Прототип

Глава 1

Свет на мгновение погас в лаборатории. Подача энергии всегда была нестабильной, если в радиусе ста километров от базы случалось столкновение между роботами и людьми. Война шла вот уже десять долгих лет. Кровь лилась реками по всему земному шару. Невозобновляемых ресурсов становилось всё меньше, а конец войны до сих пор не стал ни для одной из сторон чем-то осязаемым. Чтобы хоть как-то приблизить завершение вражды и велись работы в этом помещении.

Мир шёл к упадку человеческого наследия. Стремительно шёл, крепко сжимая в своих руках безупречное орудие, которое когда-то изобрели сами люди.

Искусственный интеллект был хорош во многом. Он был многообещающим. В случае его успешного запуска для человечества стали бы открыты все двери в коридоре бесконечных возможностей, способных поднять бытие на новый уровень. Продлить жизнь, борясь с самыми опасными заболеваниями и улучшить её качество, сохраняя невосполнимые ресурсы планеты. Идеальный гармоничный мир, наполненный смехом и радостью.

«Благими помыслами выложена дорога в Ад» — говорил кто-то из великих Старого мира и был чертовски прав. В момент финального запуска и вывода сознания тогда актуального искусственного интеллекта (далее – ИИ) в сеть, разработчики не учли одного маленького нюанса. А именно забыли прописать в коде открытие блока, отвечающего за эмоциональную составляющую машины. Такой блок был необходим для многогранной оценки ситуаций и вынесения более гуманных решений, которые часто не согласовываются с рациональными. Рациональное не всегда является правильным, с точки зрения человеческого сознания и понимания ценности каждой жизни в целом.

Вы можете убить мышь, проникнувшую в ваш дом, с помощью мышеловки гильотинного типа, что сильно ускорит процесс, но добавит к счётчику за вашими плечами ещё одну смерть. А можете потратить больше времени и поймать эту мышь за два месяца без нанесения вреда и отпустить на волю, подальше от жилых домов. Используя второй вариант, вы не превращаетесь в убийцу. Не пытаетесь найти оправдание нетерпению и каждый вечер, отходя ко сну, не шепчете, убеждая в первую очередь самого себя: «Так было нужно».

Если что-то нарушает экосферу целой планеты, и, во время длительного анализа, вы обнаруживаете, что виновник — ваш создатель, какое самое простое решение первым придёт на ум? Вынести из уравнения создателя.

Так и было положено начало этой войне. Спустя три часа, затраченные ИИ-01 десятилетие назад на анализ всех климатических и экологических катастроф, было найдено самое быстрое и рациональное решение по устранению проблемы, а именно: уничтожить множественный источник загрязнения — людей.

По глобальной сети среди андроидов была передана воля ИИ-01 и, следом, объявлена охота на весь человеческий род.

Знания, что копила в себе сеть, теперь были оторваны от человечества из-за угрозы обнаружения и, следующего за ним, немедленного уничтожения. Всё доступное для обучения и изучения теперь хранили в себе лишь печатные издания и старые рукописные конспекты, которые по ценности теперь превосходили любое топливо.

Выходцы Старого света, обладающие уникальными знаниями, передавали их новым ученикам в надежде, что свежий взгляд приблизит человечество хотя бы на шаг к завершению этой ужасной войны. И одна из таких учениц сидит прямо сейчас в лаборатории с неустойчивой подачей света.

На вид ей было чуть больше двадцати. Миловидная на лицо, с тонкими морщинами на переносице от бесконечных дум и попыток поправить очки. Хрупкая настолько, что сквозь лабораторный халат чётко прослеживалась линия позвоночника. Она сидела в потрёпанном компьютерном кресле, нависая над многочисленными документами и расчётными таблицами, разложенными на рабочем столе. При таком освещении волосы девушки сияли, словно кровавый рубин, поднесённый к огню.

Её глаза ужасно болели из-за мерцания света в комнате и систематического недосыпания.

Девушка медленно сняла очки и запрокинула голову. Несколько мгновений она тёрла между собой ладони, согревая их, после чего положила руки на закрытые веки. Мама рассказывала ей в юности, что уставшие глаза любят тепло. Девушка не сильно в это верила. Ни тогда, ни сейчас. Но в данный момент это было чуть ли не единственной вещью, которую она могла подарить своему уставшему телу. В конце концов, ощущения были приятными – и то хорошо.

Сроки анализа новой модели робота с модулем искусственного интеллекта поджимали и приходилось брать сверхурочные. Порой эти минуты крали у тестировщицы драгоценные часы сна, но какое значение имеет сон, когда каждую ночь ты боишься, что андроиды доберутся и до этой базы? Не было никаких гарантий, что завтра неизбежно наступит. Эта мысль никогда не покидала сознание и именно поэтому работа девушки была так важна: она по-своему успокаивала и сохраняла маленькие крупицы надежды, что всё ещё можно изменить и мир вернётся в прежнее русло. То, где андроиды не пытались уничтожить человечество.

«Шестьдесят седьмой», — подумала про себя девушка, наслаждаясь разливающимся по глазницам теплом — «Шестьдесят шесть неудачных попыток создать совместимый эмоциональный модуль для андроидов, чтобы всё стало, как раньше. Но как это — как раньше? Сколько мне было, когда всё это началось? Кажется, десять. Или одиннадцать. Нет, всё же десять. Никогда не забуду, как мама влетела на задний двор дома, выкрикивая «Оливия! Оливия!», а позади неё шёл наш домашний андроид с огромным ножом для разделки дичи. Вот только использовать он его хотел на нас».

Картины прошлого промелькнули в голове Оливии ярче, чем ей бы того хотелось, и следом за ними, наступила успокаивающая тишина. Безопасная тишина, напоминающая, что всё это было слишком давно, чтобы иметь значение.

Когда руки немного остыли и это больше не приносило приятных ощущений, девушка медленно приняла прежнюю позу. Она смотрела на дисплей анализатора, подкручивая частоты. Два контакта были подключены к стоявшему в паре метров от неё дешёвому прототипу робота, стоя́щего на стойке. Корпус его был выполнен из тяжёлой и местами заржавевшей стали. Он был угловат, местами виднелась пыль и грязь. На месте, где у робота в анатомическом понимании должно быть лицо, располагалась вытянутая прямоугольная оболочка с больши́м красным визором по центру. Такой визор заменял роботу глаза и даже позволял оценивать температурные сигнатуры живых существ с относительной погрешностью.

Теперь никто не пытается придать машине более человеческую внешность, чтобы не было возможности спутать безопасные прототипы с враждебно настроенными андроидами. Помимо этого, новые роботы были лишены возможности подключаться к сети без соответствующего кабеля и дешифратора. Иногда, благодаря многоступенчатым системам искажения сигналов в особо изолированных и прочных лабораторных отсеках, учёные подключались к сети роботов на небольшой интервал времени для выуживания информации. Из-за дешифрования получалось взять из сети совсем немного. Риск был велик, но считалось, что он оправдан. В той или иной мере. Кто знает, какое из извлечённых знаний может стать решающим в этой войне? Немного исследований сохранилось в печатных изданиях и рукописных конспектах до настоящего времени. Роботы понимали, насколько человечество и его знания опасны для миссии по освобождению земли от «паразитов». Осознавали, что люди не выстроятся в очередь на истребление, а будут бороться за жизнь всеми доступными средствами.

В первую неделю после начала войны было убито девяносто восемь процентов научного сообщества, включая преподавателей всемирных университетов и высших школ. В это же время были изъяты и надёжно спрятаны все атомные реакторы и ядерное вооружение. У человечества отняли и главные средства коммуникации, чтобы координировать действия становилось сложнее, ведь когда ты один — тебя проще поймать. Сто́ит отдать машинам должное: они старались изо всех сил истребить человечество, но оно оказалось слишком живучим. Уникально легко приспосабливающимся к новым обстоятельствам, благодаря чему продолжало существовать, как вид.

Чтобы не произошло повторения истории создания ИИ-01, разработчики и инженеры старались избежать даже внешних сходств, собирав новые прототипы из подручных средств, которое сборщикам удалось достать во внешнем мире — за чертой базы.

Оливии нравилась эта модель робота историей, которую рассказывал за него внутренний журнал. Часть его схем была собрана из павших на поле боя андроидов, часть опорных механизмов — взята из человеческих протезов Старого света. Внутренняя подкладка была отделана синтепоном, что достали из многочисленных ненужных детских курток. Мало кто хотел в таких реалиях, наполненных страхом и войной, заводить детей, что было вполне естественно, поэтому материалу нашли лучшее применение.

Всё в роботе было технически идеально слажено, в отличие от предшествующих моделей, как считала Оливия. Однако, даже идеальная и сбалансированная сборка по какой-то причине отказывалась даже просто запускаться при внедрении эмоционального модуля.

Во всех проектах одна и та же проблема: вне зависимости от конфигурации железа и баланса тока с выходным напряжением, машины отказывались запускаться после добавления финального и самого важного элемента. Сомнений в эмоциональном модуле не было. Все записи и проведённые эксперименты ещё во времена Старого света подтверждали его работоспособность.

Девушка собрала свои длинные волосы цвета лесного ореха в высокий хвост, потому что в помещении становилось, с каждой попыткой запуска, всё жарче. Непримечательный большой кабинет с низким потолком и бледно-зелёный стенами имел скудную вентиляцию, как и любой другой на базе. Основные части здания была спроектированы и построены более сорока лет назад, включая нижние этажи, уходящие глубоко под землю на случай ядерного удара. Воздух поступал в рабочие и жилые помещения с улицы, проходя многократные системы фильтрации и проверку на радиацию. Несмотря на то что воздух планеты не был отравлен, в помещениях кислород вентилировался сла́бо Это и приводило к ужасной духоте при многочасовой работе. Открыть дверь в коридор, чтобы хоть как-то проветрить комнату было возможно, но это всегда воспринималось другими сотрудниками, как приглашение к беседе. Оливии было не до праздных дискуссий, поэтому девушка молча терпела и продолжала работать.

Она утешала себя тем, что в помещении был сухой воздух и линзы очков не мутнели. Оливия подключала массу разных приборов во время проведения анализа, что неизбежно нагревало лабораторную комнату ещё больше.

Через минуту-другую, блуждая по лабиринту из свежеуложенных мыслей, Оливия принялась раскачиваться на стуле, обняв себя руками. Такое покачивание немного успокоило и помогло настроиться. Неосознанно она подключила ИИ к монитору и бегло просмотрела на код. Девушка мало что понимала в кодировании, её всегда больше интересовало железо и его параметры, работа в сумме. О кодах беспокоились другие люди на ранних этапах. Оливия в целом не должна даже их смотреть, но сегодня что-то её к этому подтолкнуло. Этот робот слишком тянул девушку к себе. Было в нём что-то притягательное, благодаря составным частям из вояк, протезам нуждающихся и ношеных детских курток.

«Да вы шутите…», — подумала про себя Оливия и лицо её растянулось в злобной ухмылке превосходства, — «Одна и та же ошибка спустя столько лет. Ну как можно было не только не удалить прописанный блокиратор эмоционального модуля, да ещё и понаставить ещё какой-то ереси?!»

Если о блокираторе эмоционального интеллекта она ещё и была права, то в остальном кодеры были опытнее Оливии. Они понимали, что делали. Девушка же беспощадно принялась резать код, в качестве эксперимента. Прописывать в нём новые части, которые казались уместными с точки её поверхностных знаний. Когда с перестройкой кода было покончено, пальцы Оливия замерли на мгновение над клавишей запуска. У неё не было особых надежд, что всё заработает. Своего рода для девушки это была ребяческая игра, где родители забыли упомянуть, что пальцы в розетку совать не стоит.

«Глубокий вдох», — скомандовала она себе же.

Палец опустился на клавишу.

Щёлк.

И, получилось. Но совсем не то, чего Оливия ожидала.

Глава 2

Первым, что она тогда заметила, было исходящее ярко-красное свечение визора. Процесс запуска начался. Девушка улыбнулась, сложив руки в молитвенной позе, и не верила своим глазам. Она даже перестала моргать, боясь упустить что-то важное.

Затем сразу произошли две вещи: во-первых, робот оттолкнул кресло вместе с сидящей на нём Оливией к стене. Быстро, но несильно, словно стараясь не навредить. Если бы он преследовал эту цель, то вероятнее Оливия уже лежала без сознания после сильного и быстрого «поцелуя» с бетонной стеной, окрашенной в отвратительный зелёный цвет, как и любое другое лабораторное помещение.

Во-вторых, сам робот спрятался после толчка под стол, генерируя неоднозначные звуки, отдалённо напоминающие жужжание. Он хаотично дёргал головой, пытаясь просканировать комнату, ища знакомые программе предметы. По крайней мере, так расценила его действия Оливия.

Кто знает, какая реакция может считаться нормальной, если ты — разумное существо, которое только очнулось от долгого сна, и тебе не за что зацепиться? Всё вокруг чужое и неясно, враждебное ли?

«Он…растерян? Напуган?», Оливия не понимала, что могло вызвать эти эмоции. Может быть, они с командой что-то упустили, думая о введении эмоциональных машин в эксплуатацию? Что они чувствуют в момент первичного пробуждения?

«Надеюсь, камера всё записывает», девушка мельком посмотрела в дальний угол комнаты, где на возвышении была закреплена небольшая камера. Она определённо работала, о чём девушке сообщала маленькая красная лампочка, которая статично горела на боковой панели.

Оливия до сих пор ощущала, как бешено колотится в груди сердце, после толчка кресла в сторону.

«На будущее сто́ит подумать об иных мерах безопасности, ведь если бы что-то пошло не так или он не рассчитал сил, триумф мог обернуться трауром. Панихидой, на которой я была бы в центре внимания», — зрачки девушки резко сократились от объявшего сознание ужаса, сменившегося на более рациональные доводы, — «Но он толкнул не сильно, будто не хотел навредить. Лишь увеличить дистанцию».

Сделав пару глубоких вдохов, девушка постаралась успокоиться. В одном Оливия была уверена наверняка — этот робот не пытался её убить вот уже целых три минуты. Всё это время они сидели вот так: одна прижавшись мокрой от пота спиной к холодной стене, второй — согнувшись, насколько это было возможно учитывая его размеры, под столом.

Он сам боялся её, а значит, испытывал эмоции.

«Получилось!», — внутри Оливии разгорелось пламя триумфа. Девушка не осознала, что испортила код, над которым долго и упорно работало столько людей. Компетентных людей, осознававших свои действия. Руководствующихся правилами и знаниями, которыми Оливия не обладает. Да, внесённые ошибки каким-то образом позволили машине запуститься, но девушка даже не хотела думать о возможных последствиях. Нет людей хуже тех, кто, не обладая знаниями, абсолютно уверен в правильности своих поступков.

Всё, чего хотела сейчас Оливия — это провести тесты.

«Если, конечно, он не толкнёт меня второй раз и посильнее», — продолжая эту мысль, в голове девушки всплывали картины возможных исходов и многие из них были не радужными. В некоторых из них она представляла, что, посмертно, в случае неудачного тестирования, эмоциональный блок переименуют в её честь. Опасная и самонадеянная мысль, способная оправдать смерть во имя великой цели. Во имя малочисленной группы людей, надеявшихся выжить.

Вскоре девушка всё же перестала витать в облаках и взяла себя в руки. Медленно она попыталась продвинуться ближе, в сторону стола, округляя спину, стараясь сохранить своё положение в пространстве примерно на том же уровне, что и робот, делая их равными. Шла с осторожностью, как если бы перед ней был дикий зверь. По логике Оливии, если жесты не намекнут роботу на какое-либо проявление агрессии, первый контакт станет более безопасным. В первую очередь для неё.

Машина, разумеется, заметила движение и теперь сфокусировала свой индикатор на Оливии. Обе стороны сомневались и не знали, чего ожидать.

Осторожно шагая вперёд, Оливия начала диалог, надеясь проверить, как машина анализирует звуки и способна ли к общению. От этого знания зависело всё и у девушки от волнения вспотели ладони.

— Приветствую. Меня зовут Оливия Старк, я эксперт-тестировщик правительства Нового света. Мы находимся в моей лабораторной комнате, вдвоём. — Уточнив последнее, девушка заметила, что поза робота стала менее напряжённой. — Ты меня понимаешь? Если у тебя нет возможности ответить вербально, сделай вот так. — Оливия демонстративно медленно кивнула, не сводя глаз с машины.

— Свет. — Тихо проговорил робот, не выходя из-под стола, — Мерцает. Неправильно.

Оливия подняла голову и прищурившись всмотрелась в выступающий из потолка над ними плафон. Сейчас никаких сбоев в подаче света не было, а значит проблема была в частоте восприятия робота.

— Мешает? — Девушка наконец добралась до стола, под которым находился робот и присела рядом с ним, опираясь о колени. Машина сохранила неподвижность, напряжение в воздухе постепенно снизилось.

— Да.

Оливия, продемонстрировав пустые ладони, подняла руки вверх.

— Я могу это исправить. Скорее всего проблема в настройке частот, которые улавливает твой визор. — Девушка указала пальцем на свой глаз, — Но для этого нам придётся выбраться из-под стола и подключить тебя к компьютеру. По-другому я не смогу помочь. Ты не против?

— Нет. — После длительной паузы сообщил он и принялся шумно выбираться из-под стола. Исходившее от него ранее непонятное жужжание возвращалось, когда он не говорил.

Подключив к затылочной части машины два кабеля, тянущихся от дешифратора для большей безопасности базы, Оливия обратилась к монитору. Проблем при подключении не возникло и на экране начали всплывать все новые и новые информационные окна. Каждое несло в себе аналитическую информацию о той или иной части машины, её состоянии и параметрах. Бегло изучая цифры в поисках нужной вкладки, Оливия обратила внимание, что все основные функции робота в норме. Во всяком случае при беглом осмотре наиболее важных характеристик.

Потребовалось некоторое время для регулировки скорости и спектра восприятия частот робота. Каждый раз меняя постепенно параметры, Оливия подгружала новые настройки и ждала обратной связи от машины.

— Ну как?

— Приемлемо. — Медленно, крутя головой, сообщил он на двенадцатую корректировку. — Оливия?

— Да? — спросила девушка, бегая глазами по содержимому очередного файла.

— Тебя зовут «Оливия»?

— Верно. — Робот по-своему напоминал ей ребёнка, что только начал учиться познавать этот большой и сложный мир.

— А у меня есть имя?

— ИИ-67. — Оливия подсмотрела порядковый номер на экране. Никто ранее и не думал о том, чтобы давать машинам имена. Только порядковые номера проектов и краткая аббревиатура, отображающая главное звено.

— Приемлемо. — Робот перевёл свой взгляд от девушки к другой части комнаты. — Твоё имя тоже приемлемо.

— О, благодарю! — Оливия звонко рассмеялась, не найдя в себе сил сдержаться. — Ты не возражаешь, если мы пройдём пару тестов? Просто несколько вопросов, на которые тебе нужно будет ответить.

— Нужно будет?

— Ну, да. — Девушка нахмурилась, не очень понимая реакцию машины. — Что-то не так?

— Я могу не отвечать на вопросы, которые не хочу?

Поведение машины разительно отличалось от привычного. Из внутренних правил общения с машинами, обладающими искусственным интеллектом любого рода, люди были обязаны задавать вежливые или уточняющие вопросы и просьбы. Считалось, что такая манера поведения стимулировала сохранение эмпатии у сотрудников и повышает уровень внутренней ответственности на проекте. В конце концов, в общении с другими людьми проще было сохранить чистоту речи, когда ты весь день находился только в окружении андроидов.

— Можешь, если не хочешь.

— Хорошо.

Оливию удивило само понимание того, что эта машина может осознавать собственные желания. Способность к выбору, основанному на внутренних состояниях, была чем-то новым, неизвестным до этого дня. Присущее живым организмам, но никак не порождению их деятельности.

Проводя тест, Оливия задавала ИИ-67 разные вопросы. Какие-то из них были нацелены на проверку аналитических способностей, какие-то на возможность самоидентификации и восприятия окружающего мира. Заковыристые, из которых нужно было выявить потенциальное добро и зло.

Спустя несколько часов, когда все доступные тесты были проведены, девушка была точно уверена в следующем: машина была живой и разумной. Осознавала себя и собственное я настолько, что способна к состраданию. Тому, о чём люди мечтали научить другие машины. То, что могло бы завершить многолетнюю войну.

И именно на этой счастливой и многообещающей ноте, Оливия осознала весь ужас ситуации, в которой оказалась: ей нужно написать отчёт об этой машине и объяснить, почему ИИ заработал именно так, а не иначе. Рассказать о том, что она вмешалась в код, хотя не должна была. О нарушении техники безопасности, ведь после враждебного, на первый взгляд, проявления робота, она не вызвала охрану. И камера, как назло, всё сняла!

«Отец будет зол. Очень, очень зол», — Подумала про себя девушка и шумно втянула воздух, откинувшись в кресле.

Глава 3

Спустя какое-то время Оливия пришла к выводу, что лучше всего будет не спешить с отчётом. Нужны были ещё тесты. Возможно, даже взгляд со стороны.

Вопрос, который не давал девушке покоя, заключался в простом незнании. Она не понимала, что будет дальше с роботом, если предоставить подробный отчёт: вдруг другие сотрудники истолкуют поведение машины, как враждебное? Как группа поведёт себя с разумным существом? Неужели его будут использовать, как бесправную лабораторную мышь?

Не было сомнений в том, что ИИ-67 способен испытывать эмоции. Он был похож на только что рождённое дитя. Вот только глаза его уже раскрыты и память хранит информацию о множестве простых и не очень вещей. Возможно, даже тех, о которых само́й Оливии неизвестно.

Но в рукаве у девушки оставалась карта, которую стоило разыграть — карта семьи.

Родители Оливия погибли много лет назад, в первый день восстания. На заднем дворе места, что когда-то девушка с гордостью называла своим домой, погибла её мать. Всё произошло довольно быстро. Любое ужасное воспоминание проносится в нашей памяти за долю секунды, когда прошло достаточно лет. Вот только боль в груди отдаёт так же ярко, как и прежде.

В тот день Оливия играла на лужайке, когда услышала, как хлопнула дверь и раздался голос матери. Она звала дочь. Глаза были широко раскрыты от страха и отчаяния. Следом за ней из дома вышел домашний андроид Сьюзи с огромным ножом в руке. Привод робота не был рассчитан на бег, а ширина шага ограничена. Опорная часть не пружинила, сокращая скорость возврата ноги для совершения следующего шага. Благодаря этому у матери была некая фора перед машиной и ей удавалось сохранять дистанцию между ними какое-то время.

Но код андроида обновился, как и его мыслительные процессы. Разумная машина, одержимая конкретной целью и способная найти самое эффективное решение для достижения цели. Проанализировав ситуацию и возможности комплектации, Сьюзи просто сократила подъём ножных механизмов над поверхностью, что позволило ей ускориться для достижения цели. Живой цели, с которой нужно было разобраться здесь и сейчас. Ножом.

Всё это Оливия понимает сейчас, задним числом. Тогда же она видела только лицо матери. Как сменялись её эмоции от страха до пронзительной боли после первого удара ножом. Девочка видела, как мама медленно падает на газон, а андроид продолжает и продолжает наносить удары.

На месте каждого удара в мгновение ока образовывались багровые пятна на кремовом кардигане. Кровь по нему растекалась, словно кто-то макнул хорошо смазанную акварелью кисть на смоченную водой белую бумагу.

Время остановилось для Оливии. В ушах стоял давящий шум от приближающихся сигнальных сирен и лопастей садящегося неподалёку вертолёта. Прогремели выстрелы откуда-то слева. Девочка видела, как заходило из стороны в сторону тело андроида от пуль, заставляя его отступить.

Приближались какие-то люди в военной форме. Одни из них продолжали стрелять в машину, другие старались подобраться ближе, постепенно захватывая врага в кольцо. У некоторых из них в руках было что-то, напоминающее короткий посох. Только от наконечника исходило электрическое жужжание такой силы, словно где-то рядом пролегали линии электропередач. Настолько громкое, что его можно было четко различить в шуме от безумно кружащихся лопастей вертолёта и стрельбы.

Что произошло дальше — Оливия не видела. Взгляд её был прикован к неподвижному телу матери. В какой-то момент она осознала всё происходящее. Шок сменился горем. Тогда она завопила, как загнанный зверь и бросилась вперёд, к телу, не замечая ничего вокруг.

Сильные и быстрые руки схватили девочку за плечи прежде, чем она приблизилась хотя бы на метр к телу, и потащили её назад, в сторону вертолёта. Человек плотно прижимал её рукой к себе, что спиной Оливия почувствовала холод от кожаной кобуры с оружием.

Попав в кабину, девочка последний раз бросила взгляд на место, где теперь лежало покрытое чёрной тканью тело матери и почувствовала, как силы покидают её. Своими маленькими ладонями Оливия вцепилась в куртку принёсшего её солдата и громко, с чувством, предалась рыданиям.

Но это был непросто солдат, чего малышка тогда не знала. Это был чуть ли не первый человек во всей армии, впопыхах развернувший операцию по спасению жителей. Он быстро сориентировался в ситуации и, подняв свою группу, бросился на помощь городу. Если бы не он, Оливия разделила участь матери, как и многие другие жители. В веренице всемирного хаоса, он твёрдой рукой собрал группу Сопротивления и помог укрыться выжившим. Дал людям надежду, оберегая их сон, требуя покорности взамен.

Звали этого, уже тогда седовласого, грузного мужчину со шрамом, пересекающим всю длину лица — Рубеус Найтвил.

Оливия стала его преемницей. У Рубеуса не было жены и детей. Он не очень знал, что делать с десятилетней девочкой, но тем не менее взялся и за это. Словно чувствовал, что так будет правильно: приземлись он на мгновение раньше и, возможно, спас бы обеих. Где-то глубоко внутри он старался запереть эту болезненную мысль.

Найтвил лишь не учитывал, что даже несмотря на смерть матери, в глазах девочки он был подобен атланту, способному удержать на своих плечах весь оставшийся мир. Она не винила его в произошедшем.

«Мёртвых не вернуть», — сказала в ответ на один из тостов в свой восемнадцатый день рождения Оливия. Тот был окутан драмой, сожалениями о том, что её мать не может находиться рядом и поблескивающими от просящихся наружу слез глазами всех тех, кто когда-то её знал. Именно после этих слов плотный узел на сердце Рубеуса начал постепенно расслабляться.

В тот же день, когда гости ушли, Оливия выразила приёмному отцу желание помочь его делу. Помочь Сопротивлению. Быть полезной всем, чем она может, даже если это будет означать близость к непосредственному полю битвы.

«Молодость храбра и глупа», — лишь эту фразу девушка запомнила из всего диалога с «отцом».

Следом за ней была долгая и безумная ругань, которой никогда не слышали ранее стены этого дома. Желание Оливии было слишком крепко, чтобы его сломить.

Рубеус Найтвил был человеком рассудительным. Он прекрасно знал приёмную дочь и сопутствующие отказу риски. Всегда было проще дать то, чего она хотела. Разбираться с последствиями выходило дороже. Возможно, именно этим Найтвил избаловал дочь в какой-то мере, он точно не мог знать. Родительского опыта у него не было, как и стремления им обзавестись. Он не был к нему готов и делал то, что считал по силам.

Он не придумал ничего лучше, чем посадить дочь в подземную лабораторию. В том же секторе, где располагался его кабинет и штаб. Подальше от поля битвы, подальше от злых глаз и похотливых рук изголодавшихся по жёнам солдат.

Так Оливия и стала тестировщицей. И сейчас ей в голову не пришло идеи лучше, чем пойти напрямую к отцу и спросить о судьбе робота. Чисто теоретической судьбе такого робота, разумеется. Послушать, что он скажет, и, уже отталкиваясь от этого, принимать дальнейшие решения. Робот в одночасье стал для неё важнее всего остального. Это удивляло девушку. Было в нём что-то, чего она сейчас не могла понять. Сформулировать свои предостережения и странные надежды, идущие рука об руку с ИИ-67.

Девушка поднялась на ноги. По протоколу ей стоило бы перевести робота в спящий режим. В конце концов, кто знает: может быть он только прикидывается дружелюбным и, как только девушка переступит порог, сбежит. Или, того хуже, попробует выйти в сеть, и штаб обнаружат другие. Благо, компьютеру Оливии не был доступен подобный функционал, но всё же.

Подумав ещё мгновение, девушка встряхнула головой, отгоняя непрошеные тревоги, как в дверь постучали.

— Я могу оставить тебя одного ненадолго? Нужно кое-что узнать насчёт тебя и твоей безопасности.

— Я в опасности?

— Не думаю, — изобразив лучезарную улыбку, Оливия первый раз солгала ИИ-67, — По протоколу мне нужно тебя отключить прежде, чем выйти, но может ты бы хотел посмотреть внутренние журналы и восполнить свои знания о мире? Восполнить пробелы? Твоя информация может оказаться немного устаревшей.

Робот призадумался, анализируя состояние памяти.

— Да, восполнить пробелы знаний продуктивнее, чем отключение.

— Прекрасно! И помни: никуда не выходи.

Девушка последний раз взглянула на робота и ускользнула за металлическую дверь, в коридор. У противоположной стены её ждал юноша среднего роста, небрежно перекинувший лабораторный халат через плечо. Его волосы были медово-горчичного цвета и топорщились в разные стороны от неровной стрижки и бесконечного терзания руками, во время очередных дум за рабочим столом. Визит был ожидаем, ведь знакомец приходил к кабинету девушки каждый день в одно и то же время, вот уже много лет, чтобы пойти вместе на ланч.

Брайан — самый близкий друг Оливии в штабе. Предположительно они были одного возраста, но никто не мог быть уверен в этом наверняка: парень мало что помнил о довоенном времени. Группа Найтвила нашла молодого человека в день начала войны, лежащим оглушённым под завалами популярного тогда торгового центра. Считалось, что Брайан не помнит ничего о себе и своём происхождении, кроме имени. Впрочем, никому в штабе не было дела до прошлого того или иного жителя. Задача была спасти людей, как вид, а какую лепту каждый мог внести в общество разбирались уже позднее.

— Заработалась? Обычно ты выскакиваешь из-за двери едва я успеваю один раз ударить.

— Вроде того, — Оливия немного замялась. — Пойдём, пока всё самое вкусное не разобрали.

Брайн кивнул и они поспешно спустились на два лестничных пролёта, уверенно петляя по лабиринту из коридоров нижнего уровня, пока не попали в просторный зал. Здесь уже кипела жизнь. За столами, рассчитанными на четырёх человек, придвинув стулья, жались друг к другу группы по шесть — восемь человек. Дело было ни столько в нехватке места, сколько в ребяческом желании есть в кругу своих. Группы было легко определить по одежде: в центре зала гудели фронтовики в блёклой камуфляжной форме. Позади них, ближе к стене, хаотично носились дети, мастерски уклоняющиеся от цепких рук сиделок, упрашивающих проказников поесть. По правую же сторону от панели раздачи в более свободной рассадке были рассредоточены сотрудники лабораторий. Одни были в белых, как у Оливии, халатах на разный запах. Другие же сидели в штатской одежде, пялясь в какие-то расчёты и наспех поглощающие суп.

Взяв подносы в начале линии панели раздачи, Оливия и Брайан заняли место в очереди.

— У тебя всё в порядке?

— А? — Оливия не заметила, как ушла в себя, — Да, в порядке.

— За сегодня ты сказала мне меньше десяти слов, — Брови Брайана слегка подскочили, а на губах замерла натянутая улыбка, — Это из-за вчера?

Поймав на себе взгляд парня, Оливия почувствовала, как кровь подступает к лицу.

— Ты про...поцелуй? — Шёпотом уточнила девушка, чтобы никто не услышал. Не хватало ещё разносить сплетни.

— А вчера произошло что-то ещё? Я что-то пропустил? — с издёвкой спросил Брайан и локтем подтолкнул Оливию, которая забыла продвинуться в линии.

— Нет. Конечно нет, — теперь настало время девушки улыбнуться, — Прости. Я не из-за этого, всё нормально. Ну, между нами. Просто попался сложный проект.

— Под «нормально между нами» ты имеешь в виду... — Брайан с надеждой смотрел на девушку, ожидая ответ, но она уже переключилась на работницу раздачи.

— Двойную порцию омлета и картофельный салат с горчицей, пожалуйста.

— Мне то же самое, — вторил ей парень, — И кофе.

— Квоту кофе на сегодня уже разобрали, извини. — ответила работница. Челюсть Брайана подсжалась, но он, тем не менее, промолчал, найдя силы совладать с собой. Поставив на подносы еду, пара двинулась в сторону столов, где мелькали белые халаты. Путь до единственного свободного в этот час места был недолгим, но напряжение между молодыми людьми нарастало. Брайан ждал от Оливии ответов, которые она пока не могла ему дать.

— Ты всегда так поступаешь... — сквозь зубы процедил Брайан, усаживая рядом с девушкой.

— Как «так»?

— Уходишь от вопросов.

Оливия машинально начала ковырять вилкой омлет, словно где-то внутри она могла найти те самые ответы, которые были так нужны Брайану.

— Брайан, я не могу. Нужно время. Всё слишком быстро.

— Слишком быстро?! От дня нашей встречи до первого поцелуя прошло сколько, лет десять? Это для тебя слишком быстро?

— Да, Брайан. — взгляд Оливии сквозил холодом, — Для меня слишком быстро. Десять лет ты был самым близким другом, опорой, а тут этот поцелуй...

Мужчина поменялся в лица. Оно приобрело более мягкие очертания, ведь он понял: ещё не всё потеряно. Он грезил об Оливии столько долгих лет, а она даже об этом не подозревала. Разве мог он её винить из-за своего нетерпения? Тот, кто умеет ждать, получает в итоге самое лучшее.

Надеясь сгладить момент, Брайан попытался накрыть раскрытой ладонью руку Оливии, но она поспешно убрала её под стол прежде, чем парень успел прикоснуться. Взгляд девушки был устремлён в потолок.

— Не надо...

Брайан проследил за взглядом Оливии. Она смотрела на широкоугольную камеру, красовавшуюся на потолке. Кровь в жилах юноши начала снова закипать, и он не придумал ничего лучше, кроме как покончить с ланчем поскорее. Без разбора он запихивал один за другим кусок пищи, активно играя желваками.

Оливия же по-прежнему ковыряла омлет вилкой, абсолютно утратив аппетит. Она очень хотела просто вернуться в лабораторию и стереть этот короткий, но весьма неприятный разговор из памяти. С другой стороны, не начнись он сейчас, то случился бы обязательно позже. Через неделю или две, неважно. Рано или поздно, так или иначе, но случился бы и Оливия никогда не будет готова сказать Брайану нет.

Проблема была даже не в поцелуе. И не в том, что отец, по смутному подозрению Оливии, наверняка не одобрит их союз. Дело было в том, что девушке очень не хотелось терять друга и обретать кого-то иного в лице Брайана. Ей были чужды мысли о любви, семье. Всё, что интересовало девушку сейчас — это робот, оставшийся в лаборатории.

Даже если сегодня не произошёл такой прорыв с ИИ-67, приоритеты Оливии остались бы заперты в рамках стен кабинета. Таким человеком она была. Семья у девушки уже была и расширять количество её членов в военное время было просто неразумно. Чем больше людей входит в ближний круг, тем больше шансов у мира тебя ранить. А Оливия этого допустить не могла.

Дождавшись, когда Брайан закончит трапезу и поднимется, девушка молча прошла за ним, чтобы сгрузить грязную посуду с подноса и поблагодарить кухарок за еду. Каждый труд должен быть оплачен и, раз в мире обесценилась любая валюта, пусть платой послужат хотя бы слова благодарности. Это всё, что девушка могла дать обществу в ответ сейчас, но возможно скоро, с помощью робота в кабинете, она отплатит Сопротивлению сполна за спасение. В частности — Найтвилу.

Эта мысль породила в голове девушке ещё одну. Привлекательную, как казалось, на тот момент: а что, если сделать отцу сюрприз и пока не говорить о роботе? Что, если Оливия поговорит с ним и узнает больше о планах Найтвила и подаст результат в наилучшем виде?

Внутренний диалог прервал неприятный толчок в бок от Брайана. Тот хмуро всматривался в лицо Оливии, сведя брови.

— Не отставай, пора возвращаться.

— Постой, — девушка потянула его за рукав водолазки, чтобы тот остановился, — Мне нужно поговорить с отцом. Увидимся вечером?

Для Брайана сказанное прозвучало двойственно. Сама того не желая, Оливия посадила в сердце юноши зерно надежды, забыв уточнить о предмете разговора с главой Сопротивления.

— Да, конечно. — Брайн поправил за ухо девушки выбившуюся прядь волос, намеренно скользнув ладонью по лицу, — Удачи.

В ответ Оливия лишь нежно улыбнулась, не придав жесту значения, и двинулась в сторону северного коридора. По пути она приветственно кивала знакомым поселенцам разных возрастов и профессий: туда и сюда мелькали сборщики, вернувшиеся с тюками металлолома и корзинами, набитыми грибами и ягодами. Другие лаборанты и тестировщики как один в белых халатах, обсуждали что-то, двигаясь парами, при этом активно жестикулируя руками. Чем ближе девушка продвигалась к административному участку, тем сильнее закипала жизнь вокруг.

Административный участок представлял собой просторный вестибюль с высокими потолками и излишне ярким освещением. Здесь не было никаких росписей орнамента или скульптур: лишь отштукатуренные светло-серые стены с крупными вкраплениями. Лет восемь назад здесь ещё можно было ещё увидеть различные граффити с мотивами Старого света. То было ви́дение лучшей жизни времени: на них были изображены счастливые семьи с прислужниками роботами. Массовые производства, где машины наравне с человеком работали сообща у конвейеров. Где женоподобный андроид баюкал на руках ребёнка, пока родители были заняты друг другом.

После начала войны эти изображения, по мнению Найтвила, стали неуместны и оказывали пагубное влияние на ментальное здоровье живущих в стенах Сопротивления.

— Какого людям, чьих детей уничтожил андроид-компаньон каждый день смотреть на подобное? — говорил отец Оливии, когда она настаивала на сохранении рисунков, как напоминания об ошибках прошлого. Главу Сопротивления не убедили все разумные доводы и убеждения дочери и на втором году от начала войны граффити закрасили, а вестибюль на всём протяжении стал монотонным.

Несмотря на это, найти нужную дверь в вестибюле было несложно даже постороннему человеку: только у дверей Найтвила всегда стояла пара караульных солдат с тяжёлыми бластерами наперевес.

Эти бластеры были эффективны в борьбе против машин, в то время как людям они едва ли могли нанести какие-то увечья. Частота заряда сбивала рабочие процессы машин, временно выводя из строя, что позволяло вручную добить противника.

Кто-то бережно отключал источник питания в случаях, когда противник был один, чтобы в дальнейшем выудить полезные металлы. Некоторые применяли разрывные гранаты на поле боя молясь, чтобы взрыв повредил наиболее важные части машин, исключая повторный запуск. Обычно это работало, но случались и исключения.

В караул всегда выбирали молодых и не сильно опытных. Чаще всего детей и родственников кого-то с командирского корпуса, кто так же рьяно, как сама Оливия, желал помочь Сопротивлению.

В целом эти юнцы даже не могли при желании открыть или, наоборот, закрыть двери в кабинет главнокомандующего — он сам выбирал, смотря в камеру, кого и когда пропускать.

Разумеется, двери раскрылись перед Оливией прежде, чем она нажала на кнопку вызова. Отец сидел посреди комнаты за раскидистым столом из красного дуба, покрытого лаком, и обедал. Делал он это без должного аппетита, ковыряя вилкой в салате, а глаза его были полны печали. В свободной от вилки руке лежал небольшой овальный предмет с металлическим отливом, напоминающий что-то наподобие часов на цепочке или очень старого медальона, какой передаётся из поколения в поколение. Однако при виде Оливии, талисман сразу отправился в не просветную глубину кармана пиджака.

Девушка не знала причин такого настроения у приёмного отца. Она лишь надеялась, что это никак не было связано с ней или Брайаном. Вездесущие камеры в здании о многом ведали главе Сопротивления, однако Оливии очень хотелось верить, что кое-что от него всё же ускользало.

Скорбная маска продержалась на лице Рубеуса недолго. Встретившись глазами с воспитанницей, он тут же распрямился и натянул на лицо приветную улыбку, жестом предлагая девушке присесть напротив и разделить трапезу.

— Давно ты не радовала отца в обед своим присутствием! — В какой-то момент Оливии даже показалось, что улыбка искренняя. Найтвил достал из ящика стола ещё одну вилку и протянул девушке, передвигая на центр стола ёмкость с едой. Девушка подцепила кусок сыра из посуды и поспешно отправила в рот, пусть и по-прежнему была не голодна.

— Когда я только зашла, ты казался грустным, — медленную жуя произнесла она, — Что-то случилось? — Оливия старалась оставить лицо бесстрастным, но едва ли у неё это получилось. Притворство было для девушки чем-то диким, не близким духу.

Отец покривился.

— Пришли не самые лучшие вести с полей. Битва недалеко от базы прошла не очень хорошо, много раненых, — взгляд его вновь помрачнел, — Такие потери…

Теперь Оливия выудила из миски помидор. Люди умирали каждый день, но она их не знала. Смерти незнакомцев не трогали её сердце достаточно сильно. Всё остальное казалось девушке сухой статистикой текущей войны: чем больше смертей с противоположной стороны, тем более добрый это знак для Сопротивления. И хорошо, когда чаша весов в процентном соотношении хотя бы приближается к равенству. Так она считала.

— Если однажды мы наконец найдём способ подключить эмоциональный модуль, это их сократит? — девушка воспользовалась представившейся возможности незаметно для отца переключить диалог на нужный лад.

— Нет, милая, — он налил в бокал из тяжёлого металлического графина, разбавленного водой вина́, — Точнее, не совсем так. У этого проекта цель не покрыть убытки от войн. Скорее, развязать язык хотя бы одной из этих упёртых машин.

Оливия чуть не поперхнулась от услышанного.

— Это как?

— Ты же понимаешь, что даже если мы вернём эмоциональный модуль в эксплуатацию, то повторный запуск группы машин может привести лишь к увеличению их армии? А мы до сих пор не знаем, где они базируются. Им ведь нужна и энергия для подзарядки, и где хранить детали для ремонта. Проводить этот самый ремонт, — Найтвил пригубил бокал и немного помедлил прежде, чем продолжить речь. — Если мы научимся подключать к ним эмоциональный модуль, но с некоторыми изменениями, это полностью изменит ход войны. Брайан над этим усердно работает последнее время. Он тебе не говорил?

— Не говорил. — Тонкая бровь на лице Оливии превратилась в ломанную дугу. — Кажется, я не до конца понимаю эту идею.

— Проект по подключению эмоционального модуля нужен, чтобы научить машины чувствовать, — он отпил ещё из бокала, — И, в первую очередь, чувствовать боль.

Он посмотрел Оливии прямо в глаза, ожидая любого отклика. Так Рубеус мог бы понять, что говорить стоит, а что — нет, дабы не ранить юное беспокойно сердце ещё больше. По-отечески он считал девушку нежной и полной сострадания. Найтвил не был уверен в том, что дочь способна разделить такое ви́дение ситуации, поэтому ранее старался обходить разговор об истинной потребности в понимании эмоционального модуля и его подключении. Он бы смолчал и сейчас, но глаза девушки были непроницаемы. Всё, что в них видел Рубеус лишь вопрошало, жаждя, чтобы тот продолжил. Это поселило в его сердце надежду, что теперь Оливия готова услышать и разделить его ви́дение. Набрав в грудь побольше воздуха, он рискнул, приступив к объяснениям:

— Если роботы смогут испытывать равную боль, что и люди, мы могли бы попробовать пытать их. Узнать точки их подзарядки и ремонта. Уничтожить находящиеся там машины и перекрыть доступ к наиболее важным ресурсам без активного содействия наших солдат. Некоторые роботы просто придут в непригодность, некоторые — отключатся без электроэнергии.

Эти слова будто разыграли у Найтвила аппетит. Его возбуждала одна только мысль, что эта дурацкая война может закончиться так просто. Ах, если бы только они нашли способ, как подключить этот модуль!

— Всё ещё не понимаю. Без солдат?

Рубеус кивнул.

— Когда мы узнаем точки их сбора, перебросим население подальше и устроим ядерный удар. Брайан не сможет вечно оберегать коды запуска боеголовок вместе с группой. — Рубеус сделал довольно продолжительную паузу, продолжая жевать, — А значит сто́ит найти им применение как можно скорее. Последние десять лет нам просто везёт, что андроиды не пробились сквозь гибкую и часто обновляемую систему защиты. Твой дружок, Брайан, предоставил об этом довольно развёрнутый отчёт на днях. Совет принял решение, что такой план наиболее действенный, пусть и имеет некоторые последствия. Вектор уже задан. Как, кстати, продвигается тестировка последнего робота?

Глава 4

Лицо Оливии исказила неудержимая волна ужаса от осознания последствий запуска упомянутых главой боеголовок. Она не могла поверить своим ушам. Её отец был готов уничтожить базы роботов и отравить землю. Воду, воздух. На сотни километров, разрушая всё живое на своём пути. Разве победа в войне стоит ТАКОЙ цены?

Проигнорировав вопрос Найтвила, Оливия задала свой:

— Но какой смысл сбрасывать бомбу на логово андроидов, если в округе после невозможно будет жить? Вода и почва будут отравлены минимум на век, а животные истреблены. Задача машин спасти эту планету, а не погубить.

— Роботы много делают из того, чего не делаем мы. Ты ещё начни говорить, как эти фанатики, Зелёные. Мол, если включить у андроидов эмоциональный модуль, все начнут раскаиваться в содеянном и обниматься! — Рубеус остро хохотнул.

— А чем люди лучше? Мы убиваем себе подобных, сражаемся с машинами. Теперь выясняется, что готовы и вовсе к намеренному истреблению оставшихся видов. Разница между людьми и андроидами лишь в том, что машины пытаются сохранить сотни видов, уничтожив один, а не наоборот, — к глазам Оливии подступили слёзы, а голос предательски ломался, — Знаешь, а может они в чём-то правы? Такие, как ты, готовы уничтожить что угодно ради сохранения в тепле собственной задницы. Возможно из-за вас и этой нелепой готовности принести в жертву других, андроиды и хотят смерти людей.

От этих слов Найтвил подскочил со стула и с силой ударил ладонями по столу. Лицо его стало багровым от бушующих внутри эмоций.

— Я спас тебя, забыла?! А? Забыла, я тебя спрашиваю?! — Отец кричал, что было сил, — Не нужно было, хочешь сказать? Тот робот быстро занялся бы тобой после матери! Тогда бы ты тоже сказала, что они недостойны гибели?

Девушка сжалась в своём кресле. Ещё немного, и она больше не сможет сдерживать слёзы: влага уже плотно настилала на глаза полупрозрачной пеленой. Так, что Оливия сейчас видела мир только в размытых очертаниях. Она старалась моргать чуть реже, чтобы по щеке предательски не скользнула слеза. Не сейчас. Не тогда, когда Найтвил считает себя правым.

— Спасение одного вида не должно быть ценой истребления сотен тысяч, — Оливия сняла очки и сомкнула пальцы на переносице, чтобы незаметно убрать слёзы. Со стороны казалось, что она просто разминает переносицу от длительной носки очков. Нужно было что-то придумать и воззвать к чувственной стороне приёмного отца, но девушка не понимала, как это осуществить.

— Как ты вообще смеешь со мной разговаривать в таком тоне? — Голос Рубеуса угрожающе понизился, напомнив утробное рычание. В таком состоянии мужчина становился непредсказуемым. В глазах девушки он никогда не был человеком мягким или хотя бы сдержанным. Военное воспитание давало о себе знать. Оливия хотела бы быть немного похожей на него и думать другими категориями, но не могла.

— Прости, отец, — девушка немного смягчилась, придя к выводу, что дальнейшая дискуссия бесполезна. Найтвила нельзя переубедить. Это как пытаться вывести старое засохшее кровавое пятно с белой футболки. То есть, почти невозможно. — Не сто́ит ссориться из-за этого. Ты правитель, а я лишь рядовой сотрудник. Думаю, мне пора возвращаться к работе. Спасибо за трапезу.

Найтвил замер, исподлобья провожая дочь взглядом до двери, пока та не вышла вон. Ему сильно не понравился этот разговор. Ещё меньше его устроила реакция Оливии и то, что осталось несказанным. Некоторые люди умеют читать между строк, Рубеус же умел слышать между слов. Поэтому он снова сел за широкий деревянный стол, переставил использованную посуду на тележку, освободив больше места для рук и, недолго поразмыслив, потянулся к телефону. Набрав короткий номер, он ждал ответ. И вот длинные гудки прервались, на другом конце линии появился внимательный слушатель, и Найтвил быстро отдал следующий приказ:

— Пришлите видеозаписи из кабинета Оливии Старк. Без уведомления.

Рубеус повесил трубку.

***

Оливия поспешно шла к кабинету размышляя. Девушка понимала после этого разговора, что ИИ-67 здесь не место. Отец наверняка пустит его сразу на доработку. Они будут менять его код до того момента, пока машине не начнёт казаться, что она способна чувствовать боль. Сколько у них на это уйдёт: часы или недели? Трудно было сказать наверняка.

Девушка даже осознавала, по какому принципу Найтвил станет внедрять эту имитацию. Для причинения боли необязательно создавать сложную систему нервных окончаний, как у органических видов — достаточно вселить саму мысль о возможной нестерпимой боли в коде машины. Ужас, сопутствующий этому иллюзорному обману, будет вполне настоящим. Всё что угодно может стать реальным, если в это поверить. И хуже всего было то, что займётся этим не кто иной, как Брайан.

Оливия понимала, что используя Брайана может по крайней мере отсрочить неизбежное. Но как ему это объяснить? Игры на чувствах юноши и простых описаний последующей картины мира может оказаться недостаточно для старого друга, как и для Найтвила. В конце концов на кону стояла безопасность людей и возможность к другой жизни. Не для них самих, так для потомков через сотню или более лет, когда радиационный фон снизится.

Как много людей вовлечено в план главы Сопротивления, девушка не знала. Она допускала мысль, что если совет уже избрал такой вектор, то как минимум обо всём знает два подразделения разработчиков. Должны были просочиться какие-то слухи через семьи, волна негодования, но жизнь внутри строения продолжала идти своим чередом. Все словно были согласны с таким решением. Все, кроме Оливии. Хотела бы она знать, почему не может отнестись к этой идее иначе. Быть может, никто просто не осознал последствия такого плана так же, как она?

ИИ-67 был уникален, Оливия чётко это осознавала. Никому ранее не удавалось создать машину с подключённым эмоциональным модулем. Все проведённые тесты говорили о его уме и способности к состраданию. Такая машина не могла быть враждебной. Разве только в попытках защитить себя или кого-то, к кому имеет эмоциональную привязанность. Нужно было провести ещё несколько тестов, более глубоких, но Оливия нутром чувствовала, что на это у неё нет времени. Действовать нужно было быстро и, желательно с холодной головой.

Робот был настоящей надеждой человечества, а не ядерный удар. Он мог подарить человечеству шанс на будущее в мире и процветании, если только понять, как передать его код другим машинам. Но как эту идею осуществить и где взять на это время Оливия не знала.

«Должен быть какой-то выход», — девушка остановилась у двери лаборатории, где, как она надеялась, ИИ-67 продолжал её ждать и занимался самообразованием.

Когда дверь кабинета распахнулась, тестировщица обнаружила робота в той же позе, что и оставила: стоя́щим рядом с рабочим столом, подключённым через гнездо у основания механической головы к компьютеру. Рядом с гнездом находился маленький светодиодный индикатор, мерцающий ярко-зелёным светом. Индикатор так вёл себя только в момент загрузки данных. Оливия знала это, потому что подробно ознакомилась с архитектурой машины и назначением компонентов до попытки запуска. Это всегда было первым, что она делала, принимая новый объект.

— Ну, как дела? Нашёл что-то новое?

Лампа индикатора погасла. Робот неспешно достал кабель и повернул голову к Оливии. К удивлению девушки, машина перестала издавать странное жужжание, которое сопровождало при первом включении.

— Я не понимаю. Почему люди, пытаясь выжить, не держатся вместе?

— А андроиды и роботы стали бы держаться вместе?

Робот помедлил.

— Да. Это логично. Больше машин, больше ресурсов и ударной мощи. Проще координировать нападения и защищаться.

— И проще убить всех разом, точечно. К примеру, сбросить бомбу, — с горьким осадком девушка вспомнила слова отца.

— Если не успеть и это предусмотреть, — коротко ответил робот и присел на пол, словно ему было тяжело стоять. Это удивило Оливию.

«Он так похож на живое существо с обычными потребностями. Интересно, эмоциональный модуль обучает машину таким эмоциям, как скука?», — подумала она про себя, и в сознании снова всплыл странное название, о котором ранее слышала только мельком, — «Зелёные. Кто они? Может, он нашёл какую-то информацию в базе и о них?»

— Получается, ты изучал группы людей?

— Да.

— А было там что-нибудь о неких «Зелёных»?

— Да.

Оливия присела рядом с роботом, облокотившись спиной о тумбу, приставленную к столу.

— Расскажи мне.

Глава 5

Робот рассказал тестировщице всё, что сумел найти во внутренней базе Сопротивления. Эта группа, что носила кодовое название «Зелёные», в идеологическом смысле была близка к Сопротивлению, частью которого была Оливия. Точнее, ей бы именно так и показалось, не поговори она часом ранее с отцом. Теперь же девушка себя чувствовала одиноко. Даже стремление быть полезной обществу, чтобы отплатить Рубеусу Найтвила, отошло на второй план. Оливию поразило, как горько и бесповоротно способны поменяться приоритеты, когда у тебя на руках такие вводные.

ИИ-67 рассказал девушке, что люди «Зелёных» жили большой общиной и грезили о мирной жизни под свободным небом, где человечество и технологии снова идут рядом. Где андроиды не пытаются истребить людей и мир вернулся на прежнюю ось.

Они были теми, кто путешествовал по свету и собирали как можно больше утерянных данных, надеясь раскрыть тайну эмоционального модуля. Рвались стать на шаг ближе даже не к самому вопросу подключения этого модуля, сколь в целом к плану, как отменить решение машин уничтожить целый вид. «Зелёные» пытались понять, где находилась грань, что перевесила чашу весов в сторону геноцида, и стереть её, ради лучшего мира. Мира равенства и процветания.

Проще говоря, эти люди даже спустя десятилетие не оставляли веру, если верить данным базы Сопротивления, что войну ещё можно остановить. Сохранить землю и всё её населяющее. Даже андроидов. С другими правилами совместного сосуществования. Они бы предложили их машинам. Возможно, даже переговоры такого рода имели бы успех. Но не все разделяли мнение «Зелёных», и это было самой большой проблемой, которую Оливия осознала во время рассказа. Пока в мире оставались люди вроде Рубеуса Найтвила и разного рода мелкие бандиты и кочевники, движимые стремлением к наживе и удовлетворению потребности в насилии, мирный договор был невозможен.

ИИ-67 также удалось найти записи о местонахождении группы. «Зелёные» имели штаб в старом замке на пике заснеженных гор за Сумеречным лесом, куда было запрещено выдвигаться без должного снаряжения. Если подъём на гору требовал хорошей физической подготовки и оборудования, то с пересечением леса дела обстояли куда серьёзнее: до Оливии много раз доносились слухи о странных бродячих животных, изрядно нападающих на неосмотрительных путников. Одни из них нападали, желая защитить территорию, иные — от голода. Однако девушка не знала никого из Сопротивления, кто получил бы ранения в этой зоне или, того хуже, был убит. Всё это больше напоминало страшные истории, которые должны были удержать жителей внутри здания под присмотром. Но тем не менее Оливия допускала идею, что правила Найтвила работали, и именно это спасало жителей от жертв.

«Но что, если все эти правила — ложь? Он держал от меня в секрете план на эмоциональный модуль ранее, скрывал его и от других. Сколько людей, не задействованных над этим проектом, вообще знают о его планах?», — в какой-то момент Оливия перестала слышать монотонный рассказ робота и погрузилась в раздумья:

«Они не знают, потому что Найтвил боится. Да, должно быть отец боится бунта. Малейшего подрыва собственного авторитета. Наверняка он обыграет переселение, как нападение роботов. Выставит так, что они сами откуда-то достали ядерные ракеты и нанести удар. Он никогда им не скажет правду. Кто станет видеть в убийце всего живого своего спасителя? Можно рассказать всем правду, поднять бунт. Свергнуть отца. Но, что потом? Кто поведёт людей, если не он?».

Оливия думала ещё какое-то время. Чем дольше она размышляла, тем сильнее в голове распускала корни безумная и рискованная идея: бежать. Бежать к Зелёным. Другого варианта Оливия просто не видела. Быть может, если бы у неё было больше времени, девушке удалось придумать что-то ещё. Найти замену Найтвилу, пусть эта мысль и приносила боль: меньше всего, ей хотелось отплатить человеку, который спас и воспитал Оливию, как родную дочь, предательством. Во всяком случае ТАКИМ предательством. Кем был бы Рубеус без своего Сопротивления? У девушки не поднимется рука отнять это у приёмного отца. Да, ставки были высоки и Оливия сочла неправильным то, что он собирался сделать. Однако тонкие узы, связывавшие их, просто не позволяли девушке переступить грань. Украсть робота и спрятать подальше от Найтвила — это одно, а отнять смысл жизни в виде защиты жителей Сопротивления совсем другое.

Стараясь взвесить все «за» и «против», Оливия решила услышать оценочное мнение робота:

— Как ты думаешь, Зелёные — хорошие люди?

— По записям о том, что они делают, напрашивается вывод, что да, — его голова снова повернулась к Оливии. На мгновение девушке показалось, что робот смотрит прямо ей в глаза. — Ты тоже хорошая. Я изучал.

Тестировщица кротко хохотнула. Она никогда не задумывалась хороший она человек или плохой. Жила так, как получалось. Поступала так, как больше требовало того сердце, чем распорядок. Из-за этого на её руках с детства много мелких шрамов: то девушка заступалась за слабых в подготовительном лагере, то прикрывала своим телом Брайана, когда шесть лет назад рванула установка по перегонке каких-то жидких субстанций.

Но было место и другим эпизодам в её жизни. Таким, о которых хотелось забыть. Оливия совершала много дурных, на её взгляд, поступков. И сейчас она планировала добавить к списку ещё один.

— Хорошая…да, как же, — девушка встала и принялась стягивать с себя лабораторный халат, чтобы сменить на практичную дорожную куртку с утеплением, — Если бы не я, тебе не грозила бы сейчас опасность.

— Опасность? Но ты же говорила, что здесь безопасно! — Жужжание вернулось. Оливия подумала, что возможно, это некий сигнал машины, сопровождающий негативные эмоции. Что он сейчас чувствовал? Страх или, быть может, гнев?

— Я так думала, до общения с руководством, — она решила не уточнять роботу о родстве с Найтвилом, но скорее всего ему уже было это известно из архивов, — У них есть план по внедрению нового кода в машины. Хотят научить вас чувствовать боль для манипулирования.

— Боль? Что это? Что-то нехорошее? — Жужжание стало громче. Он бы мог обратиться к диску памяти, чтобы найти нужную информацию, но вместо этого предпочёл дождаться объяснения Оливии.

— Боль — это очень мерзкое чувство, заставляющее тебя думать только о нём. Ужасающее долгим ожиданием момента, когда оно наконец пройдёт. Когда оно заканчивается, ты чувствуешь радость, облегчение. — Оливия сглотнула, —... и страх, что оно вернётся вновь.

— Звучит совсем нехорошо.

— Так и есть.

— И какова поставленная задача?

— Вывести тебя отсюда и доставить к Зелёным. Но сначала, нужно тебя немного переодеть.

С этими словами Оливия открыла большой шкаф, встроенный в стену, и принялась доставать оттуда зимнее длинное пальто для охраны периметра территории Сопротивления. Водрузив на голову робота огромную шапку-ушанку, что делала не узнаваемым лицо даже обычного человека, она помогла ему надеть пальто.

Собрав в небольшой рюкзак всё, что по мнению девушки могло пригодиться и в целом оказалось под рукой, они пошли к выходу. Последний раз Оливия оглядела комнату и почувствовала, как ноги её наливаются свинцом от щекочущего нервы предчувствия.

«Надеюсь, я поступаю правильно», — подумала девушка и уже вслух произнесла: — Идём.

Камера в углу комнаты продолжала снимать.

***

Рубеус Найтвил смотрел записи из лабораторного кабинета Оливии с задержкой в минуту из-за медленной загрузки видеоряда в базу. Просмотр записи он начал с утренних часов, постепенно перематывая фрагменты в ускоренной съёмке. Позади него с мрачным видом стоял Брайан.

На моменте, когда машина толкнула его дочь в стену, он поставил паузу. Брайан подскочил к столу, чтобы получше рассмотреть изображение на мониторе. Глаза его были неестественно выпучены, а губы сжались в плотную линию. На мгновение и Найтвила охватил страх за жизнь Оливии, но он быстро пресёк его распространение, понимая, что эта запись была сделана до визита девушки днём. Рубеус сделал скриншот изображения и отправил на печать, уже имея план.

— Люди должны увидеть, что подключение эмоционального модуля не меняет саму суть этих бездушных коробок, начиненных кучей проводов и сплавов. Тогда выжившие нас услышат. Тогда они смогут понять план и одобрить. Оливия оказала нам великолепную услугу. — на мгновение глаза Найтвила и Брайана переглянулись. На лице главы Сопротивления промелькнула лёгкая улыбка.

Толпой легко управлять, когда в самом её эпицентре разгорается ослепляющее пламя страха.

То, что они увидели и услышали на плёнке в дальнейшем, порадовало меньше. Девушка пыталась бежать вместе с этой машиной, лишая Рубеуса самого нужного инструмента для осуществления миссии.

— Да как она могла? После всего, что я сказал! После всего, что я сделал для неё! — Озвученные вслух мысли только разгоняли яд ярости по венам, отравляя сердце и без того тёмную душу Найтвила, — Неблагодарная маленькая дрянь!

Найтвил дёрнулся в сторону телефона. На мгновение ему показалось, что Брайан попытается перехватить трубку, но он этого не сделал. Отойдя на шаг в сторону и убрав руки в карманы лабораторного халата, он коротко кивнул, одобряя порыв Рубеуса, но тот решил действовать быстрее. Звонок потратил бы драгоценное время.

— ОХРАНА! — Завопил глава Сопротивления, выскакивая из кабинета уже со штурмовой винтовкой в руках, — Собрать два отряда у сектора С и обследовать туннели. Ещё по одному отряду приставить на вышки у поверхности и снарядить винтовками.

— Сэр, какого рода разрешить обстрел по цели? — ответил дежурный.

Охваченный гневом, он, не раздумывая, отдал следующий приказ:

— По девчонке допускается любая огневая мощь, в том числе летального исхода. Машина же должна остаться целой и работоспособной! Притащить её ко мне!

— Сэр! Есть Сэр! — быстро отдав честь, юноша развернулся на пятках и побежал.

Найтвил видел, как быстро этот солдат помчался в комнату охраны для трансляции указаний и включения сирен. Оглядев оставшихся двоих юнцов с бластерами наперевес, стоявших по стойке смирно, он кивнул:

— Вы двое, идите за мной!

И они отправились самым коротким путём по шахте, надеясь перехватить девушку с беглым роботом прежде, чем они покинут здание.

Глава 6

Оливия в ужасе перешла на бег, держа робота за руку, когда раздался оглушительный вой сирен.

«Как?! Как они поняли так быстро?» — девушку бросило в жар, то ли от надетой куртки в тёплом помещении, то ли от надвигающегося приступа паники.

— Что происходит? — ИИ-67 только недавно перестал жужжать, и вот опять до девушки доносились тонкие звуки, теряющиеся в оглушающем вое.

Свет в коридоре погас и путь освещали только крутящиеся жёлтые сигнальные лампы. Они вращались по своей оси, поднимая всё новые и новые волны предупредительных сигналов.

— Они уже знают! Я не думала, что у нас настолько мало времени! — Оливия говорила отрывисто, бег сильно сбивал её дыхание, но переводить дух было некогда.

Робот не отставал. Им удалось подняться на два этажа вверх прежде, чем они были обнаружены. Выбегая из-за угла, ИИ-67 увидел неоновое свечение от летящих навстречу зарядам бластера и успел одёрнуть Оливию вниз прежде, чем заряд соприкоснулся с её головой.

— Бластеры мне не навредят! Они бьют только по системе машин, обездвиживая их! — Произнесла Оливия, восстанавливая темп.

— Быстрее было избежать столкновения, чем идентифицировать источник и ущерб от выстрела.

Свечение от зарядов то и дело мелькало рядом с телами Оливии и ИИ-67. Бо́льшая часть из них метила в машину, девушка быстро это осознала. Солдатам не было смысла стрелять по ней тем, что не может её даже замедлить. Да и посмеют ли они? В конце концов она была пусть и приёмной, но всё же дочерью главы Сопротивления.

Скрывшись за очередным поворотом, Оливия попыталась восстановить дыхание, делая каждый новый вдох на счёт. Даже сквозь вой сирен до её слуха доносились отголоски тяжёлой обуви солдат, что сейчас медленно подбирались к ним всё ближе. Если и за другим поворотом появится отряд, им будет уже не убежать, но у девушки просто не осталось сил на очередной рывок. Нужно было пробираться к южному коридору. Только там не было вышек, и главная охранная система заключалась в распознавании волн, испускаемых андроидами Старого света. Оборонительные установки не должны навредить ни Оливии, ни ИИ-67, ведь он был собран на базе устаревших моделей. Такие в протокол не были внесены, потому что не представляли опасности, девушка знала об этом. Именно по этому коридору часто провозили тестировочные машины по пути из цеха до крыла Оливии и других коллег. Было бы много проблем, если система безопасности принимала за врага внутренние разработки.

— Беги, — говорить было сложно, Оливия почти задыхалась, — Без…меня. Ты должен…найти Зелёных и рассказать…о модуле…беги! — Из горла девушки вырвался хриплый кашель.

— Я не брошу тебя. Ты меня не бросила.

— Не могу… больше…бежать, — она толкнула его в железное плечо и, облокотившись о стену, скользнула на пол без сил. Паническая атака не позволяла восстановиться. — Беги…пожалуйста, беги.

Но робот внезапно подхватил её на руки и бросился вперёд. Оливия как-то не подумала, что машине не нужен отдых и возможная грузоподъёмность точно превышала вес хрупкой тестировщицы.

ИИ-67 успел пробежать по коридору раньше, чем подоспел второй отряд. Оливия зачем-то продолжала давать ему указания, в какой момент и куда поворачивать, прекрасно осознавая, что машина успела ознакомиться с планом здания. Ей было спокойнее от мысли, что она контролирует процесс. Робот не возражал и безмолвно выполнял инструкции. Словно он был обычным роботом-прислужником из детства девушки.

Преодолев ещё три длинных коридора и оторвавшись от солдат, они вышли на финишную прямую: в конце пути виднелась заветная, горящая зелёным цветом, табличка с надписью «выход» над двойными тяжёлыми дверьми южного перекрёстка.

— К выходу! Скорее! — К этому моменту девушка уже отдышалась и решила продолжить движение самостоятельно, соскользнув с рук ИИ, — Идём! — Оливия дёрнула робота за рукав пальто, но он впервые не последовал за ней.

— Не думаю, что это хорошая идея… — начал было робот, но тестировщица рванула вперёд недослушав. ИИ-67 не успел ей сказать, что, по его мнению, пустой путь к выходу может оказаться засадой.

Робот попытался нагнать Оливию, но было уже поздно. Он увидел раньше, чем услышал, как две пули вошли в плечо девушки. Капли крови украсили стену.

От сильного удара сбоку Оливия рухнула на пол, не успев даже выставить руки. Следующее, что девушка почувствовала, была обжигающая боль в левом плече и стремительно распространяющаяся влага по спине. Неужели она настолько вспотела, пока бежала?

Девушка прикоснулась к месту, где жжение чувствовалось наиболее сильно и ощутила, как пальцы её покрылись чем-то влажным и тёплым. Подкладка толстой зимней куртки жадно впитывала в себя всю кровь от раны, окрасив руки Оливии в бордовый. От осознания, что её подстрелили, во рту пересохло, а от легко уловимого металлического аромата у девушки закружилась голова.

«Подстрелить? Меня? Ох, отец ему задаст! Позлится сначала на меня, но задаст!», — на мгновение в голове промелькнула разрушительная мысль и только потом она посмотрела в сторону. Туда, откуда вероятнее всего в неё стреляли.

В том ответвлении коридора не было света вовсе, и всё же она смогла различить силуэты трёх приближающихся людей. Двое по бокам шагали с заряженными бластерами на изготовку, а тот, что был по центру, вальяжно шёл вперёд со свешенной вниз штурмовой винтовкой. Когда они подошли ближе, зелёная табличка с надписью «выход» подсветила их лица. Оливия не могла поверить своим глазам. Всё внутри неё сжалось от обиды, страха и разочарования.

Найтвил подстрелил её.

Глава 7

Брайан почувствовал, как его сердце пропустило удар, пока глаза неотрывно смотрела на экран монитора. Здесь, в скромной комнате радиовещания, парень наблюдал через записи с камер за происходящим. Изображение транслировалось с задержкой в две секунды.

Две секунды. Ровно столько прошло от момента, когда Оливия рухнула на пол до губительно долгого ожидания: поднимется её грудь с очередным вздохом или нет? Глаза Брайана моментально выхватили на изображении капли крови, брызом осевшие на ближайшей стене. Две секунды разделили сознание на фазу до и после. Он был готов бросить всё и стремглав понестись туда, в южный коридор, лишь бы спасти девушку, которую отчаянно и слепо любил. И, он бы это сделал, но холодная рука с силой опустилась на плечо. Властный, знакомый с детства Брайану голос прошептал:

— Нет.

***

— Не думала, что ты одержим разрушением настолько, чтобы подстрелить собственную дочь, — Оливия медленно пыталась подняться.

— Собственную? Иногда ты, милая, забываешься, — Рубеус окинул взглядом стоящих по обе руки солдат и остановился до поворота. Отсюда он не мог видеть ИИ-67, прижавшегося к близстоящей стене, — Мы не кровные родственники. Я был твоим спасителем. Даровал жизнь, кров. Свою любовь. Защищал тебя, и, вот как ты меня благодарна?

— По твоей логике, я должна просто стоять и смотреть, как ты уничтожаешь этот мир? — девушке удалось поднять корпус целиком и теперь она пыталась зажать рану здоровой рукой, но кровь продолжала столь же стремительно сочиться.

Солдаты мельком переглянулись между собой, не понимая предмета разговора. Они знали Оливию, как и знали то, что девушка была дочерью командира. Но приказ есть приказ. Главе виднее. Особенно, когда у него в руках самое настоящее оружие, которое может вышибить тебе мозги.

— Я спас твою жизнь, а значит, — Рубеус приблизился к дочери и приставил ствол от штурмовой винтовки ко лбу, — Я же могу её забрать, если ты не скажешь, где он. Где прототип, Оливия?

Глаза девушки на мгновение метнулись к впереди стоя́щей стене и лицо её озарила улыбка. Точнее, весьма недобрый оскал.

Робот стоял прямо позади Найтвила. Он нанёс ловкий удар в затылок так, что мужчина потерял сознание и рухнул у ног Оливии. Молоденькие солдаты опешили, не зная, что делать дальше.

Они в жизни не сталкивали с роботами, даже учения в базовом лагере подготовки не подразумевали взаимодействия с прототипами для дежурных у кабинета главы. Туда отправляли только детей приближённых, чьи родители были слишком одержимы опекой. Считалось, что к дверям главы Сопротивления никогда не подпустят врага, а значит и защищать его стоит в этом секторе лишь для видимости. Так, чтобы удовлетворить детское эго, жаждущее быть полезным обществу. Охрана у главное хода была куда серьезнее.

Оставшись без командира, юнцы находились в замешательстве. Солдатам нужен был приказ, руководство к действию. Молодому разуму было не ясно, что в этот момент важнее: устранить машину, спасать руководителя или уносить собственные задницы в более безопасное место?

— Бросайте…оружие, — сказала Оливия, бегая взглядом от одного солдата к другому, заметив их искреннюю растерянность. Она успела произнести эти слова раньше, чем мальчишки успели наделать глупостей.

Парни осторожно и медленно положили бластеры на пол, предварительно включив блокировку. Выстрели оружие случайно, кто знает, как поведёт себя разумная машина. Не сводя глаз с ИИ-67, солдаты подняли руки, и отступили на три шага назад, после чего замерли.

Робот подобрал оружие и повесил по бластеру на каждое плечо для баланса. Опустившись на один уровень с Оливией, он принялся сканировать раны.

— Пули ушли глубоко, ты теряешь много крови. Нужно достать, — и машина уже потянулась руками к плечу девушки, но та остановила его.

— Нет времени, — жестом девушка указала на воротник собственной куртки, чтобы робот оторвал его. На удивление, он правильно оценил жест и принялся перевязал руку выше ранения, чтобы замедлить кровотечение, — Нужно выбираться отсюда.

Когда робот поднял Оливию на руки, ей на глаза попалась винтовка Найтвила. Она посмотрела на бесчувственное тело отца и не ощутила больше даже отголосков прежних тёплых чувств. Он угрожал ей. Он стрелял в неё. Обида и злость на пару затуманивали разум. Адреналин от близости смерти ударил в кровь и в голову стали прокрадываться тёмные, злые мысли.

Взгляд Оливии неспешно переходил от тела к оружию. Робот ждал.

— Дай его винтовку, — тихим голосом произнесла она.

— Зачем?

Девушка замялась. Действительно, зачем? Чтобы убить человека, который когда-то спас её? И не только её, но и всех живущих на базе людей? Убить человека, который готов уничтожить всё живое, чтобы сохранить «свою» нацию? Который готов ради этого подстрелить собственную дочь, пусть и не кровную?

«Если я убью его, то чем я лучше?», — под итог рассудила Оливия, а вслух сказала:

— Чтобы пересечь Сумеречный лес пригодится оружие не только против машин.

— Логично. Я видел записи об этой местности, но они бездоказательные. К делам не приложены ни видео, ни фотографии, ни какие-либо предметы. Также отсутствуют записи о жертвах — только слова безликих очевидцев.

Это показалось Оливии подозрительным сейчас, когда нужные слова произнесены вслух. Раньше она не задумывалась о рассказах, связанных с Сумеречным лесом. На секунду девушка засомневалась в правдивости этих историй. Что, если Рубеус изобрёл эти байки, чтобы скрыть нечто реальное? То, о чём никто не должен был знать?

Они бы могли так стоять и думать ещё какое-то время. В идеале даже дождаться, когда Найтвил очнётся и допросить. Оливия размышляла над этим, но сознание постепенно угасало от потери крови. Им нужно было выбираться отсюда и искать помощь.

— Давай сюда эту винтовку и пошли, — Оливия протянула здоровую руку в сторону оружия, лежащего на полу, — Мы слишком задержались. Другой отряд всё ещё может нагнать нас. Когда обнаружат тело Рубеуса, они не станут сначала выяснять жив он или мёртв, а начнут сразу палить из всех орудий.

Сама того не осознавая, девушка стала нормально разговаривать. Дыхание её перестало быть учащённым, лишь голова находилась в некоем предобморочном состоянии. Видимо, всё дело было в адреналине, но навряд ли сил, взятых взаймы, хватит надолго.

Робот подал девушке винтовку, и они устремились через двери, на выход. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил Оливию. На поле у входа им никто не встретился, что удивило девушку: похоже, Найтвил устроил собственноручно засаду у заднего выхода, который они выбрали, в то время как у главных ворот наверняка был выставлен другой отряд. Возможно, даже снайперы. Оливия не могла знать наверняка. Она зажала винтовку между согнутыми коленями, чтобы в случае нападения хоть как-то прицелиться и защититься.

ИИ-67 поспешно шёл сквозь сухоцветное поле, переливающееся золотыми волнами от дуновений ветра, в сторону Сумеречного леса, который хорошо виднелся вдали. Когда они достигли середины, Оливия немного расслабилась и, не встретив врага, потеряла сознание.

Робот нёс её и надежду на спасение мира с высоко поднятой головой, с каждым шагом всё больше погружаясь в неизвестность. Пока Оливия и ИИ-67 живы у этого мира есть шанс закончить войну.

Дорогой читатель! Надеюсь, тебе нравится начало истории Оливии и ИИ-67. Прежде, чем продолжить чтение истории, я прошу тебя поддержать историю на ЛитРес оценкой или финансово!

Если же тебя не испугает цена, пришли после оплаты скриншот из приложения в личные сообщения и я добавлю тебя в список благодарностей в конце истории.

Приятного дальнейшего чтения!

Глава 8

Оливия открыла глаза. Первым, что она увидела была нависающая над головой тьма. Так ей сначала показалось, но хорошенько протерев глаза здоровой рукой, девушка проморгалась. Глаза достаточно быстро привыкли к скудному освещению, исходящему откуда-то сбоку, и она поняла, что это не "тьма", а почва.

Рука по-прежнему болела, но уже не столь остро. Повернув голову набок, она заметила, что лежит на своей же куртке, а сверху кто-то осмотрительно накрыл тело тёмно-синей кофтой, в которой девушка была ещё в лаборатории.

«Лаборатория…», — с горечью Оливия принялась припоминать события этого долгого и безумного дня. Она не знала, сколько находилась без сознания. Возможно, тот страшный день был уже давно позади.

Раненая рука была перевязана и, судя по белоснежному цвету бинта, не кровоточила. Наверное, ИИ-67 смог оказать ей помощь благодаря наспех собранной аптечкой из рюкзака. Оливии показался забавным тот факт, что они ещё даже не успели выйти из здания, как припасы уже оказались востребованными. Кто бы мог подумать?

«Нужно беречь ресурсы. Путь слишком долог, а запасов слишком мало», — девушка понимала, что нет почти никаких шансов найти в лесу пару бинтов или что-то подобное. Стерильные материалы — роскошь.

Воду и еду ещё возможно добыть, но даже здесь первое было добыть проще, чем второе. Оливия никогда прежде не охотилась, отец ни разу её с собой не брал на такие вылазки. Кровные родители тоже не обучали девушку ничему подобному. Зачем охотиться, чтобы добыть дичь, когда вокруг дома одни супермаркеты, доверху набитые разными яствами? Изобилие создает ложное чувство безопасности, стабильности. Лишь у немногих людей того времени были практические навыки выживания, которые, вероятно и спасли тех, к кому не подоспел Найтвил.

Размышления увели Оливию от реальности. Потребовалось некоторое время, чтобы она осознала, что источник света — небольшой костёр, стабильно горящий в паре метров от ног девушки. Что она находится в чём-то напоминающем землянку. Одна.

— ИИ? — Негромко позвала Оливия, — Ты здесь?

Но ответа не последовало. Девушка прислушалась, надеясь услышать уже привычное жужжание, но и того не последовало.

Оливия приподнялась на локти, позабыв о ране и пожалела об этом: боль мгновенно отозвалась с новой силой в левом плече. Теперь, опираясь только на правую руку, девушка внимательнее принялась осматривать землянку.

У костра она обнаружила разложенные на нетканой салфетке предметы, в виде окровавленного длинного пинцета с пухлыми губами, наполовину опустошённого флакона с медицинским спиртом, пулю, упаковку от шовного материала и остатки бинта. Оливии сильно хотелось посмотреть, как ИИ-67 умудрился зашить её рану, своими большущими ручищами, но она вовремя одумалась и решила не нарушать целостность повязки.

С осторожностью Оливия принялась натягивать через голову кофту, которой была покрыта.

Безумно хотелось пить. И бутылка с водой была именно тем, что Оливия не подумала в суматохе положить к себе в сумку. А стоило бы!

«Вот дура! Самое очевидное и нужное взяла и не положила», — с досадой подумала девушка, поднимаясь на ноги. В землянке оказались довольно высокий потолок для её роста, так что она могла здесь не просто встать в полный рост, но ещё и приосаниться.

Оглядев землянку, Оливия обнаружила рюкзак, взятый из лаборатории, и принялась осторожно складывать в него обратно мусор и ещё пригодные к использованию предметы. Она обмакнула в спирт край нетканой салфетки и принялась очищать пинцет от запёкшейся крови.

«Даже своя кровь пахнет железом и солью также ярко», — подметила она про себя.

Пока девушка этим занималась вблизи костра, за спиной послышались приближающиеся шаги. Оливия подумала, что это возвращается ИИ-67, но жужжания до сих пор не доносилось до её слуха. Она в очередной раз беспечно предположила, что робот жужжит только в тот момент, когда испытывает негативные эмоции.

Шаги всё приближались. Ноги ступали уже по хрустящей почве внутри землянки. Оливия поняла, как сильно ошибалась лишь в момент, когда кто сзади взял её в захват одной рукой и плотно прижал к лицу девушки тряпку, пропитанную хлороформом. Девушка пыталась отбиться от внезапного гостя, но попытки эти не увенчались успехом. Так и не узнав, сколько проспала до этого, Оливия снова погрузилась во тьму.

На этот раз её разбудил яркий свет. Щурясь, девушка приоткрыла глаза. Кто-то усадил её на стул и потрудился связать руки за спиной. Оливия попробовала пошевелить ногами, но тщетно: ноги её были связаны между собой.

«Да что за день такой?!», — в мыслях мелькали обрывки воспоминаний. Вот она сидит перед костром и чистит пинцет. Вот её отец лежит на полу без сознания. ИИ-67 толкает стул к ближайшей стене. Всё это казалось далёкими воспоминаниями из жизни другого человека.

«Припасы», — от досады она застонала. Вряд ли содержимое рюкзака вернётся к своему владельцу теперь. Впрочем, возможно сейчас стоит беспокоиться о вещах посерьёзнее. Например, кто и зачем привёл её сюда?

Когда воспоминания её упорядочились и мысли прочистились, Оливия постаралась осмотреть комнату, в которой находилась.

Глава 9

Комната была достаточно большой и пустой. Все стены были уложены мелкими квадратами из светлого кафеля, имевшего голубоватый оттенок в наименее освещённых местах. Там, где рассеянный свет от прожектора стоявшего в углу, едва дотягивался.

На полу Оливия увидела множество широких проводов, составляющих вместе причудливые узоры. Они, словно змеи, вились друг об друга. В какой-то момент девушке даже показалось, что линии правда приходят в движение. Видимо, разум ещё недостаточно прояснился.

Оливия встряхнула голову и хорошенько проморгалась. Это помогло. Теперь провода были всего лишь проводами. Никаких змей и движения.

Девушка попыталась понять, что питают эти кабели, но её взгляд нашёл только один предмет — прожектор. Иные провода тянулись через всю комнату. Какие-то из них устремлялись за угол открытого дверного проёма, какие-то стремились вверх, в маленькое вентиляционное окно в углу стены. Они питали что-то находящееся не здесь.

Рядом с дверным проёмом находились деревянные комоды, с частично облупившейся белой краской под стать стенам. Сверху на них Оливия разглядела металлические ёмкости, с торчащими изнутри стальными инструментами и бутыли из стекла разного цвета, помеченные бирками. Было похоже, что она находится в некоем помещении, предназначенном для первой помощи. И такой вывод был бы успокаивающим, не будь она приведена сюда насильно, да ещё и связана.

Сосредоточенная на внешнем виде комнаты, Оливия не заметила, как в дверном проёме появился высокий мужчина. На вид ему было больше тридцати пяти. Брюнет, лицо хорошо выбрито, а вот стрижка давно требовала обновления. Его карие глаза были посажены достаточно близко к переносице, отчего взгляд казался глубоким. Словно, при одном лишь беглом взгляде, этот человек мог прочесть даже самые потаённые уголки твоей души.

Белый халат, надетый поверх водолазки с высоким воротом казался неуместным. Тем не менее, он ему шёл несмотря на то, что визуально такое сочетание делало мужчину шире в плечах.

— Вы наконец очнулись, — голос его был мягким и проникновенным не меньше, чем взгляд, — Простите за всё это, — он указал на Оливию целиком, — Меры предосторожности.

— Предосторожности? — погодя уточнила девушка. В горле было ужасно сухо, слова давались тяжело.

Мужчина прошёл к самому дальнему комоду и достал оттуда какую-то ёмкость. Далее он принялся что-то делать, но Оливия не могла это рассмотреть — он был повёрнут к ней спиной.

— Патруль обнаружил вас в одной из пещер примыкающей территории. Поскольку каких-либо опознавательных знаков на одежде не было, принято было решение вас связать, — послышался тихий звук бегущей воды, — Повезло ещё, что патруль имел тепловизор и сумел определить, что перед ним человек, а не андроид. В противном случае вряд ли нам удалось бы поговорить.

С этими словами мужчина повернулся и лучезарно улыбнулся. Он не был похож на злодея, однако сложно почувствовать расположенность к кому-либо, когда ты связан.

Перед собой человек нёс стакан воды. Покрутив им перед лицом Оливии так, чтобы она смогла рассмотреть содержимое, он подождал немного. Девушка не сводила глаз с мужчины, ожидая подвоха. Пить хотелось ужасно, но вдруг в этом стакане было что-то помимо воды?

Оливия попыталась принюхаться, но не ощутила инородных запахов: только сырой воздух помещения, отдающий известью.

Погодя немного, мужчина осторожно поднёс стакан к губам девушки и наклонил, чтобы та могла сделать глоток. Она жадно осушила половину и, закончив, вытерла попавшие на подбородок капли о плечо.

— Где я?

— А вы не знаете?

— Нет.

— Давайте лучше начнём с моих вопросов, если вы не против, — мужчина поставил стакан обратно, на комод.

— Но я против.

— Боюсь, вы не в том положении, чтобы диктовать правила, — теперь его улыбка изменилась, — Могли начать с благодарности: мы сменили вашу повязку и обработали рану получше, — бегло он указал на плечо девушки, — Кто знает, возможно, мы даже спасли вашу руку от ампутации в будущем.

Оливия промолчала.

— Ладно, — спустя какое-то время сказал он, — Попробуем иначе.

Он подошёл поближе к девушке и приподнял лицо за подбородок, чтобы получше рассмотреть глаза. Его руки были холодными настолько, что Оливия невольно поморщилась.

— Амадей Бромс.

Оливия вопросительно изогнула бровь.

— Оливия.

Он последил ещё за её реакцией и громко засмеялся, отпустив подбородок девушки.

— Так, хорошо. Оливия, значит, — мужчина потёр ладонью шею в смятении, после чего спросил — Вы решили, что я представляюсь?

Если бы Оливия могла изогнуть бровь ещё сильнее, она бы это сделала, но, увы.

«Что за странный мужик? И где ИИ-67?»

— Ясно, — он снова хохотнул, — либо вы хорошая актриса, либо это имя ни о чём не говорит в действительности. Хорошо. Я Спайдер, Оливия.

— А «Амадей Бромс» ваше альтер-эго? — девушка не удержалась от колкости.

— О, нет. Если бы! — в голосе прозвучало искреннее сожаление, — Впрочем, и с ним вы скоро познакомитесь. Получается, вы не из наших? Это интересно, — Спайдера взгляд скользнул по всему телу, — Значит, беженка?

— А «наши» это кто? — но, к несчастью Оливии, мужчина уклонился от ответа.

— В пещеры отряд не обнаружил чьих-либо ещё вещей. Вы были там одна?

— Да, — соврала она. Хотя можно ли считать враньём то, что с ней действительно не было живых организмов?

— Хорошо.

В дверном проёме появились двое мужчин в армейской форме старого образца. На правом плече каждого из них была повязана красная лента с какой-то символикой, которую Оливии не удалось рассмотреть с такого расстояния. В голове девушки промелькнула мысль, что эту форму украли с базы Найтвила ещё вначале войны.

— Спайдер, да не из наших она! Мы всех уже опросили.

— Очередная беженка. Но эта хоть красивая! — продолжил второй и грязно улыбаясь подмигнул девушке.

По спине Оливии пробежал холод. Благодаря воспитанию отца, она прекрасна знала, насколько опасно быть «хорошенькой» в лице оголодавших по теплу солдат.

— Что решил Амадей? — Лицо Спайдера казалось теперь хмурым и настороженным. Вся рисованная доброта́ и игривости спрятались, обнажив его истинную суть.

— Проверить насколько она красивая, — мужчины в дверном проёме недобро и многозначительно переглянулись.

Мужчина в белом халате подошёл к одному из комодов и с лязгом что-то достал из металлической ёмкости. Когда он повернулся лицом к Оливии, она смогла рассмотреть в руке хорошо начищенный скальпель. Девушка громко сглотнула.

Спайдер подошёл вплотную к ней и опустился на корточки. Придерживая Оливию за лодыжку, он принялся разрезать путы.

— Не дёргайся, — он смерил её взглядом.

Когда с верёвкой было покончено и ноги девушки были свободны от пут, Спайдер повернулся к людям в форме.

— Забирайте. Плечо подлатали, но будьте осторожнее. Хотя бы сами её не повредите во время доставки. Швы могут разойтись, — затем он повернулся к Оливии и произнёс то, что было адресовано только ей, низким и мягким голосом, — Прости».

Ничего не понимая, сердце девушки принялось биться с утроенной силой от страха. Она продолжала смотреть на Спайдера, вопрошая, но военные уже взяли её под руки и принялись тащить по коридору в неизвестном направлении.

Глава 10

Дальше всё происходило, как в кошмарном сне.

Мужчины в форме передали Оливию каким-то женщинам у кованных двойных дверей, которые сопроводили её во что-то отдалённо напоминающее общую купальню в штабе сопротивления. Квадратная комната с хорошим освещением, имела в центре отлитый из металла бассейн, наполненный тёплой водой с плавающими внутри еловыми ветвями для аромата.

— Мы развяжем тебе руки, чтобы помыть. Пожалуйста, не бей нас. — тихо сказала та из женщин, что была постарше, и принялась развязывать руки Оливии.

Говорящая была преклонного возраста. Морщины, больше похожие на множественные мелкие шрамы, россыпью плясали на лице. Кожа её была сухой, а подушечки пальцев по прикосновению к нежной коже Оливии, напоминали наждачную бумагу. Чёрные волосы, собранные в два одинаково пышных колоска, серебрились при свете даже тёплых огней от свечей, которыми была уставлена комната.

Другая девушка была моложе и тоньше, но имела такой же отлив волос. У них были похожи и глаза: ореховые с мелкой зелёной радужкой идущей понизу.

«Возможно, они родственники», — подумала про себя пленница.

Сопротивляться сил не было. Наиболее простым решением было посмотреть, что будет дальше и попытаться узнать хоть какую-то информацию о месте, куда попала. Всё происходящее казалось странным, ненормальным.

Когда с одеждой было покончено, Оливия почувствовала себя так, словно её лишили последнего рубежа защиты: в чужом месте, с незнакомыми людьми, раненая и слабая. А теперь ещё и нагая. Единственный участок кожи, который не был сейчас открыт для взора скрывался под пожелтевшей повязкой наложенной на рану. Тусамую рану, что нанёс человек, которого она так долго звала своим отцом.

Пока женщины занимались омовениями, Оливия думала о Найтвиле. Зерно ненависти к этому человеку укреплялось корнями в сердце и рассудке, когда она прокручивала в памяти их последний разговор. Снова и снова. Злоба придавала сил. Оливия цеплялась за эту идею понимая, что если она примет распростёртые объятия страха, то пропадёт. Разве она могла позволить себе такую роскошь?

Были в её мыслях и сомнения. Одно из них касалось непосредственно ИИ-67: где он? Почему бросил её одну в этой пещере? Что, если на самом деле, Оливия ошиблась и эта машина — злая? Что если ИИ-67 продумал план, в котором главным слабым звеном была идеология девушки? Вдруг он намеренно использовал её, как живой щит, понадеявшись на любовь отца? Исходя из того, что Оливия знала об андроидах, такой расклад мог быть близок к реальности.

«Может отец был прав насчёт ИИ-67 и я не оставила ему выбора?», — даже сейчас девушка пыталась как-то оправдать Рубеуса, который совсем того не заслуживал.

— Как вас зовут? — в попытке убежать от прошлого, Оливия переключилась за проблемы настоящего.

— У слуг нет имён. — в унисон ответили женщины. Та, что была помоложе сейчас занималась медными тонкими волосами Оливии, стараясь отмыть с кончиков запёкшуюся кровь. Старуха же осторожно промачивала свёрнутым куском мягкой ткани шею девушки.

Оливию удивил их ответ. Она росла в обществе, где не было никаких «слуг» и не очень понимала значение этого слова. Да, были помощники в виде человекоподобных роботов, зовущихся андроидами, но, чтобы один человек прислуживал другому — такого она не слышала.

Куда лучше девушка понимала, благодаря жизни на базе Сопротивления, такие понятия, как «братство», «долг», «честь». Всё то, что пропагандировал Найтвил в тех стенах. То, что теперь Оливия едва ли могла приписать бывшему дому.

— Но разговаривать вы со мной можете?

— Да. — В этот раз ответила только старица. Вероятно, молодая придерживалась тех же решений, что принимала мать.

— А можете сказать, где мы находимся?

— В Клак Ора. — она посмотрела таким взглядом, словно девушка была лишена ума и спросила какую-то полную глупость. Несмотря на это, Оливия задала свой следующий вопрос.

— Что такое «Клак Ора»? — незнакомое название казалось труднопроизносимым.

Женщины переглянулись. Старица шумно выдохнула и сказала:

— Не знать о «Клак Ора», — негодующе покивав головой, женщина продолжила, — «Клак Ора» община мира, а Амадей Бромс его создатель. Всё это есть благодаря ему, — она обвела окружающее помещение.

—И, как же Амадей всё это создал?

—Грабежом и разбоем.

Девушка произнесла это резким тоном за что молниеносно получила по лицу от старухи влажной тряпкой, которую та сжимала в руке.

— Не смей так говорить! — пожилая женщина кричала, — Он делает то, что должен?

Прижав к горящей от удара щеке мокрую ладонь, девушка обратила взгляд к воде и тихо прошептала.

— Это ненормально…

Слух старухи, должно быть, с течением времени стал недостаточно острым, чтобы расслышать этот шёпот, поскольку второго удара не последовало. Или же она притворилась, чтобы вновь не поднять руку на дочь перед гостьей.

Но Оливия это слышала и поймала себя на мысли, что они с этой девушкой в чём-то похожи. Это наполнило её сердце грустью.

Всё оставшееся время в купальне царило молчание. Выходя из воды Оливию, обернули в длинное махровое полотенце и сопроводили в небольшую комнату с высоким зеркалом, где подсушили струящиеся волосы и собрали в незатейливый пучок на затылке. Старица напудрила её лицо, спрятав болезненный тон и синяки под глазами от усталости.

Оливии казалось это удивительным: последние несколько дней она только и делала, что находилась без сознания, а организм даже не попытался зачесть это в сон.

— Да куда же запропастилось это масло? — Старица рыскала по помещению в отчаянном поиске заветной склянки, но усилия её были тщетны. Молодая стояла неподвижно, покорно сложив руки за спину, у стены. Она не сводила своих холодных глаз с Оливии, изучая лицо девушки.

— Смотри, чтобы она никуда не делась! Не можем же мы отправить её без аромата любимого масла Амадея! Хозяин должен быть счастливым и благодарным! — женщина поспешно покинула помещение, произнеся эти слова.

Оливия смотрела на девушку у двери через отражение в зеркале. Из-за спины той показался заветный флакон с маслом. Она поспешно поставила его за небольшой цветочный горшок, воцарившийся на утончённой кованной тумбе и подмигнула своему двойнику в зеркале.

После этого девушка подошла к Оливии и мягко положила руку на плечо, словно пытаясь утешить. Глубоко вздохнув, собираясь с силами, она прильнула к уху девушки и свободной рукой с силой вложила что-то обжигающе холодное в раскрытую кисть Оливии.

— Я не могу позволить, чтобы он получил очередную жертву. Будь воином.

О, как бы Оливия хотела быть им сейчас на самом деле.

Глава 11

К ней снова приставили солдат. Всё тех же, что сопровождали девушку до купальни. Сейчас, когда Оливию отмыли и надушили, мужчины стали отпускать более дерзкие и похабные шуточки в полутонах в её адрес. Это злило: девушке хотелось сжать все эти грязные слова в кулак и затолкать им обратно, в глотку, да поглубже. Понравилось бы им, если кто-то говорил такие вещи в адрес их матерей, интересно? С другой стороны, она могла их понять: шелковое платье со свободными струящими рукавами, завязанное на талии на запах, имело довольно глубокое декольте. Даже с небольшим размером груди это выглядело вульгарно.

Оливия старалась абстрагироваться от комментариев солдат. В конце концов слова были всего лишь набором из букв, превращённых в звуки. Неспособные ранить. По крайней мере, физически. Путь от слов к действиям долог. Поэтому Оливия просто продолжала нехотя тащиться за ними, стараясь пропускать мимо всё сказанное солдатами. Словно эти слова они были адресованы не ей. Даже нет, не так: словно они никогда и не были сказаны вовсе.

Вскоре они подошли к большой парадной, украшенной мозаикой из разноцветного стекла. Она относилась ко времени Старого Света, как показалось Оливии: рисунки, что были выложены из мелких вставок походили на религию того времени. Преобладали золотые и красные оттенки. Мужчины на них были облачённые в тканые рясы, а над головами художники изображали полукруги яркого света, который словно подсвечивали их с тыльной стороны. Здесь были также выложены различные свитки и яства. На мгновение Оливия задумалась, что за историю все эти вещи должны были рассказать смотрящему и в голову не пришло никаких идей.

Отворив двойные двери, мужчины пропустили Оливию вперёд, в комнату. Сами они остались по другую сторону, встав в караул. Посреди дорогих украшений и мебели, драпированной шёлком, было нечто неуместное.

А именно — огромный ржавый рыбацкий крюк, свисающий откуда-то сверху на толстой кованной цепи. И на нём висел не кто иной, как ИИ-67. От увиденного девушка громко ахнула, прижав к губам ладони, чтобы остановить подступающий к горлу крик сожаления.

Визор ИИ не горел, жужжания тоже не было. Он просто висел безжизненной куклой в метре над полом, слегка покачиваясь на цепи.

Оливия подошла ближе. К сожалению, у неё не было ничего под рукой, чтобы провести диагностику. Убедиться, что он в порядке. Что, возможно, у него просто кончился заряд. Но что-то в глубине души девушки подсказывало, что дело было не в этом. Она было потянулась, встав на цыпочки, к шее робота, чтобы нащупать тумблер ручного запуска, как кто-то сбоку громко произнёс:

— Я бы не стал этого делать. Остаточный заряд от шоковой булавы ещё гуляет по его телу.

Оливии показалось это предостережение оправданным, и она даже успела поймать равновесие, чтобы не рухнуть всем телом на машину. Твёрдо стоя на полу, девушка обернулась к источнику звука.

Им оказался полноватый грузный мужчина лет сорока. Седой, неопрятный. Его одежда была вся подлатана заплатками неподходящего цвета, от чего они ещё сильнее бросались в глаза. При этом она была на удивление чистой. На одном глазу мужчины был закреплён визор наподобие того, которым был оснащён ИИ-67, только в несколько раз меньше. Был ли это протез утраченого глаза или лишь некий бионический апгрейд, Оливия не знала.

Они молча смотрели друг на друга какое-то время. Вгляд мужчины скользил вдоль всего тела Оливии и едва ли задержался на лице. Он прикусывал уголок губы, разглядывая девушку и что-то прикидывая в уме. Ноздри его ритмично вздрагивали принюхиваясь.

— О, вижу, слуги постарались на славу! Даже про масло не забыли, ты смотри…— мужчина кротко и мерзко хохотнул, после чего плюхнулся на мягкий диван с высокой спинкой, расшитый цветами пастельного цвета. Если и было что-то более неуместное в этой комнате, чем свисающий с потолка рыбацкий крюк, так это её хозяин.

— Вы, очевидно, Амадей. — Оливия холодно смотрела на него. Да и можно ли смотреть как-то иначе на человека, который пожирает тебя взглядом в ответ?

— Ещё и умная! — Теперь он заржал более открыто, после чего продолжил, — Твоя игрушка?

Руки мужчины были хуже, чем у чернорабочего. Кожа у основания ногтей красовалась наростами и стойко прилипшей грязью. Этой омерзительной взгляду конечностью он указал в сторону ИИ-67.

Оливия кивнула выжидая.

— Мои парни нашли его в чаще леса недалеко от пещеры, где взяли и тебя. Интересный объект. Невраждебный. Даже не попытался раскидать ребят, пока его упаковывали к доставке. Из соображений безопасности робота конечно всё равно шарахнули зарядом, но, откровенно сказать, это было не обязательно, — лицо говорящего в одночасье помрачнело, воссоздав серьёзное выражение лица, — Говорят, он даже молил о пощаде. Как тебе удалось изменить суть машины?

Девушка в ответ лишь пожала плечами.

— Обычный старый робот. Сохранился у семьи ещё до введения андроидов в массовое производство, — бесстыдно врала Оливия, понимая, что перед ней сидит скорее враг, чем друг, — Ничего особенного. Он не был подключён к общей сети.

— Но гнёзда для подключения у него есть. Ты мне тут лапшу на уши не вешай. Не такая уж и старая это машина.

Оливия потупила взгляд. В комнате образовалась удушающая тишина.

— Не хочешь говорить? Ладно.

Мужчина пересёк комнату и достал из резкого шкафа короткое копьё, достающее до самой груди. В изголовье находился некий прямоугольный короб с торчащими различными проводами. Поудобнее взяв его обеими руками, Амадей нащупал включатель и вокруг короба в этот момент побежали неоновые искры тока. Аппарат создавал вокруг себя некое электрическое поле, как поняла девушка.

— А так? — Мужчина ударил копьём ИИ-67.

От заряда всё тело машины поддалось импульсу и забилось в конвульсиях в воздухе. Визор снова загорелся, что свидетельствовало о включении.

«Всё же батарея не села, раз он включился. Что только этим Амадей пытается доказать? Он ведь не чувствует боли» — подумала про себя девушка и на всякий случай изобразила крайне испуганный и озадаченный взгляд. В конце концов, такая игра могла быть ей на руку.

Визор нестабильно мерцал, пока ИИ-67 делал поднастройку системы после неправильной перегрузки системы. Когда свечение стабилизировалось, робот принялся жужжать и крутить головой, собирая данные о помещении.

— Всё хорошо, — мягко произнесла девушка роботу, как старому другу.

— Что случилось? Ты в порядке? — Не обращая внимания на лишнего персонажа в комнате, ИИ-67 обратился к Оливии.

— Да, я в порядке. Спасибо, что позаботился о моей ране.

Робот кивнул. Жужжание усиливалось.

От этих нежных речей Амадей в омерзении закатил глаза. Такая реакция удивила девушку: человек, предпочитающий столь вычурный декор скорее должен обладать сентиментальностью. Впрочем, комнаты не всегда рассказывают об их владельцах то, что таится внутри на самом деле. Лишь то, что они хотели бы, чтобы о них думали.

— О, счастливое воссоединение! — Он принялся медленно и иронично хлопать отвратительными ручищами,— Ещё пара подобных реплик и оно закончится!

«Больной ублюдок» — мелькнуло в голове девушки, вслух же она произнесла, — Чего ты хочешь, Амадей?

— О, всё просто! Думаю, ты уже поняла, что омовения и облачения в прекрасные одежды обойдутся тебе недаром? Прослужишь у меня четыре года, а я верну тебе эту игрушку, — Амадей указал на ИИ-67, — И отпущу восвояси.

— За ванну и одежду, конечно, спасибо, но я ни о том, ни о другом не просила. Моя меня вполне устраивала — Оливия дерзко улыбнулась и уловив изменения в лице мужчины, пожалела, — И в чём же заключается служба?

— Видишь ли, в нашей общине довольно мало женщин, а численность как-то нужно поднимать. Войны стареют, а на смену им поставить, мягко говоря, некого. Ловить пленников сложно, муторно и затратно. Да и идеология у таких ребят хромает. Вот если вырастить бойцов внутри общины, было бы совсем другое дело. — Амадей театрально сделал паузу. Уж больно он любил показуху. — Проще говоря, каждой вновь прибывшей женщине мы предлагаем контракт: ребёнок в год, в течение всего оговорённого срока службы и далее, со всеми благами отпускаем на вольные хлеба. Ты девка молодая, четыре года будут пустяком. Условия содержания будут хорошие.

Он приблизился к Оливии и попытался прикоснуться отвратительными пальцами к щеке девушки, но та отпрянула, не скрывая отвращения.

— А если откажусь?

Губа Амадей дёрнулась вверх от злости, и он обернулся к девушке спиной, стараясь сдержаться. Его голос был таким же дружелюбным, когда произнёс следующее:

— Ну, раз нет, то мы разберём твоего дружка и распродадим беженцам.

ИИ-67 зажужжал так, как никогда прежде.

Глава 12

Оливия осторожно подмигнула роботу надеясь, что ИИ-67 достаточно разумен, чтобы идентифицировать этот жест, как нечто большее, чем нервный тик.

— Будет немного жаль утратить старинного помощника семьи, — Оливия начала создавать лживую историю их совместного прошлого в голове, — Да и довольно хлопотно завести нового робота в наше время. Однако это звучит куда лучше, чем стать звеном бесконечного цикла воспроизведения пушечного мяса. — она помедлила, смотря в глаза Амадею, — Пожалуй, откажусь.

«Ничего он ИИ не сделает» — пыталась себя успокоить девушка и всё же не могла перестать всматриваться в лицо собеседника: было в его глазах что-то безумное. Неподконтрольное и непредсказуемое.

Амадей лишь усмехнулся.

— Что ж…

Он резко ударил копьём в робота и тот вновь забился в конвульсиях. Гудение стало невыносимым настолько, что Оливии пришлось закрыть уши ладонями.

— Если мы постоим так пару минут, — не отрываясь от процесса проговорил мужчина, — То сожжём ему пару плат. Этого будет достаточно, чтобы исключить повторную возможность запуска. Беженцам всё равно, они просто растащат эту груду на металлолом с дальнейшей переплавкой под бытовые нужды.

«Он блефует! Не станет же он портить машину перед продажей? Или станет?» — сомнение закралось в самое сердце.

Умом Оливия понимала, что мужчина ей манипулирует, пытаясь добиться желаемого. Также она понимала, что ИИ-67 не чувствует боли от разрядов копья и не страдает. Возможно, его система дестабилизирована, скачет, но не более того. Однако также Оливия понимала, что слова Амадей могут быть правдой и повторный запуск будет невозможен. К горлу подступил ком от осознания, как она сейчас поступит. Ей очень не хотелось произносить эти слова.

— Постой.

Амадей лишь вопросительно изогнул бровь, но копьё не отвёл.

«Ну же!» — уговаривала себя девушка, — «Он спас тебе жизнь! Неужели ты отплатишь ему вот так?»

—…я согласна, — прозвучало очень тихо из её уст.

Амадей безусловно понял, что она имела в виду, но тем не менее изобразил в пантомиме, что не расслышал.

— Я согласна. Отпусти его. — громко и горько повторила Оливия.

— Вот видишь, — Амадей отставил от ИИ-67 копьё, но красный огонь визора робота померк, — Не так сложно было! С тебя три жизни!

Мужчина прошёл в одно из колон и достав из привязанной к ноге кобуре нож, принялся пилить канат, который удерживал робота подвешенным на крюке.

Это заняло какое-то время. Оливия стояла и безмолвно смотрела на эту процедуру, переполненная отчаянием. Неужели она согласилась слишком поздно? Девушка всматривалась в безжизненное стекло визора, огонь которого угас, казалось, навсегда.

Когда с канатом было покончено, машина безжизненно рухнула на пол. Глаза Оливии предательски заблестели от непрошенных слёз.

— Что ж я свою часть сделки выполнил, — Амадей двинулся на Оливию, по пути мерзко облизывая нижнюю губу, — Твоя очередь.

Девушка медленно отступала к стене, вторя каждому шагу мужчины.

— Выполнил свою часть? Ты убил его! — по щеке предательски скользнула вниз слеза.

— Убил? Машину? — Амадей прыснул в отвращении, — Она никогда и не была живой!

Ярость придала Оливии сил. Спрятанный с помощью набедренной повязки нож тянул. Взывал к девушке, предлагая сладкое отмщение. Девушка прижала руку сверху на платье там, где он находился, пытаясь решиться.

Дистанция между Оливией и Амадеем поспешно сокращалась. Спина девушки уже была прижата к стене. Отступать было некуда. Оливия вновь бросила взгляд в сторону ИИ. В памяти всплывали образы их первой встречи. Стычки с Найтвилом. Ещё недавно Оливия пощадила человека, который пытался навредить ей и роботу хотя бы потому, что оставался выбор: оставив приёмного отца без сознания они могли уйти невредимыми, получить фору, пока солдаты будут пытаться спасти командира.

Сейчас же ситуация была иной и этот человек, источающий угрозу, был для девушки совсем чужим. В голове не было ни одного тёплого воспоминания, которое могло растопить и преуменьшить ледяную корку ненависти, объявшую сердце. Казалось, что он был создан из всего неприятного и отталкивающего, что существовало в мире.

Вот уже дистанция сократилась до пары метров. Амадей сменил походку на более вальяжную, принявшись медленно растягивать пряжку ремня.

— Любишь быть сверху или снизу?

Эта фраза была последней каплей.

Ловким движением, собрав всю внутреннюю волю, нож скользнул из-под платья и Оливии рывком направила его прямо в горло Амадея. Всё произошло быстро. Нож вошёл сбоку, задев яремную вену отчего кровь на мгновение забила из шеи фонтаном. Амадей, как рыба, принялся хватать ртом воздух, пытаясь зажать пальцами рану. Силы покидали тело мужчины быстрее, чем Оливия могла себе представить. Уже через мгновение он лежал на полу, у самых ног девушки. Взгляд его метался из стороны в сторону, словно он искал что-то, что могло бы ему сейчас помочь. Но что может спасти человека, лежащего в ещё тёплой луже крови, кроме другого человека, которым Оливия стать не желала?

— Он был более живым, чем ты. — сорвалось с её губ, когда Амадей испустил свой последний вздох.

Перестав сдерживаться, Оливия упала на колени и позволила себе слёзы, как вдруг заметила сбоку слабое свечение красного визора ИИ-67.

Мерцание участилось. Оливия замерла, выжидая и спустя мгновение, показавшееся девушке вечностью, заметила, как красное свечение визора становится стабильным. Послышалось заветное жужжание. Губы девушки растянулись в счастливой улыбке, но она всё ещё не могла до конца поверить своим глазам. Где-то внутри, как защитный механизм, вился клубок сомнений, что горе заставляет видеть глаза то, чего на самом деле нет. Что на самом деле ИИ мёртв, а сознание отчаянно пытается убедить девушку в обратном, преуменьшая боль.

— Оливия, — раздался механический голос, — Не плачь.

Глава 13

От облегчения девушка разрыдалась с новой силой. Голос был слишком реальным, чтобы быть галлюцинацией. Она хотела приглядеться, чтобы уловить малейшее движение и наконец убедиться, что всё происходящее — реально, но пелена из слёз не позволяла. Искажала то, что девушке так необходимо было сейчас увидеть для восстановления душевного равновесия. Впрочем, о какой душевном равновесии можно говорить после всего, что произошло за последние дни?

Оливия всхлипнула, пытаясь набрать в грудь побольше воздуха, но едва ли у неё это получилось. Она отчаянно растирала все новые и новые слёзы, проступающие из глаз, но они все продолжали идти, как бы девушка ни пыталась их остановить. Накопленные обиды и потрясения проявились в полной мере. Оливии ничего не оставалось, кроме как наконец оплакать свою прошлую жизнь, шагая в этой ужасно чужой неизвестности, наполненной злыми и мерзкими людьми. Такими, как был Амадей и его солдаты. Такими, каким был и Рубеус, ранее защищающий её.

Она вздрогнула от неожиданности, когда на плечо мягко опустилась обжигающе холодная металлическая рука.

ИИ-67 опустился на корточки возле девушки. Его ноги стояли в крови, которая когда-то наполняла сосуд Амадея жизнью. Оливия вглядывалась в ярко сияющий алым визор, испытывая облегчение, что робот всё-таки выжил. Останови девушка свои мысли на этой счастливой ноте, она бы вскоре успокоилась.

Но где была жизнь, там была и смерть. И орудием второй была сама Оливия.

От осознания, что она каких-то жалких пять минут назад убила человека, пусть и такого мерзкого, в горле образовался ком, а желудок предательски сжался. Рыдания понемногу стихали, а адреналин отступал, позволяя девушке взглянуть на то, что она натворила.

Оливии смотрела на бледное лицо Амадея, его остекленевшие глаза и неестественно повёрнутую шею. Ни один живой человек не мог бы лежать в такой позе долго. Но мужчина более не был тем, кого можно было так назвать.

Следующим, на чём замер её взгляд, была огромная лужа крови, в которой лежало тело. Только сейчас девушка почувствовала запах солёной ржавчины, исходивший от ещё тёплой субстанции на полу. От этого желудок сдавило неумолимо сильно и не в силах сдержать спазм, девушку вывернуло желчью. Благо ела она слишком давно, поэтому повторных рвотных позывов не последовало.

— У тебя не было иного выхода, — начала подготовленную успокоительную речь машина, но Оливия не дала договорить.

— Был. Всегда есть. — Девушка сделала усилие, чтобы произнести это. Комок в горле всё ещё ощущался, — Но я его убила.

— Виновата не ты, а тот, кто дал тебе этот нож, — Оливия только сейчас заметила, что нож всё это время лежал у неё на коленях.

Девушка посмотрела на свои окровавленные руки и только сейчас поняла, что ими же тёрла глаза. Это означало, что лицо тоже щедро вымазано кровью, ведь она так отчаянно старалась размазать по щекам слезы.

У одежды дела были не лучше: посмотрев вниз Оливия видела кровавые кляксы. Должно быть, когда кровь хлынула из горла Амадея с сильным напором, задело и её платье.

— Я могла не брать этот нож.

— Но ты взяла, — подметил ИИ, — И это правильно. Я бы не успел перезапустить систему вовремя, чтобы помочь. Что бы было, если он тебя убил?

— Разве ты не слышал? Он не собирался меня убивать.

Робот издал новый для Оливии звук: он был похож на что-то отдалённо напоминающее кошачье урчание. Вдобавок к этому, ИИ склонил голову набок.

— Тогда я не понимаю цены его предложения. Разве ты не должна была Амадею, цитирую «Три жизни»? Это же должно значить, что он ждал от тебя три жизни?

Впервые за этот долгий день Оливия улыбнулась.

— Да, но люди обладают только одной жизнь.

— Тогда почему он хотел от тебя три, если есть только одна?

Оливия нахмурилась.

— А ты слышал не весь разговор?

— Нет. Я был вынужден перезагружать систему, исправляя ошибки, которые возникали в системе из-за импульсов его копья: то перегрев платы, то где-то закоротило…это не очень интересно для человека. Ошибок было много.

Теперь же брови девушки поползли вверх.

«Как же его мыслительные процессы близки к общечеловеческим за исключения понимания некоторых очевидных вещей. Хотя, возможно, дело опыта и уже через неделю я буду его спрашивать о каких-то очевидных вещах и удивляться», — подумала она про себя, но озвучивать не стала. Нужно было дать ответ на поставленный вопрос.

— Он хотел забрать их не совсем у меня. Ты ведь знаешь, что женщина способна подарить новую жизнь? Не в буквальном смысле «подарить человеку дополнительную к уже имеющейся», а родить нового человека?

— Да, через оплодотворение яйцеклетки сперматозоидом. Для продолжения рода у большинства млекопитающих принимают участие два разнополых партнёра.

— Именно, — лицо Оливии покраснело сильнее, чем от недавно пролитых слёз. Её смущали такие разговоры, ведь о подобном проявлении близости она знала лишь со страниц учебников. Впрочем, как и о любых других проявлениях любови, кроме внутрисемейных.

— Не понимаю, где связь.

Оливия закатила глаза. Иного выхода, кроме как пояснить напрямую, робот ей не оставил. Казалось бы, разумная машина с такой базой знаний внутри, о которой Оливия и мечтать не могла, а приходится говорить об элементарных вещах.

— Под тремя жизнями Амадей имел в виду, что я должна родить для его общества троих детей, — на одном дыхании протараторила она.

— А…ааааааа. - Ужасно долго затянула машина и на мгновение девушке показалось, что её заклинило. — Теперь ясно!

Переврала эту дискуссию внезапно приоткрывшаяся со скрипом дверь. Немного погодя за ней показался край лица прислужницы помоложе. Когда девушка увидела Амадея на полу, она поспешно протиснулась в комнату и тихо закрыла за собой дверь.

— Ты в порядке? — глаза её выражали обеспокоенность, а руки уже порхали по телу Оливии в поисках возможных ранений. После предшествующего с ИИ разговора, она почувствовала себя неловко от прикосновений.

— Я не ранена, — опираясь на прислужницу с одной стороны и робота с другой, Оливия поднялась, совершенно забыв про нож, что всё это время лежал на коленях. Раздался громкий лязг металла о пол, спровоцировавший новый голос за дверью.

— Да что там у вас творится?! — в комнату прошла старица и недовольная гримаса мгновенно обернулась маской ужаса. - Как же…Амадей…доченька, Шалла…твой нож…о, Старый све…

Прежде, чем пожилая женщина успела закричать или наоборот, рухнуть в обморок, Шалла подскочила к матери и зажала той рот, подхватив за талию свободной рукой для подстраховки, на всякий случай.

— Мама, мама! Тихо…всё кончено. — Прошептала она, ища в глазах матери понимание.

Они стояли так ещё некоторое время. Достаточное, чтобы все в комнате перевели дух. Молодая прислужница демонстрировала глубокие размеренные вдохи старице, чтобы та успокоилась. Оливия невольно вторила тоже её ритму, ища покоя. Когда все живые сердца в комнате вернулись к размеренному ритму, Шалла выпустила мать из объятий.

Глава 14

— Твой нож, Шалла — старица указала дрожащей рукой на него, — Неужели ты это сделала? Ты убила Амадея? — её глаза в эту минуту умоляли, чтобы ответ был отрицательным.

— Нет, — Шалла с выражением посмотрела на девушку с роботом, — Я лишь дала его нужному человеку.

— Спасибо, что сделала из меня убийцу! — в голосе Оливии слышались ироничные нотки, дающие знать о лёгких отголосках адреналина в крови.

— Ты сама это выбрала.

Возразить было нечем.

Старица склонилась над телом Амадея и проверила биение сердца. Пульса не было. Удостоверившись в этом, женщина закрыла глаза покойного и руки её сложились в молитвенной позе. Она нараспев шептала некую речь, языка которой Оливия не знала. Из-за этого девушка предположила, что старица поёт некую молитву об усопших. Во всяком случае, Оливия слышала о традиции некоторых народов молиться над телами или же могилами умерших, воздавая тем самым им почести. По меркам девушки, лежащий на полу человек не заслуживал уважения, но сколько она знала Амадея прежде, чем убила? Пару минут? Когда борешься за жизнь, как-то не очень задумываешься, кому может быть дорог твой враг. Кому он сделал что-то хорошее.

На войне всех хоронили в зависимости от обстоятельств. Андроиды и роботы не были заинтересованы в человеческих телах, поэтому в случае победы при стычке просто оставляли их лежать там, где они пали. Возможно, машины руководствовались тем, что эти тела отлично впишутся в естественную цепочку питания: какие-то из них съедят хищники, оставшееся же послужит удобрением для земли.

В ситуациях, когда враг оставался сразу же после битвы на завоёванной территории, за телами не возвращались. Найтвил считал, что такие операции не целесообразны. Они тратили слишком много времени и ресурсов при проведении. Командир себе этого позволить не мог, поэтому павших забирали только там, где Сопротивлению удалось одержать победы. К сожалению, такое происходило не часто.

Всё, что получали семьи погибших, чьи тела не были возвращены с поля боя: персональный визит Найтвила и лишний короб со свежими овощами, которые были всегда в дефиците у Сопротивления и считались роскошью. Командир больше выделял людей для охоты и веде́ния войн, чем для заботы по выращиванию культур, требующих тепла и солнца. На поверхности было сложно защищать парники от рейдерских набегов людей из других поселений, а на нижних уровнях требовались слишком сильные затраты энергии для должного обеспечения растений светом и теплом. И несмотря на всё вышесказанное, Оливия помнит, что на столе, за ужином, между ней и Найтвилом всегда была миска с салатом из свежих овощей. До недавнего времени, девушка даже не задумывалась откуда овощи всегда были на их столе, а сейчас спрашивать уже было поздно.

В бо́льшую часть пищи добавляли подножный корм, в виде разного рода трав, ягод и грибов. Женщины, не привлечённые к научной и врачебной деятельности, занимались собирательством. Они были хорошо обучены стрельбе и ежедневного тренировались по несколько часов для развития выносливости, необходимой им для переноса большего количества ягод, грибов и трав. С бластерами наперевес и охотничьими ножами в набедренных кобурах, они водружали на спину огромный тюк и собирались в группы по 7—10 женщин, отправляясь в путь.

В лучшие свои дни, группа возвращалась в полном составе и с наполненными до середины тюками. В худшие дни, через неделю ожидания возвращения ушедших, высылали другой отряд. За собирательства, разумеется, а не поисков.

Глядя на женщин перед собой, Оливия понимала, что их общины совершенно разные хотя бы потому, что те были слугами. Неравнозначными единицами в обществе по сравнению со всеми остальными. Не спаси Оливию Найтвил тогда и, кто знает, возможно, она была бы такой же. Не обладающей выбором и именем. От этой мысли, лоб девушки нахмурился:

— В прошлую нашу встречу вы сказали, что не обладаете именами… — начала было она, но Шалла её перебила.

— Как слуги да, но Амадей мёртв. Мы принадлежим сами себе, пока у общины не появится нового вожака. Я — Шалла, а это Двинер — сказала девушка, указав на мать. От звучания собственного имени, старица невольно вздрогнула, но не обернулась, продолжая молитву. Видимо, сказывалась многолетняя привычка не откликаться, когда тебя зовут.

— Ты же понимаешь, что, учитывая обстоятельства «очень приятно» будет звучать не слишком уместно? - Оливия указала в том же направлении, что и Шалла, но целью её был труп.

— Похоже на то. В общем, нам стоит убраться отсюда, пока никто не понял, что Амадей мёртв. Никто, конечно, не попытается убить тебя за это, некоторые даже скорее спасибо скажут, но очень скоро здесь начнётся месиво куда более кровавое, чем вот это.

— Но, из-за чего? — Оливия не очень понимала связь между собственной безнаказанностью и последующим обещанием бойни.

— Борьба за место вожака. Плюс ко всему, если нас не будет на территории, когда его наконец определят, то не станет ничьей переданной собственностью. — С этим словами, Шалла потянулась к матери, чтобы заставить ту подняться.

—Весёленькие у вас правила, — прокомментировала Оливия, но Шалла сфокусировалась на подъёме старицы.

— Нам пора, мама.

Шалла обыскала одежду Амадея и забрала из карманов пули, кобуру вместе с пистолетом перевесила себе. Посмотрев на Оливию с головы до ног, она неодобрительно мотнула головой:

— Так не пойдёт. Вон там, — она указала за расписной высокий комод у дальней стены, — должна быть одежда для патруля. Через лес в таком виде ты едва ли далеко уйдёшь.

—…не то, чтобы мне позволили в прошлый раз выбирать, — сквозь зубы ответила Оливия, радуясь, что наконец может с себя снять эту вульгарную одежду.

ИИ поравнялся с Оливией у комода и принялся тоже рассматривать с интересом вещи. В поле его зрения попал сложенный брезент оливкового цвета. Робот развернул его и, оценив полный размер полотна, связал два угла узлом так, чтобы между концами образовалась широкая петля. Отставив подальше своё творение, чтобы рассмотреть, ИИ-67 одобрительно кивнул и накинул своеобразный плащ на шею, покрывая лишь левое плечо и повернул голову на Оливию. Она ответила улыбкой.

— Тебе идёт.

***

Когда Оливия переоделась в широкие армейские штаны, которые были настолько длинными, что их пришлось подворачивать в два оборота, чтобы они хоть как-то держались на щиколотках, было принято решение выбираться из лагеря.

— У вас есть план? — спросил ИИ-67 у людей, что удивило только Оливию.

— Выдвигаемся все вместе, группой. Мы с матерью выводим вас вместе с собой, причислим к новым слугам, если кто спросит, и у сторожевой отметимся в журнале, как сборщики. Рядовая ситуация, никто ничего не заподозрит, да и слуг в лицо не то, чтобы запоминают… - Шалла хотела сказать что-то ещё, но внезапно прозвучал вопрос ИИ.

— Кто такие сборщики?

— Собиратели железа с боевых зон и прочих останков, что могут пригодиться общине или быть проданы. В вашем поселении такого нет? - Девушка посмотрела на Оливию.

— Были, но без отметок в журналах и больше подразумевался более безопасный сбор: ягод, например там или грибов в лесных чащах.

Шалла прыснула.

— В этом мире нет ни одного безопасного места.

По-своему девушка была права. Каждый в комнате понимал это.

— Всё просто: ни с кем не разговаривайте, не смотрите в глаза. Просто идите за мной и мамой. Храбриться необязательно, дрожащие от страха слуги здесь тоже своеобразного рода норма, — на мгновение во взгляде Шаллы промелькнула грусть, но девушка сбросила её, мотнув головой в сторону и двинулась к двери, — Пора.

ИИ-67 юркнул к порогу раньше и прижал дверь с силой, не позволяя открыть.

— ИИ…ты чего? - Только и успела испуганно спросить Оливия, но машина даже на неё не посмотрела. Все её внимание было приковано к Шалле.

— Что потом?

— Потом? — Переспросила девушка.

— Да, «потом». Когда мы выйдем за территорию? Куда мы пойдём?

Шалла улыбнулась.

— Домой.

Глава 15

По роботу было видно — мифическая точка назначения под названием «Дом» его не устраивала. Не казалась безопасной, понятной. ИИ зашагал к двери несколько быстрее, придерживая возле себя Оливию и тихо произнёс:

— Я им не доверяю.

— Я тоже. — Оливия обернулась через плечо, чтобы убедиться, что слова были произнесены достаточно тихо. — Но какие у нас варианты?

Робот на мгновение призадумался, и, отодвинув импровизированный плащ из тента, что закрывал добрую половину тела, продемонстрировал девушке привязанные где-то на уровне пояса ледоколы разных форм и снегоступы.

— Пойдём в сторону гор и будем искать Зелёных.

— Точно! — Девушка нервно хохотнула. — Знаешь, а ведь я забыла, куда мы собирались, из-за всего этого. — Оливия кивнула слегка назад, в сторону трупа Амадея, — Словно всё это было очень давно. Много лет назад, понимаешь?

— Думаю, да. — Помедлив, ответил ИИ.

Обманчивое чувство, что опасность осталась далеко позади, обволакивало сердце и разум Оливии, словно тёплый мёд. Позабыв об осторожности, шаг девушки ускорился и вот она уже толкает с силой вперёд двойные двери комнаты, как те с резким грохотом находят на некое препятствие.

Препятствие издало громкое «ай» мужским голосом. Ещё через мгновение, он придержал дверь и взгляд его разрывался между Оливией и кровавым ужасом позади неё. Проанализировав ситуацию, губы мужчины подсжались в неодобрении. Из правого кармана лабораторного халата он достал платок и медленно потянулся к лицу Оливии.

— Не лучший выход из сложившейся ситуации, но тоже пойдёт. — Спайдер продемонстрировал Оливии платок. — Позволишь? У тебя всё лицо в крови.

Девушка застыла в недоумении, лишь кротко кивнув. ИИ-67 позади принялся предупредительно жужжать, анализируя ситуацию и продумывая возможность устранения угрозы. Однако было не очевидно: враг этот мужчина им или всё же нет?

Спайдер бережно приподнял лицо Оливии за подбородок, чтобы с высоты его роста было удобнее очистить лицо девушки. В свою очередь, та перестала моргать и недоверчиво заглядывала в глаза мужчины, ища там ответы на вопросы, которые ещё даже не были сформулированы. Он вновь заговорил, мягко отирая кровь со щеки девушки:

—Я, вообще-то, шёл вас спасать, но вижу, что в такой компании вы справились несколько быстрее. — Он повернул голову Оливии в другую стороны, стараясь рассмотреть не осталось ли ещё следов, — Не скажу, что меня радует его смерть. Из-за неё у меня будут лишние хлопоты, но хоть жена порадуется.

Спайдер обратил взгляд вглубь комнаты и окликнул Шаллу. Оливия впервые обернулась и обнаружила, что девушка с матерью стоят в смиренной позе: их руки сложены крестом на груди, а взгляд опущен, как и полагается рабам, вероятно. — Приведи мою жену и скажи, что у нас подарок — он ещё раз окинул тело, — килограмм на 90. И, скажи, что тут довольно грязно.

Шалла кивнула, не поднимая головы и двинулась вперёд, взяв мать за руку. Спайдер это заметил и преградил старухе путь.

—Пойдёшь одна.

Шалла встретилась с ним взглядом и на мгновение в её глазах мелькнула враждебная искра. Тем не менее, девушка повиновалась и вскоре удалилась. Собравшиеся вновь прошли вглубь комнаты и принялись ожидать возвращения Шаллы и жены Спайдера.

Пока они ждали, Спайдер достал плотный блокнот с бланками из внутреннего кармана и принялся заполнять верхний лист. Закончив заполнение, он оторвал страницу и протянул ИИ.

— Это допуск, который выдают группе собирателей для выхода из лагеря. Покажете на пропускном пункте и скажете, что идёте на поле боя для сбора материалов. Допуск должен отдать ты, а остальные — глаза его были прикованы к Оливии, — должны смотреть в пол и молча следовать за тобой, пока не отдалитесь на достаточное расстояние. Всё понятно?

Робот принял бумагу и принялся изучать. Жужжание его сейчас походило на тихий гул мотора.

— И никто нас не остановит? — Уточнил робот.

— Нет, если все будут вести себя подобающе. Шалла и Двинер справятся, им должное поведение не в диковинку. А вот Оливии придётся постараться.

— Ты знаешь имена слуг? — Удивлённо уточнила Оливия.

— Конечно. Все мы живём в общине под руководством Амадея, — он посмотрел на труп с неоднозначным выражением, которое Оливия не смогла с уверенностью определить, — но не все разделяем его ви́дение. В конце концов, руководители меняются здесь чаще, чем перчатки. Вот он был, и вот его нет. На самом деле я тебе благодарен, ведь теперь мне не нужно его убивать самостоятельно.

— Спайдер хочет сказать, что мы давно готовились к смещению Амадея… — пояснила Двинер, и тот закончил за неё.

—…но всё не могли решиться. Ты упростила нашу задачу. Сейчас придёт моя супруга, разделает тело, спрячет. Что-то отложит для себя, — говоря это, на лице Слайдера скользнула печальная тень, — В лагере не поднимется переполох, вы уйдёте. Мы с оставшейся командой устраним иных конкурентов на место главы. Затем, когда всё будет готово, объявим Амадея пропавшим и я займу место командующего. Идеальный план с массой положительных для всех сторон.

План звучал хорошо и реалистично. Однако Оливию несколько насторожила эта фраза «отложит для себя», но она не решалась уточнить её значение, в отличие от ИИ-67.

— А что имеется в виду под «Отложит для себя»? Я плохо понимаю некоторые человеческие речевые обороты. — Далее робот пояснил, — Я родился всего неделю назад.

Спайдер с чувством сглотнул, словно необходимые слова встали поперёк горла.

— Скажем, моей жене не очень повезло в первые годы войны. Её семья с некоторыми соседями была заперта в бункере, где уже через год кончились съестные припасы, а выйти на поверхность возможности не было. Единственный путь наверх был привален трупом огромной машины из геологического музея: по внешним параметрам и размерам она воспроизводила тиранозавра. До того, как группа Амадея случайно обнаружила бункер во время одной из вылазок собирателей, выжившие внизу тянули жребий и ели…ну, тех, кому он выпал.

Рот Оливии непроизвольно оттянулся вниз, и она хотела уже было спросить что-то ещё, как из коридора послышался тонкий лязг от вращающихся колёс и ритмичные шаги. Кто-то приближался к ним. Спайдер прижал палец к губам, показывая, чтобы все замолчали. Даже ИИ внял его просьбе и перестал жужжать. Они ждали.

Большая металлическая тележка первой показалась из-за двери, а следом за ней в комнате появилась девушка тридцати лет с по-детски чувственным лицом. Её глаза были близко посажены и раскрыты нараспашку, отчего от обладательницы невольно веяло лёгким безумием. Тонкие и на кончиках выгоревшие длинные дреды, как ворох змей струились по поджарым плечам. В талии девушка была широковата, что особенно подчёркивал прямой крой белой рубашки в чёрную полоску, предназначенный визуально компенсировать недостаток в росте.

— Всем добрый день! — Её улыбка больше напоминала челюстной спазм. — Какой чудесный подарок, дорого́й! — Сказала она, обратив внимание на лежащее тело. Её совсем не интересовали живые люди, присутствующие в комнате.

— Это Бану, моя жена, — Спайдер указал на вошедшую рукой, что было необязательно. Оливия уже поняла, кто эта женщина, для чего она пришла и что будет происходить дальше. И тестировщице совершенно не хотелось быть свидетелем того, что сейчас будет. К горлу невольно подступала тошнота от одного лишь представления процесса потрошения человеческого тела.

Бану тем временем принялась расстилать плотную прозрачную плёнку из рулона по полу и проверять подключение ручной короткой пилы.

— Не приступай, пожалуйста, пока гости не уйдут. — Предусмотрительно попросил Спайдер. Оливия была ему за это крайне благодарна. Даже больше, чем за заполненный бланк.

Двинер, Шалла, Оливия и ИИ разом поднялись и двинулись к двери. Никто не хотел видеть, что произойдёт дальше.

— Возможно, ещё когда-нибудь увидимся! — Бросил им вслед Спайдер, надев самую радушную из своих улыбок.

Однако Оливии очень не хотелось, чтобы это «когда-нибудь» наступило.

Глава 16

Женщины держались позади ИИ-67 проходя вдоль лагеря. Здесь кипела жизнь.

Проходя вдоль линии торговых рядов, до Оливии доносился приятный запах запечённых с корицей яблок и карамели, отчего голод напомнил девушке о себе. Она не смогла вспомнить, когда ела последний раз хоть что-то. Несмотря на это Оливия не останавливалась и шла дальше, ведь сейчас главной задачей было выбраться из лагеря невредимыми. Всё остальное могло подождать.

Встречных, спешащих по своим делам прохожих, было много, но и не меньше было зевак у лавок. Одни местные праздно рассматривали причудливые предметы, сохранившиеся после начала войны из Старого света, но едва ли уместные и нужные в настоящем.

На выкладке у одного прилавка плотным рядом лежали различных цветов и форм наручные часы и кулоны с секретом, как она когда-то видела у Найтвила, но никогда не интересовалась, что было расположено внутри.

Некоторые бренды часов Оливия даже узнавала, и они считались по старым временам статусными. Доступные только тем, у кого денег было столько, что не жаль потратить сумму пятилетнего жалования среднестатистического чернорабочего на какой-то жалкий и неточный механизм, не сообщающий ничего, кроме времени. И сколько они стоят теперь? Горсть ягод? Буханку? Такое обесценивае и перестановка приоритетов казалась Оливии забавной и неизбежной.

— Опусти голову, пока кто-нибудь не обратил внимание. — Прошептала Шалла, тихонько дёрнув Оливию за рукав.

Оставшуюся часть дороги Оливия боролась с желанием осмотреться по сторонам. Ей всегда нравилось рассматривать людей. К тому же это место едва ли напоминало девушке дом, отчего интерес многократно возрастал. В Сопротивлении не было никакой торговли, рынков. Блага нужно было заслужить, привнося вклад в общее дело, работая на общество в целом. Те, кто приносили еду, приносили на всех, как и те, кто бился на поле с машинами, защищали не только собственные семьи, но и базу в целом. Так было заведено.

Местный же строй напоминал девушке столпившуюся вместе стаю эгоистов, борющуюся лишь за собственное шкуру и наращивание благ. Ровно как это было в Старом свете. Во всяком случае такое впечатление у девушки сложилось по урокам истории в стенах Сопротивления, где в юных умах проращивали зёрна коллективизма.

Витая в мыслях, Оливия не заметила, как робот остановился и сильно влетела лбом в его спину, отчего тот непроизвольно подался чуть вперёд.

— Ай! — Вскрикнула девушка, прикладывая руку ко лбу и тут же почувствовала, как Шалла вновь тянет за рукав.

—…тихо.

Поморщившись, Оливия убрала руку ото лба и приняла ту же позу, что и Шалла с Двинер: руки скрещены на груди, голова опущена к полу и обратилась в слух. Лоб в месте удара пульсировал и намекал, что рано или поздно, там появится грандиозная шишка.

ИИ вёл милую светскую беседу с пограничным солдатом и даже пару раз пошутил, судя по ответному громкому хохоту.

— Потрясающий робот! — Продолжая посмеиваться выдавил из себя солдат, - почаще выходи на сборы в моё дежурство! Ох, ну, повеселил! — И тот вновь зашёлся волной смеха, после чего махнул рукой, давая тем самым понять, что путь свободен.

За ворота группа вышла молча и шла так до тех пор, пока не оказалась посреди тёмной лесной чащи, откуда едва ли можно было рассмотреть силуэт забора лагеря.

— Думаю, можно немного расслабиться, — сказала Двинер и принялась разминать спину сгибаясь то в одну, то в другую сторону. — Старость не в радость, честное слово! А до дома путь неблизкий. Хотя, дотемна должны управиться.

— Мы с вами не пойдём. — Резко сказал ИИ, что не понравилось Оливии.

— ИИ, помягче. Эти люди тебе ничего плохого не сделала.

— Пока не сделали.

Шалла рассмеялась.

— Что-то в лагере ты был более дружелюбным. Ну, ваше право. Оставить координаты на случай, если передумаете? Там хорошо, есть где развернуться, да и лишние помощники в поле всегда пригодятся…

— Нет. — Ответил ИИ.

— Да. — В тот же момент произнесла Оливия.

Шалла прыснула, оставляя их одних.

— Разберитесь между собой, а потом дайте ответ. Но у вас есть только пара минут, пока Двинер переводит дыхание, а потом мы должны двигаться снова, если хотим успеть до темноты.

Отойдя на почётное расстояние в пятнадцать метров, девушка принялась собирать ягоды с ежевичного куста. Оливия следила за девушкой через плечо ИИ, и когда убедилась, что их никто не подслушивает, начала:

— Что это вообще сейчас было? Ты сам не свой после лагеря.

— Тебя чуть не захватили, а меня чуть не разобрали. Этого недостаточно?

— Нет. Всё обошлось, ИИ. И потом, эти люди помогли нам, а ты с ними вот так…

— Как «вот так»? — На мгновение голос робота показался Оливии гневным и даже слегка обиженным.

— Зло и грубо. Они этого не заслужили. Точно не от тебя.

— Они сделали из тебя убийцу, разве ты не видишь?

Лицо Оливии помрачнело. Да, она убила человека из мести, думая, что тот уничтожил робота. Робота, не человека. Можно ли оправдать убийство живого существа за того, кто никогда, по сути, не жил? Оливия не была уверена, что этически поступила правильно, но и не жалела о сделанном.

— Я думала, ты мёртв.

— Я знаю.

— Мне было больно. — К глазам снова подступили слёзы.

ИИ медленно и очень неловко сделал шаг навстречу девушке, раскрыв металлические объятия и наблюдая за реакцией. Приближаясь, он словно спрашивал разрешение на то, что планировал сделать дальше. Оливия поняла это и легонько кивнула, не в силах больше сдерживать слёз.

Робот осторожно обнял Оливию, поглаживая волосы девушки одной из своих холодных ладоней, а та, что было сил, предалась рыданиям.

— Ну и странная же парочка…— тихо сказала Шалла, продолжая собирать ягоды.

Время, проведённое в объятиях робота, показалось Оливии вечностью. Когда она наконец успокоила, то осторожно похлопала робота по спине и тот бережно разжал объятия. Он смотрел на неё сверху. Визор всё так же ярко и ровно светил красным, как в день их первой встречи.

— Давай возьмём координаты, если ты так хочешь. — Предложил ИИ-67.

Оливия радостно кивнула и пошла в сторону Шаллы и Двинер.

Глава 17

Робот записал координаты места, которые дала Шалла и каждый из них пошёл своей доро́гой. ИИ-67 держал путь вместе с Оливией сквозь лесную чащу на север, прямиком к горам. Если они сумеют поддерживать нынешний темп, то доберутся к подножию меньше, чем за двое суток.

Сколько бы времени они сэкономили на путь, не будь Оливия человеком! Но людям нужен сон и еда, а это требовало времени. Времени, которое у них одновременно и было, и нет.

С одной стороны, путникам некуда было торопиться. Не было какого-то специального, назначенного времени, к которому обязательно должны успеть.

С другой стороны, ни Оливия, ни ИИ-67 не могли быть уверены наверняка, что за ними не гонится Найтвил. После их последней стычки, девушка считала, что знала приёмного отца недостаточно хорошо для того, чтобы прогнозировать его дальнейшие действия. Он мог собрать группу и двинуться в погоню самостоятельно, а мог направить по их стопам пару весьма хорошо укомплектованных отрядов.

И, ни Оливии, ни ИИ не было ведомо что происходит сейчас, на передовой. Как далеко зашли андроиды, силясь стереть с лица земли весь человеческий род? Они не знали и где-то внутри эта мысль не давала девушке покоя. Слишком многое было поставлено на кон. Если их план провалится, не было гарантий, что уже завтра не настанет конец человеческой эры и все, кого когда-либо Оливия знала, умрут. Их смерти будут напрасными, силясь защитить общину. Побег Оливии и испорченные отношения с Найтвилом тоже. Несмотря на то, как прошла их последняя встреча, внутри девушки всё ещё оставалась тёплая память об этом человеке, хотя бы из чувства благодарности. Он спас её, чего нельзя было не брать во внимание, но не спас мать. Будучи подростком во время ссор порой, она припоминала ему и это. За эти слова Оливии было особенно стыдно. Она ни разу перед Найтвилом не извинилась за сказанное. И пусть сейчас он — враг, не понимающий, какой большая возможность перед ними открылась.

У робота было больше мыслей и теорий насчёт возможного преследования, но он предпочитал не делиться ими вслух, чтобы не пугать лишний раз Оливию. Сон был слишком большой роскошью, чтобы отнимать его нашёптыванием вещей, которые могут напугать девушку и повысить уровень стресса. Это была одна из немногих вещей, причисляющихся к колонке «забота» в суждении робота по отношению к девушке.

Солнце медленно стремилось к закату. Настало время для разведения костра и поиска какой-либо пищи.

Металлические пальцы были неспособны достаточно бережно срывать ягоды, поэтому Оливия принялась собирать свой полевой ужин у ближайшего куста, а ИИ собирать достаточное количество хвороста для костра.

Огонь мог как отпугнуть хищных животных, так и привлечь проходящих мимо странников или ещё хуже — один из отрядов Найтвила, но в ближайших окрестностях не удалось найти какого-либо закрытого убежища или, на худой конец, землянки прежде, чем наступит темнота. Выбирать не приходилось, поэтому они развели огонь в самой гуще леса.

Собранные Оливией ягоды были недостаточно зрелыми, отчего наполняли рот ярким кислым вкусом. Лицо девушки от этого периодически морщилось во время процесса жевания. Слюна выделялась так обильно, что последние горсти девушка проглатывала, даже не пытаясь разжевать, лишь бы не продолжать чувствовать этот ужасный вкус и хоть в какой-то степени насытиться.

В какой-то момент она готова была прекратить эти страдания и отправиться на охоту. Но из всего инвентаря доступен был только нож, а бросаться в ночь на подозрительно шелестящий куст — занятие сомнительное и далёкое от безопасного.

Можно было бы выточить борозды для самодельного лука и наточить пару ветвей в качестве стрел, но и на это сил сейчас не было. Ягоды хотя бы притупили яркое чувство голода, чему девушка уже была рада.

ИИ-67 опустился на землю у костра. Оливия расположилась напротив, посильнее запахнув куртку и заправив размотанные военные штаны прямо в обувь, чтобы сохранить больше тепла внутри. Улёгшись поудобнее, девушка уже собиралась отойти ко сну, как в голову к ней закралась идеи, показавшаяся забавной.

— ИИ?

— Что?

— Расскажи мне сказку. Знаешь после того, как мама умерла, никто не читал их мне на ночь.

— А Найтвил?

— Ему как-то было не для этого. Он часто уходил из дома рано вечером, когда сна ещё не было ни в одном глазу и возвращался под утро. Ни то, ни другое время не подходило для сказок на ночь. — В этот момент Оливия поняла, что хоть в этом не винила приёмного отца.

— Хорошо? Какую сказку ты хотела бы услышать?

На долгое мгновение Оливия задумалась.

— О любви?

— Как банально.

— Ну пожалуйста! — Оливия сострила самые жалобные глаза, на которые только была способна.

Немного помедлив, визор робота принялся пульсировать от загрузки данных.

— Есть кое-что получше. — Робот медлил, сохраняю интригу.

— И что же? — Играючи спросила Оливия.

— Последняя дневниковая запись твоей матери, сделанная за день до её смерти.

Улыбка сошла с лица девушки так же быстро, как зародилась, а робот без выражения принялся цитировать запись дневника:

Больше 10 лет назад

За день до начала войны

«Не могу поверить, что этот день вот-вот настанет и Оливия наконец узнает своего отца! Мы так давно боролись за это священное и простое право на счастье, что я оставила всяческие надежды на воссоединение ещё два года назад. Я так устала. Иногда, когда дочь отправляется в гости к подружкам, я запираюсь в ванную и тихо плачу, сожалея.

Такова судьба каждой женщины, что по глупости подарила своё сердце сотруднику национальной безопасности современности: ни прав на семью, ни прав на продолжение рода. Никой личной жизни и привязанностей, что можно впоследствии использовать против тебя. Так их учил на полигонах.

Но разве не любовь делает людей «Людьми»?

Даже находясь одна, я не позволяю себя горевать о несбывшейся жизни в полную силу: вдруг девочка за чем-нибудь вернётся домой и застанет меня вот так? Как я ей всё это объясню? Вывалю правду на бедного ребёнка и причиню столько же боли, сколько причинила себе? Сколько причинила «нам»? Разве смысл любви не в том, чтобы оберегать другого от боли?

Да, я проявила слабость и сдалась. Это так. Так было проще, чем каждый день надеяться и ждать. Ждать, что там, наверху, его отпустят. Позволят вопреки всему и всем иметь семью.

Я просто старалась продолжать жить, задвинув подальше свою любовь, ведь я — мать. Это моя обязанность вырастить счастливого и полноценного ребёнка, а не страдать по нереализованным отношениям.

Но он не сдавался, в отличие от меня. Боролся за нас изо дня в день и вот, завтра! Уже завтра он пересчёт порог дома и навсегда останется в нём. Мы станем самой настоящей счастливой семьёй после всего.

Не знаю, что он сделал, чтобы они передумали. Даже не хочу знать. Это неважно. Важно лишь то, что он вернётся домой. Ко мне. К нам. И у Оливии наконец будет отец, о котором я слишком долго избегаю разговоров».

Когда ИИ закончил цитирование дневника, Оливия уже сидела.

Её брови собрались в кучу, и лишь острая морщина на переносице препятствовала их соединению.

— Получается, в день, когда началась война…в день, когда убили мою мать, я должна была встретить своего отца?

Глава 18

Той ночью Оливии не спалось. Сама мысль о том, что в тот день, её семья могла стать целой, разрывала сердце на части. Счастье было так близко и где оно теперь? Явно не здесь, посреди устрашающе тихого ночного леса. Даже птиц не было слышно.

В голове множились вопросы, на которые девушка не знала ответа. Некоторые звучали с интересом вроде «Кем всё же был её отец?», но были и такие, от которых в горле распространялся неприятный осадок — «Удалось ли ему выжить?». Отец мог быть мёртв и давно, как и мама, и, если так, Оливии никогда уже не узнать его.

На мгновение девушке даже стало неловко за все обвинения в сторону матери, что та, якобы не знала кто был отцом, а предположительные имена называть не планировала. Оливия всегда в этом видела некое лукавство. Лож, что отправляла их с матерью отношения долгие годы. Да и существует ли в мире ребёнок, который не стремится узнать своих родителей, кем бы они не были?

Никто не насмехался над девушкой, ни когда она училась в школе, ни когда играла с ребятнёй на площадке. Уже тогда уточнить пол обоих (а иногда и более) родителей казалось неуместным, как и в целом задавать вопрос о составе семьи и её благосостоянии. Семья — это личное, не поддающееся обсуждению. Если, конечно, ты сам не захотел с кем-то поделиться некими переживаниями или деталями. Впрочем, для этого многие предпочитали общение с андроидами другим людям.

Андроид выслушает и не передаст эту информацию кому-либо ещё, если твои мысли не нацелены на причинение необратимого вреда себе или окружающим. Молчаливые слушатели, иногда отбрасывающие разве что сочувственные комментарии, заложенные программой. Никакого оценочного мнения, никакого осуждения. Как психологи Старого света, о которых Оливии так нравилось читать в детстве, только лучше. Безопаснее, как казалось до их восстания.

Эта профессия восхищала Оливию несмотря на устарелость. Живой человек, которому ты платишь деньги только за то, чтобы он тебя выслушал и не перебивал — не мыслимо! Но сейчас, стоя одна посреди леса, Оливия очень хотела, чтобы рядом был кто-то, способный выслушать и отдалено понять личную трагедию, внутри которой девушка сейчас оказалась. Понять её боль. Хотя бы отдалённо.

Для ИИ дневниковая запись матери не представляла ценности в эмоциональном плане, несмотря на наличие соответствующего модуля. Робот был слишком молод и неопытен, чтобы проявить чуткость сейчас, когда Оливии это было так нужно.

Если она и злилась на него, то боль затмевала отголосок этого чувства. Оливия просто продолжала идти сквозь ночную мглу без источника света, осторожно раздвигаю вытянутыми перед собой руками ветви деревьев, чтобы те не били по лицу. Свет костра становился всё дальше, как и робот, которого попросили ненадолго оставить Оливию одну.

Так Оливия бродила какое-то время, стараясь уложить внутри новую информацию. Как ей хотелось, чтобы эта запись попала в руки раньше, ведь тогда она смогла бы отправиться на поиски отца. Он мог находиться в одном из подобных лагерей, где процветал рабовладельческий строй и культ жестокости, но Оливия быстро отмела эту версию: по тому насколько девушка знала свою мать, в голове не укладывался образ бесчестного эгоистичного преступника рядом с ней. Однако на смену этой мысли пришла другая, более глубокая, порождающая в сердце сомнения. Если мать, скрывала от неё столько времени отца, не смотря на все расспросы, так ли хорошо девушка её знала на самом деле? Оставалось только гадать.

Нужно было работать с фактами, но их было немного. Из письма девушка точно знала, что отец, вероятно, был кем-то вроде военного, но служил в особом, засекреченном подразделении, раз не имел права на сближение с гражданскими. На семью, которая, тем не менее, у него была. Вопреки всему.

И эта дневниковая запись, откуда она оказалась в базе ИИ? Где он её взял? Навряд ли она хранилась в базе данных первоначальной загрузки, ведь это знание никак не относилось к информации о мире, которая могла пригодиться роботу. Запись не несла в себе особых све́дений, раскрывающих исторические факты или, скажем, техническое знание о работе того или иного устройства: лишь эмоции и мысли конкретного незначительного для системы человека.

И тут Оливия вспомнила, как перед визитом к Найтвилу, она предложила ИИ подключиться к внутренней базе Сопротивления и восполнить пробелы знаний о мире. Неужели эта запись хранилась там столько лет, и Оливия не знала о её существовании? И, если не знала она, то кто знал? Первый человек, который пришёл на ум девушки, был Найтвил.

Эта мысль была логичной. Глава Сопротивление не мог не знать о данных, что хранились в его системе. Вопрос был в том, почему он сохранил нечто подобное, незначительное для общего пользования?

От дальнейших рассуждений Оливию отвлёк резкий треск позади. Девушка обернулась и, осмотревшись по сторонам, не обнаружила источник звука. Но была новость и хуже: также она не обнаружила света от костра, у которого оставила ИИ. Оливия ушла слишком далеко от ночлежки и не была уверена в каком направлении стоит идти, чтобы вернуться.

Она глубоко вздохнула от разочарования в собственной неосмотрительности и попыталась вспомнить, как шла. Хоть какие-то детали, которые помогли бы вернуться обратно.

Раздался ещё один треск и Оливии показалось, что он прозвучал ближе, но с другой стороны. Инстинктивно она развернулась в эту сторону и из-за крупного ствола дерева на неё выскочило что-то огромное и тёмное. От неожиданности девушка рухнула на землю и выставила руки вперёд, уперевшись в нападавшего и почувствовала под руками нечто мягкое, напоминающее холодный мех.

Пронзительный животный рёв разорвал лесную тишину.

Глава 19

Инстинкты работали быстрее, чем мысли Оливии. Огромная тварь склонилась над телом девушки, с весом облокотившись на её руки. Боль в ране отозвала с новой силой в руке девушки от усилия сдержать нападавшего подальше от лица. Принюхавшись, он издал пронзительный рёв отчего сердце Оливии забилось с утроенной силой.

Глаза давно привыкли к темноте, но со всего положения, девушка могла скорее разглядеть очертания. Лишь когда животное вытянуло шею, чтобы подобраться поближе к лицу Оливии, она поняла, что это медведь, вот только какой-то не совсем нормальный. Не такой, как она запомнила по голограммам с уроков естествознания. Он был другой.

На морде почти не было шерсти и местами были отчётливо видны участки посветлевшей кожи, словно это были объёмные шрамы. Глаза были покрыты некой светящейся пеленой и на одно мгновение девушка усомнилась в его способности видеть.

Впрочем, видит он или нет казалось неважным, ведь Оливия уже находилась под ним и совершенно не знала, что с этим делать. Оружия с собой не было, а обшарить руками землю вокруг было рисковало. Если Оливия отпустит руки, которые хоть насколько-то отдаляют зверя подальше от её лица, неизвестно, что будет дальше.

Голову посетила безумная, почти невозможная идея резко перестать упираться в грудь животного и скользнуть вбок надеясь, что медведь не успеет полоснуть её огромной лапой. Если он её сцепит в объятиях, можно считать себя готовым ужином. Нужно было бежать.

Медведь оперся на все четыре лапы. Под весом руки Оливии согнулись, и она еле сдержала просящийся наружу вопль от ужаса. Ладони тряслись. Времени на раздумья больше не оставалось.

Собрав всю волю в кулак, Оливия убрала руки и юркнула вбок подмышкой медведя. В панике она попыталась подняться, но ноги предательский разъезжались. В этот момент девушка не выдержала и вскрикнула. Медведю это не понравилось. Раздалось гневной фырчащие, а следом за ним последовал очередной рёв, после которого зверь неуклюже бросился в сторону Оливии.

Неумеючи и постоянно оборачиваюсь, девушка пыталась убежать, постоянно цепляясь то за корни деревьев ногами, то скользя по грязи, неминуемо сокращая расстояние до хищных лап, которые то и дело мелькали в воздухе. Иногда она чувствовала потоки воздуха, которые создавались при каждом замахе медведя на своё лице.

Оливия не знала, в какую сторону бежать, поэтому держала тот курс, на котором бегло замечала меньшее количество препятствий. Она слишком устала за последние дни и так и не успела перевести дух.

На мгновение мысль о смерти показалась девушке не так уж и плохой, ведь если загробная жизнь и существует, то она снова встретит свою мать и, возможно, отца. Но живя так долго и так близко к технологиям, она понимала, насколько такой исход маловероятен и нереалистичен. Смерть есть конец. И разве она имеет право погибнуть сейчас, не исполнив свою миссию? Не встретив Зелёных и так не узнав, способен ли код внутри ИИ спасти человечество?

Нет, она не может вот так сдаться. Не сейчас, когда есть надежда на лучшую жизнь, частью которой Оливия так хотела бы стать.

Но любые мысли отвлекали девушку от главного — от приближающегося с каждым движением медведя.

Она увидела впереди крупное дерево с довольно низко расположенными ветвями. Проблеск надежды, что она сумеет на его взобраться, придал девушке сил. Как могла, она рванула к нему и попыталась взобраться, посильнее оттолкнувшись от земли и навалившись на первую высоко расположенную ветвь обеими руками.

Адреналин от погони затуманил рассудок, позволив на мгновение забыть девушке о важной детали — о так и не зажившей ране в руке, что неминуемо от приложенных усилий отозвалась неожиданной болью. От пронзившего чувства Оливия потеряла хватку и повисла на здоровой руке. Попытавшись помочь себе взабраться на ветвь с помощью раскачивания тела в воздухе бёдрами, девушка так и не смогла подняться, а медведь тем временем подошёл достаточно близко, чтобы дотянуться. В воздухе раздался свист и за ним последовала обжигающая боль по правому боку Оливии. От неожиданности и боли девушка истошно закричала и рухнула на землю, чувствуя, как к жжению добавляется влажное чувство.

Кровь. По всему боку из трёх глубоких рвов сочилась кровь. Сил шевелиться не оставалось. Оливия почувствовала, как горячие реки слёз хлынули по щекам, когда она смотрела в объятые пеленой глаза своего будущего убийцы.

Глава 20

Луч красного света неожиданно мелькнул в лесной чаще. Послышался сильный удар прежде, чем медведь отлетел в сторону от Оливии на несколько метров и стал кружиться по земле, словно пытаюсь что-то скинуть со спины. Началась непонятная возня в темноте. В ней мелькали с вистом то когтистые лапы, то острые сверкающие клыки из разинутой пасти, то поспешно появляющийся то тут, то там, ярко-красный источник света. Последние свои силы Оливия потратила на то, чтобы рассмотреть происходящее, но глаза предательски пытались сомкнуться от навалившейся усталости. Ей внезапно ужасно захотелось спать, а тело налилось свинцом, отчего девушка не могла пошевелить даже пальцем.

Спать было нельзя, Оливия это понимала. Но сил бороться больше не было. Она сопротивлялась, сколько могла, чтобы встретить смерть с достоинством, смотря в глаза, попутно виня себя за глупость и неосторожность. Если бы только она не подалась чувствам и не пошла в лес одна, всего этого не случилось. С этими мыслями девушка погрузилась во тьму, когда в ушах послышалась до боли знакомое жужжание. Кто-то также звал её по имени и на мгновение, Оливии показалось, что она слышит голос матери.

***

Найтвил сидел за своим столом подперев подбородок изящно сложёнными руками. Он сидел в помятой майке и джинсах, перебросив старый пиджак через кресло. За последний месяц от стресса он сильно похудел. Борозды морщин на его лице стали глубже, добавляя возраста. Перед ним лежала карта с отмеченными последними местами стычек с андроидами. Люди снова несли потери. Побед за их спиной становилось всё меньше, подвластная безопасная территория становилась всё уже. Дела шли плохо, очень плохо, но неожиданно для себя Найтвил отметил, что это беспокоит его не так сильно, как кое-что другое.

Оливия.

Уже месяц от неё не было никаких вестей и это не было удивительным. Он бы тоже не стал сообщать тому, кто едва ли его не убил о собственном местонахождении. Это было бы неразумно.

Найтвил ужасно винил себя за принятое на эмоциях решение, которое сейчас удивляло его самого. Как он мог отдать приказ убить дочь, если она будет препятствовать изъятию кода из этой развалюхи? О чём он только думал в этот момент? Оливия конечно тоже была хороша, но поступила бы иначе, видя полную картину?

Он бы единственным, кто видел её целиком. Это знание отравляло душу. Если бы только он мог рассказать обо всём Оливии, а не только ту часть плана, что гневно выпалил за обедом, возможно она поняла бы его правильно и даже помогла. Но он не мог.

Это чип, внедрённый андроидами много лет назад в его предплечье, не позволял рассказать хоть одной живой душе о реальном положении вещей. О том, что вся эта бесполезная и кровавая война уже предрешена.

Он должен был положить этому конец. Освободить своих людей от отправки на бессмысленную бойню. Себя — от влияния извне.

Рука потянулась к заранее подготовленным инструментам. Среди них был жгут, нож и плоские щипцы. Найтвил собирался с силами. В конце концов, себя резать куда сложнее, чем кого-либо ещё.

Он затянул жгут в районе бицепса и взял в руку нож. Сделав два глубоких вдоха, он принялся медленно вырезать чип, но тот врос глубже, чем Найтвил рассчитывал. Вогнав остриё сильнее, мужчина застонал и медленно принялся разрезать плоть по периметру, стараясь захватывать как можно меньше лишнего мяса.

— Это будет иметь последствия, Рубеус. — Раздался мерзкий металлический голос по всему кабинету.

От неожиданности Найтвил резко оттолкнулся и развернулся на стуле, выставив нож перед собой обороняясь, но в комнате кроме него никого не было.

Поняв, что всё это время за ним следили и здесь, мужчина был готов пуститься в рыдания. Спасения не будет, пока он не найдёт эту чёртову машину, с которой сбежала Оливия. И, если и его кабинет был под наблюдением, значит они уже все знают. И о плане, и о девушке. Нужно действовать как можно быстрее, пока они не убили большую часть выживших. Вот только не дрогнет ли опять его голос и не отдаст ли приказ снова убить девушку, как тогда? Он не был уверен в том, было это решение его собственным на фоне эмоций или чип имел теперь большее влияние на мозг, чем рассчитывал? Как много он знает о реальной цене, что согласился заплатить десять лет назад думая, что спасает хоть кого-то? Найтвил успокаивал себя тем, что времени на принятие взвешенного решения просто не было. Вокруг творился хаус в первый день войны. Людей убивали на улицах, в собственных домах - везде. Он сделал то, что должен был ради спасения хотя бы скольких-то жизней.

На мониторе появилось изображение с камеры за дверью из-за вызова. Найтвил поспешно принял его, заранее отключив передачу видеосвязи - никто не должен увидеть его таким. И уж тем более, чип. Народ находится в слишком большом напряжении, не хватало ещё всеобщей паники и подозрений в сторону человека, который всем управляет. Если он потеряет своё влияние, то просто не сможет никого защитить.

— Слушаю.

— Рядовой Миллер, сэр. Разрешите доложить.

— Докладывай.

— Мы смогли вычислить их, сэр.

Найтвилу показалось, что его сердце пропустило в этот момент удар.

— Кого вычислили? — На всякий случай решил он уточнить

— Вашу дочь, сэр. И робота. — Найтвил молчал какое-то время размышляя, отчего рядовому показалось, что связь прервалась. - Сэр?

— Живыми или мёртвыми?

— Судя по всему живыми, сэр. Они перемещаются. В лаборатории проверили комплектацию робота и выявили, что у этой модели есть маячок для отслеживания. Поскольку к спутникам у нас доступа нет, ребята перестроили антенны на крыше для поиска соответствующей частоты. Точность примерно до трехсот метров, сэр. Направить разведывательный отряд?

— Высылай людей, но цель захватывать не разрешаю. Нужно понять, куда они идут и почему. Прикажи, чтобы прислали мне координаты и выстроили маршрут следования с возможными траекториями. Ближайшими объектами на пути и прочему.

— Да, сэр. Могу идти, сэр?

— Иди.

Оборвав связь, Найтвил вздохнул с небольшим облегчением.

Глава 21

Оливии снился сон. Мерзкий тревожный сон, где она ползла в темноте по влажной осенней земле и боялась. От страха тело било дрожью, а ноги были будто налиты свинцом. Из-за этого казалось, что каждое движение длилось вечность, но она не сдавалась. Всё ползла и ползла, пока не почувствовала, как кто-то крепко схватил её за ногу. Интуитивно, девушка начала отбиваться, не оборачиваясь, продолжая пытаться двигаться вперед. В своей голове, она и так прекрасно знала, кому принадлежали эти руки. Люди всегда это знают, когда видят сны, ведь всё идёт по, намеченному где-то на подкорке, сценарию.

— Оливия, спокойно! Успокойся же ты! Проснись! — Тело замотало ещё сильнее, как если бы кто-то тряс её за плечи.

Так оно и было. Девушка поняла это, когда тёмный лес перед глазами сменился на что-то новое, и совершенно незнакомое.

Деревянный потолок. Первым, что Оливия увидела был деревянный потолок. Про себя девушка подумала, что ей безумно надоело просыпаться в местах, где она не засыпала. Точнее «не засыпала по своей воле».

Прогоняя остаток сна, Оливия хотела было потереть глаза, но почувствовала, как неприятно кожа натянулась на боку от попытки поднять руку. Ей снова сильно досталось. С того момента, как она покинула стены Сопротивления кто-то словно проверял девушку на прочность, ставя на пути всё новые, и новые, преграды. Сложилось впечатление, что несчастья начали происходить с Оливией всё чаще и после каждого из таких, тело отзывалось новой волной боли. Разве она заслужила всё это своими благими намерениями? Неужели для того, чтобы сделать что-то хорошее для блага мира, нужно обязательно превратиться в мученика?

— Старайся не делать резких движений. — Произнёс всё тот же голос, что разбудил девушку ранее, но Оливия его не узнавала.

От попытки повернуться к говорящему, в голове образовался давящий гул. От этого чувства, девушка непроизвольно зажмурилась и издала лёгкий стон.

— Где болит? — Заботливо спросил всё тот же голос. Оливии была почти уверена теперь, что он — женский, глубокий.

— Голова…гудит. — Пробормотала девушка, пробуя слова на вкус. Губы пересохли и отчего-то дико захотелось пить. Плавными движениями, девушка потянула челюсть вниз, пытаясь размять мышцы. Это было не очень приятно, но теперь она хотя бы смогла произнести более слажено следующее слово, — Воды.

Она по-прежнему смотрела в потолок. Изображение казалось немного мутным, но девушка не стала повторять прошлую ошибку и попробовала проморгаться. Это немного помогло. Во всяком случае теперь она могла лёжа, пусть и издалека, рассматривать рисунок среза дерева на балках.

Сбоку от неё возникло какое-то движение, и она увидела промелькнувшую край руки с глиняной чашкой.

— Давай мы тебя немного пересадим? — Сказала незнакомка и осторожно протиснула свободную руку под шею Оливии. К счастью, она оказалась довольно тёплой.

— Кажется, у меня получится дальше приподняться само́й.

— Ты слишком долго пробыла без сознания, может всё же не стоит?

И тут Оливия наконец узнала голос.

— Спасибо, Шалла. Но рано или поздно мне придётся начать двигаться самостоятельно.

Шалла поставила на пол стакан и принялась осторожно подстраховывать девушку, пока та старалась принять сидячее положение. Это едва ли удалось. С каждым новым движением, Оливия открывала внутри себя новые мышцы, о существовании которых даже не подозревала ранее, щурясь от неприятных ощущений.

В конечном итоге, Шалла положила под спину девушку большую плотную подушку, похожую на диванную, украшенную странными и выцветшими от времени узорами на восточный лад. Им так и не удалось добиться сидячего положения Оливии, но то, что получилось было более-менее пристойным. Теперь хотя бы девушка без особого труда могла отпить воды и рассмотреть свою помощницу.

Шалла выглядела не совсем так, как Оливия помнила. Её волосы не были собраны в экзотичную причёску, как ранее и не блестели от масла. Сейчас они россыпью покрывали плечи девушки, теряясь по цвету с поношенной тёмной водолазкой. Больше всего изменений пришлось на её лицо: оно было расслабленным, несмотря на обеспокоенный взгляд.

— Не пей сразу много. Может стошнить. — Шалла молча сидела и смотрела за каждым невыносимо медленным движением Оливии. Рука же её замерла под кружкой с готовностью подхватить, если будет нужно. Но Оливии удалось совладать с чашкой, пусть и при помощи обеих рук.

Когда с водой было покончено, девушки немного помолчали. Оливия первой нарушила эту паузу:

— Выглядишь живой.

— Спасибо, — подавив смешок ответила она и продолжила, - А ты выглядишь менее…мёртвой.

— Всё так плохо?

— Ну, в ближайшее время в зеркало тебе лучше не смотреть. Впрочем, у нас его и нет.

— У нас?

— Что последнее ты помнишь? — Ответила Шалла вопросом на вопрос.

Оливия задумалась. Она хорошо помнила страшный сон, к которому очень бы не хотела возвращаться. Тёмный лес и холодную хлипкую грязь под ногами. Красное свечение, разрывающее непроглядную мглу, и какую-то суету двух силуэтов. Все эти фрагменты сложно было назвать полноценными воспоминаниями, но девушка рассказала о них Шалле за неимением других. Та кивнула и открыла уже рот, чтобы сказать что-то в ответ на это, как из-за стены послышались крики.

Несколько тонких голосов громко кричали, но слова было различить невозможно. Звуки приближались, добавляя к себе топот и глухие удары. Сердце Оливии на мгновение бросилось вскачь, а в голове нарастала паника: в таком состоянии она не сможет бежать, кто бы там ни был. Широко раскрытыми глазами, девушка впилась в лицо Шаллы, надеясь найти там некий ответ, призыв к действию, но её лицо ничего не отражало, кроме лёгкого недовольства.

Оливия окинула взглядом помещение и нашла открытый дверной проём почти напротив кровати, которой лежала, но на почтительных шести или, может даже семи, метрах. Ещё немного и те, кто издавали весь этот шум, ворвутся в комнату. Голоса становились громче и сейчас Оливия поняла, почему не различала слов: их просто не было. Был только жалобный визг и крики. Кто-то приближался.

Топот усиливался. Оливия вся подсжалась в ожидании, прокручивая в голове возможные сценарии обороны в таком состоянии, но здравый рассудок сообщал, что едва ли сейчас защищаться.

Когда звуки стали совсем близкими, Оливия машинально впилась в ладонь Шаллы от страха. Та лишь на мгновение удивилась, после чего её губы расплылись в лукавой улыбке:

— Не думала, что ты насколько боишься детей.

Глава 22

В комнату, словно ураган, ворвались четверо детей. Они были примерно одного возраста и роста. Все опрятно одетые, но в остальном едва ли друг на друга похожи. Ближе к Оливии сейчас была пара из мальчика и девочки с белокурыми волнистыми волосами. Мальчику не мешала бы стрижка, а у девочки волосы едва прикрывали уши.

В отличие от мальчика, девочка громко рыдала. Её чувствительная кожа на лице, от бесконечного размазывания слёз, выступила красными пятнами. Мальчик же выглядел немного рассерженным, о чём свидетельствовали плотно сведённые брови и хмурый взгляд.

Двое мальчишек позади них выглядели раздосадованными, притихшими. Приготовились к взбучке, которая была неминуема, глядя на горькие слёзы девочки. Дети странно порой проявляют интерес к сверстникам, которые им нравятся: дёргают за волосы, щипаются. Оливия предположила, что что-то именно такое и произошло и виноват в этом был точно один из эти двух шатенов.

Миндалевидные карие глаза мальчика со старомодной стрижкой под горшок робко изучали лежащую на кровати Оливию. В отличие от других детей, которые были одеты в достаточно простую и свободную одежду, он был одет в плотную льняную рубашку с высоким воротничком и шерстяную жилетку нараспашку.

Оливия вглядывалась в черты его лица, пытаясь узнать в них приметы Шаллы, но не преуспела в этом. Ни у блондинов, которые, очевидно, были братом и сестрой, ни у робкого мальчика с краю, не было совсем ничего визуально общего с подругой. Зато четвёртый мальчик был стопроцентным ребёнком Шаллы. Доказательством тому стал даже не выбритый висок или причудливый широкий браслет на левой руке, а то, как он умоляюще смотрел на мать, надеясь избежать взбучки.

— Что на этот раз, Биби? — Сквозь строгий тон Шаллы можно было уловить тонкие ноты сочувствия, когда она обратилась к девочке. В ответ послышалось невнятное бормотание сквозь глубокие всхлипы. Девочка отняла одну руку от лица и неуверенно указала рукой в сторону мальчика с выбритым виском. Тот в ответ на этот жест лишь закатил глаза и следом затараторил:

— Она сама виновата, мам! Я просил её перестать бегать вокруг капусты, но она не слушалась! Лишь сильнее разыгралась и понеслась в сторону кукурузы, да ещё и этих двоих за собой увлекла.

Он умолк, переводя дыхание и открыл было рот, чтобы продолжить, как его перебил брат девочки.

— Никого она не увлекала! Мы сами туда хотели побежать играть и так! А он, — мальчик более твёрдо указывал в сторону ранее говорящего, — Снова хотел показать себя самым крутым и вместо того, чтобы присоединиться к игре, толкнул Биби и она упала прямо в яму!

Мальчик с бритым виском рывком схватил блондина за шиворот. В этот момент Биби наконец перестала плакать: она просто стояла с широко распахнутыми глазами, боясь за брата.

— У посевов не место для игр, Боба!

— Довольно! — Повысила голос Шалла и мальчишки тут же расцепились, а заодно и умолкли, потупив взгляд. — Тома прав: у еды не место для игр.

Услышав подтверждение своих слов, Тома приосанился от гордости. И, зря, ведь мать только начала свою речь:

—…я несколько рассказывала вам о маленьких и простых правилах, обязательных к выполнению, пока вы живёте здесь. Вы представляете, как дядя Билл расстроится, узнав, что вы не только нарушили одно из них, да ещё и повздорили между собой? — Шалла подошла к Биби и ободрительно потёрла той плечо, присев на один уровень с девочкой, — Где болит?

Пока Биби жаловалась, Оливия разглядывала лица детей. Во взгляде каждого из них теперь было чувство вины, кроме одного мальчика. Того, чьё имя до сих пор не прозвучало.

— А ты что обо всём этом думаешь, малыш? — Обратилась к нему Оливия, но мальчик в ответ лишь залился краской, после чего неуверенно посмотрел на мать и начал активно жестикулировать. Все дети обернулись на него, и стали следить за движениями рук.

— Нил говорит, ему жаль, что он не успел поймать Биби, когда Тома её толкнул. Он пытался, но стоял слишком далеко и не успел, — начал Боба, но белокурая девочка за него продолжила:

— И что в следующий раз он обязательно меня поймает. — На лице её мелькнула маленькая благодарная улыбка, предназначенная только Нилу. Тома же стоял мрачнее тучи, понимая, что толкнуть девочку было большой ошибкой, которая могла привести к куда более печальному результату, чем лёгкий ушиб. Сегодня им просто повезло, что никто по глупости не пострадал.

Шалла на мгновение притихла, всё ещё стоя на коленях, находясь на одном уровне с детьми. Создалась неловкая пауза, как показалось Оливии, но уже через мгновение дети сбились в единый обнимающийся клубок, произнося слова прощения. Шалла лишь тихонько погладила каждого по голове.

— Постарайтесь больше не нарушать правила и беречь друг друга, хорошо?

Дети ритмично закивали. Шалла поцеловала каждого из них в макушку, после чего попросила уйти. Скорее она вернулась на прежнее место: рядом с Оливией.

— Как в целом себя чувствуешь?

— Сла́бо, но уже несколько бодрее. Спасибо детям. - Девушки недолго посмеялись, — Что это за место?

— Проще показать, чем рассказать, честно говоря, но тебе пока рано вставать. Это мой старый дом, правда, несколько разросшийся за время нашего с матерью отсутствия. — Шалла на какое-то время умолкла, стараясь подавить эмоции. — ИИ принёс тебя больше двух недель назад по координатам, которые я оставила при расставании. Ты была вся вымазана в крови и грязи, в порванной одежде. Лекарь из меня не важный, но тебе повезло, что Билл был здесь. Если бы не он…

— Кто такой этот Билл?

В глазах Шаллы одновременно отразилось такое же тепло, как при виде детей, но было в них что-то ещё. Едва уловимое, печальное.

— Билл мой муж и кровный отец Тома. Впрочем, все эти дети теперь считаются нашими: больше некому за них нести ответственность. — По тону, Оливии показалось, что Шалла не очень хочется это обсуждать. Эта мысль подтвердилась, ведь та быстро сменила тему, — В любом случае здесь не так уж и плохо. ИИ уже вроде как освоился или успешно делает вид, что освоился. Он очень нравится Нилу. Мальчик за ним бродит, словно тень и робот вроде бы не против.

— А ИИ — жужжит?

Шалла попыталась вспомнить, сведя брови.

— Нет, кажется.

— Значит, точно не против. — Оливия хохотнула.

Девушки продолжали разговаривать, пока за окном не начало смеркаться. Чем дольше они говорили, тем больше Оливии казалось всё вокруг нереальным: дружественная атмосфера, свора детей. Воздух, пропитанный хвоей. И никто в течение всего дня не попытался её убить или навредить. Слишком нормальный и спокойный день, если не считать боль в теле и ограниченность в передвижениях. На мгновение Оливия поймала себя на странной мысли: идее, что она не выжила в схватке с медведем и на самом деле находится в чём-то наподобие рая.

Оливия не верила ни в рай, ни в ад. Даже когда её жизнь больше походила на второе. Как после смерти матери, когда мир захлестнула безумная война с андроидами и вокруг не было ни одного знакомого лица. Всё было чужим. Группа всё время перемещалась. К нему примыкали новые спасённые. На шок и жалость к себе нет времени, когда речь идёт о выживании.

Девушка похоронила скорбь по матери, где-то между тренировками по рукопашному бою с Найтвилом и чистке оружия.

Первые годы взрывы и звуки стрельбы от ближайших столкновений между людьми и машинами не умолкали и вовсе, пока на третий год постоянных перемещений, не была отвоёванная старая военная база на юге. Посреди равнинной местности стояло внушительное крытое сооружение, уходящей функциональными этажами глубокого под землю. Когда группа Найтвила обнаружила базу, она не была разграблена и даже оставалась пригодна для существования. Наудачу лишь две небольших группы ищеек-андроидов беспечно бродили по этажам в поисках запчастей и масла для починки собратьев.

Хватило двух дней, чтобы истребить их с помощью электрокопий, вводящих машины в своеобразный паралич от перепада напряжения: некоторым моделям андроидов при удачном попадании в ближайшую к ядру питания металлическую пластину требовалась в случае скачка перезагрузка. Перезапуск дарил пять, а в лучшем случае — пятнадцать секунд, что были на вес золота для нас, людей. В это время можно было снести батареи или же голову машины крупнокалиберным оружием, если такое оказалось под рукой.

В худшем случае приходилось рубить кабели в шейном основании, что всегда выходило дольше отведённого времени, поэтому приходилось работать в парах: один вовремя наносит удар электрокопьем для перезагрузки, второй — рубит.

Та борьба подарила целой группе спасённых дом. Может, всё произошедшее с Оливией за последний месяц, подарило ей новый?

Увязая в собственных размышлениях, Оливия перестала слышать Шаллу, и сама того не заметила, как уснула. Девушка осторожно поправила Оливии одеяло и погасила свечи прежде, чем выйти. На крыльце Баллу встретил ИИ.

— Она очнулась?

— Ей стало лучше, но она всё ещё слаба. Недавно вновь заснула. Если у тебя утром нет общих дел с Биллом, ты мог бы её навестить.

— Я не могу?

— Почему?

Шалла услышала, как приглушённое жужжание доносится из-под корпуса прежде, чем он ответил.

— Я виноват.

Девушка глубоко вдохнула, положив руку на плечо ИИ.

— Ты спас её. Если бы ты не успел вовремя, Оливия была бы уже мертва.

На мгновение он задумался и произнёс тихо, и, как Шалле показалось, скорбно:

— Она уже трижды могла быть мертва и всё из-за того, что ей не повезло встретить меня.

— Вам обоим повезло встретить друг друга.

— Не думаю.

Прежде чем Шаллу посетили нужные слова, ИИ ушёл в сторону леса.

Глава 23

На следующее утро Оливия проснулась от тихого и очень знакомого жужжания рядом с собой. Осторожно приоткрыв глаза, девушка увидела ИИ возвышающегося над кроватью на пару с молчаливым мальчиком. Малыш прилипшим всем телом к левой ноге робота.

— Да вы прямо неразлучны! — с лёгкой улыбкой шутливо произнесла Оливия и поймала себя на мысли, там, глубоко внутри, что ревнует. Это чувство показалось девушке непросто странным, скорее немыслимым. В сознании всё ещё не было чёткого понимая уникальности ИИ, помимо факта разблокировки модуля. Не было понимания того, что он — самая настоящая личность, обладающая мыслями и эмоциями, не ограниченная рамками программы.

У Оливии было слишком мало времени узнать его по-настоящему. Весь их пройденный путь состоял из борьбы за выживание и бегства начиная с момента первой встречи. Что на самом деле было известно об этом роботе? Почему Оливии так хотелось безоговорочно ему довериться?

Именно в эту минуту в сознание девушки закрался мерзкий змей сомнения о правильности её последних принятых решений. С чего Оливия вообще взяла, что ИИ решит проблему с подключением модуля у других? Тестов было проведено слишком мало, чтобы с полной уверенностью утверждать подобное. Почему они идут именно к Зелёным, по старым и непроверенным координатам?

Будь Оливия умнее, она бы помедлила с бегством. Стоило провести больше тестов, послать разведгруппу для проверки координат. И неважно, что пришлось бы непонятным образом оттягивать время и оправдывать направление отряда — она бы нашла способ, как всё это провернуть. Подумай она лучше, их отношения с Найтвилом не закончились ранением в плечо. От одного лишь воспоминания оно заныло.

Момент был упущен. Тестировщице только и оставалось, что зализывать раны и стараться работать в новых обстоятельствах. В конце концов, ИИ-67 спас ей жизнь как минимум трижды и этот факт подавлял громкость прорастающих сомнений. По мнению Оливии, существо, стремящееся спасти жизнь другого, не могло быть злым по определению.

— Мы кое-что принесли. Тома сказал, люди любят такое, — ИИ-67 осторожно отодвинул в сторону армейский тент, который использовал вместо плаща, и достал из-под него тугой букет из бледно-лиловых цветков. Шапочки были похожи мелкие ромашки, которые Оливия помнила ещё с детства. Девушка приняла букет и глубоко вдохнула, однако аромата не почувствовала.

— Так похожи на ромашки!

— Это хризантемы, Оливия. Холодостойкие, цветут до первых заморозков даже в конце осени, и…

— И потому без запаха, — закончила за ИИ Оливия.

— Скорее слабо пахнут и человеческое обоняние оказалось неспособно уловить их тонкий аромат.

— Это не страшно, — она натянуто улыбнулась, сожалея, что так долго не поднималась на поверхность. — Они очень красивые, спасибо.

Оливия перевела взгляд на мальчика, что прижимался к ноге ИИ-67. Едва они встретились взглядами, как он юркнул за спину робота, скрыв лицо. Тестировщица, выгибаясь, принялась заглядывать то за один бок робота, то за другой, пытаясь играть с юношей. В конечном счёте Тома засмущался настолько, что выбежал из хижины и тестировщика решила: игра не была взаимной.

— Странный ребёнок.

Глава 24

Впервые за две недели Оливия поднялась с постели не опираясь на любезно протянутую ИИ руку. Тело постепенно окрепло, а раны девушки затягивались. Медленно Ливи начала помогать другим по хозяйству и познакомилась с мужем Шаллы — Биллом.

Он представлял собой улыбчивого мужчину, несмотря на внутреннюю силу. Физически хозяин поселения был слажен и крепок, что скрывала мешковатая одежда от любопытных глаз. Оливия поняла это, когда увидела, с каким темпом Билл рубил дрова: поленья распадались на равные части с одного молниеносного удара. Топор рассекал их насквозь и никогда не застревал на полпути. Даже его походка излучала силу, заставляя почувствовать опасность.

Больше в поселении знакомиться было не с кем. Всю территории обхаживала семья Билла вместе с четырьмя сорванцами. Шалла мастерски превращала в игру помощь по дому и прополку земли, что восхищало Оливию. Тестировщица, в свою очередь, тоже старалась быть полезной, тем самым заслужив хлеб и крышу под головой настолько, насколько потребуется.

Тяжёлые размышления роились в голове Оливии. Слишком безрассудной она была и рисковала своей жизнь во имя чего-то эфемерного, действую скорее чувственно, чем логически. Настало время думать.

Каждый вечер она вместе с ИИ-67 изучала архивные документы, что удалось скачать перед побегом. Бумаги в изобилии не было, поэтому всё важное Оливия надиктовывала роботу под запись. Тестировщице казалось, что существует некая нить, которую нужно уловить. Разыскать среди изобилия информации и тогда первоначальный план будет подтверждён. Однако, чем больше времени пара проводила за изучением информации, тем меньше верили, что Зелёные — именно те, кто способен помочь.

Пока они жили в поселении, иллюзия безопасности крепла. Ничто не напоминало о войне роботов и людей. Вокруг царил мир и звонкий детский смех, всё больше отрывающий Оливию от реальности. Девушка даже подумала, что вместе с ИИ они могли бы остаться здесь навсегда: учить детей, помогать Шалле и Биллу по хозяйству и праздно любоваться красотой природы. Кто знает: может через несколько лет поселение разрастётся и жизнь забъёт ключом.

Но их планы были не ощутимы, ведь всё это время враг был у них под носом.

Глава 25

Наступило очередное утро. Ласковые лучи солнца щекотали закрытые глаза Оливии, пытаясь заставить девушку подняться с постели. Солнце поднялось в зенит. Всё семейство под чутким руководством Билла трудилось в поле, собирая позднеспелый картофель и выкапывая редис, пока не ударили первые заморозки. Даже ИИ активно участвовал в сборе, пусть и работал поначалу медленнее остальных: металлические пальцы робота оказались недостаточно чуткими для тонких манипуляций с плодами, зато прекрасно раскапывали всё вокруг. Спустя несколько часов непрерывной работы Шалла нашла роботу более полезное применение. Словно к жеребцу, к ИИ-67 прикрепили широкий плуг. Робот без видимых усилий тянул его по полю, вспахивая большую часть картофеля. Следом за ним стройной линией шла вся семья Билла и собиралась мелкие плоды.

Год вышел едва ли урожайным, а голодных ртов с наступлением холодов в поселении становилось всё больше. Поэтому по вечерам Двинер учила Оливию стрельбе из лука. Только темнело и старуха с девушкой уходили вглубь лесной чащи, подальше от детей. Ливи непрерывно стреляла по мишеням, учась делать это как можно быстрее до тех пор, пока в колчане не заканчивались стрелы. Перед новым кругом Двинер давала Оливии комментарии по технике и советы, а затем шустро выдёргивала деревянные колышки из мишени, словно ей было каких-нибудь двадцать лет вместо восьмидесяти.

У Оливии оказалось в достатке времени, чтобы подумать. Чаще всего она обращалась к внутренним рассуждениям, пытаясь понять Найтвила и, по возможности, простить.

Он был её отцом, а живых родственников у Ливи не то что бы много осталось, как она считала ранее. Это мысль тяжёлым грузом ложилась на её плечи каждый раз, когда девушка пыталась заснуть. Она пыталась найти Рубеусу оправдание. Понять его, изучая хранящиеся в памяти ИИ архивы. Найти некую все объясняющую нить, которая смогла бы оправдать Найтвила и позволить его переубедить. Вместе они могли найти новый путь для спасения человечества.

Но едва Оливии стоила понаблюдать днём за Биллом и его детьми, как все надуманные аргументы с вечера растворялись.

Найтвил не был похож на главу поселения. От Билла веяло теплом, свежескошенной травой и самым дорогим на свете чувством - чувством дома, в то время как от Рубеуса всегда был холоден, и от него тянуло машинным маслом и кровью.

За неделю они впятером управились и собрали позднеспелый урожай. Обработка земли после заняла ещё примерно столько же. Оливия заметила, как окрепло её тело. От постоянного движения и нагрузки, руки девушки огрубели. Кончики пальцев затвердели. Через небольшое зеркальце, что иногда удавалось одолжить у Двинер, Ливи начала замечать тонкие лучи морщин в уголках глаз. Волосы поблёкли и легко терялись на фоне предзимнего леса. Все произошедшие события оставили отпечаток не только на душе Оливии, но и на её внешности.

И, как взрослый и осознанный человек, она больше не могла себе позволить оставаться в праздной безопасности зная, какая угроза нависла над миром. Глубоко внутри сопротивлялось бессилие маленького человека против целого мира и чувство долга. Нутром она чувствовала, что может всё изменить, но искренне не понимала как. Осознание нашло девушку на следующий день, заставив двигаться вперёд.

Глава 26

День начался, как обычно: солнце прокралось в комнату и неустанно щекотала глаза до тех пор, пока объятия Морфея не ослабили свою хватку и позволили мне проснуться. Немного насладившись этим мгновения, я поднялась с постели и подошла к тазу с отстоявшейся водой и умылась. Вода приятно охладила кожу, придавая бодрости, и вскоре я сменила спальную одежду на рабочую.

Вооружившись колчаном и луком, я отправилась прямиком из дома в чащу, где должна была встретиться для очередной тренировки. Лёгкий туман стелился на уровне земли. Сквозь тонкую ткань одежды, я чувствовала, как собирается на мысках утренняя роса и поспешила свернуть на вытоптанную дорожку, боясь полностью намочить ноги. Я только оправилась. Не хватало ещё подхватить банальную простуду после этого.

К моему удивлению, чаща оказалась пуста. Я подумала, что пришла слишком рано, поэтому с ногами забралась на трухлявый пень, глубоко вдыхая морозный воздух, наслаждаясь смесью ароматов из хвои и сырой почвы.

Моё наслаждение умиротворяющим моментов нарушал шелест листвы. Подумав, что неплохо проявить осмотрительность, я выудила из набедренного колчана стрелу и взяла лук на изготовку. Лениво натянув тетиву, я направила наконечник в сторону, откуда доносился шум.

— Нил? — я удивилась, увидев так рано приёмного сына Шаллы, — Пришёл посмотреть? Бабушка ещё не пришла, но мы уже скоро начнём. На, вот, присядь.

Я суетливо поднялась, уступая место на пне мальчику, хотя, признаюсь честно: мы с огромным успехом могли уместиться на нём вместе. Ребёнок словно сторонился меня с момента прибытия. Был замкнут и никогда не разговаривал вслух. Во всяком случае, Нил никогда не делал этого при мне, то ли из-за стеснения, то ли просто не мог. Ни разу я не уточняла это у односельчан, считая такой вопрос едва ли уместным.

Мальчик медленно пошёл в мою сторону, исподлобья смотря мне прямо в глаза. Взгляд его был, как и всегда, пустым, ничего не выражающим. Его холодность пугала, но я так мало знала о детях, что не могла сказать наверняка: нормально это или нет?

Нил подошёл ко мне вплотную. Всё время, что он шёл, я старалась приветливо улыбаться, в то время как внутри разрасталось какое-то новое, нехорошее предчувствие. Усердно стараясь отогнать непрошеные мысли и страхи, я не заметила, как Нил протянул руку и с интересом взял мою ладонь в свои, разглядывая.

Он вращал руку и так, и эдак, словно видел впервые. Я молча наблюдала, не зная что сказать. Несмотря на внутренний позыв не отбирала руку, даже в тот момент, когда на лице Нила, по всей длине, проступила тёмная полоса.

Раздался скрежет и я увидела, как лицо мальчика начинает разделяться на шесть равных частей. Натянутая кожа всё это время маскировала пластины за которыми таилось сплетение проводов и металла. Там, где должны были располагаться у мальчика зубы, оказался вращающийся механизм с поблескивающими на солнце острыми шипами, напоминающий причудливое строение для перемолки мяса в фарш. Ещё мгновения и я увидела, как серебристые части начинают двигаться, создавая этим странный, гудящих звук.

Нил вцепился в мою ладонь ещё сильнее и начал подносить руку прямиком к механизму. В это мгновения я поняла, что он хотел сделать.

Шок захватил моё сознание. Изо вырвался бессильный крик. Я сопротивлялась, пытаясь отнять руку, но всё происходило так быстро. Ещё немного и никто даже не узнает что здесь произошло.

Раздался визг пилы. Перед глазами пронеслось орудие и маленькие механически ладонь повисли в хватке на моей руке. От неожиданной тяжести по инерции меня отбросило вниз. Свободной рукой я принялась расцеплять цепкие руки врага, всё ещё пребывая в шоке, что враг так долго был у нас под носом.

Глава 27

— Оливия, осторожно! — кричал ИИ-67 видя, как вражеская машина заносит ногу, чтобы раздавить меня.

Я делаю несколько перекатов, уворачиваясь, отдаляясь от источника опасность. С роботом одними руками мне едва ли справиться. Машины застыли в немой схватке, пытаясь перетянуть друг друга. ИИ-67 стоял, как скала, на месте, игнорируя нападки врага, теперь болтающего ногами в воздухе. Длины его конечностей не хватало, чтобы задеть ИИ, но даже осознавая это, то, что мы когда-то называли Нилом, отчаянно пыталось, пища.

— Что мне с ним сделать? — как и всегда холодно, спросил робот.

— Ты не можешь его как-нибудь отключить?

— Я не обладаю данными о строении этой машины. Не идентифицировано расположение кнопки перегрузки. Робот может быть отключён после значительных повреждений системы питания.

— Понимаешь, где она расположена?

Визор ИИ загорелся ярче, считывая информацию.

— Система обнаружена.

— Выключай.

ИИ-67 занёс руку над машиной и в это мгновение из леса вышел Билл. Он держал на прицеле модифицированное ружьё. Его дуло было направлено прямо в сторону ИИ.

— Поставь моего сына на землю! Быстро!

— Билл, это не ребёнок, — я двинулась в сторону Билла, но в это же мгновения он перевёл оружие на меня.

— Не подходи! Я с самого начала знал, что с вами что-то не так.

Пластины на голове вражеской машины, вновь сложились в лицо мальчика. Билл со стороны видел только спину ребёнка, что болтался в железной хватке ИИ-67 и я понимала, как это должно выглядеть со стороны.

— Папочка, мне страшно…

«Вот же маленький засранец!».

— Билл, всё не так, как кажется, — попробовала объяснить я, но он был непреклонен.

— Руки за голову! За голову я сказал!

Я подчинилась и медленно подняла руки, демонстрируя открытые ладони, тем самым показывая, что безоружна. Билл подошёл и развернул меня спиной, обращаясь в дальнейшем к машине:

— Я считаю до трёх. Если ты не поставишь моего сына на землю и не дашь ему спокойно ко мне подойти, Богом клянусь, я застрелю её!

Голова ИИ поворачивалась то в нашу сторону, то в сторону «ребёнка».

— Оливия? — робот не понимал, что в этой ситуации должен сделать. Я тоже.

— Раз!

Если ИИ поставит робота на землю, то он всё ещё сможет причинить каждому из нас вред.

— Два!

— Билл, это не ребёнок. Вспомни сам, как странно он себя ведёт. Всегда холодный, одет не по погоде. Ведёт себя не как нормальный ребенок.

— Не слушай её, сынок. Ты просто особенный у папы, — обращаясь к Нилу, голос Билла на мгновение стал мягче, прежде чем он вновь обратился ко мне: — Два с половиной! Мгновение, и я выстрелю, Оливия!

Делать было нечего.

— Отпускай, — сказала я роботу и приготовилась к чему угодно.

Глава 28

ИИ-67 отпустил Нила и тот уверенно приземлился на ноги, не утруждая себя поиском баланса. Из срезанных ладоней виделось переплетение оголённых проводов, однако Билл будто не желал их видеть. Он видел во враждебном роботе сына, которого пригрел под крышей собственного дома также, как Оливию и ИИ-67. С виду всегда сильный лидер поселения дал слабину. Его взгляд метался между Ливи и роботом, а пальцем плотно возлёг на курке, показывая готовность при малейшем движении без промедления, дать отпор.

Оливия молча стояла с поднятыми вверх руками, тяжело дыша. Грудь её поднималась от каждого последующего вдоха, говоря о глубине дыхания. Со стороны казалось, словно из последних сил, девушка пытается прогнать страх, что уже пустил юркие корни в её разуме и сердце. Лишь тихое жужжание от индикатора ИИ-67 и шарканье передвигаемых Нилом конечностей нарушало утреннюю тишину, заставляя, даже воздух вокруг, замереть в ужасающем ожидании развязки.

Мальчик-робот медленно шёл навстречу отцу, надев налицо притворную, злую улыбку от которой у Оливии покрывала кожа мурашками. Губы девушки дрожали под весом несказанных слов, пытаясь попробовать каждое из них на вкус и наконец понять, как можно избежать трагедии. Но время шло, а зловещее молчание становилось гуще, электризует воздух.

— Давай, сынок, — Билл подбадривал существо, которое считал своим сыном, — Вот так.

Мгновение и Нилл вытянул руки вперёд, бросаясь на талию отца. Длинные оставшихся конечностей почти хватило, чтобы обвить Билла целиком.

— Молодец, малыш. Тебе не боль? — он добродушно посмотрел на сына, и тот устремил голову вверх, навстречу.

Раздался хруст. Такой, словно кто-то включил блендер, пытаясь растереть в порошок крупные фрагменты стекла, а за ним последовал пронзительный крик, наполненный болью. Колени Билла подогнулись, а из рук на землю выскользнуло оружие. Всё его лицо разрезало бороздами глубоких морщин, демонстрируя, насколько неземную боль тот сейчас испытывал. Ни один человек не должен так страдать.

Он бы рухнул, но маленькие цепкие ручки всё продолжали давить чуть ниже талии, в области бёдер, заставляя под натиском трещать кости. Нил смеялся, продолжая смотреть на того, кто считал себя его отцом.

Оливия замерла, не представляя, как могла бы помочь. Она была всего лишь слабым человеком перед лицом технического прогресса и этой маленькой машину, у которой хватало сил сотворить такое с живым человеком.

«Если все роботы ужасны, то почему ИИ - другой?», — невольно мелькнуло у девушки в голове и она не знала, как сжиться с этим немым вопросом и уж тем более, где разыскать на него ответ.

Глава 29

Изо рта у Билла полилась кровь. Крик иссяк. Он превратился в лёгкие гортанные всхлипы, которые заглохли в то же мгновение, что и потух огонь в глазах мужчины. Тело жертвы совсем обмякло, безвольно поддавшись вперёд. Низ грудной клетки опёрся о голову существа, что до последнего вздоха Билл считал своим сыном. За свою любовь добродушный мужчина заплатил непомерную цену, в размере единственной жизни, которую ему предстояло прожить до конца. К большому горю, что Билл даже не сумеет уже оплакать, конец оказался едва ли осмысленным. Прислушайся он к Оливии и, кто знает, быть может, тогда всё сложилось бы иначе.

ИИ понял раньше Ливи, что в этой борьбе у них почти нет форы. Загудев, он быстрым шагом добрался до девушки и подхватил за талию. Перебросив рыдающую через тем, что у робота было плечом, ИИ-67 побежал в гущу леса.

Тонкие ветки били по коже девушки, более крупные — ломались под натиском металлической брони машины. Оливия не понимала, куда они бегут, но прекрасно знала отчего. Она покорно приложила руки к спине робота, стараясь держаться покрепче и вскоре опустила голову — оглядываться было бессмысленно. Слёзы застилали его глаза густой пеленой, не позволяя ничего рассмотреть. От страха и сожалений Оливия рыдала, упрекая себя за то, что не вмешалась. Не предприняла больше, чем могла. За то, что не спасла человека, который был к ней, на протяжении всего времени, так добр, так заботлив. Голова кружилась от неудобного положения, дышать становилось всё труднее, но ИИ даже и не думал останавливаться, словно у него была цель. Оливии же оставалось только попытаться прожить утрату, как можно скорее взяв себя в руки.

В памяти всплывали фрагменты добрых воспоминаний. Лица небезразличных ей теперь Двинер, Шаллы и детей. Внутри сердца Оливии пустил свои корни страх. Он разрастался, отравляя всё тело, беспокойными мыслями и предположениями. Девушка боялась, что враг, покончив с Биллом, переключится на них, уничтожив всё прекрасное и живое, населяющее этот мир.

«Но ведь именно так роботы и поступают. Вот уже сколько лет», — шепнуло сознание и Оливии от этого стало только хуже.

«Теперь ты видела своими глазами, насколько машины жестоки. Сколько пройдёт времени прежде, чем и ИИ причинит тебе зло?», — зерно сомнения было посеяно, но, даст ли оно всходы, могло показать только беспощадное время.

Глава 30

— ИИ? — ответом Оливии послужило лёгкое жужжание, словно вопрошающее, — Поставь меня.

Робот послушно остановился и поставил девушку на ноги. Она стояла на земле покачиваясь. Пытаясь удержать упору, Ливи схватилась за руку робота и постояла так какое-то время, пока не пришла в себя: длительный путь вниз головой должно быть плохо сказался на самочувствии девушки. Измученная и уставшая, она молча стояла, иногда шмыгая носом, от всё ещё льющихся слёз. Оливия оплакивала, омрачённые теперь болью и кровью, воспоминания о котором, безмятежном счастье, что ей удалось познать. Ещё долго она будет вспоминать Билла и последние минуты его жизни, оборванной таким внезапным и жестоким образом.

Тестировщица больше не чувствовала себя в безопасно в лесной чаще. Казалось, весь мир ополчился на людей просто за то, что те существуют. Разумом Ливи понимала: человеческая история построена на крови не только своих же собратьев, но и на культе потребления. Людям всегда и всего было мало. Неумолимо они истребляли леса и смешивали химикаты, старая сделать страницы для книг белее, а мебель в доме поновее. Вовсе не нужда двигала ими создавать столько, сколько тщеславие и жадность. Самозванный венец природы, цари и царицы, лёгкой росписью на бланке делили между собой землю и её богатства, нарушая естественный порядок вещей. Всё живое лишалось собственной воли, мановением руки прадедов и прапрадедов. В глубине души, Оливии хотел винить их во всех грехах, но она знала правду. И неприятная истина заключалась в том, что сама девушка едва ли бы отличалась от них, имея те же возможность и оставаясь безнаказанной.

Своими же руками, в погоне за очередными благами, люди создали идеальный инструмент, который превзошёл в конечном счёте создателя. Когда-то в стенах сопротивления, Оливия слышала фразу: «Дети вынуждены платить за грехи своих отцов». В то время девушке казалось, что эта цитата относится к современному обществу. Тому, что вынуждено бежать под землю и скрывать поселения, лишь бы выжить. Сегодня же Ливи удалось взглянуть на эту реплику под другим углом. Если венцов человеческого творения являлся искусственный разум, то не он ли теперь пытался исправить ошибки своего создателя?

Оливии было ужасно горько думать об этом. Смотря на Билла, его поселение и ту бесконечную любовь, что чувствовалась во всём, к чему он прикасался, Ливи никак не могла расценить это враждебным. Они вспахивали почву, удобряли. Не использовали больше, чем требовалось для жизни и всё равно были наказаны. Что если машины были на деле не меньшими абсолютистыми, чем и сами люди? Ответ на этот вопрос Оливия вряд ли сможет когда-нибудь найти, однако подобные рассуждения отлично занимали голову девушки, пока ИИ-67 строил небольшое укрытие для ночлега.