто мне интересны его истории и рассказы о впечатлениях о Москве.

Вдруг машину резко качнуло, и Нексия перестроилась вправо. Меня дёрнуло из стороны в сторону, возвращая сознанием в ночную Москву. Шахрух продолжал громко общаться по телефону и фоном включил какую-то восточную музыку. Машина тем временем летела по ночным улицам так, будто водитель вёз не клиента домой, а остывающую пиццу ночному едоку.

— Отца привезу… — переходил он изредка на русский язык. — Мать… Машину куплю… Сестру… Двоюродный брат…

Пока Шахрух строил планы, как заселить всю Москву своими родственниками, я достал телефон и зашёл в социальные сети. Судя по времени, Аня последний раз заходила около двух часов назад, значит, действительно спит.

Чем дальше мы уезжали от центра, тем меньше становилось машин. Фонари встречались реже, витрины были не такими яркими, а мокрый асфальт от недавно прошедшего короткого дождя блестел под светом фар. Автомобиль постепенно набирал скорость, а сам водитель обильно размахивал рукой, описывая невидимому собеседнику планы на будущее.

Именно в этот момент за нами что-то заревело. Это был не просто звук работающего двигателя, а настоящий рёв, который за несколько секунд вырос от далёкого гула до оглушительного визга высоких оборотов. Я с интересом обернулся, как вдруг салон залило ярким и ослепительным белым светом.

Мотоцикл приближался с такой скоростью, что практически моментально перестал казаться сгустком света и приобрёл весьма ясные очертания.

— Шахрух, — окликнул я водителя, но тот был занят разговором.

Байк выскочил левее, пытаясь пройти нас и ещё одну машину одним манёвром. Водитель резко повернул голову на скользнувшую слева стрелу света и внезапно дёрнул руль. Нексию повело в сторону, и не успел я понять, как под визг резины меня швырнуло вбок, а возле головы что-то оглушительно хлопнуло.

Машину развернуло, и следующий удар оказался сильнее первого. Мир перед глазами перевернулся с ног на головы, а у меня на мгновение возникло ощущение невесомости, будто машину запустили в космос.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в темноту, был чей-то далёкий крик и медленное, почти спокойное потрескивание разбитого стекла. Поспал называется, блин…

Правда, закрыть глаза у меня всё же получилось, но не так, как планировал изначально. Сколько времени пришлось провести в отключке, я не знал. Когда нарастающий гул в ушах наконец привёл меня в чувство, медленно открыл глаза и пару раз моргнул.

— Алексей… Алексей… Проснись, брат… Ты как?

Перед глазами мелькало скривившееся в ужасе лицо Шахруха, который всячески пытался вытащить меня из машины. Я сразу понял, что пускай нам и пришлось кувыркнуться, автомобиль всё же приземлился на колёса.

— Тихо… Тихо… — прошептал я, мокро шлёпая губами. — Не дёргай, я сам.

Инстинктивно провёл ладонью по лицу, и на ней остался кровавый след. Отлично, значит, головой всё же ударился. Однако руки с ногами работали, и через какое-то время у меня получилось выбраться самостоятельно.

Сам же водитель отделался лёгкой царапиной на щеке, а вот машине повезло не так сильно. На крыше осталась отчётливая вмятина, из-под капота валил дым, а бампер остался лежать в нескольких метрах от нас.

— Едрить твою за ногу, — выругался, вытаскивая за собой спортивную сумку. — Ты на дорогу вообще смотрел?

Шахрух не ответил.

Мужчина стоял молча и смотрел на меня так, будто я грозился его убить. Врезать ему действительно хотелось, но вместо этого решил первым делом себя осмотреть. Куртка порвана местами, на джинсах капли крови, которая сочилась с моего лба, а на пальцах мелкие ссадины. Видимо, инстинктивно пытался прикрыться при аварии.

— Я не виноват, — вдруг заговорил водитель первым, и губы у него заметно дрожали. — Алексей, брат… Я не виноват. Мотоцикл сам… Он…

Я сплюнул на асфальт кровью и вытер её со лба рукавом куртки. Голова неприятно гудела, но сознание пока ещё держалось. Ни тошноты, ни рассеянного зрения пока не было, значит, вроде удалось избежать сотрясения. Я уже приготовился заняться водителем, как край глаза зацепился за луч света, исходивший явно не из фар автомобиля.

Мотоцикл валялся в метрах десяти от машины. Пластик был размазан по асфальту длинной россыпью, переднее колесо смотрело вообще куда-то в сторону, а под двигателем медленно растекалась тёмная лужа.

— Ай, мне конец… — промямлил водитель и принялся лепетать на родном языке, хватаясь за голову.

Понятно почему… Рядом с мотоциклом, судя по фигуре, лежала девушка в чёрном кожаном костюме. Светлые волосы выбились из-под съехавшего шлема, а сама наездница лежала на боку совершенно неподвижно.

Усталость и сонливость исчезли мгновенно.

— Шахрух, звони в скорую! — прокричал я и ринулся к девушке.

— Она… Мёртвая? — промямлил тот в спину.

— Откуда я знаю?! — выругался в ответ, отпихивая ногой битое стекло. — Звони!

Вместо телефона водитель со скоростью полёвки запрыгнул в салон, схватился за рычаг коробки и дал по газам. Старенькая Нексия, которая ещё секунду назад «кипела», сорвалась с места, будто за ней уже гнался кортеж полиции.

— Вот урод, — буркнул себе под нос и вновь сплюнул накопившуюся во рту кровь.

Я достал телефон, который чудом выжил, и набрал номер.

— Девушка после ДТП, — заговорил я сразу после приветственных слов оператора. — Она была на мотоцикле, и её сбил таксист.

Посмотрел по сторонам в поисках ориентиров.

— Улица Новороссийская, мы посреди дороги, не пропустите. Напротив Пятёрочки. Она без сознания, дыхание поверхностное. Второй участник аварии скрылся.

— Назовите себя, — совершенно спокойно спросил оператор.

— Смирнов Алексей. Я был пассажиром в этом такси. Спешите!

Телефон положил рядом на асфальт и наконец смог ближе осмотреть пострадавшую. Тягать и оттаскивать её с проезжей части было категорически запрещено, как и снимать шлем. Если после такого полёта она повредила себе шею или позвонки, то могу если не убить её, то сделать инвалидом точно.

Стекло шлема было разбито, открывая взору довольно симпатичное лицо, пусть сейчас и в ссадинах.

— Девушка, вы слышите меня? — спросил я, аккуратно убирая с лица выкрашенные в светлый цвет волосы.

Никакой реакции. Я нагнул голову и приблизился к её губам. Дыхание слабое, неровное, но всё же было. Пульс на шее удалось отыскать не сразу, но короткие толчки всё же твердили о том, что она была жива. Пока ещё жива. Я осторожно взял её за запястье, одновременно стараясь не менять положение тела, и в ту же секунду перед глазами вспыхнул синий интерфейс.

«Обнаружена потенциальная подопечная.»

«Виктория Соколова. Дисциплина: Мотокросс. Эндуро. 26 лет.»

«Квалификация: мастер спорта международного класса.»

«Спортивный потенциал: 73%»

— Семьдесят три? Стоп… Я вообще-то хотел её состояние оценить, а не брать к себе на поруки!

Интерфейс послушно моргнул и вывел новую портянку.

«Первичная оценка состояния:

Травма мягких тканей головы. Ушиб левого плечевого сустава. Подозрение на закрытый перелом области левого локтевого сустава. Острая посттравматическая реакция. Требуется инструментальная диагностика.»

Фух, ну хорошо, что цел позвоночник, и всё нормально с головой. Шлем, конечно, можно снять, но лучше не рисковать.

В целом, учитывая, что она летела больше сотни километров в час и резко остановилась до нуля, можно сказать, отделалась лёгким испугом. С другой стороны, Система чётко дала понять, что передо мной специалист международного уровня, а не какой-нибудь любитель гонять по Москве по ночам.

Я заставил себя перестать разглядывать цифры и вернулся к тому, что действительно имело значение. Грудная клетка поднималась симметрично, насколько это вообще можно было определить по ощущениям. Выраженного кровотечения не видел, в отличие от моего лба, а на виске имелась ссадина, но кровь уже почти не шла.

Включил фонарик на телефоне и аккуратно проверил реакцию зрачков. Реагировали, что уже само по себе было хорошей новостью. Однако после потери сознания это всё равно ничего не отменяло. Сотрясение, ушиб мозга, внутренняя травма… Можно было воспользоваться Системой, но сюда всё равно уже едет скорая, так что пускай девушку нормально обследуют в больнице.

Вдруг губы девушки медленно задвигались, а брови нахмурились, будто она пыталась проснуться после глубокого сна.

— Что… — прошептала незнакомка, открывая глаза.

— Тихо, тихо… Не двигайтесь, всё хорошо.

Она посмотрела на меня, пытаясь понять, кто был перед ней, и сглотнула.

— Где… Кто ты?

— Меня зовут Алексей. Так уж вышло, что мы вместе попали в ДТП.

— Мотоцикл, — прошептала она.

— Мотоциклу конец, — ответил я, смахивая со лба кровь. — А вот вы жить будете. Скорая уже едет.

Девушка ещё какое-то время смотрела меня, пытаясь осознать произошедшее, а потом неожиданно улыбнулась и произнесла:

— Вика. А ты симпатичный.

Я улыбнулся в ответ.

— Лёша.

— Я знаю, ты уже говорил. Ничего не помню, помоги мне встать. Блин, шлем мешается.

В принципе, интерфейс показал, что травм позвоночника и головы нет, можно и снять. Я помог ей стащить его с головы, но подняться не позволил, мягко положив ладонь возле её здорового плеча, и надавил обратно.

— Шлем сняли, но вставать не надо. В таком состоянии лучше не двигаться, поверь на слово.

Она подчинилась и вновь легла на мою ладонь.

— Ты что, врач какой-то?

— Не совсем, но немного в биомеханике и человеческом организме разбираюсь. Скорая уже в пути.

— И это ты тоже говорил, — растянулась в улыбке та. — Ты любишь повторяться?

Вдруг выражение лица девушки внезапно изменилось, и в её глазах откровенно поселился страх.

— Что случилось?

— Рука… — произнесла она с ужасом. — Не могу ею пошевелить. Вообще не чувствую!

— Какую? Правую? — удивлённо спросил я, так как при первичном осмотре ничего такого не обнаружил.

Вика коротко кивнула, но страх с лица никуда не делся, что неудивительно. Для обычного человека внезапно переставшая слушаться рука — просто страшно, а для спортсмена такого уровня — вообще готовый билет в персональный ад.

— Пальцами пошевели, — сказал я, попутно сражаясь с лёгким головокружением.

Кончики едва заметно дрогнули.

— Ещё раз, сожми мою руку.

Получилось, но настолько слабо, что я едва ощутил давление.

Пульс на запястье был, чувствительность тоже сохранялась, да и грубой деформации плеча не заметил. Значит, будем пользоваться Системой.

Перед глазами вспыхнул интерфейс и появилось трёхмерное изображение её плеча.

«Острая посттравматическая нейромышечная дисфункция правого плечевого пояса.»

«Компрессионная нейропраксия: лёгкая степень.»

«Проводимость двигательных волокон: 34%.»

«Защитное мышечное торможение: выраженное.»

Я нахмурился, но следом появилось ещё одно сообщение.

«Доступна экстренная локальная коррекция.»

«Восстановление нервно-мышечной проводимости.»

«Снижение локального посттравматического отёка.»

«Нормализация активации дельтовидной мышцы и ротаторной манжеты.»

«Стоимость: 10 очков.»

Всего лишь? Хотя и процедура, в сравнении с тем, что делал обычно, плёвая.

— Ты как-то странно молчишь, Лёша, — вдруг заговорила девушка с отчётливой дрожью в голосе. — Ты себя нормально чувствуешь?

Я смахнул со лба кровь и молча кивнул. Голова уже начинала немного кружиться, но организм пока ещё держался. Мысленно применил списание очков, и под моей ладонью начало растекаться тепло. Вика всё это время смотрела на меня, будто я один во всей вселенной мог вернуть ей контроль над рукой, а затем неожиданно ойкнула.

— Что? — спросил я, не убирая руки.

— Чувствительность появляется, в кончиках пальцев покалывает.

Секунд через двадцать вот такой вот «терапии» она сама несколько раз согнула пальцы, а потом осторожно взяла меня за руку и сжала. На этот раз значительно сильнее, а перед глазами сразу высветилось сообщение.

«Экстренная коррекция выполнена.»

«Функциональная проводимость: 71%.»

«Полное восстановление требует покоя и медицинского наблюдения.»

«Награда: 20 очков.»

Ещё и заработал. Красота же.

— Как ты это сделал? — спросила она с таким трепетом в голосе, будто только что стала свидетелем чуда.

— Я же говорил, что немного разбираюсь в работе человеческого организма. Просто оказал первую помощь, а в больничке сделают снимки и долечат до конца.

Она подняла руку, посмотрела на кончики собственных пальцев, а затем провела ими по моему лбу.

— Лёша, у тебя кровь идёт.

Я отвёл голову.

— Пойдёт да пройдёт. Тебе сильнее досталось, постарайся не двигаться, — ответил и вновь активировал интерфейс.

— Лёша…

— Я смотрю, ты тоже любишь повторяться, — произнёс я и взял девушку за запястье правой руки.

— Что ты делаешь?

— Раз уж мы тут сидим посреди улицы и ждём скорую, дай я кое-что проверю.

Вика немного удивилась, но послушно положила ладонь поверх моей. Я провёл пальцами вдоль запястья, осторожно сжал большой, указательный и средний. После только что проведённой коррекции сила возвращалась, но реакция всё равно казалась какой-то ватной. И именно в этот момент у меня проскользнула мысль, что изначальная проблема, вызвавшая аварию, лежала глубже.

Несколько капель крови сорвались с моего лба и капнули на щёку байкерши, но она даже не шевельнулась, пристально изучая моё лицо.

Трёхмерное изображение кисти увеличилось, кожа исчезла, оставив перед глазами сухожилия, связки и проходящий через запястный канал нерв. А следом появилось окно.

«Обнаружено хроническое функциональное нарушение.»

«Компрессионная невропатия срединного нерва правой кисти.»

«Синдром запястного канала. Умеренная степень.»

Я нахмурился и попробовал сменить слайд, как меня внезапно повело в сторону.

— Стой, стой, — вовремя подхватила меня Вика. — Только не отключайся! Слышишь, не вырубайся!

Несколько раз быстро моргнул, возвращая себе равновесие, и выдохнул.

— Один раз повело, а ты сразу — не вырубайся, — с натянутой фальшивой улыбкой ответил я. — Всё со мной нормально.

А вот нормально-то и не было. Видимо, я неплохо приложился головой, и мне бы действительно не мешало прилечь, но Вика оказалась куда более интересной. Пришлось вновь стряхнуть кровь и насильно перелистнуть страницу интерфейса.

«Сопутствующие факторы: хроническая перегрузка сгибателей предплечья. Отёк сухожильных влагалищ. Ограничение подвижности костей запястья.»

«Скорость проведения импульса по срединному нерву: снижена на 24%.»

«Сила хвата при продолжительной нагрузке: прогрессивно снижается.»

«Характерные проявления: парестезии большого, указательного и среднего пальцев через 15-20 минут непрерывной нагрузки.»

— А вот такого я точно не ожидал.

— Что? — насторожилась Вика.

Вот теперь картинка действительно начала складываться. Да, мотоцикл летел быстро, спору нет, и Шахрух дёрнул руль неожиданно, но Вика по какой-то причине не изменяла траекторию до самого последнего мгновения. Не успела или попробовала, но пальцы к тому времени уже не слушались?

Я посмотрел на девушку и вытер собственную кровь у неё с лица.

— У тебя пальцы раньше немели? До аварии. Большой, средний и указательный. Минут через пятнадцать-двадцать езды. Сначала могло покалывать, а потом чувствительность становилась хуже. Было такое?

Она моментально напряглась, а лицо побледнело ещё больше.

— Откуда ты знаешь?

— Вика… — произнёс я уже сквозь зубы, ощущая, что через несколько минут действительно могу вырубиться.

— С месяц где-то, может, больше. Я никому об этом не говорила, вообще никому! — её голос звучал так, будто она винила меня в раскрытии секрета. — Откуда ты это знаешь?

Меня вновь накрыло волной, и воронкой головокружения утягивало на дно.

— Авария, — произнёс я уже сквозь силу. — Тот идиот действительно дёрнул руль, но ты…

— Нельзя об этом никому говорить, ты меня слышишь? — внезапно оживилась Вика, хватая меня за ворот куртки. — Если мои спонсоры узнают…

— Твои спонсоры, — сказал я, устало зажмурив глаза. — Ты не об этом должна думать. У тебя компрессия срединного нерва в запястье, и в следующий раз вместо меня нависать над тобой будет костлявая с косой в руках. Особенно если поцелуешься с фурой.

— Ты вообще меня слышишь? — Вика продолжала что-то говорить, но её голос начал постепенно отдаляться.

Я хотел ответить, только вместо слов во рту появился мерзкий металлический привкус. Попробовал сглотнуть, но не помогло. Мир вокруг плавно качнулся, яркий свет фонарей начал сливаться в одну длинную ослепительную стрелу, а к головокружению добавилась тошнота. Я упёрся ладонью в асфальт, стараясь хотя бы не свалиться на и без того израненную девушку.

— Эй, Лёша… Лёш? Ты меня слышишь?

— Нормально. Всё хорошо, — ответил я что попало.

Попробовал проверить голову, провёл даже пальцами по волосам, пытаясь найти место удара, и где-то над виском пальцы сразу стали мокрыми. Кровь, с ней всё понятно, а нет ли у меня случайно где-нибудь дырки в черепе?

Я попытался прощупать дальше, но с каждой секундой пальцы, как, собственно, и руки, наливались свинцом. Меня тут же повело, и пришлось выставить руку и чуть ли не лечь рядом с ней, но вовремя сдержался.

Через пару секунд где-то вдалеке наконец послышалось завывание сирены, и между домами мелькнул синий свет. Проблесковые маячки быстро приближались, отражаясь от мокрого асфальта и припаркованных автомобилей.

— Ну наконец-то, — выдохнул я.

Теперь хотя бы девушку можно было спокойно передать людям, которые действительно знали, что делать после таких аварий.

Удивительно, но именно тогда у меня по-настоящему отлегло, и мысли инстинктивно потянулись к Ане. Я влажными от крови пальцами нащупал телефон, снял блокировки, но в глазах уже всё плыло. Экран превратился в одно яркое пятно. Я несколько раз промахнулся по кнопкам, наконец открыл входящие звонки и отыскал там Аню.

— Лёша… Почти… — раздался сквозь глухую завесу голос Вики.

Большой палец завис над кнопкой вызова, но нажать у меня так и не получилось. Телефон выскочил из окровавленных пальцев и глухо ударился об асфальт. Последнее, что видел, прежде чем вырубиться — это бегущие к нам люди в форме скорой помощи и подъезжающие издалека машины ГАИ. А потом Москва для меня снова погасла.

Вот это понимаю — съездил в Калугу.