Прототип: Чистый холст

Глава первая. Лицом к лицу с создателем

[США, штат Нью-Йорк, город Нью-Йорк, Манхэттен, «Красная Зона», около двенадцати часов ночи]

«Я в униформе, в руках винтовка, а сам внутри БТР с американскими военными», — описывал увиденное, касающееся меня. — «До дрожи знакомый „интерьер“ с приковывающей взгляд фигурой неподалёку».

«О-оу», — увидел застывшего сержанта Джеймса Хеллера, сжимавшего рукоять внушительного ножа и всматривавшегося в полумрак.

Крепко сложенный мужчина, судя по сосредоточенным глазам, целиком ушел в тяжёлые думы.

«Супер», — с горькой усмешкой подытожил безрадостный расклад. — «Мало того что угодил не в самую приветливую вселенную, так ещё и душонка водворилась в тело статиста, чьё экранное время измеряется парой секунд».

«Зря в отрочестве запоем глотал на АТ фанфики про попаданцев», — с нервным хохотком пожурил себя. — «Хотя бы перенесся во сне, чего не скажешь о тех немногочисленных горемыках, кои угодили в аварию либо пали жертвой злодейского грузовика-куна, или как там его окрестило аниме-сообщество».

«Так-с», — оборвал поток сознания. — «Из плюсов: пусть, к сожалению, приходит понимание, откуда взялась эта напасть, зато обрёл сноровку в нелёгком военном ремесле, а английский, который, если и не был отличным, то уж точно хорошим, достиг уровня носителя».

«Пу-пу-пу...» — зародившаяся догадка настораживает и с извращённой точки зрения успокаивает. — «Выходит, тот вояка перенесся в родной мир под моим обликом, прихватив все обретенные за недолгий век знания и умения? Если в этом недоделанным исэкае действует закон „равноценного обмена“, то пускай, с этой информацией всё равно ничего не поделать».

В полной мере оценить проработку локации мне несколько препятствовало то, что сейчас пространство застыло, а время, похоже, прекратило ход. Чему, впрочем, не удивлюсь, зная, на что теоретически способно существо, меня сюда «заселившее».

Вдобавок ощущение ирреальности усиливало монохромное исполнение окружения, как в чёрно-белом кино. По-видимому, некий побочный эффект от своеобразного «Za Warudo».

«Вроде неплохо осведомлён о лоре, даже ухитрился раздобыть в сети официальные комиксы известным способом, но с той поры воды утекло предостаточно, а песка намело изрядно», — пошевелиться не мог, разве что ворочать зрачками и дивиться неброскому сумраку окружения.

Как там было-то? Манхэттен закрыли на карантин. Всякого, кто пытался покинуть остров, ставший очагом новой эпидемии «Чёрного Света», расстреливали на месте, а тело сжигали.

Солдаты «Дозора», несшие службу на улицах, воочию застали первую вспышку и действовали куда решительнее и ожесточеннее, нежели два года назад, в пору событий первой части.

Любой обитатель острова в глазах дозорных выглядел потенциальным носителем вируса, подлежащим ликвидации.

«Хтонь и тотальная безнадёга. Нам всем звиздец, тушите свет», — этот никем не благословлённый и прекрасный в скобочках мирок понемногу выходил из паузы, возвращая себе краски, но разницы между стилистикой «Города грехов» и «режимом реального времени» почти не уловил (стало быть, зрение еще не успело приноровиться).

До слуха донёсся рокот работающего мотора, а тряска не прибавляла удобства.

Переделанный М2 «Брэдли» тряхнуло при переезде через неопознанный предмет.

— Ниндзя 3-3, это Сегун. Как слышно? — послышалось из рации. — Баллиста 1-1 уже в пути. Будем через две минуты. Держите курс.

«Мой звёздный час, а вернее, отведенная минута», — приготовился выдать первую реплику.

— Чем мы, собственно, тут занимаемся? — поинтересовался у морпехов, сидевших в броневике. — Мы миротворцы, нам с гражданскими дело иметь. Пусть бы этим дерьмом занимался хренов «Дозор».

Краем глаза уловил, как вернувшийся в строй после бессрочного отпуска сержант поморщился, услышав про «Блэквотч».

— Блин, эти сраные детоубийцы будут корчить из себя патрульных? — сидевший напротив подался ко мне. — Да они весь город разнесут к дьяволу!

Не ускользнуло от меня и то, как Джеймс с пугающей невозмутимостью прекратил точить нож и убрал клинок в нагрудный чехол.

— Да-да, рассказывали... — пригнулся к «сослуживцу». — Это чёртово… — договорить мне не дало нечто, с чудовищной силой ударившее в корпус.

Бронетранспортёр повалился набок.

— Твою ж! — выругался кто-то из десанта.

«Брэдли» вновь кувыркнулась и покатилась по асфальту, как брошенный профессионалом шар для боулинга, вознамерившийся катить до победного.

Перед провалом во тьму успел разглядеть лишь голову Хеллера, стукнувшуюся о борт, сам он лишился чувств.

«Как минимум легкое сотрясение гарантировано...» — отключался, проваливаясь то ли в царство снов, то ли на ПМЖ в деревянный домик два на два метра, без окон, без дверей.

[По прошествии неизвестного срока]

«Cogito ergo sum», (1) — сложилось само собой, пребывая в пустоте, ослеплявшей чернотой.

Не знаю, действительно ли испустил дух или очутился в так называемом посмертии, откуда распределяют в иной мир.

«Зато это было безболезненно», — примирился с участью покойника.

Спустя Бог весть сколько времени начал понемногу возвращаться слух (передаю пламенный привет карканью мутировавших воронов).

Позже, когда ощутил, как кто-то ненадолго и самую малость приподнял туловище, (2) чтобы проверить рацию, закрепленную на плече, мало-помалу вернулось и осязание.

Через еще один неведомый промежуток, смутно почувствовав на шее чью-то руку в перчатке, проверявшую пульс (а к тому моменту нежданно и резко сделалось дурно, всё, чем еще располагал, притупилось до предела), я, должно быть, «вырубился».

Прошёл ещё один провал в беспамятство.

Тело, не дожидаясь приказа, само выбиралось из «сна».

Не первой и не последней идеей, проклюнувшейся в мозгу, стала настороженная проверка на переломы и прочие повреждения, влияющие на способность двигаться.

«Пронесло», — убедился в целостности.

На всякий случай выждал еще немного и повторил осмотр.

Уверившись лишь со второго раза в надёжности и действенности процедуры, осмелился наконец подняться.

Открыв глаза, не сразу сфокусировал зрение, ибо двоилось.

«Беда бедовая», — подумал, силясь встать.

Над макушкой раздался крик.

Обернувшись, увидел «птицу».

Она смахивала на ворону, но была величиной с большого индюка и сидела на искореженной кузове стоявшей поблизости легковушки.

— Проваливай, говнюк… — среди оперения создания проступали прожилки характерной биомассы. — Чеши отсюда.

Пернатая пару раз щелкнула клювом, усеянным «треугольными» зубами, затем взлетела и унеслась прочь.

Вскоре очертания истаяли вдали.

Похоже, крылатый не прочь был подкрепиться, но, уразумев, оставил эту сомнительную затею.

«Хорошо, что рядом не оказалось других заражённых птах», — встав, огляделся.

«Ратное содружество» обернулось тем, что обычно ждёшь узреть при чтении очередного выпуска комикса «Крестоносцы» Гарта Энниса, оттого подолгу не мог взирать на них в силу определённых причин, как и на тех бедолаг, коих можно называть «целыми».

По закону подлости ни у кого из усопших, включая меня, не обнаружилось огнестрельного оружия.

Объяснялось это проще простого, все карабины, кроме одного, валявшегося возле обезображенного трупа, по невероятному стечению обстоятельств оказались непригодны из-за необратимых поломок, а единственная штурмовая винтовка не имела подствольного гранатомета М203.

«На халяву и хлорка творог», — поднял М4 и быстро проверил его исправность.

При мне были нож и винтовка западного образца с одним коробчатым магазином, рассчитанная на стандартный патрон 5,56×45 мм НАТО.

«Шляпа полная, зато не придётся носиться голозадым», — осмотрелся.

Не имея ни малейшего представления, куда держать путь, двинулся наугад, стараясь быть бесшумным и неприметным.

Важно не выбирать тропу Джеймса, иначе велик риск быть раздавленным одним огромным монстром, хотя по логике выходило обратное, следовало любой ценой связаться с ним и попытаться вместе спастись.

«Звучит как приличный план, но нет желания его реализовывать. Не могу подвести под это весомую аргументацию, так что сойдемся на Преображенском „Не хочу“».

Ночной небосвод, красный от вирусных миазмов, придавал Манхэттену зловещий вид.

Сквозь «атмосферный» в дурном смысле аккомпанемент, слагавшийся из горения, пернатой суеты наверху и звуков зараженных людей в отдалении сбоку, отчетливо различил гул винта и увидел высоко в небе вертолет. На его борту красовалась эмблема в виде звезды с двумя крыльями по бокам, а прожектор был включён.

«Попытка не пытка», — извлёк аппарат связи и включил.

Тщетно. AN/PRC-152 Harris велел долго жить.

«Больно надо», — потопал дальше. — «Вскоре вас так или иначе кое-кто подобьёт, а иному придётся уворачиваться от рушащейся махины».

Долго ли, коротко ли брёл сей перенесшийся «витязь» по землям бусурманским, дивяся хоромам невиданным, аки пчела над цветком, кружил взором по стогнам диковинным, где терема из стекла да железа вздымались паче облаков, а палаты каменные теснились вдоль путей мощеных.

«Если вы воображаете меня эдаким непрошибаемым кремнем с гипертрофированной челюстью гигачада и выдержкой небезызвестного Дэвида Гоггинса, оставьте эти фантазии», — прошёл мимо очередного перевёрнутого догорающего БТР. — «Лока не из приятных, у меня аж „гусбампсы“ по спине пробежали, простите за неуместный англицизм. Немного утешает (вернее сказать, хотя бы понимаю, какого рода угрозы тут поджидают) знание оригинала».

За поворотом невольно открылось жуткое зрелище.

Массивная четвероногая тварь, размерами вдвое, а то и втрое превосходящая среднего человека, пировала над только что умерщвлением телом морпеха.

У бедняги были переломаны ноги, а голова и часть туловища примерно до границы мечевидного отростка отсутствовали. Прожорливость монстра сделала своё дело.

«Баллиста 1-1?» — отступил и вжался в стену. — «Кажется, это тот самый парень, который звал на подмогу, но Хеллер так и не сумел к нему пробиться».

«Загадка века: что вообще сделал бы разъяренный мужик с ножом Боуи против этого? Пузико почесать?» — не выпускал тварь из поля зрения.

У «Крикуна» продолговатый и плоский череп, а рептилоидная морда кажется длиннее, чем у «Охотников» из первой части игры. Передние лапы непомерно длинны и увенчаны когтями.

«Ладно, отступать поздно», — высунулся из «укрытия». — «Надо как-то его обогнуть».

Ниндзя из меня такой же, как шоколад «Бабаевский» из экскрементов, поэтому попытка прокрасться на противоположную сторону улицы, за спину монстра, обернулась сокрушительным провалом.

«Это фиаско, братан», — «Крикун», покончив с трапезой, вперил в меня плотоядный взор.

Трясущимися руками изготовил оружие к стрельбе и, не тратя времени попусту, открыл огонь, тотчас нырнув обратно в «укрывище».

«Странно, карабин в реальности такого не умеет», — недоумевал по поводу непрерывной автоматической пальбы из оружия, рассчитанного только на одиночные выстрелы и очереди по три патрона.

Из-за «нехватки» практики и пугающего фактора в виде зверя, несущегося с тигриным ревом, больше половины магазина ушло в кефир, творог, сметану и молоко, а заодно в ряженку с простоквашей.

Способности прежнего владельца телесной оболочки проявились сполна — остаток поразил движущуюся мишень.

Расслабляться рано, а вот рыть яму для переезда по уже известному адресу самое время.

«Крикун» не понес особого урона, хотя было заметно скоротечное замешательство.

Чудовище, выудив идеальный тайминг, обошло «укрытие» (кавычки здесь не для красоты — от чужих глаз отделяла лишь полуразрушенная стенка, да и та прикрывала частично).

«Командный центр» велел беспомощно вскинуть руки и сгорбиться, но натренированное тело, принадлежавшее не абы кому, а настоящему морпеху-ровеснику по имени Логан Кэллахан, с автоматизмом терминатора, выбравшегося из тропиков, совершило альфа-перекат вбок.

Огорченный рёв из-за упущенного ланча возвестил отсроченную гибель.

«Проклятье!» — выронил М4 при кувырке через плечо.

— Хочешь пообедать? — нашёл в себе смелость заговорить с монстром, дерзко выставив руки, как актёр на сцене. — Шиш тебе, мутировавший ирод! — презрительно наставил на него перст.

Приняв на себя главную роль «фаст-фуда», бросился наутек.

Косплея мальчишку с баллончиком краски из мобильного раннера про подземных серферов, только поездов для полноты экспириенса недоставало, перескакивал с одной покореженной преграды на другую, уворачивался от заражённых, то бишь зомбаков, случайно оказавшихся на дороге, воздерживался от соблазна свернуть за угол и бежал по прямой.

«Ёлки-моталки…» — картина не для слабонервных захлестнула незадачливого марафонца с головой.

В нескольких домах от меня высился тот самый десятиметровый гигант с непропорциональным телом. Оглашая округу воплями, он гнался за невезучей добычей.

Выжав из себя максимум скорости, доступной в моём положении, а это тринадцать километров в час, с трудом удерживал стабильный темп дольше двенадцати секунд.

Побег от «Крикуна» в любом случае бесполезен, тот банально вдвое быстрее, втрое превосходит в импульсной скорости и в двадцать раз сильнее.

«Не думал от него убегать», — перешёл на финишный спурт. — «Используем его же силу против него самого!»

Зверь, весивший полтонны, рыкнул и рванул вперёд. Смрад смерти сгущался.

Распознав манеру поведения (спасибо геймплейным нарезкам), выполнил второй за эту ночь боковой перекат.

Из-за неконтролируемого падения монстр на полной скорости врезался башкой в стену, оставив в ней выбоины и породив паутину глубоких трещин.

Сам «Крикун», рухнув на спину, оказался оглушен.

Пока зверь тяжело дышал и пытался прийти в себя, вооружился боевым ножом и бросился в рукопашную.

— А-а-а-а! — перехватил на бегу Ka-Bar USMC обратным хватом, чтобы усилить колющий удар.

Монстр, почуяв неладное, собрал остатки сил для ответного броска.

Выпад вышел неполным, но меня без труда опрокинуло на лопатки.

— Отцепись от меня, животное! — упирался на пределе адреналинового всплеска.

С большим затруднением удерживая правой рукой мечущуюся пасть монстра, снова и снова яростно вонзал нож в шею и голову, параллельно уклоняясь, дабы избежать смертельных травм.

Туша, перестав подавать признаки жизни, удостоилась «контроля» — обработал её лезвием.

«Допрыгался, козлик», — вырвался из мертвых объятий, поднимаясь с земли. — «Фу-у-у-у-ух, было близко».

В небесной дали снова возник вертолет, только теперь прожектор не горел; судя по курсу, машина покидала «Красную Зону».

«Значит, Джеймса уже эвакуировали и вскоре передадут в поликлинику на опыты», — отряхнул с себя пыль.

Осторожно перейдя дорогу и отдышавшись, я ещё не успел отстраниться от здания, как углядел постылую фигуру.

Заметил в небе крохотную точку, увеличивающуюся по мере приближения к земле.

Вглядевшись, различил силуэт в чёрной кожаной куртке, рубашке и джинсах. Натянутый на голову серый капюшон скрывал половину лица, но оставлял открытыми два зловещих белесых огонька.

«Быть не может», — успел догадаться прежде, чем заражённый, перевернувшись в воздухе, упал наземь с грохотом, взметнув облако пыли.

Алекс Мерсер замер посреди улицы, всем видом бросая вызов.

«А вот и он, радикальный социал-дарвинист с комплексом бога», — выхватил однолезвийный нож с выемками на плоскости. — «Мне терять нечего, ведь бой с ним ни при каких обстоятельствах не вывезу, а про тактическое отступление говорить смешно».

Здравомыслящий уже молил бы о пощаде, но кто сказал, что я из таких?

Не буду скрывать, меня одолели мандраж и опасения насчёт теоретически вероятного сценария долгой и мучительной смерти вместо быстрой, но в целом готов предстать на смертном одре во всеоружии.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — кинулся в самоубийственную атаку, как загнанная в угол помойная крыса.

Правая конечность Мерсера вытянулась, настигла и стиснула горло, приподняв.

Хрипя, корчась и силясь вырваться, с остервенением полосовал ножом вражескую руку, но Алекс и не помышлял разжимать хватку, напротив, сдавил ещё сильнее.

От гипоксии помутилось в голове, клинок выпал.

«Зевс» приближался, постепенно втягивая правую руку и возвращая ей прежний размер, а на левой тем временем отращивал «когти».

«Вот и сказочке конец...» — подумал за миг до того, как «Зевс» бесстрастно вонзил необычные когти в живот, легко пробив бронежилет.

Боль сковала тело, изо рта брызнула кровь.

Увидел, как извивающаяся багровая масса облепила руку палача и перетекла на меня.

Мерсер извлёк длинные когти и разжал хватку, дав мне рухнуть на асфальт.

Субстанция проникла в раны, отчего мука возросла.

Чудилось, она выжигает и без того уже разорванные острыми когтями внутренности.

Не в силах более сносить эту болезненную пытку и понимая, что мне уже не очнуться, провалился в небытие…

П/А:

I — «Cogito, ergo sum» (по-латыни «Я мыслю, следовательно, я существую») — философский принцип, сформулированный французским мыслителем Рене Декартом в первой половине XVII века.

Это изречение стало отправной точкой для философии Нового времени, изменив подход к поиску истины и пониманию человеческого самосознания.

Появление названного принципа связано с тем, что Декарт поставил целью отыскать незыблемый фундамент научного знания, каковой невозможно подвергнуть никакому сомнению.

Ради обретения такой первоосновы он применил метод так называемого методического сомнения. Философ решил временно отбросить как недостоверное всё, в чём обнаруживается хоть малейший повод для неуверенности (загибайте пальцы): свидетельства органов чувств, способные вводить в заблуждение, привычные убеждения, авторитеты минувших эпох и даже существование окружающего материального мира вместе с собственным физическим телом.

Всё перечисленное могло оказаться только иллюзией или правдоподобным сновидением.

В ходе этого отрицания Декарт обнаружил важнейшую закономерность, опровергнуть каковую невозможно, даже если допустить, что весь мир вокруг иллюзорен, а некий могущественный и злой демон постоянно вводит человека в заблуждение.

Сам факт подобного воздействия и сомнения предполагает наличие того, кого обманывают. Сомнение — прямая форма мышления, а для мыслительной деятельности необходимо существование.

Таким образом, сам акт мысли доказывает бытие того, кто эту мысль производит.

Важно отметить, Декарт рассматривал утверждение как непосредственное интуитивное озарение. Человек осознаёт своё существование прямо в тот момент, когда совершает любое интеллектуальное действие.

Впервые философ высказал эту идею на французском языке в работе «Рассуждение о методе» в 1637 году, а её латинский вариант появился чуть позже, в «Началах философии» 1644 года.

Тем самым за Декартом закрепился статус мыслителя, поставившего самосознание человека во главу угла всей европейской культуры.

II — Неназванный морпех, к кому в оригинале приближался антагонист второй части. Там солдат, ясное дело, скончался от несовместимых с жизнью травм после аварии, но в этой работе молодой капрал Логан Кэллахан живее всех живых. Вслед за Алексом к нему примчался Хеллер и проверял пульс.