Провидец

Глава 1

— Стая птичек по правому борту, — сообщил я.

— Принято, — раздался голос диспетчера. — Время сближения?

— Шесть-семь минут.

Пауза.

И разрывающий барабанные перепонки звук сирены.

Вашу мать, я же просил отключить наблюдательный пункт от системы оповещения. Опасность я распознаю задолго до её приближения, но этот рёв... Сказать, что отвлекает — ничего не сказать.

Бесит.

Сбивает концентрацию.

Заставляет увеличивать расход ки.

К счастью, сирена доставала меня недолго. Всего пара минут кошмара — и тишина кажется благословением свыше. Мечтой идиота.

Ай, сам виноват.

Нацепил пуговицу микрофона вместо полноценной гарнитуры с наушниками. Диспетчер, само собой, не обладает сверхспособностями. Телепатов сюда ни за какие коврижки не загонишь.

— Рост, что там?

Диспетчер перевёл меня на командира зенитного расчёта.

— Сейчас, — погружаюсь в привычное уже состояние дальнего транса. — Погоди чуток.

Я лечу над Бескрайней Пустошью.

Словно орёл или какой-нибудь аэроплан. Размытая тень от моих крыльев скользит по жухлой траве. Багровое солнце делает мир неприветливым, словно преисподняя. Ой, да чего уж там. Эта реальность — и есть преисподняя.

Дальний транс — ещё одна техника из прошлой жизни. Позволяет наблюдать за местностью без оглядки на расстояния... но есть нюансы. Например, я не могу использовать этот навык в шумных местах, в толпе или во время боя. Концентрация — наше всё. И да, я не заглядываю в необитаемые локации. По той простой причине, что для наблюдения мне требуются глаза. Чужие глаза. Я как бы подключаюсь к человеку или зверю, смотрю на мир через призму его восприятия. И если зрение у твари чёрно-белое, то и картинка — монохром. Управлять созданиями я тоже не умею. Поэтому вижу, что придётся.

Мы летим.

Птички — это сленг старателей. Сюда можно отнести практически всех крылатых тварей, обитающих в Пустоши. А их, между прочим, никто не классифицировал.

Стая крохотная.

Всего десять особей.

Правда, эти особи размером с трёхэтажный дом, смахивают на птеродактилей и обладают магическими способностями, насколько я могу судить. Их окружают энергетические ауры бледно-голубого оттенка. Ледяная стихия?

Морозные птерхи.

Не самый приятный враг.

Я вижу у самого горизонта Мобильную Крепость, в которой сейчас находится моё бесчувственное тело. Гусеничная махина, лязгающая траками и поднимающая столбы пыли. Уму непостижимо, как такое могли построить. Громадина размером с многоэтажный дом. Бронированный корпус, напластования кабин, надстроек, орудийных башен и выхлопных труб. Чёрный дым поднимается в небо и, смешиваясь с пылью, создает характерную муть, застилающую солнце...

Крепость непреклонна.

Она устрашает.

Хватит прохлаждаться. Координаты давай.

Один телепат у нас всё же есть. Точнее, телепатка. Девушка-сирота, выходец из фавел Наска. Мария Ривера, жгучая брюнетка с вредным и хамоватым характером. Я думал, сучка отсыпается после ночной смены, но, вероятно, её разбудила воздушная тревога. Вы спросите, откуда в Наска испанские фамилии, если конкистадоров там и в помине не было? А я отвечу: родители Риверы жили в Евроблоке, а потом погибли в клановой войне. Марию увёз в Наска чудом уцелевший слуга, но с ним приключилась неведомая хрень. Так Ривера и оказалась в интернате для одарённых.

И тебе доброго утречка, Маша.

Мне в черепушку понеслось злобное сопение.

Ривера не любит, когда её называют Машей. И это при том, что она свободно разговаривает по-русски. С акцентом, конечно, но он прикольный и даже милый.

Мой разум открыт, и Ривера считывает координаты стаи.

До сближения с Крепостью четыре минуты.

Я вот говорю про утречко, но такого понятия в Пустоши нет от слова совсем. Ни утра, ни вечера, ни дня, ни ночи. То ли кровавый закат, то ли рассвет. Никто вообще не знает, что такое Пустошь. Планета, измерение либо плод нашей больной фантазии. Законы физики там работают, медитация позволяет восполнять запасы ки, но в остальном всё... странно.

Лич просил подержать.

Угу.

Лич — это командир зенитного расчёта. Обычный парень, без сверхспособностей. Ну, как парень... Ему под тридцать, и на той стороне Врат у мужика осталась семья. Жена и трое детей, насколько мне известно. А прозвище у него от фамилии — Личкин.

Всё, что я вижу глазами птерха, транслируется Маше, а затем — Личу. Расстояние большое, и я могу понять, что происходит с орудийными башнями на правой стороне Крепости. Но сомневаться не приходится — наши артиллеристы своё дело знают...

Сваливай.

Грохот спаренных орудий взорвал вязкую тишину. Я услышал это, разорвав контакт с птерхом. Сирена уже смолкла, заговорили пушки. Птерхи были мощными тварями — быстрыми, крупными, покрытыми непробиваемой чешуёй. Непробиваемой для меча или копья, но снаряды, выпущенные из зениток, рвали этих существ в клочья.

— Зачёт, Ростик.

Это диспетчер.

Крепостная махина продолжала движение, расстреливая по дороге инфернальных тварей. Я сидел в наблюдательном пункте, который по совместительству являлся моей каютой. Тесная каморка с одним-единственным иллюминатором. Это окно в мир закрывалось бронированной заслонкой в особо экстремальных обстоятельствах. Заслонки срабатывали автоматически, если на главном пульте в рубке управления кэп нажимал большую красную кнопку.

Обстановка спартанская.

Стол с радиоточкой, вращающееся кресло, шкаф, кровать. Санузла нет — до него надо топать по трапу, связывающему блоки из четырёх кают.

Вот интересно: Крепость у нас сухопутная, а терминология морская. Капитан, каюты, рубка...

Мы возвращались к Вратам в Архаикум, когда я обнаружил стаю птерхов. На протяжении недели по бортовому времени ничего интересного не происходило. Спали, ели, играли в карты и дженга, лениво отстреливались от одиночных монстров, решивших закусить неповоротливой железякой. Монстры в Пустоши злые, крупные и сообразительные. А ещё их привлекает груз, который мы перевозим в трюмах. То ли чуют, то ли ещё что. Нами эти создания тоже не прочь пообедать, вот только не всегда удаётся вскрыть «консервную банку».

Я уж собрался почитать книгу, взятую у Макса позавчера, как внутри шевельнулся неприятный червячок. Словно упустил что-то очень важное.

По позвонкам пробежался холодок.

Нацепив гарнитуру, я щёлкнул кнопкой вызова и переключился на диспетчерскую.

— Сёма, ты на связи?

— Всегда.

— Зачистили?

— Обижаешь.

— Не переключайся, я проверю маршрут.

— А что не так?

— Хрен его знает.

— Ладно, давай.

Интуиция меня никогда не подводила. И сейчас я чувствовал, что нами заинтересовалось что-то большое и нехорошее. Не эти жалкие птички, а охотник покрупнее.

Погружаюсь в транс.

Чтобы почуять угрозу, мне не обязательно искать чьи-то глаза. Есть техники, позволяющие уловить концентрацию агрессивности, если некто настроен против вас. Определяешь участок, вкачиваешь побольше энергии и ловишь эманации. Вспышки-образы, которые транслирует в окружающее пространство враг.

Меня придавило чужой агрессией.

Ощущение опасности выросло многократно, и я начал искать живность для подключения. Так, вот что-то шустрое и мохнатое в траве. Я смотрю глазами зверька, вижу стебли травы, а потом — хрясь! Серость, неопределённость. Меня вышибло наружу. Значит, зверушку кто-то слопал...

А вот и хищник.

Теперь я вижу степь под собой, у меня есть крылья. Я парю в восходящих потоках, и наблюдаю за участком, который мне не нравится. Вспучивающийся земляной вал. Нечто с высокой скоростью прокапывает тоннель под землёй и движется к горизонту — туда, где поднимает столбы пыли исполинская машина.

Маша?

Я не умею транслировать мысли, но рассчитываю на то, что девушка ещё поддерживает связь.

Чего тебе?

У нас проблемы. Большие проблемы.

Рост, не выноси мозг. Дай помыться в душе, моя очередь по графику.

Какой. Нахрен. Душ? К нам ползёт туннельщик!

Молчание.

Ты уверен?

Сама посмотри.

Девушка считывает образы.

Пор ке коньо? Этого ещё не хватало!

Транс рвётся от воя сирены.

***

Одиннадцать лет назад я и представить себе не мог, что окажусь у чёрта на рогах, за гранями мира, преследуемый туннельщиком, вознамерившимся сожрать весь экипаж Мобильной Крепости «Селенга». А ещё раньше, греясь в лучах заслуженной славы непобедимого борца с нечистью, я не думал о том, что однажды переберусь в мир, где нет магии. Сверхспособности есть, а магии нет. Такие дела.

Я — Ростислав Володкевич.

Мне девятнадцать, и весь последний год я хожу через Врата в составе мобильных экипажей РИ. Наверное, эту историю нужно начать в тот день, когда малыш Ростик забрёл в неправильный район, повстречал на своём пути банду отморозков и попал в реанимацию. Подозреваю, что целители не сумели бы откачать паренька, но Великий Чертёжник выбрал его в качестве носителя. Разум мальчишки угас, я же занял его место и быстро пошёл на поправку.

Ушлёпков, изувечивших меня в подворотне, я нашёл и покарал. Разобрался с каждым поодиночке, хотя на это ушло несколько месяцев.

И стал изучать мир, в который меня занесло.

Чужой мир.

Думаю, это параллельная реальность. По местному летосчислению на дворе 2034 год от рождества непонятного мне пророка. Я осознал себя в две тысячи двадцать третьем. И да, восьмилетнему парню, старшему в Роду пирокинетиков, было нелегко. Предполагалось, что я унаследую боевой Дар, вырасту и сменю отца в качестве семейного лидера. Тогда ещё была жива мать Ростика, и ничто не предвещало беды. Ну, почти ничто. Я не демонстрировал никаких признаков пробуждения огненной стихии, даже «нулёвкой» меня трудно было назвать. Приглашённые репетиторы разводили руками, отношения родителей портились. Как вы понимаете, тогда ещё отец надеялся на чудо, поэтому не обзаводился новой семьёй.

Непостижимым образом я смог пробудить ранние воспоминания своего носителя. И я знал, что с пяти лет со мной занимались морфисты и мастера-инициаторы. Мне подстраивали несчастные случаи, которые должны были подстегнуть пробуждение крови. То хулиганы, напавшие на мать, то экспедиция в горы без провианта, спичек и нормальной экипировки, то невесть откуда выкопавшаяся тварь... Не удивлюсь, если те отморозки — очередной элемент отцовского плана.

В общем, к моим восьми годам ничего толкового не происходило, а ведь батя и дед с прадедом инициировались в шесть. Родичи негодовали, дом погрузился в депрессию, а отец частенько закладывал за воротник, думая, что никто не понимает. Линия Володкевичей, известных туровских пирокинетиков, готова была оборваться самым идиотским образом.

И тут появился я. Боевой маг Гримаун, о котором здесь, разумеется, никто не слышал. И это при том, что я достиг заоблачных вершин в своём мире! Люди уважали меня как защитника, враги боялись, женщины любили. И это не удивительно, ведь в моих жилах текла божественная кровь.

А потом всё изменилось...

И я оказался здесь.

Как вы понимаете, передо мной стоял нелёгкий выбор. Проявить свою силу или стать свободным человеком. Первый вариант означал благосклонность отца, положение в обществе, титул, перспективы удачного брака и клановое продвижение. Казалось бы, чем плохо? Вот только я сам хотел выбирать свою дорогу, а не слепо копировать деяния именитых предков. Да и служить князю, по щелчку ввязываясь в бессмысленные войны... Такое себе. А никуда бы не делся — вассальная зависимость.

И я выбрал сложный путь.

Который привёл меня в Пустошь.

***

Бывалые экспедиторы говорят, что по-настоящему жутко в Пустоши становится в тот момент, когда бронированные заслонки с грохотом и лязгом прикрывают иллюминатор.

Поворотный момент.

Ты понимаешь, что снаружи полный ахтунг.

Это не моё выражение, а кэпа, если что.

Багровый свет больше не проникает в каюту, под потолком вспыхивают аварийные лампы. Светодиодные, потребляющие минимум электричества.

Сирена глохнет.

Оживает интерком:

— На пути следования обнаружен туннельщик. Вы знаете, что делать. Кто не задействован в обороне Крепости, сидите в каютах, не высовывайтесь. Отбой.

Кэп немногословен.

Тянусь к гарнитуре, но в голове звучит голос Маши:

Я за диспетчера. Не отвлекайся, будь на связи. Потребуется корректировка огня.

Понял.

В ответ — тишина.

Сейчас Ривера поддерживает несколько каналов одновременно, и ей не до меня. Нужно обеспечить взаимодействие орудийных расчётов с радарными установками и рубкой управления. А ещё, насколько мне известно, в таких ситуациях на мостик вызывают Грановского. Это наш геомант. Гордость, надежда и опора. Боря не то чтобы великий нагибатор, но вполне может вызвать локальное землетрясение или обрушить на противника земляной вал. Ранг продвинутого позволяет нашему герою использовать непрерывную циркуляцию, подпитываясь энергией извне, но это лишь до того мига, когда он решит вложиться в атаку на пределе возможностей.

Геомантия, как я слышал, считается редким Даром. Некоторые даже называют эту способность аномалией. Боря накосячил по ту сторону Врат, и клан сослал его в Пустошь. От греха подальше.

Не могу сидеть сложа руки.

Тем более, когда за бортом творится дичь.

Формально я пробуждённый ясновидец. Первый ранг. Это отмечено во всех документах, у меня есть сертификат государственного образца. Реально... мои способности гораздо шире. Я могу оперировать большими объёмами ки, проводить стихийные атаки, усиливать удары магией, что относится к психотипу «биоконтроль». Само собой, я освоил циркуляцию. Но это лишь жалкие крохи умений, доступных мне в прошлой жизни. Постепенно я возвращаю утраченное, но до пика формы ещё не дотянулся.

Я это к тому, что мне не нужна медитация.

Лёгкое усилие — и я подключаюсь к очередной пичуге, пролетающей над...

Даже не знаю, как это назвать.

Представьте себе земляной вал, вспучивающийся на пять или шесть метров в высоту... и ещё несколько десятков метров в ширину. Это ползёт исполинский червь, реагирующий на дрожь земли под траками нашей Крепости. С небес хорошо видно, что маршруты туннельщика и «Селенги» пересекаются. Тварь уловила вибрацию за десятки или даже сотни километров и решила, что мы — вкусная добыча. Туннельщикам вообще без разницы, что жрать. Органику, неорганику. Мясо, кости, дерево, металл... Их желудки усваивают любую материю.

Беглого взгляда достаточно, чтобы понять: мы столкнулись с матёрым хищником. Вспучивающаяся земля позволяет прикинуть диаметр этого создания и примерную длину. Реликтовое чудовище, прожившее под светом красного солнца не менее тысячи лет.

В глубине души зародилось беспокойство.

За всё время наших экспедиций я пару раз сталкивался с туннельщиками. Впервые это произошло, когда мы стояли в Новой Тюмени, загружая трюм добытыми ресурсами. Я наблюдал за червём издалека, приложив к глазам окуляры бинокля с двенадцатикратным увеличением. Туннельщик торил свой путь на запад, игнорируя человеческое поселение. Эти зверушки не такие уж и безмозглые, как их пытаются выставить в нашем мире. Адаптировались и поняли, что в крупных поселениях им несдобровать. И речь даже не о том, что добытчики обладают мощной артиллерией. Вокруг поселений лежат широкие минные поля, через которые даже туннельщики не рискнут пробираться.

Во второй раз я встретил детёныша. Совсем крохотного — метров десять в поперечнике и порядка пятидесяти-шестидесяти в длину. Эти вообще ни на кого не нападают, а следуют в кильватере одного из родителей.

И вот — нарвались.

До пересечения оставалось порядка двух километров, когда заговорила бортовая артиллерия. Свист снарядов, грохот взрывов, взметнувшиеся вверх тучи песка. Прежде чем птица, чьими глазами я смотрел на это безобразие, метнулась прочь, в ужасе поднимаясь к облакам, я успел скинуть Ривере точные координаты ползущего червя. Ну, как ползущего. Крейсерская скорость туннельщика — порядка шестидесяти километров в час. Эта хрень могла бы линии метро прокладывать.

Несколько снарядов попали в цель — артиллеристы били с опережением. Из-под земли раздался утробный рёв. Обычное оружие червям как слону дробина, но мы разжились каббалистическими снарядами — они дороже и убойнее. С проникающим, так сказать, эффектом.

Что ж, мы поцарапали тварь, но остановить не смогли.

Я увидел, как вал вспученного грунта разворачивается и идёт наперерез Крепости.

Вот теперь запахло жареным.

Глава 2

Родовая усадьба Володкевичей под Туровом. За неделю до описываемых событий

Граф не сразу понял, что его разбудило. А когда понял, сразу вскочил с постели, быстро оделся и прыгнул к стене, снимая с оружейной стойки полуторный меч, известный в Европе как «бастард». Это был хороший меч, служивший верой и правдой неисчислимым поколениям Володкевичей.

— Что случилось? — сквозь сон произнесла жена.

— Напали на нас, — буркнул граф.

Мигали встроенные в потолок индикаторы, объединённые каббалистическими цепочками в одну цепь с сигнальными устройствами.

Володкевич был крепким мужчиной сорока восьми лет. С породистым лицом и жёстким взглядом. Когда он двигался, испытывая ярость от осознания происходящего, его глаза превращались в узкие бойницы, полыхающие огнём.

Приблизившись к телефону, граф снял трубку.

Гудков не было.

— Кабель перерезали, гады, — тихо выругался Володкевич.

Юлия Володкевич-Фурсова, молодая женщина лет тридцати, вскочила с постели, оправляя пижаму, и с тревогой уставилась в чёрный квадрат окна. Юлия была эмпатом.

— Я их не чувствую, — прошептала жена. — Гриша, я их не чувствую!

Женщина была на грани истерики.

— Сиди здесь, не высовывайся, — отрезал граф. — Я разберусь.

Он вышел с мечом в коридор.

Глаза адаптировались к темноте, и граф решил не включать свет. Очевидно, что на усадьбу напали, и сейчас самым главным было спасти детей. Вот только... последняя фраза жены не давала ему покоя.

Володкевич, стараясь не скрипеть половицами, пробрался к лестнице, связывающей второй и третий этажи. Детская располагалась наверху. Там же — рабочий кабинет, спальня матери, санузлы, игровая и учебная комнаты. Ну, и пустующая комната Ростислава, которую ещё не успели переделать под дополнительную гардеробную.

Тень материализовалась в двух шагах от графа.

Володкевич среагировал молниеносно — шагнул в сторону, уклоняясь от рассекающей воздух стали, и рубанул с плеча полуторником. Голова прыгуна слетела с плеч, покатилась вниз по ступеням. Обезглавленное тело грохнулось на колени.

Граф поспешил наверх.

Где слуги? Где охрана? Почему никто не вышел защищать господ?

Дверь в детскую была распахнута настежь. Свет в комнате не горел, как и на всём этаже. Граф успел сделать три шага, а потом в воздухе что-то просвистело и врезалось в плечо.

Вспышка боли.

Уже понимая, что дети мертвы, как и все остальные домочадцы, граф шагнул в сторону, но адский свист продолжился. Стальные жала впивались в тело, вспарывали кожу, несли боль, злость и отчаяние.

Меч выпал из руки.

Прислонившись к стене, заливая ковровую дорожку своей кровью, глава Рода взревел и применил Дар. Слившийся с тьмой силуэт в дальнем конце коридора вспыхнул, словно стог сена. Языки пламени лизнули стены и потолок, краска на старинных холстах с именитыми предками Володкевичей пошла пузырями. Нечеловеческий вопль разорвал тишину усадьбы, вот только из распахнутых настежь дверей появились новые силуэты.

Ковровая дорожка полыхнула.

Граф максимально вложился в атаку, применив старинную родовую технику. Пространство коридора мгновенно превратилось в огненный ад. Володкевич, криво ухмыльнувшись, запустил непрерывную циркуляцию, свежий поток ки начал восполнять энергетические потери.

Погибать, так с музыкой.

На краткий миг в душе забрезжила надежда — вот уже трое врагов, скорчившись, падают на пол, превратившись в живые факела. А раны... Если он выиграет эту битву, то завтра всё заживёт. Регенерация в Роду всегда была отменной...

И тут его накрыло агонией жены.

Звон бьющегося стекла, душераздирающий женский вопль и эмпатическая волна, которую Юля успела послать перед смертью...

Секунда — и у графа сбилась концентрация.

Этой секунды хватило, чтобы решить исход драки.

На верхней площадке лестницы материализовалась очередная фигура. В отблесках пламени граф мог бы увидеть, что это шиноби, затянутый в чёрное. Размоталась цепь с изонутым серпом на конце. Вторгшийся в усадьбу прыгун небрежно повёл кистью, раскручивая смертоносный инструмент... и вот уже серп кусаригамы летит к голове Володкевича.

Граф дёрнулся, когда остриё пробило его черепную коробку.

Шиноби рванул цепь, разбрасывая кровь, мозги и костяные осколки.

Глава Рода умер быстро, так и не поняв, что произошло.

***

В моём мире людей, подобных Грановскому, называют магами земли. У нас вообще многое выстроено на обуздании стихий, которые трансформируются в определённые техники. Здесь же нет ничего подобного, хотя одарённые и оперируют энергией ки. Местные волшебники — это не волшебники. Скорее, псионики. Они телепортируются, обмениваются мыслями, ускоряют метаболизм и даже обретают бессмертие. Двигают предметы, не прикасаясь к ним. Чертят каббалистические Знаки, наполняя их собственной силой.

Мой Род владеет пирокинезом. Если по-простому, то воспламеняет взглядом. Что угодно: людей, зверей, предметы, субстанции. Если батя хорошенько вложится в удар, то даже вражеский меч спалит дотла. Ну, расплавит точно. У нас есть аналог такой способности — магия огня.

Борис Грановский — геомант.

И это не значит, что Боря трансформирует земляную стихию в некое колдунство. О, нет. Наш Боря психокинетик, и он двигает толщи усилием воли. То есть, боевого голема он не поднимет, но локальное землетрясение — это запросто.

Грановский не разочаровал.

Чтобы замедлить туннельщика, виконт организовал разлом.

Степь содрогнулась. Я перебрался в новую птицу и увидел, как внизу змеится трещина. Стены провала расширились и начали стремительно расходиться.

Кэп сбросил скорость, чтобы не попасть под раздачу.

«Селенга» была подобна дизельному ледоколу, бороздящему просторы чужого мира. Габариты Крепости были столь чудовищны, что торможения и развороты не ощущались от слова совсем. Вот только это не имело значения, поскольку я осознавал, что мы влипли. Кротовая нора, проторенная исполинским червём, без особых проблем пересекла каньон геоманта и пошла на сближение с нами.

Выскакивая из своей каюты, я понимал, что могу опоздать.

Маша?

Отстань, Рост. Не до тебя.

В теории мы могли эвакуироваться, спустив на землю экспедиционные вездеходы. Броситься врассыпную, рассчитывая на успех. Ну, такой себе успех, откровенно говоря. Брошенная на произвол судьбы Крепость стоимостью в миллионы рублей, да ещё с ценным грузом на борту, — это волчий билет для каждого из нас. После возвращения в Архаикум ни один клан не наймёт экипаж, столь эпично севший в лужу. Опять же, Врата далеко. Нам ещё три дня пилить до Форта Карагай, одного из имперских логистических центров в этой части Пустоши. И за эти три дня с нашими вездеходами может случиться что угодно.

Боря сдох?

Как выяснилось, не сдох.

Почва содрогнулась от повторной атаки геоманта, который действовал уже по новой схеме. Я это понял, взбираясь по трапу на капитанский мостик. Мужик настолько разозлился, что устроил локальное землетрясение с эпицентром в точке, куда успел переместиться червь. Увидел я это глазами перепончатокрылой твари, случайно пролетавшей мимо. Не спрашивайте, как Боря проворачивает такие штуки посреди степи. Талант он и есть талант...

Окрестности здорово тряхнуло.

Хорошо, что я держался за поручни и был готов к такому повороту. Добрых пять баллов по шкале Рихтера. Меня вышибло из перепончатокрылой зверушки в собственное тело. Блин, как же это задолбало! Я соскучился по духовному зрению, но эта способность мне пока недоступна. Нужно укрепить ауру, поработать над концентрацией и заново освоить парочку медитативных техник. Осталось совсем чуть-чуть...

Когда толчки прекратились, я понял, что мы продолжаем двигаться.

Что тут сказать...

Кэп — глыба.

Влетаю на мостик и погружаюсь в деловую суету. Никакой паники. Экипаж работает слаженно, на всякую фигню не отвлекается. Слышится канонада — в бой вступила носовая артиллерия.

Мостик тесный, но здесь всё грамотно обустроено. Капитан и навигатор за отдельными консолями, в персональных нишах. Ривера тоже сидит в кресле, пристегнувшись для надёжности. Всюду — приборные панели, подсвеченные циферблаты, индикаторы. Радист, куда ж без него. Бронированное плексигласовое окно, немного скошенное, за которым разворачивается вся эта чертовщина. Пылевой хаос, который приближается несмотря на все наши усилия.

Боря, до этого стоявший перед обзорным прямоугольником, внезапно пошатнулся, и мне пришлось его поддержать. Одарённый врубил циркуляцию, но землетрясение отняло у него прорву энергии. На восстановление уйдёт минут двадцать, не меньше.

И этих двадцати минут у нас нет.

Потому что червь неумолимо приближается, сменив вектор движения. Хищник, которого не остановить. Только не нашими пукалками.

Вот она, чудовищная сила степи.

— Ты как? — я усадил геоманта в свободное кресло. Пристегнул, чтобы тот не выпал при маневрировании. Хотя какое маневрирование, с нашей-то инерцией. — Не умирай, ты мне выпивку задолжал.

Боря слабо улыбнулся:

— Придурок.

Ладно, пора браться за дело.

— Откройте люк.

Кэп от неожиданности развернулся в кресле и уставился на психопата. По глазам было видно, что он считает меня самоубийцей.

Управление Крепостью перехватил навигатор.

— Ты чего, Рост? На солнышке перегрелся?

— Мне нужен зрительный контакт. Прямой, понимаешь? Просто сделай это, если хочешь вытащить нас из жопы.

Несколько секунд капитан сверлил меня раздражённым взглядом. Пожав плечами, хлопнул по кнопке, и над нашими головами расползлись створки люка.

Терять было нечего.

Все это понимали.

Артиллерия и геомантика не смогли остановить червя. Убежать — не вариант. Крейсерская скорость «Селенги» — шестьдесят километров в час. Если выжать из движков максимум возможного — восемьдесят. Взрослые туннельщики разгоняются до сотки, и это не предел. Под землёй! Нам не уйти и не отбиться.

В глазах кэпа была обречённость.

Я это увидел, когда он отворачивался.

Поднявшись по металлическим скобам, приваренным к стене, я оказался на крыше капитанского мостика. Самая высокая точка Крепости, между прочим. Степной ветер растрепал волосы, накрыл запахами трав. А ещё меня покоробило от чудовищного лязга, грохота и гула, издаваемого адской машиной, на которой мы путешествовали по этому свихнувшемуся миру.

Ухватившись за металлические поручни, я посмотрел вдаль.

Прямо на нас двигался земляной вал.

Разнотравье вспучивалось, трескалось, летело комьями во все стороны. Ветер сносил пыль к условному западу, вот только о каком «западе» могла идти речь, если багровое око ни разу на моей памяти не коснулось горизонта?

Грим, не дрейфь.

Если ты и умрёшь, то не сегодня.

Не в этом путешествии.

Энергия ки уже бурлила в моих каналах, аура расширилась, впитывая в себя больше силы. Здесь и сейчас я совершу то, что обычным псионикам РИ и не снилось.

Концентрируюсь на приближающемся монстре.

Степь уже содрогается от мышечных сокращений червя, вибрация передаётся на поручни. Утробный рёв, или даже стон, накладывается на механический гул Крепости.

Когда расстояние между «Селенгой» и хищником сократилось до сотни метров, тварь ушла в глубину. Кому-то покажется, что туннельщик потерял интерес к своей жертве, но нет, это не так. Всё упирается в способ охоты этих существ.

Выждав несколько минут, я заметил, что почва в радиусе километра слегка просела. А затем наружу вырвался пылевой столб. Невероятных размеров тварь нависла над нами, расстелив свою тень по травяному покрывалу, изогнулась и раскрыла четыре лепестка бездонной пасти.

Передо мной — первобытная мощь.

Ужас глубин.

Хотя... не сравнить с Легендарной Тварью, в эпичной битве с которой я пал много лет назад.

Туннельщик представлял собой гору плоти, защищённую накладывающимися друг на друга хитиновыми пластинами. Кое-где я заметил выщербины от попаданий каббалистических снарядов. Глотка монстра была огромной, туда поместилась бы вся «Селенга» без остатка. На меня повеяло таким смрадом, что к горлу подступила тошнота.

Я ударил в тот момент, когда лепестки раскрылись полностью.

Шквал огня. Родовая техника Володкевичей, многократно усиленная и накачанная энергией под завязку. Не простое воспламенение, но боевая магия, которой я пользовался в прошлом мире. Плотный столп жидкого огня, вырвавшийся из ниоткуда и влетевший прямиком в пасть чудовища.

Рёв едва не оглушил меня.

Животное содрогнулось и начало проваливаться под землю, одновременно закрывая лепестки. Пришлось трансформировать столп в шаровую атаку и взорвать этот снаряд в утробе существа. Яркая вспышка, звук лопнувшего арбуза и разлетающаяся по окрестностям дрянь.

Кэп успел сменить направление, объезжая червя по широкой дуге, но нас всё равно забросало внутренностями, серым веществом, кровищей и слизью.

Створки люка захлопнулись.

Стою, весь покрытый липкой дрянью, а в нескольких сотнях метров от нас мёртвая туша валится на землю. Крепость основательно тряхнуло, но я крепко держался за поручни.

Вслед за слизью пришла пыль, поднятая рухнувшим созданием.

Гадство.

Попробуй отмыться теперь...

***

Я с наслаждением мылся, игнорируя возмущённый писк индикатора. Красный огонёк предупреждал, что я исчерпываю лимит. У нас, естественно, был замкнутый цикл очистки воды. Ни одна капля не пропадала впустую. Но в душ ломились многие, а мне, как великому спасителю экипажа, просто уступили очередь.

Но пора и честь знать.

Завинтив кран, я сдвинул одну из секций, достал свежее махровое полотенце, насухо вытерся, и отправил использованную вещь в блок с грязным бельём. Никто не занимался стиркой и сушкой вещей во время экспедиции — вместо нас всё делала автоматика.

Жму на кнопку и отправляю старые шмотки в отсек прачечной.

Комбинезон пришлось выбросить. Ни один порошок не отстирает ту дрянь, что налипла на меня после уничтожения туннельщика.

Одевшись во всё чистое, я покинул душевую кабину.

Комбинезон хранился в шкафчике общего бокса раздевалки. В соседних кабинах шумела вода. Уже направляясь к двери, я увидел своё отражение в зеркале. Среднего роста парень в экспедиционной униформе с нашивками Дома Волка. Сам я не из клана, работаю по контракту вольного наёмника. Лицо спокойное, благородное. Волосы тёмные, стрижка короткая. Я уже несколько лет предпочитаю носить полубокс, отправляя лесом парикмахеров с их кропами и канадками. Глаза карие. Скулы настолько острые, что о них можно порезаться. Во взгляде прослеживается нечто хищное, но это у меня из прошлой жизни. По моему телосложению не скажешь, что я большую часть свободного времени провожу в тренажёрных залах и додзё. Но это там, за Порогом. В мире, который бесконечно далёк и нереален для вахтовика-экспедитора. Здесь же ограничиваюсь тем, что подворачивается под руку. То есть — полом. Планки, отжимания, растяжка...

В общем, я не гонюсь за мышечной массой.

Превращаю своё новое тело в совершенное орудие — функциональное и безотказное. Тяжело, между прочим. Учитывая тот факт, что мой предшественник в детстве был редкостным рохлей.

Покинув банно-прачечный сектор, я оказался в тесном тамбуре, из которого можно за несколько минут добраться до жилых отсеков. Внезапно захотелось подышать свежим воздухом, благо предоставилась такая возможность. Моторы работали на холостом ходу, экипаж вышел на незапланированную уборку — отдраивать корпус от слизи и внутренностей дохлого червя.

Выбравшись на верхнюю палубу, я увидел копошащихся людей со шлангами, из которых под давлением били воздушные струи с какими-то очищающими добавками. Вони стало поменьше, но я уловил запах чистящих средств.

Большую часть палубы успели привести в порядок. Сейчас, насколько я понял, прочищали траки, орудийные башни, радары и прочие надстройки. А ещё мой зоркий глаз заприметил Эрика Картмана, который устанавливал рядом с гниющей горой плоти радиомаяк. Интересно, зачем.

— Мы связались с ребятами из Карагая, — рядом встал бодрый и свежевымытый Лич. От командира расчёта пахло чем-то морским, освежающим. С озоновыми нотками. — Они пришлют бригаду старателей и разделают эту тушу.

— А что там ценного? — удивился я.

— Сразу видно, ты не ходил дальше Третьего Круга, — хмыкнул Лич. — Броня туннельщиков — одна из самых ценных в мире. Лёгкая, прочная, держит прямые попадания снарядов. Она стоит бешеных бабок. И это наши трофеи, парень. Что-то отстегнём за работу, но потом можно будет получить на складе свою долю. Или деньгами Волки отдадут, если захочешь.

— И много заплатят? — мне стало интересно.

— Увидишь, — Лич многозначительно подмигнул.

Вахта оказалась самой тяжёлой, непредсказуемой и прибыльной за всё время моих путешествий по Пустоши. Мобильные Крепости считаются безопасными в отличие от вездеходов геологической разведки и добывающих харвестеров. Но и с нами случаются неприятности. Я, кстати, долго не мог понять, почему здесь не летают дирижабли, потом мне объяснили. И дело не только в своеобразных законах физики, но в крылатых хищниках, с которыми я познакомился позже.

— Рост! — голос принадлежал нашему радисту, высунувшемуся из бойницы мостика. — Получи радиограмму. И прими мои искренние соболезнования.

Глава 3

Я склонился над журналом для записи текста радиограмм.

Сообщение выглядело так:

Ростиславу Володкевичу, «Селенга». Отправитель — Порт-Архаикум.

Получены сведения о гибели всех представителей вашего Рода. Чтобы вступить в законные права наследника, свяжитесь со стряпчим И.А. Бенедиктовым, прибывшим в Никополь для личной встречи. По возможности, радируйте о получении.

Адрес господина Бенедиктова прилагался.

Я перечитал сообщение несколько раз, выискивая ошибку. Всё это выглядело как... даже не знаю. Идиотский прикол? Не могу я ничего унаследовать — меня с позором изгнали из Рода. Отец лично переписал завещание на одного из своих младших отпрысков. Да и как, демоны вас подери, мог погибнуть ВЕСЬ Род? Там что, клановая война началась? Вот только один нюанс — я появился на свет у вольных аристо, которые никогда никому не служили. Планировали вступить в клан, но лет через пять-шесть. Володкевичи жили в Туровской губернии и не были связаны присягой Великому Дому Рыси. Война Родов? И когда успели...

— Крепись, мужик.

Это радист.

Ну, мне наплевать, откровенно говоря. Я был чужим в этой семье и не собирался играть по их правилам. Как только я понял, что в этом мире есть Врата, за которыми простирается Пустошь, появилась цель. Вернуть утраченную силу и подготовиться к любым неожиданностям. Уж больно напоминала мне эта Пустошь наши Демонические Поля, откуда испокон веков лезла всякая дрянь.

Поблагодарив радиста, я отправился к себе в каюту.

Завалился на койку и погрузился в воспоминания.

***

День, когда умерла мать.

При невыясненных обстоятельствах.

Через несколько лет я попытаюсь выяснить, что же произошло на самом деле, и это мне не понравится. Графиня Володкевич-Ружинская, первая жена главы Рода, поехала в Туров за покупками, но что-то пошло не так. Взрыв на автозаправке. Такое случается редко, поэтому о катастрофе много писали. Графиня ехала на родовой машине с личным шофёром из числа доверенных слуг. По дороге свернули на АЗС. Август, жара. Бабахнуло знатно — волна распространилась на несколько километров. К счастью, там не было жилых районов, и почти никто не пострадал. Ну, кроме мамы, её водителя, какого-то байкера и курьера-простолюдина. Погиб ещё один заправщик, продавщица в кафе-магазине чудом уцелела. Но это всё частности. Суть в том, что я скептически отношусь к воспламенениям, если речь заходит о семье пирокинетиков.

Да, было проведено расследование.

Несчастный случай, все дела. Халатность, допущенная работником заправки, который сгорел. Что интересно, отец отказался подавать в суд на владельцев АЗС.

Дело закрыли, а спустя три месяца мой предок женился повторно. Юлия Фурсова, моя мачеха, быстро вошла в дом на правах хозяйки, подарила мужу двоих детей, мальчика и девочку, а отношение ко мне резко испортилось. С тех пор конфликт с роднёй только усугублялся. Отчасти я сам виноват в случившемся. Оказавшись в теле Ростислава, я начал усиленно изучать мир, в который попал, и многие вещи меня неприятно удивили. Здесь, например, никто не владел магией, а я владел. Вернув часть своих способностей, я понял, что оперирование энергией ки ничем не отличается от оперирования эфиром. Вот только эфир в моём прежнем мире легко трансформировался в стихийные техники, а здесь ки попросту расширяла сознание и даровала новые умения.

Впрочем, было и кое-что интересное.

Местные псионики, назовём их так, улучшили с помощью ки своё здоровье, научились быстро восстанавливаться после болезней и поверхностных ранений, стали сильнее и быстрее обычных людей. Я пока не могу объяснить бессмертия. С телепатией я тоже не встречался. А хуже всего мойры, заправляющие глобальной политикой — они совершенно непонятным образом умеют редактировать нити судьбы. И это пугает.

Зато я владею стихиями, могу наносить энергетические удары, усиливать тело магией и защищать себя духовным доспехом. Могу использовать стихии для напитывания оружия, что придаёт атакам дополнительный урон. И это мы ещё до вязи не дошли. Правда, я сохранил от силы треть своих прежних навыков, но с годами, тренировками и медитативными практиками идёт медленное восстановление. Даже сейчас я сильнее многих аристократов РИ. По местной классификации я имею ранг продвинутого, основная характеристика которого — непрерывная циркуляция.

И да, я владею пирокинезом.

То есть, стихией огня.

Возможно, на уровне лучших представителей нашего Рода... Хотя, чего прибедняться? В поединке на арене у отца не было бы ни единого шанса.

Скрывать всё это было нелегко.

Терпеть нападки главы Рода, издевательства дяди и отбитых на всю голову племянников, ловить на себе грустные взгляды учителей. Я учился в частной школе для одарённых, не желавших по разным причинам вступать в клан. Чем старше я становился, тем сложнее было отбиваться от благородных отморозков, не применяя свой Дар. Все дуэли я выиграл исключительно на навыках владения мечом. Лишь пару раз надевал духовный доспех, но этого никто не заметил.

Меня пытались «пробудить», вывести на первый ранг.

Безуспешно.

Я был прекрасным актёром и умел неплохо скрывать движение ки по своим жилам. Даже ментальные блоки научился выстраивать — в прошлой жизни я так защищался от монстров с зачатками разума и магическими умениями.

Надо ли говорить, что моя новая «семья» тёплых чувств у меня не вызывала? Мама была самым приличным человеком в этом аристократическом террариуме, но и её убили. В тот день, когда отец сообщил о взрыве на бензоколонке, в его глазах не было печали. Только радость, причина которой стала мне ясна позже, когда он привёл домой чужую женщину и начал клепать себе новых наследников. Я быстро смекнул, что старшинство в Роду ничего мне не даст по причине видимого отсутствия Дара. Глава Рода имеет полное право назначить преемника из числа младших детей, если первенец не оправдал возложенных на него ожиданий.

К старшим классам батя придумал новое иезуитское решение проблемы по имени Ростислав — подыскал мне жену. Девушку звали... да пофигу, как её звали. Обедневшая семья без длинной родословной, влияния и привилегий. С единственной дочерью, ухитрившейся заделаться слабеньким кинетиком. Чтоб вы понимали, кинетик и пиромант — идеальное сочетание. Одинаковый психотип, ага.

Ушлый граф вызвал меня в свой кабинет и поставил перед фактом.

Просто сообщил дату помолвки и презрительно бросил: «свободен».

Вот только роль быка-осеменителя меня не устраивала.

***

«Селенга», набрав крейсерскую скорость, продолжила свой путь. Война войной, а груз необходимо доставить по назначению. Собственно, нам за это и платят. Вы же не думаете, что Пустошь осваивают ради общения с туннельщиками и прочей мерзостью? Здесь полным-полно ценных ресурсов. Металлы, аналоги которых не встречаются на Земле. Драгоценные камни, украшающие тела аристократок. Биологический материал — сверхпрочные хитиновые панцири, кости, рога и копыта. Железы и выделяемый ими секрет. Всевозможные лекарственные травы. Кровь малоизученных существ, идущая на производство фармы. И, разумеется, крем.

В общем, наши трюмы были забиты до отказа перечисленным добром. Причём доминировали руда с кремчугом и переносные криоконтейнеры с различными частями монстров, за которыми охотились отчаянные парни с Фронтира. Биокорпорации за этот груз готовы в клочья друг дружку порвать, вот только никто не станет развязывать войну в Пустоши, ибо конфликт может перекинуться на ту сторону Врат. А на той стороне управляемая кланами Российская империя — одна из сильнейших держав планеты. Полюс силы, как говорят по телеку.

Все, кто не был задействован на боевом дежурстве, собрались в кают-компании.

И мне было слегка не по себе, ибо банкет закатили в мою честь.

Слово взял кэп:

— Братья! — капитан Крепости постучал по хрустальному тумблеру. Я даже представить себе не могу, откуда появилась эта посуда. — Сегодня мы могли погибнуть. Вы знаете, что Крепость хорошо защищена, и в экспедиции берут профессионалов. Наши зенитчики отлично справляются с летающими тварями, артиллеристы — с бегающими по земле. На крайний случай, у нас есть геомант.

Грановский слабо улыбнулся.

— Но сегодня, — продолжил кэп, — нам бы не помогло ничто... Если бы не бортовой провидец Ростислав Володкевич. Рост, на минуточку, потомственный пирокинетик. И сегодня мы имели честь наблюдать последствия... кхм... применения его Дара. Я хочу выпить за этого парня. Ура!

В тумблерах был коньяк.

И я по достоинству оценил этот благородный напиток, выдержанный в окрестностях горы Арарат.

Экипаж Крепости состоял из тридцати человек. Кэп, он у нас клановый. Виктор Ерофеев, бывший капитан контейнеровоза, принадлежавшего Волкам. Чтобы водить «Селенгу» по Пустоши, Ерофеев прошёл курсы переподготовки, несколько лет стажировался помощником на других Крепостях и в логистических центрах, а уже потом получил назначение. Думаю, вы поняли, что этому мужику основательно за сорок, он выглядит солидно и авторитетно. Единственный из нас, кто всегда ходит в мундире, смахивающем на морскую форму.

У кэпа был помощник, который сейчас заступил на боевое дежурство. Максим Рылеев. Прибавьте сюда навигатора, старшего механика, бортового телепата, геоманта и провидца, то есть — меня. Ах, чуть не забыл Лича, командира зенитного расчёта. И Дварфа, отвечающего за всю бортовую артиллерию. Формально Лич подчинялся Дварфу, в реальности они просто занимались разными делами и не мешали друг другу.

Семён Володьков, был нашим радистом и диспетчером в одном флаконе. Поскольку он не мог обходиться без сна, то менялся дежурствами с Риверой, которая умела принимать и отправлять радиограммы. Сейчас Ривера сидела в метре от меня и тоже пила коньяк. Я и не знал, что она пьёт...

Остальные были наводчиками, машинистами, артиллеристами или механиками. Всю тяжёлую работу по перетаскиванию грузов выполняли големы, которых Великий Дом подогнал нам в огромном количестве. Ну, как в огромном... Штук пятьдесят големов точно слоняется по Крепости. Если не больше.

На заре освоения Пустоши экспедиции состояли из вездеходов, объединённых в колонны. Тогда лидеры кланов и других государств Земли полагали, что можно отбиться от чудовищ силами одарённых. Колонны начали пропадать, а бесценные ресурсы не добирались до своих адресатов. Огромные потери, в том числе и человеческие. Крепости начали строить около тридцати лет назад, если мне память не изменяет. Эти махины под завязку напичканы артефакторикой и каббалистическими цепями, иначе бы хрен они ездили и не разваливались под собственной тяжестью.

За столом собралось около двадцати человек. Все веселились, громко разговаривали, радовались победе над туннельщиком и удачному возвращению. Хотя... это ведь Пустошь. Здесь никогда не поймёшь, ослабила ли Смерть хватку на твоём горле. Шагнул за пелену Врат — вот тогда и отдыхай. До следующего контракта.

Мои соболезнования, Рост.

Я поднял глаза на Риверу.

Брюнетка смотрела на меня со смешанным выражением. Так сразу и не определишь, что кроется за этим взглядом. Уж точно не сопереживание. Интерес, неприкрытая страсть... Нет, показалось. Вот они, обычные насмешливые искорки. Как будто с тобой играют в кошки-мышки.

Уже знаешь?

Видела радиограмму в журнале.

Понятно.

Если захочешь поплакаться в жилетку, я всегда рядом.

Я ж говорил — стерва.

Иди в жопу, Машенька.

Девушка неожиданно рассмеялась и отсалютовала мне тумблером.

Как-то непривычно она себя ведёт. Женщины...

За годы, прожитые в этой реальности, я так и не научился разбираться в народах и смешанных расах. Империи — это вообще котёл, в котором всё перемешано до невозможности. Взять, например, Наска. Сверхдержава, расположенная в Южной Америке, один из главных конкурентов России. Громадная территория, богатейшие природные ресурсы, выход на два океана. Коренные индейцы давно перемешались с понаехавшими мигрантами, причём многие валили в Америку из Европы и загибающегося Халифата. Так что я не могу сказать, чья кровь в сидящей передо мной девушке доминирует. Ривера была красоткой с пухлыми губами, смуглой кожей и волосами цвета воронова крыла. Рост средний, но вот фигурка очень даже аппетитная. Мой взгляд частенько прилипал к её груди уверенного третьего размера. Блин, ещё и гадость такая, ходит в коротких шортах и рубашке, из которой вся эта история чуть ли не вываливается.

Раньше я не ездил в экспедиции с Риверой. Мы знаем друг друга всего полтора месяца, за это время — сплошные срачи и взаимные подколки.

Застолье не то, чтобы затянулось, но некоторые товарищи перебрали — сказывалось напряжение прошедших дней. Лич приволок свою ненаглядную гитару и затянул песню про Ворона Пустоши, своеобразный гимн покорителей чужих пространств. Текст знали все и дружно подпевали.

Примерно через час я распрощался с друзьями и побрёл к себе. День выдался тяжёлый, а у меня перерыв между вахтами. Надо выспаться и обдумать положение, в которое я попал. Что-то меня очень смущало в полученной радиограмме. Смутное ощущение... угрозы.

Уничтожен целый Род.

Такое, вашу мать, нечасто случается.

Особенно в наш просвещённый век.

Каюта открывалась ключ-картой с простеньким запирающим Знаком. Это в дорогих гостиницах наподобие «Континенталя» ключи оснащают геометрическими цепочками с хитрым распознаванием хозяина. Нам же, простым экспедиторам, скрывать нечего.

Вхожу внутрь, начинаю расстёгивать рубашку, и в это время слышится стук.

Кого ещё демоны принесли?

Жму кнопку, и сервоприводы разводят створки по пазам.

На пороге стоит Ривера.

— Чего тебе? — устало бурчу я.

— Хоспаде, — девушка закатывает глаза. — Ты такой идиот...

Возразить или возмутиться я не успеваю, потому что телепатка делает шаг вперёд и оказывается совсем близко. Очень близко! Руки Марии оказываются у меня на плечах и я вдруг осознаю, что мы целуемся взасос. Девушка прижимается ко мне всем телом, а тело у неё... ну, вы помните.

Не глядя, ударяю по кнопке.

Створки смыкаются, запирающие штыри входят в пазы. А я прижимаю Риверу к ребристой поверхности, и начинается форменное сумасшествие. Одежда срывается, пуговицы скачут по палубе. Я запускаю руку под кружевные трусики, а машины пальцы расстёгивают мне брюки.

Подхватываю девушку под колени, она обвивает меня ногами...

Миг — и я вхожу в Риверу.

— Давай, — выдыхает Маша, — быстрее...

Мы трахаемся стоя.

Ривера насаживается на меня, подмахивает бёдрами и громко стонет, её ногти царапают мне спину. Грудь девушки трясётся в такт нашим движениям. Широко расставив руки, Маша упирается ими в дверные откосы, выгибается дугой и продолжает двигать бёдрами.

Я ускоряюсь...

И вот он, первый оргазм.

***

Капитанский мостик «Селенги». Часом ранее.

— И что же нам делать? — радист уставился на капитана.

Виктор Демидович хмурился, сидя в своём кресле. Ему очень не нравилась ситуация. К Росту он успел привязаться — как-никак, уже две экспедиции вместе. В свои девятнадцать Володкевич был спокойным и рассудительным парнем, на которого всегда можно положиться. В досье указано, что Ростислав обладает лёгкими способностями ясновидца, которые если и разовьются до чего-то серьёзного, то лет через сто. Первый ранг в наши дни, когда тебе под двадцать... Да кого это интересует?

Проблема в том, что досье — это досье.

А в реальности Рост творил странные вещи. Этот парень словно умел видеть чужими глазами, а не просто улавливать картины прошлого или настоящего в виде разрозненных образов. Имперские ясновидцы так не умеют. И это ещё полбеды. Наблюдая за Володкевичем, кэп неоднократно убеждался в том, что парень умеет больше, чем показывает. Быстро регенерирует, владеет непонятными силами. Однажды кэп заметил, что юноша отшвыривает мелких тварей простым мановением руки. Даже не телекинез... Взмах — и пикирующая с неба зверюга упирается в незримую преграду, сотканную из воздуха.

Перечитав досье, Виктор Демидович отметил важный момент. Володкевич происходит из рода пирокинетиков, при этом Дар у него не открылся. В досье ни слова не было сказано о пробуждении. Ясновидение словно из ниоткуда взялось. Формально у человека первый ранг, но когда и как он это сделал?

Сегодняшний бой окончательно выбил кэпа из колеи. Если пирокинетики и творят подобные вещи, то их ранг должен быть не ниже продвинутого. Да и не всякий высший, если честно, справился бы с тем туннельщиком... Впрочем, нельзя утверждать этого наверняка. Высшие попросту не ходят в Пустошь. У них есть более важные дела по ту сторону.

— Так что делать будем? — не унимался Семён.

Капитан внезапно вспылил:

— И что ты от меня ждёшь, Сёма? Чтобы я сдал этим упырям в рясах нашего Ростика? Ты этого хочешь? Мы бы сейчас не разговаривали тут, если бы не он. Ты бы сдох, понимаешь?

— Понимаю, — Семён выдержал гневный взгляд своего начальника. — Вот только... Если мы его прикроем, не видать нам больше рейдов. И жизни нормальной не видать. Нас отредактируют, Демидыч.

Радист был одним из немногих членов экипажа, позволявших в узком кругу такое панибратское отношение к руководству. Что ж поделать, слишком многое их связывало с кэпом.

— Знаю, — скривился Ерофеев. — Тошнит уже.

В этой фразе было всё отношение капитана к инквизиторам. Нескончаемые проверки, инструктажи, предписания и ограничения. То нельзя, этот калибр не годится... Расписки всякие, грифы, лицензии...

А теперь ещё и это.

— Сволочи мы с тобой, — пробурчал Ерофеев. И покосился на раскрытый журнал с текстом очередной радиограммы.

Мелким убористым почерком Сёмы было выведено:

Капитану В. Д. Ерофееву, «Селенга». Отправитель — Порт-Архаикум.

По требованию консистории Никополя дать исчерпывающие сведения и ментально-физических способностях Ростислава Володкевича, приписанного к экспедиции в качестве штатного ясновидца. Ничего не утаивать. Обратить особое внимание на детали, связанные с ясновидением. Ответ на запрос дать в кратчайший срок.

Дальше — ряд цифр, указывающих на статус послания.

— Они через клан обратились, — заметил радист. — Обязательно к исполнению.

— Сам вижу, — кэп досадливо цокнул языком. — Ладно, пиши...

Глава 4

Форт Карагай некогда был передовым опорным пунктом империи на Втором Круге. Когда Фронтир сдвинулся, тут всё ещё было горячо, но регулярные облавы оттеснили вредоносных зверушек во внешние пределы. Да и не только в облавах причина сравнительной безопасности. Каббалистические бродячие мины, големы-стражи, бригады турбированных мехов... Человек весьма изобретателен, когда на кону стоит выживание.

Мы рассчитывали пробыть в Карагае сутки. Дозаправиться, провести техосмотр, запастись провизией. После этого — финальный перегон. Пять дней — и экспедиция завершена. А мне нужно будет встретиться со стряпчим, представляющим интересы моего Рода.

Врата, открытые Предтечами, находятся бесконечно далеко друг от друга. На моей памяти не было такого, чтобы Крепость проникла в Пустошь через одни Врата, а вернулась через другие. Здесь расстояния вообще не имеют никакого смысла. Да и привычная картография пасует перед необъятностью этого мира. Поэтому, для удобства восприятия, Врата считались условными «центрами», от них разбегались Круги, а дальше начинался Фронтир. Условная линия, даже не линия, а зона, где люди расширяют границы Неведомого. За Фронтиром нет Крепостей, добытчиков, шахт и охотников. Вообще ничего нет, кроме Пустоши и обитающих в ней монстров. Так вот, Архаикум был окольцован Пятью Кругами. Не рекорд в освоении, но Волки среди лидеров.

Каждый Круг отмечается расположенными в его пределах Фортами.

И, как вы понимаете, экспедиторы прокладывают маршруты таким образом, чтобы зацепить эти островки цивилизации.

Карагай был выстроен по всем канонам современной фортификации. Посёлок возвели на вершине столовой горы, чтобы доминировать над окружающим ландшафтом и иметь естественную защиту от туннельщиков. Крепостная стена была мощной, сложенной из подручного материала. То есть, камней. Вместо угловых башен — артиллерийские установки, зенитные комплексы и пулемётные турели. Вдоль склона горы вился серпантин, по которому могли ездить шустрые и мелкие бронемашины. А вот гусеничные чудовища наподобие «Селенги» не добрались бы до крепостных ворот ни под каким предлогом. Ну, если бы только не размолотили в пыль половину горы. Поэтому кэп подогнал нашу железку к горному склону и, аккуратно маневрируя, остановился напротив вмурованного в каменную толщу шлюза. Из нашего корпуса выдвинулся рукав, наподобие того, что соединяют пассажирские самолёты и дирижабли с аэровокзалами. Произошла стыковка.

Надо ли говорить, что эта часть Карагая была защищена особенно сильно? Здесь даже располагалась башенка с дежурным криомантом, а количество зенитных орудий комендант увеличил вдвое. Империя защищала свою добычу и старалась предупредить любые случайности.

У нас царило оживление.

Как говорится, земля на горизонте.

Пустошь всеми воспринимается, как огромный океан неведомой дичи, а Форты — как редкие островки спокойствия и безопасности. Тут есть всё. Лавка, открытая предприимчивым перекупщиком. Столовая и бар. Ремонтная мастерская, заправка, медпункт и парикмахерская. Ну, такая себе парикмахерская. Под машинку вас подстригут, но это потолок возможностей здешнего мастера.

Миновав стыковочный узел, я оказался в естественном гроте, доведённом людьми до ума. На поверхность столовой горы можно было подняться по вырубленным в толще ступенькам, но и лифты здесь тоже курсировали. Правда, грузовые. В виде здоровенных платформ с ребристыми полами и отсутствующим ограждением. Не люблю я такое дерьмо. Поэтому и направился к тускло освещённой лестничной площадке.

По дороге меня нагнала Ривера.

— Будешь в Карагае ночевать?

Вокруг царило оживление.

Всё же, прибытие Крепости — это событие для людей, привыкших неделями наблюдать унылый ландшафт вокруг своего городка и получать новости из внешнего мира в виде радиосводок. У тех, кто не первый раз ходит этим маршрутом, здесь появилась куча знакомых. Я видел, как неизвестный здоровяк в шерстяном свитере обнимает Лича, а кэп общается с человеком в форме имперского коменданта.

— Наверно, — пожимаю плечами. — У меня клаустрофобия от этой каюты.

Это чувство знакомо каждому моряку или подводнику, ушедшему в рейс на несколько месяцев. Когда твой мир сужается до размеров тесной клетушки или вереницы однообразных коридоров-тамбуров... это напрягает. Давит психически.

— Зови в гости, — девушка мне лукаво подмигнула.

— Обязательно.

Мы с Риверой сразу договорились, что не претендуем на долгие и серьёзные отношения. Горячий секс во время экспедиции — всегда пожалуйста. Без обязательств и попыток ограничить свою свободу в плане выбора новых контрактов. Такой расклад обоих устроил.

Лестница завивалась в спираль, а ступеньки были крутыми и неудобными. О такие всё время спотыкаешься, пока не привыкнешь.

Вы спросите, откуда у поселенцев электричество на лифты и прочие бытовые потребности. А я отвечу — сейчас всё увидите. Как только я поднялся на поверхность, в лицо мне ударил порыв ветра.

Пустошь — это про ветры.

Здесь они дуют постоянно, то усиливаясь, до утихая, но вы всегда будете чувствовать движение воздуха. Не холодного, но и не тёплого. Это ветер чужого мира, завораживающий вас непривычными запахами и намёком на грядущие приключения.

Погода здесь почти не меняется. Солнце всегда над горизонтом, температура — плюс семнадцать. Я не шучу, измерения проводились. В разных локациях. Иногда случаются дожди, по небу носятся облака. Бывают грозы, гремит гром. Поначалу кажется, что ты в какой-нибудь Средней Азии или американских прериях, но чем дольше человек находится в Пустоши, тем больше видит отличий от «нормы».

Я иду по Форту.

Скученные домишки, крепостная стена, фортификационные сооружения. Ветряки, благодаря которым в Карагае есть электричество. Водонапорная башня и радиовышка. Массивные откатные ворота, парковка для вездеходов. На этом «город» заканчивается.

В Карагае я успел побывать дважды.

Поэтому знаю Форт, как свои пять пальцев.

Для начала я направился к зданию комендатуры, чтобы получить въездной талон. Для экспедиторов это вроде визы, только с привилегиями. Клан позволяет тебе бесплатно мыться, питаться в столовой и ночевать в общаге для «своих». Чужие тут бывают редко и, как правило, это связано с поломкой радара, нападением каких-нибудь тварей или неотложными делами, затрагивающими имперские интересы. Их пускают, но за всё приходится платить. Втридорога, ведь это Пустошь.

В Фортах насмотришься на всякое.

Пьяные драки, экзотические зверушки в клетках, настырные продавцы всего на свете. Ума не приложу, за каким хреном сюда перебираются люди. Как правило, это вахтовики, работающие на Великий Дом... но изредка попадаются мутные типы, которые явно припёрлись в Форт нелегально. Всякие менялы, барыги, скрывающиеся от властей преступники. В Пустоши действует неписаное правило: любой человек имеет право на укрытие. И этим многие пользуются.

— Слышь, пацан, — ко мне подскочил мутный типок. — Расслабиться хочешь?

— Нет, — я даже не сбавил шаг.

— Хорошая пыльца, — придурок не отставал. — Полтосик за грамм.

Я не реагировал, и вскоре барыга отстал.

Чтобы попасть к интернату, мне нужно было пересечь небольшую площадь, на которой раз в месяц проводились ярмарки. В остальное время сюда привозили отловленных в степи зверушек, за которых аристо готовы выкладывать сумасшедшие деньги. Понт, как говорится. дороже. Города империи наводнили девушки, выгуливающие разномастных пушистиков и брутальные мачо с ассимилированными птерхами. Честно говоря, тошнит от этой живности, но мода есть мода. Вот и сейчас я иду мимо клеток, подготовленных к отправке в Архаикум. За сверхпрочными решётками мечутся осатаневшие твари, впервые столкнувшиеся с неволей. Управляемые твари, которых могут водить исключительно эмпаты.

Жутковатого вида пёсоящер попытался выстрелить в мою сторону раздвоенным языком, но реакция у меня отменная. Делаю шаг в сторону, и синеватый отросток чуть-чуть не дотягивается. Сантиметров десять.

— Осторожнее, — бурчит зверолов, тыкая в зверюгу чем-то длинным и искрящимся. Тварь истошно заверещала и забилась в угол клетки.

Не люблю я это место.

И всегда стараюсь пройти его побыстрее.

Под ноги мне метнулось нечто шустро-мохнатое. Комок шипения, когтей, скорости и страха. Зверь на полной скорости рванул к углу ближайшего дома, но из переулка выступил бородатый мужичонка. Незримая сила подхватила пушистика и отшвырнула к ногам преследователей, которые обогнули меня и выставили перед собой гибкие шокеры.

Я насчитал человек шесть охотников.

Точнее, звероловов.

Шесть человек с шокерами, арканами и небольшой сетью. Вдобавок один из них был кинетиком. И всё это на одного несчастного кота...

Зверёк перевернулся в воздухе, опустился на все четыре лапы, а потом начал куролесить. Из пасти «безобидного» котяры вырвался метровый язык с острым жалом и пробил ногу одного из звероловов.

Мужчина взвыл.

Кот втянул в себя язык, разбрызгивая чужую кровь по тротуару.

— Сука! — взревел мужчина с сетью.

А котик подпрыгнул, завис на мгновение в воздухе и начал перестраиваться.

***

Великие волшебники рождаются нечасто.

Примерно раз в тысячу лет.

И это при том, что магия в моём родном мире встречалась повсеместно. Демоны и изменённые твари, потомственные маги, представители иных рас. Все они что-то умели. Одни защищались силовой бронёй, другие участвовали в бесконечных войнах владык, третьи сидели в своих городах и работали по заказам. Лишь немногие могли похвастаться тем, что в их жилах течёт божественная кровь. Наследие тех, кто спустился с небес в незапамятные времена, сошёлся с земными женщинами и произвёл на свет людей, свободно оперирующих эфирными потоками. Вот только боги покинули нас, а их дети развязали страшную войну. Отголоски той войны ощущаются во всём — в складках, из которых лезут твари, и аномалиях, стирающих с лица мира целые города.

Иногда я думаю, что складки — это двери, ведущие в Пустошь.

Но это не точно.

О Гримауне слышали все — там, откуда я родом. Это красивая и грустная сказка с несчастливым концом. История человека, родившегося в семье простого ремесленника и обнаружившего в себе божественную искру. Это случилось, когда на наш город напали враги. Стены пали, орда захватчиков растеклась по улицам, сея смерть и разрушение. К нам в лавку ворвались люди в полном боевом снаряжении, зарубили отца, полезли на мать. И тогда я применил внезапно проснувшийся Дар. Мне это не очень-то помогло. Вслед за погибшими воинами пришли другие, а с ними — боевой маг. Помню, как всё померкло перед глазами, а потом я очнулся в кибитке, уезжающей прочь из разрушенного и разграбленного города. Я остался один. Бесправный раб, которого везли неизвестно куда.

До сих пор не понимаю, почему тот волшебник решил оставить меня в живых. И как я выдержал многодневный переход через пустыню в составе обоза с «добычей» победителей. Нас редко поили, почти не кормили и в целом относились как к скоту. В итоге мы добрались до легендарного Ширамаата, древнего города, расположенного на пересечении торговых путей. Тех, кто выжил, выставили на продажу. Меня же передали странному мужчине, носившему грязно-серый балахон и круглые зелёные очки. Я тогда и представить себе не мог, насколько сильно мне повезло, ведь меня взялся обучать один из лучших боевых магов Радаманской Империи. Из Ширамаата мы перебрались в Таск, Город Волшебства. Да-да, тот самый, где на протяжении тысячелетий ковалась слава Эфирной Академии. Таск был своеобразным анклавом, государством в государстве. Частью могущественной державы, но со своими законами и порядками. Даже император, некогда проходивший здесь обучение, не осмеливался диктовать академикам свои условия. Взамен те поставляли ему лучших боевых магов на континенте.

Годы моего обучения и возвышения — это уже совсем другая история.

Как-нибудь расскажу, если попросите.

Важно то, что я прошёл через все испытания, выжил, усилился и обрёл небывалую мощь. Вот только я никому не служил. Не участвовал в походах и разборках правящих домов. Я выбрал едва ли не самый сложный путь — защиту мира людей от потустороннего ужаса. От тех созданий, что прорывали складки измерений, вторгались в нашу реальность и ставили под сомнение само существование рода человеческого.

Я погиб, сражаясь.

Забрав своего врага с собой.

Вот только по ту сторону Незримого Порога вместо тьмы и слияния с вечностью меня встретил голос. Этот голос выдернул меня из небытия, заставил собрать воедино распадающиеся осколки личности. Я осознал себя в некоем межмировом пространстве. Я как бы парил над землёй, но эта земля была чужой для меня.

— Извини, — сказал голос. — Наверное, лучше так.

И я оказался в комнате.

Ничего, казалось бы, примечательного. Стены, пол, потолок. Окно, а за ним — бескрайняя степь. Вот как эта, по которой я сейчас путешествую.

Я сидел за столом, а передо мной сидел человек.

Даже не знаю, как его описать. Молодой мужчина с глазами старика. В очень своеобразной одежде. Сейчас-то я привык к костюмам-тройкам, но тогда не мог подобрать для них названия. Там, откуда я родом, никто не носил пиджаки.

— Здравствуй, Грим, — улыбнулся мужчина.

— Кто ты?

Разговор был странный. Мы вроде бы и произносили слова, но они были... как мысли, превратившиеся для удобства в звук.

— Называй меня Великим Чертёжником.

— И что ты чертишь?

— Судьбы, — пожал плечами мужчина, — Историю. Будущее.

— А от меня что нужно? И что это за место?

— На второй вопрос я не отвечу, — сказал Чертёжник. — Можешь для удобства считать это загробным миром. Или царством мёртвых. Что касается моих целей... я хотел заполучить помощника с твоими способностями. И твоим опытом. Собственно, поэтому и пришлось влезть... кхм... в эту пограничную реальность и кое-что переписать. Точнее, перечертить.

— Ты говоришь загадками.

— В общем, у тебя два пути, смертный. Раствориться в нирване или отправиться на перерождение в незнакомый мир. На планету, которая сильно отличается от твоей.

В те дни слово «нирвана» было для меня пустым звуком.

— Перерождение? — заинтересовался я.

— Ты попадёшь в тело мальчика. Получишь новую семью, но я не уверен, что она тебе понравится. Лишишься большей части своих магических способностей.

— Не всех?

— Восстановление реально. Но ты потратишь на это годы.

— Там есть магия?

— Ну, как тебе сказать... не совсем то, что ты привык называть магией. У нас мало времени, и я не хочу вдаваться в детали.

— А что у нас со временем? Я же помер.

Мужик рассмеялся.

— Точное замечание, сударь. Вот только я — нет. И меня в этой реальности... хм... как бы не должно быть. Я вычертил линии таким образом, чтобы впасть ненадолго в кому, а потом из неё выйти. Ну, и тебя перебросить по адресу.

— Значит, ты не бог.

— Нет, — покачал головой Чертёжник. — И даже не Древний.

— Кто?

— Ай, не бери в голову. В общем, так. Живи, набирай мощь. Развивайся, как тебе удобно. Но помни, что ты мне должен. Пройдут годы. Возможно, десятилетия. Но так или иначе я найду способ с тобой связаться и взять своё. Сделка предельно простая и понятная. Я тебе — жизнь. Ты мне — ответную услугу, когда она мне потребуется.

— Что за услуга? — не люблю я такие недосказанности.

— Узнаешь, но позже, — уклончиво ответил Чертёжник. — Я мог бы вмешаться в твою судьбу и сделать так, чтобы всё вышло по-моему. Но делать этого я не стану. Ты — человек слова, Гримаун. Пообещай, что исполнишь свою часть сделки.

Сукин сын.

Есть у меня один пунктик. Хоть пытай меня, хоть режь на куски, но я не буду ничего обещать, если не уверен, что исполню. А вот если пообещал... то в лепёшку расшибусь, но сделаю. Чего бы мне это ни стоило.

— Выбор у меня есть?

Чертёжник взмахнул руками, как бы развеивая дым.

Понятно.

Растворение в этой вашей грёбаной нирване.

— Клянусь, что окажу вам встречную услугу за предоставленную жизнь, — нехотя произнёс я. — По запросу, так сказать. Но эта услуга не должна навредить тем, кто будет мне дорог. Если, конечно, такие люди появятся.

— Разумно, — согласился Чертёжник. — Но переживать не стоит. Я не собираюсь вредить твоему окружению. Клятва принята.

— Это всё? — уточнил я.

— Напоследок скажу пару вещей, которые тебе пригодятся. Первое. Ты привык оперировать эфиром, трансформируя его в стихийные атаки.

— Упрощённое видение, — замечаю в ответ.

На самом деле я умею гораздо больше.

— Здесь одарённые пользуются энергией ки, — продолжил Чертёжник. — Она... ну, вроде как одна из форм твоего эфира. Поначалу будет тяжело, но ты адаптируешься.

Я серьёзно кивнул:

— Принято.

— Второе, — Чертёжник сделал небольшую паузу. — Этим миром управляет тайное правительство, к которому принадлежу и я. Не пытайся шатать основы — и всё будет хорошо.

— Без проблем.

— И третье, — мне показалось, что контуры Чертёжника слегка поплыли. — Там есть Врата, за которыми тебя ждут чудовища.

Я уж совсем было настроился на беспросветную скуку, как прозвучало это удивительное слово.

Чудовища.

Чертёжник исчез, комната начала блекнуть и рассыпаться. Меня подхватило ветром перемен и увлекло вдаль, словно осенний лист. В тело ребёнка, который по всем законам логики должен был умереть.

***

Я заворожённо наблюдал за тем, как милый пушистик отращивает себе перепончатые крылья, вытягивает морду и формирует клюв.

Звероловы не стали ждать, пока добыча улетит.

На чудика набросили сеть.

Бывший кот запищал, а потом крутанулся вокруг собственной оси, вспарывая ячейки. Крылья твари затвердели, покрывшись остро отточенными костяными пластинами.

— Чего стоите? — рявкнул предводитель. — Бейте током!

Один из звероловов изловчился и ткнул гибким прутом в зверька. Я услышал треск электрического разряда, и животное упало на тротуар. Дико заверещало, закружилось на месте, а потом...

Случилось то, чего я ожидал меньше всего.

Тварюшка метнулась ко мне.

Не знаю, что этот чудила почувствовал, но атаковать он не собирался. Приняв облик кота, зверь укрылся за моей ногой. К этому моменту я уже напитал свой духовный доспех энергией — не хватало ещё, чтобы мне перегрызла глотку мелкая тварь из Пустоши.

Кот вскарабкался по моей ноге, цепляясь за одежду острыми коготками. Миг — и неведомая хрень сидит на моём плече. Но это полбеды. Я ощутил эфирное возмущение, а затем... наши ауры соприкоснулись. Я не шучу. Этот засранец вызвал некий резонанс в сферах, в которые лучше не лезть.

Я получил нечто вроде запроса.

Запроса на дружбу.

Даже не знаю, как это описать. Образ в сочетании с эмпатическим фоном. После реинкарнации я утратил навык создания фамильяров, но этот уродец, безусловно, напрашивался на то, чтобы занять пустующую нишу.

Хотя, стоп.

Он же не фамильяр.

— Давай его сюда, — оскалился предводитель. Тот самый мужик, что умел наносить незримые кинетические удары. — Только осторожно. Сам видишь, что эта хрень вытворяет.

Персонаж с пробитой ногой валялся на тротуаре и крыл матом зверюг из Пустоши. К нему уже подбегали товарищи, чтобы поднять и отвести к целителю.

Меня захлестнуло паникой.

Кот не умел разговаривать, но он всеми силами транслировал просьбы о помощи. Я почувствовал в этом существе мощный потенциал. Не только магический. Зверь готов был признать меня своим хозяином, только бы не возвращаться к этим упырям.

Я кое-что слышал о торговцах экзотическими зверушками. Жёсткие ребята, не особо заморачивающиеся условиями содержания питомцев.

Ко мне потекли образы.

Кота пинают ногами... Клетка с тонкими прутьями... Мутная вода, сухой кошачий корм... И кое-что пострашнее. Заброшенный то ли склад, то ли ангар. Толпа людей, небольшой круг, сетчатая конструкция, в которой бьются меж собой неведомые твари. Мелкие, но агрессивные. Лица перекошены от криков, по рукам ходят мятые бумажки и монеты...

Ясно.

Подпольные бои.

— Ну, — поторопил мужик, — не заставляй меня просить дважды, парень.

Не люблю, когда на меня давят.

— Я покупаю этого зверька. Сколько он стоит?

— Зверька? — осклабился предводитель. — Да это годовалый котоморф! Он тебе башку отгрызёт и не заметит!

Дружки зверолова заржали.

— Сколько? — с нажимом повторил я.

Кинетик нахмурился.

— Он не продаётся. У нас есть заказчик, и мы его не собираемся кидать. Аристо из Никополя. Кончай чудить и сними с плеча эту тварь.

— Назови цену, — не уступал я. — Я заплачу больше.

Звероловы начали переглядываться.

Я был почти уверен, что жадность победит, хотя и с трудом представлял себе ценники на котоморфов. Вот только заключить эту идиотскую сделку мне было не суждено.

Опирающийся на плечи товарищей подранок внезапно слетел с катушек.

— Я убью этого мелкого урода! Он мне ногу покалечил!

Прежде, чем кто-либо успел среагировать, идиот выхватил нож из поясного чехла и метнул в котоморфа.

Вы уже знаете, что мне не нравятся такие фокусы? Ножи — это вам не фунт изюма. Это вызов. И опасность, мать её так.

Рефлексы сработали быстрее разума.

Я выхватил летящий нож из воздуха и наградил метателя тяжёлым взглядом.

— Пожалуй, я передумал. Эта зверушка моя. В качестве моральной компенсации.

— Вот теперь ты попал, дружище, — покачал головой кинетик.

Глава 5

Звероловы чувствовали перевес.

Виновника конфликта оттащили в сторону, а со всех сторон ко мне начали подтягиваться мутные типы. Словно по сигналу предводителя. Хмыри были одеты по-походному — в выцветшие грязно-жёлтые комбезы, высокие берцы и повязанные на шею арафатки. У всех при себе было оружие. Короткие боевые клинки в поясных ножнах. И я видел, что эти клинки неспешно извлекаются.

— Ты отдаешь нам все свои деньги, — криво ухмыляясь, сказал вожак. — В качестве моральной компенсации.

Котоморф на моём плече зашипел.

Вожак мне сразу не понравился, но я не ощущал в нём большой силы. Крепкий уголовник лет тридцати с неприятным липким взглядом. Уверенный в себе, но внимательно наблюдающий за моими действиями. Всё же, этот фокус с перехватыванием ножа выглядел впечатляюще. Жаль, что некоторые люди необучаемы.

— Беги, — тихо произнёс я. — Ты мне мешаешь.

По правде говоря, я не планировал заводить питомца. Мне просто понравился этот страдалец, и я решил ему помочь. Иногда на меня нападают приступы доброты.

Бандиты пошли в атаку.

Кот сорвался с моего плеча, и я на ходу отметил, что зверёк трансформируется. Нет, эта скотина сбегать с поля боя не собиралась. Напротив, чудик решил поквитаться со своими обидчиками и заодно помочь мне.

Я, откровенно говоря, в помощи не нуждался.

Первому нападавшему высек колено, напитав ногу энергией. Вторым ударом свернул детине челюсть и тут же увернулся от ножа. Ах, у меня ведь тоже есть нож. Загоняю клинок под ребро противнику, вырываю и делаю шаг в сторону, пропуская очередную тушу с топором. Замах туша сделать успела, но внезапно споткнулась о мою ногу и врезалась хлебальником в прутья большой клетки. С той стороны к неудачнику метнулась какая-то тварь...

Не отвлекаясь на хруст, чавканье и душераздирающий вопль, перехватываю очередную руку с ножом, ломаю в двух местах и прикрываюсь этим же придурком от нового врага. Тела сталкиваются, а я уже заряжаю локтем в челюсть низкорослому бородачу, похожему на гнома. Вылитый, сука, гном.

Краем глаза отмечаю, что котоморф вытянулся в нечто веретенообразное и на большой скорости пробил грудину ещё одному зверолову, который бесцельно размахивал мачете. То есть, эта штуковина пролетела через мужика насквозь, разбрызгивая кровищу, затем отрастила крылья и заложила вираж над нашими головами. Хищно блеснули глазки-бусины.

Ко мне с двух сторон подступили ребята с оружием посерьёзнее. У одного в руках было копьё, второй держал парные ножи-кастеты с нехилыми шипами на кольцах. Обладатель кастетов смахивал на гориллу и явно провёл полжизни на стероидах. Ну, или что там эти отмороженные качки забрасывают в себя на завтрак.

Копейщик выбросил руку, решив свалить меня с одного выпада. Перехватив древко, я придал товарищу немного дополнительного ускорения и позволил его переносице состыковаться с моим лбом. В клинче у парнишки было всё плохо — он сразу поплыл. Я добавил парочку усиленных ударов в корпус, слушая хруст ломающихся костей.

Горилла шагнула ко мне, сокращая дистанцию.

И махнула клешнёй, целясь в голову.

Как неожиданно.

Я уж было собрался показать качку, кто в доме хозяин, но тут мимо пролетело нечто шустрое и пернатое. Нечто косым росчерком когтя перерезало качку горло, метнулось к земле и встало на четыре лапы. Довольно облизнулось. Жесть. Эти котоморфы — сущие маньяки.

Громила упал на колени, тщетно пытаясь зажать разорванную артерию.

Я осмотрелся в поиске новых жертв.

И тут меня накрыло кинетическим ударом.

Воздух словно сгустился, превратившись в стальной пресс, и отшвырнул меня на несколько шагов назад. Это было неожиданно, но я сумел сгруппироваться, упасть на землю и перекатом уйти с линии атаки.

Теряешь хватку, Грим.

Давно не участвовал в магических поединках.

Выпрямившись, я посмотрел на главаря. Тот улыбался и стоял спокойно, скрестив руки на груди. Я вспомнил, кто такие кинетики. Одарённые, умеющие воздействовать на предметы силой мысли. Швыряться разными вещами. Или огнём. Этот же научился взаимодействовать с воздухом.

Укрепляю доспех и бью в ответ.

Эфир, знаете ли, универсален. Ладно, пусть будет ки. Я просто создал воздушный щит, уплотнил его и продвинул вперёд на несколько метров. Этого хватило, чтобы впечатать кинетика в стену ближайшего дома, стерев самодовольную усмешку с его лица.

Дом был сложен из каменных блоков.

Больно, наверное.

Зверолов с удивлением провёл ладонью по верхней губе, размазывая кровь. А потом рука неадеквата метнулась к чехлу на поясе.

Я метнул нож.

И мужик осел на землю, окончательно выбыв из высшего дивизиона. Из его глаза торчала наборная, как у финки, рукоять. Возможно, это и была финка. Я плохо разбираюсь в оружии нового мира.

О мою ногу потёрлось нечто.

Посмотрев вниз, я увидел довольно урчащего котоморфа. Зверёк был весь перепачкан в крови, но усиленно вылизывал шёрстку, приводя себя в относительный порядок. А хуже всего было то, что на меня накатила волна кошачьей эмпатии. Мелкий психопат испытывал удовлетворение от славной битвы и благодарность хозяину.

Да, именно так.

Тварь намертво привязалась ко мне и считала своим хозяином.

— Всем оставаться на местах! Подними руки над головой! Да, ты!

Фраза явно была адресована мне.

К месту побоища спешили люди. Я бы не заподозрил в них сотрудников правопорядка, поскольку официальная форма на ребятах отсутствовала. Просто суровые мужики с копьями и тонфами. Огнестрел им по статусу не полагался, а выкованные нормальными оружейниками клинки были явно не по карману. Ага, вижу красные повязки на рукавах. Типа дружинники.

На заднем плане маячил комендант Форта.

Должен признать, мы со звероловами навели знатный шухер. Пойманные твари метались по клеткам, рычали и шипели, некоторые пытались грызть прутья. Обычные люди свалили от беды подальше. Я поискал глазами кого-нибудь из экипажа «Селенги» и к своему облегчению заметил подтягивающихся ребят — Лича, Риверу и Макса. Рылеев на ходу переговаривался с Марией. Это хорошо. Маша телепатирует кэпу...

Поднимаю руки над головой.

Бессмысленный жест, но дружинникам так спокойнее.

Стражи порядка взяли нас с котярой в кольцо. До меня запоздало дошло, что кроме хмыря со сломанной челюстью здесь не осталось живых врагов. Вместо свидетелей, которых можно опросить — одни трупы.

— Ты что творишь, урод? — вырвалось у одно из копейщиков. Это был молодой парень, чуть старше меня. По лицу было видно, что он боится. Мясо, кровь, распотрошило. Нервы не выдержали, это понятно.

Игнорирую дурака.

Зверолов со свёрнутой челюстью сидит на земле и что-то мычит.

— Лекаря! — раздался выкрик из задних рядов.

Начали подтягиваться осмелевшие зеваки.

Комендант приблизился к нам. Это был уверенный в себе тип, вооружённый солидным одноручным мечом. Прямым цзянем, который был обнажён. Комендант показался мне серьёзным дядькой, хотя и несколько нервным. Имперская форма смотрелась на этом товарище как влитая, начищенные до блеска туфли внушали уважение.

— Кто такой? — обронил комендант.

— Граф Володкевич, член экипажа «Селенги».

Администратор Форта нахмурился. Одно дело, когда лютую мясорубку устраивает вольный старатель, и совсем другое — если имеешь дело с человеком на контракте. Ещё хуже, если перед тобой аристократ.

— Ты убил этих людей? — мой титул коменданта не смутил.

— Я, — не вижу смысла скрывать очевидное. — Они напали первыми.

Комендант не стал заморачиваться деталями.

Прозвучал приказ:

— Взять под стражу.

***

— Отказываешься от помолвки? — глава Рода смотрел на меня, как на диковинную зверушку. — А кто тебя спрашивал вообще?

Разговор происходил в отцовском кабинете.

— Никто, — пожимаю плечами. — Но это моё решение.

Граф Володкевич буравил меня взглядом около минуты. Я был готов к любым «сюрпризам». Безудержной ярости, рукоприкладству, применению Дара. Отец славился крутым нравом и не спускал оскорблений обидчикам. За плечами этого человека было несколько десятков дуэлей, половина из которых — со смертельным исходом. Со мной бы пирокинетик не справился, но последствия нашей схватки могли быть весьма... хм... разрушительными для имения.

— Сделаем вид, что я этого не слышал, — говорит отец.

Качаю головой:

— Нет.

Вновь — продолжительная пауза.

— Я хочу, чтобы ты понял одну вещь, сын. Мне это говорить неприятно, но ты меня сам вынудил. Формально ты являешься моим старшим отпрыском по мужской линии и претендуешь на наследство. Не просто на наследство — ты должен был стать главой Рода... если бы всё пошло по накатанной. Вот только у нас есть одна проблема. Знаешь, какая?

— Безусловно, — я выдержал тяжёлый взгляд предка. — Ты нашёл кем заменить маму. Настрогал себе новых детишек. И один из них даже пробудился.

Глаза графа сузились.

Он уже с трудом сдерживал ярость.

Именно такого эффекта я и добивался — хотел спровоцировать папашку на необдуманные поступки. К примеру, на изгнание меня из Рода.

— Ты говоришь о моей законной супруге, — процедил отец. — И о своём брате.

— У него есть член, как удачно получилось, — усмехаюсь в ответ. — Особенно в сочетании с первым кинетическим рангом, да?

Не хватало повода, чтобы от меня избавиться.

Казус белли, как говорится.

— Буду откровенен, — отец неплохо держался, — шансы занять моё место у тебя нулевые. Это боевой Род, щенок. А ты ни хрена не умеешь. И статус в семье у тебя соответствующий. Скажи спасибо, что...

— Что? — перебил я. — Что могу спокойно ездить мимо заправочных станций?

Мы поняли друг друга.

И поняли слишком хорошо.

— Ты ещё жив, — глава рода заиграл желваками, — просто потому, что в тебе течёт моя кровь.

— А в ней не текла, — киваю в ответ. — Правда ведь?

Напряжение в кабинете сгустилось настолько, что в любой момент могло заискрить. Я чувствовал, как отец перегоняет ки по своим энергетическим каналам. И да, я мог выставить защиту против огненной атаки. Даже в своём нынешнем плачевном состоянии я бы выдержал первый удар. Вопрос в том, успеет ли Володкевич нанести второй...

— Хочешь самостоятельности, — ярость в глазах отца сменилась холодной решимостью. — Ну-ну. Самостоятельность — это не просто умение говорить всем, что ты о них думаешь. И даже не умение постоять за себя, если кто-то решит вызвать тебя на дуэль. Знаешь, что такое самостоятельность, кретин? Это деньги.

Я ждал такого поворота.

А посему регулярно снимал наличные со своей пластиковой карты, привязанной к счёту отца. Почти ничего не тратил, всё откладывал. Все свои скудные накопления держал в арендованной почтовой ячейке, без регистрации фамилии. Анонимная ячейка с ежегодной оплатой. Заводить бабки на депозит или вкладываться в ценные бумаги было нельзя — глава Рода имел право на арест выявленных активов.

— С этого дня, — отчеканил отец, — я лишаю тебя всего. Родового содержания, наследства, крыши над головой. После моей смерти Род возглавит Артём, твой сводный брат. Я не могу забрать у тебя титул и фамилию, но через пять лет, когда я встану под руку Дома Рыси, тебя рядом не будет. Вассальную присягу лидеру клана принесут достойные. Не ты.

— Ужас, — деланно испугался я.

В душе поднялась волна ликования.

— Ты останешься без покровительства Рода, без нашего оружия и фамильных реликвий. Всё это унаследуют Артём и Вероника. И да, без родового имения ты будешь никем. Пустым местом. А теперь вон из моего дома.

Я ушёл, не прощаясь.

Столетиями Володкевичи поддерживали статус вольных аристо, но с недавних пор отец начал раскачивать тему вступления в клан. Ездил на приёмы к нужным людям, заручался поддержкой влиятельных персон, затем подал заявку на присягу. И заявку одобрили, но со стандартным пятилетним сдвигом. Сеньоры должны были согласовать кандидата с лидером клана, организовать всестороннюю проверку, оформить вагон документов. Я уж молчу про визирование запроса императорской канцелярией в Москве. Любое расширение кланов сейчас согласовывалось со столичными чиновниками. Неповоротливые, скрипучие механизмы.

Отец был уверен, что похоронил меня.

Российская империя — жёстко структурированное общество. Император, Великие Дома, потомственные аристократы, мещане и крестьяне... Это почти как в Индии с их кастами. Может, и хуже. Деньги, власть, вседозволенность, почёт и уважение — всё это дают кланы. И у меня был простой путь присоединиться к Дому Рыси — исполнить волю отца. Не можешь пробудить силу крови, нарожай крепких внуков. Так это видел глава Рода, и его можно понять.

У меня своё видение.

Вещи были собраны заранее, поскольку я предвидел закономерный итог общения с папочкой. Дорожная сумка и рюкзак. Банковскую карту и артефакторный амулет, обеспечивающий ментальную защиту, я положил на крышку письменного стола. Туда же отправился старый отцовский подарок — короткий меч, выкованный специально под детскую руку. Для меня все эти вещи не значили ничего, а вот графу жест не понравится. Впрочем, это его проблемы. Гнилой тип, я его с самого начала не переваривал.

Такси я успел вызвать до того, как мой аппарат отключили от внутренней системы связи имения. Поэтому всё, что мне оставалось — это нацепить рюкзак, подхватить сумку и выйти из комнаты, в которой я провёл добрую половину этой жизни.

У лестницы я столкнулся с нынешней супругой отца.

Юлия Володкевич-Фурсова смотрела на меня со смесью торжества, высокомерия и неприязни. Гремучая смесь, ничего не скажешь.

— Куда-то спешишь, Ростислав?

— Освобождаю дорогу вашему недоноску, сударыня.

Зачётный укол.

Артём появился на свет чуть раньше положенного срока.

— Ты сдохнешь в подворотне, — графиня продолжала улыбаться, но её правый глаз дёрнулся.

— Возможно, — с максимальным равнодушием пожимаю плечами. — Это лучше, чем жить под одной крышей с вами.

В спину мне вонзилось:

— Не много ли на себя берёшь, ничтожество?

Бросаю через плечо:

— Не больше, чем шлюха, которая спала с моим отцом при его жене.

Фурсова была слабым кинетиком и вполне могла швырнуть мне в спину что-нибудь тяжёлое. Жаль, что она сдержалась. Доспех бы выдержал, а вот нападение на изгнанника в собственном имении карается годом домашнего ареста. Я имел право на обращение в полицию с привлечением телепата для сдачи образа.

Больше никто не вышел меня провожать.

Даже слуги.

Таксиста на территорию усадьбы не пустили, и мне пришлось топать к воротам. Хорошо, что отец не видит, как я улыбаюсь. Разгар июня, школьный аттестат на руках. Прошлое перечёркнуто. Впереди — свобода, приключения и поиск утраченной силы.

Я уже знал, что отправлюсь в Пустошь.

***

Дверь с лязгом захлопнулась.

Я осмотрелся.

Обычная комната, только окно забрано решёткой. Тумба, деревянная кровать. Никаких намёков на каббалистическую или артефакторную защиту. Да и на тюрьму это не похоже.

В Форте нет полицейского участка, как такового. Дом, в который меня привели... оказался комендатурой. Здесь работал сам комендант и его подчинённые. Здесь же собирались дружинники из числа жителей, возложившие на себя обязанность следить за порядком. Я мог без особых проблем покинуть здание... вот только куда мне идти после этого? В Пустошь не убежишь. На «Селенгу» без разрешения не вернёшься.

Комендант обладал обширными полномочиями. Он мог арестовать Мобильную Крепость, вездеход и любого приезжего. Собственно, этот человек и был законом. Даже кэп обладал меньшей властью, поскольку находился не в открытой Пустоши, а в юрисдикции Форта. А это означало, что в случае сопротивления меня объявили бы в имперский розыск. А при незаконном использовании оружия ещё и передали бы дело инквизиции.

Так или иначе, все дороги вели к Вратам. Я мог бы захватить вездеход и добраться до Архаикума самостоятельно, но тамошний гарнизон уже получил был радиосообщение. И меня бы встречали. С распростёртыми, так сказать объятиями.

Бежать некуда.

Остаётся рассчитывать на договороспособность коменданта.

И на умение кэпа убеждать.

Котоморф мяукнул и потёрся о мою ногу.

— Из-за тебя всё, — буркнул я. — Скотина такая.

Сейчас зверёк ничем не отличался от обычного земного кота. Даже котёнка. Мелкого, пушистого и очень няшного. Серого в полоску. Удивительно, но животное выглядело чистым, словно и не участвовало в кровавой бане, что мы устроили минут двадцать назад. Особая уличная магия?

Кот заурчал пуще прежнего, как бы извиняясь.

Сняв ботинки, я завалился на кровать.

Интересная получается картинка. Тварь из Пустоши, явно обладающая магическими способностями, непостижимым образом привязалась к моей ауре и считает своим хозяином. Вряд ли котоморфы встречались с людьми до начала экспансии. Врата открылись сравнительно недавно...

И что за маскарад с котом?

Эта хрень умеет превращаться во что угодно.

На человеческих форпостах, конечно, встречались домашние животные. Коты, собаки. Некоторые вахтовики обживались до такой степени, что заводили живность покрупнее — кур, свиней, кроликов. Но чаще всего провизия доставлялась через Врата на Мобильных Крепостях. Причём снабжение было налажено неплохо — фрукты овощи, колбасы, крупы и макароны, замороженная рыба... Заглянешь в лавку Карагая — и не найдёшь десяти отличий от какого-нибудь провинциального магазинчика. У нас, кстати, старпом держит хомяка. Пунктик у него такой...

Вопрос в том, откуда хищник Пустоши знает наших котов.

И как давно эту тварь держат в клетке.

— Что ты такое? — сказал я, поглаживая за ухом своего нового питомца. Котяра выглядел сытым и довольным, лежал у меня на груди и мурлыкал, хитро поглядывая сиреневым глазом.

Стоп.

Почему сиреневым?

У котиков разве не жёлтые глаза? Точнее — медные. У сиамских дымчато-голубые, но это одна-единственная порода. Сиреневых ни у кого не видел.

Животное радовалось.

Примитивный эмоциональный фон, но я его ощущал. А ещё непостижимым образом чувствовал силовые напряжения, когда зверёк перекачивал потоки энергии в бою. Как по мне, нехило перекачивал для такого тщедушного тельца. Надо бы побольше разузнать об этих котоморфах. Чем питаются, повадки, пределы возможностей. Если уж держать при себе такого питомца, то использовать его по максимуму.

Время размазалось, перестало существовать. Я даже малость вздремнул... И вскоре был разбужен лязгом металлической задвижки.

Дверь в мою импровизированную камеру со скрипом отворилась.

— Заключённый, на выход.

Голос показался мне смутно знакомым.

Спускаю ноги с кровати. Котоморф, недовольно мяукнув, спрыгивает на пол. В дверном проёме нарисовался дружинник с резиновой тонфой у пояса. За плечами дружинника — старпом «Селенги» Максим Рылеев.

— А ты здесь неплохо устроился, — ухмыляется старпом. — Всё, свобода, брат.

Я потянулся к тумбе, на которой лежал рюкзак с моими скудными пожитками.

— Кэп договорился?

— Бери выше, — лицо Макса сделалось серьёзным. — Из Архаикума получен приказ на твоё освобождение.

— Чей приказ? — насторожился я.

Макс промолчал.

И было в этом молчании что-то зловещее.

Глава 6

— Подъём!

Маша уже оделась, успела принять душ и теперь стояла возле иллюминатора, вытирая волосы полотенцем. Фены на борту «Селенги» почему-то были запрещены.

Зевнув, я приподнялся на локте.

— Что случилось?

— Врата, — последовал невозмутимый ответ.

Я мог бы, наверное, выглянуть в иллюминатор. Но предпочёл использовать свой «официальный» Дар. Усевшись поудобнее, сконцентрировался и перебросил себя в мелкую пичужку, кружившую над пустынным участком в несколько сот метров.

Мобильная Крепость была далеко от Ворот.

Навскидку — километров пять.

И всё же, портал был настолько громадным, что с такого расстояния его можно было рассмотреть. Уткнувшиеся в землю обсидиановые шпили, которые напоминали сталагмиты-переростки. Вот только высотой эти шпили могли поспорить с самыми ультрасовременными небоскрёбами Никополя. Между шпилями протянулось... северное сияние. Ну, не знаю я, с чем сравнить эту радужную плёнку, в которой доминировали ядовито-зелёные, рубиново-красные и фиолетовые тона. Сияние сворачивалось в некое подобие выпуклой линзы, ограниченной с двух сторон теми самыми шпилями. Сквозь эту фантасмагорию ничего нельзя было увидеть, но я знал, что за Вратами простирается наш мир. Бывшая колония Предтеч, исследуемая учёными Дома Волка, а ныне — Порт-Архаикум. Город на границе двух миров, построенный людьми за неполные сорок лет.

Возвращаюсь в себя.

— Оденься, что ли, — хмыкнула Ривера. — И вещи бы надо собрать.

— Они уже собраны.

Из-под кровати выглянула мордочка котоморфа.

Зверёк поначалу ревновал Машу ко мне — шипел, топорщил шерсть и демонстративно отращивал клыки, как у саблезубого тигра. Эта игра продолжалась весь первый день после нашего выезда из Карагая, потом животное примирилось с соперницей. Думаю, котоморф принял очевидный факт: у людей тоже есть самки, и нам нужно спариваться.

Хотя...

Почему — тоже?

Я даже не знаю, какого пола мой котоморф. Осматривать себя это существо не даёт, а под настроение периодически перестраивается. Меняет окрас, размер и даже биологический вид. Однажды ночью я проснулся и увидел, что с потолка свисает нечто аморфное, смахивающее на волосатый шар с красными глазами, и это нечто в упор пялится на меня. Б-р-р-р... Неприятное зрелище.

Ума не приложу, что делать с этой животиной.

И вообще — пропустят ли её через карантинную зону?

Перед отъездом из Карагая я сходил в магазин, взял кошачий лоток с совком и наполнителем, а также прикупил мешочек сухого корма. В итоге корм пришлось выбросить — от потребления этого суррогата котоморф наотрез отказался. Тогда я сходил на камбуз и выпросил у нашего повара лишнюю отбивную. Для эксперимента. Зверёк нехотя принял угощение, всем своим видом давая понять, что на безрыбье и рак рыба. В следующий раз я притащил ему роллы, которые наш шеф мастерски скрутил из продуктов, приобретённых на оптовой базе Форта. Тунца, сёмгу и прочие ништяки завозили прямо на льду, причём регулярно — заработки вахтовиков позволяли.

Котяра жадно набросился на японское лакомство, сожрал всё без остатка и начал требовать ещё. Жалобно мяукал, тёрся о мою ногу, царапал когтями, встав на задние лапы.

— Троглодит ненасытный, — бурчал я, но в итоге шёл на камбуз, чтобы в очередной раз выклянчивать еду у Михалыча. Собственно, так за котоморфом и закрепилась постоянная кличка — Троглодит.

Методом проб и ошибок я выяснил, что зверушка жрёт исключительно сырое мясо и свежие морепродукты. Молоко прожорливый котяра отверг, зато с удовольствием лакал из миски соевый соус. Никаких овощей и гарниров. Хищник — он и есть хищник.

С лотком я намучился.

Поначалу Троглодит не желал играть по моим правилам и гадил где угодно, только не в правильном месте. Тогда я прибег к шантажу и пообещал, что перестану носить роллы, если увижу ещё хоть одну какашку в кроссовках Маши. Зверёк пофыркал, но в итоге продавился. Из чего я сделал вывод, что эта тварь понимает человеческую речь. И не просто понимает, а умеет договариваться. После этого открытия я решил вывести упыря в свет, прогулявшись с ним по палубам «Селенги». Предварительно объяснил, что экипаж Крепости — мои друзья. Убивать этих людей нельзя, гадить им в обувь — тоже. А ещё я строго-настрого запретил коту забредать в двигательный отсек. Через три дня Троглодит уже носился по коридорам и тамбурам, исследовал вентиляционные шахты и уничтожал мышей, неделями напрягавших Михалыча. В общем, карманный монстр вписался в коллектив.

— Что будешь делать в Никополе? — поинтересовалась Мария. — Слышала, у тебя проблемы с инквизицией.

При упоминании инквизиторов я поморщился. Именно по их приказу меня освободили из-под стражи. А ещё, как намекнул Макс, имели место запросы на имя капитана. Учитывая тот факт, что в известность меня не поставили, запросы носили конфиденциальный характер.

— Проблемы... — я попробовал слово на вкус. — Пока не уверен. Вроде бы они хотят поговорить. И мне надлежит явиться в консисторию Никополя.

— Они это назвали собеседованием? — уточнила Ривера.

— Вроде того, — я натянул штаны и футболку.

— Ну, может и пронесёт. Если бы натворил что-то серьёзное... они бы с тобой не сюсюкались.

Общеизвестный факт: инквизицию боятся все. И от предложения «побеседовать» никто не отказывается. Всё равно найдут, и будет хуже. А вообще, если бы я угрожал глобальному миропорядку, то меня бы устранили физически. В любой стране и даже за пределами открытых порталов.

Честно говоря, я не ожидаю от инквизиторов какого-то прессинга. Возможно, их интересуют сведения из зоны Фронтира. Или вопросы, связанные с моим Родом. А вот это, кстати, реальная беда. С Володкевичами произошло что-то нехорошее, может зацепить меня.

Я вспомнил о том, что в Никополе меня ждёт стряпчий, занимающийся юридическими и финансовыми вопросами семьи. Некто Бенедиктов. Думаю, разговор с этим господином прояснит ситуацию. Мне очень не понравилась фраза в радиограмме о гибели «всех представителей Рода».

Вслух я сказал:

— Забей. Всё будет хорошо.

— Мне-то что, — Ривера подошла ко мне и потрепала по волосам. — С тобой было классно, малыш.

— Взаимно, — я улыбнулся. — Никаких обязательств?

— Никаких, — в глазах девушки промелькнуло странное выражение, похожее на грусть. — Но... если вдруг решишь подписать новый контракт...

— Ты будешь ждать меня на «Селенге», — я притянул к себе Риверу и поцеловал в губы. — Я помню.

На этом всё и закончилось.

Я сгонял в душ, потом сходил на завтрак и приволок Троглодиту немного сырой рыбы. Пока котоморф уминал свою порцию, довольно урча, сходил к капитану, закрыл контракт и получил заверение, что деньги мне перечислят на карту до конца месяца.

— Так, надо ещё один вопрос закрыть, — кэп поправил очки и достал из ящика письменного стола новые бумаги. — Броня туннельщиков.

— А что с ней не так? — я уже собирался выходить из капитанской каюты.

— Да всё так, — хмыкнул кэп. — Я заключил с комендантом договор на разделку туши. Договор коллективный, в нём прописаны доли всех членов экипажа. Твоя — самая большая.

— Спасибо, — я был немного растроган. С другой стороны, кэп всегда справедливо распределял ништяки. — И что нужно сделать?

— Для начала решить, хочешь ты забрать броневые пластины на складе в Архаикуме или получить на карту деньги. В этом случае клан возьмёт на себя транспортировку и реализацию, но из твоего вознаграждения вычтут некую... хм... комиссию.

Я ответил, не раздумывая:

— Последний вариант.

Ещё не хватало мне возиться с хитиновой бронёй и тащить её из Заполярья в Туров. Покупать себе меха и менять ему обшивку... такого в моих планах точно не предвидится.

— Не сомневался в твоём решении, — хохотнул кэп. — Тогда подпиши вот это.

Я по диагонали просмотрел новые бумаги и, не задумываясь, подписал. Репутация у кэпа железобетонная — он никогда не подсунет своим ребятам фуфло.

— С тобой было приятно работать, — Ерофеев протянул мне руку, которую я с удовольствием пожал. — Следующая экспедиция через два месяца. Захочешь присоединиться — с удовольствием приму на борт. Телефон знаешь.

Перебравшись на мостик, я застал там Макса, Семёна и Гришу Вересаева, исполняющего обязанности навигатора. За окном разворачивалась фантастическая панорама — радужная плёнка Врат уже застилала две трети горизонта. Обожаю это зрелище. А с мостика открывается лучший вид на неземные красоты.

Изнанка Архаикума.

Мы приближались к Зоне Перехода.

Мощная крепостная стена. Открытый проём, зажатый меж двух башен. Доты, артеллерийские батереи, зенитные орудия и пулемётные турели. Радары и антенны, куда ж без них. Казармы, ангары, парящий в небе дирижабль. На фоне Врат всё это выглядит жалко. Эдакая возня букашек на пороге вечности...

Радист уже обменивался позывными с гарнизоном Архаикума. Нас сопровождало несколько бронемашин, а скорость движения постепенно снижалась. Здесь, на специально отведённой площадке, Крепость остановится для предварительного досмотра. А ещё будет снято и законсервировано всё бортовое вооружение. На это уйдёт несколько часов, после чего «Селенгу» пропустят в РИ.

Да, забыл сказать.

Огнестрельное оружие, пушки и прочие турели — всё это под запретом в мире людей. Никто не может пройти через портал с пулемётом или зениткой на борту. А если пройдёт — будет иметь дело с инквизиторами.

— Ещё не думал, как оформить своего Троглодита? — бросил через плечо Макс.

Работа старпома подходила к логическому финалу.

Дальше — рутина досмотра и разоружения.

— А его надо оформлять?

— Конечно, — старпом управлял махиной Крепости с помощью джойстиков. Это были крутые джойстики, адаптированные каббалистами для обычных людей. А Макс, как и подавляющее большинство экспедиторов, был напрочь лишён Дара. — Ты с Луны упал?

— Просвети меня.

— Нет, ну вы слышали? — бросил через плечо Макс, сводя перед собой руки с приводами. — Притащить в наш мир агрессивную тварь из Пустоши...

— Троглодит — не тварь, — вступился я за своего питомца.

— Это для тебя. А что он с теми звероловами сделал, а? Ты видел их тела?

Крыть нечем.

— Формального запрета на ввоз таких зверушек нет, — сжалился надо мной старпом. — Это же не птерхи. Насколько я помню Малый Бестиарий... котоморфа просто надлежит зарегистрировать. Тебе выдадут бумажку... не помню, как называется.

— Разрешение на ввоз, — подсказал навигатор.

— Точняк, — обрадовался Макс. — И они захотят убедиться, что ты его контролируешь. Ну, что он команды выполняет и не пытается никого распотрошить.

— Подержат в карантинном боксе, — добавил умный навигатор. — От одного дня до двух недель. Зависит от класса предполагаемой опасности.

— И полная медицинская проверка, — кивнул старпом. — Вирусы, бактерии, глисты.

— Мерзость, — скривился я.

— Двадцать первый век, братан.

— Прививку жахнут, — продолжил накачивать меня ценными знаниями навигатор. — И только попробуй отвертеться. Тварюшку заберут и усыпят. Ещё и штраф в плечи.

Крепость между тем начала въезжать на территорию Зоны.

Нашими действиями управлял местный диспетчер, с которым Семён поддерживал непрерывную связь. Скорость была поистине черепашьей. Я увидел ещё две Крепости, сопоставимых с нами по габаритам, вокруг которых хлопотали люди в серо-зелёной клановой форме.

Макс полностью сосредоточился на парковке, слушая указания диспетчера.

Я побрёл к себе.

В Порт-Архаикуме я рассчитывал задержаться на день-два. Купить билеты до Никополя, отдохнуть и двинуться дальше. Не знаю, правда, на чём. Поездом — долго и уныло. Дирижаблем — комфортно и во всех отношениях приятно, но билеты надо бронировать чуть ли не за неделю. Самолётом... быстро, но дорого. А я пока не решил, нужно ли мне спешить. Уж больно мутная ситуация с уничтожением Рода. И этот нездоровый интерес инквизиции...

Мерный шум двигателей утих, когда я уже вытащил шмотки из шкафа. Ну как, шмотки. Транспортный армейский баул на восемьдесят литров. Всё, что нажито непосильным трудом. Швырнул на пол без лишних церемоний и выглянул в круглое окно. Крепость заняла отведённый участок, выдвинула пандус и уведомила командира гарнизона о прибытии. К нам начали стягиваться люди в военной форме. А ещё — погрузчики, автокран и грузовики для перевозки боеприпасов.

Ожил интерком:

— Экипаж, приготовиться к досмотру. К нам на борт поднимутся инспектор по вооружениям, представитель консистории и ещё несколько человек. Никому не мешать, идти на сотрудничество. Отвечать на вопросы. Ну, вы в теме. Если всё пройдёт гладко, через три часа «Селенга» будет в Порт-Архаикуме. Все выходят по зелёному коридору, Ростислава ждут в карантинной зоне. Отбой.

Троглодит приблизился к баулу и начал его обнюхивать.

Опасливо тронул лапой.

— Что, дружок, — я погладил кота за ухом, — готов к свиданию с земным ветеринаром?

Существо, разумеется, не ответило.

***

Едва Крепость пересекла эфемерную границу Врат, избавившись от бортового вооружения и боеприпасов, экипаж начал разбредаться. К этому моменту я уже договорился с Максом, Личем, и ещё парочкой наших о встрече в местном баре. Время назначили на завтрашний вечер, чтобы все выспались, а я порешал вопросы с легализацией кота. Макс почти двенадцать часов вёл «Селенгу» через Пустошь, сменив капитана. Ерофеев в это время закрывал контракты, подбивал бухгалтерию и наведывался с ревизией в трюмы, сверяясь по накладным с текущей комплектацией груза.

Мы везли самый ценный ресурс в мире.

Кремчуг

Полное название этого минерала — кристаллический жемчуг. Шарики крема реально похожи на жемчужины. Льдисто-голубые жемчужины, полупрозрачные и имеющие сложную внутреннюю структуру. Если заглянуть в глубину такого шарика, вы увидите бесчисленное множество граней. Как если бы мороз сковал водяную каплю, а она растрескалась внутри, образовав навороченный геометрический рисунок. Кремчуг на несколько минут расширял возможности одарённых, накачивая их неограниченной энергией и позволяя применять в бою высокоранговые техники.

Или не в бою.

Целители-хиропрактики, например, проводили сверхсложные операции, с которыми бы не справились в обычном режиме. Телепаты пробивали блоки врагов и считывали мысли, даже если те были упрятаны под слой вербального мусора. Ясновидцы творили подлинные чудеса, разыскивая пропавших без вести людей, ценные артефакты и запрещённое оружие. Прыгуны телепортировались в любую точку планеты, даже не настроившись толком на нужную локацию. Меты превращались в лютых берсеркеров, в одиночку истребляя целые отряды подготовленных врагов.

Несколько минут.

За это время пробуждённый мог сразиться на равных с высшим. Претенденты пробуждались, без особых проблем проходя инициацию. Кинетики разгоняли предметы до сумасшедших скоростей, швырялись машинами и сокрушали крепости, вырывая из кладки целые куски.

А что у нас с подводными камнями? Их вагон и маленькая тележка. Начну с того, что крем — чрезвычайно дорогая штука. Запредельно дорогая, среднестатистическому Роду такое не по карману. Второй пункт — у неподготовленного человека от поглощения жемчужины может пойти вразнос нервная система. Бывает и так, что перекраиваются каналы, по которым циркулирует ки, что приводит к ментальной инвалидности. Поэтому умные люди долго готовятся, медитируют, расширяют сознание и лишь затем понемногу приучают себя к крему. Начинают с пыли, адаптируются, а уж затем переходят на жемчужины. Но даже эти ребята ловят нехилый отходняк, который на сутки выводит их из строя. И, наконец, в свободный доступ крем не поступает. Это стратегический ресурс, который разбирают кланы и инквизиция.

Забросив на плечо баул, я вышел из тамбура.

Пандус был перекинут на плоскую крышу таможни. С моей позиции открывался вид на ту часть города, что примыкала вплотную к Вратам. Таможня, склады и ремонтные ангары, огороженная высоким забором карантинная зона, железнодорожная станция, административный корпус и парковка, на которой вечно ошивались таксисты. А ещё — знаменитая колония Предтеч. Раньше тут ещё работал научно-исследовательский институт Волков, но потом его свернули за ненадобностью. Колония работала, поддерживала Врата и откликалась исключительно на приказы Администратора. Да, здесь сохранился гарнизон мехов, причём дорогих, усовершенствованных по последнему слову техники. Тут же были расквартированы одарённые, в задачу которых входило сдержать натиск гипотетического врага, решившего вторгнуться в наш мир извне. Но артефакты уже никто не добывал и не изучал много лет.

Купол инопланетной колонии впечатлял.

Циклопическое сооружение, которое постоянно меняло свою конфигурацию. Я видел этот объект на фотографиях из «восьмидесятых», вижу сейчас. Это два разных комплекса. Создаётся впечатление, что колония модернизируется и развивается, но никто не в курсе, что происходит внутри. Потому что колония зарастила шлюз и никого не пускает.

Повернув голову влево, я увидел сам город. Крепостную стену, обозначающую границы клановых владений. Завод по сборке Мобильных Крепостей. Буферную зону, усиленную артефактами и каббалистическими ловушками. Эстакаду, по которой сновали машины, железнодорожное полотно. Ещё дальше — кучу новостроек, торговых центров и прочих атрибутов города. Где-то у самого горизонта над спальными районами проплывал стратолёт.

Порт-Архаикум был в числе самых динамично развивающихся городов Земли. А ведь ещё полвека назад его и городом нельзя было назвать...

Несмотря на разгар августа я не ощущал жары.

Градусов двенадцать, не больше.

И дождь собирается.

Вздохнув, я спустился на крышу по пандусу и направился в ту часть таможенного кластера, где располагался вход в карантинную зону.

Троглодит увязался следом.

Глава 7

В карантинной зоне меня промурыжили сутки.

Пришлось на эмпатическом уровне запретить котоморфу пробивать людям головы, рвать глотки и заниматься прочим непотребством. Дежурный ветеринар усыпил Троглодита с помощью своего Дара, взял нужные мазки и анализы, после чего отправил меня в бокс, немногим отличавшийся от тюремной камеры. После пробуждения котоморфа мне пришлось вывести его в свет, показать комиссии из трёх человек и продемонстрировать уровень подчинения. Я отдавал приказы, Троглодит их выполнял. Сесть, встать, запрыгнуть на подоконник, пробежаться по дивану.

Я опасался, что животное выкинет что-нибудь неадекватное в своём стиле. Вот только страхи оказались напрасными — Троглодит был умным зверьком и понимал, что лучше не выделываться перед чужими.

Нас поблагодарили за представление и снова отправили в бокс.

Днём покормили в местной столовой.

Что интересно, повара разбирались в котоморфах лучше меня и сразу угостили хищника сырой рыбой. Троглодит снисходительно заурчал и набросился на миску с едой, которую я поставил себе под ноги. Вот скажите, откуда в Пустоши взяться рыбе? За всё время, проведённое в экспедициях, я ни разу не видел реку или озеро. Впрочем, я припоминаю рассказы старожилов, которые рыбачили на водоёмах. Иначе и быть не могло, влага должна где-то скапливаться. Там идут дожди, а твари, пусть и кровожадные, вряд ли функционируют без жидкости. Да и трава растёт не на ровном месте, простите за каламбур.

Надо бы полистать Малый Бестиарий.

Если верить Максу, там содержатся сведения о котоморфах.

В прошлой жизни я навидался всяких тварей. Чудовищ было реально дохрена, и некоторые их аналоги встречались в Пустоши. Некоторые, но далеко не все. И, разумеется, наши библиотеки ни в какое сравнение не шли с жалкими потугами местных людишек хоть что-то классифицировать. Профессора Эфирной Академии тысячелетиями накапливали мудрость предков, забивая книжные полки увесистыми томами и манускриптами. Зачарованными манускриптами, не поддающимися распаду.

Вирусов и бактерий, опасных для человека, ветеринары не обнаружили. Экзамен по контролю я выдержал. Так что мне выдали бумажку, разрешающую ввоз инопланетного существа в империю, внесли Троглодита в какой-то реестр и сделали ему прививку. Для этого применили пистолет-инъектор, так что укола зверёк почти не заметил.

Из карантинной зоны я выбрался только утром следующего дня.

Первым делом метнулся к банкомату «Поляриса» и снял немного налички на первое время. Задерживаться долго в Порт-Архаикуме я не планировал, но нужно было доехать до цивилизации, заселиться куда-нибудь, взять билет до Никополя и побухать с друзьями.

Как только я пересёк линию турникета и вышел к парковке у таможенного терминала, на меня набросились бомбилы.

— Куда тебе, братишка?

— За десятку подброшу.

— Эй, отвали! Это мой клиент!

Сажусь в первую попавшуюся машину, называю адрес и усаживаю котоморфа на колени. Баул пристраиваю на заднее сиденье.

Зверёк пялится на ландшафты за окном, ему всё интересно. Города он не боится. Удивительное создание. Мне кажется, часть опыта Троглодит впитывает, просто соприкасаясь с моей аурой. С фамильярами это работает схожим образом, но я-то котяру не призывал...

Такси выехало с парковки на многополосное кольцо, опоясавшее Зону Перехода. Есть у этого района официальное название — Внутренний Архаикум. По шоссе тут гоняют не только бомбилы, но и сотрудники Зоны, служба безопасности, военные. Очень много фур и бронированных вездеходов. Отдельная полоса выделена для мехов — здоровенных шагателей, пилотируемых одарёнными.

С кольца мы вырулили на одну из радиальных магистралей, ведущих в город. Внешний Архаикум, в котором проживает большая часть городского населения.

Остановились на перекрёстке.

Я повернул голову вправо и увидел за сетчатым ограждением меха.

Рост — около десяти метров, хищные и в то же время скруглённые обводы, жёлто-зелёное покрытие, утопленный в корпус фонарь. От машины веяло запредельной мощью. Я видел крепления для тяжёлого пулемёта и бензопилы. На спине шагателя выделялись ярко-красные габаритные огни.

«Терминус».

Версия четыре точка ноль, если не ошибаюсь.

Этих монстров разработали специально для защиты Врат. Предполагалось, что «терминусы» не будут использоваться в земных войнах и локальных конфликтах, поскольку они могли нести крупнокалиберное огнестрельное оружие. Ну, и бензопилы у них превосходили планетарные аналоги. Габариты объяснялись внушительными размерами монстров, которые обитали в Пустоши и теоретически могли прорваться в наш мир.

Мех шагал в сторону периметра.

Патрулировал.

Водитель тронулся с места, и вскоре мы подъехали к первому КПП. Всего их было шесть на периметре и ещё штук десять — на въездах в Архаикум. Нас остановили, чем-то просветили, затребовали документы на котоморфа и пропускные жетоны. У шофёра был обычный, у меня — экспедиционный. Сержант посмотрел с уважением.

— Из экспедиции, брат? — поинтересовался бомбила.

Таксистов хлебом не корми, дай потрепаться с пассажиром.

— Угу, — односложно ответил я.

Вдруг отцепится.

— И как оно? Страшно?

— Когда как, — пожимаю плечами. — В основном, скучно. Неделями одно и то же. Хоть на стенку лезь. Я вот книги читаю. И кота себе завёл.

— Вона как, — водитель провёл машину под эстакадой и устремился к скоплению жилых башен Азуры. Там целый город в городе с собственной охраняемой территорией. — А здесь у нас гайки закручивают.

— В смысле? — удивился я.

Троглодит выпустил когти, чтобы почесать их о кожаную обивку сидений, но я придавил его эмпатически и шикнул для острастки. Зверёк тотчас втянул коготки обратно и обиженно на меня посмотрел своими сиреневыми глазами.

— Патрули усилены, — начал перечислять таксист, — жетоны всё время проверяют. Могут остановить без повода, обыскать багажник. Или к пассажиру прицепиться.

— А что ищут?

Мужик пожал плечами:

— Кто ж его знает. Слухи разные, братан. Вроде как приехал новый отец, а с ним — парочка карателей. Проверяют всё, что похоже на огнестрел.

— Так и раньше проверяли.

— Правда твоя. Да только мозг не так выносили. Нервные они в последнее время.

Мне бояться нечего.

Я даже в экспедициях не пользовался огнестрельным оружием. Хотя у нас были тяжёлые «слонобои», которые выдавались в случае... В крайнем случае. Зачастую артиллерия и геомант вытягивали.

Вообще, у инквизиторов неоднозначное отношение к огнестрелу. Веками подобные вооружения запрещались. Все, кто пытался создать устройства для пулевой стрельбы, подвергались суровому наказанию. В случае быстрого реагирования инквизиции доморощенные изобретатели ликвидировались на месте, без суда и следствия. Если же требовалась показательная казнь, за дело брались мойры. Тайное земное правительство, если угодно. Бессмертные, умеющие вмешиваться в людские судьбы. Очень коварная магия, такого даже в моем прежнем мире не встретишь. В общем, преступнику начинало тотально не везти, а его жизненный путь приводил к жуткой и поучительной смерти. Теперь, когда телекоммуникации развились до невиданных высот, за приговорёнными следили через десятки тысяч камер. Самые яркие моменты транслировались в прямом эфире. Шоу «Кара небесная», на минуточку, это самый рейтинговый проект всех времён и народов. Простолюдинов от таких зрелищ за уши не оттянуть.

Так вот, об оружии.

Я попал в мир, где разрешено пользоваться исключительно холодняком. Всё, что позволяет уравнять шансы обычных людей, коих большинство, и одарённых, отправляется в топку. Отправлялось до недавнего времени. Открытие Врат всё перевернуло. Люди не на шутку перепугались. Монстры, обитающие в Пустоши, смотрели на наши мечи и копья, как на зубочистки. Ну, пирокинетики и криоманты давали им просраться, но упомянутых специалистов не так уж много. Мойры были вынуждены разрешить огнестрел в Пустоши, и это здорово облегчило всем жизнь. Всем, кроме инквизиторов. Эти ребята теперь вынуждены следить за нераспространением запретных технологий в нашу реальность.

Вот же умора.

Оружие разрабатывали ЗДЕСЬ, а применяли ТАМ.

Не думаю, что с этим можно будет справляться до бесконечности.

— Приехали, — водитель остановился на парковке «Улья». — Червонец.

— С хрена ли? — я не мог скрыть своего удивления. — Раньше было пять.

— Времена меняются, шеф. Инфляция, и всё такое.

Эх, одичал в степи. Забыл, что надо уточнять цену у этих утырков, а уже потом ехать. Впрочем, деньги у меня были, а спорить из-за пяти рублей было лень.

Расплатившись, я вышел в сумерки.

***

«Улей» — это капсульный отель.

Два нижних яруса в многоэтажном охраняемом ЖК. Вход с улицы, поэтому привилегии местных обитателей на меня не распространяются. Чтобы попасть внутрь, мне пришлось вызвать по домофону администратора.

— У вас забронировано?

— Нет.

— Хотите арендовать капсулу?

— Да.

— Поднесите удостоверение личности к экрану.

Я выполнил требование.

Экран был камерой высокого разрешения, транслирующей картинку на пульт администратора. У меня был стандартный имперский мультипаспорт в виде пластиковой карты. Эту штуку можно использовать по-разному. Расплачиваться в общественном транспорте и госучреждениях, получать доступ к выделенным «аристократическим» трассам, запирать двери в гостинице, если имеется бронь. Ну, и привязывать к банковским счетам, но я предпочитал не делать этого.

— Заходите, ваше сиятельство.

Смешно прозвучало.

Как будто я заявился в «Континенталь».

Щёлкнул замок, явно каббалистический, и я прошёл в тесный вестибюль. Чуть полноватый мужчина лет тридцати записал мои данные в амбарную книгу и поинтересовался:

— Надолго заселяетесь?

— Двое суток.

Администратор сделал соответствующую пометку.

— Одноместная капсула?

— Да.

— Котик с вами?

Троглодит успел запрыгнуть на конторку и стал по полной отыгрывать роль безобидной зверушки, трогая лапой звонок. Только не вздумай во что-нибудь превращаться, мелькнула тревожная мысль. Только не сейчас.

— Со мной.

— У нас есть капсула с дополнительной секцией для животных. Но придётся доплатить пятёрку. Там, кстати, и для лотка найдётся отделение.

— Весьма кстати, — я одобрительно кивнул. — Беру.

— Очень хорошо, — улыбнулся мужик. — Сорок четвёртый. За двое суток выйдет... По десять, плюс доплата за котика... итого тридцать рублей.

Я достал кошелёк и расплатился за проживание.

— У нас есть мини-кинотеатр на втором этаже, — сообщил администратор. — А ещё шкафчики для вещей, прачечная и...

— Спасибо, я знаю.

Получив ключ-карту, я углубился в лабиринт капсульных коридоров. Эта гостиница была одной из самых бюджетных в городе, при этом здесь было всё необходимое. Зона отдыха с киношкой, бильярдом, книгами. Запирающиеся шкафчики. Таксофон, чтобы звонить по межгороду. Душевые кабины, прачечная и общая кухня с холодильником. На два дня — более чем. Особенно для человека, привыкшего к спартанским условиям дальних экспедиций.

Узкий коридор, два яруса капсул.

А вот и мои апартаменты.

Наверное, второй этаж в «Улье» — это судьба. Протянув руку с ключ-картой, я приложил пластиковый квадратик к подсвеченному пятну идентификатора. Автоматика сняла охранную печать, и каббалистические цепочки запомнили меня на период аренды. Заглушка разделилась на четыре лепестка, которые с шипением втянулись в переборки. Внутри капсулы вспыхнул тусклый свет.

В моём прежнем мире никто не слышал о Знаках.

Тут, в реальности Предтеч, каббалисты творили чудеса.

Я забросил тяжёлый баул в капсулу.

— Забирайся, дружище. Мы нашли свой приют.

Котоморф оказался понятливым.

Мощный прыжок — и тварь приземлилась на краешек матраса. Повела мордочкой, шевельнула вибриссами. То есть, начала косить под обычного земного кота.

— Ну-ну, — хмыкнул я.

И поднялся вверх по хромированной металлической лесенке.

Внутри капсулы «Улья» довольно просторные. Там можно разлечься в любой позе, сесть или встать на четвереньки. Нельзя лишь выпрямиться в полный рост. В стандартный набор входят плоский телевизор, интерком, регулятор освещения, зеркальце, кондиционер, встроенные секции для одежды. Конечно, здесь не повесишь костюм или пальто, но для этого есть индивидуальный бокс.

— Располагайся, — сказал я коту.

Ячейка для животных была помечена пиктограммой улыбающейся собачьей морды. Жму кнопку, слушаю шипение механизмов. Моему взору открывается тесное пространство, оборудованное мягким лежаком. В отдельной ячейке — кошачий туалет с вытяжкой. Тупо камера, в которую можно ставить лоток с наполнителем. С собаками это не прокатит, их надо выгуливать. Ну, и больше двух-трёх дней вдыхать эти ароматы... такое себе. Хорошо, что я выбрал самый дорогой наполнитель.

Троглодит скептически осмотрел камеру для сна, демонстративно фыркнул и улёгся на подушку.

Вот как знал.

Очень своенравная тварь.

***

Логистический центр концерна «Шрёдер»

За день до описываемых событий

Отец Бронислав в задумчивости стоял посреди склада.

Громадного, надо сказать, помещения.

Под потолком уже вспыхнули мощные лампы, и взору Бронислава открылись бесчисленные ряды кубических конструкций, в которых без труда можно было распознать механикусов. Уснувших механикусов, не успевших разложиться в боевую или походную форму.

В проходах лежали трупы.

Каратели без лишнего шума ликвидировали всех, кто охранял владения «Шрёдера» от непрошеных гостей. И сейчас отец Бронислав ждал, когда с ним свяжется провидец Ордена.

Спутники Бронислава осматривали объект.

Концерн, на территорию которого вторглись инквизиторы, занимал одну из ведущих технологических ниш на планете. Производство мехов, бронетранспортёров, экспедиционных вездеходов и Мобильных Крепостей. Могущественная транснациональная корпорация. И, как водится в таких случаях, реальные хозяева слабо представляют ситуацию на местах. С кого спросить, если в Совете Директоров нувориши из Наска, Евроблока, РИ и нескольких азиатских стран, отколовшихся от Небесного Края? Где сердце спрута, протянувшего щупальца в островные офшоры?

Бронислав прибыл в Никополь, имея на руках неопровержимые доказательства переброски крупнокалиберных вооружений из Архаикума на Ближний Восток. Сейчас все каналы перекрыты, очаги распространения ликвидированы. Осталось добраться до тех, кто дёргал за ниточки, но работать с каждым годом всё тяжелее. Имея деньги, можно нанять лучших каббалистов, телепатов и морфистов, которые обеспечат прикрытие.

Мир усложнился.

И усложнился благодаря Предтечам, вздумавшим открыть ящик Пандоры.

Ваше Преподобие, я на связи.

Что у тебя, Никита?

Я ничего не вижу. Запрашиваю прямое подключение.

Отец Бронислав вздохнул. Прямое подключение означало, что инквизитору придётся задействовать один из своих артефактов, напитать его энергией и позволить подчинённому увидеть обстановку собственными глазами. Никита будет направлять своего пастыря, впитывая эманации предметов. Слабый у Бронислава провидец, но что поделать. Одарённые этого типа — большая редкость. А с Ратмиром они так и не поладили — тот был чрезмерно амбициозен и своенравен. Итог — отправился на повышение.

Разрешаю.

Мыслеприказ активировал один из браслетов на левом запястье Бронислава. Инквизитор почувствовал, как слабый ручеёк энергии втягивается через открытые каналы в артефакт.

Внешне ничего не изменилось.

Но провидец уже смотрел на мир чужими глазами.

Его глазами.

Положите ладони на пол, Ваше Преподобие.

Бронислав отметил, что один из карателей занял позицию у складских ворот. Ещё трое неприметными тенями скользили по ангару, осматривая каждую пядь земли.

Где ж вы устроили тайник, отступники?

Инквизитор встал на одно колено и приложил ладони к холодному полу. Бетонные плиты, усиленные ребристым композитом. Такое часто встречается в ангарах с мехами, обычная практика.

Чую. Идите прямо.

Бронислав послушно встал и направился в проход между свёрнутыми шагателями. Он всегда был противником развития этой технологии, но решения принимали мойры. Мехи пилотировались одарёнными бойцами, что отсекало массовое применение. Опять же, только бензопилы и коловраты... вне границ Пустоши.

Эти мехи были турбированными.

Одно из последних поколений.

Куда теперь?

Продолжайте идти, Ваше Преподобие. Здесь.

Бронислав резко остановился.

Центр ангара. Обширное пространство, почему-то не загромождённое мехами, контейнерами с запчастями, топливом и сменными дисками для дискомётов. Очередная дичь, появившаяся в арсенале мировых армий лет семь назад. Никаких формальных превышений по скорости, зато ударная мощь, усиленная вращением... Впечатляет, ага.

Что там, Никита?

Большая полость. Внизу, Ваше Преподобие.

Как открыть?

Нужны эманации.

Инквизитор присел, положил руки на ребристую поверхность и стал ждать. Провидец, сидящий в Турове, за тысячи километров от склада, напряжённо сканировал реальность.

Отец Бронислав не был телепатом. Поэтому на поддержку мыслесвязи тратил больше энергии, чем хотелось бы. Непрерывная циркуляция всё это компенсировала, но следует быть готовым ко всему.

Три метра. Справа от вас. Очертания ладони.

Что это?

Управляющий блок.

Бронислав двинулся в указанном направлении. Присел и начал изучать рисунок композитных засечек, складывающихся в ребристую структуру.

А вот и очертания ладони.

Пройдёшь мимо — не заметишь.

Линии нанесены тёмно-серой краской, почти сливающейся с фактурой композита.

Инквизитор приложил свою руку, стараясь повторить контуры изображения. И ощутил лёгкую тягу — устройство хотело впитать немного ки.

Отец Бронислав скормил цепочкам порцию чистой энергии.

Через секунду начало твориться невероятное. Целые сегменты напольного покрытия пришли в движение, с гулом раздвинулись, втянулись в скрытые пазы.

Тайник раскрылся перед Брониславом во всей своей еретической красе.

Целый подземный этаж, полость кубической формы. Со ступеньками, электроподъёмником, встроенными нишами и каббалистическими цепочками, долгое время мешавшими провидцам обнаружить искомое.

Подумать только!

Ни один из датчиков не сработал.

Перед отцом Брониславом развернулось то, что он никак не ожидал увидеть. Не в таком количестве, во всяком случае. И не в такой комплектации.

— Отбой! — гаркнул Бронислав своему отряду. — Теперь им не отвертеться.

Глава 8

— Мне надо сходить кое-куда, — глажу Троглодита за ухом. — Посидишь здесь?

В ответ — паническая волна.

Котоморф упорно не желал оставаться в тесном «гробу» капсульного отеля без своего хозяина. То ли боялся, что я не вернусь, то ли ему не нравились двери, закрывающиеся сами по себе.

А может...

— Ты клаустрофоб, — уверенно заявил я.

Котоморф мяукнул.

— Ладно. Погнали.

Я успел сходить в душ, разложить вещи по полочкам капсулы, сгонять в торговые ряды и немного перекусить. Я всегда скептически относился к общим холодильникам и людям, которых вижу впервые в жизни. Это у меня ещё с тех времён, когда во время Вековой Магической Войны можно было сдохнуть, просто съев жаркое с зачарованными ингредиентами. Знавал я волшебников, которые могли превратить в отраву даже кукурузную лепёшку. Так что мы спокойно поужинали в ресторанном дворике, прогулялись обратно к «Улью» и завалились поспать на пару часов.

Сейчас мне требовалось купить билеты.

Никополь ждёт.

— Вот что, — сказал я, направляясь по узкому коридору в дальний закуток гостиницы. — Мы сейчас позвоним кое-куда, потом я вызову такси. Не твори всякую дичь, людей не трожь. Понятно?

Троглодит развлекался, бегая по стенам и потолку. Хрен его знает, как этот монстр такое проворачивал. Лапы котоморфа словно прилипали к поверхностям, при этом животное двигалось быстро и совершало красивые прыжки. Мне, кстати, показалось, что в такие моменты зверька окутывает голубоватая аура.

Я посторонился, пропуская угрюмого мужика. На лице этого типа застыло странное выражение — словно он встретил демона, пожирающего души. Бросив недобрый взгляд на моего питомца, мужик устремился к вестибюлю.

— Узбагойся, — попросил я.

Котяра нехотя отлип от потолка и спрыгнул мне под ноги, технично перевернувшись в воздухе.

Таксофон владельцы «Улья» поставили солидный. С тонированным стеклом, круглой хромированной ручкой и лакированным деревянным каркасом. Внутри обнаружились обитый дермантином пуф, полочка с телефонной книгой и сам аппарат — кнопочный, с беспроводной трубкой. По последнему слову техники.

Я уселся на пуфик, а Троглодит вскочил мне на колени и довольно заурчал. Зверьку нравилось в нашем мире абсолютно всё. Любопытство, жажда познания — от него этим веяло за версту.

Закрываю дверь и поворачиваю ручку.

Снаружи загорается надпись: «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Начну, пожалуй, с аэровокзала. Дирижабли не бьют по карману, они комфортные и быстрые. Не настолько быстрые, как самолёты, но я ведь особо никуда и не спешу.

Искомый номер обнаруживается в справочнике.

— Алло.

В трубке раздаётся усталый женский голос:

— Справочная аэровокзала слушает.

— Я бы хотел забронировать билет до Никополя.

— На какое число?

— Послезавтра.

— Секундочку, — женщина сверилась с невидимым для меня расписанием. — Есть два прямых рейса, но все места выкуплены.

Вот этого я и опасался. С тех пор, как Порт-Архаикум превратился в один из крупнейших заполярных хабов, логистика начала отставать от реального спроса. Слишком многие потянулись к Вратам. Несмотря на гипотетическую опасность вторжения, город открывал широкие перспективы для заработка. Тут постоянно что-то строилось и недвижка росла в цене. Напоминает золотую лихорадку в Наска.

— Когда есть ближайшие свободные места?

Пауза.

— Двадцать четвёртого августа. Ночной рейс. Бронируем?

Вопрос с подвохом. Торчать целую неделю в капсуле я не планировал. Перебираться в более дорогое и комфортабельное жильё — тоже. Да и внезапно навалившиеся дела не терпят отлагательств.

— Пока нет. Если что, я перезвоню.

Нажав кнопку отбоя, начинаю листать телефонную книгу.

В справочной железнодорожного вокзала мне сказали, что на послезавтра есть сидячие места в вагоне второго класса, да и те разбирают как горячие пирожки. Выбор у меня был невелик. Либо ехать в купе через пять дней, либо просидеть всю ночь в общем вагоне. К счастью, я знаю экспрессы «СеверТранса». Даже во втором классе у них комфортные откидные кресла, выдача пледов, горячий чай и доступ в вагон-ресторан. Я уж молчу про удобные багажные отделения.

— Забронируйте на Ростислава Володкевича, пожалуйста, — попросил я.

— Переключаю на кассу.

Раздался щелчок.

Я продиктовал номер своего идентификатора. Жребий брошен. Проведу ночь в поезде, а утром порешаю все юридические заморочки.

— Бронь оформлена, — сообщил приятный девичий голосок. — У вас есть двадцать четыре часа на оплату. Не успеете — билет вернётся в общий доступ. Приятного вечера.

Короткие гудки.

— Прошвырнёмся, дружище, — я почесал Троглодита за ухом. — Надо доесть эту лягушку.

Попалась мне однажды интересная книга по психологии, автор которой призывал в первую очередь заниматься сложными и неинтересными делами. Это называлось «съесть лягушку». Я и в прошлой жизни применял такую стратегию. Очень дальновидно, если не хочешь погрязнуть в куче нерешённых задач. Мозг у человека устроен таким образом, что деградировать ему легче, чем развиваться. Отдыхать проще, чем работать. Плыть по течению сподручнее, нежели выгребать против. С этим нужно бороться.

Теперь вы знаете два моих Железных Принципа.

Первый: всегда держи данное слово, либо не давай его вовсе.

Второй: ешь самых жирных и мерзких лягушек в начале трапезы.

Другой бы на моём месте завалился в бар, снял какую-нибудь давалку и устроил трохомарафон на несколько дней. С алкотрэшем, ага. Оттопырился бы по полной, а потом начал думать над текущими проблемами.

Но я не такой.

Грим заранее планирует своё будущее.

— Такси? — я вызвал местную службу по номеру, которым пользовался десятки раз. — Мне нужна машина к «Улью». До центральной железнодорожной станции. Что значит, нет? Заняты все машины? Вы прикалываетесь? Перезвонить через сорок минут? Нет, спасибо.

Вешаю трубку.

Неприятный поворот.

Придётся ловить такси на улице.

Из отеля я вышел в джемпере, кожаной куртке и вязаной шапке. Вот такое чудесное лето — днём плюс одиннадцать, ночью максимум «четвёрка». В Никополе поприятнее, но я планирую отправиться в южные губернии. На Тавриду или в Северное Причерноморье. С тех пор, как распался на части Халифат, некоторые из моих знакомых стали отдыхать на Адриатике. Говорят, дёшево. Если забыть про дичь, которая там обычно творится...

Троглодит изменился.

Отрастил перепончатые крылья и взмыл в ясное августовское небо, словно герой комиксов. Не знаю, как влияют расстояния на ментальную связь в таких случаях, но я продолжал воспринимать эмоциональный фон своего питомца. Где-то на уровне пятого этажа Троглодит поймал голубя. Я заметил, как неуловимая тень метнулась к навесу автобусной остановки. Хруст, чавканье...

У входа в отель отирались подвыпившие подростки.

Зажрался ты, Грим.

Можно ведь до вокзала на автобусе доехать. Или пешочком пройтись. Тут всего несколько кварталов. За полчаса управишься. Это лучше, чем остаться в Архе на неделю.

Решив действовать таким образом, я двинулся по улице, зажатой между тридцатиэтажными высотками. Город я знал неплохо. Сейчас мне надо свернуть направо, пересечь один из дворов и выбраться на бульвар Освоения. А там — прямо, не сворачивая. Минут через двадцать я попаду на привокзальную площадь.

В неровном свете фонаря мелькнула юркая тень.

Троглодит не отставал.

Эманации накрыли меня в тот момент, когда я перешёл на противоположную сторону улицы и приблизился к чёрному квадрату арки.

Агрессия.

Нет, не так.

Целенаправленное желание убить. Холодное и расчётливое. Прилипшее, будто слизь, к моей скромной персоне. Это не мироощущение психопата или дикого зверя. Скорее — замысел наёмника.

Замедлив шаг, я активировал свои каналы, прокачал по ним ки и затянул тело в духовный доспех. Оружия в Пустоши я не носил, оно там было ни к чему. Здесь же у меня не было своей квартиры, так что и арсенал заводить я не собирался. Дуэлей и прочих авантюр избегал, с дворовой шпаной справлялся голыми руками. Это не означает, что я отказался от восстановления навыков клинкового боя. Додзё я посещал регулярно, оттачивая своё мастерство. За деньги, по годовому абонементу. Но основным инструментом, как и прежде, считал магию.

Троглодит почуял угрозу.

Летучая мышь опустилась на четыре лапы, удлинила пасть и клыки, обзавелась острыми когтями. Мне даже показалось, что котоморф слегка нарастил массу. Шёрстка зверька посерела, слилась с окружающим фоном. Стоп, у него что, бледно-голубая аура?

Мои шаги гулко разносились по арочной утробе.

Стоило мне шагнуть во двор, как в шорохе листвы родилась смерть. Человек в толстовке, с накинутым на голову капюшоном, молниеносно переместился мне за спину и одним ловким движением захлестнул вокруг шеи гарроту. Сжал рукояти, потянул на себя, чтобы сбить с ног и оттащить подальше от света.

Разумеется, мне пофиг.

Доспех даже не просел, а убийца, решив, что у меня шея стальная, напряг мышцы изо всех сил. С неприятной улыбкой на лице, я отступил на шаг и врезал невидимому противнику локтем под дых. С усилением.

Незримый противник выпустил гарроту и согнулся пополам.

Судя по звуку, у него хрустнули рёбра.

Кот зашипел и приготовился к прыжку, но я отдал мысленный приказ: не трогать. Приблизился к неудачнику, схватил за волосы и зарядил коленом в челюсть. Без фанатизма, чтобы не переломать всё, что плохо растёт.

— Любишь тёмные переулки, — склонившись над поверженным врагом, я быстро и профессионально его обыскал. Забрал кошелёк с выкидным ножом и после этого продолжил разговор: — Кто ты такой?

— Да пошёл ты, — мужик сплюнул кровь на тротуар.

К этому я был готов.

Этот тип был никем. Мелкой швалью, без Дара и хорошего оружия. По виду — типичный уголовник, только не лысый, а с косматой нечёсаной шевелюрой. Видимо, адаптируется к суровым условиям Крайнего Севера. Вот только не нравилась мне одна деталь. Если верить чутью, выродок пас меня от самого «Улья».

Усилив правую руку, хватаю бандита за грудки и вдавливаю в стену.

Теперь ноги упыря болтают в сантиметре над отмосткой.

— Пусти, — хрипит несостоявшийся убийца. — Тебе крантец...

— Правда? — я подарил грязи одну из своих фирменных улыбок. — Но это ты сейчас верещишь, словно баба, а я задаю вопросы. Смотри, что у меня есть.

Модернизирую доспех таким образом, чтобы заострить палец свободной руки. Втыкаю этот палец в бочину несчастного сидельца, но не слишком глубоко.

— Сука! — орёт собеседник, но я бережно ставлю его на землю и закрываю пасть.

— Чувствуешь?

Кровь пропитывает толстовку мужика.

Думается, ему лет пятьдесят, но с этим зэчьём никогда не угадаешь. Может, и тридцать.

Мужик страдает. Я убираю руку и повторно задаю вопрос:

— Кто ты, мать твою, такой? Собирался меня завалить? Почему?

— Заплатили, вот почему, — убийца ненавидяще смотрел на меня.

— Кто?

— А я почём знаю?

Палец погрузился в плоть врага ещё на полсантиметра.

— Вот же ты гондон...

— Так бывает, — отрезал я. — Кто заказчик?

— Говорю же... не знаю, — речь хмыря стала сбивчивой. — Он не представился... Знал номер, мы встретились. Он... телепат, понимаешь? Говорил со мной... из тачки... Даже стекло не опустил... с тонировкой. Потом... деньги выбросил и уехал...

— Это всё?

— Сказал... побыстрее сделать. Пока ты в Никополь не приехал...

— А как он узнает, что ты выполнил работу?

— Это ж телепат...

Логично.

Достаю палец, а затем прошиваю сердце уголовника направленной молнией. Отпускаю обмякшее тело. Больше из этого чёрта ничего не вытянуть. Он тупо не в теме.

А вот наличие трупа мне не нравится.

Троглодит уловил моё настроение и послал мысленный запрос. Очень странный и кошмарный запрос, но Пустошь перестала меня удивлять ещё год назад.

— Давай, — сказал я. — Угощайся, малыш.

И направился прочь.

За моей спиной раздались хруст и чавканье.

Неприметная с виду тварь пожирала человека.

***

Подкрутив регулятор потолочной лампы, я открыл боковой шкафчик и вытащил оттуда книгу. Довольно увесистую книгу с чёрной обложкой. Ни автора, ни составителя. Насколько мне известно, это уже десятая редакция и, естественно, не последняя.

«Малый Бестиарий».

Как вы понимаете, существует и расширенная версия этого талмуда. С детализированным описанием каждого монстра, встреченного людьми за пределами Врат. С попытками классифицировать всю эту хтонь. Прям адский многотомник, и его в открытом доступе днём с огнём не сыщешь. Разве что в специализированных библиотеках различных универов. В духовных семинариях, говорят, есть. Ну, и в частных собраниях влиятельных аристократов. Это у нас, а что в Евроблоке или Наска, я вообще без понятия.

Троглодит мирно посапывал на подушке.

Я понимаю, что магические твари способны на что угодно, но этот упырь без остатка сожрал мужика, во много раз превосходящего его по массе. И когда всё это начало перевариваться, меня окатило энергетическим всплеском. Получается, желудок монстра перерабатывает органику и производит эфир? Пардон, ки. С подобными фокусами я не встречался в обоих мирах, и это настораживает.

Конечно, есть плюсы.

Нет тела — нет дела.

Тварюшка поужинала, а я просто мимо проходил. Не думаю, что этот уголовник кому-то нужен, да и камер в том дворике не было. Я отошёл подальше и следил за котоморфом на расстоянии. Зверь оттащил свою жертву в кусты и схомячил в три присеста. Случайные прохожие посматривали на куст с подозрением и ускоряли шаг, но, как мне кажется, толком ничего не понимали.

Разобравшись с этим дерьмом, я благополучно дошёл до вокзала, погасил бронь, взял такси и доехал до отеля без приключений. Котяра выглядел сытым и довольным, при этом он даже не испачкался. Впечатляет.

Меня, безусловно, одолевают неприятные мысли.

Кому это я перешёл дорогу?

За минувший год я почти не бывал на Земле. Экспедиции стали прекрасной возможностью выбираться в Пустошь, мочить там разнообразных тварей и понемножку восстанавливать утраченные способности. Развиваюсь я с детства, но Пустошь позволила ускорить этот процесс.

Если не умножать сущности без необходимости, напрашивался очевидный вывод. Некто вырезал под корень Род Володкевичей, а потом вспомнил, что есть я. И решил устранить досадное недоразумение. Пока я не испытывал опасений. Мелкий уголовник без Дара не тянул даже на то, чтобы работать мясником на свиноферме. Неведомый заказчик, само собой, недооценил «жертву». Навёл справки и пришёл к выводу, что не обладающий боевыми навыками изгнанник — лёгкая добыча.

Что будет дальше?

Поживём — увидим.

Открываю Бестиарий. Листаю оглавление, но ничего похожего на своего зверька не нахожу. Разве что полиморфы... Ага. Есть такое дело. Полиморфиус Энергетус, они же полиморфы. В народе чаще именуются котоморфами, поскольку большинство представителей вида предпочитает выбирать котиков в качестве базовой формы существования. Известно об этих тварях всего ничего. Могут существовать в симбиозе с человеком, но привязываются не ко всем. Служат объектами нелегальной торговли. Учёные пытаются вывести из них супервоинов, но пока безуспешно по причине тотального неподчинения и неумения работать в команде. Аристократы с эмпатическим Даром пробуют подчинять этих хищников своей воле — с переменным успехом.

Есть гипотеза что полиморфы обладают зачатками разума и даже способны понимать речь. Впитывают большие объёмы информации. Не просто мимикрируют под другие организмы, но полностью перевоплощаются, копируя повадки и внешний облик. Предсказуемо им нужно схрумкать организм, чтобы досконально его изучить. Берут только лучшее, отбрасывают худшее. Могут экспериментировать. Если вошли в симбиоз, то верны хозяину до самой смерти. Чрезвычайно ревнивы, не любят конкурентов и всячески им пакостят. Вместе с тем не любят давления, своенравны, но умеют договариваться.

А теперь самое интересное.

Прожорливость — это второе имя котоморфа. Тварь предпочитает именно мясо. Все попытки накормить полиморфов кашами, картошкой, вегетарианскими салатиками потерпели сокрушительное фиаско. Исследования показали, что пища, попавшая в желудок котоморфа, на восемьдесят процентов превращается в чистую энергию ки. Эту энергию монстры используют для трансформации. Кроме того, прослеживается ментальная связь питомца со своим хозяином. На больших расстояниях. В теории Троглодит способен подпитывать меня энергией или брать что-то от меня, но это всё не доказано и считается спорным.

Всё.

Отложив книгу, я посмотрел на спящую зверушку.

Во сне очертания котоморфа колебались. Пару раз мне почудились чешуйки рептилии. Да и пасть то расширялась, то сужалась.

Жутковато выглядит.

***

Клуб «Перекрёсток» в Москве

Утро следующего дня

Комната с артефакторной телепатической защитой — большая роскошь.

Нечасто такое встретишь.

Двое мужчин сидели за столом с чашечками ароматного чая. Первый мужчина выглядел реально опасным — с лисьим прищуром, бритой головой и татуировкой не то дракона, не то похожей твари на левой руке. Этому человеку было под сорок, и он предпочитал носить рубашки с завёрнутыми по локоть рукавами. А ещё — золотые швейцарские часы и чёрную кепку-немку. За что, говорят, и получил своё прозвище.

Сейчас кепка лежала на столе.

Небывалый по меркам преступного московского мира случай.

Собеседник человека с татуировкой дракона внешне казался нормальным. Мужчина в возрасте, солидный, в дорогом костюме. Но было у этого мужчины два пунктика. Первый — он всё время что-то записывал в блокнот. Второй — никто не мог запомнить его лица, как бы этого ни хотел. Вот и сейчас блокнот в кожаном переплёте лежал по правую руку от мужчины, а рядом покоилась ручка. Перьевая, эксклюзивная, из лимитированной серии. Культовый «Монбланк Роял», о котором человек с татуировкой, естественно, не слышал.

Других предметов на столе не было.

— Не выходит на связь, — голос у обладателя перьевой ручки был глубоким, бархатистым. Привыкшим повелевать. — Как давно?

Помещение было компактным, но уютным и полностью изолированным. Стены обшиты ореховыми панелями. Мебель добротная, кожаная. Полированная столешница со вставками из слоновой кости. Приглушённый свет, льющийся из встроенных в потолок круглых ламп. Ни окон, ни телеэкранов, ни часов или статуэток. Предельный минимализм в сочетании с дороговизной. Комната для деловых переговоров в одном из самых закрытых и претенциозных клубов Москвы. Попасть сюда с улицы просто так не получится. Есть члены клуба с ВИП-картами и их гости. За гостей ручаются, их личности никого не интересуют. До поры до времени.

— Весь вечер и всю ночь. Утром тоже не звонил.

— Я правильно понимаю, что заказ должен быть закрыт ещё вчера?

— Абсолютно правильно, ваше...

Мужчина с незапоминающимся лицом поднял руку:

— Без обращений.

— В общем, правильно, — тут же исправился обладатель татуировки. — Юнец остановился в капсульном отеле, и Душный сразу дал знать моему человеку.

— Что за человек?

— Телепат. Смотрящий по Арху.

— Они знакомы?

— Нет. Всё, как вы просили. Я взял убивана со стороны.

— Дальше.

— Вроде как объект направился к вокзалу. Душный сказал, что идёт за ним.

— И?

— Больше телепатических сообщений нет.

— Хочешь сказать, он забрал деньги и не выполнил поручение?

— Исключено, — покачал головой человек с драконом. — Не по понятиям.

Собеседник хмыкнул.

— Твой человек пытался выйти с ним на связь?

— Нет. Душный останавливается в таких местах, где нет нормальной связи. Он всегда выполняет свою работу и отзванивается по факту. Как часы.

— Но, похоже, в этот раз часовой механизм сломался.

— Предлагаю подождать, — угрюмо произнёс мужчина с драконом. — Я не сомневаюсь, что в течение сегодняшнего дня мы получим отчёт.

Человек с незапоминающимся лицом взял со стола ручку, снял колпачок. Неспешно открыл блокнот посередине, перелистнул страницу и сделал пометку. Всё это напоминало священнодействие. Словно великий пророк вносит мудрость поколений в божественные скрижали.

— Хорошо. Я несколько разочарован, но готов подождать до вечера. Ты знаешь, как со мной связаться в случае чего. Не смею задерживать.

Аудиенция была окончена.

Глава 9

Экспресс выехал из Архаикума поздно вечером.

До этого я не ездил вторым классом. Не люблю общие вагоны, соседей и всякое такое. Предпочитаю каюту на дирижабле или полностью выкупленное купе. При иных обстоятельствах я бы подождал пять дней, но срочные дела навалились одновременно.

Пробравшись по узкому проходу в середину вагона, я уж было обрадовался: второе кресло пустует. Мне досталось тёплое местечко у окна. Баул пришлось запихнуть в багажное отделение над головой. Мелькнула шальная мысль утрамбовать туда полиморфа, но котяра с таким жадным любопытством смотрел на сияющее в ночи здание вокзала, что я сжалился и позволил ему занять почётное место на подлокотнике.

Вчера мы знатно посидели с ребятами в кабаке, отметили завершение экспедиции, обсудили намечающиеся рейды. Ну, и накидались маленько, чего греха таить. Утром меня терзало похмелье, пришлось прогонять зло медитацией, контрастным душем и пробежкой по угрюмому городу. К девяти утра я был в полном порядке.

— Здорово, братан.

Сосед, к сожалению, появился. Мордоворот с волосами, забранными в пучок и окладистой бородой. Мордоворот носил кожаную куртку потёртые джинсы и футболку с надписью «Сам дурак!». На меня повеяло перегаром с доминирующими нотками дешёвого пойла. Пошатнувшись, сосед стянул с плеча рюкзак, забросил во второй бокс и плюхнулся в кресло, громко рыгнув.

Я не удостоил этого персонажа ответом и отвернулся к окну.

Через минуту поезд тронулся.

Днём я забежал в Экспедиционный Корпус Дома Волка и получил исчерпывающие сведения о запланированных рейдах. Мой экипаж под командованием кэпа отправлялся в вояж через два месяца, что меня устроило бы... при других раскладах. Большинство экспедиторов так и живут — вахтами два через два. Платят хорошо, наши зарплаты считаются едва ли не лучшими в стране. Проблема в том, что я катаюсь не из-за денег. Мне нужно убивать монстров, пробиваться за грани своих новых, довольно убогих, возможностей, и раскрывать забытые техники. Без этого я не восстановлюсь. Поэтому два месяца — такое себе.

Через шесть недель в Пустошь выберется Мобильная Крепость «Явр», на которую я и собирался попасть. Если верить заявке, поданной в Корпус, у тамошнего капитана не хватало трети команды. Ни ясновидящего, ни главного механика, ни моториста, ни командира зенитного расчёта. На всякий случай я заполнил бланк заявки с пометкой, что буду сам звонить в Корпус и договариваться о дате собеседования.

Переродившись в теле юного Володкевича, я лишился большей части своих магических навыков. А я, между прочим, считался одним из величайших волшебников своей эпохи. Довольно быстро выяснилось, что местная энергия ки — это одна из форм привычного мне эфира. Я начал ставить эксперименты, исследовать границы своих возможностей. По крупицам собирал утраченное. Постепенно отчаяние сменилось холодным расчётом и уверенностью в своей победе. Не впервые Гримаун поднимается из грязи. Ох, не впервые...

Пустошь ускорила моё развитие.

Многократно ускорила.

И сейчас я не имею права на ошибку.

Волшебники моего уровня привыкли жить долго. Магистр Урфис, например, видел падение Бунгарского Ханства, а это случилось восемьсот лет назад. Оперирование эфирными потоками требует вдумчивого, основательного подхода. Есть техники, которые осваиваются десятилетиями. Но здесь моя плоть немощна, каналы недоразвиты и... у меня нет этих десятилетий. Во всяком случае, без полного биоконтроля. И я рассчитываю на прорыв в обозримом будущем. Прорыв, которого можно достичь у незримых рубежей Фронтира.

Нащупав кнопку на правом подлокотнике, я опустил кресло в горизонтальное положение. Открыл секцию в переднем сиденье, чтобы достать плед с подушкой.

Самое время поспать.

— Красивый у тебя кот, — раздался грубоватый басок справа. — Можно погладить?

Бесцеремонный сосед уже тянул руку, и Троглодит зашипел.

— У, ты какой, — бородач коротко хохотнул. — Не бойся, я не кусаюсь.

Меня пьяный детина, казалось, не замечал.

Что ж, дам последнюю попытку:

— Он не любит чужих.

— А тебя кто спрашивал, малец? — сосед положил руку на мой подлокотник, всем своим видом давая понять, что он здесь альфа.

Я уже собирался долбануть его разрядом, но тут порадовал питомец. Порадовал и немного позабавил. Лёгкая трансформация — и котоморф увеличивает пасть, удлиняет клыки, меняет цвет глаз с сиреневого на жёлтый. Из пасти зверька вырывается раздвоенный змеиный язык.

Бородач отдёргивает руку.

Вы бы посмотрели на его лицо в тот момент! Выражение превосходства и самоуверенности как водой смыло. Пьяный хмырь перекосился от суеверного ужаса и прошептал:

— Бесы... Хтонь... Тьфу ты, напасть какая... — мужик сначала вжался в кресло, не отрывая глаз от Троглодита, который ещё больше удлинил морду и даже покрылся радужными чешуйками. Затем мой незадачливый попутчик встал, задом выдвинулся в проход и на всех парах устремился в тамбур. До моего слуха донеслось нечленораздельное бормотание. — Всё настойки эти... говорила мама... не пей...

Я не сдержал улыбку и погладил Троглодита, успевшего вернуть свой базовый облик.

— Умный мальчик.

Кот, довольный похвалой, заурчал.

Мальчик... Я вообще не представляю, какой у него пол. Даже в карантинной зоне этого не знают. Существо, способное столь радикально переделывать свой организм... Как они вообще размножаются, эти полиморфы? И размножаются ли? Логика подсказывает, что должны, но... Это млекопитающие, рептилии, амёбы? Вдруг он однажды начнёт почковаться и произведёт свою точную копию с теми же повадками?

Спать расхотелось.

За окном было темно, там проносились какие-то бескрайние поля, в которых даже огоньки деревень не горели. А я вдруг понял, что голоден.

— Сиди здесь, — сказал я Троглодиту. — Охраняй наше имущество.

— Мяу, — возмутился кот.

— Надо. Это второй, мать его, класс.

Смирившись со своей участью, Троглодит свернулся калачиком в кресле, положив передние лапы на подушку. В моей голове всплыл образ пластикового контейнера с роллами.

— Достану, — пообещал я. — Если есть.

Пьяный идиот, наверное, пошёл курить в тамбур. Думаю, минут через десять-пятнадцать он вернётся, решив, что почудилось. За Троглодита и свой баул я не переживал. Скорее, надо было переживать за любителя сибирских настоек.

Экспресс был двухэтажным, и мы с Троглодитом окопались на втором ярусе. Мне же предстояло отыскать вагон-ресторан. Который, если верить моему опыту, в поездах «СеверТранса» располагается в голове состава.

Механическая стрела вспарывала ткань ночи, а я, спустившись по узкому трапу на первый этаж, двинулся через вереницу вагонов и тамбуров в нужном направлении.

Ресторан оказался там, где ему и положено быть.

По обе стороны от прохода размещались столики, накрытые белоснежными скатертями, и мягкие кресла в кожаной обивке. Людей было много — о основном, прилично одетых. Все ужинали, оживлённо беседовали и не обращали на меня ни малейшего внимания.

Разминувшись с големом-официантом, я направился к барной стойке в торце вагона. Там уже сидел давешний знакомый, которого я ошибочно списал со счетов. Бородач рассматривал янтарную жидкость в тумблере. При моём появлении зыркнул исподлобья, но решил не отрываться от своего увлекательного занятия. Присев рядом, я изучил меню, полностью игнорируя винную карту.

— Что угодно молодому господину? — поинтересовался официант с серебристым лицом и стандартным доброжелательным выражением.

Я говорил, что «СеверТранс» — жадные упыри? Единственная железнодорожная компания в России, предпочитающая големов нормальному персоналу. Кто-то у них посчитал, что услуги каббалистов обходятся дешевле, чем расходы на живых людей. И действительно: проводницам надо платить зарплату, делать страховые и налоговые отчисления, нести убытки из-за отпусков, выходных и больничных. А големы... Заказал — и забыл. Лет на двадцать, пока привязка не ослабнет.

— Жареная оленина под брусничным соусом, — начал перечислять я. — Рагу с картофелем и грибами, травяной чай. А как у вас подают филе омуля?

— Мелко нарезаем и добавляем приправы, — охотно ответил голем.

— Мне, пожалуйста, без приправ. Чистое филе. С собой, в контейнер.

— Будет исполнено. Присядьте, пожалуйста, за восьмой столик.

Бородач опустошил стакан и потребовал добавки. На лице идиота вызревала мрачная решимость. Не знаю, что он там задумал, но лучше бы ему проспаться.

Я благополучно дождался своего заказа.

Играла тихая музыка, что-то клавишное. Полотно железной дороги обступил лес. Смотреть было особо не на что, и я вновь погрузился в свои мысли.

Минут через двадцать принесли заказ.

Я ел неторопливо, продумывал свои дальнейшие шаги и наслаждался спокойным вечером. О хамоватом попутчике я и думать забыл, но он сам решил напомнить о себе, когда я возвращался с едой для Троглодита.

— Малыш, а ну погодь!

Да я, собственно, и не спешил.

Недоносок, пыхтя и отдуваясь, догнал меня в коридоре купейного вагона. Кроме нас тут никого не было. Лампы переключились в ночной режим, их света едва хватало на то, чтобы разглядеть перекошенную морду моего надоедливого спутника.

Положив контейнер с омулем на полочку у окна, я обернулся.

— Чего тебе?

— Ты борзый, как я погляжу. Что за хрень творится с твоим котом?

— Лучше не думай.

Здоровяк остановился в шаге от меня, дыша перегаром.

— Ты мне не нравишься, малой. Иди-ка сюда...

Бородач попытался применить один из проверенных временем быдло-приёмов — притянуть мою голову к себе, чтобы «дать бычка» или зарядить в челюсть. Я не стал уклоняться от неповоротливого кретина. Вместо этого шагнул вперёд и пнул неудачника в колено. Удар был усилен совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы не сделать бородача инвалидом, но свалить с копыт. Тело уже заваливалось на ковёр, когда я перехватил руку здоровяка и выкрутил убогому палец.

Сосед взвыл, но я успел прикрыть ему рот ладонью.

— Тссс, не шуми, — я приблизил губы к самому уху утырка. — Я могу переломать тебе все пальцы, не только этот.

— Что... — выдохнул бородач. — Что...

— Буёв сто, — передразнил я. — Ты мне спать мешаешь. Чтобы остаток ночи я тебя не видел. Найди гнездо и не высовывайся, имбецил.

Палец я ему вывихнул.

Чтобы жизнь мёдом не казалась.

Вернувшись на прежнее место, покормил Троглодита. Выбросил контейнер, посетил местный сортир и совсем уж настроился на сон, укрывшись пледом до подбородка, как появился новый персонаж.

— Извините, — робко улыбнулась миловидная девушка с копной рыжих волос. — Вы не против?

Не дожидаясь моего разрешения, она устроилась в кресле бородача.

— Поймите меня правильно, — девушка закусила губу. — Ко мне подошёл в стельку пьяный мужчина... и попросил поменяться с ним местами. Говорит, вопрос жизни и смерти.

— И вы поверили?

— Ну, он похож на сумасшедшего, — девушка рассмеялась. — Просто я ехала в третьем классе. А он ещё денег дал. И предупредил, чтобы я держалась подальше от кота.

Троглодит сладко зевнул и улёгся поудобнее на моих коленях.

***

Раньше Никополь был одной из столиц Российской империи. Это было ещё в те не очень стародавние времена, когда кланы по очереди правили державой. Власть передавалась весьма необычным способом: лучшие бойцы Домов сходились на арене и выясняли между собой отношения. Победитель определял десятилетие правления того или иного Рода. А потом клан Медведя узурпировал власть, прекратил всё это безобразие и единолично воцарился в Москве. Империя благополучно выползла из эпохи клановой раздробленности и обрела подлинное величие.

Ну, так всех учат в школе.

В реальности кланы никуда не исчезли. Просто Дом Медведя оказался лучшим из лучших, а остальные вынужденно присягнули ему на верность. Как и прежде Великие Дома контролировали все сферы общественной жизни. Дом Орла управлял Неваполисом, Финским заливом, Суоми и Карелией. В Никополе господствовал Дом Волка — повелители бескрайних сибирских просторов, тундры и тайги, а также хозяева Врат в Порт-Архаикуме. Юг России, включая Северное Причерноморье, Азов и Каспий был отдан на откуп Дому Эфы, глава которого жил в древнем Фазисе. Западные губернии, упирающиеся в границы Евроблока, принадлежали Дому Рыси, основавшему на полесских болотах могучий Туров. Центральная часть империи, вплоть до Уральских гор, принадлежала Медведям.

И был ещё один клан, заявивший о себе в Миллениум. Дом Тигра, объединивший сильнейшие Рода Поволжья и Дальнего Востока. Столицей этого объединения выступила Казань, вторым по значимости городом был Владивосток. Тигры ухитрились не просто объединиться и создать могущественный клан, они подтянули лучших азиатских бойцов и всерьёз вознамерились захватить власть в стране. Они подмяли Среднюю Азию и бывшую колонию Предтеч Мароан близ Самарканда, тем самым взяв под контроль вторые Врата. Всё шло даже не к эпичной разборке на Великом Турнире, а к полномасштабной гражданской войне. И тогда четыре клана, испугавшись большого передела, присягнули на верность Дому Медведя, отменили Турнир и провозгласили лидера Москвы первым всероссийским императором. Дом Тигра не осмелился выступить против пяти кланов и был вынужден отказаться от своих амбиций. В 2004 году была подписана Казанская Уния, после которой Медведи окончательно воцарились на престоле. Сохранив при этом клановые привилегии своих вассалов.

У Империи было три портала, ведущих в Пустошь. Порт-Архаикум, Мароан и Понтикус, который на протяжении последнего столетия контролировался Домом Эфы. Всё. Не спрашивайте, почему я нанимаюсь в экспедиции Волков, а не Тигров или Змеюк. Есть причины, и довольно веские.

В общем, Турниры теперь не проводятся, но столичный лоск крупнейшие мегаполисы империи сохранили. Кланы до сих пор не могут смириться с доминированием «первого среди равных», и это выражается в болезненной тяге к городскому благоустройству. Никополь, Фазис, Туров, Казань и Неваполис — все стремятся перещеголять Москву, развивая свои территории. Обустраиваются парки, набережные, деловые центры. Появляются удивительные памятники архитектуры. Везде стройки. И население этих городов растёт постоянно, ведь они служат точками притяжения для амбициозных людей...

Никополь обрушился на меня величием и суетой Центрального Вокзала.

Поезд втянулся под исполинский купол, собранный их прозрачных секций, по которым сейчас барабанил летний дождь. Огромное пространство было заполнено людьми. Почти два десятка платформ, куча подземных переходов, прибывающие и отъезжающие поезда.

Троглодит сразу потерялся в этом хаосе.

Отрастив крылья, зверёк оторвался от земли, сделал круг над моей головой и уселся на плечо.

— Спокойствие, — я погладил котоморфа по клюву. — Я знаю, куда идти.

На самом деле, я бывал в Никополе исключительно транзитом. Большую часть времени я провожу в экспедициях, а до этого не вылезал из Туровской губернии.

Ориентируясь по указателям, я спустился в подземный переход и направился к станции метро. Мне нужно было встретиться со стряпчим, представляющим интересы моего Рода, а также с инквизитором. За представителями консистории закрепилась репутация жёстких ребят, с которыми шутки плохи. Не думаю, что стоит искушать судьбу, игнорируя их «приглашение». Так что гостиница подождёт.

Но прежде всего я собирался выяснить, что случилось с моим Родом.

По правде говоря, я не уверен в том, что мне перепадёт наследство от безвременно усопшего папочки. Тот скорее клану подарит свои земли, чем допустит моё обогащение.

Интересно другое.

Кто или что решило с нами расправиться.

Глава 10

Апартаменты Бенедиктова

Утро этого же дня

Стряпчий Сергей Васильевич Бенедиктов был простолюдином, и это наложило неизгладимый отпечаток на всю его жизнь. В мире, где обычных людей, не обладающих сверхспособностями, приравнивали к существам низшего сорта, прогрызть себе дорогу к успеху можно лишь острым умом. А ещё придётся запастись терпением, железной волей и «шкурой носорога» — абсолютной устойчивостью к высокомерной манере поведения сильных мира сего.

Бенедиктов окончил школу с серебряным аттестатом, поступил в Туровский юридический университет и уже на старших курсах обзавёлся хорошими знакомствами. Метил, конечно же, в клан, но не срослось. Зато поработал в престижной адвокатской конторе, приобрёл определённую известность в узких кругах и переключился на частную практику. А потом случился долгожданный прорыв — должность родового стряпчего у графа Володкевича. Тут одни плюсы, как ни крути. Стабильно высокий оклад, щедрые премиальные, уважительное отношение окружающих.

Ничто не предвещало беды.

Деньги у Володкевичей водились, хотя Бенедиктов не всегда понимал, откуда они брались. Впрочем, его это и не касалось. Стряпчий отвечал за сделки по купле-продаже недвижимости, улаживал споры, оформлял дарственные, завещания и контракты со слугами. Много чего оформлял. И понимал, что некоторые активы графа сокрыты даже от проверенных людей. Финансы Володкевичей можно было сравнить с айсбергом — большая их часть проходила через руки новоиспечённой супруги из Рода Фурсовых, а те вовсю перекачивали золотые потоки через ганзейские офшоры.

Бенедиктов помалкивал.

Не его это ума дело.

Когда из родового гнезда был изгнан молодой граф, многое пришлось переделывать. Глава семейства был вне себя от гнева, переписал завещание на младших отпрысков и сделал так, чтобы Ростиславу не досталось ни гроша. Вот только не предусмотрел уничтожение всего Рода.

Бенедиктов прибыл в Никополь с тяжёлым сердцем.

Во-первых, воля графа нарушалась жесточайшим образом, ведь изгнанник по всем имперским законам должен был вступить в наследство. Завещание утратило юридическую силу в связи со смертью младших детей и жены графа. Фурсовы по тем же законам не могли претендовать на что-либо. Ни в первую, ни во вторую, ни в десятую очередь. Законы Империи, да и клана Рыси предполагали возрождение погибшего Рода, если оставался в живых хотя бы один кровный наследник.

Кстати, о клане.

Перед смертью граф подал прошение на присоединение к Дому Рыси, прошёл через все этапы согласования, и оставались сущие пустяки. А что теперь? Ростислав Володкевич был превентивно исключён из кланового реестра, но в случае утверждения в качестве главы Рода... он претендует на клановость! Вот такой парадокс.

А самое грустное — это участь самого Бенедиктова.

По логике вещей, стряпчий теперь должен работать на этого юнца. Таковы его обязательства перед Родом Володкевичей.

Вот только...

Было одно «но».

На официальных счетах Рода денег с гулькин нос. Офшоры находились за пределами компетенции стряпчего, и что там через них перекачивалось — одним Древним известно. Вдобавок, родовое гнездо Володкевичей сильно повреждено пожаром, и на его восстановление потребуется прорва денег. Легче всего эти земли продать, и покупатели, насколько понял стряпчий, уже имелись.

Хуже всего было то, что нищий изгнанник вряд ли сможет обеспечить Бенедиктову достойный уровень жизни. А вот обязательств перед Родом никто не отменял. И бумаги, собственноручно подписанные стряпчим, в которых перечислялись эти обязательства, придётся передать Ростиславу.

А ещё было не совсем понятно, кто стоит за уничтожением графского Рода. И не зацепит ли эта война самого стряпчего. Лес рубят — щепки летят.

Бенедиктов вышел на балкон, раскурил трубку с дорогим шоколадным табаком и, сдвинув одну из секций окна, впустил в квартиру дождь.

Впервые за всю его карьеру будущее стояло под вопросом.

***

Мы встретились на крыше многоэтажного апарт-отеля, где под стеклянным куполом раскинулся ресторан «Душа Сибири». Не бюджетный, прямо скажем, ресторан.

Стряпчий Бенедиктов выглядел весьма представительно. Аккуратная стрижка, грамотно скрывающая залысины. Первые штрихи седины на висках. Добротный твидовый костюм-тройка. Консервативный тёмно-коричневый галстук. Очки в золотой оправе, дорогие часы... И мясистые черты лица. В глазах — беспокойство.

— Рад встрече, господин Володкевич, — сухо произнёс стряпчий. — Не при самых, конечно, благоприятных обстоятельствах...

— Ближе к делу, Сергей Васильевич, — я пожал протянутую руку. — Что с моей семьёй?

Бенедиктов вздохнул:

— Сложно сказать. Расследование ведётся, но... Вот факты: группа неизвестных напала на ваше родовое гнездо, перебила всех гвардейцев и эсбэшников, расправилась с графом, его почтенной супругой и всеми домочадцами. Включая детей. В живых никого не осталось. Судя по всему, его сиятельство изволили применить Дар, поскольку часть усадьбы сгорела. Пожар потушили, но...

Стряпчий сокрушённо поцокал языком.

Добавил:

— Ущерб... довольно приличный.

— А что Фурсовы?

— В завещании были указаны младшие дети его сиятельства и Юлия Александровна. Поскольку упомянутые лица мертвы, я вынужден обратить взор на наследника первой очереди. То есть, на вас.

— Получается, они ни на что не претендуют.

— Именно.

Нам принесли заказ.

Я отметил про себя, что стряпчий ограничился кофе и бутербродами. Передо мной же поставили тарелку с пельменями, блюдечко с густой фермерской сметаной, рыбные рулетики и овощное рагу с олениной. За время поездки я проголодался, так почему бы не порадовать желудок горячей едой.

— Они в курсе? — уточнил я.

Подозреваю, что война Родов не за горами, ведь эти упыри Фурсовы наверняка захотят урвать свой кусок. Правда, размер этого куска пока неизвестен.

— Конечно, — Бенедиктов сделал небольшой глоток из чашки. — С их представителем я уже переговорил.

— Так что с расследованием?

— Формально этим занимается полиция. Как вы помните, граф подал заявку на вступление в клан, но утвердить её не успели. Поэтому мы не можем претендовать на компетентных оперативников... хм... клановой службы безопасности.

— Если нам объявлена война, — я посмотрел в глаза стряпчему, — вы не можете этого не знать. Такие вещи проводятся официально.

— В том-то и дело, — вздохнул Бенедиктов, — что не было никакого объявления. Всё это проходит через Этическую Комиссию Дома Медведя, а там разводят руками.

Троглодиту было плевать на наши вопросики. Котяра усиленно чавкал под столом, провоцируя нервный тик у нашего стряпчего. Я видел этого человека всего пару раз в жизни, и он сильно постарел.

— Что ж, — я решил переключиться на другую тему, — давайте разберёмся с основными делами. Какие ништяки мне достались от папочки?

Бенедиктов встрепенулся и начал перечислять.

Прежде всего мне доставались родовые земли, расположенные неподалёку от Турова, близ озера Чёрный Вир. Само это озеро, часть расположенного рядом озера Широкое, сельскохозяйственные угодья, пастбища, обширный кусок леса и деревушка Черновирье. Крестьяне, проживающие в деревушке, не были пригонными — крепостное право отменили в незапамятные времена. Вот только по законам губернии эти ребята не могли получить городскую регистрацию и в связи с этим возделывали как бы не свою землю. Соответственно, я получал процент с любых продаж, распоряжался фермерскими лицензиями, а также имел полное право сносить и строить объекты во всех точках имения.

Дальше — усадьба.

Родовое гнездо Володкевичей.

Старинный дом, который я помнил с детства. Усадьба неоднократно ремонтировалась, переделывалась и модернизировалась, но сейчас всё было печально. Во-первых, моё жилище оклеили ленточками и признали местом преступления. Во-вторых, там случился пожар. Потушили оперативно, но ущерб значительный. Надо составить смету, произвести ремонт, заменить кое-где проводку, балки и перекрытия...

— Неужели всё так печально? — нахмурился я.

— Дом прочный, — заверил меня Бенедиктов. — Стены усилены каббалистами, кое-где сохранилась древняя артефакторика. Я бы сказал, ремонт косметический. Западное крыло вообще не пострадало... Но есть нюансы.

— Какие?

— На вас подали в суд природные активисты, — сообщил адвокат. — Дескать, нанесён ущерб экосистеме, в озеро могла просочиться всякая дрянь...

— Мы их размажем?

— Не факт, — пожимает плечами собеседник. — Там весьма интересная доказательная база.

— Что ещё?

— Ваш сосед, барон Долинский, вдруг вспомнил о территориальных претензиях, которые не разрешены ещё с 1774 года. Иск пока не подан, но это вопрос времени, как мне кажется. Вашего покойного батюшку, да пребудут с ним Древние, барон трогать боялся. Но сейчас по нашей территории разгуливают землемеры и что-то картографируют.

— Понятно. А деньги хоть мне оставили?

— Вот, — стряпчий придвинул папку с документами. — Здесь всё, что удалось найти. Счета в российских банках, подлежащие инвентаризации. Общая сумма...

— Вижу, — я сразу полез в конец папки, чтобы не терять времени понапрасну. — Десять тысяч пятьсот сорок четыре рубля.

— И шестьдесят одна копейка, — добавил стряпчий.

— Этого хватит на ремонт и судебные тяжбы со всякими мудаками?

Бенедиктов поморщился от моей манеры выражаться.

— Не уверен, ваше сиятельство.

— А где ж бабло? — не выдержал я. — Отец, мягко говоря, не бедствовал. За какой хрен он содержал гвардию, всех этих слуг-паразитов, эсбэшников, инструкторов, гувернёров? А? Платья жёнушке по два косаря за штуку? Святым духом оплачивал?

В глазах стряпчего на секунду вспыхнуло негодование, потом он взял себя в руки. Этой секунды мне хватило, чтобы понять одну вещь: я не имею авторитета в картине мира этого человека. Никчёмный вырожденец, изгнанный главой Рода за хамство, неуважение к отцовской воле и неспособность пробудиться. Наверняка нищий. И как я вообще смею говорить такие вещи? Всё же, он профессионал, и вынужден соблюдать нормы приличия.

— Некие операции велись через Фурсовых, — осторожно произнёс Бенедиктов. — Некоторые — по другим каналам. Подробности мне неизвестны.

Огонь.

Мне только что прямым текстом сказали, что отец выстраивал какие-то мутные схемы. И, вероятно, Фурсовы наложили лапу на большую часть наших активов. Вот только подозревать их в нападении на усадьбу глупо. Они же не психопаты, там их дочь и внуки. Были.

— Что с другими активами? — начал я валить вопросами хитрожопого персонажа. — Ценные бумаги, золотишко, недвижимость? Доли в бизнесе?

— Всё в этой папке, — Бенедиктов выложил из своего кожаного портфельчика второй козырь. — Если распродать, выручите ещё порядка двадцати тысяч. Но я бы не стал.

Это уж не тебе решать.

— Фамильные реликвии, оружие, артефакты? — продолжил я свой допрос.

Стряпчий явно не ожидал такого напора.

Передо мной легла ещё одна бумажка.

— Я составил подробный перечень, ваше сиятельство.

Беру лист, изучаю по диагонали. Тут нам самом деле много чего. Предметы искусства, антикварная мебель, неплохая коллекция холодняка, отцовский меч, драгоценности...

Один пункт меня удивил.

— Что? Голем?

Стряпчий невозмутимо кивнул.

— Я думал, они привязываются кровью хозяина.

— Обычно так и происходит, — согласился Бенедиктов. — Просто в ваших жилах течёт одинаковая кровь. Этот голем создавался таким образом, чтобы служить нескольким поколениям Володкевичей.

— Не припомню ни одного голема в усадьбе.

Бенедиктов молчит.

Ясно.

Очередная семейная тайна.

— Разрешите изложить своё скромное мнение, ваше сиятельство.

— Разрешаю, — милостиво согласился я.

— Организовать стабильный доход с этих земель проблематично. Нет значимых фермерских производств, поставок сельхозпродукции, предприятий, доходных домов. Непонятно, во что инвестировал ваш покойный батюшка. Большая часть накоплений недоступна. Между тем, на вас обрушатся расходы по восстановлению дома, конфликт с неизвестными убийцами, иск от любителей природы, амбиции соседа и нотариальные издержки. Я бы продал имение.

Опана.

Вот это поворот.

— Уже и покупатель есть, — нажал стряпчий. — Мне звонили, спрашивали ваши контакты.

— А вы?

— Сказал, что всё передам, но разбрасываться личными данными своего нанимателя не имею права.

Бенедиктов, сам того не подозревая, набрал сто очков к своему персональному рейтингу в моих глазах. Вот только вопросы множились в геометрической прогрессии. Чем зарабатывал отец моего предшественника? Куда вкачал все свои сбережения? Кому перешёл дорогу? И что за таинственный покупатель? Уж очень всё компактно по времени укладывается. Сначала вырезают мою семью, потом отправляют за моей головой убийцу, а тут ещё под шумок и усадьбу приобрести хотят. И вся эта кутерьма — аккурат перед вступлением Володкевичей в клан. Не потому ли батя торопил события, что боялся неведомых врагов и хотел заполучить надёжную «крышу»? Вот только противник среагировал раньше. Быстро и жёстко среагировал.

— Давайте разберёмся с документами, — сказал я, отодвигая тарелку.

Внезапно появившийся официант убрал всё лишнее.

Бенедиктов огласил текст завещания, после чего официально заявил, что бумага утратила смысл и попросил расписаться в ознакомительном бланке. После этого я начал подмахивать прорву бумажек, делающих меня полноправным владельцем родовых земель, усадьбы и всего остального. Стряпчий тут же всё заверял личной печатью.

— Вот это я отправлю в земельный кадастр, — перечислял Бенедиктов. — Это нужно передать в городскую администрацию Турова. Здесь потребуется ваша родовая печать.

— У меня её нет.

— Печать с гербом Володкевичей хранится в сейфе, в личном кабинете вашего батюшки. К счастью, кабинет не пострадал от пожара, а сейф оборудован каббалистической защитой.

— Как мне его открыть?

— Разумеется, кровью, — улыбнулся мужик. — Запирающее устройство среагирует на вашу кровь.

В моём мире тоже существовали магические артефакты, замешанные на крови. Правда, всё это накладывалось в виде чар. Тут всё по науке. Ребята пишут Знаки, объединяют их в цепочки, напитывают энергией и завязывают на кровь хозяина. В нашем случае — на кровь всего Рода. И это называется каббалистикой.

— Мои поздравления, — провозгласил стряпчий. — Теперь вы — полновластный хозяин всего, что испокон веков принадлежит Володкевичам.

— А что с моим изгнанием?

— Уже аннулировано.

— И я теперь глава Рода?

— Безусловно. Я перешлю копию акта на вступление в законные права куда следует, и через две недели, максимум три, вы будете считаться официальным главой и единственным представителем своего Рода, — объяснил стряпчий. — Подпишите соответствующее прошение. Здесь и здесь.

Подводные камни я чую за километр.

— А куда следует — это куда?

— Дворянское Собрание Российской империи, Туровский отдел. В Москву ездить не надо, всё оформляется через губернскую администрацию.

— Разве на этой бумажке не надо ставить родовую печать?

— Обязательно, — кивнул стряпчий. — Куда ж без этого.

Иными словами, меня могут убить до того, как я доберусь до отцовского сейфа. Или до того, как Дворянское Собрание вынесет постановление, оформит приказ и внесёт мою фамилию в реестр аристократических фамилий Турова. Широкое поле для деятельности разных ушлёпков.

Забрав бумагу, я уточнил:

— Когда раздобуду печать, связаться с вами?

— Именно.

— Что с деньгами, лежащими на счетах?

— В наследство вы уже вступили. Можете забрать их хоть завтра, — улыбнулся Бенедиктов. — Я приготовил для вас папку, в которой указаны банковские реквизиты.

— Это всё?

Троглодит начал тереться о мою ногу, выклянчивая ещё рыбки.

— Ну, если вас не интересуют покупатели...

— Ах, да, — я сделал вид, что этот вопрос вылетел у меня из головы. Хотя был уверен, что разузнать об этих энтузиастах надо как можно больше. — Кто они?

Бенедиктов вздохнул:

— Как по мне — мутные типы.

Я приготовился слушать.

Глава 11

С Бенедиктовым связались на следующий день после уничтожения Рода. Неизвестный представился агентом по недвижимости Самсоновым. Интересовался агент сугубо возможностью выкупа бесхозных земель, оставшихся после падения Володкевичей. Так и сказал: «падения». Стряпчий возразил, что земли ещё не признаны бесхозными, поскольку старший сын покойного графа жив, с ним пытаются установить связь в Пустоши. Агент Самсонов оживился и попросил контакты молодого наследника. Получив отказ, оставил свой номер и выразил надежду, что ему перезвонят.

— То есть, он вёл переговоры с вами, — задумчиво протянул я. — А разве вы имеете право заключать сделки купли-продажи чужой недвижимости?

— Я — нет, — ответил стряпчий. — Но у меня все необходимые документы для заключения подобных сделок.

— А что происходит в случае моей смерти? — стало интересно.

— Земли вместе с усадьбой отходят Фурсовым, — уверенно заявил стряпчий. — Других родственников просто не существует.

Здорово. Ещё один Род, заинтересованный в моей скоропостижной кончине. Изначально Фурсовы не при делах, но сейчас могут вступить в игру.

Вопрос в другом.

Как неведомый враг собирается решать новую проблему? Ликвидация двух Родов — не хрен собачий. Такое может привлечь внимание Комитета Имперской Безопасности.

— Почему вы решили, что сделка выгодная? — поинтересовался я.

— Всё просто. Самсонов озвучил сумму.

— И?

— Миллион рублей.

— Что? Это, должно быть, шутка.

Я, конечно, всё понимаю, но... Дом у нас старый, земли немного. Отец как-то говорил, что потолок стоимости имения — триста тысяч. Даже с деревней.

— Поначалу и я так думал, — согласился Бенедиктов. — Но агент привёл доказательства своей платёжеспособности.

— Это какие?

— Реквизиты счёта, открытого специально для подобных сделок. С возможностью прямых запросов на подтверждение.

— И вы сделали запрос?

— Конечно.

Вот тут я крепко задумался.

Миллион — нехилые бабки. За такие средства я мог бы отгрохать особняк в Крыму или окрестностях Фазиса. Даже на Финском заливе мог бы.

Что-то смущает.

Вряд ли неведомый покупатель, решивший действовать через агента, настолько идиот, что не понимает реальной стоимости родового гнезда. Значит, я чего-то не знаю о наследии своих предков. И выяснить, что не так с домом, надо как можно быстрее.

— Нет, — сказал я. — Пока я не собираюсь продавать усадьбу.

Лицо стряпчего удивлённо вытянулось.

— Это все вопросы на сегодня? — уточнил я.

— Ну... — Бенедиктов замялся. — Я бы хотел узнать... касательно своего статуса. Мы продолжаем сотрудничать, Ваше Сиятельство?

Я прикинул расклад.

Стряпчему надо платить деньги, это наёмный работник с правами нотариуса и адвоката в одном лице. Редкий и недешёвый специалист. Зарекомендовал он себя хорошо. Следует букве закона, не выдаёт приватных данных, следит за событиями и разбирается в юридических заморочках. Такой человек пригодится в хозяйстве.

— Не вижу причин разрывать с вами контракт, господин Бенедиктов.

Стряпчий кивнул и полез в кожаный портфель за очередной порцией макулатуры. По лицу этого человека сложно было понять, радуется он или нет. Думаю, сомневается в платёжеспособности клиента. Но ведь не спросит, собака, что у меня с деньгами. Воспитание не позволяет.

Мы продлили контракт.

— Печать нужна? — спросил я.

— Обязательно, — кивнул стряпчий. — Поставьте при случае.

— Вы настолько мне доверяете?

— В мире аристократов многое выстроено на доверии, — усмехнулся собеседник. — Глава Рода считает нужным работать со мной и впредь. Вашего слова достаточно.

Разумеется, я пробежался глазами по тексту.

Зарплата Бенедиктова в обычном режиме составляла пятьсот имперских рублей, что несильно превышало среднюю по стране. Зато в случае исков, тяжб и досудебного урегулирования, а также консультирования и участия юриста в деловых переговорах, я ему доплачивал по какому-то многоступенчатому тарифу. Не катастрофично, но премия могла достигать пятидесяти процентов от оклада. Заначка у меня имелась, да и карта скоро пополнится экспедиционными деньгами, но стоит задуматься над тем, как извлечь выгоду из родового имения.

Официант принёс счёт.

— Когда собираетесь в Туров? — поинтересовался стряпчий.

— Надеюсь, в скором времени. У меня ещё одно важное дело в Никополе.

— Я буду ждать, — Бенедиктов протянул визитку. — Когда печати будут стоять в положенных местах... свяжитесь со мной, Ваше Сиятельство. И постарайтесь действовать оперативно.

— Как мне отправить документы?

— Не почтой. Не курьером. В идеале — лично.

На том и расстались.

***

В Пустоши я провёл больше года, прерываясь на краткосрочные отпуска в Порт-Архаикуме. И успел поотвыкнуть от атмосферы мегаполисов. Вся эта суета, бестолковость, пробки и шум...

Я уж молчу про людей.

На окраинах ошивается всякий сброд, а ближе к центру — надменные аристократы, клановые финансисты и корпоративные служащие. Стоит попасть в деловые кварталы, и концентрация понтов на квадратный метр резко возрастает. Здесь много людей, имеющих при себе оружие. Только холодное, огнестрел по эту сторону Врат запрещён. Преимущественно мечи, но видел я и ребят с парными ножами, саями, боевыми секирами и разными экзотическими железяками. Простолюдины не имеют прав на ношение и хранение клинков, а уж тем более на открытое применение. Такими правами наделены исключительно представители благородного сословия, а также их гвардейцы, полиция, всевозможные силовые ведомства. Инквизиторы, понятное дело. Ну, и клановые бойцы. Одарённые из числа мещан должны получить специальное разрешение, заверенное администрацией одного из Великих Домов.

Так вот, в центре было много вооружённых людей.

А ещё — красивых женщин.

Встречались и видоизменённые девушки, нарастившие себе эльфийские ушки. Писк моды, который мне сложно понять. Как и втяжные когти, считающиеся нынче признаком «ухоженности». По улицам Никополя прогуливались девушки с имплантированными волосами переменного окраса, выбритыми висками и косичками. Глаз радовали короткие платья и откровенные вырезы. Лето...

Троглодит развлекался, отрастив крылья и летая высоко над головами прохожих.

Мы добрались в центр на метро, немного проехались на трамвае, а остаток пути проделали пешком. Ну, я пешком. Котоморф не особо ограничен силой притяжения.

Здание консистории располагалось в тенистом дворике, за чугунным забором и воротами под видеонаблюдением. Любят они такие места. Выйдешь через одну арку — попадёшь на оживлённый проспект. Выйдешь через другую — вот тебе пешеходная туристическая улица, забитая кафешками, ресторанами и торговыми пассажами. Вечером там будет атмосферно. Журчат фонтаны, светятся фонари, играют уличные музыканты. И так — на протяжении нескольких километров. А здесь — тишина и спокойствие. Сидят на лавочках пенсионеры, катит коляску стройная женщина с копной каштановых волос, играют дети на площадке...

И деревья.

Много деревьев, обступивших консисторию со всех сторон.

Само здание стоит в глубине, отгородившись от внешнего мира туями, каменными дорожками, идеально ровными кубическими кустами, беседками и газонами. Прямо какой-то санаторий, любо-дорого посмотреть. Так и не скажешь, что за забором притаилась организация, представителей которой побаиваются даже лидеры кланов.

Задержавшись у обшарпанной беседки, я протянул руку.

Ментальный призыв.

Нечто прошуршало в листьях, спикировало вниз и упало мне на кисть. Вот же удивительная тварь! Веса крылатой бестии я почти не ощутил.

— Сейчас я войду в тот дом, — тихо произнёс я. — А ты подождёшь здесь. Не вздумай следовать за мной. Просто жди, пока я не появлюсь. Усёк?

Меня накрыло беспокойством.

Затем — согласием.

Котоморф убрал крылья, сменил оперение на шерсть, обзавёлся нормальными лапами и стал очень похож на белку. Чёрную белку с хищным оскалом.

Белка прыгнула, вцепилась в кору берёзы и, карабкаясь вверх, скрылась в желтеющей кроне.

Отлично.

А теперь идём сдаваться с чистой совестью.

Приблизившись к решётчатой калитке, я поискал глазами пост охраны. Естественно, ничего не обнаружил. Прямо на меня смотрела камера, но это полбеды. Взвыло на весь эфир чутьё. Меня прощупывали, причём делал это ясновидец высокого ранга. Телепаты и эмпаты не вступали в игру, но я знал, что они есть.

Жму на кнопку звонка.

Камера разворачивается в мою сторону.

Оживает микрофон:

— Назовите себя.

— Граф Ростислав Володкевич.

— Цель визита.

— Явился по вызову консистории.

Щелчок. Пауза.

— Доступ разрешён.

Звук разблокированного замка. Думаю, тут Знаков напихали по самое не балуйся. Глава нашей службы безопасности удавился бы от зависти, покажи ему такие фокусы. Удавился бы посмертно, ха-ха! И дело не только в механизмах, это весьма примитивные устройства. Я чувствовал, как неведомые силы просвечивают меня насквозь, выявляя психотип, потенциал и наличие скрытых клинков. Через мои блоки телепат прорваться не смог, но некоторую информацию упыри получили. Ту, которую я посчитал нужным предоставить.

Нажав ручку, я отворил калитку и шагнул в логово зверя.

Двинулся по каменной дорожке в сторону крыльца.

Здание казалось аскетичным и монументальным одновременно. Три этажа, плоская крыша, панорамные затемнённые окна вестибюля. Никаких террас и балконов. Судя по всему, крыша использовалась братьями для тренировок. А ещё... я был уверен, что имеются подземные ярусы. Передо мной была верхушка айсберга.

Видимое отсутствие охраны — признак могущества.

За вертушкой меня ждал просторный вестибюль. Добротный деревянный пол, вешалки для одежды, камеры хранения, кресла и диваны для посетителей. Словно это и не консистория, а какой-нибудь гостевой дом или пансионат в сосновом бору.

Подхожу к регистрационной стойке.

Очередной шок — девушка.

Я-то думал, что святоши дают обет безбрачия и не берут к себе представительниц слабого пола. Честно говоря, я вообще ничего не знал об инквизиторах до сегодняшнего дня, а ведь это самая могущественная организация на планете. После Совета Мойр, конечно же.

Девушка не была красавицей. Молодая, лет двадцать пять. Строгие и правильные черты лица, волосы собраны в пучок. Непонятная чёрная хрень в качестве одежды — инквизиторы называют эту хламиду сутаной. Нашивки, в которых я не разбираюсь.

От девушки веяло силой.

Я поздоровался.

— У меня записано, что вы прибыли по приглашению дознатчика Анатолия, — девушка сверилась с чем-то невидимым. — Второй этаж, восемнадцатый кабинет. Сумку оставьте в камере хранения. Держите пропуск.

Я сгрёб тяжёлый, по виду керамический жетон, и направился к боксам. Жетон представлял собой кругляш, легко умещавшийся в ладони. Чем-то напоминает жетоны самостоятельности, выдающиеся несовершеннолетним одарённым. Правда, на моём пропуске красовался смутно знакомый символ. Ромб со стилизованным зрачком внутри, в окружении белых протуберанцев. Всю эту хрень пронзал меч. Такую же эмблему я видел табличке у входа в здание. И на калитке.

Запихнув баул в ячейку, поискал глазами ключ.

Такового не обнаружилось.

— Приложите палец к считывателю, — раздался голос девушки.

Дверца ячейки была оснащена круглым углублением. Вложив в углубление большой палец, я услышал щелчок запирающего механизма.

— Кроме вас никто не откроет, — заверила администратор. Ну, или кто она там. Сестра? Привратник? Страж? — Поспешите, часы приёма ограничены.

Хмыкнув, я двинулся в сторону лестницы.

Посторонился, когда навстречу выдвинулся широкоплечий инквизитор в безразмерной серой сутане. Выглядел этот мужик сурово. Шрамы на виске, стрижка «под ноль», полувоенные нашивки и тяжёлые берцы. А ещё — ременные перевязи с зачехлённым оружием. Удивительным оружием, которого я прежде не встречал. Нечто угловатое и короткое. Нож-топор? Боевой бумеранг?

Инквизитор быстро пересёк вестибюль, бросил что-то на ходу администраторше и скрылся за вращающимися дверными лопастями.

В проёме меня окутало нечто аморфное.

Сквозь пальцы кулака, сжимавшего пропускной жетон, пробилось сияние. Разжав пальцы, я увидел, что диск окрасился изумрудным цветом. Когда я пересёк незримую границу, свет погас. Хрен его знает, что они тут наворотили. Явись я без пропуска, меня бы остановил барьер? Или мозг превратился бы в кровавое желе? С инквизиторами не угадаешь.

В коридоре второго этажа мне встретился ещё один молодой парень в боевой экипировке, а так — преимущественно мужчины и женщины в гражданском. То ли секретари, то ли курьеры. Всё чинно, напоминает какое-нибудь министерство. На костёр никого не волокут, крики из подвала не слышны.

А вот и мой кабинет.

Вхожу без стука.

— Добрый день.

Дознатчик Анатолий сидит за письменным столом, его пальцы быстро бегают по клавишам. На столе — плоский экран неведомого устройства. Напоминает плазменный телевизор, вот только зачем он инквизитору? И что он там печатает? Я никогда не видел ничего подобного.

Анатолий, не отрывая глаз от экрана, указал мне на чёрный стул с высокой спинкой. Выглядело всё так, что дядька чрезвычайно занят.

Усаживаюсь.

Инквизитор прекращает печатать, кладёт правую руку на чёрный прямоугольник, вмонтированный в столешницу, и водит по этому элементу пальцами, периодически постукивая и смахивая в сторону что-то невидимое. Всё ясно. Психологическое давление.

Я, не стесняясь, рассматриваю хозяина кабинета.

Инквизитор носил светло-серую сутану, имеющую отдалённое сходство с френчем. Закрывающий шею стоячий воротник, пара нагрудных карманов, какие-то нашивки на плече и планки, намекающие на заслуги этого персонажа перед человечеством. Возраст я затруднился определить. Ближе к тридцати, но уж больно тяжёлый взгляд. Словно мужик прошёл через огонь, воду и медные трубы.

— Ваша зверушка, молодой человек?

Голос у Анатолия был блеклым, выцветшим. Как и его глаза.

Я перевёл взгляд направо. Дальняя стена изменила конфигурацию, выдвинув из себя проекционный экран. Инквизитор вновь клацнул по чёрному прямоугольнику, выводя изображение. Камера, судя по всему, выхватила из зелёно-жёлтой лиственной гущи тварь, выпроставшую из себя длинное щупальце. Отросток подтащил к раскрывшейся пасти котоморфа трепыхающуюся птицу. Воробей, что ли?

Хруст, чавканье.

Мерзость какая.

Троглодит прямо на наших глазах сожрал птицу и не подавился. Вместе с клювом, перьями, коготками на лапках и всем остальным. Мне почудилось слабое ртутное свечение, это что-то новенькое.

Щупальца превратились в лапы.

— У нас глаза повсюду, — констатировал Анатолий. — Это же легальный полиморф? Его внесли в реестр?

— Конечно, — угрюмо бросил я.

— Надеюсь, вы его хорошо контролируете, — без тени улыбки произнёс инквизитор. — И больше не пытайтесь нас обмануть, господин Володкевич. Всё, что нам положено знать, мы знаем.

Экран погас, задвинулся в нишу, и его тут же скрыли неприметные створки.

— Что вам от меня нужно? — решил спросить напрямую.

— Обычно с нами разговаривают более... уважительно, — инквизитор поморщился.

— При всём уважении, я только что прибыл из дальней экспедиции к Фронтиру. И хотел бы отдохнуть перед следующим контрактом. Сгонять к морю, трахнуть какую-нибудь загорелую южанку... Ну, вы понимаете, — подмигиваю ошалевшему мужику в сутане. — А ещё у меня всех в Роду перебили. И надо бы съездить в Туров, вступить в законные права на наследство.

— Понимаю, — дознатчик взял себя в руки. — Вам объявлена родовая война? Вендетта?

Пожимаю плечами:

— Ни то, ни другое. Я вообще не знаю, что происходит.

— Тогда у меня для вас две новости, господин Володкевич.

— Начинайте с плохой, — ухмыльнулся я.

— Боюсь, контракты с Домом Волка для вас закончились, — отрезал Анатолий. — Ни в этом году, ни в следующем, ни через десять лет вы не присоединитесь ни к одному из мобильных экипажей.

— Огонь. А что с хорошими новостями? Я умру быстро и не буду мучиться?

— В некотором смысле, — рассмеялся дознатчик. — Даже если вам объявили войну, это больше не важно. Потому что вы поступаете в полное распоряжение Туровской консистории, юноша. И получаете нашу защиту.

— Что? — опешил я.

— Теперь вы резервист, господин Володкевич. Поздравляю.