Провидица. Сквозь призму снов

Глава 1

Шорох за спиной заставил меня застыть на месте. В ночной тишине это звук звучал слишком громко. Дыхание перехватило. Накатывающий страх сковал тело, будто цепями. Вдоль позвоночника к затылку подбирались ледяные, колючие мурашки. Собрав всю волю в кулак, сделала едва слышимый выдох и бесшумный вдох. Осторожно, насколько это возможно, повернулась назад и начала задыхаться от увиденного.

Напротив меня в паре шагов стояла огромная собака и скалила огромные клыки. Дикая, неукротимая злоба и опасность считывалась во всем ее внешнем облике, выхваченном из темноты лунным светом: шерсть на загривке вздыбилась жесткими иглами; взгляд, сосредоточенный и немигающий, впился в меня, словно приковывая к месту; из груди раздавалось редкое, утробное рычание, а все тело, напряженное и собранное, было готово к прыжку. Еще секунда, и она бросится на меня.

Боковым зрением я уловила силуэт своей машины, но до нее целых три метра. Три метра до спасения, до которого я просто не успею добежать. В голове бился один вопрос: «Что делать?»

«Это все сон, просто сон, тебе надо просто проснуться», — мысленно шептала себе, но не верила своим же словам. Ноги стали ватными и перестали слушаться. Сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот сейчас проломит грудную клетку. Время замедлилось, растянулось в тягучую массу, где каждая секунда пропиталась страхом и ожиданием неизбежного.

Пес будто слышал учащенный пульс в моих венах. В его голубых глазах, почти светящихся во мраке, плясали зловещие огоньки, словно он насмехался. О да, он чувствовал себя королем — выбирал, как именно меня убить: сразу вцепиться в горло или немного поиздеваться, наслаждаясь моими криками. Начнет с конечностей: собьет с ног и дальше — как пойдет.

Что ж, если смотреть на ситуацию под таким углом, то… я за быструю смерть. Но умирать совсем не хотелось.

В надежде, что все-таки останусь в живых, я отчаянно пыталась вспомнить слова хоть одной молитвы, но заветные строки так и не приходили на ум. Не спуская глаз с пса, я инстинктивно сделала медленный шаг назад, и тут же, вздрогнув, замерла от резкого и короткого рыка — предупреждение? Скорее всего.

Пес наступал, медленно и неотрывно смотрел, как будто не хотел упускать ни одного моего движения. Сердце, будто в последний раз, сильно ударилось о ребра и затихло. В висках застучало. Я боялась сделать малейшие движение, чтобы не спровоцировать. Мой противник застыл и готовился к прыжку. Кажется, это конец…

Слева в темноте метнулся и тут же погас металлический отблеск. Громкий скулящий звук сменила тишина, которая почему-то оглушила. Вдох. Выдох. Уймись, сердечко, а то не выдержу! Время постепенно входило в свой ритм и перестало тянуться вечностью.

Я заставила себя перевести взгляд туда, где показалось яркое пятно отраженного света. Движения мне давались с трудом, даже такие незначительные.

Рядом стояла темная фигура.

В свете полной луны, едва пробивающемся сквозь кроны сосен, я различила силуэт: это определенно была женщина. Лица ее не было видно, но в руке что-то блестело, похожее на отполированную стальную поверхность. В следующее мгновение ночную тишину разрезал резкий шум мотора, и также резко ослепительный холодный свет ударил в глаза. Невольно я зажмурилась и снова вздрогнула.

Через мгновение свет был направлен на меня и, пытаясь от него укрыться, я подняла руку к глазам, но тут же осеклась, искоса глянув на темный силуэт слева. Но там уже никого не было. Зато в паре шагов от меня затормозил старенький фургон.

Водитель фургона переключил свет фар на тусклые габариты, и я, наконец, увидела все. Мужчина вышел из машины и направился в мою сторону. Он подошел к мертвой собаке, и только сейчас я полностью разглядела, что это был за зверь. Черный, с густой и длинной шерстью на загривке. На морде застыл оскал. Из-под плотно сжатой челюсти торчали длинные белые клыки. Он выглядел, как невероятно огромная собака: если я рядом лягу – мы будем одного размера.

Незнакомец пнул лежащее на земле тело носком ботинка, будто проверяя, точно ли собака мертва, и произнес, глядя на меня:

– Вовремя ты. Где остальные? – его голос был низкий и хрипловатый.

Я опешила и только открыла рот, чтобы спросить, о чем он, как позади раздался ответ.

– Не знаю. Они разделились, я пошла за этим. И не зря, – голос оказался женским, приятным и бархатистым.

– Надо их выследить.

– А зачем? Я думаю, они сами будут здесь уже скоро, – лениво произнесла женщина. Она была в длинном плаще с накинутым на голову капюшоном и брезгливо вытирала полой плаща лезвие какого-то холодного оружия 一 на вид чего-то среднего между мечом и катаной. Так вот что блеснуло слева и спасло меня!

Водитель подошел, взял меня за плечи и немного встряхнул.

– Ты как? Жива? – Он внимательно смотрел голубыми глазами в мои и все так же продолжал крепко держать за плечи.

– В..в..вроде да. Вы кто? – слегка заикаясь, ответила я. Мужчина опустил руки.

– Мы твои ангелы-хранители, судя по всему. – В ответ он ухмыльнулся и провел рукой по растрепавшимся темно-русым волосам, в которых тонким узором прослеживалась седина. Слегка хлопнул меня по плечу и протянул фляжку:

– Выпей. Приведет в чувства. Тебе это сейчас необходимо.

Машинально взяв фляжку, осторожно понюхала. В нос ударил резкий спиртовой запах. Я скривилась, но на секунду перед глазами все поплыло. Внутри было что-то настолько крепкое, что даже запах пробирал насквозь.

– Спасибо. Я не пью, – вежливо отказавшись, вернула фляжку. В голове резко прояснилось произошедшее: меня чуть не разорвало на части чудовище!

Голова закружилась, и ноги начали подкашиваться. Не успела я понять, что падаю, как чьи-то сильные руки подхватили меня. Седовласый мужчина довел меня до крыльца и усадил на ступеньки. Сел рядом. Я же просто уставилась в одну точку перед собой и вдруг начала говорить:

– Мне столько раз снился похожий момент, но только подумать, что это возможно в реальности! – Я вдохнула, а потом затараторила, будто боялась, что не успею закончить: – Снилось, как стая собак на меня нападает в моем же дворе. Но я всегда успевала спрятаться за дверью! А на самом деле, выходит, не успела.

Мне хотелось высказать все раздражение на себя, которое копилось внутри, застревая комом в горле, хотелось говорить и выплескивать наружу свое бессилие, но меня оборвал женский бархатистый голос:

– О, надо же, провидица! Не думала, что встречу хоть одну на своем веку.

Темная фигура в длинном кожаном плаще подошла поближе и оказалась в круге света. Это была та самая девушка, что спасла меня: смуглая и безумно красивая, с длинными дредами, собранными в хвост на затылке. В ее голосе звучали беззаботные нотки, как будто не она только что безжалостно убила огромнейшего пса. Хотя ее длинное оружие было уже очищено от следов крови своей жертвы.

– Так вот почему они на тебя напали… – продолжила она и перевела многозначительный взгляд на мужчину.

Я молча посмотрела на нее. В смысле – провидица? Это как? Она вообще в своем уме? Хотела задать вопрос, но никак не могла подобрать нужный.

Тем временем ее мимолетная задумчивость сменилась на доброжелательную улыбку:

– Меня зовут Одри. – Она протянула руку. – А тебя?

– Кэйт. Кэйтлин. – Я ответила рукопожатием. Ее ладонь была на удивление мягкой. – Вы спасли мне жизнь. Спасибо…

Я смутилась, не зная, как ведут себя люди со своими спасителями. Хотела добавить еще фразу, которая в книгах всегда пишется после благодарности о спасении: “я у вас в неоплатном долгу”, но вовремя прикусила язык.

Двое незнакомых людей смотрели то на меня, то друг на друга, как будто общались телепатически.

Я растерялась: они явно не хотели мне ничего говорить. Или давали время, чтобы я пришла в себя и переварила произошедшее?

– Вы сказали, что я провидица, и поэтому на меня напали. Но что это все значит, и кто… “они”? – Я повернулась к мужчине, который сидел рядом. Он уже успел закурить и смотрел перед собой, как будто в пустоту.

– Слушай. Я наверно не тот человек, который должен говорить какие-то глобальные вещи и как устроен мир, но тут больше некому. – Он посмотрел на зеленоглазую спутницу, отошедшую в тень и осматривающую мой двор. – Не хочу тебя пугать и говорить лишнего, но ты должна понять одну вещь: после этого нападения тебе нельзя здесь оставаться. – Он запнулся, дважды глубоко вдохнул и продолжил: – Предлагаю поехать с нами, и по пути мы тебе все расскажем.

В ответ на мое смятение вдалеке раздался протяжный вой.

– Не успеем уже. Слишком долго сидели, – сказала Одри и обернулась по направлению к лесу, который располагался прямо перед моим домом. Она сжала в руках свое оружие и вслушивалась в темноту.

Мужчина встал и быстрым шагом дошел до машины, открыл заднюю дверь и достал практически такое же оружие, как у Одри, но короче. Что-то сказал в салоне, и снаружи показался светловолосый молодой человек с таким же мечом. Или это не меч? Катана! Вот на что это больше похоже.

– Уже тут? – растерянно спросил парень, поправил свою желтую куртку и встал спиной к машине. Он выглядел совсем молодо, на вид лет восемнадцати: очень высокий и худой. Казалось, что в нем метра два роста, не меньше.

Теперь я изучала всех троих, но мужчина ответил на его вопрос:

– Где-то совсем рядом. Будь готов, смотри в оба. Не повтори свою ошибку, Том.

И захлопнул дверцу.

***

Вой послышался совсем близко. Сердце снова предательски часто заколотилось в груди. По спине пробежали ледяные мурашки: чувство страха становилось все отчетливее, липкими щупальцами постепенно захватывая и сковывая все тело. Паника подступала к горлу. Хотелось кричать, бежать и не оглядываться.

– А мне-то что делать? – дрожащим, чуть слышным голосом спросила я, едва борясь со своими чувствами. – Кто это вообще такие?

Кажется, меня никто не услышал.

Мужчина и девушка подошли ближе, Том остался на месте. Если псы прибегут со стороны машины, он будет первым, на кого они нападут. Сможет ли он с ними справиться? Он же совсем юный!

Спустя минуту, которая показалась мне вечностью, во двор вбежало четыре собаки. Черных, огромных – гораздо больше в размерах, чем та, мертвая.

– О Господи… – на выдохе сказала я и почувствовала, как теряю дар речи.

Одри схватила меня за руку и завела себе за спину.

– Не вздумай бежать, – процедила она, не поворачивая головы, и приняла боевую стойку.

Псы остановились только на секунду, будто продумывали тактику нападения. Разгон, прыжок – две лохматые фигуры одновременно взмыли в воздух над нами. Я упала на землю, сжалась в комок и закрыла голову руками. Я перестала слышать звуки и просто хотела проснуться.

***

Сильные руки снова с легкостью подняли меня и поставили на землю.

– Все кончилось. Пойдем.

Мужчина развернулся и направился к машине. Одри последовала за ним, но остановилась и обернулась.

– Ты чего стоишь? – Она махнула рукой, жестом зовя с собой. Я стояла не шелохнувшись.

– Я не могу. Это мой дом. Да и вас я едва знаю, – сказала я с сомнением. Конечно, я не собиралась никуда ехать с этими странными людьми, но произошедшее явно не было сном. И ноги подкашивались вполне реально.

– Ты хочешь остаться? Серьезно?

– А что мне еще делать? Вы мне ничего толком не рассказали, а теперь куда-то хотите увезти? – Внутри бились смешанные чувства, снаружи – крупная дрожь. – Лучше я останусь дома и закрою все двери на замок.

– Ну и долго ты сможешь просидеть взаперти? – Она сделала шаг в сторону и указала на пять мертвых тел. – Ты понимаешь, что теперь тебя будут преследовать? Мы хотя бы люди!

– Почему хотя бы? Что ты имеешь в виду? – дрожащим голосом спросила я. Живот скрутило нехорошее предчувствие.

– Это оборотни. Волки. Сегодня их ночь, – ответила Одри и подошла совсем близко.

– Ну нет! Их, вообще-то, не существует в природе. Мир бы давно о них знал, если бы они существовали! – Я сделала шаг назад и выставила перед собой руку, будто боялась заразиться ее безумием. – Это просто дикие звери!

– Ага. И просто случайно целой стаей зашли к тебе во двор. Всего-то! Но если ты мне не веришь, то давай подождем до утра, и увидишь своими глазами, что произойдет. – Одри скрестила руки. – Правда, пока мы ждем, нападение может повториться…

Я недоверчиво посмотрела на нее. Последняя фраза раскачала маятник сомнения в собственном принятом решении остаться. Я не хотела проверять ее слова на деле. Вдруг она окажется права?

Одри сделала осторожный шаг ко мне.

– Ты все поймешь, со временем. Сейчас главное – убраться отсюда, потому что неизвестно, сколько еще таких же придет следом. Мы сможем тебя защитить.

Она смотрела на меня так участливо, говорила так мягко, что ей невольно хотелось верить. Я еще раз окинула взглядом пять обезображенных мертвых псов: перед глазами встали их огромные клыки, взгляд, наполненный яростью и решимостью, черная шерсть, вздыбившаяся на загривке, и мне не захотелось тут больше оставаться ни на секунду.

Сжав кулаки и скрестив руки, словно от холода, я сдержанно кивнула. И пыталась убедить себя, что выбора все равно не было. Я робко сделала шаг в ее сторону.

Одри подвела меня к фургону, усадила на заднее сидение, сама разместилась впереди. Машина тронулась. За рулем был все тот же водитель в сединах. Рядом со мной сидел немногословный Том, которому, казалось, вообще все равно, кто я и что здесь делаю.

Мы ехали минут двадцать, направляясь в центр города с моей окраины. С главной дороги мы свернули на знакомую улочку, затем, петляя между домами по жилому кварталу, остановились в просторном дворе, густо засаженном деревьями. Мы вышли из машины, и старший из компании направился в сторону высокого серого здания, возглавляя наш “отряд”. Озираясь по сторонам, чтобы понять, куда мы приехали, я случайно задела Тома плечом и подняла голову. На мгновение ощутила себя Дюймовочкой, хотя не была низкой, а он на голову, а то и полторы, выше. Странное ощущение.

Но не страннее того, что за мной, оказывается, охотились оборотни.

***

После того как мои родители получили в наследство дом у моря и уехали жить туда, я осталась в своем провинциальном городе в доме, где выросла. Уезжать не хотелось: здесь было дело моей жизни, к которому я так долго стремилась, бережно лелея и взращивая мечту о своей художественной студии. Я шла к ней упорно, вкладывая душу в каждый шаг. И потому не могла так легко ее оставить.

Написание картин приносило неплохой доход, а некоторые находились даже за границей в частных коллекциях, чем я безумно гордилась. За все свои двадцать два года я никогда не была так счастлива и горда собой.

И не задумывалась над тем, что совсем одна в городе. Что нет надежных людей, которые смогут прийти на помощь в случае опасности. Да и о каких опасностях речь? Моя семья растила меня в доверии и любви к миру. А теперь получалось, что реальность слишком сурова и опасна, и я должна уметь постоять за себя самостоятельно. Вдруг Одри права, и меня будут преследовать?

Наблюдая за тем, как крепкий седой мужчина открывает сложный механизм на тяжелых дверях, я задумалась, как же сложилась его жизнь, что он убивает оборотней и... выходит, спасает людей? Как он вообще меня нашел? Откуда мог знать, куда ехать?

– Заходи, – прервал мои мысли водитель, распахивая толстую металлическую дверь. Казалось, что мы стоим на пороге бомбоубежища. Или банковского сейфа.

Я помедлила, сомневаясь, стоит ли туда идти. Одри скользнула мимо, задев меня плечом, пригнулась в проеме и растворилась в темноте. Я робко шагнула за ней. Спустившись на два пролета по старой бетонной лестнице, мы оказались в длинном коридоре, который вдалеке заканчивался темным дверным проемом. Освещение было тусклое: в грязных старых светильниках едва пробивался теплый желтый свет.

Наверху дверь захлопнулась с тяжелым лязгом, отразившимся глухим эхом в бетонных пустых тоннелях. Кажется, самостоятельно я отсюда не выберусь. Место больше всего походило на тюрьму.

Стало жутковато. Они что, беглые преступники? А может быть, они сами кого-то здесь держат? Озираясь по сторонам, я заметила множество дверей с небольшими решетками. Вдруг они меня запрут за одной из них, и я останусь тут навсегда? Зря я все-таки отправилась с ними…

Пытаясь избавиться от этих мыслей, я начала разглядывать спутников. Впереди шла Одри, сзади меня – Том. Завершал нашу вереницу мужчина, так и не назвавший себя.

В молчании пройдя до конца коридора, мы оказались в огромной комнате, дальняя часть которой была уставлена железными стеллажами. Такие обычно используют на складах или в архивах. Посередине комнаты стоял диван, круглый столик и два мягких кресла. Компанейское местечко.

Одри уселась в одно из кресел, аккуратно поставив свое оружие рядом. Почему она его не убрала, а выставила напоказ? Готовится к нападению? Или это предостережение? Кажется, у меня появилась мания преследования.

– Садись и чувствуй себя как дома, – сказала Одри, обведя комнату глазами. – Наверно, тебе придется часто тут бывать.

Я присела в кресло напротив нее и только сейчас поняла, что смертельно устала. Хотелось чаю с мятой, чтобы успокоиться и унять мелкую дрожь, по-прежнему бьющую изнутри.

Седой мужчина уселся рядом с Томом и, положив руку ему на плечо, слегка потрепал и сказал тихо, даже как-то по-отечески:

– Ты молодец. Над техникой стоит еще поработать, но в целом ты справился. Быстро схватываешь.

Я сделала глубокий вдох, выдохнула и негромко спросила:

– Так все же, кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? Кто вы и как меня нашли?

Мужчина открыл банку пива, сделал глоток, шумно выдохнул и расплылся на диване.

– Сейчас дух переведем и введем тебя в курс дела, если это можно так назвать. – Он еще отпил, подумал немного и, наконец, представился:

– Меня зовут Крейг. Мне сорок пять, но по мне не скажешь, верно? – Он засмеялся и погладил себя по волосам. – Когда мне было тридцать, на мою жену напали так же, как и на тебя. Около дома. Но, к сожалению, ее никто не спас. Она пропала. Нашли только лужу крови и по ДНК установили, что это кровь моей жены. Я думаю, это все, что от нее осталось. Я начал выяснять, что случилось: не мог оставить все это так, как было. – Он снова отпил. – Чувство мести и все дела, понимаешь? Понемногу собирал данные и, когда подобрался, как мне казалось, совсем близко к убийце, на меня напали собаки. Так я думал. Их было двое, но мне удалось уйти. Спустя еще несколько лет я выяснил, что это оборотни. – Видя, как я напряглась, он добавил, слегка закатив глаза: – Как видишь, они существуют, и они реальны. Так вот. С тех пор я пытаюсь выйти на убийцу жены, но оборотни как будто не пускают меня продвинуться дальше. Они постоянно оказываются рядом. Прошло уже пятнадцать лет. Я общался со многими людьми, но понял, что не справлюсь один. И случайно нашел Одри. Она – потомственный охотник на оборотней. Но единственная из своего рода, оставшаяся в живых. С тех пор держимся вместе. – Он с уважением посмотрел на девушку, и она ответила кивком.

– А Том? Как вы его нашли? – заинтересованно спросила я, продвигаясь на самый краешек кресла.

– Тома мы встретили полгода назад, подобрали в соседнем городе, под мостом. Он укрывался с местными бродягами, которые считали его безумным, но не прогоняли. Жалели. Он рассказывал, что на него охотятся и ему нужно укрытие. Неудивительно: всю его семью сожрали волки почти у него на глазах, он успел спрятаться. Что очень странно, с его-то ростом.

Том смущенно опустил голову и крепче сжал банку.

– Но что же им нужно от меня? – теряя терпение, спросила я. – Моя-то семья жива, а с вами я вообще никак не связана!

– Слушай, – спокойно сказал Крейг, – в мире много разных людей и существ. О ком-то мы знаем, о ком-то нет. Но ты, как нам кажется, им нужна. Иначе они бы не стали медлить, а разорвали сразу же, без прелюдий. Наша теория такова, что они долго тебя выслеживали, чтобы напасть, но оставить в живых. Но для чего именно, мы пока не знаем. Ты говорила, что видела нападения в своих снах?

– Да, несколько: с нападениями волков и собак. Мне вообще много всего снится, по своим снам я рисую картины. Собак и волков, кстати, тоже. Эти картины теперь за границей в частных коллекциях. Проданы с выставки, – слегка задрав подбородок от гордости, рассказала я.

– Так вот как они на тебя вышли… – полушепотом сказала Одри, и, бросив взгляд на Крейга, обратилась ко мне уже громче: – Видимо, они поняли, что ты можешь узнать о них больше, чем им бы хотелось. Оборотни скрытны, охотятся только по ночам и несколько дней в месяц, в полнолуние. Поэтому не оставляют ни свидетелей, ни жертв. А ты на весь мир их нарисовала. – Одри наклонила голову, и тусклый свет оттенил ее густые ресницы.

– Это редкий дар: видеть в своих снах то, о чем другие не знают. Только провидцы на такое способны. – Крейг указал на меня пальцем и слегка им потряс. – У тебя есть умение, о котором ты не знаешь. Я уверен, что за этим и охотятся оборотни.

– Это, конечно, все очень интересно, хотя и ничего не понятно, но я не провидица. Всем снятся странные сны, – ответила я и откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

– Как знаешь. Но я уверена, что нападения продолжатся. Мы могли бы научить тебя защищаться… – сказала Одри, делая интригующую паузу. Взяв в руки катану и выставив перед собой, она продолжила: – Это оружие, варха – единственное может справиться с оборотнями. Она сделана с добавлением особого серебра, которое добывалось только в одном месторождении – в Лорентских горах. Его открыли и использовали только охотники на оборотней. Сейчас их почти не осталось, но эти мечи еще можно найти. В основном с аукционов антиквариата: там никто не знает его настоящего предназначения. – Она поставила варху обратно. – Ни одна пуля из серебра не способна убить волка. Может быть, замедлить только. Поэтому так важно научиться им пользоваться. Подумай до утра. Я покажу тебе твою комнату, там ты будешь в безопасности. Завтра поговорим.

Она отвела меня в одну из комнат, выходящих из коридора. Ту самую, за железной дверью, мимо которой мы проходили. Обстановка здесь была самая скромная: кровать с панцирной сеткой и старый матрас – то единственное, что мне было нужно.

Я легла и быстро провалилась в пустоту. Сон накрыл как будто свинцовым одеялом: снились оборотни, кровь, мертвые тела и вырванные внутренности людей. Я просыпалась часто и снова и снова уговаривала себя уснуть. Но начиналось то же самое. По кругу. В какой-то момент я не выдержала и больше не смогла на это смотреть, просто осталась лежать, изучая комнату. Бетонные стены, с остатками обшарпанной синей краски, высокий потолок – метра четыре, длинная пыльная лампа, заменяющая люстру. Это место вызывало тоску и уныние. Даже окон не было: точно, тюрьма.

Глава 2

Утро оказалось тяжелым. Голова раскалывалась от недосыпа, смены эмоций и чувств. Хотелось спать, но не хотелось видеть сны: нужен был кофе, желательно покрепче. Пройдя в общую комнату и стараясь ступать как можно тише, я обнаружила кофеварку, заставленную бутылками с водой, кружками и коробками. Ей явно никто не пользовался. Пакет с кофе обнаружился в достаточно неожиданном месте: внутри резервуара для воды. Стараясь делать все как можно тише, я сварила крепкий вожделенный напиток.

Увиденное ночью не давало покоя. Я вспомнила слова Крейга о том, что мои сны – редкий дар, и это подняло во мне неясные и противоречивые чувства. Чтобы успокоиться, я пыталась убедить себя, что у меня очень живое воображение и я очень впечатлительная. Просто представила события и их детали по рассказам моих вчерашних собеседников, и это воплотилось в моих сновидениях, еще и в ярких красках. Однако какая-то часть меня категорически отказывалась в это верить. То и дело будто бы чей-то голос в голове кричал: “Ты же знаешь, что это правда!” и так же резко замолкал. Странно, такого раньше вроде бы не было. Хотя однажды, когда уснула с включенным чайником, меня разбудил такой же странный настойчивый голос. Я вздрогнула, а открыв глаза, почувствовала запах газа. Осознание пришло позднее: не крикни это голос тогда, я бы не проснулась, задохнувшись. И ведь не почувствовала бы, как умерла. Может быть, так и суждено было?

А прошлым летом, когда я на секунду потеряла контроль над телом на улице? Помню, этот же старческий голос ворчал еще долго после того, как я обнаружила себя за пару метров от арки – украшенной элементами стиля барокко, встречающимся в нашем городе лишь у нескольких зданий. А на том месте, где я стояла несколько секунд назад, лежал рухнувший кирпич. Я тогда еще думала, что мне повезло, но так и не поняла, как сместилась на два метра правее. Помню это брюзжание, глухо, как будто из другой комнаты: слышно, но слов не разобрать.

И, если подумать, много ведь таких ситуаций было. И значительных, и мелких, как, например, выигрыш в лотерее. Небольшой, конечно, но все же было здорово. Тот же голос скомандовал: “Этот!”, когда я перебирала билеты, чтобы выбрать один…

Пока я предавалась странным воспоминаниям, в которых начинала находить смысл и туманное объяснение, неслышно подошла Одри. Она дотронулась до моего плеча, а я, подскочив, едва не вылила на себя свежесваренный кофе.

– Далековато ты в мыслях своих заплутала. – Она виновато улыбнулась. – Я тебя три раза по имени окликнула, прежде чем дотронулась. Прости, что напугала.

Она смотрела на меня с любопытством. Ее зеленые глаза были невероятного, изумрудно-зеленого оттенка, которого я в жизни не встречала, а легчайшая паутинка морщинок в уголках и расходящаяся лучиками при улыбке, еще больше располагала к доверию.

– Ты так ловко управляешься с этой штукой! Можешь и мне сварить? – Она протянула кружку и смущенно опустила взгляд. – Я не умею ей пользоваться. Да и вроде как никто тут не умеет. Поэтому мы пьем чай.

Высыпав старый жмых из рожка, я насыпала свежий кофе. Полилась тонкая черная струйка, и аромат разлился по комнате.

– Неужели кофе... – Одри прикрыла глаза и вдохнула аромат. – Еще немного, и я бы забыла как он пахнет.

На вид Одри было не больше тридцати: смуглая, с идеальным овалом лица, но резковатыми острыми скулами; большими миндалевидными глазами, в которых читалась уверенность; прямой нос и четко очерченная линия полных губ – ее лицо было гармоничным. Мне никогда не нравились дреды, особенно длинные, но ее сложно было представить с обычными черными волосами. Залюбовавшись, я задумалась, смогла бы передать эту красоту и силу на холсте? Одри посмотрела на меня с нетерпением.

– Почти готово. Молоко или сливки есть? А сахар? – деловито спросила я, пытаясь отвлечься от своих мыслей и сосредоточиться на настоящем.

– Посмотри на полке вот там, должны быть сливки. И сахар тоже там. – Одри взяла кружку, поблагодарила меня, прошла и уселась в свое любимое кресле.

Я примостилась на диване, поближе к ней.

– Как ты стала охотницей на оборотней? – спросила я, сделав первый глоток.

– Такими, как я, не становятся. Ими рождаются, – гордо ответила она. Но тут же сникла и продолжила: – Отец хотел сына, продолжателя рода. Но родилась только я. Помню, как он вздыхал, когда брал меня на руки, как оберегал от тяжелой работы. Мне было грустно: я не оправдала его надежд. Тогда и решила любой ценой доказать ему, что могу быть не хуже гипотетического сына. Я училась стрельбе из лука, бегу на длинные и короткие дистанции, овладела рогаткой в совершенстве. Драться меня учили соседские мальчишки. Ну, как учили… Громко сказано, конечно. Задирали они меня, а дети порой бывают очень жестоки. Не смотрели, что я девочка, и беспощадно били. Я научилась защищаться. И после первого сломанного носа одного из задир я увидела на глазах отца слезу гордости. Я точно знала, что это именно гордость, понимаешь? – Одри прервалась и сделала пару глотков кофе, сопровождая их блаженным выражением лица.

– Когда мне было шестнадцать, отец взял меня на мою первую охоту. На зверей, не подумай. – Она мягко улыбнулась, растворяясь в воспоминаниях. – Мы шли за оленем.

– И на вас напала стая волков, которые тоже за ним шли? – не то вопросительно, не то утвердительно сказала я.

– Точно! А как ты… а, ну да. Увидела уже все. Значит, знаешь, что было дальше.

– Да... но я так надеялась, что это неправда! Я видела как будто бы другое время, не современность… сколько тебе лет?

– Семьдесят два. Но я ничего, да? – подмигнула мне зеленоглазая Одри и опустила глаза. – Наш род – древний. Уж не знаю, от кого мы произошли, но никто не проживал больше семидесяти лет. Я первая. Даже не знаю, сколько мы можем вообще прожить, и люди ли мы вообще. После того случая мне рассказали про оборотней, про фазы их оборотов и как их убить. Дали оружие. Научили с ним обращаться, и отец отправил меня с его братом на первую охоту. Настоящую. Сам он уже не мог. Тогда пропали три ребенка с нашей деревни, и нужно было найти их. Мы не нашли. Но взяли в плен одного из оборотней. Он оказался трусом, но о-очень болтливым. От него про их род мы узнали гораздо больше, чем из книг и преданий. И эти знания очень помогают сейчас в нашем деле.

– Сколько оборотней ты убила? – Я смотрела на нее немигающим взглядом. Хотелось понять, насколько она далеко зашла.

– Не знаю точно. Сбилась после тридцатого. Думаю, в районе сотни, – поднимая к потолку глаза, как будто вспоминая и пересчитывая их в уме, подытожила девушка-убийца.

В комнату вошел Крейг. Я предложила ему кофе, и он согласился. Пока я возилась с кофемашиной, Одри с Крейгом о чем-то вполголоса переговаривались, периодически искоса на меня поглядывая, но я не знала, о чем именно идет речь. Отдав кружку моему вчерашнему спасителю, я расположилась на диване рядом с ним. Они замолчали и перебросились вопросительными взглядами.

– Что-то случилось? – спросила я, видя, что они хотят начать разговор, но не знают как.

– Ты уже для себя все решила? Остаешься или уходишь? – с надеждой в голосе спросила Одри.

Я помедлила с ответом. Сложно… Решила спросить:

– А люди на вас нападали? Ну, те же волки, только в другом обличии?

– Нет. Мы убиваем только волков. То есть тех, кто нападает. - Одри откинулась на спинку.– Почему ты спрашиваешь?

– Пытаюсь понять, насколько опасно возвращаться. Я очень хочу домой! У меня незаконченные дела, у меня… другая жизнь!

– Тебе что, совсем нестрашно? – Глаза Одри стали еще больше.

– Страшно. Но здесь так мрачно! Кажется, что я в ловушке. И вообще, это все не для меня. – Я не выдержала ее прямого взгляда и опустила глаза.

– Никто из нас такую жизнь не выбирал. Нам пришлось. Это единственный путь – держаться вместе. Мы сможем тебя защитить, – ее тон был уверенным и твердым. – Что-то мне подсказывает, что они будут следить за тобой. Твой дар и то, что ты увидела во сне… Тебе стоит задуматься о своей безопасности.

Внутри смешивалось чувство долга и благодарности этим людям, страха и ужаса от воспоминаний. С другой стороны, я не могла все оставить как есть и за одну ночь кардинально изменить свою жизнь. К этому вороху прибавлялась еще и надежда, что ночное нападение было случайностью, а не целенаправленной попыткой убийства. В любом случае, уйти я всегда успею. Часом раньше, часом позже – какая разница, в конце-то концов.

– Как долго они еще будут превращаться в волков? – Я подняла глаза и встретилась с прямым взглядом Одри.

– Та ночь была второй в их цикле. Осталось еще три. – Тихо произнес Крейг, видя, что Одри ожидает моего решения. – Оставайся хотя бы на это время.

– Да. Именно так я и хочу поступить, – тихо произнесла я.

Наступила тишина. Каждый задумался о своем. Одри нарушила молчание.

– Я могу тебя обучить владению мечом, – тихо сказала она. – Но я одна не справлюсь.

– Я помогу. Заодно и Тома поднатаскаем, – отозвался Крейг и ободряюще посмотрел на девушку.

Легкий на помине Том вошел в комнату и тоже попросил кофе. Я поплелась к кофеварке.

***

День мне предоставили на то, чтобы я закрыла все свои дела, но с условием, что меня будет сопровождать Крейг.

Я отвезла свою последнюю картину заказчику. Он купил ее с выставки, но попросил добавить пару деталей, по его мнению, недостающих. На картине, слева, был изображен лесной дух, каким я увидела его во сне. Фигура мужчины, наполовину прозрачная или просто сливающаяся с окружающей средой, но при этом с четкими очертаниями. Лицо было угрюмым и косматым из-за бороды, зеленой, как будто из травинок или ивовых веток, которая спускалась почти до земли, закрывая все остальное тело. Он смотрел на двух птиц: огромного орла и воробья, кружащихся над мышью, которая бежала по крутому пригорку. Своеобразная и мрачноватая картина. Как будто все происходило в сумерках. А добавить попросили двух собак на заднем плане. Таких, чтобы не бросались в глаза, но были там точно. Одна собака должна была быть была рыжей, другая – серой. Покупатель остался доволен.

Пока я везла картину, в голове крутилась мысль, что если у меня вещие сны, может быть и здесь тоже изображено будущее? Но сцена все же была безобидной. Тем более, не может же всегда сниться только что-то плохое. Бывают просто обычные сны. И это был один из таких.

Еще мне нужно было заехать домой и взять необходимые вещи на три дня: ну, там сменную одежду, зубную щетку, скетчбук и пенал с карандашами. Я же все-таки художник. Вдруг придет муза, а я не готова?

Пока мы ехали от моего дома, по пути заглянули в магазин пополнить запасы. Интересно, как это у них происходит? Для тех, кто скрывается в списанном бомбоубежище, они совсем неплохо живут.

– А какая роль у Тома? – будто невзначай спросила я, пытаясь прервать неловкое молчание в машине.

– Том у нас вроде компьютерного гения. Он умный и шустрый малый. Но вот с оружием совсем беда. Год почти его тренирую, и прогресс совсем невелик. В прошлый раз из-за него чуть не убили Одри. – Крейг прокашлялся и продолжил: – Я думал, что он, как я, захочет отомстить и сделает это смыслом жизни: ведь он видел своими глазами, как эти чудовища рвали его родителей и двух старших братьев. А он как-то наоборот – сник после потери семьи и как будто бы потерялся сам. Но, надо отдать ему должное, с компьютерами он на “ты”. Он придумал, как нам троим не растеряться в экстренной ситуации и найти друг друга, где бы мы ни были. Установил систему GPS, спутниковую. В основном, чтобы обезопасить Одри. Она часто одна куда-то уходит. Но всем нам эта система спасала жизнь пару раз точно. Он сделал в моем пикапе экран, и по нему видно местоположение всех нас. Чипы мы вставили в подошву обуви. – Он помолчал и продолжил:

– А еще Том зарабатывает нам деньги. Он в какой-то там криптовалюте работает. Установил в своей комнате много компьютеров и постоянно за ними сидит. Уж не знаю, что он там делает, но мы, как видишь, не особо бедствуем. – Он покосился на пакеты из магазина. - Так что каждый помогает, чем может.

Что ж, классно придумано! И честно. Я задумалась: а чем я могу им помочь? Написать их портреты? Забавно. Повисла тишина.

– Я видела вашу жену, – зачем-то сказала я, но в ответ на его открытость мне так же хотелось быть честной. – Сегодня ночью я видела сон про каждого из вас. По крайней мере, как Одри охотилась со своим дядей, и он не смог вернуться. То, что сон про нее, я поняла, когда она начала рассказывать историю, а я ощутила дежавю.

Я отвернулась к окну, чтобы успокоить всю бурю чувств от недавних рваных снов. Перевела дыхание и продолжила:

– Ночь выдалась непростой, я слишком много образов видела – несвязных, стремительно сменяющихся. Не уверена точно, какая из них ваша супруга, я видела много женщин.

– О как… – Он на секунду прикрыл свои голубые глаза, наверняка от нахлынувших воспоминаний. – Не думал, что ты так быстро нас считаешь. Но, видимо, твой дар силен.

– Наверно… я не знаю, как это все происходит. Извините меня, не хотела давить на больное. – Я виновато опустила глаза и отвернулась к окну.

– Да ничего. Я привык. Благодаря этим воспоминаниям я знаю, что еще жив и у меня есть цель, – еще более хриплым голосом сказал он, и, мне показалось, сдерживая слезы. Чувство вины за свой длинный язык полностью меня захватило. Мы помолчали пару минут, но я все же спросила:

– А что будет, когда вы найдете убийцу своей жены?

– Я не знаю. Поживем – увидим. – Пожал плечами Крейг, не отрываясь от дороги.

Но, мне кажется, я знала ответ.

Глава 3

В это время Одри возвращалась в свою родную деревню. Примерно четыреста километров от города Балест, где она жила последние пять лет, на запад. Она действительно напоминала странника из средневековых книг, заплутавшего в современной цивилизации. Кожаный жилет поверх белой хлопковой рубашки, черные обтягивающие штаны из тонкой кожи, идеально повторяющие движения, ничуть не сковывая; длинный темно-зеленый плащ с огромным глубоким капюшоном; на внутреннем поясе плаща катана, она же варха – древнее оружие, которым убивали оборотней. Возможно, что и не только их, конечно.

Подростки на нее оглядывались, переговаривались и смеялись: мол, с тематической вечеринки сбежала, что ли; кто повзрослей – просто закатывали глаза и вздыхали: "Ой, развелось фриков на нашу голову". Но девушка к этому привыкла и просто не обращала внимания на них всех. Она приспособилась к новой эпохе, подружилась с транспортом и отлично ориентировалась в большом городе. Хотя современная мода пришлась ей не по вкусу: она не признавала джинсы, и ей совсем не нравился трикотаж.

Молодая на вид женщина из провинции с легкостью вникала в современный сленг, но вот технологии, в отличие от машин, давались ей с трудом. Она не любила и не понимала, как какая-то коробочка с экраном может работать без электричества, да еще и показывать то, чего она никогда даже в книгах не встречала. На все попытки Тома объяснить, как это все работает, лишь фыркала и говорила, что разумным людям этого не нужно. Консерватор, что поделаешь.

Отец научил ее важным правилам: быть верной себе, не доверять и не полагаться на других. Эти правила стали для нее незыблемыми постулатами, и Одри всегда держалась их. Вот только встреча с Крейгом внесла свои коррективы. Она поняла, что не обязательно быть одной и справляться со всем самостоятельно, и на свете есть люди, которые придерживаются таких же взглядов. И вместе преодолевать трудности гораздо легче. А потом появился Том.

Когда Том не справился с задачей стоять в дозоре и в случае опасности подать звуковой сигнал, подпустил волков слишком близко к укрытию, а потом в бою еще и не добил одного, который как раз и попытался отчаянным последним прыжком напасть на Одри. Это было его роковой ошибкой, о которой теперь постоянно напоминает Крейг, из лучших побуждений, конечно. Но тогда именно Крейг практически в последний момент сбил волка и пронзил его сердце.

Одри ругала себя за то, что была невнимательна и выпустила из поля зрения одного нападающего. Хоть Крейг и успокаивал ее, говорил, что в этом нет ее вины: в тот момент нападения она была уверена, что зверь мертв, а Том прикрывает ей спину. Но эта ситуация не давала покоя, постоянно всплывая в памяти. Урок был усвоен – полностью и безоговорочно доверять можно не всем в близком окружении.

Она добралась на электричке до мегаполиса Эрдос, и уже в знакомом агентстве взяла машину напрокат. Она любила старые спортивные машины с кожаными сиденьями, и сегодня выбор пал на любимый Форд Мустанг 1969 года выпуска. Сейчас такие уже не делают...

Проведя полдня в дороге, она добралась до своей деревушки. Канток – так называлась ее малая родина – находилась вдалеке от трассы. По проселочной дороге нужно было идти между полей и перелесков километров десять. Машина там не проедет.

Уединенная деревня, окруженная лесом со всех сторон, когда-то была тихим берегом детства Одри. Тогда, еще будучи ребенком, Одри здесь чувствовала себя в безопасности. Сейчас, при виде заброшенной местности, ей стало тревожно. Она списала все на нахлынувшие воспоминания и продолжила путь.

С трудом найдя среди заросших высокой травой дорогу к родительскому дому, она увидела только сожженный остов. От некогда любимого двора остались одни угольки. Рядом стоящие дома покосились или рухнули от времени, а ее дом представлял собой пепелище.

Одри сорвалась на бег и вбежала туда, где некогда была гостиная. Все было уничтожено, а то, что не сгорело, было разбито и разломано. Это не могла быть случайность! Кто-то целенаправленно пытался стереть это место с лица земли, и Одри догадывалась почему.

В ее семье хранилась уникальная коллекция оружия и такая же уникальная коллекция книг авторства родственников. Что-то вроде записок охотников или мемуаров. Каждый потомок перечитывал эти записи и знал их почти наизусть: в их реальности незнание могло стоить жизни. Также здесь находилась вся родословная их семьи. Все дети, в том числе незаконнорожденные, честно записывались в одной книге, которая лежала исключительно в сейфе, вместе с вархами.

В это хранилище заходили только мужчины, но Одри, благодаря отцу, там бывала. Видела и знала, где находится вход в хранилище и отдельный выход, там же было убежище и клетка с цепями – для оборотней, взятых в плен. Кто-то искал именно это место и надеялся, что сможет уничтожить всю историю рода. Но оно находилось за кладбищем. По крайней мере, выход был там.

В памяти всплыло воспоминание, как они с отцом, пригнувшись почти до земли, шли по длинному темному проходу в земле и попадали в огромную пещеру, как ей тогда казалось, с огромным каменным сводчатым потолком и полками, стоявшими возле каждой стены, доверху набитые книгами в кожаных обложках разных цветов. Отец говорил, что каждая ветка их семейного древа имела свой цвет, поэтому можно было прочитать о войне с оборотнями почти любого края страны.

Раз в год семьи собирались у них: мужчины отдельно, женщины и дети отдельно. Несмотря на то что жены и матери их тоже были отличными воинами, их не допускали к тонкостям знаний об оборотнях. Им было достаточно поверхностных знаний, чтобы защитить себя и детей.

Вход из дома, ведущий в туннель к хранилищу, был полностью завален сгоревшим остовом и, скорее всего, тоже уничтожен. Поэтому пошла за кладбище, чтобы попытаться вспомнить, где был выход, решив зайти с обратной стороны. Сложно найти что-то, даже если ты это очень хорошо знал, спустя почти век. Все меняется: тропинки пропадают, зарастая густой травой, деревья поднимаются или, наоборот, валятся: теперь вся округа была просто неузнаваемой.

Она дошла до места, где, по ее примерным расчетам, должно было кончиться заброшенное кладбище, и огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры. Она помнила, что когда они выходили с этой стороны, то оказывались на середине высокого пологого склона. Потом они поднимались, и первым, на что натыкались, была безымянная могила с низким деревянным крестом. Сейчас склон практически сравнялся с низиной. Да и надгробие, скорее всего, сгнило.

Внутри поднималось негодование и растерянность. Одри исследовала это место еще раз, более внимательно, пытаясь уловить знакомые маячки из прошлого, но увы. Ничего не нашла. Она пнула травяную кочку от бессилия и села на землю, скрестив ноги. Закатное солнце, скользнув прощальным лучом по лицу, опустилось за лес. Одри положила руки на колени и закрыла глаза, словно собиралась медитировать. Нужно успокоиться и еще раз вспомнить детство. Она не могла вернуться ни с чем. Она дала обещание.

Глубокий вдох, медленный выдох, и Одри мысленно погрузилась в прошлое. Солнце почти склонилось за горизонт, подул прохладный ветер и заставил девушку открыть глаза. Боковым зрением она ухватила движение в пролеске напротив кладбища.

Рановато для волков. Оборотень становится волком только ночью, с восходом почти полной луны и полным заходом солнца. Может быть, олень или кабан?

Одри встала, размяла ноги и решила проверить. Предостеречься - не лишнее. Но как только сделала пару шагов, земля под ее ногами провалилась, и девушка полетела вниз.

От стремительности падения она не успела сгруппироваться, и весь удар пришелся на спину: прямо о каменный пол. Дыхание перехватило, попытки вдоха отдались болью. Мысленно заставив себя не паниковать, она с трудом оперлась на руки, и рваным движением повернулась набок. Так можно было хотя бы попытаться дышать, как собака – часто и быстро, – и, в конце концов, ей удалось глотнуть воздуха.

Она дала себе время прийти в себя и “настроить” частоту и силу вдохов. По мере того как вдох становился глубже, в спине нарастала ноющая боль. Лишь бы ребра не сломала. Она обвела взглядом яму, куда так “удачно” упала. Это была небольшая нора, со стен и потолка которой свисали корни мелких кустарников и трав. Похоже на ловушку для диких зверей. Что ж, символично.

Дыхание постепенно выровнялось, боль притупилась. Нужно было торопиться.

Немного оглядевшись, она узнала этот зал – замыкающая часть коридора, ведущего к выходу. Значит, и он завален, раз она не смогла его найти? Но сегодня, видимо, удача была на ее стороне.

В голове начали обрывками возникать воспоминания. Слева на стене висел факел – как и всегда. Значит, точно то место.

Осветив комнату, она обнаружила дверь с замочной скважиной в форме треугольника и нащупала на груди массивный кулон.

“Это самое ценное, что у меня есть. Храни его, и однажды он спасет тебя”.

Перед глазами возник образ отца, надевшего на шею маленькой Одри цепочку с кулоном. Тогда она и подумать не могла, какое он на самом деле имеет значение.

– Спасибо, папа, – прошептала девушка и попробовала приложить свой подарок к замочной скважине. Тихий лязг засова, и дверь поддалась.

Одри шла по длинному коридору, доставая из памяти все новые и новые детали, которые цепкий взгляд примечал в далеком прошлом: узор над дверью, казавшийся ей тогда нелепым и слишком угловатым; длинная неровная линия вдоль стены, оставленная чем-то острым; свисающая с потолка оборванная цепь; отпечатки рук, сделанные красной краской. И конечно же двери: всего их было пять. Три – внутри, и две – ведущие наружу.

Тоннель коридора становился выше. Последняя дверь. Скрежет металла – дверь открылась не без усилий. Одри вошла в огромный кабинет, казавшийся нетронутым с тех самых пор, когда она была ребенком.

Стеллажи и полки с книгами в кожаных мягких переплетах были расставлены по всему периметру комнаты. Ей никогда не разрешали их трогать, но теперь она же достаточно взрослая, чтобы спокойно их прочитать?

Усмехнувшись в ответ детским воспоминаниям и строгим наказам взрослых, она открыла первую попавшуюся книгу: “Джейк Варлан. Сисвиет, 1687 г.” Почерк округлый, крупный. Страницы выцветшие, но за годы, впитавшие с чернилами всю суть: даты, повествования, мелкие зарисовки. Да это же личный дневник, а не просто мемуары или энциклопедии!

Следующая книга на полке – “Тибо Варлан. Конкурд, 1701 г.”, затем “Мадон Варлан. 1723 г.”, затем…

Одри вздохнула и оглянулась. Здесь хранилась история всей ее родни. Мужчины фамилии Варлан каждый год писали дневники, оставляя новую главу великого искусства охоты на волков. И их особенности: слабые места, поведение и описания. А также истории охотников: происшествия, победы и поражения, – в дневниках было все.

Она поставила книгу на место, уселась за письменный стол, стоявший в углу, и открыла первый ящик. Стопка плотной бумаги, перья, чернила – ничего интересного. Второй ящик – письма в конвертах со вскрытыми сургучными печатями. Корреспонденция.

Одри достала верхнее письмо и начала читать:

“Дэйв, дружище! Я думаю, настал тот час, когда надо забыть все прошлые обиды. Нет смысла больше таить злобу, Бог учил нас прощать. Хотя я не особо верю его словам, ведь он просто забавляется нашими жизнями. Искренняя вера стольких поколений нашего рода не принесла никаких плодов, только смерть. Я потерял Тана, Калона, и я не хочу потерять тебя. Поэтому, переступая через свою гордыню, пишу тебе это письмо. Нам нужно встретиться. Дело верное, нужна твоя помощь. Я вышел на след, но в одиночку не пойду. Буду ждать твоего решения, но, пожалуйста, поторопись с ответом о нашей встрече. Навсегда твой Кэнот, чтобы ты там не думал”.

Дядюшка Кэн! Вот это удача – найти его письмо! Такой смешной и добрый дядюшка Кэн с длинными рыжими волосами кружил на руках ее, совсем еще малышку, и она заливалась счастливым смехом от радости, что он приехал.

Одри погасила теплую улыбку: она непременно вернется к этим воспоминаниям, но не здесь. И не сейчас. Как бы ни хотелось.

Собрав в стопку все письма, сложила их в свою сумку и уже хотела отойти, но уронила взгляд на пол под столом: уголок ковра был немного отогнут.

Откинув мягкий ковер, Одри наткнулась на крышку деревянного люка. А когда открыла, замерла: здесь была спрятана последняя варха их семьи, отцовская. Рядом лежал сверток из холщовой ткани. Что бы это ни было, оно принадлежало отцу. Пересилив бешеный ритм сердца, она протянула руку и вздрогнула, не успев прикоснуться: со стороны двери раздался приглушенный стук металла. Быстро схватив сверток, не глядя засунула его в сумку, подхватила оружие и бесшумно двинулась по направлению звука.

Еще один звук – короткий скрежет петель – уже ближе: кто-то шел по ее следам! В груди кольнула тревога. Одно предположение сменялось другим. Мысленно подбирая тактику, Одри решила остаться в этом зале – гораздо удобнее обороняться, чем в длинных и узких коридорах.

Приняв боевую стойку с замахом от плеча, она застыла в напряжении, готовая к атаке.

Дверь резко отворилась. Показался черный волк с рыжими подпалинами на боках. Его морда исказилась в грозном оскале. Вязкая слюна стекала по белым острым клыкам, черные глаза не упускали ни одного, даже самого легкого движения Одри.

Волк не торопился нападать, но был готов. Одри медлила, пытаясь понять, что же он будет делать дальше. Если он медлит, значит… что?

Она не успела закончить мысль, а волк, все так же скалясь, еле заметным движением глаз, глянул на зал, и, словно убедившись, что они одни, перестал скалиться и выпрямился. Одри крепче перехватила меч, не доверяя всему, что видит, но волк в ответ на ее сомнения опустил голову и подогнул одну лапу, будто в поклоне. Затем поднял глаза, задержал внимательный взгляд на ее лице и лег на пол, положив голову на лапы.

Охотница от неожиданности чуть не выронила меч. Она готовилась к драке, но никак не к тому, что волк будет просто лежать – без попытки убить или драться!

Она осторожно опустила варху, но пристально следила за каждым движением волка, и, решив играть по его правилам, медленно уселась на пол. Их разделяла буквально пара метров, и несколько минут они просто сидели, уставившись друг на друга. Волк смотрел спокойно, иногда прикрывал глаза, давая понять, что не намерен бросаться на девушку. Одри смотрела настороженно и не понимала ровным счетом ничего. За всю жизнь она не встречала ничего подобного, чтобы охотник и жертва сидели рядом во временном интуитивном перемирии.

– Ты… ты чего? – как будто бы издалека услышав свой голос, Одри вздрогнула от глупости ситуации.

Волк развернул уши по направлению к ней. Прикрыл глаза, открыл снова и перевел взгляд куда-то рядом с ней. Снова глянул на нее и медленно поднял голову. Девушка крепче сжала в руках оружие, давая понять, что она наготове. Он снова положил голову на лапы и прижал уши.

– Ты хочешь поговорить? – зачем-то спросила Одри, прекрасно понимая, что волки не умеют разговаривать.

Огромный зверь вяло моргнул, как будто глазами произнес “Да”. Одри бесшумно выдохнула. Просто отлично. О чем, и, главное, как с ним разговаривать?!

– Ладно, давай попробуем. Зачем ты здесь?

Зверь в ответ сделал два взмаха хвостом из стороны в сторону. По всему выходило, что так он выразил дружелюбие, как собака.

– Ты не собираешься на меня нападать?

В ответ он перевел взгляд в сторону и снова вернулся к Одри. Это значило “Нет”, догадалась она.

– Ты выпустишь меня отсюда?

Волк поднял голову и кивнул на открытую дверь. Затем снова повернулся к девушке и положил голову. Этого жеста Одри не поняла. Что вообще тут происходит?! Эти звери – истребители ее рода, разрушители жизней Крейга и Тома и угроза вообще всему человечеству, – а она пытается “услышать” одного из них?!

Будто считав ее мысли, зверь встал, потянулся и попытался сделать шаг, но Одри вскочила быстрее и приняла стойку палача. Волк замер, еще раз изобразил поклон, прижал уши и, не сводя с нее взгляда, медленно начал красться по длинной дуге. Он остановился у полки с книгами, и взглядом показал на одну из них.

Помедлив, Одри крепче сжала меч и осторожно подошла. Она проследила за направлением взгляда волка и взяла с полки дневник в оранжевой обложке. Ее “гость” с нетерпением переминался с ноги на ногу. Запись на форзаце гласила: “Кэннот Блимм. 1938 г. Варшель”.

– Зачем тебе этот дневник?

Волк смотрел на нее не мигая, показал лапой на дневник пару раз, как будто просил его отдать ему. Девушка осторожно положила дневник перед ним, открыла на первой странице и отошла на пару шагов назад. Черный зверь приблизился, обнюхал страницу, чихнул и начал носом переворачивать страницы. Словно найдя нужную, он потянул за ленту, которая служила закладкой книги, и вырвал ее. На конце ленты сверкнул белый камень. Держа в зубах ленту, положил лапу на камень и вздохнул:

– Думал уже, что не смогу его найти, – подняв голову на Одри, прохрипел он. Его голос напоминал курильщика со стажем. – Спасибо.

Девушка стояла, открыв рот, и, не мигая смотрела на своего “гостя”. Волк говорит!

– Не пугайся, милая. Если тебе будет легче, мы можем подождать до утра. Дам время тебе прийти в себя. Только помоги мне надеть на шею эту ленту.

Одри не двигалась. Ей казалось, что еще немного, и она упадет в обморок, мысли в голову отказывались приходить, а тело не слушалось. Может быть, она при падении сильно приложилась головой, и теперь у нее галлюцинации? А может, волк на нее все же прыгнул, и она теперь видит посмертный бред? Нет. ЭТО ВСЕ бред. Волки не говорят, а она не умирает.

Она попятилась, выставляя перед собой варху. Волк носом подтолкнул к ней открытый дневник, но больше не говорил ни слова. Только смотрел огромными черным глазами, в которых отражался свет зажженного факела, висевшего на стене позади Одри. Потом лег на пол, скрестил лапы и положил на них голову. Глаза прикрыл, всем видом показывая, что он не опасен.

Как же, не опасен! Огромный черный волк, высотой в холке почти метр, с длинной шерстью, которая делала его еще больше, вызывал не страх, а парализующий ужас. Одри, которая привыкла их убивать, а не рассматривать, чувствовала приближающуюся потерю контроля над собой. Пересилив себя, она взяла дневник и прочитала на открытой странице:

“ …я забрал этот камень. Не знаю, что это такое, но защищали они его так яростно, что я не мог оставить его. Потом разберусь.

…Выйдя на свет, я оглядел трофей со всех сторон: белый, непрозрачный, ограненный камень, красиво переливается на солнце зеленоватым и голубым, напоминает опал. Но опалы так не гранят. Что ж, пусть теперь будет моим талисманом…”

Одри захлопнула дневник и вопросительно посмотрела на огромного зверя. Зверь же носом ткнулся в камень и немного подтолкнул его к ней. Похоже, он знал гораздо больше, чем она. А ей хотелось понять, что происходит. Вопреки здравому рассудку, она спросила:

– Об этом в дневнике говорится? – Она взглядом указала на предмет, лежащий перед ним, и тут же поняла, что задала глупый вопрос. Волк положил лапу на камень и произнес:

– Да. Только тот, кто писал дневник, так и не узнал, что это такое. А очень зря. Мог бы, в конце концов, остаться в живых. Этот камень – лариенит. Лунный камень волков. Оборотни, как вы нас называете, в волчьей шкуре не могут говорить. Но смена облика не влияет на наше сознание. Мы знаем, кто мы, и помним нашу цель, как бы мы ни выглядели. Этот камень набирает силу так же в полную луну. И я чувствую ее. Поэтому и пришел. Мне нужно было его найти. Он дает возможность говорить в зверином обличье, но только если к нему прикоснуться. Поэтому и прошу тебя надеть его мне на шею. Я тебе не враг. Я хочу помочь.

– Помочь? С чем помочь? – Она упрямо тряхнула головой. – Как-то без твоей помощи я жила до этого!

– Ну, скажем, у тебя появилась опасная компания. Но сейчас не об этом. Я рад, что ты вернулась к истокам. Тебе надо прочитать вот эти дневники, тогда у тебя многое встанет на свои места. – Он мотнул головой на полки позади себя. – Это история рода Блиммов. Темные личности с огромной силой, но глупые, чтобы ею пользоваться. Женщины по их линии наследовали колдовскую природу, а мужчины – физическую удаль и долголетие. Но ни одна девочка не стала полноценной ведьмой, а мужчины продолжали ваше общее семейное дело – истребляли оборотней и не задавали вопросов. Они могли распознать настоящего оборотня даже в человеке.

Одри никогда этого не знала. Ей говорили, что их род особенный, но чем именно – никто не рассказывал. Было интересно прикоснуться к своей истории, но немного жутко, что этот рассказ исходил из уст злейшего врага фамилии.

– А теперь читай. – Волк поднялся, зубами взял камень за ленту и отошел к двери. – Времени у тебя еще много.

Одри, косясь на чудовище, прошла к полке и взяла книгу сверху.

– Каро Блимм. 1650 г. Лаклейд, – произнесла она вслух.

– Это основатель их фамилии. Родной брат основателя рода Варланов. Они первые стали записывать свою историю на бумаге. Блимм сменил родную фамилию, чтобы скрыться от праведного гнева своего отца, который был не рад женитьбе сына на неугодной ему колдовке. Но с братом общаться не перестал. Поэтому его история тоже находится в этом зале.

Он умолк и за всю оставшуюся ночь не издал больше ни слова.

Девушка читала, удобно устроившись в старинном кресле. Погрузившись в образы, описанные на пожелтевших страницах, она будто незримо участвовала во всех сражениях и преследованиях, распутывала странные следы, оставленные ее родственниками в истории этого мира, которую не изучают в школах. Она переживала взлеты и падения отважных воинов, рождения детей и смерть близких. Боль и тоска душили ее, но она продолжала читать.

Когда она закрыла последнюю книгу и подняла голову, то поняла, что осталась одна. Волка нигде не было. “Ага, и камушек с собой прихватил”, – с разочарованием подумала она.

Встав с удобного места, Одри огляделась. Множество книг, тайник, письменный стол и резной стул за ним, кресла и тахта – все это было таким близким и до боли знакомым, но, в это же время, уже чужим. Место встреч, для многих – последних, с родней: братьями, племянниками, дядьками и дедами. Здесь строились планы, разрабатывались маршруты, давались советы и предостережения, формировались отчеты о прошлом. И все равно это привело к гибели рода. Она – последняя.

Глава 4

Отогнав от себя гнетущие мысли, Одри начала собираться обратно. Прочитанные истории никак не хотели укладываться в голове, прыгая и вспыхивая яркими образами перед глазами, к тому же каждый предмет интерьера являлся ассоциацией.

Рога оленя на стене вызывали картинку преследования оборотня ее далеким родственником в другом регионе, плавно перетекающую в собственные воспоминания со своей первой охоты. Огромная клетка с цепями внутри – и вот перед глазами быстрая и резкая сцена с нападением волка на другого потомка рода, написанная от первого лица так детально, что по телу пробежали ледяные мурашки.

Тут же вспомнились обрывки подслушанного разговора мужчин, как им все же удалось поймать и затащить оборотня в подземелье, но он умудрился откусить себе лапу и к моменту обращения в человека на восходе истек кровью…

Эта карусель фантомов из собственной и чужой памяти выматывала и сбивала с намеченного плана. Одри решила дать себе время и с ногами забралась в старинное кожаное кресло, обхватив колени руками и уставившись в одну точку. Она просидела так до тех пор, пока образы не стали слегка угасать, а эмоции постепенно не переросли в опустошение. Она знала это состояние. Когда внутри настолько все истерзано от переживаний, не остается ничего, кроме одного-единственного варианта: действовать механически.

Усилиями воли она выстроила цепочку из действий, которые необходимо было проделать. Первое: найти варху и не забыть свою. Это было главным, поэтому Одри провела рукой сначала по одному эфесу, потом по второму. Все на месте. Второе: проверить, на месте ли сумка. На месте. Можно выдвигаться.

Ей предстояло пересечь холмистую местность и идти вдоль кромки поля, которое граничило с лесом, по старой накатанной дороге. Тщательно заперев за собой все двери, она повесила свой ключ обратно на шею.

Спасибо, папа...

Она на секунду сжала в руке свой кулон и решительно поднялась из ямы, в которую она рухнула вчера.

Наверху ее встретило высоко светившее солнце – выходит, уже полдень. Нужно торопиться.

Одри еще раз окинула взглядом косогоры и пригорки, поросшие молодыми деревьями, глубоко вдохнула запах детства и двинулась в сторону развалин деревни. Ее душа отчаянно желала вернуться в прошлое к своей семье и в то же время – поскорее оказаться в нынешнем убежище. Там ее ждала новая семья, к которой она уже успела привязаться.

Возле ее сгоревшего дома стоял молодой человек и носком ботинка пинал какую-то угольную головешку.

Одри насторожилась и подошла ближе: встретить живого человека на заброшенных руинах забытой деревни в ее планы не входило. Он явно тут не случайно очутился. Рука потянулась к верному оружию. Мужчина в темно-синей кофте с капюшоном, натянутым на голову, обернулся.

– О, а вот и ты. Жду тут тебя, жду, а ты и не торопишься. – Он снял капюшон. – Ну что, как почитала?

Объяснение такой фамильярности пришло молниеносно: под капюшоном у юноши оказались черные волосы до плеч, а пряди около вытянутого лица были медного оттенка, который сиял на солнце. Несомненно, это был тот самый говорящий волк, с которым она вела беседы в подземелье! Он успел обернуться, но зачем он ждал ее? Почему не ушел, ведь забрал же камень!

– Что тебе надо? – резким, ледяным тоном спросила Одри, демонстративно кладя руку на эфес вархи.

– О, какая ты невнимательная. Я же еще вчера тебе сказал, что хочу помочь. – Он поднял руки, открывая ладони в знак того, что он безоружен. На вытянутом лице играла насмешливая полуулыбка. Помолчав немного, он добавил:

– Может быть, и ты мне сможешь помочь.

Одри на миг опешила от такой наглости, но руку от пояса убрала.

– Мне некогда тебе помогать и решать твои проблемы. Своих по горло. И в твоей помощи я, кстати, тоже не нуждаюсь. – Она решительно повернулась и зашагала вдоль широкой дороги, которая когда-то была главной улицей ее деревни.

Парень явно не хотел ее отпускать и пошел следом, выдерживая небольшую дистанцию.

– Мне кажется, я уже помог тебе. Расскажи мне, что ты узнала из дневников Блиммов? – Он снова натянул капюшон и спрятал руки в карман кофты. – Кстати, меня зовут…

Но Одри его прервала, обернувшись так резко, что он чуть не врезался в нее.

– Я не хочу с тобой знакомиться и водить дружбу с такими… таким, как ты. Скажи спасибо вообще, что ты сейчас тут стоишь, а не разлагаешься псиной в подземелье! Я сделала тебе два подарка: твою жизнь и этот камень, отвали от меня! – Одри чуть не сорвалась на крик, но продолжила: – Мой род навсегда закончил свое существование, а ты говоришь, что хочешь помочь? Да чем ты можешь помочь? Воскресишь их всех?

Глаза Одри наполнялись слезами помимо ее воли. Ее сердце сжалось от обиды и несправедливости: она читала о бесстрашных людях, которые воевали с оборотнями всю жизнь. Они все были достойными мужчинами, верными мужьями и любящими отцами. Теперь их нет, и каждый не доживал свою жизнь – никто из них не вернулся, чтобы дописать свою историю и ознаменовать ее счастливым концом. Боль всех женщин, проводивших своих воинов на последнюю в их жизни охоту, хлестала ее сердце кнутом, отчего оно билось с невероятной силой и пыталось вырваться из груди.

– Зачем ты хотел, чтобы я все это читала? – она процедила сквозь слезы. – Зачем…

Она подняла голову к чистому небу и тяжело вздохнула, сдерживая предательски выступившие слезы. Почему именно сейчас ее боль и одиночество накрыло с головой, затягивая в омут потерянности и безысходности?

Парень стоял в растерянности и явно не знал, что делать.

– Милая, я не думал, что для тебя это настолько…

Это мерзкое обращение словно окатило ее ведром ледяной воды. Вся злость и ненависть окончательно взяли верх над жалостью к себе, и она вмиг пришла в себя.

– Я тебе не милая! – выпалила Одри. – Кто угодно, но не милая!

Она чуть не кинулась на него, но вовремя одумалась и сделала несколько глубоких вдохов. Все таки он может быть полезен.

– Так. Рассказывай, кто ты. У тебя есть ровно десять минут. Я тороплюсь, а мне еще до машины идти. – Одри сложила руки на груди и уставилась на него в ожидании.

Нолан, под ее взглядом, съежился.

– У меня встречное предложение. Давай я провожу тебя до машины.

Одри с сомнением взглянула на него, но все же решила, что так даже будет лучше. Хоть время зря не потеряет. Она пошла вперед. Парень на минуту замешкался, но все же догнал ее. Он выровнял шаг и задумался, будто не знал, с чего начать.

– Меня зовут Нолан. Как ты уже поняла, я оборотень. Знаю, что наши предки воевали, но не только ваши люди обрастали потерями. Представь, сколько я потерял родной крови! – Он скосил на нее глаза, пытаясь понять, не слишком ли резко начал. Кажется, ее это не задело. – Но я не жаловаться пришел. Я хотел показать тебе дневники, думал, что ты сможешь понять, но… Давай я попытаюсь коротко рассказать, что знаю. Во всем мире всего четыре расы оборотней, и у каждой свои особенности. Наши роды не смешиваются, и все мы отличаемся цветом.

– Я видела только серых. Недавно узнала о существовании черных, – лениво вставила Одри. – Какие есть еще?

– Черные, серые, рыжие и белые. Белые – гару – самые сильные и самые злые. У них единственных есть иерархия. Есть вожак, он отдает приказы, все остальные подчиняются. Еще они очень осторожны и редко попадаются на глаза. Вряд ли вообще их кто-то из живых людей видел. – Он достал из кармана фляжку, открыл и сделал глоток. – Будешь? Вода, не бойся. – Девушка отказалась. Нолан продолжил: – Гару обитали в северных регионах. По древним легендам, они были божествами. Им приносили жертвы и сочиняли о них страшные сказки для непослушных детей.

Он сделал еще глоток, искоса глянув на Одри. Набрав воздуха в легкие, он продолжил:

– Рыжие – фера – тоже скрытные. Даже я мало чего о них знаю. Может, это вообще легенда. Говорят, что они живут в тайге. Может, их путают с тиграми, кто знает. – Он нервно усмехнулся, пытаясь хоть как-то привлечь внимание к своему рассказу. Но это снова не вызвало никакой реакции.

– Серые – гиристы – как и белые, свирепые до ужаса. Они единственные, кто убивает детей из прихоти. На мой взгляд, правильно, что вы их истребляли. – Снова нервный смешок, который превратился в покашливание, чтобы скрыть нелепость ситуации.

Одри вдруг остановилась в задумчивости и повернулась к новому знакомому:

– Подожди. У тебя на боках рыжие подпалины, а ты говоришь, что, возможно, рыжих и не существует. Как так? – Она наклонила голову слегка набок, словно пыталась поймать его на лжи.

– Не знаю. Таким родился, и, поверь, насмешек мне и в детстве хватило. – Его голос зазвучал твердо. Нолан поморщился. – Я от своей стаи сильно отличаюсь. Но ты недослушала. Черные волки – вилтаки – самые мирные. Мы никогда не нападали на людей.

– Может быть, только твоя стая не нападала? Несколько дней назад мы убили пятерых черных волков. Они были готовы нас разорвать. – Сделав паузу, она заключила: – Так что что-то не вяжется в твоих описаниях.

– Ты серьезно? – Он остановился и уставился на нее. – Можешь рассказать?

– Нет. Не хочу, – ответила она. – Все-таки это ты начал этот разговор, так что продолжай.

Одри пошла дальше. Нолан догнал ее и продолжил:

– Ладно, разберусь с этим позже. В общем, семья Блиммов вела охоту только на черных волков. Они методично истребляли самый мирный вид. Кстати, лариенит – наша находка. Всего таких камней три. Вот этот, – он достал белый камень на ленте, – самый маленький, и он хранился только в нашей стае. И события, о которых ты читала – это все произошло с моей семьей. Твой Кэннот убил их всех. Остался только я.

Он замолчал. Одри вдруг прониклась сочувствием к этому одинокому пареньку. Она понимала его как никто другой.

Дальше путь продолжился в молчании, им не хотелось прерывать это временное перемирие. Одри заговорила первая:

– Почему твоя семья не сказала ему? Раз у них был камень, они могли объяснить все.

– Они пытались. Но вспомни, как ты сама отреагировала на мою речь. – Он усмехнулся и тряхнул головой. – Ведь всех пугает что-то неизведанное. Может, он подумал, что у него галлюцинации и разозлился еще сильнее?

Он покачал головой, цокнул языком и, чуть помолчав, предпринял новую попытку получить взамен интересующую его информацию:

– Расскажи мне о черных волках, которые на вас напали. Мне надо знать.

Он спросил твердо, но Одри не хотела говорить. Не привыкла она делиться своими сражениями, но, чувствуя себя обязанной, все же описала последний случай.

День начинал клониться к закату, они почти пришли к месту, где Одри оставила машину.

– Что ты будешь делать с этой информацией? – спросила девушка поникшего Нолана.

– Пока не знаю. Мстить точно не буду, но хочу проверить пару догадок. Я останусь тут и дам совет тебе на прощанье: будь осторожнее, твоя новая компания принесет тебе немало бед. Не доверяй никому, будь умнее, чем твоя родня. – Он посмотрел на нее своими карими глазами, в которых на мгновение мелькнул огненно-рыжий отблеск. – Я уверен, что мы еще встретимся.

Одри так устала от свалившейся на нее информации, что не смогла произнести ни единого слова. Новый знакомец развернулся и пошел в обратном направлении, а девушка стояла и задумчиво смотрела ему вслед.

Глава 5

После того как ушла Одри, на душе стало пусто, а в комнате – невыносимо. Почему я так привязалась к ней, ведь мы знакомы всего пару дней? Да, я обязана ей жизнью, как и Крейгу, но тяготит не это. Может быть, дело в том, что я никак не могу ее разгадать? Но ведь каждый человек – это тайна для другого! Но Крейг же не вызывает у меня таких чувств: только благодарность и сочувствие. Уважение тоже.

Я ощущаю что-то особенное в ней, что проникает глубже, чем зрение или слух; это что-то, доходящее до самой души. Может, именно одиночество, которое читается в ее взгляде? Даже в окружении друзей. Нет, это не жалость. Это нечто большее. А если задуматься, разве я сама не одна? У меня есть родители, пусть и на другом конце страны, но они есть. Одри же может рассчитывать только на Крейга и Тома.

Возможно, двойственность ее натуры? Она так хладнокровно расправляется с врагами, ловко использует свое оружие, а при этом остается доброй и заботливой – настоящей подругой для Крейга и Тома. Что же еще скрыто в ней? Почему я вообще об этом думаю?

Я дернула головой в попытке освободиться от слишком глубоких размышлений. В руках я держала карандаш и блокнот, выводила среди грифельных завихрений профиль моей новой знакомой.

Глядя на рисунок, я ловила дежавю: проносились обрывки воспоминаний нашего знакомства при не самых радужных обстоятельствах. Да, именно такой я ее увидела первый раз там, в свете луны, робко прячущейся за высокими соснами, окружающими мой двор.

Интересная штука, привычки: когда я нервничаю, всегда что-то автоматом рисую. Бесцельно. Просто тире, волнистые линии, спирали и прочее. Но всегда получается какой-то образ из моих переживаний.

Мои размышления прервал громкий звук, как будто железная дверь со всей силы ударилась о металлическую раму косяка. Спрятав блокнот под подушку, словно это было самое безопасное место, я выскочила из своей комнаты в общий зал.

– Одри вернулась? – адресуя свой вопрос Крейгу, я оглядывалась, чтобы убедиться в достоверности своей догадки.

– Нет, она еще не вернулась. Она пропала с радара, – ответил Крейг голосом, в котором сквозило едва сдерживаемое дрожание. – А это значит, что ее обувь повреждена. И, надеюсь, что пострадали только ее сапоги.

Дверь в спальню Тома отворилась. Видно было, что он приложил немало усилий, чтобы ее открыть. Том показался в проеме с виноватым выражением лица, но когда заметил меня, сразу стал надменным.

– Слушай, в последний раз она мелькала в районе вокзала. Поехали поищем, если ты так за нее переживаешь, – сказал он с вызовом. – Я же ей объяснял, как это работает. Да и мало ли? Решила поспать не в убежище, а где-нибудь в другом месте или просто босиком погулять. Не знаешь ее, что ли? Кто там разберет, что у нее в голове?

– Вот именно, что она слишком хорошо все знает, и в голове у нее все в порядке, – сквозь стиснутые зубы прошипел Крейг. – И если бы она решила прогуляться босиком, то сигнал бы не исчез!

– Так давайте ее найдем! Ее трудно не заметить в толпе! – Я тоже начинала нервничать.

– Ты же провидица, закрой глазки и посмотри, где она, – съязвил Том. Он стоял, оперевшись на дверной косяк, скрестив руки на груди.

– Я так не могу… Я это не контролирую! – Во мне закипала ярость, и зерна сомнения вновь начали прорастать у меня в мыслях. – Как я поняла, это твоя работа – заботиться о безопасности! Так иди, сделай все возможное и верни Одри!

– Вот возьму и найду!

Том метнулся в полумрак своей комнаты и тут же вышел, сжимая в руках куртку. На секунду он скользнул взглядом по Крейгу, как будто ища одобрения, но, встретив холодное выражение, быстрыми шагами пошел по коридору.

Крейг злился и явно хотел проучить парня. Мне показалось, что Том перегнул палку, и мне было обидно за Крейга: нельзя общаться подобным образом с теми, кто тебя спас! Добр к тебе, несмотря на твой несносный характер, протянул руку помощи и по-прежнему не оставляет в беде!

Крейг ходил по общей комнате, как загнанный тигр в клетке.

Раздался тяжелый лязг и скрип железа, известивший, что Том покинул убежище. Следом мы услышали грохот цилиндров и механизмов: дверь снова была заперта.

– Его нельзя отпускать одного, он не готов к встрече с опасностью один на один, – немного успокоившись, пробормотал Крейг. – Пойдем, поможем ему найти Одри. Должны успеть его догнать.

– А почему вы вообще за нее так переживаете? Насколько я поняла, она всю жизнь сражается. Оружие всегда при ней. Да и сейчас еще только вечер, ночь нескоро, – направляясь к выходу за Крейгом, спросила я.

– Потому что она обещала, что вернется сегодня к ночи, – тихим твердым голосом ответил он. – Она всегда держит обещания.

Он подошел к двери и взялся за круглый большой поворотный механизм, который запирал подвал, нежно названный Томом “убежище”. Повернув его с усилием два раза по часовой стрелке и на половину оборота в обратную сторону, мы открыли замок. Петли, скрипнув, начали двигать дверь от нас. Зазор был примерно сантиметров десять, но, вместо того, чтобы выйти, Крейг остался неподвижным. Оглянулся на меня.

– Том не выходил через дверь. Она была закрыта изнутри. Когда мы закрываем дверь снаружи, эта ручка на колесе встает в вертикальное положение. Но она была в горизонтальном...

– Но мы же слышали звук открывания и закрывания. Слышали ведь? Мне не послышалось? – спросила я неуверенно.

– Слышали. Да, – сухо ответил Крейг и перевел взгляд на замок и обратно: пытался найти следы на лестнице, чтобы понять, что же было на самом деле и как ушел Том. Но его попытки были безуспешны.

– Значит, он не выходил? Надо найти его и не дать уйти в одиночку, – с сомнением предположила я. И надеялась, что это неудачный розыгрыш Тома.

Я развернулась и начала спускаться, придерживаясь рукой за стену. Когда до конца лестницы оставалось несколько ступеней, я услышала рычание. На этот раз за углом стены, где начинался длинный коридор. Я резко остановилась и замерла, боясь привлечь внимание. Даже дышать не решилась. За спиной раздался глухой слабый удар и быстрые шаги Крейга, которые тут же прекратились. Где-то совсем рядом – слева – послышался цокот когтей по бетонному полу. Кто-то приближался.

Из-за угла показался черный нос, который втягивал воздух и раздувал ноздри. Следом появилась оскаленная морда и два горящих голубых глаза.

Я не могла отвести от него взгляд. В его глазах пылал холодный огонь, готовый спалить меня до костей. Обнаженные клыки на фоне черной шкуры казались ослепительно-белыми – от вида их размера кровь стыла в жилах. Широкие когтистые лапы медленно двигались в мою сторону. Я для него всего лишь беззащитная жертва, с которой он расправится в одно мгновение.

За эту долю секунды в голове пронеслось куча вариантов развития событий, одна картинка молниеносно сменяла другую. Я воспринимала реальность, как в замедленной съемке. Волк, не переставая рычать и скалиться, слегка опустил голову, сжался в пружину и прыгнул, чтобы не терять время, а разом преодолеть расстояние до меня. С ума сойти, какой он огромный!

Я не сводила взгляд с его морды, все также стояла вполоборота, одной рукой держась за стену, а ноги застыли на разных ступеньках. Сердце едва билось, пропуская удары, а его пасть становилась все ближе и ближе.

Прозвучал выстрел. Я зажмурилась и повернула голову в другую сторону. Следом еще четыре выстрела. Когда все стихло, я открыла глаза и увидела волка. Он лежал на боку, а на стене напротив лестницы шел кровавый след от его туши и четыре круглых отверстия.

Крейг прошел мимо меня, держа револьвер в готовности на вытянутой руке. Спустившись, пнул. Зверь надрывно зарычал. В его рыке звучала боль, но он не сдавался.

– Отлично, пока не сдох. Мне нужна твоя помощь. – Крейг протянул мне оружие. – Глаз с него не спускай, я сейчас.

Я не могла пошевелиться. Мое тело не слушалось, да и разум, собственно, тоже. Скользнула мысль, что я уже умерла и абсолютно не владею телом.

– Кэйтлин! – рявкнул Крейг, пытаясь выдернуть меня из оцепенения. – Не время стоять столбом! Соберись!

Он все еще протягивал револьвер и смотрел на меня, поджав губы. Я взяла его дрожащими руками и нервно закивала головой:

– Да, конечно…

Страх подкатывал к горлу, превращаясь в душащие слезы. Я жива!

Крейг покосился на меня, будто не доверяя, и побежал по коридору. Вернулся через пару минут с большим мотком каната и толстой блестящей цепью с увесистым карабином.

– Он был один. Том без сознания в первой камере. Так. Этого нужно связать, пока он не успел залечить раны. Четыре пули вошли в стену, пятой нет. Значит, она внутри. Это хорошо, – бормотал Крейг про себя, массивной веревкой связывая лапы двойным узлом. – Она должна его задержать. Кэйт, помоги мне его приподнять.

Я положила оружие и помогла Крейгу связать оборотня. Огромную цепь с карабином мы закрепили на его шее. За эту же цепь отбуксировали его во вторую комнату слева по коридору и пристегнули карабин к железному изголовью кровати, привинченной к полу. Мой спаситель закрыл железную дверь и задвинул засов.

– Оставь его. Сам придет. – Он перехватил меня на полушаге от первой камеры, в которой без чувств лежал Том. – Пойдем.

– А он точно живой? – спросила я в спину Крейгу, который, видимо, оказался злопамятным.

– Да что с ним будет. Такие не умирают от испуга. Я проверял, – многозначительный ответ донесся до меня уже с другого конца коридора.

Я поверила ему на слово и побежала вслед, оставив задиристого мальчишку лежать на холодном бетонном полу в темноте.

– Откуда он мог взяться? В смысле, этот волк, а не Том. – Я остановилась в центре гостиной, глядя, как Крейг перебирает папки, расставленные на железном стеллаже.

– Ты знаешь, в голову приходит только одно разумное объяснение. И я очень не хочу, чтобы это оказалось правдой. – Он говорил медленно, особенно подчеркнув последнее предложение, и продолжал поиск.

– Ты думаешь, это Том его впустил?

Страшное подозрение распускало корни, опутывая всю меня, прорастая глубоко в душу. Как можно теперь существовать с ним под одной крышей?

– Давай немного подождем и спросим его. Не думаю, что он бы смог это сделать. Он же трусишка в душе. Сопляк. – Крейг глубоко вздохнул. – Нужно время.

– Так чего ты там делаешь, его же связать нужно! Вдруг он узнает, что мы все поняли, и решит удрать? Как мы его потом искать будем? – во мне поднималось негодование. – Ты готов спустить ему это с рук?

– Да подожди, не нервничай. Никуда он не денется. Я же говорю, ему гораздо страшнее, чем тебе. Это он только храбрится и делает вид, что он крутой и бесстрашный.

Он, наконец, нашел ту папку, что искал, жестом пригласил меня на диван и уселся рядом. Сидела я как на иголках, задыхаясь от несправедливости, ерзала, готовая по первому щелчку бежать и обезвреживать опасного предателя.

– Смотри. Я пытался систематизировать нападения. Дохлый номер, если честно. Но в этом городе нападения совершают исключительно черные волки. Я пытался фотографировать их морды, хотел найти закономерность. Ты же знаешь, что у всех животных, как и у лиц людей, уникальны их визуальные черты? – Он показал несколько фотографий. - Удивительно то, что я видел пару похожих. Скорее всего, это были родственники. Но среди всех нами убитых не было ни одной волчицы. Они все были самцами. Или мужчинами, это как посмотреть. – Он листал страницы, в которых перемешивались фотокарточки и заметки рядом с ними.

– И что я должна понять? – Я растерянно уставилась на него.

– А то, что никто из них не нападал в одиночку. Их было всегда минимум двое. Максимум пять, как у тебя во дворе.

– Но на меня напал один!

– Верно. Но мы преследовали пятерых. – Он закрыл папку. – Еще интересный момент, что у них всех голубые глаза. Для черных животных голубой цвет глаз – не норма. Это аномалия. А тут вот их сколько. Ну и напоследок еще одна загадка: После смерти их глаза становятся карими, будто гаснут!

Я передернула плечами. У меня ведь было такое же ощущение, будто у них огненный взгляд… Но во дворе мертвых волков не рассматривала. Как-то не до того было.

– Пойдем уже Тома хотя бы закроем. Нельзя же так! – попросила я, пытаясь отвлечься от жутких воспоминаний.

– Тут дела помимо него есть. Скоро кровь впитается в бетон, и мы не сможем уже избавиться от запаха гниения. Ты пока можешь сварить кофе или уйти к себе, незачем тебе на это смотреть еще раз. А я обещаю, что пригляжу за Томом, чтобы тебе было спокойней. Отдыхай. Через час выдвигаемся искать Одри.

Он наградил меня нежным, отеческим взглядом. Так смотрят папы на своих маленьких детей, когда тем страшно, и говорят, что все будет хорошо. Мне сейчас хотелось верить в то же самое.

Я кивнула. Мои покалывания и нервное состояние постепенно начали притупляться. Осталось собраться с мыслями. Если бы я только могла по своему желанию "включать" свои видения… Но оставалось только следовать и повиноваться логичному, холодному и здравому уму моего нового седого друга. Теперь и он спас мне жизнь.

Глава 6

Одри гнала всю ночь, боясь остановиться. Опасалась, что ее будет преследовать новый знакомый, а также 一 что он не так уж безобиден и добр, как хотел казаться.

К утру она добралась до проката и вернула машину. Долго смотрела, как закрываются автоматические ворота гаража. Все-таки она неравнодушна к автомобилям. Особенно к таким быстрым и надежным, как ее Форд Мустанг. Жаль, что она познакомилась с этим чудом так поздно.

С сожалением оставив машину, она отправилась в сторону вокзала. Она смертельно устала и хотела скорее оказаться в кровати. Столько событий, столько нового. И сколько еще предстоит узнать из дневника отца, который лежал в ее сумке!

Но нужно добраться до города – остался последний рывок.

До электрички было четыре часа. Подкрепив силы в вокзальном кафе, она решила прогуляться по перрону, рассмотреть поезда и элементы железной дороги, которые каждый раз вызывали у нее интерес и восхищение.

Позже, сев в электричку и устроившись у окна на твердой лавке, Одри привалилась лбом к холодному стеклу и почувствовала, как спасительный холод остужает ее разгоряченную голову: мысли постепенно успокаивались.

Поезд набирал ход. Почему-то она все время вспоминала паренька с черными волосами под капюшоном с и рыжим отблеском в темно-карих глазах. Что же он такое? Почему не напал? Зачем ему этот камень? И вообще – что за необходимость говорить в волчьей шкуре?! Он прекрасно мог познакомиться с ней заранее, в человеческом облике. Хотя, наверно, все-таки не мог. Или мог? Сценарии, как бы она поступила на его месте, начали выплывать и оформляться в незаконченные и нестройные варианты.

Ей не давала покоя эта встреча. Он словно был провожатым, пусть и не очень осведомленным, в ту часть истории ее семьи, о которой она не знала, а отец никогда не рассказывал.

Борясь с искушением достать дневник и почитать прямо здесь, она открыла сумку и нежно погладила синий переплет. Но все же взяла письмо и пробежала его глазами еще раз.

Дядя Кэннот! Как она в детстве его любила! Рыжеволосый, кареглазый, и притом сильный, статный, высокий – он был прекрасно сложен как телом, так и душой. Всегда добрый, открытый, честный и в меру смешной – о, как он смешил ее в детстве! Кажется, он был образом идеального мужчины…

Одри осеклась. Осмотрела полупустой вагон. Эта мысль ее здорово напугала. Идеальный мужчина – дядя Кэн? Нет. Как можно так думать про своего двоюродного дядю? У него ведь была семья. И два сына. И жена.

Двери вагона разъехались в разные стороны, и Одри услышала мужской и женский голоса, которые что-то обсуждали и смеялись. Она обернулась, провожая их взглядом. Проходя мимо, девушка с яркой розовой прядкой в черных волосах кинула затравленный взгляд на Одри, вздрогнула и вцепилась в руку мужчины-брюнета. Затем быстро опустила глаза, словно не желая ее видеть. Они уселись в самом начале вагона и продолжили беседу, но уже спокойно и тихо.

Снова открылась дверь, и в вагон зашел лысый крепкий мужчина в темных очках и кожаной куртке. Примостился через лавку напротив. Одри стало не по себе. Откуда столько народу? Остановки еще не было!

Долгожданная стоянка случилась через полчаса. Чтобы успокоиться, Одри направилась к выходу: хотелось постоять у двери и вдохнуть свежий воздух. А потом она решила пройтись в поисках более пустого вагона: нужно было укрыться от людей, ведь чутье внутри подсказывало, что здесь что-то не так.

В дверях возник мужчина в очках, который растерялся и никак не мог разойтись с Одри. Пытаясь уступить друг другу дорогу одновременно, они замешкались. В тамбуре послышался громкий женский хохот, и в следующее мгновение с воплем “Это судьба!” кто-то толкнул мужчину прямо на Одри. Рухнув в проход, она оттолкнула навалившегося мужчину в сторону и рывком поднялась на ноги.

Выйдя в тамбур, где, согнувшись пополам, смеялись две нетрезвого вида девушки, Одри увидела, что дверь наружу закрылась, и поезд начал движение. Не успела! Теперь ждать еще долго! От негодования она ударила кулаком по стеклу в двери, развернулась и оказалась лицом к лицу с голубоглазой кудрявой блондинкой, которая больше не смеялась:

– Понравился полет? Дальше будет интереснее! – со злостью в голосе процедила она и резким движением приперла Одри к стене, схватив за горло. Второй рукой она прижала ее за солнечное сплетение. Стало нечем дышать. Рука этой хрупкой девушки оказалась настолько сильной, что вырваться было почти невозможно.

– Твоя игрушка тебе больше не понадобится, – с тихим наслаждением победителя ее подруга – долговязая брюнетка – отстегнула меч от пояса Одри. – Я заберу его как трофей, о, непобедимая Одри! Смотри-ка, да их тут два! Вот это джекпот!

Услышав свое имя, Одри вздрогнула. Это не тот случай, когда кто-то просто ищет повода подраться или самоутвердиться. Нет. Она ее знала! И, скорее всего, ждала. И с ней блондинка. Но кто они такие? Оборотни? Зачем им тогда нападать в людском обличии? Нет, тут явно что-то другое.

Воздух в легких заканчивался. Собрав всю волю в кулак, Одри решила действовать. Она с вызовом посмотрела на оппонентку, чтобы поймать зрительный контакт, и с силой наступила на ее изящные туфли. Правой рукой Одри ударила ей под ребра, и стальная хватка девицы ослабла. Удар левой по руке, сжимающей горло, окончательно ее освободил. Блондинка подняла голову и бросилась вперед, как тигрица. Одри, увернувшись от прямой атаки и уйдя вправо, схватила ее за пшеничную копну и со всей силы приложила лбом о стену.

Оживилась брюнетка. Присев и вытянув ногу, Одри с разворота сбила ее с ног. Вскинув руки вверх, чтобы найти опору, незнакомка выпустила свои трофеи и начала падать на спину. Мечи взмыли в воздух. На лету их поймав, Одри открыла дверь и вышла в соседний вагон.

Она быстро прокручивала мысли в голове: сколько примерно у нее есть времени до того, как эти две девицы придут в себя и снова попытаются напасть? Они явно охотились на нее с какой-то целью, но с какой?

Оценивая обстановку, она бросила быстрый взгляд назад, через две пары стеклянных дверей, и заметила, что пара, которая зашла в начале пути, уверенно направляется к ней. Одри побежала сквозь состав. Люди вокруг переглядывались, и кто-то даже цыкнул ей вслед. Скорее всего, какая-то бабушка старой закалки, которой не нравилось, когда кто-то нарушает тишину. Если бы она только знала, что испытывала Одри!

Сердце билось бешеной птицей от осознания, что, возможно, она не сумеет добраться до убежища и подведет тех, кто так на нее рассчитывает.

Опередив странную пару преследователей на два вагона, она увидела открытое окно: рядом никто не сидел. Секунду помедлила: кажется, она нашла способ оторваться от погони! Но, поразмыслив, его отмела: электричка уже набрала ход – не спрыгнуть. По ее расчетам, станция Балест уже была на подходе. Знать бы точно, сколько до нее осталось! А так… нужно тянуть время. Но судя по всему, его у нее уже не было.

Еще несколько вагонов осталось позади. Везде были пассажиры: пожилые, молодые, дети. Многие ехали на дачу, в обнимку с густой рассадой. И им точно не следовало видеть то, как Одри привыкла решать конфликты. Больше всего она переживала, что вынуждена будет достать варху, чтобы защитить собственную жизнь. Скольких людей она может случайно покалечить?

Одри на немного оторвалась от преследователей. Последний вагон оказался абсолютно пустым. Она притаилась слева от двери, прислонившись спиной к перегородке, и принялась ждать. Если ее действительно преследуют, то сейчас все решится.

Створки разъехались, но никто не вошел. И только минуту спустя в проходе появилась девушка и быстрым взглядом обвела вагон. Знакомый силуэт, черные волосы и в них яркая розовая прядь… Ага. Значит, где-то рядом ее спутник, которого она не успела рассмотреть.

Девушка сделала более уверенный шаг вперед, уперлась руками в бока и уже хотела обернуться, как Одри схватила ее, притянула к себе и свела ей руки за спиной. Противница не успела отреагировать. Прикрываясь ей, как живым щитом, Одри встала напротив входа. На нее уставился молодой брюнет с длинной челкой набок. Его надменный и ухмыляющийся вид определенно говорил о том, что все идет четко по плану.

Одри сжала руки своей заложницы и начала поднимать сведенные вместе запястья к лопаткам. Девушка заскулила и сквозь боль прокричала своему другу:

– Помоги! Мне больно!

– Терпи. Пусть это будет твоим посвящением. – Он перевел взгляд на Одри. – Ты же ее не убьешь… Ты не убиваешь людей.

Он говорил так, будто они прошли вместе не одну сотню битв и драк. Он говорил, будто он ее ЗНАЕТ. Возможно, кто-то из спасенных людей? Но зачем тогда на нее нападать? Или, может, это оборотень в человеческом облике, которому когда-то посчастливилось от нее уйти… Но тогда почему именно сейчас он решил свести старые счеты? В любом случае его она видела впервые. Такие нахальные лица не забываются.

– Кто вы такие? И зачем вы меня преследуете? – Одри смотрела прямо на наглеца, решив, что он знает куда больше, чем девушка.

– Мы не отвечаем на вопросы. Однако тебе скажу по секрету. – Он ухмыльнулся и тряхнул гривой, чтобы убрать пряди со лба. – Кое-кому ты однажды перешла дорогу. И теперь тебе придется за это заплатить. Зная, на что ты способна, наш наниматель перестраховался и, думаю, очень зря. Ты в ловушке.

– Не думаю. Ведь она в моих руках. – Одри указала на свою пленницу.

– Если она сама не выпутается, это ее проблемы. Я за нее не отвечаю. Моя цель – ты. Ну и твое оружие, конечно. Я слышал, оно перебило столько оборотней, что их кровь теперь уже стала частью этого сплава.

От этого замечания Одри удивилась. Откуда он мог это слышать? Все, кто встречался с вархой, уже ничего не могли рассказать. Неужели оборотни теперь и в человеческом обличии будут преследовать ее? От этой мысли закружилась голова.

Одри замешкалась, и девушка попыталась наступить пяткой ей на ботинок, но промазала. Попытка вырвать руки хитрым круговым движением тоже не увенчалась успехом. Воительница знала все эти приемы, она освоила их еще в детстве и с легкостью предугадывала действия противников. Незнакомка застонала от бесполезности своих усилий.

– Я тебя найду! Из-под земли достану! – яростно прошипела она и истерично задергалась, пытаясь почувствовать хотя бы малейшую лазейку для освобождения.

Одри решила покончить с этим и дернула ее запястья резко вверх. Раздался глухой хруст. Плечевой сустав, а может, и оба, вышли из своего привычного положения. Девушка тихо вскрикнула и обмякла. Одри поморщилась и отпустила руки. Парень был прав. Ей не нравилось причинять вред людям, и тем более их убивать, даже если это были оборотни в человеческом обличии.

Тело незнакомки повалилось набок, распластавшись на грязном полу. Воительница смотрела своему противнику прямо в глаза и читала перемену его эмоций, как открытую книгу. Она видела, как от его самодовольства не остается и следа, и исчезает уверенность в том, что она их не убьет. И видела, как он пытается держать лицо “крутого парня”, напустив на себя храбрости, в то время как его дрожащая рука доставала из-за ремня нож.

Что ж, мериться оружием, так мериться оружием. Она отодвинула с бедра плащ и показала ножны с двумя эфесами. Посмотрела вопросительно, приподняв одну бровь, и перешагнула лежащее тело незнакомки. Обморок от болевого шока. Не смертельно.

Парень стоял, не двигаясь, но сильнее сжимал нож.

– Кто тебя послал? – твердым голосом спросила Одри, предположив, что сумеет договориться. – Скажи мне, и я тебя не трону!

Парень колебался. Он явно не рассчитывал на диалог, а сдать своих хозяев трусил. Он бросился на нее, подбадривая себя громким воинственным криком и занося над головой оружие. Удар в грудь добротным армейским сапогом его сбил так, что он отлетел в начало вагона и тоже потерял сознание.

Одри бросилась прочь: во-первых, оставаться в этом вагоне, хоть и пустом, было не по себе, а во-вторых, ее могли увидеть и обвинить в нападении. Инстинкт самосохранения толкал ее поближе к людям: при свидетелях убивать точно не будут!

Через два вагона, проходя меж заполненных сидений, Одри боковым зрением заметила движение – за ней встал и вышел в проход мужчина, до этого мирно читающий газету – тот самый лысый в темных очках, еще один попутчик почти с самого отправления.

Одри мельком глянула в окно, высматривая остановку. Балест уже виднелся. Нужно выждать еще немного. Чертыхнувшись, она ускорила шаг.

Тем временем лысый ее догонял. Он был более плотным, чем парень из последнего вагона, и этот факт вызвал тревогу. Он не торопился, шел огромными шагами с видом победителя, как Терминатор. Вдруг она и вправду не сможет с ним справиться?

Разрыв между ними составлял почти вагон. В следующем в углу, около двери, примостился какой-то старик с горой сумок и свертков. Он спал, укрывшись грязно-серым пледом, свисающим до пола. Это шанс скрыться!

Одри юркнула под лавку. Лысый ворвался в вагон и огляделся. Быстрыми шагами пересек расстояние до следующей двери и вышел.

Поезд понемногу сбавлял ход – приближалась остановка. Мимо укрытия Одри начали мелькать ноги. Выходящих было много – электричка прибыла в город. Одри выкатилась из-под лавки и затерялась среди людей в тамбуре. Пробравшись на нижнюю ступеньку у дверей, она смотрела на проплывающие мимо постройки и трансформаторные будки, которые предвещали скорое спасение. Сзади столпились люди и, как живой щит, прикрывали спину.

Наконец, автоматическая дверь отъехала в сторону, и Одри спрыгнула на перрон. Секунда, беглый взгляд по сторонам – оценка ситуации, и она двинулась к выходу со станции.

Путь лежал через здание вокзала. Монументальное и величественное когда-то сооружение теперь совсем потеряло свой вид и навевало тоску. Обшарпанный фасад и искусная лепнина по всей внешней стене соседствовали с современными пластиковыми дверьми – будто насмешка над наследием предков.

Одри почувствовала себя в безопасности и выдохнула. Кто бы ее ни преследовал, она оторвалась. Но почему же ее сердце до сих пор не на месте? Смутная тревога копошилась внутри, заставляя оглядываться по сторонам. И не зря: цепкий взгляд выхватил из толпы позади высокого лысого парня в солнечных очках. Одри ускорила шаг.

Над головой пронеслось эхо звонкого женского смеха. Она еще раз обернулась, и боковое зрение поймало светлую кудрявую голову слева – та блондинка! Одри перешла на бег, насколько позволяла бежать толпа встречающих и провожающих людей. Резкий толчок в плечо слева, и она полетела на пол. Лысый неумолимо приближался. Она поднялась на ноги и бросилась наперерез толпе, пытаясь найти укрытие.

По пути ей попался туалет. Одри вбежала внутрь и, с силой захлопнув дверь, огляделась. Фора в три секунды максимум. Преследователь догонял и уже пытался открыть замок. Ее взгляд остановился на окне, частично затянутом в матовую пленку. Верхняя часть была слегка откинута внутрь. Значит, можно открыть.

Одри двинулась к окну, встала на подоконник и со всей силы дернула створку вниз. Оконная дверца поддалась, опустилась полностью, но с петель не слетела. Отлично.

Она перекинула две вархи и свою сумку через раму в открытое окно. Оставалось дело за малым – перелезть самой.

За спиной раздались удары. Лысый выбил дверь с третьей попытки. Не теряя драгоценных мгновений, Одри ухватилась за раму и подтянулась. Почти выбралась, почти на свободе!

Но это оказалось сложнее, чем она думала. Открытая часть окна была узкой и находилась достаточно высоко. Она замедлилась, пытаясь упереться ногой в стекло, подтянулась и уже вдохнула свежий воздух, как кто-то схватил ее за ногу и потащил внутрь.

– О нет, нет! – вырвалось тихим рычанием у нее из груди, и она повторила попытку перекинуть верхнюю половину тела через раму.

Отчаянно дергая ногой, она решила использовать стальную хватку преследователя как опору и свободной ногой оттолкнулась от руки незнакомца.

Инерция, освобожденная от тяги сопротивления, перебросила ее через раму, и она, перевернувшись через голову, упала на траву. На одну ногу босая.

Посмотрев наверх, она увидела, что преследователь попробовал пробраться следом, но не влез и ударил кулаком в стекло. Его тень за матовым покрытием окна исчезла.

Одри скинула с себя второй сапог и босиком побежала по траве. Внутренняя территория вокзала, на которой она оказалась, не предназначалась для посетителей и была огорожена от станционной площади и центрального входа высоким забором. Одри пошла вдоль него, тяжело дыша. Она приземлилась правильно, успев сгруппироваться, но все равно отбила себе бок и плечо. Она запрещала себе думать о боли, сконцентрировав все свои мысли на том, что скоро окажется в безопасности, где ее ждут. Эта мысль грела.

Двор вокзала постепенно переходил в старые заброшенные гаражи. Сквозь лаз в заборе она вышла к частным домам на узких улочках. Осталось пройти четыре квартала, и она будет в надежном убежище.

Блуждая по лабиринтам небольшого старого райончика, Одри увидела автомобиль такси, медленно движущийся навстречу. Она насторожилась: еще один бой может оказаться последним в ее жизни. Мог ли кто-то из ее преследователей оказаться здесь раньше нее? Она рассудила, что если бы те, из поезда, ее заприметили, то уже напали бы, не раздумывая. А значит, ей удалось уйти от погони.

Вокруг сгущались сумерки, и у некоторых домов уже горели фонари. С таксистом, в отсутствие людей и с наличием двух варх, справиться точно получится. Она махнула рукой.

Машина остановилась, и открылось окно.

– У вас все в порядке? – раздалось из глубины салона.

– Да, все хорошо. Довезете?

– Садитесь. Я свободен.

Таксист поднял стекло, Одри устроилась на заднем сидении и прижалась спиной к спинке кресла. Какое блаженство…

– Куда изволите? – деланным тоном спросил водитель, глядя на нее в зеркало заднего вида.

– Поехали, я покажу дорогу, – ответила Одри, передвигаясь к середине сидения так, чтобы все видеть через лобовое стекло.

Она попросила остановился во дворах, через три дома от убежища. Протянула водителю купюру и вышла. Преследование осталось на вокзале, и от этого у нее на лице появилась улыбка.

Глава 7

Одри подошла к зданию, и рука невольно потянулась к вархе еще раньше, чем пришло осознание опасности. На фасаде рядом с дверью виднелись глубокие следы когтей. Неужели не успела?

Она аккуратно втиснулась в узкую щель, стараясь не задеть ничего железного и остаться неуслышанной. Ступая босыми ногами по бетонным ступеням, она старалась уловить малейший звук, отголосок или эхо, чтобы сориентироваться в происходящем.

Охотница увидела перед собой четыре небольших дыры на перемазанной кровью стене. На полу – лужу густой, бордовой жидкости. Пахло порохом с примесью чего-то медного.

Она остановилась, прислушиваясь, и параллельно прикидывала в уме, может ли остаться человек в живых, если потеряет такое количество крови. Неужели история с женой Крейга повторяется?

Впереди послышался слабый стон. Одри бросилась на звук – в нежилой камере на полу лежал Том. Живой. Опустившись на колени рядом, она приподняла его голову:

– Ты жив? – сдавленным голосом спросила она.

– Да… – Он глянул на нее с недоверием и слегка дернулся. А потом воскликнул: – Одри! Ты нашлась! А где волк?

– Какой волк? – Одри огляделась по сторонам, рука легла на эфес вархи. – Где Кэйт и Крейг?

Из коридора раздался приглушенный грохот металла. Одри медленно отпустила голову Тома и на цыпочках пошла на выход. Ей показалось, что это лязг цепи, бьющейся обо что-то железное. Выглянув в коридор, она встретилась взглядом с Крейгом, который шел по коридору с ведром наперевес.

– Ты жив… – выдохнула она, выходя из камеры.

– И ты. Как и обещала, – произнес седой мужчина. Он хотел что-то сказать, но его перебил грохот справа.

– Подожди минутку. – Крейг подошел к металлической двери с решетчатым окошком чуть ниже уровня глаз. Заглянул туда и кулаком ударил по двери.

Затем повернул голову к Одри и кивком указал на комнату.

– У нас гость. Хочешь посмотреть? – спросил он с легкой ухмылкой. – Он хорош.

Одри подошла поближе и с опаской заглянула внутрь. В темноте сверкнули два голубых отблеска и тут же потухли. За спиной раздалось вежливое покашливание.

– Так вы чего, его не убили, что ли? – голос Тома был испуганным, но все-таки отдавал разочарованием. – Решили его держать у нас, как зверушку домашнюю?

– Нет, не как зверушку, – сквозь зубы прорычал Крейг, окидывая его пренебрежительным взглядом. Но добавил более спокойно: – Как пленника. Он ранен. Утром он обратится в человека, там с ним и потолкуем. А у тебя будет задание. Нужно сделать Одри новые чипы слежения. Занимайся тем, что у тебя получается лучше всего.

– Да понял я, понял. Сделаю. Но мне кажется, что это плохая идея – здесь его оставлять. Помяните мое слово. – Том прошел мимо них по коридору и скрылся в темноте своей комнаты.

– Что у вас стряслось здесь? Что с Томом? Какая муха его укусила? – Одри растерянно смотрела на своего товарища.

– Не обращай на него внимания. У мальчика портится характер. Помоги мне оттереть кровь, а я тебе расскажу, что случилось. Кстати, как ты вошла? Я не слышал, чтобы дверь открывалась.

– Дверь! – Одри опрометью метнулась к лестнице и с усилием закрыла дверь, барабан начал крутиться против часовой стрелки, приводя в движение механизм засова. Металлический лязг отразился эхом по всему бетонному помещению: теперь все под защитой.

***

Этот звук вывел меня из состояния транса, в котором я пребывала от перенесенного нападения. Сколько находилась в таком забытьи – не представляю. Я вздрогнула, как будто стряхивая с себя остатки тревожных мыслей и всяких “а что, если бы”, вскочила с дивана и направилась к выходу. Одри вернулась! Значит, все переживания были напрасны, и теперь можно выдохнуть.

Увидев ее босиком, я бросилась к ней. Хотела расспросить, что случилось, но вместо этого от переизбытка чувств просто ее обняла. В ее обществе мне было гораздо спокойней.

– Я так рада, что ты вернулась! – сказала я, отстраняясь, и смущенно отвела глаза.

– Я вроде бы закончила все свои дела, – ответила она с мягкой улыбкой. – Смотрю, у вас тут тоже скучно не было!

– Где ты потеряла обувь? Ты пропала с радаров, и он не на шутку запереживал! – Я кивнула в сторону удаляющегося Крейга.

– Поездка вышла не из легких. Я была на своей малой родине, от которой камня на камне не осталось. Потом все расскажу. Давайте немного приберем тут все, а то кровь тухнет и начинает вонять.

Она развернулась, и я пошла следом.

Отмывая кровь со стены и пола, мы с Крейгом рассказали Одри, что случилось, и как героически опять меня спасли. Перебивая друг друга и в красках описывая встречу с волком, совсем забыли, что утром нас будут ждать новые опасности.

– Все с вами ясно, натерпелись тут, значит. У меня к вам два вопроса. Вернее, не к вам, а больше к тебе. – Она выразительно посмотрела на Крейга. – Что за пули были в пистолете? Насколько мне известно, волков нельзя ранить серебром. И тем более обычными пулями. Ты что-то нашел, чем не поделился со мной? – Ее брови сдвинулись к переносице.

– Да не то, чтобы нашел… просто попробовал. Сработало! Взял пулю из серебра и на ней выгравировал руну, которую подсмотрел в одной книге… Она имеет к оборотням косвенное отношение. Такими рунами были покрыты цепи, которыми сковали Фенрира, того, из скандинавской мифологии, который по легенде, должен сожрать весь мир и бога Одина в придачу. И, смотри-ка, что-то в этом есть! Завтра обследуем тело нашего гостя и определим, насколько сильный урон нанесли эти пули.

– Ты ведь понимал, что это не надежно, когда стрелял? Ты понимал, что он мог вас обоих разорвать даже после выстрела?!

Одри повысила голос. Я видела, как тяжело ей дается сдерживать себя.

– Я вообще не ожидал, что на нас нападут в убежище. Хорошо, что еще с утра сунул револьвер в карман! – воскликнул Крейг и решил перевести тему. – А второй вопрос какой?

– Второй вопрос. Как такой огромный зверь пробрался в наше убежище? Если дверь была закрыта? Где он прятался? И зачем?

– Очевидно же, чтобы убить нас, – ответила я вместо Крейга. – Что тебя смущает?

– Он напал на вас сзади. Значит, где-то прятался? А еще значит, что кто-то его впустил. Или у вас дверь весь день была открыта? – Одри не на шутку разволновалась.

– Дверь я не успел закрыть. После нападения. – Крейг задумался на минуту и продолжил: – Завтра узнаем ответы на остальные твои вопросы. Утро вечера мудренее. Не думай пока об этом.

Он сложил тряпки в ведро и ушел. Мы с Одри тоже поднялись и пошли в большую комнату, типа гостиной.

Я приготовила всем липовый чай, чтобы расслабиться и настроиться на отдых. В детстве бабушка мне его всегда на ночь заваривала, чтобы не тревожили воспоминания и переживания прожитого дня. “Оставь все плохое на дне своей кружки, и никогда недопивай липовый чай до конца”, – ласково наставляла она меня, будто это было каким-то ритуалом, о котором знали только деревенские жители.

К чаепитию присоединился и Том, слегка робея под взглядами своего наставника. Он молчал и пытался слиться с диваном, на котором все так же сидел рядом со старшим, как и в мой первый вечер здесь.

Одри рассказывала о своих приключениях в поезде и на вокзале, отвечая на вопрос, почему она пропала с радаров. Пришла к выводу, что сапог с датчиком оказался в унитазе или еще где-то, где есть вода. Поэтому и перестал работать. Но ее задумчивость в моменты паузы выдавала, что она рассказала не все. Что-то ее терзало, и я никак не могла уловить причину.

Время перевалило глубоко за полночь, мы слышали лязг цепей нашего пленника, который пытался вырваться из своих оков, но безрезультатно. Видимо, под эти звуки и придется провести ночь.

Лежа на своей кровати, я отчаянно пыталась заснуть, когда тихонько постучали. Я открыла – в комнату юркнула Одри, без лишних звуков закрыла за собой дверь и уселась на край кровати.

– Прости, что так вламываюсь, но мне нужно с тобой поговорить. И желательно, чтобы никто об этом не знал, – доверительным шепотом начала она, но я глянула на нее с опаской. В полумраке моих “покоев”, освещенных лишь одним небольшим светильником со стены, ее кожа казалась еще более смуглой, а в зеленых глазах плескались желтые огоньки.

– Тебе что-нибудь снилось, пока меня не было?

– Н-нет. – Опешив от такого вопроса, я начала заикаться. – А почему ты спрашиваешь? Ты что-то обо мне узнала?

– Нет. О тебе я ничего не узнала. Да и от кого? – Она многозначительно пожала плечами. – Я спросила потому, что мне нужны ответы. А ты увидела многое обо мне в первую ночь знакомства. Подумала, что, может быть, еще что-то сможешь сказать.

Она замолчала. То ли задумалась, то ли не хотела продолжать. Я начала нервничать сильнее.

– Ты чего-то не договариваешь… – призналась я в своих опасениях.

– Думала, это не сильно бросается в глаза… Надеюсь, ребята не заметили. – Она испытующе посмотрела и начала слегка подергивать ногой. – На самом деле, мне нужна твоя помощь. Я узнала очень много новой информации, и теперь, мало того, что нужно ее разложить по полочкам, еще надо проверить на достоверность, прежде чем рассказать Крейгу и Тому. Не прямо сейчас, но в ближайшее время. Не знаю как, но это необходимо. Жизненно необходимо, понимаешь? И не для меня, а для тебя.

– В каком смысле – для меня? Ты узнала что-то новое о моем даре?

– Нет, ты неправильно поняла, или я не так выразилась… В общем, слушай. У меня была встреча с одним очень странным э-э-э... наверное, все-таки человеком…

И она поведала без утайки все, что с ней приключилось в ее родной деревне, которая перестала существовать: про то, как кулон оказался ключом от самого важного хранилища знаний в ее семье, и о встрече с волком. И как с ним же познакомилась уже в человеческом обличии. Она рассказывала с жаром, с подробностями, выливая чувства, как будто хотела оставить эту часть себя навсегда в моей памяти. В первую нашу встречу я бы ни за что не подумала, что она – очень эмоциональная натура и хороший рассказчик.

– Если ты увидишь сны о чем-нибудь похожем, расскажи мне, пожалуйста. Интересно, что поведает тебе твой дар об этой встрече.

Все это время мы с ней так и сидели на краешке кровати, не смея устроиться поудобнее. Жутко затекла поясница, и ноги нужно было размять, но не хотелось разрывать установившуюся доверительную атмосферу.

– Знаешь, бабушка мне говорила в детстве, что люди встречаются не просто так. Они нам даются для какой-то цели. Ты сказала, что пока не планируешь говорить об этом остальным. Но я не поняла почему? Не все рассказала? – Я слегка поерзала на кровати.

– Да. – Она опустила взгляд и поковыряла носком своих тапочек пол, словно стесняясь. – Я не передала тебе прощальные слова Нолана. Он сказал, что я нахожусь в опасной компании, и посоветовал не доверять никому, кроме себя и своих инстинктов.

– А не сказал, почему? Кого именно следует опасаться? Меня, что ли?

– Не сказал, но вряд ли он имел в виду тебя. Не думаю, что он знает о Кэйтлин-провидице. Даже если он и следил за мной, он точно не присутствовал при нашем с тобой знакомстве. Во-первых, он был искренне удивлен, что черные волки нападают на людей. Во-вторых, он бы не успел добраться до моего дома раньше меня. А он меня именно ждал. И появился из леса – скорее всего, его укрытие где-то там. – Она задумчиво уставилась на стену напротив.

– Ты уже читала дневник, который прихватила с собой? Или письма? – Я решила увести разговор в другое русло.

– Еще нет. Это как прикоснуться к огню или прыгнуть с высоты: очень хочется, но дико страшно почувствовать боль. Я же не знаю истинного лица отца, каким он был не при мне. Как и о чем вел беседы с родными, что было у него на душе на самом деле. Я его знаю как заботливого отца, который желает для своей дочурки лучшей участи, чем выпала, понимаешь? А вдруг он жесткий и циничный? Мне лучше не знать. Не хочу таким его помнить. – Одри тряхнула головой, будто отгоняя плохие мысли.

– Я думаю, тебе нужно отдохнуть, – единственное, что я могла сказать.

– Да, пожалуй я пойду. Спасибо, что выслушала. – Она поднялась, собираясь уходить. Я встала вместе с ней. – Ты знаешь, я не знаю почему, но мне хочется тебе доверять. Мы знакомы меньше недели, но у меня такое чувство, будто знаю тебя всю жизнь. Когда я встретила Крейга, мы долго притирались – считала, он меня использует. Брыкалась от предложенной помощи, думала, что справлюсь сама. С тобой все не так. Ты – будто сестренка, которой у меня никогда не было. И это ощущается где-то там, глубоко. – Она прикоснулась к своей груди.

Я растерялась. Не ожидала такой откровенности! Я видела, какой она была в бою: сдержанной, расчетливой, хладнокровной, отличным стратегом! И безукоризненно владела мечом. Но сейчас она дала заглянуть себе в душу: ранимую, и слегка пугливую. И безумно проницательную.

Я молчала, пытаясь разобраться в своих чувствах, и не могла сформулировать ответ на ее пламенную короткую речь. Но очень хотела.

Она опередила: прикоснувшись к моему плечу, произнесла:

– Я чувствую в тебе то же самое. Можешь ничего не говорить. Спокойной ночи.

И так же неслышно выскользнула из комнаты, оставив меня наедине со смятением.

Я грузно осела на кровать. Как же все переварить и при этом не сойти с ума?

Остаток ночи я пыталась разложить по порядку все, что услышала. От размышлений периодически погружалась в сон, но какой-то поверхностный. Когда вроде спишь, но чувствуешь телом и прикосновение одеяла, и температуру воздуха, и тусклый свет, который пытается проникнуть сквозь закрытые веки, и звуки, доносившиеся издалека от пленника. Мысли перестают роиться, и в голове появляется пустота. Иногда мне кажется, что после такого сна думать проще, словно вычистили весь мусор. Но это будет утром. А пока тревожность периодически вытаскивала меня из сновидений и заставляла вновь и вновь перекатывать в голове догадки и выводы, словно обтачивая их со всех сторон, чтобы не оставить мелких дефектов.

Глава 8

Утро не сулило радости. Пока я, сонная и неторопливая, плелась в гостиную, меня почти сбил Том, выскочивший навстречу. Он казался таким злым, что воздух вокруг него буквально искрился. Заглянув в зал, я увидела Крейга: он стоял рядом с диваном, зло сжимая кулаки. Одри сидела в своем кресле с ехидной полуулыбкой.

– Вижу, утро явно не доброе… Что на это раз натворил этот негодник? – спросила я, качнув головой в сторону выхода.

– Да он… Да я ему… А он… – задыхаясь, начал Крейг. – А-а-ай. – Он махнул рукой и опустился на диван.

Одри засмеялась в голос, но резко прервалась и закрыла руками рот, заметив гневное выражение лица старшего соратника.

– Прости, но это правда очень смешно, – подхихикивая, начала оправдываться девушка. – Ой не могу! Ты бы это видела: как суровый папаша и сынок-подросток! – добавила она, обращаясь ко мне.

Я ничего не поняла, но просвещать меня явно никто не собирался. Я пожала плечами и пошла делать кофе. Рядом с моей на стойке появились еще две кружки. Намек поняла.

Позже, попивая кофе и немного успокоившись, Крейг поведал о причине этого представления. Оказалось, Том решил вложить все деньги с их счетов в какую-то новую валюту, надеясь, что курс поднимется и они смогут продать ее почти вдвое дороже. Ждать предстояло неизвестно сколько, но Том уверял, что информация получена из надежных источников. Единственное, что так взбесило Крейга – Том не посоветовался и поставил его в известность постфактум! М-да… Кого угодно бы выбило из колеи такое заявление. Реакция была бы точно такой же.

– Ну… если ты так переживаешь, у меня тоже есть счет. И сумма там немаленькая. Если надо, могу дать. Но с условием: вы все вернете! – с легкой улыбкой предложила я, зная, что бескорыстно пользоваться чужими деньгами он не согласится. – Сколько нужно?

Крейг, похоже, был ошарашен. Он задумчиво перевел взгляд с меня на пол. За него продолжила Одри:

– На самом деле, мы пока не знаем, сколько потребуется. Все зависит от тебя и твоего решения. Мы считаем, что тебе нужно как можно скорее начинать тренировки. Здесь мы их проводить не сможем, нужно больше пространства, желательно открытого. Перед ссорой мы втроем как раз это обсуждали и попросили Тома найти подходящее место в аренду. Вот тут-то и выяснилось, что мы не можем себе такое позволить. – Она снова рассмеялась, бросив веселый взгляд на Крейга. Кажется, она прекрасно отдохнула за короткую ночь и была полна сил. – Скажи, ты уже решила, остаешься или уходишь?

– Пока склоняюсь к тому, чтобы остаться. Но я не понимаю, почему такое обсуждение проходило без моего участия? Не кажется ли вам, что это уже слишком, расписывать за меня мою жизнь и беречь не только от волков, но и от принятия важных решений?

Меня это сильно задело. Крейг сглотнул и опустил глаза, а Одри, наоборот, вперилась в меня и напряженно выпрямилась.

– А что, у тебя есть решение? – Она испытующе на меня смотрела.

– Ну, есть пара идей... Вы оба, кажется, забыли место нашего знакомства. Это был мой дом, где я живу… жила одна. Там отличный просторный двор, да еще и лес рядом в придачу. В доме у меня три комнаты. Мы могли бы переехать туда на время тренировок.

– Хм. А я ведь и не подумал про дом… Но… но ты готова впустить туда нашу ватагу? – Крейг прищурился.

– Вы – мне, я – вам. Вы же укрыли меня, зная об опасности. Я могу ответить тем же, если вам самим не страшно находиться в таком месте. Да и мне будет спокойнее. Я думаю, волки знают, что это мой дом. Иначе они бы напали не там. Так что, поживем – увидим?

На мой взгляд, это было самым верным и логичным решением. Нашу беседу прервал Том, который сообщил, что пленник, наконец, утихомирился и как бы там не подох. Точно! Он, наверно, уже обратился, и теперь можно узнать от него ценную информацию.

Пока мы шли по узкому длинному коридору, в моей голове всплывали сцены из фильмов о пытках и партизанах, упрямо хранивших свои секреты.

В его камере было тихо. Крейг заглянул в зарешеченное смотровое окошко и тут же начал отпирать засовы с такой скоростью, как будто за ним гнались, а за дверью было единственное безопасное место. Щелкнув выключателем, он зажег свет и ворвался в помещение.

На полу лежал человек… нет, не человек. Нечто непонятного происхождения: торс от шеи до пояса покрывала черная шерсть, свалявшаяся от засохшей крови. Это была огромная собака с четырьмя звериными конечностями, но с человеческой головой. Хвоста не было – интересная деталь. Существо лежало лицом, или, скорее, мордой в пол.

Крейг покашлял, но реакции не последовало. Неужели раненый не смог пережить ночь? Я огляделась. Весь пол был измазан кровью. Красные отпечатки лап отчетливо виднелись по всему периметру, который позволяла цепь.

Крейг кинулся к нему и опустился на колени.

– Том, аптечку! – скомандовал он не оглядываясь. – Одри, таз с горячей водой и мои инструменты!

Хладнокровно раздавая приказы, Крейг сам прислушивался к дыханию полузверя и взглядом пытался уловить малейшее движение грудной клетки.

Через мгновение все было готово и расставлено рядом. Он действовал уверено, отточенными движениями, как будто проделывал это много раз. Перевернул неподвижного пленника на спину, отчего открылось его лицо: симметричный, слегка вытянутый овал лица, острый подбородок, широкие скулы, правильный нос, высокий лоб и, должно быть, большие глаза. Тонкие губы были слегка приоткрыты, и за ними виднелись очертания ровного ряда белых зубов. Крейг приложил два пальца к шее.

– Пульс есть, но слабый. Надо его доставать с того света, он нужен мне живым, – сквозь зубы, чеканя каждое слово, говорил он, будто самому себе. Он вколол монстру какое-то лекарство и принялся его осматривать. – Три пули прошли навылет через живот, одна через лапу… и одна застряла в грудной клетке справа. Надо вытащить ту, что застряла.

– Может, не надо? Он же регенерирует и убьет нас, – Одри начала возражать, но Крейг ее перебил:

– Он. Нужен. Мне. Живым.

Это прозвучало отрывисто и злобно, но я тоже хотела, чтобы это существо выжило. Увидя его получеловеческий облик, я моментально забыла о его нападении. Мне было жаль его. Как минимум он должен обрести единую сущность: или людскую, или волчью. А потом уж разберемся, что к чему. Одри отошла на два шага назад.

Я же приблизилась и начала ассистировать своему наставнику. Когда я училась в худ академии, мы очень подробно изучали анатомию и строение человеческого тела. Настолько, что пара моих одногруппников отчислились, заявив, что если бы хотели так детально изучать “состав” людей, то непременно поступили бы учиться в медицинский.

Провозившись с ним добрых четыре часа, мы извлекли пулю. Ребра и позвоночник раненого оборотня начали ходить ходуном под кожей, будто ломаясь с характерным хрустом, и встали на место. Шерсть исчезла, обнажив гладкое тело и подтянутые мышцы. Через минуту на полу лежал парень лет двадцати пяти – симпатичный, высокий, поджарый и хорошо сложенный. И совершенно голый. Крейг прикрыл его белым медицинским полотном с кровавыми разводами, слегка покосившись на меня и Одри.

– Пусть отдохнет. Пойдемте. Транквилизатор перестанет действовать примерно через полчаса.

Мы вышли и заперли дверь на все засовы. Переживать не о чем: он был крепко прикован толстенной цепью.

Мы решили пообедать. За столом во время бурного обсуждения произошедшего выяснилось, что Крейг в армии был санитаром и по распределению попал служить в полевые госпитали. Там и научился действовать в условиях, далеких от стерильных, с минимальным набором лекарств и медицинского инвентаря. А к концу трапезы услышали мерный лязг цепи об металл. Мы рванулись наперерез друг другу, но, спохватившись, пропустили Крейга вперед. Все-таки он его поймал.

Пленник сидел у противоположной от входа стены, спиной привалившись к бетону, связанные ноги вытянул вперед. Руки тоже были обмотаны толстой веревкой, пальцы сжаты в замок. Мы смотрели на него, как смотрят на диковинных зверушек в зоопарке: заинтересованно, но настороженно. Я вообще в первый раз такое видела и ощущала себя тем самым любопытным ребенком из зоологического сада, который видит вживую то, что встречал только на картинках. Кто бы рассказал – не поверила: живой оборотень, да еще и с осложнениями, которому мы не так давно помогали выжить!

– Вы… Ты… Вы как? – услышала я тихий голос и с удивлением узнала свой собственный.

В ответ пленник перевел на меня взгляд, оценивающе наклонив голову набок.

– Зависит от того, как посмотреть. Физически: тело все ломит, в голове мутновато, но уже потихоньку отпускает. А вот психологически я в полном раздрае. Может, конечно, я слишком много прошу, но не введете меня в курс дела, почему я тут лежу на полу, прикованный цепью, связанный, да еще и в крови? – Его голос оказался приятным, вкрадчивым и бархатистым. Его хотелось слушать.

– А ты… Вы.. совсем ничего не помните? – с разочарованием спросила я и посмотрела на Крейга. Он играл желваками и не отводил взгляда от пленника.

– Нет. А что произошло? – Он, видимо, решил прикидываться идиотом до последнего.

– Слушай, ты! Ты вчера напал на нас в абсолютно закрытом пространстве, и мы даже не знаем, как ты сюда проник. Чтобы спастись, я всадил в тебя пять пуль, – злобно прошипел Крейг. – И если ты мне прямо сейчас не расскажешь, что тебе было надо и зачем ты пытался нас убить, то я с радостью повторю то же самое. Но уже в упор. Понял? Начинай. – Его глаза горели яростью. Он расправил плечи и занял ожидающую позу, скрестив руки на груди.

– Так. Ладно, выяснили, почему я прикован, и отчего меня ломает, как будто вчера по мне ездил бульдозер. Спасибо. – Он легким кивком головы поблагодарил Крейга и откинул голову назад, уперевшись затылком в холодный бетон. И продолжил осторожно, но не с ответов, а с вопросов: – А что будет со мной дальше? Если я не скажу, что вы хотите знать? – Парень не смотрел на нас, но был напряжен.

– Ты что, решил меня испытать, гаденыш? – Крейг рванул вперед в нападение, но мы с Одри успели схватить его за плечи и остановить. Он украдкой глянул на нас и зарычал в бессилии.

– Давай мы с Кэйт поговорим с ним. Идите с Томом, остыньте. – Одри продолжала держать его за плечо, но говорила мягко. – Не думаю, что грубая сила в данных обстоятельствах уместна.

Ее глаза выражали твердость и настаивали на бесполезности споров.

– Имей в виду, мы еще поговорим. – Крейг направил на парня указательный палец в угрожающей позе. – Ты от меня никуда не денешься.

Том увел Крейга, Одри закрыла за ними дверь.

– Есть хочешь? Или, может, воды? – Она присела напротив, но на достаточном расстоянии. Я стояла у нее за спиной.

– Если можно. Я не помню, когда ел в последний раз.

Он слегка расслабился. Воительница кивнула мне, и я пошла за чем-нибудь съестным. Собрав на тарелку остатки еды со стола, налила чай и в коридоре столкнулась с Крейгом, выходящим из своей комнаты. Как не вовремя.

– Вы его еще и кормить собрались? Вы совсем с ума сошли? – негодовал он.

– Ну… мы решили попробовать известный метод. Кнут уже был, попробуем пряник.

Я грациозно обогнула его и оставила смотреть мне вслед, а сама, чуть не бегом, поспешила обратно. И так задержалась.

– Вот, держи. Предложить больше не могу: сам понимаешь, обстоятельства. – Я протянула тарелку и посмотрела на его руки – связаны. Одри, поймав мой взгляд, поняла все без слов: достала варху и приблизилась.

– О Боже, где ты его взяла? – быстро, с придыханием прошептал пленник и закрыл лицо скованными руками, сжимаясь в комок. Зажмурился, видимо, ожидая удара.

– О-о-о, так ты знаешь, что это? – Она покачала вархой. – Не бойся. Я не буду тебя убивать, если не вынудишь. – Взмахнув своим оружием, которое беспрепятственно разрезало жесткую веревку, освободила ему руки. Она отошла на пару шагов назад, чтобы он перестал бояться. – А теперь ешь. Нам предстоит долгий разговор.

Пленник схватил тарелку и с жадностью набросился на еду. Он глотал куски курицы и хлеба, почти не жуя. Залпом осушил стакан с чаем, и на его лице расплылась блаженная улыбка.

– Спасибо. Очень вкусно. – Еще пару минут он помолчал в расслабленной позе, а потом весь подобрался, показывая готовность к диалогу: – Что вас интересует?

– Все и с самого начала. Кто ты, какая у тебя цель, что ты здесь делаешь и почему пытался ее убить. – Одри качнула головой в мою сторону, не отводя напряженного взгляда от связанного парня. Она вдруг стала жесткой и властной. Я устроилась рядом и села по-турецки.

– Ну, давайте попробуем. Не думаю, что смогу ответить на все вопросы, но, надеюсь, то, что скажу, вам поможет. – Он откинул назад свои грязные черные волосы и, уперевшись руками в пол, продолжил: – Меня зовут Тай. Тай Калвик. И я оборотень, как вы уже догадались. – Он улыбнулся. – Сколько себя помню, мы всегда переезжали: люди нас не принимали, боялись и охотились. А ведь наша раса не употребляет человеческое мясо! Мы охотимся на диких зверей, как обычные волки. Никогда не понимал, почему нас преследуют. Я, например, очень люблю общаться с людьми и многими дорожу. Но из-за охотников приходилось постоянно переезжать. – Он замолк на секунду. – Но что-то мне подсказывает, что вам все равно. Итак. Проблемы у меня начались, когда я переехал в Балест четыре года назад. Я начал забывать происходящее по ночам, во время моих обращений. Вообще, за месяц я провожу всего лишь пять ночей в облике зверя, но и в эти моменты человеческий разум остается со мной. Но именно здесь начали появляться проблемы с памятью. Я стал просыпаться в странных местах: на заброшенных стройках, на задних дворах огромных коттеджей, а пару раз – даже в подвале. Это необычно, потому что животные инстинкты всегда тянут в лес, а не в город. Пробуждения становились все тяжелее, как будто с сильного похмелья, но причину этому я не мог найти. Сегодня вот очнулся здесь. И верите – не верите, я не знаю, как тут оказался. Я даже не помню, как в меня стреляли! – Он поморщился и украдкой глянул на свой живот. – К сожалению, мне нечего больше добавить. – Он подался вперед и сложил руки в замок на коленях. – Поверьте, я не желаю вам зла. Я вас всех впервые вижу!

Мне очень хотелось ему верить. Его выражение лица говорило о его невиновности или, по крайней мере, что он верит в то, что говорит, и правда ничего не помнит. Но Одри осталась непреклонной.

– Не думаю, что ты такой невинный, как рассказываешь. Я точно знаю, что волчье обличье не стирает память. – Она сидела неподвижно, вытянув спину по струнке.

– Это ты на слова того оборотня, Нолана, опираешься? – неуверенно спросила я.

– Да. Я видела, как волки бывают разговорчивы: и память, и разум сохраняется. – Одри повернула голову ко мне.

– Нолан? Случайно не черный оборотень с рыжими подпалинами? – Тай медленно вытянулся и смотрел на нас не мигая.

– Да… Ты его знаешь? – Лицо Одри оживилось в удивлении. – Откуда?

– Меня больше интересует, откуда вы его знаете? Я думал, что его зарезали вот этой блестящей штукой вместе с его семьей! А он жив… Вы знаете, где он? – Он попытался вскочить, но не удержался и грузно осел, ударившись спиной о стену. – Мне надо его увидеть! Надо так много ему сказать!

– Расскажи. Мне. Все. По. Порядку, – твердо отчеканила каждое слово Одри, и ее глаза сверкнули недобрым огоньком.

– Конечно, все расскажу. Когда мы с ним были маленькие, наши отцы недолюбливали друг друга. Нам запрещали общаться. Мы появились на свет втроем, я и две сестры. А он – один. У него были старшие братья, но они над ним постоянно издевались, за рыжие подпалины. А мне он нравился. Мы часто сбегали и гуляли по лесам как детьми, так и волчатами. Я видел в нем такую силу и упрямство к жизни, что восхищался им. Я же родился слабохарактерным и беспечным, но рядом с ним я будто перенимал его черты. Пару раз он мне спас жизнь. А однажды отец приказал всем паковать вещи и собирался в спешке уезжать, рассказав, что охотник всех выследил. Мы жили рядом, на окраине одной из деревень к востоку отсюда, в нашей стае было четыре семьи. Осталось три. Пока я рос, стая держалась вместе, и больше детей никто не заводил. Нам много рассказывали об охотниках, об их беспощадности и единственном оружии, которое может нас убить. Много говорили и об убитых: пытались проанализировать, что их выдало. Наступил мой восемнадцатый день рождения, и на Совете было решено держаться отдельно друг от друга. И я потерял связь даже со своими сестрами и родителями. Но всегда вспоминал Нолана. Он бы точно не оставил меня. – Тай переводил взгляд с меня на Одри, словно пытался понять, какую реакцию вызвал. – Вы понимаете, как важно для меня его увидеть? Я готов вам душу заложить за возможность поговорить с ним!

Я вопросительно покосилась на Одри. Она задумчиво смотрела в стену за спиной пленника.

– Может быть, откровенность за откровенность? – шепотом спросила я и бросила косой взгляд в сторону Тая. – Ему правда важно.

Одри думала буквально мгновение и уже более мягким тоном сказала:

– Он выследил меня на подходе к моему дому. Я племянница охотника, который вырезал всю его семью. Но он не поквитаться пришел, а напротив – предложить помощь. Не поняла, что именно он имел в виду, но показалось, что он знает гораздо больше, чем рассказал.

Одри следила за реакцией прикованного оборотня. Он передернул плечами, но не подал вида, что боится.

– Я могу попытаться найти его и все выведать, – задумчиво протянул он, глядя в потолок. – Если вы покажете место, где виделись с ним, я найду его по запаху. Можете даже цепь не снимать. О сегодняшней ночи больше ничего не смогу вам рассказать. Но Нолана нужно найти.

Я опешила от такой поспешности предложения, и, судя по выражению лица Одри, она тоже.

– Это ты план побега замыслил? Не дождешься. - Одри встала и развернулась к двери. Помедлив, посмотрела на меня, прикусив губу, и бросила пленнику через плечо:

– Нам нужно это обсудить с остальными. Тебе придется тут задержаться.

Она решительно открыла дверь и вышла.

Я последовала ее примеру. Но напоследок обернулась: Тай прижал руки к груди и с закрытыми глазами что-то горячо шептал. Я закрыла дверь.

Глава 9

Позже в общем зале мне пришлось снова пережить весь разговор с нашим пленным оборотнем. Я пыталась проанализировать смену его поведения от надменного к безразличному, а затем к самопожертвованию. Очень интересная личность. Сколько же ему пришлось пережить! Сколько смен места жительства, сколько потерь, сложных решений и главное – выборочную потерю памяти. Что-то здесь не так… Нужно собраться с мыслями и структурировать всю информацию.

В глубоких раздумьях и неприятных предчувствиях я не заметила, как вся компания замолчала и уставилась на меня.

– А? Что? – переспросила я, точно угадав, что от меня чего-то ждут.

– Мы решили его оставить на время и посмотреть, что будет через три недели, когда наступит период обращения. Нужно изучить его поведение: может быть, мы сможем разобраться. Ты согласна? – Крейг явно ждал одобрения.

– А при чем тут я? Вы же уже решили вроде. – Я с недоумением оглядела всех присутствующих.

– Я против, – твердо сказал Том и опустил глаза.

– У тебя есть причины? – спросила я и заметила колкий взгляд Крейга в сторону Тома – Он же прикован, к тому же закрыт на внешние замки. Что тревожит?

– Просто мне не нравится это. От таких нужно избавляться, а не давать им шансов! – Он шумно выдохнул. – Как вам вообще в голову такая идея взбрела? А вы, две, может, вообще подружиться с ним хотите? “Он умолял и складывал руки, как в молитве, по правде мне его было жалко”, – кривляясь, передразнил он Одри. – Надо теперь его погладить по голове, накормить и в мягкую постель уложить. – Он снова заговорил своим голосом, но все его тело было напряжено. Казалось, еще пара фраз в том же духе, и воздух вокруг него начнет искриться.

– Подожди, не заводись. – Одри придвинулась в своем кресле поближе. – Чего ты боишься? Мы же обсудили, что он останется здесь один. Мы будем в это время у Кэйт. И только мы с Крэйгом будем его навещать, вдруг он что-нибудь вспомнит? Вдруг это будет важно? В первую очередь нам нужно защитить Кэйт и узнать, зачем она им нужна.

– Ага, а раньше нам в первую очередь нужно было выяснить, кто убил жену Крейга и зачем, потом мы пытались понять, почему они вообще нападают на людей, и хотели спасти человечество. – Он скривил губы в легкой усмешке.

– И мы не отказываемся от этой цели. – Одри положила свою ладонь на сжатый кулак Тома. – Но давай решать проблемы по мере поступления. Ты нам нужен. – Она пыталась заглянуть в его опущенные глаза.

Кажется, Том попался в ловушку: Одри и успокоила, и ободрила. Том заметно расслабился.

– Ну что? Значит, с планом все согласны? Оставляем его здесь, на цепи, в запертой камере, а сами едем в дом, чтобы тренироваться? – Воительница обвела собеседников взглядом. Не встретив ни одного жеста против, поднялась. – Тогда пойдем собираться и выдвигаемся. Через час должны быть все готовы.

Оказавшись в своей комнате, я кинула взгляд на сумку, которую так и не успела разобрать. Часа будет много, чтобы сложить зубную щетку, пасту и альбом с зарисовками. Я достала его из-под подушки и перелистала. Там было три наброска. Странно: не помню, как сделала два последних.

Первый лист был весь исчерчен серыми линиями разной толщины, среди которых отчетливо различался образ моей новой подруги – ночью, когда я первый раз ее увидела при свете тусклых габаритных огней фургона. Второй лист, также в вихре грифельных спиралей и прямых, показывал оборотня. Но не таких, каких видела я, а другого: человекоподобное тело с мощными мышцами, покрытое шерстью, будто застыло в напряжении; на руках, которые тоже замерли в готовности перед нападением, были острые и длинные когти; ноги… нет, задние лапы зверя, быстрого и сильного, ждали команды, чтобы оттолкнуться и сделать огромный прыжок. Пушистый хвост, казалось, только что метался по земле от нетерпения и замер. Голова волчья. Злобный оскал подчеркивал готовность разорвать в клочья любого. Подтверждением тому были его глаза. Сфокусированный взгляд охотника на свою жертву, чтобы не дать ей ни малейшего шанса убежать. И эта жертва – я. По спине пробежал холодок.

Я перелистнула страницу, и снова тот же стиль рисунка: водоворот линий разной направленности и посередине – цельный образ красивой женщины в длинном платье. Голову венчал тонкий венок из листьев, кудрявые длинные волосы закрывали плечи, запястья украшало множество тонких браслетов. Она протягивала ко мне руку, ладонью вверх, а над ладонью словно застыл в воздухе какой-то знак: круглый, с античным орнаментом по внутреннему диаметру. В его середине находился еще один круг с узором в виде лабиринта, в котором только вход и нет выхода… Лабиринт Минотавра! Так его изображали древние греки! Когда я это все успела нарисовать? Сны мне давно не снились, с первой ночи здесь. Лунатизмом я тоже не страдаю. Днем у меня просто возможности не было взять в руки карандаш...

Я легла на кровать и уставилась в бесконечно высокий потолок комнаты. Итак, нужно разложить все по порядку и отвлечься от чувств, вызванных моими карандашными работами. Первое: мы узнали из не очень достоверных источников, что есть четыре вида оборотней. Названия забыла, надо будет их уточнить у Одри. Отличаются не только мастями, но и повадками. Кто-то ест людей, кто-то с ними дружит. Но вот черные почему-то нападают на людей, хотя это против их природы. А может быть, нас просто очень сильно хотят в этом убедить?

Заговор с целью втереться в доверие? Возможно. Надо поделиться этим вариантом с Одри.

При мысли о ней перед глазами встало воспоминание, когда она в первый раз показала себя уязвимой. Встревоженная, глубоко задумчивая после поездки в свою деревню, она казалась совсем беззащитной. У нее ведь даже вархи с собой не оказалось! Это притом, что в соседнем помещении находился опаснейший враг!

Бабушка всегда говорила, что “своего” человека всегда узнаешь, почувствуешь. Наверное, так оно и есть? У меня никогда не было близких друзей. Маленький городок, такой, как мой родной Балест, рождает слишком сильную зависть и злобу, если какой-то знакомый начинает добиваться успеха. Мне повезло, и я стала известной в узких кругах, когда еще училась в Эрдосе. Меня заметил сам Вэлка Грант, художник, известный во всем мире. Он приехал в наши края с выставкой и решил посетить стены родной академии. А там его привлекла моя картина с волком, украшавшая холл нашего огромного старинного учебного заведения. В общем, счастливое стечение обстоятельств. Затем практика за границей под его протекцией, знакомства с мастерами старой школы и представителями современного искусства, их высокие оценки моего таланта, рекомендации коллекционерам и заказы… И почему я вообще все это променяла на какой-то подвал?

Тихий стук в дверь вывел меня из внезапно нахлынувшей ностальгии. Одри. Как же так она на меня действует? Она только заглянула в комнату, а на душе стало спокойнее, как будто меня укрыли теплым одеялом. Как бы мне ни хотелось размеренной прежней жизни – как раньше уже не будет. Зная, что бок о бок с людьми живут оборотни, хоть злые, хоть добрые, просто строить свое будущее уже не получится. А тут меня хотят научить защитить себя, и я такой шанс не упущу.

– Ты уже готова? – Одри покосилась на открытую сумку. – Я не могу так просто уехать и оставить Тая одного. Пойдешь со мной?

– Пойдем.

За дверью оказался большой тряпичный сверток. Она его взяла, и мы направились по коридору. У нужной двери мы остановились, и, пока я открывала дверь, стараясь, чтобы замок как можно меньше лязгал, она решила объяснить:

– Не хочу, чтобы Крейг видел, что я ему принесла постельное, полотенце и немного еды. Еще я положила книгу: не знаю, читает он или нет. Ну, чтобы он с ума не сошел, понимаешь? – Она посмотрела на меня с надеждой в глазах.

– Да, конечно, понимаю. Ты молодец, что позаботилась о нем. А почему Крейг не должен знать об этом?

– Он считает, что его метод работает лучше: лишения и запугивания. Я считаю наоборот, что человеческим отношением можно добиться большего. Ну и иногда это на руку, типа злой и добрый полицейский, знаешь ведь такой прием?

Она дождалась моего кивка и начала отпирать засовы.

Мы заглянули в комнату. Оборотень сидел с прямой спиной в позе лотоса: соединил ступни и на раздвинутые колени положил руки ладонями вверх.

– Медитирую. Никогда не умел, но сейчас, видимо, будет очень много времени, чтобы научиться. – Тай открыл глаза и окинул нас взглядом. Заметив нашу поклажу, спросил: – Переезжаете?

– Вообще-то да. Но это для тебя. – Одри с осторожностью прошла к кровати, к которой тяжелой цепью был прикован пленник. – Тут чистое полотенце, постельное белье и немного еды. – Она раскладывала вещи на старом матрасе, словно делая ревизию. Помахала книгой. – Я не знаю, читаешь ли ты, но это все, что я смогла найти. А, вот еще халат. А то… Наверное, тебе не очень комфортно… – Она смутилась.

– О, какая забота! С чего вы решили все это мне принести? – Он потянулся за халатом, и Одри инстинктивно дернулась к своему оружию.

– Не торопись. – Она отошла назад, не выпуская его из поля зрения. – Оденешься позже, когда мы уйдем. – Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь. – Я верю, что ты ничего не помнишь про нападение, но ты можешь помочь нам разобраться. Отпустить мы тебя не можем. Думаю, понимаешь. Твоя цепь до умывальника дотянется, до кровати тоже. До двери, увы, нет. Нам нужно уехать, но раз в пару дней мы будем приезжать. Постарайся что-нибудь вспомнить.

– А можно вопрос напоследок?

– Да.

– Если вы встретите Нолана, вы разрешите нам встретиться?

У меня возникло ощущение, что от нашего ответа зависит очень многое для него. Будто встреча с этим загадочным парнем стала для него смыслом жизни. Мы обе промолчали. На этот вопрос нельзя было ответить, просто потому, что если скажем “да”, это будет означать обещание. Если скажем “нет” – погасим в нем надежду. Ни того ни другого делать не хотелось. Мы вышли и заперли дверь на ключ.

***

Ехали молча. Мне казалось, что каждый в голове у себя пытается настроиться на новые обстоятельства жизни. Их троих это объединяло: привыкшие жить в помещении без солнечного света и свежего воздуха, где стены давят одновременно и безопасностью, и безысходностью. Я же наоборот – с какой-то долей предвкушения возвращалась в свой родной дом, как будто прошла вечность. Родные высокие сосны за оградой двора снова будут качаться и поскрипывать от утреннего легкого ветерка, пока погода меняется с ночной прохлады на дневной зной, а я в это время буду дышать полной грудью, сидя на крыльце с утренним кофе, и нежиться в лучах ласкового солнца. Птицы будут щебетать в лесу, разнося эхом свое приветствие…

Я грезила о завтрашнем дне, но совсем забыла, что сегодня еще не закончилось, и предстоят хлопоты. Мысли превратились из приятных в тревожные. Как всех разместить? Кто и где будет спать? Хватит ли на всех посуды и достаточно ли у нас продуктов? А что, если вообще на нас будут нападать каждый день? Так. Стоп. Нападения совпадают с фазами луны. Сейчас она пошла на убыль, значит ничего не грозит ближайшее время. Но на Одри напали люди! Значит, за нами охотятся не только волки! А вдруг это просто бандиты? Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

Мы зашли в дом. Все сумки остались в большом коридоре у входа, а я повела своих новых постояльцев осмотреть дом и решить, кому и где будет комфортнее. Прошли в гостиную, в которой стоял огромный угловой диван и кресло. В другом углу располагалось бывшее рабочее место моего отца: огромный письменный стол. За ним во всю стену стоял шкаф с книгами. Крейг решил, что им, парням, будет здесь комфортно, даже несмотря на то, что эта комната плавно переходила в кухню. А на легкий протест Тома Крейг напомнил, что мы сюда не отдыхать приехали, по большому счету, так что спать ему должно быть удобно хоть на полу. Удивительно было смотреть на этих двоих. Действительно, они напоминали отца и сына: несмотря на недавние проделки воспитанника, седой мужчина все равно о нем заботился и быстро остывал, после всех ссор и перепалок. Парень отвечал взаимностью: хоть и брыкался иногда, но был послушным и переступал через свою, пока еще непомерную, гордость.

Нам, девочкам, досталось по отдельной спальне. Они располагались напротив друг друга, дальше по длинному коридору. В родительской спальне расположилась Одри, я наконец-то вернулась в свою комнату.

Спустя пару часов, когда все разобрали свои вещи и худо-бедно их пристроили, мы пошли знакомиться с моими владениями на улице. Одри удивил тот факт, что дом был окружен плодовыми деревьями. Я рассказала, что мама не любила грядки, поэтому папа для нее посадил сад: яблони, груши, вишню, сливу – все, что так любила его жена. Под сенью этой аллеи он поставил беседку, в которой мы провожали почти каждый закат лета за чашкой чая. Когда родители уехали, это чудесное местечко стало моими рабочим местом. Здесь я часто рисовала, когда позволяла погода. А когда было прохладно и ветрено, я перебиралась в мастерскую, в город.

Тома же очень удивило наличие во дворе хозяйственных построек: там был огромный сарай, небольшая конюшня, к которой сбоку был приделан огромный навес, а еще – просторная баня.

– Не понимаю, чего тут удивляться, – пришлось посвятить ребят в прошлое моей жизни с родителями. – Папа – компанейский человек, у него много друзей. И он всегда приглашал всех к себе. К бане у него был особый трепет, и он очень ей гордился, старался показать при любом удобном случае. А сарай… я не знаю. Всегда воспринимала его как складское помещение, типа балкона у городских: туда скидывали все, что жалко выкинуть, ведь это еще могло когда-нибудь пригодиться. Но ни разу при мне ничего оттуда не доставалось. Я туда не хожу, а то завалит еще чем-нибудь ненароком. Навес мне служил отличным местом для игр. В конюшне у нас когда-то очень давно жила собака, которую я до ужаса боялась. Там у нее был вольер. И только папа туда ходил и кормил ее, и даже иногда выгуливал.

Крейга, казалось, вообще ничего не удивляло. Еще бы. Он семейный человек и прекрасно понимал, что каждое помещение выполняет свою функцию. Но я думаю, он больше старался все пристально изучить: каждый закуток между постройками, расстояние от одного до другого, расположение входов и выходов, а также найти все возможные варианты укрытий или путей отступления в случае опасности. У меня сложилось впечатление, что он – самый практичный человек из всех троих.

На сегодня было решено не устраивать никаких занятий. Основное желание всех присутствующих на этот час – добраться до душа. Вечером же, чистые и расслабленные, мы решили поужинать в беседке: чего зря пропадать семейной традиции? За разговорами сумерки сгустились незаметно. Меня начала одолевать паранойя. Я прислушивалась к каждому шороху, что доносился из леса, вздрагивала от шума пролетающих птиц, озиралась по сторонам, когда боковым зрением выхватывала какое-то движение. Заметив это, Одри увела меня в дом, а мужчины остались все убирать.

Она проводила меня до комнаты.

– Хочешь, я побуду с тобой, чтобы тебе не было страшно?

– Да. Хочу. – Я была безумно ей благодарна за понимание моего состояния. Мне действительно очень не хотелось оставаться одной.

– Я только кое-что возьму из своей комнаты и вернусь.

Она принесла с собой синюю книгу в мягкой кожаной обложке. Дневник ее отца. Я совсем про него забыла. Забравшись под одеяло в свою огромную кровать, позвала ее расположиться рядом. Когда она уселась и укрыла ноги, мне вспомнились ее слова, там, в убежище, будто мы две сестры, которые обрели друг друга после долгой разлуки.

– Уверена, что я тебе не помешаю? – робко спросила я.

– Нет. Хорошо, что ты здесь. – Она открыла дневник и начала вслух:

“...1913 год, 23 сентября.

Сегодня рано утром, с первым лучом солнца, моя жизнь разделилась на до и после. Родилась моя дочь. Первая девочка нашего рода. С этого момента я поведу новый отсчет своей жизни, ведь начинается новая эпоха. Меня терзают мысли о ее будущем. Как сложится ее взросление? Какой она станет, когда вырастет? Захочет ли вообще быть продолжением нашего дела или захочет уйти? Кого она выберет себе в избранники? Столько вопросов, на которые хочется знать ответ уже сейчас, но этого нельзя предвидеть…

Я бы хотел уберечь ее от всех тягот нашего пути и не допустить до охоты. Моя маленькая девочка не должна видеть смерть и кровь. Иначе это может ее сломать навсегда. Да, так я и поступлю. Как же вообще растят девочек? Кто бы дал совет…”

Я заметила, как по ее щеке скатилась слеза. Она упорно продолжала читать, хотя слышно было, как ее голос дрожал и прерывался. Мне показалось, что она настолько ярко оживляет строчки в своих воспоминаниях, что растворяется в них без остатка.

Мы проживали давние встречи родственников, сборы мужчин, рассуждения на разные темы, переживания, опасения и страхи мудрого главы семейства. Время на часах давно перевалило за полночь, когда она вдруг вернулась в реальность и на выдохе сказала:

– Нашла. Помнишь письмо от моего дядюшки Кэна, про которое я рассказывала? Слушай.

“… 1925 г. 17 апреля.

Сегодня случилась странная вещь. Ночью ко мне приехал Кэннот, без приглашения и слишком взволнованный. Я сначала подумал, что он напился и попал в какую-то переделку, но это оказалось не так. После трех кружек он поведал мне причину такого его состояния. Он завел интрижку на стороне. Не представляю, что с ним сделает Марта, если узнает. Просил совета, а я не знал, что ему сказать. Всю мою любовь и уважение к этому человеку перечеркнуло его признание. Оно как будто острым лезвием вошло в сердце. Он предал ту, что родила ему двух сыновей. Ту, которой он перед Богом клялся быть верным. И даже если он солгал Господу, может ли он оправдать мою веру ему? Я не могу подвергнуть себя такому риску. Против разума пошли мои чувства, и я поддался: выдворил его прочь и кинул ему вслед, чтобы он больше никогда не приходил.

Когда я все обдумал, вспомнил о своей маленькой Одри. Как она его любит! И больше никогда не увидит. Сколько же ей предстоит еще в жизни узнать плохих вещей, которые могут сотворить даже самые близкие люди. Насколько смогу, я уберегу ее от этого…”

– У дяди Кэна была интрижка… На самом деле, это неудивительно. Ты даже не представляешь, насколько он был красив. Я, когда была маленькой, считала его идеальным мужчиной и мечтала, что если у меня будет муж, то только такой, как он. – Она усмехнулась. – Но вот, так и не нашла.

– А во сколько лет у вас обычно замуж выходят? – вдруг меня заинтересовал этот вопрос. Если по возрасту она пережила своего отца, то..?

– Как и у всех, после двадцати. Женщины не обладают долголетием в нашей семье. Моя мама вышла замуж в двадцать, а отцу было уже сорок пять. По виду и не скажешь, что у них была такая разница в возрасте. Но я, кажется, тебе говорила уже, что я первая девочка в нашей семье. В том смысле, что у всех рождались исключительно мальчики. Поэтому, наверно, меня очень любили все мои дядюшки и братья.

– Но у тебя-то есть долголетие. Иначе ты бы сейчас выглядела совсем не как моя ровесница.

– Видимо, я – исключение. – Она невесело усмехнулась про себя.

Дальше наткнулись на размышления о том, что ради дочери он был готов положить конец бесконечной охоте. Слишком личный дневник.

“…1948 год. 21 января.

Я получил письмо от Кэнота. Два года не писал и вновь объявился. Злость на него и его предательство по отношению к жене и детям была еще жива. Но после некоторых размышлений я решил дать ему шанс. Жду его на днях. Говорит, дело верное. Вышел на след, наверно. Пишет, что потерял двух братьев. Теперь у него никого не осталось, кроме меня. Уверен, что он принесет плохие новости.

…1948 год, 30 января.

Кэнот принес дурные вести. Как я и ожидал. Его братьев растерзали оборотни, на след которых он вышел. Это будет последнее дело, за которое я возьмусь, потом брошу охоту. Это решено окончательно.

В последнюю охоту Одри так много всего пережила… Теперь дело моей жизни – быть рядом и заботиться о ней. Она растет и учится так быстро, что не остается сомнений: ей определенно нужно было родиться мальчиком…”

Она не смогла читать дальше. Ее начали душить слезы. Я обняла ее и через глухие рыдания услышала, как она причитает:

– Я всегда знала, что была для него разочарованием… Ради меня он решил бросить свое светлое дело – избавлять мир от опасных монстров, а я… Это все я… Не нужно было мне рождаться совсем! Почему я появилась на свет девочкой?

Я пыталась ее утешить, но все оказалось бесполезным. Она оплакивала все свои семьдесят два года. Голос в моей голове вдруг начал твердить: “Пусть поплачет. Ей это нужно. Молчи и просто будь рядом. Этого будет достаточно”. Выпустив все чувства, Одри ушла к себе в комнату. Мне кажется, ей не хотелось, чтобы я видела ее в таком состоянии, а может быть, просто захотелось побыть одной. А я не в силах была сдержать любопытство и не прочитать окончание дневника. Оставалось несколько страниц.

“…1948 год. 5 февраля.

Насколько все стремительно падает на мои плечи. Кэн, кажется, совсем выжил из ума. Он стал одержим идеей истребить всех, кто только окажется в шкуре волка. Зверь, оборотень – он убивает всех без разбора. Никогда не видел в нем столько ненависти. Он говорит, что из-за них он потерял самое дорогое, что у него есть – Кала и Талина. Но ведь у него есть дети, я думал, что это для него важнее… но нет. Он пугает меня. Но я обещал ему последнее дело. И я сдержу слово.

…1948 год. 20 февраля.

Мы уехали в его имение. Марта ни о чем не догадывается, может, и к лучшему. Блаженное неведение. Мне тяжело находиться рядом, его тайна – слишком тяжкое бремя. Постоянно себя отвлекаю от мыслей все ей рассказать. Мы проверили место засады, он ввел меня в курс дела, и я поразился увиденному. Там была стая черных волков! Никогда таких не видел, в наших краях только серые! А вдруг это вообще не волки? Хотя очень похожи. Но больше похожи на огромных псов. Они очень осторожны и пугливы, в отличие от наших, серых. Эти-то кидаются сразу же, без разбора, защищая свою территорию. Черные – убегают. Но это его дело и его совесть. Он просит только прикрыть его. Он сам с ними разберется: это его местность. Наверняка он уверен в своих действиях. В любом случае моя совесть будет чиста перед Богом.

…1948 год 21 февраля.

Вчера у нас снова состоялся неприятный разговор. Оказалось, что его интрижка принесла плоды. У него родился внебрачный сын. А еще оказалось, что дама его сердца замужем. Вот это поворот! Эко их судьба свела! Чужая грязь – не мое дело. Решил ничего не рассказывать Марте, и будь что будет с их семьей. С моей они больше ничего общего иметь не будут, это точно! Ночью вылазка, и все. Я возвращаюсь. Сил моих нет, держать такое в себе. Тяжела ноша – обманывать.

…1948 год, 22 февраля.

Вылазка не удалась, след ни к чему не привел. А вот безумие моего братца вывело меня из себя, и теперь я отправляюсь домой. Не выполнено данное слово, мой грех. Но с таким поведением я мириться не обязан! Ему надо голову лечить. Он решил, что это я привез с собой неудачу! Что это я проклят и теперь ему ни за что не выследить эту стаю, а их там немало! Совсем из ума выжил. Кинуться на меня с кулаками. Это же надо!…

Так сильно на меня это подействовало, что я все решил записать. Возможно, эта информация когда-нибудь будет уроком для других, что ни к чему хорошему интрижки не приводят. Господь проклинает за нарушенное ему обещание перед женой, и люди платятся за это своим разумом.

…1948 год, 5 июня.

Сегодня под порогом своего дома я увидел дневник Кэнота. Самого его не было. Он нашел все-таки эту стаю, на которую охотился, и убил всех. Наверно, хотел доказать, что он справился и что он не был безумным. Интересная деталь обнаружилась в его записях: камень, белый, красивый. Его охраняли эти черные псы. Надо будет навести справки об этой реликвии. Но пока никто ничего не знает. Разослал еще пять писем, жду ответа из дальних уголков страны.

…1949 год. 2 марта.

Выяснилось, что этот камень – ведьминский подарок для проклятой семьи. Еще узнал, что это больше легенда, что правда. Что ж, оказывается у них тоже есть легенды.

Кэнот больше не отвечает на письма. Марте писать не смею. Может быть, Хильду попросить написать по-свойски Марте, узнать, как у них дела? Неспокойно мое сердце, ох как неспокойно…

Я закрыла дневник. Это были последние строки, хотя свободных листов оставалось еще много. Не успел, видимо. С этими грустными мыслями я легла спать. День оказался слишком насыщенным. А утро, как известно, вечера мудренее.

Глава 10

Следующие три недели утро начиналось в шесть. Крейг и Одри давали нам с Томом пятнадцать минут на утренние процедуры и выгоняли на улицу. План на утреннюю тренировку был такой: разминка, бег по лесу, растяжка и упражнения с мечами. Одри с Крейгом быстро осваивались на новой территории.

Обращаться с холодным оружием мне было крайне тяжело. Мы разбились на пары. Я - с Одри, Крейг - с Томом. Нас учили правильно держать варху, делать выпады, защищаться. Одри, хоть и показывала удары вполсилы, я ощущала ее физическую мощь. Мало того что запястья, непривычные к такой нагрузке, по вечерам жутко ныли, так еще и каждый мой выпад выглядел неуклюже и нелепо, не принося должного результата. Я наблюдала за наставницей: она мастерски обращалась с вархой, словно оружие – это продолжением ее руки. Казалось, будто оно не весит ни грамма. Я пыталась ей подражать, копировать ее движения, но становилось еще хуже. Потому переключила внимание на Крейга: его движения были более резкими и более сильными. Том, в свою очередь, подражал своему ”учителю”, но это выглядело так же комично, как и у меня. Он двигался несуразно, длинные руки с мечом нелепо болтались в воздухе при каждом взмахе. Хотя не думаю, что я во время тренировки выглядела лучше.

– Вы двое, – обратился Крейг к нам с Томом, – смените настоящее оружие на это. – Он протянул две длинные, уплощенные палки. Видимо, понял бесполезность метода обучения, который использовала Одри, и решил изменить тактику. – Теперь вы будете сражаться друг с другом, а не с нами.

– А палки нужны, чтобы мы не убили друг друга?

– Именно. Начнем.

Наблюдать за Томом со стороны было смешно, но отражать его удары оказалось очень страшно. Ощущение, что он не контролирует свою силу, становилось пугающим. Из-за страха мое тело само начинало самостоятельно двигаться, защищаясь от его внутреннего демона, который пытался до меня добраться. Сначала я думала, что он действительно хочет меня убить или покалечить, ведь наше общение особо не задалось, и чувствовала его неприязнь. Но когда я поделилась с Крейгом своими наблюдениями, оказалось, что он просто такой по своей природе.

– Дерется он безжалостно и нацелен на победу любой ценой. Он не анализирует происходящее вокруг и медленно адаптируется к изменениям. Ты можешь это проверить.

Размышления об этом заняли у меня несколько дней, пока я не поняла, как это использовать. Все же я восхищалась нашими двумя наставниками: они оба не только чувствовали нас, находя подход к каждому, но и анализировали действия и пытались научить этому!

Каждый раз я проигрывала тренировочный бой Тому, пока не попробовала отклониться от линейной атаки. Стоило только удалиться из его прямой видимости и отойти в сторону, как он оказался открыт, и я нанесла ему первый удар. Это, конечно, еще не победа, но он на секунду растерялся. Это дало мне не только преимущество, но и прилив адреналина: его взгляд наполнился ненавистью. Обогнув его по дуге, я побежала к навесу и, подтянувшись за нижние балки, залезла на крышу. Том же, будто одним прыжком оказался рядом и стал неистово размахивать своей палкой. Я отбивала его удары, пока не споткнулась и не упала. Было похоже, что он торжествовал, стоя надо мной и занеся ненастоящий меч для последнего прямого удара. В этот момент мое оружие уперлось ему в живот. Прозвучала команда “Стоп”. Но я видела его глаза. В них читалось, что он мне этого не простит. По спине пробежал холодок.

– Молодец. Ты поняла мои слова. Надеюсь, ты усвоила, что не нужно копировать стиль Одри или мой, а лучше найти свой собственный, уникальный. Только так ты станешь неуязвимой, используя малейшую возможность для удара. – Крейг даже слегка задрал подбородок. – Кстати, тебе тоже следует об этом задуматься. – Он обратился к моему противнику. – Теперь перерыв.

Я боялась оставаться с Томом наедине, по возможности избегала даже смотреть на него. Однако после тренировок он становился собой – не очень уверенным, но гордым парнем, которому, в общем-то, до меня не было никакого дела. Он не проявлял ненависти, не показывал заинтересованности, но у меня в его отношении с каждым днем росла тревога.

Вечерние разговоры за ужином разряжали накаленную обстановку после тренировок, а общение перед сном с Одри было отдушиной. Она понимала меня как никто, давала советы и делилась опытом. Доверяла мне свои мысли и переживания. Я отвечала взаимностью.

Раз в два дня Одри с Крейгом бывали в убежище: увозили еду и говорили с пленником. Каждый раз возвращались без новостей: он так ничего и не вспоминал или просто не хотел делиться. Крейг после этих поездок становился мрачным, в глазах читалась безысходность. Мне было жаль его в такие моменты, но Одри просила не мешать ему, и я оставляла его наедине с собой.

День летел за днем, неделя за неделей. С каждой тренировкой я чувствовала уверенность в своих движениях. Тело перестало воспринимать физическую нагрузку как пытку, и разум тоже. Знакомые движения теперь выполнялись на автомате, легко, быстро и точно, оставляя поле для поиска новых решений в бою. Бег на дальние расстояния тоже давался легко. Я начала получать удовольствие от новой жизни, и страх повторения нападений волков ушел на второй план. Пока не начало приближаться полнолуние. Это значило, что скоро наш пленник будет меняться, и мы сможем узнать что-то новое. Как он будет себя вести? Нападет ли на нас, захочет ли причинить вред?

Тревожность проявлялась не только у меня – все ходили немного нервные. Напряжение росло, пока Крейг не сорвался и не уехал в город. Вернулся спустя сутки с гостем. Вот кого уж точно я не ожидала увидеть тут! Как вообще Крейг задумал такое опасное мероприятие, ни с кем его не обсудив?

– Э-э... Вот так новость! А ты уверен в своем решении? – уточнила Одри, глядя, как наш пленник выходит из машины и, оглядываясь по сторонам, жмурится от солнца. На нем красовалась бежевая рубашка и черные джинсы, очевидно больше его размера, так как вдоль коричневого ремня сбегались складки стянутой ткани.

– Да, уверен. Если вам будет страшно, можете запереться в доме и не выходить. Сегодня будет первое обращение цикла, так что решайте, хотите вы на это посмотреть или нет. – Он слегка дернул цепь, которая все так же покоилась на шее Тая. Но он особо и не сопротивлялся.

– Подожди… – Одри сложила руки на груди и прищурилась. – Ты бы так безрассудно не поступил… У тебя в рукаве какой-то козырь… – Она пыталась раскусить его. – Револьвер с теми пулями?

Крейг без слов достал из-за пояса огнестрельное оружие и повертел в руке.

– Конечно. Но это страховка. Я всю ночь на каждом звене цепи гравировал по руне и теперь хочу проверить, насколько хорошо они сработают. Если вообще сработают. Ну а если не выйдет… Прости, дружочек. – Он сымитировал выстрел перед лицом Тая и ухмыльнулся.

Самого оборотня этот жест не напугал и не разозлил. Он как будто сам ждал своего превращения, чтобы понять, что же с ним происходит. Он почти ничего не говорил, только слушал: видимо, анализировал происходящее и в том числе пытался понять, что из себя представляет каждый из нас. Его увели в беседку и закрепили цепь. Все должны был с ним сидеть по два часа, потом надзиратели менялись.

Первой на пост заступила Одри. Крейга она уговорила пойти отдохнуть, минимум пару часов. Тренировки на сегодня отменили. Том решил прогуляться, а я не смогла оставить ее наедине с оборотнем. Чувства смешались в тугой узел: интерес, симпатия к новому знакомому и страх. Где заканчивалось одно и начиналось другое?

Я приготовила чай с мятой и расставила кружки. Тая пригласили присоединиться, указав на лавку напротив. Он осторожно пересел со ступеней за стол.

– Может, все-таки познакомимся?– он начал осторожно, обдумывая каждое слово. – Как я понял, тебя зовут Одри. Ты знаешь, что это имя означает? – Одри не отреагировала, и он пояснил: – Это имя означает “могущество, сила”. Мне кажется, что оно тебе подходит. А вот как зовут тебя, я до сих пор не знаю. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я на секунду залюбовалась его лицом.

– Кэйтлин. Можно просто Кэйт. – Я смущенно опустила глаза и тоже улыбнулась.

– Рад знакомству! – Он говорил так, как будто на нем не было толстой цепи, затянутой на шее. – Хотел еще раз поблагодарить вас и ваших друзей. Во-первых, за мое спасение, а во-вторых, за то, что не убили меня и не оставили в тюрьме. Ну, и еще за еду, одежду, и, в принципе, не такие уж плохие условия пребывания. Пусть и на цепи. – Он поймал мой задумчивый взгляд, сфокусированный на его оковах. – Меня она не смущает. Затянута не так сильно, да и достаточно длинная. – Он почесал шею сзади, как будто все-таки она напоминала о себе.

– Дай посмотрю. Натер, наверно. – Одри обошла стол и встала у него за спиной. – Не шевелись. – Она отодвинула ворот рубашки и цепь. – Прикольная татуировка. Но с металлом она явно не хочет дружить. У тебя сильное раздражение.

– Татуировка? – Тай повернул голову. – У меня нет татуировок!

– Ну, как? Вот. Только она сделана белыми чернилами. Если бы я таких не видела, подумала бы, что это шрам. – Она жестом позвала меня, чтобы я доказала, что это не шутка.

Я подошла и посмотрела. На его шее был знак. Такой же, как на моем рисунке – лабиринт Минотавра.

– Да-а… Точно… Но мне кажется, что это все-таки шрам. – Я прикоснулась к воспаленной коже. Пленник поежился. – Татуировки не имеют рельефа. Где ты ее сделал?

– Я ничего не делал! У меня никогда не было никаких татуировок. Тем более, шрамов: на мне все заживает! Только от ваших пуль остались следы. Я ведь даже не замечал, что у меня что-то есть под волосами. – Он приложил ладонь к шее. – Но я не чувствую следа!

– Твои пальцы не такие чувствительные, наверно, потому, что ты бегаешь по земле. Они загрубели. Женское осязание гораздо тоньше. На досуге попробуй посмотреть в зеркало, раз не веришь. – Одри вернулась на место, я последовала ее примеру.

– Знаешь… У меня есть рисунок, я сейчас принесу. Ты посмотри его внимательно. – Я решила поделиться мыслями, а дальше будь что будет. Принесла свой альбом и показала ему изображенную на бумаге девушку, держащую знак. – Вот такой символ находится на твоей шее. Ты знаешь ее?

Одри заглянула через мое плечо на рисунок. Ее дыхание сбилось на несколько мгновений, но она ничего не сказала.

– Ты сильно будешь удивлена, если скажу, что видел ее? – Тай шумно сглотнул. – Она мне приснилась, когда я сюда переехал. Когда я еще помнил хоть что-то о своих ночных прогулках в волчьей шкуре.

– Расскажи этот сон в подробностях. – Меня ошарашило это признание настолько, что, казалось, весь мир рухнет, если я не узнаю детали.

– Когда я только переехал, перед моими превращениями, в волка или в человека, мне снились сны. Туманные, помню их отрывками. Одним из таких обрывков была эта девушка. У нее ярко-рыжие волосы, кудрявые, как у тебя изображено. Более того, лицо у нее в точности как на рисунке. Так вот. Снится, будто она вся окружена светом. Ее лицо и взгляд выражают такое умиротворение и спокойствие, что мне казалось, это ангел, который хочет направить меня, помочь и уберечь. Она тянула ко мне руку, но так и не прикоснулась. Когда я проснулся, на душе у меня было светло и спокойно. Но этот знак мне незнаком. Его я никогда не видел.

– А ты когда успела его нарисовать? – спросила Одри.

– Я не помню, чтобы я его рисовала. Просто он был у меня в блокноте. Я обнаружила его, когда мы переезжали сюда. Но странно и то, что я не помню, чтобы она мне снилась.

– Может, ты во время сна его нарисовала? Ну, вроде лунатизма.

– Нет. Я таким не страдаю. – Я была уверена в своей правоте. – А это кто? Знаешь? – Я перевернула страницу и показала антропоморфного оборотня.

– О, вот этого знаю. Это Гару, северный оборотень. Белый. Сам я никогда с этим видом не встречался, что к лучшему, но истории слышал. Говорят, они самые свирепые и ненавидят людей. Есть много легенд, связанных с ними. – Он перевел дыхание. – Но как ты так детально его нарисовала? Только не говори, что ты его видела, запомнила и воспроизвела по памяти. – Он уставился на меня, сложив руки на столе.

– Это я тоже не помню. Рисунок появился так же, как и тот.

Я в растерянности закрыла блокнот. Понимаю, как глупо это выглядело: нарисовать детальный рисунок, на который ушло много времени, и не помнить о нем! На самом деле, я бы тоже не поверила. Одри глядела на меня с тревогой. Хотелось надеяться, что она просто переживает за меня, а не боится того, кто рисует в моем альбоме.

Мы еще долго разговаривали. Таю, видимо, не хватало общения с живыми людьми. Он казался добродушным и совсем не подходил под определение “хладнокровный убийца”. Мне он нравился: кроме привлекательного внешнего вида, было в нем что-то такое, что располагало к беседе. Он был начитанным, остроумным, хорошим рассказчиком, тонко чувствовал настроение людей. Когда к нам присоединился Том, возникло ощущение, что сквозь кажущуюся грубоватость и недоверие, наш оборотень смог очаровать и его. Том слушал истории про переезды и знакомства с разными людьми так же заинтересованно, как и мы, но иногда одергивал себя и делал нелестные замечания. Тай их, казалось, не пропускал мимо ушей.

Между тем подкрадывался вечер. Зной сменился приятной свежестью, а небо – меняло цвета. К нам подошел Крейг.

– Скоро станет опасно. Идите в дом. – Он окинул глазами нас троих.

– Ну, нет. – Одри тряхнула головой. – Я не уйду. Я тоже заслужила это все увидеть. Мы все. Так что если уж вместе, так до конца.

– Ладно. Я просто помню твою реакцию на трансформацию. Думал, что ты не захочешь переживать это еще раз. Да и Кэйт надо поберечь. – Он перевел взгляд на меня.

– Я смогу за себя постоять. Вы же сами научили! – воскликнула я.

Уходить не хотелось. Хотя опасливость я еще полностью не преодолела, за это время я научилась не бояться бешеных противников. Ну, или я так думала.

– Я рад, что у меня такие смелые соратники. – Крейг виновато улыбнулся и положил руку мне на плечо. – Ты все равно никогда не останешься одна, знай это.

От этой фразы я так расчувствовалась, что у меня предательски защипало глаза. Расплакаться только не хватало сейчас! Я всецело доверяла этому мужчине с седыми прожилками в волосах и ни на секунду не сомневалась в его словах.

Солнце наполовину скрылось за горизонт, окрасив небо алыми красками. Наш пленник повернул голову к закату и что-то шептал.

Когда последний луч озарил небо и скрылся за горизонтом, Тай повернулся к нам: его большие глаза стали еще больше, дыхание участилось, и мы услышали знакомый негромкий треск.

Его голос прозвучал утробно, низко и грубо:

– Это не я. Бегите. Бегите!

Глава 11

Его последние слова превратились в глухое рычание. Он упал на пол, все его тело неестественно выгнулось. По швам разошлась рубашка, джинсы тоже норовили лопнуть. Под кожей на спине было заметно, как его напряженные мышцы меняют положение и удлиняются вслед за перестройкой скелета. Его позвонки стали острее и, казалось, вот-вот проткнут кожу.

На его голове появились длинные острые уши, шея начала обрастать длинной шерстью. Пальцы на руках выворачивались в разные стороны, пока не приняли нужное положение и тоже не скрылись под черным покровом. Ноги вытягивались и тряслись мелкой судорогой, пока джинсы не сдались и не упали на пол. Ноги прямоходящего человека стали задними мощными лапами волка. Ступня росла в длину, пятка уходила вверх и по высоте становилась выше колена. Перевоплощение лица я не видела. Тай низко опустил голову, а когда поднял, человеческого в нем уже ничего не осталось.

Узкая длинная морда оскалилась, все также часто дыша, глаза смотрели целенаправленно на меня, хотя было видно, как ему больно. Рывок в нашу сторону – он запрыгнул на стол и, медленно пригнув голову, двигался в мою сторону, пока позволяла длина цепи.

Я выхватила варху и выставила перед собой: просто так не дамся! Реакция тела подтверждала мысли: ни скованности, ни ступора, хотя сердце бешено колотилось.

– Что это? – Одри вырвала меня из готовности напасть. – У тебя варха светится!

Я сфокусировала взгляд: от эфеса до середины лезвия появились руны, которые слабо мерцали синим. Перевела взгляд на Тая. Он больше не скалился, но на его цепи, на каждом звене, тоже появилось слабое синее мерцание – такое же, как на оружии в моих руках. Оборотень как будто бы расслабился и, все так же оставаясь на столе, сел. Открыл пасть и высунул набок язык! Как самый обычный и дружелюбный пес! Я опустила варху и от неожиданности села на лавку.

– Сработало! Легенды не врали, смотри-ка… – протянул Крейг и уселся рядом, как будто боялся пропустить важнейшее в жизни цирковое представление.

Том тоже достал свою варху. Свечение цепи усилилось. Это заметила Одри и тоже поднесла свое оружие. Свечение стало еще ярче. Ради чистоты эксперимента Крейг присоединился к нам. Его варха была хоть и короче наших, но цепочка рун была полная. Синее сияние осветило весь двор, а нас заставило зажмуриться. Мы убрали мечи в ножны, и мерцание стало слабее. Узнать бы, что чувствовал этот огромный волк?

Но он, все также радостно открыв пасть, сидел и смотрел на нас, иногда медленно прикрывая глаза.

– Ты Тай? – Одри обратилась к нему. Мы смотрели на все происходящее очень завороженно. – Я знаю, что если ты в своем сознании, ты должен понимать человеческую речь.

Оборотень спрятал язык, облизнул свой нос и мотнул головой, продолжая сидеть на месте.

– Как жаль, что у нас нет того камня… – с разочарованием в голосе произнесла я и положила голову на сложенные на столе руки. – Разговаривать было бы гораздо проще.

– Ты сейчас осознаешь, кто мы? Помнишь нас по именам? – Одри продолжила расспросы, как будто терапевт на сеансе с психически нездоровым. – Покажи, кто из нас Кэйт? – Добродушное существо подняло лапу и поставило ее передо мной, снова вывалив язык. – А Том? – Оно снова подняло лапу и поставило перед Томом.

– Класс… А теперь – голос! – Том заходился в восторге, как маленький мальчишка, встретивший дрессированную собаку.

Волк закрыл пасть, посмотрел на него, наклонив голову набок, словно оценивая умственные способности мальчишки, потом поднял голову и… завыл! Громко, протяжно, надрывно.

– Обалдеть… ручной оборотень! – Том не прекращал ликовать. Он замер, глядя на Тая, как на чудо, и не обращая внимания ни на кого вокруг.

Вдалеке послышался ответный вой. Наш пленник навострил уши и повернул голову по направлению звука. Вой послышался снова. Еле слышный, далекий.

– У нас, кажется, гости. Соскучились? – Крейг был в своем репертуаре.

Волк смотрел на нас, переводя встревоженный взгляд с одного на другого. Его уши пытались одновременно уловить звуки разговоров и вой вдалеке, двигаясь, как локаторы, по кругу. Он снова задрал голову, и за нашими спинами раздался вой. В голосе что-то поменялось. Теперь он звучал звонко и чисто, с красивыми переливами в начале и конце, когда звук только набирает силу и когда эта же сила ослабевает.

Тай умолк и прислушался. Ответа не поступило. Встревоженный таким поворотом, он поднялся на все четыре лапы и развернулся в сторону, где находился въезд во двор. Хвост был поднят и напряжен, уши тоже, а все его тело вытянулось по струнке. Он завыл еще раз, но его тут же прервал Том, поднеся меч с пылающими синими знаками к его груди:

– Замолчи! Иначе будешь первым на сегодня. – Он произнес это с такой злостью, что я невольно поежилась. Вот кто тут настоящий зверь.

– Убери свою варху, Том. Чему быть, того не миновать. Они все равно нас нашли. – Одри стала вдруг очень флегматичной. Такой способ защиты от нервозности перед нападением? – А тут хоть посмотрим, действительно ли Тай в своем сознании и правду ли говорил, что не причиняет вреда людям.

Странно, но Том послушался. Видимо, парню самому стало интересно, до чего он не додумался. Вой послышался снова, но уже ближе и громче: точно по наши души. Надо собраться с мыслями и приготовиться. Мне нельзя оплошать.

Тай спрыгнул со стола и короткими перебежками направился в сторону звука. Он явно был в нетерпении от предстоящей встречи с собратом. Эх, наивный сельский оборотень. Не знает еще или просто забыл, что на нас нападают эти самые черные волки. И они явно не дружелюбные.

Том зачем-то начал обходить двор по периметру. Говорил, что проверяет бреши в заборе. Я ему не поверила. Ищет пути отступления или где спрятаться, в случае чего. Эта версия мне казалась гораздо правдоподобней.

Наш волк на цепи не пытался убежать и больше не выл. Услышав снова уже знакомый голос совсем близко, буквально в паре сотен метров от двора, он начал переминаться с ноги на ногу, иногда задерживая взгляд на мне и Одри, будто хотел что-то сказать или предупредить, но снова и снова возвращался глазами к дороге, что вела из двора.

Через пару минут он уже чуть ли не подпрыгивал на месте и вилял хвостом, то прижимая уши, то снова поднимая. Сейчас он совсем не походил на огромного волка, чьи клыки запросто могли бы в клочья разорвать любого из нас, а больше напоминал домашнего песика, которому сказали, что его ждет прогулка. Даже несмотря на то, что он был размером больше меня, если встанет на задние лапы.

Вдруг он замер. Во двор, осторожно принюхиваясь, медленно вошел такой же волк. Оба замерли напротив друг друга. Мы приготовились. Ночной посетитель все так же медленно, опустив голову и прижав уши, двигался по направлению к беседке. Тай не шевелился, стоял гордо осанившись, подняв уши и опустив хвост. На его шее светилась синим светом цепь.

– Что они с тобой сделали? – послышался глухой, но приятный голос, не принадлежавший никому из нас. Крейг среагировал мгновенно, бросившись на него.

– Нет! Стой! – заорала Одри, удерживая разъяренного Крейга. Каким чудом она перехватила его, я так и не поняла.– Это свой! Это Нолан!

Зашедший к нам волк припал всем телом к земле, открывая рыжие подпалины на боках, и повернул голову к нам. В синем сиянии на его груди мелькнул голубой отблеск – тот камень, про который рассказывала Одри!

Тай ринулся на защиту своего старого знакомого, но цепь дернула его обратно. Он заскулил. Том бросился довершить начатое Крейгом, но моя подножка не дала ему этого сделать. Он растянулся рядом со своим наставником, которого крепко держала моя подруга.

– Какой еще Нолан? Ты знакома с оборотнями? – Крейг заходился в бессильном рычании сквозь зубы.

– Я тебе не рассказывала, потому что знала, какая у тебя будет реакция! И не думала, что когда-нибудь снова его увижу! Я его встретила у своего дома. Он рассказал мне про камень, который позволяет говорить оборотням в их зверином обличии. Смотри, у него на шее!

Пока они вели беседу, волк с рыжими разводами подошел к Таю и обнюхал его со всех сторон.

– Это ты, и вправду ты! Я думал, никогда тебя больше не увижу! Что у тебя на шее? – Он повернулся к нам и крикнул: – Эй, снимите это с него!

– Нельзя, пока мы все не узнаем! Она не опасна для тебя! – Одри крикнула ему в ответ, отчаянно пытаясь удержать рассвирепевшего мужчину. – Да успокойся же ты! – она обратилась уже к Крейгу, надавливая коленом между лопаток и сводя его же руки за спиной. – Послушай меня! Он не нападет! Иначе сделал бы это сразу! Поверь мне!

Крейг перестал сопротивляться.

Я наблюдала, как два давно потерянных друга пытаются снова познакомиться, и не могла отвести глаз. Нолан обошел Тая еще раз, обнюхивая цепь и трогая ее носом. Наш пленник стоял не шевелясь. Когда незваный гость снова оказался около его морды, тот лизнул его, и они оба начали дурачиться, словно два щенка. Они вставали на задние лапы, передние пытались положить на плечи друг друга, при этом у обоих были открыты рты от восторга, а языки болтались в районе подбородка. Потом они крутились волчком друг за другом и просто терлись боками. Их радость была искренней, и они не замечали ничего вокруг. Даже четырех вооруженных мечами людей.

Спустя полчаса, насмотревшись вдоволь на это представление, мы пошли на крыльцо. Том и Крейг заметно успокоились и даже заинтересовались происходящим, но вмешиваться больше не пытались. И правильно. Пусть все идет как идет, а там видно будет. Хорошо, что ночи летом короткие, и рано наступает рассвет – это значит, что через несколько часов мы получим ответы на наши вопросы. И это понимала не только я.

Но я не дождалась восхода солнца и уснула у Одри на плече. Проснулась в своей кровати, совсем не помня ощущений, что меня несут. Но зато я помнила свой сон. От него в груди водоворотом закручивалась тревога.

На кухне меня ждала удивительная картина: за огромным столом сидели все. Абсолютно все, включая тех, кого еще ночью половина нашей компании считала врагами. Наперебой что-то рассказывали и обсуждали, параллельно уплетая блины, запах которых разметался по всему дому. На секунду мне показалось, что я перенеслась в детство.

Я бесшумно скользнула к свободному стулу, боясь нарушить эту идиллию неосторожным звуком.

– Доброе утро, соня! – Том неожиданно поразил своей любезностью. – А мы тут как раз обсуждаем то, что ты проспала!

– А что я проспала? – Я была настолько ошарашена его тоном, что даже забыла про правила приличия. Смутившись, я добавила: – И вам всем доброго утра.

– Да ты же вообще все проспала! – Том не унимался. – Столько всего произошло: одновременное превращение двух волков, кстати, Тай оказался проворнее; наше знакомство; рассказ о новом, что мы еще не знали; и вот, как итог – завтрак от Нолана! Ты знала, что он экспериментировал с ингредиентами почти всю свою жизнь, чтобы найти идеальный вкус блинчиков? Попробуй, они и правда бесподобные! – Он наградил нового знакомого взглядом, полным восхищения, на что тот ответил ему протянутой тарелкой со стопкой румяных кружочков, а Том передал их мне.

Тон Тома меня поразил, но глянув на Одри, я увидела ее хитрую, но довольную ухмылку, немного расслабилась и уселась за стол. Мне показалось, что Том очень давно не был таким беззаботным и сейчас получал удовольствие от всего, как ребенок. Возможно, именно сейчас он показывает истинное лицо?

– Спасибо! Неожиданно, конечно, но выглядит аппетитно. – Я налила себе кофе из кофейника на столе и, сделав глоток, добавила: – Действительно, проспала я немало. А почему Тай без цепи? Хочу знать все, что я пропустила.

Я переводила взгляд с одного на другого, пока не дошла до нашего пленника. Уже, видимо, бывшего. Выглядел он посвежевшим и отдохнувшим – наверно, последние события его хорошенько встряхнули. Длинные черные волосы были убраны в хвост на затылке, открывая высокие и острые скулы. Косой пробор подчеркивал широкий лоб, добавляя выражению глаз какой-то томной вежливости. Выбившаяся прядка свисала сбоку, акцентируя внимание на всех чертах его правильного лица. Уголки губ слегка приподнялись в загадочной полуулыбке. Ворот его новенькой рубашки, небесно-голубого оттенка, подчеркивал белизну кожи.

Я невольно залюбовалась. Хотелось прямо сейчас его запечатлеть на бумаге таким, разительно отличающимся от вчерашнего оборотня в дневном обличии, сидящего на привязи. Но так как рисовать сейчас было совсем неуместно, я старалась детально запомнить, чтобы позже сделать набросок.

Его взгляд ощущался кожей, словно он тоже старается меня запомнить. Он смотрел на меня, казалось, с точно таким же желанием. Чтобы совсем не залиться краской, я перевела взгляд на Нолана. У него было вытянутое лицо с полными губами и острым подбородком, большие миндалевидные, почти черные глаза таинственно блестели, когда он поворачивал голову: на радужке на секунду появлялся отблеск, как будто вспыхивал язычок пламени. Черные волнистые волосы едва задевали плечи. Примечательное в них было то, что у лица они были рыжими. Медного, чистого, насыщенного оттенка. Ни разу в жизни не встречала такого естественного яркого цвета у волос. Эти пряди обрамляли лицо, делая его теплым и приятным. Новый знакомец растерялся, поймав мой взгляд, привстал и протянул мне руку:

– Нолан. Думаю, что ты уже знаешь, но все равно представлюсь. А ты Кэйтлин, правильно понимаю? – протараторил он. Явно от смущения.

– Правильно. Можно просто Кэйт. – Я протянула руку. Его ладонь оказалась неожиданно мягкой, а кончики длинных пальцев деликатно легли мне на запястье. Это прикосновение вызвало волну мурашек, пробежавших по спине сверху вниз.

– Приятно наконец-то познакомиться. – Он расплылся в мягкой улыбке, обнажив крупные зубы. – Попробуй мои блинчики! Я не знал, с чем ты предпочитаешь, поэтому ничего не добавил. Тут есть апельсиновый курд, сметана с сахаром, мед, масло, варенье… – Он указывал на разные креманки на столе, попутно перечисляя их содержимое.

– Ага, то есть все, что ты нашел в наших запасах. Я поняла. Спасибо. А курд – это что? – Я заглянула в вазочку с оранжевым кремообразным содержимым.

– Это цитрусово-сливочный десертный соус. Обожаю его! – Он протянул его мне. Я попробовала.

– Это нечто! Как вкусно! – Я накинулась на этот соус и с двойным усердием стала опустошать маленькую миску. Он в ответ улыбнулся и опустил глаза.

Глядя на увлеченную меня, все засмеялись и как ни в чем не бывало продолжили свое общение. Я потихоньку вникала в суть их разговора и выстраивала картину произошедших за утро событий.

Я и вправду пропустила все интересное: как два волка обернулись людьми и предстали абсолютно голыми перед публикой, как прятались друг за друга, смущаясь. Как Одри не знала, куда себя деть от этой картины. Сцену знакомства и недоверие Крейга, а также победу очарования и подвешенного языка Нолана. Как Том вдруг смягчился, как будто попав под чары одного из брюнетов, и встал на их защиту. Пропустила я и расспросы о физических ощущениях при превращениях и, соответственно, ответы.

Я же, в свою очередь, отвлекалась от их громкого разговора на собственные чувства, оставленные сном. Смутная тревога с примесью страха накатывали волнами и отступали, когда я смотрела на своих друзей. Да, теперь я точно могу их так называть: это признание немного притупило беспокойство. Я постаралась сосредоточиться на образах, которые мне приснились. Память выдавала небольшими порциями детали увиденного во сне, дополняя и соединяя воедино картину событий. Осталось решить, при всех ли рассказать то, что я видела, или только “своим”. Или вообще сначала посоветоваться с Одри. Я металась, потому как то, что было в моем сне, казалось очень важным, а может, даже и ключевым. Я решилась.

Глава 12

– Вы, конечно, меня извините, что прерываю такое прекрасное утро, но мне нужно рассказать что-то важное. Но сначала давайте обсудим. Для чего мы здесь все? – Я смущенно двигала кружку по кругу. Не люблю публичные выступления, тем более быть инициатором.

Все замолчали и уставились на меня. Возникло ощущение давления, что захотелось сжаться в комочек и спрятаться под стол. Но любопытство было сильнее. Я пыталась не подавать вида: откинулась на спинку стула, всем видом показывая, что готова слушать.

– Мы здесь, чтобы тренироваться. Научиться защищать себя и других. – Том, будто отличник, первым начал говорить.

– Нет, я же не про то, что мы делаем конкретно здесь, а вообще. Зачем каждый из вас пришел в эту компанию? С какой целью? – Я поняла, что немного неправильно задала вопрос и попыталась прояснить.

– Вот это вопросы глобального масштаба: еще спроси, кто мы? Куда мы все идем? – Том снова вернулся к привычной манере поведения. Я вскинула брови, но решила не акцентировать на этом внимания.

– Не хочешь, не отвечай. Нолан, Тай?

Тай медленно поднял глаза, слегка удивившись, услышав свое имя.

– Ты, конечно, с одной стороны, не по своей воле тут, но с другой – ты же остался. Что намерен дальше делать? – Я испытующе на него посмотрела.

– Я не знаю, что ты хочешь услышать. Но я очень благодарен вам всем за то, что вы меня не убили, и хочу разобраться в происходящем. Мне кажется, мы сможем помочь друг другу. Теперь я уверен, что не случайно с вами встретился, пусть и при странных обстоятельствах. И вы можете на меня рассчитывать. – Он расправил плечи, и откинул прядь волос назад. Я кивнула. По-прежнему верила, что все, что случается – не зря.

– А ты, Нолан? – Мой вопросительный взгляд почему-то вызвал у него улыбку. Но смотрел он не на меня.

– Милая, ты помнишь наш разговор у твоего дома? – Его слегка лукавый взгляд был направлен на Одри. – Ты помнишь, что я тебе говорил?

– Во-первых. Я тебе не милая. Во-вторых. Помню, что ты говорил, что хочешь помочь. Только не сказал, как и с чем именно. – Одри скрестила руки на груди.

– Ты даже не представляешь, насколько ты милая. – Он, казалось, перестал замечать всех за столом и стал похожим на хищника, подкрадывающегося к добыче. Он подался вперед. – Ты так и не поняла ничего из дневника своего дяди и твоего отца. Но мы потом это обсудим. – Он тряхнул головой, словно освобождаясь от предыдущей роли, обвел глазами присутствующих и улыбнулся открыто и широко:

– Итак. Я пришел, потому что я знаю то, чего не знаете вы. Как всем известно, или неизвестно, пока не разобрался в ваших отношениях, Одри – племянница человека, который убил всю мою семью. Но я не виню ее, она ни при чем, хотя, казалось бы, кровь за кровь и все такое. Но я не убийца. Долгое время я пытался понять, почему он это сделал. Я положил много сил, общаясь с людьми, которые были знакомы с моими родителями, даже частично. Пытался найти, что же их выдало и как “дядюшка Кэн” на них вышел. Заходил с другой стороны: искал знакомых этого безжалостного воителя. – Он ухмыльнулся, но глаза выдавали безумную тоску. Он продолжал: – Но все это не приносило результатов. Пока я случайно не познакомился с тем, кто следил за мной долгое время. Это был серый оборотень. Он рассказал, что у них есть сообщество, которое борется с охотниками на волков. И предложил присоединиться. Я согласился.

Одри послала ему испепеляющий взгляд, но он лишь ласково улыбнулся ей в ответ:

– На того, кто охотится, всегда найдутся те, кто будет охотиться на него. А я пришел помочь. Дослушай до конца и не торопись меня испепелять взглядом на полуслове. Так вот. Это сообщество, которое называлось “Морта”, объединяло в себе серых и рыжих волков, черных, кроме меня, и белых там не было. Они делились информацией, разрабатывали план нападений и были просто поддержкой тех, кто потерял близких. Не самое плохое сообщество, скажу я вам. Короче. Начала поступать информация, что один из родов нашего врага почти закончил свое существование. Остался один представитель, но он потерялся. Все силы брошены были на его... кхм... твои поиски. Я тоже тебя искал, но по своим причинам. Я пытался найти тайник дневников твоих предков, чтобы узнать истинную причину смерти моей семьи. – Он сделал глоток из своей кружки. Все ждали продолжения.

– Но до того, как я нашел тебя, в нашем кругу начал ходить слух, что появилась новая угроза для всех рас оборотней. Провидица, которая будет видеть каждого волка в реальном времени и направлять на них охотников. Ее начали искать и следить за ней. Но никто не знал, где она. Пока один раз на нашу встречу не пришла красивая рыжая девушка и не рассказала о ней подробно. После этого мы больше не собирались. Или я просто не знал.

– А почему его распустили? – недоуменно спросила я. Мне была непонятна логическая связь между новостью о новой страшной угрозе и роспуске сообщества, которое противостояло опасности истребления их участников.

– Потому что при угрозе таких масштабов лучше держаться поодиночке. Больше шанс выжить, – ответил Крейг вместо оборотня и поставил сжатый кулак на стол. – Мне много раз приходила в голову идея разделиться. Но я так и не решился. – Он с сожалением посмотрел на Одри. – Не могу представить, как я буду один.

Нолан кивнул. Хотел продолжить, но вдруг стиснул зубы и на чем-то сфокусировал взгляд. Я проследила: его реакция была вызвана ладонью Одри, которая легла сверху напряженной руки старшего товарища. Черно-рыжий оборотень невозмутимо продолжил свой рассказ дальше:

– Я продолжал общаться с некоторыми из группы, и что-то в их поведении меня настораживало. Мы общались только как люди – волками ни они, ни их цели мне были неинтересны. Многие стали жаловаться, что начинают терять память. Многие пили таблетки, кто-то даже ходил в больницу, но это не помогало. Пока я не заметил у одного знакомого на шее татуировку. Она была едва видна, и я сначала не придал этому значения. Пока не начал замечать их у других.

– Вот такую? – Тай распустил волосы, а потом убрал их с шеи и показал другу.

– Да-а... Откуда у тебя она? Ты тоже был членом “Морты”? – У Нолана челюсть чуть не отвисла.

– Я тоже терял память. Но сегодня ночью я чувствовал себя прекрасно и все помню. – Он покосился на меня, убирая волосы в хвост. – Ни похмелья, ни головных болей. Скорее всего, это из-за цепи. Ваша магия как-то этому поспособствовала.

– Я не увидел в тебе угрозы. Поэтому утром ее сняли. – Крейг придвинулся ближе к столу. – Расскажи, что ты чувствовал, пока она была на тебе? Хотел утром еще спросить, но не успел вовремя, а потом как-то… Ну ты понял.

– Когда моя трансформация закончилась, я помнил, что хотел вас предупредить. Но не помню, успел ли. Я помню голос, который все громче и громче приказывал убить. – Он посмотрел на меня с удивлением, как будто вспомнил то, что долго не удавалось. – Тебя! Голос приказывал убить именно Кэйтлин. Ему невозможно было сопротивляться – он заполнял все вокруг, в том числе и мое тело. Я потерял контроль, и затем… провал. Следующий миг: я уже смотрю на вас, а вы свои мечи достаете по очереди, а они светятся… Красиво так… – Он задумчиво глянул в потолок. – Ну а потом помню, как услышал голос Нолана. У него с детства, когда он выл, была уникальная тональность. – Он уже обратился к нему. – Ты не забыл! Этот перелив мы с тобой сами придумали, и услышать его так далеко от дома я уж точно не ожидал! – Его взгляд был наполнен нежностью и благодарностью. Он положил руку ему на плечо. – Спасибо, что выжил.

Безоговорочно приятно было видеть это трогательное воссоединение, но меня жгло изнутри желание поделиться наболевшим. И оно настолько заполняло меня, что казалось: еще чуть-чуть, и разольется через край. Я прервала эту тираду, чтобы уже наконец-то перейти поближе к сути изначального разговора:

– Что я хотела сказать. Я очень надеюсь, что мы все здесь собрались с одной целью: разобраться, что происходит! Мне кажется, что наши пути пересеклись не случайно, и мы можем друг другу помочь. – Я окинула взглядом всех присутствующих. Засмущалась и опустила глаза: не каждый день толкаешь речовку перед людьми, которые выжидательно смотрят, как будто сейчас решается их жизнь. Справившись с волнением, я подняла глаза и продолжила:

– Я хочу рассказать вам свой сон. Мне давно ничего не снилось. Сразу отвечу на вопросы новоприбывших: я сны не контролирую и не могу приказать им присниться. Я вообще не понимаю, как это работает и вижу ли будущее или прошлое. Бывало и то и другое. Но я поэтому и хочу поделиться, чтобы вы были готовы ко всему. Итак.

Я вижу красивый большой особняк. Он утопает в зелени, по бокам расположены аллеи деревьев, которых я никогда не видела. С балконов спускаются зелеными водопадами висячие растения. Само здание белое, каменное, с высоким крыльцом. Крыша красная, что делает его заметным издалека. Огромные окна, в обрамлении из темного дерева, зашторены изнутри. Я поднимаюсь на крыльцо и открываю невероятных размеров массивную дверь из плотного темного дерева. Ни звука, ни малейшего скрипа. Даже птицы здесь молчат. Я прохожу в огромный холл, в котором пол и стены из белого отполированного мрамора с дымчатыми прожилками. Дополняют роскошное убранство золотые вставки во всех деталях декора: рамы зеркал, ножки у стола и стульев, дверные ручки, настенные светильники – все из благородного металла. Я прохожу дальше и вижу каменную лестницу с резными перилами из того же камня – она по дуге поднимается и скрывается из поля зрения. Продолжаю путь на второй этаж. Попадаю в длинный коридор с множеством дверей. С противоположного конца слышу мужской голос. Низкий, но приятный. Иду туда. Он манит, его хочется слушать бесконечно. За дверью вижу следующее: раскинувшись на большом кожаном диване, сидит мужчина вполоборота от меня, разговаривает с женщиной. Ее огненно-рыжие волосы убраны в высокую прическу, сбоку которой вплетены бусины и кристаллы. Она в длинном зеленом приталенном платье с открытыми плечами. У него светлые, с легким оттенком стали волосы, прямые и короткие. Он – в белой рубашке и синих брюках. Они флиртуют. Мужчина что-то говорит, а она внимательно слушает и очаровательно улыбается. Меня они не замечают. Я решаю подойти поближе. Они все так же меня не замечают. Я располагаюсь за большой портьерой, которая висит напротив двери и служит дополнительной стеной. Сейчас это огромное полотно изящно перехвачено лентой посередине. Поэтому является отличным обзорным пунктом и скрывает мое присутствие. Я прислушиваюсь.

– …А потом мы с тобой будем наблюдать восхождение моей расы, которая будет править после нашей смерти. Только представь: неограниченное количество ресурсов у нас в руках! Будущие дети не будут знать страха, не будут знать горя, которое ты перенесла.

– Красиво говоришь. Но что ты в дальнейшем планируешь сделать с ней?

– Не беспокойся о ней. Она всего лишь инструмент. Для меня главное – ты. Оставайся со мной, и все получится. – Он нежно провел рукой по ее щеке, от чего девушка закрыла глаза от удовольствия.

– Ты забываешь о том, что я провидица. Я все видела. И в моих снах все было совсем не так. Вернее так, но не со мной. Я прошу тебя: не ищи ее. Я справлюсь сама. Тогда я тебе поверю. Буду знать, что ты сможешь изменить то, что мне открылось.

– Обещаю, что то, что ты видела – не осуществится. Но она нужна. Поверь, это всего лишь инструмент. Ты – королева, и это будет неизменно. А теперь иди ко мне, любовь моя. Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна сегодня! – Он усадил ее к себе на колени. – Ты сможешь сделать это для меня? Как мне нравится. – Он расстегивает молнию ее платья, отчего она выгибается и запрокидывает голову назад в предвкушении наслаждения.

– Конечно, мой повелитель, для тебя все что угодно.

На спине под ее кожей заходили позвонки, кожа начала растягиваться, образуя бугорки, и через секунду из них вырвались крылья! Мощные, огромные, темно-коричневые. Она разводит их в стороны, раскрывая веером перья.

– Так? – Она наклоняется к нему для поцелуя, но тут я наступаю на портьеру, отчего она срывается и падает вниз. Она оборачивается на грохот и издает такой вопль, как люди не кричат. В этот же момент она выкидывает прямую руку в мою сторону, и с ее пальцев срывается зеленый сгусток энергии в виде шара, который молниеносно двигается на меня. Я закрываю рукой голову и просыпаюсь. Конец.

Все молчали. Я наблюдала за реакцией: Одри и Крейг не сводили с меня глаз, но в их глазах стояло недоумение. Тай и Нолан были слишком задумчивы. Том сидел, откинувшись на стуле, скрестив руки на груди, и надменно улыбался одним уголком рта.

– О, да тебе порнушка снится, и ты решила поделиться с нами? – он прервал молчание насмешливым тоном.

– Том, показывай свой интеллект на людях пореже, а то стыдно иногда становится. – Крейг снова начал наставлять парнишку как собственного сына.

Одри махнула рукой в их сторону и спросила у Тая:

– Слушай, а голос в твоей голове был мужским? Опиши этот голос.

– Почему ты решила, что он мужской? – Он с любопытством уставился на нее. – Женский, мягкий. Сначала таким был. Но постепенно становился все более злобным, и перед тем, как я отключился, он уже шипел. Одри нахмурилась:

– Кэйт, принеси свой альбом, пожалуйста. Расставим все точки.

Я принесла скетчбук, открыла на странице с оборотнем и положила перед ними.

– Ты когда-нибудь его видел? – Одри адресовала вопрос Нолану.

– О, как круто нарисовано! Это ты сама рисовала? – Он уважительно на меня посмотрел и, получив утвердительный ответ, продолжил: – Это же гару. Я тебе говорил о них. – Он обратился к Одри.

– Я поэтому и спросила, мужской голос ли слышал у себя в голове Тай. Ты говорил, что они умеют подчинять себе волков. Может быть, его Кэйт и видела?

– Интересно. – Он кивнул и улыбнулся. – Но они жители севера. И мне кажется, что настолько далеко управлять кем бы то ни было невозможно. – Он придвинул к себе мой альбом и перелистнул. И тут же поднял на меня удивленные глаза: – Где ты ее видела?

– Не знаю. Во сне, наверно. А что?

Нолан был слишком взволнован, чтобы говорить. Вместо этого он встал и подошел к окну, повернувшись к нам спиной.

– Это она приходила на последнее собрание. Она неспроста тебе приснилась. – он задумался и замолк на пару секунд, а потом продолжил: – Здесь что-то нечисто. Я пойду прогуляюсь. Тай, составишь компанию? – Он двинулся по направлению к выходу.

– Не думаю, что вам куда-то нужно уходить. – Крейг встал из-за стола. Прежняя безмятежность утра куда-то пропала.

– Послушайте. Разговор не окончен. Может быть, мы сядем и успокоимся все? – Одри тоже встала, держа руку перед Крейгом, словно останавливая его от необдуманного шага.

Нолан смягчился, глядя на нее:

– Как скажешь, милая. Я здесь только ради тебя. – Он сел на свое место и послушно сложил руки на столе, словно первоклассник. – Без тебя я и шага не сделаю.

– Я. Тебе. Не. Милая. – Одри сквозь зубы шипела на этого зарвавшегося оборотня и попыталась растворить его в воздухе взглядом.

– Нам нужен план и договоренность. Так мы не будем нервничать лишний раз. – Я покосилась на Крейга. Он казался сдержанным. – И выяснить, что это за символ, что он значит. Нужно что-то решить с цепью и Таем. Будем ли мы еще раз ставить эксперимент?

– Какой еще эксперимент вы ставили? – Нолан посмотрел на Тая. – Ты заделался в подопытные кролики?

– Нол, все нормально. Они проверяли, удержит ли меня их цепь, когда я стану оборотнем. Я напал на них, а они меня поймали. Правда, все хорошо, я не против. Надо разобраться, как связаны мои провалы в памяти с этой цепью.

Он встал и положил руку ему на плечо.

– Я бы все-таки попросил вас не уходить с территории дома. – Крэйг говорил спокойно, но твердо. – Каждый рискует, если потеряем друг друга из виду. Договорились?

– Да, – в один голос ответили оборотни.

– Мы тогда с тобой выясним происхождение символа? Может в город, в библиотеку? – Одри посмотрела на меня. – У тебя машина на ходу?

Том сидел, насупившись после замечания наставника скрестив руки на груди.

– А интернет вам на что? – он смотрел исподлобья. – Если боитесь, что нас вычислят по запросам – так я могу зайти и поискать с анонимного сервера.

– Зайди и поищи. Потом сравним результаты. А еще посмотри, как можно сдерживать оборотня. А мы прокатимся. Да? – Она повернулась ко мне. Я кивнула. – Надо придумать варианты, как обезопасить себя. Сделаешь? – Она смотрела на Крейга.

– Конечно, мы с Томом что-нибудь придумаем. – Он похлопал ее по плечу. – Не переживай. Поезжайте.

– Ага. Придумают, если опять не поругаются, – шепнула она, когда мы уже выходили из комнаты. Иногда мне казалось, что ясновидящая она, а не я.

Глава 13

Как же я соскучилась по своей машине! Ехать было недалеко, но мы наслаждались свежими порывами ветра, залетавшими в открытые настежь окна. Появилось чувство свободы и беззаботности. Жаль, что ехать всего пятнадцать минут.

Родная библиотека! Я проводила здесь дни напролет, пока училась в школе, и меня даже узнал бессменный библиотекарь. В картотеке мы нашли названия книг, хотя бы слегка напоминали тему легенд, древних мифов и оккультизма, и собрали их по полкам. Сели за парту и скрылись от всех за огромными стопками, которые нам нужно было проштудировать.

Начав с греческой мифологии, перешли к книгам по колдовству и белой магии. Потом такой же символ нашли у друидов. Оказывается, это – магический артефакт, и в узких кругах он использовался на протяжении всех веков истории.

Следующим этапом нашего исследования был сбор данных о гару. Здесь информации было гораздо меньше, но все сводилось к тому, что чистокровные гару действительно могут полностью контролировать себе подобных, но только в волчьем обличии. И очень ограниченное количество: не больше пяти за раз.

Так, мы узнали, что гару может полностью вытеснять разум порабощенного и заполнять своим. Своеобразная игрушка на радиоуправлении. И Нолан был прав: они не покидают северных широт, так как черпают силу именно на родине. Но вот в чем наш гость ошибался, так это в дальности воздействия: гару может быть и на другом континенте, если хоть раз лично встречался с тем, кем планирует управлять. Бр-р-р. Не хотела бы я такого увидеть.

Чего мы не нашли, так это информации о провидцах. В истории, кроме сивилл Древней Греции и еще парочки в библейские времена нет никого. Были ясновидящие, но это не то, судя по описаниям. Они видели судьбу только одного человека, который приходил к ним. Видения провидцев более масштабные, они могут затрагивать семьи, села, города и даже весь регион.

Домой мы возвращались после обеда и заметили, что нас преследуют. Всю дорогу от библиотеки красный ауди повторял в точности наш маршрут. Он держал дистанцию, и мы не могли разглядеть водителя. Я петляла по знакомым улочкам, пытаясь оторваться, Одри высматривала красное пятно и выполняла роль штурмана.

Мне удалось ускользнуть от него в узком дворике. Выдохнув, мы уже двигались к лесу по главной дороге, как на последнем перекрестке крик Одри вернул меня в реальность.

– Берегись! – заорала она не своим голосом, но я никак не успела отреагировать. Удар – и меня откинуло в боковую дверь. Смятый вдребезги капот ауди протаранил правую переднюю дверь моего старенького, но надежного седана. Там, где сидела Одри.

Что произошло дальше и почему, я так и не поняла. Две красивые девушки – брюнетка и блондинка, – как с обложки, в узких темных брюках и светлых свободных рубашках, слегка заляпанных кровью, выскочили из машины и начали вытаскивать меня, что-то крича о том, какая я безмозглая курица и где только таким права выдают.

В ушах звенело, голова шла кругом, и я не сразу сообразила, что позволяю им высвобождать меня из машины почти как тряпичную куклу. Но бросив взгляд на Одри, я словно вынырнула из дремы, по спине прошел холодок: она была без сознания, по виску, губам и из носа текла кровь.

– Одри! – кричала я, как не своя, но первая попытка вырваться провалилась с треском. Я выиграла только время: им все-таки не удалось оттащить меня от машины.

Пытаясь унять сбившееся дыхание, я смотрела сквозь открытую дверь, как Одри понемногу приходит в себя: сначала затрепетали ресницы, потом медленно открылись веки, и едва заметно поднялась голова. Она глухо выдохнула и заозиралась по сторонам. В ее взгляде я прочитала испуг.

Девицы тоже это заметили и остановились. Одри неловко вылезла через водительскую дверь, сделала пару неуверенных шагов и замерла. Увидев две фигуры, которые с двух сторон держали меня за руки, среагировала мгновенно: достала варху и попыталась принять боевую стойку. Согнув колени, выставила вперед оружие, держа обеими руками. Ее повело назад: еще не восстановилась от удара, и спиной налетела на бок моего шевроле. Я видела, как тяжело ей дается держаться на ногах, но и я по-прежнему не могла вырваться из цепкой хватки, чтобы ей помочь! Обернувшись на дамочек, чтобы оценить обстановку, я пошатнулась: они злобно улыбались, глядя на мою раненую подругу! Они что, уже встречались?

– О, какая встреча! Долго же ты от нас бегала! – Блондинка отпустила мою руку, а темненькая, резко перехватив, сжала с силой у меня за спиной. – Берти, держи ее покрепче, я хочу, чтобы она все видела, – кинула она своей соратнице и победной походкой, словно дефилируя на подиуме, направилась к Одри. Моя подруга тяжело дышала и не могла разогнуться, исподлобья глядя на приближающуюся девушку, не пропуская ни одного движения.

– Непобедимая Одри, кажется, повержена? – Она выпятила нижнюю губу вперед и состроила расстроенную гримасу. – Как грустно. Я бы хотела насладиться твоим падением, но увы, график. – Она провела рукой по ее щеке. – Мы заберем твою игрушку. И трофей, который в прошлый раз унесла с собой. – Ее рука скользнула вниз по всему телу Одри и остановилась на ее руке, сжимающей меч. – Отдай по-хорошему, и никто не пострадает. В частности – она. – Она кивнула в мою сторону.

Одри попыталась разогнуться в полный рост, но ее лицо перекосилось от боли, и она снова согнулась. Она медленно разжала руку, и эфес вархи оказался в руках и ее оппонентки.

– Смотри, кого ты выбрала себе в защиту. Она слаба. Уязвима. Мы можем предложить тебе более сильного покровителя, – Берти говорила тихо – так, чтобы слышала только я. – Желательно пойти добровольно, так будешь целее. А вот от нее придется избавиться, чтобы наконец-то ее род канул в Лету. Сейчас Лисса позабавится! – И она злобно захихикала.

– Не-ет! – закричала я и удвоила попытку вырваться из стальной хватки темноволосой Берти. Ее слова и поступок моей подруги настолько меня ошарашили, что я перестала владеть собой. До сих пор я считала, что она умрет, но не отдаст свое оружие.

– Прости, так надо… – она прошептала, все так же не в силах справиться со своим телом. Она смотрела на меня, как раненый зверек: с мольбой и сожалением. И вдруг я увидела – она мне подмигнула! Едва уловимо, быстро, но я была уверена в том, что видела!

– Вот и умница. – Девушка толкнула Одри на асфальт. Она явно хотела сказать что-то еще, но позади меня резко раздался звук патрульной сирены. Мы оглянулись. Полицейский пикап остановился у обочины. Вот это случайность!

Двое полицейских вышли из машины неспешно, прогулочным шагом приблизились к нам. На секунду мне показалось, что они союзники этих двух девиц, судя по тому, как последние переглянулись, и блондинка закатила глаза. Но подойдя ближе и увидев обнаженную варху в руках блондинки на фоне окровавленной Одри, стоящей на коленях, один из них достал пистолет и направил на ту, что держала оружие.

– Положить оружие на землю! И руки вверх! – скомандовал он.

Он взглянул на Одри, и она произнесла сбивчиво:

– Они на нас напали! Врезались и стали угрожать мечом. Мы безоружны! – Она попыталась поднять руки вверх, показывая раскрытые ладони.

Блондинка Лисса подняла руки и демонстративно уронила меч на землю с громким лязгом. Ее губы сжались, а глаза метали молнии в сторону Одри и меня. Берти попыталась сделать мне еще больнее напоследок, но тоже подчинилась приказу. Офицеры надели на них наручники и увели в машину. Вернувшись за мечом, который они завернули в огромную тряпку, сказали нам напоследок:

– Скорая уже едет. Оставайтесь здесь, пока не прибудет патруль. Вам тоже нужно будет приехать на допрос в отделение, разумеется, после осмотра врача. До встречи.

Козырнув, он ушел. Мы смотрели на уезжающую машину. Я думала о том, как же они вовремя появились, еще немного и…

Из моих мрачных мыслей меня выдернула Одри.

– Надо уходить. – голос Одри, кажется, стал немного тверже. – Нельзя, чтобы нас тут нашли.

– Согласна. Я знаю укромную тропку, вон там. – Я показала влево. – Она выведет к дому. – Я подхватила ее, и потихоньку мы начали движение в сторону дома.

– Стой, а как же машина? – я остановилась, отчего Одри зажмурилась от боли. Видимо, слишком резко дернула ее.

– Ничего, ее увезут на стоянку. Но я думаю, она не подлежит восстановлению. Придется забыть о ней.

Я тяжело вздохнула. Мой Шевик, как я ласково называл свой седан, был моим первым и горячо любимым автомобилем. Я слегка потянула Одри, чтобы идти, но она застонала.

– Ты как? Может быть, тебе в больницу? – Я попыталась перехватить ее, но она остановила.

Она не могла полноценно наступать на правую ногу и держалась за грудь, тяжело дыша. Кровь на лице и шее только усугубляли картину.

– Нет. Все хорошо. Надо добраться до всех и предупредить, что в городе нас уже ищут. Это те девицы, про которых я рассказывала. Они напали на меня в поезде. – Медленно проговорила Одри. – Я тогда подумала, что это оборотни. Но нет. Они бы не смогли взять варху в руки: она бы их обожгла. Это наемницы. Но кто их нанял и главное – зачем? – От ходьбы у нее перехватывало дыхание, а идти было еще пару километров.

Когда мы вернулись, нас встретили два друга, и Нолан со всей осторожностью взял на руки Одри и унес в комнату. Я с Таем бросилась в сарай, где Крейг наскоро оборудовал мини-мастерскую, и вкратце рассказала о случившемся.

Пока Крейг обрабатывал раны своей боевой напарницы, а Нолан ему помогал, мы с Таем расположились с кружками чая на крыльце.

– Не переживай за Одри. Крейг ей поможет, и она быстро пойдет на поправку, – участливо сказал он. – Я тому прямое доказательство! – Он гордо выпятил грудь вперед, пытаясь хоть немного меня отвлечь. Я улыбнулась.

– Я в это верю. Надеюсь, все не так уж плохо, как выглядело. Я даже не успела спросить, что с ней, Нолан меня выгнал из комнаты. – Я негодующе выпрямилась и продолжила: – А с чего вообще Нолан там, а я здесь? – Хотела встать и пойти к ней, но Тай меня остановил.

– Не стоит пока туда ходить. Она в надежных руках. И Крейгу мешать явно не стоит. – Он помолчал и добавил с явной неохотой: – Если тебе нужно побыть одной, я могу тебя оставить…

– Нет, не уходи. Не думаю, что это хорошая идея.

Повисла тишина. Но вдруг стало спокойно. Впервые после всего, что произошло. Мне нужно было расслабиться. Получалось плохо.

– Ты знаешь, моя жизнь никогда не была настолько насыщенной, как за последний месяц. Это так удивительно: чувствовать себя живым и настолько беззащитным рядом с вами. Ощущать хрупкость ваших тел и в то же время мощь силы воли. Я – лишь бледная тень, по сравнению с каждым из вас. – Он повернулся ко мне и продолжил свое откровение. – Ты очень смелая. Не поддалась панике и поступила как настоящий друг. – Он опустил глаза и, помедлив секунду, снова устремил взгляд в пустоту.

Я растерянно хлопала глазами: он что, серьезно? Да это же у оборотней жизнь должна быть насыщенной! Путешествия, новые знакомства, уже молчу о перевоплощениях! Я не могла подобрать слов, потому, что не знала как отреагировать: пожалеть? Поблагодарить за откровение? Начать дискуссию, у кого жизнь разнообразнее? Вместо этого вырвалось ответное признание:

– Я тебя понимаю. Моя спокойная и налаженная жизнь тоже в прошлом.

Но, испугавшись своей честности, замолчала и потупила глаза. Неловкое молчание тяготило.

Тут на выручку пришел Том. Он выскочил из новоявленной мастерской и залихватски помахал рукой. На солнце что-то блеснуло.

– Я закончил! – Он сломя голову пересекал двор, направляясь к нам. – Держи.

В его руке висела, покачиваясь, толстая цепочка, похожая на серебряную. Тай взял ее в руки и присмотрелся:

– Прямо на каждом звене? Спасибо! – Он протянул ему руку и с чувством пожал.

– Что это? – Я с любопытством поглядывала на блестящий предмет.

– Это новый эксперимент. – Тай показывал мне цепочку и каждое звено в частности. – Крейг с Томом выгравировали на каждом звене защитный символ, как на той, что держала меня ночью. Мы решили испытать ее сегодня.

– Классная идея! Молодцы. – Я рассматривала ее внимательно. – У нее нет застежки. Как он ее наденет? – спросила я у Тома.

– Там есть одно колечко, которое можно отогнуть и продеть в другое звено. Мы специально так сделали, чтобы ее невозможно было снять. Плетение якорное, крепкое. – Он явно был горд проделанной работой.

– Кэйт, поможешь? – Он отодвинул ворот своей рубашки и поднял волосы, которые в тени солнца отливали синеватым блеском. Я обвила новым артефактом его шею и начала застегивать колечко. Прикоснувшись к его шраму в виде круглого лабиринта, меня ударило словно разрядом молнии. Вокруг все стало белым, а тело оцепенело и слегка покалывало кончики пальцев и ноги. Яркая сцена, словно из фильма, вытеснила все окружающее пространство: ночь, мой двор и огромный черный пес, оскалив огромные белые клыки, движется на меня. На его шее, в отблеске фонаря, угадывается цепь – именно та, что я прямо сейчас в реальности держала в руке. Она не светится голубым – обычное украшение. Слева на моего врага нападает еще один черный зверь, с рыжими подпалинами на боках. Клыки нападавшего сжимаются на шее, украшенной холодным металлом.

Яркая вспышка, и я снова в реальности, держу в руках цепочку над плечами моего собеседника.

– Ты чего застряла? Давай я. – Том выхватил концы металлической змейки.

– Нет. Стой! С ней что-то не так. – Я жестом приказала остановиться, поднялась и побежала в комнату к Одри.

Она спала, Нолан сидел у ее изголовья и гладил по распущенным дредам. Крейг складывал бинты и какие-то склянки в свой спасательный чемоданчик. Я застыла, и только, как рыба, хватала ртом воздух.

– Что случилось? – Крейг поднялся мне навстречу и взял мои руки в свои.

– Я… У меня… Там… Было… Видение! – я села на кровать. – Я видела, что цепь не сработает. Видела, понимаешь? Он скалился и хотел напасть! Нолану пришлось на него напасть… Что-то не так… – я растерянно водила глазами по комнате, не в силах успокоиться и подобрать слова. – Ты мне веришь?

– Интересно. Ну, пойдем посмотрим. Насколько ты веришь своим видениям?

Удивительно, но, кажется, он меня понял. Крейг пошел вперед и оглянулся, чтобы убедиться, что я следую за ним. Он был поразительно спокойным.

Внутри меня бушевала буря эмоций: смятение, примесь тщеславия ну и тревога, куда без нее. Я боялась этих новых умений, не верила, что все это со мной и одновременно страстно желала еще.

– Верю. Я чувствую, что это правда! – я пыталась с жаром убедить моего старшего сотоварища в истинности увиденного.

– Дай мне цепочку. Я проверю еще раз ее. – Крейг забрал у ничего не понимающего Тая цепочку и пошел на свое новое рабочее место.

Том на меня фыркнул и отправился куда-то за пределы двора.

– Я смотрю, у вас прямо любовь! – Тай ехидничал. – Ничего, пусть остынет паренек. Прогуляется – легче станет.

Я уселась рядом и шумно выдохнула. В голове происходил полнейший раздрай, на душе было не лучше. Разговаривать не хотелось. Молчать тоже. Хотелось раствориться прямо здесь и сейчас и больше не думать ни о чем. Я закрыла глаза.

Через секунду я почувствовала, как сильная рука легла мне на плечо и притянула поближе. Тай. Я, не открывая глаз, прижалась к нему боком и положила голову ему на грудь. Его ладонь мягко поглаживала мою спину, и я чувствовала кожей трепет прикосновения. В этом жесте было столько заботы и нежности, что я невольно почувствовала себя беззащитной маленькой девочкой, у которой только что рухнул весь мир. В его груди участились глухие удары. Почувствовав себя в безопасности, я расслабилась, и по моим щекам заструились слезы.

– На тебя сегодня слишком много всего свалилось. Если хочешь, можешь со мной поделиться наболевшим. – Его голос слегка дрожал от волнения.

– Я видела, как ты на меня хочешь напасть. Цепочка не сработала. – Со всхлипами начала я. – Мне было так страшно… и Нолан… он вцепился тебе в шею… – я замолчала, потому что поток слез вырвался с новой силой.

– Я никогда не причиню тебе вреда. Обещаю.

Он прижался щекой к моей макушке. Я почему-то ему верила, хотя не должна бы. Он дважды покушался на мою жизнь, а теперь обещает такое. Как он может быть уверен?

Я понемногу успокаивалась: все напряжение выплеснулось, и теперь я ощущала опустошение.

Я отстранилась. Было страшно поднимать глаза, и я решила этого не делать. А еще я почувствовала стыд за проявление такой слабости.

– Спасибо, что утешил. Не знаю, с чего это я начала реветь…

– Мне показалось, что тебе это нужно. Я не хотел тебя обидеть… – Тай хотел что-то добавить, но грозный раскат голоса Крейга заставил повернуться нас обоих и прервал эту нелепую беседу.

– Том! Иди сюда, живо! – Наш седовласый наставник выглянул из своей каморки и повторил: – Томас Корвел! Я кому говорю!

– Он ушел прогуляться в лес! Его тут нет! – Тай встал и направился к нему. Через пару шагов обернулся и спросил: – Побудешь одна? Я сейчас.

Он побежал к Крейгу, и они оба скрылись в полутьме помещения. Через минут десять вышли и уселись рядом со мной с двух сторон. Крейг поделился:

– Мой бестолковый подмастерье допустил ошибку. Он выгравировал не тот символ, отчего вся структура рун потеряла свою силу. Написал ведь ему, какие символы нужно выбить, но вот ведь, а! – Он ударил себя по колену прямой ладонью и покачал головой. – Куда он мог уйти?

– Пусть идет куда хочет, – цинично произнесла я. У меня просто не осталось сил на эмпатию и переживания по поводу этого несуразного парня. А может быть, он просто меня достал.

Я встала и отправилась к себе в комнату. По пути заглянула к Одри. Она мирно спала: скорее всего, Крейг дал ей какое-то снотворное. Нолан сидел рядом и читал дневник ее отца. Мое возмущение куда-то делось, и я мысленно махнула на все рукой. Наплевать. Моя кровать встретила меня ласково и мягко, опутывая сетью сладкой дремы, которой я не могла сопротивляться. Из последних сил я взглянула на часы: 17.48. Оставалось пять часов до наступления ночи.

Глава 14

“Сумерки. Я иду по лесу. Лес кажется знакомым: тропинки, изгибы которых я могу предугадать или вспомнить; особенности некоторых деревьев, расположенных по пути моего следования, вызывают образы в воспоминаниях. Я определенно здесь была когда-то давно, и даже не один раз. Но все же декорации этого места заставляют сомневаться в своих ощущениях. На мне длинное белое, свободное платье, больше похожее на ночную рубашку женщин Средних веков. Промозглый ветер пробирает до самых костей, заставляя невольно ежиться и прижимать руки к себе. Взгляд опускается ниже, и я вижу причину моих сомнений. Вся земля покрыта льдом, как будто здесь текла бурная река, с порогами и перекатами, да так и застыла.

Я провожу рукой по гладкой волнообразной поверхности. Ощущаю колючий холод, но руку убирать совсем не хочется. Тактильное восприятие идеальных очертаний слишком приятно, несмотря на температурный перепад. Я опускаюсь на корточки, чтобы поближе рассмотреть и понять природу льда, внезапно появившегося в лесу. Под толщей застывшей воды виднеется очертание кролика, как будто он находится за стеклом. Красивый, пушистый, и у него даже глаза открыты. Рядом с ним такие же застывшие цветы и грибы. Я начинаю присматриваться вокруг: мыши, ежи, зайцы и даже семейство лис! Замершие сцены безмятежной жизни лесных жителей. Кажется, что вот-вот, и они побегут дальше по своим делам, что время просто поставили на паузу.

Пытаюсь остатками тепла своего тела растопить этот лед, чтобы хоть кого-нибудь спасти, но толщина слишком большая, а ветер слишком сильный.

Смех. Я слышу мужской хрипловатый смех, который приглушенным эхом разносится по всему лесу, отражаясь от каждого дерева, тем самым не дает возможности определить местоположение источника. А может, его обладатель сам передвигается? Я озираюсь по сторонам. Краем глаза улавливаю движение, но увидеть что-то конкретное не получается. Движение слева. Теперь справа. Смех становится громче: значит, тот, кто его издает, приближается, пытаясь запутать или свести с ума. Мысль “бежать” в голове становится навязчивым зудом. Ноги заледенели и отказываются подчиняться, но оставаться на месте еще опаснее. Пытаясь скользить больше, чем бежать, двигаюсь по направлению к выходу из леса. Если это место из моего детства, то я вспомню дорогу. Толчок в спину, и я падаю с какой-то огромной глыбы и…”

Я проснулась. Это все просто сон. Моя подушка насквозь промокла, как и одежда. Сердце бешено колотится, но мысли потихоньку замедляются. “Дыши, моя хорошая, дыши.” Давненько мне не снились кошмары. С помощью дыхательных упражнений выровняла пульс и привела мысли в порядок. На часах 21.15. Странно, что меня не разбудили, ведь совсем скоро наступит момент истины, и мы поймем, сработал ли эксперимент с цепочкой или нет. Быстрый душ и чистая одежда – успела за пятнадцать минут.

Во дворе меня застала уже знакомую картину: прикованный толстой цепью Тай в беседке, и наблюдающие: Нолан и Крейг. Я уселась рядом:

– Одри еще не приходила в себя?

– Пока нет. Обошлось без серьезных травм и переломов. Так, пара ушибов, и лодыжку вывихнула. Сустав поставили на место, зашил несколько ран. Она у нас сильная девочка. Быстро поправится.

– А ты, Нолан, все-таки решил остаться? Ты же куда-то там собирался?

Мне не хотелось смотреть на него. Я собиралась с духом, чтобы напомнить ему правило, что нельзя брать чужие дневники и читать их, но не знала, как начать.

– Пока да. Хотел спросить, что вы там такого накопали в библиотеке, из-за чего вам протаранили машину?

– О, как раз хотела рассказать. Вряд ли, конечно, именно это стало причиной нападения. Это больше старые счеты с Одри, как я поняла. Ну и про меня откуда-то они тоже знали… Уже не важно. Я думаю, они долго нас не побеспокоят. А в книгах мы нашли символ, который у тебя на шее, – обратилась я к Таю. Он пытался не смотреть на меня и выглядел, как нашкодивший котенок. Или щенок?

– Итак. Этот символ означает лабиринт Минотавра. Он впервые был создан в Греции, и, наверно, все знают этот миф. Изображение же лабиринта, где есть только вход, начали использовать позже маги, которые экспериментировали со своими силами, пытаясь их упорядочить и подчинить. Так символ стал артефактом. Оказывается, он служил для того, чтобы запереть сознание человека в этом знаке, пока тело служит безвольным рабом у колдуна или колдуньи. Практиковалось и продление жизни тяжелобольных по просьбе родных: на пациента при смерти вешали амулет с лабиринтом, и он жил дальше, правда без души, пока его плоть полностью не разрушала болезнь. Отсюда и пошли мифы про восставших мертвецов, то есть зомби. – Подытожила я и обвела взглядом моих слушателей. Они все погрузились в раздумья.

– А как это снять? – Тай робко поднял глаза на меня.

– А вот этого там не указано. Но я думаю, что выводить или срезать этот узор нельзя, если ты не хочешь умереть и оставить свое тело на растерзание тем, кто тобой управляет.

– Я очень надеюсь, что цепочка Крейга сработает. – Тай со вздохом посмотрел на Крейга. – Кажется, пора. Отойдите, пожалуйста, на всякий случай. И, если можете, то не смотрите.

Он медленно начал сползать под стол. Нолан тоже ретировался за беседку, стены которой защищали его от наших глаз.

Через десять минут перед нами стояли два огромных черных то ли волка, то ли пса. Один с камнем на шее, другой – с двумя рядами разнокалиберных цепей. И все “украшения” мерцали голубоватым сиянием.

– Дружище, ты как? – Нолан решился спросить первым.

В ответ Тай тряхнул головой, раскрыл пасть и вывалил язык. Да непохож он на волка! Настоящая собака!

– Иди сюда, попробуем снять цепь. Нол, как договаривались. Страхуй меня. – Крейг расстегнул тяжелый карабин, и оковы с грохотом рухнули на деревянный настил.

– А теперь как?

В ответ он посмотрел на нас и улегся на спину, подставляя свой живот.

– Все в порядке. Псовые открывают свое пузо только тем, кому доверяют. А значит, это он сам. – Крейг протянул руку, чтобы его почесать, но одернул. – Эксперимент, кажется, удался, и теперь у нас одной проблемой меньше. Надо найти Тома. Нельзя ему одному бродить.

– Он что, еще не вернулся с тех пор, как у меня было видение? – я удивленно посмотрела на Крейга.

– Не приходил. – Он задумчиво смотрел в сторону леса. – Было дело поважнее, чем его обида. Он последние пару месяцев, еще до встречи с тобой, вел себя странно, настроение менялось по щелчку. А как тебя нашли, так совсем все пошло под откос. Не понимаю, что с ним происходит. Но найти его надо бы. Становится опасно.

– Нолан, а вы по запаху можете найти человека? – Я посмотрела на черного оборотня и перевела взгляд на его амулет на шее.

– Никогда не работал ищейкой, но думаю, можно попробовать.

Нолан поднялся и пошел в сторону въезда во двор. Тай быстро перевернулся на лапы и, скользя когтями по деревянному полу, побежал за своим другом. Кажется, их теперь ничего не разлучит.

Мы проводили их взглядом, пока они не скрылись в темноте ночи. Крейг закурил и обратился ко мне:

– А ты как? Справляешься со всем, что на твою долю выпало? – его голос был уставшим, но твердым.

– Не уверена. Ты знаешь, очень странно чувствовать себя кем-то важным и не понимать вообще ничего, что происходит. Я запуталась. Какие-то наемные девицы, которые хотели меня забрать; Одри, которая их уже видела, и они пытались ее убить; волки, которые то нападают, то подставляют пузико, чтобы их почесали; мои видения и сны… Единственное, что я начала понимать – никто не поможет мне в этом разобраться, кроме времени. Я всегда была фаталистом и знаю, что чему быть, того не миновать. – Я посмотрела не него, и в свете фонаря мне показалось, что седин в его волосах прибавилось. Он сосредоточенно смотрел на кончик своей сигареты.

– Мне кажется, что нужно учиться управлять своим даром. Маленькими шагами и понемногу, замечать обстоятельства, когда дар проявляется, а когда молчит. Анализировать, понимаешь? - Он устало вздохнул. - Но ты права. Не все сразу.

Мы помолчали.

– Ты сам-то как? – растерянно спросила я, чтобы отвлечь его от нерадостных раздумий.

– Да что я. Иногда мне кажется, что я взял на себя непосильную ношу: гордыня и утрата жены затмила разум. Теперь у меня новая семья – вы, и я вижу все по-другому. Я боюсь вас потерять, поэтому я часто бываю на взводе. Ты уникальна, твоя сила растет – я думаю, ты это тоже замечаешь. Жаль, что я не знаю, как тебе помочь. От этого становится еще грустнее. – Он потушил сигарету и уставился перед собой в темноту. – Ты, наверное, думала, что у меня есть четкий план действий, но нет. На самом деле, я тоже просто полагаюсь на время, оно всегда все расставляет по местам. Наверное, поэтому я пока не сдался.

Мне почему-то стало его очень жаль. Человек, который столько лет потратил на вендетту против оборотней и так и не нашел убийцу своей жены, сейчас готов опустить руки. Я поежилась: если такой сильный мужчина, как Крейг, старший друг и наставник, вдруг решит все бросить? Куда мне идти? Как повернется моя судьба? Уйдет ли Одри вслед за ним? Что же будет дальше? Мне определенно нужно было продумать план дальнейших действий на все случаи, но в голову упорно ничего не шло. Недостаток информации и фактов о настоящем напрочь блокируют хотя бы призрачные намеки на будущее. Как я могу к чему-то подготовиться, если я даже сейчас не знаю, что может произойти. Единственное, что меня грело, это то, что я не одна. Я могу положиться на Крейга и Одри. Да и наши новые “друзья” в волчьей шкуре пока что вызывали доверие. Нолан, конечно, сам себе на уме, но определенно у него есть цель защитить Одри от чего-то, ведомого только ему. А Одри сделает все, чтобы я была цела, она уже это доказала. Так что...

– Слишком хорошая ночь, чтобы грустить, – знакомый, хоть и слабый голос выдернул меня из размышлений.

– Одри! Ты пришла в себя! – Я сбросила остатки задумчивости и кинулась ей навстречу.

Она шла, прихрамывая, держась за левый бок. У нее была пара ссадин на лбу и щеке, перебинтована рука в районе локтя. Все остальные повреждения были тщательно скрыты под одеждой.

Она широко улыбнулась, обнажив белые, ровные зубы. Такой улыбки я у нее еще не видела, и, снова залюбовавшись на секунду, одернула себя и подставила руку, чтобы раненная могла опереться.

– Ты иногда так странно на меня смотришь… не то чтобы смущаешь, но заставляешь быть осмотрительнее. – Одри снова улыбнулась и опустила глаза.

– Я бы очень хотела тебя нарисовать. В смысле, твой портрет. Ты очень живописная особа. – Я нервно хохотнула и поняла, что сказала глупость. – Прости, это был комплимент.

– Да я уже поняла. Очень мило с твоей стороны. – Она присела на лавку беседки, но было видно, как она неловко себя чувствует.

– А где наши подопечные? – Она покрутила головой в поисках ребят-оборотней.

– Они пошли искать Тома. Кстати, у Кэйт есть новость. Заодно пусть она тебе и расскажет события сегодняшнего дня, пока ты отдыхала много всего произошло. Кстати, как ты себя чувствуешь? Как нога? – Крейг перешел почти на деловой тон, но в глазах отчаянно плескалась усталость.

– Спасибо, все хорошо. Голова немного кружится, и на ногу полноценно наступать неприятно. Но боль уже не такая острая. Все остальное тоже через пару дней придет в норму.

– Да, всему нужно время. И мне тоже. Я пойду отдохну. И вы долго не засиживайтесь. Я думаю, нас разбудят. – Крейг встал из-за стола и направился к дому.

– О чем ты должна мне рассказать? – Одри сложила руки в замок на столе и смотрела на меня настолько серьезно, что мне показалось, что я на собеседовании. Или у директора в кабинете перед тем как меня будут отчитывать за плохую работу.

– Ну, наверное, все по порядку. Думаю, что мои способности перешли на новый уровень. У меня было видение, когда я хотела надеть цепочку, которую доделывал Том, на шею Тая. Это была секунда, но я не сомневаюсь, что оно было правдивым.

Я рассказала ей и свое видение, и как Том обиделся на всех нас и ушел. Не забыла упомянуть, что все в итоге хорошо, цепочка сработала, и вот теперь ребята ищут этого длинноногого блондина.

– Мне кажется, Том меня ненавидит. – Мне почему-то вдруг захотелось поделиться. – Когда он рядом, его отношение становится каким-то материальным, что ли… Как будто вокруг его головы воздух сгущается и становится темно-серым или вообще черным… Не могу описать это словами.

Я посмотрела ей в глаза, чтобы удостовериться в том, что она понимает что я имею в виду.

– Думаю, он просто ревнует. Пока тебя не было, он захватывал все наше с Крейгом внимание. А потом появилась ты, и мы сфокусировались на тебе. Ему сложно это принять. Эгоист по натуре, он не привык делиться. Но, с другой стороны, он еще почти ребенок. Поэтому к нему просто нужно найти подход: иногда быть строгой, а иногда баловать теплыми фразами, показывая, как он важен. Это питает его самолюбие и не дает выходить за рамки. По крайней мере, мне кажется, что это срабатывает.

– Я думаю, что на Тома это точно действует.

Удивительное дело: когда ты находишь родственную душу, даже неловкое молчание прекращает быть таковым. Это просто молчание, когда каждый задумывается о своем, но пока не сформировал форму мысли, чтобы ей поделиться. При этом никто не торопит и не пытается глупостью заполнить возникшее молчание. Только сейчас я поняла фразу из когда-то любимой песни: “...Мне с ним хорошо молчать”. В моем случае, конечно, с ней. Но смысл тот же. Тишина не тяготит, и нет желания заполнить паузу. Я могу спокойно думать и уверена, что мне не помешают и не осудят.

Вдалеке послышался вой: наверно, наши мальчики перекликаются. Этот факт, кстати, меня тоже удивлял. На самом деле, меня вообще все удивляло: как люди, не знающие друг друга, готовы взять на попечение и защищать ценой своей безопасности непонятную особу; доверие, которое возникает по одному лишь поступку, пусть и хорошему; что сейчас я думаю "наши мальчики" о двух созданиях, которые могут сожрать любого, кто им не понравится, и не подавиться; что оборотни тоже бывают разные, и у каждой расы есть свои особенности и четкие убеждения по поводу людей; и что самое главное меня поражало и чего я никак не могла принять, так это того, что я какая-то особенная. Провидица. Что вообще это значит? В чем моя роль? Почему меня до сих пор не убили волки, женщины с крыльями или кто там еще бывает? Столько вопросов роилось в голове, но не было ни одного живого существа, кто бы на них ответил.

Глава 15

Вой приближался. Я тревожно посмотрела на Одри – она была напряжена и вслушивалась в ночную тишину. Пару раз крикнула ночная птица и поскрипывали высокие сосны. Повторный вой раздался совсем рядом, за забором в лесу. Я начинала паниковать. Мое оружие осталось в комнате. Добежать не успею. Где-то по спине холодными и колючими мурашками к шее подбиралось ощущение, что это не наши волки.

Теперь завывание раздавалось вдоль периметра двора уже множеством голосов. Я насчитала их около восьми, и это еще неизвестно, сколько молчало. Одри, несмотря на раны, соскочила с лавки и в мгновение ока закрыла меня собой. Она обнажила варху и выставила ее перед собой в направлении въезда. Вот уж действительно, одно целое со своим мечом.

Наступила тишина. Ожидание неизбежного сковало тело и мысли невыразимым ужасом. Ожидание в такой ситуации мучительнее всего, а неизвестность чего-то нехорошего удушающим предчувствием толкалась где-то в области горла. Мой голос отказывался меня слушаться. Добежать до дома не успеем, а Одри я одну не оставлю. Все, что нам оставалось – это смотреть, слушать и ждать. Ждать… Дурацкое слово, никогда его не любила. Хотелось получить все и сразу, пусть это будет удар в спину или плохое известие, главное – не ждать.

Отбросив тягостные мысли, я начала озираться по сторонам в поисках чего-нибудь, что может послужить оружием. Пусть это будет палка или арматура, хотя откуда ей тут взяться? Приметила в метре от себя только цепь с рунами, которой мы удерживали Тая. ОТлично. Длиной она метра три, этого должно было хватить как минимум для удара, если ее раскрутить сбоку от себя на вытянутой руке. Воображение представило картинку, как я, словно заправский ковбой, вращаю цепь как лассо. Или накидываю ее на шею черного волка и тяну изо всех сил свободный конец, затягивая петлю.

Я подбежала к столбу беседки и начала отцеплять цепь. Отлично, тут еще увесистый карабин – удобнее будет удерживать цепь, чтобы она не вылетела из руки.

Мое импровизированное средство защиты оказалось тяжелее, чем я думала. Я сцепила карабин со звеном, в получившуюся петлю просунула ладонь и дважды обернула ее вокруг костяшек пальцев. Почти кастет. Мышцы на ногах дрожали от напряжения, и руки плохо слушались. На секунду закрыла глаза и сделала глубокий вдох и медленный выдох.

– Кэйт! – окрик Одри вернул меня в реальность, и я увидела, что двор постепенно заполняется огромными зверями. Они прыгали через мой высокий забор, как будто это было не два с половиной метра в высоту, а просто небольшое препятствие. Дорога, ведущая от моего дома тоже начала пестрить от слаженной вереницы заходящих незваных гостей.

Это были серые. Обычные, лесные, какими мы привыкли видеть волков. Единственное, что их отличало от привычных животных – это размер. Какие они были огромные! Казалось, что они еще больше, чем те, с которыми мы уже встречались. Их голубые глаза фосфоресцировали голубым в темноте, и в них отражалось все, что их окружает.

– Откуда их столько… – прошептала я.

– Смотри. Они чего-то ждут, не нападают. – Одри ответила невпопад, не поворачивая головы.

Стая замерла. Мне показалось, что они ждали идущих позади. Видимо, теперь уже все здесь. За каждым нашим движением следило порядком сотни синих глаз. Никто не двигался и даже не рычал.

Со стороны единственного въезда во двор волки медленно расступались, давая дорогу еще одному участнику, который двигался целенаправленно к нам. Он был белый! То есть прям совсем белый, без единого намека на какой-то другой цвет. Только на его хвосте что-то было, как будто какие-то пятна, но я их пока не могла разглядеть. Он был больше этих, и без того огромных серых волков. Ступал он гордо, осанисто, как какой-то аристократ. Вожак. Это бросалось в глаза.

Когда он подошел к беседке, он поднялся на задние лапы.

– Как же неудобно ходить на четырех лапах, кто бы знал… Но положение обязывает! Доброй ночи, дамы, – его голос был очень знакомым, но я никак не могла вспомнить, откуда я его знаю. – Я думаю, нам пора уже познакомиться.

У меня от удивления опустились руки, которые я держала согнутыми в локтях перед собой. Я думаю, что рот тоже открылся, а глаза округлились, и как хорошо, что я себя не видела со стороны.

Он стоял на задних лапах, с прямой спиной и совсем не чувствовал себя неловко. Передние лапы, хотя они больше были похожи на руки человека, с четким рельефом бицепсов, просто свисали вдоль тела. Его голубые глаза смотрели на нас не мигая. А вот хвост все же выдавал беспокойство: кончик его все же подергивался из стороны в сторону. Я рассмотрела пятна: кажется, это были голубые руны, нанесенные прямо поверх шерсти. Письмена древних располагались кольцом, и, по сути, образовывали цикличную фразу или слово.

На меня нахлынуло чувство дежавю. Когда-то или где-то я уже видела эту сцену.

– Твой рисунок! Это он! – Одри словно прочитала мои мысли. Точно! Мой рисунок. Неужели мои сны начинают сбываться?

– О, ты меня видела во сне в этом обличии? Это очень льстит. Кстати, подглядывать вообще нехорошо, ты знала? Особенно в достаточно пикантные моменты. Вижу, что ты вообще не осознаешь, кто ты и на что способна. Я могу помочь тебе. Меня зовут Лесатр. – Он убрал одну руку за спину и склонил голову в гусарском поклоне.

– Помочь мне? Каким образом? – я удивленно посмотрела на него. Одри искоса на меня глянула с недоверием, мол, ты серьезно?

– Я могу научить тебя обуздать свои силы. Знаешь ли ты, что путешествовать во сне, когда ты физически появляешься в другом месте, но при этом остаешься в своей кровати – высшее проявление силы. Но, как я понимаю, ты делаешь это не специально. – Он покачал головой. – Ты должна управлять своим даром, а не он – тобой. Иначе ты просто сойдешь с ума. – Он протянул когтистую лапу подушечками вверх. – Пойдем со мной. Я открою тебе новый мир.

Одри встала передо мной и подняла варху, показывая, что не отпустит никого просто так. Рядом с ним она выглядела миниатюрной и смотрела на него снизу вверх.

Лесатр отпрянул и сжал кулаки. В следующий момент подался корпусом вперед и оскалился. Сквозь сжатые клыки со злостью процедил:

– Ты хоть знаешь, на кого подняла свою зубочистку, ты, ошибка своего рода?! Я правил огромным кланом, когда еще тебя и твоих предков на земле не существовало!

– Кто бы ты ни был, я тебя не боюсь. – Одри крепче сжала рукоятку своего меча и смотрела ему в глаза не отрываясь.

– А следовало бы. – Он расслабился и спрятал зубы. – Ты не сможешь ее удержать около себя. Она и тебя утащит в бездну своего безумства, если сможет уцелеть, конечно. Помоги и себе, и ей. У тебя просто нет выбора. – Его глаза на мгновенье вспыхнули синим и сразу же вернули себе первичный цвет. Сразу после этой вспышки позади него раздалось оглушающее рычание огромной стаи волков. Он ими управляет! Они подчиняются его разуму, его мыслям и его целям.

Безысходность и ледяной ужас сковали живот, словно липкими щупальцами, сдавливая и скручивая меня в спазмах, от которых перехватывало дыхание и я не могла сделать полноценный вдох. Но тут мне в голову пришла идея, как нам уцелеть.

Я положила руку на плечо своей защитницы и шагнула вперед.

– Я пойду с тобой. Только не трогай ее. – Я разжала ладонь, и цепь с грохотом упала на пол. Сопротивляться такому количеству врагов было бессмысленно. Иногда сдаться – это не проигрыш, а единственно верный ход.

– Кэйт, нет! Не слушай его! Ты же догадываешься, зачем ты ему! – Одри пыталась меня вразумить, но я не видела другого выхода. Слишком опасно. Тем более, это мой шанс вернуть долг и ей, и Крейгу. Хоть бы он не проснулся до утра.

– Ты сегодня, во время встречи с двумя девицами мне сама показала, что иногда лучше сдаться. Надеюсь, мы еще увидимся. – Я скользнула кончиками пальцев по ее напряженной руке и остановилась на запястье. – Опусти варху. Все хорошо.

– Умничка. Ты не представляешь, насколько правильное решение ты приняла. – Белый оборотень ликовал. – Нужно было раньше с тобой познакомиться.

– Ты забыл познакомиться со мной! – с крыльца раздался воинственный голос Крейга. Он сорвался с места и побежал… За дом?

– Странный тип. Он с вами? – Лесатр показывал оттопыренным большим когтем на место, где то только что был наш друг.

Я поняла, что стратегически логично было обежать дом и добраться до беседки по вишневому саду, чем пытаться продраться сквозь плотно сжатую стаю оскаленных монстров. Вожак не знал про тот путь.

Крейг появился из-за угла дома позади беседки, перемахнул через стол одним прыжком и остановился рядом со мной, сжимая в руке варху.

– Напугал. – Лесатр закатил глаза и скрестил лапы на груди. Крейг, при его росте и комплекции, выглядел малышом рядом с северным предводителем и доставал ему макушкой чуть пониже плеча. Но вот сами плечи были шире раза в два, чем у Крейга. За счет этого контраста волк казался почти необъятным великаном. – Она добровольно решила пойти со мной. Я смогу дать ей то, чего вы – не в состоянии.

Крейг вопросительно посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Я кивнула. На языке уже были слова оправдания, но произносить их не пришлось.

– Я пойду с ней. – Крейг опустил меч. – Одри тоже. – Он смотрел прямо в голубые глаза волка с вызовом.

– Да и ладно. Я не против. С вами она чувствует себя спокойнее. Но я хочу, чтобы вы уяснили, – его тон с последней фразы резко поменялся и стал почти ледяным и решительным. – Только одна выходка с вашей стороны, и я не побрезгую лично расправиться с вами. – Он поднял перед собой лапу с длинными острыми когтями и сжал их в кулак для острастки.

Мне стало жутко. Только сейчас я начала осознавать, что натворила. Я обрекла на покорную жизнь людей, у которых есть собственные причины испытывать ненависть и отвращение к этим созданиям. Мне было невыносимо стыдно и неудобно.

– Пойдем? – я решила, будь что будет, а потом уже сориентируемся на месте и составим план дальнейших действий.

– О, дорогая, боюсь, что туда, куда мы направимся, вы пешком точно не дойдете. – Он цокнул языком и покачал головой. Снова вспышка синих глаз – и серая масса, толпившаяся у въезда, начала разворачиваться и выходить из двора. Послышался глухой рев мотора. Через пару минут в освободившееся пространство въехал наш фургон. Наш фургон? Я глянула на Крейга и увидела его покосившееся лицо. Даже не представляю, что он чувствовал.

– То-ом, – сипло произнес он. – Какой же ты дурак…

В его глазах появилось разочарование, но он не отводил взгляд от медленно вползающей на свободный участок машины. Мне показалось, что он хочет убедиться в правильности своих догадок, поэтому так пристально разглядывал водителя.

Машина остановилась, и послышался звук открытия замка передней двери. Водитель медлил и не спешил выходить. Белый антропоморфный оборотень развернулся к машине и жестом приказал подойти. Дверь неуверенно распахнулась, и вышел наш знакомый долговязый блондин.

– Ах ты сукин сын! – Крейг рванул на предателя, но Одри успела его перехватить.

– Ну, не нужно так убиваться! Подумаешь, одним приемным сыном больше, одним меньше. Спасибо, что воспитали его, он оказался отличным помощником и шпионом в вашем укромном подвале! – Лесатр снова склонил голову в полупоклоне. Да он издевается! Мое чувство вины перед Крейгом стало еще глубже и начинало давить на грудь.

– Машина готова. Места тоже подготовлены. Можно грузить. – Голос Тома звучал буднично, как у обычного грузчика-таксиста. Но подходить он все-таки не решился: знал, на что способен его наставник.

А я не почувствовала ничего. Я как раз ожидала от него какой-нибудь мерзкой пакости, но даже помыслить не могла, что это будет предательство.

– Прошу, – Лесатр вытянул руку в галантном жесте, указывая направление и одновременно приглашая нас проследовать в отведенное для нас место. – Карета подана. К сожалению, времени для создания комфорта у нас не было, так что, что есть то есть. Дорога займет около двенадцати часов, там вы смените транспорт и… Надеюсь, поездка будет приятной.

Одри о чем-то спрашивала Крейга, но я не разобрала слов. Я сделала шаг в сторону машины, когда услышала резкий и короткий рык:

– Дамы и господа, мечи придется оставить. В моем доме есть правило: никакого холодного или огнестрельного оружия. Надеюсь на вашу честность и на то, и что мне не придется вас досматривать.

Одри и Крейг положили вархи на стол беседки, переглянулись и последовали за мной. Том открыл вертикальную, двухстворчатую дверь багажника. Внутри задний ряд сидений был убран, и освободившееся место напоминало больше крытый кузов грузовика, чем комфортабельное авто. Передние сидения огородили от заднего пространства оргстеклом. На полу валялся скомканный грязный матрас и пара еще каких-то предметов, которые я не смогла идентифицировать. Сзади нас сомкнулось серое кольцо, и около десятка оскаленных морд смотрели на нас, не мигая. Первая центральная пара начала двигаться и зарычала, подталкивая нас внутрь. Крейг запрыгнул первым и подал нам с Одри руку. Дверь тут же захлопнулась. Водитель занял свое место, и мы начали движение в неизвестность.

Глава 16

– Как быстро они все переделали. – Крейг подергал искусственное стекло, служившее перегородкой между передними сидениями и нами. – Даже водителя обезопасили. Эй ты, баран за баранкой!

В ответ была тишина. Он поколотил в стекло, но Том не отреагировал.

– Да, чего я от него не ожидала… – Одри нахмурилась. – Где мы так просчитались-то с ним? Что мы ему сделали?

– Может быть, его заставили? Или шантажировали… – предположила я. Но никто не ответил, и я, наконец, собралась с духом, чтобы сказать то, что терзало больше всего остального: – Простите меня, что согласилась пойти с ними. Не думала, что вас это тоже коснется…

– Ты сделала единственный правильный выбор. Тебя бы они забрали силой, а мы бы не выжили. – Крейг перебил мое покаяние. – Я решил попробовать то же самое. Чтобы и мы с Одри остались в живых. Хотя бы на время.

– У нас есть двенадцать часов на создание плана, – напомнила Одри.

– Мы не сможем сейчас ничего придумать, пока у нас не будет зацепок, от которых можно оттолкнуться. У нас острая нехватка информации. Но логично было бы предположить, что нас в любом случае разделят. И хорошо будет, если это будут комнаты. Но что-то мне подсказывает, что это будет темница. – Крейг навалился на стенку и прикрыл глаза. Глубокий вдох выдал его волнение.

Мы молчали, погруженные каждый в свои мысли. Говорить не хотелось. Хотелось кричать и бить по железному кузову, но я понимала, что это бессмысленно.

Прошло часа три, как мы двигались по дороге. Места были неизвестные, и ни одного знакомого названия мне не попалось. Хорошо, что стекло перегородки прозрачное, и видно дорогу – хоть как-то себя можно отвлечь, чтобы окончательно не сойти с ума.

Крейг ощупывал все поверхности на возможные скрытые погрешности, которые могли допустить при переделке фургона. Любая зацепка могла сыграть нам на руку. Но все выглядело идеально. Задние боковые двери заварены изнутри, а ручки сняты. Вместо боковых стекол тоже приварены железные листы. Швы – толстые и ровные. Вся обивка полностью снята. Даже с пола. Теперь это, по сути своей, железная коробка, из которой только один выход, и тот работает только снаружи. Перегородка была в железной приваренной раме по периметру и прикреплена к ней саморезами. Сколько же людей здесь трудилось! И все точно профессионалы в своей области.

– Мелкий засранец! Отдал мою машину! Столько моих трудов коту под хвост, чтобы все это выкорчевали с корнем и сделали из машины монстра! – Крейг ворчал, и его ворчание становилось все отчаяннее с каждым прощупанным сантиметром. – А-ай, сам виноват. Почему я оставил фургон в лесу, а не во дворе?

– Наверно потому, что нам нужно было тренироваться? – Одри оборвала его порыв самобичевания.

– Надо было предвидеть, нужно было перегнать ее во двор… – Крейг винил себя, и мне было его очень жаль.

– Это не твоя вина. – Я тоже попыталась хоть немного его успокоить. – Просто стечение обстоятельств. Не очень приятное, но все же. Никто не может предугадать всего.

– Нет, ты не понимаешь! – он вспыхнул. – Я все это начал со своей вендеттой за жену, я несу ответственность за вас всех, я и никто другой! Если бы я только мог найти тогда другой выход, а не начал искать виноватых… – Вдруг он замолчал и резко изменился в лице. А потом рывком прополз к задней двери. – Выход… Выход!

– Что-то осенило? – поинтересовалась Одри и пробралась к нему.

– Когда я ставил систему GPS, то установил передатчик снаружи, чтобы он ловил сигнал. Он должен был быть незаметным, и я спрятал его в замочной системе. – Кончики пальцев Крейга ощупывали дверь, миллиметр за миллиметром. – Вот! Они не заметили это отверстие! – Он постучал указательным пальцем по ровной поверхности.

– Ничего не видно. – Одри сосредоточилась и пыталась разглядеть место, куда указывал Крейг.

– Так и было задумано. Потрогай. Можешь почувствовать движение воздуха.

– И что нам это дает? Ну дырка и дырка. У нас нет ничего, что можно туда просунуть.

– Ну… вообще-то, есть… – Крейг лукаво на меня посмотрел. – У женщин всегда есть с собой отмычка. Только они вечно об этом забывают.

Он подмигнул, а я так и не поняла, о чем он. Я провела по волосам, думая, что он имеет в виду заколку или невидимку. Но я ими не пользовалась. Свои длинные волосы я собирала в пучок или хвост, поэтому не было нужды в дополнительных зажимах.

– Смотри, – он обратился к Одри. – Вот тут должен быть замок. – Он снова постучал, но немного левее. – Нам нужно до него добраться.

– Я не понимаю. – Одри с сожалением покачала головой. – Это ты у нас с золотыми руками и техническими мозгами. А я просто грубая сила. Иногда. – Она задумчиво посмотрела наверх, словно пытаясь припомнить исключения из своих слов, и не найдя их, снова взглянула на Крейга. – Прости, но я тебе здесь не помощник.

Она вернулась ко мне и уселась рядом. Мы смотрели на спину Крейга, как он на корточках в качающемся кузове фургона пытался что-то придумать.

– Почему нам вообще стоит это делать? Я имею в виду, сбегать. Ты же это планируешь? – тихо спросила я, не уточнив, к кому именно я обращаюсь.

– А ты хочешь все-таки поближе познакомиться с этими оборотнями? Я думала, тебе достаточно двух черных, – с легкой иронией ответила Одри.

– Ну, они вроде оказались вполне приличными… – начала я, но Одри меня перебила:

– Вспомни, что черные оборотни к людям хорошо относятся. А вот серые… Тут, наверно, как повезет. Они не брезгуют людьми. Поверь, я знаю, о чем говорю. А про белых вообще молчу. Все, что я сегодня наблюдала, полностью подтверждает характеристику волков, которую дал Нолан. Только о белых он не говорил, что они почти как люди, да еще и прямоходящие. Вот это открытие.

– Он вообще говорил, что это легенда, – парировала я.

– И что? В каждой легенде есть доля истины. – Одри вдруг повернула голову и внимательно посмотрела на меня. – Подожди. Ты что, веришь ему? Правда думаешь, что он научит тебя управлять силой? – ее тон стал то ли вопросительным, то ли угрожающим.

– Ну-у… за неимением других вариантов, я подумала… что, может, попробовать…

Одри резко дернулась и села на колени передо мной. Она смотрела на меня настолько пронзительно, будто пыталась увидеть мои мысли и истинные мотивы.

– Ты с ума сошла? Ты забыла, что видела во снах? – ее голос звучал строго, как у матери, которая отчитывает ребенка за безумную выходку или порванные штаны.

– Это просто сны! Нет доказательств, что это правда. – Я глубоко вздохнула, пытаясь унять внутренний голос, вопивший о правдивости замечания Одри. – Может, и дара у меня нет никакого. Просто мое подсознание делает более логичные выводы из обстоятельств и показывает возможные варианты развития событий.

– Ты не права. – Крейг встрял в разговор. – Вспомни, что говорил тебе белый оборотень, как его там… Забыл. Он говорил, что мало кому под силу быть в двух местах одновременно. Я думаю, что последний твой сон, где ты видела красивую пару, как раз так и напугал этого… как его… Ну ты поняла. Мне кажется, что он тебя там видел, в той комнате. Это стало причиной, почему он лично пришел тебя забрать. Чтобы самому убедиться и оценить твои навыки.

– Я тоже думаю, что он умнее, чем кажется. У него опыта побольше твоего, в плане ведения игр и манипуляций. Иначе он бы не оставался вожаком многочисленного клана. – Одри переглянулась с Крейгом, и он кивнул. – Он играет с тобой, зная или предполагая твои слабые стороны. Использует их.

– Послушай меня, Кэт. При нашем знакомстве я тебе сказал, что постараюсь тебя защитить. Но я не смогу этого сделать, если ты не будешь доверять мне или, хотя бы Одри. – Крейг посмотрел на меня очень серьезно.

– А вдруг вы тоже мной манипулируете? Вдруг у вас самих есть скрытые мотивы? – Все вдруг запуталось, и мне захотелось кричать и бить ногами.

Одри поменялась в лице. Мне стало невыносимо стыдно, но отступать было некуда.

– Мы… я… играем с тобой? – У нее перехватывало дыхание. – Да ты что такое говоришь?

– Я совсем потерялась. И думаю, что он все же сможет дать мне ответы, – бросила я и отвернулась к стене. Говорить не хотелось. Не хотелось делать ей еще больнее, чем я уже сделала. Если была бы возможность уйти, я бы сделала это незамедлительно.

Крейг снова копошился с найденной лазейкой, Одри поняла мое намерение молчать и отсела в другой конец фургона. Они переговаривались между собой тихо, я не могла расслышать, о чем. Да и не хотела. Я вымоталась и физически, и душевно.

В лобовом стекле маячил рассвет. Мы съехали с ровной дороги на проселочную. Пересекали какое-то село по грунтовке, затем свернули в поля. Вокруг расстилался простор: дорога, когда-то наезженная трактором или другой спецтехникой, была без ухабов. На горизонте ни намека на лес, только ровная гладь травы и цветов. Цветы пестрили розовым, белым, голубым, желтым. Из-за этой аляповатости глаза быстро устали, и захотелось спать. Я провалилась в сон.

***

– Милая малышка… какая же ты глупенькая и неразумная еще!

Кто-то ласково гладит меня по волосам. Голос женский, приятный и кажется знакомым. Я открываю глаза и сажусь в мягкой белоснежной постели. В голову приходит мысль, что мы доехали, меня мягко перенесли на кровать, а я настолько крепко спала, что не заметила этого.

Рядом с подушками на краю сидит та самая прекрасная женщина с огненно-рыжими кудрями. Увидев ее, я инстинктивно сжимаюсь, вспоминая наше прошлое “знакомство”, если это можно так назвать. Теперь ее волосы рассыпаны по плечам красивыми каскадами, опускаясь на открытый лиф белого платья. Она смотрит снисходительно, и ее улыбка не выражает ничего, кроме добродушия и доброжелательности. Ее большие зеленые глаза изучают меня и одновременно смотрят как на котенка, который очень мило запутался в простынях.

– Не бойся. Я не сделаю тебе ничего дурного. Меня зовут Марго, – ее тон убаюкивает, окутывая, словно самый мягкий в мире плед. Ей хочется верить.

– Вы... ведьма? У вас еще крылья есть, да? – от своей ошеломленности я теряю способность думать, прежде чем сказать. Она улыбается, обнажая ряд белоснежных ровных зубов за красными губами.

– Можно и так сказать. Но я предпочитаю, чтобы меня называли провидицей. Я такая же, как и ты. И только я смогу помочь тебе научиться контролировать силу. Таких, как мы с тобой, на всем белом свете не больше десятка. – Она встает и идет к окну. – Но, к сожалению, половина из них в психушке, кто-то пока еще слишком молод… А ты уже вступила в полноправное владение своей силой.

– Как это – полноправное владение силой? Я разве ей не владела раньше? Или нужно какое-то разрешение?

– О-о… Так ты совсем-совсем непосвященная… Это ухудшает ситуацию. – Она смотрит на меня через плечо. – Прогуляемся? Погода прекрасная. – Она снова разворачивается к окну и глубоко вдыхает свежий утренний воздух. – Платье висит рядом с кроватью. Надень. Тебе не следует носить джинсы.

– Где Одри и Крейг? Они должны быть со мной. – Я начинаю озираться по сторонам.

– Они там, где ты их оставила. Не беспокойся, с ними все в порядке.

Взглядом выцепляю платье, о котором она мне говорит. Нежно-розовое. Мой самый нелюбимый цвет одежды.

– Благодарю за платье, но я его не надену. Мне не идет розовый. – Я откидываю одеяло и обнаруживаю себя в своей обуви. – Ой, простите, я тут в грязных кедах на вашей белой простыни… – И начинаю стряхивать пыль с постели.

– Не думай об этом. И не извиняйся. Никогда и ни перед кем. – Она разворачивается и мягко подходит ко мне, протягивая руку. – Пойдем. Нам столькому нужно тебя научить.

Я, игнорируя жест, встаю. Ее рука так и остается протянутой.

– Не люблю телесные контакты, – зачем-то вру я. Внутри что-то больно ударяет о ребра.

– А ты молодец… – говорит она задумчиво и смотрит на меня лукаво. – Не слишком доверчивая. Это может сослужить тебе службу. Но пойдем. Нам нужно многое обсудить.

Мы выходим из комнаты и оказываемся в длинном коридоре. Его стены украшены холстами в золоченых рамах. Я останавливаюсь, чтобы разглядеть получше и, может быть, узнать кисть известного мастера, и чуть не падаю. Это МОИ картины! Значит, вот кто скупал мои работы, вот что это был за коллекционер! Внутри меня борются гордость и разочарование.

– О, ты узнала свои предсказания. – Ее мягкий голос действует успокаивающе на мое бешено колотящееся сердце. – Нам они очень нравятся. И прекрасно дополняют интерьер. Смотри, в конце коридора есть еще свободный участок. Надеюсь, что ты скоро это исправишь. – В ее тембре сквозит улыбка. Только я не могу понять: это сарказм или действительное желание?

Голова кружится, и я еле удерживаюсь на ногах.

– Мне нужно на воздух. – Я снова уклоняюсь от попытки взять меня под руку.

– Да, конечно. Нам сюда.

Мы спускаемся по мраморной лестнице и оказываемся в таком же каменном холле. Я тут уже была и потому легко ориентируюсь, где выход.

Мы выходим в пышный сад. Дорожки ведут сквозь аллею идеально подстриженных кипарисов, за которыми виднеется такой же идеальный газон. Возникает ощущение, что я прогуливаюсь в каком-то историческом дворцовом парке, в котором плетутся интриги и случаются тайные свидания.

– Что вы хотели со мной обсудить? – Любопытство становится сильнее приличий, и я решаюсь задать вопрос.

– Это нельзя назвать обсуждением. Я хотела рассказать тебе, как ты… мы устроены. Раз уж тебе никто не рассказывал, кто ты такая. Позволь задать тебе вопрос. В твоей семье были целители? Или, может быть, гадалки? Бабушки, прабабушки?

Она смотрит перед собой, будто пытается разглядеть конец аллеи, которая настолько длинная, что сходится точкой в перспективе.

– Нет. Обычная семья. Бабушка была мудрой женщиной, но не думаю, что она гадала. Другую бабушку я не знала.

– Ага. Тогда другой вопрос. Бывает ли такое, что ты слышишь внутри себя чей-то голос? – Она поворачивает голову ко мне медленно, словно дает время.

– М-м-м.. – Я задумываюсь. – Вообще-то, да. Иногда слышу. В голове или будто где-то рядом. В основном он ворчит что-то непонятное. А что? – Я поднимаю на нее глаза и вижу на ее лице детское неподдельное любопытство.

– А этот голос женский? Знакомый? – она продолжает задавать непонятные вопросы. Увидев замешательство на моем лице, поспешно объясняется: – Смотри. Каждый, кто рождается с любой силой, имеет своего наставника. Наставник – это всегда кто-то из родственников. Он должен оберегать и заботиться о том, чтобы ты не сошла с ума от ситуаций, когда твоя сила выплескивается. Пока тебе не исполнится двадцать один год, ты не можешь подчинить свои возможности просто потому, что они пока не сформировались. Это сложно объяснить сейчас. Тебе должны были это рассказать, когда ты была еще маленькая.

– Я наверно непонятно сказала: моя семья – нормальная. Обычная. Я бы заметила, если бы кто-то был ведьмой. – Я скрещиваю руки на груди. Мне самой мой тон кажется слишком холодным.

– Ведьмы – это не уроды какие-нибудь, чтобы этого стыдиться. Когда ты увидишь, ЧТО ты можешь творить, то перестанешь понимать, как люди могут жить без этого.

– А что я могу творить? Я просто вижу сны. И все.

– Нет, не все. – Она резко повышает голос, но тут же продолжает снова вкрадчивым тоном.– Не стоит обесценивать то, с чем ты еще не знакома. Но обо всем по порядку. Ты не ответила на мой вопрос. Какой голос ты слышишь?

Я задумываюсь.

– Скрипучий, старческий, мужской голос. Определенно мужской. Я даже не знаю, в голове ли я его слышу, или около меня просто всегда находится какой-то дед, который ворчит о нравственности нынешней молодежи и что в его молодости все было совершенно по-другому.

– И ты не знаешь, кому он принадлежит? – Она останавливается и разворачивается ко мне.

– Нет. Голос незнакомый. Я же говорю… – не успеваю сказать, и Марго меня перебивает:

– А дедушки у тебя где?

– Не знаю. Умерли, наверно. А что? Почему вы спрашиваете?

Она, кажется, не слушает. Задумавшись о чем-то своем, смотрит сквозь меня.

– Марго?

– О, извини. Так когда умер твой дедушка?

– Незадолго до моего рождения. Так мне говорили.

Меня охватывает грусть. Вспоминается бабушка и ее рассказы о том, что ей посчастливилось встретить самого лучшего мужчину.

– Понятно. Теперь все встало на свои места. Ты знаешь, что когда умирает ведьма или маг, такие тоже бывают, но очень редко, им необходимо передать свою силу? Иначе они просто не смогут упокоиться, и что их ждет, никому не известно. А передать это они могут только тем, с кем связаны какими-то узами. Брачными, семейными или дружескими… И есть одно условие. Тот, кому они даруют часть себя, тоже должен обладать способностями к магии.

– Так что, мой дед…

– Ну да.

Она снова направляется по аллее неторопливой походкой. Длинный и свободный подол ее платья прячет движения ее ног, отчего кажется, что она проплывает над землей, а не идет.

– Видимо, он передал тебе все, что имел, в момент твоего рождения. Ты знала, что все ведьмы, провидицы и прочие причастные чувствуют колебания силы, которая либо появляется, либо затухает? Так вот, когда ты родилась, это ощущение было очень мощным. Его почувствовали даже оборотни, которые к магии имеют очень косвенное отношение. Но все же имеют.

Я догоняю ее и, замедляясь, выравниваю шаг. Сколько вопросов возникает в моей голове! Откуда начать? Сколько ей лет на самом деле? Что она чувствует? Кто был ее наставником?

Мои мысли прерываются тактичным покашливанием сзади. Я оборачиваюсь на звук.

– О, снова путешествуешь? Побереги силы, дорогая, мы скоро увидимся!

На дорожке с хитрой ухмылкой стоит привлекательный мужчина с белыми как снег волосами. Геля на укладку он не пожалел, да и вообще выглядел празднично: белая рубашка и темно-синий костюм. В белых манжетах, которые виднеются из рукавов пиджака, сверкают и переливаются на солнце зеленые камни запонок. Странно. Голубые или синие были бы уместнее. Эта деталь почему-то бросается в глаза и притягивает странным образом.

– Узнала меня? По глазам вижу, что как минимум догадалась.

Он улыбается во все тридцать два. Его клыки слегка длиннее всех остальных зубов, но это не пугает, а наоборот, завораживает. Лесатр. Это несомненно он.

– Зачем ты пришел? – раздраженно спрашивает Марго. Я же не понимаю, что происходит между ними.

– Мне кажется, ты не особо справляешься. Я хочу помочь. – Он переводит взгляд на меня, и глубина его голубых глаз затягивает. Хочется смотреть в них, утопать, растворяться… Он подходит и кладет руку мне на плечо. – Твоя решительность и самоотверженность обескураживает…

Его голос постепенно начинает отдаляться, и я плохо различаю слова. Звуки становятся глухими, как будто мне на голову надели что-то большое и пустое. Или опустили под воду. Голова кружится, внутри нарастает и становится громче невнятное ворчание, а сердце бьется о ребра так сильно, что перехватывает дух. Мне кажется, что я теряю сознание. Свет гаснет.

Глава 17

Меня тормошили за плечи и звали по имени. Голос звучал далеко, но с каждой секундой становился громче и настойчивее. Теперь меня уже трясли до боли в шее и плечах. Я открыла глаза. Одри. Испуганный Крейг за ней смотрел на меня так, будто увидел привидение.

– Кэт, ты очнулась, слава богу! – Она крепко прижала меня к себе и снова отстранилась, держа за плечи на расстоянии прямых рук. Она осматривала меня: каждый сантиметр моего тела оказался под пристальным изучающим взглядом.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Крейг.

– Что стряслось? Как вы тут… – до меня начало доходить произошедшее.

– Ты... ты начала растворяться, – Одри пыталась подобрать нужные слова. – Я не знаю, что происходило, но ты стала почти прозрачной… – она говорила так горячо, как будто не было обвинения с моей стороны, которое, как мне показалось, должно было ее очень задеть.

– Но как? Я была в саду, снова у того дома… Там была Марго и… со-он...

Я простонала последнее слово с облегчением. Я смотрела на Одри, пытаясь понять, злится ли она на меня за мои резкие слова, но видела лишь встревоженность. Я не выдержала и обняла ее так крепко, что мы чуть не упали, подскочив на каком-то ухабе.

– Расскажи кратко, что ты видела. Если еще доверяешь нам. – Тон Крейга дал четко понять, что он не забудет мое недоверие.

Я коротко пересказала, что со мной произошло.

– Та-ак… Лекция, которую тебе прочитали, была весьма полезной. Но вот с чем надо разобраться, так это с тем, что имел в виду оборотень, когда сказал, будто Марго не справляется? С чем она не справляется? – Крейг уселся по-турецки и начал рассуждать.

Я кивнула.

– Не знаю… Но мне она показалась очень милой и доброжелательной…

– Хотелось бы дать тебе совет, не знаю только, воспользуешься ты им или нет. В своих снах не прикасайся ни к кому. Это, конечно, только догадка, но что-то мне подсказывает, что им нужен был телесный контакт для каких-то своих целей. И тебе стало плохо, когда парень к тебе прикоснулся. Будь аккуратней. – Крейг посмотрел на меня. В его глазах плескалось волнение. Еще мне показалось, что он что-то недоговаривает.

– Хорошо. Я постараюсь.

Я улыбнулась самой вежливой и благодарной улыбкой, какую только смогла из себя выдавить. Как вообще я могла подумать, что они могут кого-то использовать? Одри и Крейг были простодушными в человеческих отношениях. Не такие они. Я злилась на себя и свою несдержанность.

– А еще Крейг тут кое-что сделал. – Одри на коленях подползла к задней двери, жестом приглашая проследовать за ней. – Иди, покажу.

Я последовала ее примеру.

– Пожалуйста, приготовься. Будет неприятно, но, поверь мне, так нужно. О нас не беспокойся.

– Почему ты говоришь так, будто мы прощаемся?

– Так и есть. Ты должна уберечь себя от лап этих созданий. Пока я жива, я не допущу, чтобы они промывали тебе мозги. Обещай бежать и не оглядываться.

Я не успела ничего ответить, как открылась створка задней двери, и меня вытолкнули наружу. Я даже сгруппироваться не успела – просто по инерции катилась, царапая себе лицо и руки.

Пролетев пригорок, я спиной ударилась об огромный камень, который и остановил мое движение. Дыхание перехватило, и какое-то время я не могла сделать вдох из-за боли. Земля подо мной была усеяна острыми мелкими камнями и серой пылью, которая поднималась в воздух от малейшего движения.

Чуть придя в себя, я услышав где-то сверху резкий тормозной путь и стук камней, вылетающих из-под колес, и вдруг стало страшно. Конечно, Том там один в машине, но по логике, свои его не могут оставить без присмотра. Наверняка здесь где-то есть незримый наблюдатель.

Но Одри сказала: “Обещай бежать”, и, несмотря на боль, я попыталась встать и ускориться. Я больше не слышала никаких звуков, кроме собственных шаркающих шагов, и понимала, что в покое меня не оставят. Пленникам не спускают побег. Даже каким-то очень важным.

Я шла, и моя мания преследования усиливалась. Мне казалось, я слышу вой, как кто-то бежит за мной, но никого не было видно. Еще день, и в волчьем обличии никто меня преследовать не будет, но я все же не могла перестать оглядываться. Я смотрела по сторонам так часто, что шея начала поднывать.

Каждый высокий каменный выступ служил укрытием для короткой передышки, и, выглянув из-за одного из них, на горизонте я увидела лес – небольшой островок деревьев среди раскинутого зеленого моря травы. И как же я хотела оказаться в мягких зеленых объятиях, упасть на землю и просто уснуть! Хотя лес также таил опасность. Это не то место, где можно спрятаться. А на открытом пространстве меня очень легко увидеть.

Вечер опускался мягкими сумерками, в объятиях которых хотелось расслабиться и забыть об усталости. А предстоящая ночь пугала до чертиков. Нужно было искать укрытие.

Я не знаю, сколько я брела, по ощущениям – вечность. Ночная прохлада окутывала, становилось зябко. Не различая окрестного ландшафта, я просто старалась не наткнуться на камни. И вдруг – неожиданно и четко: “Стоп!”.

Голос? Тот самый голос, который я слышала не один раз и который звучал одновременно и внутри, и снаружи. Я остановилась и начала озираться по сторонам.

Мою остановку прервал раскат грома. Я вздрогнула и подняла глаза: чистейшее звездное небо, ни одной тучи. Откуда звук?

Слева могучей громадой вырастал каменный холм. Внутри него мерцала яркая точка: словно одинокий светлячок топтался на месте, периодически теряя равновесие и сдвигаясь то влево, то вправо. Я убедила себя, что это маяк, и насколько могла, уверенно последовала к точке.

Дыхание сбивалось. Смутные надежды, переплетаясь с опасениями, давили со всех сторон, но я продолжала идти. Да гори оно все!

С моим приближением огонек потух. Я оказалась у входа в пещеру.

Изнутри раздался женский немолодой голос. Он шел из глубины пещеры и, ударяясь о каменные своды, разлетался эхом и звучал как будто бы со всех сторон, окружая меня и повторяя:

– Чтобы войти, нужна свеча.

Я оглянулась. Никого. Свеча? Может, я не то услышала? Но фраза повторилась тише.

– У меня нет свечей. У меня вообще ничего нет! – я закричала в пещеру, чтобы наверняка быть услышанной.

– Если нет, тогда создай, – снова голос, как стая летучих мышей, вылетел из пещеры и закружился вокруг головы.

– Как?

– Просто создай. Иначе ты не сможешь войти.

Вдалеке легким отзвуком послышался вой. Слепой ужас ударил по вискам, и я ломанулась в пещеру, но наткнулась как будто на камень. Удар был поучительным. Перед моим носом снова возник светлячок и полетел вглубь, освещая тоннель и его неровные своды, будто доказывая, что пещера на самом деле существует, и мне не мерещится.

– Нужна свеча, – женский голос становился все тише и тише.

Я попыталась сосредоточиться. Закрыла глаза и мысленно обратилась к внутреннему голосу, который каким-то непостижимым образом спасал меня. Ответа не последовало, но руки сами согнулись в локтях, а ладони расположились одна над другой, будто кто-то управлял мной, как марионеткой. Мне казалось, что я держала что-то невидимое. Спустя пару секунд я уже начала чувствовать что-то мягкое, но достаточно упругое между пальцами и открыла глаза. В ярком свете луны я разглядела какую-то субстанцию, а руки как будто сами по себе двигались вверх и вниз, пытаясь сформировать что-то из чего-то, похожего на пластилин. Вой на горизонте становился громче.

Паника накатывала и отступала, побежденная верой в сверхъестественные силы. В руках понемногу вырисовывался силуэт свечи. Но она напоминала больше хобот слона, чем то, что было нужно.

– Нужна свеча, чтобы войти. Свет разрушит все преграды, – голос снова прозвучал, словно шелест сухой листвы, вызвав у меня прилив мурашек.

– Я не могу... – бессильно прошептала я, ускоряя бег своих пальцев по мягкой заготовке.

– Всего одна свеча…

Вой стал ощутимо ближе. Сконцентрироваться на руках уже не получалось, и я озиралась по сторонам в поисках доказательства, что скоро меня поймают. Нарушение договора карается, тем более у каких бы то ни было правителей. Чаще всего смертью или заключением в темнице. Так уж повелось испокон веков, чтобы не повадно было. А я нарушила договоренность, что пойду к Лесатру. И боялась представить, что могут сделать со мной ведьма с крыльями и огромный оборотень, который контролирует сотню волков одновременно.

Приступ паники вызвал слезы, я начала злиться. Не получается ничего! Какая свеча, что вообще такое у меня в руках? Я уселась и от бессилия заревела. Свеча лежала рядом, но вдруг поднялась в воздухе и зависла прямо перед моим лицом.

– На первый раз пойдет, хотя ты можешь лучше. Зажги свет, – снова шелестящий голос закрутился вокруг всего моего тела, повторяя последнее слово снова и снова.

– Как?

– Зажги свет! – голос становился настойчивым и твердым.

– Я не знаю, как! – заорала я и мельком увидела черную тень.

– Свет, я сказала! – голос становился стальным и от этого пугал не на шутку. Внутренний же голос молчал.

– Да как я вам его сделаю? Вот так, что ли?!

Со злости я щелкнула пальцами и уставилась на жалкое подобие свечи. На ней начинал набирать силу маленький фиолетовый комочек, с каждым мгновением становясь больше и вытягиваясь в форму капли.

Я открыла рот, не веря своим глазам, а голос произнес более мягко:

– Проходи. Пока тебя не настигли.

Вынырнув из оцепенения и схватив свой “шедевр”, я шагнула в пещеру. Преграды больше не было. Я развернулась и увидела, как из-за соседнего камня выходили трое серых волков. Их глаза сверкали голубым огнем. Один из них подошел ко мне и поднял лапу. Она уперлась в невидимую преграду. Он напрыгнул на нее и начал неистово царапать. Безуспешно. Я видела с обратной стороны подушечки его лап, черные когти и его самое слабое место – живот. Двое других мохнатых смотрели на меня обнажив клыки. Мне стало страшно, и я поспешила вглубь пещеры не оглядываясь, но бережно укрывая пламя.

Пещера заканчивалась небольшим гротом с круглым куполом. Посреди этого убранства горел костер, над которым висел котелок, маня приятным ароматом еды, а рядом на бревне сидела старушка в черном плаще. Я застыла как вкопанная. Она же повернула седую голову в мою сторону и произнесла:

– А, все-таки не безнадежна. Проходи, садись. Голодная, наверно? – Она помешала что-то в котелке, две капли варева упали в огонь и тут же зашипели. – Свечу можешь вот туда поставить. – Она указала ложкой прямо перед собой, на полку с несколькими свечами, такими же корявыми, как моя. Ее голос был совсем не тот, что я слышала снаружи: очень даже приятный, не скрипучий и не шелестящий.

Я прошла и начала рассматривать свечи. Их было четыре, моя – пятая. В момент, когда мое творение коснулось полки, загорелись три из них. Огни свечей были разных цветов: красное, нежно-лиловое и темно-зеленое. От неожиданности я отпрыгнула от полки.

– О, вот это новость! Да ты провидица! Столько возможностей, такая сила, а ты элементарно свечу создать не можешь. На крайний случай могла бы ее одолжить из другого места. Эх ты… – Она покачала головой.

Я опешила. Да что вообще происходит? События сменялись одно другим так быстро, что начинала кружиться голова. А во мне закипала злость с обидой вперемешку. Хоть бы кто-нибудь что-нибудь объяснил!

– Вы меня, конечно, простите, спасибо за спасение и все такое, но о чем вы вообще сейчас говорите? Откуда вы про меня знаете больше, чем я сама? Вы кто вообще? Я понимаю, что вы, судя по всему, ведьма, но все же расскажите уже, что происходит!

Вагон вопросов набирал скорость, пытаясь выбраться из моей головы, так как там становилось тесновато. Седая старушка посмотрела на меня очень внимательно. Прищурилась и спросила:

– У тебя что, не было наставника? Ты же потомственная! – Она легонько указала на меня пальцем с аккуратным коротким ногтем.

– Да что ж такое! Я вообще до недавнего времени не знала, что я какая-то там ведьма, пока за мной не начали оборотни гоняться! – Я сорвалась на крик, эхо разносило мои слова по всей пещере.

– Ну-ну, – спокойно ответила она. – Давай тогда поужинаем и познакомимся. И не кричи больше. Я прекрасно тебя слышу. – У нее в руках появились две глиняные тарелки. Она наполнила одну и протянула мне. – Вот, держи. Садись и ешь.

Она указала на бревно рядом с костром. Я не стала сопротивляться и просто взяла тарелку и села. Через минуту она уже вовсю орудовала ложкой. Я поднесла тарелку к лицу и вдохнула горячие пары. Пахло бесподобно. Сквозь прозрачный бульон виднелись овощи. Я попробовала. Оказалось очень вкусно. После первой ложки до моего мозга начали доходить сигналы, что, оказывается, я безумно проголодалась. Опустошив тарелку, я почувствовала, как тепло и спокойствие расходятся по телу: наконец-то я оказалась в безопасности.

Покончив со своей порцией, она вытянула ноги и из-под полы своего балахона достала кружку из такой же глины, как и тарелка. Я же просто отставила на земляной пол свою, уже пустую, посуду. Она сделала глоток.

– Меня зовут Регана. А вот кто ты – меня интересует больше. Я не имею в виду, что ты за человек, а вообще, осознаешь ли ты, кем являешься? Я чувствовала твое приближение, когда ты была еще за много километров отсюда. И впервые ощущала такую силу.

– Что это значит? – В полном недоумении я уставилась на нее, боясь сдвинуться с места. – Что значит, что вы еще такого не встречали?

– То и значит. Вообще-то, очень некрасиво отвечать вопросом на вопрос. Это заставляет человека думать, что он и его вопросы неважны. Или, может ты думаешь, что вокруг тебя Земля вращается?

Я подумала и нашла логику в ее упреке. Она права. Я вторглась в ее дом, съела ее еду, получила защиту от преследователей, еще и вопросы задаю, требуя немедленного ответа. Нечестно и несправедливо.

Вопрос, крутящийся на языке, растворился. Я смягчила тон.

– Нет, конечно, я так не думаю. Но если быть откровенной, то обстоятельства, в которых я оказываюсь в последнее время, наводят на мысли, что если не мир вращается вокруг меня, то большая его часть так точно.

– Первый урок усвоен. – Она задумчиво подняла светлые глаза к своду пещеры и продолжила: – Быстро схватываешь. Значит, с тобой можно работать. – Она резко вышла из задумчивости и резким движением хлопнула себя по ноге. – Но пошли спать. Время-то ночь уже. – Она так же просто встала и посмотрела на меня, слегка прищурив один глаз. На губах ее поигрывала хитрая улыбка. – Устала небось?

Я кивнула. Регана прошла мимо и остановилась у стены. Взмахнула рукой, повернула кисть в изящном жесте, и стена растворилась. Я потерла глаза. Ни за что бы не поверила, если бы сама не увидела, но темная каменная глыба исчезла, и на ее месте образовался проход в другой каменный грот. Там мерцал тусклый свет, отбрасывая длинные тени. Регана зашла в спальню и поманила меня за собой.

– Это всего лишь спальня, а не печь какая-нибудь. Пойдем, уложу тебя спать.

Помещение было узким. В камне стен были выбиты высокие ниши, в которых расположились подобия кроватей. В основании толстым и утрамбованным слоем лежала солома, сверху покрытая простыней, больше похожей на вязаный бабушкин коврик. Из такого же материала была и подушка, внутри которой шуршала и рассыпалась как будто какая-то крупа. Одеяло пестрело в тон со всеми постельными принадлежностями.

Я огляделась: четыре одинаковых кровати, все покрытые одинаково. Скучные зимние вечера в пещере наверно тянутся бесконечно долго, и чем же себя занять, кроме вязания? Хозяйка всего этого убранства показала на каменное ложе. Видимо, это мое. Я уселась на кровать и слегка попружинила. Она оказалась невероятно мягкой! Да даже мой ортопедический матрас в сравнение не шел с удобством этой сухой травы!

– Можно вопрос? – Я осторожно обратилась к ведьме, которая расправляла кровать напротив. – Что вы будете со мной делать? Отпустите? Или мне теперь не выйти отсюда?

Ведьма, стоя ко мне спиной, застыла. Она медленно повернула голову и угрожающе на меня посмотрела.

– Ну, есть я тебя точно не стану. Ведьмы, знаешь ли, неприятные на вкус. А по поводу уйти… Конечно, можешь идти. Но, я думаю, ты не из тех, кто станет спорить с судьбой и делать все назло. Если уж мы с тобой встретились, значит, зачем-то это надо было. Думаю, мы обе получим пользу от знакомства. А теперь – спать. Все вопросы оставь до утра. – Она улеглась на свое место и отвернулась. Я последовала ее примеру.

Тени от свечей дрожали, превращаясь в разные образы. Мне подумалось об Одри и Крейге. Как они там? Я вот лежу в пещере с зачарованным входом, на мягкой постели и сытая… А как они? Удалось ли им тоже вырваться из фургона, или все же Том успел позвать подмогу? Что с ними теперь будет?

Я ворочалась. Чувство вины поглощало все больше и больше, пока я не начала всхлипывать.

Шепот Реганы разнесся эхом по всей комнате. Я не расслышала, поэтому переспросила.

– Колыбельная. Чтобы тебе спалось спокойней, – ответила она, и щелчок пальцев гулко отразился от стен каменной комнаты. Свечи погасли.

Глава 18

Утро началось рано. Едва солнце выглянуло из-за горизонта, мы уже выходили из пещеры. Невидимой двери не было, как не было и ночных посетителей. Удивительно, как сильно отличается ночной и дневной мир. Раньше различий, кроме “солнце – луна”, “свет – темнота” я не замечала. Теперь поняла, насколько опасна ночь и насколько безопасен день.

Регана попросила о помощи, и я не смогла ей отказать.

– Ну что, твой первый день обучения. Надеюсь, ты меня не подведешь. – Голос прозвучал так, как будто она уже заранее разочарована.

– Обучения? – удивилась я. – Вы будете меня обучать?

– Если хочешь научиться управлять своей силой, я смогу тебе в этом помочь, – отмахнулась та, будто наставление несмышленых ведьм было для нее обычным делом.

– Мне друзей спасти надо… – начала мямлить я, но Регана сказала задумчиво:

– Хм... Похвальное рвение. А как ты себе это представляешь? Ты вчера себя-то спасти едва ли смогла. Решила броситься голой грудью на амбразуру? – Она ухмыльнулась на секунду, но продолжила с серьезным видом. – Я же предлагаю тебе арсенал, с которым ты сможешь и найти, и спасти кого угодно. Поверь, сил у тебя предостаточно!

Она сказала это назидательно и посмотрела так… убедительно. Я сжалась: понимала, что она права. Но как оставить Одри и Крейга в опасности?

– А могу я попросить ввести меня в курс дела? – робко спросила я. – Мне не так давно намекнули, что я вообще не понимаю устройство мира. Может быть, начнем с теории?

– Теория, теория… Зачем она тебе? – Она глянула с укором из-за выбившейся пряди серебристых волос. – Тебе же спасать всех надо! Сейчас пойдешь? Путь открыт – видишь, чистое поле?

Она съязвила, я насупилась:

– Ну… чтобы понимать, что мне надо делать. Или как все тут у вас устроено. Как эта ваша магия вообще работает.

– Это тебе не механизм какой-нибудь. – Она фыркнула и тряхнула головой, расправила плечи. – Не отставай.

Регана ускорила шаг. Какая-то разительная перемена в ней случилась за ночь. Вчера мне она показалась вполне доброжелательной, а сегодня вот – непробиваемый лед.

– Хоть скажите, куда идем? – Я ускорилась, пытаясь ее догнать и поравняться.

– Вот придем и увидишь.

– А далеко идти-то? – я снова попыталась ее разговорить.

– Вон до тех холмов. – Она неопределенно махнула рукой и замолчала.

Да… Разговорить не получится. Ладно. Будем действовать по обстоятельствам. Вдруг и правда ведьма поможет?

Достигнув пункта назначения, Регана начала срезать стебельки и листья. Я остановилась рядом и просто смотрела.

– Чего встала как истукан? Помогай давай.

– А что именно мне нужно делать? – С каждым ее словом я ощущала себя безобразно глупой.

– Собирать прилип-траву, что еще? Еще равинник. Сегодня их день. – Она подняла по очереди два растения и показала мне. – Срезать надо у самой земли, но бережно, не повредив корней. Поняла?

Она пробежала по мне колким, неодобрительным взглядом. Конечно, поняла. Чего ж тут не понять-то. Я сжала зубы и мысленно вела диалог сама с собой. Может, все-таки лучше было уйти? Но куда? Будут ли меня преследовать? Стало до ужаса страшно оставаться одной. А ведьма вроде как мне зла не желает. Но я тут собираю магические растения, пока Одри и Крейг…

Я отогнала неугодные мысли и, уняв вдруг подступившую дрожь, снова попыталась разговорить старушку:

– А зачем вам эта трава?

– Ты делом занимайся, а не вопросы задавай. Торопиться надо, пока роса не высохла.

Попытка снова провалилась. Ладно. Я согласна на новые правила.

Мы собрали две кучи трав, перевязали бечевкой и, подхватив по одной, пошли обратно. Мне больше не хотелось ни о чем спрашивать. Вернее, не хотелось получать колючих ответов. Молчание нарушила ведьма:

– Травы очень важны. Они обладают чудесными свойствами, которые нам дарует матушка-природа. И никогда не стоит ими пренебрегать. Ты должна их знать и уметь правильно использовать.

Она рассказывала про чудесные свойства этих трав: с жаром, трепетом и благоговением перед природой, которая создала эти диковинки. По пути показала еще несколько трав, но такие либо уже были собраны, либо еще не доросли до нужной степени зрелости. Мне вспомнилась бабушка. Она тоже любила сушить травы, но те были знакомые, не такие редкие. Внутри появилось приятное, но немного болезненное чувство: разочарование, что это все больше не повторится.

– Что тебя мучает? – вдруг спросила она и посмотрела пристально.

– Да много чего, на самом деле… – хотелось выложить ей все с самого начала: и как меня чуть не разорвали волки, и как меня спасли Одри и Крейг, как Том оказался предателем, что волки… оказывается, говорят! Но меня холодно прервали:

– Да не в глобальном плане. А вот прямо сейчас. О чем думалось?

– Ах, это? Вспомнилась бабушка. Вы немного ее напоминаете. А еще думаю о своем деде, которого я никогда не знала.

– Как ты можешь о нем думать, если никогда не знала?

Я пожала плечами. И как ей объяснить?

– Дай-ка посмотрю.

Она остановилась, скинула свой тюфяк травы и встала прямо передо мной. Ее бледно-голубые глаза быстро окинули меня от макушки до ног, снова пробежались вверх и пристально уставились в мои глаза. Мир замер.

Спустя несколько минут она хлопнула меня по руке, взяла свою поклажу и двинулась дальше.

– Марк – твой дед? – как будто между прочим, она спросила. Так буднично, как будто птичку увидела.

– Да… Его так звали. А как вы узнали? Вы были знакомы? – вопросы снова посыпались из меня. Интересно, я когда-нибудь получу на них ответы?

Она засмеялась и обернулась. Выражение ее лица резко стало серьезным и недоверчивым.

– Его все знали. Но вот то, что он покинул свое тело и слился со своей кеерой – это что-то новенькое. А то, что привязал ее к тебе – вообще интересное явление. Не подозревала, что так можно. – Она в задумчивости побрела вперед, оставив меня на растерзание замешательству.

– Стойте!

Я побежала следом. Догнала и хотела остановить ее, уже положила руку ей на плечо, как вдруг мир остановился.

Я ощущаю незнакомое и непонятное чувство. Как будто стою где-то рядом со своим телом, но смотрю со стороны и ясно вижу, как вторая я (или первая?) и ведьма неподвижны в своих позах. В глаза бросается зрелище, как из земли у ног Реганы пробивается восходящий поток мелких красных частиц, сбитых в одну струйку, напоминающую по очертанию дым, поднимающийся от тлеющей сигареты. Этот красный дым мягко обвивает ведьму и проходит сквозь нее, стремясь все выше, пока плавно не рассеивается где-то над ее головой. Это завораживает: мир вокруг замер, и двигаемся только я и эта магия. Меня тянет прикоснуться к этой струйке, и в миг соприкосновения я чувствую все то же, что и эта моложавая старушка. Одергиваю руку, и ощущение чужой боли уходит. Ведьма стоит, занеся ногу для следующего шага, а из-под опущенных ресниц видна застывшая слезинка. Я вижу ее лицо: овальное, с заостренным подбородком, острый тонкий нос, тонкие губы, над которыми короткими лучикам расходятся морщинки. Точеные брови, черные длинные ресницы, в которых уже появились седые следы. Несомненно, в молодости она разбила не одно мужское сердце…

Щелчок по лбу вернул меня в реальность. Все вокруг снова ожило: трава качнулась от потоков воздуха, Регана сделала шаг, на котором замерла, и только я была не силах двигаться. Пытаясь найти объяснение этому видению, я села на траву и скрестила ноги.

– Что ты видела? – властным и ледяным тоном не спросила – потребовала – она.

– Я видела красный дым вокруг вас. Это магия, которой вы владеете? – я не могла подняться, как будто из меня выкачали все силы. И голос звучал тихо и устало.

– Да. Моя кеера. Мой вихрь. А какого цвета твой? – Она присела напротив.

– Я не видела свой. У меня его не было. Меня было две. Одна стояла неподвижно, как и вы, а вторая я могла двигаться…

– Ты неправильно заглянула в тонкий мир. Поэтому и сил у тебя осталось так мало. Ты разделилась на свое тело и сознание. А сознание слито с потоком магии. На такое разделение уходит очень много энергии – Она поднялась. – Не надо лезть туда, куда не знаешь, как правильно попасть. И тем более вернуться. – Она развернулась и продолжила свой путь.

Во мне закипела злость. Новый прилив сил от ярости помог мне подняться и заорать:

– Да откуда я могла знать, что попаду туда? Я вообще не планировала выходить из своего тела!

Регана оглянулась:

– Учись контролировать. И нечего мне тут голос повышать. Я тебе не подружка. – Твердость, отстраненность и выдержка ее тона охладили мой пыл, гордыня сменилась чувством вины. – Пошли. Почти на месте уже.

Солнце светило очень ярко. Несмотря на тепло августа, мое тело била мелкая дрожь. Толпы ледяных мурашек то и дело пробегали по спине, заставляя меня вздрагивать в попытке их сбросить. Мы добрели до пещеры в молчании. На пороге я засомневалась, стоит ли мне идти дальше, но ее голос, донесшийся из глубины, снова окутал меня:

– Заходи.

Я прошла длинной галереей сводов и оказалась в помещении, где вчера ужинала. Регана жестом пригласила меня в другую комнату – кладовую. Там стоял чудесный аромат душистого сена. Вся потолочная арка была увешана разными пучками, отсортированными по длине. Все дообеденное время мы занимались правильным связыванием, правильным развешиванием для правильной сушки чудесных трав. Казалось, что мы собрали тонну растений, хотя по факту, принесли всего две связки.

Когда закончили, мы прошли к костровищу, над которым уже висел котелок с похлебкой. Странно, что от костра совсем не было дыма, хотя соблазнительный аромат еды витал в воздухе.

– Возьми тарелку и садись есть. Запомни: голодная ведьма – это плохая ведьма. – Регана протянула мне миску с горячим бульоном. – Ложку колдуй сама. Нечего тут на всем готовеньком сидеть.

Моя посудина чуть не вывалилась из рук. Я уставилась на нее с открытым ртом.

– Мда… работы предстоит больше, чем я рассчитывала, – тихо произнесла она, но я все же услышала. – Подумай.

– Так же, как свечу, – после долгой паузы неуверенно сказала я.

– Ну, можешь попробовать. Правда ждать, наверно, долго придется. Суп остынет. – Она налила себе в тарелку вкусного варева и уселась рядом. – Какие еще варианты?

– Я не знаю, – честно призналась я.

– Хорошо. Вот тебе немного теории, которую ты так хотела. Голова ведьмы должна очень быстро соображать. Вся твоя магия управляется твоим воображением. Чем лучше оно работает, тем могущественнее ведьма. Запомни. – Она серьезно посмотрела на меня, явно после своих пояснений ожидая увидеть чудо.

Я задумалась. Каким образом можно наколдовать ложку, кроме как создать?

– Ну… можно телепортировать.

– Как это? – в ее глазах отчетливо появилось недоумение. – Попробуй, может, я чего не знаю.

Я закрыла глаза и попыталась представить ложку у себя в доме. Как она лежит на столе. Я вообразила свою руку, которая тянется к ложке и берет ее. Своей настоящей рукой я повторяла в точности все движения воображаемой. И в момент, когда я дотронулась нереальной ложки, реальные пальцы почувствовали прохладу металла. От неожиданности я резко вздрогнула и открыла глаза с настолько ошарашенным видом, что уже дважды чуть не опрокинула тарелку со своим обедом.

– У меня получилось… – на выдохе сказала я, сама не особо осознавая до конца, что только что произошло.

– Не уверена. Ложки-то нет. – Она развела руки в стороны и пожала плечами.

– Но… Я же ее почувствовала…

– Так не пойдет. Пробуй еще раз.

Я снова закрыла глаза и проделала в своем воображении и параллельно в реальности все то же самое. Но на этот раз я не просто дотронулась до ложки, я ее сжала в руке так сильно, как будто это было самое ценное, что у меня было. Ощутив реальный предмет из моей прежней спокойной жизни, я прижала сжатую руку к груди и резко открыла глаза. Ложка действительно была у меня. Именно та, которую я представила, и именно та, с моим именем, которую мне подарила в далеком детстве бабушка. Вот это фокус!

Я боялась пошевелиться – как будто от перемены любого параметра в действительности иллюзия рассеется, и мне нечем будет обедать. Эх, будь что будет! Исчезнет ложка – буду пить суп через край!

Я медленно отодвинула от груди руки и перехватила вожделенный предмет: волшебство не исчезло. Я уставилась на ложку, а моя рациональная часть пыталась логично объяснить произошедшее.

– Она не исчезла! – возликовала я.

– Куда ж она исчезнет! Это ты назвала – “телепортировать”? – Регана произнесла последнее слово почти по слогам, будто пробовала на вкус.

– Не знаю. Всегда думала, что телепортация возможна только при наличии какого-то высокотехнологичного оборудования. А тут просто я и мое воображение! Чудеса! – Еще немного, и я бы захлопала в ладоши от восторга. Наставница закатила глаза.

– Действительно… Что же будет, когда ты освоишь высокую магию…

Она покачала головой и своей деревянной ложкой, появление которой я упустила.

После обеда мне было велено ложиться отдыхать. Мои потрясения меня взволновали настолько, что я плохо концентрировалась на произносимых словах. Я послушно поплелась и бухнулась на свою кровать. Меня всю колотило от перевозбуждения и осознания того, что я могу перенести сюда любую вещь! Интересно, а человека я так смогу перетащить? От мыслей, скачущих одна к другой, я не заметила, как заснула.

Возник сон.

Я стою посреди бесконечного поля, в густой траве, которая доходит мне до пояса. Ладонями я ощущаю легкое колыхание гибких стеблей и листьев. Ясно. Я вижу каждую деталь окружающего меня пейзажа. Кто-то зовет. Издалека. Голос доносится легким отзвуком моего имени, теряющемся в шелесте травы. Я озираюсь по сторонам, но никто не попадает в поле зрения. Резкий звук слева, как будто что-то твердое ударяется о землю с большой высоты. Я резко поворачиваюсь и вижу, как в небо вздымается спиральный вихрь ультрамаринового цвета, поднимая и разбрасывая по ходу вращения комья земли. Боковым зрением замечаю движение перед собой и перевожу взгляд. Из земли вырывается такой же вихрь, ядовито-зеленого цвета. Снова движение, но уже справа – закручивающийся столп ярко-красного оттенка. Грохот сзади, но это уже другой звук. Свет вокруг теряет силу, как будто солнце закрывает огромная грозовая туча. Оборачиваюсь и вижу уже знакомого белого оборотня с яркими голубыми рунами на хвосте, который бьется из стороны в сторону, как в истерике. Голубые глаза смотрят исподлобья и проникают в самую душу, вызывая внутри лютый холод. По спине сверху вниз бегут мурашки, заставляя все тело передернуться в попытке их сбросить. Синий и красный вихри расправляют свою спираль, делая обороты не такими тугими, а их концентрированный цвет становится более рассеянным. Через мгновение два потока почти объединяются вокруг меня, я как будто стою внутри урагана, смотрю сквозь него на своего знакомого Лесатра. Постепенно движущиеся частицы становятся плотнее, сквозь которые до меня доносятся слова, произнесенные явно со злостью и сквозь сжатые клыки:

– Ты не сможешь прятаться вечно. Я найду тебя.

Смерч набирает обороты и сжимается вокруг меня. От появившегося гула закладывает уши, я закрываю глаза.

… Я с резким вдохом подскочила на своем ложе и открыла глаза. Так поднимаются на поверхность ныряльщики, которые не рассчитали глубину погружения, и рывком поднимаются на поверхность. Регана, сидя рядом в плетеном кресле, легким, но твердым движением руки остановила инерцию движения моего тела и спасла от падения на каменный, ничем не покрытый пол.

– Пожалуй, нужно обзавестись ковром…

Глава 19

Я потихоньку вернулась в реальность. Дыхание выровнялось, удары сердца перестали быть частыми и болезненными.

– Что вы делали, пока я спала? – я посмотрела на нее и на кресло, которого здесь раньше не было.

– С тобой знакомилась. Не сон же твой я охраняла. – Она откинулась на спинку и скрестила руки на груди.

– Но я же спала!

Мой ошарашенный вид, видимо, насмешил ведьму, и она закатила глаза.

– Да мне не надо с тобой разговаривать, чтобы узнать.

– И что же вы узнали? – язвительно спросила я и тоже скрестила руки.

– Да мало чего. Провидиц сложно раскусить. А еще с таким набором талантов, как у тебя, так и подавно. Беседовала с дедом твоим. Вернее, видела что-то его глазами.

В меня словно водой холодной брызнули.

– Но как?– Я уселась поудобнее, в надежде услышать интересный и долгий рассказ.

– Ты еще не доросла. – Надменность это высказывания зажгла мою ярость, как по щелчку. Но я сдержалась. Она продолжила: – Вижу, что он тебе помогал.

– Но я не знала, я не… – начала я, но ведьма меня перебила.

– Конечно, не знала! Его магия с его сознанием живет в тебе как вторая кеера! – она повысила голос, отливавший сталью.– Он сам не знает, что наделал и как все исправить. Ваше соседство может натворить делов!

– Я как-то с этим самым жила двадцать два года. Ничего, не умерла. – Я искренне не понимала, чего переполошились все именно сейчас? Ни годом позже, ни годом раньше.

– Не думаю, что ты когда-то это поймешь. – Словно зная, как задеть меня, произнесла она тихо, но чтобы я точно услышала.

Обида, застрявшая комом в горле, а также сдержанная ярость давали о себе знать. Я попыталась встать с кровати и уйти.

– Подожди, – она смягчила голос. – Извиняться за свои слова я не буду, но извинюсь за свою резкость. Постараюсь себя контролировать. Расскажи мне, что ты видела во сне.

Я помедлила. Сомнение в том, что могу ей доверять, росло с каждым резким ответом. Вдруг она не та, за кого себя выдает? Мои сны пусть и пугающие, но это мое сокровенное, которым со всеми подряд не делятся.

Видя мое замешательство, Регана сказала:

– Если ты мне не веришь можешь уйти. Но я тебе предлагаю возможность, которой у тебя не было до сей поры. Я предлагаю тебе овладеть своей магией. Подчинить ее и укротить, пока она не сделала то же самое с тобой. Кто-то из вас должен быть главным. – Она сделала глубокий вдох. – Обучение долгое и не из простых, но без доверия это невозможно. Я не могу залезть тебе в голову и прочитать твои мысли, тут твой дед постарался, поставив защиту. Но я могу помочь тебе, если ты мне это позволишь. – Она склонила голову набок и ждала ответа.

– Позволить залезть мне в голову? – переспросила я. Она улыбнулась.

– Нет. Тут, даже если ты разрешишь это, то у меня не получится. Да и ни у кого, в принципе, наверно. Я говорю про позволение научить тебя. – Она протянула раскрытую ладонь ко мне.

– Что-то много людей, которые хотят меня обучить, – проворчала я. Посмотрев на ее ладонь, вспомнила слова Крейга о том, чтобы я не допускала прикосновений. В груди кольнуло. Я подняла на нее глаза, но руку оставила опущенной.

Она сжала вытянутую ладонь в кулак и притянула ее к себе.

– Это один из уроков. – Она посмотрела на свой кулак, разжала его и поправила складки на своей юбке. – Молодец, что не взяла мою руку.

Моему негодованию не было предела. Я ей говорю о том, что не верю ей, а она меня проверяет! Совладав с собой, я переспросила как можно безразличней:

– Что за урок?

– Никогда не бери протянутую тебе руку. В твоих руках находится… как же это назвать… пусть будет так: дверь. Выход твоей кееры, то есть потока магии. Того, который ты у меня видела. Управлять им ведьма может только через руки. Это ворота как для входа, так и для выхода твоей магии. Если правильно взять тебя за руку, можно подчинить твой вихрь.

– Но вы же сказали, что мой дед… – начала я, но меня снова грубо оборвали на полуслове.

– Твой дед не всемогущ. Силен, безусловно, но не всемогущ. И он не провидец. Он просто параноик и перестраховщик. Руки – это твоя ахиллесова пята в мире магии. Запомни. Расскажи мне свой сон.

Ее тон был непреклонен, и я сдалась. Подумала, что ничего не потеряю. Но переменчивость настроения моей наставницы была все таким же пугающим фактором.

Я рассказала то, что видела. В мельчайших подробностях, не утаила ничего, решив, что детали очень важны. Но, видимо, так считала только я. Собеседница же слушала и только поджимала губы. Когда я закончила, она смотрела куда-то сквозь меня, потом резко встала и зашагала в сторону выхода. Я же совсем растерялась и успела крикнуть вдогонку:

– Куда вы?

Ответа не последовало. Она вышла из комнаты.

Да что я вообще распинаюсь перед ней? На секунду мне показалось, что мы нашли контакт друг с другом, но, видимо, нет!

Внутри все бурлило от злости и несправедливости. Догонять ее я не стала и твердо решила уйти на следующий день с рассветом. Куда? Пока не придумала.

Когда я нервничаю, обычно рисую. Сбрасываю напряжение таким образом. Но здесь, так далеко от дома и цивилизации, не думаю, что найдется карандаш и бумага. А даже если и не найдется, просто не представляю, где можно найти это добро. Но вдруг на ум пришел один способ, в котором я сомневалась, но попробовать все же решила.

Я закрыла глаза. Если я и вправду владею какой-то силой, нужно это проверить. Вдруг в случае с ложкой было не мое волшебство, а ведьмы? Зачем тогда я ей, если у меня нет сил? Значит, все-таки что-то есть во мне такое…

Итак. Попробую: представить объект, мысленно вызвать ощущение прикосновения к нему…

На кончиках пальцев появилось ощущение сухости и шероховатости плотной бумаги. Они легко скользнули, чтобы зафиксировать это прикосновение. Я провела подушечками до края листа и спустилась по стопке сшитых страниц. Открыла глаза. На моих коленях лежал скетчбук, бережно накрытый моей же ладонью. Ха! Все-таки это я, а не фокус от старушки!

Накатила гордость, растерянность, скептицизм и еще много чувств одновременно. Попробуем еще раз. На этот раз мне нужно ощущение гладкой, лакированной поверхности с тупыми гранями.

Я провела пальцем вдоль, еще ниже, до тех пор, пока его не коснулась неровно срезанная древесина, угрожающая оставить занозу. Потом еще по прямой – и в середину тыльной стороны пальца воткнулся остро заточенный грифель. Открыла глаза, и снова удача: в руке я сжимала карандаш. Работает! Значит, усвоила? Прекрасно!

Опершись на стенку ниши в стене и подогнув ноги под себя, я стала выводить прямые и угловатые линии, просто так, без цели. Хотелось замедлиться и подумать. Мне откровенно некомфортно быть в этой пещере с ведьмой, которая меня как будто игнорирует и ничего не объясняет. Что ж, ее право. Такое же право, как и мое – уйти. Другой вопрос – куда? Понять хотя бы, в какую сторону нужно двигаться. Мое нынешнее убежище окружала каменная безжизненная равнина, резко сменяющаяся мягким безграничным полем. С одной стороны маячил лес. Что за ним, мне неизвестно. Но там опасно. Еще пару ночей точно. Смогу ли я найти другое убежище до ночи? Тоже неизвестно. Полагаться на “авось пронесет” – слишком страшно. Оставаться здесь – невыносимо.

Я посмотрела на рисунок. Угловато выведенный силуэт знакомой фигуры в плаще натолкнул на еще более мрачные размышления. Возможные варианты событий, один чудовищнее другого, проносились вихрем в моем воображении. Что произошло, когда меня вытолкнули из машины? Вдруг Одри с Крейгом спасли мне жизнь ценой своих собственных? Стоит ли моя шкурка такой выделки?

В голову закралась подозрительная мысль. Если я могу переносить предметы, может ли получиться это с человеком? Спрашивать было некого, да и хотелось не особо. Но я отважилась попробовать. Закрыв глаза, представила образ подруги в мельчайших деталях: ее дреды, собранные в высокий хвост и перетянутые одной из прядей; изумрудного оттенка глаза, в которых отражается игривым огоньком свет от лампы; ровную линию губ, растянутых в искренней улыбке – такой, какой я запомнила ее в относительно безмятежное время. Она смотрела так на Крейга и Тома в их трогательной поучительной беседе. Я ощутила ее аромат, смесь тонких нот ванили и фиалок, который сменялся терпким запахом кожи, когда она надевала свой неизменный плащ. Это яркое и светлое воспоминание резко сгустилось до полной темноты. Так бывает, когда солнце заслоняет тяжелая грозовая туча, и вот-вот начнется сильнейшая гроза. Я открыла глаза.

Я стою в полной темноте. Не видно ничего, но понятно, что в помещении. Пахнет сыростью и плесенью. Бесконтрольная тревога начинает осторожно нащупывать мои уязвимые места.

– Одри, – шепотом зову я. – Ты здесь?

В ответ раздается легкий шорох одежды, как будто кто-то поменял положение тела.

– Одри, – повторяю я чуть громче. В ответ снова движение одежды, но уже ближе.

– Это я, ты можешь не бояться. – Я протягиваю руку по направлению к источнику еле уловимого звука. Но вдруг кто-то тянет меня на себя, я подпрыгиваю и чуть не кричу.

Хватка сильная – как у человека, который падает с обрыва и старается зацепиться за что угодно, лишь бы это принесло спасение.

– Ты пришла… – голос женский, но хриплый и очень тихий, в нем звучит облегчение и последняя надежда. Это не Одри…

– Кто вы? – Я отчаянно пытаюсь освободить руку. Но длинные пальцы, с твердыми и круглыми суставами и острыми краями ногтей нестерпимо впиваются в кожу под моей рубашкой.

– Я чувствую твою силу… Передай ей, что я ее помню. Регана… Я была права. Передай ей… – голос тягучий, как будто говорящая тратит последние силы на то, чтобы сказать что-то определенно важное.

Резкий звук за спиной. Лязг железа эхом отражается от стен и доносится многогранным отголоском.

Моя невольная собеседница дергает меня за руку и вплотную приближает к себе. Я ощущаю тошнотворный запах перемешанных пота и крови.

– Уходи отсюда. И больше не приходи. Иначе они тебя найдут…

Она говорит почти на ухо, что я щекой ощущаю прерывистое дыхание. И седьмым чувством понимаю, о ком она говорит. Но я не знаю, как уйти! Проснуться? Ведь я же не сплю!

Снова лязг металла, теперь уже громче и четче. Значит, ближе…

Моя тревога уже вовсю распоряжается моим телом, которое пробивает насквозь мелкая дрожь, а сердце пропускает удары. Пальцы ослабляют захват, и через мгновение я оказываюсь одна. Озираюсь по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Безуспешно. Закрываю глаза и судорожно пытаюсь представить пещеру, освещенную свечами, ее окружение и ощущения от прикосновения к убранству кровати. Открываю глаза, но я до сих пор в этой темноте.

Запах становится все нестерпимее, от тишины начинает звенеть в ушах. В груди громыхает так, что еще чуть-чуть, и ребра сломаются. Невыразимая паника накрывает с головой, и я начинаю метаться из стороны в сторону, боясь отойти от безопасного места, где я только что стояла. Неужели я останусь тут навсегда с этой безумной женщиной?

Еле видимая вспышка нежно-лилового цвета, которая даже не озарила помещение, но обозначила свое положение, тут же погасла, оставив невероятную боль в глазах. Голова резко закружилась, я почувствовала подступающую тошноту и, кажется, потеряла сознание…

– Нашла!

Твердая рука хватает меня за плечо и с силой дергает назад. Резкая вспышка яркого света. Я теряю равновесие и падаю на спину.

Боль от падения на каменный пол вызвала искры под закрытыми веками. Удар отдался в грудь, полностью ее сковав. Я не могла сделать вдох, да и не хотела: боялась, что не вытерплю нового прилива боли. Иногда страх ожидания гораздо страшнее того, что действительно происходит.

На живот, прямо под ребрами, опустилась мягкая рука и резко надавила. Остатки воздуха вышли вместе со стоном, после чего по инерции тела я сделала вдох. Оказалось не так страшно. Боли не было. Я открыла глаза.

Надо мной маячил знакомый каменный купол свода, на котором застыли две искаженные тени. Все пространство вокруг было заполнено маленьким пляшущими точками.

– Ну хоть выбралась. Чего поперлась-то одна, дуреха? – отчитывающий властный голос окончательно вернул меня в реальность.

Я огляделась. Одри не было, как и той пугающей старухи. Встречаться взглядом с Реганой не хотелось, поэтому я снова закрыла глаза.

– Куда поперлась?

– Ну как – куда… А куда ты хотела идти? – ее голос изменился, и в нем теперь проскользнуло любопытство.

– Я хотела найти подругу. А нашла какую-то старуху умалишенную.

Я поморщилась. В памяти всплыл отвратительный запах. Я поднялась с пола и оказалась на одном уровне с ведьмой.

– Если вы беретесь меня учить, так учите! А не ждите, что я додумаюсь сама. Сколько лет вы владеете магией? Кажется, что вы росли в нужном окружении. Я – нет. Для меня это темный лес, и все, что происходит, меня тревожит. А мне нужно знать, что все это значит, – мой голос звучал ровно, твердо и решительно. – Раньше со мной случались только сны, по которым я рисовала картины, и все было спокойно, меня все устраивало. Потом на меня стали охотиться волки разных мастей, меня спасла группа отшельников, которые сказали, что я какая-то провидица, но что с этим делать – кто бы знал. Потом меня похищают, я оказываюсь у вас, где вы что-то говорите о магии, провидцах, моем деде и ведьмовстве, но тоже ни во что не посвящаете. А теперь со мной происходит что-то непонятное, и вы вместо помощи начинаете меня отчитывать!

На последнем слове я чуть не задохнулась, но по-прежнему смотрела прямо в бледно-голубые глаза моложавой старухи, сидевшей напротив, и в них я не видела никакой реакции. Они казались почти бесцветными.

После долгого молчания на ее губах появилось некое подобие ухмылки, и она, не прерывая зрительный контакт, произнесла:

– Наконец-то. Этого я и ждала: пока твоя самоуверенность вылезет из шкурки трусливой овечки. Надо иметь дерзость, чтобы овладеть собственной силой и так со мной разговаривать. Теперь мы с тобой поговорим на равных, как ведьма с ведьмой.

Она встала и жестом пригласила следовать за собой.

Глава 20

Она провела меня до выхода из пещеры. На границе каменного откоса, служившего входом, она меня остановила.

– Смотри. Что ты видишь? – Она обвела рукой ограниченный обзор на окружающие безжизненные камни и выступы, покрытые ночной мглой.

– Ничего. Ночь. Камни. Небо. – Я пожала плечами.

– Хорошо. Теперь пойдем обратно.

Мы прошли в комнату, где было костровище. Я помогла ей отодвинуть бревна, служившие стульями, и мы уселись на пол.

– Итак. Сегодня последняя ночь, когда фаза луны влияет на волков. Ты их не заметила, но пещеру окружают пять-шесть серых. Что им надо, я не знаю, но, скорее всего, их привел твой след.

Порывшись в складках своей юбки, она достала маленький флакончик, который в свете огня переливался всеми оттенками фиолетового. Покрутив его в руках, будто сомневаясь, резким движением, чтобы не передумать, Регана протянула его мне.

– Думаю, ты должна выдержать. – Она оценивающим взглядом скользнула по моей фигуре. – Одна капля. Этого будет достаточно.

– Что это? – Я недоверчиво протянула руку к красивой склянке. – Зелье?

– Почти. Это сыворотка единства. Она служит для того, чтобы связать поток магии и тебя. Он сделает тебя цельной.

– Но мы же и так одно целое? Разве нет?

– Вы с ней находитесь рядом и не сможете существовать одна без другой, но вы не связаны. Твоя кеера направляет тебя, показывает что-то, потому что она тебя бережет. Перестанешь существовать ты – не станет и ее. Чтобы научиться ей управлять, нужно единение. Ты все поймешь, почувствуешь.

– Мне это нужно выпить? – Я подняла взгляд с зелья на ведьму.

– Нет. Пить это бесполезно.

Она вложила мне в руку небольшой кинжал, рукоять которого была щедро усыпана рубинами, обрамленными в затейливые вензеля. Я перевела взгляд с кинжала на склянку и на нее. Заметив мое недоумение, Регана положила мне руку на плечо.

– Все важнейшие договоры подписываются кровью. Толкуй это как хочешь. – Она пожала плечами. – Тебе нужно сделать небольшой надрез, на рану капнуть содержимое флакончика и произнести слова.

– Прямо колдовство какое-то… – Я посмотрела еще раз на флакончик и кинжал. – А что будет потом?

– У каждого единение происходит по-разному. Невозможно предугадать. Но ты должна быть уверена в своем решении. Если засомневаешься, хоть на долю секунды… – она многозначительно замолчала, как будто подбирая нужные слова.

– Поток меня поработит. – Осознание этого отчетливо появилось в моей голове. Она кивнула. – Что мне нужно сказать?

– Надо представить и почувствовать вихрь, какой ты уже видела у меня, но именно твой. Тот, который обвивает тебя. Как только ты его увидишь, обратись к нему, вытяни руку с порезом и произнеси: “Я доверяю и связываю свою жизнь, свое тело и свой разум с тобой”. После этого тебе нужно будет использовать вот это.

Она кивнула в сторону сыворотки. Что ж, все предельно ясно. Я взяла кинжал и приложила его лезвием к ладони. Прежде чем сделать надрез, посмотрела в выцветшие голубые глаза ведьмы:

– Там, откуда вы меня вытащили, была женщина. Вернее, ведьма, как мне показалось. Она передала для вас послание. Но скажу я его вам только тогда, когда все закончится.

Ее лицо на секунду перекосилось то ли от неожиданности, то ли от любопытства, то ли от наглости, с которой я поставила условие, но Регана быстро взяла контроль над собой.

– А ты хороша! – с ехидной улыбкой прошипела она.

На этих словах кинжал скользнул по руке, оставляя тонкую красную струйку, и я закрыла глаза. Моя решительность никогда не была настолько сильной и глубокой: я ХОЧУ уметь пользоваться магией и узнать как можно больше о своих возможностях. И найти Одри, где бы она ни была.

Я попыталась представить то, о чем говорила ведьма. Получалось плохо, и я начала нервничать, но не разрешила себе допустить мысли, что не справлюсь. Прошла минута, две, пять… Я шумно выдохнула и открыла глаза.

Все в этой комнате застыло. Огонь, который несколько минут назад танцевал в чувственном ритме, теперь застыл на месте. Только его редкие искры, которым удалось сорваться с кончика языка пламени и подняться ненадолго вверх, выдавали то, что он жив. Им было все равно, что мир застыл, они продолжали свой путь к свободе.

Краем глаза улавливаю легкое движение: это ярко-красная кеера Реганы медленно движется по спирали вокруг и через нее. Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до этого потока, но он начинает двигаться быстрее и густеть напротив поднесенной руки. Ладонь ощущает сопротивление воздуха, как будто два магнита с одинаковыми полюсами удерживают рядом друг с другом, и между ними ощущается столкновение полей, но это нельзя увидеть. Это можно только почувствовать. Поток не хочет, чтобы его трогали. Или защищает свою хозяйку?

– Красивая у меня магия, правда? – знакомый шелестящий голос слышится за спиной. Резко обернувшись, я вижу еще одну Регану, сложившую руки на груди и наклонившую голову набок так, словно она сама любуется этим зрелищем. Магии рядом с ней нет.

– Пока у тебя рана на руке, ты не можешь прикоснуться в тонком мире ко мне или к магии. Она защищает меня и себя от всего, что можно сделать с помощью крови. – Она подошла ближе. – Ты здесь за другим. Твой порез скоро начнет затягиваться. Поторопись, девочка.

Ее последние слова звучат еле слышно, но отражаются от всех каменных стен и начинают метаться, словно ища свою цель. Изящный взмах длинного и свободного рукава – и ведьма растворяется в воздухе.

Я вытягиваю руку перед собой и мысленно зову свою магию. Я не знаю, какого она цвета, поэтому не могу представить. Приходится импровизировать и пробовать. Поворачиваю кисть ладонью к каменному своду, и вдоль моей руки спиралью обвивается тонкий слабый поток, устремляясь на запах крови. У моей кееры оказывается очень красивый цвет: насыщенно-фиолетовый, со слабым мерцанием. Подношу руку поближе к глазам, чтобы рассмотреть каждую частичку. Завораживает. Мерцанием оказывается серебристый перламутр, который окутывает спираль как будто бы вуалью, не перемешиваясь, но точно повторяя контур движения. Эта легкая и невесомая спираль не касается моей кожи, но вызывает ожидание прикосновения, и от этого по всему телу пробегают мурашки, приятно щекоча и пробуждая все рецепторы, чтобы не упустить из внимания ни малейшей частицы.

– Я доверяю и связываю свою жизнь, свое тело и свой разум с тобой, моя прекрасная кеера, – нежно шепчу я, полностью отдавшись словам и растворяюсь в них.

Поток на секунду останавливается в миллиметре от тонкого, но глубокого пореза, будто залюбовавшись алой каплей, которая стекает вниз, и медленно, как будто недоверчиво, проникает в мою рану, наполняя ладонь светом изнутри. Свет разливается по венам, магистралями движется по всем направлениям моего тела. Сначала робко и неуверенно, но с каждой долей секунды все смелее и быстрее. Я чувствую тепло, заполняющее меня, которое стремится к сердцу.

Еще мгновение грудная клетка вздымается от столкновения мчащихся к одной точке потоков, откидывая мои руки и запрокинув мою голову назад. Я не падаю – что-то нежно поддерживает мою спину, мягко, словно подушка, заботливо уложенная в правильном месте. Я вижу, как из центра моей груди вырывается столп ослепительного света, в центре которого переливающийся фиолетовый вихрь устремляется куда-то высоко сквозь потолок пещеры, напрямую во Вселенную. Сердце замирает от восхищения и красоты происходящего, забывая о том, что нужно биться…

Холодное прикосновение чего-то гладкого мягко опускается на правую ладонь, и машинально пальцы сжимаются. Флакончик! Мне нужно закончить!

Двумя пальцами вытаскиваю крышку, отлитую в форме перевернутой капли. Стараясь не задеть поток, соединяю руки в области живота и капаю на рану. Достаточно.

Свет становится тусклее. Сердце начинает отрабатывать пропущенные удары – с удвоенной силой передавая импульс. Чувствую, как отхлынывает волна наслаждения и приходит удовлетворение от достигнутой цели. Я успела соединиться со своей магией. Я блаженно закрываю глаза…

Грохот был неимоверный. Я снова упала на спину, но на этот раз не с высоты своего роста, а с высоты бревна, на котором сидела. Рядом лежала Регана, по всему видимому, без чувств. Я быстро перевернулась на живот и подползла к ней. Дышит. Я похлопала ее по щекам, но безрезультатно. На минуту поддавшись панике, через усилие, я начала дышать ровно, попутно пытаясь сообразить, что произошло. Она перешла со мной в тонкий мир, кажется, так он называется. Но их было две, как меня в том поле… Она говорила что-то про неправильное вхождение… Что это забирает много сил... Но не настолько же много!

Я попыталась ее поднять, чтобы перенести на кровать. Ничего не вышло. Ну ладно, пусть тогда кровать сама придет сюда. Я сбегала за подушкой и одеялом, бережно укрыла ее и погладила по волосам.

“Чтобы успокоить мысли, нужен смородиновый лист, шиповник и немного лаванды,” – вспомнила слова бабушки. Надеюсь, тут все это имеется. Я побрела в кладовую и по запаху попыталась найти нужные травы, чтобы заварить чай. Лаванды не было, зато нашла мяту. Тоже подойдет.

Я наполнила две чашки, и густой аромат наполнил пространство. Послышался слабый стон, и я бросилась к ведьме. Она потихоньку приходила в себя. Слабым голосом она поинтересовалась, успела ли я закончить, и, услышав утвердительный ответ, слабо улыбнулась.

– Молодец, – это прозвучало, как высшая похвала из ее уст.

Я легла рядом так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Мне стало искренне ее жаль, несмотря на то, что она ядовито разговаривала со мной. Обида сменилась неудержимым желанием помочь. Но как? Я ведь даже не понимаю, что произошло.

Я вошла в так называемый тонкий мир, где можно увидеть свою силу в физическом обличии. В прошлый раз “вошла неправильно”, как сказала Регана, поэтому мне было плохо. Теперь плохо ей. Значит, она вошла неправильно? Но мне-то сейчас хорошо! Значит, правильно войти – это когда видишь свою кееру и не видишь чужую. И неправильно – когда видишь чужую и не видишь свою. Какой-то слишком тонкий мир, во всех смыслах.

– Вам плохо, потому что вы неправильно вошли в тонкий мир? – решила уточнить я.

В ответ она едва кивнула.

– Но зачем? Вы так ослабли… Неужели это забирает так много сил?

Регана слегка закатила глаза, но отвечать не стала. То ли вопрос был глупый, то ли сил не было.

– Вы подумали, что я не справлюсь, и решили все проконтролировать?

Легкий укол обиды вонзился в область горла и застыл. Захотелось уйти, убежать, бросить ее тут, высокомерную, нахальную тетку, и пусть сама выбирается. Но тут же возникло перед глазами воспоминание чарующего вида моей магии, и обида отпустила. Снова заструилось по венам теплое чувство. Благодарность. Я бы действительно не справилась, уж очень хотелось любоваться, а время было ограничено.

– Спасибо, что помогли. Я бы, наверно, действительно не справилась.

Ведьма мягким движением век приняла мою благодарность.

– Как вам помочь? Что сделать, чтобы силы быстрее восстановились?

Я приподнялась на локте, готовясь немедленно исполнить любое указание, но моя наставница просто закрыла глаза и что-то буркнула в ответ. Я расценила это как просьбу не мешать. Взяла кружку с чаем и пошла любоваться звездами.

Что-то поменялось. Арка входа в пещеру теперь подрагивала невидимой рябью, которую я раньше не замечала.

Сфокусировавшись на предметах за этой прозрачной дверью, я различила движущиеся тени, которые сновали вокруг пещеры. Волки, которых я не могла увидеть еще пару часов назад, теперь представлялись мне мрачными тенями. Голубой отблеск глаз в лунном свете выдал серых с потрохами. Вот засада!

Я уже развернулась, чтобы уйти вглубь каменного убежища, как шум камней, разлетающихся из-под лап набирающих скорость оборотней, заставил меня оглянуться. Кружка полетела на пол и рассыпалась черепками вокруг моих ног. Как в замедленной съемке, я покадрово видела три оскаленных пасти, несущихся ко мне на всех парах, с каждой долей секунды становясь все ближе.

Когда им до меня оставался один прыжок, я успела пригнуться и закрыть голову руками. И замерла в ожидании ужасающей боли, которая должна была последовать после того, как острые белые клыки вонзятся в мое тело.

Глава 21

Боли не было. Я рискнула открыть глаза. Передо мной три серых обезумевших волка прыгали на невидимую преграду и не могли прорваться. От каждого их прикосновения рябь усиливалась, расходясь кругами. Как будто то, что их удерживало, было льдом, залитым прозрачной водой. Я уже видела все это, но не так подробно. Они безуспешно пытались прорваться. Они снова и снова царапали стену, старались сделать подкоп, и раз за разом бросались на нее, стремясь то ли перепрыгнуть, то ли надеялись, что она исчезнет.

Я видела каждую подушечку на лапах, каждый грязный коготь, каждый яростный взгляд голубых глаз, брошенный в мою сторону. В каком бешенстве и отчаянии они были! Интересно, они каждую ночь тут?

Внутри перемешались сомнение в надежности преграды и ликование, что они до меня не смогут добраться. Это представление нарушил громкий вой, совсем рядом. И еще один, но уже другим тембром. Мои серые враги резко прекратили попытки прорваться и навострили уши. Их морды повернулись влево. Я попыталась разглядеть то, что их отвлекло, но ничего не увидела.

Шум движущихся лап по гравию становился громче. Голубоглазые прижали уши и начали переглядываться, как будто мысленно спрашивая друг у друга, что делать дальше. А может, искали пути отступления.

Громкий рык вырвался из ночной темноты, пролетела черная тень, сбила одного и вгрызлась в горло самого крайнего. Послышался скулеж и тут же затих. Вторая тень так же опустилась на второго оборотня и укатилась с ним в ночь, вне поля моего зрения. Оставшийся третий нападавший засуетился в попытке убежать, поджав хвост. Но его настигла участь товарищей, и снова темная лохматая фигура вынырнула высоким прыжком из тьмы и прямо перед входом, на моих глазах, сомкнула челюсти на сонной артерии противника.

В густой черной шерсти показался ярко-голубой отблеск и снова скрылся в ворохе взъерошенной шевелюры. Я смотрела на откровенно показательное убийство, видела, как серая шерсть окропилась красным и стала липкой и влажной, видела, как в последний раз вздыбилась грудь и как в посмертных конвульсиях бьются лапы. Кажется, я тоже перестала дышать. Что-то необъяснимое не давало мне рухнуть от жуткого зрелища, что-то, что копошилось на задворках сознания, перетягивая все внимание на себя. Какое-то подозрение или прозрение пряталось, не давая себя обнаружить, но и не позволяя покоя. Никак не получалось его нащупать.

Тень, расправившись с последним оборотнем из этой партии, пытался перевести дух и одновременно рассматривал деяние своих зубов. С них капала вязкая алая жидкость. Шерсть на загривке все еще стояла дыбом, увеличивая его в размерах. Он медленно повернул все также низко опущенную голову в мою сторону, и темные глаза изменили форму. Он будто бы сдвинул брови и зарычал на меня. За пещерой послышался вой, который разорвал наш зрительный контакт, и тень, одним прыжком исчез в темноте.

Я осталась одна. Мысли беспорядочно носились, бились о стенки черепной коробки, резонируя с ударами сердца, отчего эти удары становились физически болезненными. Голова закружилась. Взгляд остановился на безжизненном теле растерзанного оборотня, и подступила тошнота. Воздух наполнялся сладковатым запахом, от которого во рту появлялся железный привкус.

На негнущихся ногах, теряя равновесие, я кое-как доковыляла до импровизированной гостиной, где на полу лежала беззащитная Регана. Глядя на нее, я осознала свою никчемность. Я не могу себя защитить, не могу ей помочь, не могу уйти. Ничего не могу. Но все новые знакомые упорно твердят, что я какой-то уникум, которых свет не видывал.

Я залпом выпила чай из кружки, которую приготовила для ведьмы. Хотелось, конечно, чего-нибудь покрепче, но выбирать не приходилось, и я отправилась в спальню. Сон накрыл мгновенно.

Видений не было, зато были голоса. Много голосов. Складывалось впечатление, что я стою на оживленной улице в час-пик. Гул сотен тысяч голосов был размеренным и постепенно превратился в белый шум. Я начинала падать сквозь эти звуки, медленно проносясь и выхватывая то тут, то там отдельные слова без контекста. Было не страшно, а даже приятно: как будто я лежала на пуховой высокой перине и с каждым движением все больше погружалась в теплое и мягкое гнездышко. Спокойствие и умиротворение овладевало телом. Как же давно я этого не ощущала!

– Кэйтлин! – Резкий окрик вывел из равновесия. Я резко дернулась. Гул усилился и поглотил мое имя в своей пучине. Знакомый, очень знакомый голос… Мама! Вот кому он принадлежал! Надо мной сомкнулся гомон, а сонливость наваливалась так сильно, что трезво соображать не получалось никак.

– Что же ты делаешь? – уже другой голос ударил словно обухом по голове. Я попыталась сосредоточиться и поймать направление – не вышло. Этот тембр был мужским и незнакомым. Гул вокруг меня завибрировал громче, глотая и этот звук.

Как только я расслаблялась, какой-нибудь возглас или вопрос приводил меня в дерганное состояние. Хотелось спросить в ответ, хотелось найти того, кто говорит, хотелось кричать, но сил не было. Как будто меня ввели в наркоз не до конца: тело уснуло, а сознание не отключилось. Все, что мне оставалось – это лежать и слушать.

Это было пыткой. Родные, знакомые или почти забытые голоса кричали, вопрошали, ругались какими-то отдельными фразами, без всякого смысла и пояснения. Они поднимали во мне бурю эмоций и воспоминаний когда я узнавала какой-то из них, и замешательство – когда не могла узнать.

– Ты нужна мне! – больше рык, чем человеческий голос, заглушил все остальное, и наступила резкая тишина.

– Докажи. Убей девчонку, – голос женский, медовый, бархатистый и до боли знакомый.

Диалог прервался.

– Мы еще можем успеть. Только бы добраться до нее…

Этот голос я узнала. Крейг. Все во мне сжалось, и сквозь усилие я попыталась разлепить губы, чтобы спросить, где они, где мне их искать. Но силы были потрачены впустую, а последние силы покидали мое тело. Я перестала сопротивляться.

– Вот именно: успеть бы. Ты думаешь, он не опередил нас? Заносчивый выскочка! – голос, ставший за последние месяцы родным. Одри. Если бы я только могла сказать, как мне их не хватает!

– Надеюсь, нет. Я верю в нее. Поверь и ты. Она не настолько беззащитна, как ты считаешь. А вот за тебя стоит побеспокоиться.

Последние слова прозвучали так, словно были произнесены над кроватью глубоко больного человека: настойчиво, но с заботой. По-отечески как-то, что ли. Но все же меня насторожила эта фраза и окончательно рассеяла мой сон.

На удивление, чувствовала я себя бодро, как, похоже, и Регана, которая суетилась в комнате. Ее шагов не слышалось, лишь черная юбка с вышитыми голубыми васильками шуршала складками в такт ее движениям.

– Доброе утро!

– Да уж, доброе. Только уже не утро, а день. Долго спишь, дорогуша! Вставай, быстро завтракай, нам нужно идти. – Она продолжила переставлять скудное убранство, не совсем понятно с какой целью.

– М-м-м… А как вы себя чувствуете? – Я предприняла еще одну попытку растопить ее сердце, которого, похоже, не было.

– Да нормально все. – Она остановилась и уставилась на меня. – Что-то вчера произошло, пока я спала? – Она прищурилась, будто пыталась заглянуть в мою память.

– Да так, ничего, что могло бы вас побеспокоить. Нападение трех оборотней, не больше. – Я сделала вид, что болтаю о каких-то обыденных вещах, спрыгнула со своей постели и принялась поправлять одежду, отряхивая невидимую пыль. – Не волнуйтесь, ваша защита выдержала, все в порядке.

Ее лицо сменилось выражением крайней обеспокоенности.

– Та-ак. Значит, нам предстоит за сегодня успеть еще больше, чем я думала. – Она подняла на меня указательный палец и потрясла им в воздухе. – Ты что-то явно не договариваешь, дорогуша. Рассказывай давай!

– Да вам-то зачем? Все обошлось, и ладно. Главное, что все в добром здравии. Перейдем к делам? А то их с каждым мгновением становится все больше и больше. – Я тоже выпрямилась и посмотрела ей в глаза. Хорошо. Будем играть по другим правилам.

Она задыхалась словами, которые хотели вырваться быстрее, чем сформируется ее мысль. Наконец, она оставила попытки и лукаво улыбнулась.

– Ага. Перейдем к делам.

Мы направились к выходу.

– Далеко идти?

– Это как посмотреть. Идти далеко. Но нам не придется.

– Это как? – Я остановилась.

– Увидишь. Всему свое время. И хватит задавать вопросы. Голова пухнет от твоей болтовни.

– О, ну конечно, не всем быть такими мудрыми и старыми…

Я поняла, что перестаралась. Регана остановилась, повернулась на меня с таким злобным выражением лица, как будто я ей не про возраст напомнила, а убила любимую кошку.

– Если захочу, я смогу выглядеть так, понятно тебе?

Она взмахнула рукой, и из свободного края рукава, отороченного синими узорами, вырвался красный дым, полностью заслонивший ее лицо. Через миг, когда воздух развеял мельчайшие частицы, передо мной стояла молодая женщина с черными, слегка вьющимися волосам, которые красиво обрамляли вытянутое светлое лицо. Высокие скулы оттенялись легким румянцем, нос был тонкий и очень изящный, губы достаточно полные, но не перевешивали верхнюю треть лица. Высокий лоб, четко очерченные брови с изломом, черные ресницы были настолько длинным и густыми, что создавали иллюзию подведенных глаз. Но что это были за глаза! Радужка почти василькового цвета – синие, как бездонное море! Я ахнула: боже, как она красива! Да она могла бы стать музой любого художника!

Мне вдруг захотелось запечатлеть этот момент в памяти. Возможно, когда-нибудь мне удастся передать ее черты и этот горделивый взгляд.

– Вы так правда выглядели? – Настала моя очередь задыхаться от невозможности подобрать нужные слова.

– Я и сейчас так выгляжу. Но выбрала… другой вид.

Воздух заклубился вокруг нее, и молодое лицо начало увядать. Ресницы и глаза выцвели, волосы подернулись серебристой дымкой, появилась сеточка морщин.

– А почему вы решили выглядеть старухой? Зачем скрывать такую красоту? – недоумение захлестывало, пробуждая любопытство. Ну и просто хотелось послушать ее историю. Напрасно.

– Потому что красота – это то, что отвлекает людей. Да и зачем она мне тут? Кого мне тут радовать своей внешностью?

Решив, что это риторический вопрос, я отмолчалась. Ведьма заключила:

– Не все выглядит на самом деле так, как ты видишь. Нужно научиться отличать истинное от наваждения.

– А как? – Я подалась вперед и с любопытством уставилась на нее.

– Усмири разум и доверься душе. Можешь еще и глаза закрыть.

Она щелкнула меня по носу, развернулась на пятках и, похоже, очень довольная собой, пошагала вперед. Около выхода я вспомнила о прошедшей ночи и попыталась предостеречь о трупе, но никого не увидела. Даже следы крови были уничтожены или густо засыпаны камнями и пылью, хотя я ничего подозрительного не увидела. Может, мне все это приснилось?

Я вздохнула с облегчением, поймала на себе удивленный взгляд Реганы, и она пропустила меня вперед.

На солнечном свете было прекрасно. Казалось, прошла целая вечность, как я не выходила из своей каменной клетки.

Мы обошли пригорок, в недрах которого расположилось наше убежище. Он оказался достаточно низок и мал, чтобы заподозрить, что внутри что-то скрыто. И это было удивительно прекрасно. Вокруг все каменное и безжизненное, не росло ни одной травинки, даже перекати-поле, как в фильмах, не было видно. Зато если посмотреть в другую сторону, через примерно метров пятьсот буйным цветом разливалась зелень всех оттенков. Словно здесь проходила граница жизни и безысходности.

– Урок перехода из одного места в другое. Показываю один раз. В твоих интересах смотреть внимательно и запоминать. – Она встала на границе, где сходилась буйствующая зелень и безжизненная серость. – Представь тоннель, где в конце виднеются очертания места, в котором ты хочешь очутиться. Лучше, чтобы это было знакомое место. – Она сделала круговое движение руками. – Жду тебя у себя.

И занеся ногу для шага, но так и не наступив на землю, просто растворилась в воздухе. Ну конечно, очень подробная инструкция!

Я попыталась повторить все в точности, как она описала. Но сделав шаг вперед, вместо того, чтобы раствориться в воздухе или что там происходит, я просто перешагнула четкую природную линию. Мягкая трава легко коснулась моей щиколотки, отчего я открыла глаза. На том же месте. Хотя нет. Я переместилась на шаг вперед. Вот же блин.

Я повторяла и повторяла эти движения, но все без толку. Проход не открывался, как бы я его не представляла: и черным каменным, и норой, и подземным переходом, и даже с высокими колоннами!

Сзади вежливо покашляли. О, ну конечно, сейчас она будет нагнетать обстановку. Я зажмурилась и сделала шаг вперед. Что-то твердое ощутилось сквозь подошву. Каменный пол пещеры. Мне удалось сбежать от предполагаемых нравоучений своей наставницы.

Сзади снова раздался кашель. Я обернулась. Она стояла, скрестив руки на груди и притопывая носком своей обуви.

– Интересная ты личность, Кэйтлин, – с наигранным вздохом сказала она. – Не получается, не получается, но стоит создать тебе условия, из которых тебе захотелось бы сбежать, как все выходит должным образом. Или твое желание назло усвоить урок возрастает?

Мне нечего было ответить, и я пожала плечами.

– Ладно. Тогда вот тебе несколько правил для закрепления урока. Первое: чтобы совершить переход, тебе нужна граница. Неважно какая. Должно сходиться две разные материи или два состояния одной. Второе: ты можешь взять с собой только одно живое существо. Третье: не открывай глаза, пока занесенная нога для шага не почувствует опору.

– А что будет, если я открою глаза?

– Укачает. Быстро и сильно. – Она прошагала мимо меня, остановилась за спиной и снова заговорила: – Расскажи мне про женщину, которую видела. Ты обещала, помнишь?

– Да. Жуткая старуха, кажется, умалишенная. Она попросила передать вам, что она вас помнит. И что она была права.

Лицо ведьмы перекосилось. Ее подбородок мелко задрожал.

– Как она выглядела? – на последнем слове ее голос дрогнул.

– Маленькая, худая. От нее еще так пахло неприятно. А может, и не от нее. Но что-то с ней было не так. Она явно была в заточении лет пятьдесят.

– Двадцать. Она в ловушке уже двадцать лет... – тихим шепотом с нотами безысходности прошелестела Регана.

– А кто она?

Я развернулась. Регана опередила меня, явно не желая показывать своих эмоций, и побрела вглубь своего жилища, опустив руки.

Я догнала ее. Во мне снова проснулась жалость и искреннее желание помочь и утешить эту странную женщину, которая не хотела показывать слабость.

Она взяла одну свечу с полки. Свеча тут же вспыхнула нежно-лиловым огоньком. Он был очень слабый, как будто фитиль ушел глубоко в воск, и пламени требовалось очень много усилий, чтобы высвободить его из этого плена.

– Только по этому свечению я знаю, что она жива. Ты уже догадалась, что это за полка?

– Не совсем… Но, кажется, начинаю. Я видела такое же свечение там, рядом с той узницей. И если она ведьма, значит… Свеча – дело ее рук, и она оставила свой след в ней.

– Да. Все так. Когда свеча перестает загораться, значит, ведьма умерла.

– А чья это свеча? – Я подошла поближе.

– Рисы. Моей самой близкой подруги. Она – последнее, что у меня осталось. Каждое утро я с содроганием подхожу к этой полке и беру ее. И каждый раз замираю, когда вижу это пламя. Оно угасает.

– Почему вы ее не найдете и не спасете? – недоуменно спросила я. – Разве вы не умеете искать людей? – Внутри меня, будто вместе с пламенем свечи, гасла надежда. Вдруг я не смогу найти своих друзей?

– Я пыталась найти ее много лет. Она скрыта от меня. Поэтому я даже не знаю как.

– Можно пойти от обратного. Где именно она пропала? – Я уселась на бревно, все также служившее стулом в этом гроте, и приготовилась слушать.

– Я не знаю. Знаю только то, что за всеми знакомыми мне ведьмами гонялись оборотни. Мы сначала держались вместе, но позже разделились и перестали поддерживать связь, чтобы не выдать свое местоположение. – Она уселась напротив. – Со всеми, кроме Рисы. Она просто однажды не вернулась.

– Это вы с ней поставили защиту на входе? – У меня шевельнулось какое-то подозрение. Где-то на самом краю сознания.

– Нет. Вернее, да, но не только с ней. Вчетвером.

Я посмотрела на деревянную доску. Одна свеча моя.

– А ваша свеча тоже здесь стоит? – Я мотнула головой в сторону стены.

– Да. Отвечая на твой следующий вопрос: одна свеча не горит, потому что…

– Их пламя однажды не загорелось, – закончила я за нее.

– Да. Кстати, одну из них сделал твой дед. И смотри, она горит. – Она подошла к свече и провела над ней ладонью. Вспыхнуло зеленое пламя. – Что это значит, ты сама знаешь.

У меня снова открылся рот, а глаза распахнулись неестественно широко.

– Риса, я и Марк сделали эти свечи еще в детстве, когда нас обучали азам. Это первое, что мы создали. Поэтому они такие нелепые и корявые, как и твоя. Другая появилась позднее, поэтому они отличаются по виду. Еще в детстве мы заметили, что это индикаторы наших жизней. Из-за этого и решили ключом защиты сделать свет. Самосозданный свет. Защита подпитывается от этих восковых изделий, аэто значит, что когда первый раз пройдешь сюда со своим пламенем, в следующий раз можешь зайти и без нее. Дверь тебя узнает.

– Хитро.

– И безопасно. Пока жива хоть одна ведьма, которая проходила сквозь нее, защита будет стоять.

Воцарилось молчание.

Глава 22

– Скажи мне, девочка, как ты сумела отыскать Рису? – Регана первой нарушила тишину.

– Ну-у... Если честно, мне показалось, что я смогу выдернуть сюда свою подругу так же, как ложку. Но вместо этого я сама перенеслась куда-то. – Я поежилась. Стало неуютно от воспоминаний мрачного места. – Я сначала подумала, что оказалась там, где Одри. Но там ее не было. – Я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями для вопроса: – А в чем она была права?

– А? – кажется, я отвлекла ее от каких-то мыслей, в которые она ушла очень глубоко.

– Ну, она просила вам передать, что она была права. В чем? – стараясь не упустить из вида ни одной детали, я впилась в нее взглядом.

– Она считала, что моя первая ученица решила доказать свое превосходство над всеми нами. Она ушла, но пообещала устроить нам невеселую жизнь. Но она пакостила, не больше. Ну… еще сожгла пару домов. Но никого не убивала. О ней вообще давно ничего не слышно. Наверное, нашла занятие поинтересней.

– За ней тоже оборотни гонялись? – смутная догадка снова шевельнулась в голове.

– Она покинула меня задолго до этого. Так что не могу сказать. – Она помолчала. – Ты можешь попробовать снова найти Рису? Можешь взять ее свечу в руки – я слышала, что так делают ясновидящие. Хотя ты к ним, конечно, не имеешь отношения, но вдруг поможет? А я тебя постерегу тут.

Ее просьба звучала слишком осторожно. Теперь не было приказного тона и той надменности, когда она была уверена в том, что делает. Что-то изменилось.

– Так вы сами не знаете, что мне надо делать? – внезапная догадка словно окатила ледяной водой.

– Если честно, нет. Я не провидица. Я просто стихийная ведьма. Посильнее многих, у кого под властью только одна стихия. Но, к сожалению, освоить свой дар ты должна сама. Я могу лишь быть рядом, и, в случае чего, предотвратить неудачу – кое-что я все-таки видела, – голос ее звучал виновато, но все же сквозило долей высокомерия. Как ей это удается?

– Давайте так. Вы что-то начали мне показывать, и я хочу, чтобы вы меня обучали и дальше. Взамен, в свободное время, я буду учиться управлять своими снами и прочими способностями, к которым вы, как выясняется, не имеете никакого отношения. Если сумею – найду вам вашу подругу. Но в первую очередь – буду искать свою. Если вас такое не устроит, то спасибо за все – я пошла.

Доля разочарования оставляла горький след внутри, но Регана слушала внимательно, а потом ухмыльнулась:

– Далеко-то уйти не сможешь. Тебя пасут, как овечку.

– Вы про оборотней, что ли?

– Ага. Они же по твоему следу сюда пришли. Они не знали раньше про это место.

– У меня, видимо, есть свои хранители, которые разорвали этих самых пастухов. Их тушки уже вороны растащили.

Наступила ее очередь удивляться.

– Ну раз так, хорошо. Давай приступим. Посмотрим, как ты выучила сегодняшний урок!

***

Оказалось, что никак. Пока она не начинала на меня давить, у меня получалось из рук вон плохо. Кажется, я могу обучаться только из-под палки.

Дни проносились со скоростью света. У нас сложились теплые, но расчетливые отношения, в которых каждая старалась получить выгоду. У меня не было времени передохнуть от количества магических трюков, которым меня обучала ведьма. По вечерам я пыталась связаться с Одри: мысленно, через сны, через видения – но все безрезультатно. Слова Крейга о том, чтобы она позаботилась о себе, раз за разом всплывали в голове, провоцируя тревожное состояние. Моя душа рвалась к подруге, но не могла ее обнаружить. Видимо, не настолько я сильная, как про меня говорят. Или я вообще себе все эти разговоры выдумала?

Чтобы заглушить переживания и разочарование, что у меня не выходит подчинить дар видений, я пыталась рисовать. Но увы. Выходило лишь то, что уже видела и проживала. Я злилась еще больше и рвала бумагу. Со мной так всегда: стоит лишь уверить себя, что могу больше, как перестает получаться даже то, что хорошо выходило до этого.

После особо тяжелого урока по созданию осязаемой магии в этом мире, а не в тонком, я уснула слишком быстро. Мне неожиданно приснился Тай.

Я иду по осенней аллее ночного парка. Под ногами хрустят сухие листья, щедро рассыпанные по дорожке. Редкие желтые фонари создают мягкий, рассеянный свет. Теплый и в то же время свежий воздух отдает преющей травой, но это только добавляет уюта. Хочется вдыхать его снова и снова. Чтобы насладиться ощущениями, сажусь на скамейку и растекаюсь по спинке. Но все же прячу руки в карманы пальто.

На другом конце лавки располагается молодой человек в стильной шапке и расстегнутой черной куртке. Руки убирает в карман и на меня не смотрит.

– Тебя сложно было найти. – Он говорит прямо перед собой. Мне кажется, что мы похожи на двух агентов, которым нужно передать информацию, но скрыть, что они знакомы.

– Так вышло. Как у тебя дела? – говорю точно так же. Не моя игра, но правила ясны.

– Все идет своим чередом. Мы с Ноланом напали на след, который должен привести к Одри и Крейгу. Том оказался предателем.

– Это я знаю. А ребята живы? Ты в этом уверен? – от ожидания ответа у меня перехватывает дыхание.

– Живы. По крайней мере, так говорят. Мы найдем их, не переживай за это.

– Я тоже не могу их найти. Пытаюсь изо всех сил, но ничего не получается. – Я пнула кучку листьев, которые скопились под моими ногами.

– Время придет, и у тебя все получится. Все приходит в нужный момент. – Он все же смотрит на меня и ободряюще подмигивает.

В груди разливается тепло, как будто я очутилась дома.

– Ты изменилась. – Его выражение лица перестает быть располагающим, и, кажется, появляется легкий испуг. – У тебя же все в порядке?

– Да, все отлично. Просто навалилось всего. У меня обнаружилась ведьминская сила, и сейчас я пытаюсь обучиться ей владеть. Ничего страшного. – Моя очередь подбадривающе подмигивать, но он начинает отодвигаться дальше.

– Ты чего? Что с тобой? – Пытаюсь понять, что происходит.

– Мне нельзя здесь находиться. – Он собирается уходить, но все же оборачивается и напоследок произносит: – Я все равно буду приглядывать за тобой.

– Стой! Почему тебе нельзя тут находиться? Кто тебе сказал?

Но в ответ только ветер, который шелестит листьями, скрывающими его следы.

Я проснулась с двоякими чувствами. С одной стороны, повидалась с другом, пусть и при странных обстоятельствах. Но с другой стороны, меня насторожило его поведение. Что такого, что я ведьма? Я ведь не перестала быть собой от этого?

Пока мы шли до реки, где меня ожидал новый урок, я спросила у Реганы:

– А почему ведьмы и оборотни враждуют? – Мы вообще стали редко откровенничать и разговаривать не по теме.

– Так повелось. А почему ты спрашиваешь? – Мне показалось, что ей тоже надоело молчать. – Я бы не сказала так грубо, что они начали враждовать. Больше недолюбливали друг друга и старались не пересекаться. Но раньше… – Она помолчала и добавила: – Существует легенда, что оборотни были созданы самой первой ведьмой на земле. Первородной. Она так отомстила своему возлюбленному, который променял ее, такую великую и красивую, на обычную женщину. Ее гнев был настолько силен, что она прокляла его: каждое полнолуние, два дня до и два дня после, он становился диким волком и нападал на всех без разбору, но видел это все своими глазами – глазами человека, и помнил это. А еще ведьма пожелала, чтобы дети его и все их потомки были такими же, как он. Она не знала, что его любовница забеременела в ту ночь, когда было произнесено проклятие. Каждый месяц юноша уходил глубоко в лес и ждал там, пока луна не пойдет на убыль, уберегая свою уже жену от напророченной участи, но все-таки проклятие сбылось. Ребенок родился, но остался без матери. И оказался таким же проклятым. Он возненавидел ведьму и бросил все силы, чтобы ее убить. Но так и не смог. И его потомки также страстно ненавидели ведьм, просто инстинктивно, не задумываясь о причинах.

– Ого. Вот это она, конечно, натворила дел. – Мне показалась эта история романтичной, но уж слишком жестокой.

– Так почему ты спрашиваешь? – В ней зажегся озорной огонек. Я не стала ее мучить:

– Мне сон приснился. Видела старого знакомого, который попятился от меня, как от огня, когда я сказала, что оказалась ведьмой.

– А ему-то какое дело, ведьма ты или нет? Постой! Он что, оборотень? – ее глаза загорелись любопытством.

– Оборотень. Но добрый, вроде как… Он знает, что у меня бывают видения или сны странные. Но, видимо, не думал о причинах. Кажется, поэтому для него это оказалось ударом. – Я покачала головой и встряхнула волосами. – Ладно. Итак, чему мы сегодня будем учиться?

Регана что-то еще хотела спросить, но передумала. И правильно. Не ее дело.

– Хотела показать тебе, как можно управлять водой на примере течения реки. Но давай поставим эксперимент. – Она подошла к водной глади и присела у ее кромки. – Речная вода, как ты знаешь, прекрасный проводник. Она проводит не только электричество, но еще может стать проводником нашей силы. – Ведьма коснулась пальцем поверхности реки, отчего по ней побежала рябь. – Если заставить эти круги побежать обратно, то все, что отражалось в водах этой реки, независимо от расстояния, притянется к тебе, и ты сможешь увидеть, что происходит на многие километры от тебя. Так могу я. А вот что может тебе поведать водная гладь, я не могу сказать. Предлагаю попробовать. – Она посмотрела на меня снизу вверх, ожидая ответа.

– Давайте. – Я подошла и присела рядом.

После долгих усилий я, наконец, справилась с первым этапом урока. Мы приступили ко второму. Было жутковато. Я коснулась воды, закрыла глаза и сосредоточилась, чтобы передать импульс и повернуть расходящиеся круги вспять. Темнота под закрытыми веками посветлела, и я начала различать пейзаж, который видела пару минут назад. Окружение пришло в движение, как если бы я плыла по реке. Плавно так, не торопясь. Но через мгновение скорость начала увеличиваться, картинки сменялись так быстро, что начало укачивать. Голос откуда-то извне кричал, чтобы я дышала, и я правда пыталась. Когда получалось сделать вдох, картинка слегка замедлялась, давая себя рассмотреть, но при выдохе снова менялась чередой других. Глаза открыть не получалось, словно веки склеились.

Я почувствовала прикосновение к руке, и вся эта круговерть закончилась. Наконец, смогла открыть глаза. Мир продолжал кружиться, словно я сошла с круговой карусели на полном ходу. Не удержавшись, я села на землю. Регана подхватила за плечи:

– Теперь нужно научиться это все замедлять. Так ты ничего не сможешь разглядеть.

Я задержала дыхание, чтобы остановить головокружение и усмирить тошноту. Почему быть ведьмой – это постоянно испытывать неприятные чувства?

Когда отошла от приступов, я решила продолжать. Еще одна попытка далась легче. Я старалась сконцентрироваться не столько на картинках, сколько на дыхании. После еще трех заходов я поняла, как это работает, и справилась с задачей без единого замечания.

Наступал вечер, и на землю мягко опускались сумерки. Я была полна энтузиазма:

– Какой эксперимент вы там хотели попробовать?

– Нужно зайти в воду по пояс. И проделать то же самое, не касаясь воды. И смотреть в воду. Вернее, на ее гладь, а не вглубь. Хотя не знаю, как именно нужно. Можешь попробовать и так и так.

– Так-то на улице не лето. – Я покосилась на деревья с желтыми листьями.

– Ты всегда можешь отказаться. Это не урок, а просто идея, которая мне пришла в голову. – Она скрестила руки на груди и выжидательно посмотрела.

– Ладно. Мне раздеться нужно?

– Если тебе не жаль одежду, можешь оставаться в ней.

Я зашла в воду по колено. Холодно! Юбка, щедро выделенная мне из гардероба Реганы, облепила лодыжки и сковала движения. Еще пару неуклюжих шагов, и внутренняя борьба начала нарастать. Может, ну его? А может, это поможет приблизиться к общей цели найти наших подруг? Суета предположений в голове ненадолго отвлекла от холода.

– Стой. Достаточно, – раздался властный голос. До берега было не больше двух метров, подо мной – достаточно крутое дно. Значит, еще шаг к середине реки, и я уйду по горло. Но все же постаралась спросить как можно невозмутимее:

– Что дальше?

– Делай все то же самое, только смотри в воду. Руки опусти вдоль тела. Вот так. Если будешь плохо себя чувствовать, дай знать.

Я подождала, пока вода успокоится, и дернула рукой. Интересно, Регана тревожится за меня или за результат? Пойди ее разбери!

Вода была темная, и сквозь ее толщу ничего невозможно было разглядеть. Пока я мысленно боролась с направлением этих маленьких волн, отправной точкой которых было мое тело, взгляд сфокусировался на водной глади. Я видела закатное, чистое небо. По нему пронеслась птица.

– Попробуй сформулировать вопрос, на который хочешь получить ответ. И не отпускай его из головы.

Где находится Одри? Мне нужно знать ответ.

Вода покрылась рябью, как если бы порыв ветра коснулся ее глади. Картинка изменилась, но стала слишком мутной. Я мысленно повторила вопрос. Происходила фокусировка, как будто камера настраивалась на объект, который находится вне фокусного расстояния. Очертания дома, стоявшего у озера. Пирс. На нем сидит девушка. Рядом подходит молодой человек и накидывает плед на ее плечи. Я его не знаю. Он присаживается рядом.

Что-то не то. У девушки черные, но прямые волосы. Это не Одри! Кто-то другой... Мысленно к вопросу добавляю детали, по которым можно ее узнать: дреды, кожаный плащ. Моя подруга. Потомственная охотница на оборотней.

Вода мутнеет, пытаюсь сохранить спокойствие и ясность мыслей. Повторяю все заново, и, кажется, получается.

Ее профиль вполоборота, капюшон на голове. Она разворачивается и скрывается вдали. Я вижу, как она подходит к черному волку, лежащему на боку. Проводит рукой вдоль его тела и что-то говорит. Поднимает руку – кровь. Она оглядывается по сторонам, ища способ помочь ему. Сзади нее возникает еще одна фигура, мужская. Тоже в капюшоне. Лица не разглядеть. Они о чем-то оживленно спорят, и мужчина идет в темноту. Одри остается одна и снова осторожно гладит. Под ее рукой виднеется другой цвет шерсти. Рыжий. Это что, Нолан? А мужчина – это Крейг? Что у них происходит?! Одри плачет. Дреды выбились из-под капюшона и упали на лицо. Да где же они находятся? Пытаюсь рассмотреть окружение, но ничего не видно. Свет луны ложится рваными кусками совсем не на то, что нужно. Крейг возвращается и расстилает огромный кусок ткани на земле рядом с оборотнем. Они с Одри перекладывают его на импровизированные носилки и куда-то уносят…

И потом крик.

– Пора! – это Регана. Она выглядит тревожно. И постоянно озирается по сторонам. – Надо уходить!

– Еще пара минут! – кричу в ответ.

– Нет! Нам немедленно надо уйти! Выбирайся из воды!

С ее тоном тяжело спорить. Да и к тому же сумерки сгущаются, а у Реганы правило, как у муравья: с последним лучом солнца нужно быть дома.

Она ждет у самой кромки воды: ага – граница. Ясно, как мы будем возвращаться. Я останавливаюсь рядом, тоже у края, закрываю глаза, делаю круг руками и шаг.

Я в пещере. Регана – нет. Где она?

Глава 23

Одри оглянулась. Ей показалось, что кто-то позвал ее по имени. Но кто мог говорить в этой волчьей мясорубке? Она точно знала, что Крейг находится в другой стороне и занят не меньше, чем она.

Убедившись, что нет никого, кто мог бы говорить вслух, она обвела взглядом округу: горы трупов серых недоволков. Как их там? Гиристы? Это уже не важно.

Сердце бешено бьется, адреналин долбит по вискам и не дает долго стоять на месте. Нужно быть начеку, вдруг их еще столько же прибавится.

Начался дождь – самое время. Нужно смыть всю эту нечистую и вонючую кровь с себя и немного охладиться, чтобы думать более ясно. Правильно отец говорил: “Кровь застилает глаза”. Теперь она понимала значение этих слов.

Тихий скулеж вырвал ее из воспоминаний. Она бросилась к одному из звериных тел. К тому, кто не был серой массой. К тому, кто пытался защитить ее ценой собственной жизни.

– Нолан, ты жив? Ты жив! – Она провела рукой по черной шерсти, с небольшими островками рыжины. – Что это такое?! Да у тебя бок распорот! Крейг! – Она начала оглядываться в поисках напарника. Он не замедлил появиться и посмотрел через ее плечо.

– Что у тебя здесь?

– Он жив! Но ему распороли бок… Надо его подлатать!

– Может быть, оставим его судьбе? Нам некуда его нести, – голос Крейга звучал ровно, без сожалений. Одри распрямилась и уставилась на него.

– Ты в своем уме? Да он жизнь свою готов был отдать за тебя!

– Не за меня, а за тебя, ты прекрасно это знаешь.

– Да он!… Да я… Знаешь что? Ты как хочешь, а я его не брошу. Если считаешь, что это он нас сдал, то ты глубоко ошибаешься! – она почти кричала, выдыхая все свое напряжение и усталость.

– Может, это ты ошибаешься в своей вере в него? Что ты вообще о нем знаешь? – Крейг смотрел прямо ей в глаза.

– Так и будь рядом, чтобы ткнуть мне этим в лицо, если твои догадки окажутся правдой! – Она всплеснула руками, подтверждая бессилие и закончившиеся аргументы.

– Хорошо. Сейчас что-нибудь придумаю, – Крейг грузно выдохнул. И пошел в темноту, сквозь пелену усиливающегося дождя.

Одри снова присела около умирающего волка и запустила пальцы в его шкуру, стараясь не касаться кровоточащей раны.

– Не умирай, пожалуйста. Останься с нами. Со мной. Где же твоя хваленая регенерация, когда она так нужна?

Волк шумно выдохнул и подавился кровью, которая шла горлом. Вернулся Крейг. В руках он сжимал огромный кусок какой-то ткани.

– Это единственное, что я могу предложить в этих условиях. Не знаю, сколько мы сможем его в этом нести.

Одри поднялась, уступая ему место. Расстелив ткань, они за ноги перекинули Нолана на полотно и, взяв за углы, подняли. Они двинулись в путь.

– Куда мы его понесем? Есть предложения? – Крейг шел впереди, стараясь держать свою часть ноши так, чтобы максимальный вес распределялся на его сторону.

– Я видела пирс недалеко отсюда. По-любому, там есть какой-нибудь домик. Или хотя бы сарай. Нам направо. – Одри слегка запыхалась с непривычки таскать тяжести.

Они шли тропой сквозь равнину. Земля становилась скользкой, а их раненый друг, раскачиваясь в импровизированной переноске, совсем не добавлял устойчивости. Вдали замаячил одинокий огонек.

– Нам дотуда еще километра полтора. Выдержишь? – спросил Крейг.

– Я постараюсь. – Одри изо всех сил стискивала зубы, чтобы не дать своей слабости взять верх.

Но когда руки онемели от тяжести и невозможности сменить положение, остановилась.

– Надо проверить, живой ли он. – Она мягко опустила Нолана на землю и откинула край гамака.

– Эй, Нолан! Ты как? – В ответ хриплый кашель. – Еще жив, но надо поторопиться. Он захлебывается своей кровью.

Дождь усилился, под ногами образовались грязные потоки. Стало холодно. Одри потрясла руками в воздухе, разгоняя кровь от уставших конечностей, и снова схватилась за свои два уголка огромного полотнища.

Когда они дошли до домика, дождь лил стеной, грозя за одну ночь создать реку до самого крыльца, над которым был единственный источник света. Дверь оказалась не заперта. Они вошли. Внутри было тепло и сухо, и это то, что сейчас им было нужно больше всего.

Пока Одри пыталась поудобнее устроить Нолана на полу в прихожей, Крейг пошел осмотреть дом и попробовать найти что-нибудь съестного и, если повезет, аптечку. Пока он обшаривал ящики в свете, который едва доносился через прямой коридор с крыльца, раздался щелчок: кто-то привел огнестрельное оружие в боевое положение. Звук шел из-за спины, но свет не перегородили – значит, сбоку есть еще одно помещение. Крейг инстинктивно поднял руки не оборачиваясь. Его варха покоилась за ремнем пояса сзади, под плащом. Достать он ее не успеет. Придется вести переговоры.

Он медленно повернулся и увидел темную фигуру, стоявшую за углом от падающего света.

– Доброй ночи. Не знали, что здесь кто-то есть. Приносим извинения за беспокойство, – начал он самым дружелюбным тоном. Но его прервали:

– Что вам нужно? – голос мужской и совсем молодой. И немного дрожащий.

– Нам нужно укрытие. На улице будто потоп, льет как из ведра, а у вас дверь была открыта, – он попытался объясниться, но безуспешно.

В кухне зажегся свет, и Крейг на секунду сощурился от ослепительной яркости. А затем различил не один силуэт, а два. Позади черноволосого, худощавого молодого человека стояла девушка, едва выглядывающая из-за его плеча.

Крейг видел, как по коридору на цыпочках крадется к паре Одри со своим мечом наготове. Наверное, тоже услышала звук взводимого затвора и подумала о нападении.

Когда она уже почти вышла из-за угла стены и готова была к удару, он крикнул:

– Одри, стой!

Хозяин жилища, цепким взглядом уловив направление реплики, моментально перевел пистолет на Одри. Она застыла, но оружие с боевой стойки не опустила.

– Давайте остановимся и просто поговорим! Мы не желаем никому зла! – Крейг продолжал держать руки поднятыми и открытыми ладонями к паре. – Одри, опусти варху. Я тебя прошу. Они здесь живут. И имеют право защищаться. – Он перевел взгляд на молодого человека. – Вы тоже опустите, пожалуйста, оружие. Никому здесь не нужна шальная пуля, да?

– Пусть первая опустит свою катану, – проговорил парень напряженно: готовился защищаться любой ценой?

– Может быть, на счет “три”? – Крейг отчаянно перебирал варианты все уладить. – Ра-аз, два-а.. три.

Одри плавно опустила оружие, ее оппонент также медленно, будто копируя ее движения, убрал свое. Крейг с облегчением выдохнул.

– Кто вы, черт возьми, такие?! И что вам нужно? – парень нервно выкрикнул и искоса глянул на свою девушку, которая совсем не хотела выходить из-за его спины.

– Меня зовут Крейг, это Одри. Мы фермеры из деревушки в нескольких километрах отсюда. Наш пес сбежал, и мы пошли его искать. Мы обнаружили его всего израненного. Встретился с каким-то диким зверем, наверное. Ему нужна помощь. А тут еще этот дождь… – Крейг старался говорить убедительно и сопровождал рассказ жалостливым выражением лица. Одри изредка бросала на него недоуменные взгляды. – Мы уйдем утром, как только будет понятно, куда идти…

В коридоре послышалось клацанье когтей о деревянный пол. Одри бросилась на звук, парень подался вслед, но что-то его остановило, и он направил дуло пистолета на Крейга.

– Это шутка какая-то? Или ловушка?

“ А парень-то не промах”, – подумал Крейг и снова затараторил:

– Это не ловушка, это правда! Пойдем, я покажу собаку. Только приготовьтесь, там много крови.

Крейг осторожно двинулся в сторону выхода, сопровождаемый пристальным взглядом и мушкой. Он слышал, как за спиной девушка что-то шептала своему защитнику, и как они шли следом. Он остановился и отошел в сторону, открывая вид на огромного черного пса, рыжие подпалины которого были темно-красного оттенка. Рядом на коленях сидела Одри с собранными в хвост дредами и гладила его морду.

– Теперь вы верите? – Крейг посмотрел на ошарашенных жильцов дома и проследил, чтобы незнакомец опустил оружие. Но любопытство его девушки оказалось сильнее, она сделала шаг в сторону, и ее глаза округлились. Она что-то произнесла на незнакомом языке и посмотрела сначала на Одри, потом на Крейга. Бросила взгляд на своего мужчину:

– Мик, ему надо помочь. Ты знаешь.

Тот кивнул. Она вышла буквально на пару минут и вернулась с небольшой косметичкой. Присела рядом с Одри.

– Он не укусит? Агрессивный?

– Это пастушья собака. Не укусит. Да, Нолан? Ты же никого не укусишь? – Она потрепала его за ухом.

Девушка в это время начала осматривать рану и что-то про себя шептала.

– Вы врач? – недоверчиво поглядывая на слишком уж молоденькую и миниатюрную брюнетку, спросил Крейг.

– Ветеринар. Вернее, только учусь. Но я уже закончила три курса и практикуюсь ассистентом хирурга.

Она осторожно раздвинула шерсть, чтобы более обстоятельно рассмотреть края и характер ранения. Крейг подошел сзади и, заглядывая ей через плечо, произнес:

– Я врач в прошлом. Но все мои инструменты остались далеко отсюда. Давайте я помогу.

Одри с неохотой уступила место соратнику.

– Мик, не стой как истукан. Мне нужна теплая вода, и принеси, пожалуйста, простынь.

Мик на секунду задержался, словно не решаясь оставлять ее тут одну. Но яростный взгляд девушки привел его в чувство, и он подчинился.

– Сейчас, дорогая. – Он зашагал на кухню, но на полпути остановился: – Кажется, Одри? Может быть, вы мне пока поможете?

Крейг жестом головы указал ей на кухню. Одри поплелась следом за Миком по коридору.

– Как вас зовут? – Крейг обратился к миловидной девушке.

– Одри. Как вашу супругу. Удивительное стечение обстоятельств, не правда ли?

– Мы не супруги. – Крейг не стал продолжать, потому что не знал, как объяснить их взаимоотношения кратко. Девушка не стала расспрашивать.

– У вас есть игла и нить, чтобы зашить рану?

– Боюсь, только этим здесь не обойтись, у него задело селезенку. Ее придется удалить, а еще промыть всю брюшную полость. А вот транквилизаторов у меня нет... Есть снотворное… О, есть обезболивающее! Это, конечно, капля в море, но не даст ему умереть от болевого шока. Не знаю, насколько оно ему поможет в этих условиях. – Она обвела рукой прихожую.

– Мы можем устроить ему передозировку снотворным. Это его отключит, у нас примерно будет час, чтобы промыть ему кишки и вывести из этого состояния.

– Считаете риск оправданным? У него может остановиться дыхание. Лучше с обезболивающим и на живую. Хотя бы будем видеть его состояние. – Она остановилась и внимательно посмотрела на Крейга.

– Он у нас сильный. Выдержит. Доставайте, что у вас там есть.

Она вытряхнула содержимое дорожной сумочки. Мик и Одри вернулись и принесли полотенца, простынь, кастрюлю с водой.

– Вы можете не смотреть на это. Мик, приготовь пока что-нибудь перекусить для всех нас. И достань, пожалуйста, ту бутылку джина, что мы взяли с собой. Нам она пригодится.

***

Одри сидела за столом на кухне и нервно стучала пальцами по столу.

– А где вы научились владеть катаной? – Мик что-то готовил, но пытался отвлечься от неприятных мыслей и заодно прервать неловкое молчание.

– Я с детства занималась. У отца был пунктик на эту тему. – Одри не хотела откровенничать. Да и незачем было. – А как ты научился владеть огнестрелом?

– С детства в военной школе. Убивать не научился, а вот стрелять и обращаться с оружием полюбил.

– По тебе не скажешь, что ты вояка. – Одри откинулась на спинку стула, приготовившись слушать.

– Вы про то, что я очень худой? Я всегда таким был. Метаболизм, наверно, слишком быстрый. А где вы взяли такую огромную собаку? Я таких никогда не видел.

– Он сам к нам пришел. Однажды ночью. И никак не уходил. Решили оставить. Гибрид наверно. А какой умный… Один на миллион, – без особого энтузиазма произнесла Одри и почти не соврала.

– Это точно, один на миллион… – себе под нос произнес Мик.

– Можешь подсказать, сколько сейчас времени? – после долгой паузы спросила воительница. Мик был увлечен либо своими мыслями, либо приготовлением нескольких порций яичницы с сосисками.

– А? – Будто вынырнув из глубокой задумчивости, он обернулся. – Да, конечно. Два сорок шесть. Глубокая ночь уже. – Он потряс худой и жилистой рукой, чтобы наручные часы съехали как можно ближе к локтю. – К сожалению, спальных мест больше не предусмотрено. Но, может быть, где-то найдется пара одеял или покрывал, чтобы подремать тут, на диванчике.

– Да нет, спасибо. Нам нужно будет идти. А у вас есть кофе?

Через несколько минут новый знакомец протянул кружку, из которой поднимался ароматный пар. На его предплечье Одри заметила татуировку: длинные линии, как будто повторяющие дорожки вен, переплетались между собой, образовывая единый узор, с одним началом и одним концом. И эти конечные точки были обозначены так, как в школе обозначают начало отрезка – небольшой перпендикулярной линией.

Пока Одри наслаждалась ароматным напитком, из коридора послышалась возня и возгласы девушки:

– Стой! Не так! Это собака, у нее здесь проходит артерия!

– Зараза! – Крейг был явно чем-то раздражен.

Одри за три прыжка пересекла коридор. В прихожей ее тезка энергично пыталась впихнуть полотенце в брюхо псу.

– Что происходит? Эй! – Она бросилась оттаскивать молоденькую практикантку от Нолана. Крейг успел ее перехватить.

– Не мешай ей, – сквозь зубы прошипел он. – Если будешь вмешиваться, он сдохнет. Уйди!

Одри впала в ступор от такой манеры речи. С ней он так еще никогда не разговаривал. Но, понимая, что точно не сможет помочь, решила оставить все как есть.

– Подожди, – девушка остановила ее. – Найди на кухне щипцы для мяса. И лопатку. И половник. Вроде все. Быстрее, пожалуйста.

Одри принесла весь инвентарь.

– Вот этим зажми вот тут и держи, пока не скажу отпустить.

Практикантка явно знала, что делает.

Одри оставалось лишь послушно выполнять то, что ей говорили. Ее начинало мутить от смеси запахов крови и внутренних органов. Но когда ее помощь больше не требовалась, она уселась рядом с мордой Нолана и тихо его гладила. Он тихонько скулил, совсем тихо, будто из последних сил. Потом закрыл глаза и замолчал…

– Нолан. Нолан! – Одри слегка потрясла его за морду. Никакой реакции. Поднесла руку к носу и не ощутила движения воздуха.

– Что с ним? Он не дышит! – Она повернулась к своему другу. Ее глаза начинало предательски щипать от подступающих слез.

Одри-ветеринар положила руку на шею пса и тут же начала раздавать команды Крейгу:

– Качай сердце вручную! Я сейчас! – и выбежала из прихожей.

– Куда она? – Одри-воительница ничего не понимала. Крейг делал искусственный массаж сердца оборотню и не мог отвлекаться на болтовню. Вслух считал.

– Крейг! Спаси его, пожалуйста! – ее голос дрогнул и прозвучал слишком умоляюще, чтобы мужчина его проигнорировал.

– Нашла в кого влюбиться. Как не вовремя! – проворчал он, и Одри его даже понимала: Крейг пытался спасти это нерадивое создание только из-за нее. Будь его воля, давно бы уже перерезал ему глотку.

– Крейг, пожалуйста, – всхлипывая и уже не в силах сдерживать свой порыв разрыдаться, Одри выдохнула: – Кажется, он мой брат…

Глава 24

Я позвала Регану по имени. Никто не откликнулся. Я подумала, что что-то пошло не так, решила вернуться на реку и посмотреть. Добежать до границы не успею, а здесь границы нет никакой. Да как-то же можно обойти правило!

Я судорожно соображала, перебирая варианты. Рука схватила графин с водой и разлила под ноги. Это не я! Подняла руку и, посмотрев на нее, убедилась, что управляю ей сама, подошла к разлитой луже и занесла ногу для шага. Мгновение – и я стою у реки. Сумерки сгустились как-то слишком быстро, на мой взгляд, хотя еще различались силуэты предметов. Сейчас глаза привыкнут, и будет легче. Но… кажется, я оказалась немного дальше, чем когда уходила.

Осмотрелась. Никого нет. Дошла до ближайших деревьев, послышался еле заметный шорох: как будто лист упал в сухую траву, и я чуть не потеряла дар речи.

Около кромки реки лицом ко мне стояла моя наставница, а перед ней, спиной ко мне – огромный черный волк. На ее руке мелькнула красная вспышка, и ее противник среагировал немедленно: зарычал еще яростнее и начал приближаться. Вспышка погасла, и волк остановился. Предупреждение. Все ясно.

Я наступила на ветку, раздался глухой треск, чем выдал меня с потрохами. Волк повел сначала ушами, а потом, все еще обнажая белые клыки, перевел взгляд на меня. На его шее мелькнуло голубоватое сияние, едва различимое из-за густой шерсти.

– Тай?

Волк встрепенулся, поднял уши в стойку и спрятал клыки. Я еще раз позвала его, на что он облизнулся и помчался со всех ног, как ручной пес после долгой разлуки с хозяином.

В момент, когда он уже летел ко мне, он вдруг замер, окруженный алой дымкой, и тут же рухнул без движения.

– Убери это! Убери свой шар! Он не опасен! – закричала я Регане и побежала к поверженному зверю. Я знала это заклинание, и оно у меня не получалось ни под каким предлогом. Но если живое существо будет находиться под обездвиживающим шаром, то перестанет дышать. У него максимум две минуты.

– Он на меня накинулся и должен поплатиться за это. – Регана, царственно подняв голову, приближалась.

– Я его знаю. Видишь, цепочка? Это мои друзья ему сделали, выгравировали руны, чтобы на него не влиял другой символ! – Я хотела раздвинуть шерсть и показать то, что висело на его шее, но вовремя вспомнила: дымка заклинания мне не даст этого сделать. – Поверь мне!

– Ты можешь за него поручиться своей жизнью? – Она вскинула бровь в удивлении. – За оборотня, который нападает? Не слишком ли ты наивна?

– Это мое дело. Он тоже меня узнал. Отпусти его!

Я поднялась и посмотрела прямо ей в глаза. Почувствовала, как обжигающий гнев зародился в груди и разливался по всему телу. Прокатился по рукам и остался в ладонях. Пальцы начало покалывать. Стараясь не обращать внимания, я все также сверлила ее глазами. Она же с глубоким вдохом скользнула глазами по моей фигуре и, на секунду задержавшись на моих руках, сказала:

– Ну, раз уж он вызывает у тебя столько эмоций, ладно. Но это твоя ответственность.

Я опустила взгляд на свои руки и увидела, как на моих подушечках начинает утихать всплеск моей кееры. Она первый раз проявилась в этом мире без дополнительных манипуляций. Кажется, мой фиолетовый шар готовился слететь с руки без моего участия.

Пока я осматривала пальцы, будто в первый раз, Регана подошла, что-то произнесла и поочередно провела руками над животным. Резко дернув свою дымку вверх, она смотрела, любуясь, как красные частицы рассеиваются. Волк сделал шумный вдох и закашлялся.

– Доберешься сама. Мне больше тут делать нечего. – Она пошла снова к реке, не оглядываясь, и растворилась в воздухе.

– Тай, как ты?

Он поднял на меня свои темные глаза и внимательно посмотрел. Слегка опустил морду и снова поднял. Как будто кивнул.

– Хорошо, что все в порядке. Ты прости ее, она так-то хорошая. Но очень властная. – Черный зверь чихнул. – Ага. Немного заносчивая, есть такое. Пойдем, с тобой переместиться я еще не смогу. Придется пешком. Далеко, но и ночь длинная. Ты видел здесь других оборотней?

Я поежилась и посмотрела по сторонам. Тай отрицательно мотнул головой.

– Ты же меня сможешь предупредить, если почувствуешь чужаков?

Я пыталась сообразить, что смогу сделать в случае нападения. В запасе было два варианта и надежда на магический шар, который не получался до сегодняшнего вечера.

Со стороны могло показаться, что я схожу с ума и разговариваю с огромной собакой, но мне было все равно. Я была рада этой встрече, и хотелось рассказать обо всем, что произошло. И, кажется, я понимала, что отвечает этот славный “зверек”.

Река протекала далеко от пещеры, за лесным массивом, что располагался за бескрайним полем. За ним, в свою очередь, начинались Палые земли, в которых располагалось и мое убежище. Ночь выдалась прохладная, и моя кофта из тонкой шерсти едва сохраняла тепло, даже несмотря на то, что я двигалась достаточно быстрым шагом. Изо рта вырывались тонкие струйки пара, а трава вокруг, в свете почти полной луны, отливала серебром. Иней сковывал до сих пор зеленые побеги, но днем солнце снова его растопит, дав зелени вдоволь насладиться осенью и подготовиться к зиме.

Тай с его густой шерстью, казалось, вообще не замечал холода: он то и дело пытался охладиться, собирая легкую изморозь на себя. Неужели его так воодушевила встреча со мной?

– Ты не знаешь, где Одри и Крейг? Где Нолан? Вы же неразлучны!

У меня появилось тревожное чувство. Хотелось получить ответы немедленно, но увы. Нужно потерпеть до утра. Тай остановился, сел, поднял голову и хотел завыть, но вместо этого огляделся по сторонам и опустил голову. Видимо, произошло что-то серьезное. И, скорее всего, то, что я видела в воде. Дурное предчувствие теснилось уже у самого горла, не давая нормально говорить.

Когда мы дошли до пещеры, наступила глубокая ночь. На контрасте с цветом неба звезды горели так ярко, что можно было разглядеть даже самые маленькие и далекие. Легко различался Млечный путь, красиво разливающийся посередине неба, и как будто бы обозначал дорогу далекому небесному путешественнику. Когда-нибудь я достану это воспоминание из памяти и перенесу на холст, чтобы спустя много лет не забыть этот миг, когда мы с огромным черным оборотнем сидели около первобытной пещеры и любовались звездами.

Таю пришлось остаться около входа. Я вынесла ему плед и воду.

Регана уже спала. Я почему-то думала, что она захочет меня дождаться, чтобы убедиться, что все в порядке. Но, видимо, я и вправду слишком наивная.

Всю ночь мне снились преследования и волки разных мастей. Кроме белых. Сложилось впечатление, что они замышляют что-то опасное или просто сидят в засаде, пока “пушечное мясо” носится по их приказу, пытаясь поймать трех человек.

Я просыпалась очень часто, поэтому наутро чувствовала себя безумно разбитой.

А когда все же собралась с силами и встала, Тая у входа не было.

– Как удивительна сущность этих созданий, правда? – Сзади появилась Регана, подойдя неслышной поступью. Я вздрогнула от неожиданности. – На меня они нападают, а тебя защищают, хотя мы с тобой для них одинаковы.

Она отпила из кружки ароматный чай: сладковато-медовый запах кружил и оседал на языке, оставляя приятное послевкусие.

– А вы верите в ту легенду, про первородную ведьму и ее проклятие? – Мне не хотелось продолжать разговор о нападениях.

– Ну… Думаю, доля истины в этом есть. Но даже если это и правда, вряд ли нынешнее поколение оборотней вообще знает об этом. Память предков часто теряется в череде смены поколений. Ты вот тоже многое не знаешь о своей природе. И даже не задаешь вопросы. – Она произнесла последнюю фразу то ли с укором, то ли с огорчением.

– А смысл? Вы все равно ничего не рассказываете. Надеюсь, когда-нибудь сама до всего докопаюсь.

– Ну и правильно. Это будет получше, чем я расскажу. Или, может быть, в других обстоятельствах.

Повисла неловкая пауза. Мы стояли у невидимой двери и смотрели, как начинается новый день.

– А ведь оборотни и вправду удивительные. Я в детстве представляла себя кошкой. Иногда птицей. А они каждый месяц имеют возможность менять тело. – Я мечтательно закинула голову.

– Так ты и на самом деле это можешь. Ну в кого ты такая нелюбознательная? – Она покачала головой, но взгляд у нее смягчился.

– В саму себя. В кого же еще? – Я хотела разозлиться, но меня заинтересовали совсем другие ее слова: – Я что, правда смогу обернуться животным? По своему желанию? А кем? – Я замолчала и опустила глаза, ожидая ответа. Кажется, я слишком быстро генерирую вопросы.

– Не знаю, в кого. Каждая ведьма превращается в того, кто ей ближе из животных. То есть, на кого она похожа своими человеческими качествами. Но в течение жизни животное может поменяться. Это говорит о росте или изменениях в самом человеке. – Она вздохнула. – Некоторые, к сожалению, не меняются.

– Может быть, мы посвятим сегодняшний день этому? – Внутри загорелось столько энтузиазма, что казалось, еще чуть-чуть, и я лопну.

– Может быть. Посмотрим. – Она улыбнулась уголками губ и удалилась вглубь пещеры. Я смотрела ей вслед и любовалась ее статью, совсем не вязавшейся с внешностью. Прямая спина, подбородок поднят… Прямо аристократическая особа! Хотя, может, так и есть. Откуда ж мне знать ее прошлое…

Я обернулась на вход, чтобы еще раз оглядеть безжизненный пейзаж и солнце, сулившее надежду на светлое будущее. Светлым ли оно будет?

И столкнулась чуть ли не нос к носу с Таем. Он лучезарно улыбался и внимательно следил за мной, ловя каждое движение. Я отшатнулась. Он стоял, закутавшись в один плед, который я вынесла ему ночью.

– Доброе утро!

– Ага. Очень. Только перестань уже выпрыгивать на меня из укрытий. Это, знаешь ли, малость нервирует.

– Хорошо. Больше не буду! Мне можно войти? А то немного прохладно на улице. – Он стоял передо мной, но его лицо я видела искаженным из-за периодических подергиваний ровной и прозрачной глади ведьминской защиты.

– Эм-м… Я не знаю как. Подожди минуту.

Я пошла за Реганой, чтобы уточнить, как можно обойти защиту и можно ли вообще.

– Нет. Ее можно снять, только если четыре ведьмы, хотя бы раз проходившие сквозь эти ворота, соберутся вместе. Да и я не позволю, чтобы какой-то пес ходил здесь.

– Ладно. Мы тогда постараемся найти для него подходящее место.

Я развернулась, чтобы уйти, но услышала, как бы между прочим:

– За скалой, которая похожа на голову ящерицы, есть небольшой уголок. С костровищем. Пусть там расположится. Это из пещеры налево.

Недолго думая, мы с Таем пошли искать его вместе.

Обнаружить этот полугрот оказалось непросто: его почти полностью загораживала эта самая скала, действительно похожая на голову какой-то хладнокровной твари.

Внутри было темновато. Солнечный свет полностью загораживал огромный камень. Да и сам вход в этот небольшой грот был причудливой формы и походил на пасть: сверху нависал полукруглый козырек, как весенний снег с крыши.

Костровище мы тоже нашли – не обманула ведьма. Кто тут раньше проходил этими тропами, неизвестно, но мне думалось, что эти люди явно были в отчаянии.

Как ни странно, здесь же мы наткнулись и на несколько крупных, сломанных веток: кто-то готовил местечко себе заранее. Нам же лучше. Щелчком пальцев я зажгла огонь на кончиках сведенных вместе указательного и большого – этот фокус я отточила! – и движением кисти легко стряхнула его на предполагаемое место костра. Пламя разгоралось, жадно поедая дерево; на стенах заплясали наши тени. Тай галантно уступил мне единственный камень, кстати, оказавшийся очень удобным для того, чтобы на нем сидеть. Сам примостился на землю напротив.

Пока мы шли, говорили, в основном, о произошедшем, и я рассказывала о нашем похищении. В общем, все то, что они с Ноланом пропустили, когда ушли перед тем, как нас увезли в фургоне. Как чувствовали – иначе их бы просто загрызли, наверное. Его слегка наивные и ироничные комментарии пробудили во мне оптимизм и веру в то, что все будет хорошо.

– А куда вы ушли с Ноланом? Я помню, что вы отправились искать Тома, но как вы разминулись с полчищем оборотней? – где-то в глубине души мне было обидно, что даже раненая Одри вышла меня защищать, а Нолан, так яро пытающийся доказать значимость Одри для него – оставил ее в беде.

– Когда мы поняли, что вы уезжаете, то решили, что проще вас будет найти потом, и помочь сбежать, нежели бросаться вдвоем на такую толпу. Ни к чему бы это ни привело. И оказались правы.

Я кивнула: так и думала, что они не успели далеко уйти и отыщут нас рано или поздно.

– Тебя было найти проще простого, мы охраняли вашу пещеру несколько дней. Ты разозлила того белого монстра: как он сам не явился за тобой – неясно. В общем, мы убили за три дня где-то около дюжины волков. Все серые. – Он опустил голову. Мне показалось, что эти кровавые воспоминания немного его терзают.

– Я видела только шестерых. Вернее, думала, что это те же, что шли за мной по следу. Но, видимо, это были другие.

– Наверно. Я видел тебя в пещере только один раз. Но ты была как будто не ты… Я видел вокруг тебя пелену фиолетовой дымки, и, если бы не Нолан, позвавший меня, я бы тоже попытался на тебя наброситься.

– А потом? Куда вы ушли, когда фаза луны перешла в неактивную?

– Мы направились искать Одри и Крейга. Их след уже остыл за это время. Но через неделю мы их обнаружили. Человеком передвигаться гораздо сложнее, чем волком: скорость не та, и нюх теряет остроту. – Он засмеялся и, посмотрев на меня, тут же засмущался и замаскировал свою несдержанность кашлем. – Но глаза не подводят. Ты знаешь, что Нолан просто ас в распознавании следов? Он нашел Одри и Крейга на привале в кемпинге. Живых и невредимых.

Мое сердцебиение участилось. Дыхание перехватывало:

– Так их не схватили? Им удалось вырваться от Тома, и их не преследовали? – Я готова была прямо сейчас броситься им навстречу, если бы Тай сказал место.

– Живые. Я думаю, с Томом они бы легко справились. Удивительно, что его отправили одного. Паренек-то хилый.

– Это да… Это тоже меня удивило. Я почему-то думала, что за нами едет или бежит еще кто-то, но, видимо, нас не сочли опасными. Оружия-то у нас не было. – Я горько подумала о том, что все вархи остались около моего дома. Или их все-таки забрали в безопасное место?

Тай не ответил, и я спросила главное:

– А где сейчас Одри и Крейг? И Нолан?

– Они как-то узнали, где располагается резиденция того, белого. И, кажется, двигаются туда. По крайней мере, так они сказали нам. Мы провели с ними полторы недели и уже пересекли границы двух регионов. Оставшийся путь вдвое длиннее.

– Нолан остался с ними? Вы же неразлучны, почему он не пошел с тобой? – В голове крутилась мысль, что они поругались. Они так долго искали друг друга, чтобы теперь разделиться? Ерунда какая-то. Причина должна быть более весомой.

– У нас разделились интересы. Мне приснилась ты. Я почувствовал, что тебе нужна защита, или, может быть, тебе грозит опасность.. – Он потупился и поковырял голыми пальцами ноги каменную пыль.

– Но во сне же ты сам ушел? Я думала, что мы больше не увидимся... – Пришла моя очередь смущаться. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

– Подожди. Ты видела тот же сон? – Его глаза округлились. Ну да, он же с таким еще не сталкивался.

– Да. Иногда я оказываюсь в чужих снах, или мне снится чужая действительность. Это сложно. Я пока сама со всем этим не разобралась. Поэтому не могу ничего подробно объяснить. Извини. Так почему ты ушел? – В душе мне очень хотелось услышать причину. И еще больше мне хотелось, чтобы его причина не совпала с моими предположениями.

– Потому что ты мне нравишься, а ведьме с оборотнем не быть вместе. – Я вспыхнула от его слов и замешкалась с ответом. А Тай будто не ждал моей реакции и продолжал с жаром: – Нолана я, кстати, тоже не понимаю! Он так старается угодить Одри! Родня которой убила его родителей! Мне все равно, не она ведь там была, но он… Мне не дает покоя его маниакальная приверженность к ней. – Он виновато посмотрел на меня, как будто извинялся за свои слова. У меня пробежали мурашки.

– Ты думаешь, он способен навредить ей? – Мои кулаки сжались, и я снова почувствовала уже знакомые покалывания на кончиках пальцев. Внезапное признание Тая я решила пока игнорировать.

– Наверно, нет. Но мотив у него странный. Возможно, он в нее влюблен? Как думаешь? – Он повернул голову набок, примерно так же, как когда был волком.

– Возможно. Как будто он ей навязывается. Необычный способ обратить на себя внимание. – Я усмехнулась. И наконец-то по-настоящему расслабилась и почувствовала себя хорошо.

Неожиданно появилась Регана. Она принесла котелок с похлебкой.

– Запоздавший обед, и нам пора. А пока поупражняйся и наколдуй посуду. А тебе, – она обратилась к Таю, – лучше оставаться здесь. Или сделай так, чтобы она тебя не видела. – Кинув на меня быстрый взгляд, она добавила: – А то она не сможет сосредоточиться.

Она ему подмигнула и вышла из грота. Я залилась краской и была не в силах поднять глаза на Тая, но чувствовала, как он на меня смотрит с доброй и довольной улыбкой.

Глава 25

Я шла на встречу с наставницей, предвкушая новое умение. Да я же с детства хотела превращаться в животного! Неужели моя мечта сегодня станет реальностью? Любопытство раздирало на куски: кто же мой прототип в животном мире?

Мы отправились на поле, ближе к лесному массиву. Это было в нескольких километрах от пещеры, поэтому мы пошли через “тоннель”. До сих пор закрадывалась мысль, что все происходило не со мной.

– Вот тут хорошее место. Если вдруг ты станешь птицей, деревья нас защитят от ветра, а тебя – спасут от падения. А вот те пригорки прекрасно продемонстрируют возможности твоего звериного тела, если вдруг ты превратишься в зверя.

Она указала рукой, обращая мое внимание на контрольные точки. За них мы условились не уходить и не улетать.

Когда я огляделась по сторонам, меня охватило странное ощущение, как будто я тут уже была. Память суетливо подсовывала варианты, которые могли быть связаны с этим местом, но все было не то. Я постаралась отвлечься.

– Каждая ведьма, вне зависимости от ее силы, умеет менять внешность. И ее нечеловеческий облик никак не связан с уровнем ее сил. Обычная, слабая бытовая ведьма может спокойно стать рысью или медведем, а самая сильная ведьма всех стихий или магических знаков – безобидным сурком. Так что это не показатель. И кем бы ты ни стала, не расстраивайся и не задирай нос. Все зависит исключительно от твоих человеческих черт характера. – Она как будто специально тянула время.

– Я поняла, поняла. Что же нужно делать? – Я аж приплясывала от нетерпения.

– Итак. Представь, как твоя кеера полностью окутывает тебя и ты не видишь вокруг ничего, кроме нее. Тебе нужно будет обхватить себя руками, сделать оборот на триста шестьдесят градусов и, пока оборот не закончен, присесть. К моменту, когда ты вернешься в начальную точку, ты должна полностью согнуть колени, оказаться очень близко к земле, но не упасть. – Свое объяснение последовательности действий она активно сопровождала жестикуляцией, буквально на пальцах показала, как я все должна выполнить. – Кстати, если у тебя получится выпустить магию из тонкого мира, это тебе будет только в плюс.

– Почему? Это как-то упростит процесс? – Я смотрела на нее, как первоклассница, которой только что рассказали закон притяжения.

– Нет. Просто эффектнее будет смотреться.

Она улыбнулась одним уголком губ, и ее полностью заволокла красная мгла. Через секунду из нее вырвалась маленькая невзрачная птичка, похожая на воробья.

Я смотрела, как она кружит надо мной, быстро хлопая крыльями. Это было великолепное зрелище! Но тут эта маленькая пичуга сложила крылья и бросилась в крутом пике на землю так стремительно, что мои руки попытались поймать ее, чтобы она не упала…

Как хорошо, что я этого не успела сделать! Потому что в момент, когда, по моим расчетам, она должна была упасть в траву, она расправила крылья, сменила направление полета и мягко приземлилась в непонятно откуда взявшийся алый туман, который затаился в жухлой траве и поднимался ей навстречу. Он полностью поглотил ее и продолжил движение вверх. Из него царственно вышагнула ведьма, сложив руки на груди, с невозмутимым видом, словно она просто отошла прогуляться.

– Теперь ты.

Она сделала несколько шагов, освобождая мне пространство. Я собралась с мыслями, встряхнула все тело, и, соблюдая инструкцию, проделала все этапы. Конечно же, у меня ничего не получилось. Не вышло и со второго раза, и с третьего. Мы начали разбирать каждый шаг по отдельности, пытаясь понять, что не так. В какой-то момент мне вообще подумалось, что я не смогу освоить превращение.

– Расскажите, а это больно? – пытаясь отвлечься и немного расслабиться, я решила поговорить.

– Нет. Это как будто ты заснула и тут же проснулась. Ощущения те же. А почему ты спрашиваешь? – Она заинтересованно смотрела на меня, слегка склонив голову набок и внимательно за мной наблюдая.

– Ну… я однажды видела, как оборотень превращается в человека. И обратный процесс, кстати, тоже наблюдала. Если судить по увиденному – это очень неприятно. Я бы не хотела чувствовать, как мои суставы разворачиваются в другую сторону… – Меня передернуло от слишком живой картинки, которую я представила.

– Нет, тут все по-другому. Здесь твоя кеера берет на себя всю работу, а не тело. Помни, что она не даст тебе сделать больно. Но кажется, ты не можешь найти с ней общий язык. Как-нибудь на досуге займись этим. – Ее рука легла мне на плечо, а ее глаза оказались слишком близко, что мне стало не по себе от ее пристального взгляда.

– Обязательно, как только выдастся свободная минутка. – Я решила сострить, чтобы выплеснуть напряжение. Раздался нервный смешок, который, оказалось, вылетел из моего рта. От неожиданности я зажала себе рот рукой.

– Уж постарайся. Я заметила, что ты слишком много времени уделяешь своей лености. Я в твоем возрасте уже умела гораздо больше.

Ее надменный вид почти привел меня в бешенство. Ненавижу, когда меня сравнивают с кем-то!

Я уже готова была снова ей напомнить об обстоятельствах обучения, которые были слишком разными для сравнения, но начало моей речи заглушил странный крик. Он был слишком знакомый.

Мы начали оглядываться в поисках источника звука. Это явно была птица и, судя по громкости, достаточно большая.

– Превращайся, быстро! – Регана была встревожена не на шутку.

Конечно, легко сказать! У меня было столько неудачных попыток, что я уже отчаялась. Но ее страх передался мне, и, недолго раздумывая, я снова выполнила все наставления, и… у меня получилось?

Кажется, да! Мои глаза были почти на уровне земли! Пока мозг перестраивался под новые обстоятельства, ноги беспорядочно двигались. Я ощущала обнаженной кожей своих лапок холод замерзающей земли и каждое движение вскользь травинок. Щекотно.

Не покидал вопрос, кто же я в новом облике. На секунду я обернулась и увидела длинный лысый хвост, бежавший за мной. Я мышка! Маленькая мышка. Пока я поднималась по пригорку, как указывала Регана, я услышала ее щебет. Прислушавшись, я разобрала человеческую речь, как будто шифрованную в чириканье. Она летела надо мной и пыталась успокоить и направить на верный путь.

Хищный птичий крик раздался снова, уже гораздо ближе. Он двигался в нашу сторону, эхом опережал наше движение и возвращался снова к источнику. Создавалось ощущение, что эхо этого звука расставляло нам ловушку, дезориентируя и затягивая петлю, в которую мы неизменно попадем.

– Налево! Сворачивай, там резкий уклон, попробуем оторваться.

Я попыталась ответить ей, но услышала тонкий писк:

– Я не смогу бежать быстрее. Эти лапки слишком короткие!

– Ускоряйся. Уйти тоннелем мы все равно не сможем, тут нет границы! Беги!

Предупреждающий клич накрыл как будто колпаком, щебетание перестало быть слышимым. Звук оглушал: прекрасный тактический ход охотника. Цель достигнута.

В мои ребра впились когти. Я завопила от боли и неожиданности, в надежде, что кто-то меня услышит и придет на помощь, но все безуспешно: мой писк был слишком тихим и слабым. Я подняла свою мордочку наверх и увидела огромное, коричневое, пернатое пузо, по бокам которого размашистыми и редкими движениями рассекали воздух крылья с огромными маховыми перьями. Снизу вид был не очень. Я опустила взгляд и поняла, откуда взялось ощущение дежавю несколько часов назад: это была местность с моей последней картины. И если я действительно все правильно увидела, то меня нес огромный степной орел.

В поле зрения попал маленький серый силуэт, который летел подо мной, отчаянно хлопая крыльями в попытке не отстать.

– Я подлечу поближе к тебе, постарайся схватить меня лапками и покрепче. Я не смогу так долго лететь! – сбивчиво, но как можно громче щебетала Регана.

Я потянулась к ней, она немного поднялась, но получилось не с первого раза. В итоге я обхватила ее всеми четырьмя лапами и обвила длинным хвостом. Я чувствовала ее учащенное сердцебиение: бедняжка совсем выбилась из сил.

– Ты чувствуешь? Это не просто залетный орел, это ведьма. Ты чувствуешь отголоски ее силы? – с тревогой спросила Регана-птица.

– Я чувствую слишком много и не могу пока понять, что есть что. Но я точно знаю, что за мной охотится только одна ведьма. Марго.

Я выдохнула. Попалась ведь! Вспомнив, как она гладила меня по волосам, побежали мурашки по коже, и в буквальном смысле я почувствовала, как шевелится шерсть по всему моему крошечному телу.

Боль от когтей притупилась. Видимо, в ее планы не входила моя смерть. Я нужна ей живой. Больше не ей, наверно, а Лесатру.

По спине побежали ледяные мурашки и, остановившись на кончике хвоста, сковали его ледяным и холодным ужасом. Фантазия разыгралась и фильмом в голове прокручивала возможные варианты наказания строптивой беглянки: от пыток до заточения в темном и промозглом подземелье. На ум пришла Риса и мое обещание найти ее. Разочарование в себе и чувство вины крепко сдавили грудь: выполнение обещания – это незыблемый постулат, который я сама себе установила еще в детстве. И всегда ему следовала.

Сердечко Реганы приходило в норму. Вместо сбивчивого и тяжелого ритм становился ровным и менее ощутимым. Мои лапки крепко сжимали ее – больше всего на свете я боялась ее отпустить и остаться совсем одной.

С высоты я узнала места, которые видела с земли: огромную равнину, а за ней Палую землю. Вот наша пещера. А вон там, должно быть, до сих пор находился Тай, даже не подозревая, что мы больше не увидимся. От этой перспективы заныло в груди. Удивительно, как быстро я привязываюсь к людям. Ну, или почти к людям. И еще это его признание…

Регана нарушила молчание:

– Прости меня за мою неосмотрительность. Это все моя вина... – ее голос подрагивал, и мне на секунду показалось, что она плачет.

– За что вы извиняетесь? Никто не мог предугадать, что за нами следят. Еще и днем и даже так далеко от пещеры.

Мне хотелось ее успокоить и утешить, поэтому я обняла ее покрепче. Очень странно себя ощущаешь, когда человек, который всегда казался сильным и несгибаемым, вдруг начинает проявлять слабость. Это вводит в недоумение.

– Я должна была проверить. Но мне так польстила твоя заинтересованность, что я забыла обо всем на свете. Знаешь, ты мне напоминаешь ее. – Я почувствовала, как ее грудь затряслась в судорожной попытке сдержать рыдания. Не знала, что птицы на такое способны.

– Кого? – только спросила.

– Марго. Она была моей ученицей, когда-то очень давно.

– А она нас сейчас не слышит? – оборвала я Регану и попыталась посмотреть наверх, чтобы по невербальным признакам понять, может ли мое предположение оказаться верным.

– Не думаю. Мы слишком малы и слишком далеко от ее ушей.

– Это хорошо. А почему вы говорите, что я ее напоминаю?

– Ты задаешь правильные вопросы. И у тебя неуемное желание овладеть магией. В этом вы с ней похожи. Но надеюсь, что ты не станешь такой, как она.

– А какой она стала?

– Я нашла ее на одной ярмарке, в то время их много проводили, чтобы хоть как-то скрасить унылую жизнь мелких деревень и городишек. Ей было около двадцати лет, ее сила уже начала взывать к ней и мелкими порциями просачиваться наружу. Я познакомилась с ней у шатра, который вдруг вспыхнул зеленым пламенем, когда она из него вышла. В нем сгорел ее жених, которого она застала с другой женщиной. Она казалась очень растерянной. Я увидела в ней силу и не смогла пройти мимо. Ни одна ведьма не должна быть поглощена своей магией. – Она прервалась ненадолго, будто собирая мысли в кучу, и потом продолжила: – Я предложила помощь, и она согласилась остаться у меня, пока не наладит свои дела. Я жила в соседней деревушке, в доме на окраине, который достался мне от родителей. Там мы и поселились. У Марго не было ничего. Я обучала ее несколько лет. За это время мы успели сдружиться, как мне казалось. Схватывала она очень быстро, слету, а я каждый день старалась придумать, что нового могу ей еще показать. Когда я поняла, что мои знания иссякли, то позвала Рису. Риса тоже ее учила, но наедине мне признавалась, что у Марго опасный путь, и что стоит держать ухо востро, но я лишь отмахивалась. Риса открыла в ней провидицу. Но Марго всегда была голодна до знаний. Она хотела еще и еще, хотела узнать, на что еще она способна.

Регана замолчала. Мне не хотелось заваливать ее вопросами.

Мы пролетали городок, который напоминал средневековое поселение. Каменные дома с острыми черепичными крышами, казалось, сошли с картинки какой-то сказки. Видимо, моя наставница вспомнила о каком-то эпизоде, который мог показаться важным, и она продолжила рассказ:

– Марк, твой дед, тоже принимал участие в ее обучении. Но так, набегами. Она не воспринимала его всерьез. Считала, что его сила слишком слабая. Со временем ее чувство собственного превосходства усиливалось, в ней стала проявляться агрессия. Говорила, что мы зазря растрачиваем и жизнь, и магию. Она сподвигала нас объединиться и заявить о себе всему миру. Мы были против, так как нас учили, что магия должна служить для созидания. Ну максимум для защиты. Тогда она просто сбежала от нас.

– А потом за вами начали гоняться оборотни, и ведьмы стали пропадать. Помню. А вот скажите, а почему сейчас вы решили упомянуть деда? – Что-то внутри неприятно зашевелилось.

Регана молчала. Мои чувствительные лапки ощутили, как ее пульс ускорялся. Что же такое там скрывается? Чего она не договаривает о моем пращуре?

– Просто пытаюсь найти связь, зачем им нужна ты. Тебя в те времена не было, но был Марк. А ты, по сути, вообще ни при чем: ни в наших разногласиях, ни в нашей дружбе. Теперь все закручивается вокруг тебя.

– Да-а-а, теперь я – всему причина… – Мне стало невыносимо горько от этой фразы. Я не хотела быть источником бед для такого количества людей! Существ… Для мира в общем!

Из моих глаз потекли обжигающие струйки, но я чувствовала только их тепло. Слезы скатывались по шерстке, не задевая кожу, и стекали вниз. По тому, как замотал своей головой воробушек в моих лапках, я поняла, что соленые капли упали ей на клюв.

– Кэйт! Не вини себя. Это не ты все затеяла, не с тебя и спрос. Просто помни, что ты не одна.

– Да кто со мной-то? Все, кто окажется рядом, будут по угрозой. Как мне с этим жить, если по моей вине кто-то из близких умрет?

– Ты права. Но все переживется, девочка. Рано или поздно. Ты сильнее, чем ты думаешь, и у тебя есть защита. И я тебя не оставлю. Просто не смогу.

Слезы перестали накатывать, и истерика сменилась недоумением.

– В каком это смысле не сможете? Вам-то какое дело до меня?

– Ты – часть человека, единственного в этом мире, которого я любила и люблю до сих пор. Я вижу его в тебе. И это стоит моей жизни.

С этими словами она клюнула меня в лапку: от неожиданности я разжала захват и слишком поздно поняла, что наделала. Серый комочек перьев, не расправляя крыльев, камнем полетел вниз.

Глава 26

– Кажется, сработало! – Подающий надежды ветеринар считала пульс, прижав два пальцы к шее волка. – Думаю, оклемается. Предупреждаю, реабилитация будет долгой, ему нужен полный покой. – Она встала и пошла в сторону кухни. – Милый! Ты что такое вкусное приготовил? Запах на весь дом!

Когда она скрылась за стеной коридора, Крейг схватил Одри за плечи и встряхнул:

– Что ты такое несешь? Какой брат? Он оборотень! Твоя семейка несколько поколений на них вела охоту, а теперь ты говоришь, что он твой брат? Или что ты имеешь в виду?

Его глаза были широко открыты в недоумении, но он старался сдерживать себя изо всех сил. Одри смотрела на него, как запуганная девочка, не в силах вымолвить и слова.

– Я нашла дневники отца и его переписку с дядюшкой Кэннотом. Там не все так явно написано, как я предполагаю, но, сопоставив факты…

– Ты с ним говорила об этом? – Он головой указал на окровавленное мохнатое тело.

– Еще нет. Но думаю, он узнал об этом еще раньше. Поэтому и нашел меня. – Она сняла огромные руки друга со своих плеч и взяла их в свои. – Пойми, он не предатель. У него точно так же нет семьи, как у меня. Мы – единственные, кто есть друг у друга.

– Да с чего ты это взяла? У него могут быть свои мотивы! Да как вообще такое могло произойти? Оборотни не дают потомства от людей! – его негодование росло.

– С людьми – нет. Я не человек. Я не знаю ничего о том, кто я такая: какой я расы или сколько лет вообще могу прожить! Он – ключ к этим ответам! Он знает обо мне гораздо больше! Поверь мне, пожалуйста! – Она умоляюще взглянула на Крейга. – Это не он выдал наше местоположение.

Крейг отодвинулся и посмотрел на нее с сомнением.

– Рассказывай мне всю эту историю чудесного воссоединения кузенов.

После долгого рассказа Одри Крейг скептически покачал головой и пошел на кухню. Кофе бы сейчас не помешал.

Одри осталась наедине с Ноланом, гладила его, то и дело проверяя дыхание.

Он спал. Или, по крайней мере, пытался. Во время операции он заскулил всего дважды. Как бы ей сейчас хотелось поговорить и расспросить обо всем: что он чувствует, заживет ли его рана и как быстро, сможет ли он к утру оклематься и продолжить путь. И куда же подевался его камень?

– Хозяева пошли спать. Попросили не шуметь и, по возможности, убраться здесь, хотя бы частично. – Крейг выглянул из-за угла. – Ты идешь?

– Куда? – Одри непонимающе уставилась на него. – Уже пора уходить?

– Для начала кофе. У нас в запасе осталась пара часов, и нам надо придумать, как и куда мы будем двигаться. Пошли на кухню, там кофе на плите.

Он скрылся из виду. Одри еще раз провела по мокрой шерсти рукой и последовала за манящим терпким ароматом.

– Какие мысли? – Она взяла кружку, поднесла к лицу и ожидающе посмотрела на Крейга.

– Никаких.

– Тут должна быть дорога, ведущая на трассу, которая соединяет города. Это точно. Как-то же сюда привозят отдыхающих. Или им самим нужно добраться. Вряд ли туристы предпочитают передвигаться пешком по чаще леса. Карту бы. – Одри сделала глоток и откинулась на спинку дивана в блаженной позе.

– Ты права. Ну, доберемся мы до ближайшего города, а дальше?

– Дальше мы найдем карту и прикинем дальнейший путь. – Она флегматично пожала плечами.

– Ты не передумала? Штурмовать особняк, набитый сверх-монстрами, втроем, с учетом того, что Нолан и вправду на нашей стороне и успеет заживить дыру в пузе… Не кажется ли тебе, что это слишком нереально?

– Время покажет. Нолан обещал поговорить со знакомыми. Возможно, они помогут.

– Не нравится мне, что ты слишком на него полагаешься. – Крейг покачал головой.

– А мне не нравится, что ты слишком плохо о нем думаешь. – Воительница тряхнула дредами, будто скидывая с себя нечто невидимое. – В любом случае, мы почти близки к разгадке. Неужели ты не хочешь отомстить за жену?

– Хочу. Но умереть при этом не слишком хочется. Твой план – это самоубийство.

– Возможно. Но мы еще не завтра туда доберемся. Том сказал, что встретит нас в Плахе. Может, принесет с собой какие-нибудь новости. До этого города минимум семь дней пешком. Что-нибудь придумаем.

– М-да… Импровизация – твое все.

Через полтора часа Крейг разбудил задремавшую Одри. Совсем скоро уже должны были выглянуть из-за горизонта первые лучи робкого осеннего солнца.

– Одри, пора. Нужно еще собрать Нолана. Я утащил несколько обезболивающих таблеток у хозяйки, этого должно хватить на день. Осталось придумать, как мы его будем перемещать.

Она медленно, с трудом открыла глаза.

– Да, да. Ты прав. Давай собираться. – Она потянулась, сладко зевнула и вскочила с дивана. – Эти двое еще спят?

– Ну вроде. Никто не спускался, по крайней мере.

– Это хорошо. Пойдем.

Она заглянула в кружку, оставленную на столе, сделала пару глотков недопитого холодного кофе и отправилась в прихожую, где ее ждал новообретенный брат.

Вся кровь была убрана, а волк лежал в глубоком сне на мокром, но вполне чистом пледе. Теперь ясно, чем занимался Крейг, пока Одри предавалась живительному сну. В ее груди разливалась безграничная благодарность к этому человеку, которого она с гордостью называла другом. В это слово она вкладывала сакральный смысл и старалась, в свою очередь, соответствовать и отвечать взаимностью.

Как только они повернули ручку входной двери, на пороге появилась та маленькая Одри, которая спасла жизнь их волку:

– Вам далеко идти? Может, вас подбросить? – Она вышла босиком, зябко кутаясь в одеяло.

– Нет, не стоит. Спасибо за гостеприимство, но пренебрегать им все же не следует. – Крейг дружелюбно улыбнулся ей.

– Вы знаете, я ведь не дурочка. Все фермы в округе давно заброшены, и там никто не живет. Я не хочу расспрашивать вас, откуда вы посреди ночи пришли и ворвались в наш дом, но я очень рада, что вы оказались порядочными. И также вижу, что вам просто необходима помощь с транспортом. Свою машину вам не отдам, Мик не поймет, но я могу вам дать немного денег. В сарае стоит садовая тачка. Она, конечно, будет маловата для такого огромного зверя, но все легче, чем тащить его в гамаке. – Она подошла к вешалке с верхней одеждой и из кармана пальто достала кошелек. – Надеюсь, этого хватит.

Крейг после некоторого колебания взял деньги и поблагодарил. Напоследок она дала им карманный фонарик и показала направление к дороге.

– А можно я попрошу еще об одной услуге? – собираясь с духом и борясь со смущением, спросила Одри. Она подошла к своей тезке поближе – так, чтобы Крейг не мог услышать разговор. – Не могли бы вы одолжить вот те штаны и кофту вашего парня? Мне показалось, не совсем его стиль. А нам бы очень пригодились. – Она украдкой указала в сторону Крейга, у которого одежда была вся в бурых разводах. – Нас могут неправильно понять в дороге.

Еще несколько раз поблагодарив хрупкую, но очень смелую девушку, путники погрузили в тачку свою ношу и отправились по указанной дороге. Действительно, перемещать больного весом около девяноста килограммов на колесах было значительно легче.

Дорога – вернее, тропинка с двумя колеями – петляла по лесу. Она была явно проложена каким-то тяжеловесным транспортом в дождливую погоду и пыталась обогнуть деревья, не повредив их.

В воздухе чувствовался запах мокрой земли вперемешку с прелой травой. Птицы, которые еще не успели улететь на зимовку в теплые края, робко начинали щебетать, предвкушая и приветствуя новый день. Ночь понемногу отступала, и небо становилось светлее. В лесу еще было темно.

– Нужно остановиться и переложить его на землю. – Одри, которая шла рядом с тачкой, остановилась и наклонилась через борт, проверяя дыхание Нолана. – Думаешь, он сможет обратиться? – Она с тревогой посмотрела на Крейга.

– Куда он денется. А вот придет ли в сознание – не знаю. – Он остановил тачку и зафиксировал ее положение. – Давай проверим. Вроде успели достаточно далеко уйти.

Они переложили бесчувственное тело в густую траву, которая могла полностью скрыть его от взгляда случайных свидетелей с дороги, и расположились рядом.

Крейг закурил и, глядя сквозь дым, как Одри заботливо гладит по мохнатой морде своего новообретенного брата, задумчиво спросил:

– Ты ведь даже не знаешь наверняка, брат он тебе или нет. Так зачем ты так о нем заботишься? Мне помнится, что ты не очень была довольна его обращениями в твой адрес и злилась. Неужели твоя догадка так сильно повлияла на отношение к этому оборотню? Ведь он все также остается тем, кто он есть.

Одри помолчала, подбирая правильные слова.

– Ты знаешь... Я пока сама не могу понять, что я чувствую. Тяжело разобраться в противоречиях. Но мне кажется… нет, я уверена, что его появление было далеко не случайным. И тем более, ты же знаешь, что я не могу убить живое существо, если оно не нападает. А этот… У тебя когда-нибудь было чувство, что все, что происходит – правильно? Не ”пусть будет так”, не “случилось и случилось”, а именно правильно?

Крейг задумался. Он во многом понимал Одри, и во многом они были похожи, даже действия координировали иногда без слов. Но что сейчас она имеет в виду, он не смог осознать. Всю его жизнь он то и дело мирился с тем, что происходило. Пытался найти выход, если было трудно, или просто считал, что ему улыбнулась удача.

– Ну вот, например, когда ты кого-то спасаешь. Ты делаешь выбор: дать умереть кому-то или спасти. Ты всегда выбираешь спасти. Не считаешь ли ты, что это правильно?

– Это воспитание. Если я могу, я поступаю так, иначе совесть сожрет. Это мой выбор. И, возможно, он не всегда правильный. Это больше эгоизм. Я так делаю, чтобы потом не мучиться угрызениями. Не нам решать, правильно ли мы поступаем.

– А кому? Жизнь-то наша. И сейчас я ощущаю, что по-другому быть просто не могло. Нам нужно было встретиться.

– Для чего? И кому нужно?

– В первую очередь, нам самим с ним. Ощутить, что мы не одиноки. Что есть родная кровь, что кровные узы крепки, какого вида бы вы не были.

Он затушил сигарету и достал еще одну.

Воительница смотрела на друга и понимала, что он не так воспринял ее слова.

Она хотела подвинуться к нему и все объяснить: что он для нее не просто друг, не просто наставник, а словно отец. Хотела поблагодарить его за все, что он для нее сделал, и…

Послышался хруст. Она застыла на месте и обернулась на звук: началось. Кости Нолана медленно задвигались под кожей. Каждое их перемещение словно преодолевало массу сопротивления, но все же они упорно пытались достигнуть цели. Одри отползла назад, давая свободное пространство для движения конечностей, и замерла, боясь спугнуть процесс. Возвращение человеческого облика заняло долгое время – сказывалось отсутствующее сознание и глубокая рана. Крейг и Одри терпеливо ждали.

Когда все закончилось, солнце уже вовсю пробивалось сквозь густую чащу. Оголенная кожа Нолана тут же покрылась мурашками. Слишком большая разница в восприятии температуры воздуха, когда на тебе есть шерсть и когда нет. Нолан поморщился и начал ворочаться. Крейг осмотрел шов на его животе: почти не регенерировал. Края оставались рваными и держались только на нити. Не помешало бы закрыть это место от попадания грязи.

– Если хочешь, чтобы он жил, нам нужно в город. Минимум, в аптеку, максимум в больницу. Нужно идти.

– Но как? В тачку его уже не поместить, да и нести тоже не получится. – Одри начала оглядываться. – Надо найти лебеду и чистотел. Если смешать их соки, получится очень вонючая смесь, действующая как нашатырь.

Она отбежала на несколько метров и вернулась с двумя пучками травы. Растерев их листья, она поднесла гремучую смесь к носу Нолана. Он поморщился и инстинктивно отвернул голову, начал часто и быстро дышать, чтобы как можно скорее избавиться от остаточного запаха в носу. В конце концов, открыл глаза и закашлялся. Боль тут же накрыла его, и он прижал руку к ране.

– Не трогай! – закричал Крейг, чтобы остановить прикосновение и схватил его за руку.

Человек-оборотень сфокусировал мутное зрение и узнал Крейга.

– Что… Почему… Болит же! – Он судорожно пытался вырвать руку.

– Там нет повязки. Трогать нельзя, иначе не выкарабкаешься. Подожди минуту. Не дразни судьбу. – Он отпустил его руку и подошел к дороге. Найдя что-то в траве, он вернулся. – Вот, давай пока так.

Он потер два листа подорожника друг о друга и приложил один, покрупнее размером, к его шву.

– Вот так. Теперь держи лист. И оденься уже, пожалуйста.

Он протянул ему кофту. Одри отвернулась, пока Крейг помогал ему сесть и натянуть штаны, которые девушка успела положить ему поперек его бедер, пока он еще не успел полностью поменять облик.

– Идти сможешь? Нам нужно добраться до ближайшего города.

– Я попробую. – Нолан вымученно улыбнулся и попытался встать. Вышло неловко, но, видя, что Одри на него смотрит, пытался преодолеть позыв свернуться калачиком и облегчить боль.

– Сильно болит? – Крейг держал его под локоть, давая нужную опору.

– Если честно, то до потемнения в глазах, – ответил он шепотом и уже громче добавил: – Все должно пройти к вечеру! Я готов идти, только не знаю куда.

Крейг покачал головой, и когда Одри прошла вперед, показывать путь, он протянул раненому таблетку.

– Вот, выпей. Это обезболивающее. Станет полегче.

Нолан проглотил спасительное средство. Маленькими шажками они вышли на дорогу.

Шли медленно и неуверенно. Одри видела, как быстро затягивается рана от пули, но не понимала, почему не затягивается разрез. И хотела разобраться в ситуации.

– Почему твоя рана не затянулась? – спросила она.

– Потому что меня ранил волк. Такие раны быстро не затягиваются.

– То есть волк волка может убить, а пуля в голову – нет?

– Ну типа того.

– А если обычным, скажем, топором голову отрубить, умрешь? – не унималась Одри.

– Милая, у меня возникает ощущение, что ты хочешь меня убить и сейчас выпытываешь способ! – он попытался рассмеяться, но смех перешел в кашель. – Прости. Отрубание головы не поможет, если это было сделано не вархой.

– Я уже просила тебя не называть меня милой!

Она сделала вид, что злится, и бросила взгляд на Крейга, которым хотела показать, что все так же, как и прежде.

Когда обезболивающее подействовало, они стали передвигаться значительно быстрее и через пару часов уже вышли на скоростную дорогу. Они остановили попутную машину и попросили довезти их до ближайшего города. Парень за рулем согласился, сказав, что едет как раз туда.

Одри и Нолан заняли места сзади, Крейг уселся вперед.

– Сколько примерно ехать? – спросила Одри водителя.

– Около двух часов. Вы торопитесь? – вполне располагающим тоном ответил короткостриженый курносый паренек.

– Нет, путешествуем, изучаем места. А вы местный?

– Не-а. Я здесь в командировке. Но пока есть свободное время, тоже изучаю местность. Места тут красивые, правда? – в его голосе звучала удивительная приветливость и довольство жизнью.

– Очень. – Одри отвернулась и стала изучать пробегающие пейзажи в своем окне. Ей хотелось, чтобы время шло быстрее.

– А вашему другу не очень хорошо? Почему он босой?

– Молодой, не рассчитал дозу алкоголя. Вот спасаем его от жутких друзей, которые пить не умеют. – Крейг на ходу придумывал легенду и пытался отзеркалить добродушность и вежливость водителя.

– Да… Такое бывает. Эй, друг, может, минералки? – водитель обратился к Нолану.

– Если есть, то можно. Похмелье – вещь страшная. – Он подмигнул водителю в зеркало заднего вида.

Парень протянул ему бутылку через голову, отчего рукав его куртки сполз вверх по руке, обнажив половину руки выше кисти. На ней красовались черные линии, причудливо сходящиеся в единый тонкий узор, заканчивающийся у запястья маленьким перпендикуляром. Одри обернулась на это движение инстинктивно и увидела знакомое тату. Нолан приложился к воде и поблагодарил.

– Подскажите, а вы, случайно, не знаете молодого человека по имени Мик? Он такой долговязый и худой. С девушкой встречается, по имени Одри.

– Какой личный вопрос. А с чего вы взяли, что я могу быть с ним знаком? – игриво ответил водитель.

– У вас татуировки похожие. Вот, подумалось, что вы знакомы. – Одри смотрела на него настороженно. Предчувствие чего-то нечистого зародилось и не отпускало.

– О, ничего сверхъестественного. Здесь, в Эшарте, всего один тату-мастер, и, скорее всего, нам обоим понравился этот эскиз. По крайней мере, я решил на память о поездке сделать. Не удивлюсь, если у половины населения такие. Городок-то маленький. – Он пожал плечами.

– Да. Наверное, вы правы. – Одри попыталась расслабиться, но шестое чувство кричало, что нужно быть наготове. – Извините за бестактный вопрос.

Она улыбнулась, рассчитывая на то, что он обернется. Вместо этого увидела лишь, как парень сжал руль сильнее и желваки на его скуле заходили ходуном.

Глава 27

Поддаваясь инстинкту хищника, птица, которая меня несла, издала воинственный клич и дернулась вниз за Реганой. Но, видимо, поняв, что нужная добыча в ее лапах, снова набрала высоту и продолжила полет. Я попыталась рассмотреть, что же стало с воробьем, и наклонила голову вниз настолько, насколько это было возможно. Внизу мелькнула знакомая дымка, и мимо пролетел ярко-красный шар сконцентрированной магии. Сова дернулась в сторону и снова истошно завопила.

Совсем рядом со мной пролетел еще один шар и растворился впереди траектории полета, образовав густой туман.

Но моя похитительница сложила крылья и упала в штопор, отчего перед глазами все закрутилось, и я перестала воспринимать, что происходит. Слегка тряхнуло. Наверное, Марго раскинула крылья, выровняв положение в воздухе, и снова начала подниматься.

Меня мутило.

Пока я пыталась прийти в себя, мы пролетели город и оказались над озером. Посередине него находился островок с небольшим возвышением посередине. Верхушка пригорка была полностью лысая, а вот деревья вокруг росли густой кучей. Их верхушки были такие высокие, что выстраивались в одну линию с вершиной.

Меня доставили на самое крепкое и толстое дерево, выбрав лысую ветку. Рябая хищница держала меня одной лапой, прижимая к ветке достаточно сильно, чтобы не потерять равновесие, второй же лапой она крепко уцепилась за высотную опору.

– Если ты думаешь, что тебе удастся и на этот раз от меня удрать, то знай: я не Лесатр и не поручаю свои заботы каким-то слабакам! Я все делаю сама. Я найду тебя, кем бы и где бы ты ни была. Я чую, что ты соединилась со своей кеерой, и теперь тебя вычислить легче легкого.

Она наклонилась в такую позу, в которой обычно хищные птицы начинают поедать свою добычу, но она просто смотрела. Я слышала тон ее голоса у себя в голове, на себе ощущала нескрываемую злость и гордыню – ее слова сочились ядом, пытаясь меня отравить и, казалось, заставить ее бояться.

Я молчала. Тон ее голоса изменился: стал более ровным и бесстрастным.

– Я тебя не убью. Ты нужна мне живой. Да и Лесатр тоже обрадуется твоему визиту, поверь мне. Не нужно бегать от неизбежного. Смирись и будь лапонькой – получишь в награду сокровище.

Она рассмеялась. Мою голову как будто насквозь проткнули острой иглой через уши – ее голос звучал, как крик на такой высокой ноте, что если бы тут были собаки, то они бы непременно сошли с ума.

– Нам лететь еще далеко. Так что просто наслаждайся видами, полетом и свежим воздухом. Потому что если будешь сопротивляться – ты это все больше не увидишь.

Она еще раз крикнула, оттолкнулась от ветки, навалившись на меня почти всем весом, и замахала крыльями, рассекая потоки воздуха.

Мне было страшно. Все эти встречи с волками – ничто, по сравнению с тем, что я испытывала сейчас. Неизвестность. Когда на меня нападали, я знала, чего ожидать: смерти, боли, крови. Сейчас я не могла предугадать ничего. Мне оставалась только одно – ждать. И ждать долго.

Времени подумать было больше, чем достаточно. В глубине души я надеялась, что придут Одри и Крейг и снова меня спасут. Но глядя в глаза реальности, я понимала: это слишком глупо. Лесатр наверняка подстроил так, чтобы обезопасить себя от неуемных беглецов и убийц его оборотней. Я бы на его месте выстроила вооруженную охрану.

Воспоминания о моих единственных друзьях захлестнули с головой. Проматывались, как в немом кино, сюжеты нашего знакомства, переезда в мой дом, чудесные утра, наполненные беззаботной болтовней. Строгий распорядок Крейга и шутливо-саркастический тон Тома. И в противовес его яростные глаза в обучающей драке.

Фокус плавно сместился к нему. Предатель! Как он мог, после всего, что для него сделали, так поступить? Он сдал наше местоположение. И всегда, наверно, был их тайным агентом. Лицемер. И волка тогда, все-таки, впустил он, хотя никто и не поверил в это, ведь он прикинулся, что ничего не помнит! Как ему удается так играть на жалости и доверии? А деньги, которые у них были, которые он якобы пустил в оборот? Что, если он спонсировал врагов? Интересно, когда его успели завербовать, ведь он неотлучно был рядом с Крейгом? Может быть, через интернет? Если у него там столько оборудования, в его комнате, то, скорее всего, именно так все и произошло.

Перед глазами возникло “убежище”. Я понеслась по его длинному коридору, заглянула в несколько камер, в которых мне посчастливилось побывать, все дальше до главного зала. Припомнила стеллажи с досье и структурированными заметками из жизни охотников на оборотней. Там было много книг… Почему мне не пришла мысль хотя бы ознакомиться с ними? Вдруг эта информация сейчас бы пригодилась…

Я решила еще раз пройтись по коридору, вспоминая каждую его деталь. Комната-камера Тома. Напротив – Крейга. Через одну – Одри. И напротив – моя. Пять пустых. И та, в которой мы держали в плену лазутчика. Тая. В голове со скоростью света пронеслись кадры, каким я его запомнила. Вот первый раз я увидела его в человеческом облике: с цепью на шее, такого трогательного в своей речи, и до ужаса вежливого. Даже раболепного, я бы сказала. Но это было так естественного для него, что ни разу не взбесило, хотя удивило знатно. Доброжелательный, отзывчивый человек, и готовый на многое, даже на убийство, волк. Удивительное сочетание. Почему оно не пугает?

До меня вдруг дошло, что он остался в пещере. Наверно, ждет, когда я приду. А я ведь даже не могу с ним попрощаться. Возможно, я смогу сотворить сон, и все расскажу ему. Знать бы только, как это сделать.

Подул сильный и холодный ветер. От неожиданной встречи с ледяным потоком воздуха мои мысли оборвались, и я начала осматриваться, чтобы хоть немного сориентироваться, где лечу. Вокруг простиралась бескрайняя равнина, на которой уже тонким слоем лежал первый снег – значит, мы пересекли как минимум один регион. А может, и два. Но это же огромное количество километров, неужели скорость настолько высокая?

Здесь, в небе, кажется, что летим мы неспешно и медленно. И потому я совсем не поняла, как наступила ночь. Я не видела огней внизу, которые в ночном воздухе рассеивают свой свет вверх, отчего кажется, что вокруг городов световые столбы – значит, мы их не пролетали. Каким же маршрутом мы двигаемся?

Мысли, воспоминания, тревожность и переживания, перебирание в голове вариантов моих пыток – все настолько меня утомило, что я не заметила, как настало утро. Казалось, что мозг просто отключился и не воспринимал окружающее. Хотя вроде бы и не спала. Но в голове была абсолютная пустота. И полная невесомость.

К утру на светлеющем горизонте появился город. Он выделялся контрастным черным пятном, очертаниями высоких шпилей и зданий. Вскоре мы пролетели и над ним. Утро давало о себе знать, и я наблюдала, как по широким улицам оживала бытовая жизнь. Потоки маленьких человечков, сливающиеся в одну большую массу, двигались в разных направлениях. Ездили машины, эхом разносились звуки клаксонов, музыки и непонятного гула. Город был огромен. За ним мы пролетели лесной массив и начали понемногу снижать высоту.

Я узнала это место. Заиндевелый огромный сад напоминал своей проектировкой дворцовые территории: огромный квадрат, в центре которого круг – скорее всего, фонтан, – и от него лучами расходятся восемь ровных дорожек, вдоль которых растут кустарники. От этих линий тянутся еще несколько пересекающих: скорее всего, всякие удобства для прогулок “господ” – беседки, лавочки и другие зоны отдыха и развлечений. Вдоль всего этого располагалось огромное здание, подчеркивающее богатство: белые стены, темная черепица на крыше, множество каминных труб, изящно вписывающихся в архитектуру, высокое каменное крыльцо под навесом, которое подпирали белые колонны и окна. Окна были огромные, двойные, украшенные великолепными рельефами. Я не сильна в архитектуре, но это здание было произведением искусства: его хотелось рассматривать, не пропуская ни одной детали. Хищница, которая крепко держала меня в своих когтистых лапах, снова издала оглушающий возглас. Мы сделали круг над парком, и на обратном пути я заметила, как на крыльцо вышел хозяин дома в окружении трех мужчин. Все они были светловолосые, рослые и крепкие, одетые в белые рубашки и темные штаны. Лишь их глава не удосужился привести себя в порядок и, не церемонясь, вышел встречать свою соратницу и ее добычу в длинном красном халате с золотым кантом и таким же поясом.

Он махнул рукой, и сова начала снижение. Она приземлилась на перила, рядом с этой свитой, и протянула ему лапку со мной. Его руки были удивительно мягкими и теплыми. От прикосновения к моей шерстке или, может быть, от неожиданного ощущения шершавости моего хвоста, он замешкался на секунду и не успел прикрыть меня второй рукой, что дало мне фору, и я спрыгнула с его ладоней. По мере того как приближалась каменная гладкая поверхность, внизу появлялась фиолетовая дымка, которая с каждой долей секунды сгущалась и превращалась в плотный поток. Точка моего приземления намечалась как раз в его центре.

Я зажмурилась. Мне показалось, что на секунду я потеряла сознание, но когда открыла глаза, взгляд не расстилался по земле, а видел гораздо выше. Я сидела на ступеньке, вокруг меня растворялся фиолетовый туман, оставляя после себя мерцающие частички серебра, которые кружили, будто снежинки на свету, постепенно поднимаяськ небу. Боковое зрение уловило движение, и я, обернувшись, увидела, как на земле возникает такая же пелена, только ядовито-зеленая, и готовится принять к себе огромную птицу и перевоплотить ее. Секунду спустя дым стал более прозрачным, и оттуда шагнула ослепительно красивая Марго. На ней было молочное платье, отороченное золотыми кантами. Широкие бретели, перехваченные на плечах красивыми металлическими украшениями, широким водопадом складок спускались к поясу, между собой почти не соединяясь и оголяя нежную девичью ложбинку на груди. Пояс был широкий, из мерцающей ткани, увенчанный посередине ромбовидной пряжкой с металлическими вставками, в одном стиле с теми, что покоились на плечах. Широкий подол ее наряда струился до самого пола, полностью скрывая ноги, делая ее походку незаметной – она словно парила над землей, когда шла. В ней была невыразимая грация и царственность – не такая, как у Реганы: более раскованная и бесстыдная. Она знала, что красива, и без зазрения совести пользовалась этим. Это читалось даже в прическе: ее ярко-рыжие кудри были собраны на затылке, но все равно пробивались отдельными прядями, свисающими то тут, то там. И это не казалось небрежным – так было задумано. Руки венчали огромное количество тонких браслетов, но все они были на своем месте и идеально дополняли образ. В средневековье она, несомненно, была бы музой самого Леонардо да Винчи или Микеланджело, и с нее бы писали всех мадонн.

Залюбовавшись ее одеянием и подачей, я глянул на себя. Чужая рубашка, видавшая виды кофта на замке и черная юбка в пол – все это мне позаимствовала Регана. Видимо то, что она бы не надела. Мои волосы были всклокочены и собраны в хвост, а их мышиный серый цвет – под стать моему перевоплощению – сигнализировал о том, что я совсем не слежу за собой и не пытаюсь создавать образ, отпечатывающийся в памяти. Да и вправду, я – серая мышка.

Она подошла ко мне и протянула руку. Инстинктивно я прижала к себе ладони и замотала головой.

– Я сама.

Она улыбнулась и покосилась на стоящих за моей спиной.

– Сама так сама. – Она пожала плечами. – Смотрю, ты многому научилась за время нашей разлуки.

Она прошла мимо меня, и я ощутила легкий запах цветов и чего-то горького.

Но как только я поднялась, моего плеча коснулась уже знакомая ладонь.

– Пойдем в дом. Ты, наверно, проголодалась? Мы как раз сейчас будем завтракать.

Дернув плечом, чтобы сбросить руку, я подняла взгляд. Лесатр стоял один и улыбался обаятельной улыбкой. Его клыки были чуть длиннее ровного ряда остальных зубов, что делало улыбку завораживающей и приковывающей взгляды. Голубые глаза горели участием и радушием, что настораживало. Он ведь должен был злиться? Или торжествовать, что я все-таки прибыла в его владения.

– Не бойся. Тебе тут ничего не угрожает. Ну, разве что, Марго, но обещаю тебе, что и она тебя не обидит.

Он театрально положил правую руку на сердце, повелевающе-указательным жестом направил меня к двери и последовал за мной, отрезая путь к побегу.

В фойе я ощутила мерзкое ощущение дежавю. Я тут была! Помещение из белого мрамора с колоннами и золотой отделкой. Такая роскошь не забывается, даже если всего лишь снится.

Нас встретила Марго и трое все тех же телохранителей. Переглянувшись с Лесатром, ведьма направилась в другую сторону от знакомой лестницы, показывая дорогу.

– Прошу следовать за хозяйкой дома. – Он снова открытым жестом указал направление.

Пришлось повиноваться, так как взгляды трех амбалов были уставлены исключительно на меня. Казалось, они готовы были силой тащить меня, куда укажет их хозяин.

Мы вошли в шикарную столовую комнату, все так же отделанную мрамором. Посреди комнаты стоял длинный стол: он начинался почти у входа и заканчивался у противоположной стены. На нем лежала белоснежная скатерть, и по всей длине посередине красовалась дорожка нежно зеленого цвета. Вдоль него с двух сторон стояли изысканные белые стулья, с обивкой в тон убранства скатерти. На окнах тяжелые шторы, по театральному собранные в продольные изогнутые складки, создавали ассоциацию с волнами.

Лесатр дважды хлопнул в ладоши, и в стенах из скрытых дверей появились слуги, которые быстро и слаженно расставили старинные канделябры со свечами, посуду и приборы. Также они отодвинули несколько стульев у дальней стены. Нас пригласили за стол, и после того, как мы уселись, внесли блюда. Я почувствовала себя самозванкой на роскошном приеме.

Во главе стола сидел Лесатр. По правую руку от него – Марго. Слева усадили меня. Двое охранников сели около меня, один – напротив. Меня поразило, что на меня внимания никто не обращал. Будто я всегда тут с ними трапезничала!

Все приступили к еде. Я не притронулась ни к чему, хотя очень хотела. Вдруг отравят? Да и вообще я здесь чужая. Хотелось убежать и спрятаться.

– Как там поживает Регана? – тишину нарушила Марго. – Она же тебя обучала? Если честно, ей недостает преподавательского опыта. Да и вообще опыта. И с фантазией тоже… м-м-м.. туго. – Она ухмыльнулась и отправила в рот вилку с десертом.

– Почему вы так про нее говорите? Она же вас столькому научила! – вспыхнула я.

– Говорю, как считаю нужным. И считаю нужным предложить тебе обучаться у меня. Заодно и сравнишь! Мы с тобой вполне можем подружиться! – ее веселость явно не сулила ничего хорошего.

– Я тоже считаю, что из вас получатся прекрасные друзья! – вставил свое слово Лесатр. – Надеюсь, мне будет позволено общаться с вами на равных?

Марго просверлила его холодным, укоряющим взглядом.

– Я не это имел в виду, дорогая! – Он накрыл ее руку. – Хочется просто познакомиться и узнать нашу гостью получше. В интеллигентом смысле этого слова. – Он ухмыльнулся.

– А ты почему до сих пор не притронулась к еде? Надеюсь, это не забастовка? Я тебя уверяю, отравить тебя здесь никто не желает. – Он снова улыбнулся широкой и искренней улыбкой.

Я положила себе на тарелку тост с маслом и немного бекона.

– Чай? Может быть, кофе? – Марго решила подыграть в радушном приеме.

– Если можно, то кофе. Со сливками. И сахаром, – я произнесла пожелание так тихо, что сама, кажется, своего голоса не услышала. Но через секунду около меня оказалась изящная фарфоровая кружечка на блюдце с ароматным напитком.

– С-с-спасибо, – заикаясь, ответила я.

– Ну вот и отлично. А после завтрака мы покажем тебе наш дом и твои покои. Надеюсь, тебе у нас понравится!

Я недоверчиво глянула на Лесатра исподлобья и сделала глоток кофе.

Глава 28

Мне не хотелось вступать ни с кем в диалог, ведь заговорить в ответ – означало поддержать беседу. А поддержать беседу – это уже “выказать интерес”. Интереса у меня не было. Вернее, был, но он сводился больше к тому, что же, в конце концов, они решат со мной сделать? От этой мысли пробирала дрожь.

С другой стороны, если, наоборот, вступить с ними в дружеские отношения, хотя бы показные, то, может быть, у меня будет время найти способ выпутаться из этой истории и остаться в живых?

Я ощутила сильную усталость, несмотря на выпитый кофе. Вопрос, крутившийся на языке, все никак не находил нужную форму. Какой толк во всех этих увертках и экивоках, если можно спросить в лоб?

– А что вы со мной будете делать?

Мои похитители недоуменно переглянулись, Марго потупила взгляд, будто уступая ответное слово Лесатру, а он, в свою очередь, округлив глаза, вопросительно смотрел на меня.

– Ну… вы говорили там, у меня во дворе, если мы попробуем сбежать или выкинем еще какой-нибудь фокус, то нам несдобровать. Вот и спрашиваю: к чему готовиться? – проговорила я резко, но щеки предательски вспыхнули. Вернулось ощущение из школьной юности, когда на вопрос с подвохом от учителя я была единственной, кто знал ответ. И эти косые взгляды от одноклассников, такие укоряющие…

В ответ на мое признание Лесатр рассмеялся. Показалось, что по-доброму, без злобы. От этого тело слегка расслабилось.

– Это тупиковый путь! Кому будет польза, если я сейчас начну метать гром и молнии? Бесспорно, я был рассержен. Недооценил вашу компанию, мой промах. Да и фургон переделывали специалисты… Но одного дня, видимо, оказалось мало, чтобы учесть все нюансы. Но это пустяки! Главное, что сейчас ты здесь. А каким способом – не особо важно.

Мне вдруг захотелось съязвить, но вовремя прикусила язык. Ребра начало запоздало саднить от птичьих когтей, хотя я догадывалась, что Марго в угоду Лесатру старалась не оставить следов. По крайней мере, делала вид.

– А что будет дальше? – Я осмотрела интерьер. – Меня отправят в темницу?

– Ну зачем же так радикально? Хотя… если это твое желание… – Он ухмыльнулся. – Можно и туда. Мы их, правда, уже не используем... Они больше так, для проформы. Для тебя отведена комната на втором этаже, в левом крыле.

Я заметила, как Марго стиснула челюсть, когда он говорил про камеры, но не придала этому значения.

– А кто располагается в правом? – как бы между прочим спросила я, допивая свой еле теплый кофе.

– Твоя новая соседка. Марго. – Он закинул в рот кусочек сыра.

Я чуть не подавилась последним глотком. Подняв испуганные глаза на сидящую напротив ведьму, наткнулась на торжествующее выражение лица. Ее мягкий подбородок поднялся, а красные губы растянулись в победной ухмылке. Казалось, что вся эта сцена доставляла ей удовольствие: хищница, играющая со своей жертвой.

Я сглотнула. С моего языка сорвался вопрос:

– А в моих покоях дверь закрывается на ключ?

Моя реплика вызвала громкий хохот, а я непонимающе перевела взгляд с одного на другого. Просмеявшись, Марго вытянула вперед руку и положила ее на стол в изящном жесте и полушепотом ответила:

– Обещаю, я не буду приходить, когда ты спишь. И без стука тоже не войду.

“Но это не помешает мне приходить в твои сны”, – мысленно за нее добавила я. Это, несомненно, будет увлекательный аттракцион.

Повисло неловкое молчание. Лесатр отбивал пальцами какой-то ритм по столу и первым решил нарушить тишину.

– Дамы, у вас наверняка было неповторимое путешествие, и, я думаю, вам обеим нужно отдохнуть. Жду вас на ужин ровно в восемь. И, да, Кэйтлин. Тебе нужно будет приодеться. – Он окинул меня взглядом и поморщился. – Во что-нибудь более приличное. Эта твоя… олимпийка не совсем соответствует моему дому. В гардеробе, в твоей спальне, ты найдешь уйму вещей, на любой вкус. Более подходящих.

Он поднялся из-за стола и кулаками уперся в столешницу.

– А теперь, прошу прощения, меня ждут дела. Вас проводят.

Он взял виноградину со стола, ловко закинул ее в рот и отправился к выходу.

Трое телохранителей встали. Один пошел следом за ним, двое уставились на нас.

Марго проводила взглядом своего напарника, пока тот не скрылся за дверным проемом, и веселым голосом обратилась ко мне:

– Нам и правда пора отдохнуть. Надеюсь, мои когти тебя не сильно поранили. В любом случае раны нужно обработать. – Она обратилась к одному из оставшихся: – Лакор, предоставь, пожалуйста, все необходимые медикаменты для нашей гостьи. Я думаю, она тебе сама скажет что нужно.

Она кивнула мне и поднялась, подождав, пока второй, не Лакор, отодвинет стул за ней, и она сможет выйти. Уже на пути к выходу она бросила:

– К Лакору можно обращаться по любому поводу. Считай, что он – твой личный помощник.

Она махнула рукой, и второй телохранитель отправился за ней, пытаясь поспеть за ее быстрым, но удивительно легким шагом.

Я осталась наедине со своим надсмотрщиком: высоким, широкоплечим, с мощным торсом и огромными руками. Лицо было каменным: широкое, с крупным носом и удивительно маленькими глазами. Светлые волосы были настолько коротко подстрижены, что он казался лысым. Интересно, а говорить он умеет?

Он сверлил меня взглядом и стоял в позе телохранителя. Я поднялась. Не заставлять же такого серьезного человека ждать! Но если честно, больше пугал его размер, чем сам факт его существования возле меня.

– Иду я, иду. – Я неловко встала и направилась по тому же направлению, что и предыдущие участники завтрака. Лакор последовал за мной.

Я четко знала, куда мне нужно: по всем этим коридорам я ходила в моем сне.

Мы пересекли огромное фойе с его нескончаемыми колоннами, поднялись на второй этаж. Противоположная стена длинного коридора, уходящего влево и вправо, была украшена моими картинами. Невольно я залюбовалась. Все-таки как им идет массивная золоченая рама!

Глядя на картины, я вспомнила время, когда писала эти холсты. Ностальгия!

О, вот и картина со странной скалой в виде ящерицы… Я и забыла о ней. Значит, и ее я когда-то видела…

Последующие картины были все сплошь изображавшие сцены нападений черных волков. Как они готовятся, стоят в выжидательной позе. Затем бегут по полю под ослепительной белой луной, здесь – последний момент, который видела в жизни его жертва. А вот тут красивый голубоватый камушек на фоне черной шерсти… И как я его не вспомнила, когда впервые увидела Нолана?

– Мы пришли. Ваша спальня вот здесь.

У моего “атташе” оказался очень низкий голос. Говорил он медленно, четко произнося каждое слово. Он указал на резную дубовую дверь, рельеф которой повторял рельеф рам.

– Спасибо. Можно я на минуточку зайду в комнату и оценю раны, чтобы решить, что из лекарств мне нужно? – я пыталась говорить как можно ласковей, подсознательно пытаясь расположить его к себе.

– Да, – его тон был бесстрастным.

Я нажала на ручку, и дверь отворилась без единого звука. Шагнув в комнату и оценив обстановку, сказать, что я поразилась – не сказать ничего. Эти покои были огромных размеров. Вкус и стиль убранства соответствовали всему, что я так любила и о чем мечтала в детстве. Деревянная кровать образца средневековых царственных особ, в которую легко могло поместиться человек пять, с причудливо и плавно изогнутыми столбиками, оканчивающимися шикарными капителями; резной аттик по всему периметру, к которому крепилась легкая и воздушная ткань, закрывающая кровать со всех сторон. К столбикам крепился плотный балдахин, чуть более темного цвета, перехваченный толстым золотым шнурком. Мягкое изголовье в тон к окружающим тканям было нежно-лилового цвета с бежевым узором и венчалось золотыми фигурами. Вся резьба была настолько филигранной и в некоторых местах покрыта золотом, что дух захватывало от мастерства изготовителя. Под кроватью лежал светлый ковер с высоким ворсом.

Рядом с кроватью у окна стоял туалетный столик, идеально повторяя стиль остальной мебели. Красивое круглое зеркало, полка с ящиками, а рядом мягчайший пуфик. Цвет штор, перехваченных шнурком с кисточками, был в тон темному балдахину.

В другой стороне комнаты уютно расположился шкаф невероятных размеров, видимо, там и “ютились” все те наряды к ужину, о которых говорил Лесатр, массивный письменный стол, за которым виднелась спинка стула, точно так же, как и изголовье кровати, украшенное фигурами. Под ним лежал более темный ковер, но он все же идеально гармонировал по цветовой гамме. На светлых обоях с ненавязчивыми рисунками листьев и папоротников висели декоративные тонкие рамы с теми же обоями, но в фиолетовой цветовой палитре. Словом, все сочеталось и поражало воображение.

Крадучись, с открытым ртом, я прошла к зеркалу и подняла футболку, чтобы оглядеть ранения. Красотой я еще успею полюбоваться, но сначала покончим с формальностями. Действительно, раны были не очень глубокие, но все же их следовало обработать. Отдав распоряжение, что мне нужно, я уселась в изножье кровати и слегка попружинила на перине. Идеально.

Хотелось исследовать каждый уголок этого места, хотя мне никак не удавалось поверить в то, что буду спать на королевском ложе.

В дверь постучали. На серебряной тележке стояло все, что мне было нужно. Лакор ввез ее в комнату и поставил у ближайшей стены.

– Что-нибудь еще?

Он смотрел на меня голубыми мелкими глазенками. Я задержалась взглядом на его лице: крупный нос, квадратный подбородок, тонкие губы. И скулы такие широкие, что придавали лицу вид странного шестиугольника. И выглядело это сочетание очень опасным.

Я мысленно поежилась и сказала, что ничего не требуется. Он предупредил, что в шесть придет проверить, проснулась ли я. Кивнув, быстро захлопнула дверь за ним. Обработала слегка саднящие следы и заклеила пластырем.

Как же хотелось спать! Жаль, что Регана не успела научить меня магической защите. Это бы сейчас явно не помешало. С мыслями о наставнице я и заснула, прямо так, в одежде, лежа на покрывале.

Мои сны иногда бывают настолько психоделическими, что в этом безумном вихре смены сюжетов и отрывочных картинок, которые будто не до конца загрузились, начинает тошнить. Так бывает на американских горках: все говорят, что это весело, но когда ты сам двигаешься в этом вагончике по извилистой железной дороге вверх и вниз, когда тебя кидает в разные стороны на поворотах, тело пытается показать свое отношение к такому развлечению путем извержения содержимого желудка. Ты в этот момент терпишь и думаешь: “Ну, еще немного, и точно будет весело! Всем же так нравится! Значит, дальше точно ждет что-то из ряда вон выходящее! Но дорога заканчивается, затем остановка, и первая мысль: “Это все? А где же это пресловутое “весело”?”

С моими снами так же. Когда я их рассказывала знакомым или говорила, что нарисовала что-то из своего сна, начинались восторженные возгласы: “Как же тебе повезло видеть такие сны!” или “Вот это фантастика, а мне вообще сны не снятся”. Но никто не знает, какую цену приходится платить.

Сейчас я уже к этому привыкла, но раньше… Если бы я не начала переносить их на холст, концентрируя воспоминания на одной сцене и не обращая внимания на сопутствующие чувства и эмоции, я бы точно сошла с ума. По нескольку раз в памяти проматывать этот бред, пытаясь найти хоть какой-то смысл в том, что является сгустком бурной и неупорядоченной фантазии, и не находить его – это сведет с ума любого здравомыслящего человека.

Сегодняшний сон не стал исключением. Мне снились белые волки. Я думаю, что видела уже каждого оборотня, которые существуют или когда-либо существовали в этом мире. А может, и не только в этом.

Я вижу, как за деревянным столом, словно в средневековом замке, пирует правитель и вся его свита. И, скорее всего, еще половина местного населения, разумеется, кто повыше рангом. Вино льется из богато украшенных кубков, стол ломится от деликатесов, вокруг много женщин и незаменимый атрибут пирушки – музыка. Все стихает, как только часы начинают бить.

Вся эта картина в прямом смысле закручивается, как торнадо, и кружится. А когда останавливается, вижу совсем иное.

Метель. Снег. Снега так много, что не различить горизонта. Одна сплошная белая пелена. Появляется легкая тень и, становясь все ближе, приобретает очертания волка. Его глаза светятся голубым – таким, каким должно быть небо. На его шее, в такт шагам, а не ветру, раскачивается камень такого же цвета, как и его глаза. Следом различается еще одна фигура, затем еще и еще. У них глаза не излучают свет. Они просто есть. Вся стая доходит до скалы и ждет. С другой стороны, медленно выплывая из пурги, появляются фигуры людей. Толпа встает напротив вожака и медленно опускается на колени перед ним.

Зверь-вожак поднимается на задние лапы, расправляет передние и оголяет когти. Его рык слышен даже сквозь завывания непогоды. Но он ждет. Не нападает. С колен встает один человек и, не поднимая головы, подходит к нему, достает какой-то сверток из-под шубы и передает антропоморфному монстру. Он берет сверток бережно, как человек, передними лапами и прижимает к себе. Жестом приказывает уходить. И люди уходят, постепенно теряя свои очертания. А в ушах звенит детский плач, заглушаемый воем метели.

Снова ураган цветов закручивает картинку в жгут и разворачивается в новой локации.

И так до бесконечности. Я не могу это контролировать и не могу проснуться, хотя чувствую посылы своего тела, что ему нехорошо. Но сон не отпускает.

Я снова вижу метели, пирушки, детей, щенков, огонь, нападения, голубые глаза…

Как резко все стихает. В пустоте и тишине я слышу и чувствую только частые удары своего сердца. Где я? Проснулась в каком-то месте, куда не проникает свет? Или я еще сплю, и мне просто ничего не снится?

Маленькая, слабо светящаяся точка появляется передо мной. Она медленно увеличивается в размерах, приобретая цвет и форму шара все большего и большего диаметра. Он меняет цвет от нежно-фиолетового к насыщенному темному, а округлая поверхность поблескивает, будто иней на солнце морозным ясным утром. Завораживающее зрелище. Сердце возвращает свой привычный, спокойный и размеренный ритм, становится легче дышать, и чувство безопасности разливается по телу.

Вдруг шар взрывается. Разлетается на миллионы маленьких искр, которые перегруппировываются и сливаются в форму движущегося языка пламени. Внизу оно темно-фиолетовое, но ближе к верху становится светлее. От него отрываются невесомые серебряные частицы, которые летят вверх. Он горит, двигается и переливается, разгорается и угасает, становясь вытянутым и раздаваясь вширь. И каждое его новое движение подстраивается под стук моего сердца.

Откуда-то раздается голос. Он звучит нигде и везде одновременно. Накрывает, будто куполом. Нежный, спокойный, негромкий, но очень ясный и четкий. Женский.

– Тебе нужно просто поверить. Мы – одно целое. Поверь в себя и в свою магию. Я доверяю тебе…

Раздался резкий, громкий звук, как будто уронили что-то металлическое на плотную лакированную древесину. Огонь перед глазами поколебался немного и исчез, как будто задули свечу, так и не закончив фразу. Но я и без этого знала, что это клятва единения. Я проснулась. Было шесть часов.

Глава 29

– Да проснулась я! Хватит тарабанить в дверь! – мое раздражение зашкаливало. Было ощущение, что меня лишили чего-то долгожданного и важного.

– Вы должны будете спуститься в восемь, без опозданий. – Голос этого лакея с видом убийцы звучал спокойно и ровно. – Сейчас придут помощницы, чтобы сделать вам прическу и помочь одеться.

– Я сама справлюсь! – выкрикнула я так, чтобы за тяжелой дверью можно было услышать сопровождающие эмоции.

– Это не вам решать.

Голос стих, и я неуверенно подошла к двери. Выглянула в длинный коридор и никого не увидела. Словно и не было никого.

Ладно. Гневить хозяев пока точно не стоит. Я решила собрать побольше информации о том, как здесь все устроено: кто охраняет, куда ведут дорожки снаружи, где мы вообще находимся. А пока я этим занимаюсь, нужно играть по их правилам. Я же все-таки всего лишь серая мышка.

Я вышла в коридор в поисках ванной. В самой дальней комнате ее не оказалось. Зато там была шикарная гостиная, зеркально напоминающая ту, которую я видела во сне, став случайной свидетельницей свидания белого оборотня и рыжей ведьмы. Все в бежево-кофейных, спокойных тонах: удивительная роскошь и изысканность обустройства будила детские мечты о принце и его роскошном замке. У кого-то точно все сбылось. От мысли о Марго стало не по себе.

Следующая комната оказалась пустой. Светлые стены и темный пол, огромные двойные окна без портьер. Интересно, для кого она предназначается?

Еще одна дверь, и – бинго! Я нашла то, что искала. Нашла тут же халат и полотенце. Огромный выбор бутыльков и баночек на полке кружил голову – многих названий средств я даже не слышала. Но все же опасалась, что где-то здесь таится какая-нибудь гадость, подстроенная Марго.

И решила перенести с помощью магического навыка, которому научилась у Реганы, свои личные средства гигиены из дома. А потом, сжимая в руках свою зубную щетку, впала в ступор: и как это мне сразу в голову не пришло? Попробовать уйти с помощью магии! Ну конечно!

Я встала на коврик рядом с ванной, закрыла глаза, сделала круговые движения руками, шаг… и оказалась в своей комнате. В этом особняке. Хм… может, что-то напутала? Но я представляла свой дом! Попробую еще раз. Может, получится в пещеру к Регане?

Итак, как она учила: граница ковра и пола, еще одна попытка, и… я снова в ванной этого же дома. Что за фокус?

Я подошла к окну. За ним завораживающе разливалось едва заметное северное сияние. Оно было так близко, что, казалось, его можно потрогать руками… Вот это магия!

Бросив попытки, я погрузилась в теплую воду. Нужно подумать. То есть сюда что-то перенестись получается, а самой выбраться – нет. Только по периметру дома? Интересно, это на всех распространяется или только на меня?

Так и не найдя ответа, зато благоухающая и наконец-то чистая, я вернулась в комнату. Меня ожидали там две очень молодые и кроткие девушки в белых передниках. Они стояли у окна, изучая пол, и, казалось, боялись на меня поднять глаза.

– Добрый вечер! У вас какие-то определенные указания относительно моего образа, или я могу высказать свои пожелания? – я прошла к туалетному столику и уселась напротив зеркала.

– Здравствуйте! Нам просто приказано слушать вас и не перечить. – Девушка с черным каре осмелилась исподлобья на меня взглянуть. Я встретилась с ней глазами. Она смотрела уверенно, даже с вызовом.

Мне стало не по себе. На секунду вспомнился взгляд Реганы, когда она первый раз показала свой настоящий облик. Выражение глаз было точно таким же.

Все же я хотела узнать что-то о доме и его обитателях.

Я дружелюбно улыбнулась. Девушки переглянулись, не зная, как реагировать.

– Меня зовут Кэйтлин. А вас как?

– Я Мишель. А это Ликса. – Девушка с черным каре кивнула в сторону второй, с двумя каштановыми косичками.

– Очень приятно. Вы давно тут работаете?

– Около двух лет, – сухо ответила Ликса.

– Вам тут нравится?

– Мы не вправе это с вами обсуждать, – тон Ликсы стал холодным.

– Почему? Приказ хозяев? Может быть, вас тут бьют? – Я все же надеялась наладить контакт хотя бы с одной из них. Кто еще, кроме служанок, знает о доме и своих нанимателях больше всех?

Мишель недоуменно посмотрела на свою коллегу и с раздражением произнесла:

– Извините, но если вы хотите успеть к ужину, нам нужно начинать вас собирать. Вы выбрали платье?

– Н-нет. Еще не успела. – Я не ожидала такого резкого тона и растерялась. Мишель, как будто очнувшись, открыла гардероб и затараторила словно заученный текст:

– Создание образа всегда следует начинать с одежды. Все остальное подстраивается. Платье – это сердце внешнего вида, тогда как аксессуары, туфли, прическа и макияж – лишь дополнение. Конечно, без этого не обойтись, но если сделать акцент на них, то впечатление, которое вы создадите, не будет ярким и запоминающимся.

Она по очереди перебирала вешалки, периодически вытаскивая что-то и аккуратно раскладывая на кровати. Я в это время не сводила с нее глаз. Мне казалось, что в комнате сгущается воздух от ее холодных и совсем не дружелюбных интонаций. Даже глава дома так со мной не разговаривал!

Когда она закончила, мы начали примерку. Я чувствовала себя куклой: помощницы затягивали корсеты слишком туго, бесцеремонно и резко одергивали юбки, и один раз даже слегка прищемили мне кожу на спине молнией. Но отражение в зеркале завораживало: я бы никогда не подумала, что мне идут такие роскошные платья!

Я остановилась на бархатном длинном платье по фигуре изумрудно-зеленого цвета, но мои помощницы замотали головами, говоря, что оно добавляет мне возраста и совсем не подчеркивает мою легкость. В итоге они выбрали шелковое платье шоколадного цвета, украшенное вставками кружева по бретелям, зоне лифа и талии. Подол платья доходил до щиколоток, но шифоновый шлейф чуть более светлого оттенка касался пола, добавляя элегантности и этой пресловутой легкости.

Достаточно мило, не броско, но очень нежно и женственно. На грудь легло золотое ожерелье тонкой и филигранной работы, украшенное россыпью прозрачных камней. Волосы мне закололи наверх, оставив несколько прядей около лица, и помогли нанести легкий макияж. Получилась милая картинка: возраст был скрашен настолько, что в зеркале отражалась выпускница старших классов. Хотя все было вполне естественно. Мне позволили выбрать открытые босоножки с кристаллами на застежке, и мой образ был завершен.

– Не рекомендую садиться в этом наряде до тех пор, пока не спуститесь вниз. Вдруг еще испортите что-нибудь, – бросила Мишель, направляясь к выходу.

Вот это прислуга, конечно. Интересно, а как они ведут себя с хозяевами?

– До свидания. – Ликса последовала за подругой с каре и торопливо вышла.

Невзирая на предостережение Мишель, стоило за ними закрыться двери, я прямо в платье упала на кровать. Меня выбило из колеи отношение двух камеристок. Нужно было успокоиться. Я, конечно, не ожидала радушного приема, но и не ожидала, что прислуга будет относиться, как к пустому месту. Мой план собрать побольше информации об этом месте и его обитателях с треском провалился. Нужно собраться.

Оставалось полчаса. Я решила прогуляться до последней комнаты коридора этого крыла.

В гостиной мой наряд идеально вписывался по цветовой гамме. Я прошла мимо роскошного дивана, обитого бархатом, мимо камина и кресел, и задержалась у полки с книгами. Удивительно, но здесь были многие авторы, которых я любила. Классическая литература, преимущественно исторические романы, привила мне любовь к искусству и научила видеть хорошее даже там, где все плохо. Я коснулась переплета книги Дюма – хотела открыть и полистать, но когда вытаскивала книгу, к моим ногам упал листок бумаги. Он был темный, с обожженными краями и очень ветхий. Развернув его, я прочитала текст, написанный явно второпях.

“...Да родится ведьма, спустя множество слабых поколений она будет владеть силой, сравнимой только с силой Первородной Ведьмы. Она – носитель зеленой, королевской магии...

Только она сможет объединить волков единой целью, и мир уже никогда не станет тем, каким был еще совсем недавно… И будет так…”

Пророчество… Но почему оно здесь, а не в надежном месте? Может быть, мне не следовало его вообще брать в руки? Я поспешила заложить его обратно между страницами книги. Уже знакомый голос заставил вздрогнуть и обернуться – на пороге комнаты стоял сам хозяин дома.

– Рад, что ты выполнила мою просьбу. Хочу отметить, что твой образ идеально дополняет эту обстановку. Когда мы ее создавали, меня не покидало чувство, что здесь не хватает какой-то детали… Но какой именно, я не мог понять до этой минуты.

Лесатр сам выполнял правила своего дома: он был пунктуальным и одет с иголочки. Белая рубашка с синим кантом по манжетам и воротнику облегала его спортивный торс, а темно-синие брюки подчеркивали стать. Он стоял, закинув за плечо пиджак, и улыбался одними уголками губ.

– Так я, по-вашему, всего лишь деталь вашего убранства? – как можно вежливее спросила я, хотя внутри меня всю трясло. Было ощущение, что меня поймали с поличным. Не нужно было ничего здесь трогать!

– Ты как драгоценный камень в этой оправе. – Он подошел ближе. – Давай перейдем на “ты”?

Я робко кивнула. Что он затевает?

– Позвольте… Позволь спросить, а что сегодня за мероприятие? – Я с опаской посмотрела ему в глаза: две ярко-голубые льдинки. Без эмоций. Без доли тепла. Я поежилась.

– Встреча, так скажем, старых друзей. Это очень торжественное мероприятие. – Он прошел к окну и бросил на меня мимолетный взгляд. – Надеюсь, ты не будешь его саботировать.

Я изумилась. Хотелось бы, конечно, но я бы побоялась это сделать.

– А я там зачем? Похвастаться новой игрушкой? – мой и без того робкий голос почти сорвался на последнем слове.

– У нас так принято. Знакомить новых членов семьи со всеми. Тебя должны знать.

– Так ужин что, с родственниками?

– В каком-то смысле, – ответил он холодно.

– Марго там тоже будет? – Я опустила глаза, чтобы он не заметил моего страха.

– Будет. И я решил, что тебе нужно у нее учиться, – твердо сказал Лесатр. – Она прекрасный учитель и поможет тебе.

Я в сердцах вспылила, но попыталась спокойно ответить. Получилось плохо, мой голос то и дело срывался на фальцет.

– Да зачем вы все хотите мне помочь? Какие у вас вообще на меня планы? Убить вы меня не хотите, заперли здесь, как домашнюю зверушку! Еще и какие-то ужины и встречи, и это… – Я вскинула подол платья. – Единственная помощь, какая мне нужна – понять, что вокруг меня происходит!

Лесатр явно не ожидал такой реакции. Он буравил меня своим взглядом, и я явственно видела, как на его скулах перекатываются желваки. Его глаза сверкнули. Он в мгновение ока оказался рядом и схватил меня за локоть.

– Не стоит устраивать мне истерики. Я бываю добрым до поры до времени. Но всему есть предел. – Он почти рычал мне в лицо. Тело оцепенело от ужаса: еще немного, и он набросится. Но он тут же совладал со своими эмоциями и отпустил мою руку.

– Пойдем вниз, Кэйтлин. Не торопи события. – Бросив на меня колкий взгляд, он развернулся и последовал к выходу. – Я подожду тебя у лестницы.

Он вышел, и я осталась один на один в смятении. Больно сглотнув, я все же решила подчиниться и, собравшись с силами, последовала за ним.

Он стоял у перил и казался глубоко задумчивым, так как даже не услышал моих шагов.

Я покашляла.

– Что мне нужно будет делать? – с осторожностью спросила я. В ответ он предложил взять его под локоть и быть любезной и учтивой со всеми, даже с ним. Представить, что я здесь по доброй воле и мне нравится происходящее.

Вопреки жуткому предчувствию я все-таки взяла его под руку, и мы начали спускаться, словно по красной дорожке.

– Так-то лучше, – украдкой шепнул он мне. Я же боролась со своими чувствами из последних сил. – Я хочу, чтобы мы были союзниками, а не врагами.

Уже что-то прояснилось. Я очень надеялась, что смогу разобраться, для чего они меня похитили.

Мы спустились по лестнице и вошли в гостиную, в которой я еще не была. Она походила на большой тронный зал. По периметру были уставлены банкетки и диваны, полностью занятые людьми. Мужчинами. Здесь собрались и молодые, и старые, и рыжие, и седые, и блондины, даже толстые и в отличной физической форме.

При нашем появлении все дружно встали. Мой “кавалер” проводил меня до дальнего конца стола и помог занять место по всем правилам этикета. Длинный стол находился по центру комнаты и весь был заставлен блюдами. Я обвела взглядом помещение и удивилась количеству свечей. Они стояли везде: на столе в высоких канделябрах, на настенных полках, на камине, даже на люстре! Пока они не горели – заходящее солнце полностью заливало зал сквозь высокие окна с массивными сводами.

Как только Лесатр занял свое почетное место, гости тоже двинулись к столу.

– А где Марго? – шепотом спросила я у Лесатра.

– У нее незаконченные дела. Она скоро присоединится. – Поймав мой недоуменный взгляд, он ухмыльнулся и продолжил: – Ей можно опаздывать. Тебе – нет.

Меня обдало ледяным холодом от его последних слов – это звучало как предупреждение. Внутри все содрогнулось. Я перевела взгляд на присутствующих.

Стол ломился от всевозможных изысков, подчеркивая атмосферу роскоши. Все принялись накладывать еду и разливать напитки в бокалы. С моего места это выглядело странно, как будто я смотрела не на светский прием, а на то, как едят бездомные в богадельнях. Они ели быстро, громко, торопясь отхватить себе лучший кусок, разве что не дрались.

Лесатр дал время всем утолить голод, поднялся и постучал ножом по хрустальному бокалу, призывая к тишине и вниманию.

– Я приветствую всех братьев и соратников, которые сегодня прибыли в мое скромное обиталище. Хочу поблагодарить за отзывчивость и спешку! Я собрал вас здесь сегодня, чтобы обсудить последние штрихи нашего дела и напомнить о важности вклада каждого из вас и ваших семей. Обсуждение состоится после ужина, так что не спешите, наслаждайтесь и вечером, и едой. А сейчас давайте поднимем бокалы. За вас, уважаемые друзья, и за нашу великую цель, осуществление которой уже совсем близко!

Он поднял бокал и отпил из него. Его примеру последовали все.

– А что за великая цель? – снова шепотом спросила я.

– Я же сказал: об этом позже, – раздраженно ответил он. Я поняла, что пока лучше не задавать вопросов.

Я попыталась поесть, но ничего не лезло. Глоток вина немного расслабил напряженное тело.

– Прошу внимания! – Лесатр снова постучал по бокалу. – А вот и моя прекрасная Марго! Давайте поприветствуем ее!

Все мужчины обернулись к дверям, где стояла поистине прекрасная женщина. Копна рыжих кудрей разливалась по плечам, на голове блестела жемчужная веточка тонкой работы талантливых ювелиров. А платье! Ярко-красное, бархатное, с глубоким декольте и полностью облегающее фигуру, расклешалось ниже колен. Темный макияж глаз и алая помада выдавала в ней истинную сущность, а боа из темно-бордовых перьев дополняло образ. Она поприветствовала всех изящным книксеном и прошла на свое место во главе стола, по правую руку от Лесатра. Меня она не удостоила даже взглядом, и это было хорошо.

Он встал, поцеловал ее, галантно помог ей устроиться и снова обратился к гостям:

– Теперь мы все в сборе! Как вы уже наверняка заметили, здесь присутствует еще одна дама, о которой я так много рассказывал. Наконец, настало время вам ее представить. Прошу любить и жаловать, Кэйтлин!

Все зааплодировали, и почти сотня глаз оценивающе уставилась на меня. На лицах гостей читалось недоумение. Лесатр пнул меня под столом, и, опомнившись, я встала. В попытке реверанса у меня запутался каблук в шлейфе, и я чуть не потеряла равновесие. Внутри все сжалось: только не упасть у всех на глазах, иначе Лесатр придет в ярость.

Но он, подхватив меня под локоть до того, как я пошатнулась, спокойно продолжал:

– Кэйтлин – ведьма, пока еще молодая, но очень талантливая. Я думаю, все понимают, что такое иметь дело с ведьмой. – Он подмигнул человеку без левого глаза и без левой руки. Тот качнул головой, а по залу пробежал одобрительный смешок. – Надеюсь, никто не станет обижать нашу девочку. – Он сделал паузу и обвел всех взглядом. – А теперь – десерт. И перейдем в другую часть гостиной, где мы спокойно сможем пообщаться.

В зал хлынул поток прислуги, которая в мгновение ока поменяла все убранство стола: вместо полупустых блюд, бокалов и грязных тарелок появились кружки, блюдца, чайники всех размеров и, конечно же, десерты. Пирожные, торты, шоколад в разных формах изобиловали в красивых многоярусных конфетницах. Служанки так же потоком покинули зал без единого лязга грязной посуды.

Сладкого мне захотелось. Я съела почти всю тарелку с шоколадными конфетами. Таких я еще никогда не пробовала! Приятная сладость обволакивала все вкусовые рецепторы и заглушала сигналы всех остальных органов чувств. Гул переговаривающихся между собой басовитых голосов отошел на второй план; движения рук и голов тоже стали неважными, был только вкус молочного шоколада, дополненный разными начинками: карамелью, нугой, орехами и кремом. Хотелось продлить этот миг, но меня прервала Марго, оказавшаяся у меня за спиной. От неожиданности я чуть не подавилась.

– Пора заканчивать трапезу. Пойдем.

Я огляделась. Из-за столов выходили последние гости и рассаживались на диванчики по периметру. Снова возникли слуги-официанты и начали освобождать стол. Лесатр о чем-то тихо переговаривался с одним из своих друзей, сидя в кресле. Его седой длинноволосый собеседник с бородой опирался на палку, но его горделивая осанка давала понять, что это уважаемый человек, который все также твердо знает свое дело. Его глаза были сосредоточены на собеседнике и отливали сталью. Он внимательно слушал, но в какой-то момент прервал Лесатра и что-то начал объяснять ему сам, медленно жестикулируя одной рукой. Диалог переходил в спор. Незнакомец замотал головой и встал, желая уйти. К нему подошли двое помоложе.

– Не верю! Такой возраст не позволителен в нашем деле. Ты безумен! – Раскат баса собеседника Лесатра окатил всех присутствующих, и наступила тишина. Лицо Лесатра оставалось непроницаемым и уверенным. Он встал и подал жест Марго. Она, кажется, этого только и ждала. Мягко подталкивая меня в спину, что со стороны могло казаться дружеским объятием, она вытащила меня на середину комнаты и на ухо сказала:

– Будь добра, зажги свечи. Я знаю, что ты это умеешь.

– Это что, демонстрация моих способностей? Вот что вы задумали?!

– Не устраивай сцен, тебя не об этом просили. Пока просто выполни просьбу. – Она ловила взгляды мужчин и улыбалась им, но, обращаясь ко мне, злобно шипела. – Сейчас же! Все тебя ждут.

Я обвела взглядом комнату, оценивая количество свечей, и посмотрела на люстру. Казалось, их тут тысячи. Смогу ли? Что будет, если ничего не выйдет?

Я растерянно озиралась по сторонам, оглядывая притихших мужчин. Они смотрели с ожиданием и интересом. Взгляд Марго почти физически отдавался на теле холодным покалыванием. Встретившись с ней глазами, я ощутила жгучее желание утереть ей нос. И щелкнула пальцами.

Все свечи загорелись одновременно ровным пламенем. По залу пронесся гул одобрения. Старик, который спорил с Лесатром, обернулся, кивнул и резким движением протянул Лесатру руку, продолжая что-то увлеченно рассказывать, отчего лицо хозяина дома расплылось в клыкастой улыбке удовлетворения.

Марго повела меня в дальний конец зала к более молодым гостям. Я чувствовала себя товаром, который не продают, а просто хвастаются наличием: такая диковинка!

Она представила меня каждому и никого не обделила беседой. Я молчала и мило улыбалась. Но все же волей-неволей слушала обрывки разговоров, пытаясь сложить их в цельную картинку. И смекнула, что все самое важное обсуждается с Лесатром, и решила пойти к нему. Извинившись перед Марго и собеседниками, я направилась в другую часть зала.

Хозяин дома расположился в высоком кресле, вокруг него стояли четверо разновозрастных мужчин. Он встретил меня удивленным взглядом, но против ничего не сказал, продолжая беседу со своими гостями.

– Так на чем мы остановились? Ах да. Твоя стая полностью контролирует Эшарт. Отлично. А кто там главный?

– Севан. – Рыжебородый крупный мужчина стоял рядом и отчитывался. Остальные трое с бокалами в руках слушали не вмешиваясь.

– Ага. А окрестности?

– Тревор.

– Что ж… Прекрасный план, и результат проделанной работы просто восхитителен. Спасибо.

Он похлопал собеседника по плечу и хотел обратиться к следующему, но его прервал глухой звук захлопнувшейся двери, что эхом разнесся по залу, заставляя всех замолчать и повернуться к входу.

Оттуда в сторону Лесатра уверенно двигался русоволосый мужчина с модной стрижкой и в темно-сером костюме. Опоздавший гость или незваный?

Ответ я решила считать по лицу Лесатра. Он строго смотрел на нового гостя и даже поднялся со своего места: казалось, он не очень доволен его появлением, и сейчас разразится конфликт. Но вместо этого он сделал несколько шагов навстречу и дружески раскрыл объятия. Новоприбывший одарил его широкой улыбкой и ответным жестом:

– Лесатр! – он произнес это так, будто они знакомы с детства.

– Вэлка, дружище! – растягивая гласные, отозвался оборотень.

Вэлка? Я не ослышалась? В этом месте, таком далеком и враждебном, я встретила знакомое имя? На миг на душе стало тепло. Чтобы убедиться в правдивости своих мыслей, я выглянула из-за плеча впереди стоящего рыжего.

Это, несомненно, был он. Мой самый первый наставник на пути художественного творчества. Мой учитель и тот, кто поверил в меня больше, чем я сама. Общественный деятель и поистине великий художник нашего времени. Вэлка Грант.

Глава 30

Водитель припарковал машину рядом с центральной площадью небольшого городка.

– Ну все, прибыли. Вон там есть гостиница и два хостела рядом. Вон там – аптека и рядом продуктовый. – Он показывал пальцем в разных направлениях.

– А вокзал рядом есть? – Одри протянула ему деньги.

– О-о-о, что вы! Не нужно ничего! Мне было по пути! А вокзал в другом конце города. Вы уже собираетесь уезжать?

Одри насторожилась и посмотрела на водителя. Его лицо выражало подозрительное добродушие. Она хотела ответить вопросом на вопрос, но стон Нолана и его исказившееся от боли лицо заставили ее выскочить и помочь выбраться раненому. Крейг еще раз за всех поблагодарил парня, закрыл дверь и огляделся.

– Гостиница и хостел… Целых два. Куда думаете отправиться?

– Надо искать что-то подальше от вокзала и отсюда. Нельзя оставаться здесь. – Одри посмотрела на удаляющуюся машину и перевела взгляд на Нолана. – Можешь идти?

– С тобой хоть на край света, говорил же! – Он подмигнул ей и тут же зажмурился от боли.

– Сначала в аптеку, – серьезным тоном сказал Крейг. Они подхватили его под руки и помогли добраться до скамейки. – Ждите здесь, я быстро.

Одри и Нолан остались ждать.

– Почему ты не сказал мне, что ты мой брат? – Одри сбилась на последних словах и опустила глаза, пытаясь унять свои чувства. – Ну не родной, конечно, но кровный!

Нолан ухмыльнулся:

– Когда ты догадалась? – Он посмотрел изучающе, будто увидел ее впервые.

– Не так давно. Я перечитала дневник отца и письма. В дневнике под форзацем я увидела отогнутый уголок и потянула. Оттуда выпало письмо. Письмо твоей мамы дяде Кэну, то есть Кэнноту Блимму. Я не знаю, откуда оно взялось и, тем более, как оно оказалось у моего отца. В нем она рассказывает, что он должен прекратить охоту на оборотней. Предлагает уйти с ней или инсценировать ее смерть, чтобы ее не искали. В общем, она сильно его любила. И любила тебя. То, как нежно она описывает своего малыша – тебя, у которого вокруг лица рыжие папины кудряшки, хотя все волосы черные, вызывает у меня дрожь. Не знаю, получила ли она ответ. – Она посмотрела на Нолана и увидела такую тоску, что сердце сжалось. – Мне так жаль…

– Я хочу увидеть это письмо. – Он смотрел на нее, поджав губы. Одри показалось, что он сдерживается изо всех сил.

– Да, конечно. – Она замешкалась и достала из сумочки книжку с синей обложкой. Отвернув форзац, вынула листок бумаги, который, по всему видимому, неоднократно сминали. – Я не знала, захочешь ли ты это прочитать…

Нолан понюхал бумагу, и его без того темные глаза стали еще темнее. Он убрал рыжие пряди от лица и бегло прочитал текст.

– Пахнет, как в детстве у нас дома. – Он улыбнулся. – Спасибо, что сохранила.

Он вернул ей листок.

– А ты не хочешь это оставить себе? – Одри неуверенно начала убирать его обратно.

– Нет. А зачем? Все это было. И уже не вернуть. Жить одними воспоминаниями – это больно. Я выбираю другую жизнь и другой путь.

– То есть тебе не важны твои корни? – Она посмотрела с недоумением. – Не важна семья?

– Конечно, важна. Но их больше нет. И я не хочу мучить себя фантазиями на тему, а что было бы, если бы они остались живы. Иногда это приводит к озлобленности. Я пережил их утрату и отпустил с миром. Так было суждено. – Он улыбнулся и робко убрал выбившийся дред ей за ухо. – Я встретил тебя и очень рад, что ты меня тогда не убила. Или я тебя.

Одри удивилась.

– Ты хотел убить меня? Ты же тогда уже знал, что мы родня, верно?

– Предполагал, но не был до конца уверен. Но по-другому объяснить все совпадения, которые я нашел, не получалось. Подтверждений не нашлось, зато кто-то мне сказал, что есть такие мемуары, как в вашей семье, и они хранятся даже после смерти охотника. Твой отец, видимо, был очень прагматичным, раз хранил даже чужие письма. – Он посмотрел вдаль, туда, куда ушел Крейг.

Одри первая нарушила установившееся молчание и задала вопрос, ответ на который ее пугал и интересовал больше всего.

– Что мы будем делать дальше? – спросила она тихо.

– Заботиться друг о друге. Что еще остается делать? – Нолан обнял ее за плечо и прижал к себе. – Моя сестренка – убийца оборотней. – Он цокнул языком и покачал головой.

– Мой брат – оборотень, – передразнила его Одри.

Они сидели и думали каждый о своем, когда вернулся Крейг.

– Мы сейчас идем вон в тот хостел, там две комнаты свободны. Я все купил и… – Он прервался, внимательно посмотрел на них обоих и выпрямился. – Я вам не помешал?

– Нет. Мы успели поговорить. Идем.

Подхватив Нолана с двух сторон под руки, они поковыляли к двухэтажному желтому зданию через дорогу.

Утром Нолану стало лучше. Его рана больше не кровоточила и заживала.

За завтраком обсуждали предстоящую встречу в Плахе и способ туда добраться. Было решено ехать на поезде.

– А где Тай? Его давно не было, – спросил Крейг у Нолана.

– Он заканчивает свои дела, – уклончиво ответил он. – Я думаю, с ним все хорошо. Мы договорились, что он присоединится к нам в Плахе.

– Интересно, как там Кэйтлин… – Одри обхватила кружку двумя руками. – Надеюсь, мы успеем.

– Успеем до чего? – Нолан подался вперед.

– До того, как ее не убьют. – Она высказала то, чего боялась больше всего, и выдохнула.

– Ты правда думаешь, что ее хотят убить? – спросил он с сомнением.

– Стараюсь об этом не думать, если честно. Но, возможно, ее пытают. Возможно, ее держат в темнице на хлебе и воде. Да много чего может быть!

– Да, бывает многое. Но не накручивай себя раньше времени!

Она ударила по столу.

– Я за нее в ответе! Она… Она… Я не знаю! Чувствую, что должна ее спасти, и все! Надо было сразу идти ее искать, а не слушать Тома!

Нолан притих, и Крейг тоже молчал, не зная, что сказать.

– Мы ее обязательно найдем, слышишь? – Крейг дотронулся до ее руки. Она посмотрела на него с благодарностью. Она чувствовала его поддержку, и становилось легче.

– Да. Обязательно найдем. Я знаю.

В дверь постучали:

– Уборка комнат!

Одри открыла дверь. На пороге стояла немолодая горничная в форме с короткими рукавами. На руке виднелась татуировка, которую она уже видела. Женщина держала полотенца.

– Здравствуйте. Да, конечно. Мы уже уходим.

Последнее слово она адресовала больше своим друзьям, нежели уборщице. Мужчины посмотрели с недоумением. Одри прошла мимо них, взяла свой плащ, в котором были ножны. Стоя в дверях, сделала вид, что с нетерпением ждет отстающих.

Они быстренько собрались и вышли на улицу.

– Чего мы так спешно ушли? Я там свой бутерброд доесть не успел! – Нолан пытался угнаться за Одри, которая уже успела накинуть плащ.

– Вы что, правда не замечаете? В этом округе нам попадаются люди с одной и той же татуировкой!

– Ты про ту, что увидела у водителя? – Крейг заинтересовался.

– Да! Сейчас у уборщицы была точно такая же!

– Ну… Может, и правда один пришибленный мастер татуировок в городе, который больше ничего не умеет. – высказался Нолан.

– К такому мастеру не пойдут здоровые люди… Может быть, это знак… ну, не знаю… Вот, знаешь, в армии однополчане на память набивают одинаковые знаки. Это что-то вроде отличительного символа и напоминания, что они связаны, как минимум одним периодом жизни. – Крейг начал рассуждать, пытаясь остудить пыл соратницы, чтобы она не делала скоропалительных выводов.

– Да я про это и говорю! Между ними определенно есть связь! Они не зря нам попадаются, я уверена! – не унималась Одри.

– Ну, смотри: пока что на нас никто не напал. Давай все-таки действовать по обстоятельствам. Мы не будем кидаться на каждого прохожего со словами “Покажи руки!”, ладно? Просто будем начеку. Ты молодец, что подмечаешь такие детали! – Крейг нагнал ее и остановил.

Одри посмотрела в его глаза, кивнула и сделала глубокий вдох.

Они зашли в небольшой магазинчик одежды приодеть Нолана, чтобы он не так сильно выделялся из толпы. Хотя с его особенностью волос это было сложно, и он приобрел кепку. В соседнем отделе им удалось раздобыть карту, и они проложили маршрут к вокзалу.

Осень понемногу сдавала свои права, уступая место зиме. Холодные ветра тревожили полуголые деревья, цветы почти не попадались, да и трава уже пожухла и местами припала к земле. Небо было пасмурное, а грязно-серые облака висели слишком низко. Казалась, что еще чуть-чуть, и пойдет первый снег.

До вокзала они добрались пешком – Эшарт оказался совсем небольшим. Сверившись с картой, сели в поезд. Они решили добираться, меняя поезда и выходя на полустанках, подальше от населенных пунктов. Между станциями шли пешком, чтобы их было труднее вычислить: Одри не давала покоя мысль, что за ними следят.

Полнолуние прошло, и теперь одной опасностью стало меньше. Участие Нолана оказалось очень кстати: он с легкостью ориентировался на местности и по карте, прокладывая дорогу.

Ночевали они в основном в заброшенных домах поселений, мимо которых шли. Добравшись до Плахи, где их должен был встретить Том, им пришлось еще день слоняться по городу – прибыли раньше назначенного срока. Нолан практически регенерировал свою рану, но иногда она давала о себе знать.

– Так. Кажется, пришли. – Крейг остановился возле невзрачного семейного кафе, разглядывая потрепанную вывеску.

– Давайте уже зайдем тогда, на улице холод собачий! – Нолан приплясывал, пытаясь согреться.

Они вошли и уселись за круглый столик в глубине зала. Пахло затхлым жиром, но, кажется, это смущало только Одри. Она огляделась. Вдоль панорамных окон были расставлены столы с диванчиками. Светильники висели низко и должны были создавать атмосферу уюта, но получалось плохо. Казалось, что в помещении царит полутьма. У противоположной окнам стены – столики с разноцветными стульями. Везде расставлены искусственные растения в горшочках, навевающие тоску своим видом. Черно-белая плитка на полу тоже не добавляла радости. Молодой человек бойко к ним подбежал и протянул меню. Под длинным рукавом его белой рубашке выглянул черный перпендикуляр, уже хорошо знакомый Одри.

– Слушай, а у той девушки, Одри, которая нам помогла, была татуировка на руке? – Она посмотрела на Крейга поверх папки с перечнем блюд.

– Вроде нет.

– Ты уверен? Ты должен был увидеть, она же была в майке!

– Я бы запомнил. Такие вещи бросаются в глаза. – Крейг пожал плечами.

– Да, я тоже думаю, что ты бы увидел. Ее невозможно не заметить.

– Почему тебе это так стало важно?

– Потому что у ее парня была такая. И у этого официанта тоже. – Она кивнула в сторону барной стойки, где собрался персонал в ожидании заказа.

Крейг оглянулся. Все были одеты в белые рубашки с длинным рукавом.

– Готовы сделать заказ? – официант широко улыбнулся и по очереди посмотрел на всех.

– Мне только кофе. Черный. Без сахара, – Одри сделала заказ и откинулась на спинку потрепанного, но еще вполне удобного стула.

Нолан с Крейгом ткнули в меню, и официант, сверкая зубами, удалился к барной стойке.

Они прождали два часа, но Том не появился.

– Мы пришли в то время? Может быть, день перепутали? – Нолан оглядывался, пытаясь уловить хотя бы похожего на Тома.

– Все верно. – Крейг посмотрел на свои часы. – Он бессовестно опаздывает.

В кафе входили люди и рассаживались за свободные столики. Одри то тут, то там мерещились татуировки, отчего ее тревога росла, и она взмолилась поскорее уйти. Когда они уже решили, что ждать бессмысленно, к ним подошла милая рыженькая девушка в платье с коротким рукавом. Ее руки были без следов подкожных чернил.

– Вам просили передать. – Она протянула запечатанный плотный конверт.

– Кто просил? – Одри переборщила с тоном и резко выхватила письмо. Девушка сжалась:

– Н-не знаю… Парень какой-то. Сказал, что вы будете здесь в это время, и просил передать это минута в минуту…

– Спасибо. – Крейг улыбнулся, она ушла.

– Одри, мы не кидаемся на людей! Помнишь? – Крейг строго, но без злобы напомнил ей об их разговоре в Эшарте.

Но она не слушала – разорвала конверт и пробежала глазами по строчкам:

“Крейг и Одри. Я знаю, что вы меня ждете, но увы, обстоятельства сложились так, что мне находиться там опасно. Да и вам, собственно, тоже. Так что, пожалуйста, уезжайте из города как можно быстрее. От кафе идите вниз по улице до третьего по счету светофора и, не переходя дорогу, поверните налево. Вы увидите там огромную парковку, на ней я оставил для вас машину. Она открыта, ключи в бардачке. Парковка под камерами, долго не стойте и старайтесь прятать лица. Голубой шевроле, без номеров. Буду ждать вас завтра утром, в восемь часов в городе Боск, на въезде у указателя. Надеюсь, успеете. Том.”

– Это точно он написал? – Нолан заглядывал через плечо Одри, так же пробегая глазами неровный почерк. Она отдала письмо соратнику.

– Следует проверить. Нам нужна эта встреча. – Крейг встревоженно посмотрел на Одри. – Как бы он опять не вляпался в историю.

Следом за ними из кафе вышла пара. Черноволосая статная женщина с высокой прической в элегантной меховой накидке, а с ней парень, на вид подросток, в капюшоне и легкой куртке. Его лица не было видно, но они двинулись следом. Троица заметила слежку и, надеясь укрыться в машине, прибавила скорость шага. Женщина, хоть и цокала каблуками не ускоряя темпа, все-таки почти не отставала. Звонкий звук ее шагов по асфальту отражался от стен домов узкой улочки и возвращался рассеивающимся эхом, отчего создавалось впечатление, что звук концентрируется вокруг людей и давит. Одри, со своими до предела натянутыми нервами, беспокоилась с каждой минутой больше. Если бы не Крейг, она давно бы уже сорвалась на бег с ускорением.

Когда до машины оставалось совсем немного, Нолан не выдержал и обернулся к паре. Он пошел им навстречу, широко раскинув руки.

– Что за дела? Чего вы за нами идете? – Его тон был с претензией и требовал немедленного ответа.

Они остановились. Женщина огляделась по сторонам: улица была пустой. Ни машин, ни людей. Она ткнула в бок своего спутника, и тот двинулся по направлению к говорящему.

– А что, какие-то проблемы, братан?

Он остановился напротив и снял капюшон. Одри и Крейг застыли на месте в нескольких метрах от стычки.

Нолан на секунду замер, но тут же обнял парня. Одри и Крейг переглянулись и, не сговариваясь, подошли ближе.

– Дружище, ты вернулся! Я смотрю, ты нашел себе даму сердца! – Он кивнул в сторону женщины в мехах.

– О, это Регана. Регана! Можешь подойти! – Он помахал ей рукой, и она присоединилась к ним.

– Тай! Где ты был? – Одри приблизилась, но замешкалась, не зная как уместнее его поприветствовать. – Рада тебя снова видеть! И вы тоже здравствуйте…

Она почувствовала неловкость. Тай протянул руку Крейгу:

– И вам добрый вечер! Не сомневался, что найду вас всех здесь! О, это Регана, познакомьтесь. Она со мной. Потом расскажу эту историю. Регана, это Нолан, Крейг и Одри. А где этот, долговязый? Чего он не пришел? – Тай смотрел на всех по очереди с нескрываемой радостью от встречи.

– Я думаю, нам нужно где-то укрыться от посторонних глаз, – Регана обратилась к Таю, не дав сказать никому ни слова. Ее тон вызвал у Одри мурашки: ледяной и надменный. Как у учителя, который отчитывает за провинности.

– Да-да, верно. У вас есть транспорт? Или, может, вы где-то остановились?

– У нас теоретически есть машина. Встречу перенесли в другое место. Вас куда-то подбросить? – Одри посмотрела на Тая, перевела и задержалась взглядом на этой холодной, но очень красивой женщине.

– Ну, вообще-то, мы вас искали. Так что мы с вами! – Тай был искренне взволнован и рад.

Одри переглянулась с Крейгом, и он ей кивнул. Все подробности она решила узнать позже, в машине. Сейчас главным было убраться подальше из этого городка, где все жители будто клейменные. Она оглядывалась по сторонам и зябко куталась в плащ. Нарастающее чувство тревоги заставляло идти, а не стоять на месте. Она первая развернулась и направилась в нужную сторону. Все остальные двинулись за ней.

Машина оказалась там, где и описал Том. Хоть здесь не подвел!

Одри села за руль, Крейг рядом. Все остальные разместились сзади. Путь предстоял неблизкий, а, учитывая, что это был современный Шевроле, а не шестидесятых годов, то на быструю скорость рассчитывать не приходилось, Одри это знала.

Глава 31

– Вэлка? Вэлка Грант? – я была не в силах сдержать одновременно радость и изумление. – Что ты тут делаешь?!

Я вышла из-за спины рыжего и протиснулась между его соседями. Найдя меня взглядом, он поменялся в лице: его брови поползли вверх, а лицо вытянулось.

– Кэйт, ты ли это? Как ты похорошела с нашей последней встречи! – Он окинул меня взглядом и протянул руку ладонью вверх. Я застыла истуканом, но он не смутился, взял мою руку и поднес к губам. Воцарившаяся тишина стояла до сих пор.

– Тут не на что смотреть. Продолжайте свой вечер, господа! – Он поднял свой бокал, и все разом повторили за ним в ответ. – Всего лишь встреча старых друзей!

Толпа будто опомнилась ото сна и вернулась к прерванным разговорам.

Вэлка приобнял меня за плечи и обратился к стоящему напротив Лесатру:

– Почему ты не сказал, что эта девочка здесь? Я бы бросил все и сломя голову несся сюда! – И, отпуская мою руку, обратился ко мне: – Как же я рад, что наконец-то ты с нами!

Я смущенно улыбнулась.

– Если бы ты только знал, Вэлка, каким образом я здесь оказалась… – тихо начала я и сразу потупилась. Взгляд голубых глаз Лесатра снова обжег холодом и предупреждением.

Рядом внезапно появилась Марго и взяла меня под руку, вежливо улыбаясь и говоря за нас двоих:

– Вэлка, рада тебя видеть! Успеем еще обменяться новостями! Надеюсь, ты у нас задержишься? Мы вас оставим и не будем вам мешать. Думаю, вам многое нужно обсудить.

Я была в полном замешательстве. Моего наставника знали все, и, кажется, он был хорошим другом Лесатра и Марго… А это вполне может значить, что…

Марго дернула меня за руку, уводя к окнам, подальше от них.

– Мне кажется, ты даже не видела наш парк! Ах, если бы ты знала, сколько сил мы вложили в это! Обрати внимание, здесь собраны самые редкие деревья со всего мира! А в этих северных широтах сложно добиться того…

Я резко выдернула руку и серьезно посмотрела на нее.

– Объясни, почему ты устраиваешь этот цирк? Зачем ты рассказываешь мне про деревья? – Я едва сдерживалась, чтобы не повысить голос, но дальше так продолжаться не могло.

– О, зубки решила показать? – В одно мгновение с нее спала маска любезности. – Хорошо, давай начистоту. Не вмешивайся. Никуда. Все, что тебе нужно будет знать, тебе расскажут. От тебя требуется самая малость, и лучше, если это будет добровольно. Но я всегда могу тебя заставить. – Ее тон был твердым и постепенно становился все более угрожающим.

На секунду Марго перевела взгляд за мою спину. Я это заметила и обернулась. Лесатр беседовал с Вэлкой и выглядел… счастливым. Марго снова стала радушной.

– Если ты устала, я могу проводить тебя до твоих покоев.

Ее голос был медовым, обволакивал и… Я подняла недоуменный взгляд и заглянула ей в глаза. Из них словно струилась ядовитая, еле заметная дымка и медленно тянулась ко мне. Хотелось смотреть на нее не отрываясь, слушать и выполнять все, что она скажет.

– А ты, пока мы идем, расскажешь, откуда ты знаешь Гранта. Хорошо?

– Конечно… расскажу все, что ты попросишь.

Услышав свой голос, я вздрогнула. Я не хотела это говорить, губы словно сами произнесли согласие. Тело меня не слушалось и уже направилось в сторону двери, как я споткнулась и полетела на пол. Моя кеера среагировала моментально, и фиолетовое облачко смягчило падение. Окунувшись в свою магию, я сняла пелену ее чар.

Магический поток Марго продолжал тянуть ко мне свои щупальца. Я инстинктивно выставила вперед руку, и фиолетовая дымка встала передо мной щитом.

– Некрасиво колдовать у всех на виду, – сказала я, поднимаясь. – Твою кееру слишком хорошо видно.

Она подняла бровь, а губы сжала так, что они побелели.

– Не перестаешь меня удивлять! Это не может не радовать. Даже я просто так не могу увидеть чужой поток, а у тебя выходит. Как ты это делаешь? – Она явно злилась, но едва сдерживала себя.

Точно. Регана же говорила, что чужой поток можно увидеть, только если выйти в тонкий мир особым способом, но он забирает очень много сил. Я ничего такого не чувствовала. Неужели и вправду могу замечать то, что не могут другие? Но сейчас я не видела ни ее чары, ни свой щит.

Мне хотелось уйти, но еще больше – поговорить со своим учителем. В те, казалось, уже далекие времена моего студенчества, мы очень тепло общались.

– Мне нужно поговорить с Вэлкой. – Я решила не отвечать на ее вопрос. Сказать все равно было нечего.

– Он не сможет уделить тебе время сегодня. Как-нибудь в следующий раз. – Она безразлично пожала плечами. – А вот тебе сейчас все равно придется покинуть мероприятие. По-хорошему или по-плохому.

К нам подошел Лакор, затянутый в смокинг, и еще один телохранитель, которого я не видела ранее. Он был очень похож на своего коллегу, только совсем лысый. Стало жутковато.

– Я только попрощаюсь, и сразу идем. – Я развернулась в сторону, где стоял Лесатр, но на плечо опустилась тяжелая рука, а с другой стороны почти в самое ухо прошипел злобный женский голос:

– Я сказала, тебе пора.

Я посмотрела с тоской в спину Вэлки и, поняв, что мне нечем перекрыть настойчивость Марго и убедительное прикосновение Лакора, развернулась и побрела в сторону выхода. Плечи опустились, как будто на них лег тяжелый груз. Да, по сути, оно так и было.

До комнаты меня сопровождали двое амбалов, Марго осталась внизу. Возникло странное ощущение беспокойства, когда я поворачивала ручку. Но, открыв дверь, поняла почему: внутри стояла Мишель. Я остановилась на пороге, как вкопанная.

– Мне приказано помочь вам подготовиться ко сну, – уже знакомым сухим тоном “поприветствовала” она.

– Да я могу и сама справиться... – начала слабо протестовать я, но поняла, что спорить бессмысленно. Я скинула туфли и уселась за туалетный столик.

Когда она распустила мою прическу, в которой было столько шпилек и невидимок, что я удивилась, как моя голова вообще на плечах удержалась от всего этого железа, я решила еще раз попробовать завязать беседу.

– А почему ты одна пришла? Где Ликса?

– Она занята другими делами. Она – личная служанка Марго. А я буду вашей на все время, пока вы здесь, – она ответила сухо и прохладно, но, тем не менее, оставалась вежлива.

– Сколько вообще здесь слуг?

Она посмотрела на меня через зеркало:

– Много. Они постоянно меняются. Но девушек всего две.

Это было странно. Мне всегда казалось, что для того, чтобы содержать такой огромный дом в чистоте, требуется много женщин.

– А как вы вдвоем все успеваете?

Я следила за тем как, она снимает с меня украшения: мягко, бережно, ни разу не задев меня ни ногтями, ни застежкой.

– Профессиональная тайна. Я думаю, нет необходимости вам думать об этом.

Она развернулась, чтобы пойти к шкафу, достала несколько комплектов одежды для сна, разложила их на кровати, и позволила мне самой сделать выбор.

Затем она оглядела меня с ног до головы и удовлетворенно кивнула. Уже уходя, остановилась в дверях и сказала:

– Вы задаете очень много вопросов по поводу того, как все устроено в нашем доме. Я очень надеюсь, что вы не замышляете ничего дурного. Наши хозяева – очень хорошие и радушные люди.

Я хотела ей ответить что-то резкое, но передумала. Сил не осталось. Дверь закрылась. Наконец-то я осталась одна.

Я улеглась на кровать, не расстилая ее. Ноги устали от каблуков, да и спина начала ныть. Мысли вихрем носились в голове, цепляя и сменяя одна другую. Так. Нужно начать с начала. Здесь собрались какие-то старые хорошие друзья. Зачем тогда надо было им меня представлять? Да еще и с таким пафосом, будто он клад нашел. Поведение Марго тоже вызывало много вопросов. Я догадалась, что доставить меня сюда приказал Лесатр, но она явно была против. Она точно испытывает ко мне, в лучшем случае, ненависть. Но почему? Неужели она во мне видит соперницу?

Я представляла, на что может быть способна разъяренная женщина, а если она еще и ведьма, то это хуже во много раз. Связываться бы точно не хотелось.

Нужно попробовать сбежать. Находиться здесь становится все опаснее. Если даже прислуга не выказывает малейшего дружелюбия, вряд ли я смогу найти союзника.

Я подошла к окну. Сквозь прозрачные высокие стекла, уходящие, казалось, под самый потолок, была видна освещенная часть сада вдоль дома. Ровно выложенные каменные дорожки уходили в густую темноту осенней ночи, сливаясь с единой тьмой оставшейся неосвещенной части сада и лесом, раскинувшимся за ней. Зеленые газоны были усеяны золотисто-бурой листвой, опавшей с идеально подстриженных крон деревьев. Свет фонаря едва долетал до беседки, расположенной в глубине сада, но обозначал ее местоположение. Убывающая луна висела высоко и давала надежду, что хотя бы оборотни в их зверином обличии не смогут на меня напасть. Но это было очень слабым утешением.

Я попробовала открыть окно. Не поддалось. Подняла взгляд, но не увидела верхнего края створки. Только если разбить… Глянула вниз: слишком высоко. Потолки на первом этаже слишком высокие. А летать я, увы, не умею. Да и мышью я тоже, скорее всего, разобьюсь. Нужно придумать другой план.

Выход через парадную тоже не сулил ничего хорошего: я в любом случае попадусь кому-нибудь на глаза, и меня отведут к Лесатру. Лишний раз гневить его точно не стоило, особенно сегодня.

Но вопреки всем рассуждениям, я выглянула за дверь. Лакор был на своем месте. На его немой вопрос в глазах я юркнула назад в комнату и закрыла дверь. Значит, не сегодня.

Еще одним способом выбраться было найти Гранта и попросить его о помощи. Он столько раз мне помогал, когда я проходила практику в чужих странах! Может быть, если все ему рассказать, он сможет вырвать меня из цепких лап хозяев особняка?

С этой надеждой я упала на кровать. Надеюсь, он останется на ночь, и утром у нас появится возможность повидаться? Хотелось верить, что он не сможет уехать, не попрощавшись. Судя по его письму, которое я получила дома, когда вернулась с двухлетней стажировки из Неакра, он очень раскаивался в том, что не смог меня проводить. И все бы отдал, чтобы расстаться дружески и продолжать общаться.

Воспоминания старой обиды вызвали ком в горле. Хотелось зареветь и от прошлого, и от тяжести событий последних дней. Но вместо этого подумалось об Одри и Крейге. Они бы выстояли, что-нибудь бы придумали, но не сдались. Тай сказал, что они живы, но он их видел давно. А вдруг на них снова напали? Я же наблюдала за ними там, в речном отражении, что они попали в ловушку… Нужно подождать каких-нибудь известий…

С этими мыслями я погрузилась в сон.

Голубая машина останавливается у указателя города Боск. На явно холодный воздух, кутаясь в черную длинную куртку с меховым капюшоном, выходит женщина и ежится на утренней прохладе. Перед ней расстилается дорога с маячившем на горизонте городком. Она обходит машину, останавливается и, оперевшись на капот, смотрит, как над Боском начинает брезжить рассвет. Слева, с проселочной дороги, выворачивает серый седан, который, поравнявшись с женщиной, останавливается и опускает стекло с водительской стороны. Водитель что-то говорит ей, и она, съежившись, возвращается в машину. После чего разворачивает свой шевроле и едет за серым седаном. Они сворачивают на лесную дорогу, больше похожую на тропку, и скрываются за деревьями.

Я иду вслед, но они уехали далеко. Не догнать. Начинаю бежать и резко оказываюсь на этой самой лесной тропке, куда они только что заехали.

Остановившись, женщина подходит к серому седану. Я наконец-то могу рассмотреть марку. Вольво. Оттуда выходит высокий и очень худой парень, в смешной разноцветной шапке с длинными веревочками на свисающих ушках и короткой куртке горчичного цвета. Женщина снимает капюшон, и в предрассветных сумерках показываются черные волосы, но… они какие-то странное. Как будто они спутанные… Да это же дреды! Одри? Одри!

Я пытаюсь кричать, но слов не слышно, как будто голосовые связки не работают. Подхожу ближе, чтобы понять, смогу я их слышать или нет.

Из шевроле появляется мужская фигура. Под серой шапкой в разные стороны торчат кончики белых волос. Крейг? Точно!

Внутри все ликует: они живы! Хочется обнять каждого, но мои руки проходят сквозь них. Они даже не замечают моего присутствия…

Надо собраться и успокоиться, чтобы не проснуться раньше времени. Тогда, на пустоши, Тай говорил, будто Одри и Крейг знают, где резиденция белого оборотня. Неужели они идут за мной?!

Но кто рядом с ними? Подхожу еще поближе. Парень ежится и прячет лицо до носа в стоячий воротник, а шапку надвигает почти до самых глаз. Не разобрать черты… Но знакомый цвет куртки… Немногие парни выбирают такие…

Память быстро перебирает всех знакомых… Том? Что?

Я смотрю на него еще раз. Очень похож по фигуре, росту и комплекции. Но что он тут делает? Он же служит Лесатру!

Начало разговора от меня ускользает, но часть я все же слышу.

– … этот город. Этот город под их наблюдением. – Парень явно рассказывает что-то, что его очень тревожит.

– А ты разве не один из них? – Крейг скрещивает руки на груди.

– Конечно, но… у меня другая задача. Это не важно. Мы вроде не для этого увиделись.

– Ты обещал дать информацию по местоположению и количеству охраны. – Одри почти приплясывает от холода, озираясь по сторонам.

– Да. Дом сейчас не особо охраняется. Но я был там около недели назад. Сейчас я пока собираю другие данные и работаю, так скажем, в полях.

– А место? Как до туда добраться? – Одри дует на руки и растирает их.

– Места этого нет на карте. Добраться вы сможете только тропами, но скоро выпадет снег и будет видно, если все заметет. Я пометил на карте примерное расположение. Надеюсь, вам хватит этой информации. – Он достает из машины бумагу, сложенную вдвое, и отдает Крейгу. – Я бы рекомендовал оставить машину в Порфиле, это ближайший город к их владениям. А дальше только тропами. Тут есть лес, но он сейчас вырублен полностью, поэтому придется идти по открытой местности.

– Чего следует опасаться? – спрашивает Крейг и начинает разворачивать бумагу.

– Кого, – поправляет его парень. Судя по разговору, это точно Том. – Ведьмы. Марго. Она умеет превращаться в огромную птицу, и патрулирует окрестности утром и вечером. Иногда она отлучается, но у меня нет графика ее вылазок. Так что вам придется положиться на случай. А какой вообще у вас план?

– Импровизировать. И надеяться, что нам повезет. – Одри уже разворачивается и направляется в машину, как Том ее останавливает, хватая за руку.

– Ты мне до сих пор не веришь? Я же тебе все объяснил! Я принес вам вархи! Как тебе доказать, что я выбрал вашу сторону? Сейчас мое положение нам тоже на руку! – его тон резковат и требователен.

– Хочешь сказать, что я тебе должна сейчас в ноги упасть? – Одри взрывается и высвобождает руку – Тебе, из-за которого сейчас вообще все это происходит?!

– У меня не было выбора!

– Выбор есть всегда, в какой бы отвратительной ситуации ты бы ни оказался. Но есть разница, сделать выбор правильный или тот, что прикроет твою пятую точку и оставит в безопасности! – Она повышает голос, и эхо разносит его по всему лесу.

– Не кричи, пожалуйста, – перебивает ее Крейг. – Все мы ошибаемся. Главное – из своей ошибки попробовать извлечь максимум пользы.

Последние слова он обращает уже парню в веселенькой шапке. Одри стоит, поджав губы. Крейг продолжает:

– Мы все будем надеяться, что из тебя не смогут вытянуть и слова, и ты будешь изображать покорного мальчика и дальше. Спасибо за машину. Надеюсь, мы можем ее забрать?

– Да. Но нужно ее оставить в городе Порфил, желательно на окраине в неприметном месте. Потом вам придется идти пешком. И найдите одежду потеплее. – Он немного успокаивается, но в голосе еще звучат нотки обиды.

– Спасибо за заботу, Том. Прощай.

Он протягивает руку. Том медлит, но все же пожимает. Из-под его манжеты выглядывает черная линия на открытой части руки. Одри в секунду перехватывает его руку и загибает рукав.

– Что это такое? Что значит эта татуировка? – Она дрожит от волнения, сжимает его руку с такой силой, что Том морщится.

– Это отличительная метка. Это значит, что я человек и работаю на Лесатра. Чтобы оборотни ненароком меня не убили.

Одри с ужасом смотрит на Крейга и спрашивает очень тихо:

– И все, у кого есть такая метка, отчитываются о том, что видели?

– Да. А в чем проблема? – Он непонимающе переводит взгляд с Одри на Крейга и обратно.

– Спасибо. – Игнорируя вопрос, она брезгливо отпускает его руку, будто боясь чем-то заразиться. – Нам надо ехать.

Крейг следует ее примеру и идет к машине. Том остается стоять в глубоком непонимании и смотрит, как голубой авто без номеров удаляется. Я остаюсь в таком же смятении, не зная, как выбраться из этого видения.

Глава 32

Я застряла в этом месте. Раньше такого не случалось, всегда кто-нибудь был рядом и помогал возвращаться в реальность. Успокаивало, что друзья знают, где я, и рано или поздно придут. Нужно только продержаться до этого момента. А пока я надеялась, что Марго не наложила какое-нибудь блокирующее заклятье на мою комнату, чтобы я не сбежала. А если я не смогу вернуться? Сколько вообще можно оставаться в своем сне? И какие последствия после длительного пребывания? Кто бы мне это рассказал… Я вспомнила Регану, как она говорила, что ничего не сможет мне рассказать по поводу провидческих способностей, просто потому, что она – другая.

Так интересно, оказывается, устроена магия. Получается, что она сама решает за меня все: когда появиться, когда исчезнуть. А когда надо, не приходит. Нужно что-то с этим делать. Но сначала выбраться из этого жуткого придорожного леса.

Первое, что пришло в голову – это ущипнуть себя. Безрезультатно.

Второе: представить комнату, в которой я нахожусь в реальности, и увидеть себя со стороны. Может быть, так удастся вернуться? Тоже никакого результата.

Третье… Надо подумать. Во снах, если ко мне прикасались, то могли вытащить в другое место вместе с физическим телом. Мысль! Может, и сбежать выйдет?

Я подошла к Тому, который стоял в раздумьях и пинал какие-то комки грязи, как обиженный мальчик. Я попыталась прикоснуться к нему, чтобы привлечь внимание – моя рука прошла сквозь него тоже. Не работает. Попробовала покричать – тоже не принесло успеха. Даже я сама не слышала собственного голоса.

Итак, что мы имеем? Я – бесплотный дух, со своим разумом, но полностью бездействующим телом. Если призраки существуют, то сейчас я полностью их понимаю, и даже больше: я разделяю их участь.

Может быть, сон не кончается потому, что я еще не все увидела? Придется оставаться здесь и наблюдать, что будет дальше. Посмотрела на Тома. Он достал ноутбук, вставил туда нечто, похожее на флешку, и начал быстро набирать какой-то текст. Неужели он снова предает и выдает местоположение Крейга и Одри? Он же только что кричал о доверии! Неужели он так ничему и не научился?

Ярость захлестнула с такой силой, что я почувствовала уже знакомое покалывание в руках. Но я не могу ничего чувствовать! Я даже холод не ощущаю!

Я посмотрела на свои руки, которые растворялись и фиолетовой струйкой дымки уносились куда-то вдоль дороги. Мое тело становилось прозрачным полностью. Это было настолько странно и жутко, что я просто закрыла глаза, чтобы не видеть ничего. Фиолетовая дымка – часть меня, мы связаны. “Я доверяю тебе свое сознание и свою жизнь”, – мысленно произнесла я, обращаясь к своей кеере.

Я очнулась в комнате, сидя на кровати. Рука была осязаема и сжата в кулак, окруженный магией. В ней потрескивали и, разлетаясь в разные стороны, гасли серебристые искорки, как от бенгальской свечи. Такого я еще не создавала и испугалась, что сейчас эта искорка обожжет мне кожу. От этого я начала трясти кулаком перед собой, пытаясь потушить этот шаровидный сгусток, и разжала пальцы: шар слетел с моей ладони и, набрав ускорение, врезался в стену напротив.

Грохот был неимоверный. Стены сотрясались еще несколько минут, за это время за моей дверью выстроились почти все обитатели дома и начали неистово стучать, пока замок не повернулся и дверь не открылась.

Я не могла отвести глаз от дыры в стене. Она была почти в человеческий рост, но что странно: края не дымились и даже не тлели, как это бывает после взрыва или выстрела. Как будто часть преграды между комнатами ударили строительным шаром для сноса зданий. Я посмотрела на толпу, ввалившуюся в мою комнату без приглашения: Марго, Лесатр, три все тех же телохранителя, Мишель и даже Ликса. И еще трое, мне не известных. Все недоуменно глазели то на это безобразие, то на меня.

– Кажется, кому-то нужно учиться сдерживать эмоции, – процедила Марго. – Иначе ты весь дом разнесешь.

Ее тон был ледяным и насмешливым. Я же чувствовала себя нашкодившим ребенком, который осознает, что сейчас ему влетит.

– Расскажешь, что тут произошло? – в голосе Лесатра звучало участие без тени упрека. Он снова был любезен, как в тот день, когда я тут появилась.

Марго закатила глаза, развернулась и вытолкала Мишель, стоявшую за ней, что-то сказала остальной прислуге, и все быстренько разбрелись.

– Вам бы тоже следовало уйти. Уже все в порядке. – Лесатр махнул телохранителям, и они направились на выход.

– Позволишь, я войду? – Он действительно замер на входе и не двигался. Это длилось мгновение, но после тишины в ответ он просто шагнул в комнату.

– Я не хочу ни с кем говорить, – настояла я. Отлично помнила его тон и ледяной взгляд во время приема, так что с трудом верилось в его очередную маску.

Я старалась всем видом дать понять, что хочу остаться одна: демонстративно уставилась на дыру и подробно ее изучала, параллельно пытаясь принять, что это устроила я собственноручно.

– У всех бывают плохие дни, – он заговорил неторопливо и ласково. Мне показалась, что он переигрывает в своем актерстве. – Тебе сейчас необходим человек, с которым можно это обсудить, и тебя не осудят.

Я ухмыльнулась. Ну да. Точно. Я разнесла твой дом, так давай сядем и мирно поговорим, почему я так сделала.

– Кто открыл мою дверь ключом? Мне показалось, что кто-то говорил, что меня тут не потревожат? – я поймала себя на мысли, что говорю высокомерно. Так же, как Марго несколько минут назад. Мурашки пробежали по спине и я поморщилась. Я – не она.

– Это форс-мажорная ситуация. Именно для этого и нужен ключ. Не думаю, что тебя потревожили. Вообще-то, мы хотели тебя спасти.

– От самой себя? – я снова усмехнулась. Кажется, пора и вправду поговорить, чтобы не копить этот яд в себе. – Хочу увидеть Вэлку.

– Он сейчас отдыхает. Долгая дорога и все такое. Тревожить его я не буду. – Лесатр подошел к отсутствующей части стены и потрогал руками края. – Он передавал тебе пожелание спокойной ночи.

Эмоции перегрузили. Я чувствовала себя разбито и растерянно. Собрать мысли в кучу и взять себя в руки не получалось: я так и сидела на кровати, сгорбившись и опираясь локтями о колени.

Лесатр прошел и заглянул в соседнее помещение – ту самую пустую комнату.

– Хм. А это ведь идея. Мы поставим сюда дверь, и ты, не выходя из своих апартаментов, можешь пользоваться этой комнатой. Осталось придумать, как ее обставить. – Он развернулся на пятках, и только сейчас я обратила внимание, что он в том же виде, что и был на вечере. Глянула в окно: беспросветная темнота. И все то же северное сияние, только уже ярче. Выходит, еще глубокая ночь?

– Значит, я здесь надолго? – упавшим голосом спросила я.

– Пока мы не осуществим свой план. Ты на приеме совсем меня не слушала? – В его глазах мелькнули ледяные искры, но тут же пропали, и его взгляд сделался теплым. – Пока не будешь согласна брать у Марго уроки и помогать нам. Чтобы все получилось, ты должна кое-что освоить.

– А если я все-таки не захочу?

Он недобро ухмыльнулся.

– Ну… тогда будем и дальше тебя уговаривать. Вообще-то дата, когда должно все осуществиться, уже намечена. Я ждал и готовился к этому больше двадцати лет. Подожду еще какое-то время. – Он улыбнулся, и чуть удлиненные клыки, выступившие из-под верхней губы, напомнили о его зверином облике. По спине побежали мурашки.

Я попробовала сменить тему.

– То есть вас не особо испугали последствия, как выразилась упомянутая Марго, несдержанных эмоций. Не страшно, что я дом разнесу?

– Мне кажется, ты куда умнее, чем считает Марго. – Он посмотрел на меня, склонив голову. И я, кажется, догадалась, что он имел в виду. Марго в любом случае придумает, как это предотвратить.

Он прошел к выходу и уже в дверях оглянулся:

– Я такое уже видел. И дам тебе совет: вспомни, как ты справлялась со своими эмоциями в прошлом, в своей “спокойной” жизни. Что это было? Медитации, прогулки, встречи с друзьями? И веди себя прилично! – его последняя фраза вышла грубой, и я различила нотку угрозы.

С этими словами он удалился, закрыв за собой дверь. Я легла на спину и уставилась в потолок.

Что я делала, когда злилась… Сейчас, с такими глобальными переменами и постоянными проверками на мою прочность, сложно вспомнить, когда я вообще испытывала похожее чувство. Казалось, что моя прежняя, нормальная жизнь, была до неприличия спокойной и безмятежной. Все было гладко. Все всегда выходило само собой. Да и это пресловутое “все” – лишь картины, мастерские и редкие выставки… Картины! Вот что делало меня уравновешенной!

При этой мысли у меня будто выросли крылья. Как я могла забыть саму суть себя?

Я выбежала из комнаты в коридор. Каждая картина на стене подсвечивалась специальным светильником, которые используют на выставках. Я пронеслась вдоль ряда моих работ и нашла ее, самую первую. Ту, с чего все началось. Она висела в правом крыле, с краю. Свора разномастных волков вгрызаются друг другу в глотки, всюду окровавленная шерсть. Разъяренный блеск глаз, в которых отражается полная луна, завораживал даже меня – до сих пор не верилось, что я так умею. Я прошлась вдоль экспозиции, разглядывая каждое полотно, и в душе загордилась собой – пусть мои творения приобрел какой-то жуткий оборотень, но все-таки я чертовски прекрасно рисую!

Когда я дошла до картины с мышкой и кружащейся птичкой, у меня защемило сердце. Это и вправду все было! Я нарисовала будущее. Мне приснилось будущее. Это не могло быть совпадением.

Я еще побродила по коридору в задумчивости. Вот – бегущий волк, и это… это же Нолан! В сумеречной гамме цветов рыжие подпалины на боках походили на кровь. А рядом Тай? Пара звеньев цепочки, светящихся голубым, торчат из шерсти на загривке. Неужели я их знала заранее?

Может быть, нужно понять хронологию сюжетов, и тогда получится подсмотреть, что будет дальше?

Нападение – есть, и не одно. Оборотни-друзья – есть. Марго и Лесатр были в карандашных зарисовках, я помню... О, а это похоже на наше похищение. Дальше… Регана есть, превращения есть. Марго в образе птицы! Забыла про эту картину совсем. А вот этого, кажется, еще не было… И кто это там притаился?

На заднем фоне одной из сцен волчьей жизни был черный силуэт, почти не выделяющийся во мраке, но достаточно четкий – это определенно человек в капюшоне. Какой-то новый персонаж? Или это Одри? Может быть, если убрать пыль с тонких зазоров между мазков, будет четче?

Я протянула палец, чтобы потереть холст. Сзади раздался слабый вежливый кашель, который нужен для привлечения внимания, а не для того, чтобы действительно прочистить горло. Но в полной тишине в гулком коридоре это прозвучало громче, чем хотелось бы, и столь же неожиданно. Я вздрогнула всем телом и не заметила, как за эту долю секунды произошло то, чего я точно не планировала…

От моего пальца до картины метнулась фиолетовая вспышка и пробежала по всему холсту, равномерно распределяясь, словно рябь по ровной водной глади, после чего, дойдя до рамы, просто пропала.

– Разрушений достаточно на сегодня, вам не кажется?

Я оглянулась. Лакор стоял сзади меня неподвижно, зорко наблюдая за каждым моим движением.

– Я… я… я не хотела ничего разрушать! – Растерялась я и по старой привычке начала оправдываться.

– Мне показалось, что вы своей магией хотите спалить эти картины. Я не прав? – колючий тон отдавал речами его хозяев. С кем поведешься, как говорится…

– Нет-нет, что вы! Там просто пыль, я хотела ее убрать… Посмотрите сами, под этим освещением как раз видно!

Я хотела показать конкретные места, но, повернувшись к картине, невольно отступила на шаг назад. Волки на картине начали оживать. Линия заднего плана стала объемной, и горизонт как будто немного отдалился… Было ощущение, что я смотрю телевизор с рельефным экраном. Нарисованные фигуры беззвучно двигались, слегка дергано, как бывает в пластилиновых мультфильмах. Я что, оживила свою картину?!

– Как ты это сделала? – Лакор в изумлении смотрел на мое творение во всех смыслах этого слова. – И главное – зачем?

Он судорожно пытался расстегнуть ворот рубашки, и, торопясь, вырвал две пуговицы. Они глухо ударились о пол и покатились, а Лакор схватил небольшой камень и дернул за шнурок. Он выставил его перед собой, как щит, и сделал шаг назад.

Видя его растерянное лицо, которое всегда было непроницаемым и серьезным, часть меня порадовалась: вывести из себя амбала-телохранителя – дорогого стоит. Но другая часть меня была в ужасе по двум причинам: первая – как это остановить? Вторая: как начать это контролировать? Ну и следом возникали побочные и производные вопросы: что это за камень, что он делает и сможет ли мне навредить? Но ни на один из них у меня не было ответов.

В голову пришла одна идея, которую я тут же решила испытать. В любом случае хуже не будет. Я протянула палец к картине так же, как за несколько минут до этого. Но на этот раз в свое движение я вложила твердую просьбу: “пожалуйста, перестань двигаться”. Пожалуй, это больше походило на приказ, но очень вежливый. Появилось ощущение, что я знаю, что именно так и нужно сделать.

Оставалась пара миллиметров до холста, когда произошла вспышка, которая метнулась с полотна в мягкий сумрак коридора прежде, чем я прикоснулась к поверхности, и преобразовалась в призрачный силуэт волка, сотканный из моей кееры. Он прыжками, не касаясь пола и оставляя тонкий фиолетовый след, пронесся по коридору. А на обратном пути, чуть не сбив с ног Лакора, направился ко мне и напрыгнул…

В момент, когда должен был коснуться меня, он просто исчез, превратившись в рассеянное облачко приятного фиолетового цвета. Картина снова стала неподвижной.

Я прошла мимо оглядывающегося и всматривающегося в коридорную темноту Лакора и закрыла дверь. И неожиданно поняла, что должна сделать. И сделать уже давно. Мне нужно было поговорить со своей кеерой.

Я перешла в тонкий мир.

Глава 33

Голубой Шевроле остановился возле небольшого загородного домика. Деревянный каркас и слегка покосившаяся крыша не вызывали доверия, но теплый, желтый свет из окон внешне придавал уют.

Первым из машины вышел Нолан и глубоко вдохнул аромат тихой осенней ночи. Его выдох сопровождался облачком пара. Следом вышел Тай.

– Даже не верится, что тебе удалось их найти! – Он встал рядом с другом детства, и они оба посмотрели в окна.

– Это было нелегко. Но да, я их нашел. Думаю, они не откажут в помощи. – Нолан уверенно двинулся к дверям.

Двое скрылись в темноте двора. Трое остались в машине.

– Регана, а вы… пойдете? – Одри неловко начала разговор и так же неловко замолчала.

– Конечно. А почему у тебя возник такой вопрос?

– Ну… вы говорили, что недолюбливаете оборотней, вот я подумала…

– Не все оборотни оказались плохими. Я думаю, ты тоже это поняла. Тем более, я не беззащитна. – Она отвернулась к окну, словно не желая продолжать разговор.

Одри посмотрела на Крейга, ища поддержки. Тот ободряюще улыбнулся.

– Я тоже не знаю, что нас ждет, но что бы ни случилось, вместе мы справимся.

Одри кивнула в ответ, слегка успокоившись, и они продолжили наблюдать за домом.

За ажурными прозрачными занавесками они видели встречу людей, которые давно не встречались. Они обнимались по очереди и красочно жестикулировали. После приветствий все направились к выходу, и из дома вывалилось, по крайней мере, шесть человек. Слышались неразборчивые, тихие голоса: как мужские, так и женские. Нолан рукой поманил оставшихся выйти из машины. Одри, Крейг и Регана последовали его зову и направились к встречающим.

– Добро пожаловать в наше скромное обиталище! Меня зовут Вика. – Вперед с приветстветственным словом вышла женщина невысокого роста, но немаленькой комплекции. Широкие плечи выдавали физическую силу, несмотря на то, что в тусклом свете, долетавшим из окон, в ее волосах уже поблескивала седина. – Надеюсь, вас не смутит отсутствие роскоши и некоторых видов убранств. – Она широко улыбнулась и неотрывно смотрела на Регану и ее дорогую шубу.

– Не переживайте! Если бы вы увидели мое обиталище, вы бы ужаснулись. – Ведьма улыбнулась в ответ. – Я Регана.

Хозяйка дома протянула ей руку и с жаром пожала. Видимо, ответ ей понравился.

Слово взял хозяин дома, обращаясь больше к Крейгу:

– Доброй ночи. Треван, очень рад.

– Крейг.

Снова рукопожатие.

В стороне остались лишь двое подростков. Худые и вытянутые, они слегка горбились возле дверных проемов, высота которых под них явно не было рассчитана.

– Это Тим и Рон.

Они тоже поздоровались с Крейгом за руку, а Регане и Одри кивнули. Они оказались близнецами.

– Пройдемте в дом. Стол уже накрыт. Нолан предупредил, что вас будет трое, но, надеюсь, места и еды хватит на всех.

Дом был действительно очень скромно обставлен, но выглядел чистым и приятным. Из мебели – только необходимое: в большой комнате, куда их проводили, стоял старенький диван, большой стол со всякими закусками, вокруг него стулья. В углу примостился стеклянный шкаф с такими же пустыми полками и глухими шкафчиками в нижней части. Кое-где на стенах в затейливых подвесных кашпо виднелись домашние растения. Еще из стены выглядывала часть круглой металлической печи – скорее всего, в соседней комнате находилась другая ее часть.

Гости и хозяева заняли свои места.

Тай и Нолан непрерывно сыпали вопросы в адрес Вики и Тревана, пытаясь узнать, как они жили после распада стаи. И рассказывали о себе. Они много шутили и перебивали друг друга, когда вспоминали общее прошлое. Одри стало немного грустно: когда-то такая атмосфера царила и в ее отчем доме, когда собирались родственники.

– Одри, кажется, верно? Расскажи, как ты познакомилась с этими хулиганами? – как бы между прочим задала вопрос Вика, когда гвалт слегка поутих.

Одри явно не ожидала такого вопроса, поэтому слегка растерялась. А припомнив их первую встречу – что с одним, что с другим, – вообще не смогла сформулировать ответ.

Видя ее смущение, ей на помощь пришел Нолан.

– Мы познакомились случайно. Я ей помог найти нужный дом, когда она обратилась ко мне с вопросом. Такая неловкая ситуация вышла… – он тараторил, и было видно, что он сам растерялся, как рассказать, но не выдать правды.

– О, я помню как мы познакомились с Треваном. Это была тоже мимолетная ситуация… Но, как видите, переросло в “долго и счастливо”! – она сжала руку своего супруга и нежно на него посмотрела. Тот ответил ей взаимностью.

– О, нет-нет… Хм... Это не то, что вы подумали! Я вообще к оборотням отношения не имею! – Она покраснела и начала оправдываться. – Я вообще не оборотень!

– Ну... Дело молодое. Тем более, мы без предрассудков. – Треван подмигнул Нолану.

– Да нет же! – воскликнул Нолан и попытался вернуть беседу в серьезное русло. – Послушайте. Одри беспокоится о своей подруге. Все мы беспокоимся. И, вообще-то, мы пришли просить помощи.

Треван насторожился, отпустил ладонь жены и скрестил руки на груди:

– Так. Продолжай.

– Нам нужно собрать всю старую стаю. И найти еще подмогу.

– Зачем? Что произошло с вашей подругой?

– Произошло то, что один оборотень зарвался и решил ее похитить. Мы знаем мало, но уверены, что ее очень хорошо охраняют. Это вопрос жизни и смерти, – Крейг попытался в общих чертах рассказать, что произошло.

– Зачем она ему нужна? Отказала, что ли? – Вика усмехнулась, но тут же стала серьезной.

– Мы пока не знаем, что происходит, но точно знаем, что это что-то плохое. Нужно разобраться. А впятером у нас не выйдет ничего. Нужна подстраховка, – Тай говорил тихо, понимая, что объяснение выходит слишком туманным.

– Вы просите ввязаться в битву, правильно понял? Вернее, напасть на других оборотней. Верно? – Треван пытался все осмыслить. – И все из-за одной девочки, которую вы не поделили. Правильно?

– Да, – тихо ответил Нолан. – Вернее, не совсем. Не то, чтобы мы не поделили эту девочку…

– Она меня спасла от смерти. Она и Крейг. И Одри тоже. – Тай кивнул в сторону Крейга. – Теперь моя очередь возвращать долг.

– Так возвращай. Мы-то тут при чем? – Треван был в замешательстве.

– А в том, что кто-то управляет оборотнями. И только эта девочка сможет это изменить. Она ведьма. – Тай решил вытащить козырь из рукава.

– Каким образом оборотнем можно управлять? Что-то я не слышал такого, – все также сомневался Треван.

– Смотри! – Он поднял волосы и показал свой символ на шее. – С помощью этого.

Треван наклонился через стол. Позади Тая раздался сдавленный стон и легкое перешептывание. Близнецы, до этого не издавшие ни звука, о чем-то совещались, и на их лицах отражался испуг.

– Вам это знакомо? – спросил Нолан настороженно.

Тим и Рон замолчали и опустили глаза.

– Если вам что-то известно, нужно сказать немедленно! – настоял Нолан. Треван и Вика беспокойно на них посмотрели.

Братья переглянулись и одновременно оголили шеи. На них были точно такие же символы.

– Нам ничего не известно. Однажды на тренировке к нам подошла женщина и сказала, что может помочь нам выиграть забег. Мы отнеслись сначала с недоверием, но через неделю она пришла опять и предложила то же самое. Она рассказала, что об этом никто не узнает, а взамен мы будем должны выполнить одну ее просьбу. Она сказала, что мы очень похожи на ее племянников, и она готова дать нам амулеты, и все. Но ты же знаешь, пап, что этого Карта никак не перегнать! И он это знает и подшучивает над всеми. Хотелось его на место поставить! Мы согласились. И у нас появилось это. Мы ничего не делали! – Один из них говорил, а второй кивал, подтверждая каждое слово.

– Что она вас попросила сделать? – Тай смотрел на них с сочувствием.

– Ничего! Мы ее больше не встречали. И забег мы, кстати, продули.

– А вы помните, что вы делаете, когда становитесь волками? – спросил Крейг и переглянулся с Одри.

– Нет. В этом-то и проблема. Уже несколько оборотов мы просто спим в своей кровати, и кажется, что даже не превращаемся. Мы сначала думали, что круто, мы стали людьми и теперь можем ходить на всякие ночные тусовки, но мы просто спим.

Крейг что-то шепнул Одри, та кивнула.

– Я могу помочь с этим. Тай, покажи цепочку.

Тай достал из-под ворота цепочку с толстыми звеньями и продемонстрировал всем.

– Я думаю, вы что-то точно делаете во время полнолуния, но просто не помните. Смотрите, эта цепочка блокирует внешнее воздействие на символ на шее, и память не пропадает.

Треван испуганно смотрел на всех по очереди. Вика вцепилась ему в руку и так же переводила округлившиеся глаза на всех говоривших по очереди.

– Пап, мам, мы ничего плохого не делали, честно! – в голос сказали близнецы с чувством полного раскаяния.

– А когда этот м-м-м… символ действует? Только когда они волки? Или когда они в человеческом обличье тоже как-то влияет? – Треван обратился к Крейгу.

– Да вроде нет. Тай, по крайней мере, буянил только в зверином образе.

Треван кивнул.

– Как сделать такую цепочку? – Вика спросила не то у Крейга, не то у Одри.

– Нужен набор рун, расположенных в правильном порядке… Ну и цепочка сама тоже нужна. На всякий случай серебряная. – Крейг посмотрел на близнецов. – Я могу помочь им. А вы поможете нам?

– В чем конкретно вам помочь? – беспокойно спросил Треван.

– Нужно собрать небольшую стаю. У тебя есть контакты остальных из наших? – с надеждой спросил Тай.

– Ну… Дорогая, я тебе не говорил, но общаюсь иногда со Стивом и Канном… И еще Милену на днях встречал... – Он виновато посмотрел на супругу, а та в ответ улыбнулась:

– Баш на баш. Я тоже вижусь со старыми подругами. Ничего. Поговори с ними.

– Еще у меня есть несколько знакомых… Правда для них нужны цепочки. Но я думаю, они не останутся в стороне. – Нолан задумчиво ковырял еду в тарелке.

– А против кого вы все это затеяли? – спросил Треван.

– Против гару, – сказал Нолан, и повисла тишина.

– Это же сказка, старая легенда, не больше! – Вика первая нарушила молчание.

– Мы лично видели эту легенду живым и невредимым, – твердо произнесла Одри.

Снова повисла пауза. Каждый думал о своем, и каждый по-своему нервничал. Предстояло что-то, чего никто не понимал до конца, но был тверд в своем решении.

– Я думаю, нам всем нужно это обдумать и отдохнуть, – Регана заговорила впервые за вечер. – Обсудим детали завтра.

Вика вышла из задумчивости и встрепенулась:

– Да, конечно, вы правы. Уже поздно. Я покажу вам вашу комнату, а Тим и Рон проводят остальных.

Ее суетливые движения подсказали Одри о том, что она переживает. Показав гостевую комнату, в которой не было ничего, кроме двух кроватей, шкафа и скамейки около печки, она задержалась в дверях:

– А ваша роль в планируемом мероприятии какая? – она заколебалась. – В смысле, муж меня точно оставит дома, да и вообще, женщин, как правило, не берут с собой. Почему идете вы? Есть ли место нам в том предприятии, которое планирует Нолан и Тай?

– Вообще-то, это не Нолан с Таем планировали, а мы с Крейгом. Они нас поддержали. А единственным обычным человеком в нашей компании является Крейг. Я не человек, по крайней мере, не обычный. И вам, наверно, лучше не знать, кто я на самом деле. – Одри поморщилась, представив, какой скандал начнется. – Давайте так. Я просто хороший воин.

Похоже, Вику удовлетворил такой ответ, и она посмотрела на Регану, ожидая, что расскажет она о себе.

Вместо слов ведьма просто подняла руку, и на ее ладони вспыхнуло красное пламя. Вика побледнела, и Регана, погасив пламя, все же решила пояснить:

– Не бойтесь. Я не причиню никому вреда. Я не ТАКАЯ ведьма, как все привыкли думать о нашем роде.

– Но вы же не выносите оборотней! – Вика от испуга заговорила шепотом.

– Ой, да бросьте. Если мне не причиняют вреда, то и я отвечу взаимностью. Тем более, что эта девочка, которую мы спасаем, мне тоже очень дорога. А вам я очень благодарна. Спасибо за прекрасный ужин, чудесную компанию и ночлег.

Регана улыбнулась. Вика сдавленно пробормотала “Спокойной ночи” и выскользнула за дверь.

– Мне кажется, вы ее напугали. – Одри улыбнулась и принялась расправлять свою постель.

– Что поделать. Такая о нас слава. Я думаю, ты ее не меньше бы напугала, если бы честно призналась, кто ты есть.

– Наверно.

Они уже ворочались в соседних кроватях, когда Регана вдруг спросила:

– Одри. В твоем роду не было ведьм?

– Насколько я знаю, нет. Но не так давно мне один человек сказал, что много лет, а то и веков назад, одна все-таки внесла большой раздор между отцом и сыном. Но он упомянул слово “колдовка”, а не ведьма. А почему вы спрашиваете? – Одри повернулась к ней лицом.

– Колдовками называли слабейших ведьм. Их сил хватало разве что болезнь вылечить да от сглаза избавить. Или, наоборот, порчу навести. Чтобы пользоваться своими силами, им нужны были амулеты, камни, заговоры и растения. В общем, атрибутов у них было много, и у многих это вызывало страх.

– Понятно. Значит, по сути, они не ведьмы?

– Ведьмы. У них есть сила. И они передают ее всем своим детям. Просто не все знают, что она у них есть.

– Так, а почему вы спрашиваете? – Одри еще раз задала этот вопрос.

– Просто интересно. Вы очень странный род. А у странных родов всегда есть какая-то не очень чистая история.

– Конечно, грязная история есть. Начнем с того, что мы поколениями истребляли обротней. Или этого недостаточно? – Одри ухмыльнулась.

– Я не про это. Это ваш... эм-м... стиль жизни. А род формируется кровью. И в тебе есть что-то от твоих далеких предков.

– Вы хотите сказать, что я колдовка? – Одри возмутилась и села на кровати.

– Я ничего не хочу сказать. Это твой вывод. Я этого не говорила. Просто сказала факты. – Регана отвернулась на другой бок. – Не бери в голову. Спокойной ночи.

А у Одри, наоборот, сон как рукой сняло. Она так и застыла, пытаясь осмыслить ее слова. Прокручивала в голове сказанное и старалась сделать другой вывод, но он упорно не выходил. Значит, колдовка? Вот как она называется? Этого еще не хватало.

Утром Одри проснулась позже всех. Когда она открыла глаза, кровать Реганы была застелена, а сама она уже ушла.

Она встала и побродила по дому, чтобы найти хоть кого-то. На кухне был только один из близнецов, уплетающий бутерброды.

– Доброе утро! Будете чай?

– А кофе есть?

– Нет. Родители не выносят его. А вот чай вкусный. Мама сама собирает травы! – Он встал и потянулся за кружкой.

– А где все остальные?

– Они на улице. Мама с тетей Реганой ушли прогуляться, а мужчины в сарае копаются.

Одри поблагодарила за душистый чай и вышла во двор. В сарае она нашла Крейга, который в окружении еще четырех мужчин разного возраста что-то мастерил, нацепив на один глаз линзу-лупу.

– Решили не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? – Одри подошла и посмотрела на работу Крейга.

– Показываю, как соединить колечки, чтобы оставить как можно больше пространства звена не занятым. Ребятам нравится!

– А вы уже обсудили все, что хотели? – как бы между прочим спросила Одри, сложив руки на груди и рассматривая залежи разных инструментов.

– Да. Треван согласен. Тим тоже рвется, а вот Рон не выказал энтузиазма. Мы пока останемся здесь и займемся делом, – ответил Крейг, не отрываясь от своего занятия.

– Мне завтра нужно будет уехать, и я хотел бы взять машину у тебя. Нужно кое с кем встретиться, – робко попросил Нолан.

– Моя машина поедет только вместе со мной. – Одри глянула на него с вызовом.

– Я не думаю, что тебе стоит со мной ехать. Это может быть чревато тем, что мне откажут.

– Прекрасно, я буду ждать в машине.

Крейг отвлекся и посмотрел на эту перепалку. Нолану нечем было крыть, и он сдался.

– Хорошо. Но больше ты со мной спорить не будешь!

– Ладно-ладно, – примирительно сказала Одри. – Но поведу я.

– А кто же еще? – себе под нос буркнул Нолан, покачал головой и уставился в работу Крейга.

Им нужно было сделать, по крайней мере, двадцать цепочек, при этом переплавить серебро и сформировать из них нужные звенья. А потом их ждала гравировка, точная и осторожная.

Они запланировали отряд из двух десятков оборотней, включая Тая и Нолана, предстояло найти еще пятнадцать отважных добровольцев. Местом финального сбора выдвинули Порфиль, у реки Качна, что прямо за объездным мостом. Работы предстояло немало, времени оставалось всего две недели до первого дня, когда луна начнет действовать на их облик.

Глава 34

Я вернулась из тонкого мира. Глаза безумно устали от одновременного восприятия двух разных состояний мира. С той стороны я и моя кеера были достаточно четкие, но все, что оставалось за гранью – реальная комната, в которой я была негласной пленницей – было размыто. Очертания предметов, пусть и в одной гамме, виделись разноцветными пятнами. Глаза отчаянно пытались сфокусироваться, чтобы передавать четкую информацию, но у них этого никак не выходило. Умом я понимала, что это настоящая граница двух реальностей одного мира, но своему телу, которое, в большинстве случаев, работало автономно, приказать я не могла.

Я потерла глаза, и по комнате начали летать маленькие искорки. М-да, лучше не стало. Я легла на кровать. Пытаясь переосмыслить произошедшее, я возвращалась в прошлое. После общения с личным магическим потоком у меня словно открылись глаза: я увидела все свои промахи и неудачи в обучении там, в Палых землях, и, что самое важное, – я нашла их причины. Мне стало все так ясно, как никогда.

Основной причиной является сомнение. Теперь же, вживую увидев, что от моей неуверенности кеера страдает больше меня, мне не хотелось ее обижать. Во мне поселилось твердое ощущение, что я больше не оскорблю ее своим недоверием.

Оставалось разобраться с происходящим вокруг. Нужно разложить все по полочкам и понять, что мне делать дальше. Конечно, я буду стараться держать себя уверенно со своей магией, но никто не должен знать, что теперь я не беззащитная и одинокая – нужно будет и дальше вести себя именно так, а это, скорее всего, будет даваться тяжелее всего.

Ох, выдался слишком насыщенный вечер…

От перехода в тонкий мир и мыслей заболела голова. Нужно поспать, восстановить силы, ведь утром начнется все по новой: завтрак, Лесатр, Марго… И, возможно, Грант, если он еще будет здесь. Но внутри засело предчувствие, что мне не позволят с ним пообщаться.

Я открыла глаза от стука. Рассеянный свет проникал сквозь окна. Хорошо, что солнце пока с другой стороны дома.

На пороге показалась Мишель с серебристой тележкой, на которой стоял чайник, кружка и какие-то тарелки под клошами. Я потерла глаза.

– Я теперь заперта, и меня будут кормить здесь? – спросила я служанку.

– Нет. Распоряжение Лесатра на сегодня. Мне приказано собрать вас к обеду. А пока вам просили передать, чтобы вы отдыхали. – Она искоса глянула на полуразрушенную стену.

– Спасибо. Тогда поем потом. – Я зарылась в подушки с головой, чтобы утренний свет не мешал мне спать.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна. Глаза закрылись, и я снова уснула.

Но проснулась на этот раз сама. Сны не приходили, и я чувствовала себя гораздо бодрее. Нужно было привести себя в порядок. За дверью дежурил бессменный Лакор, проводивший меня сначала в ванную, а потом обратно. Значит, они все же ждут от меня попытку сбежать?

Пришла Мишель и снова сделала из меня куклу: завила кудри, но на этот раз собрала их просто в высокий хвост. Наряд тоже был скромным, но достаточно элегантным: платье-футляр без рукавов темно-зеленого цвета и удобные туфли на небольшом каблуке. Надо отдать должное, у Мишель был хороший вкус, несмотря на ее молодость.

Лакор сопроводил меня по лестнице, где нам навстречу пронеслась разъяренная Марго и кинула на меня пылающий взгляд. Она тяжело дышала, каждый выдох выходил с тихим рычанием. Казалось, еще немного, и пар из ушей пойдет. Длинные рукава пиджака строгого костюма скрывали напряженность ее рук, но, я уверена, что ее кулаки были сжаты, и если бы я не посторонилась, то узнала бы всю мощь ее ярости.

Внизу, через парадную заходили, громко смеясь, Лесатр и Вэлка. Поприветствовав меня, они отправили моего надсмотрщика по какому-то поручению, а сами провели меня в обеденный зал, где уже был накрыт стол.

Вэлка расположился по правую сторону, где раньше сидела Марго. Поймав мой задумчивый взгляд, Лесатр ответил на вопрос, который я не задавала.

– Марго сегодня не сможет почтить нас своим присутствием. Так что можешь расслабиться и спокойно поесть. Мишель передала, что ты не притронулась к еде. – Он протянул мне тарелку с салатом. Я отказалась.

– Спала. Вчера был слишком напряженный вечер, – ответила я и уставилась в пустую тарелку, чувствуя неловкость от изучающего взгляда Вэлки.

– Я слышал, что ты ночью чуть не разнесла полдома? Вот это сила! – В тоне Вэлки слышалось восхищение и легкая беззаботность. Совсем как в старые времена! – Давно тебе говорил, что эту безвкусицу нужно взорвать! – он обратился к Лесатру и хлопнул его по плечу.

– В этой “безвкусице” ты очень любишь проводить время. Да так, что тебя отсюда помойной тряпкой не выгнать!

Они оба заржали, как подростки над тупой шуткой. У меня был шок. Я не понимала перемены Лесатра. Сейчас он казался совсем другим. Может быть, это он – настоящий? А может, Грант заколдовал его?

Лесатр, видя мое недоумение, поспешил объяснить:

– Если ты удивляешься моему прекрасному настроению, то вот она, причина. – Он мотнул головой в сторону Гранта. – Это мой лучший друг с самого детства. Эх-х, если бы ты только знала, сколько раз мы выручали друг друга в юности…

Я подавилась глотком кофе и чуть не забрызгала им сидящего напротив своего бывшего учителя. Прокашлявшись, я произнесла глухим упавшим голосом:

– Так он что… ты что, оборотень?

Я не знала, кому адресовать вопрос. Но внутри все сжалось, а в голове крутилось одно и то же слово: “Конец”. Значит, он не поможет мне уйти отсюда…

– Ну а ты – ведьма. Поговаривают, что очень даже сильная! – сказал Грант, одновременно что-то жуя. – У каждого свои секреты. Это не повод бояться друг друга. – Он подмигнул.

В чем-то он был прав. Его привычки, поведение и манера разговаривать остались прежними. Он сам остался прежним. Будто и не было этих двух лет. Может быть, и вправду стоит поговорить с ним наедине?

Дальше трапеза продолжалась в тишине. Я ковырялась в тарелке – кусок не лез в горло. Наше молчание прервал один из амбалов Лесатра, который что-то сказал ему на ухо, отчего Лесатр свел брови и сжал губы.

– В общем, дела не ждут. – Он бросил салфетку на стол. – Мне нужно отлучиться ненадолго. Вэлка, поручаю тебе приглядеть за этой милой особой. Аккуратнее с ней, а то и на тебя спустит призрачных собак, а у тебя охранного амулета нет. В общем – развлекайтесь. Дом в вашем распоряжении. Вернусь к ужину. Барк приготовит нечто поистине роскошное!

С этими словами он вышел из-за стола и, поравнявшись с ожидающим его посетителем, скрылся за дверью.

– Ты не притронулась к еде. Что-то тебя беспокоит? – Вэлка с волнением попытался заглянуть мне в глаза.

– Беспокоит, – ответила я и вздохнула. – Почему ты не рассказал, что ты – оборотень? Ты так много говорил о своей жизни, своих романах и душевных терзаниях, но ни разу не сказал о своей сущности. Я думала, что знаю тебя, а оказалось…

Договаривать не хотелось. Да и так все было понятно, что я хотела сказать.

– Что бы это изменило? Что это меняет сейчас? Я все тот же, признанный художник и повеса. Чем я стал хуже, когда ты узнала, что пять ночей в месяц я провожу в волчьей шкуре?

– Это меняет все, – шепотом сказала я и встала из-за стола. Я уже была на полпути к выходу, когда он меня остановил.

– Постой. Давай без недомолвок. Напрямую. И пойдем на свежий воздух.

Я согласилась. Лучше сейчас выяснить все, чем потом, когда может быть поздно.

В холле нас встретила служанка с каре, подавая мне белую короткую шубку и пальто – Вэлке.

– Давай начнем с того момента, когда ты уехала из Неакра. Я не смог тебя проводить и попрощаться как следует, но я за это уже извинился. Мне было больно от того, что ты решила вернуться домой, а не остаться со мной. Почему ты не ответила на мое письмо?

– Потому что поняла: история окончена. Не нужно ее продолжать. Было больно, обидно, но потом я осознала, что стала бы тебе обузой. Ты слишком вольная птица. Но я пережила все и не держу зла. И была очень рада тебя вчера увидеть и даже хотела попросить тебя о помощи, но…

Я запнулась на полуслове. Лесатр его близкий друг, а я… так. Нас с Вэлкой ничего не связывает, их с Лесатром – вся жизнь. А что, если Вэлка расскажет Лесатру о том, что я хотела попросить поспособствовать мне сбежать отсюда?

– О помощи? Какой? – Он посмотрел с интересом. Его всегда легко было заинтриговать.

– Теперь это неважно. Забудь.

– Ты знаешь, что я тобой дорожил и всегда буду дорожить. Если они тут плохо с тобой обращаются, я поговорю с Лесатром – Он сделал вид, будто готов был прямо сейчас идти и разбираться с хозяевами.

– Успокойся. Все нормально. Мне просто нужен друг, а здесь… я чужая. И все здесь… меня пугает.

– Так вот он я! Готов подставить дружеские уши, плечи, руки и все остальное. – Он рассмеялся, а я немного расслабилась. Разряжать обстановку – его конек.

Я грустно улыбнулась в ответ. Вдоль дорожек стояли полуголые деревья: редкие листья колыхались на холодном ветру, а опавшие – кружились по дорожкам. За периметром сада все было окружено лесами – темными, хвойными и густыми. Он казался таким спасительным и таким далеким… И что-то там переливалось. Сияние?

Я украдкой взглянула на дом. Стена света переместилась вдоль парка. Что это, интересно? Спросить бы про это у кого-нибудь… Вспомнился недавний вид Марго, и внутри все похолодело.

Я почувствовала себя одиноко по-настоящему. Одна против всех обитателей особняка. Оборотней. Ведьмы.

– Скажи мне честно: когда мы познакомились, ты знал, что у меня есть магические способности?

– Я думаю, правда тебе не очень понравится. Уверена, что хочешь знать?

– Уверена. – Я решительно посмотрела в его серые глаза.

Он вздохнул и взял меня под руку.

– Однажды, когда я приехал к Лесатру, он рассказал мне о том, что замыслил. Не хватало одного элемента – девочки, которая не знает, что она ведьма. Но для начала ее нужно было найти, потому что его Марго в этом вопросе оказалась бессильна. Я начал поиски, но когда нашел тебя, тебе было всего двенадцать лет. Я решил подождать и не говорить об этом никому. Спустя шесть лет, в Эрдосе, я увидел твой творческий потенциал и подумал, что тебя нужно вывести в свет. А позже, когда узнал ближе, то и вовсе передумал тебя отдавать Лесатру. Кроме этого, все было искренним. Ты действительно стала близким мне человеком, понимающим с полуслова, с полувзгляда, за что я тебе благодарен.

Он замолчал, а вот в моей голове все встало на свои места. Лесатр, так или иначе, следил за мной всю жизнь. Я думаю, его “люди” всегда находились где-то рядом. Но выяснять это оказалось слишком горько.

Увидев мою поникшую голову, Вэлка остановил меня и взял мои руки в свои.

– Я же говорил, что тебе не понравится. Но, с другой стороны, ты сама сказала, что все в прошлом. Сейчас прошлого уже не изменить. Давай не будем вспоминать?

– Мне нужно все обдумать. Я, наверно, пойду к себе, – тихим голосом сказала я.

– Я тебя провожу, – также тихо ответил он, и мы двинулись обратно.

В комнате я долго стояла у окна. Не хотелось ни думать, ни говорить.

Я зажгла огонек своей кееры на ладони и смотрела на пламя. Вся моя жизнь была обманом. Слезы покатились по щекам.

Рядом с моим фиолетовым пламенем возникло еще одно, темно-зеленое, с изумрудным отливом. Дедушка Марк… Почему ты ушел так рано… возможно, если бы ты был жив, то все было бы по-другому…

Раздался стук в дверь. Я наскоро вытерла слезы и погасила оба огонька.

– Я не хочу никого видеть! – крикнула я.

– Это Мишель. Я принесла вам конфеты и чай, – сообщил приглушенный голос.

– Уходи!

Я села на кровати. Нежданный визит вернул меня в реальность. Слезы еще никому не спасали жизни, но раз я одна, полагаться следует тоже только на себя. Разговор с Вэлкой ощутимо выбил из колеи, но, по сути, я не узнала никакой информации. Если он говорит правду, что дорожит мной, возможно, получится узнать хотя бы что-то об этом доме.

Нужно подумать, как это сделать.

Я наколдовала себе блокнот и карандаш. Пока думала, накидала его портрет. Вышло вполне неплохо. Пусть это будет предлогом для начала беседы.

У дверей стоял все тот же Лакор. Я попросила его проводить меня до комнаты Вэлки. На удивление, он согласился, но, пока мы шли, сжимал кулон на шее. Охранный? Интересно, Лесатр этот амулет имел в виду утром?

Лакор проводил меня в библиотеку, где и находился Вэлка. Я протянула ему рисунок.

– Извини за мое настроение и за то, что ушла. Вот. Это тебе на память. Вдруг мы снова потеряемся, а это, надеюсь, будет теплым воспоминанием обо мне. – Я слабо улыбнулась, а в ответ выслушала тираду восхищения и восторга. Портрет ему понравился.

– Может быть, пройдемся? Мне не показали дом, а ты, как я поняла, здесь частый гость.

– О, ты просишь экскурсию? Я с удовольствием!

Он закрыл книгу. “Жизнь Наполеона Бонапарта,” – успела прочитать я на обложке.

– Первоклассный гид к вашим услугам! – Вэлка шуточно поклонился, и остатки напряжения спали.

Мы прошли по всем первому этажу. Здесь располагался холл, обеденный зал, зал приемов, библиотека и кабинет Лесатра, куда мы, разумеется, заходить не стали.

– Ты покажешь мне, где кухня? Я бы очень хотела посмотреть на человека, который создает такие вкусные конфеты.

– Да, Барк тут работает со времен нашего детства. Лесатр его ни на кого не променяет!

Кухня оказалась огромной и была уставлена оборудованием и техникой по самым высоким стандартам дорогих ресторанов. Там работали десятки человек, тогда как сам Балк стоял у плиты в центре и раздавал указания. Он оказался тучным человеком, ростом чуть выше среднего и с пухлыми губами, сложенными бантиком – казалось, что он обижен и не стесняется это демонстрировать.

Искренне поблагодарив главного повара за его труд, мы направились дальше. В голове я пыталась составить карту всех помещений и подмечала детали расстановки мебели. Не знаю, зачем, но лишним не будет.

Миновав второй этаж, отправились на третий. Здесь в одном крыле жила прислуга, а другое было заброшено и занавешено толстой портьерой.

– Сюда обычно никто не ходит. Но это бывает полезно. Воспоминания о прошлом заставляют больше задумываться о будущем. – Он отодвинул пыльную ткань и зажег свет.

Это место казалось необитаемым, находиться здесь было жутко. Толстый и плотный слой пыли покрывал каждую поверхность, и даже лампы светили настолько тускло, что, казалось, они больше давали очертания предметам, нежели освещали их. Столько старинных вещей потеряло свой цвет, запутавшись в паутине и прахе времени, осадком опустившимся на это помещение!

– Здесь лежат памятные вещи, которые не вписываются в интерьер дома. Лесатр бывает очень сентиментальным. – Вэлка хмыкнул. – Смотри, портрет его родителей.

Он стер пыль со стекла, и я разглядела черно-белую, старинную, слегка выцветшую фотографию. Мужчина и женщина с белыми волосами. На вид им около сорока лет. Лесатр был молодой копией своего отца. Я не решалась ничего трогать. После небольшого экскурса в их с Вэлкой детство мы пошли обратно.

После того, как экскурсия завершилась, мы прошли в гостиную в левом крыле. Вэлка попросил пробегающую мимо Мишель подать нам кофе сюда.

За чашкой ароматного напитка я решилась поинтересоваться, какой все-таки план вынашивает Лесатр.

– Как? Он тебя до сих пор не посвятил? Зачем тогда он притащил тебя на сходку? – искренне возмутился Вэлка.

– Да как-то времени не было… Меня притащила Марго несколько дней назад, и я, как говорится, с корабля на бал… – видя его недоумение, перемешанное с любопытством, я рассказала ему, как сюда попала, умолчав о Регане и Одри с Крейгом.

– М-да… Жестоко. У меня сложилось впечатление, что ты в курсе всего и полностью разделяешь…

– Увы.

– Начну, пожалуй, с предыстории. – В задумчивости он поднял глаза к потолку и театрально приложил палец к губам. – Расскажу, как мне рассказывал Лесатр. Я из других мест родом и его стаю не знаю. Но когда-то очень давно, несколько веков назад, все жители северной части материка боялись не гнева богов, а именно гару. Волки крали детей, пока однажды один из шаманов не призвал к себе их вожака, умеющего говорить на человеческом языке. Они заключили перемирие: люди должны приносить им в жертву младенца с одного племени раз в год, а взамен нападения прекратятся. Никто не смел охотиться на гару, и с каждым годом аппетиты волков начали расти. Люди откупались всем, что могли добыть: драгоценности, одежда, олени. Они отдавали последнее. И вожаки гару обленились. Они выстроили недалеко от границ с северными землями свои дома и стали жировать. Гару повязли в пьянках, разгуле и, наконец, нарушили все договоренности. Люди открыли на них охоту, обнаружив, что один из заграничных металлов смертельно ранит их и отравляет, пока волки не умрут. Гару вынуждены были бежать.

Спустя несколько поколений, родился Лесатр. Ему на ночь рассказывали сказки о белых волках, которые были божествами во владениях снега и холода. Когда он подрос, то начал задаваться вопросом, а почему сейчас белые волки влачат жалкое существование, скрываясь и прячась от людей? Именно тогда ему пришла в голову мысль вернуть былое величие рода, и он начал постепенно осуществлять свой план.

Поначалу шло туго, но сила его убеждений находила все больший отклик в его сородичах, и те становились его сподвижниками. Первой целью было полное уничтожение всех охотников на оборотней. Он знакомился с другими расами волков, и те тоже принимали его убеждения за истину и следовали за ним. Год за годом, во всех частях света шло истребление старинных родов как с одной стороны, так и с другой. Теперь больше нет охотников. Как и всего их оружия. Этот этап окончен.

Чтобы контролировать весь мир, ему были нужны верные союзники. Он планировал протолкнуть в верхушки власти своих оборотней в облике людей. Но процент оборотней на душу человеческого населения очень мал, могли бы вспыхнуть восстания. Он хотел этого избежать. Поэтому встал вопрос, как заманить людей на свою сторону и быть уверенным в их преданности. И тут случайно он находит Марго. Ее обида на мир была столь велика, что она с радостью согласилась помочь ему, но с двумя условиями: она разделяет с ним его могущество, и второе: Лесатр помогает ей уничтожить всех ведьм. Они вместе клеймят людей, которые готовы им служить. Клеймят оборотней, которые артачатся, специальным символом, и с помощью рунической магии и лариенита могут брать на себя контроль над разумом оборотней в волчьем обличии.

– Так они нашли меня, – одними губами прошептала я, пытаясь не выдать своих настоящих эмоций. Голова шла кругом от информации, но, как оказалось, это было еще не все.

– И сейчас свершение его плана очень близко. Одной ночью, дата которой держится в секрете, они всем скопом совершат переворот во власти и будут править. Всех несогласных отправят на специальные фермы, и они будут служить кормом для поддержания жизни оборотней. Все те, кто за Лесатра, обретут сытую жизнь. Весь механизм государств будет двигаться так же, как и раньше, но уже с его единомышленниками. Как-то так. Мне нравится план. Стройный. И вполне реальный. Переживал, что Лесатр сорвется и начнет осуществлять раньше срока, но он мудр и готов ждать сколько нужно. Он тщательно подобрал кадры, можешь мне верить, и лично проверил каждый этап. Поэтому я и рад, что ты с нами. Тебя не придется убивать.

Глава 35

Я испуганно уставилась на него:

– У тебя была такая цель?

– Нет, что ты. Это сделал бы не я. Но очень горько бы тебя оплакивал. Не отказывайся. Будь с нами. Со мной. Как когда-то очень хотела.

Он смотрел на меня с таким просящим выражением, что я содрогнулась. Он что, серьезно? Они хотят захватить мир?

Мне подумалось о родителях. Интересно, согласились бы они подчиниться? Кто вообще из людей согласился бы? Но кто бы точно пошел против, так это Одри и Крейг. Воспоминание о них снова придало мне сил: я не одна. Даже сейчас, будучи заложницей в чужом особняке и после всего, что услышала от человека, которому когда-то доверяла.

– Ты хочешь, чтобы я помогла поработить людей? – возмущенно спросила я. – Ты серьезно?

Он поморщился.

– Не поработить, а помочь. Ты заметила, что человечество гниет? Везде недоверие, обман, лицемерие и много других пороков. Мы хотим очистить мир от скверны и вернуть то, что давно утрачено – доверие.

– Страх. Ужас. Вот что вы хотите вернуть.

– Ты ошибаешься. – В комнату вошла Марго и влезла в разговор. – Безусловно, страх и ужас – вечные спутники перемен. Но они должны начаться. Мне пришло это в видении. Поэтому я верю в задумку Лесатра. Посмотри на это с другой стороны. Мы спасем планету от перенаселения. Восстановим ее флору и фауну. Будущие поколения будут сильными и здоровыми. Разве этого мало?

Ее голос был чрезвычайно вежливым, как в том сне, когда она гладила меня по волосам. Это настораживало.

– Я научу тебя многому. Ты познаешь истинную силу своей магии. Останемся только мы вдвоем.

Мне вспомнилась Регана, и Марго, видимо, это почувствовала.

– Не печалься о своей учительнице. Кстати, не знала, что она еще жива. Но она слаба и не сможет раскрыть твой потенциал. Мы с тобой похожи, мы эклеты – ведьмы, которые объединили в себе возможности всех видов ведьм. Мы с тобой – потомки первородной ведьмы, сильнее и могущественнее которой не было за всю историю. Ее сила возродилась в нас, так давай отдадим дань природе и ответим ей тем же!

Она смотрела на меня своими большими зелеными глазами так искренне и говорила так пылко, что ее речам хотелось верить. Но… что-то мешало. Ее вспышки ярости? Двуличность? Может быть то, что она подслушивала наш разговор?

– Тебе не нужно давать ответ прямо сейчас. Давай завтра встретимся, и я покажу, над чем работаю. Посвящу тебя в свои мысли и планы.

– Ты меня, не далее как вчера, хотела убить, – напомнила я ей.

– Это была секундная слабость. Я ревнивая, а ты хорошенькая. Не принимай близко к сердцу. Теперь-то я вижу, что Лесатр не посмеет забрать тебя у Вэлки. И мне от этой мысли спокойнее. – Она посмотрела на него и улыбнулась. Он засмущался.

– Я, пожалуй, пойду. Нужно и вправду подумать о многом.

Мне не перечили. На ужин я не спустилась, но и меня никто не тревожил. Еду я раздобыла сама. Мне срочно нужно было учиться владеть своим даром и магией. Регана говорила, что ведьма ограничена лишь своим воображением. Значит… нужно представить то, что я хочу увидеть.

Сейчас я сидела за туалетным столиком и собиралась с мыслями. Передо мной лежал мой старый скетчбук, несколько карандашей и ластик.

Нужно было сосредоточиться и правильно сформулировать запрос, чтобы я смогла не засыпать, но видеть. Вернее, чтобы руки сами рисовали то, что мне нужно.

Что меня ждет? Слишком размыто. Что будет завтра? Тоже недостаточно. И так было со всеми вопросами, роящимися в голове и ожидающими беспристрастной оценки на тщательность формулировки.

Решила начать с малого. Где находится Одри. Когда я задала этот вопрос, то поняла, что Одри – это мое заземление. Отправная точка во всех вопросах, связанных с будущим. Она точно сыграет не последнюю роль в моей судьбе. Но какую именно – это уже будет другой вопрос.

Пока я блуждала в этих размышлениях, рука вывела старенький домик где-то на окраине леса, а вокруг него шесть волков. Судя по нажиму на карандаш – черных. Одри тоже была на рисунке, но она не боялась их – об этом говорил ее спокойный взгляд и ее рука, лежащая на макушке одного из них. Интересно. Несомненно, тут были Тай и Нолан, а кто остальные? Если разобраться, то это не так и важно: они все смотрели в одну сторону, а сами волки стояли немного за Одри – признак того, что она вне опасности. Значит, все в порядке.

Следующая была Регана. Она тоже вышла на листе в окружении шести волков. И кажется, тех же самых. Это настоящее? Или моя фантазия слишком далеко зашла?

Крейг. И, конечно же, в окружении все тех же шести оборотней в звериной шкуре. Можно ли это расценить, как знак того, что они все вместе? Но почему на рисунке не отразились все они рядом друг с другом?

Я заметила небольшую деталь. Указатель. Но он вышел слишком расплывчатым, и я никак не могла различить название. Бросив попытки, я вздохнула с облегчением. Значит, мои опасения были напрасны – они все живы.

Следующей я нарисовала Марго с крыльями. Она стояла на высоком камне, и за ее спиной было море. Или океан – бесконечная гладь воды с набегающей волной у побережья в самом углу, которое растворялось в росчерках ближе к краю страницы.

Лесатр предстал в образе огромного, мускулистого человека-волка. Он смиренно сидел за решеткой и откинул голову на стену в задумчивости. Как он туда попал? Вопрос. А чтобы понять странные ответы, хотелось больше контекста. Но получить ответ, кроме как во сне, я не представляла как.

Сформулировала вопрос “что меня ожидает в ближайшем будущем?”, и рука вывела мое изображение, замершее в странной позе, которую никак не получалось идентифицировать. Я куда-то бегу? Кому-то кричу? Что-то пытаюсь предотвратить? Рука вскинута вперед, лицо застыло в агрессивном выражении, ноги на ширине плеч, как будто для лучшего равновесия. За мной декорации зала приемов и множество безликих людей, создающих толпу на заднем фоне.

Я откинулась на спинку стула и разложила перед собой все рисунки. Меня охватило странное чувство от того, как вообще все это было нарисовано: почти без моего личного участия. То есть рисовала, конечно же, моя рука, но я не контролировала процесс. Я просто смотрела, как двигается карандаш, а в моей голове была абсолютная пустота и тишина. Ни одна мысль и ни одно чувство не смело туда заглядывать, пока рисунок не был закончен. Это было удивительно, и в то же время жутко.

Внимание переключилось на одну деталь: у Лесатра на груди висел на шнурке камень, который я не видела у него в реальности. Лариенит? У Нолана, кажется, тоже такой, только меньше.

Мои мысли прервал стук в дверь. За окном еще виднелся клочок темно-серого неба – значит, ночь еще не наступила.

Пришел Вэлка. Да что же такое!

– Я хотел проведать тебя, как ты тут? Столько на тебя сегодня вылил…

– Все хорошо. – Я успела спрятать три страницы с моими друзьями. На столе остались Марго и Лесатр.

Заглянув через плечо, он потянулся за листами бумаги, чтобы рассмотреть их поближе.

– Наброски для будущей картины? На стене в коридоре скоро появится очередной сюжет?

Я кивнула. Пусть думает так. И хорошо, что он не знает, что я оказалась провидицей.

– Ты не пришла на ужин. – Он вопросительно посмотрел на меня. – Я переживаю, что ты ничего не ешь.

– Я могу позаботиться о себе. Не переживай, я сыта. Я же ведьма, – уклончиво ответила я.

– Понял, понял. – Он вскинул руки, будто останавливая меня. – Больше не буду задавать глупых вопросов. По поводу твоей картины. Тебе нужны краски, холсты, кисти? Я могу привезти.

– Хм. Не откажусь. Ты знаешь, какими я рисую.

Он кивнул:

– Считай, завтра они будут у тебя. Тебе еще что-то нужно?

– Пожалуй, да. Я хотела спросить, а есть ли в этом доме темницы или подвалы? – На его удивленно-вопросительный взгляд я решила ответить сразу: – Мне для достоверности. Я никогда не была в тюрьмах.

Он задумался. А потом протянул:

– Да, есть. Но они заброшены. Не думаю, что Лесатр разрешит туда спускаться.

– А где вход, можешь показать? Я могу пробраться туда, никто не узнает! – я проговорила как ни в чем не бывало, будто просила принести мороженое, но в его взгляде считала скепсис. На что вздохнула и обратилась мышкой. Забежала в пролом в стене и вышла оттуда уже собой. – А теперь веришь?

От шока он отходил минуты три, пытаясь что-то изобразить жестами, но только выдохнул:

– Вот это волшебство!

– Так расскажи мне, где вход!

Я теряла самообладание. Мысль о том, что мне нужно увидеть, ту ли решетку я нарисовала, становилась все тверже. Теперь она меня точно не покинет, пока я там не окажусь. И, словно считав мое настроение, Вэлка сдался:

– В детстве я видел, что вход располагался с дальнего торца. Но на нем давно висит ржавый замок. Хотя… ты знаешь, около года назад мне не спалось, и я прогуливался с той стороны сада. На секунду мне показалось, что из щелей между дверью и косяками исходит нежно-лиловое сияние. Но оно вспыхнуло и пропало. Я подумал, может, там устанавливают новые лампы, и не придал значения. Лесатр сказал, что они их давно не используют, и они наглухо закрыты. Прислуга туда не ходит. Марго подтвердила его слова.

– Где-то еще есть вход туда? Может, лазейка или слуховое окно или что-то вроде этого? – я была неумолима, а Вэлка растерялся.

– В кухне есть лифты на все этажи. Может, и туда есть. Но там Барк, и вряд ли он тебя пустит. Он строго следит за кухней. Не пустит туда ни людей, ни мышей.

– А может, ты поможешь отвлечь его? – я попыталась придать себе очень жалобный вид и закрепила контрольным: – Все на благо искусства!

Это должно было его растопить, но Вэлка медлил:

– Ну… А почему не попросить Лесатра или Марго? Они не откажут. Тем более, если им объяснить причину.

– Я хотела им сделать сюрприз и раньше времени открывать задумку не хочу. Но ладно, придется рисовать недостоверно. Я думаю, никто не обвинит меня в этом. А теперь спокойной ночи!

Я видела, как он колеблется: Вэлка всегда щепетильно относился к деталям, но чтобы выдать ради этого тайну друга? Точно же – тайну, я была уверена: ну у кого еще в доме в наше время могут быть темницы? А он сам только что признался, что видел!

Его терзания прервал стук в дверь, и на пороге появилась Мишель. Она строго посмотрела на Вэлку:

– Готовимся ко сну. Безотлагательно.

Он выдохнул с облегчением и не стал ей перечить. Пожелав спокойной ночи и выразив надежду, что мы увидимся завтра, вышел.

Скрыв досаду, я послушно заняла свое место у зеркала, но успела спрятать листы до того, как их увидит Мишель.

– А ты можешь мне сказать, во сколько закрывается кухня? – спросила я, придумывая на ходу причину, по которой меня это интересует.

– Основные работники заканчивают смену в десять. Остаются дежурные. Если вы хотите есть, я распоряжусь.

Отлично. Ничего не пришлось врать.

– Да, я проголодалась. Мне бы чего-то быстрого, не обязательно изысков.

– Хорошо. Будет через полчаса.

Пришлось есть пасту под надзором Мишель. Она делала вид, что смахивает пыль со всех дальних и совершенно чистых поверхностей, но мне казалось, что это только предлог, чтобы следить за мной.

Когда с едой было покончено, она поставила пустую тарелку на нижнюю полку тележки и закрыла ее шторкой. А вот и идея, как попасть на кухню и прошмыгнуть мимо Лакора!

Я зашла в другую комнату и обратилась мышью, и пока Мишель замешкалась, поднимая карандаш, заранее брошенный мной на ее пути, я успела юркнуть к грязной посуде. Мишель положила карандаш в карман своего передника – видимо, посчитала, что это мусор. Что ж, невелика потеря.

На кухне тележку отвезли в отдельное помещение для мойки посуды. Здесь стоял химический запах лимона, как от средства для мытья посуды, а воздух был влажным.

Мне удалось перебежать незаметно за холодильник в основном помещении, у дальней стены. И тут меня ждал сюрприз: старинная маленькая дверь в стене. Интересно, она приведет меня в подвал?

Я выглянула, чтобы оценить обстановку. Тут находились два дежурных, дремавших при тусклом свете.

Вдруг за этой дверью раздались гулкие шаги и едва слышный голос. Я попыталась вжаться в угол между полом и стеной, чтобы остаться незамеченной. Что-то напевая себе под нос, вышел сам шеф-повар, отодвинул холодильник и попытался тщательно закрыть за собой дверь. Та-ак, значит, дверь на ключе. Вряд ли там где-то есть хоть одна щель.

Со стороны кухни раздался грохот падающей посуды, это отвлекло его от текущего дела, и он, бурча, отправился выяснять, что случилось. Вход остался не запертым. Вот это удача! Только тяжелая дверь явно не поддалась бы хрупкому животному, и мне пришлось на пару секунд принять человеческий облик, приоткрыть дверь и снова упасть, превращаясь в мелкого грызуна.

Внутри оказалась каменная лестница с высокими ступенями. Спускаться было тяжело – я почти падала с каждой ступени, отбивая лапы, но наконец-то добралась до ровной поверхности. Немного подождав, пока горевшие конечности слегка отпустит, я мелкими перебежками двинулась по длинному коридору. И да, этот ход действительно вел в подземелья, сплошь утыканный темницами с железными решетками, прутья которых были точно такими, как на моем рисунке.

Мой мышиный нос четко определял запахи: сырость, плесень, мокрая земля, отходы жизнедеятельности, пот, застарелая кровь. Глаза прекрасно справлялись с темнотой, а чувствительные усы выполняли роль компаса, не давая наткнуться на преграды. Я осматривала каждую камеру, пытаясь понять, какая же камера мне привиделась, возможно, я смогу еще что-то увидеть? Столько вопросов, на которые я бы хотела узнать ответ! Я двигалась вдоль коридора, уходя все дальше от кухонного входа, но нужная темница все никак не появлялась.

И вдруг – слабый запах свежей еды. Я последовала за ним и… вышла к единственной заключенной. Я проникла к ней в камеру и сделала круг. Кажется, она дремала или находилась в полузабытьи.

Я попробовала разбудить ее, тыкая холодным носом в руки и ноги, но безуспешно. Пришлось сменить облик.

– Эй, вы живы? Проснитесь, пожалуйста! – я пыталась говорить как можно тише, и тихонько толкая ее руку.

Пока глаза, после превращения обратно в человека, привыкали к темноте, кажется, в душе я уже поняла, кто это. Запах был мне знаком.

– Риса? Ответьте мне! Это вы? – Еще одна попытка, и снова безуспешно. Пришлось присесть рядом на мокрый и холодный пол. Жуть.

Что может пробудить человека, находящегося под землей долгие годы? Может быть, свет?

Я перенесла из комнаты свечу и зажгла ее привычным щелчком. Сработало. Женщина прикрыла глаза от яркого света и завозилась, пытаясь слиться со стеной.

На ней были разодранные обноски темно-серой длинной рубахи, голые босые ноги сплошь покрывали кровоподтеки и ссадины. Руки выглядели не лучше – скривив в разные стороны и раздув костяшки, пальцы изъел тяжелый артрит. От сырости на ее лице и шее были красные очаги и расчесы по всему телу. Выпученные красные глаза глядели настороженно и со злобой. Волос на голове почти не было: редкие пряди торчали клочками, перемежаясь с крупными залысинами.

– Не бойтесь. Я вас не обижу. Я хочу помочь.

Она, постепенно привыкнув к свету, рассматривала меня во все глаза, открывая и закрывая рот, как рыба на суше.

– Я тебя узнала! – ее скрипучий, хриплый голос, звучавший, как предсмертный хрип, резко напомнил нашу первую встречу в моем видении. – Ты передала мои слова Регане? Ты ее уберегла? – Она вцепилась мне в руку и приблизилась.

Я увидела на ее груди цепи, сковывавшие ее и закрепленные крест-накрест. В точке пересечения была круглая бляшка, и на ней – символ.

– Она в безопасности. Ее надежно защищает пещера. Все хорошо!

Я попыталась ее успокоить. Но ее силы были на исходе, она перестала двигаться и просто смотрела в одну точку.

– Может быть, вам поесть? – я потянула руку, чтобы передать ей тарелку с недавно принесенной едой, но она остановила меня.

– Меня травят здесь. Та ведьма хочет, чтобы я сошла с ума и в порыве бреда добровольно отдала хотя бы часть своей кееры. Не нужно. Хочу умереть не от яда.

– Не нужно умирать! Я помогу вам освободиться! Мы восстановим ваши силы и залечим раны!

– Зачем? Ты знаешь, почему я здесь? Зачем? Меня будут искать… Это не как в книгах. Ты обречешь себя на погибель, а я не стою того. Да и недолго осталось. Я чувствую, как моя кеера переходит в вечность, со мной остался совсем маленький ее кусок. Скоро не станет и его. – Она выдохнула и сухо закашлялась.

– Не-ет, так не пойдет. Пока есть ваша магия, есть надежда. – Я закрыла глаза и представила тарелку овсянки в своем любимом кафе – с кусочками ягод и фруктов. Следом – бутылку воды. – Вот! Держите. Это вкусно! И безопасно.

Она взяла тарелку и принюхалась. Отправила в рот первую ложку. Пожевала – вернее, покатала по рту – и проглотила. Я открыла бутылку и протянула ей. Она выпила ее почти всю за раз! Сколько же она голодом и без воды тут?!

На глаза навернулись слезы. Пока она занималась едой, я обходила камеру по периметру, освещая каждый угол и каждый прут, чтобы все запомнить. Древняя каменная кладка, ржавая решетка с кованым узором вдоль пола и потолка, чтобы прутья не раздвинуть. Такая же, как на моем рисунке. Лесатр был заперт здесь? Или будет? Скорее всего, на этом месте раньше было другое здание, не менее величественное и страшное.

– Что значит этот символ? – Я указала на круглую бляшку.

– Это… Это древний символ, который был придуман во времена гонения ведьм. По преданию, он лишает его носителя магических сил. Но на самом деле, он просто их блокирует. Ей нужна моя кеера.

– Зачем?

– Она жаждет разрушения. Единоличного владения всем и всеми. Полного контроля и подчинения.

Риса еще сильнее закашлялась. Ей было тяжело говорить. Нужно было немного восстановить силы. А мне – понять, что делать дальше.

– Я приду завтра. И буду приходить каждую ночь, если вы не против. Мы что-нибудь придумаем с вами. Отдыхайте. Я оставлю вам чистой воды.

Я обратилась в мышку и побежала назад к двери, но остановилась на полпути. Тарелка выдаст чужое присутствие. Я вернулась.

– А вы мне не поможете? Как я могу перенестись отсюда в знакомое место, забрав все лишнее с собой и без участия границ? – Я виновато посмотрела нее. – Я просто еще не все умею.

Она беззвучно рассмеялась. Ну, да. Точно “ха-ха”. Спасительница, блин.

Она рассказала, что вся магия у нас в голове, а все эти пируэты руками – для детей. Они придуманы, чтобы лучше понимать и чувствовать магию. Взрослому же достаточно просто сделать шаг за условную границу. Например, со ступеньки. А перенести с собой можно все что угодно, если захотеть.

Я выбралась сквозь прутья, забрала все лишнее и, ступая как можно мягче, отправилась по коридору. Стоя на нижней ступени, я собралась с мыслями, но услышала, что тяжелая дверь открывается. И шагнула вниз.

Глава 36

Почувствовав твердый пол под подошвой и открыв глаза, я выдохнула. Я была у себя в комнате. Тарелки отправились под кровать и скрылись под свисающим покрывалом.

Через полчаса я уже засыпала с мыслью, что мне позарез нужно увидеться с Реганой и рассказать ей все. Что я выполнила обещание и нашла ее подругу, и что она может быть спокойна – я не оставлю Рису в беде.

“Я иду по кромке леса, босиком, в ночной сорочке. Вокруг снег, мягкий и теплый. Поблизости видны немногочисленные деревянные домики, из труб которых струится дым, а в окнах горит уютный свет.

Я не ощущаю холода, но ощущаю чье-то присутствие.

– Рада тебя видеть, Кэйтлин, – знакомый голос доносится из-за спины. Регана догоняет и идет рядом неспешно, словно прогуливаясь.

– Рада, что ты освоила это умение. Теперь мы можем общаться чаще. Или ты случайно сюда забрела? – Она берет меня под руку.

– Думаю, что поняла, как это делать. Я по делу и не знаю, сколько у меня есть времени, – говорю быстро, и вижу, как из моего рта выходит пар. – Я нашла Рису. Я выполнила свое обещание.

Регана останавливается и смотрит на меня взволнованно.

– Она у нее? В лапах Марго? – ее голос становится прерывистым шепотом.

– Да. Она плоха, но до сих пор жива. Она в подземелье, в клетке. Я буду присматривать за ней и помогу, насколько мне хватит сил, можешь не переживать.

Я беру ее за руку, чтобы успокоить, и чувствую ее учащенный пульс.

– Береги ее. Я скоро доберусь до вас. Вместе мы вызволим ее и тебя, – ее голос становится совсем тихим и теряется в хрусте снега под ногами.

– Мне нужно идти. Мы скоро увидимся!

И она растворяется в зимнем воздухе.

– Я буду ждать… – произношу я в пустоту.

Вместо Реганы появляется древняя старуха, с горбом, палкой и длинным крючковатым носом. На ее голову накинут глубокий и широкий капюшон, из-под которого виднеются жидкие белые волосы. Черная атласная накидка-плащ полностью скрывает ее тело. А вот рукава достаточно широки, чтобы увидеть узловатые, скрюченные пальцы с длинными и грязными ногтями. Она стоит, выпрямившись, насколько позволяет ее вырост на спине, на безликом фоне вечернего неба, и злобно смотрит мне прямо в глаза. А затем медленно поднимает кривой, шишковатый указательный палец, устремляет его на меня и произносит:

– Ты… Ты – моя! От меня не скроешься!

Я вздрогнула всем телом и резко проснулась. Сердце бешено билось в груди. Я оглядела комнату, чтобы удостовериться, что это был сон.

Настало утро, а значит, все завертелось по кругу: Мишель, завтрак и указания относительно ужина.

За завтраком Марго напомнила о вчерашнем разговоре, и я, взглянув на Лесатра, вежливо ответила, что помню. Вэлки не было. На мой вопрос о нем, Лесатр поднял бровь и спросил:

– Ты же его сама отправила за красками. Вот и уехал с первым лучом солнца.

Я изумилась. Не думала, что он кинется сам, а не отправит прислугу.

– Как раз некому будет тебя отвлекать, – съязвила Марго и улыбнулась.

Я сделала вид, что поняла отсылку к роману между мной и Вэлкой. Повисло молчание.

– Кстати. Хочу сообщить, что в ближайшее полнолуние у нас будет особенное мероприятие. Все приготовления почти закончены, и та ночь станет началом новой эры. Давайте же выпьем за это!

Лесатр поднял бокал и взглядом пригласил нас присоединиться. Пришлось повиноваться.

– Итак, девочки. Мне бы очень хотелось, чтобы ты, Марго, взяла под свой контроль оставшуюся часть подготовки. Нужно ввести в курс дела Кэйтлин, чтобы все произошло без сучка без задоринки.

– А можно все-таки немного контекста? Что за мероприятие-то ожидается?

Благодаря болтливости Вэлки я уже представляла, что они планируют, но чтобы так скоро? Пусть скажут сами! Или расстроят мои опасения. Что вряд ли.

– О, оно будет достойно легенд. К нам прибудет с севера мой клан Белых Оборотней. Весь мой род, кто дожил, разумеется. И еще несколько преданных соратников из людей. Только те, кто достоин. Поэтому и от тебя я буду ждать некоторой помощи. Марго просветит тебя. – На этих словах он встал. – Прошу прощения дамы, но вынужден откланяться. Мне опять предстоит работа. Хорошего дня вам.

Лесатр направился к выходу.

– Надеюсь, мой дом останется в целости, иначе нам просто негде будет принимать высокопоставленных гостей! – закончил он и покинул столовую.

Мы сидели в тишине. Неловкость сковывала, и я решила заговорить первой.

– А что мне надо будет делать? – полушепотом спросила я.

– Ничего особенного. Просто использовать свою силу. Я тебе покажу немного позже.

Я кивнула. Марго молчала и пристально на меня смотрела, будто готовилась задать вопрос, но никак не решалась. Мне стало не по себе.

– Ты ведь ничего не замышляешь против, да? – Она подозрительно посмотрела на меня и откинулась на спинке стула. – Меня не покидает предчувствие, что ты что-то скрываешь, но я не могу увидеть будущее, в котором есть ты. – Она скривила рот. – Это раздражает.

– Тебя бесит, что ты чувствуешь себя обычным человеком? – осторожно спросила я, обдумывая каждое слово.

– Я никогда, слышишь, НИКОГДА, не чувствовала себя обычным человеком! – вспыхнула Марго. – А этот момент просто раздражает. Как назойливая муха, которую никак не получается ни поймать, ни прогнать. – Она взяла бокал. Мне показалось, что она хочет скрыть свое волнение.

– Я не муха. Я мышка. Но да. Наверно, ты права – такая же назойливая. – Я помедлила и наклонилась вперед. – А ты научишь меня ставить такую защиту, как вокруг дома? – Я пыталась изобразить просьбу и заинтересованность, чтобы усыпить ее подозрения.

Она рассмеялась.

– О, до этого еще не скоро дойдет. Это слишком древняя магия, – высокомерно произнесла она. – Тебе еще учиться и учиться.

– А как действует это сияние? То оно яркое и стелется вдоль дома, то едва заметное, то вообще перемещается за парк.

– Я устроила его так, что днем оно по периметру парка, а на ночь – вокруг дома. Это стена, чтобы ты не сбежала, – ответила она и приподняла подбородок, явно гордясь своим творением. – Ты не сможешь выйти за его пределы ни физически, ни с помощью магии. Но всем остальным оно не причинит никакого вреда.

Теперь стало понятно. Хорошо, что это не маскирующие чары. Регана обещала скоро увидеться.

– Ты уже покончила с едой? – прервала мои мысли Марго.

Я кивнула.

– Тогда не будем откладывать. Ты слышала Лесатра. Тебе нужно учиться. – Она встала и направилась к выходу. Я поплелась за ней.

Она отвела меня в свое крыло, и мы зашли в комнату с плотно задернутыми шторами. Горели лишь несколько тусклых настенных светильников по стенам, а на столе посередине стояло химическое стеклянное оборудование, в котором светилась зеленоватая жидкость.

– Это яд? – Я с интересом разглядывала все трубочки и колбочки.

– Фу, как это… вульгарно. Я пытаюсь постигнуть алхимию, и, думаю, что уже близка к разгадке тайны древних ученых.

Я выпрямилась и, завороженно на нее глядя, с долей восхищения спросила:

– Неужели философский камень? Или камень, превращающий все металлы в золото?

Марго рассмеялась:

– У меня для этого есть сила, какой не было у алхимиков. У меня другая цель.

– Воскрешать мертвых?

Я с ужасом смотрела на нее. Она, видимо, приняла это за комплимент и расслабилась. Со вчерашнего дня ее тон был мягким. Может быть, она говорила правду про причину перемены своего состояния? Все равно нужно быть начеку.

– Тоже не то. Мне это неинтересно. Можешь гадать хоть сколько, но если ты узнаешь верный ответ, мне придется тебя убить. – Она лукаво улыбнулась одним уголком губ, качнула бедрами и прошла вдоль стола. – Мне нужна помощь вот с этим. Можешь ли ты отправить кусочек своей кееры вот сюда? – Она кивнула на огромную колбу, из которой выходили две трубочки. – Я покажу пример.

Она разместила свою руку над горлышком ладонью вверх, над которой тут же вспыхнуло небольшое туманное пламя ее ядовитого цвета. Она слегка сжала ладонь и перевернула ее. По костяшкам побежали тонкие струйки, но, как будто потяжелев и превратившись в нечто тягучее, стали капать внутрь стеклянного предмета.

– Не уверена, получится ли у меня. – Я занервничала. – Я даже не знаю, как заставить пламя появиться на моей ладони.

Внутри меня все похолодело. Зачем она пытается завладеть магией других? Чужая кеера не служит другим. А если она почувствует свою часть, отданную добровольно самой ведьмой? Может ли случиться так, что кеера переметнется и решит остаться с другой хозяйкой? Она станет еще сильнее, и сложно представить, куда ее может занести…

Я вспомнила Рису. Ее самоотверженность, волевое решение не предавать свою магию и не расставаться с ней до последнего вздоха, служили отличным примером. Нужно попробовать “включить” дурочку.

– Я тебе помогу. Иди сюда. – Она стала слишком ласковой, и ее елейный голосок действовал, как дудочка в руках умелого укротителя змей.

Пути назад не было, и я встала рядом с ней.

Находясь позади, она обхватила мою руку своей и управляла ей, как марионеткой.

– Теперь обратись к своей кеере и попроси ее сделать так, как ты хочешь. Все остальное сделает вон та жидкость.

Я закрыла глаза. И мысленно попросила свой поток не появляться, уверяя, что мне ничего не сделают, иначе Лесатр очень рассердится на Марго. Вихрь прислушался ко мне и подчинился. Ничего не происходило. Ладонь оставалась пустой. Это очень рассердило Марго, и она с силой оттолкнула мою руку.

– Никчемная девчонка! Почему по твоим жилам течет такая сила, а ты даже не можешь с ней договориться, не то чтобы управлять! Ты должна управлять ей! – От негодования и ярости Марго начали позвякивать стеклянные стенки утвари, находящейся на стене.

Я сжалась в комок и виновато посмотрела на нее исподлобья.

– Прости. Но я правда, не знаю как…

– Твоя сила нужна, понимаешь? Нужна! Нам и всему миру! Иди к себе в комнату и практикуйся! Заставь свою магию служить тебе!

Я послушно кивнула и отправилась к себе. Удаляясь по длинному коридору, я слышала, как она яростно рычит и кидает в стену предметы.

Пройдя лестницу, которая была незримой границей ее владений и, субъективно, моих, я расправила плечи и быстренько юркнула к себе.

К вечеру вместе с сумерками усилилось северное сияние. Я подошла, чтобы рассмотреть получше. Оперевшись на подоконник, я поняла, что он шатается. Странно. В таком идеальном доме кто-то допустил оплошность?

Я подергала за край, и одна часть подоконника поддалась. Это был тайник! Оказалось, можно было отодвинуть часть тяжелой доски из пазов, слегка нажав на край, и у рамы подцепить чем-то тонким и острым. У меня была заколка для волос. Помогла. В образовавшейся нише оказалось углубление, в котором обнаружился гладкий камень – что-то вроде крупной гальки, серый, с белой жилкой. На нем был выгравирован символ – круг, с насечками по периметру, сопровождающимися разными буквами неизвестного мне алфавита. Интересно, кто его сюда его подсунул? Символ кажется знакомым… Кажется, я видела его на цепях Рисы! Значит, он тоже блокирует мою силу? Что, если это он держит сияние?

Камень я решила оставить на месте от греха подальше и задвинула подоконник. Интересно, в других комнатах тоже такие спрятаны? Если это цепь из символов, как на цепочке Крейга, то надо вывести из строя одно звено, и все чары перестанут работать. Нужно проверить другие подоконники!

Я выбежала в коридор, но наткнулась на Мишель. Да чтоб ее!

Она завела меня в комнату и снова начала собирать меня на ужин. Что, уже? Как же это утомляет! Тут такое творится, а она мне косы плетет!

За ужином меня ожидали Марго и Лесатр. Вэлки до сих пор не было.

– Не потеряла еще своего дружочка? – насмешливо поинтересовалась Марго. – Нет, чтобы самой наколдовать, отправила нашего гостя к черту на рога. – Она взяла бокал и рассмотрела напиток сквозь мерцающий узор хрусталя.

– Это его инициатива. Да и проветриться ему не помешает, – съязвила я.

Лесатр, нахмурив брови, смотрел на меня.

– Марго рассказала мне о произошедшем сегодня. Если ты не пойдешь на сотрудничество, ничего хорошего не выйдет. Мы справимся и без тебя, это вопрос времени... – Он подумал, а потом дополнил, как будто невзначай: – И твоей жизни. – Его тон был беспристрастный и отстраненный, но вдруг сменился рыком: – А я очень не люблю проволочек. Все, что тебе надо сделать, это повторить за ней!

– Я ведь и вправду не могу подчинить магию. Она своевольная и решает за меня. – Я сжалась, но решила все же придерживаться амплуа девочки-неумехи.

Марго яростно хлопнула по столу, едва я закончила говорить, ее лицо перекосилось, но она сдержалась и не стала кричать. Вместо этого выдохнула и продолжила спокойным голосом:

– Я умею превращаться. И видела, что ты делала это осознанно и совсем не случайно. Чему тебя учила твоя подружка Регана? – Ее левая бровь вопросительно поднялась.

Я потупила взгляд и замолчала. Лесатр по-хозяйски предложил:

– Может быть, Регану доставить сюда, чтобы она продолжила обучать ее?

– Ее нет в пещере. Она снова замела следы и исчезла. Я даже почувствовать её не могу. Возможно, она мертва. И мне ее не жаль, – процедила Марго, но взгляда с меня не свела. С каждым ее словом меня все больше пробирала дрожь, от чего ее нахальная улыбка становилась довольнее.

Я встала из-за стола и молча пошла в комнату. Надеюсь, они поверят мне, что я расстроена. Я ведь знаю правду, что Регана жива.

День был долгий. Ближе к вечеру Вэлка привез мне все, что было необходимо для написания картины.

Я попросила рассказать его о том, как ему живется оборотнем. Не мешает ли? Хотел бы он быть обычным человеком?

Вопросов было много, и до самой ночи он рассказывал эпизоды прошлого. Смешные и не очень. Но вывод я сделала один: он счастлив, что умеет менять облик. Пусть и не по своему желанию. Стабильность и предсказуемость обращений, как он говорил, даже лучше.

Все-таки это не укладывалось в голове. Известный на весь мир художник, душа любой компании, открытый, добрый и жизнерадостный Вэлка, пять ночей в месяц проводит в облике зверя. И мне после стажировки удалось не только вернуться домой живой, но и даже не заметить того, что он – не человек!

Пока он рассказывал, я рисовала. Взяла небольшой холст и управилась до полуночи. С полотна смотрел сидящий серый волк, над которым яркая белая луна освещала кроны деревьев на заднем плане.

Когда Вэлка ушел, я решила проверить одну идею. Мне срочно нужно было научиться себя защищать, и я попробовала оживить его. Так же, как тогда, в коридоре. Я прикоснулась к холсту, и по нему фиолетовой рябью пробежала моя магия. Волк так же, как и в прошлый раз, дерганно зашевелил хвостом.

– Выйди из картины, – вслух приказала я и уселась напротив.

Он склонил морду, облизнулся и сделал шаг. Следующий шаг был уже на полку мольберта, где стоял холст, и вот уже показались трехмерные морда и уши. Он осторожно вышел полностью и уселся напротив.

Он был как будто восковой, немного блестел и походил на статую. Но моргал, дергал хвостом и переминался с лапы на лапу. Я приказала ему встать и подойти, но он остался сидеть. На моей ладони по моей просьбе вспыхнул огонек, и волк… облизнулся? На мою магию? Я попробовала создать поток и направить его на волка. Опустился плотный фиолетовый дым, но зверь вышел из завесы, приблизился и положил голову мне на колени.

Через пару минут он развернулся и запрыгнул обратно в картину, где принял то положение, в котором я его нарисовала. Но почему он вернулся? Я не давала такого распоряжения! А может быть, одна просьба за раз?

Силы были на пределе, и голова кружилась. Но ложилась спать я уже с точным планом, как помочь самой себе. Создать себе охрану.

Утром, когда я проснулась, за окном была метель. Тяжелое темно-серое небо висело очень низко. Сияние вокруг дома стало ярким и плотным, но пропускало сквозь себя крупные хлопья снега. Видимо, Марго усилила чары, и теперь мне даже из дома нельзя было выйти. Проверять не хотелось.

Снова пришла Мишель. И все закрутилось по кругу.

Глава 37

Дни пролетали незаметно. Мне поставили дверь в месте пролома, и там я оборудовала себе мастерскую.

Я закончила пять картин с изображением нескольких стай черных оборотней-волков. Они бежали по белому снегу, оскалив клыки, и выдыхали белые облака теплого воздуха.

В один день мне пришла идея нарисовать птицу. Другой ночью, во сне мне явилась та страшная старуха из видения, снова тыкала в меня узловатым пальцем и повторяла: “Ты – моя”. Казалось, что там должно быть продолжение фразы, но она его не произносила. В конце она выпустила из широкого рукава огненного орла, который, освободившись, стал увеличиваться в размере, ослепительно пылая и пронзительно крича. И сказала, что это – подарок мне.

Я нарисовала эту птицу по памяти и почти закончила. Оставалось расставить акценты и блики, чтобы придать картине законченный объем. На холсте была изображена огромная красная птица с золотыми глазами и клювом, и длинными перьями, которые переливались в ярком свете вспышки молнии.

Риса за эту неделю поделилась со мной огромным количеством магических трюков, что голова шла кругом. Оказалось, что я могу предметы не только переносить к себе, но и прятать их в знакомые места, которые находятся очень далеко. Так я поступила с пятью остальными законченными работами.

Она научила меня ставить защиту, наподобие той, что была в пещере у Реганы. Не такую мощную, правда, и защищающую только от физического воздействия, но это был уже огромный шаг!

Она рассказала некоторые законы взаимодействия магии, как нужно правильно защищаться и как отражать магические шары. В общем, все, что нужно было изучать несколько лет, я освоила за неделю. По крайней мере, в теории.

Риса оказалась ведьмой Знаков и Душ, а также замечательным, добрым и отзывчивым, человеком. Она видела людей насквозь: все их желания и помыслы. С ведьмами так просто не работало, но кеера ей многое подсказывала. А еще она могла наделить своей магией символы, и те выполняли разные функции.

Цепи на груди Рисы снять так и не удалось. Она не может пользоваться своей магией. Ее кеера иногда светится, но она заперта внутри ее Тонкого Мира и не может выйти.

Марго каждый день вызывала меня к себе и пыталась достать кусочек моей кееры, но все это никак не выходило. Еще бы! Моя магия со мной заодно. Я ее никому не отдам. Марго злилась. Заставляла меня делать упражнения, и некоторые у меня выходили. Специально, конечно. На вопрос, что за камень она создает, она упорно отказывалась отвечать.

Однажды у нее на плече я увидела символ, который не замечала раньше. Это была руна или что-то похожее, заключенное в круг. От него расходились в разные стороны лучи, некоторые переходили в точки. Под кругом была надпись странными буквами, которых я нигде раньше не встречала.

Риса сказала, что это защита от провидцев. То есть от меня. Чтобы я не могла увидеть ее будущее, прошлое и ее замыслы. Перестраховывается. Точно так же, как и я.

***

Оставалось два дня до полнолуния и до встречи со всем кланом Белых Волков. Это будоражило сознание. Я видела во сне часть их клана, и мне они показались не очень дружелюбными. От ожидания бросало в дрожь.

Мишель суетилась, подбирая мне наряд, пока не предложила сшить его: она сняла с меня мерки, и на секунду возникла мысль, что их будут использовать, чтобы сколотить мне гроб.

Стук в дверь отвлек ее, она встала по стойке “смирно” и покорно опустила голову.

– Дамы. Весьма рад, – кивком головы, как гусар, наигранно поприветствовал нас Лесатр. У кого-то хорошее настроение.

– Добрый день, господин. – Мишель присела в реверансе, все также не решаясь поднять взгляд.

– Здравствуй, – кисло ответила я.

– Чему-то помешал? Надеюсь, не заговору? – Он засмеялся, и кончики его клыков блеснули.

– Мы тут меня на предстоящий бал собираем. Мишель решила сшить мне наряд, – немного хвастливо отчиталась я.

– Как интересно… А Мишель разве не знает, что это нужно обсудить сначала с хозяевами? – Он искоса на нее посмотрел. Она густо покраснела и покорно ожидала наказания. – Вообще, я не против. Ты закончила? – обратился он к служанке.

В ответ она едва кивнула, и он махнул ей рукой, чтобы она уходила. Та послушно вышла.

Лесатр сложил руки за спиной и неспешно зашагал по комнате, разглядывая интерьер, будто впервые.

– А над чем ты сейчас работаешь? Можешь показать мне? – Он остановился у двери в мастерскую. – Мне любопытно.

Я юркнула между ним и дверью. У себя за спиной, не разворачиваясь, я нащупала ручку двери и мысленно передала приказ своей кеере создать невидимую преграду.

– Конечно, можно. – Я улыбнулась. – Только ответь на вопрос. А ты точно хочешь видеть, что там изображено? – Я схватила его за руку, будто предостерегая и давая последний шанс передумать, но на самом деле мне этого нужно было, чтобы сделать преграду именно для него.

– Хм. Защиту ставишь. Что же ты там скрываешь? – Он перехватил мою руку и крепко сжал. – Если ты думаешь, что я не насмотрелся магических штучек, то ошибаешься. Я не зря говорил, что Марго прекрасный учитель. – Он отпустил руку. – Открывай.

Его тон был спокоен и решителен. Как можно жить под одной крышей с двумя ведьмами и нисколько их не бояться? Он же должен прекрасно понимать, что его теоретические знания никак не помогут, если в него полетит шар. Или еще чего похуже. У него, определенно, тоже есть козырь. А возможно, и не один.

Он сжал мою руку так сильно, что я сдалась и впустила его. Моей птице нужно было время подсохнуть, поэтому она стояла на мольберте. У Лесатра заблестели глаза. Он подошел и хотел прикоснуться. Интересно, почему всех так тянет потрогать холст? Неужели для того, чтобы ощутить его реальность?

– Не трогай!..те. Она еще не просохла. Я сегодня только закончила. – Он одернул палец.

– Это поразительно! Какая детальность, как все… по-настоящему! – Он завороженно отошел и склонил голову. – А теперь оживи ее.

Меня словно молнией ударило. Мне казалось, что он считает, что тех “собачек” я просто наколдовала из воздуха… Ну, как же! Лакор обязан рассказывать ему каждый мой шаг и вдох, не говоря уже о проявлении силы.

– Я... Я не могу. Прошлый раз случайно вышло. Я пробовала повторить, но не получалось… – Я хлопала глазами и пыталась как можно яснее показать растерянность и чувство вины. Он не поверил. – Возможно, краска не высохла еще…

Я пыталась найти хоть какое-то убедительное оправдание. На этот раз сработало.

– Сколько нужно времени, чтобы краска высохла?

– Сорок восемь часов, – быстро выпалила я, как на экзамене.

– Отлично. Через два дня мы к этому вернемся. – Он уселся на мой высокий стул.

– Как-то мало холстов у тебя осталось. Где остальные? – Он оглядел комнату.

Этот допрос был как удар под дых. Что ему известно? Что он подозревает? Что будет, если он узнает правду?

– Я их сожгла в камине. Неудачные были.

– А этой ты довольна? – Он указал в сторону моей красной птицы.

– Да. Эта получилась так, как я ее задумала. – Я приподняла подбородок. Я и вправду ей гордилась.

– Ага. Ну что ж. Надеюсь, ты придумала, чем занять себя еще на два дня? Мне нужно будет покинуть дом. Вернусь только, как ты выразилась, к балу. – Он встал и поправил жилет. – Но я найду время, чтобы ты продемонстрировала то, о чем мы говорили.

Он развернулся и направился к выходу. Я осталась одна.

***

Два дня пролетели слишком быстро. Хорошо, что Лесатр решил избавить нас от своего присутствия хотя бы ненадолго.

Марго как будто потеряла ко мне интерес и больше не приставала со своими занятиями и лабораторией. На ужины она не являлась, и я сидела в одиночестве.

Надо признать, это было самое спокойное время здесь.

Утром на завтрак явился Лесатр. Он был непривычно уставший и неухоженный. Щетина пробивалась на щеках и подбородке, жуткие мешки под глазами на его бледной коже были похожи на синяки после драки, а волосы непривычно топорщились в разные стороны.

Я посмотрела на него с сочувствием. Он ответил хрипловатым голосом:

– Устал. Ночь была насыщенной.

– Марго не присоединится?

– Не думаю. Дел по горло, – сказал он быстро и с жадностью набросился на кусок мяса, ожидавший его под железным колпаком.

– Ты, наверное, волнуешься перед вечером? – Я хотела найти предлог, чтобы выведать что-нибудь о предстоящем мероприятии.

– А ты волнуешься? Мы сейчас идем наверх в твою мастерскую. Помнишь? – угрожающе произнес он.

Эх, я думала, он забудет. Видимо, не в этот раз.

Я поплелась за ним, попутно пытаясь придумать что-нибудь, чтобы не показывать своих умений. Мне казалось, что он знает обо мне гораздо больше, чем я думаю. Он смотрел не на меня, а на ситуацию в общем, анализируя все детали и делая правильные выводы. Как там у Шерлока Холмса называлось? Дедукция? Очень ценное умение.

В мастерской он снова уселся на мой высокий стул и, потерев воспаленные красные глаза, приказал показывать.

Смысла увиливать и прикидываться неумехой не было. Он точно знал, что я могу это повторить, иначе бы не пыталась поставить защиту. И я прекрасно поняла, что сама себя сдала с потрохами.

Я прикоснулась к картине. Изображение задвигалось дергаными рывками. Птица пыталась нащупать рамки, чтобы понять, сможет ли полностью расправить крылья. Небо на заднем фоне сгущало тучи, и иногда среди серых массивов на секунду вспыхивал яркий белый свет, создавая причудливые тени на груди птицы.

Лесатр смотрел на это со скучающим видом. Меня же это зрелище погрузило в невероятное восхищение: как она все же прекрасна и воинственна, как свободолюбива и величественна!

– Кино посмотрели, теперь вытащи ее в эту реальность. – Лесатр пригладил волосы и снова потер глаза.

Я снова прикоснулась к холсту. По картине пробежала фиолетовая еле заметная рябь и соединилась в точке моего прикосновения. Небольшая, но яркая искра вытянулась и приняла форму птицы. Правда, она была фиолетовой и прозрачной. Этот силуэт с огромной скоростью пронесся по комнате, взмыв до самого потолка, после чего резко спикировала и растворилась во мне, окутав легкой дымкой.

Я оглянулась. Лесатр стоял в напряженной позе, как будто готовился к прыжку. Поймав мой взгляд, он тут же выпрямился.

– Хороша птичка. Но уж больно недолго живет. Эту картину мы выставим в зале. И я хочу, чтобы ты проделала этот же фокус при всех.

Он не стал дожидаться ответа, а я понимала, что его сейчас лучше не злить, потому что он слишком устал и может не сдержаться. А несдержанный оборотень в порыве гнева бесконечно страшен, даже в облике человека.

Я проводила его взглядом, и только. В сердцах топнула ногой и села в позу лотоса напротив картины. Ну что, птичка? Попали мы с тобой по всем фронтам.

***

Я спускалась по лестнице под руку с Лакором. Он выглядел нелепо в своем белом смокинге и держался, как обычно, молчаливо и отстраненно. Он украдкой рассматривал все и всех вокруг – профессиональная привычка. Я делала вид уверенной и гордой женщины. Образ, для меня новый и непонятный.

Слегка приподняв длинный подол черного платья, я старалась глядеть по сторонам, улыбаться и смотрела себе под ноги, чтобы не оступиться. Внизу собралось немало гостей, все они были в белом и кидали взгляды с восхищением на меня. Или это было показное? В любом случае, мужские взгляды играли на руку моему амплуа, а женские – придавали немного уверенности.

Я пыталась глазами найти Лесатра, чтобы хоть как-то сориентироваться в ситуации. Его не было нигде. Меня проводили в Приемный зал. Дверь отворили дворецкие. Знакомое пространство выглядел по-другому. На той стороне стояли… золоченые троны? Намечалась коронация? А над ними висела моя картина с птицей. Когда они успели?

Я осторожно переступила порог. Внутри бушевало волнение вперемешку со страхом. Свидетелем чего я сегодня стану? Хотелось убежать и спрятаться, но меня все равно найдут и притащат сюда против воли.

Марго и Лесатр стояли у окна и что-то обсуждали. Марго выглядела как настоящая гламурная женщина, в зеленом асимметричном платье. Ее рыжие кудри были уложены в голливудские волны, а алая помада на губах придавала ей еще больше шарма и стиля. Одно плечо, на котором был символ, она спрятала под струящейся тонкой вуалью, второй же был соблазнительно оголен.

– О, Кэйт! Я смотрю, Мишель постаралась на славу! Слов нет, как тебе идет! Ты будто даже взрослее стала! – Марго подошла и взяла меня за плечи, как горячо любимую племянницу. – Лесатр, смотри! Кажется, она, наконец, сделала правильный выбор!

Следом приблизился Лесатр. Лацканы его пиджака были голубыми – такими же, как запонки и кант на воротнике рубашки, поверх которой он надел строгий жилет цвета мокрого асфальта.

– Надеюсь, ты сполна насладишься сегодняшним вечером!

Вошел дворецкий и объявил, что гости прибыли.

Внутри меня заклокотало. Волнение, страх, смущение – все смешалось, заставляя сердце бешено биться. Видя мою растерянность, Марго, закатив глаза, схватила меня за руку и потащила в другой конец зала.

Три трона стояли на пьедестале и представляли собой историческую ценность. Они были в точности, как у царей и императоров на картинках из учебника по истории. Меня усадили слева от центрального места, а правое заняла, конечно же, Марго. Посередине стоял Лесатр, приветствуя широкой улыбкой входящих гостей.

С этого пьедестала зал казался другим, не таким, как снизу – преобразившимся. Стены напротив окон были завешены красной тяжелой тканью, сами окна, большие и широкие, открывали вид на четко очерченный парк и темный лес за ним. Пока еще было светло, но огромные старинные часы, висевшие на противоположной от меня стене показывали шесть часов вечера. Оставалась пара часов до наступления темноты. Что же тут будет, когда все они превратятся? От этой мысли холодные и колючие мурашки пробежали по спине. Я поежилась.

Прибывшие занимали места по периметру вдоль стен и окон. Когда мужчины в белом были уже все на местах, пришел черед цветных нарядов. Места по центру занимали входящие мужчины и женщины в черном, красном, розовом и в синем. Особые гости?

Когда все были в сборе Лесатр произнес речь:

– Много лет назад наш клан белых оборотней держал в страхе весь северный континент. Нас боялись, нам поклонялись, нас чтили… Но несколько поколений правители клана были настолько расслаблены сложившимся положением, что забыли, что власть нужно укреплять. Они погрязли в развлечениях, человеческих грехах, и теперь от былого могущества осталась лишь жалкая тень. Нас перестали бояться и, что хуже всего, нас начали истреблять. – Он сделал паузу, и зал разразился недовольными восклицаниями. – Я Лесатр, новый правитель снежных волков, планирую возродить былую славу и мощь своих собратьев. Я объединю все расы оборотней, пусть даже против их воли, и мы станем едиными царями и богами всего мира! Я знаю больше, чем все наши предыдущие поколения, а также у меня есть верная союзница для достижения моей цели!

Он повернулся к Марго, и она встала.

– Моя богиня, моя муза, моя прекрасная ведьма, которую я когда-то спас от падения с высокой скалы, расцвела рядом со мной. Она оказалась очень могущественной и преданной. Вместе мы разработали план, продумали все возможные варианты событий с помощью ее дара ясновидения, чтобы вернуть могущество и создать новый мир, в котором мы будем сродни богам. Нам вновь будут поклоняться, нас будут уважать, ведь теперь у нас есть не только физическая сила и незаурядный ум, но и магия! Встречайте, моя Марго!

Снова оглушающие аплодисменты. Интересно. Что же он про меня расскажет? Ему же в любом случае нужно объяснить, почему это я рядом с ним сижу. В руках появилась предательская дрожь.

– Этот план мы вынашивали почти полвека. Делали маленькие шаги, которые станут толчком к переменам, так, чтобы мало кто из людей обратил на это внимания. Но двадцать два года назад, в невидимом магическом мире произошло нечто такое, что почувствовал даже я, не говоря уже о Марго. Родилась новая сильная ведьма. Мы обратили на нее свой взор и сделали все, чтобы она стала нашей соратницей. Нам это удалось. Встречайте! Кэйтлин!

Я встала. На меня смотрели с восхищением и как будто чего-то ждали. Аплодисменты не затихали. Лесатр начал говорить, но его голос утонул в овациях. Тогда он продолжил более низким, громоподобным голосом, в котором отчетливо слышалось рычание.

– Я рад приветствовать вас всех в своем доме, в обители, где рождается новый мир. Уже завтра каждый из вас понесет во все части страны и мира весть о том, что теперь у этой планеты новый правитель. Все, кто согласится, будет жить по новым, улучшенным правилам, а все, кто будет против – канут в неизвестность и безмолвие.

Сегодня нас ждет заключительный этап! Ровно в полночь я попрошу всех вернуться снова сюда для того, чтобы скрепить нашу верность и преданность общей цели! А пока развлекайтесь, друзья! Я покажу вам все прелести будущей жизни!

Он хлопнул в ладоши, и ткань на стенах поднялась, обнажив множество искушений. Мини-оркестр заиграл веселый мотив, на окна упали портьеры, создав в зале полутьму, свечи на люстрах зажглись. На множестве канатов, свисавших по периметру зала, спустились красивые полуодетые танцовщицы, которые показывали изумительные пируэты и демонстрировали свою фигуру и гибкость. Также я заметила танцовщиков-мужчин, которые показывали свои мышцы и приглашали на танец дам к своему индивидуальному подиуму.

В зале появились официанты, разносящие высокие бокалы с напитками. Они ловко сновали, пробираясь через плотно стоящих людей – казалось, что они всю жизнь только это делали, но я все равно представляла, что произойдет, если поднос случайно перевернется.

Лесатр с удовольствием смотрел на весь этот разврат и балаган и, кажется, был абсолютно счастлив.

Глава 38

Одри стояла у реки, крепко держа за эфес свою варху, и смотрела, как от воды поднимается туман, постепенно заполняя всю низину. Сумерки уже вовсю сгущались, зажигая на небе новые звезды. Последние лучи солнца почти скрылись за горизонт, но тонкая полоска неба еще была окрашена в ярко-красный цвет. Скоро наступит конец.

Она собиралась с духом, подбадривала себя, как могла – сейчас ей нельзя показывать даже тень своего страха или сомнения, но в глубине души она не была уверена в правильности своей задумки. Не слишком ли много она на себя берет, рискуя жизнями мирных оборотней для того, чтобы спасти подругу? Да, подруга сильная ведьма. А вдруг она уже и не захочет быть спасенной? ВДРУГ ОНА РЕШИЛА ОСТАТЬСЯ ТАМ? Люди могут меняться, и Одри знала это очень хорошо.

Она помотала головой, пытаясь отогнать эти мысли. Это же Кэйт! Она не пойдет на то, чтобы остаться с теми оборотнями. Она не будет им помогать!

Подошел Крейг. Дым от его сигареты смешался с туманом.

– Волнуешься? – спросил он.

– Да. Но не сомневаюсь в том, что ее надо спасти.

Он положил ей руку на плечо.

– Знай, что бы ни случилось, я пойду за тобой. Я верю твоему чутью. Оно еще ни разу не подводило. А там – будь что будет.

– Да. Будь что будет, – еле слышно повторила она.

Сзади послышался вой, и они синхронно обернулись. Черная стая волков приближалась. Там было явно больше чем двадцать оборотней.

Стая остановилась и выстроилась в две шеренги друг за другом. Во главе стоял оборотень с рыжими подпалинами.

– Так. Тут Нолан. А где Тай? – оборачиваясь по сторонам, спросила Одри.

– Давай пока с ними. – Крейг достал из багажника бархатную шкатулку и поставил ее на землю. – Подходим по очереди, по одному!

Первым стал Нолан, Крейг повесил ему цепочку, закрепив так, чтобы она не расстегнулась.

Так же, друг за другом, подошли остальные. Крейг насчитал тридцать два оборотня. И это точно были еще не все.

С другой стороны к ним мчалась на всех парах еще одна стая, во главе с Таем. Все были в сборе. Тай подошел и уселся, высунув язык. Ему точно нужно было собакой родиться, а не волком.

Крейг повторил свой приказ, и у каждого появилась цепочка. Наступил черед Реганы.

Она неспешно вышла из машины и прошла вдоль рядов. Каждому на макушке она нарисовала символ красной дымкой. Она окутала тело каждого волка, пробралась под шерсть и стала невидимой.

– Каждый из вас получил защиту. Эта защита скроет вас от ясновидящих ведьм, а сородичи не почуют вас заранее. Но она не сможет уберечь вас от ранений. Она не делает вас неуязвимыми, поэтому будьте осторожны. Возвращайтесь живыми!

Одри встала рядом с Реганой:

– Помните, наша цель – спасти Кэйт любой ценой. Не причиняйте вред ей, – сказала она приглушенно, и в носу предательски защипало.

Крейг взял слово:

– Итак, мы выдвигаемся. Следуем прямо на северо-восток! Из города пойдем вдоль реки, потом берем чуть правее. Не отставать. Нужно добраться до полуночи. Путь предстоит неблизкий.

Нолан подошел и лег у ног Одри. Она нахмурилась, а он указал мордой на свою спину.

– Ты хочешь, чтобы я поехала верхом? На тебе?

В ответ он кивнул. Одри посмотрела на Крейга, у ног которого лежал черный волк, чуть больше и коренастее, чем остальные. Тот с недоумевающим лицом смотрел на зверя.

Одри пожала плечами и попробовала усесться на широкую спину Нолана. Она ездила верхом на лошади, но на волке… такого судьба ей еще не подкидывала. Нолан встал и, слегка покачиваясь, выровнял положение Одри. Она чувствовала каждую его мышцу под шерстью и попыталась принять такую позу, чтобы не упасть и не мешать ему. Вроде вышло. Она подсказала Крейгу, как будет удобнее держаться, и они сделали пробные шаги. Вроде сносно.

Одри оглянулась на Регану. Ведьма стояла чуть в стороне и улыбалась, глядя на них. У ее ног тоже лежал представитель черной стаи. Вместо того, чтобы также занять свое место, она скрылась за густым красным дымом, поднимающимся от ее ног. И когда он рассеялся, показалась маленькая серая птичка. Она уселась на волка сверху и крепко ухватилась за шерсть. Волк поднялся и начал набирать скорость, чтобы догнать остальных.

В пути Одри не могла поверить, как круто изменилась ее жизнь. Еще совсем недавно она убивала таких оборотней, а теперь ощущала себя среди них своей. Чувство неловкости, страха и подозрений ушло. Она полностью познала природу этих существ. Они были людьми. Просто со своим недостатком. Даже в зверином облике они оставались гораздо человечнее, чем многие из настоящих людей. Среди оборотней существовала незримая связь, звериное чутье, которое помогало им чувствовать сородичей даже не оглядываясь. Это поражало и пугало одновременно.

Одри чувствовала движение каждого участка тела Нолана. Они словно стали одним целым, и ее накрыли какие-то новые, до сих пор неизвестные чувства. Она и вправду нашла родную кровь.

Она прогоняла в памяти историю их знакомства и не могла поверить, как сильно трансформировались их отношения. Его настойчивость и желание защитить ее поражало. Она подозревала его в корыстных планах, но оказалось, что он просто хотел заново обрести утраченную семью. Так же, как и она. И как хорошо было на душе от мысли, что они нашлись!

Вокруг сменялся пейзаж: река – полем, поле – бугристым лесом. Полная, яркая луна освещала им путь. Оборотни, прекрасно ориентируясь в темноте, не замедлялись даже среди высоких деревьев, где свет не проникал сквозь густую крону вековых елей.

Наконец, они выбрались на открытую местность. Судя по карте, им предстояло пересечь пару десятков километров по этим местам. Стая прибавила скорость. С высоты могло казаться, что черная река пробивает себе путь сквозь заснеженную равнину, не останавливаясь и не меняя своего направления.

Крейг размышлял над возможными вариантами развития событий. Он доверял словам Тома, пусть он и совершал непростительные ошибки. Но он был мальчишка, наивный и молодой. Главное, что он хотел исправить положение дел. И старался. Крейг видел, что Том пытается защитить не только себя, но и их. Как умеет. И не его вина, что у него мало опыта.

Что могло случиться в особняке, в котором находились только ведьма и несколько оборотней? В принципе, ничего серьезного. Даже если вся прислуга окажется не-людьми. Даже если это оборотни размером больше черных в разы. Количество может победить качественные отличия. Все будет хорошо. По крайней мере, он, Крейг, приложит к этому все усилия.

До места прибытия, по расчетам Крейга, оставалась пара километров. Нужно было сделать перерыв и восстановить силы перед решающим наступательным марш-броском. Он приказал всем остановиться.

Спешившись, он прошел среди запыхавшихся волков и похвалил каждого. Одри, слегка покачиваясь, пыталась размять затекшее тело.

– Сколько нам еще? – Она подошла к Крейгу и протянула ему кусок хлеба.

– Если скорость будет такая же, то примерно полчаса. – Он посмотрел на часы. – Даже не отстаем от плана.

– Это хорошо…

Говорить не хотелось. Внутри было слишком много сомнений у каждого. Неизвестность пугала: что их ждет? На что способны легендарные оборотни, о которых не было слышно десятки лет? Если предположения озвучить, то они примут законченную форму и поселятся в умах незыблемым постулатом. Это может быть опасно для жизни. Пусть лучше они останутся внутри обрывками, чем-то аморфным, и не забивают голову лишним.

Регана, приняв форму красивой женщины, подошла к сидящим на снегу Одри и Крейгу. Она наклонилась к ним и произнесла шепотом, чтобы слышали только они:

– Вы слишком много думаете о будущем. О неизведанном. Это закрывает вам глаза. Сейчас так много зависит от вас двоих: посмотрите на этих существ. Они встали и вылезли из своих нор только ради вас. Вы – их главных двигатель. Так не дайте вашим сомнениям погубить их. Вам нужен ясный взгляд. Помните об этом.

Она прикоснулась одновременно к двум лбам, ровно между бровями, и Одри с Крейгом одновременно глубоко вдохнули и закрыли глаза. В их умах и сердце наступил покой. Ритм замедлился, а мысли улеглись и затихли. Когда они открыли глаза, волки уже поднимались с заснеженной земли, отряхивались и переступали с лапы на лапу, показывая готовность и решительность продолжать путь.

Стая двигалась быстрее, чем по предыдущему участку. В ярком свете луны можно было различить, как от каждого разгоряченного гонкой тела в морозный воздух поднимается пар.

Впереди послышались крики. Кричали два голоса, явно женские. “Только бы не Кэйт!” – вихрем пронеслось в голове у Одри. Она прижалась к Нолану и шепнула на ухо:

– Мчи во весь опор на голос.

Нолан слегка сменил траекторию, волк Крейга последовал за ним. Впереди было какое-то движение. Чуть приблизившись, они увидели девушку в черном коротком платье, бегущую в сторону леса. Она была босой и явно напуганной, периодически спотыкалась, но упорно поднималась и пыталась ускориться. Вдалеке от нее двигалась такая же фигура в другом направлении. Слева маячил огромный дом, окруженный зеленым северным сиянием. Из него выбегали один за другим белые волки. Их было несметное количество: они разделились на два потока и следовали за криками, рыча.

Девушка, увидев черную стаю, свернула и сменила траекторию. Кто-то завыл.

– Быстрее, Нолан, умоляю! – Одри пыталась не шевелиться, чтобы не тормозить.

Когда до девушки оставалось меньше пары метров, Одри спрыгнула в снег и побежала за ней. Нолан же направился в сторону стаи белых волков, оскалив клыки.

Одри крикнула незнакомке остановиться. Та обернулась и стала снижать скорость.

Сзади послышалось дыхание. Одри обернулась и вынула меч из ножен. Это был Крейг. Девушка сжалась в комок, готовясь к худшему. Весь ее взгляд сосредоточился на вархе в руках Одри.

– Не бойся. Мы не обидим. – Одри протянула к ней руку.

Девушка смотрела на них огромными глазами и пыталась отдышаться. Руками она удерживала края порванного платья и прикрывала оголенные части тела от Крейга. Одри сняла с себя куртку и отдала ей. Сама осталась в своем неизменном плаще. Она не ощущала холода – внутри нее горело настоящее пламя ярости.

А потом перевела взгляд на битву двух рас оборотней: черных и белых. Значит, началось…

– Ты из этого дома? – обратилась Одри к девушке.

– Д-да… Я служанка. Была… – Она посмотрела в сторону парка, где разворачивалось настоящее поле битвы, и попятилась назад.

– Нам нужно попасть туда. Проведешь?

Она отрицательно помотала головой.

– Я туда не вернусь. – И стремглав побежала дальше, в сулящий укрытие лес.

Они с Крейгом, пригнувшись, побежали в сторону дома. Крейг шел впереди. Послышался крик хищной птицы и, чуть не задев их головы крючковатыми черными когтями, сверху на них спикировала огромная коричневая птица, похожая на орла.

На плечо Одри уселся воробушек. Регана хотела что-то сказать, но Одри не поняла. Пичуга слетела с плеча и бросилась на землю, в красное пятно своей магии. Через секунду Регана уже стояла на двух ногах.

– Помните, зачем мы здесь. Я прикрою!

И в преследующего орла полетел красный огненный шар. Одри не стала дожидаться концовки и побежала догонять Крейга.

Они зашли в особняк через парадную дверь. Услышав приглушенную музыку, обогнули лестницу и с вархой наготове двинулись на звук. Одри прикрывала тыл.

Перед ними сами по себе отворились огромные тяжелые двери. На другом конце их приветствовал молодой мужчина в белом, с синими лацканами на пиджаке.

– О-о, старые знакомые! Входите! Вы украсите наш сегодняшний вечер!

Рядом с ним на троне сидела Кэйт. Живая.

– Кэйт, беги! – крикнула Одри и, подняв варху, бросилась навстречу. Кэйт не двинулась.

Дорогу Одри преградила блондинка в розовом пышном платье, с кудрями на голове. Воительница на секунду остолбенела.

– Непобедимая Одри добралась до наших краев! Приветствую тебя! И прощаюсь!

Блондинка бросилась на нее, ловко уходя от рассекающего удара меча.

Она обогнула траекторию замаха по низкой дуге и оказалась за спиной у Одри. Удар по руке – и меч выпал из ее руки. Удушающий захват и…

– Дамы, ну что вы тут устроили. Что за цирк? Будьте галантными.

Главарь направился к Одри вальяжной походкой. Она оглядела зал. По сторонам стояли нарядные мужчины и женщины. На открытых руках у всех виднелись одни и те же татуировки, уже знакомые отличительные черты наемников. “Так вот кому ты служишь, принцесса,” – подумала Одри, и все прошлые события в ее голове сложились в единый пазл.

Она скосила глаза вбок, чтобы понять, где Крейг и почему он не помогает ей. Он стоял в точно такой же позе. Его скрутил лысый широкоплечий мужчина в кожаной куртке. Тоже старый знакомый.

Одри почуяла неладное и еще раз обернулась на Крейга. Он смотрел сквозь нее, на ту блондинку, что ее схватила. Его губы дрожали.

Глава 39

Когда все начали обращаться в оборотней, я закрыла глаза. Большая часть присутствующих упала на каменный пол и скорчилась в неестественных позах. Я закрыла уши руками, но это не помогло: звуки хруста суставов и костей, которые меняют свое положение и перестраиваются под новый облик, казалось, впивались мне в мозг. Эхо отражалось от мраморных стен и заполняло пространство до самого потолка. Это было невыносимо. Звук проникал сквозь преграду, а воображение рисовало образы на основе тех, которым я была свидетелем еще летом. Казалось, что мои ноги и руки выворачивает тоже.

Резко наступила тишина. Перед моим взором предстала белоснежная, пушистая свора огромных волков с голубыми глазами. Они поднимались среди обрывков белых тканей, покрывающих мраморный пол. Возле окна стояли люди в разноцветных костюмах. Так вот почему они в цветном! Они не оборотни! Тогда что они тут делают?

Раздался сигнальный рог. Женщины загалдели, переговариваясь между собой, а каждый представитель своры подогнул одну лапу и склонил голову.

– Забава началась! Помните, что впереди вас ждут такие развлечения постоянно! А теперь… – Лесатр растянул последнее слово. – Повеселитесь со своей добычей!

Он хлопнул в ладоши, и по его сигналу открылись двери. Вся свора ломанулась на свежий ночной воздух.

Лесатр остался в облике человека. Как ему это удалось? Ведь луна сильнее, и ее влияние не подвластно ни одному оборотню!

Я оставила эти размышления на потом и побежала к окну. Две девушки в униформе мчались через парк в разные стороны. Я ахнула: это же две служанки! Мишель и Ликса!

Я резко обернулась. На кончиках моих пальцев уже концентрировалась магия.

Марго очутилась рядом и глянула в окно. Она схватила меня за предплечье так сильно, что я невольно пискнула.

– Вот же неуемные! Ну, ничего! Они еще получат по заслугам! – со злостью сквозь зубы прошипела она. И я поняла, что она совсем не о служанках. Она смотрела на кого-то другого, но не дала мне разглядеть, кого именно.

Несмотря на ее кажущуюся хрупкость, она оказалась невероятно сильная. Она протащила меня за собой через ползала и усадила на кресло.

Лесатр прыжком очутился у окна и тоже наблюдал за происходящим.

– Как ты не почувствовала их приближение? – Он уставился на Марго, которая была занята мной. Я не понимала ничего.

– Кто там? О ком вы говорите? – Я не выдержала и подала голос. Сердце трепетало и билось о ребра в предчувствии чего-то очень скверного.

Марго кинула злобный взгляд и зажала у меня в руке камень.

– Держи и не отпускай. – Она ухмыльнулась и развернулась ко мне спиной. – Я разберусь с этим.

Она пересекла зал, громко цокая каблуками, и вышла. Дверь за ней закрылась.

Камень был холодным. Я хотела посмотреть на него, чтобы понять, что же она такое мне вручила, но осознала, что не могу пошевелиться. Ни головой, ни рукой, ни другой частью тела. Я осталась взаперти собственного тела, будто заживо погребенная в неподвижном гробу, из которого могла только наблюдать.

Лесатр смотрел в окно и о чем-то переговаривался с оставшимися гостями. Потом сел рядом со мной.

– Сейчас будет прекрасное представление. Ты, наконец, узреешь всю мою мощь и бесполезность сопротивления.

Дворецкие отворили двери. Я невольно подалась вперед, но словно невидимая оболочка меня впечатала назад в кресло. От досады я могла лишь стиснуть зубы и наблюдать обещанное Лесатром “представление”.

На пороге остановился Крейг. Следом показались дреды, собранные в хвост: Одри шла спиной, пока не почувствовала спину Крейга и не обернулась. Они нашли меня! Ведь это не сон? Мне хотелось бежать им навстречу, встать рядом, против всех оставшихся, даже если эта затея обернется крахом, но вместе! Сердце готово было выпрыгнуть и рваться на помощь, но из-за невозможности двинуться с места лишь сдавило горло от подступающих слез.

Я видела, как на Одри напала блондинка, молниеносно обездвижила ее и схватила за горло. Кажется, я ее уже где-то видела…

Крейга какой-то лысый амбал схватил сзади, и он… сдался почти без боя. Он стоял в захвате лысого мужика покорно, а я не ничего не могла сделать, даже двинуться. Я ощущала себя предателем. Думаю, что и друзья тоже считали меня такой же.

– Лисса… Моя Лисса… – раздался в секундной тишине голос Крейга. Это прозвучало так жалобно, что я сначала не поверила, что это произнес он. – Я думал, ты умерла… Я искал твоих убийц, хотел мести, а ты… все это время была жива?

Он был сломлен, я слышала это в его голосе: только что его жизнь разделилась на до и после, ему больше не за что было сражаться. Он словно потерял смысл всего.

Одри косилась на него изо всех сил, пытаясь вырваться и не дать себя задушить. Ее захватчица обернулась и рассмеялась ему в лицо. Выходит, его погибшая жена?!

Блондинка обернулась:

– Неужели ты думал, что такой, как ты сможет удержать меня? – Она подняла голову и с презрением посмотрела на Крейга. – Ты, бывший вояка, желавший только покоя! Мне предложили ту жизнь, которую я заслуживаю! Роскошь, свободу, адреналин и путешествия! Все то, от чего ты отказался!

Ее тон был насмешливым и брезгливым. Она косилась на Лесатра, который наблюдал за происходящим не без интереса. А я вспомнила эту белокурую кудрявую голову и этот наигранный смех – это она была инициатором аварии, которая уничтожила мою машину и чуть не убила Одри.

Меня поглотила жгучая ярость, готовая пролиться на каждого, кто посмеет сказать еще хоть слово в адрес Крейга. Он не заслужил! И он обязан поквитаться!

Мои руки обожгло. Я почувствовала, как камень у меня в ладони нагрелся и начал плавиться, но по-прежнему не могла двинуться с места.

– Не слушай ее! Она хочет тебя сломать! Помни, что твоя жена была жестоко убита! От нее остался лишь призрак, это уже не она! – Одри пыталась говорить громче, но рука блондинки еще сильнее стиснула ее горло.

– Не-ет… Это она-а.. Она всегда была такой… – отвечал он протяжным шепотом, будто перекатывая слова на языке и ощущая их горький вкус. – Я тебя любил, Лисса…

Ее смех снова пронесся по залу. Она посмотрела на него еще раз и плюнула в лицо.

– Ты мне омерзителен.

Эти ее слова стали роковыми. Крейг на секунду отвернулся, а потом произнес сквозь зубы:

– Ты совершила непростительную ошибку. Даже не представляешь, на что ты меня обрекла!

Он словно очнулся от своей прошлой жизни и резким ударом локтя назад ударил лысого. Тот, потеряв концентрацию, на секунду ослабил захват. Крейг воспользовался моментом и вывернул ему руку.

Одри тоже не упустила шанса и вырвалась из захвата. Она ударила блондинку прямым в нос, но даже это не остановило захватчицу. С дикими воплями Лисса кинулась на нее. Но Одри повалила ее на пол, завернула руку назад и уселась сверху.

Лесатр медленно хлопал в ладоши.

– Как здорово, что все мы знакомы и собрались сегодня в этом знаковом месте. Не правда ли? – Он пересек зал по диагонали, но остановился в центре. – Может быть, обговорим условия вашей капитуляции? Вам не победить в этой войне.

Его взгляд был направлен на Одри. Похоже, он считал, что она тут главная.

Она подняла на него взгляд и резким движением надавила на руку своей противницы. Со звучным хрустом сустав вышел из своего естественного положения, и блондинка утихла. Не сводя с него глаз, Одри поднялась и приблизилась.

– Я буду обговаривать только твою капитуляцию. – Она произнесла это с такой угрозой, что я представила, как она нападет на Лесатра и вцепится ему в горло мертвой хваткой. Но в реальности это его лишь рассмешило.

– Наивная девочка. В тебе есть потенциал. Может, пойдешь ко мне в наемники? Займешь место блондиночки. Чего ему пустовать?

Глядя на них, у меня создавалось ощущение, что между ними сейчас проскочит молния: Одри была напряжена настолько, насколько был расслаблен Лесатр. Мои руки жгло с неистовой силой, мне безумно хотелось кричать. Злость внутри клокотала, и я взывала к своей кеере, чтобы она помогла. Но увы, она была заперта в тонком мире и не могла оттуда выбраться. До меня дошло, что за камушек был зажат у меня в руке.

Остальные наемники стояли по стенам и были сосредоточены на происходящем. Они не вмешивались, но было видно, что они готовы броситься на помощь своим по первому приказу. Крейг расправился с оппонентом, ударив его несколько раз о каменный пол. Под лысой головой образовалась кровавая лужа. Лесатр перевел на него взгляд, Крейг что-то крикнул Одри и кинул свою варху. Она выгнулась навстречу, но ее успел перехватить Лесатр неспешным точным движением. Одри отступила на шаг назад.

– Прекрасная вещица, должен вам сказать. Жаль, что таких мастеров больше не водится. А знаете почему? – Он поднял глаза на воинственных гостей. – Потому что мои собратья их всех убили. Да, вот так жестоко. Но так было нужно для сохранения нашего вида. Кстати, спасибо, что привели столько черных волков, которые наотрез отказались служить мне. Моя стая прикончит их, и это послужит назидательным уроком для тех, кто решит пойти против меня.

– Кто ты такой? – спросил Крейг, вставая рядом с Одри.

– Я? – Он рассмеялся. – Я тот, кто однажды вам уже сохранил жизнь. Второй раз я этого не сделаю!

Он сорвал с себя камень, который висел у него на шее, и вмиг стал превращаться. Он не упал на пол, а просто увеличивался в размерах и покрывался белой шерстью. Его низкий басовый рык наполнял комнату и заглушал все звуки. Одри, уличив момент, бросилась к своей вархе, и ей навстречу полетела одна из стоящих в стороне наемниц.

Брюнетка в красном платье двигалась быстро и вцепилась в Одри. Завязалась схватка, но мои глаза были прикованы к Лесатру. Его невероятный размер, стать человекоподобного тела и волчья морда с клыками, по размеру превосходящими кинжалы, завораживали. Он вернул камень себе на шею и заговорил глубоким, гортанным голосом, приближаясь огромными шагами к Крейгу.

– Вы те, кто посмел встать на моем пути. Жалкие людишки! – Он схватил Крейга в лапу, будто это была игрушка, и поднес к глазам. – Ты отправишься на тот свет, следом за своей никчемной женушкой!

Камень, который меня сдерживал, накалился и расплавил символ. Я почувствовала покалывание в пальцах и направила свой фиолетовый шар прямо в спину Лесатру. И поднялась со своего места.

– Никто не смеет трогать моих друзей!

Лесатр содрогнулся от удара и выронил Крейга.

– О, кажется, малышка научилась управляться со своей силой! Посмотрим, кто кого!

Он опустился на четыре лапы и последовал огромными прыжками в мою сторону. Его оскал, его горящие яростью глаза не сравнятся с тем, что я видела у других оборотней. Он был убийца.

Я не придумала ничего другого, как шагнуть с пьедестала и перенестись в свою комнату. Надеюсь, он влетел головой в трон, и это хоть на секунду его остудило. Я быстро расставила все подготовленные заранее картины, прикоснулась к каждой из них и открыла дверь.

– Помогите черным волкам расправиться с белыми на улице.

Из картин один за другим выпрыгивали черные волки, оставляя за собой фиолетовый призрачный след, который постепенно растворялся. Я достала из тайника в подоконнике камень и острыми ножницами зачеркнула символ на камне. Следом нагрела его докрасна, чтобы наверняка испортить целостность символа. Зеленое сияние за окном начало медленно угасать. Надеюсь, мои нарисованные персонажи смогут пробиться сквозь спадающую защиту.

Я вернулась ко входу в приемный зал. Приоткрыв дверь, чтобы оценить ситуацию, я увидела, как в окно, с оглушительным звоном разбитого стекла, ворвалась огромная коричневая птица. Она влетела спиной вперед и прокатилась по полу к противоположной стене, поднимая кислотно-зеленую пыль по следу своего движения. О преграду ударилась уже Марго. От нее шел красноватый рассеивающийся дым, но она не собиралась сдаваться. Громко рыча от злобы и прерывисто дыша, она поднялась, не спуская глаз с окон. Я открыла дверь. Следом в брешь окна влетела маленькая птичка, спикировала на пол, и из появившейся красной дымки поднялась Регана.

Регана! Она-то каким образом здесь? В голове вихрем летали вопросы, но я отогнала их. Нужно сконцентрироваться на деле.

Меня чуть не снес белый оборотень, тоже направлявшийся в “тронный” зал Его пасть была в крови, он тяжело дышал, и… он уселся у моих ног!

Я застыла на месте. Вдруг он метнулся под лестницу, принес в пасти какой-то обрывок бумаги и бережно положил его на пол. Я медленно подняла его и развернула: портрет Вэлки. Неужели это он? На мой недоумевающий взгляд он кивнул. На секунду мне стало страшно, но когда мимолетная слабина отпустила, я почувствовала к нему неприязнь, хоть он и был давним близким другом. Теперь он плел интригу вокруг меня, являясь соучастником заговора о мировом господстве. И классифицировался, вероятно, как будущий угнетателель и тиран.

Он остановился у двери – пропускал меня вперед.

Приготовив магический шар, я вошла в зал, но никто не обратил на меня внимания. Крейг сражался с толпой озверевших наемников, Регана была поглощена Марго, а Одри, вынужденная уворачиваться, пыталась нанести удар Лесатру. Нужно было что-то предпринять.

Я запустила свой шар в потолок. Люстра, находившаяся точно по центру зала, рухнула между двумя ведьмами. В наступившей тишине после оглушительного грохота все взгляды обратились на меня.

– Лесатр, ты хочешь править миром, считаешь себя самым умным и главным. Но позволь, я расскажу тебе, кого ты пригрел у себя на груди. – Я посмотрела на Марго. – Как ты будешь делить власть с той, кто предал тебя уже давно? Ты безоговорочно веришь ей, а она лишь пользуется тобой, замышляя ровно то же самое, но в одиночку. Спроси у нее, что творилось в подвалах этого дома, когда ты отсутствовал? Не вчера, а на протяжении долгих лет.

Он посмотрел в ее сторону, а Марго отряхнулась от пыли и произнесла:

– Он знает обо всем, что происходило в подвалах. И если ты таким образом решила посеять раздор между нами, то знай, тебе это не удастся. Он знает о каждом моем действии.

Он поправила свои волосы и сняла зажим с затылка, который был украшен светящимся желтым камнем. Потрясла волосами, распрямляя заколотую прядь, и свободной рукой, не глядя, отправила в мою сторону зеленый шар. Я инстинктивно выставила вперед руки, пытаясь укрыть голову, а моя кеера создала щит, который касанием растворил ее магию. Рядом зарычал Вэлка.

– Твое нападение можно расценить как попытку заткнуть мне рот… – Я кинула взгляд на Лесатра. Он стоял и переводил взгляд то на нее, то на меня. – Расскажи, кого ты сейчас держишь в подземелье?

Она передернула плечами.

– Там никого нет, – спокойно произнесла она.

– А у меня другая информация. Я покажу.

Я выставила вперед руки, и моя кеера создала зыбкую поверхность, на которой появилось изображение темницы, за решеткой которой сидела женщина в лохмотьях с цепями на груди.

– Ах ты! – прорычала Марго и двинулась ко мне. Ей навстречу побежал Вэлка, но магический зеленый шар его остановил. Он упал на пол в позе бегущего, вытянув лапы и оскалив пасть – его настигло парализующее заклятье Марго.

– Не смей его трогать! – Я кинулась к Вэлке, но он уже бился в предсмертных судорогах. Ее заклятье было гораздо сильнее, чем у Реганы.

Я направила на нее свою магию, но она, казалось, только этого и ждала.

Она выставила руку с зажатой в ней заколкой, и камень стал ярче. Исходящий от него свет притянул шар и следом начал вытягивать мою кееру. Я видела ее тонкой струйкой и ощущала, что из меня тянут жизнь – будто медленно разрезают изнутри. Острая пронзающая боль поразила меня с центра груди и расползлась в разных направлениях по моему телу. В глазах потемнело. Я закричала и упала на колени.

– Ты даже не представляешь, что я задумала. Я – наследница Первородной Ведьмы, и только мне предначертано объединить волков общей целью. Мне суждено править этим миром! Все произошло только благодаря мне!

Лесатр зарычал и двинулся к ней.

– Не подходи! Даже ты не знаешь моей мощи! – Она посмотрела на него свирепо, и он в нерешительности остановился.

Ледяной порыв ветра, словно подтверждая ее слова, ворвался в зал и захлопнул дверь. Сквозь полузакрытые веки я цеплялась за остатки сознания и видела, как ко мне, словно змея, по полу двигалась нежно-лиловая дымка. Я протянула к ней руку.

Глава 40

– Я пришла на помощь, девочка, как только смогла, – в моей голове прозвучал старческий, скрипучий, но ласковый голос Рисы. – Моя кеера выбрала тебя сама. Мы благодарны, что ты была так к нам добра.

Когда ее магия вошла в мою руку и разлилась по всему телу, заглушая боль и давая силы подняться, я открыла глаза. Марго стояла и ошеломленно смотрела, как чужая кеера добровольно выполняет то, чего не смогла добиться она!

– Нет, такого не может быть! Это невозможно! – Марго озиралась, по-прежнему сжимая в руке заколку. Камень уже не просто излучал свет, он слепил, словно прожектор.

Она поторопилась дотронуться до него и обожглась. От прикосновения холодных пальцев камень треснул, и из разлома просочилась моя родная фиолетовая кеера.

Она также устремилась ко мне. Я встала и расправила плечи:

– Ты ошибаешься, утверждая, что ты наследница. Я тоже носитель зеленой магии. – Я подняла руку, и на моей ладони затанцевало три разноцветных огонька: лиловый, фиолетовый и темно-изумрудный. – Не тебе предначертано судьбой объединить волков. Я видела Первородную Ведьму, и она передала мне свое предсказание.

Я смотрела уверенно: Марго я больше не боялась. Больше того, я уже знала, что она проиграла.

Она отшатнулась и попятилась с испуганным лицом загнанного в ловушку зверька. И правильно – позади нее оказался Лесатр и тут же заграбастал ее в когтистую лапу.

– Ты! Мерзкая ведьма! Ты хотела меня провести! Ты заранее знала, как все произойдет! – В его глазах застыла ярость, когти впились в живот Марго и, казалось, вот-вот, проткнет ее насквозь. – Это измена, и оплачивается это только кровью!

Голос Лесатра прогромыхал в просторных сводах зала, Марго в мгновение ока обратилась в орла, но, по сравнению с Лесатром, осталась все такой же миниатюрной. От его пронзающего все нутро смеха, казалось, задрожали даже свечи: вмиг потемнело, и откуда-то повеяло холодом. У меня перехватило дыхание: он точно ее разорвет!

– Тебе не удастся обмануть меня еще раз! – это прозвучало даже ласково, сквозь холодный смех. – Думаешь, я такой простак? Думаешь, я позволю себя облапошить?!

Его голос набирал громкость, хрусталь теперь дрожал по всему залу. Но мне представилось, что это леденеет стеклянный взгляд орлицы.

Лесатр открыл пасть, но Марго была готова: гордо взмахнув крыльями, она клюнула его в нос, и Лесатр непроизвольно ослабил хватку. Когти хищницы разодрали его лапу, и он полностью разжал ее.

Марго вылетела в разбитое окно, Лесатр метнулся за ней, но его повело: лапа кровоточила. Он взревел от боли, я воскликнула:

– Не нужно ее догонять! Да ты и не сможешь!

Силой мысли я приказала своей нарисованной птице, висящей над тронами, отправиться за Марго и через весь зал пустила фиолетовый шар в картину. Лесатр бросился в мою сторону, но раскат грома пронзил зал приемов, и прямо в грудь Лесатра ударила молния. Свечи потухли. Запахло паленой шерстью. Рама картины развалилась, и с новым раскатом птица высвободилась и полетела следом за Марго. Моя птица-Гром.

С улицы донесся дружный вой нескольких голосов, но никто в зале не пошевелился. Тяжело дыша и роняя с клыков красную струйку, Лесатр поднялся. Его могучие лапы дрожали, белоснежную шерсть на груди опалило черное пятно, но его ответный рык прозвучал ответным громом:

– Вам не победить! Дело уже сделано. И то, что сегодня все сорвалось, ничего не поменяет! Даже если не станет меня, все люди этого мира будут принадлежать оборотням. Мои верные товарищи занимают главенствующие посты во всем мире, на всех континентах, и ты не в силах этого изменить, будь ты хоть трижды наследница Первородной ведьмы! Эта ополоумевшая старуха была так сильно влюблена в оборотня, что ничего вокруг не замечала и наделила его всеми возможными качествами – под стать правителю! Я потомок Первого Оборотня – того, кто провел твою ведьму и пустил ее по миру от злобы и неразделенной любви!

Он говорил так горячо, что, казалось, искренне верил каждому сказанному слову. Регана, освещенная во мраке зала легкой красной вуалью, сделала шаг навстречу.

– Сдается мне, что ты совершенно не знаешь истории. Это ведьма прокляла своего любимого человека за измену, превратив его в оборотня. Это проклятие, а не дар! И уж точно не полноценное существо, которое она полюбила.

В груди возник жар, словно от предвкушения близости разгадки и поражения лютого врага. И мысли звучали, как насмешка: “Да, Лесатр, это проклятие. Всего лишь проклятие. Тебя одурачили, ты… проиграл!”

Сама не верила, что думала об этом, глядя в глаза свирепому монстру, но что-то в этой фразе не давало мне покоя. Смысл ускользал, и я никак не могла за него ухватиться. Проклятие – это слова. Слова, подтвержденные магическим действием… Магией. Самой сильной ведьмы, носительницы единой магии… Древнейшей магии. Первородной.

Регана продолжала рассказывать историю. Все слушали ее – даже оставшиеся наемники, глядя на смятение Лесатра, начинали сомневаться в своих убеждениях и медленно продвигались к выходу. Что ж, все объяснимо: им обещали золотые горы, ради которых они могли пойти на все. Но теперь их вождь был повержен, и все, что он говорил, оказалось одним большим заблуждением. Более того, он сам терял веру.

– Стоять! Вы, неблагодарные! – Он рыкнул, заметив движение. – Я расцениваю это как предательство! – Он метнулся к кучке уцелевших людей, его движения снова стали плавными и грациозными: он словно не чувствовал боли от ран. Люди бросились врассыпную.

Улучив момент, я подбежала к Регане. Она крепко обхватила мне руку и посмотрела прямо в глаза.

– Ты такая сильная! Я переживала, что не успею, и они что-нибудь с тобой сделают!

Она еще раз прижала меня к себе, я обняла ее в ответ. Следом откуда-то из темноты вынырнула Одри. Не успев ей сказать ни слова, мы услышали раскат рычания:

– Это все ты виновата! Непокорный дух! Ты водила меня за нос, а сама продумывала план и вызвала своих дружков! Какая хорошая актриса! – каждый звук был пронизан гневом, Лесатр двигался в нашем направлении. Он выглядел жутко: падать с вершины гораздо больнее, если тебя оттуда столкнули.

Регана закрыла меня собой и вытянула руки вперед. Лесатр упал. На его задних лапах красной дымкой, почти осязаемой толстой веревкой клубилась ее магия.

– Как ты смеешь! – Он рыкнул и завозил лапами, пытаясь освободиться. Передние лапы Регана тоже связала, выписывая замысловатые пассажи руками.

Я подошла к окну и мысленно позвала своих нарисованных волков. Через минуту в зал ворвалась стая, словно восковая. Волки окружили Лесатра и бесшумно оскалили клыки. Увы, но изображения не могут рычать – рисовать звуки еще не научились.

– Сколько может сдерживать его твоя магия? – спросила я у Реганы.

– Не могу сказать. Но точно не вечность.

– Можешь помочь его перенести? – спросила я. В голову пришла идея.

– Хм... Такого огромного? Только если пешком по воздуху. А далеко? – заинтересовалась она.

– Я покажу. Скажи, что нужно сделать.

Она показала пару движений, которые я быстро освоила. Теперь, когда мы с кеерой, да еще и не с одной, действовали заодно, все получалось гораздо проще, чем тогда, на пустоши у пещеры.

Мы пересекли холл и направились в столовую. Лесатр, паря над землей на цветном облачке, рычал и бился в агонии злобы, и Регане пришлось накинуть такую же веревку еще и на пасть.

Мы прошли на кухню, в которой никого не было.

Я указала Одри на холодильник и попросила его отодвинуть. Крейг помог справиться с махиной. Лиловая магия сама по себе заструилась вдоль моей руки и проскользнула в замочную скважину. Раздался щелчок. Крейг отворил дверь и тут же сморщился от затхлого запаха. Кеера Рисы вернулась ко мне. Странно. Ее хозяйка ведь совсем рядом!

Тем временем мы приближались к камере Рисы. Регана отворила замок соседней камеры, и мы втолкнули туда Лесатра. На мягком облачке, наверно, ему было очень комфортно, но по одному взмаху ладони Реганы оно растворилось, и наш пленник рухнул на грязный каменный пол. Решетка захлопнулась.

Регана обернулась и кинулась к камере напротив.

– Риса, дорогая… Что же они с тобой сотворили…

– Все в порядке. Кэйт обо мне заботилась, и теперь мне намного лучше. Рада снова видеть тебя, Регана, в полном здравии и снова в своем обличии… – Она закашлялась.

– Надо выбираться отсюда. – Я поколдовала с замком, и дверь отворилась.

Регана обняла худую подругу.

– Разорви цепь, пока я ее держу, – скомандовала Регана в своей привычной манере.

Крейг отстранил меня и взялся за крепления к стене. Они не поддавались. Я подумала, что их удерживает символ, который выгравирован на центральной части цепей, поэтому я прикоснулась к символу. Под моей ладонью очертания гравировки начали светиться все ярче и ярче, пока не слились в одно яркое пятно. Когда оно потухло, на поверхности остался лишь небольшой след, будто от ожога. Крейг дернул цепь, и древние, ржавые крепления выпали из стены.

Покончив с этим, он, позвав Одри, помчался по коридору и крикнул:

– Увидимся в зале!

– Я тоже тебя буду ждать там. – Регана посмотрела на меня, улыбнулась, покрепче обняла Рису и скрылась в красной дымке.

С ее исчезновением растворились и оковы Лесатра. Он резко встал и вцепился в решетку, показывая клыки, с которых капала слюна.

– Ни одна решетка в мире не удержит меня здесь! – Он попытался раздвинуть прутья.

– Эти подземелья, пока тебя не было, скрывали множество ведьм. Неужели ты думаешь, что твоя ненаглядная не заколдовала их символами и прочими артефактами так, чтобы никто не смог выбраться?

– Если ее больше нет, ее магия не будет действовать здесь! Я это знаю! – Мышцы его передних лап ходуном ходили под шерстью, напрягаясь изо всех сил, но результата это не приносило.

– Хм… А ты прав. Тут будет моя. На всякий случай. – Я улыбнулась, провела руками вдоль прутьев, и на них засветились руны ярко-фиолетовым светом. – Теперь точно все.

Он ударил кулаком по решетке и вложил в свой рык всю злобу и бессилие, которые в нем скопились. Звук отразился от каменных стен длинного коридора, заглянул в каждую камеру и вернулся обратно. Казалось, что пленник был не один, и каждый из невидимых, как мог, поддерживал его чувства.

Дело сделано: теперь он заложник собственного дома.

Я отправилась обратно, но в зале обнаружила только Регану и Рису.

– Где остальные? – спросила я с тревогой и выглянула в окно. Из груди вырвался выдох облегчения. Все стояли на улице и разговаривали с черными волками. Их освещала яркая луна, висящая низко над лесом. Снег лежал красными комками и принял на себе множество мертвых тел, как белых, так и черных окрасов.

– Как вы все это провернули? – не веря своим глазам, тихо спросила я у Реганы. – Как смогли найти и уговорить такое количество черных оборотней? Ты их заколдовала?

– Вот еще! Я такими вещами не занимаюсь. Это все Тай и Нолан. Отличные ребята, скажу я тебе. Ты не прогадала с выбором. – Она бросила на меня косой, но очень добрый взгляд, а мои щеки вспыхнули. Моя наставница повернулась к Рисе и параллельно рассказывала мне историю: – Когда Марго тебя похитила, я направилась к Таю. Он ждал тебя в том гроте. А дальше он все сделал. Я просто следовала за ним. Он нашел Нолана и Одри с Крейгом, мы объединились. Одри уже замыслила штурмовать этот дом, а ее, как я поняла, так просто не остановить. А тут твоя жизнь на кону, как же! Она по головам пойдет. Ну а дальше познакомились с бывшей стаей ребят, они согласились помочь и потихоньку подтянули своих. И все ради твоего спасения.

Она сказала это ровно, без капли насмешки, как могла бы, но мне вдруг стало стыдно. И радостно: они меня нашли! Все закончилось! Эти два чувства боролись между собой, и я решила сменить тему, чтобы немного отвлечься от терзаний. Что сделано, то сделано.

Я подошла и присела рядом. В тусклых лучах дрожащего магического огонька – теперь единственного источника освещения во всем зале – Регана перевязывала открытые и незаживающие раны Рисы.

– Риса, как вернуть вам кееру?

– Никак. Она сама вернется, когда посчитает нужным. Я ей полностью доверяю. Не переживай, она меня не бросит! – Она слабо улыбнулась.

Я уселась рядом на пол и осмотрела зал. Мертвые тела людей в красивых платьях, растерзанных бывшим хозяином. Вэлка. Он хотел защитить меня и попытался напасть на Марго, зная ее сущность. Но я поймала себя на мысли, что мне его не жаль. Внутренне я содрогнулась от такого признания самой себе и закрыла глаза.

Вокруг меня поднялась фиолетовая дымка и полностью окутала меня с головой. Когда я открыла глаза, то поняла, что вижу все с высоты. Я чувствовала под своими руками поток проходящего воздуха – крылья! Я лечу!

Регана подняла голову и с довольным выражением лица смотрела на меня.

– Ты теперь сова! Мудрая, красивая, но очень опасная птица! Будь осторожнее! – крикнула она мне. А я вылетела в окно, наслаждаясь встречным ледяным порывом воздуха и ощущением невесомости. Это было восхитительно!

Я в два счета долетела до своих друзей. Сделав над ними пару кругов, я кинулась к земле и предстала перед ними человеком.

– Я теперь сова! – гордо похвасталась Крейгу и Одри.

– Ну, чисто технически, ты филин, – поправил меня Крейг. Я показала ему язык и спросила, чего они тут делают.

– Прибраться здесь нужно. Нельзя их так оставлять. Надо похоронить по чести.

– Кого? Белых? – Я непонимающе уставилась на них.

– Черных. Это были добрые люди, пожертвовавшие мирной жизнью ради защиты родных от клейма ведьмы. Они помогли спасти тебя. – Крейг опустил голову.

– Слова тут излишни… Эти проклятые волки действительно были опасны… – Одри опустила руку ему на плечо.

Проклятые... Проклятье… Что же в этих словах мне никак не давало покоя?

– Я вернусь в дом. И вы приходите, нужно отдохнуть от этого всего, – сказала я своим друзьям и, разметая фиолетовую дымку, полетела снова в разбитое окно.

– Регана! Проклятие любой ведьмы – это же слова, сказанные в порыве злости? Они становятся заклинанием и проникают в тело проклятого на физическом уровне, оставаясь у него в крови? – проговорила я сбивчиво и слишком быстро.

– Ну, так. – Регана недоуменно уставилась на меня. Риса тоже слегка приподнялась, чтобы вникнуть.

– Получается, что любое проклятие можно снять? – продолжила я и посмотрела на обеих ведьм слишком взволнованно.

– Теоретически да… – неуверенно произнесла Регана и перевела взгляд на Рису.

– Ты говорила, что вашу защиту на пещеру поставили четыре ведьмы, и снять могут только те же самые. А смогут ли снять эту защиту потомки этих самых ведьм? Ведь в их жилах течет та же кровь! И магия родственная! Даже унаследованная…

– Звучит логично. Но при чем тут моя пещера?

– Я, кажется, поняла, о чем ты говоришь… Но где взять потомка Первородной Ведьмы? Нет никаких достоверных фактов, что у нее они были. – Риса подняла глаза к потолку, будто пытаясь вспомнить хоть что-то из истории ее рода.

– Мне она снилась. Кажется, что я наследница Первородной Ведьмы. По крайней мере, так гласит пророчество, и я подхожу. Вроде..

– Но Марго… Это же она! Она что-то говорила про это… – Риса уставилась на меня в восхищении. – Откуда у тебя зеленая магия?

– Это Марк ее наградил. В момент ее рождения в нее опустилось две кееры. Его и ее собственная. Фиолетовая. Так они и жили все вместе, – ответила за меня Регана. Риса с еще большим восхищением посмотрела на меня. Это было чертовски приятно.

– Неужель ты, девочка, задумала разрушить древнейшее проклятие? – спросила она.

– А вы считаете, у меня получится? – спросила я с надеждой. Но тут же одернулась, поймав строгий взгляд Реганы. – Ой, точно. Сначала ответить. Я хочу попытаться.

Моя наставница снисходительно улыбнулась.

– Попробуй. Если получится, то ты всем сделаешь одолжение. Если не выйдет… То, по крайней мере, ты попыталась.

Я почувствовала, как по моему телу разливается тепло и на кончиках пальцев приплясывают иголки: кеера рвалась наружу. Значит, я все правильно делаю.

Я подумала, что мне нужно сначала поговорить с самими оборотнями и предупредить их о своей задумке. Если получится, то я смогу видеть результат. Если нет, то я тоже об этом узнаю.

Я выскочила из дома и помчалась снова в парк. Аккуратно я перешагивала через огромные трупы. Без жалости: они сами выбрали свой путь.

Дойдя до друзей, я рассказала им все без утайки. Одри кивнула:

– Может сработать. Я в тебя верю.

– Минуточку внимания, друзья мои! – Крейг обратился ко всем уцелевшим оборотням. – Сегодня был печальный день для всех нас, и я скорблю о потерях вместе с вами. Но у нас есть вопрос. Нравится ли вам быть оборотнями? Или вы хотите стать людьми навсегда, даже при свете полной луны?

Волки начали переглядываться. Крейг продолжил:

– Я хочу познакомить вас с Кэйтлин, ради нее и затевался наш поход. Мы спасли ее, а она, в свою очередь, спасла всех нас от коварных планов белого оборотня Лесатра. Давайте ее выслушаем!

Он сделал шаг назад. Волчьи морды дружно повернулись в мою сторону.

– Эм-м… Привет! Меня зовут Кэйт, и я ведьма. Я очень благодарна каждому из вас за самоотверженность и за мое спасение! Я не могу обещать, что все получится. Но я очень хочу попробовать. Если вы за, то сделайте, пожалуйста, шаг вперед.

Ответа не последовало. Все переглядывались, очевидно, не желая быть подопытными кроликами.

Первым поднялся Нолан. Он единственный отличался от всех, его сложно было с кем-то перепутать. Он сел напротив и склонил голову. Подошел второй, сел рядом с Ноланом и вытащил язык. Это был Тай. Мое сердце при виде этой мордашки запрыгало в груди. Живой! Следом вышли еще несколько волков, а за ними еще и еще. Они рассаживались кругом, в центре которого стояла я.

– Отлично. Сразу говорю, я этого еще ни разу не делала, поэтому... Мы идем на риск. Я тоже в полной неизвестности от того, чем это все может может обернуться как для вас, так и для меня. Но я хочу попробовать.

Я закрыла глаза. Даже под закрытыми веками я увидела, что свет луны скрылся за тучей. Я расценила это как добрый знак и сосредоточилась. Почувствовала, как все мое тело наполняется теплом и становится горячее. Инстинктивно я раскинула руки в стороны. Слова приходили на ум сами, будто я их знала.

– Силы ведьм, силы природы, силы самой жизни! Призываю вас в помощь. Разрушьте древнейшее проклятие, данное Первородной Ведьмой! Снимите печать ее разрушительных слов! Да будет создана свобода от зверских оков, наложенных в порыве ярости! Я созидаю новую жизнь для всех обреченных! Да будет так!

На последних словах раздался гром и налетел сильный ветер. Он разметал рыхлый снег, который остался не тронутым кровью или следами борьбы, и поднял его в воздух, закружив в спирали, центром которой стала я. Из моих рук вырвались три потока и присоединились к этому смерчу, набирая скорость и взмывая вверх к самому небу. Я открыла глаза и увидела, как из разбитого окна в особняке направляется еще один поток, красный, и занимает свое место рядом с тремя другими.

Дальше не происходило ничего. Я оглянулась на Одри, ища поддержки, и сквозь бешеную скорость пролетавших мимо цветных струек я увидела, как она судорожно пытается снять с себя что-то, что висело у нее на груди: ее кулон на длинной цепочке раскалился и стал красным. Она пыталась избавиться от него, но безуспешно. Крейг стоял рядом и не мог понять, что происходит. Его слова долетали лишь отдельными звуками, и я не могла их разобрать. Но сквозь цветную пелену вращающихся вихрей я видела, как он сорвал с ее шеи цепочку, и в этот же момент из центра ее груди вырвался ослепительный белый свет и устремился присоединиться к собратьям.

По моему телу прошла мощная волна силы, и я, поддаваясь древнему, неизвестному мне чувству, подняла голову и крикнула что было силы:

– Да будет так! Слово и намерение мое твердо и не рассыпется под гнетом времени! ДА БУДЕТ ТАК!

Вихрь поднял меня и закружил в воздушном танце. Было ощущение, что мне вскрыли ребра и достали сердце. Все внутри горело, но я не смела опустить голову. Я знала, что так надо.

Поток воздуха резко отпустил меня, и я рухнула на землю. Услышав громоподобный раскат, едва держась в сознании я видела, как все силы, что кружились вокруг меня, расходятся ударной волной все дальше и дальше… Я знала, что она пройдет по всей земле и не оставит проклятым ни одно живое существо.

– Да будет так… – из последних сил прошептала я и погрузилась в темноту.

Глава 41

Я очнулась от легкой тряски. Открыла глаза и обнаружила себя на полу, лежащую на грязном матрасе. Меня что, опять похитили?

Подползла Одри.

– Доброе утро, дорогая! Я так рада, что все хорошо! – Она обняла меня так крепко, что чуть не задушила.

– Доброе. Где мы? – Я пыталась оглядеться. Глаза плохо слушались и не могли нормально сфокусироваться. Но тем не менее я увидела лобовое стекло, сквозь которое проникал дневной свет.

– Это что, машина, в которой меня похитил Лесатр? – Я выпучила глаза на Одри. Та довольно кивнула.

– Том приехал утром. Задержался и не попал на всю эту ночную свистопляску. – Она понизила голос и прошептала мне на ухо: – Если честно, мне кажется, что он специально туда не совался. – И подмигнула мне.

– А где Крейг? Регана? Риса? У меня все получилось? Что было с тобой? – Я уселась и облокотилась спиной на железную стенку.

– О, сколько вопросов! – Она рассмеялась, и это было лучшее, что я сейчас хотела слышать. – Давай по порядку. Крейг сидит впереди. Он не мог оставить свою машину и Тома без контроля. Все остальные остались в доме, который, кстати, почти развалился от твоей волны. Не переживай, с ними все в порядке. Мы направляемся в безопасное место, а по пути заглянем в Порфиль, наймем автобус и отправим его туда, чтобы всех вывезти. Мы почти приехали.

– А дальше? Что с оборотнями?

Она усмехнулась:

– Это было странно. Хотя куда уж страннее того, что я оказалась колдовкой. Регана говорит, поэтому мы с тобой так чувствовали друг друга. Это наша магия увидела родственную душу, если так можно выразиться. Оказывается, кулон, подаренный отцом и отпирающий подземелье моей семьи, был артефактом, блокирующим мои силы. Вот такой вот подарочек. Даже не знаю, хорошо это или плохо. – Она почесала затылок. – Так вот. После того как ты потеряла сознание, волна, которая сначала к тебе притянулась, потом резко начала расходиться цветной круглой стеной в разные стороны и снесла всех на своем пути. Волки повалились на землю, их черная шерсть начала подниматься в воздух и растворяться, превращаясь в черный дым. В свете луны очень эффектно смотрелось. Под этим дымом не было видно, как изменяются и переламываются тела, но потом по всей округе лежали голые мужики. Это было неловко. Я сама еще отходила от болевых ощущений, после того как моя… магия, – она запнулась, будто пробуя на вкус это слово, – улетела вместе с вихрем. Крейг тогда поднял тебя на руки, помог подняться мне и увел нас от всего этого зрелища, за что огромное ему спасибо.

Она посмотрела на Крейга и поняла, что он вообще не обращает на нас внимания, увлеченный поучениями своего “приемыша”.

– А что с мертвецами? Они тоже обратились? – Я слушала очень внимательно, но в голове предательски шумело и звенело. Я пыталась сосредоточиться на ее словах.

– Нет. Волна их не тронула. Сейчас живые хоронят своих бывших сородичей. Отдают дань их смелости и храбрости.

– Ясно… – сказала я, сползая по стенке и снова проваливаясь в звенящую пустоту.

***

Я пришла в себя от резкого толчка и разливающегося по телу тепла. Моя кеера вернулась и заняла свое место, удобно устроившись в моем теле, и растеклась по венам. Я была в своей кровати у себя дома. Наконец-то.

Я еще немного полежала, наслаждаясь уютом одеяла и мягкостью подушки, но с кухни послышалась музыка и потянуло чем-то вкусненьким. Желудок жалобно заурчал, и пришлось встать.

Я накинула халат и прошла на кухню. Остановившись в проеме, залюбовалась, как двое счастливых людей – один с рыжими прядями, другая с дредами, – танцевали незатейливые танцы. Их безмятежность передалось и мне: я любовалась и не хотела нарушать их идиллию. Одри перекладывала сырники на тарелку, которую держал Нолан, и, не прекращая движения ногами, подпевала в унисон со старым кассетником.

Рядом с моим ухом раздалось тихое “Доброе утро!”, и я резко обернулась. Напротив стоял Тай и горящими глазами смотрел на меня. На миг я замешкалась, подбирая подходящее приветствие, но он без лишних слов прижал меня к себе. Я почувствовала дрожь в его теле и в ответ положила руки на его плечи.

Он прошептал мне на ухо:

– Я больше не хочу тебя отпускать.

Я вдохнула его запах. Я тоже больше не хотела расставаться даже на минуту.

Мимо прошагали две статные женщины. Одна из них была темноволосая и высокая, молодая, а вторая слегка седая, чуть пониже ростом, но все же не старуха. Она слегка прихрамывала.

– Риса! Вы ли это? – Я с неохотой отстранилась от Тая.

– Я, а кто же еще! – ее голос еще хрипел, но все же звучал бодро. Она обняла меня. – Спасибо, что сохранила мою жизнь.

– Вы чудесно выглядите! – Я оглядела ее с ног до головы. – Ваша кеера к вам вернулась? Сколько дней прошло?

– Ты проспала почти трое суток. Твоя подруга заботилась о тебе и очень переживала. – Она кивнула в сторону кухни. – Хорошая она у тебя. Берегите свою дружбу.

Я посмотрела на Регану. Она кивнула. Я кинулась ее обнимать.

– Ты молодец, девочка! Я тобой горжусь! – сказала Регана, и в ее глазах блеснули подступающие слезы. – Ты, безусловно, моя лучшая ученица!

– Наша! – Риса ткнула ее локтем в бок. – Я тоже принимала в этом участие!

Они рассмеялись и прошли на кухню.

– Так, что у нас сегодня на завтрак? – спросила Регана, прерывая идиллию танцующих.

– А где Крейг? И Том? – поинтересовалась я у Тая, который тут же не упустил возможности прижать меня к себе.

– Они разгружают фургон. Сейчас будут заносить самые ценные трофеи. Пойдем за стол, не будем стоять в проходе. – Он жестом указал мне путь и пропустил вперед.

– Кажется, моя кухня становится маловатой для такого количества гостей, – сказала я, усаживаясь.

– Кэйт! Ты очнулась! Я так рада! – Одри стиснула меня в объятиях. – Прости, но я решила, что всем нужно безопасное место… И уютное. А знаю лишь одно. Надеюсь ты не против? В тесноте да не в обиде, ведь так?

– Конечно, не против!

– Так, хозяйка, принимай подарки! По голосу слышу, что ты уже встала! – Вошел Крейг, неся в руках несколько моих последних картин. – Я подумал, что они должны находиться здесь.

Я улыбнулась Крейгу и унесла картины в комнату. Потом развешу, пусть и дальше охраняют меня.

На пороге мялся Том, не решаясь заговорить. В руках он держал оставшихся три холста. И молча отдал их мне.

– Все в прошлом, – произнесла я и протянула ему руку. Он пожал ее и виновато улыбнулся. – Проходи.

Я снова вернулась в комнату и поставила холсты рядом с первой партией. Но не удержалась и пересмотрела все. Затаив дыхание, задержала взгляд на последней – красной величественной птице. Но что-то в ней появилось новое, чего я точно не рисовала… Теперь с ее лап и когтей стекали капельки крови, и к ним прилипли несколько перьев другого цвета – коричневых с белыми точками. Я знала, чьи они. Значит, все действительно закончилось.

Я вернулась на кухню.

– У меня для тебя подарок! – Нолан весело улыбнулся и протянул мне белый камень, отливающий голубым. Он был перехвачен шнурком. – Он мне больше не нужен.

Я взяла камень и почувствовала леденящий холод. Лариенит.

Но не смогла принять и отдала владельцу:

– Часть его была в твоей семье. Пусть там и остается.

Нолан пожал плечами и снова сунул его в карман.

– Что стало с Лесатром? Где он?

– Мы его в сумасшедший дом сдали. Там его приняли с распростертыми объятиями. Мы сказали, что это наш знакомый. Якобы у него нет родственников, а он воображает себя волком. Так что в ближайшее время его точно не выпустят! – сказал Том в своей привычной манере и сунул руки в карманы.

Я улыбнулась и подумала про себя: “Как интересно все повернулось. А главное – именно так, как нужно!”

Регана подняла свою кружку с чаем:

– Хочу сказать тост! За творчество ведьмы, которое освободило оборотней и спасло нам жизнь!

Все дружно повторили за ней и со звоном столкнули кружки над столом. Горячие напитки полились из краев, но никому это не было важно. Мы прошли долгий, витиеватый путь и потому, находясь за одним столом, просто радовались, что мы все рядом. И это было куда значимее всего остального.

Даже того, что мне сегодня приснится.