Протоколы Утренней Зари: Золото Предков

Эпизод 0. Добро пожаловать на борт!

Эта ночь выдалась особенно тёмной, что было необычно для Петербурга. Шёл ливень, а потому небо было скрыто тучами. Капли дождя стучали по окнам, наигрывая какую-то свою мелодию: загадочную, странную. В просевшей плитке на дороге, ведущей к ангару, появились небольшие лужицы. У входа стояли двое людей, слабый свет придорожных ламп освещал их: серые шерстяные пальто, военные каски иностранного образца, на лицах маски.

Вдруг раздались два выстрела, слегка приглушённые, но от того не менее смертоносные. У входа в ангар теперь лежали, истекая кровью, два трупа. Из темноты вышли четыре фигуры, у одной из них в руках лежали два пистолета, дуло которых дымилось. Они были одинаково одеты: чёрное пальто, перчатки, берцы, на лице такого же цвета военные респираторы.

— Сирый, сможешь без грохота ангарку открыть? — спрашивает один из них.

— Никак нет. Да и, разве есть сильная разница? Всё равно ж перестрелка начнётся! — отвечает тот, перезаряжая автомат. — Нет, ну правда, Капитан! Какая разница, им всё равно не свалить. Захотят улететь — собьют расчёты ПВО, небо закрыто на всю ночь. Официально даже передавали. “В целях учений сил воздушного сдерживания”. Вы сами же нам и включали! —

— Как отличить человека, который ни разу не управлял кораблём или сипом? — задал риторический вопрос Капитан, убирая неудобный пистолет назад в кобуру. — Поверь, есть такие пилоты, которые не то, что от расчётов ПВО, но и от воздушных патрулей уйдут. —

— Например — наш Капитан. — вставил зачем-то третий человек. Его голос был звонче остальных.

— Отставить разговорчики. Кратко сказать, лучше не давать им шанса. Могут и уйти, если достаточно опытный пилот будет. Действуем по плану: стараться брать живыми, при попытках напасть после захвата — убивать. — отрезал тот, кого называли Капитаном, после чего добавил. — Ну, давайте вскроем этот ящик Пандоры. —

Прогремел взрыв, и отряд двинулся внутрь ангара. Конечно же, никто внутри нападения не ожидал: надеялись на охрану, или на двери. Кто же подумает, что частную армию разобьют четыре оперативника службы безопасности из государства, только оправившегося от гражданской войны?

Четвёрка бойцов прорывалась к сердцу ангара — взлётной точке сипа. Капитан орудовал двумя клинками: одним длинным и другим покороче. Цель, которым являлся один из шпионов, успел сбежать прямо из-под удара, швырнув попутно в него стул, который, конечно, был сразу отброшен. Хотя, при этом, пара пуль стрелка неподалеку и угодила в него, куда-то в плечо, от чего он даже выронил один из клинков — вот всё же минусы сражений на холодном оружии: стрелки. Кое-как подобрав свой клинок, он ринулся к сипу.

Но время уже было потеряно. Гулкий шум оповестил всех присутствовавших о запуске двигателей, тогда прозвучал приказ: “Сирый, постарайтесь не казнить всех. Но не дайте никому сбежать”. Капитан, до этого продвигавшийся со странной и слегка завораживающей медлительностью, делая небольшие, но точные шаги, наконец перешёл на бег. Пара рывков — он уже у сипа, цель внутри. Когда он почти добрался, створки пассажирского модуля захлопываются, а сип начинает стремительно набирать высоту. В этот же момент Сирый видит, что вместе с сипом исчез и глава отряда.

Ливень не прекращался. Он стал барабанить по обшивке сипа и по телу Капитана. Тонкие и довольно большие капли будто иглы врезались в него, не причиняя особого вреда. Респиратор, закрывавший лицо, не давал дождю помешать действиям оперативника: дождь не бил по лицу или глазам —, а потому он медленно, кое-как перебирая руками: перегрузки и ранение напомнили о себе —, пробирался к запасному шлюзу. Под его ногами зияла пропасть. Сип шёл на низкой высоте, практически над самыми крышами домов, из-за чего можно было разглядеть даже убранство некоторых квартир окраинного Санкт-Петербурга.

Наконец, рука нащупала заветный вентиль. Оборот, ещё, и дверь открылась. Оперативник не задумываясь, одним рывком оказался внутри сипа. Там на него уставились трое человек, оцепеневших от ужаса осознания. Капитан же не задумываясь вытащил клинки, после чего тут же положил обоих охранников. Цель убивать было нельзя: у него достаточно важной информации — он просто приложил того головой о внутреннюю обшивку. Пилот же, осознавший, что происходит, выхватил пистолет и произвёл выстрел почти наугад, попав в ногу, и тут же поплатился за это жизнью.

Спустя каких-то тридцать минут от начала штурма всё закончилось. Когда серебристая стрела, которую напоминал своим внешним обликом захваченный сип, вернулась в ангар, внутри уже находились два отряда полицейских сил. Из распахнувшихся створок пассажирского модуля, держа свою добычу, вышел Капитан. Его одежда была слегка потрёпана и оборвана клинками противников, а плечо и вовсе побагровело, но при этом он держал себя в руках и не подавал виду.

— Ну что, вам тут ещё один пациент! — крикнул он подбежавшим полицаям, отдавая им в руки цель. На этом его задание выполнено — можно идти домой. Но вдруг к нему обратился Сирый.

— Сэр, у нас тут какая-то девчонка долбанутая. Нашли её спрятавшейся в технических комнатах, странная — даже не сопротивлялась. Но молчит, ни слова не скажет. — проговорил он слегка взволнованным голосом. — Не взгляните? —

— Первое, не надо всяких “сэров”, я вам не сэр, а Капитан. Второе, ну пойдём взглянем на эту твою “девчонку”. — ответил слегка в издевательской манере Кэп.

Когда они вошли в сероватый кабинет, который был будто бы изначально создан для допросов: давящие стены и потолок, неудобные кресла, стол из пластика — Капитан увидел довольно молодую, лет двадцати от роду, девушку с угольно-чёрными волосами, довольно короткой стрижкой, ярко-зелёными глазами и неожиданно знакомыми чертами лица. Но как бы он не напрягал свою память, он не мог вспомнить, где уже видел её. Та была напугана, хотя и пыталась не показывать этого, пускай и получалось не совсем удачно, но Сирого у неё обмануть получилось — это насмешило Кэпа.

— Попрошу всех покинуть помещение. Мне нужно поговорить в атмосфере более-менее спокойной. — проговорил оперативник, после чего указал Сирому и двум блюстителям порядка на выход.

— Но… Вдруг она опасна! — попытался возразить Сира, его прервал Кэп.

— Никаких “но”, с глаз долой, остолопы. Запугали и радуются! — ответил Капитан слегка металлическим голосом, в котором читался гнев.

Все трое покинули комнату довольно быстро, и когда дверь за ними захлопнулась, оперативник присел на стул напротив девушки, снял респиратор, да и взгляд стал легче, в нём даже можно было разглядеть интерес, и уже собирался заговорить, когда собеседница его прервала.

— Слушайте, знали бы Вы как это выглядит со стороны. Вы тут щас допрос вести собираетесь, или в любви признаваться! — выпалила она, после чего взглянула в глаза оперативника.

— Погляжу, Вы совсем не переживаете? — рассмеялся Капитан, но продолжил. — Оперативник службы — Феликс Ветров, а как Ваше имя? —

— Ну, хотя бы решил познакомиться для приличия! — поддерживая странный диалог, ответила девушка. — Кира. Просто Кира. —

— Поверьте, Вы не в моем вкусе, Кира. Итак, интересно, что же такая молодая девчонка, не сочтите за оскорбление, как Вы, забыла в ангаре у шпионов? — продолжил Феликс, пускай и довольно резко меняя тему.

— Прекрасный вопрос! Эту тему я бы и хотела обсудить! Услышала я в городе значится, что есть здесь какие-то странные мужички, чуть ли не армию тут понабирали, да и сидят в своём ангаре чего-то. Ну и подумала, что что-то ценное охраняют, пошла проведать. Схватят — ничего, кто ж маленькую девочку обижать будет? — тут она усмехнулась. — Пока ждала ночи — сама и уснула. Просыпаюсь, а перед глазами — кино! Четыре человека раскидали целую небольшую армию. Думала под шумок умыкнуть чего-нибудь, сами понимаете небось, что уличная жизнь — так себе штука, а тут такая кладезь оружия, да ещё какого! Иностранной работы! Да за такое можно столько всего купить. Ну и чего-то забегалась, всё сюда стаскивала, а тут этот, которого Вы только что выгнали, ну а я чего делать могу: ничего. Вот и сижу теперь здесь. Могу вот вам немного тайн рассказать, придурков этих на свойском шпарящих. — тут же, почти без передышек, высказала Кира, после чего добавила. — Интересно? —

— История, конечно, прекрасная. Да и сюжет удивительный. Допустим, мне даже и вправду интересно. — довольно холодно проговорил оперативник.

— Ой! Какие же вы скучные иногда, люди в погонах! Вам тут сочиняешь красивый текст, а вам небось надо монотонным этим странным языком, а-ля: “Сегодня, в девять вечера, я, а то есть гражданка РНД Кира, фамилии и отчества не имею, оказалась на территории дислокации группы иностранных шпионов…” — так рассказывать, что ли? Нет уж, спасибо. — делано обиделась девушка, но всё же проговорила. — Если отпустите, тайну вам небольшую расскажу, о том, куда эти идиоты документики попрятали. —

— Ну, для начала, этот “странный язык” называется официальным стилем, необходимым для заполнения протоколов, и да, возможно, иногда он даже удобнее. Хотя сейчас, слушая Вас, я понимаю, что в целом, тут даже интереснее. Далее, про ваше “если отпустите” — у меня есть немного другое предложение. Но для начала, давайте всё же выскажете информацию о документиках, чтоб ребята пока их нашли. — в голове Феликса всё продолжала маячить мысль: эта девчонка на кого-то слишком похожа. На кого-то знакомого, чуть ли ни родного! Но этого не может быть… Голова слегка начинала закипать.

— У меня есть немного другое предложение… — передразнила его Кира, после чего рассмеялась. — Что, всё же в любви признаваться собрались? —

— Да что ж ты заладила со своим “в любви признаваться”! Нет, спасибо. Но по безумности возможно даже гениальнее. — ответил Феликс, подбросив в руках невесть откуда взявшуюся ручку.

— Ну, хорошо. Допустим, я Вам поверила. Там у технической комнаты рядом есть знак такой на стене, вроде выхода. Он прямо краской нарисован. Ну и там можно одну из железок, из которых стена состоит, отогнуть. Они туда конверт какой-то кинули, наверное, схрон тайный, если вдруг накроют всю эту их схему. Давайте сразу и предложение ваше? — ответила собеседница, приподняв руки, чем как будто бы случайно показала, что наручники уже давно сняты.

— Интересно… — проговорил Феликс, после чего позвал Сирого и отправив того проверить указанное место. Сам же в это время продолжил. — Для начала, удивлён вашей прыткости. Мало кому удавалось эти наручники с себя снять без шума. Да и образованности тоже — не каждый инженер догадается, как так сделать. Ну а предложение у меня простое. Если Сирый сейчас вернётся, и взаправду принесёт этот Ваш “конверт”, то думаю, я бы не отказался, чтобы в моей команде появился новый боец. —

— Это вы так людей в службу набираете? Повстречали проходимца на улице, который знает чуть больше остальных, и всё — в сверхсекретную структуру? — рассмеялась Кира. — Надо сказать, я сейчас очень удивлена. —

— Нет, не на Службу. В мою команду сипа. Я погляжу, характер у вас дерзкий, да и навыки интересные. Судя по всему, происхождения Вы также высокого? — ответил мужчина, вглядываясь в глаза девушки, будто пытаясь заглянуть в саму её душу.

— Ого, как трубы-то гнутся! Вот это я понимаю: собеседование! С чего это мне такое счастье? Мне, которую Вы знаете как, по сути, воровку, и то, около пяти минут, которые мы с Вами говорим? И можно я уже перейду на “ты”, а то надоело уже выкать.

— Да, можно, конечно. Ну, скажем так, чувство у меня хорошее, насчёт тебя, Кира. Может и обманчиво оно, но… Думаю, негоже такому таланту на улицах Петрограда пропадать. Не я с ребятами, так кто-нибудь ещё задержит, а может и убьёт, сославшись на “она напала”. К тому же, “Утренней Заре” не хватает своего шпиона. И почему бы и нет? — ответил Феликс, разглядывая своего возможного будущего подопечного. — Ну так что? —

В этот момент в комнатушку прибежал Сира, держащий в руках вскрытый конверт. Он размахивал им, словно безумец. В его глазах читалось изумление, а также радость, что заинтересовало Капитана ещё сильнее.

— Сэр, то есть кэп, то есть… Ну в общем, мы нашли! И Вы не поверите, взгляните! — протараторил младший оперативник, после чего отдал слегка желтоватый конверт с единственной надписью, как будто начертанной из крови: “Gold”.

— “Золото”... Интересно, конечно. — начал Феликс, когда вытащил из конверта стопку листов. Спустя около трёх минут чтения, он заговорил снова. — Я ведь правильно сейчас понимаю, Сира, и я не один вижу, что тут прямым текстом говорится о поисках золотого запаса империи нашими англо-франкскими “коллегами”? —

— Так точно! Что прикажете делать? — ответил тот.

— Доложи в штаб, все листы — туда же. Девчонку отпустить под мою ответственность, думаю, что нам пора бы уходить отсюда. Всех пленных допросить, буду ждать результата утром. — скомандовал Капитан, после чего взглянул на Киру, мол: “Ты свободна”.

— Есть. Прикажете сопроводить её? — спросил Сира, но в ответ получил лишь отрицательный кивок головой.

Все трое покинули комнату. Феликс отдал ещё пару приказов остальной группе, после чего направился к выходу, где его ожидала маленькая фигурка. Он рассмеялся, зачеркнув в мыслях ещё один пункт “нерешённые задачи”.

— Знаете, я тут подумала, а я согласна. Работа на постоянной основе, да и побираться по всяким закоулкам, где половина норовит тебя убить, а другие — того хуже, даже в подробности вдаваться не буду, не очень хочется. Куда приходить хоть? — спросила Кира слегка странноватым голосом, который хотя и пытался походить на насмешливый, но не справлялся.

— Хм, как ни удивительно — в воздушный порт, Северное Гнездо; отсек две тысячи шестьсот шестьдесят седьмой. Только, подожди. — с этими словами, Феликс достал из кармана блокнот, откуда вырвал лист, и кое-как написал на нём пару слов. Дальше, он выдал этот лист Кире. — Там будет наш корабельный механик, звать его Генрих. Передай ему эту записку, скажи, что от Капитана Ветрова, он поймёт. —

Девочка молча взяла протянутый лист, и как будто растворилась в темноте. Оперативник даже удивился, а потом понял — просто скользнула куда-нибудь в подворотню, коих в Петрограде ныне развелось в огромных количествах: целые районы строились и строились подряд, за ними школы, ныне ставшие не чем-то элитным, а буквально для всех, да и янтарных станций развелось много. Было абсолютно непривычно разглядывать такой город, ставший в том числе и популярным туристическим местом, что не могло не повлиять и на приток разных маргиналов, шпионов и не только.

Феликс ещё постоял под ливнем, размышляя о том, как же сильно повлиял технологический прогресс на город, слушая удары капель воды о плитку. Над Северной Столицей просыпалось солнце. Тогда Феликс двинулся в штаб, где позже и лёг спать на диване в своём кабинете.

Утром, прежде чем отправиться на экстренное собрание, из-за которого его и разбудили, он сначала сходил в душевую, благо таковая была в здании, а потом обработал свою рану, хирургического вмешательства не понадобилось: пуля прошла на вылет. Плечо слегка жгло, но на то он и прикладывал спирт — бактерии, как ему объяснял Лучезар, бортовой учёный и по совместительству врач, умирают от этой штуки не хуже, чем почки человека!

В кабинете руководства всё было как всегда: вычурные узоры на обоях странного серого цвета, деревянный стол на руководителей всех отделов, которые ещё называли комитетами, обитые кожей стулья, разные украшения, смысла в которых и вовсе не было, а на стенах висели портреты отличившихся оперативников службы: как нынешней, так и её аналогов из прошлого.

Монотонные доклады Феликс не слушал никогда: скука, да и только, а всё важное потом всё равно укажут ещё раз, зато без лишней воды. Но в этот раз он был приятно удивлён. Поначалу всё шло как обычно, пока не дошли до содержания конверта и ночных допросов.

— “... Из выше высказанных фактов следует, что британо-франкские, германские и американские службы специального назначения уже четвёртый год подряд занимаются поисками золотого запаса имперских времён, который мы считали безнадёжно утерянным. Прошлая версия, гласящая о вывозе запаса иностранными интервентами, по всей видимости на данный момент и вправду опровергнута деятельностью самих интервентов.

Также, отдельным вопросом остаётся исчезновение некоторых подразделений армии белогвардейцев востока, находившихся под управлением Александра Васильевича Колчака. Стоит предположить, в том числе опираясь и на наши расследования, и на расследования британцев, что они скрылись где-то в лесах Сибири, либо всё же погибли и остаются не именованными среди гор трупов, оставленных на полях сражений белого и красного движений.” — прочитал с бумаги один из штабных работников, разодетый в официальный костюм с серым галстуком.

Потом его место занял следующий докладчик — немного лысоватый мужчина лет пятидесяти с густыми усами и бородой, а также слегка усталым лицом, по всей видимости уже давно трудящийся на благо внутренней безопасности. Что-то в нём выдавало бывшего красного, хотя и принявшего новые институты, но Феликс не мог понять, что именно.

— Что же, господа и дамы, хочу отметить, что вчерашний штурм принёс нам ещё неутешительные новости, кроме уже озвученных. Ранее, как многим известно, от Сибирских отделов службы поступала информация о подстрекателях, утверждавших, что Александр Колчак до сих пор жив. Тогда это оставалось только на уровне слухов: дополнительные допросы руководителей красного движения в Иркутске точно и безоговорочно подтвердили факт расстрела Колчака, а также последовавшее за этим избавление от тела посредством проруби, в которую его просто-напросто выбросили. Но ныне мы получили новую информацию, о которой по какой-то причине не было известно нашим Сибирским коллегам, а соответственно и нам. Как оказалось, шпионы ОАФИ смогли обнаружить возможные координаты одного из поселений белогвардейцев.

Хочется отметить, что нам поступил официальный запрос министерства внутренних дел, чтобы именно столичная Служба занималась расследованиями этого вопроса. С нашими же коллегами мы побеседуем отдельно.

В связи с этим, считаю необходимым избрать оперативного служащего для проведения засекреченной операции под прикрытием по поиску утраченного золотого запаса, а также для расследования дела Колчака. — проговорил тот, уже не используя каких-либо листочков: либо заучил, либо просто знал, что говорить. Далее он сделал паузу, а потом продолжил. — Для начала, думаю необходимо прояснить некоторые позиции. Во-первых, почему единственного оперативника: все остальные оперативники столичной службы будут заняты сохранением безопасности в столице, а также поиском и устранением шпионов иностранных государств. Часть также отправится в отделы Службы по Сибири, где будут наводить порядок. Во-вторых, почему именно засекреченная операция под прикрытием. Тут всё ещё проще, и думаю уважаемая комиссия и так понимают почему. —

— Да, мы понимаем. Перейдём ближе к делу, предположу, что у комитета по решению вопроса сепаратистских сил уже есть и человек, которого они бы хотели предложить на роль этого самого оперативника? — в ответ ему прозвучал голос генерала службы.

— Никак нет, товарищ Генерал. Точнее, у нас есть предложение человека, но он не из нашего комитета. — ответил бывший красный, добавляя излюбленное их движением “Товарищ”, которое где-то в сердце Феликса до сих пор отдавало странным чувством: будто что-то всё же перевернулось в нём. — Не буду томить нас всех мучительным ожиданием, наш комитет предлагает на эту роль оперативника из специального отряда службы по борьбе со шпионажем — Ветрова Феликса Александровича. Блестящего офицера, чья штурмовая группа из четырёх человек вчера и захватила ценную информацию, а также чья приверженность идеям Совета не поддаётся сомнениям.

Считаю его наилучшим кандидатом на эту должность, ведь к тому же — он один из немногих оперативников, которому практически нет необходимости в построении легенды: он уже обладает и собственным сипом “Утренняя Заря”, и командой, да к тому же имеет необходимые репутацию и опыт: он уже несколько раз занимался личными поисками золотого запаса, хотя и не продвинувшись дальше того, что уже знал благодаря службе. Есть ли у уважаемой комиссии какие-либо возражения по поводу назначения гражданина Ветрова на данную должность? —

Феликс был обескуражен предложением, вынесенным комиссии. Он не ожидал, что когда-либо Служба вернётся к вопросу имперского золота, но теперь мало того, что таковое предложение было озвучено, так ещё и расследование хотят поручить именно ему! В глубине души он был рад, но пока не показывал этого.

— Но, так ли важны все эти характеристики в условиях нового кризиса? — прозвучал вдруг голос Генерала. — Может быть стоит избрать кого-то… Более подходящего? Ветров — Капитан Имперского Флота, он излишне прямолинеен и легкомыслен. Да что тут говорить, насколько мне известно, он только недавно позвал на свой корабль одну из подозреваемых, обнаруженных в этом злополучном ангаре! —

— Товарищ Генерал, послушайте. Насколько мне известно, на его сипе весьма уникальный состав, и, если он кого и приглашает туда — он уверен в этом человеке! — проговорил красный, после чего продолжил. — К тому же, именно Ветров в своё время не дал Петру Николаевичу Врангелю увести весь бывший императорский флот в Югославию, и сделал он это в том числе благодаря помощи пленённых во время войны людей, которых отбирал лично. Как человек, изучивший досье всех лучших наших оперативников, в том числе и вашего сына, — на эти слова был сделан отдельный акцент — я с уверенностью утверждаю, что только Ветров полноценно подходит на эту роль. И опять же, давайте не будем забывать, что он один из немногих авиаторов, чья репутация уже давно указывает на его заинтересованность в поисках золотого запаса Империи! —

— Гражданин Комаров, вы слишком уверены в этом Ветрове, а я напомню, что он — простой штурмовик, чудом выживающий так долго. Ничем не лучше всех прочих. До сих пор считаю, что это не лучший вариант. Для операции такого уровня он слишком легкомысленен. — опять прозвучал монотонный голос генерала, который как будто бы закапывал в землю Феликса, и как бы говорил: “нет уж, ты потеряешь и этот шанс”.

— Товарищ Генерал, действовать необходимо немедленно, и на данный момент Капитан Ветров — лучший вариант. Если так, я предлагаю голосовать! Но тогда предложите другой достойный вариант. — ответил с вызовом красный, продолжая яро защищать Феликса, что он невольно удивился.

— Не слишком ли Вы многое себе позволяете? — попытался апеллировать Генерал, но тут подал голос первый диктор:

— Нет, и вправду! Давайте просто проголосуем, если у Вас есть другой достойный кандидат! —

— Я не располагаю данными о других кандидатах. — проговорил Генерал, после чего в кабинете остро прозвучали слова Комарова.

— Тогда, предлагаю проголосовать, согласны ли присутствующие здесь главы комитетов нашей службы с назначением Ветрова Ф.А. на данную должность? —

Феликс затаил дыхание. Он чувствовал себя странно, как будто бы его птица удачи пыталась ускользнуть. Наконец, присутствующие в зале подняли руки. Не все, но чуть больше половины. Из уст только что сомневавшегося в данном решении генерала прозвучали заветные слова: “Экстренная комиссия Службы Державной Безопасности постановляет утвердить Ветрова Ф.А. в роли оперативника, исполняющего операцию, предложенную комитетом борьбы с сепаратистскими силами “Золото предков”, под кодовым названием “Утраченный ковчег”.”

Ещё пять часов Феликс решал все организационные вопросы, а также собирал свои незначительные пожитки. Но к семи часам вечера, он уже был в “Гнезде”, по пути в которое уже сменил неподходящую форму службы на своё ассиметричное пальто-бушлат, к которому он сам и пришил хлопковый капюшон, и левая пола которого короче правой. Служебное оружие он заменил личной саблей, а также кортиком. Служебные берцы заменил на авиаторские, в подошву которых уже давно вшит охотничий нож.

Ангар под номером “две тысячи шестьсот шестьдесят семь” встретил его как всегда: небольшим уютом хаоса, творящегося внутри. Практически сразу появился и Генрих, весьма удивлённый днём, который у него выдался сегодня.

— Добро пожаловать домой, герр Ветров! У меня к Вам, пожалуй, множество вопросов, которые, если позволите, я задам прямо сейчас. — проговорил механик, от части радуясь появлению капитана.

— И тебе привет, Генрих. Для начала, ну я ведь просил, обращайся ко мне на “ты”. Мы ж с тобой знаем друг друга уже без малого десять лет! Ну, а теперь, про вопросы, думаю, ты про Киру? — ответил Феликс, слегка смущённый всеми почестями, которые как будто были вшиты в саму суть корабельного инженера.

— Прошу извинить, но мне так удобнее. Да, в том числе и про девчонку. Где ж вы её отыскали такую! Без рода, без семьи — круглую сироту. Так мало того, ещё и столь дерзкую и невоспитанную! — слегка взгорячённо начал тот, но его прервал Капитан, перешедший почему-то на немецкий, который в команде знали только они двое.

— Скажем так, встретил я её на операции, сам понимаешь. Другим ни слова. На вопросы о происхождении девчонки, думаю, будем отвечать, что я “случайно заметил, как она сбегала от полицаев по крышам, и решил, что нам в новой экспедиции может пригодиться такой вот лазутчик”. Ребята проверять не станут, а о моей службе им лучше не знать. Как бы я им не доверял, всё же, пусть лучше они останутся в неведении. — проговорил мужчина, оглядываясь по сторонам.

— Так точно, Капитан! Разрешите один вопрос? — тут же голосом, который Феликс в голове называл “для рапортов”, высказал бортовой механик.

— Разрешаю, конечно, будто бы я когда-то запрещал задавать вопросы. — тут же отреагировал оперативник.

— Сэр, она смутно напоминает мне кого-то, и уж извольте за небольшую дерзость, но напоминает она главным образом то ли Трикс, то ли её. Но, насколько мне известно… — начал тот, но его оборвал Капитан.

— Не нужно, не вспоминай этого, прошу. Кажется, не одному тебе она кого-то напоминает. Думаю, навестим и Трикс как-нибудь, может она подскажет. — ответил Феликс, размышляя в голове. — Слушай, надо бы собрать команду, через три дня — отправляемся в путь. Насколько мне известно, ты недавно слегка модернизировал нашу силовую установку? —

— Да, так точно! Это заняло немного времени, но теперь, думаю, с нашей Зарёй посоревноваться в скорости и манёвренности сможет разве что какой-нибудь гоночный сип, которых я лично знаю очень мало. Плюсом, я также поменял наши старые турели на более продвинутые, пробовал придумать, как тяжёлое вооружение поставить — но, так и не получилось, оно слишком крену добавляет, поэтому пока что обходиться будем ракетами. — ответил Генрих, явно более заинтересованный в таком ответвлении диалога. После чего они стали обсуждать технические характеристики Зари.

Кира сидела в странной и слегка необычной каюте, ей здесь всё казалось совершенно непривычным и пугающим. Ни разу она не бывала на борту сипов — этих странных летающих аппаратов разных форм, цветов и размеров. Когда она только пришла к ангару, который назвал Феликс, ей и вовсе показалось, что её обманули: в ангаре царили тишина и темнота. Но стоило ей только оказаться чуть за порогом, как дверь захлопнулась, включился свет, а позади неё оказался странный человек, говоривший с нерусским акцентом, который несколько раз повторил “Руки за голову, кто такой?”.

Тогда она вспомнила про лист, выданный оперативником, и показала его, сопровождая это фразой “Я от Феликса”. Немолодой механик, она догадалась, что это был именно он, наконец успокоился, после чего был ещё больше удивлён содержанию записки. Конечно, она бы хотела разделять с ним это удивление, но так и не смогла прочесть текста. В голове что-то отражалось, она понимала, что возможно когда-то в детстве её начинали учить этому языку, но она не была в этом уверена.

Когда механик убедился наконец в подлинности записки, он пригласил Киру пройти дальше, и перед ней предстала “Утренняя Заря”. Она напоминала из себя корабль, но сильно видоизменённый и явно обладающий совершенно другими характеристиками. Как девушке объяснял механик, Заря совмещает в себе сразу три основные задачи: гражданское размещение и грузоперевозки, научная деятельность, боевые столкновения. Сип, именно так называется этот тип воздушных судов, был метров тридцать, или тридцать пять в длину, и где-то метров восемь-десять в высоту.

Но первое, что заметила Кира, были крылья, чем-то напоминающие плавники древних существ, что жили одновременно с таинственными динозаврами, и отходившие от “туловища” механического монстра примерно на метров пятнадцать-двадцать, непривычные даже для других сипов. Толстые, исполненные, наверное, из авиационного металла, они плавно перетекали в две трапециевидных гондолы, которые держали огромные винты, направленные вверх. По бокам было видно и ещё четыре меньших двигателя: по два спереди и сзади —, только, направлены они были уже вперёд. Конечно, она знала, что они могут поворачиваться, но всё равно удивлялась этому. Также, она заметила и винт в самом хвосте, расположенный вертикально.

Само же туловище было исполнено странной и округлой фигурой, чем-то напоминавшей морских китов, только если бы их нос был заострён и копировал бы нос какого-то боевого корабля. По бокам сипа были видны оконца, выплавленные, как показалось Кире, из красного стекла. Также, одной из главных достопримечательностей машины являлся его мостик. Он был исполнен как часть корпуса: металлические балки прошивали окна, из-за чего они делились на две части. Сами они, кажется, были сделаны из пуленепробиваемого стекла, как минимум, на что-то подобное намекал Генрих. Там же на мостике, как ей объяснил механик, находится и самое технологичное место сипа — стол управления, с которого можно с помощью разных “кнопочек и рычажков” работать с некоторыми системами корабля.

Также, нельзя было не отметить лапки-держатели, сделанные из какого-то сплава, а также четыре боковые турели, находящиеся у крыльев и выдвигаемые из бортов во время боя, кроме того, была ещё одна спаренная носовая, которая имеет то же свойство находиться во время спокойного полёта внутри корабля.

На борту, как поняла девушка, также были медицинский отсек, лаборатория, совмещённая с консерваторией, где она даже успела разглядеть телескоп — вещь, которая ей раньше только во снах и являлась. Ещё были и небольшая площадка для занятий спортом на корабле, которая нужна скорее для поддержания психологического состояния команды, и кухня со столиком на десять человек, и радиорубка, да даже душевая, и конечно каюты для обитания пассажиров сипа. Правда, из всего экипажа, живут в каютах только трое человек: Феликс, Генрих и ещё один, имя которого Кира не расслышала.

После экскурсии, Генрих привёл девушку в её каюту, кажется, та пустовала уже долгое время, скорее всего предназначалась или для важных гостей, или для кого-то из членов команды, хотя вроде бы, как она осознала из рассказов немца, а он оказался всё-таки немцем, что слегка удивило Киру, команда за всё время насчитывала только шесть человек, и то, изначально их было четверо, но в одно из приключений к ним прибавился бортовой учёный. С тех пор их стало пятеро.

Но каюта Кире понравилась. Она была просторная, в ней можно было погулять, отдохнуть, а ещё — поспать на удобной кровати, чего Кира в своей съёмной комнатушке, которую она арендовала в Петрограде на те небольшие сбережения, что получала с продажи всякого хлама, иногда и украденного, позволить себе не могла. А тут, в этой комнате, кроме кровати были ещё и личный стол с тумбочкой и кучей шкафчиков на странных зажимах. Ещё, в комнате стояли большой шкаф и передвижной стул. Но главной достопримечательностью был иллюминатор. Он был небольшой округлый, но при том завораживающий воображение. Девчушка, решившая наконец-то хорошенько выспаться, лежала на кровати и любовалась этим окошком в мир приключений, и представляла, как будет смотреть на небо во время полёта. Так она и уснула, чувствуя при этом странную смесь: с одной стороны — новое место, да и куча опасностей, пускай, может быть, это ловушка каких-то поехавших психов, но с другой, если и так — то она хотя бы выспится как человек.

Проснулась она внезапно. Нет, её разбудил не шум или не резкое движение. Кошмар. Почему-то во сне она лежала одна посреди пепелища, вокруг сновали люди. Кажется, она звала кого-то, но когда попыталась подняться, ощутила резкую боль в районе талии, где, как оказалось, была рана. Она чуть проползла, когда услышала крики. Она увидела маму. Нет, лица она не помнила, но почему-то понимала — это именно она. Та рванулась к ней, но вдруг прозвучал выстрел, а затем ещё один. Мать Киры упала, а кровь, брызнувшая из раны, залила девочке лицо. И тогда она проснулась, в холодном поту, в незнакомой комнате, её всё пугало. Она ещё минут тридцать соображала, где она, лихорадочно бегая туда-обратно по комнате, но наконец она вспомнила и успокоилась. Она здесь, на Утренней Заре, возможно, нашла наконец-то себе дом, хотя, скорее всего, такой же временный.

Наконец, она выбралась из каюты, после чего отправилась бродить по ангару — хотелось запечатлеть в памяти этого древнего ящера сидящим в гнезде: одиноким и величавым. В её голове уже плотно засело это сравнение вымершего монстра и её нового дома, пускай и прошло ещё меньше дня пребывания тут. Но всё же, ей нравился этот сип. Кира даже и не заметила, как бесшумно за её спиной образовался Феликс.

— Ну, пора знакомиться с командой, Кира! — проговорил он, после чего развернулся и двинулся в сторону трапа на сип. Девушка, пускай и слегка напуганная, двинулась следом.

Эпизод 1. Полный вперёд!

Редкие облака проплывали над Северной Столицей. На улицах было светло, даже немного уютно и тепло. Многие и многие тысячи людей бегали по этим улочкам, изредка пропуская вперёд трамваи и такси, или уворачиваясь от таких же прохожих, торопящихся на очередное срочное собрание, или проспавших нечаянно свой будильник. На плитке ещё красовались лужицы, напоминавшие о минувшей ночи. Вот от очередной толпы отделилась фигурка, она шла в сторону “Северного Гнезда” — комплекса зданий, названного так авиаторами, или пилотами сипов, и представлявшего из себя главный аэропорт страны.

Центральное здание аэровокзала, созданного в двадцатых годах, напоминало с высоты птицу, расправившую крылья и летящую в небо. В самом центре была башня, на вершине которой находился диспетчерский пункт. Там же находился и громоотвод, что добавлял зданию высоты. Она как бы была построена из обработанного змеевика, добытого на Урале, и бетона, окрашенного в малахитовый цвет. Тут и там на здании виднелись вкрапления латуни — декоративные элементы, как будто бы скрепляющие его, а также обрамляющие разные детали. На одном из этажей находилась смотровая комната для туристов, где они могли выйти на балконы и сфотографироваться на фоне аэрополос, которыми пользовались довольно редко, чаще всего они были предназначены для туристических дирижаблей и самолётов.

От башни расходились два корпуса, представлявших собой прямые помещения, полностью выполненные из синеватого стекла, которое поддерживается латунными конструкциями, и, по сути, представлявшие из себя залы ожидания. По одной из сторон, которая была направлена к выходу из аэровокзала, тянулись маленькие магазинчики, предлагающие разные сувениры для туристов: магниты, элементы одежды, чаи и сладости, разные игрушки, а ещё некоторые технологические примочки. Конечно, продавалось это всё по завышенным ценам, но оттого спрос на эти товары не снижался. В центре помещений были ряды из диванов, создававшие дополнительные удобства для ожидающих.

Но рядового посетителя, или случайного туриста, первым делом удивляли не масштабы здания и его наполнения, а потолки. Между двух листов чёрного стекла были помещены мощные лампы-янтарники белого цвета, одно из необычных произведений технологического прогресса, захлестнувшего Петроград. Эти потолки создавали ощущение ночного неба и звёзд даже днём, пускай внутри и были другие источники света.

Кроме аэровокзала, называемого туристами из других стран “Passenger Terminal”, комплекс также на своей территории имел ещё несколько зданий, главным из которых являлись ангары для сипов, постройка которых заняла практически целое десятилетие. Увы, они не могли похвастаться той же яркостью, что туристические места: здесь бывали разве что сами экипажи воздушных судов, а потому красота уступила своё место удобству. И именно отсюда сипы вылетали к посадочным местам для пассажиров, откуда позднее направлялись в разные уголки Державы.

Этой фигуркой был Сирый. Он не понимал, что такого хочет капитан, и почему для этого необходимо двигаться именно в гнездо, но с другой стороны — это было как минимум интересно. В этот раз на нём уже тоже не было формы службы: простая рубашка да брюки — он не любил сильно выделяться из толпы, в отличие от многих авиаторов, чья форма всегда была заметна. Вот, он подошёл наконец-таки к ангару, названному Капитаном. Внутри было пустовато и темно, но вот он зашёл, и его взгляд тут же приковал небольшой освещённый уголок, где за столом сидел человек, слегка напоминавший капитана, но в авиаторской одежде.

— Приветствую тебя в Гнезде, Сира! — крикнул человек, вставая из-за стола и протягивая руку. Парень тут же узнал голос капитана, пускай тот обычно говорил приглушённый респиратором.

— Здравствуйте, Кэп! А я погляжу вы тут интересно устроились! — ответил оперативник, подходя к столу, после чего пожал руку. — Не расскажете, зачем вы меня сюда позвали? —

— Ого, ты решил приступить сразу к делу? Интересно! Я думал тебе будет интересно хотя бы посмотреть на “Утреннюю Зарю”, но ладно. В общем, дело у меня есть к тебе, помощь нужна. А ты, наверное, единственный из отдела, кому я могу поручить его. Знаешь, я в последнее время стал замечать немного странное поведение Генерала, особенно после его действий во время экстренного заседания. — начал Феликс, после чего пересказал своему главному помощнику в отделе всё, что произошло вчера. — В общем, проследишь немного за генералом и его сынком? —

— Сэр, я, конечно, рад, что вы именно ко мне обратились за помощью… Но не кажется ли вам, что это слегка не наша юрисдикция? Просто, если меня поймают, то скорее всего расстреляют как шпиона… — проговорил Сирый, после чего добавил. — Хотя, знаете, кто не рискует — тот не пьёт шампанское, я в деле. —

— Я рад, Сира, что ты на моей стороне. — рассмеялся Капитан, а потом продолжил. — Просто, скажем так, вот эта вот попытка прокинуть на эту миссию своего сына, я думаю — это не кумовство, возможно даже попытка вставить палку в дела службы. —

— Да, есть такое. Я пару раз тоже замечал странные действия, правда от сына генерала. А ещё — его странные пропажи. Потому и согласился, что уж греха таить. — ответил парень, после чего взглянул в глаза Феликса.

— Опять же, спасибо. Если вдруг нароешь чего — лучше всего обратиться к Комарову, мне кажется, он тоже что-то подозревает по всей ситуации. И ещё, если что — схрон там же, где прятали документы о золоте. Хорошо? — голос Феликса слегка дрожал, всё же он переживал за своего подопечного, выдавая ему такую операцию.

— Так точно, товарищ Капитан! Хорошего похода! — ответил тот, после чего встал из-за стола, поклонился, и ушёл.

Всё же, Феликс очень ценил это странное сочетание подросткового бунта, приверженности делу службы и покладистости, которое было в этом оперативнике. Не зря Сирый стал его негласной правой рукой в комитете по борьбе со шпионажем, несмотря на довольно молодой возраст — всего-то двадцать три года. И сейчас, поручая ему это дело, он даже слегка переживал за парня: вдруг его поймают, или и вовсе, он найдёт что-нибудь, из-за чего его убьют. Странное чувство, но всё же Капитан решил, что стоит доверить это дело Сирому: как минимум, больше некому.

После, проводив молодого оперативника взглядом, Феликс поднялся на борт “Зари”, где незамедлительно проследовал на мостик: ему предстояло проложить маршрут на ближайший полёт —, а потом он надеялся выспаться, пока Кира и Генрих собирают отряд по всему городу.

Уже наступил день и улицы Петрограда, освещённые солнцем, казались чем-то немыслимым, волшебным, особенно для Киры, привыкшей к серым зданиям окраин, и очень редко бывавшей в центре, ставшем туристической зоной: яркой, светлой, с необычной и завораживающей архитектурой, пришедшей из прошлых веков. Её здесь привлекало всё: красочные механизмы освещения, телефонные будки, снующие тут и там продавцы сладостей и еды для перекуса, а также небольшие лавки с мороженым, прохладительными напитками. А главное, что, наверное, запомнится ей навсегда — уличные артисты, сверкавшие своими разукрашенными лицами, и играющие необыкновенные мелодии, родившиеся в Америке, и названные джазом.

Но у них не было времени, чтобы останавливаться и разглядывать каждый закуток. Они вышли на очередной проспект, где двинулись в магазин одежды. Это было странно. Кира ощущала себя не в своей тарелке. Ещё неделю назад такой поход ей мог только сниться, ведь денег ей зачастую едва хватало на оплату аренды и еды, а тут — сразу в один из крупнейших магазинов современной одежды. Нет, она была не против, и даже радовалась такому подарку судьбы, но от мыслей о таком походе ей становилось страшно: почему человек, который узнал её всего пару часов назад, готов оплачивать такие суммы за просто так.

— Мисс Кира, мы уже почти пришли. — проговорил Генрих, который тоже был погружён в какие-то свои мысли. — Вы уже придумали, что будете брать? Герр Ветров выдал Вам возможность лучшего выбора, стоит сказать. Это один из лучших авиаторских магазинов страны. Я на всякий случай должен напомнить, что Вы должны выбрать себе два костюма, как и у всего остального экипажа: один повседневный, а другой парадный. —

— Слушайте, Генрих, я это помню. Но, всё же, у меня есть один вопрос. — решилась вдруг Кира, после чего спросила. — А почему Феликс вообще позвал меня, так ещё и оплачивает такие покупки? —

— Учитывая некоторые факты, я бы сказал, что он относится ко всем членам экипажа так. Поначалу, наверное, единственный, у кого были достаточные сбережения — это я, и то больше потому, что служил, и после войны смог собрать свой заработок в Новой Германии. Но, если вы говорите о другом контексте, который так изрядно упоминали на допросе, то нет, не беспокойтесь, не из-за этого. — довольно холодно, даже монотонно, проговорил немец, после чего продолжил. — В целом, форма для авиатора — это очень важный элемент. Всё же, зачастую, она будет на Вас и в боях, и во время работы, и во время операций, а потому должна быть удобной. —

— И всё же это странно… Откуда у Капитана такие сбережения, чтобы, по сути, бросаться деньгами налево и направо, как Вы описываете, Генрих? — спросила вновь девушка, стараясь сделать максимально невинный голос.

— О, поверьте, вам не стоит заботиться о сбережениях господина Ветрова. Просто, думаю, следует уточнить. Для него, каждый из членов экипажа — это важные люди, и он готов ради них на многое. А соответственно, и ради Вас. Думаю, нам стоит прекратить это обсуждение, к тому же — вот наше место назначения. — прозвучал немного хриплый и низкий голос Генриха, но Кира уже не слушала.

Её внимание уже привлёк магазин, в витринах которого стояли манекены в разных костюмах, а внутри был огромный зал с разного рода одеждой. Вскоре они прошли туда, и глаза стали буквально разбегаться во все стороны. Но от размышлений обо всех этих странных и слегка вычурных нарядах её отвлёк Генрих, который прошёл мимо всех первых рядов и свернул куда-то в другое помещение, из-за чего на пару мгновений Кира даже успела потеряться, но после сразу поторопилась следом.

В этом новом помещении было слегка меньше места, а освещение давала одна единственная лампочка. Было понятно сразу, что данное место не пользуется популярностью у большинства людей. Девушка догадалась, что связано это скорее с тем, что прошлый отдел — сугубо туристический, или для всяких богатых дураков.

— Ну, Мисс Кира, осматривайтесь и выбирайте. Я буду ждать Вас здесь. — услышала она голос Генриха. — Советую выбирать не из всяких тонких материалов — такое носят только глупцы, стоит выбирать материалы потвёрже. —

— Да понятно… — отреагировала Кира, после чего стала осматривать всё, что было в помещении.

Спустя около получаса, они уже шагали по проспекту дальше, а Кира разглядывала своё отражение в многочисленных ветринах. Подбирала костюм она долго, старалась чтобы было недорого и при этом удобно, но в итоге всё равно набрала высокую по её меркам стоимость, но менять что-либо не стала, хотя желание ещё удешевить покупку было. Теперь она была в новенькой авиаторской куртке шоколадного цвета с песочным подкладом и шерстяным воротником, накинутой на водолазку гвоздичного оттенка, и почти полностью скрывающей её фигуру. На ногах теперь красовались брюки цвета хаки и чёрные “воздушные” берцы. На голову были накинуты защитные очки с круглой оправой, а на шее висел небольшой шарфик, который она выбрала скорее просто импульсивно, потому что он показался ей красивым. Была ещё одна, совсем незаметная деталь — во внутреннем кармане её куртки остался небольшой амулет: брелок в виде ящерки на шнурке —, напоминавший о её прошлой жизни.

Рядом шёл Генрих, всё также погружённый в какие-то размышления. Он казался Кире каким-то странным, непонятным и загадочным. Немец был староват: как поняла девушка, ему уже было почти пятьдесят лет. Подумать только — половина столетия! Сколько же событий пришлось на него? Она даже успела спросить у Феликса об этом, но в ответ прозвучало лишь многозначительное: “Поверь, больше, чем ему бы хотелось. Но некоторым событиям он рад. Наверное.” Не теряя времени, она стала расспрашивать и самого Генриха, пока они шли в магазин, и пускай старик не особо горел желанием рассказывать что-либо о своей истории, что-то она всё же узнала.

Рождён он был в городе Констанц, в семье не бедной, но и не шибко богатой. Учился как все, только имел сильный интерес к физике и математике, что позже отразилось в его интересе к механизмам. Спустя время, он стал военным механиком. Так уж повернулась жизнь: он нашёл себя в ремонте военных машин того времени. А позже, когда граф Цеппелин на рубеже веков создал свой “Цеппелин LZ 1”, тогда ещё молодой механик с головой окунулся в новую технологию — считал за ней будущее. И когда в пятнадцатом году, в разгар Великой Войны, в армию Германской Империи поступил первый цеппелин, Генрих тут же подал заявление на службу на нём. Позже, он сначала даже пожалел о своём решении: во время одной из операций дирижабль, на котором тот служил, был сбит, а сам мужчина попал в плен. Потом его и вовсе этапировали в Крым, где был лагерь для военнопленных. Дальше девушка не поняла ничего, и единственное, что она точно осознала — где-то там старик и встретил Феликса, который сделал что-то такое, из-за чего Генрих поклялся тому в вечной службе.

Они шли недолго, им необходимо было лишь добраться до автобусной остановки. Кира уже давно не удивлялась этим длинным автобусам, которые, казалось, могли вместить в себя около полусотни человек. Один из многих примеров технологического прогресса Российской Народной Державы, что предстал перед удивлёнными туристами где-то за год до появления сипов, и который поразил до глубины души весь мир.

Конечно, автобусы уже много времени ходят и по городам других стран — в них нет ничего удивительного, но вся хитрость заключается в их источнике питания. Если обычные автобусы по всему миру используют бензин, ну или на крайний случай дизель, то в РНД — электричество. Быть точнее — ослабленные янтарные установки, схожие с теми, какие стоят на сипах, но суть действия, конечно, у них разнится. В целом, вопрос использования янтарных установок повис не очень-то и давно: всего десять лет они используются в разного рода механизмах и технике, которая постоянно совершенствуется. Но даже так, они уже прочно закрепились в жизнях людей.

Большинство домов Петрограда, а также и других крупных городов, вроде Москвы, или Екатеринбурга, уже давно подключены к новой общей энергосистеме “Искра”. Надо понимать, что большинство маленьких городов до сих пор питаются от местных электростанций, или от старых сетей, пускай и кое-где также начаты работы по созданию хотя бы локальной энергосети, пусть пока и без Янтарных Станций. Станции эти — очередное последствие технологического прогресса, всё также случившегося из-за обнаружения чёрного янтаря каким-то учёным: в нём содержатся огромные массы энергии, секрет которых, вероятно, предстоит раскрыть исследователям будущего.

Кира оглядывала в окно автобуса эти непривычные улицы, на которые зачастую она не ходила, ведь не видела смысла: дорого, мало, бессмысленно. К тому же, у них в общежитии, где девушка снимала небольшую однокомнатную квартирку, часто ходили слухи о том, как полиция ловит разных малоимущих на этих улицах, и что после этих людей никто и никогда не видел. Она даже немного переживала, вдруг она отстанет от старика и её также поймают, и никто уже больше не услышит о бедной сироте Кире. Но сейчас рядом шёл Генрих, который, ей казалось, даже пытался заботиться о бывшей беспризорнице.

За окном проносились улицы, люди, витрины и вывески. Её до сих пор удивляла столица, чьи огни, она не понаслышке знала, никогда не затухали, что вместе с белыми ночами делало ночь столь же яркой, как день. Кира вдруг задумалась, что хотела бы запечатлеть это всё, что возможно она и вовсе в последний раз здесь, в Петрограде, а если и не в последний, то вернётся она явно не скоро. Почему-то эта мысль вдруг вызвала в ней чувство тоски. Казалось бы, она никогда не любила столицу, ведь для девчушки она казалась жестокой, холодной, ненавидящей её, причём это было ещё с детства, когда ещё совсем молодая сирота, вновь оказавшаяся на улице, впервые столкнулась с улицами города.

Когда-то у неё была семья, она знала это. Но не имела ни малейшего понятия даже о том, как звали её мать: после одной травмы, полученной, как она сама догадывалась, там, на пепелище, которое иногда приходит в кошмарах, ей отбило память. Потом она жила у старушки, спасшей её, та смогла обучить девушку, хотя и была слегка глуховата, но спустя время спасительница погибла при невыясненных обстоятельствах. Тут же появилась и дочь этой старушки с мужем. Они выгнали Киру на улицу, заявив, что если девочка ещё раз появится у дома старушки — полиция вдруг “случайно” найдёт доказательства её вины в смерти старушки. Позже, она узнала, что эти “родственнички” тут же продали дом и купили себе где-то в столице квартиру.

Она понимала, что это довольно безрассудно и глупо, что она не любит этот город за одних только этих людей, но она не могла иначе. К тому же, пару раз девушку чуть не убили, ещё во времена, когда она только появилась тут, да и что-то ей подсказывало: “это не только из-за них”. Пару раз, когда Кира читала случайно попавшиеся исторические заметки, или слышала по радио в своей квартирке программу “Очерки истории”, вдруг проносились слова о Революции, о Гражданской Войне, и внутри всё сжималось, возможно, от осознания, что именно тогда и погибли её родители.

Наконец, Генрих потянул за рукав Киру. Они вышли из автобуса на менее оживлённую улицу, после чего сразу пошли в какой-то небольшой кабак. Девушка была слегка удивлена этому контрасту: только что они гуляли по центральным улицам, чуть свернули, и сразу стало меньше людей, дорога перестала быть плиточной, а вместо магазинов и витрин — кабак, да подъезды.

Старый немец прошёл вперёд, придержав дверь для Киры, после чего сказал какие-то слова охранникам. Их пропустили внутрь, где уже шло выступление. Какой-то странноватый мужчина лет двадцати пяти, или около того, читал разные стихотворения. Он был одет в официальный костюм: чёрные брюки и пиджак, белая рубашка, туфли. Когда началась пауза, Генрих поймал момент, опередив какого-то зеваку, после чего обратился к чтецу.

— Здравствуй, Аркадий! — проговорил старик, чей акцент был почти незаметен, а голос твёрд и довольно звонок. — Капитан просил передать, что через два дня вылетаем. Можно сказать, отпуск закончился! —

— Ох ты ж, Генрих! И вам не хворать! Что же, раз Кэп считает, что отпуск достаточен, то можно и на корабле стишки почитать. — проговорил человек, которого назвали Аркадием. Кира же в это время просто разглядывала очередного члена экипажа Зари, он казался персонажем какой-то повести, или рассказа кого-нибудь из русских поэтов-классиков. Его голос, манера поведения, движения — всё создавало этот образ в голове.

— Отлично. Тогда, выходит, встретимся уже на взлётной площади? — ответил Генрих, после чего протянул руку.

— Постой, друг, а это кто с тобой? — начал вдруг Аркадий, после чего уже шёпотом, так, что Кира не могла услышать, спросил. — С каких пор у нашего Капитана есть дочь? —

— Насколько мне известно, Капитан просто встретил её, когда та сбегала от полицаев по крышам, а нам, судя по всему, пригодится шпион — операция обещает быть куда сложнее, к тому же, кажется Герр Ветров нарыл что-то новое про золото. — ответил таким же шёпотом немец, после чего добавил. — Да и, она всего лишь похожа на Кэпа. —

— Друзья-товарищи, а можно ещё тише, а то слышно ровным счётом ничего. — нарочито громко обратила на себя внимание девушка, после чего продолжила, протянув руку мужчине в пиджаке. — Я Кира, а Вы, дайте предположить, Аркадий! —

— Мисс Кира… — начал было Генрих, но его прервали.

— Не нужно, Генрих. Удивительное предположение, всё именно так. Аркадий Зверев, я к вашим услугам, мадемуазель Кира. — слегка переигрывая произнёс чтец, после чего театрально поклонился.

— Да что ж вы меня то “мисс”, то “мадмуазель”, давайте определитесь! — проговорила Кира, после чего мысленно добавила, сама не поняв зачем: “Ещё фрау обзовите”!

— Мисс Кира, это банальное уважение. Хотя, наверное, соглашусь, что должен вас называть скорее Фрау, но увы, я не знаю вашей фамилии. А слова “фрау Кира” будут звучать неестественно и не подходяще, как я считаю. — отреагировал моментально Генрих, на что мгновенно получил ответ.

— Ну значит зови фрау Ветрова, почему бы и нет? — рассмеялась девушка, а потом добавила. — Ну а что? Мне даже идёт, да и к тому же, это ведь Капитан меня пригласил. — И всё также мысленно добавляя: “Сами напросились”.

— Мисс Кира, как вам не стыдно! — произнёс Генрих, но его прервал теперь уже звонок.

— Итак, друзья, мне пора! Желаю откланяться, встретимся послезавтра на взлётной! — громко проговорил Аркадий, после чего ушёл на сцену.

— Мисс Кира… — начал снова свою шарманку Генрих, после чего усомнился в своих словах, и просто решил оставить мысль. — Нам стоит двигать дальше, Лучезар живёт на окраине. Таисию же Капитан вызвал по радио. — и немец пошёл в сторону выхода.

Кое-как подавив в себе желание как-нибудь сдерзить Генриху, Кира проследовала за ним. В голове мелькали странные мысли, но она старалась откидывать их. Она всё гадала, о чём именно шептались её сопровождающий с чтецом. Дорога вдруг снова вывела к торговым рядам. Сначала, девушка, даже не обратила на это внимания их, но вдруг заметила магазин с техникой, где на витрине стоял небольшой серебристый прибор прямоугольной формы с линзой.

— Генрих, а Капитан что-то говорил про дополнительные траты? — спросила Кира, делая вид, что просто интересуется.

— Кроме костюмов, более ничего. — ответил с особой педантичностью немец. — А зачем вам? —

— Я ведь шпион-разведчик, так? Может тогда мне нужен фотоаппарат, да картриджи? — с максимально умным видом произнесла девушка, стараясь, чтобы старик сам пришёл к нужному ей решения.

— Не имею никакого понятия, мисс Кира. Думаю, что если понадобится, то герр Ветров просто попросит меня сходить и купить Вам фотоаппарат. Не задумывайтесь об этом. Я передам этот вопрос Капитану. — проговорил Генрих.

Кира поняла: пытаться выпросить сейчас у Генриха какие-либо дополнительные траты — бессмысленно. А поэтому она просто поблагодарила старика, да и продолжила путь абсолютно молча. Потом они и вовсе пересели на автобус, отправившись на конечную станцию.

Немец шёл чуть впереди, с приготовленным оружием: было сразу заметно, что он редко бывает в этих местах, и не знает, чего от них ожидать. Кира знала, что здесь не ходят разные отбросы: им здесь некого останавливать — и поэтому ей было всё равно. Она разглядывала небольшую рапиру механика: укороченное лезвие, гарда-полумесяц, в рукояти вставлен рубин, который, когда Генрих чуть опускал или поднимал руку, немного отсвечивал в разные стороны.

Вышли они к небольшому, слегка заброшенному зданию с небольшой территорией вокруг него, ограждённой забором. Механик прошёл к воротам, после чего отворил их. Тут же взору Киры предстала странная картина. От входа к зданию шла небольшая тропинка, выложенная изрядно выцветшими желтоватыми камнями. По краям её росли неаккуратные кусты, которые то и дело перекрывали путь. Где-то за ними иногда можно было рассмотреть разбросанные по садику цветы. У самого входа в слегка обвалившееся древнее здание, которое будто недавно было укреплено деревянными подпорками, росло ещё одно дерево, на котором висела небольшая деревянная табличка: “Консерватория Л.Х. Темнова”. Само здание напоминало скорее скелет, а не жилое помещение. Повсюду были дыры, некоторые окна были разбиты, другие кто-то уже успел забить досками. Краска давно уже выцвела и кое-где успела отпасть.

— Мы точно туда пришли? Может завернули где не туда? — проговорила удивлённая картиной, представшей перед её взглядом, Кира.

— Нет, мы на месте. — ответил лишь Генрих, после чего по-хозяйски распахнул входную дверь, которая, что удивило беспризорницу, даже не скрипнула.

— Но… Разве тут кто-то живёт? Или хотя бы работает? Да оно ж со времён Революции, наверное, побитое стоит! — только и успела воскликнуть девушка, после чего механик тут же скользнул в темноту помещений.

Кира же не спешила внутрь: за своё пребывание в Петрограде она уже множество раз бывала на заброшках, в том числе и оставшихся ещё со времён Революции. Эти наполовину развалившиеся места всегда вызывали в ней какой-то трепет, страх: вдруг что-то упадёт на голову, или вдруг там обитают призраки, или что-либо ещё! Даже сейчас, когда её привели сюда, сказали, что там кто-то живёт — это место всё равно до мурашек пробрало девушку. Везде здесь было холодно, неуютно, дико. Беспризорница решила прогуляться по территории, пока Генрих договаривается с Лукой.

От центральной дорожки уходили ещё две. Одна вела вокруг здания, а вторая — к отдалённой беседке. Конечно, туда и направилась сирота: вдруг там чего-то интереснее. Но только стоило стоило ей сделать пару шагов, как откуда-то из-за угла на неё вылетела собака, звонко лязгая зубами. Всё, что смогла сообразить Кира — закричать. Дальше — как будто в тумане. Она падает, сбитая с ног собакой, со всей силы ударившейся о её тело, после чего слышно только громкое: “БРЫСЬ! А НУ НЕ ВЗДУМАЙ!”

Странный человек в непонятной мешковатой одежде вроде монашеской робы хватает за ошейник пса, лапы которого прижали плечи девушки к земле, после чего оттаскивает того куда-то.

— Мисс Кира, с Вами всё в порядке? Вас не укусили? — голос Генриха, слегка напуганный и от того ещё более хриплый, чем обычно, привёл её в чувства.

— Ч-что это было… — только прошептала девушка, после чего стала подниматься.

— Прошу простить, мой друг, не думал, что кто-либо ещё есть с тобой! Не думал, что ты решишь Таю сюда сводить… — после чего мужчина в робе подошёл, открыл рот, чтоб продолжить, и тут же замолк. В его глазах читалось удивление, даже недоумение.

— Лука, ты не угадал, это не Тая. Хочу представить, новый член нашего экипажа — Мисс Кира. — уже более собранно произнёс механик.

— Приятно познакомиться… — кое-как выговорила девушка, слегка пошатываясь от перенесённого только что шока.

— И мне! Вы уж простите Тучу, он всего лишь охраняет территорию. — излишне услужливым тоном начал Лука.

Кира знала — перед ней врач “Утренней Зари”, который по совместительству является учёным. Правда, она представляла его совершенно другим: белый халат, аккуратная борода, очки. В общем — как выглядят большинство учёных на фотографиях и в телевизоре. Но перед ней стоял совершенно другой человек. Лысоватый мужчина пятидесяти лет, облачённый в бурую монашескую робу, с несколькими деталями, окрашенными, будто это янтарь. На лице его было множество морщин, а ещё — аккуратный шрам от удара, который, по всей видимости, только чудом не задел сам глаз. Старик не мог похвастаться какими-либо мышцами: он в целом был невелик ростом, да узок плечами. Наверное, встреть она его на улице, думала бы, что это какой-то попрошайка, но никак не учёный, или врач;

Спустя пару минут они уже сидели внутри заброшенного здания. Если снаружи оно выглядело убого и даже хуже, то внутри дела обстояли чуть лучше. Конечно, нельзя сказать, что убранство было красивым, или хотя бы сносным. С её комнатушкой на “Утренней Заре”, комнаты консерватории и вовсе были ужасны. Но определённое чувство вкуса у хозяина этого строения всё же было. Трое членов экипажа сипа сидели сейчас, попивая чай из небольших пиал. Кажется, врач подмешал чего-то успокаивающего в напиток, или и изготовил его из специальных трав. Инцидент практически сразу забылся, после чего диалог перетёк во что-то неясное.

Путь назад был довольно скудным на события. Генрих отчитал девушку за неосторожность, проявленную ранее у консерватории, Кира огрызнулась, что можно было бы и предупредить, а механик просто умолк. Из-за этого остаток дороги проделали молча. В ангаре же, беспризорница убежала вперёд, и скрылась в своей комнатушке, но ненадолго. Позже, она, стараясь быть максимально незаметной, снова покинула ангар, следом за Капитаном: ей было интересно посмотреть, куда тот направился.

Феликс видел, как Кира и Генрих вернулись, а потому практически сразу дорисовал то, как весь день эти двое ссорились. Нет, он, конечно, понимал, что это не так, да и он знал старика слишком долго, чтобы не знать о поведении того в спорах: замолчать и слушать. Когда же механик подошёл, рассказал день, после чего поведал историю о Туче, Капитан посочувствовал потерянным нервам немца, а позже поблагодарил того за помощь. После этого, он скомандовал: “Готовиться к отправке!” — и ушёл в город.

Вечерний Петроград ему не нравился. Да, Северная Столица подарила ему и умения, и знания, и место для работы. Но при этом, было здесь что-то не то. Серый город, который то и дело мелькал в современных сводках новостей с очередными записями о шпионах, или о сорванных попытках терроризма, или об очередных прорывах в сфере энергетики и автономов, так называли разные механизмы, которые были способны к исполнению каких-то определённых задач, отталкивал Феликса всё дальше и дальше от себя. Но апогей всё равно был достигнут раньше, ещё в гражданскую, когда рухнули его надежды. И сейчас, шагая по улицам, он вспоминал, какого это было, когда он ещё совсем пацаном бегал по набережной, и когда дядя впервые показал крейсер. От воспоминаний о службе снова навевало тоску: он вспоминал Юг, вспоминал Севастополь и Крым, где когда-то ему предложили нести службу. Мечты Капитана Ветрова до сих пор где-то там, пускай он сам и до сих пор вынужден оставаться в Петрограде: именно сюда его определила новая Служба.

Многие витрины уже были закрыты, иногда на улице можно было встретить редких прохожих, спешащих домой, или в постоялый двор. Чаще встречались полицаи, которые в обычное время старались особо не появляться на центральных улицах, ведь зачастую отпугивали своим видом туристов. Брёл недолго, и совсем скоро увидел магазин техники. С самого порога, игнорируя автономов, он прошёл к продавцу. Фотоаппарат стоял на месте, продавался он не особо дёшево, но и не за безумные деньги, которые зачастую брали за всякого рода туристические безделушки. Феликс быстро оплатил покупку, и вышел. Всё же, молодая разведчица была права: если уж она будет шпионить, то пускай и фотографировать будет. Генрих сначала был против, но и Капитан привёл очередные железобетонные аргументы. Конечно же, он понимал, что покупка послужит и не только для шпионажа.

Была уже глубокая ночь, когда Феликса остановил на улице странный человек. Тот пытался походить на полицейского, но за годы службы Капитан довольно легко мог отличить настоящего стража правопорядка, от подражателя. Молча предъявив свою служебную ксиву, он уже собирался идти дальше: обычно всякое отребье старалось обходить стороной Служивых. В руке лже-городового сверкнула сталь. Тут же вышли ещё двое, которые уже не говорили по-русски. Можно было бы, наверное, позвать на помощь, или попробовать откупится, да ситуация вышла из-под контроля. Завязался разговор на английском.

— Вы вчера убили наших людей. — кратко сказал первый, что прикидывался городовым.

— А вы шпионите за моей страной. — также сухо ответил Феликс, он оценивал ситуацию вокруг, смотрел на оружие, думал, как лучше поступить.

— Впрочем, это наша работа, как и ваша убивать наших людей. Но ещё в мою работу входит кое-что другое. — снова проговорил британец, его слишком сильно отличали слова, которые зачастую американцы даже выговорить не пытались.

— Допустим. Итак, полагаю, вы хотите убить меня? — с хладнокровием, которое даже слегка удивило собеседника, ответил Капитан.

— Вы весьма прозорливы, пёс службы. Но я не стану это делать быстро, а потому предлагаю дуэль! Из-за Ваших действий я потерял людей и какую-то честь! Так что, хотел бы восстановить её вот таким вот образом. — сказал первый.

— Хорошо, дуэль! На холодном оружии. И прямо здесь. Но, если я побеждаю, то ваши союзники сами сдаются в плен. — в словах Ветрова чувствовалось что-то неясное. Он заметил какое-то движение за спинами “секундантов”, но не подал виду.

Клинки его были всегда заточены: это было любимое оружие Капитана, которое в точности повторяло его клинки со времён службы в Императорском Флоте. Сабля и кортик с надписью “Таврида” сейчас оказались в руках Ветрова. Он отошёл на пять шагов, развернулся и приготовился к бою. Его соперник удалился на такое же расстояние, повернулся к Феликсу, и объявил: “Начнём!”

Бои на любом холодном оружии во флоте были редкостью: обычно всё решалось пушками и артиллерией. Но Феликс обожал такие бои. Позже, это пару раз даже спасало его во время операций, когда он уже был на службе. Для противника стиль Ветрова зачастую казался глупым и безумным: резкие удары, частые прыжки, элементы более театральные, чем боевые —, и из-за этого зачастую враг терял из виду главное оружие Капитана — его кортик.

Тишина улицы была прервана лязгом металла. Луна освещала поле боя лишь частично, и британец был в выигрыше: он довольно часто терялся в темноте —, но это ему не особо помогало. Под звёздным небом развернулась драка, где Ветров удивительно столкнулся с неплохим фехтовальщиком, но тот всё же был новичком в этом деле. Старую имперскую школу боёв мало, кто мог превозмочь: большинство иностранных шпионов набирались из более молодых людей, привыкших к стрельбе. В один момент, сабля Феликса скользнула по лезвию врага, прошла до эфеса с внешней стороны, после чего задержала того. Двое бойцов оказались на расстоянии пары сантиметров друг от друга, и тогда кинжал вонзился в живот противника. Тот от удивления выронил свой меч, схватился за живот, и пропустил ещё один удар, который был направлен в плечо шпиона.

Капитан Ветров направил лезвие своей сабли в сторону противника, после чего произнёс: “Всё кончено. А теперь — сдавайтесь”. Тут же двое сопровождавших, до этого стоявшие в стороне, выхватили свои пистолеты. Стоило ли этого ожидать? Конечно. Что теперь будет делать Феликс? Надеяться на то, что фортуна ещё на его стороне. Он отпрыгнул на два или три метра назад, в несколько прыжков, после чего приготовился отражать атаку. И тишину прервали выстрелы, которые, наверное, разбудили весь район. Одна пуля прошла в паре сантиметров от лица Феликса, вторая ударила в стену прямо тут же, и пока британцы перезаряжали пистолеты: видимо использовали старые оружия, чтоб потом убийство скинули на кого-нибудь из остатков красных, или белых, недовольных новым режимом —, Феликс рванулся вперёд, занося саблю для удара. Краем глаза он увидел, как чей-то нож впивается в руку второго противника, после чего сам точным ударом поразил третьего — сабля вошла точно в сердце, “секундант” погиб на месте.

Пока Феликс разбирался с вызвавшим его на дуэль британцем, Кира поняла, что двое соратников того попытаются потом убить Капитана. И когда те сделали залп, она тут же решила во что бы то ни стало не дать сделать второй. Одновременно с Ветровым, она рванулась со спины к противникам, которые даже не заметили её присутствия, как, впрочем, и сам оперативник, после чего нанесла режущий удар своим ножиком прямо по руке, держащей пистолет. В ответ она получила удар локтем в живот, от которого отлетела на метр. Британец заорал от боли, и, кажется, ругался на своём, на английском, когда получил удар в солнечное сплетение кулаком оперативника.

Девушка поднялась практически сразу. Место удара ныло, но было всё равно: главное, что всё обошлось. В этот момент откуда-то из-за угла послышался стук колёс, а потом появились и полицаи. Она испугалась, что сейчас и её поймают, когда вдруг к ней подошёл Феликс.

— Не знаю, что ты тут делаешь, Кира, но я тебе благодарен. — проговорил Оперативник.

— Если честно, то я за тобой следила… — как бы в сторону проговорила девушка, явно предвкушая очередные наставления, а также выговор. Но Капитан не был настроен на что-то такое.

— Конечно, я бы и сам справился, наверное, но это было бы куда сложнее… Вот… Если что, я на тебя не сержусь, что следила. Но в следующий раз — ты говори сразу, что хочешь прогуляться со мной. А то следила весь путь, уж не знаю зачем, мне это даже смешно немного. — голос Феликса пытался быть весёлым, хотя оба понимали, что в голове у него совершенно другое. — Просто… Спасибо. —

Кира осматривала Капитана, тот был слегка напряжён, да и по его движениям было заметно, что адреналина он хапнул не мало. Её немного удивило это странное противопоставление спокойного и мягкого голоса внешнему облику. Она даже поймала себя на мысли, что рада всему произошедшему. Потом всё же подъехала полиция, и стало не до этого. Дружинники Ночной Стражи, как называли все городские ночных жандармов, стали опрашивать Феликса, а тот просто показал какую-то бумажку в кожаном переплёте, после чего сказал что-то про шпионов, и от них отстали. Оба человека продолжили путь за диалогом о том, что это вообще было, после чего вернулись на сип. В конце, прежде чем Кира зашла к себе в комнату, Феликс отдал ей фотоаппарат, купленный этим вечером.

Кира ещё пару часов просто разглядывала этот подарок, а потом и звёзды. Всё казалось каким-то странным и волшебным. Особенно смешило её то, что именно в этот вечер британцы почему-то перехватили Феликса именно в этой точке. Она задумалась, а потом поняла: они ожидали этого. Перед глазами пронеслись трое туристов, которые случайно видели, как девушка просила у Генриха фотоаппарат, а тот скинул всё решение на Капитана; потом ей вспомнились эти же “туристы” уже на подходе к аэровокзалу, да и на пути из него. Скрывались они явно лучше, чем она, либо оперативник знал и о тех, и о других, и позволил случиться тому, что случилось. И всё же, к часу ночи, она заснула.

Днём, разбудила её странная тряска, спустя пару мгновений она поняла: “Утренняя Заря” взлетает. И именно в этот момент по внутреннему радио раздался незнакомый женский голос: “Внимание экипажу! Полный вперёд!”

Эпизод 2. Небесное море.

Ночное небо ещё не до конца было скрыто солнечным светом, а луна ещё не ушла за горизонт, и потому видно было сразу и вечный спутник Земли, и звезду, что озаряла их светом испокон веков. Пушистые туши облаков скользили по небосводу, будто пена, созданная волнами на море. Но с борта “Утренней Зари” всё это казалось каким-то маленьким, далёким.

Иногда облака пропадали, и земля со всеми её красотами становилась как на ладони. Где-то внизу проносились леса всех видов и поля, засеянные разными культурами. Изредка на грунтовых междугородних дорогах были заметны всадники, зачастую вёзшие с собой повозки с разными вещами, а иногда можно было лицезреть и целые кареты с сопровождением. Но кроме того, видно было и выхлопы грузовиков, а ещё легковых автомобилей, которые ещё совсем недавно казались фантастикой, а теперь под них уже начали создавать дороги из других материалов, чтобы колёса не так изнашивались.

Кира, которая раньше лишь изредка любовалась красотами Финского Залива, не могла оторваться. Это казалось безумием, чем-то неправильным, невозможным, и одновременно прекрасным. Она прильнула к своему маленькому иллюминатору и не могла поверить. Скажи ей хоть кто-нибудь ещё неделю назад, что ей суждено лицезреть этот вид — она бы не поверила. Настолько это звучит невозможным! А сейчас это прямо перед глазами. Воздушное море: безграничное, далёкое и одновременно такое близкое — оно теперь доступно девушке. Казалось, что эти пара мгновений длятся бесконечно долго. И она была счастлива, что это так.

Наконец, кто-то постучал в дверь. Девушка тут же вскочила с кровати, надела тапочки, откуда-то появившиеся в её каюте, а потом подбежала к двери и открыла. На пороге стоял Феликс, уже скинувший своё пальто где-то в каюте, и ныне щеголяющий по сипу в белой с красными линиями рубашке, накинутой на тельняшку. Берцы также уступили своё место кроссовкам. В целом, он уже выглядел не как прожжённый боями и опытом оперативник, или хотя бы боевой капитан, а скорее как случайный турист. Этот вид слегка её рассмешил.

— Кира, погляжу не спишь? С добрым утром тебя! Мы если что на завтрак собираемся, позже поесть будет меньше шансов, так что… Давай поскорее к нам, на мостик. Там и виды другие. — проговорил Капитан, конечно же понимая, что сейчас Кире больше всего на свете интересно небо.

— Хорошо! Я приду, только… Мне тут пару дел сделать надо! Но я скоро! Так сказать, без меня не начинайте. — быстро выпалила девушка, после чего дождалась ухода капитана, закрыла дверь в каюту, достала фотоаппарат и сделала свой первый в жизни снимок, на котором запечатлела этот волшебный пейзаж.

Кира вошла на мостик. Пространства здесь было, конечно, немерено, особенно в сравнении с обычными каютами. Но первым, что увидела девушка, конечно был вид в панорамных окнах. Если в её иллюминаторе виднелось лазурное море, то сейчас она лицезрела настоящий небесный океан. Этот вид вскружил ей голову: казалось, её ничего не отделяет от этого неба, да и сама беспризорница превратилась в какую-то птицу.

Она застыла на месте, чем немного рассмешила людей, сидевших за столом у стены. Там собрался уже весь экипаж сипа — пять человек, что, как казалось девушке, всю свою жизнь отдали этому небесному миру, хотя это, как рассказывал Генрих, было почти так. Наконец, тишину прервал голос Феликса.

— Итак, пришёл час нам нормально познакомиться с новым членом экипажа! Большинство из вас, конечно, уже в курсе, о пополнении в команде, но все же. Напомню, что звать нашу шпионку — Кира. — произнёс мужчина, поднимаясь из-за стола с бокалом с тёмно-красной жидкостью.

— Ещё раз приятно познакомиться! — произнесла Кира, из которой почему-то мигом сдуло всю её дерзость, после чего поклонилась.

— Чего-то Вы, мисс Кира, сегодня излишне вежлива! — тут же отреагировал Аркадий, пытаясь сохранить официальный тон Феликса, но у него не вышло.

— А Вы, Аркадий, что? Мазохист? — нарочито удивлённо сказала девушка, все за столом рассмеялись, кроме Генриха, оставшегося всё таким же холодным и молчаливым.

Кира подошла к столу, после чего окинув взглядом всех собравшихся, присела на единственное свободное место — рядом с Феликсом. Ей было неловко, хотелось буквально провалиться сквозь пол, а потом разбиться о землю. Она уже привыкла, что зачастую, особенно в разных “высоких” обществах, даже место за столом указывает на статус человека — о приближённости к главе и тому подобном. Но, почти сразу девушка успокоилась, сама не понимая почему. Просто атмосфера за столом была спокойной, и как будто просто дружеской.

Беспризорница оглядывала собравшихся, рассматривала изменения в одежде, да и просто старалась запомнить лица членов экипажа. Первым делом она, конечно, заметила изменения в немце: Генрих сменил свой официальный и слегка вычурный костюм на фуфайку с короткими рукавами, из-за чего стали видны его руки, которые перестали казаться старческими, и брезентовые штаны, дополняющие образ механика. Потом осознала, что и Аркадий сменил свой официальный костюм на рубашку-поло и трикотажные брюки.

Рядом с актёром сидела девушка, которую ранее Кира ещё не встречала. Она тут же поняла, что перед ней радистка сипа — Таисия. Первое, что бросалось в глаза, конечно, было лицо: лёгкая улыбка, серые глаза и много веснушек. Потом уже девушка оценила и одежду той: трикотажные брюки и такая же спортивная рубашка. Длинные волосы до плеч сначала скрывали и ещё одну деталь внешности, которая в моменте ужаснула беспризорницу: правое ухо радистки было порвано случайной пулей, как минимум, именно так это выглядело. Девушка поспешила отвести взгляд от раненой.

Всё же, Кира решила приступить к еде, слегка уже остывшей к тому моменту. На её тарелке своё место нашли два бутерброда, а также гречневая каша, слегка пересоленная, но от того не менее вкусная. А позже, Генрих поставил ей и кружку чёрного чая. Девушка была слегка удивлена его вкусу: ей редко доводилось пить заваренный листовой чай, ведь уже давно по Северной Столице популярным стал его пакетированный вариант, потому как он был банально дешевле.

— Ну, друзья, думаю, наконец пришло время тоста! — произнёс Феликс, снова вставая из-за стола. — Сегодня мы отправляемся в новую экспедицию, которая в очередной раз ведёт нас в Азиатскую часть страны, где за Уральскими Горами прячется пропавший золотой запас! Благодаря новой информации, я уверен, мы всё-таки сможем найти его! Но и кроме этого, с сегодняшнего дня у нас в команде, наконец, официальное пополнение! Думаю, что этот поход запомнится нам всем. И я весьма благодарен тому, что в этот путь мы отправились именно таким экипажем. Выпьем же! —

Когда капитан закончил, весь экипаж поднялся, после чего был слышен звон стекла о стекло. Она разглядела, что у большей части экипажа были простые стаканы, внутри которых плескался сок, кажется, она разглядела апельсиновый и яблочный. Коробки от них стояли здесь же, на столе, как и ещё одна — с вишнёвым, который, кажется, из всей команды пил только Феликс.

— Так точно, Капитан! — откликнулся Лука, отпив от своего бокала.

Остальные поддержали и его. Пускай людей в рубке управления было мало, но шум их голосов даже ненадолго заглушил для девушки гул двигателей и ветра, что был слышен практически везде на корабле. Сидели так недолго, минут пятнадцать, не более, после чего разошлись по своим местам. Кира же осталась на мостике: интересно, красиво, да и Ветров не возражал, к тому же, это была возможность скоротать скучный полёт.

— Феликс, а можно вопрос? — спросила девушка, когда речь зашла о технических характеристиках сипа. — А как выходит, что ты от штурвала отлучаться можешь… Что, если вдруг гора впереди, или другой сип, или штурвал просто снесёт в сторону? —

— Ну… Тут сложно пояснять. Я сам-то понимаю, но вот объяснить: как и что тут работает —, наверное, только Генрих сможет. — начал капитан, продолжая стоять за пультом управления. — Да и, зачем тебе это? —

— Интересно мне. — буркнула Кира, рассматривая пульт управления. — От этой штуки, однако, жизнь моя зависит, как минимум. —

— Мда… Всё, что могу сказать — система у нас тут сделана, “Контролёр” называется, остальное — военная тайна. — Капитан рассмеялся после этих слов, а потом двинул очередной рычажок и отошёл от пульта. — Скажем так, по сути — это автономы, связанные друг с другом. А как уж их записали — это не ко мне… —

— Автономы? Даже тут?! — удивлённо воскликнула девушка.

— Да, но лучше об этом не кричать где попало. — ответил с заговорщицким видом Ветров, после чего продолжил. — Впрочем, я бы на твоём месте интересовался нашими врагами, а не технологиями, за них всё равно я и Генрих отвечаем. —

Кира хотела что-то возразить, но в этот момент заработал какой-то сигнал на пульте управления. Феликс тут же нажал кнопку, и из динамиков послышался голос Таисии: “Капитан, нас на проверку вызывают”. Дальше девушка уже не слушала, её собеседник переключился на раздачу разных приказов, а потому она решила погулять по сипу. Больше всего в коридоре выделялись разные трубы: медная и крупная, прорезиненные и маленькие, которых было много, да ещё одна —, по которым, как догадалась беспризорница, подаётся вода, а также электричество в разные части сипа. Почти под самым потолком идёт небольших размеров вентиляция, получающая кислород из баллонов где-то в машинном отделении сипа, а их в свою очередь обычно заполняют на стоянках.

Девушка свернула к каютам, там можно было сесть на кровати, да и начать читать что-нибудь из книг, которые, казалось, лежали здесь без движения столько же, сколько существует «Утренняя Заря». Оформление каждой поражало любые самые смелые мечты: позолоченные обложки, с уголками из чистейшего серебра, и странным гербом на корке. Разглядывать его она не стала — было неинтересно. И даже из этих книг выделялась одна — вместо серебра и золота та была в чёрном марокене с красными вкраплениями, и золотыми буквами: «Герой нашего времени — М.Ю. Лермонтов».

Страницы этого памятника из прошлого были странными, слишком сухими и неправильными. Во многих местах были почернения, или вовсе целые дыры, пускай и не сильно вредящие тексту — следы огня. Кира, конечно, была сильно удивлена такому состоянию произведения, особенно в сравнении с другими: чистыми, опрятными, нетронутыми. Она положила книгу на столик, после чего приступила к изучению, но то быстро прервалось.

Феликс включил радиопередатчик, нажал на ещё пару кнопок на пульте управления, после чего начался диалог.

— Сипу “Утренняя Заря”, вас вызывает Воздушно-досмотровая служба города Екатеринбург. Приём.

— На связи капитан сипа “Утренняя Заря” — Феликс Ветров, что требуется от нас? Приём.

— Отлично, Капитан Ветров, вы пересекли воздушное пространство города, собираетесь садиться? Приём.

— Так точно, собираемся заходить в Малахит. Приём.

— Подтвердите данные о сипе. Приём.

— Регистрационный номер КФ-166, порт регистрации — Керченский. Тип судна: Г. Вооружение отключено. Приём.

— Ого! Крымский Флот к нам занесло, так ещё и один из первых. Бьюсь об заклад — уже прошлых 165 давно в природе нет. Ну, впрочем, ладно. Придётся немного подождать, пока информация будет подтверждена. Обычно занимает пятнадцать-двадцать минут. Приём.

— Принято. Ждём вашего разрешения. Приём.

Капитан отошел от микрофона, после чего прошёл к Тае, уже успевшей решить пару задач в математическом журнале, после чего передал ей суть диалога и попросил по получению разрешения передать на мостик. Он удалился, размышляя о том, почему вдруг поднята Воздушно-досмотровая Служба: обычно она неактивна, ведь при посадке сип обязан сообщить всю ту же информацию диспетчеру в рубке того гнезда, куда направляется.

Когда оперативник поднялся на мостик, он наконец понял, что не так. В центре города что-то горело, и горело так, что потребовалось даже включить пожарный сип: малую машину, обычно используемую для спасения людей из опасных мест. По дыму капитан вычислил и то, какое здание может гореть сейчас там — здание Службы Державной Безопасности. Видимо, полиция решила, что это был поджог, или вовсе — нападение, из-за чего и подняли ВДС. «И вот, уже всё идёт не по плану» — пронеслось в голове Ветрова.

Кира смотрела на свою фотографию в детстве, и не понимала: откуда она здесь. Вглядываясь в неё, она все больше и больше удивлялась сходству. И дом… Она вспомнила его: вспомнила зеленоватые мягкие стены и тёмно-дубовые буазери-панели ближе к низу, мягкую кровать с красным одеялом и белой подушкой, большими, и так сильно пружинящим матрасом. Там же в доме она бегала от мамы и папы по огромным лестницам, пряталась в шкафах, просто жила своей жизнью. Но странно, она не могла вспомнить самих родителей, какие они были, какой была та жизнь… На глазах навернулись слёзы, затмившие собой те пару минут беззаботного состояния. Но главное: откуда на сипе её детские фотографии? Что это вообще значит? Мысли крутились в голове безумной каруселью, хотелось тут же бежать. Тут взгляд зацепился за лицо предполагаемого отца. Увы, чёрно-белые цвета не могли передать ни цвета глаз, ни оттенка кожи, зато вот черты лица, причёску, всё остальное — ещё как.

Первое, что почувствовала девушка, было странной смесью из злости, страха, радости, смеха и ещё многих чувств, которые только могли быть в её голове в такой момент. Мужчина на фото был похож на Феликса. Наконец, определившись, она ещё сильнее засмеялась. Задача, над которой она ломала голову уже третий день, разрешилась ещё страннее, чем в её самых смелых мыслях. Осталось неясным лишь одно: почему Феликс тогда ничего не сказал? Или он не знает? Но, если не знает, всё ещё страннее. А если знает? Да и как он может не знать? Тогда, почему молчит? Специально? И почему Аркадий так удивлённо спрашивал у Генриха про “дочь капитана”?

Голова кипела, казалось, что если ещё хоть пару минут она попытается обдумывать весь этот бред — сойдёт с ума. Кира взяла фотографию, развернула, и наткнулась на надписи, разобрать которые, увы не смогла. Красивым почерком там были какие-то четыре знака, которые, наверное, были цифрами. Пытаться прочесть девушка не стала — смысла нету, впрочем, даже если бы и был, Кира все равно бы не смогла расшифровать этот почерк: нету зацепок, даже самых простых, разве что единица, но она не особо помогает в датах.

На пульте управления сработал сигнал: посадку разрешили. Тут же послышался и голос Таи, озвучивающий номер ангара для приземления. Снова нажатия на кнопки, движение рычага, и Феликс подходит к штурвалу. Пальцы коснулись латунного покрытия, уже на автомате он повёл «Зарю» по Малахиту прямо, к нужному ангару. В мыслях уже был план на ближайшие несколько дней, но теперь он нарушен, и голова занята созданием нового. Капитан старался предугадать, кто же напал на Службу, и с каких пор кто-то вообще рискует настолько? Пытался придумать, как в таком случае защитить экспедицию. Вдруг, он почувствовал резкий толчок: куда-то в левый борт сипа ударилось нечто довольно тяжёлое. Тут же затрещала рация, голоса Таи и Генриха заслонили друг друга, превратив речь в какую-то кашу.

— Так, давайте-ка по очереди. Тая, что там у тебя в рубке? — тут же среагировал Феликс. — Генрих, оцени пока ущерб. —

— Так точно! — ответил немец, отключаясь от передачи.

— Капитан, ракету запускали откуда-то из ангаров, я уже послала сигнал в ВДС, но я боюсь, что нам это не сильно поможет. Придётся отбиваться своими силами. Прикажете вооружаться? — послышался торопливый голос радистки, где на фоне уже чем-то звенел Аркадий.

— Постараемся выскочить из Малахита, есть шансы. С чего по нам били не заметила? Твои же окна туда выходят… — проговорил Капитан, двигая рычаг от режима “Малый ход” до максимума, пускай пока что двигатели и не ускорялись — ждали подтверждения команды.

— Кажется из ручного гранатомёта, мы уже отошли оттуда, били под углом. Я уже передала ВДС о манёвре, кажется небо открыто. Мы с Кадом пока приготовимся к бою. — ответила девушка, отключаясь от линии.

— Генрих, ну что там у тебя? — с каким-то ужасающим хладнокровием спросил Ветров. — Реакторная и движки целы? Что по герметичности? —

— Ракета лишь слегка задела обшивку, не оценили скорость, мы её сбросили раньше, чем предполагали. Попали перед движком. Лучше уходить, пока можем. Всё остальное целое: повредили броню. — отрапортовал механик. — Мне тоже прикажете вооружиться, на случай абордажа? —

— Конечно. Полная боевая готовность, всё как обычно. — в мыслях выругавшись, скомандовал оперативник, после чего нажал пару клавиш на пульте управления и “Утренняя Заря” тут же рванулась вперёд.

Вторая ракета, выпущенная диверсантом, а Феликс почему-то был уверен именно в факте диверсии, особенно после своей “дуэли”, прошла где-то за хвостом сипа. Плечо заныло, до этого момента Капитан не особо им двигал, но здесь, пересиливая боль, пришлось маневрировать. Скорость была слишком высока, и малейшая ошибка стоила бы не просто каких-то там повреждений, а скорее всего жизни всего экипажа. Уже на самом выходе из “коридоров”, перед Зарёй произошёл ещё один взрыв, обрушивший пару камней с крыши. Удар пришёлся по мостику, из-за чего оперативник отлетел от штурвала, но повезло и сип не улетел куда-то в стену: контролёр уже фиксировал маршрут.

Яркий свет ударил по глазам, потребовалась пара секунд, чтобы осознать происходящее. Сип уже летел над сероватым городом, со всеми его квадратами и прямоугольниками зданий, и заходил на посадку для обычных самолётов: нечастое явление, тем более на Урале, куда зачастую туристов летает меньше, и здесь взлётно-посадочные полосы уже давно скорее “память о прошлом” — стройка завершилась совсем незадолго до начала массового использования сипов, а потому аэропорт имени Татищева и де Геннина не пользовался спросом для внутренних перелётов. По корабельному радио разносились слова Таи о “боевой готовности”, а пульт управления сигнализировал о ручном запуске двух турелей: Аркадий и Лука по всей видимости уже заняли свои места.

Наконец, он пришёл в себя. Феликс тут же подскочил к месту, откуда его только что отбросило, прожал аварийный маяк, сигнализирующий ближайшим судам и диспетчерским рубкам о нахождении сипа на пути. Запустилась посадка, сип замедлился, и именно в этот момент откуда-то справа прилетела ракета.

После взрыва двигателя, о чём сигнализировали крики радистки, Кира тут же услышала стрёкот: работает турель. Следом за этим, она увидела в окно здание аэровокзала: серое, невзрачное, пускай и с отдельным пассажирским терминалом, исполненным в бирюзовом, красном и белом цветах. Сип тряхнуло ещё раз, но уже снизу, и девушка поняла: приземлились. Тут же неподалёку от сипа промчался пожарный автомобиль. А Заря затихла, отключив оба двигателя вместе с реактором, из-за чего пропал свет. Кажется, всё успокоилось.

— Капитан, как вы? — услышал голос Лучезара Феликс, которого тот тряс.

— Это ты мне скажи, ты ж врач. — рассмеялся Ветров, после чего добавил. — Когда в движок ракета влетела, меня об стену видимо ударило. Я не успел пристегнуться, обычно ведь просто летаем. —

— Судя по тому, что я вижу, у вас пара ушибов, ссадины, и рана в плече вновь кровоточит. — сдержанно произнёс Лука, уже нанося повязку.

— Удар пришёлся по правому движку, разнесло к чертям, но сип даже смог удержаться в воздухе. — отрапортовала Таисия, влетевшая на мостик вместе с Аркадием. — Генриха тоже приложило, но посильнее, как никак, почти у движка стоял. Но жить будет, правда ожогов нашему меху в коллекцию прибавится. —

— Вольно, уже ведь не бой, по-человечески тоже говорить можно. — не теряя оптимизма, ответил оперативник, потом добавил. — Лука, со мной всё нормально, лучше Генриху помоги, я и сам оклемаюсь. —

— Хорошо, как попросите, Кэп. — произнёс слегка приглушённо врач, после чего подхватил свою сумку и ушёл за дверь.

— У вас как, всё хорошо? — произнёс капитан, вставая с пола. — Как Кира? —

— По Кире не в курсе, но думаю всё хорошо, сама — полетала чутка, но кое-кто улететь в мир грёз не позволил. — ответила Тая, оглянувшись на Када, пульс её, по всей видимости, зашкаливал.

— Я соответственно вообще живее всех живых, турели отработали как надо. — произнёс Аркадий и поклонился. — Там пожарный автомобиль уже промчался, тушат преследователя. —

— Прекрасно. Ребята, план тогда следующий. Я отправлюсь в город, узнавать, что тут вообще происходит, думаю вы тоже видели пожар в центре, да и атака эта… Вы же охраняете сип. Когда вернусь, у вас двоих — свобода до починки, хотя думаю, что жить лучше всё же тут, действовать дальше будем по ситуации. Окей? Есть какие предложения? — с нотками холода в речи произнёс Феликс, проверяя сигналы на пульте управления.

— Кэп, но стоит ли? В плане, что Вас только что бросало по всему мостику, да и рана… — спросил Кад, как бы размышляя вслух.

— И вправду, Вам точно не помешает травма в случае чего? Вдруг снова нападут? — добавила Тая, машинально поправив волосы около уха.

— Со мной всё будет хорошо, не беспокойтесь. Да и, я смогу узнать побольше, чем вы. Так что, предлагаю по местам. — голос капитана отдавал спокойствием, даже хладнокровием, а потому радистка и поэт сразу поняли: спорить бесполезно.

— Так точно! — почти что хором сказали они, и удалились.

Кира сидела в комнате до самого прихода Феликса. Ей было страшно даже выйти, она не понимала: что вообще происходит? Как она оказалась посреди этого дурацкого боевика? Почему простая экспедиция уже в который раз превращается в бои? Где-то в мыслях вертелся ещё миллион вопросов, было как минимум страшно. Как будто что-то древнее и злое бродило рядом, так и намереваясь сожрать её, уничтожить, превратить лишь в пустое воспоминание. Казалось бы, она жила на улице, видела трупы и не только, сама пару раз дралась за жизнь против разных отбросов, но ей тогда не было страшно. А здесь? Что здесь? Почему-то ей стало по-настоящему страшно — как будто блок, который всю жизнь защищал её, вдруг разрушился, и девушка не имеет понятия из-за чего.

Капитан постучался в дверь, не открывая её. Девушке это показалось слегка странным, но помедлив пару секунд: размышляла —, она открыла ту. Лицо оперативника было не столь жизнерадостно, как раньше, даже скорее превратилось в какую-то маску спокойствия, не выражая ничего настоящего. В таком виде он даже слегка отталкивал Киру, выглядел как живой мертвец. Но когда они встретились взглядами, всё почему-то поменялось. Он будто ожил, а его голос оказался даже слегка звонче, чем обычно.

— Рад, что ты в порядке. — слегка нервно улыбнулся Феликс, став ещё более похожим на мужчину с фотографии. — Ничего не повредила? А то такие кувырки были… —

— Нет, ничего, всё хорошо. Ток с полки там чуть фотоаппарат не улетел, но я поймала. — с ноткой гордости произнесла Кира, разглядывая раненного и измотанного капитана. В голове пронеслась мысль: “почему он показывает своё настоящее состояние? Где же обычная спокойная улыбка?”

— Мне нужен помощник… А из экипажа только Генрих и ты в курсе про Службу. И механик… Он ранен, и он нужен здесь. А дело — дрянь. Вчера по городу пронеслась волна терактов, причём начали с раннего утра. Сначала атаковали здание Службы, потом администрацию, и, конечно, под конец нападение устроили в Малахите… Я может и справлюсь один, но лучше всегда иметь прикрытую спину. А мой друг, который обычно здесь, по случайности был незадолго до этого отправлен на расследование дела каких-то “городов-призраков” в Нижний Тагил. Вот. Не хочешь помочь? — голос оперативника, обычно твёрдый и с ноткой “рыцарства” слегка дрожал. Казалось, он перешагивал себя, чтобы всё это сказать. В голове девушки появилось ещё больше вопросов о состоянии Ветрова и его слов: “Забота? Или что-то ещё? Какая забота? Из-за чего?”

— Почему ты мне так доверяешь? — удивляя саму себя, проговорила Кира. — Если что, я за, но просто? —

— Я доверяю всему экипажу своего сипа, вне зависимости от того, кого и где завербовали. А так, чуйка просто, что тебе можно верить, да и ты меня спасла вроде? Не знаю, но вот так. — ответил уже охладевшим голосом Капитан. — Кстати, ты повторяешься. — он рассмеялся.

— Ну, знаете ли, как тут не повторишься! Когда выходим? — ответила беспризорница, продолжая размышления.

— Завтра утром, часов в восемь, пойдём в здание Службы, там дальше понятно будет. Я пока проведу брифинг с остальными по поводу того, что узнал. Ты лучше ляг, отоспись. Сон — лучшее лекарство, так вон многие говорят, даже наш Лука, который не особо любит “популярные” методы. — ответил Феликс, после чего удалился, оставив Киру в раздумьях. Почему-то ему очень хотелось поскорее уйти от каюты, что тоже удивило девушку.

Капитан Ветров же шёл по коридору. Он был обеспокоен, и старался вновь и вновь прогнать в голове все возможные сценарии. А также, переживал. И за жизни экипажа, и тем более за жизнь Киры, которую берёт завтра с собой. Нападение на Службу, убиты пятнадцать человек, ещё семеро сгорели заживо… Кто мог это устроить? А главное, почему это допустила сама Служба? Оперативник осознавал все риски, и даже по-настоящему забеспокоился за жизнь девочки… Ещё и как некстати, беспризорница так на неё похожа… Хотя, может это просто голова дорисовывает? Всё же, это её каюта, и поэтому, может, мозг так играет с ним? Непонятно. Ничего непонятно.

Брифинг был скорым. Генрих сказал по поводу состояния сипа, Лука же отчитался о том, что все травмы, полученные экипажем, не так уж страшны, и что больше всего досталось немцу, чьи раны уже обработаны. Тая и Кад отчитались по поводу происходящего вокруг, да и предложили на всякий случай устроить караул. Первым вызвался нести дежурство Лука, потом Кад. Они должны были смениться около двух часов ночи. После собрания все разбрелись по каютам, и Феликс отправился к механику, поговорить с другом, да поддержать того. Всё же, он уже привязался к старику, и считал его одним из лучших друзей своих. Над городом взошла луна.

Эпизод 3. Утро, полное огня.

Раненый город встретил своих гостей вполне приветливо: простые улицы, люди, спешащие на работу, работающие магазины. В целом, создавалось ощущение, что ничего и не произошло. Но чем ближе путники подходили к центру, тем меньше людей становилось, и в один момент они встретили лишь отряд полицаев, не пропускающий небольшое скопление гражданских. Те негодующе кричали что-то про администрацию города, про важные бумаги, но всё же силы охраны правопорядка справлялись с напором, отбиваясь обрывками фраз: “Не положено”, “Пускать не приказано”. Пару раз пропускали машины пожарных, один раз — карету скорой помощи.

Екатеринбург очень сильно отличался от Петрограда, пускай и носил гордое второе название: «Уральская Столица». Туристов, что ожидаемо, здесь почти не было; да и сами жители города носили менее официальные костюмы, некоторые в руках несли плащи, или куртки: по утрам здесь было прохладнее, чем все остальное время дня. Дороги были слегка пыльными, а дома в центре, казалось, заниженными. Пускай кое-где и виднелись здания повыше, до девяти этажей, всё же их было пока что ещё мало: застройка города производилась не быстро, первыми сюда перебрались заводы с западной части страны, понемногу превратив его в главный военно-промышленный центр, а после перетягивая и население сюда же.

Что-то подобное сейчас происходило и с другими городами Урала, особенно с Пермью, Челябинском и Нижним Тагилом. Проект по их застройке называли одним из самых быстрых по выполнению: с тысяча девятьсот двадцать пятого года уже где-то пятьдесят процентов всех производств переехали за Уральский Хребет. Проект этот носил имя “Уральский меч”, и был утверждён Советом ввиду опасности, исходящей от западных недоброжелателей: Балтийская Лига, Польша, Новая Германия, да даже ОАФИ, которые уже активно снуют по территориям Державы.

Феликс шёл ровным и спокойным шагом, от его вчерашнего переживания не осталось и капли, казалось, что остался лишь вечный холодный взгляд и насмешливая улыбка. Кроме привычных клинков, за спиной оперативника болтался автомат, закреплённый ремнём. Для Капитана это было редкостью, зачастую из огнестрельного оружия он брал с собой только пистолет, но и то, используя его лишь в крайнем случае. Рядом шла и Кира, на фоне Ветрова казавшаяся миниатюрной, ещё не до конца проснувшаяся. Прежде, чем подойти, она натянула на голову капюшон, а с шеи подняла шарф, чтобы скрыть лицо.

— Стоять! Кто такие? Не видите, проход закрыт! — зачем-то проорал один из Полицаев, когда авиаторы подошли. — Подите прочь, нечего вам тут ловить! —

— Слова подбирай и голос давай потише, орёт тут, видите ли, силу почувствовал. Капитан Службы Державной Безопасности, позывной “Крым”. Девушка со мной. — Феликс протянул вперёд руку с ксивой СДБ, после чего взглянул прямо в глаза дружиннику. — А теперь, Ваше удостоверение, а также позывной. —

— Из-звините, Сэр, не знал… — стал оправдываться тот, вытаскивая свое удостоверение.

— Никаких “сэров”. Узнаю, что орёшь так ещё на кого-то — можешь писать увольнение по собственному. — отрезал Ветров, проскальзывая под оградительную ленту.

Могло показаться, будто они попали в совершенно другой город: пустые улицы, по которым иногда пролетают голуби, или воробьи, закрытые магазины и пустые прилавки. Отсутствие шума создавало какую-то мистическую, слегка пугающую атмосферу. Кире было неуютно. Она старалась идти как можно ближе к Феликсу, который, казалось, вообще не испытывал никаких эмоций, что, наверное, было даже более выразительным. Шаги девушки были неуверенными, небольшими, как будто путь лежал не через простую дорогу, ограждённую от людей, а через минное поле.

Ветров чувствовал беспокойство спутницы, в его голове в это время тоже пролетали тревожные мысли, но кроме того, он вспоминал свой первый боевой поход. Почему-то именно его. Не первый штурм, не первый учебный поход на крейсере “Аврора”, а именно первый бой в Чёрном Море. Тогда его впервые ранило: слабо, по касательной, но ранило.

Идти пришлось недолго, и уже скоро они вышли на главную площадь города. Вокруг неё расположилось сразу множество зданий: старинная элитная Гимназия города, стоявшая между набережной и авиаторами, напротив неё находилась не менее старая постройка, которая должна вскоре стать консерваторией, дальше по часовой стрелке шла величественная администрация города, здание которой с пришествием Совета вновь ушло на реставрацию, отчего работники её на неопределённый срок переместились в другое место; наконец, напротив, за площадью, находилась штаб-квартира Службы Державной Безопасности по Уральскому Региону.

На самой же площади, поражая воображение, стоял Богоявленский Собор, выполненный в стиле барокко ещё в конце восемнадцатого века, золотой шпиль которого будто тянулся в небеса. Ярко-жёлтые стены с белыми деталями сильно контрастировали с медной кровлей, окрашенной в приближенный к древесному цвет. Но первое, что увидела Кира, был чугунный памятник Александру Второму. Ей не часто приходилось лицезреть императоров прошлого, и почему-то сейчас появилось острое желание запечатлеть Екатеринбург в “коллекцию” именно этим видом, что было незамедлительно исполнено.

Слегка удивляя девушку, Феликс в моменте остановился, после чего приложил правую руку к краю своего капюшона. Перекрестившись, мужчина поклонился, а потом просто пошёл дальше. Этот странный его ритуал, на который ушло от силы чуть больше минуты, и являвшийся, скорее всего, очередной “данью прошлому” в исполнении Ветрова, казался слегка диким: в последнее время мало кто отдавал такую честь Императорам. Было связано это со множеством причин, главной из которых являлась белая эмиграция, унёсшая за собой большую часть лояльных монархам войск, а оставшиеся люди зачастую принимали во время Гражданской либо нейтральные позиции, либо были лояльны красным, но позже согласились с новым порядком. Да и, много, где были распространены разные произведения, очерняющие честь императоров, пускай и про красное движение было не меньше. Но Кира решила не расспрашивать об этом оперативника, всё же, он скорее всего не очень захочет отвечать.

Когда они пересекли площадь, перед взором предстало громадное здание, выполненное в архитектурном стиле ампира. Главной деталью его, конечно, была часовая башня со шпилем, но уже не золотым, а малахитовым — символом Урала, его визитной карточкой. У входа дежурили ещё двое полицаев, которые при виде ксивы Службы тут же пропустили авиаторов внутрь, где царило что-то, схожее с хаосом, но в сто раз хуже. Везде были следы огня, кое-где можно было заметить кровавые лужи, от вида которых Киру тут же стало мутить. Кажется, её чуть не вырвало, но всё же она взяла себя в руки.

Тут уже находилось несколько человек в одинаковых чёрных кожаных плащах, которые представляли из себя Отдел Расследования Преступлений, пребывавшие в не лучшем состоянии духа: теракт, в штабе Службы, недосмотр вообще всех, по сути приговор, но им позволили “искупить вину”. Первым делом, Капитан решил опросить именно их, а потому удалился, оставив Киру самой изучать место происшествия.

Девушке было слегка страшно. Почему-то вид кровавых луж её взаправду задел, хотя в Петрограде она и видела трупы, да и людей, истекающих кровью, тоже. Но в этих лужицах было что-то пожирающее всю уверенность, сметающее её. Перед глазами пронёсся вечный кошмар, Кира попятилась, сердцебиение ускорилось, дыхание сбилось, стало неравномерным, как у тонущего, а руки стали дрожать. Беспризорница сразу же начала считать предметы в комнате, десять чёрных, десять зелёных, потом красные, синие, белые. И наконец спокойствие.

Вдруг, осознание. Белые предметы. Какой-то символ на потолке. Три белых коротких диагонали, под которыми галочка, направленная лучами от них. На полу, в этом же месте, стоит кресло, и рабочий стол, где находится и именная табличка: “В.Н. Воскресенский”. Видимо, кто-то забрался по ним и зачем-то оставил символ на потолке. Девушка отметила ещё одну странность: пол вокруг был усыпан стеклянной крошкой, а ближе к стене и вовсе валялась оставшаяся часть бутылки из-под какого-то спиртного, вокруг которой огонь, кажется, бушевал подольше, чем в остальной части здания.

Выяснил Капитан не особо много информации: по всей видимости, Отдел Расследований сами ещё только приступили к делу. Но кое-что полезное всё же нашлось — это был список всех погибших работников, а также всех, кто вообще был в здании в день теракта. Рядом с некоторыми именами стояли значки, где-то виднелись зачёркивания и исправления. Взяв его, он пошёл на поиски Киры, но практически сразу она сама нашлась.

— Феликс, там какой-то символ на потолке. Пойдём покажу. Не думаю, что это Службы. — проговорила девушка, смотря на оперативника слегка удивлёнными глазами. — Ещё, там бутылка стеклянная, от какой-то выпивки, не разбираюсь, Коктейль Молотова возможно. —

— Да, именно он. Эти “гении” уже находили и бутылку, и даже остатки смеси внутри, видимо бросили рано слишком: работали мало с такими смесями. — Капитан рассмеялся, произнеся последнюю фразу. — Ну или состав напутали, но в целом-то да. А что за символ? —

Они вдвоём прошли к рабочему столу Воскресенского, где Феликс тоже заметил символ. Рассматривали его недолго, после чего оперативник стал изучать остальное наполнение комнаты. Здесь можно было отметить места ещё нескольких работников Службы, в том числе и с кровавыми подтёками на них. Между несколькими из них находились шкафы, закрывавшие двоих сотрудников друг от друга.

— Не замечаешь ничего странного? — спросил вдруг Феликс.

— Ну, у стола с символом нету крови на нем, или вокруг… А на остальных есть… — проговорила девушка, с интересом смотря на оперативника.

— Правильно, но не до конца. Сядь, может понятнее станет? — Капитан чуть подвинул кресло, показывая: “сюда”.

— Допустим… — проговорила Кира, садясь за рабочее место, после чего замолчала на минуту. Наконец, она поняла. — Отсюда видно всех троих сотрудников, а также место, куда был брошен “коктейль”! —

— Именно. И судя по тому, что никто не успел среагировать, атака была внезапная, и погибли все сразу. Здесь, кстати, подписано кого и где нашли. — проговорил Капитан, помахав листом.

— И вправду… Значит, Воскресенский напал? — проговорила собеседница, но тут же прервалась, заметив взгляд Ветрова. — Он что, тоже мёртв? —

— Верно. Сгорел так, что ожоги не позволяют даже лицо опознать. Да и там раны от стекла. Но документы его. — ответил мужчина, разглядывая список. — Зато, один из сотрудников “пропал без вести”. —

— А зачем мы тут всё изучаем, если и так ясно, кто предатель, раз человек волшебным образом оказался пропавшим без вести? — проговорила девушка, слегка обиженным голосом.

— Как будто сама не знаешь, что очевидное не всегда правильно? — усмехнулся Капитан, сворачивая лист. — Я не уверен, что всё так легко. Пока что тела дополнительно опознают, скорее всего что-то вычислим. Но я бы, знаешь, порасспрашивал бы и у выживших по поводу этого Воскресенского. Я пока узнаю и про пропавшего. — спрятав записи о погибших в рюкзак, закончил он.

— Хорошо… — с удивительным смирением, которое было для Оперативника неожиданным, ответила Кира.

— У тебя точно всё хорошо? Ты здорова? — спросил Феликс резко изменившимся голосом: тёплым, даже слегка испуганным. — Кира? Тебе плохо? От крови? —

— Н-нет, всё отлично, правда. — девушка слегка притихла, но постаралась сделать, чтобы слова звучали твёрдо. — Просто неприятное воспоминание, ничего такого. Ну, я пойду…—

— Хорошо, если что — просто позови, я тут же буду. — усмехнулся мужчина, после чего ушёл в сторону выхода из здания, где находились сейчас люди из Отдела Расследований.

Прошло три часа, за которые оба авиатора успели опросить всех сотрудников Службы, собранных в здании. Получилось узнать довольно много полезной информации, но почему-то Капитан зацепился за самый, казалось, странный факт: отсутствие у трупа Воскресенского его личного оружия. Кира даже возмущалась, мол: “У нас же уже есть подозреваемый! Вот он, пропавший без вести! Почему не заняться им?” —, только после объяснения Феликса девушка догадалась: что не так?

Оказалось, что Воскресенский, который якобы погиб, но так странно, что ну вот именно лицо и все опознавательные знаки сгорели, и над чьим столом обнаружен символ — бывший белый генерал, к тому же из знатного рода, и он вечно кичился своей фамильной рапирой, которую всегда брал с собой даже просто в штаб. А тут вдруг забыл. Пускай это и вполне возможный сценарий, но Ветрову не нравились такие “случайности”, а потому он предложил помощнице отправиться в квартиру этого мертвеца.

— Жил он не прямо богато, но и не бедно, как следует из записей Службы. Зарплата средненькая, рублей сто, иногда поболее. Квартира собственная, досталась в наследство, даже трёхкомнатная, оплачивал всё, как я понял, исправно. Второй этот, который исчез, жил неподалёку. Меня начинает напрягать, как всё очевидно. Слишком очевидно. — голос Капитана звучал строго, с ноткой усмешки, столь привычной, что уже и не замечалась.

— А если это кто-то третий? — отозвалась Кира, которой тоже казалось странным, что всё так очевидно.

— Тогда я хочу пожать руку этому человеку, обошедшему без шума охрану объекта, так ещё и умудрившемуся так изящно подставить двоих оперативников. — рассмеялся Ветров, после чего добавил. — Кстати, давай сейчас уже потише будем. Подходим к дому нужному. —

Кира отвечать не стала, а просто проследовала за Феликсом к двери подъезда, морально приготовившись к очередной страшной картине, или бою, да хоть к чему — страх-то всё равно был худшей частью любого исхода.

Оперативник открыл дверь и стал подниматься по лестнице, на всякий случай выхватив свою саблю: автомат в закрытом помещении был не лучшей идеей. Внутри здание совсем не было украшено. Простая лестница, да двери. Почти сразу прошли на третий этаж, где и находилась искомая квартира. Феликс уже стал вытаскивать что-то из рюкзака, когда вдруг заметил, что вход не заперт. “А вот это уже интересно…” — произнёс себе под нос оперативник, после чего громче добавил: “Кира, встань за дверью и попробуй открыть, только так, чтоб тебя если что заслонило”.

Девушка, что-то ответив, но слишком тихо, чтоб Ветров понял, проследовала к двери и приготовилась открывать. Наконец, открыли. Пусто. Она поняла это сразу, а после её догадку подтвердил и оперативник, уже вошедший в квартиру.

— Чисто. Кира, будь осторожна здесь, хорошо? Тут могли оставить растяжки. — проговорил мужчина, после чего аккуратно достал из-за спины свой автомат. Сабля уже давно болталась в ножнах на его бедре.

— Растяжки? Зачем? На мышей охотиться? — усмехнулась Кира, которая, конечно, понимала, зачем их на самом деле ставят, от чего в её голосе был слышен яркий сарказм.

— Может и на мышей, особенно офисных, особенно с пистолетами. — продолжил шутку Феликс, после чего прошёл в большую комнату. — Он тут вообще прибираться, я так погляжу, не любил… —

Перед глазами Ветрова возникла картина беспорядка ещё большего, чем царил сейчас в здании Службы. На полу валялись тут и там бумаги, какие-то документы, даже перевёрнутый стол. Матрас кровати был вспорот, и наружу торчали пружины, вокруг которых обвивались кусочки шерсти. Здесь же было и что-то разбито, по всей видимости стеклянное. Мужчина понял, что всё опять идёт не по плану, когда заметил капли крови на полу. По взгляду Киры он понял, что та тоже увидела их.

В этот момент они услышали звон стекла в прихожей, и прежде, чем они успели среагировать, дверь квартиры захлопнули и заперли ключом. Девушка тут же подбежала к двери, стала дёргать за ручку, но чуда не случилось. Заперто. Только спустя пару секунд она заметила огонь, который охватил уже кухню, находившуюся ближе всего ко входу. Сердце забилось снова с бешеным темпом, руки стали ощущать пепел, она отпрянула от двери, вжавшись в стену. Перед глазами снова картина из детства. Запах палёного дерева, то ли из этого времени, то ли из прошлого. Чьи-то крики, которые заслоняет стрёкот огня. А может и не было никаких криков?

Воздух стал тяжелее. В кухне загорелась мебель и оттуда повалил густой чёрный дым, заслонивший зрение. Кира инстинктивно осела на пол, где что-то закричала. Дыхание участилось. Кажется, скорее автоматически, она шарфом прикрыла рот. Хватать воздух, которого, кажется, и так осталось не особо много, стало ещё сложнее, но она знала, что лучше так. Глаза защитила очками. Голова стала гудеть. Как будто внутри кто-то бил кувалдой по колоколу. Звуки стали какие-то приглушённые, неестественные.

Мелькали всполохи. Она закрыла глаза руками, и, кажется, что-то говорила, хотя сама даже не могла понять, что именно. Страх сковал её, мир поплыл. В этот момент её осыпало какой-то пылью с потолка. Она отключилась.

Феликс понял всё без слов, без криков, ещё когда разбилось стекло в прихожей. Ловушка. Как было ожидаемо, что это будет ловушка. Но он сам завёл туда и себя, и Киру. Кира. Где она? Осознание пришло мгновенно. Он рванулся к выходу. Из кухни повалил дым. Пришлось присесть, чтобы разглядеть девушку. В отключке. Мужчина выругался, после чего кое-как оттащил её в пока ещё безопасную комнату. Захлопнув дверь, чтобы хоть чуть-чуть избавиться от дыма, он проверил пульс. Слава всему, жива.

“Не надо было брать её с собой. Надо было идти одному. Так, потом. Времени мало. Что у нас есть? Комната, полная бумаг и всяких других легковоспламеняющихся вещей. Здесь же находится деревянный шкаф, с металлическими держателями для оружия. Оружие отсутствует. Интересно, но не важно сейчас. Что ещё? Стены. Окно. Точно, окно. Возможно есть какой-нибудь путь через окно?” — мысли Феликса, мелькавшие друг за другом, были сбивчивы, но в них ещё теплилась надежда, пускай и призрачная. Оперативник выбил стекло эфесом сабли. Выглянул. Ближайшее, что есть — балкон. Можно попытаться допрыгнуть. Но что делать с Кирой? Она в отключке, прыгать не сможет. До него дошло. Третья комната. Балкон там. Выход, вот он, нашёлся.

Мужчина убрал саблю, после чего приготовился к перебежке до безопасной комнаты. Он подхватил Киру, после чего вышел в коридор. В глаза тут же ударил дым, их жгло, начали выступать слёзы, мешающие нормально видеть, но ему было плевать. Оперативник рванулся к дальней комнате, благо это было нетрудно. Коридор был прямой, огня там было мало, хотя и было довольно жарко. Дверь кабинета он выбил плечом, промчавшись через него сразу на балкон. Спасение уже близко. Мелькнула мысль: надо проверить, что ещё осталось в квартире.

Феликс, оставив Киру на свежем воздухе, вернулся назад. Он оглядел комнату, пускай и слегка задымлённую. На столе тоже были разбросаны бумаги. Рядом стоял радиоприёмник. Вдруг, стала звучать какая-то речь. Это были не стандартные рассказы о погоде, или что-либо ещё. Это было нечто иное. Стихотворение. Какое-то стихотворение. Потом непонятные слова, как будто просто набор букв. Записать было не на что. Что за волна? Дореволюционная частота военных. Усмехнувшись, Ветров схватил железную коробку, после чего отнёс ко входу на балкон. Дальше рабочий стол. На нём валялся как будто бы несвязный бред, но наконец он увидел то, чего явно не ожидал. Папка, названная “Операция Утраченный Ковчег”.

И на первой же странице — его фотография. На эту находку он отреагировал слишком спокойно, даже холодно. Всё, что он хотел узнать — тут же пришло в голову. На них не случайно напали при входе на Малахит. И теракт в здании Службы тоже не просто так совпал с прилётом “Утренней Зари”. Рассматривать документы времени особо не было. Отложив их, мужчина обратил внимание на закрытый ящик стола. Думал не долго, просто выломал его. Внутри было лишь фото расстрелянной царской семьи. Удивившись, он достал его, осмотрел. Обычное фото. Но на обороте символ, как тот, что был над рабочим местом Воскресенского. Голова начала кружиться, дышать из-за дыма становилось всё сложнее. Схватив папку, а также фотографию, он подбежал к балкону.

Кира всё также была без сознания. Феликс ещё раз проверил её пульс, на всякий случай. Всё хорошо, жива. Он подложил ей под голову шарф, сам не до конца поняв зачем. Огонь уже охватил и кабинет. Через окна балкона было видно, как он пожирает всё, до чего добирается. У оперативника вырвался смех: снова избежал смерти от огня. Приподнявшись, мужчина стал кричать что-то в духе: “Пожар! Вызовите пожарных!”. Сначала ему показалось странным, что соседи не вызвали никого. Но позже пришло осознание, что соседи-то все на работе.

Наконец, с улицы раздался шум пожарных автомобилей. Спустя пару минут, прибежали и первые люди. Феликс услышал, как упала входная дверь: её чем-то выбили —, а потом и стук сапог, следом шипение воды, выплеснутой в огонь. Он успокоился, даже расслабился. Теперь точно — живы.

Кира очнулась на балконе, рядом сидел Феликс. Она сначала ничего не поняла, только что была в коридоре, а уже тут. Впрочем, было плевать. Всё хорошо, выбрались! Появилось странное, импульсивное желание обнять оперативника, но она его переборола, ограничившись тихим “спасибо”.

Страх до сих пор кусал девушку, старался полностью проглотить снова, но она держалась. Огонь в квартире понемногу угасал, оставляя на своём месте лишь пепел, золу и почернения. Девушка смотрела на него, и с удовольствием видела, как ведро за ведром пожарные убивали всегда голодного зверя. Возились, правда, в этой квартире ещё не меньше часа: на них сначала даже чуть дело не завели, об умышленном поджоге чужого имущества. Конечно, Капитан объяснил ситуацию, и слова его подтвердились остатками “коктейля”, сделанного из того же напитка, что и в здании Службы.

— А ты молодцом, Кира, хорошо держалась. — похвалил девушку Феликс, пока они шли назад, в Малахит, куда Зарю отправили почти сразу после посадки, правда уже силами других сипов. — Рад, что у меня есть такой помощник. — кажется, он слегка рассмеялся, но как-то по-доброму, не обижая, а именно поддерживая.

— Ещё бы я плохо держалась! Ага, конечно! Да в городе и не такая чепушня случалась! — ответила беспризорница, дыхание которой пока ещё не вернулось в норму. Голос был неуверенный, слабоватый. Она слегка притормозила. Закат Солнца здесь, перед Малахитом, завораживал. Но Кира поспешила догнать оперативника.

Эпизод 4. Больная память.

Пепел. Чёрная пыль на пальцах. Страх, хватающий в свои лапы, будто окутывающий в одеяло. Сердце с огромной скоростью бьётся. Опять это место. Опять старый дом. Но теперь немного раньше. Это ещё не руины. Только начало. Слышно крики. Кричат её имя. Вдруг огненный всполох. Она бежит туда. Коридор, объятый пламенем. Поеденный ковёр. Странный хруст. Падение. Удар об пол. Продолжение падения под ужасающие звуки. Резкая боль в районе талии.

Кира проснулась. В голове проносится мысль: “Кошмар. Это был просто кошмар”. Она поднимается на кровати — ещё совсем рано. Пять часов утра, не более. Шрам, оставшийся на месте раны, снова отдаёт фантомной болью. Спать совершенно не хочется: выспалась, да и не хочет видеть продолжение своих мучений. Встаёт с кровати, суёт ноги в тапочки.

Лёгкое головокружение. Надоело. Надо что-то делать с этим. Она делает шаг, слегка шатаясь. Шрам на ноге тоже начинает ныть. Плевать. Дверь каюты открывается легко. Лёгкие сжало. В мыслях пронеслась пара “ласковых”. В горле защекотало, на языке снова терпкий вкус дыма. Опять началось. Беспризорница начала задыхаться и осела у стены. В душе всё сжалось: “не сейчас”. Откашлялась. Долго тянущиеся секунды. Отпустило.

Кира снова поднимается. Идёт дальше по коридору. Проходит мимо радиорубки, где в обнимку сидят Тая и Кад. Кажется, оба спят. Голова радистки на плече поэта. Беспризорница слегка усмехается, как может, но вырывается лишь какое-то сдавленное чувство. Она двигает дальше. Снова подступает это чувство. Опять падает на пол. Кашель. Вперёд. Уже у каюты Луки. Стучится.

Открывает дверь. Никого. Что делать? Где врач? В мыслях проносится: “Обсерватория”. Слишком далеко. Выбора нет. Идёт дальше. Опять падение. У самой лестницы. Это хорошо. Поднимется быстро, когда отпустит.

Лучезар сидит в своей обсерватории, за небольшим деревянным столиком. Напротив — Генрих, перебинтованный, слегка испачкавшийся в масле, или красках, но расслабленный. Он пьёт чай, и раздаёт себе и немцу карты. Игра идёт уже второй час, с момента, как заступил на дежурство врач. Иногда они смеются, иногда ругаются о чём-то своём, старческом. Лука что-то подмечает, механик смеётся в ответ, что для него редкость. Наконец, карты в руках заканчиваются. Небольшая усмешка, и вдруг шум.

Кашель доносится откуда-то из-за двери. Врач тут же вскакивает, подбегает, открывает дверь. Кира. Девчонка, которую привёл за собой Капитан. Что ей нужно? Зачем она здесь? В голове проносятся разные мысли, но он понимает: ей плохо. Глаза практически не видят, общая слабость, слегка бледная. Он кричит пару слов Генриху, тот подбегает и помогает донести “больную” до койки. Лучезар заваривает травы: алтей, ромашка. Даёт выпить. Кашель заканчивается, девушка вроде чувствует себя лучше.

— Мисс Кира, что с Вами? — проговаривает Генрих, ещё не отошедший от вида болезненной девушки.

— Н-не п-поверите, я здесь как раз-таки, чтобы уз-знать! — пытается съязвить беспризорница, но голос её слаб, а фразы слишком тихие.

— Когда это началось? — спрашивает Лука, ставя рядом с ней какой-то очередной напиток. — Давно, или после пожара? —

— Д-давно. Обычно не настолько сильно. И длится пару минут. Часто после кошмаров, и после крови. Когда, меня ранили, или ранила я кого-то. — отвечает девушка, после чего старается присесть.

— Нет-нет, ляг пожалуйста. Лучше вообще не двигаться. Тише, всё хорошо. — голос врача слегка успокаивал, а запах травяного отвара потихоньку заполнял всё вокруг.

Кире стало легче, пускай и самую малость. Даже показалось, будто боль и вовсе ушла. Кое-как она объяснила ситуацию, и Лучезар поспешил успокоить её. На фоне переживаний, мозг вспомнил очередной фрагмент из её прошлого, а дальше самовнушение сделало своё дело. Он прописал ей какие-то отвары, мол: “Позже будешь приходить, я налью, заварю и всё такое”. Конечно, сказано было не так, но именно это и подразумевалось.

— Думаю, пока хватит и простого успокаивающего отвара. Извини за нескромность, что же это за кошмар, что снится годами? — раздумывая, проговорил Лука.

— К-кратко говоря, про смерть родных. — ответила девушка, разглядывая напиток в кружке. Она всё же присела, несмотря на все слова врача о вреде этого действия. — Горящий дом, ранение. То, как шрамы свои получила. —

— Ох… Бедное дитя. За что же так тебя? — запричитал Лука, после чего записал что-то в свой блокнот.

— Знал бы ты, как это выглядит, Лука. — рассмеялся Генрих, принёсший поближе стул. — Точь-в-точь шпиён. —

— Не “шпиён”, а всего лишь врач, записывающий важную информацию об экипаже. Так проще потом под вас всех лекарства подбирать, да травы разные. — серьёзным голосом ответил учёный. — Впрочем, сейчас, я думаю, тут поможет лишь успокоительное. —

Беспризорница заснула довольно быстро. Перенервничала и просто потеряла сознание. Врач с механиком же решили продолжить игру.

— Как думаешь, Генрих, что с ней? — Лука мотнул головой в сторону девушки. — И не связано ли это с её прошлым? —

— Предпочитаю не обсуждать людей, сам знаешь. — холодный голос немца, смешанный с его лёгким акцентом, был непоколебим.

— И всё же, сам при этом что-то подозреваешь? — попытался вывести механика на диалог учёный.

— Даже если и так? Я не понимаю, зачем нам это обсуждать. Достаточно знать, что она одна. Также, как и мы, Лучезар. Как и все, кроме Таи и Када, пожалуй. — с лёгким скрипом ответил тот.

— Не знаю, я точно нет: у меня Туча есть. Да и консерватория моя. К тому же, один ли ты? Капитан, вон, считает тебя другом; Сип без тебя жить не сможет. — недоумение Темнова было довольно высоко.

— Феликс… Да, я для него друг. Пускай и так, но я не могу сказать, что сам думаю, будто наравне с ним. — парировал механик, после чего продолжил. — У меня нет ни Родины, ни семьи, ни дома. Я вечный скиталец, пожалуй, почти как ты, но мне не давали выбора. —

— Если ты считаешь выбором то, что было у меня, это смешно. Впрочем, даже твоя фраза про дом: чем Заря тебе не дом? — вопрос повис в воздухе, воцарилась звенящая тишина. Время шло.

— Знаешь, может Сип и стал моим домом, но я лишился как семьи, так и той страны, где был рождён. — рассмеялся Генрих, собравшийся наконец с мыслями.

— В этом соглашусь с тобой. Но ничего не мешает всё как-нибудь исправить! — ответил с таким же смехом Лука, в очередной раз бросив карты на стол. Снова победа. Потом кружка кофе, и двое дежурных разбрелись на обход.

Утро выдалось прекрасным. Над Уральской Столицей небо было чистым. Это удивляло и одновременно создавало напряжение. Феликс, проснувшийся с первыми лучами Солнца, уже успел изучить прогресс восстановления Сипа, а также прокрутить в голове все события вчерашнего дня. В голове крутилась мысль: что-то не так, неправильно, не сходится. Откуда у какого-то террориста столь “секретная”, как она должна была быть, информация? Откуда фотография царской семьи? Что это за символ? Почему Кира не упоминается в документе?

Вопросов было много. Они не поддавались решению. Как будто бы не хватало самой маленькой и незаметной детали пазла, без которой весь остальной рисунок не имел смысла. Паутина нитей, обёрнутых вокруг иголок, вставленных в деревянную доску, поражала воображение своими размерами: ко всей уже полученной давным-давно информации, резко и без предупреждений добавился ещё огромный пласт.

Решение пришло довольно быстро: надо найти Воскресенского. Простое решение сложной задачи. Мысли тут же переключились на этот вариант: “Но как найти человека в городе с населением почти двести тысяч человек, даже без зацепок? Хотя почему “без”? Есть ведь фотография царской семьи из Дома Ипатьева с этим бессмысленным символом! Туда ведь до сих пор чуть ли не паломничают разные старики, застрявшие в прошлом, и другие удивительные люди, грезящие восстановлением Империи. Возможно, там будет какой-нибудь ответ? Но вдруг нападут? Или ещё что произойдёт? Записку написать? И что ребята с этим делать будут? Нет, так не пойдёт. Взять из Службы? К чёрту таких “помощничков”. Свой штаб слили, а тут какой-то сотрудник. Киру точно нельзя брать, ей и так плохо после вчерашнего, лучше пусть отдыхает. Лучезара лучше не трогать, он тут нужен. Када с Таей взять? Можно. Друг без друга всё равно не пойдут, а так — подмога будет. Решено.”

Феликс накинул свою рубашку: лучше выглядеть как турист, они ведь часто гуляют к Дому Ипатьева. Из-под кровати вытащил рюкзак, развернул, отряхнув от пыли. Внутрь он закинул новенький, слегка угловатый многозарядный пистолет и пару обойм к нему; следом отправился респиратор. На пояс он повесил свой кортик так, чтобы полы скрывали его, но саблю пришлось оставить: она слишком длинная. Наконец, Капитан сложил в карман документы: паспорт, служебное удостоверение, даже между оперативниками называемое “ксива”, алюминиевая карта авиатора, разрешение на ношение оружия, выданное Службой — и отправился в радиорубку.

В небольшой комнатушке, откуда обычно вещала Тая, было немного темно: маленький иллюминатор не позволял свету, которого было и так мало в ангаре, попадать внутрь сипа. В углу был обычный рабочий стол из какого-то дерева, где размещалась аппаратура, а также валялись разные бумаги и записи передач. На этом, конечно, убранство не заканчивалось. На стенах висели какие-то нарисованные афиши вместе с рукописями Када.

Сам же он, вместе с радисткой сидел сейчас на диване, прикрученном намертво к полу, в комнате побольше. Там свет уже был, и исходил он от лампы, являвшейся частью потолка. Диалог пару минут назад снова вернулся в поле сплетен о команде. Конечно, главнее всего выступали предположения о Ветрове: кто он на самом деле? Откуда у него деньги? Что делал в Гражданской? Кем сейчас работает? Не уж-то и вправду только капитаном сипа, который за последнее время перевёз грузов явно меньше, чем нужно, чтобы жить, как живёт команда? Проскакивали варианты и о том, что тот ограбил банк в Гражданку, и что он бывший белый генерал, урвавший часть пропавшего золота, за которым так охотится. И даже были мысли про агента иностранной разведки под прикрытием. Но в итоге всё опять остановилось на: “Когда-нибудь узнаем”. Перешли на Киру.

— Знаешь, я думаю, что она Кэпу родственница какая-нибудь! — проговорил Аркадий, отвечая на заданный им же ранее вопрос. — Ну они ведь даже внешне похожи! —

— Соглашусь, но может быть просто случайно совпало. К тому же, как я поняла, у Феликса нет семьи? — ответила девушка, мысленно вспоминая внешность беспризорницы. — Знаешь, меня больше удивляет, что он так о ней заботится. Казалось бы — девчонка с улицы… —

— Забыла, как Ветерок тебя подобрал? Или как меня? Да и Луку? — рассмеялся Кад, после чего приобнял Таю. — Комично, но наш Капитан ведь и нас также, почти с улицы подобрал. Просто, мы уже привыкли, наверное, что в экипаже никого нового… Вспомни, Лучезара тоже ведь не сразу приняли! А без него бы, я не знаю, как мы жили… —

— Соглашусь. Да и, к тому же, мне она вполне нравится: вдоволь дерзкая, вдоволь скромная. Уверена, сработаемся. К тому же, почему-то, я думаю, что Кэп имеет какую-то аномальную способность: находить таких людей, которым можно доверять. Пять из пяти — о чём-то, да говорит. Хотя, конечно, логика в этой сфере бессильна. — слегка поёрзав на месте, девушка смогла сесть поудобнее, прижавшись раненным ухом к плечу поэта — Как думаешь, зачем они вчера в пожар тот лазали? —

— Наверное чего-то важное. Единственное, меня удивляет, что им с рук сошёл взлом чужой частной собственности, и последующее нахождение там. Так ещё и радио это странное притащили для изучения. — ответил тот, вдруг они услышали скрип дерева, прогибающегося под шагами где-то в коридоре. — Идёт кто-то. —

— Ага… — Тая на всякий случай отсела, после чего взялась за журнал.

Прошло около тридцати секунд, и на пороге показался Капитан. Оценив ситуацию, он вошёл, после чего завёл диалог. Мягко обрисовав ситуацию, мол: “Нашли зацепки по Золотому Запасу, и возможно они ведут к Дому Ипатьева, надо проверить” —, Феликс предложил им составить компанию. Конечно, оба согласились: всё лучше, чем сидеть без дела на Сипе.

К середине дня на улице стало довольно жарко, но это отнюдь не мешало авиаторам: все трое были одеты легко. Пропускные пункты в этот раз преодолевать не пришлось: с этой стороны они находились на мостах через реку, или на улицах, ведущих прямо к центральной площади, а потому их никто не прерывал. Где-то впереди виднелась усадьба Расторгуевых-Харитоновых, рядом с которой был парк. Но путники остановились раньше.

Слева от дороги располагался двухэтажный каменный особняк, чьи бежевые стены, казалось, отражают лучи солнца. Чем-то он напоминал Феликсу вчерашний вид Богоявленского Собора: такие же выступающие детали белых цветов, такая же коричневая крыша, те же окна. Но само здание отличалось очень сильно. К тому же, вокруг оно было обнесено покосившимся деревянным забором, ещё с тех пор, когда в доме Ипатьева жила Царская семья. Увы, особой охраны не было, а потому последнее пристанище Романовых потихоньку превращалось в очередную заброшку. На нём можно было разглядеть множество разных лозунгов, символов и прочего “уличного искусства”, оставшегося, в большинстве своём, ещё со времён Гражданки.

— Итак, Кэп, что мы щас делаем? — поинтересовался Аркадий, поправляя свою сумку. — Ищем символ тот, или как? —

— Предполагаю, что да. Другого варианта всё равно у нас не особо. — на последней фразе, как показалось радистке, Феликс кое-как сдержал смешок. — Знаете, комично выглядит это здание: никому не нужный Храм Смерти. —

— Может и так? Сами ведь знаете, что в основном все белые либо разочаровались в монархах, либо сбежали за границу… Причём их ведь даже не ищут, ибо большинство — это какие-то “принципиальные”. А те, кто призывают к террору, с ними и так всё понятно. — ответ Када прозвучал слегка агрессивно, но Ветров его понимал: всё же, бывший красный пропагандист.

— Может лучше займёмся работой?... — спросила вдруг Тая, которую, всё же, больше интересовало расследование, чем поэтичность сцены. Она уже с минуту разглядывала стены в поисках символа, и, кажется, нашла. — А это не то, чего мы ищем? — рука девушки указывала на уже знакомые им три полосы и галку.

— Оно самое. Собственно, догадка подтвердилась. Как думаете, здесь есть ещё символы такие? Или что-нибудь внутри? — отозвался Ветров, после чего переложил свой пистолет поближе. — Не просто так ведь символ этот оказался тут? —

— Точно не просто так. Осталось найти другие… — сказала Тая, после чего очень странно повернула голову. — Нашла. —

— Журавлёнок, ты головой при атаке точно не стукнулась? — голос поэта показался немного нервным, но всё же спокойным.

— Да не, просто, тут фиг заметишь… Забор, он вон там вот, за углом, покосившийся, и всё бы ничего, но, если перевернуть выглядит, точь-в-точь как полосы у символа. А галочка — крыша над входом в дом. — с ноткой смеха произнесла девушка.

— И вправду… — произнёс Капитан, после чего все трое подошли к подвалу.

Заперто. Оперативник понял это ещё когда они только подошли. Он раздумывал уже даже выбить дверь, но заметил небольшое углубление под козырьком. Рука почти сразу нащупала там ключ, после чего, достав его, трое авиаторов смогли открыть вход. Кад же остался снаружи, аргументировав, мол: “Вдруг опять попытаются поджечь! А тут я вылечу, и не смогут”. Феликс же вместе с Таей отправились в здание.

О внутреннем убранстве заброшенной обители сказать практически нечего: обычный особняк прошлого века, обставленный довольно скудно. После смерти Романовых в этом же здании расположился и штаб командующего Сибирской Армией, потом и красные, вернувшиеся в Екатеринбург, расположили здесь какой-то штаб, а потому какие-то особые изыски, конечно, здесь было не найти. Аккуратно продвигаясь по дому, они оказались у входа в подвал. Культовое место, о котором им раньше доводилось только читать. Даже друг Феликса, который в своё время очень старался сюда попасть, так и не смог добиться разрешения на посещение этого места, когда сюда отправляли людей для расследования смерти Царской Семьи и дальнейших поисков драгоценностей, исчезнувших с них.

Тая, впрочем, не испытывала перед этим местом никаких тонких чувств. Обычный вход в обычный подвал. Ветров понимал, что для неё это место почти ничего не значит, и даже более: оно противно ей. Связанно это не с чем-то одним, а скорее со множеством причин. Даже с её вечным шрамом, полученным ещё в подростковом возрасте, когда она по случайности попала в Екатеринбург прямо во время Гражданской Войны. О последнем, правда, девушка никому не рассказывала, наверное, даже Каду. Феликс же знал, причём из-за случайности. В своё время его друг изучал вопрос того, куда делись дети, отправленные их семьями в Екатеринбург незадолго до Гражданской Войны. Через него и узнал историю Журавлёвой Таисии Николаевны.

Оперативник открыл дверь. Руки слегка дрожали. Всё же, несмотря на свой переход на сторону красных: белое движение его жестоко предало, и он не смог этого простить —, Капитан испытывал уважение и трепет перед Царской Семьёй: не они же его предали, а Колчак. Спуск. Двадцать три ступени. Ровно. Легенды, как оказалось, не врали. Феликс даже усмехнулся, какой символизм даже в этой небольшой, казалось бы, детали. Они спускаются вниз. Снова всё проверяют. После осмотра, Ветров останавливается у стены, где и расстреляли Романовых. Ни следов от пуль, ни крови. Но именно то самое место, где и был расстрел. Тая же ходит вокруг. Она пытается понять: причём тут фотография, пускай и довольно “эксклюзивная”: никто не знал о существовании таковой, где было бы изображение во время вынесения приговора —, к тому же, причём тут символ. Вдруг, догадка.

— Капитан, а что, если суть фотографии, что надо сесть как кто-то из героев изображения… Ну, мол, взглянуть их глазами на ужасы? Или типа того? — говорит девушка, после чего просит показать фото.

— Интересно, давай попробуем. Начнём, думаю, с Императора? — ответил Феликс, после чего достал фотографию. Некоторое время они потратили, чтобы найти нужный ракурс, после чего оперативник занял место, где стоял Николай Второй на фото, потом кое-как его голова оказалась в том же положении, что и у Царя.

— Что там, Кэп? — спросила Тая, когда тот наконец остановился.

— Стена, как будто бы и не выделяется даже. — он усмехнулся, после чего добавил. — Но такое ощущение, что рядом с ней пыли поменьше. Не понимаю даже, почему мы этого и так не заметили. — голос был слегка необычным, но всё же твёрдым.

Наконец, авиаторы подошли туда. С первого взгляда, она почти не отличалась. Да и со второго тоже. Думали долго, от чего Тая в один момент не выдержала, и просто села рядом, ударив случайно кулаком по одной из деревяшек. Всё бы ничего, но звук неправильный. Девушка сразу это поняла: её слух всегда мог отличить звуки друг от друга. Тут же проговорила: “Там что-то есть за ней”. Минут пять они бились над открытием двери, когда, вдруг, Феликс заметил слегка шатающуюся панель. Он нажал, и тут же часть стены выдалась вперёд.

Когда Капитан прошёл внутрь, его глаза разбежались в разные стороны. Помещение, в которое они попали, было мало того, что богато обставлено, так ещё и было, кажется обитаемо. На стенах висели карты… Но тут же его чуткий взгляд обратил внимание на шкаф, находящийся у одной из стен. Осознание пришло мгновенно: внутри были настоящие украшения, которые когда-то носили члены Царской Семьи. Они были утеряны ещё почти сразу, после расстрела, и по легендам, были спрятаны отдельно Юровским, чтобы их не разворовали, но увы, эта тайна канула в лету вместе с пропажей самого коменданта. Но теперь была решена.

— Итак, как минимум, частичку Золота Предков мы обнаружили… — смех Капитана показался слегка странным, даже тревожным. — Осталось понять, что дальше? И где нам дальше искать. —

— Карты… Там отмечены какие-то точки, пускай и слегка в разнобой. Не припомню ничего важного в этих местах… Но, надо будет ещё поразмышлять на этот счёт. — в отличие от Феликса, голос Таи был немного испуганным, в том числе и поведением первого. — А что мы вообще нашли?... —

— Мы нашли, по сути, склад ювелирных изделий… Ну, которые носили в семье Царя, конечно. — Ветров шагнул чуть ближе к шкафу, после чего проговорил. — Думаю, это место обитаемо. Я бы предложил позвать Аркадия, и устроить жителям “привет”. Что думаешь? —

— А как мы тогда сделаем, чтобы это выглядело убедительно? Они ведь сразу поймут, если придут, а та же входная дверь будет открыта, или не будет ключа под козырьком… — возразила радистка, после чего добавила. — Разве что, я могу поменяться с Кадом, и остаться снаружи… Он явно лучше подойдёт для таких действий, в том числе и поимки кого-либо… —

— Неплохая идея, но, пожалуй, давай ты спустя пару минут, когда кто-то придёт, последуешь внутрь, сюда же. Хорошо? — отозвался оперативник, уже нашедший даже удобное место, чтобы напасть из засады. — Кстати, они оставили свет. Ушли явно ненадолго, так что, нам надо торопиться. —

— Конечно, Капитан! Сейчас исполним! — слова девушки прозвучали комично, но она уже убежала наверх.

Закрыться в этом помещении было не сложно, к тому же, Таисия помогла им снаружи. Ещё и в самом этом скрытом помещении было светло. Феликс и Аркадий, который при входе туда чуть не упал от удивления, расположились с двух сторон от входа, скрытые какими-то полочками, а также самой планировкой комнаты. У первого в руках лежал пистолет, а на лице был респиратор, второй же ограничился небольшим ножом. Страха почти не было: всё же, нападают из укрытия, да и на поверхности есть Тая, которая в случае чего поможет позже, и которой даны указания, чтоб та сначала вызвала полицию, и только после сама спускалась.

Когда скрипнули ступени, ведущие в полуподвал, прошло уже пятнадцать минут. Капитан, как и поэт, уже успел слегка разочароваться в своей идее, но тут же воспрял духом. В крови уже стал плескаться адреналин, пускай и слабый, но всё же. Полная готовность. По виду Када было ясно, что он тоже приготовился. Наконец, скрытая дверь отворилась. В комнату важно прошагали двое, одного Феликс узнал сразу: это был Воскресенский. Второй же был довольно молод, лет тридцать максимум. Оба были в форме Службы, что даже позабавило оперативника. В один момент, он всё же решился. Раздался крик: “Лежать, лицом в пол, руки за голову!”. А затем кулак Ветрова впечатался в лицо того, второго, стоявшего чуть ближе. Кад же в этот момент напал на Воскресенского, попытавшегося выхватить оружие, тут же отброшенное поэтом подальше, пускай и в сопровождении с лёгким ранением ладони. Всё это “задержание” длилось пару секунд, после чего завершилось.

— Итак, мы поймали, кажется, довольно интересный улов! — холодная улыбка Капитана казалась хищнической, он будто уже представлял, как именно разделает захваченных в плен. — И что же! Я предлагаю Вам поговорить, Воскресенский! —

В ответ на излишне театральное поведение Ветрова, как посчитал Аркадий, захваченный Воскресенский лишь выругался о походе куда-то, а второй и так молчал: был в отключке. Феликс явно был рад своему улову, да и вообще, этому дню.

— Ну не хотите, как хотите. — сказал оперативник, после чего вырубил крота ударом по голове. — Думаю, их пора вынести на свежий воздух, прямо в руки полиции. Кстати, надо будет обсудить вопрос и украшений Императорской семьи. Оставим хоть что-нибудь для коллекции, думаю. —

— Это точно, Капитан. Да и, экспедиция уже успешнее всех прошлых! — в голосе Када была слышна сильная радость: наконец-то получилось!

Понадобилось всего пять минут, чтобы связать обоих пленных и вытащить их на поверхность. Ещё через пять минут, подъехала и машина полиции, после чего Феликс остался объяснять ситуацию, а Кад и Тая отправились на сип, воодушевлённые первой победой.

Оставшись наедине с полицией, Ветров показал удостоверение, после чего вместе с ними отправился в здание Службы, точнее быть — в правое крыло, которое не было задето пожаром, и где располагались допросные. Всю ночь он и провёл там, разговаривая с пойманными, пускай и не получив какой-либо полезной информации. Карты со стен, а также разные записи он распорядился отправить на сип, пользуясь своим положением и специальными разрешениями операции “Утраченный Ковчег”. Под самую ночь Служба дала и официальные комментарии журналистам о том, что задержаны террористы, возможно причастные к атаке прошлой ночью, а также о нахождении “исчезнувших” украшений императорской семьи.

Только около трёх часов утра, Феликс всё же вернулся на борт “Утренней Зари”, где спокойно и уснул.

Эпизод 5. Это твой день.

После оглушительного начала экспедиции, оставшиеся пять дней, пока восстанавливали полную работоспособность двигателей, команда Сипа провела довольно спокойно, и даже жизнерадостно. Первая победа экспедиции, да ещё и какая! Находка потерянных давным-давно украшений Императорской семьи. Это не просто чудо, это праздник для Города. Для Уральской Столицы, которая теперь, возможно, воспоёт новыми красками. Хотя, почему “возможно”? Все точно знали: скоро здесь будет большой приток туристов.

Кроме того, администрация Екатеринбурга поспешила наградить и команду “Утренней Зари”. Мало того, что каждому выделили достойную денежную награду, так ещё и позволили оставить в бортовом музее одно из украшений — кулон, когда-то принадлежавший великой княжне Анастасии. Когда Капитан только вернулся на борт после личной аудиенции, все собрались в каюте-музее, где, правда, было довольно мало разных вещей: в основном какие-то боевые награды, о принадлежности которых знал только Феликс, но на все вопросы тот отвечал лишь загадочной улыбкой; разные артефакты Гражданской войны; да модели трёх двух кораблей и самой Зари.

Речь Ветрова была недолгой, даже излишне короткой. После того, он раскрыл коробок, где на прекрасном бордовом бархате лежало довольно крупное украшение, самоцветы которого напоминали гроздь спелых ягод на сверкающей цепочке. Когда Кэп озвучил, кому кулон в своё время принадлежал, в музейчике ненадолго повисло молчание, после чего первой “очнулась” Кира: “Ну, стало быть, если чего случится, подамся в Великие Княжны” — и все рассмеялись.

Стоит упомянуть и о Службе, которая всё это время активно занималась делом теракта. Участников оказалось всё же двое: Виктор Воскресенский, за которым охотились Кира с Феликсом, и Ефремов Данила, а то есть второй исчезнувший сотрудник. Они довольно долго молчали, и даже более: Виктор воспользовался осколком керамической тарелки, от чего сумел “избежать” дальнейших допросов и кары за своё преступление. После этого за его сообщником установили больший контроль, из-за чего более казусов не случалось. Зато Капитан сумел выведать у него единственный обрубок информации, который был для него безумно важен. Во время последнего допроса выведенный на эмоции заговорщик ляпнул что-то в духе: “Когда Колчак узнает о тебе — проси о пощаде, предатель”. Тогда оперативник лишь холодно заметил: “Когда Колчак узнает обо мне — он будет на коленях молить меня о прощении и быстрой смерти за то, что отдал тот приказ. Ясно, гнилая морда? А ты в то время уже будешь заперт где-нибудь в самых подвалах Петрограда, где будешь мотать свой срок вместе с призраками тех, кто не смог покинуть тех мест, а их очень много”. Тогда диалог сошёл на нет, ибо единственное, что после этого пытался из себя выдавить выживший, являлось: “Псих”.

Больше допросов сам Ветров не проводил: не видел смысла. Он уже узнал всё, что было ему по-настоящему важно. Колчак, Верховный Правитель, подписавший ту злополучную бумажку, до сих пор на свободе. Жив тот, кто отобрал у тогда ещё молодого и перспективного капитана второго ранга Российского Императорского Флота самое дорогое: его семью. Здесь началась новая игра. Пусть раньше для него золото и было символом прощения за переход, то теперь нашлась и новая причина его добыть. Вместе с раскрытием этой тайны он достигнет и возмездия за Алису. Кроме неё, и за племянницу, имя которой даже не знал. И за отца с матерью. Казанский Запас стал теперь лишь предлогом для дела высшей категории.

Позже, конечно, оперативник разузнал в Службе, что ещё удалось найти, но получил лишь скудные рассказы о городах-призраках, которые как раз изучал Гавриил Чистяков — его давний друг, к которому Феликс и решил отправиться. Тот находился сейчас в Нижнем Тагиле, где, правда, специализированного аэровокзала ещё не было, ведь он слишком невелик, но зато была площадка, где можно было арендовать место, как Капитан и поступил.

Травяной отвар Луки отдавал ароматом можжевельника, или чего-то схожего с ним. Кира чувствовала, как тепло горячего напитка вымещает собой беспокойство. Увы, как-либо проработать эту травму вместе с врачом она боялась, а потому обходилась успокаивающими отварами и бессонницей. Зато появилось больше времени на изучение книг, лежащих в каюте, чем девушка и занималась. Пару раз во время чтения даже получалось, что она засыпала, сама не замечая этого.

Сейчас она сидела на кровати, разглядывая в очередной раз фотографию. Всё же, весьма странно и непонятно. Откуда эта штука? Почему она изображена на ней? Пожалуй, иногда она даже всерьёз задумывалась, чтобы пойти к Феликсу и узнать об этом, но побоялась. Может быть глупо, может быть — нет. Почему-то от этой карточки было спокойно, даже хорошо. Да, из-за этой штуки частичка её памяти вернулась, а вместе с ней и странный кашель, не дающий покоя нигде.

При этом, она думала обо всём на свете. Но главное, она точно поняла одно: у неё теперь снова есть семья! Это осознание пришло не сразу, более того, очень долго сама Кира даже отрицала это, пускай против реальности и не попрёшь. Мысли уже сами крутились вокруг следующих операций: всё же, ей понравилось быть помощницей Капитана. Конечно, это опасно и рискованно… Но, даже простые мысли о новых приключениях отзываются радостью. К тому же, именно там, после пожара, она поняла, что нужна кому-то, что её жизнь опять изменилась, и в этот раз, возможно, к лучшему!

От этих размышлений Киру оторвал стук в металлическую дверь. Войти в её каюту сейчас было нельзя: заперто изнутри —, но всё же девушка рывком вскочила с кровати, и начала лихорадочно искать, что можно было бы накинуть на майку, в которой та сидела, после чего она стала убираться, стараясь навести маломальский порядок. Три минуты спустя, беспризорница уже открыла дверь, стоя в домашних шортах до колен и футболке, которая была ей чуть большевата. На пороге оказался Феликс, который, кажется, ещё недавно только проснулся.

— Доброе утро, Кира! Ты как? — спросил он, осматривая усталое лицо девушки, под глазами которой уже появились синяки от недосыпа.

— Капитан, у Вас что, время между вопросами песочные часы отмеряют? — рассмеялась Кира, после чего добавила. — У меня всё хорошо… —

— Точно? А то на тебе лица нет… К тому же, приступы. Мне Лука рассказал, если что. Ты прости, что так вышло. Знал бы — один пошёл. — голос Ветрова неожиданно дрожал, слегка пугая девушку. — Что делаешь? —

— Читаю вот… Недавно закончила “Героя нашего времени”, пожалуй — лучшая книга, сейчас вот разглядываю, чего ещё можно почитать… — её голос был неуверенный, слегка измотанный, но она старалась вложить в него хоть чуть-чуть веселья.

— “Графа Монте-Кристо”, Дюма. Советую, так сказать… Интересно… А почему тебе “Герой” понравился? — задумчиво произнёс Феликс, разглядывая побывавшую в огне книжку.

— Не знаю, как описывать… Просто, понравилось. А вот про “Графа” — спасибо, прочту! — было сразу понятно, что точно прочтёт: глаза её как будто загорелись от новой идеи.

— Вон там вот лежит. — произнёс Капитан, кивнув головой на нижнюю полку. — Сказать честно, моя любимая книга… А вот Лермонтов, что тут сказать? У меня его любила читать сестрёнка, но сам я не особо жалую. Всё же, Дюма мне ближе, чем фаталист-Печорин. — кажется, он нервно рассмеялся.

— У тебя есть сестра? Что? — девушка уставилась на Феликса, смотря прямо в его глаза. — А где она? Почему не летает с нами? —

— Знаешь, это сложно объяснить… Она погибла. Точнее, была убита. Я… Я не хочу об этом, правда… — кажется, мужчина забеспокоился, на его лице явно пропала улыбка.

— П-прости, Фел… Я не хотела напоминать… — с грустью ответила Кира, после чего добавила. — А моя семья погибла прямо в мой день рождения. С тех пор каждый год в этот день какая-то бредятина… —

— Хм… Может, получится это исправить? — на лицо оперативника вновь вернулась улыбка. — Теперь ведь ты не одна… С нами вот, на сипе, и всё такое… Когда у тебя праздник-то хоть? —

— Не думаю, что получится. А “праздник”, он завтра. — голос слегка дрожал. — Капитан, а можно вопрос? —

— Завтра… Это мы запомним, это мы запишем. А чего так официально-то? Спрашивай конечно! — кажется, Ветров был слегка сконфужен.

— А как тебя можно называть, ну, неофициально, будто прозвище? — она почувствовала, что щёки её начали гореть.

— Не смущайся ты, нормальный вопрос. А прозвища… Нету его, в детстве подруга из соседнего двора “Ветерком” звала, а так — не особо больше. Ещё, кажется, меня так Кад с Таей называют, ну, между собой, разумеется. В основном либо официальное, либо “Феликс”. Вот. А у тебя? — с лёгким смешком ответил мужчина.

— Жалко… А у меня тоже нету, точнее, добрых нету. Плохих — хоть топиться в них. — снова повеселела Кира, после чего добавила. — Можно вас Фелом звать? Ну, просто сокращать имя. —

— Да, можно. Я не против. А я тебя Ласточкой называть буду, хорошо? — голос Феликса стал по-отцовски тёплым, отчего на глаза девушки навернулись слёзы.

— Да, хорошо… Можно я ещё одна посижу, хорошо? Почитать ещё хочу. — голос слегка дрогнул, но, кажется, получилось это скрыть.

— Без проблем, я тогда пойду. Как захочешь, иди к нам, на мостик, Генрих приготовил шикарный завтрак! — с воодушевлением в голосе произнёс Ветров, после чего ушёл.

Девушка заметила, что несмотря на диалог, Феликс так и не перешагнул порога её каюты. Если прошлый раз ещё можно было свести, мол “диалог был небольшим”, но теперь-то почему? Впрочем, так даже лучше. Она заперлась снова, и наконец дала волю эмоциям. “Почему? Почему он даже говорит как-то странно… Ну почему блин! Зачем всё так усложняется!” — мелькали в её голове мысли, пока она доставала с полки роман Дюма. Эта книга, как и многие другие, оказалась в богатом оформлении. Взяв из кармана куртки медальон, и надев его, Кира приступила к чтению.

После завтрака, куда беспризорница всё же пришла, Феликс остался на мостике один. Было над чем подумать, да и у других тоже были дела. Завтра отлёт, а значит нужно приготовить вещи и всё такое. А Капитану это не нужно было: всё его имущество уже давно либо на сипе, либо не существует, да и покупать что-то новое почти не приходится. Сейчас он раздумывал над тем, как бы можно было поздравить Киру. Всё же, она один из членов экипажа, и так чудно: оно ровно за две недели до его собственного. Седьмое июля… Почему-то эта дата казалась ему знакомой, но причину этого найти так и не вышло, а потому мысль пока была отброшена. Наконец, появилась идея.

Первым делом Капитан отправился к Генриху, после чего попросил того составить список ингредиентов, которые необходимо купить для того, чтобы приготовить торт на праздник. Записав всё, тот отправился уже в сам город. Там ему предстояло провести почти два или три часа: найти все необходимые ингредиенты, которых в последнее время было меньше обычного. Поговаривали, что связано это с частичной засухой, так ещё и в некоторых местах люди устраивали умышленные поджоги.

Устав от чтения где-то на девяностой странице, и отложив книгу, Кира решила прогуляться по Сипу, задумчивому и тихому, будто спящему. Она накинула тапочки, после чего открыла дверь. Теперь, в спокойной обстановке, коридор казался небольшим, от чего девушка слегка рассмеялась, после чего продолжила путь в противоположном от каюты Луки направлении, откуда позже думала выйти к мостику.

Напевая себе под нос какую-то мелодию, беспризорница вдруг остановилась около каюты Феликса. Дверь туда была открыта, будто бы нарочно. Ненадолго она задержалась у входа, разглядывая внутреннее убранство. Первым на глаза бросился письменный стол, над которым повисла деревянная доска с иголками и булавками, связанными красной ниткой. Далее вниманием её завладел шкаф, что был приоткрыт. Девушка заметила снежно-белую тужурку, рукава которой поблёскивали золотом. На плечах были заметны эполеты, но Кира не стала пытаться разглядеть какие именно.

Опомнившись, она поспешила дальше на мостик, где пару минут просто разглядывала его наполнение. Наконец, она поднялась к штурвалу, у которого и остановилась, представляя в голове, как крутит его, и “Утренняя Заря” уворачивается от очередного противника на их пути. Пофантазировать получилось недолго: стало скучно, и Кира отправилась назад в свою каюту, где снова закрылась, и стала читать.

Ингредиенты получилось достать почти все в одном месте, пускай и чуть подороже, чем можно найти, но зато быстро. Потом стоило отправиться в магазины текстиля: ему была нужна ткань, из льна или чего-то наподобие оного. Денег ушло довольно мало, Капитан даже удивился, что цены в Екатеринбурге столь ниже, чем в столичном Петрограде, но оно и понятно: там-то центр с туристами и богатеями, а тут простой промышленный город.

На сип Ветров вернулся где-то под вечер, после чего сразу заперся в небольшой палубной мастерской из двух комнат. Одна была побольше, в ней находились некоторые станки, давным-давно установленные Генрихом на всякий случай. Вторая же представляла собой маленькое помещение, в центре которого можно было увидеть стол, внутри которого было множество отсеков, где хранилось множество полезных в быту вещей. Например, там хранилась швейная машина, которую собирался использовать оперативник.

Звуки иглы, прошивающей ткань, ласкали слух. Увлёкшись работой, оперативник не сразу заметил, что уже подкралась темнота. Наконец, закончил. Металлические стрелы на часах показали час ночи. Тишина, повисшая в небольшой мастерской, была волшебна. Но что-то всё же решило испортить его спокойствие: когда Феликс оставил подарок в своей каюте, он услышал странные шаги в ангаре. Подозрительно это как минимум по той причине, что ночное дежурство команда вела внутри сипа: банальная безопасность, а к тому же проще обороняться.

Капитан вернулся в свою каюту, где быстро переоделся в привычное авиаторское несимметричное пальто, вместе с этим схватив саблю и кортик, тут же отправленные в ножны, а в руки взяв автомат. Выйти он решил через запасной люк: при проектировке сипа была добавлена возможность незаметно выбраться из него, или эвакуироваться через иные пути. Шелест ткани его пол создавал мистическую атмосферу ужаса, усиливающуюся тишиной.

Словно призрак, оперативник выбрался из сипа, после чего бесшумными шагами, двигаясь по обшивке, он вышел на одно из крыльев, к которому и выходил открытый на время стоянки иллюминатор мастерской. В темноте можно было различить слабое свечение фонарика: кажется, наглецы, что потревожили Капитана, даже не старались скрываться. Впрочем, долгой слежки и не потребовалось: довольно скоро он услышал голоса, а после очень слабый звук движения механики в часовом механизме. Удаляющийся свет. Разговаривают не на русском. Феликс выругался мысленно.

Фантом скользнул по борту, мягко приземлившись на пол у того места, где ещё минут пять назад копошились враги. Он сразу оценил ситуацию: часовой механизм со взрывчаткой. “Всем разойтись, работает профессионал” — мысленно усмехнулся оперативник. Пара движений — и взрывчатка снята. Везение, не более: случайно Ветров увидел шпионов, в чём не было никаких сомнений. Судя по времени — устанавливали прямо по журналу регистрации вылетов на завтра: ровно одиннадцать часов пятьдесят три минуты до взрыва. Нервный смешок.

“Ну, фейерверк, так фейерверк. Только чёрта-два вам, уроды. Ни мою Ласточку, ни мою команду, ни мою Зарю.” — бескрайнее море разума кипело, он злился, по-настоящему. Но сразу пришло осознание: из-за эмоций он только совершит ошибки, которые могут стоить им всем жизни.

Сосредоточившись, Феликс рванул из ангара, после чего оглядел коридоры Малахита. Сразу нашлись и подрывники: они шли в метрах тридцати-сорока, определить точнее было сложно: в темноте виднелся только луч фонаря. Но даже его хватило, чтобы оперативник нагнал их даже своей размеренной и бесшумной походкой.

Прежде, чем первый из британцев успел обернуться, в его спину упёрлось металлическое дуло автомата. “Добрый вечер, Господа” — в голосе Феликса звучал металл — “Думаю, нам всем будет лучше, если вы сейчас же остановитесь”.

Оба посланника ОАФИ замерли. Бездушный, почти механический английский Ветрова заставил их молчать. А потому, мужчина продолжил. “Сейчас вы двое отключаете сиё устройство, а я сохраню вам жизнь. Честный обмен”. Конечно, отказ не принимался, а потому, поразмыслив, решение оказалось предсказуемым: они, понятное дело, согласились. Фокус был донельзя прост. Оперативник заставил их отключить взрывное устройство, но оставив возможность позже запустить оную заново. Сам бы он, пожалуй, навсегда бы сломал механизм. Ну а дальше план был прост: мужчина взял парочку “туристов”, после чего вызвал по внутренней радиосвязи диспетчера, через которую обратился в Службу.

Когда же в Малахит нагрянули Штурмовые Оперативники, Ветров отдал обоих захваченных в их распоряжение, а после просто удалился: помощь штурмовикам не нужна, они его и отослали. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отправиться спать.

Слабенький лучик света ударил прямо в лицо Кире. Итак, вот оно — начало самого худшего дня в году. Что же, какое в этот раз случится несчастье? “Утренняя Заря” разобьётся, а она останется единственной выжившей при падении? Или после очередного нападения шпионов погибнет Феликс? Или ещё что? “Впрочем, не будем каркать” — подумала девушка, после чего присела на кровати. Мысли до сих пор вертелись в голове, рисуя всевозможные ужасные ситуации, что способны произойти в этот день, но она постаралась отбросить их подальше.

Быстро накинув новенькую и нарочно на пару размеров больше футболку красного цвета, купленную в городе на полученный “бонус” за нахождение украшений императорской семьи, а вместе с ней и такие же новенькие песочные шорты до колен, Кира отправилась бродить по ещё, как она думала, спящему Сипу. Но стоило ей только выйти на мостик, и тут же раздалось: “С днём рождения!”.

Многоголосый, слегка нестройный крик поздравления. Девушка ещё даже заметить поздравляющих не успела: смотрела на панорамные окна, где можно было увидеть лишь створки потолка. К ней тут же подбежала Тая, схватившая её за руку, и скороговоркой объясняющая, мол: “Не хотели тебя будить, праздник всё же, вот и подготовились пока что. Ну пойдём же!”

Кира была слегка шокирована, от чего застыла на месте. Но радистке всё же удалось довести её до стола, где, пожалуй, удивлению девушки уже не было границ. Первым делом она заметила Феликса, тот был явно уставшим, но старался это скрыть: кое-кто, кажется, не спал всю ночь. Капитан, казалось, не замечал этого, а его привычный, слегка туристический наряд даже согревал. Рядом с ним и Генрих в наряде, как будто бы собрался на Новозимний бал, о котором беспризорница за пару лет на улице изредка слышала зимой, и даже один раз видела тех, кто направлялся в Петергоф на это событие.

Девушка взглянула на другой угол стола. Лука надел вместо серого балахона другой — белый, где вместо янтаря были небольшие позолоченные, хотя почему-то она сразу поняла, что это лишь краска, линии. Тут же уже расположились и Кад с Таей, которая сразу же рванула к кавалеру, как Ласточка оказалась у стола. Поэт был в официальном костюме, разве что вместо пиджака на нём был надет фрак, а вот радистка, которую она не успела рассмотреть, была в светло-бирюзовом платье, завораживающем воображение, и ломающим все возможные представления.

Поприветствовав Киру, все сели за стол, после чего прозвучал небольшой тост от Феликса. Смысл его улавливался довольно быстро: “Добро пожаловать в семью, и надеюсь всё дальше будет хорошо!” —, но вот сама речь была чуть длиннее. Ещё где-то на середине в голову девушки пришла мысль, чтобы обнять того, но она опять сдержалась: “Вот ещё, при всех лезть к Капитану обниматься, ну-ну”. Следом за Ветровым, тосты по очереди произнесли и остальные члены команды. Повисло небольшое молчание, и беспризорница поспешила заткнуть оное слегка банальным и слишком простым, но искренним: “Спасибо!”

Пришла пора садиться за завтрак. Вместо привычных каши и бутербродов, к которым Ласточка уже успела привыкнуть, перед ней поставили картофельное пюре с котлетой, а в центре стола расположили небольшой торт. “Интересно, как давно я не ела тортов?…” — пронеслось у девушки в мыслях, когда она закончила с горячим. Попросив немного чаю: остальные пили либо сок, либо что покрепче, если говорить о Луке —, Кира взяла нож, после чего отрезала себе небольшой кусочек, попутно загадав простецкое желание.

Праздник продолжался пару часов. Потом всем надо было расходиться: перед отлётом нужно переодеться, да и просто приготовиться. Поэтому, на мостике остались Кира и Феликс: первая до сих пор не имела какой-то определённой обязательной роли на борту, а второй и так был готов. Они просто молча сидели пару минут, а потом Капитан вдруг поднялся, и достал что-то с полки у одной из стенок, где был небольшой шкаф.

— Ну, Ласточка, это вот тебе. — проговорил как-то мягко, по-отцовски Феликс, сам, наверное, не ожидая этого. — Думаю, тебе пригодится для записей… Да и фотографии сможешь там хранить. —

— С-спасибо… — только и выдавила слегка ошарашенная девушка, принимая из рук приютившего её на борту своего Сипа странного оперативника, к которому Кира привязалась, о чём слегка сожалела.

В руках оказалась записная книжка с обшитой приятной на ощупь тканью обложкой. Повертев в руках книгу, Кира всё же её открыла. На первой странице её встретили написанные от руки пожелания всех членов экипажа и рядом рамка с фотографией, которую, видимо, сняли на фотоаппарат беспризорницы.

— Тая у тебя ненадолго фотик взяла, он если что уже на месте лежит. Если что, плёнку я ещё купил. Ты уж прости, идея спонтанно появилась… Ну и, как понимаешь, на борту твоих фотографий нету, поэтому пока что здесь вот рамка пустая… — проговорил Феликс с тоном, будто извиняется за что-то.

— Всё хорошо, я понимаю. — поторопилась ответить девушка, после чего добавила. — А можно с тобой сфоткаться? —

— А кто будет на кнопку жать? — рассмеялся Ветров, после чего задумался. — Может тебя лучше одну? —

— Не, не нужно одну… Можем, например, Луку попросить. Он сейчас всё равно почти не занят: мы ж все живые, да и почти без травм… — на последней фразе голос беспризорница задрожал.

— Ласточка, всё хорошо. Ты ведь не виновата в том, на что влиять не могла, и тем более не можешь сейчас… А Лучезар — это запросто, сейчас… — Капитан, стоявший до этого рядом, вдруг взбежал к центру управления, нажал какую-то клавишу и позвал врача на мостик, объяснив ситуацию. — Он скоро будет. —

— Это радует… Фел, извини, можно один немного глупый вопрос? — произнесла Кира, рассматривая оперативника.

— Что? — в голосе чувствовалось смятение.

— Можно на фотографию тебя обнять? — кажется, щёки загорелись.

— Можно, конечно, ты чего! — рассмеялся мужчина, после чего вернулся к окну. — Эх, жаль не в небе фоткаемся, ну и ладно. —

Лучезар пришёл довольно быстро, уже в своём привычном наряде. Поклонившись, он выслушал просьбу Киры, после чего принял в свои руки фотоаппарат. Феликс в этот момент вспомнил о том, как же они все мучались утром над механизмом, чтобы сделать общую карточку.

Наконец, беспризорница подошла поближе к Феликсу. На лице слегка играли краски, благо, пока что фотоаппараты ещё не могут передать цвета, несмотря на это, было даже спокойно. Она встала рядом с оперативником, после чего повернулась к нему и обхватила со спины, заключив Капитана в объятия. Неожиданно даже для самой себя, Кира щекой прижалась к нему, слегка скрыв своё лицо от камеры.

Ветров же в этот момент стоял, боясь шевельнуться, сам не понимая почему. Когда девушка всё же остановилась, оперативник левой рукой приобнял её за плечи, аккуратно касаясь рукавов футболки. После этого, правую руку он с трепетом положил на затылок девушки, большим пальцем слегка поглаживания её угольно-чёрные волосы.

Резкий, пускай и тихий щелчок. Задержка дыхания. Всё. Сделано. Лука кланяется на благодарности Феликса и Киры, оставляет фотоаппарат на столе, и уходит. Снова полное отсутствие звука, лишь иногда его прерывает дыхание беспризорницы, или шуршание рубашки оперативника.

— С днём рождения, Ласточка! — ещё раз погладив девушку по голове, произносит Ветров. — Ты прости, тебе бы, наверное, лучше идти в каюту… —

— Всё прогоняешь, Фел? — рассмеялась Кира слегка настороженно.

— Не прогоняю… Просто, хочу приготовить кое-что ещё. — с лёгкой улыбкой выговорил оперативник. — К тому же, вылет через пятнадцать минут… А в Малахите без ручного управления лучше не двигать. —

— Хорошо-хорошо… Спасибо! — чуть сжав объятия, и наконец отпустив оперативника, сказала Кира.

— Не за что! — вслед беспризорнице крикнул Капитан.

Почему-то Ветров именно сейчас задумался, что эта девчушка, встреченная по случайности на, по сути, очередной операции, вдруг стала для него очень дорогой. Не в романтическом плане, нет, и уж тем более не в материальном. Кира для него стала кем-то большим, чем просто член экипажа… Как это объяснить? Почему именно так? Даже холодный разум оперативника не был способен дать хоть сколько-то вразумительный ответ. Странной выдалась первая неделя путешествия, что тут ещё сказать. И всё же, кого-то ведь Ласточка напоминает… Только кого? Трикс? Алису? Кого?

С этим мыслями, Феликс нажал на кнопку, чем подал сигнал в радиорубку, после чего звонкий голос Таисии тут же раздался из всех радио-говорилок Сипа. Отлёт. Главные винты, поддерживая высоту, были направлены вверх. А дополнительные развернули “Утреннюю Зарю”, и толкнули вперёд. Наконец, Воздушный Кит покинул своё временное пристанище отправился в Нижний Тагил.

На весь путь ушло от силы полтора часа, за которые каких-либо особых событий не случилось. До самого вечера заняться было почти нечем. Феликс ушёл оплачивать аренду, а также искать своего друга; Лука и Генрих снова сели играть в карты, ну а Кад и тая отправились искать проход к реке, на которой стоит город. Так и получилось, что кроме мальчишек, рассматривающих диковинного металлического зверя, вокруг ничего интересного и не было. Впрочем, разглядывать местных Кире тоже скоро надоело. Ребята как ребята, да и другие жители, все выглядели почти как в Екатеринбурге, разве что Сипы видывали редко, да и одевались всё же слегка скромнее. Поэтому, дабы не тратить время зря, она ушла в свою каюту, где сначала продолжила чтение “Графа Монте-Кристо”, а потом и уснула.

Разбудил её стук в дверь. Даже раньше, чем она успела присесть, в комнату ворвалась Таисия. Растормошив Киру, радистка позвала её наружу, мол: “Пойдём скорее! Там такое!” —, ну а девушка и не возражала. Отложив книгу, она пошла за Таей.

На улице же было ветрено и довольно темно, часов одиннадцать вечера. Сразу, как она вышла, её подозвали к костерку. Здесь холод слегка отступал и позволял экипажу сидеть, созерцая звёзды. Вдруг, Феликс отвёл её в сторону, и на всякий случай уточнил: “Фейерверков не боишься?” — на что поступил положительный ответ. “Это хорошо!” — сказал тёплым голосом мужчина, после чего махнул рукой Генриху. Тот поджёг фитиль, и в небо выстрелила небольшая ракетка, в небе взорвавшаяся на несколько искрящихся полос. Кира улыбнулась, и просто обняла Кэпа. “Спасибо за праздник!” — она рассмеялась.

Спустя ещё пару минут обсуждений, все разошлись по своим каютам и комнатам, отправившись спать.

Эпизод 6. Город, которого нет.

Ночь без звёзд. Тучи. Тишина, в которой слышно лишь постукивание дождя и работающее радио. В очередной раз бессмысленная передача на дореволюционной частоте. Кто вообще додумался до того, чтоб использовать её? Мало того, что пугает людей, так ещё и такая глупость! Впрочем, теперь уже понятно, что волной этой пользуются не совсем честные люди: иначе бы Воскресенский не следил бы за этой волной.

Маленькая квартирка, снятая в городе другом Кэпа, была небогато обставлена и казалась слегка заброшенной. Второй этаж пускай и дарил спокойствие от взглядов с улицы, но всё же напрягал. Непривычно жить так низко, сидеть в этой комнатке, из которой видно разве что стены других домов. Оконце было защищено от воров небольшой металлической решёткой, усугубляющей и так тоскливое состояние.

Радиостанция, имеющая радиус чуть поболее, чем у изъятой из квартиры Воскресенского, мигала лампочками и иногда дребезжала. Небольшой и слегка хитрый ход: приёмник дотягивался до части территории, которую покрывал уже такой же прибор заговорщиков. Стол перед ней был усыпан разными бумагами, карандашами, линейками и прочим. Там же лежит аптечка, а ещё кружка из-под кофе, которую недавно выпила Тая.

На следующее утро после праздника, Феликс объявил о необходимости оставить часть людей здесь, в городе. Предложенная радисткой схема обнаружения источника сигнала требовала этого, и кто кроме неё мог бы воспользоваться этим шансом? Вместе с Таей в городе остался и Кад, который был послан защищать девушку. “А почему бы и нет? Вам вдвоём вроде как вполне приятно работать вместе?” — произнёс тогда Капитан, после чего пара согласилась.

Второй день они безвылазно сидят здесь, ловя передачи со стихотворениями разных поэтов, строки из которых радистка выписывает в свой блокнот. Аркадий же почти сразу определяет их авторов и названия, которые каждый раз по какой-то причине отсылают к Декабристам, белому движению и теме мести. Если подумать, задание было выполнено ещё вчера: перехват состоялся, а значит они вычислили примерное расположение источника. Но вот почему бы не попытаться взломать этот шифр? Почему-то и Тая, и Кад были уверены: это именно он.

На улице вдруг стало довольно шумно. Подъехал автомобиль. Кто это? Почему? Ни радистка, ни поэт не знали. На всякий случай Кад приготовил автомат, выданный ему Феликсом. Держа холодный металл в руках, он вспоминал все шутки Таи про то, откуда у Ветрова есть такого рода оружие, и про то, зачем оно им нужно. Стук тяжёлых сапог разрушил тишину на лестнице. Гулкое эхо разнесло его, наверное, по всем квартирам.

В один момент где-то в подъезде послышался звук открываемой ключом двери. Чьи-то недовольные выкрики про шум… И выстрел. Звук падения тела, какая-то команда, а после рыдание соседей. Тая приготовила многозарядный пистолет, полученный уже правда от Гавриила. Резкий удар чем-то тяжёлым в слабенькую дверь. Ещё пара ударов. Шум расколовшейся древесины.

Напуганная радистка вдруг вспомнила о записях и о приёмнике. В первую очередь она метнула блокнот в камин, а следом рывком добралась до станции и переключила её. Раздалась автоматная очередь. Громкие ругательства, крик кого-то раненого. Она рванулась туда, вскидывая пистолет, после чего выпустила несколько пуль в напавших.

Резкий холод в районе пояса. Бок отдаёт сильной болью. Она падает. Уже лёжа, вспоминает об аптечке. Удар в стол — та падает. Слабость начинает овладевать. Слышно неспешные шаги по коридору. Девушка накрывает собой небольшую коробочку. В дверном проёме появляется силуэт. Мужчина лет сорока семи вышел в свет лампы.

— Ну и натворили же вы делов… — проговорил он еле слышно, разглядывая скудно обставленную радиорубку. — Ребята, берите того, что с автоматом. Эта не жилец. Из него выбьем. —

“Они схватили Када… Твою-то мать… Нет. И в смысле не жилец?” — пронеслись у Таи мысли, когда она превозмогая боль взглянула на рану. Попадание в бок, не сквозное. Пуля застряла внутри. Ну, конечно.

Наконец, она взглянула на пришедшего в комнату. Тот с усмешкой глядел на неё. Небольшая маска то ли из бинтов, то ли просто из какой ткани скрывала лицо. Максимально странная одежда: тёмно-зелёная шинель, фуражка с кокардой, которая смутно что-то напоминает, беспалые перчатки, какие-то мешочки. Мужчина взглянул на неё.

— Не туда вы детишки лезете. Впрочем, какая разница? Знаешь, я даже убивать тебя не стану: помучайся тут, полежи одна, подумай, прокляни своего Капитана за столь глупую идею. Всё равно от кровопотери сдохнешь. — проговорил этот призрак прошлого, достав нож и чётко метнув его прямо перед лицом девушки. На стальном клинке гравировка из трёх полос и галки, а рядом фраза: “За дело Колчака”. После белогвардеец, как догадалась девушка, удалился. — Ну всё ребята, уходим. Нас уже заждались у Перехода. Кстати, тех всех замочили? Да? Ну вот и отлично, пускай думают, что простой грабёж. — уже из коридора послышался голос.

Радистка услышала, как по полу тащат чьё-то тело. Поняла — это Кад. Спустя ещё минуты три всё кончилось. Автомобиль уехал. Она осталась одна. Возможно, навсегда одна. Даже если придёт Команда… Тая успела отчаяться. Было больно осознавать, что возможно больше никогда не увидит Када. Взгляд упал на браслет на её левой руке. Хотелось разрыдаться. Неимоверным усилием, она взяла себя в руки. “Сдохну? Ну-ну.” — радистка извернулась, вытащив аптечку. Как и сама девушка, та была в крови. Тут всё было в крови. Уже почти потеряв сознание, Журавлёва достала бинты и нанесла повязку, как учил Лука.

В коридоре мелькнула тень. Нет, не кто-то из напавших. Может галлюцинация, может нет… Разглядеть она не успела. Всё же боль и потеря крови взяли своё. Сознание её покинуло.

Утро выдалось на редкость спокойным и даже умиротворяющим, что ли. Вдали виднелись тучи, которые скоро должны были прийти в город, но это ничуть не мешало радости от вчерашнего дня. Феликс сидел на мостике, свесив ноги вниз, как в детстве, когда он вместе с дядей гулял у кораблей северного флота. Вчерашний праздник, который к тому же ещё и усилился встречей со старым другом, до сих пор не выходил из головы. Да и мысли про Киру тоже. Всё же, эта девчушка, попавшая по случайности на борт, стала для него почти что дочерью, которой у него никогда не было. Интересно, а испытывал бы он то же самое к своей племяннице? К дочери Алисы? И почему они так похожи… Из-за чего всё так сумбурно? Казалось бы, всего неделя, а он уже привязался. Нечто новенькое.

Потом снова всплыли воспоминания из детства. Прогулки вчетвером по Петергофу. Им всем лет шесть, наверное. Кроме Алисы, правда, ей-то всего пять. Незадолго до отправки в кадетство… Он с Гавром, Трикс и сестрёнкой болтают о чём-то своём, память уже подводила, и суть разговора не помнилась. Могли ли они тогда подумать, что всего спустя двадцать с чем-то лет встречи между ними будут столь редкие? Когда Феликс вообще в последний раз видел Пчёлку? Это, кажется, ещё до отъезда её семьи во Францию было. Ещё до объединения оной с Британией в союз, который теперь так и норовит устроить проблемы. Кстати, Беатрикс ведь вернулась? Почему он её не навестил ни разу? Да и с Гавриилом тоже? Ну, их-то понятно, Служба раскидала по разным краям. Ветров в Северной Столице, а Чистяков в Уральской. Но всё же? Страх… До него дошло.

Тогда в Гражданку они все попали в разные сферы влияния… Софроновы уехали во Францию, увезя с собой и Трикс. Феликс был на Черноморском Флоте, некоторое время даже в подчинении Врангеля. А Гавриил остался в Петрограде, увы, опоздав на пожарище. Помнится, именно через него покойный отец и передал последние сбережения единственному выжившему из семьи Ветровых. Это ведь насколько жизнь-то разбилась… Насколько всё пошло коту под хвост? Сколько душ покинули этот мир, и сколько людей остались без дома и семьи?

Иногда, оглядываясь назад, в голову Кэпа приходил вопрос: “А стоило ли это всё того? Стоили ли технологии, прогресс, новый статус, какие-никакие свободы и так далее всех тех ужасов революции? Причём не только определённой стороны: “отличились” все”. Но тогда же приходило и какое-никакое осознание: нет правильного ответа. Есть только одно: это произошло, и теперь от этого уже не избавиться. Главное не допустить этого снова.

На мостик поднялся Гавриил, прервав размышления Феликса. Он рассмеялся от вида друга, после чего завязался диалог.

— Я твоим ребятам квартиру снял, ещё попросил кое-кого следить там, может поможет в случае чего. Ты не беспокойся, этот тоже из наших. Я погляжу, прервал тебя? — голос был твёрд, слегка самоуверен.

— Да ладно тебе, не прервал. Из наших — из Службы то бишь? Это хорошо. — всё ещё задумчивый, ответил Ветров. — Так, давай ещё раз про Призраков прогоним? —

— Что-то я не думал, что лучший внештатный оперативник Службы будет настолько тревожиться из-за какого-то там пустого города… — попытался по-дружески задеть Чистяков.

— А я не ожидал, что один из лучших оперативников Урала в отпуске окажется столь самоуверенным… — парировал со скукой Капитан, после чего добавил. — Я просто понять не могу несколько штук. Во-первых, как никто из местных не заметил. Во-вторых, зачем им там площадки для сипов. Ну и в-третьих, как так выходит, что за всё время нашли два города, и те пустые. Причём, как мне известно, брошены они были давно. —

— Да местные просто скрывают, более, чем просто уверен. Жаль им всем права повыдавали, на молчание, на несвидетельствование… Да блин, вообще на всё! Теперь даже им плохого слова без разрешения не скажешь… Миликам ещё повезло, эти хотя бы ругаться могут. А нам, самой Службе Державной Безопасности, даже особо шпионов пытать нельзя. У них теперь у всех права! Ещё в суд пойдут, потом рапорты строчить. — недовольства у друга было достаточно.

— Да нет, интересно, что вас тут так дрючат. Это региональные законы что ли? Просто не знаю, я с ребятами чего только не делал, пока искал следы людей из ОАФИ… А вы тут такое пропустить умудрились… Правда, как я понял, тебя уже около года там в Екатеринбурге-то нету? — Феликс был излишне спокоен, особенно на контрасте с Гавром.

— Именно! Если бы я был, то этот Воскресенский с Ефремовым оба бы слетели давно в кювет! Сам ведь знаешь. — ответил тот, явно до сих пор пребывая в лёгком шоке от слов, что теракт в здании его Службы устроили два человека. — По призракам, в целом, нечего сказать. Пустые деревушки небольшие. Их городами-то для красивого слова назвали, сам понимаешь. —

— Мда… И всё же, странные эти “города-призраки”. Население искали хоть где-то? — повторил вопрос, который, наверное, задавал уже раз десять Кэп.

— Всё до последней пылинки в домах перевернули, ничего не нашли. — проговорил екатеринбургский оперативник. — Даже теории были, что как в девяносто седьмом, так нет же! Весь город первый раскопали, и ничего! Вот вообще ничего. Словно люди во мгновение исчезли… —

— Не густо… А что там в девяносто седьмом, ты про староверов что ли? — поинтересовался вдруг столичный оперативник.[1]

— Ну да, про них самых. В Херсонской Губернии дело было, небось у вас не особо про этот случай учат? — голос Гавриила был слегка понурым.

— Так, учат, наверное. Я ж внештатный, у меня свои исторические источники. Но да, про девяносто седьмой слышал. Не думаю, что он бы тут подошёл, тут всё же нечто другое. — Феликс слегка рассмеялся. — На религиозной почве бы не стали деревни строить неизвестные, как минимум. —

Кира проснулась уже под самый взлёт. Шум ведущих винтов пробился через обшивку. Вот, Заря поднялась над землёй. Взгляд приковал иллюминатор, в котором была видна взлётная площадь. Две фигурки стоят и машут руками. Вдруг странный мужской голос объявляет о взлёте. В голову приходит мысль: “Это Тая там? С Кадом? Но почему…”. Потом вспоминает вечер. Гавриил остается на Сипе, а поэт с радисткой отправляются в съёмную квартиру, чтобы вычислять источник сигнала…

В поле зрения попадает стреловидный сип, напоминающий рыбу-луну, которую девушка пару раз видела на фотографиях, только вот плавники были не сверху и снизу, а на боках, на второй площадке, тоже разгоняющий движки. Следующим отлетает. Интересно, что они тут делали? И куда улетают? “Впрочем, а не всё ли равно?” — пронеслась в голове беспризорницы мысль, с которой она сразу согласилась и потеряла интерес ко взлетающим после них.

Спустя пару минут девушка уже выпорхнула из своей каюты. На ней были всё те же песочные шорты и красная футболка, что и вчера. По коридору она промчалась с неимоверной скоростью, тут же выбежав на мостик. Прежде, чем сидевшие там Феликс с Гавриилом отреагировали бы, Кира застыла на месте, разглядывая тучи где-то вдалеке, а также небесное море вокруг.

— Доброе утро, Ласточка! — непривычный для Ветрова весёлый голос удивил беспризорницу. — Как спалось? —

— У тебя новые вопросы, Фел? — она рассмеялась, после чего заметила Чистякова, и тут же подуспокоилась, пребывая в лёгком смущении. — Доброе… Хорошо я спала, честно! Здравствуйте… —

— Приветствую! — рассмеялся Гавриил.

— Это хорошо. Ты бы потеплее одевалась, мы сегодня втроём идём на операцию. Я, Гавр и ты. — на лице Кэпа была лёгкая улыбка, слегка странная, и даже чуть пугающая, но девушка уже привыкла к ней.

— Погоди, Ветер, ты девчонку с собой тащить собрался? — голос уральского оперативника был довольно резким.

— Почему нет? Ей опыт, нам помощь. К тому же, Генрих и Лука будут полезнее здесь: если что, защитят Сип, или уведут его вообще отсюда. Мы-то и так выйдем, более чем уверен. — отрезал Капитан любые слова против от друга. — К тому же, она может заметить то, чего не заметили мы. Это тоже полезно. Новый и чистый взгляд. —

— Хорошо-хорошо… Ну, тогда, девочка, выбора у тебя нет. — фраза показалась Кире слегка грубой, но она рассмеялась, решив, что не хочет ссориться с Гавриилом.

— Поняла, тогда я побежала! — кинула она через плечо, после чего скрылась.

Феликс задумался, глядя на закрывшуюся дверь. Он не мог не заметить недовольства Ласточки, всё же, оно довольно легко считывалось, хотя Гавриил и не обратил внимания на состояние девушки. Настроение друга сразу заметил уральский оперативник, после чего хлопнул того по спине.

— Хороший боец выйдет из неё, я думаю. — с лёгкой усмешкой в голосе произнёс он. — Дочь твоя что ли? Я чего-то и не слыхал, чтоб ты свадьбу играл… —

— Что ж вы все заладили-то! Дочь, дочь! Ещё нет. Кира — беспризорница, черт вас подери! Бес-при-зор-ни-ца! Понятия я не имею, ни о её родителях, ни отчего так похожа на меня. Мне она вообще то ли Трикс, то ли Алиску напоминает! — взорвался Феликс, наслушавшийся таких шуток ещё в Екатеринбурге. — Насчёт бойца… Не знаю. Будто бы можно, но, с другой стороны, немного пугает эта идея. Считай, из первых штурмовиков-то осталось человек десять на всю Россию… —

— А я чего? Вдруг, такое в жизни друга пропустил! — извиняющийся тон Чистякова смешил.

— Да ладно, ты прости, что сорвался. Не представляешь, насколько раздражает. Её мне то в жёны, то в дочери — поди разбери ещё, что хуже… — с досадой и лёгким осадком злости проговорил Кэп.

— Ха… Знаешь почему так? Да потому что был у нас тут один умник… Нашёл где-то на улицах парнишку, усыновил, и сделал из бедного пацана машину для штурмов. Другой — жену через личные дела искал. Третий, так вообще псих! По делу проходила девчонка лет восемнадцати, наверное, не сказать, чтоб прям красавица, но всё же. Знаешь чё додумался?! — голос Чистякова был раздражённым, даже злым.

— Не знаю, видимо. Мне по Уральской Службе не докладывали ведь… Пускай я и руководитель отдела, мне всё равно не дают информации по другим: не моего ума дело. — рассказ друга явно интересовал Ветрова.

— Ну, раз не знаешь, так я тебе сам расскажу. — понурый голос Уральского оперативника вдруг резко прирезала злая нотка. — Суть-то дела была смешная: бабка какая-то психанула, да и написала, мол девчонка у неё украшений на пять тысяч украла. Зуб даю, не было у этой бабки столько, но проверять пришлось. Ясное дело, вскоре бы выяснили, что и денег таких не было. Но вот взялся этот, двадцать пять ему было, наверное, пошёл, да и втихую, пока допрашивал, запугал беднягу, вроде говорил, что старуха денег занесла, судья подкуплен, срок выдаст, будто реально украла столько. Сам знаешь, лет пятнадцать минимум, сломанная жизнь… Ну и предложил этот псих, как позже выяснилось из чистосердечного, мол: “Становись женой моей, я дело тогда и замну. Из Службы, считай самый верх. Меня послушают, ничего тебе не будет”. —

— И чего? Согласилась? Что за чистосердечное? — удивление Феликса, казалось, было уже запредельно.

— Так, ясно чего. Согласилась. Псих этот, чтоб его, всё обставил, что влюбились, пока он её дело решал. Никто и бровью не повёл. Года два всё нормалёк было, а потом вдруг пропал псих этот на неделю. Ну, я понял, неладное что-то. Пошёл к нему на квартиру… — продолжил рассказ Гавриил. — Знаешь, никому не пожелаю картину эту видеть. Захожу в подъезд, иду к квартире его. А оттуда вообще ни звука. Только скребётся кто-то. Поспрашивал соседей про питомцев домашних. Нету. Отправил за нашими. Сам в это время пошёл, через балконы добрался до квартиры. Окно выбил, заполз. В общем… Оглядываюсь, вижу, у самой стены прикована девушка. Где ж он цепи достал — да чёрт его… Дверь, вижу закрыта в комнату. Решаю проверить, чего скреблось. Только раскрыл дверь, на меня пёс бешеный кинулся, слава Богу, у меня с собой нож был, да и сам оделся как на штурм. Одной рукой удерживал пасть твари этой, второй еле дотянулся до клинка. Сам догадываешься, небось, что было дальше? —

— Нож в шею псины, потом поиск урода этого. Одновременно спасение девчонки. Ожидаемо. Предположу, что он всё обставить хотел, что питомец её был, и вдруг с ума сошёл. Сам вернулся домой, а жёнушка любимая мертва? — отстранённым голосом, разглядывая небо, спросил Кэп. — И с этим уродом они меня сравнивают? —

— Угадал… А про “сравнивают”: что с первыми двумя, что с третьим… Если так — я им потом сам глотки поотрываю. Если что, итог так себе у всей истории. Психа этого отправили в Сибирь, помнится на магистраль новую, а то, чего сидеть будет, деньги государства ещё на него тратить. А девчонку, кажется, в психиатрическую лечебницу положили… Так там и находится… Поправляется вроде. Я иногда хожу туда. — Гавриил, кажется, приуныл от рассказа. — Я её ведь тоже опрашивал тогда, о ситуации. И иногда на улице встречал, жил неподалёку от придурка этого… Я должен был догадаться! —

— Не должен был ты ничего, Гавр. Ты просто, как и я, думал, что Служба идеальна и в ней уродов не бывает. А они-то есть. Понимаешь? — глаза Капитана сверкали, и его взгляд даже слегка напугал Чистякова.

— Знаешь, мы так давно не общались, а в итоге обсуждаем работу… Может ну их всех? Подлетаем вон, видно уже деревню. Сейчас садиться будем, я в рубку погнал. — кажется, оперативник поспешил с мостика. — Потом, думаю, ещё поболтаем как-нибудь. —

— Это точно. Поехали! — сказал Капитан, поднимаясь к штурвалу. В мыслях он ещё прогонял историю, рассказанную Гавриилом. Не уж то Кира и вправду выглядит именно так? Точнее нет, не совсем верно. Не просто Кира, а они оба. Нет. Если уж и раздумывать, то беспризорница ему как дочь. И ничего более. “К чёрту весь этот бред” — подумал он наконец, когда пришло время садиться.

Призрачные улицы встретили путников смертельной тишиной. Чуть слышно щебетали птицы где-то в лесной чаще, средь которой стояли пятнадцать домов, собранных из только срубленных брёвен. Кира разглядывала их с особой внимательностью, даже не сильно замечая отправившихся вместе с ней оперативников.

Тропинки здесь уже успели порасти травой, а мох отвоевал себе стены зданий. В самом центре оказался домишко чуть побольше. Всё такой же уродливый, собранный наскоро из брёвен. Уже изрядно покосившийся и прогнивший. Вид этого колодца на фоне здания даже завораживал. Девушка сразу поняла — на обратном пути именно в этом месте она сделает фото в коллекцию.

Феликс шагнул внутрь, готовясь к бою. Сабля в мгновение оказалась в руках. Никого. Полная тишина. Даже никакого зверя нет внутри, что вообще удивительно. Столько укрытий, и ни одного! Впрочем, это даже работает ему на руку. Быстро оглядевшись, он заметил небольшую печь в углу, да разобранный соломенный матрас.

— Не знаю, кто тут жил, но явно не из богатых. — рассмеялся Кэп, после чего подошёл к печи.

Пока Кира с Гавриилом проверяли здание, он решил порыться в пепле, что, правда, как он предполагал, уже много раз делали. Сначала он просто решил саблей помешать чёрную пыль. Как будто ничего, но вдруг звук удара металла об металл. Конечно, можно было бы подумать, что это деталь печи, но оперативник решил проверить: мало ли чего? Это оказалась простая железная переборка. М-да, неудача.

Из здания они вышли ещё спустя около получаса, когда они проверили всё это здание уже вдоль и поперёк. Оставалось ещё четырнадцать. Гавриил почти сразу предложил разделиться, чтобы быстрее управиться, но Феликс наотрез запретил. “Лучше мы тут потеряем часов семь, чем нас поодиночке переловят, или ещё чего похуже”.

Правда проверять вообще все здания не пришлось. В одном из них Чистяков, первым зашедший в дом, сразу застыл на месте. Капитан был в лёгком недоумении, но не подал виду.

— Что случилось? — голос Феликса был как всегда спокоен.

— Тут кто-то был недавно. Вот, смотри! — Гавр отошёл, показывая своим автоматом на метку, которую уже множество раз приходилось встречать обоим членам экипажа: три белых полосы и галка.

— Опять… Стоило этого ожидать. Раньше было такое? Хотя, судя по тому, что ты говоришь — нет, не было… Так себе ситуация, конечно. — улыбка никуда не делась, и даже наоборот — стала шире. Ветров явно предвкушал охоту. — Ну что же, друзья. Здесь явно всё дочистили, что не может не огорчать. Но с другой стороны — мы знаем теперь куда больше информации об этом “призраке”. Деревня принадлежит белогвардейцам Колчака. —

— Он же сдох? — не понял второй оперативник.

— Умер, да вот выжил. Мне Ефремов тоже им угрожал. — голос был полон металла, что напугало Киру. — Гавриил, что считаешь, стоит ли нам наведаться и во вторую деревню? —

— Раз ты говоришь, что это Колчаковцы, то конечно стоит! — его глаза искрились от радости, что именно ему выпало столкнуться с такой тайной.

— Ну вот и отлично. Ласточка, у тебя как? Всё хорошо? — резко смягчившись, спросил вдруг Феликс.

— Всё прекрасно, Фел. Правда, я одного не пойму. Сейчас вечер, так? — отозвалась девушка слегка задумчиво.

— Да, вечер. А что? — ответил мужчина, пытаясь догадаться, что же не так, после чего услышал странный для этих мест звук. Шум винтов.

— Это ведь не “Утренняя Заря” шумит! У неё звук другой! Кто и с какой целью прилетел сюда под самый вечер? — Кира была слегка напугана.

— Хороший вопрос, Кир… Держи. — он протянул девушке пистолет. — Стрелять умеешь? Сразу говорю, без моей команды огонь не открывать. —

— Конечно, ещё спрашиваешь? Зачем обижать-то! — рассмеялась она, слегка успокоившись, когда взяла холодноватый металл в руки.

— Прости… — начал Ветров, после чего переключился на ситуацию. — Так. Готовы? Идём. Гавриил, ты замыкающий. Впереди я. Ласточка, держись от меня на расстоянии метров пять-шесть. Слышишь стрельбу — в сторону и старайся уйти к “Заре”. —

— Так точно, Капитан! — произнесла девушка, а Уральский оперативник добавил: “Ну, в бой!”

На тропы уже потихоньку опускалась ночь. Девять вечера. Пускай и лето, но всё же слегка темнеет. Остановившись на пару секунд, Кира щёлкнула своим фотоаппаратом запомнившуюся картину, после чего поспешила следом за Феликсом. Она шла, разглядывая окружение. Шум винтов всё усиливался, и она наконец смогла увидеть сип. Рыба-луна. Та самая, что стартовала следом за ними. Своим наблюдением она тут же поделилась с сопровождающими. Ветров лишь пожал плечами, а Гавриил на всякий случай проверил спрятанный в ботинке нож.

Серая тушка неумолимо приближалась по небу, надвигаясь прямо на деревушку с этой странной площадью для посадок. Когда отряд добрался до “Утренней Зари”, рыба-луна уже заходила на посадку. На боку раскрылась небольшая дверца и оттуда высунулся человек с винтовкой старого образца.

Феликс тут же скрылся за дерево, следом за ним и Кира. Они переглянулись. Капитан дал понять — пока что высовываться нельзя. Гавриил же в этот момент вскинул автомат, целясь в снайпера. Очередь из пяти выстрелов. Чей-то крик.

— Да у Вас орлиный глаз, Гавриил! — негромко сказала Кира, но оба оперативника услышали.

— Они приземлились, кажется. — проговорил в ответ Чистяков. — Двигатели не выключают. Вышли человек пять, судя по ногам. —

— Верно. Лука и Генрих щас подключатся, скорее всего. Гавр, прикроешь? Ласточка, лучше тоже прикрывай. Я попробую под вашим огнём добраться до пилота. — голос Феликса был спокоен, рассудителен и твёрд, от чего стало спокойнее.

Со стороны площадки раздались стрекочущие звуки. Заработала бортовая турель. В этот же момент два друга рванули вперёд, к рыбе-луне, и зазвучал автомат. Стрёкот ответных выстрелов. За спиной раздаётся шелест листьев. Следом — скрип сломанной ветки. Кира тут же прячется за дерево, и ждёт. На то место, где ещё пару минут назад стоял отряд, вышел человек. Его руки сжимали ружьё. Кира затаилась. Пауза длилась недолго. Сразу, как мужчина понял, что здесь никого нет, он двинул ближе к площади. Девушка успела заметить, что тот целится то ли в Феликса, то ли в Чистякова, силуэты которых видны между деревьев. Времени не было. Беспризорница навела пистолет и выстрелила трижды в туловище напавшего. Тот закричал, падая лицом в пол. А она просто подбежала, схватила ружьё, закинув его за спину, после чего направилась к Сипам.

На небольшой площадке из-за пыли, поднявшейся от выстрелов, видно было разве что огни обоих Сипов. Слух же позволял угадать большее, и девушка почти сразу поняла: десантная группа, высадившись с рыбы-луны, погибла всем составом. Чужие винты разгонялись, а следом за ними, уже собиралась подняться и “Утренняя Заря”. Но тут взгляд девушки упал на Гавриила и Феликса. Если с Кэпом почти всё было хорошо: царапины, да грязь —, то вот у его друга было несколько пулевых ранений.

— Кира, им нельзя дать уйти. Сбегай за Лукой, он Гавру поможет. Я пока остановлю Сип. — перекрикивая шум винтов, произнёс Фел.

— Хорошо! Сейчас сбегаю… Но как ты? — отреагировала девушка, стараясь говорить как можно громче.

— Ласточка, ты мне веришь? Всё будет хорошо. — отозвался лишь Ветров, после чего Кира кивнула, и побежала к “Утренней Заре”.

Феликс поднялся, сказав Чистякову что-то вроде: “Не боись, залатаем” — и рванул к Сипу, который уже оторвался от земли. Прыжок, руки цепляются за холодное крыло. Опять набор высоты. Подтягивает себя. Повезло: здесь нет дополнительных двигателей, кроме главных. Эта рыба не сможет сдвинуться с места, пока не наберёт необходимую высоту.

Когда сип поднялся чуть выше крон деревьев, Капитан уже нашёл зацеп на крыле. Ну, конечно! Для механиков здесь был выход, через который во время починки и подобного попадали к гондолам. Впрочем, это его сейчас не волновало. Исполинские винты разрезали воздух где-то в метрах трёх над ним, и при повороте могли задеть его. Феликс вытащил кортик, который тут же воткнул в небольшую щель. Надавив, он смог раскрыть дверцу и попасть внутрь.

На поиск мостика ушло не особо много времени: сип не мог похвастаться своими размерами. За огромным рулевым механизмом, отдалённо напоминающим элегантный и изящно выстроенный штурвал “Утренней Зари”, стоял какой-то человек. При виде Кэпа он ужаснулся, на пару секунд застыв на месте. Но тут же на Ветрова напал ещё один. В старой форме, которую бы Феликс не спутал ни с чем. Императорская Армия. Остатки белогвардейцев.

Сабля, которую Капитан всегда носил с собой тут же стала изображать пируэты высшего пилотажа. Сойтись с противником было довольно легко. Атаки у того были чуть менее проворными, чем у оперативника, пускай и тяжелее. Пару раз казалось, что ещё удар — и конец: клинок отскочит, сломается, а рука разожмётся. Но помощь пришла откуда он не ждал. Идиот-пилот решил переключить режим винтов, и попытаться удрать. Наученный опытом Ветров сразу почувствовал это, и вместо атаки увернулся, после чего он оказался довольно далеко от врага.

Наконец, лезвия лопастей поменяли свою позицию. На пару мгновений сип начал падать, и противник потерял равновесие, почти сразу упав. Кэпу оставалось лишь добить упавшего, но он решительно пнул того, от чего враг потерял сознание. Переключив своё внимание на пилота, он только и успел осознать содеянное тем. Штурвал направлял летящий на скорости в десять-пятнадцать километров в час сип куда-то в чащу леса.

Феликс в пару прыжков преодолел расстояние до туда, но было уже поздно: удара не избежать. В глазах вражеского пилота отразился страх. Капитан же, осознавая всю плачевность ситуации, был спокоен. Вместо попыток затормозить и вырулить, чего бы всё равно не получилось: для такого нужны были хотя бы дополнительные движки, которых здесь нет —, Ветров просто двинулся подальше от капитанского мостика, на который, как он считал, пришёлся бы основной удар.

Пятнадцать секунд. Много это, или мало? Феликс когда-то в детстве любил такие вопросы. Но сейчас, чувствуя непреодолимое приближение земли, он даже смеялся. В голову лезли мысли, что всё кончилось, что проигрыш, смерть. Но сколько раз Ветров уже обманывал старуху с косой? Множество. И здесь тоже найдёт как извернуться. Раздумывая о том, какой жизнь будет дальше, Капитан нашёл небольшую каюту, в которой, на удачу, была кровать.

Он поднял матрас и постелил к стене, что находилась ближе к мостику. И в этот же момент хруст деревьев скрылся за треском металла, гулкого и больно сжавшегося от удара об землю. Шум ненадолго оглушил его. Но Феликс сумел остаться на ногах, и даже не повредить себе ничего. Где-то сдетонировали боеприпасы. Ещё больше шума и наконец, всё кончилось.

Вокруг стало тихо. Даже птицы боялись петь. Где-то уже загорелось пламя, которое даже насмешило его. “Что, опять? У тебя больше идей нету?!” — крикнул оперативник куда-то вверх, после чего стал оглядываться. Итак, он один, посреди леса, в неизвестно какой стороне от ближайшего населённого пункта, и очень далеко от друзей и команды. На пару мгновений его даже поймала тоска. Правда, Кэп её сразу отогнал. “Что же, новая игра началась…” — пронеслось у него в мыслях. Но первым делом, чтобы не тратить своё время, Феликс нашёл фонарь, оставленный в каюте прошлым владельцем, и стал перебирать шкафы и ящики.

Кира видела, как Ветров прыгнул на крыло улетевшего сипа. Как он сначала зацепился за бок того, а затем подтянулся до крыла. И как железное брюхо рыбы-луны скрылось за деревьями. Лука в этот момент уже затащил Гавриила на борт, а Генрих подготовил всё ко взлёту. Но проводить операцию в небе не решились: слишком опасно, и к тому же все трое членов экипажа были для неё необходимы.

Во время извлечения последней пули, оказавшейся довольно глубоко, пускай и не повредившей жизненно важные органы, все на мгновение замерли. По коже девушки пробежали мурашки. Генрих лишь произнёс: “пятнадцать минут…” —, а Лука, прежде чем беспризорница опомнилась, выдал ей в руки какой-то инструмент, и занял делом. Только после самой операции, Ласточка поняла: это упал сип. Это удар об землю и, возможно, взрыв. На глаза навернулись слёзы, а рядом никого не оказалось. Врач занимался перевязкой и дополнительной обработкой ран, а механик уже поднимал в воздух сип. Кира разрыдалась. По-настоящему, и очень сильно. В ушах стоял звон, а перед глазами всё проносилась и проносилась сцена, как Фел спрашивает: “Ты мне веришь?” Вдруг, пришло осознание. Ещё не всё потеряно. Срочно, на мостик! И она побежала туда.

[1] Здесь Гавриил упоминает события 1897 года, произошедшие в Херсонской Губернии Российской Империи, когда на хуторе рядом с селом Терновка, во время всеобщей переписи населения, в результате массовой истерии о пришествии Антихриста, более 20 человек были погребены заживо по собственной воле.

Эпизод 7. Одиночество средь сосен.

Глубокая и тихая ночь среднего Урала. Слегка пугающая, но столь же завораживающая воображение тьма. Вокруг то и дело раздаётся уханье совы, или лёгкий шелест листьев кустов, задетых неаккуратным грызуном, а быть может и хищником. Природа как она есть: дикая, неуютная, древняя и почти нетронутая. Сосны и берёзы обступают небольшой островок, созданный худшими из человеческих черт: гневом и разрушением.

Металлические фрагменты разбросаны по всему небольшому просвету среди деревьев, как будто срубленных безумным лесорубом. В одних местах совсем маленькие детали, а где-то и громадные останки. Но лесу в очередной раз повезло: странные недоптицы из металла, из-за извращённой фантазии человека получившие вместо изящных крыльев из перьев устрашающие лезвия, не сумели его зажечь. Чуть поодаль виднеется и самая крупная часть скелета этого ужасного монстра, раскуроченный взрывом остатков боеприпасов для головной турели. Неаккуратные листы металла, словно распустившиеся цветки, а внутри — лишь очередная тьма. Где-то вдали из-за надвигающейся грозовой тучи показывается луна, на несколько секунд освещая мистическим белым свечением чуть пустую каюту.

Между этих останков иногда перемещается небольшая фигурка: глупец, что в очередной раз обманул смерть. Единственный выживший в страшной аварии, специально подстроенной пилотом. В ладонях его летает небольшой огонёк, прыгающий следом за движением руки. Наконец, эта тень прыгает в очередной изуродованный лаз, откуда, кажется, проникает слабый свет.

Феликс оглядывает небольшой костерок, подкидывает веток в огонь. Вокруг стальные пластины обшивки, столь удачно упавшие в виде небольшого шатра. Здесь же и импровизированный стол из нескольких кусков половиц. На нём беспорядочно раскиданы листы бумаги с разными пометками в тексте. Треск горящей древесины слегка успокаивает. он уверен: его будут искать. К тому же, найти будет не так уж и сложно. Кира явно видела, куда улетел сип, а если не она — то хотя бы Генрих. К тому же, выйдет Солнце — и станет понятно, как выйти к Тагилу, а следовательно, если придётся, то и своими силами справится с возвращением. Но это потом, если за неделю не будет никаких поисков,.

Сейчас Капитан был больше сосредоточен на том, как бы найти радиорубку разбившегося сипа, а по возможности и запасы питания, если таковые имелись здесь. Впрочем, найти оружие было бы также полезно. Пускай, сабля и кортик всё ещё при нём, но не будет же он фехтовать с медведями и волками, если они вдруг решат напасть. Увы, пока удалось лишь найти огромное количество макулатуры. Было даже слегка удивительным: зачем столько на казалось бы десантном судне. Но чуть позже и на это появился ответ: это воздушный штаб, пускай и созданный из первого попавшегося сипа. Зачем только использовали его для нападения? Хотя, вопрос был скорее риторический. Они по всей видимости не ожидали, что кто-то сумеет забраться внутрь.

Это объяснило и поведение пилота, который вместо борьбы решил устроить массовое убийство, отправившись прямо в землю. Но в который раз Смерть обошла Ветрова, о котором в рядах официальных оперативников Службы Державной Безопасности уже ходили легенды о проклятье вечной жизни. Ведь мало того, что позывной “Крым” — один из первых оперативников, пускай и до сих пор значащийся внештатным, так он ещё и каждый раз играет с собственной судьбой. Капитан знал от Сирого, что некоторые легенды о его деятельности пробились и до младших классов академии. Конечно, ему это даже льстило. В каком-то плане Феликс стал героем, правда не гениальным полководцем, и не спасителем страны, а всего лишь персонажем сказок, примером для подрастающих штурмовиков, но всё же.

Капитан задумался, разглядывая бесполезные бумажки. Ничего хотя бы частично полезного, разве что координаты некоего “Перехода”. О нём ещё предстоит узнать, и он чувствовал, что произойдёт это явно не просто из-за упоминания его в бумагах. Почему-то по коже бегала лёгкая дрожь. Хотел бы Ветров скинуть это на холод, но горящий рядом костерок сразу отбивал эти мысли. Как там Тая с Кадом? Как там Кира? Что с девчонкой? Рука сама потянулась к нагрудному внутреннему карману, откуда тут же выскользнула копия фотокарточки с их объятиями.

Пожалуй, со времён новостей о смерти семьи, второй раз в жизни Феликс по-настоящему пожалел, что не пьёт алкоголь, а его фляжка наполнена вишнёвого сока. Хотелось забыться. Почему так? С каких пор он стал такой размазнёй? Сознание отказывалось осознавать, что происходит. В хрусте веток то и дело слышались голоса, крики, боль… Перед его глазами предстала чёткая картина, которую он ненавидит. Его сестрёнка бежит к обгоревшим остаткам дома… Где-то кричит её муж. Вдруг — выстрел в спину. Следом прилетает и в затылок. Алиса не успевает издать и звука: падает замертво, накрывая своим телом уже мёртвую дочь.

Слеза прокатилась по лицу оперативника. Вот уже десять лет, как он остался один. Сознательно ограничил себя от того, что могло хоть как-то напоминать милую и спокойную жизнь, исчезнувшую в пламени Гражданской Войны. Что Гавриил, что Беатрикс. Всё, что осталось с тех времён. Его лучшие друзья, и люди, которых он боялся увидеть изменившимися. Мужчина усмехнулся. Помнится, он ведь всё равно содействовал им обоим. В своё время лично поручился за Пчёлку, да и всегда помогал Гавру в его запросах столичной Службе. Но ни разу не виделся лично. Страх выжрал всё внутри, оставив лишь мстящий труп, отказавшийся от всего любимого.

Чем вообще он занимался эти десять лет? Собирал команду, искал Золото Империи. Зачем создавать себе иллюзию семьи? Хотя, настолько ли это иллюзия? Точно не она. Кира, Генрих, Лука, Кад, Тая — все они его семья. Новая, созданная им самим из таких же брошенных и ненужных. Радистка-математик, которую почему-то окрестили юродивой собственные родители; выброшенный на улицы студент-филолог; отступник старовер, запершийся в своей консерватории; Немец-инженер, бывший военнопленный, поклявшийся в верной службе своему спасителю и, наверное, другу, от которого отвернулась даже его Родина; и молоденькая беспризорница, напоминающая ему о племяннице, мечтах о дочери, счастье…

Да и зачем искать это дурацкое Золото? Что же это? Попытка озолотиться? Выслужиться? Или что-то иное? Может, поиск себя? Нет. Тогда, возможно, поиск остатков белогвардейцев ради мести? Тоже нет. Он не знал, что Колчак жив, прежде чем эта тема поднялась на том собрании. Очиститься от бремени предателя. Ну, конечно! Ведь Кэп по собственной воле предал белое движение, когда узнал о гибели семьи. Самостоятельно перешёл из красного лагеря к Совету. А в итоге всё равно пустота. И легенды о золоте, которое вполне может укрепить международную позицию Российской Народной Державы. А ещё — помочь людям, населяющим страну. Усилить экономику, ускорить технологический прогресс!

Феликс подкинул ещё одну дощечку в костёр, разглядывая огонь. Приятный хруст донёсся до ушей, а следом за ним и знакомый шум. Быстро спрятав фотокарточку, и сложив всё хитросплетение бумаг на импровизированном столике в папку, смастерил небольшой факел. Он зажёг его, после чего выполз наружу. Где-то там в небесной синеве, на высоте облаков, выплыла фигура воздушного кита, звуковой сигнал которого он бы не спутал ни с чем. Быстро срезав ещё одну ветку, Ветров стал подавать огнём знаки наверх. Почти сразу сип перешёл на курс, лежащий прямо к месту падения. Ещё пара минут, и “Утренняя Заря” скинула вниз канат: полноценно спуститься было невозможно из-за её больших габаритов.

Тая очнулась в каком-то подвальном помещении. Острая боль в районе пояса до сих пор напоминала о себе. В первые мгновения она не могла осознать даже того, что произошло. Воспоминания нахлынули волной. Слежка за белой частотой, автомобиль, перестрелка… Кад. Где он? Тоже тут? Их обоих спасли? И где она сама? Девушка попыталась присесть на кровати, но от резкого движения пулевое ранение тут же напомнило о себе, и пришлось обратно лечь. Краем глаза она увидела, как кто-то вошёл в комнату.

Невысокая фигурка вышла на свет, где Тая смогла наконец разглядеть. Почти у самой двери стоял какой-то паренёк, чей возраст на глаз она определить не смогла, который казался слегка растерянным, и даже немного напуганным, а его карие глаза выражали удивление. Причёска была слегка необычной: его каштановые волосы были зачёсаны назад. Он рассматривал радистку, не решаясь подойти.

За ним возникла ещё одна фигурка, повыше. Это уже оказалась девушка. Разглядеть её было сложновато: получилось увидеть лишь слабые очертания стройной фигуры с неширокими плечами. Тая решила ждать, пока они сами раскроют хоть что-то о себе. Новая гостья сказала что-то пареньку, и тот сразу скрылся в дверях.

— Здравствуйте, Таисия. — проговорила неизвестная, подойдя ближе к койке радистки. — Я Арина. Паренёк, которого ты могла видеть — Елисей. Мы друзья Гавриила. —

Теперь получилось разглядеть гостью во всей красе. Перед ней оказалась молоденькая девушка немного старше неё, быть может лет тридцати. На ней была белая мужская хлопковая рубашка на несколько размеров больше необходимого, накинутая на тёмно-синюю футболку, словно халат, сейчас расстёгнутая, и слегка сползшая с левого плеча. В районе пояса пара кровавых пятен. На ногах песочные шорты-карго. Вся одежда помятая, будто в суматохе найденная в шкафах, и сразу надетая.

Взгляд зацепился за длинные рыжие кудрявые волосы девушки, собранные в два хвоста почти до самых ног. Следом и за лицо гостьи: островатое, но не слишком, со множеством веснушек, и яркими янтарными глазами, через один из которых проходит красноватая линия шрама.

— З-здравствуйте? — кое-как смогла выговорить девушка в ответ.

— Рада, что Вы в добром здравии! Пули я удалила, жить будете. По моим сведениям, с Вами ещё должен был быть человек? — гостья тараторила очень быстро, и Тае понадобилось время, чтоб её понять.

— Кад. То есть Аркадий. Его забрали нападавшие, они ушли на какой-то “Переход”. — снова совершая неимоверное усилие, сказала Тая. — Где я? Что происходит?… —

— Вы в нашей с Елей квартире. Здесь безопасно. Мы увы слишком поздно прибежали, автомобиль остановить не получилось. Решили, что лучше спасти хотя бы что-нибудь, что осталось. Ваши записи тоже. — на лице медсестры появилась успокаивающая улыбка.

— Почему “в безопасности”? Разве что-то может помешать им снова напасть? — голос девушки казался отстранённым. В голове проносились мысли о Каде. Было страшно.

— Да, например двое оперативников Службы Державной Безопасности. К тому же, мы готовы принять бой. — кажется, спасительница слегка рассмеялась. — Правда, я не думаю, что нам это понадобится. По моей информации Гавр с вашим Капитаном вернутся через час, может два. Вы довольно быстро оправились: всего-то часов восемь. —

— Ч-что? Служба? Но к чему Службе вдруг нас спасать? — удивление Таи ненадолго даже победило боль.

— Гавриил — глава отдела оперативников Уральской Службы. — Арина переменилась в лице, стараясь показать серьёзность слов. — Ну и по совместительству, он в своё время учил нас в академии. —

— Интересные у Феликса друзья… — радистка выдавила из себя смех. — Я думала Гавриил простой оперативник? —

— Он сейчас на некоторое время в отпуске здесь, как и мы. Только, как Вам известно, Гавр здесь по делу городов-призраков; а мы здесь, потому как решили навестить друга и передать ему приглашение на празднование свадьбы. — Рина рассмеялась в ответ, после чего добавила. — В целом-то, Таисия, Вам лучше сейчас просто отдыхать. —

— Хорошо… — голос Таи дрожал.

— Не беспокойтесь, сейчас всё будет хорошо. А Аркадия мы найдём, знаю я про этот “Переход”, уже нашли по горячим следам и записям “Серебрянки”. Прогадали они с днём, прилетит к ним не их сип, а “Утренняя Заря”. — твёрдо и чётко проговорила врач, после чего удалилась.

Тая снова осталась одна в комнате. Стало тихо, только где-то за стеной шёпотом вели беседу Елисей и Арина. Радистка даже не знала, как на это всё реагировать. С одной стороны, она была счастлива: жива, рану залатали, так ещё и Када скоро придут и освободят… Но почему всё именно так? Не может же быть всё так просто? Или может? А если так, чего переживать?

Перед глазами почему-то вновь предстал Екатеринбург. Ещё тот, другой. Старый город, каким он был до Гражданской Войны. Потом сама война… Она вспомнила, как будучи подростком случайно оказалась в городе, когда тот был ещё в руках белых. Её приняли за шпионку красных, хотели убить, но та успела сбежать: пистолетная пуля пробила ухо, а девушку подворотнями увёл Кад. Тая улыбнулась, вспоминая, как только что исключённый гимназист Аркадий Зверев вёл её переулками куда-то к своей квартире. Дальше вспомнила и пришествие красных, и все последующие события.

“Впрочем, чего грустить?” — задумалась радистка, после чего переменила вектор мыслей: с Кадом всё равно всё будет хорошо. С ней самой тоже. Стало вдруг интересно, откуда у Кэпа такие связи. Ладно, понятно, чего Служба сейчас её охраняет: просьба Гавриила. И то, выходит, не сама СДБ, а оперативники в отпуске. Но вот откуда у Феликса друг такого высокого ранга? Да и, откуда столько денег? Почему раньше они не обращались к нему за помощью? И кто ещё есть в друзьях у Ветрова?

Хотя, вроде как, Феликс с Гавриилом друзья детства. Мало ли кем мог вырасти второй, дружба осталась, вот и помогает. Но кем же эти двое были тогда, до войны? Где жили? Только сейчас пришло осознание, что даже о Генрихе или Луке она знает больше, чем о Капитане, который когда-то помог Тае с Кадом, пригласив в команду. Почему он вообще решил заниматься этой благотворительностью? Стоит ли, правда, узнавать об этом? Мало ли чего он когда-то мог натворить, мало ли какие у него друзья. Как человек он вроде бы нормальный, так чего сейчас опять об этом всём рассуждать? “К чёрту. Надо поспать.” — пронеслось в голове у девушки, после чего она обхватила руками подушку, словно обнимая, и постаралась заснуть.

Кира сидела у панорамного окна мостика, разглядывая лес под ними. Уже светало, почти пять утра. Перед глазами до сих пор была картина разбитого сипа где-то внизу, и побитый, раненный Феликс, который еле держался на ногах, хотя сам и утверждал, что всё хорошо. Почему-то она по-настоящему распереживалась за его состояние, даже всю ночь не отходила от койки, пока Лука колдовал с бинтами и разными настойками. Но в итоге обошлось. Почти ни одной по-настоящему серьёзной травмы, только ушибы, порезы и ссадины.

Она вспомнила, как встречала Капитана у лебёдки. Стоило только ему подняться и закрыть люк, как Кира бросилась к нему, словно маленькая девочка. Как когда-то, ей показалось, мчалась по лестнице к отцу. Даже стало слегка смешно. Ещё не успевший осознать происходящее, Феликс оказался в объятиях привставшей на носки Ласточки, застыв на пару секунд. Почти сразу он словно опомнился, и обнял её за плечи. На глазах проступили слёзы. “Ну что ты… Всё ведь хорошо” — проговорил Ветров, погладив по спине беспризорницу. Тут уже подоспел и Лука с Гавриилом, чтоб транспортировать Кэпа в медицинский отсек.

Наконец, сейчас она сидит на мостике. Здесь снова тепло и уютно, и будто по-другому всё. Начали появляться разные мысли, и в один момент она решилась. Кира поднялась, выхватив из кармашка ту самую фотографию, найденную в сожжённой книге. Девушка взглянула на неё ещё раз, после чего поднялась к штурвалу, за которым стояли Феликс с Гавриилом.

— Фел, можно вопрос? — с лёгкой ноткой то ли смущения, то ли страха проговорила она.

— Конечно можно, что случилось, Ласточка? — ответил своим как всегда спокойным голосом Ветров, после чего заметил фотокарточку. — Это чего? —

— Феликс… Скажи честно, ты мой отец? — протягивая карточку, спросила Кира с явным энтузиазмом, даже с надеждой. — Я нашла это в одной из книг в своей каюте… В “Герое нашего времени”. Откуда на “Утренней Заре” фотография меня в детстве? И почему этот мужчина так похож на тебя? —

Капитан замер на месте, вглядываясь в изображение. В это время Гавриил, успевший осмотреть карточку, почему-то засмеялся. Прошла минута. Все ещё стояла мёртвая тишина, отражающая удивление. Наконец, столичный оперативник заговорил.

— Нет, Кир… Я не твой отец, и физически им быть не могу. У меня никогда не было пары, можно сказать, я всю жизнь один. А на этой карточке не ты… Это Алиса. Моя сестра. Позади — Граф Александр Ветров, мой отец. Слева от него — моя мать. София Ветрова. — голос дрожал, он был слегка напуган, но на его плечо положил свою руку Гавриил.

— Я от себя добавлю, что я лично это фото делал. — он рассмеялся ещё сильнее, и когда успокоился — продолжил. — В общем-то, тут даже подписана дата… — он перевернул лист, после чего указал на надпись, оставленную кем-то очень давно. — Это почерк Алисы. Здесь указано: 1902. —

— Но… Откуда эта фотография здесь? И почему та книга такая… Сожжённая, что ли? — Кира очень осторожно говорила, слышался страх, она переживала.

— Ласточка… Во-первых, всё хорошо. Не волнуйся, пожалуйста. Во-вторых, это довольно легко объяснить. Эта книга была и вправду сожжена. Точнее, её пытались сжечь. Увы, меня тогда не было дома, я был на Черноморье, в составе Флота. Война ещё шла, и позволить османам безнаказанно плавать по морю значило потерять Крым, Малороссию и Кавказ, а может и больше. Но вот Гавриил был в Северной Столице. Отозван по срочному делу в тыл, на охрану Петрограда… — голос Ветрова был спокоен и добр, а успокаивающие нотки и вовсе ласкали слух. — Мои родители, а вместе с ними и сестра с её мужем, все вместе приняли решение оставаться в Петергофе, распродав все имения в Поволжье. Как уж их продали — не знаю, вот честно. Но всё получилось. Но началась гражданская война… Сначала части Белой Армии смогли закрепиться под Петергофом, я уж не знаю, кто там управлялся. Но приказы у него были лично от Колчака. Одним днём пришла записка, которую спустя многие года я до сих пор ненавижу. Приказ: уничтожить всех, кто принял нейтралитет и не собирается поддерживать как белую, так и красную армию. —

— Я тогда чуть-чуть не успел. Когда прибежал на место, услышал лишь выстрелы. Всё было кончено, и дом Ветровых уже полыхал. Точнее, догорал. Из-за своего звания я знал, что уничтожали не “красные”, форму которых, как и повязки, специально нацепили на себя нападавшие, а белые. — продолжил историю Гавриил, его дыхание участилось. — Подошёл к самому дому. Сделал фотографии — доказательства преступлений, после чего осмотрел всех… Стою рядом с отцом Феликса… А тот взял, и схватил меня за ногу. Помню его хриплый шёпот, до сих пор в кошмарах снится. Он твердил что-то вроде: “Передай… Моё… Письмо… Феликсу…” —, а потом вдруг замолк. Воцарилась тишина, я пошёл осматривать всех… Увидел старушку какую-то, тоже рывшуюся в обломках. Крикнул на неё, чтоб убиралась, а та подхватила свёрток какой-то тяжёлый, и побежала. А я увидел Алису с Кирой… —

— Что? В смысле? Со мной? — тут же среагировала беспризорница, и её голос вдруг задрожал.

— Нет… Другой Кирой. У меня была племянница, и она тогда погибла, вместе со своей матерью. — отрешённый голос Феликса выбил Киру из колеи. Девушка взглянула на оперативника, и была ошарашена. В уголках глаз его были слёзы.

— Ф-фел… П-прости, пожалуйста! — она подскочила, схватив его за руку.

— Всё хорошо, правда. Не переживай так, ты ни в чём не виновата. — мужчина лишь погладил её по голове.

— Могу продолжить, Ветер? — Гавриил сделал вид, как будто не заметил поведения девчонки.

— Продолжай… Пожалуй, давно надо было уже рассказать это всё. Хватит уже молчать. — Кэп рассмеялся, слегка безумно, но увидев испуганную беспризорницу, он вдруг снова переменился, и положил руку на её затылок.

— В общем… Я их всех похоронил. А потом взял письмо Графа, да и все уцелевшие вещи. Первое сразу отправил на черноморье через проверенного человека. Как оказалось, там был ключ и номер ячеек в одном швейцарском банке. Каким-то образом отец Феликса смог перенаправить все сбережения семьи за границу. По вещам потом получилось, что Ветер достал мой адрес через Службу, и отправил письмецо, мол: “Не мог бы отправить это туда-то?”. Ну, я и отправил. Оказалось, он сип построил на эти деньги. — уральский оперативник закончил рассказ, открывая фляжку. — Как-то так. —

— Именно. Дополнительно, уже от себя хочу сказать, что я тогда перешёл на сторону красных, от ненависти. Там и познакомились с Генрихом, оказавшимся гениальным инженером. Вместе с ещё одним, они спроектировали “Утреннюю Зарю”. А дальше полёты по Державе, поиски, а под конец — наша встреча. — голос Феликса почему-то снова стал теплее, когда тема вернулась к команде. — Ласточка, могу тоже спросить кое-что? —

— Что-то я чувствую, тут сейчас будет много слёз… — прокомментировал Чистяков, после чего отошёл к штурвалу.

— Конечно можно, Фел… — девушка чувствовала себя погано. Она напомнила Кэпу про это всё. И ещё и имя…

— Знаешь, ты так спрашивала про отца… С надеждой, что ли? А ты сама бы как хотела? — беспризорница впервые, пожалуй, услышала в тоне Кэпа смущение.

— Как бы сказать… Я бы, наверное, взорвалась бы, если бы оказалось, что это правда. А теперь, даже не знаю… Скорее да? Комично, мы знакомы всего-то полторы недели… — девушка рассмеялась, вопрос показался ей не столько странным, сколько комичным.

— Опааа… — снова встрял Гавр. — Короче, прекрасная семейная идиллия. Ток, Феликс, ты как-то свою семью собирать начал не с жены, а с дочки, не замечаешь? — мужчина рассмеялся, оглядывая присутствующих.

— Спасибо. Вам обоим, спасибо, ребят. — Капитан приподнялся, обнимая одновременно обоих. — Как бы ни было комично, особенно в контексте твоих шуток в первую встречу. Но у меня есть одно предложение, которое предлагаю отложить до окончания операции. Пошаманим немного в бумажках, так сказать. —

— Эх, как тебе не стыдно, Феликс Александрович! — пробасил Гавриил с нотками издёвки. — Пользуешься служебным положением в личных целях! — Все трое рассмеялись.

— Так, погодите-ка… У меня что, опять отец появился? Это что же выходит, Генрих меня теперь всерьёз Фрау Ветрова называть начнёт? ЭЙ! Я ведь пошутила! — звонкий голос Киры, прорвавшийся через смех, будто подлил ещё топлива в огонь. — А вообще… Спасибо, пап! — с лёгким смущением, проговорила девушка, пытаясь подколоть оперативника.

— Не за что… Впрочем, у нас ещё есть нерешённые дела, я так полагаю… —

Прошло ещё несколько часов, за которые они преодолели весь путь от призрачного городка до Тагила. Сразу, как только сип приземлился, команду встретил странный парнишка невысокого роста. Он тут же подбежал к Гавриилу, и быстро что-то пересказал. Тот ошарашенно остановился, после чего тут же объяснил всем, что этого парнишку оперативник попросил приглядывать за Таей и Кадом.

— Друзья, беда у нас новая. Тая ранена, но Арина ей уже занимается, а значит жить точно будет. Но вот Када выкрали, можно сказать. Сегодня будут убираться через “Переход”. Ребята уже нашли его, туда должна была прилететь “Серебрянка”, которую вы разбили. Так что, будем выкручиваться. — голос у Чистякова был суров, слегка излишне строг. — Елисей, давайте-ка мы тут щас покумекаем, а ты пока приведёшь Таисию с Ариной? Думаю, сегодня будет блестящая операция. —

— Так точно! — отозвался тот, и сразу ушёл.

Феликс только выругался, что после полученных травм ему всё ещё сложно ходить, после чего вся команда вернулась на сип. Обсудить нужно было многое. Генрих тут же отправился перепроверять все системы “Утренней Зари”. Лучезар стал готовить комнату для принятия на борту Таисии, которую никак не могли оставить одну в городе. Кира, Феликс и Гавриил стали разрабатывать план. Благодаря тому, что уже успел узнать Елисей, они имели достаточно информации про нападавших.

Феликс первым заметил троицу, идущую к площадке. Внутри бесновался страх. Это из-за него радистку чуть не убили, это его недосмотр, что такая ситуация произошла. Он должен был догадаться, что нападение произойдёт пока его не будет рядом. Вместе с остальной командой, Капитан спустился вниз и сразу подошёл к Тае.

— Прости… — еле выговорил он, ожидая худшего.

Капитан, обычно спокойный, словно дьявол, только что заключивший очередной контракт, сейчас еле держался на ногах. Удивление Киры и остальных членов экипажа зашкаливало, всех, кроме Таисии. Та же подняла глаза на него.

— А с каких пор, Феликс, ты такой размазня стал? — девушка рассмеялась, после чего подошла к Кэпу, взяв его руку. — Всё нормально, Кэп. Царапина заживёт, да и никак Вы не виноваты. —

Гавриил выругался, его помощники широко раскрыли глаза, Лука и Генрих молча стояли позади, словно мраморные фигуры. Только Кира поняла, что происходит, и тут же выросла меж двоих старых друзей.

— Привет, Тась! Ну как ты? Я вот теперь не сирота. — голос беспризорницы был всё также звонок, как и обычно.

— Ого! Да уж. Феликс, раз уж ты теперь ангел семейных дел, не хочешь помочь с ещё одним? — Тая рассмеялась в ответ. — Эй, кто не понял, я на него не злюсь, убить я его не хочу, калечить тоже. Этот чёрт и сам знает, что ни в чём не виноват хотя бы из-за того, что я сама попросила оставить меня вдвоём с Кадом. А теперь, к более насущным делам. —

— За черта обидно даже… — проговорил с усмешкой Ветров, которому стало заметно легче, когда началось всё это представление. — Благодарю за светопреставление, Тая. Но да, соглашусь, нам бы теперь Када вытянуть. —

Диалог далее состоял из обсуждения всех возможных идей. Гавриил даже предлагал позвать ещё оперативников, но Феликс наотрез отказался, потому как это создало бы панику, да и кто-нибудь из спящих агентов бы сразу передал всё подчистую своим управителям, и Када просто убьют. Решение оказалось в разы проще, чем казалось поначалу.

— Постойте… А зачем нам с ними драться честно? Мы на своём Сипе, так? А они собираются отправиться к себе. Пускай кто-то из тех, кто неизвестен врагу, а то есть Елисей, или Арина, сделают вид, что они были посланы забрать на новом Сипе с “Перехода” людей. — предложила вдруг Кира, после чего умолкла под множеством взглядов.

— Ласточка, продолжай. Это ведь и вправду неплохая идея. Теоретически, та же Тая может скрыться с Генрихом и Лукой в машинном отделении. Кира — между переборок. “Утренняя Заря” имеет несколько проходов внутри стен, на случай партизанской войны внутри, сами знаете. Я и Гавр останемся в турели на мостике. Оттуда резко нападём на тех, кто будет управлять и координировать. — продолжил идею Ветров, в чьих глазах загорелось пламя. — Кратко говоря, мостик имеет возможность передать на все помещения “Зари” сигнал. Например, два коротких гудка подряд. Что думаете? —

— Рискованно. Слишком рискованно. Если что-то пойдёт не так? Или кого-то заметят раньше “удачного” положения? — возразил тут же Елисей, размышляющий о чём-то своём параллельно. — Может перехватим у самого входа? Пускай зайдут через грузовой отсек, я их запру, и тут же нападём все вместе. —

— Мы можем автоматически запереть грузовой отсек, это не проблема. Но нас же всех просто заставят сложить оружие. Кад до сих пор у них. — голос Генриха, хриплый и необъятный, проник в головы словно клинок.

— Друг мой, а не можем ли мы как-то обезопасить Када? Например, объявим о себе убийством того, кто будет держать нашего поэта? — снова включился Феликс, разглядывая лица присутствующих. — Надо сделать так, чтобы кто-то оказался за спиной у этих идиотов. Но они ведь явно будут следить, чтоб такое не произошло… —

— Коробы. Герр Ветров, мы имеем на борту множество коробов в трюме. Стоит спрятать кого-то одного в таковом. Оставим его у самого конца, дадим тому, кто будет внутри, винтовку с оптикой, после чего включаем свет, заговариваем зубы, а потом — выстрел. — отозвался Генрих.

— Есть ещё варианты? — спросил Кэп, разглядывая собравшихся. В ответ лишь молчание, после чего он продолжил. — Отлично, тогда за работу. —

На все приготовления ушло около трёх часов. Они прогнали несколько раз все свои действия, обговаривая каждую мелочь. Снайпером вызвалась стать Таисия, что было вполне ожидаемым. Пока остальные готовили разные маленькие детали, продумывая легенду Елисея до нельзя, Феликс вместе с Генрихом отошли в сторону, и завели диалог на немецком.

— Герр Ветров, что прикажите делать, если всё пойдёт не по плану? — спросил механик, держа в руках инструменты. — Есть ли у нас запасной? —

— Да, Генрих. Я почему-то уверен, что всё пойдёт не так. Хотя, скорее всего это банальная тревожность. — начал Капитан, но его тут же перебил немец.

— Вы до сих пор не смогли справиться с этим странным недугом? — удивлёно проговорил он.

— Да, мой друг. Но об этом позже. Я слукавил про скрытые тоннели в стенах. Их нет, как ты помнишь. Но зато есть помещение под полом коридора. Собственно, я попросил Киру сделать вид, что я её отправил “посидеть дома, ибо беспокоюсь”. Она сделает вид, что ушла, но вернётся сразу через скрытые боковые двери. Оттуда — прямой дорогой на нулевой уровень. — Ветров был спокоен, даже излишне. Спокойная улыбка вернулась на его лицо. — От тебя нужно лишь одно — сделать вид, что ты ни о чём не догадываешься. А сейчас, пойду закатывать скандал с дочерью. — мужчина рассмеялся, чем окончательно развеял сомнения механика.

Сцена “заботы отца о дочери” вышла весьма громкой и неожиданной для всех. Кира, довольно умело играя недовольную девчонку, с криками порывалась пойти с остальными, но Феликс лишь помотал головой, после чего отвёл её подальше от сипа, где они разошлись. По возвращению он отвлёк внимание на себя, собрав очередной мозговой штурм, во время которого беспризорница и вернулась на “Утреннюю Зарю”. Прошло два часа, за которые Ласточка изучила все ходы “нулевой зоны” сипа. Наконец, она почувствовала, что запустились движки, и воздушный кит поднялся в небо.

Феликс остановился за ящиком, скрытым брезентовым чехлом синеватого цвета. Он чувствует, как на поясе при каждом движении слегка перемещается сабля. “Утренняя Заря” приземлилась, и Елисей проследовал мимо команды, затаившейся в трюме. Время будто застыло. Секунды, что уж говорить о минутах, казались бесконечно долгими. Каждый удар сердца, каждый вдох. Три минуты. Пять. Сердцебиение участилось. Ещё минута. Вот, по трапу в сип заходят около десяти человек, двое из которых держат ещё одного на носилках. Ветров сразу понимает, что это Кад.

— Сдавайтесь, Чистяков. — прозвучал голос Елисея, когда он включил свет. — Игра окончена, и победа за Белой Гвардией. —

В этот же момент на всех, кто был внутри, оказалось хотя бы по одному человеку с оружием. Ещё один человек, что раньше был в темноте, тут же вскрыл ящик, и наставил пистолет на Таю. Феликс понял, что победить в бою, тем более без потерь из членов экипажа невозможно. Хотя бы потому, что их меньше, чем напавших.

— Как ты мог… — где-то в тишине послышался голос Арины, которая смотрела прямо на Елисея.

— Заткнись, шавка Службы. Тебя не спрашивали. Наслушался уже. — голос парня был строг, в нём звучали жестокие нотки ненависти. Далее, будто получая удовольствие, он несколько раз довольно сильно оскорбил девушку.

— Какая ирония… — вдруг возник Феликс, чьё спокойствие заставило поёжиться некоторых белогвардейцев. — Некогда одна из сильнейших армий Европы. Защита императора и государства! Элитнейшие из элитных! А что теперь? — риторический вопрос завис в воздухе на пару мгновений. — Ныне — лишь подделка. Предали все свои устои, предав и себя. Ни чести, ни веры, ни Отечества и Царя! —

— А тебя, псих, не спрашивали. Складывайте оружие! — послышался уже знакомый голос Ефремова. — Доигрались, деточки. —

— Да без проблем. Ребята, сложить оружие. Всем, без исключений. — ответил Капитан, после чего кинул на пол свой пистолет, следом за ним и автомат. — Капитанскую саблю и кортик бросить не могу. Понадобится вам, ребятки, отвести меня в каюту. Я не признаю вас своими хозяевами. —

Эпизод 8. Шахматы в небе.

Небо было пасмурным. Небесный кит разбивал перед собой малые облака, но вот грозовой фронт всё приближался. Пару раз где-то вдали можно было заметить малые гражданские сипы. Вокруг было холодно, влажно. Впереди несколько раз мелькнули молнии. Но пилот не собирался останавливаться.

Где-то в подпольных лазах шуршал, как могло показаться, какой-то небольшой грызун, или какой-то иной зверёк. Такое не было редкостью на гражданских сипах, каким казалась и “Утренняя Заря”. Но в отличие от них, здесь экипаж всегда следил за чистотой и порядком, избавляясь от всех возможных и невозможных вредителей. Если бы кто-то из бродящих по металлическим коридорам охранников заглянул бы туда прямо сейчас, быть может, он бы сумел заметить движение полы плаща, или отблеск стали отмычки. Но нет.

Где-то в глубине билось сердце машины. Все эти туннели и коридоры вели к нему, и уж тем более “нулевой” этаж. На нём было теплее обычного, от чего на лбу Киры проступили небольшие капельки пота. Ей некогда искать место похолоднее, или что-либо такого плана. Она стоит сейчас прямо у двери “пассажирской каюты”, которую превратили в универсальную клетку для почти всех пойманных. Ещё нескольких людей заперли в ящиках трюма, оставив под охраной пары стрелков. Беспризорница старалась поймать удачный момент, чтоб напасть, но никак не удавалось. В голове щёлкнула мысль: не все члены экипажа сейчас под охраной двух и более белогвардейцев.

Дойти до нужной комнаты было нетрудно. Елисей избрал для своих странных целей довольно большую каюту-консерваторию. Главный вопрос заключался в том, как бы выйти так, чтобы никто не понял, откуда она явилась. Кира почти сразу обнаружила люк, который вёл, как она догадалась, за стену рядом с полками и столами Лучезара. Обнаружить ещё один лаз было посложнее, но всё же девушка справилась.

Внутри консерватории почему-то был выключен свет. Это слегка удивило беспризорницу, а потому она решила повременить с поисками. Когда глаза привыкли к темноте, девушка заметила нечёткий силуэт, сидящий на диванчике в углу. Пошарив рукой на столике, под который её привёл лаз, она схватила фонарь, всегда стоявший здесь у Луки. Ещё раз оглядевшись, включила его, и наконец нашла Арину.

Феликс взглянул на Таисию, припавшую к груди Када. Смотреть на слёзы девушки было сложно, почти невозможно, но Ветрову было необходимо сохранить сейчас спокойствие. У выхода из каюты, как он запомнил, стоят двое гвардейцев. Это обстоятельство бы не помешало побегу, в случае чего, но сейчас надо было дать время Кире. К тому же, здесь раненная Тая, и полуживой Кад. Сам Капитан тоже не в лучшей форме. Ещё и на руках холодная сталь наручников. Пришлось ждать и копить в себе хоть какие-то силы, параллельно размышляя о чём-то своём. Как он мог допустить такой исход? Да, точно… Гавриил поручился за Елисея и Арину. Ну, конечно! Поэтому Феликс и не проявил должного подозрения к этой парочке… Впрочем, Гавр не виноват: он не знал. К тому же, как понял оперативник, Елисей переметнулся уже давно, и всё это время играл роль отличного друга.

Взломать браслет наручников для Киры уже давно не проблема. Она и сама уж не помнит, как научилась такому полезному навыку. Появившись из своего укрытия совершенно незаметно, девушка подошла к оперативнице. Стоило только взглянуть на неё и стало ясно: помощи от неё не будет. Елисей, а беспризорница не сомневалась, что это именно он, сломал Арине все пальцы на левой руке, оставив лишь правую, которая сжимала нож.

— Это я, Кира. — аккуратно прошептала девушка, остановившись на небольшом расстоянии. — Всё хорошо, я сейчас взломаю браслет, не беспокойся. —

Быстро раскрыв браслет, она вдруг поняла, что спасённая не шевелится. После повторного осмотра, Кира пришла в ужас. Руки девушки были изрезаны тонкими красными полосками. Но дыхание ещё было. Болевой шок, по всей видимости. Либо Елисей, который хотел поиздеваться, но не убивать. Что же, у него получилось. Оглядев комнату, она решила, что нельзя так оставлять оперативницу, а потому, стараясь, чтоб как можно меньше крови попадало на пол, отнесла её к лазу, а потом и в люк.

“Итак, придётся действовать в одиночку. Плохо. Но надо. Что же делать?… Точно. Раз нельзя заручиться чьей-либо поддержкой, то почему бы не пройти напролом.” — в голове Киры созрел план. Первым делом она отправилась за оружием экипажа. Пистолеты и автоматы внутри сипа слишком опасны: могут пробить обшивку, вызвать перегрузки и перепады давления, и всё такое —, но вот холодное оружие незаменимо.

Охранялось оружие довольно скудно. На входе в каюту Капитана, где и устроили склад всех безделушек экипажа, стоял лишь один охранник, пускай и вооружённый каким-то клинковым оружием. Но обойти его не составило труда: “нулевой этаж” провёл ровно в каюту Феликса, прямо в шкаф, который совсем недавно она разглядывала через открытую дверь каюты. Снежно-белая тужурка всё также аккуратно висела здесь. На плечах она заметила и эполеты, вблизи на которых оказалось по три звезды.

Вынырнув из шкафа, она собрала все оружие, которое смогла запихать в лаз, после чего вернулась перепроверить, и случайно заметила небольшую рамку с каким-то листом старой бумаги. Вчитываться времени не было, и единственное, что увидела Кира, была запись: “Извлечение из Высочайшего Приказа по Морскому Ведомству. Февраля тысяча девятьсот пятнадцатого года, номер сто двадцать семь. О награждении лейтенанта Ветрова Ф.А.”

Феликс разглядывал стену в ожидании, когда из-за неё покажется небольшая фигурка Киры, а потому он, в отличие от Таи, не был удивлён возникшей из ниоткуда девушке. Когда в руки Капитана вернулась его сабля, а в ножны кортик, он и вовсе остался совершенно спокоен. Но вот увидеть Арину он готов не был. Взгляд скользнул по ранам, перешёл к лицу, с застывшей гримасой страха.

— Кто? — тихо проговорил оперативник с гневом.

— Елисей. — с таким же гневом, а также с ноткой презрения произнесла Кира, чем удивила даже Ветрова: он никогда раньше не слышал её гнева.

— Остальные как? — уже с более спокойным голосом спросил мужчина.

— Пока что заперты в трюме, их по ящикам распихали, будто вещи какие. Сейчас к ним пойду, попробую открыть незаметно и взбучку устроить этим… — девушка тоже успокоилась, когда речь зашла за остальную часть команды. — Просто подумала, что если у вас оружия не будет, то при бунте снизу, здесь всех порежут… —

— Спасибо, Ласточка… — Феликс приобнял её, после чего продолжил. — За нас не беспокойся, наручники я взломаю, отбиться сможем. Лучше беги скорее к ребятам в трюме, пока Ел не обнаружил “пропажу”. —

— Так точно, пап. — со странным благоговением произнесла Кира и снова скрылась через лаз в стене.

— Капитан, может нам тоже всем лучше уйти на нулевой? — спросила вдруг Таисия, до сих пор плачущая над Кадом.

— Не стоит. Нас проверяют каждые полчаса, пускай и не открывая дверей. Нашу пропажу обнаружат быстрее, чем её. — мужчина указал на Арину. — Чёрт бы побрал этого Елисея, вместе с Ефремовым. Я должен был догадаться, что всё пойдёт именно так… —

— Ничего ты не должен был, Ветер. И никто из нас тебя не винит. — словно голос разума, отреагировала Тая. — Каков приказ? —

— Готовиться к бою. Как только в трюме начнётся бой, мы с тобой выходим у разваливаем обоих охранников. Дальше — ждём остальных и все вместе: часть нулевым этажом, часть через второй вход и часть через главный вход идём на мостик. Брать живыми. — с удивительной невозмутимостью продиктовал Кэп.

Кира снова оказалась в трюме. Перед глазами пронеслось, как она смотрела из-под пола на предательство Елисея. Гнев томился внутри, и наконец его можно было выпустить. Кинжал в руке блеснул, слегка кривая рукоять была из приятного дерева. “Нулевой этаж”, думалось ей, ещё никогда так не использовался, если кто-то вообще по нему передвигался.

Генриха, Луку и Гавриила заперли каждого по отдельности. Сначала девушка думала аккуратно двигаться от ящика к ящику, вскрывая их незаметно, после чего всем вместе напасть, но тут вдруг поняла: охраны почти нет. Всего трое человек. Тогда решение пришло само по себе. Вынырнув из своего укрытия, Кира бесшумной походкой зашла за спину одного из охранников, после чего лёгким движением убила того. Следующего получилось обезоружить почти без хлопот, но она прогадала с моментом, из-за чего после удара кинжала, гвардеец отбросил её в ящик.

Третий и последний из охранников сразу понял, что происходит, как только его “друзья” не отозвались. Он подбежал к радио, что-то быстро крикнул туда. Стоило только тому отойти, как Кира бросилась на него. Девушка думала, что вот, сейчас управится, как и с прошлыми двумя, и всё будет отлично. Но противник вдруг увернулся, выбросив вперёд кулак. Резкая боль, кровь из носа. В глазах проступают слёзы. Беспризорница отшатнулась.

— Девчонок я ещё не убивал. — рассмеялся охранник, выхватив клинок. — Будешь первой. —

Рывок вперёд. Перед глазами Ласточки пролетают воспоминания, когда она только попала на улицы Петрограда. Первая драка. Какой-то парень схватил её, и попытался украсть ящерку — всё, что осталось от её семьи. Тогда она со всей силы пнула парня по ноге, выхватив кулон. Тот тоже ударил её в нос, с разворота. Слабая девчонка и какой-то парень с улиц. Казалось тогда, что всё решится довольно быстро, и явно не в пользу Киры. Вдруг, как будто второе дыхание. Сознание, на миг ушедшее в воспоминания, вдруг вернулось, и она отпрыгнула в сторону, после чего сделала перекат к одному из трупов.

— Поиграем наравне. — прошипела девушка, выхватив у убитого охранника рапиру из ножен.

Дуэлянты встали друг напротив друга. Перед глазами беспризорницы снова предстала сцена из прошлого, как тогда она стояла с тем самым пацаном, глядя ему в глаза, и готовясь перерезать ему горло. Гнев. Огонь внутри груди. Жалящий, пожирающий, но который можно пустить в дело. Иногда стоит договориться со своим внутренним демоном, не так ли? Шаг вперёд, ещё. Где она? Всё ещё там, на улицах Петрограда, или уже на сипе “Утренняя Заря”? Клинок противника ударил по плечу. Рваная и неприятная рана. Девушка пошатнулась, словно собиралась упасть, и тут же проткнула противника в живот. Кинжал снова оказался в руке, и она добила врага.

Чувство было невообразимо странное: словно внутри осталась лишь пустота, будто кто-то выкачал все эмоции. Пара мгновений ступора, потом спокойствие. Потом боль. Она вспомнила про плечо. Кира тут же вспоминает и про ящики с Гавриилом, Лукой и Генрихом. По случайности, первым освобождён был оперативник. Ещё прежде, чем получить оружие, он похвалил сражение, которое, с его слов, было интересным, пускай и не идеальным. Добрые слова, конечно, Кире понравились, но она лишь выдала Гавру оружие, после чего пошла открывать Луку, чтоб тот залатал её рану.

Дверь открылась почти неожиданно. В коридоре раздался треск радио, и после этого в каюту вошли оба охранника, вооружённые двумя шашками. Удар Феликса оказался не смертельным, а обезоруживающим. Менее опытная в боях на ближнем оружии радистка, которая зачастую чаще стреляла с пистолета, лишить противника его клинка не смогла. Тогда на помощь пришёл Кэп, который ударом кулака в висок вырубил сначала своего, а потом и второго.

— Итак. Бой начался. — продекларировал Ветров, после чего выхватил у одного из охранников наручники. Сразу же те были использованы на “гостях”. — Тая, приглядишь за ранеными? Я их помогу на нулевой унести, а дальше пойду разбираться с нашими пиратами под белым флагом. —

— Да, без проблем, Капитан. — улыбка расцвела на лице радистки. — Какой сигнал для объявления? —

— Три коротких, как всегда. — усмехнулся Феликс, после чего удобнее перехватил свою саблю. — Удачи! —

— И Вам. — отозвалась девушка.

Лёгкие шаги Феликса не имели звука для противников, и он спокойно вышел встречать Киру и отряд из трюма. Его спокойствие воодушевило команду ещё сильнее, чем спасение беспризорницей. Тогда, все пятеро отправились к мостику. Генрих выхватил свою любимую рапиру, а Лучезар, на удивление девушки, взял шашку. По пути, Гавриил, взявший палаш, и Кира с рапирой спустились на “нулевой этаж”, и прошли вперёд. Феликс раскрыл двери мостика пинком, не останавливаясь ни на секунду.

— Скажите привет нашему ангелу смерти! — проговорил Ефремов, стоя в белогвардейской форме времён Гражданской Войны. — Ветров Феликс Александрович, лейтенант Российского Императорского Флота! —

— Мимо. — голос Кэпа был строг, и в нём чувствовался холод. — Милостью Его Императорского Величества Николая Второго Александровича, я капитан второго ранга, Даниил. —

— Мы не признаём звания предателей, тем более, что полученные за просто так! — глава отряда белых был рад. — Пётр Николаевич, небось, был зол, когда узнал, кто поднял бунт матросов? —

— Не был. Впрочем, зачем старое поминать. Ефремов, я вызываю Вас на дуэль! — Феликс театрально бросил перчатку на пол, перед противником. — Я против вас, один на один. Команда проигравшего сдаётся победителю. —

— Отказываюсь. — рассмеялся террорист, после чего приготовил клинок.

— Значит так вы бережёте честь мундира русского офицера? Да вы жалкое подобие Белой Армии. — зло в голосе Капитана было сильно, но спокойствие всё же пересиливало его. После этого, ещё громче он добавил. — Будь как будет. Ласточка, начинаем. —

Рядом с лестницей к штурвалу появились двое людей. Кира рванула сразу наверх, пока Гавриил отправился помогать отряду ниже. Драка с пилотом продлилась пару мгновений: нож первого оказался где-то в бедре, а рапира девушки прошила его в живот насквозь. От боли она вскрикнула, на что отвлёкся Феликс, из-за чего пропустил удар от Ефремова. Генрих и Лука дрались на славу, да и уральский оперативник тоже. Тут же беспризорница ткнула трижды на передатчик в радиорубку. Послышалось объявление о возвращении сипа истинной его команде. Почти сразу Ласточка пошатнулась от боли, кровопотери и усталости. Кое-как она нажала рычаг аварийной остановки, и “Контролёр” тут же стал вертеть своими шестернями.

Взгляд упал вниз. Израненный Капитан, чьи ноги подкашивались, а ссадины и раны вновь кровоточили, до сих пор дрался с Ефремовым, который, казалось, не уступал тому по силам. Но благодаря своему помощнику, только что отбившемуся от ударов Лучезара, Даниил смог проткнуть Кэпу ногу. Тот пошатнулся, замерев, чтоб поймать равновесие, и тогда белогвардеец подошёл к нему: “Последнее слово?” — донеслось до ушей Ласточки. Она тут же стала шарить руками вокруг, и вдруг вспомнила про штурвал. Силой заставив себя подняться, Кира надавила на рычаг, поднимая сип вверх. Снизу все люди куда-то полетели, и вдруг управление снова перехватил контролёр.

Когда террорист перелетел через Феликса, он почти сразу поднялся на ноги. Держа в руках саблю, он рывком добрался до противника, и вонзил её прямо в ногу предателя, после чего рубанул и по второй. Обездвиженный Ефремов взмолил о пощаде, на что получил ботинком в живот и плевок. Ветров же взглянул на штурвал, за которым, еле держась на ногах, стояла Кира. Он подмигнул, в душе радуясь, после чего рванул помогать остальным. Бой завершился, как подумали все на мостике, но тут раздался голос Елисея.

— Вы про кое-кого забыли. — парень рассмеялся, держа кинжал у шеи беспризорницы. — Вы забыли маленькую деталь… Кровь моей “подружки”. — он оскалился. — Сейчас вы все сложите оружие, и отойдёте к стене. Мои люди очнутся, и я отпущу эту дуру. —

Капитан смотрел с ужасом на стоящего перед ним предателя. Сейчас в его руках была тоненькая нить жизни Ласточки, которую Елисей готов был прервать. Шах и мат… Или только шах? Он не понимал, что стоит сейчас сделать. Начал тянуть время.

— Почему ты нас предал? — спросил он отстранённо. — Ты был лучшим из лучших среди молодых оперативников, подавал большие надежды… У тебя рядом был любящий человек. Почему? —

— Завали свою пасть. Я ненавижу как вас всех, так и всю вашу Службу. Но особенно ненавижу его. — парень кивком указал на Гавриила.

— Что он сделал тебе? Я знаю Гавра множество лет, почти с самого детства, и просто так этот человек ничего не делал никогда. Так что произошло? — голос Феликса казался спокойным, рассудительным.

— За дело Колчака. — громко проговорил Елисей. — Складывай оружие, или твоей малолетней… —

Договорить предателю не дали. Вместо слов стало слышно лишь булькающие звуки, на губах появилась ярко-алая кровь. Лицо обезобразила кривая улыбка. Сердце Феликса замерло: рука Елисея попыталась совершить движение. В этот момент возникла Тая, выхватившая нож из ослабевшей руки.

— Много болтаешь, придурок. — бросила радистка, улыбаясь. — Ну… Как вы тут? —

Кира отошла от трупа Елисея. Сердце с бешеным ритмом билось в груди. Всё сжалось. Её ярко-зелёные глаза выражали испуг. Девушка дрожала, боясь даже пошевелиться. Она до сих пор ощущала холодное дыхание смерти, исходившее от охотничьего ножа предателя. Беспризорница вдруг почувствовала чьё-то прикосновение. Кто-то схватил её? Инстинктивно рванувшись в сторону, она услышала тёплый голос Феликса.

— Ну, Ласточка, всё хорошо… Я рядом… — проговорил оперативник, поглаживая девушку по голове. — Всё закончилось, не переживай. —

Всех пойманных Капитан распорядился заключить в наручники, а после отправить в трюм. Там их расположили в специальный отсек, в котором обычно хранится хрупкий груз, куда нет пути по “нулевому этажу”, и где металлическая дверь и вовсе открывается только с пульта на мостике. Оружие оставили себе, расположив временно в консерватории.

Под самый вечер “Утренняя Заря” вернулась в Екатеринбург, игнорируя возможность остановки в Нижнем Тагиле. Гавриил уже сходил за оперативниками Службы Уральской Столицы, чтобы те забрали пойманных преступников. Лука настоял на посещении больницы всеми ранеными участниками команды, так как и сам был травмирован, из-за чего не мог бы провести операцию в случае необходимости. Наконец, под вечер все встретились в палате Када за ужином.

Кира ютилась на диванчике рядом с Феликсом, до сих пор переживая из-за случившегося на борту. Она даже не понимала, от чего ей хуже: от того, что она убила несколько людей, или что её жизнь висела на волоске. Но рядом с Кэпом становилось полегче, теплее, что ли. Тая сидела на кровати Када, надеясь на восстановление. Лука и Генрих обсуждали бой чуть поодаль, иногда даже был слышен их смех, удивляющий всех присутствующих. Гавриил занял себе стул напротив Ветрова, будучи погружённым в свои мысли. Он до сих пор укорал себя из-за ранения Арины и предательства Елисея. Это излишнее доверие чуть не стоило жизней всей команды сипа. Принесли ужин, за которым начался диалог.

— Я вот только одного не пойму, Тая. Как ты догадалась, что нам помощь нужна? — голос Киры, пускай и лишённый привычной дерзкой нотки, всё равно был звонок.

— Кое-кто напутал кнопки, которые нажимал. — рассмеялась радистка, разглядывая присутствующих. — Три сигнала подали не через “маяк”, а через “связь”. Ну и, соответственно, так как нажатий было три — я осталась висеть на микрофоне. Потом услышала драку, пошла к вам по нулёвке. Смотрю, а там Елисей этот сидит, выжидает. Стала следить. Вы там уже драку закончили, этот полудурок выполз сразу. Ну а я что, подождала пару минут, да и следом вылезла. Как раз вовремя. Так Ветер ещё и его внимание отвлёк. Вот и всё… —

— Никогда бы не подумал, что решение не учить Киру пользоваться пультом “Контролёра” когда-нибудь окажется полезным… — проговорил Генрих, отпивая кофе из своей чашки.

— Это точно… Впрочем, когда-нибудь всё равно придётся это сделать. — добавил Капитан, приподнимаясь. — Что же… За удачное разрешение всей этой беды! — он отпил сок из своего бокала. Все члены команды поддержали его.

Посиделки продлились до самой полуночи, когда персонал всё же попросил шумную компанию разойтись по своим койкам. Генрих и Лука же, которых почти не ранили в боях, отправились на сип. Кира с Таей тоже ушли, пускай и в соседнюю комнату, где всё это время лежала и Арина. Феликс остался с Гавриилом и Кадом. Последний, к слову, за время посиделок всё же успел очнуться, чем обрадовал всех, но в первую очередь, конечно, радистку. Обрадованная, та практически сразу прижалась к только очнувшемуся парню, и при всех, слегка насмешив Гавриила, поцеловала поэта в щёку.

Сейчас же троица обсуждала последние три дня и всё, что произошло за это время. Поэт особенно распереживался за состояние любимой, из-за чего чуть снова не потерял сознание. Травмы, нанесённые парню во время допроса, давали о себе знать. Позже, конечно, он осознал, что это уже в прошлом, и сейчас всё уже хорошо.

— Слушайте, а как Тая с такими травмами вообще бегать, ползать и всё такое умудрялась? — спросил вдруг Кад, смотря куда-то в угол. — А то… Пулевое в бок, всё же… —

— Обезболивающее. Не прям идеальное, но сделанное Лукой. Сам понимаешь, этот кудесник кого угодно на ноги поставит. Правда, как я понял, из-за всех этих побегушек, рана страшнее стала. До октября минимум радистка наша оживать будет… Но ничего, мы подождём. Это ведь не такая уж и беда. Осталось всего-ничего, Тая раскрыла местоположение центра радиовещания. — голос Феликса, как всегда, был полон спокойствия, и казалось, что с его лица не сходит улыбка. — Впрочем, сейчас поиски вести не будут. —

— Если что, это я попросил. — уточнил Гавриил, после чего продолжил в спешке. — Я поговорил немного, и нам выделят несколько столичных военных сипов. В город мы нагрянем небольшой армией, можно сказать. —

— Да… Город. Кад, ты и Тая останетесь здесь. Мы просто не можем так рисковать. Я беспокоюсь… Ваши травмы слишком опасны, и вам нужно спокойствие, понимаешь… — с небольшим стыдом изрёк Капитан, смотря прямо в глаза поэта.

— Всё хорошо, Ветер. Думаю, мы с Таей будем рады отдохнуть. Только… Вы нам нормальную в этот раз охрану сделайте, хорошо? — рассмеялся Аркадий, после чего продолжил. — Могу кое-что попросить? У меня в каюте, на верхней полке шкафа лежит небольшой свёрток. Когда вас отпустят, не могли бы вы его принести? —

— Конечно можем! — обрадовался столичный оперативник смене темы. — Ну что, теперь на борту у меня будут двое Зверевых? —

— Вы слишком хорошо нас знаете, Кэп. — улыбнулся поэт.

Ночное спокойствие прервали дикие крики. Феликс и Гавриил мгновенно вскочили. Кад взглянул на них, улыбнулся и устроился поудобнее на кровати. “Ну, ребят, удачи! А я в отпуск…” — рассмеялся парень. Оперативники же выхватили из-под кроватей свои клинки, после чего удалились.

Крики исходили из палаты девушек. Из той самой, где сейчас лежали Кира и Тая. Ветров первым услышал звуки борьбы, и не церемонясь, с пинка вынес дверь, запертую кем-то на ночь. Внутри они увидели, как ослабленная после всех событий, а также после окончания действия обезболивающего, Тая пытается оттащить Арину, пытающуюся задушить Киру. Феликс ещё не успел среагировать, когда Гавриил одним прыжком преодолел расстояние до дерущихся, после чего за верёвку креста оттащил оперативницу от Ласточки. Капитан тут же подбежал к приёмной дочери, обняв её.

— Что произошло? — не до конца веря в происходящее, почему-то закричал Гавриил. — Что здесь произошло?! —

— Очнулась. — неестественно тихий голос Таи заставил поёжиться даже Гавриила, пускай и не сделал никакого эффекта на Кэпа. — Видимо, от травм поехала головой… —

— Не мудрено… — среагировал столичный оперативник, всё ещё придерживающий Киру. — Гавр, ты её нормально держишь? —

— Спрашиваешь ещё? — огрызнулся тот, что-то приговаривая на ухо девушке.

— Остынь, друг. Сейчас всё сделаем. Кира, помоги Тае. Я за врачами. Если у неё и вправду появились проблемы с головой — сделаем так, чтоб она себе и вам не навредила, а потом будем думать. — ответил мужчина, после чего помог подняться беспризорнице, а сам ушёл быстрым шагом за врачами, мысленно ругая весь свет, кроме своей команды и своих друзей.

Но когда Феликс вернулся с медиками, в палате уже воцарилось спокойствие. Рядом с Ариной оказались Гавриил, до сих пор держащий её за плечи, а с ними и Кира, что-то объясняющая оперативнице. Вслушавшись, он с удивлением понял, что Ласточка объясняет, как справиться с панической атакой. Двое врачей подошли к ним, и довольно ласково попросили ввести снотворное. На пару мгновений задумавшись, Рина согласилась, после чего поблагодарила успокоивших её оперативника и беспризорницу.

— Самый странный день… — проговорила лишь Кира, когда всё закончилось, после чего обняла Феликса, и ушла спать.

— Это точно… Это точно. — отозвался тот, после чего сам тоже ушёл из коридора меж палат. — Интересно… Что ещё меня успеет удивить? — и мужчина рассмеялся, представляя в голове все возможные сценарии, после чего провалился в сон.

Эпизод 9. Крик в тишине.

Золотая шайба солнца, расположившаяся в неестественном месте на безоблачном небе, хорошо освещала тёмно-зелёную траву под босыми ногами. Пускай слабенький ветерок и не чувствовался, но волосы спутницы слегка потряхивало, перебрасывая длинные чёрные пряди с места на место. В его ладони бежит маленькая ручка сестры.

— Ты уезжаешь? — спросил тихий детский голос, полный тепла и уюта. — Навсегда? Мы больше никогда не увидимся? —

— Нет, ты что! Я ещё вернусь, обещаю! — в голосе парня отражается тоска от одного лишь осознания, что возможно это их последняя встреча.

Они вдвоём подходят сразу к поезду… Казалось бы, только что шли по траве, а вот уже под ногами перрон. К нему подбегают ещё совсем маленькие Трикси и Гавр, обнимают его. Рядом возникает и Алиска. Три минуты. Потом его отпускают. За плечо его берёт отец, с его ярко-зелёными глазами, заглядывающими прямо в душу.

— Ну, сынок, не подведи нас. — проговаривает он, и свист поезда заглушает его.

Чёрный металл лестниц. Неудобный подъём… Нога достигает последней ступеньки. Феликс поднимает глаза, и сцена вдруг замирает. Перед ним его комнатушка. Дом на время обучения. На кровати у самого окна свободно, и он оставляет там свои вещи. Садится за стол.

Свет солнца вдруг затухает, на небе воцаряются луна и звёзды. Где-то за левым плечом зажигается лампа. Не сознавая ничего, он начинает выводить перьевой ручкой слова на бумаге. Вчитывается. “Дорогая Алиса, сестрёнка, здравствуй! Получил твоё письмо. Очень счастлив, что подарок мой тебе понравился. Прошу меня простить, что не сумел присутствовать на твоём празднике. Сам я пребываю в добром здравии и радостном настроении. По окончанию моей учёбы, буду переведён служить в Чёрном Море, на крейсере “Таврида”. Новый свой адрес пока не знаю. Возьми его, прошу тебя, со следующего письма. А на это пока не отвечай…”

Рука случайно задевает чернила, от неловкого движения они заливают лист. Отвлёкшись, он не сразу понимает, что вместо привычных обоев железная обшивка. Довольно большое окно стало небольшим иллюминатором. Взгляд падает на перпендикулярную переборку, где висит календарь. Тысяча девятьсот пятнадцатый год… Где-то снаружи разносится грохот. Резкий, неожиданный, пугающий. За ним ещё и ещё. Корабельные орудия “Тавриды” отвечают. За дверью слышны крики: “Оттоманы напали! Гёбен! Приказано отступать!”

Феликс вскакивает из-за стола, выбегает из своей каюты. Почему-то сразу на палубу, к месту попадания снаряда. Вокруг шумит море. Вдали полыхает какой-то корабль. По лицу барабанит дождь. Перед ним на деревянной палубе лежат два трупа. Капитан и его старший помощник. В голове сразу щёлкает мысль. Мимо пробегает какой-то человек.

— Командование принимаю на себя. Пойти на разворот, все орудия… — начинает Ветров. Слова продолжают литься самостоятельно, до него доносится лишь их эхо… Крики, команды. “Таврида” уходит на разворот, а потом вклинивается с тылу на атакующее соединение врагов. Пара команд, ещё… Рядом влетает артиллерийский снаряд, его отбрасывает. Удар головой, открытие глаз…

Перед ним уже кабинет. Шум моря резко стих. Строгий голос гремит в полупустом помещении. На кресле сидит перевязанный Феликс. Он уже неделю в Севастополе, ожидает хотя бы чего-нибудь. Из интересного — только этапированные пленные с фронта с Германией. Человек в официальной форме декларирует:

“За проявленную исключительную храбрость, самообладание и решительность в бою.

Младший помощник капитана крейсера "Таврида", лейтенант Ветров Феликс Александрович, — после гибели капитана второго ранга А.Л. Скаржинского и старшего помощника, принял командование корабля на себя, и, действуя в условиях превосходства противника, обеспечил выполнение боевой задачи, прикрыв отход броненосной группы Черноморского Флота, при этом крейсером под его командованием был нанесён значительный урон флагману оттоманского флота — тяжёлому крейсеру "Гёбен", что вывело его из строя и нарушило оперативные планы противника. А также сохранил крейсер “Таврида” и большую часть команды по отражению атаки.

За вышеозначенные действия, по представлению командующего Черноморским флотом, лейтенант Ветров Ф.А. удостаивается Высочайшего Благоволения, произведён в капитаны второго ранга вне очереди, с вручением Георгиевского оружия "За храбрость", причисляемого к Ордену Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвёртой степени, а также ордена Святого Владимира четвёртой степени с мечами и бантом.”

Только заканчивается речь, и читавший тут же рассыпается в пыль. Комната плывёт куда-то вправо вниз. Голова вдруг идёт кругом. Тьма перед глазами рассеивается, и перед ним оказывается письмо Гавриила, с последними словами отца. На глаза навернулись слёзы. Здесь же рядом расположились и письма Алисы… Милой маленькой сестрёнки… Стоило оторвать взгляд от писем, поднять его — и он увидел пепелище.

Посреди обгоревших обломков дома кто-то шевелится. Феликс осознаёт, что вновь может идти. Сознание пытается понять происходящее, но у него не выходит. Он подбегает к человеку в пепле. Алиса, накрывшая дочь, смотрит куда-то мимо него. Капитан отшатнулся. Это сон. Это точно сон. Вдруг, сестра поднимается, на ней ни следа ран. Она подходит к мужчине. Почему-то на нём уже привычное пальто. Только сейчас приходит осознание, что все это время оно было на нём, несмотря ни на что.

— Братец… Как же давно ты не бывал здесь? — голос Лис как тогда, в последнюю их встречу. — Взгляни, что со мной случилось… —

На мгновение сестра меняется. На её лице проступает кровь, льющаяся из раны на лбу. Взгляд пустой. Одежда частично чёрная от следов огня, где-то рваная, и с красными пятнами повсюду. Её руки высыхают, кожа спадает. На месте, где ещё пару секунд назад стояла Алиса, оказывается скелет в уничтоженной одежде, и с огнём вместо глаз.

— Это они сделали со мной! Ты не спас меня! — кричит воспоминание, надвигаясь.

— Алиса, милая, прости! — голос брата останавливает девушку. Кажется, у него слёзы. Мужчина смотрит на погибшую. — Сестрёнка, я не мог… —

Призрак не слушает его, продолжая движение. Феликс стал пятиться назад, не спуская глаз с того, что было его сестрой. Вдруг, спотыкается, падает. Совершает перекат назад. Пытается подняться. Костлявая ладонь хватает его, и сейчас уже ударит… Вдруг, всё исчезает.

Небольшая верфь. Отовсюду слышен лязг металла, крики рабочих. Живой шум наполняет окружение. Рядом откуда-то возник Генрих. Немец, как и всегда, одет в делового стиля костюм. Он моложе, кажется ему всего сорок. За столом сидит ещё один человек. Практически сразу оперативник узнаёт его. Молодой инженер, окончивший институт авиастроения, по имени Станислав. Именно он вместе с будущим механиком “Утренней Зари” и разработал этот многоцелевой сип. Первый в мире, и единственный в своём роде, что одновременно может выполнять все основные функции: боевую, гражданскую, научную. Настолько удивительная машина, что из-за неё пришлось вводить отдельный тип.

— Весьма амбициозно и дико, товарищи! — подытожил инженер весь их диалог. — Но знаете, я люблю безумные идеи. Только, боюсь, это будет стоить огромных денег. —

— Не беспокойтесь об этом. Денег у нас достаточно. — уже тогда голос Ветрова всегда был спокоен. После этих слов, Капитан и инженер пожали руки.

Снова смена сцены. Кажется, Феликс даже начинает привыкать к этому бесконечному кинофильму. Теперь он оказался посреди тёмной улицы. Вокруг одни серые стены, неподалёку валяется чей-то труп. Помнится, это какой-то пьяница, решивший проверить богато выглядящего авиатора на прочность с помощью полуторной бутылки, но ему не повезло. Перед Капитаном стоит полицейский, которого отвлекают двое человек.

— Мы к Графу Ветрову. — проговаривает один из них, раскрывая ксиву Службы Державной Безопасности. — Прошу, отойти. — Ночной Жандарм попытался ещё сказать что-то против, но его грубо оттолкнули.

— Здравствуйте, Феликс Александрович. — проговорила вторая оперативница.

— Ни первого, ни второго не знаю. — буркнул в ответ Капитан, разглядывая этих двоих.

— Пожалуйста, не усложняйте ситуацию. Нам прекрасно известно о Вашей истории, и Вашей жизни. У нас есть предложение, от которого, почему-то, мне кажется, что Вы не сможете отказаться. — ответила женщина, чей кожаный плащ, вот уж нелепая тогда была мода в Службе, развевался на ветру.

— Хорошо, Вы меня заинтересовали. — рассмеялся Фел, разглядывая звёзды в небе. — Что нужно? —

— Мы предлагаем Вам поступить в Службу Державной Безопасности Российской Народной Державы. По случаю согласия, Ваше звание Капитана второго ранга Военно-морского флота будет восстановлено, как и жалованье, соответствующее чину. — сказала посланница СДБ.

— Допустим и так, но при одном условии. Я буду внештатным оперативником. — пошёл на сделку с дьяволом Ветров, который, на самом деле, уже давно решил, что в любом случае попытается пройти туда.

Картина снова поплыла. Феликс уж было подумал, что собирается проснуться, но он снова вернулся на пепелище. Только теперь Алисы там уже нет. При этом, мимолётный взгляд сразу заметил гвоздичного цвета водолазку, которую бы Кэп ни с чем не перепутал. Оперативник сразу кинулся к Кире, сидящей в куче сажи, среди деревянных обломков. Её руки обнимали колени, девушка дрожала и, как показалось ему, плакала. Сам не отдавая себе отчёта, он обнял Ласточку, стараясь успокоить. Вновь появилась сестрёнка, но теперь уже в том образе, в котором он её помнил.

— Феликс, пора отпустить прошлое… — эхо разлетелось по пустому белому полю, где остались лишь трое человек. От голоса Лис становилось плохо, но мужчина старался не потерять сознание. — Пора жить дальше. —

— Ты права, Лисичка. Как всегда, права… — хрипота Капитана удивила даже его самого. — Но что, если всё пойдёт плохо? Разве… —

— Стоит, милый братец. Иди вперёд, ибо стоять на месте куда хуже. И защити её. — последние слова сестра произнесла, кивая на Киру.

“Защити её…” — эхом отозвались последние слова сна, когда Феликс проснулся. “Что это было, чёрт возьми?” — пронеслись в голове мысли, после чего он вдруг заметил учащённое сердцебиение. Стал оглядываться. На плече какая-то тяжесть… Только Капитан собрался сбросить неожиданный объект, как понял: это Кира. И вправду, девчонка сидела рядом, а её голова лежала на его плече. Сам он тоже сидит. Как можно аккуратнее, он попытался встать с дивана, но Ласточка всё равно проснулась.

— Что-то случилось? — сквозь зевок, произнесла та, после чего потянулась.

— Да, просто плохой сон. Ты ещё ляг, поспи… — с непривычки, Капитан даже запнулся. — Дочка, как ты? —

— Пап, ты точно в порядке? Сама я нормально… — рассмеялась Кира, которая, кажется, и не заметила изменения в жизни.

— Ласточка, не переживай за меня, уже всё хорошо. — мужчина улыбнулся, и удалился, намереваясь умыться.

Уже как две недели команда ожидает подкрепление в Екатеринбурге. И в то время, как Тая расшифровывала вместе с Кадом шифры возрождённой белой армии, а Генрих с Лукой и отрядом мастеров, нанятых на средства Гавриила, модернизировали сип, Феликс и Кира жили в снятой квартирке рядом с центром города. В тот же день, когда их обоих выписали, Кэп занёс несколько документов Службе, после чего ещё три дня спустя, Ласточке выдали новые документы. Идея удочерения при этом, как казалась странной и слегка безумной с самого начала, так и осталась. Но, с другой стороны, было даже ожидаемо.

В команде решение Ветрова приняли с радостью, и даже с лёгким юмором. Никто не был против, и более того, Тая уже окончательно подружилась с бывшей беспризорницей, а Кад, Генрих и Лука привыкли к её присутствию рядом. Иногда кто-то из экипажа ещё мог пошутить, мол “быстро как-то”, но все же, каждый из них помнил, как девочка спасала их из разных заварушек.

Но не везде всё было прекрасно. Гавриил стал сам не свой, и вновь начал пить, что изрядно удивило, и даже напугало Феликса. В один из дней, им всё же удалось остаться наедине, чтобы обсудить состояние уральского оперативника. Рядом с другом, тот просто глупо уткнулся в стену, повторяя: “Я должен был заметить…”. Прямой вопрос и не понадобился, и Капитан почти сразу догадался, что состояние Гавра напрямую связано с Ариной. Раны, оставленные Елисеем, пошатнули сознание девушки, из-за чего ту пришлось отправить на реабилитацию.

— Ветер, ты понимаешь?... — сказал тогда Гавриил, разглядывая с балкона оживлённую улицу. — Из-за меня опять пострадал человек! —

— Ты не мог знать этого… — начал Капитан тогда успокаивать друга.

Диалог на балконе шёл долго, и после него, Чистяков всё же смог оправиться, хотя и не сильно. Но вот фляга его теперь навечно была наполнена каким-то крепким спиртным, а каждые свободные часы отдавал на посещение психологической клиники при Службе Державной Безопасности, где и находилась Рина. Сам Феликс даже не мог представить, что именно больше волнует друга: точно ли Гавриил переживает только из-за того, что какой-то его знакомый вновь попал в “мягкий дом”, как иногда называл такие места оперативник, или уральского оперативника волнует ещё что-то.

Для Киры эти две недели прошли весьма и весьма странно. Было необычно, просыпаться утром не из-за звона будильника, или криков соседей, а от голоса близкого человека, так ещё и зовущего её на завтрак. Учитывая, что сама она ещё за пять минут до сдачи всех бумаг думала, будто это всё глупая шутка, и в последний момент Феликс резко развернётся, и всё… Но он отдал их. Более того, позже Кэп выдал ей новый паспорт, где вместо ставшей уже привычной пустоты в её ФИО красовалась запись: “Ветрова Кира Феликсовна”. С удивлением, девушка обнаружила и ещё один факт. Вместо обычного для большинства людей прочерка в строке “титул”, аккуратными печатными буквами было выбито: “Графиня”.

Квартира, снятая на время пребывания команды в Екатеринбурге, была пускай и небольшая, но с тремя комнатами, а также кухней, за которую они отвечали по очереди. Кира не знала, как реагировать на это, ведь уже привыкла к своей каюте на “Утренней Заре”, но всё-таки комната ей даже слегка понравилась, пускай и хотелось всё очень сильно поменять. Следующим шоком для девушки стала защёлка, которую на второй день проживания небольшой семьи здесь установил Ветров, чтоб Ласточка могла спокойно закрываться внутри в случае надобности: если на сипе замочные скважины были на каждой двери, ведь, всё же, иногда перевозили и людей, а потому было необходимо, чтоб никто лишний не мог войти, но вот в личной квартире, особенно после съёмных, увидеть такое она не ожидала.

Было довольно сложно привыкнуть, что теперь она не сирота. Девушка подозревала, что и для Феликса это тоже было тем ещё испытанием, а потому решила, что если он предложит отменить эту акцию милосердия, то Кира не будет закатывать скандал. Но сначала прошла первая неделя, потом вторая. Пришло осознание, что Капитан не отступится. В голове иногда ещё мелькало сомнение, но быстро исчезало, не выдерживая сравнения с реальностью.

До сих пор бывали кошмары. Сожжённый дом, пепел и сажа, кровавые озёра… В голове после них всегда был бардак, пускай сейчас и не доходило до приступов кашля, и уж тем более до невозможности дышать. Мысли путались, она терялась в пространстве, пугалась собственной комнаты, считая, что её похитили. Обычно это длилось пару минут, не более. Пару раз случалось и до пятнадцати. Но после появлялся Феликс, разбуженный криками девушки, и успокаивал её.

Часто после таких кошмаров, Кира перебиралась в комнату оперативника, которого будила и просила поболтать. Это было тоже в новинку. Вообще, бывшей беспризорнице казалось, будто это всё сон, последствие больной фантазии девушки, мечтающей о семье. Не может быть всё так просто. Чтобы случайный человек с улицы, совершенно незнакомый и, по сути, чужой, вдруг мало того, что подарил дом, дал какие-никакие деньги, так ещё и удочерил беспризорницу.

Феликс зашёл на кухню, и почти сразу прошёл к холодильнику. Он протянул руку, достал оттуда сыр и кирпичик масла, после чего закрыл дверцу и направился к настенным полкам. Там он вынул буханку хлеба. Пожалуй, проще было бы нанять кого-нибудь для готовки, но Кэп ненавидел такие решения. Несмотря на своё происхождение, на сбережения и вклады, ему не хотелось возвращаться в прошлое. К тому же, было желание приготовить поесть самостоятельно.

Когда Ветров вернулся в комнату, он не застал приёмной дочери. Лёгкая улыбка, потом он огляделся. Пожалуй, всё-таки стоило хотя бы немного украсить здесь. А то полупустые шкафы напрягали донельзя, пускай в таком виде и необходимо было сдать аренду. Хотя, Кира, наверное, не одобрила бы. За прошедшее время, пришло осознание, что бывшая беспризорница не особо любит излишне-богато обставленные дома, впрочем, как и сам Феликс. Собравшись с мыслями, до слуха донёсся шум воды, вытекающей из крана у раковины.

— Ласточка, когда закончишь, давай на кухню, завтракать пора! — крикнул оперативник, после чего вернулся за стол.

Солнце уже принялось за работу, и по улице, протекающей снизу, уже бегали в спешке какие-то люди. В основном небогато одетые, спешащие на завод, или в магазин, но иногда можно было увидеть и частников. Взяв бутерброд с тарелки, он начал разглядывать этот пейзаж, за чем его и застала Кира. Девчонка тихонько подошла ближе, стараясь не привлекать к себе внимания. Феликса это слегка насторожило, но обернувшись, он увидел лишь улыбку приёмной дочери. Что-то показалось ему неправильным, и спустя пару секунд он осознал.

— Новая причёска? — произнёс оперативник, окончательно отвернувшись от окна.

— Ну, да? А почему бы и нет. Отрасли уже слегка, вот и решила, что пора бы пробовать что-то менять. — ответила Кира, на щеках которой стали вдруг видны красные пятна. —

Причёска Ласточки ныне была асимметричной из-за зачёса на правую сторону. Длинная чёлка, которая стала уже мешать глазу, оказалась убрана туда же. В целом, на этом самодеятельность девушки и закончилась, поскольку времени было не особо.

— Хм… А не хочешь сходить к парикмахеру? Просто, я, конечно, верю в твои умения… Но почему бы не попробовать? — проговорил вдруг Феликс, стараясь придумать, что вообще должен был бы сказать в такой ситуации. — Придумаешь что-нибудь, а тебе сделают, и объяснят, как поддерживать именно так… —

— Если честно, то это было в моём списке “Что я буду теперь делать”, но слегка позже… — рассмеялась Кира, после чего продолжила. — Пап, спасибо… —

— Слушай, могу странный вопрос задать? — проговорил Кэп, после чего продолжил. — Ты правда так быстро свыклась с мыслью, что теперь моя дочь…? —

— Да нет конечно, Фел. Это непривычно, странно, и звучит как какой-то плохой анекдот. Или сказка. Представляешь, идёшь по улице, а тебе на голову сваливается непойми кто, непойми откуда, и предлагает тебе вернуть твою старую жизнь в новых декорациях? — голос Киры слегка дрожал, на пару мгновений она испугалась, что вот именно сейчас ей и предложат всё отменить… Смех вырвался сам по себе.

— И я нет… Но знаешь, я правда счастлив, что могу попытаться улучшить твою жизнь. — мужчина тоже рассмеялся, разглядывая лицо собеседницы. — Знаешь, это даже слегка комично… Сам иногда не могу поверить, что реально всё так развернулось. Быть может, так будет лучше. Кстати, приятного аппетита! —

— Спасибо… За всё. — ответила девушка, после чего вдруг разрыдалась вновь, напугав оперативника.

— Ласточка, что случилось?... — нота испуга пронеслась в словах Феликса, после чего тот обнял девчонку.

— Всё хорошо… Я просто рада, правда… И вообще, с каких пор ты такой сентиментальный человек? — попыталась рассмеяться бывшая беспризорница, после чего обняла Феликса.

— Не знаю… Кир, ты в безопасности, и я обещаю, я не оставлю тебя больше. — Капитан старался сказать ещё хоть что-нибудь, но слов не было. Они обнимались около минуты, когда вдруг девушка вспомнила о напитках.

Оперативник поднялся, подошёл ко второму столу, где совсем недавно звякнул электрический чайник. Он разлил воду по кружкам с чаем, после чего поставил одну рядом с приёмной дочерью, вторую же выпил залпом самостоятельно.

— Слушай, Фел, ты хоть не устаёшь от меня? — спросила вдруг Кира. — Я ведь веду себя… Не знаю, даже, как описать. Как взбалмошная дурочка какая-то… —

— А чего уставать-то? — рассмеялся Ветров, после чего глянул прямо в ярко-зелёные глаза собеседницы. — Запомни, пожалуйста… Я никогда от тебя не устану, не откажусь и так далее. Просто, потому что так и есть. Хорошо? —

— Просто… Я не знаю, что со мной… Когда мы только встретились, я была какой-то другой. А сейчас, ну вот правда, ребёнок малый… — с грустью проговорила девушка.

— Это нормально… Знаешь, ты была лишена счастливого детства, тебе пришлось стать взрослой слишком рано, а теперь внутренний ребёнок наконец-то вырвался на волю. — спокойная улыбка Капитана, как и всегда, завораживала.

— Спасибо… — тихонько проговорила Ласточка, после чего уже громче спросила. — Так что, мы, получается, сегодня зайдём в парикмахерскую? —

— Зайдём. — глухо ответил мужчина, в душе смеясь над всей этой ситуацией.

Кира чем-то напомнила ему Алису. Снова. Маленькое, слегка болезненное мгновение. В голове вдруг страх. Точно ли он не ищет замену сестре? Тут же чёткий ответ: “Конечно нет. Не стал бы такое делать ни за что”. Феликс остался на кухне, мыть посуду. Всё же, самостоятельно исполнять все эти бытовые задачи для него было каким-то успокаивающим занятием, будто медитация, спортзал, или хорошее сражение на ближнем оружии.

Поход по городу был донельзя спокойный, отчего было очень непривычно. Пускай последние две недели здесь повысили уровень безопасности, так как местный отдел Службы пытался хоть немного загладить вину за допущенный теракт и побег опасных заключённых. Делалось, конечно, всё своеобразно. Теперь ВДС дежурили сутки напролёт, заменяя друг друга только по истечению топлива, а на улицах чаще стали встречаться полицейские. Екатеринбург словно замер в ожидании, будто он живой зверь, ощущающий близость охоты, или лесного пожара.

Найти на молчаливых улицах Уральской Столицы парикмахерскую оказалось проще, чем думал Кэп. Конечно, здесь не как в Петрограде, когда на одной улице можно встретить штук шесть разных салонов. Но всё же найти такое место получилось на главной торговой улице — Вайнера, она же Успенская, как её называли раньше. Когда к власти пришёл Совет, большинство топонимов, изменённых красными и белыми, было решено оставить на выбор людей. От того и получилось, что одни места сохранили свои имена, а другие получили новые.

Около часа Феликсу пришлось слоняться между лавками и магазинами, занявшими себе места на Вайнера. Когда только столько появилось в России? Помнится, ещё до Гражданской, ему случилось общаться с ребятами с Урала, один из них как раз был с Екатеринбурга. Рассказывал тогда, что вот, на Успенской не столь богатый выбор товаров. А теперь же! Здесь можно было найти два довольно дорогих ресторана, лавку с разными прекрасными изделиями из уральских самоцветов, известных, как показалось Кэпу, вообще во всём мире, да оставшиеся со старых времён помещения, принадлежащие, например, торговой империи братьев Агафуровых. Кроме них, конечно, парикмахерские, которых было тоже две штуки, и небольшой кабак. Наверное, было и ещё что-то, упущенное оперативником, но и изучать всё было некогда.

Наконец, Кира вышла из слегка душного помещения. В ушах ещё слышался лязг ножниц, да и причитания парикмахера, удивлённого состоянию волос. Конечно, бывшая беспризорница раньше самостоятельно “ухаживала” за ними, а потому получалось не очень хорошо. Но всё же получилось. Из зеркала на неё глядела удивлённая девчонка-подросток, а никакая не бывшая беспризорница, и это грело душу.

По-новому с ней заиграл ветерок, слегка дующий по длинной прямой улице. Раньше он касался почти всей головы, успокаивал, охлаждал, но сейчас с правой стороны ему открылась будто новая преграда: непривычная чёлка, нарочито угловатая, кончиком своим касающаяся островатого подбородка девушки, добавляющая лёгкий хаос, асимметрию. По большей части, теперь почти не чувствовались слабые дуновения, что приятно. Правда, было бы это ещё месяц назад, и она, пожалуй, срезала бы снова почти под корень, чтоб получить мальчишечьи волосы: на улице это было полезнее. Но теперь, впервые за долгое время, захотелось чего-то нового.

Феликс сразу заметил знакомую фигурку в гвоздичного цвета водолазке. Глаза задержались на бледноватом лице, которое, порой, казалось болезненным, но не было таковым. К тому же, что даже слегка смешило Кэпа, кисти рук у девушки были загоревшие. Это иногда сбивало с толку. Причёска Киры ему показалась даже излишне дерзкой, но потом в голову пришло и осознание. Мысленно он сравнил то, как девушка выглядела раньше, и как выглядит сейчас. Улыбнулся, и подошёл к приёмной дочери.

— Рада? — проговорил он, взглянув в её глаза.

— Спасибо большое… — Ласточка довольно кивнула, после чего сама спросила. — А что мы дальше делать будем? —

— А это вот хороший вопрос. У нас с тобой есть ещё пара часиков, поэтому, я предложил бы пройтись. — усмехнулся Капитан, после чего направился куда-то в сторону центральной площади.

Феликс заметил, насколько унылыми теперь кажутся улицы, когда знаешь о присутствующих тут и там агентах Службы: нету никакого духа авантюризма, никакого ощущения опасности. Идёшь себе спокойно, разглядываешь скучные и бесцветные прилавки, лишь изредка замечая пару красивых деталей вокруг. Пожалуй, в такие моменты хочется вновь оказаться в бою, где всё резкое, активное, безумное. Снова испугаться за свою жизнь, обмануть смерть… Вдруг, до ушей донеслась слабая мелодия гитары. Сознание вновь провалилось на пару мгновений, перед глазами предстала сцена, как Трикс отобрала у Гавриила гитару, было это, наверное, уже после свадьбы Алисы, и тогда начала играть какую-то свою мелодию. “Всё же, странными мы были детьми” — усмехнулся мужчина, после чего развернулся к спутнице, которую, сначала, даже не заметил.

— Кира, а вообще, как ты к музыке относишься? — спросил он, когда наконец вспомнил про парикмахерскую.

— Да, вроде хорошо, а что? — рассмеялась девушка.

— Интересно стало, играть умеешь? — голос был слегка приглушённым.

— Не-а, никогда не приходилось. — ответ последовал незамедлительно, и после него вновь настала пауза.

В один момент музыка вдруг прекратилась. Следом за этим раздались крики. В общем движении, Феликс и Кира двинули в их сторону. Людей на улице почти не было: будний день, да и в такое время, когда большинство ещё на своих рабочих местах. Краем глаза он уловил движение двоих дежурных, стоявших на посту рядом. На ходу оперативник достал саблю. Кира же вытащила из своей сумочки нож.

Перед глазами открылась странная сцена. На каменной плитке смежной улицы без движения девушка с чехлом от гитары. Её левая рука неестественно выгнута. Рядом мужчина и женщина, стоящие с гитарой, кричат на неё.

— Всем оставаться на местах, полиция! — из-за спины Феликса раздаются крики дежурных, которые на бегу достали оружие.

Кира с разинутым ртом смотрит на происходящее. Без долгих размышлений, она кидается к лежащей на полу. Капитан где-то за спиной спрашивает что-то у пары с гитарой. Те кричат про беглянку и воровку. Бывшая беспризорница мягко касается плеча, переворачивает. Под глазом синяк, нос сломан. На руке она замечает ссадины. Сразу после этого, Ласточка поднимается.

— Фел, тебе стоит на это взглянуть. — начинает девушка, но жестом Кэп её останавливает.

— Итак, вы говорите, что родители этой особы? — спрашивает он у пары, всё также держащей гитару. Рядом с ними уже остановились полицейские, которых, видимо, остановил Феликс своей ксивой СДБ.

— Да, именно! Ей ещё рано выходить из дома! Ещё и в таком виде! — кричит женщина донельзя писклявым голоском. — Вообще нельзя, так тем более чтобы идти и играть здесь! —

— Как Вы можете доказать, что являетесь её родственниками? — кажется, Ветров разглядывает валяющуюся без сознания на полу девушку.

— У нас документы есть. — грузный голос полноватого мужчины в официальном костюме заставляет обратить на него внимание.

— Отлично, значит предъявите их в участке. Прошу также обратить внимание уважаемых жандармов на состояние особы, потерявшей сознание. Отчётливо видны следы ударов, а также неестественно вывернутую левую руку. — спокойность оперативника заставила “парочку” дрожать.

Вдруг, мужчина с разворота запустил гитарой в лицо одного из полицейских, а второго в этот же момент дама огрела сумочкой. Ещё до того, как они успели среагировать, Кира метнула нож в ногу женщины. В то же мгновение Феликс рывком добрался до мужчины, после чего в пару движений повалил противника на пол. Пытаясь отбиться, последний несколько раз ударил кулаком в живот, но это не помогло. Резкий смех сбил с толку, пускай и не отвлёк от драки. Жандармы в это время уже оправились от резкого нападения, и помогли в драке.

Всё закончилось быстрее, чем ожидалось. Феликс стал осматривать вещи пойманных, где среди всего прочего наткнулся на небольшие часы. Мгновение. Другое. Вдруг, странная мысль. Он начинает вертеть ими, разглядывать.

— Знаете, а вот если бы не эта штука, я бы даже мог поверить переигрыванию Вашей жёнушки. — рассмеялся Капитан в глаза мужчины. — Британские часы. Ну Вас же должны были инструктировать! Признавайтесь, ваша глупость, или Ми-Шесть настолько уже глупы? Хотя, и так понятно. —

— Фел, что происходит? — удивлённо проговорила Кира, разглядывая повеселевшего оперативника.

— Самое глупое раскрытие шпионов в мире! — торжествующий Ветров глядел на окружающих. — Одного понять не могу: зачем на мелкую-то напали? —

— Она по-настоящему наша дочь. — пропищала женщина, после чего Ласточка порылась в сумочке той. Кроме пистолета, она обнаружила там ещё и документы.

— Не врёт, бумаги правда на их имена. Правда, всё равно не пойму, зачем били её, и зачем на нас напали… — со смесью упрёка и недовольства проговорила Ласточка. — Кстати, пап, держи. — она кинула в руки Феликса обнаруженное оружие.

— Вальтер ПП! Как оригинально. — нотка разочарования в этой фразе была даже комична, отчего бывшая беспризорница рассмеялась. — Так… Берём всех троих, младшую в больницу отправьте, и мне сообщить, когда в себя придёт. —

— Так точно. — отозвался лишь дежурный, вызывая по рации помощь.

Кира была удивлена произошедшему, из-за чего почти весь оставшийся день она раздумывала, что вообще это было. Правда, ответ пришёл уже вечером. Феликс попросил именно её пойти и поговорить с очнувшейся подозреваемой, у которой обнаружился перелом. Сначала девушка думала отказаться, но всё же согласилась, ведь ей, наверное, было бы проще всего “установить контакт”, как выразился про это оперативник.

Сейчас Кира присела рядом с Феликсом на скамейку в беловатом коридорчике больницы, ожидая, пока документы отца и дочери будут проверены. Перед её глазами пронеслись воспоминания, как Арина набросилась на неё и стала душить, даже не осознавая происходящего. А ещё — раненная Тая, пытающаяся их разнять. Крики боли. Беспокойный сон, переживания. Наконец, выписка. Захотелось проведать Таю, не виделись ведь уже два или три дня, но весь экипаж “Утренней Зари” был сейчас в другом корпусе. Быть может — после разговора. Наконец, вернулся очередной полицейский.

— Можете пройти. — коротко бросает тот, после чего открывает дверь.

Девушка бросила взгляд на приёмного отца, оставшегося ждать результатов, после чего шагнула в почти пустую палату. На одной из коек она сразу заметила испуганную девушку, обхватившую руками свои колени.

— Привет? — произнесла Кира с лёгкой ноткой страха. — Ты как? —

— Кто ты? — отозвалась почти безэмоциональным голосом раненная. — Судя по тому, что я тут заперта, из Службы? — она рассмеялась.

— Ну, хорошо… Значит, сначала познакомимся. Я — Кира. — сказала бывшая беспризорница, подойдя чуть ближе. — А тебя как звать? —

— Тори. Дочь британских шпионов. — всё таким же голосом произнесла спасённая. — Так понимаю, меня это не красит, но всё равно. Хочу помочь. Не хочу в тюрьму. —

— Ухты! Вот это имя. Полное, или сокращение? Ты тут родилась, или просто язык так хорошо выучила? — с явным интересом проговорила Ласточка, разглядывая приунывшую собеседницу.

— Ты так и не ответила на мой вопрос… Кто ты. — кажется, британке не терпелось узнать ответ.

— Я ж сказала! Кирой звать… Ну, авиатор я. Мы с папой моим крики твои услышали, побежали помогать. — рассмеялась бывшая беспризорница. — Ты прости, гитару твою мы спасти не сумели: её о лицо полицейского разбили… —

— Тори. Просто Тори. Не хочу больше никогда вообще слышать полную форму. — слегка со злобой произнесла новая знакомая, но было ясно, что эмоция эта относится не к собеседнице. — Русский язык учила в школе, здесь же. Если ты просто авиатор, то почему тебя полицейский пустил? —

— Поболтать… Я ж типа в твоём спасении участвовала… — на ходу придумать более убедительный аргумент у девушки не получилось. — А тут вот как оказалось… Ну и ещё, меня попросили с тобой поговорить, вот. —

— В общем, из Службы, или их полиции. Ну и хорошо. Скажи, что я готова сотрудничать со следствием и всё такое. — снова успокоившись, произнесла шпионка.

— Кстати, на мой вопрос ты тоже не ответила… Но, раз уж на то пошло, то рада, что ты готова сотрудничать… А вообще, может реально как-нибудь поболтаем просто так? — Кира слегка обиделась, что её пытаются послать.

— Как я? Как человек, который узнал о том, что его семья не те, за кого себя выдавали, и те, кто пытается уничтожить место, где его приютили. А про поболтать — боюсь, не пустят, да и ты не захочешь, на крайний случай не поймёшь. — помолчав, ответила британка и лёгкая тень улыбки показалась на её лице.

— Ой, а вот про “не поймёшь” не надо. Ты ж сама даже не представляешь, что там и где я прошла. А вообще, чего ты из себя такую всю убитую горем строишь, Тори? — ярко-зелёные глаза девушки замерли, разглядывая раненную.

— Будто бы что-то может быть такое здесь, чтоб меня понять. — буркнула та в ответ, а потом продолжила. — Ненавижу жизнь, ибо она полное… —

— Сложно, наверное, понять. Хотя мне это чувство знакомо. Моих, вот, сожгли… — усмехнулась Кира, слегка недоговаривая свои догадки, после чего добавила. — Думаю, мы ещё с тобой поболтаем, Тори. Пойду передам, что у тебя есть чего-то, что мне ты рассказывать не хочешь… — она остановилась в ожидании.

— У вас собираются украсть сип, прямиком в ОАФИ, после чего разобрать и изучить, чтобы повторить. — проговорила после минутного молчания британка, чуть подскочив на кровати.

— Ого… Интересно. Ну ничего, это решаемо. До встречи, Тори! — проговорила Кира, после чего пошла к двери. — Сейчас после меня тут ещё, наверное, придут… —

— А можешь не уходить? — произнесла почему-то с надеждой только что безэмоциональная новая знакомая.

— Надо хотя бы Фела позвать, а так да, наверное… — тут же отозвалась бывшая беспризорница, оглянувшись через плечо, и вспоминая почему-то бабушку, как та ухаживала за ней, после чего вышла за дверь.

Эпизод 10. Штормовое предупреждение.

Дождливая уральская ночь удивляла своей красотой, и каким-то странным теплом. Капли, барабанящие по каменной плитке, собирались в огромные лужицы, от чего идти становилось трудно. Огромный силуэт “Малахита” разрубал небо, озаренное частыми ударами молний, отчего казался ещё страшнее. Его тёмно-зелёные прямоугольные грани стен казались безумным творением дикой природы. Ветер безумно трепал волосы и капюшоны отряда оперативников, недавно прибывших в город. Шум скрывал звуки их шагов, из-за чего казалось, будто бы весь мир сейчас сосредоточился здесь.

Свет фонарей еле пробивался через тёмную пелену, освещая ангарную дверь, за которой должна была оказаться “Утренняя Заря”. Шаг за шагом отряд приближался к ней. В это же время ещё один отряд под управлением Гавриила уже отправился в сторону вылета, чтобы не дать раскрыть заблокированный выход. Феликс же, пожалуй, в очередной раз пожалел, что рядом нет Сирого с его излюбленной взрывчаткой. Парой движений он указал на вход.

Отряды были сформированы ещё вчера, и столичные оперативники уже сработались с “Крымом”. После целого дня, ушедшего на допрос британской семейки, а быть точнее взрослой её части, Капитану раскрылась большая часть плана ОАФИ по краже сипа. Пожалуй, это могло бы стать поводом для настоящей войны, а потому необходимо было предотвратить её. Армия РНД, как думал не только Ветров, была не готова к полноценным боевым действиям, пускай и сохранила огромное наследие двух сторон Гражданской Войны, но большинство настоящих военных либо остались партизанить со своими отрядами в лесах, либо отказались сотрудничать.

Показания Виктории Вайолет Торн, представившейся Кире как Тори, дали исчерпывающие описания всех планов, а последовавший допрос её отца подтвердил общие детали. Подозревая, что всё может пойти не по плану, Гавриил и Феликс решили задействовать для операции только прибывших из Северной Столицы оперативников. Благо, день прибытия совпал с днём попытки ограбления. Решение разделиться на три отряда принадлежало самому Капитану: так можно было перекрыть все возможные пути отхода противника.

В этот раз, правда, приёмную дочь Ветров попросил остаться “дома”, вместе с Генрихом. Всё же, он переживал. Здесь должно было стать жарко: допустить кражи сипа нельзя никак, а потому операция будет проходить под дружные автоматные очереди и пламенные стены огня. Рисковать не хотелось, да и Кэп опасался, что вместо оценки окружения будет вечно отвлекаться на состояние Киры.

Эхо отзывалось на каждый шаг, сделанный в тяжёлых ботинках по каменному полу ангара. Окружённая тьмой и строительными лесами, которые уже завтра должны были разобрать, “Утренняя Заря” напоминала древнего морского ящера, запертого в аккуратную деревянную клетку. Небольшой отряд из шести человек остановился, дабы перевести дыхание и включить фонарики. Феликс шёпотом осведомился о состоянии группы, после чего они начали продвигаться дальше.

План был безумным донельзя. Пока первая группа под управлением Феликса шла бы через главные лестницы “Малахита”, стараясь первыми прийти на точку, вторая должна была пройти по боковой лестнице, чтобы закрыть клещи. Она же впоследствии страховала: в случае, если у Ветрова что-либо пойдёт не так, или информация об ангаре окажется ложной, то им предстоит не выпустить сип в открытое небо. Была ещё и третья группа, чьей единственной задачей было уничтожить тот, если тот всё же прорвётся через Гавриила, для чего использовались боевые машины, на которых прибыли группы поддержки для штурма Центра Вещания.

Лёгкая штурмовая группа Феликса успешно добралась до необходимого ангара, где стоял небольших масштабов сип, после чего заняли свои позиции. По обозначенному Торном старшим плану, его хотели транспортировать на юг, в сторону Ирана, через чьё воздушное пространство уйти к колониям Франции или Британии. Но оперативники, конечно, собирались предотвратить это. В коридорах раздались шаги. В мгновение воцарилась тишина.

Группа Гавриила, на вооружении у которой было два ручных гранатомёта, заняли позиции и стали ждать сигнала. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Выстрел вдали, в районе нужного ангара. Подрывники остались у выхода из “Малахита”, в то время как остальная тяжёлая штурмовая двинулась на подмогу лёгкой, которая очень скоро понадобилась.

Свет в ангаре не загорался, но даже так Феликс сумел разглядеть силуэты около семнадцати человек, вошедших внутрь. Дождавшись, когда те зайдут внутрь достаточно, чтобы отрезать их от выхода в коридоры, Ветров скомандовал: “Свет!” — и включилось основное освещение.

— Неизвестная группа, вы обвиняетесь в попытке угодна сипа. Сложите оружие, мордой в пол и руки за голову. — проговорил он спокойным, но командным голосом.

Шпионы, проигнорировав слова Ветрова, что, впрочем, он и ожидал, ринулись врассыпную. Началась стрельба. Несколько людей, что побежали к коридорам, упали под градом пуль. Автомат стрекотал с огромной скоростью, иногда даже казалось, что сейчас он выскочит из рук, но всё же оставался на месте. Обойма кончилась незаметно, за ней и вторая. Глянув на выход, Капитан заметил вторую группу, после чего отбросил оружие, ставшее бесполезным, и вынул из ножен саблю. В обход, через все возможные укрытия, дойти до сипа, на всякий случай. Заиграла новая мелодия выстрелов, к бою присоединилась вторая группа, чей огонь смог подавить отстреливающиеся группки шпионов.

У самого входа на сип перед ним оказались ещё двое британцев, которые, по всей видимости, решили всё же исполнить свою задачу. Прежде, чем те успели опомниться — он лишил их огнестрела: первого Кэп рубанул саблей прямо по руке, от чего тот выронил свой пистолет, пока другой рукой поднял дуло автомата второго вверх. После, Феликс пнул автоматчика ногой в живот, до сих пор удерживая его оружие, тот пошатнулся.

— That's all. — произнёс Ветров, когда повалил на пол обоих противников и закрыл браслеты наручников на их руках.

Вскоре, бой за ангар завершился. Когда подключилась вторая группа — исход уже был очевиден. Пока Гавриил со своими людьми подавляли любые попытки британцев выйти из своих укрытий, туда прорывались штурмовики, после чего судьба была предрешена: смерть. Брать пленных было почти бессмысленно: в здании Службы сейчас под охраной находились Тори и её отец, а новой информации здесь бы всё равно не вскрылось. Выжившую двоицу сначала тоже думали добить, но решено было оставить на будущее: может, знают что-нибудь новое, да и, они ж военнопленные, как никак.

После удачной миссии, пока обе группы собирали улики, и снимали последствия боя для отчётов, к Феликсу подошёл Гавриил, попивая что-то из своей фляги. Он немного прихрамывал, из-за чего Кэп сразу догадался о ранении.

— Технические помещения проверили? — Ветров рассмеялся, глядя на удивлённое лицо друга.

— Что? Зачем? Закрыто же! — тут же проговорил тот, собираясь уже подозвать кого-нибудь, чтоб проверил.

— А, я видимо не рассказывал… Просто, вспомнилось, как в июне мы тоже ангар со шпионами ОАФИ штурмовали. Собственно, там в техническом помещении каком-то оказалась Кира. — Гавриил не мог разделить веселья с другом. — У тебя как нога? Чего уделал? —

— Так, ясно дело, пуля задела. А ты погляжу целёхонек. — отозвался уральский оперативник. — Погоди-ка… Ты Киру во время штурма встретил? Чего блин? Как тебе её с собой вообще взять позволили? Не думал, что она тоже из шпионов? —

— Я не идиот, Гавр. Ты это знаешь, вроде как, и уже давно. Во-первых, за всё время слежки, особенно сколько там был наш человек, никаких восемнадцатилетних девчонок там не было. Во-вторых, я смог найти досье на неё. Правда, там нету ничего до её четырнадцатилетия, пока паспорт не получила, но всё же. Нету там никаких связей с разведками ОАФИ. Что уж говорить про другие страны. — с лёгким негодованием произнёс Феликс. — А с верхушкой… Тут да, меня даже из-за этого на “Утраченный Ковчег” ставить не хотели. Комаров отмазал. —

— Мне бы так… Сделал какой-то бред, а тебя отмазали… — сказал Гавриил, после чего рассмеялся. — Главное, что в итоге ты тут, друг. —

— Это точно. Слушай, тебе не кажется всё это каким-то странным? — вдруг стал предельно серьёзным Кэп.

— В смысле? Что тебя отмазали? — усмехнулся Чистяков.

— Да нет же… Сам посмотри: это уже, наверное, четвёртый или пятый раз, когда я за месяц сталкиваюсь со шпионами ОАФИ. Их будто кто-то сливает. Начинает напрягать… — продолжил Феликс свою мысль. — Даже здесь… Ладно, я могу поверить, что Тори и вправду по собственному желанию их предала. Что Торн старший не хотел ничего говорить. Но… Эти ведь явно должны были заметить отсутствие этой пары? Говорю про старших, девчонка не знала ни о чём. Я уже слегка успел копнуть под неё. —

— Везде ты всё успел… Как ты за день умудрился раскопать что-то про какую-то случайную девчонку из Екатеринбурга? — усмешка Гавриила показалась слегка неуместной, но Ветров не подал виду. — Не думаю, что сливают. Сам подумай: стали бы Ми-Шесть настолько рисковать международным статусом? —

— Вот это вот и оно. Не нравится мне вся ситуёвина. — снова спокойный голос Капитана удивил уральского оперативника.

— Мне тоже… Увидим ещё, к чему придёт. Там закончили, кажется. Ну что, пора идти отсыпаться. Завтра день тяжёлый, подготовка, как никак… — проговорил Чистяков, после чего зевнул. — Давай, до завтра! —

— Бывай, Гавр. — ответил Феликс, смотря в спину уходящему другу.

Итак. Вот он и остался один. Здесь, посреди темноты. Какой дальнейший план? Пойти домой, завалиться спать? Или может идти побродить по тёмному городу? Может завалиться в здание Службы? Что он там будет делать? “Что же… Совместим приятное с полезным. Решено.” — пронеслись в голове мысли, и Феликс отправился пешком в сторону съёмной квартиры.

Дождь ослаб, превратившись в лишь отголосок того бедствия, что было ещё час или два назад. Увы, в бою Кэп потерял счёт времени, а часы носить с собой отказывался. Что-то вроде традиции, или какого-то странного ритуала. Ещё со времён Гражданской Войны. Он вспомнил, почему их нет. “Точно…” — подумал Ветров, шагая по тёмному асфальту улицы среди серых зданий.

Гражданская война. Сколько же пафоса было тогда на земле его Родины. Белые и красные, монархисты и коммунисты. Несколько больших группировок, потерявших всякий смысл. Как говорили некоторые выжившие с тех времён: “отец против сына, брат против брата”. Адмирал Колчак, ставший почему-то Верховным Правителем России. Чёрный Барон, он же Врангель, победивший в политической игре против Деникина, и укрепивший Крым. Владимир Ильич Ленин, объединивший за собой рабочий народ, набирающий популярность повсюду, и почти одержавший победу в этой игре. А посреди всего простые люди, расколотые на лагеря, но не все.

Некоторые решают сохранить нейтралитет в этой войне. Например, семья Ветровых. Пускай и не вся, Феликс остаётся верен Российской Империи, продолжая сражения на Черноморье, продолжая участие в бессмысленной мировой бойне. Не всем нравятся такие дела, но красные соглашаются не трогать нейтральный Петергоф. Вдруг — страшная весть. Люди с криками “Долой буржуев!” закидывают огненными смесями дома и расстреливают выбегающих жителей.

Роковое письмо. Подпись друга на страшных словах. Боль и унижение. А главное, Феликс узнаёт о истинных убийцах семьи. Нет, это не красные, а люди, чьи идеалы он отстаивал и защищал. Армия, что клялась в сохранении чести русского мундира, убила своих соотечественников, уничтожила мирных людей. Стерпеть это было невозможно. Тогда ещё совсем молодой и вспыльчивый Ветров не выдержал, и никогда не сожалел за то, что совершил.

Команда крейсера “Тавриды” любила своего Капитана. Не раз они выходили под его руководством победителями из боя. Он старался сохранить каждого, не взирая на его происхождение и статус. Для него все были людьми. Решение было спонтанным. Шесть сотен моряков. Несколько месяцев работы, договор с ещё несколькими кораблями. Бунт. Пока его небольшая армия отвлекала внимание, он пробрался на “Евстафий” — флагман флота, где бросил вызов самому Чёрному Барону.

Короткий смех. Попытка “отговорить от глупости” и его резкий отказ. Принятый вызов. Толпа моряков и честная дуэль. Редкость для тех времён, и уж тем более между кем-то из высшего состава. Но Пётр Николаевич решил лично остудить пыл “зарвавшегося мальца”, а потому согласился. Ненависть и злоба, затмившая разум молодого офицера. Сабельная драка. Самая глупая из всех возможных ловушек. Он попался. Тогда Феликс был лишь сильно ранен, и Барон сохранил его жизнь за смелость. Но вот не свободу.

Его заключили там же, где под охраной находились военнопленные с германского фронта. А всё, на что хватило собранной армии — это удар трёх кораблей по “Евстафию”, что из-за него затонул. Но в итоге, почти все поднявшие бунт были казнены, а офицеры, вовремя переметнувшиеся на сторону Врангеля, пускай и остались в немилости, но сохранили все свои награды и звания. Новым флагманом была названа “Таврида”, в назидание всем, кто ещё попробует устроить переворот. Но по случайности, именно здесь Феликс повстречал немецкого инженера и механика дирижаблей Генриха фон Констанца, который, по случайности, а быть может и специально, защитил его от других пленных, возненавидевших его, как врага.

Когда подходили войска красной армии, Чёрный Барон решил вместе с флотом уйти в свободное плавание, чтобы сохранить хотя бы людей. Гениальная операция по переброске. В то же время Феликс и некоторые пленные, среди которых был и Генрих, смогли вырваться на свободу. Вернув себе и китель со всеми знаками отличия, и личное оружие, сохранённое из уважения Врангелем, и оставленное при отступлении. И разбитые карманные часы. Подарок Алисы, пришедший вместе с радостным письмом о рождении его племянницы, и уничтоженные в дуэли.

Помнится, когда пришёл Совет, Феликс был настроен скептично, и даже относился к нему с некоторым отвращением. Но время спустя, он слегка поменял своё мнение, и решил, что будет пробиваться в Службу Державной Безопасности. Когда к нему пришли, и предложили вступить. Не задумываясь, он согласился. Так было бы проще когда-нибудь настичь тех, кто предал его, и покарать.

На глаза вновь навернулись слёзы. Так давно их не было, а за этот месяц, который уже раз? Что-то происходило с ним, Феликс это понимал, и было тошно. Столько лет скрываемые эмоции, когда-то стоившие ему шанса на победу, вдруг стали вновь вырываться наружу. Лучший внештатный оперативник столицы. Легенда для академии. И вдруг плачет посреди пустой улицы, вспомнив о каких-то часах! Впрочем, нет… Не каких-то. В подарке убитой сестры. “Завтра ещё и праздник… Точнее, уже сегодня утром…” — подумал мужчина, когда добрался до подъездной двери. Уже через сорок минут он упал на диван в гостиной, отключившись.

В этот раз снов не было. Было даже слегка странно. Он уже привык видеть эти причудливые истории, созданные его подсознанием. Быть может, когда-нибудь он навсегда застрянет среди них, когда погибнет… Феликс проснулся, оглядывая окружение. Небольшой столик перед диваном завален разными бумажками, кое-где видны схемы Генриха, работающего над очередной идеей следующей модификации “Утренней Зари”. Лёгкая улыбка мелькает на лице мужчины: вспомнил, как они втроём разрабатывали первый проект этого сипа. В комнату врывается Кира, которая каким-то образом услышала пробуждение оперативника.

— Доброе утро, Пап! — проговорила девушка, положив странный свёрток на стол. — Как спалось? —

— Ломаешь все устои, Ласточка? — усмехнулся Ветров, тут же воспрявший духом от вида приёмной дочери. — Да, в целом как всегда… —

— Понятненько… Фел, с Днём Рождения… — немного смущённый голос Киры удивлял даже больше, чем факт знания её о празднике: последнее можно было хотя бы объяснить тем, что об этом рассказал Генрих.

— Спасибо, доча… — кое-как сумел только проговорить Феликс, до сих пор слегка ошарашенный.

В это же время немного неуклюже девушка подняла свёрток, и подала отцу. Развернув его, он увидел новенькие наручные часы, купленные, наверное, в одной из местных лавок. Феликс поднял удивлённый взгляд, и увидел глаза Киры, полные надежды, с пылающим огоньком внутри. “Решил всё менять? Значит и здесь пора тоже” — пронеслась в голове мысль. Мужчина улыбнулся.

— Как тебе? — слегка покрасневшие щёки выдавали смущение Ласточки.

— Это чудесно, правда… — ответил Кэп, неуклюже надевая на руку часы.

Лёгкий холодок гладкого серебряного корпуса на руке, и аккуратная кожа ремешка. Циферблат из латуни с аккуратными цифрами, вырезанными на ней и заполненными каким-то чёрным материалом, подчёркивающим их. Три стрелки, аккуратно проходящие свой недлинный путь. Мягкое стекло, накрывающее их. Тихий звук работающего механизма, отмеряющий точное время.

— Точно? — спросила девушка, заметившая первоначальное смятение отца. — Я просто заметила, что ты вроде разбираешься в часах и всём таком, а сам их не носишь… Иногда, это, наверное, неудобно… Вот и решила… —

— Да, Ласточка, всё хорошо… Они очень удобные, правда… Спасибо! — произнёс Ветров, подойдя ближе. — Не против, если обниму? —

— Конечно не против! Ещё спрашиваешь… — ответила Кира, усмехнувшись, после чего сама бросилась с объятиями к Феликсу.

Минут пять прошло, после чего они отошли друг от друга. Лёгкая улыбка воцарилась на лице Капитана. “Всё же, когда есть кто-то родной, пускай и не по крови, это приятно…” — подумал он, глядя на девушку. Кира же в это время думала о всякой ерунде, и представляла, какой жизнь будет дальше. В мысли пришёл очередной слегка глупый вопрос.

— Фел, слушай… А когда мы закончим со всей этой ситуацией, то есть, когда вернёмся из Центра Связи, и золото найдём… Можно будет мне как-то в школу походить, что ли… А то, вышло, что я её довольно сильно пропустила. Не глупая, конечно, читать, писать, считать умею, и всё такое, да и кое-какие умные книжки читала. Но вот с теми же языками… Когда-то начинала, видимо, но так и не закончила… — проговорила она смущённым голосом. — Просто, негоже как-то… —

— Понятное дело, что я постараюсь придумать, как тебе учиться можно будет. Правда, сначала надо будет понять, что ты вообще знаешь, а чего нет… Но это дело пары часов, ха. — ответил слегка серьёзно Феликс, после чего продолжил. — А с языками, тут ещё проще. Немецкий — попрошу у Генриха тебя поучить, но ты должна понимать, что он у нас слегка строг. А вот английский, или уж тем более французский, будет посложнее… —

— А разве нельзя попросить Тори, чтоб она мне с английским помогла? — вопрос девушки ввёл мужчину в ступор: “И вправду, почему нельзя?”

— Ну, если она сама знает, то думаю, что можно. — усмехнулся Ветров, раздумывая о том, где можно найти знающего французский человека. Догадался он довольно быстро. — Французский, пожалуй, я тоже знаю, где достать можно. — он усмехнулся. — Правда, я давно не общался с этим человеком. Впрочем, пока, давай остановимся на немецком, как первой попытке, хорошо? —

— Спасибо! — отозвалась повеселевшая Ласточка.

— Ну, пошли завтракать, наверное? А то там Генрих уже заждался, небось. — проговорил оперативник, после чего направился в сторону кухни, откуда доносился прекрасный запах блюд, приготовленных немцем.

На кухонном столе обнаружились клюквенный пирог, а вместе с ним вишнёвый сок и слишком аккуратные треугольники бутербродов с сыром, будто вырезанные под линейку, что, правда, давно зная механика, Феликс отрицать не стал. За завтраком, все трое болтали о чём-то отстранённом, а потом обсуждали все последние события. Генрих был весьма удивлён новому для Ветрова аксессуару, поскольку и сам не знал, что именно купила Кира. Та же, в свою очередь, жадно вглядывалась в клюквенный пирог, который, как оказалось, ела впервые. Наконец, пришла пора идти на планёрку для обсуждения окончательного плана штурма Центра Вещания.

Капитан удалился в свою комнату, где его глаз упал на вещи, перенесённые из каюты на время модернизации и ремонта. Он оглядел их, и вдруг заметил белоснежную ткань кителя, висящего на вешалке за дверью. Усмехнулся, и почему-то задумался. Потом, кое-как нашёл в коробках и свою бескозырку. Удивив даже самого Феликса, старая его форма оказалась как раз. Остальное он дополнил своими повседневными чёрными брюками и авиационными ботинками. Странное и непривычное чувство одолело его: слишком долго Кэп даже не прикасался к этой одежде, кроме как чтобы перенести её куда-либо.

Кира, одетая в свою красную футболку и шорты, с накинутой авиаторской курткой: сегодня природа, как часто бывает на Урале, решила, что Екатеринбургу не хватает холодов, а потому настал сильный ветер —, стояла в коридоре. Рядом в ожидании стоял и Генрих, надевший в этот раз не только белую рубаху и пиджак, а ещё и безупречный изумрудный жилет. На руках оказались замшевые перчатки такого же тёмно-зелёного оттенка. Но чего девушка точно не ожидала, так это увидеть у немца чёрный высокий цилиндр, от которого старческое лицо механика слегка смешило.

Наконец, дверь комнаты Феликса открылась, и он показался на пороге, вызвав общее удивление у своих спутников. Всегда слегка загоревший Капитан, с чьего чуть островатого лица почти никогда не пропадает спокойная улыбка, вышел своей привычной походкой, закрепляя на поясе ножны для сабли. Слева на груди висят два ордена. Белый крест с рисунком Георгия Победоносца и красный крест с двумя небольшими мечами. В ножнах Кира заметила и золотой эфес сабли, который обычно казался металлическим.

— Капитан… Но… — заговорил Генрих, глядя на мужчину.

— Хватит с меня бояться прошлого. — отозвался Ветров, рассматривая реакцию друзей.

Ласточка была удивлена не менее, чем немец, но по той причине, что не ожидала когда-либо увидеть отца в таком виде. Тем более, что он откуда-то нашёл чёрную бескозырку с аккуратными белыми швами, и надписью “Таврида”. На его плечи ниспадали две чёрных линии с вышитыми золотом якорями. Почти сразу девушка отметила и ещё одну деталь. На левом боку виднелся неаккуратный порез, словно кто-то попытался уколоть, зашитый нарочно красными нитями, сильно выделяющимися на фоне снежной ткани кителя.

— Кстати, удивительно, но форма мне ещё как раз… — проговорил Феликс до сих пор ошарашенному механику.

— Герр Ветров, Вы точно в порядке? — сказал немец, будучи явно настороженным.

— В полном здравии и уме, мой друг. Просто решил, что так я буду выглядеть более представительно, да и к тому же, стоит и вправду отпустить то, что было. Всё же, я именно как парадную эту форму и считал, правда давно очень не использовал. — спокойный голос Капитана успокоил наконец механика, после чего мужчина продолжил. — Ну что же, пройдёмте, господа и дамы! —

— Пап, выглядишь чудесно! Словно из сказок, прямо… — звонко прервала диалог Кира, после чего рассмеялась.

Ветров тоже засмеялся, и только Генрих был до сих пор в смятении, из которого его вывел оперативник, предлагая наконец выдвинуться. Помешкав, механик порылся в карманах, обнаружил ключи, после чего открыл дверь и отправился на улицу. На их компанию большинство встречных реагировали с удивлением: редкая сцена, увидеть в Екатеринбурге кого-либо не просто в имперской форме, так ещё и флотской!

Люди останавливались, обсуждая увиденное. Некоторые подходили спросить, что происходит, пару раз подошли даже потревоженные волнением дежурные, но только увидев ксиву СДБ, тут же отпустили компанию, попросив не будоражить воображение местных. Впрочем, уговаривать их не было необходимости: что Феликс, что тем более Кира, или Генрих, не привыкли к такому вниманию, и поспешили на встречу.

— Кого я вижу! — громкий голос слегка прихрамывающего Гавриила огласил ангар “Утренней Зари”, когда он заметил Феликса. — Небось, в таком виде отправишься и в Центр Вещания? — друг рассмеялся.

— Боюсь, что мои привычки уже давно отошли от поведения капитана второго ранга, а уж тем более графа. — кивнув головой, спокойно ответил Ветров. — Впрочем, это нужно скорее для правильной эмоциональной окраски. —

— Соглашусь… Эх, видела бы тебя Трикс! — Гавр улыбнулся, после чего продолжил. — Право не припомню, чтоб ты вообще носил при нас свою форму, мой друг! —

— Носил, но не эту. А Трикс, пожалуй, была бы удивлена, но зная её пацифизм, я боюсь, ей бы не понравилось. Как бы при этом я сам не симпатизировал идеям гуманизма. — отозвался Капитан, оглядывая друга, нарядившегося в форму Службы Державной Безопасности.

— Тоже верно. Впрочем, не важно. Нас уже заждались. — переключился на основную тему Чистяков. — Кира и Генрих будут участвовать в бою? —

— Будем, куда денемся! — отозвалась Ласточка, дерзко глянув в глаза Гавра, со смятением уставившегося на неё.

— Будут. — подтвердил Ветров, приобняв за плечо приёмную дочь. — Не будем же задерживать наших временных друзей. Пройдёмте. —

Собрание прошло весьма успешно. За пять часов довольно нудных диалогов, которые Кире слушать было скучно, пускай она и понимала важность этих дел. Пару раз, она и сама подавала идеи, что можно сделать, и как действовать придётся. Под конец конференции все её участники, коих было пятеро человек, не считая Киры и Генриха, вымотались как черти, отчего решили поскорее отправиться на боковую. Гавриил же, после собрания, подошёл к Феликсу, и передал небольшой свёрток.

— Кстати, ты может с нами пойдёшь? — произнёс задумчиво Капитан.

— Не могу, Ветер, сам понимаешь… Занят немного. К тому же, всё равно завтра увидимся все. — сказал Чистяков, после чего поклонился на прощание. — Хорошего празднования, друг! —

— Спасибо. — спокойным голосом проговорил Феликс, после чего догнал приёмную дочь и механика.

За окнами больничного крыла Службы уже потихоньку темнело. Таисия Журавлёва, собравшись с мыслями, сидела на краю кровати, раздумывая то ли о Каде, то ли о чём-то ещё. На её лице была улыбка, вместе с веснушками подчёркивавшая её радость. Уже скоро их с поэтом должны были выписать, что не могло остаться незамеченным для радистки, изрядно уставшей от сорочки и бесформенных тапочек. Тем более, что пока она жила в палате, у неё не могло быть даже оружия, из-за чего девушка чувствовала себя беззащитной.

Неожиданно для Таси, за её спиной открылась дверь. Двое человек аккуратно ввели под руки совсем молодую девчонку, после чего покинули палату. Гостья была одета в такую же больничную сорочку. Конечно, радистка заинтересовалась своей новой соседкой. Первым делом она обратила внимание на осанку: гостья сидела на своей кровати, обхватив колени и слегка ссутулившись. Потом, Тае удалось разглядеть и чёткий овал лица девушки, словно сошедшей с портретов британских аристократических семей. Её пепельно-русые волосы извивались словно небольшие змейки, падая на плечи, и скрывая чуть оттопыренные уши, которые Журавлёва заметила по случайности.

— За что сидишь? — отрешённо проговорила гостья, заметив Таю.

— Я? Я тут не сижу, а выздоравливаю… — куда более звонкий голос радистки разнёсся по комнате.

— А… Ясно. Я Тори. Мне семнадцать. Ты? — всё также странно ответила соседка.

— Таисия. Можно Тая. Двадцать четыре. — ответила радистка, после чего стала рассматривать болезненно-худую собеседницу.

На мраморно-бледном лице отчётливо виднелись синяки от бессонницы, и один побольше, словно оставленный чьим-то кулаком. Прямой и тонковатый нос был заклеен пластырем, а сверху ещё и закреплён марлевой повязкой, завязанной на затылке. Но самое необычное в Тори, пожалуй, были ярко-голубые глаза, которые, правда, были какими-то пустыми, безэмоциональными, без какого-то внутреннего огонька.

— Будем знакомы. — слегка устало произнесла британка. — Как оказалась здесь? —

— Ну, на меня напали и чуть не убили, а потом ещё раз, ну а под конец, меня спасли друзья. Как-то так. У тебя какая история? — радость Таисии так и не покидала её, несмотря на состояние новой знакомой.

— В чём-то мы с тобой похожи. Меня тоже чуть не убили. Правда, мои собственные родители… Ну а ещё, они шпионы из ОАФИ. Не знаю, даже, что тут круче? — слова Тори казались слишком серьёзными, чтоб быть чем-то вроде сарказма. — Ну и спасли меня какие-то ребята… Мужчина с приёмной дочерью. Так и не поняла, кто они… —

— Погоди… Так ты, выходит, шпион? А почему… — задумалась Журавлёва, но её прервала соседка.

— Я не шпион, и никогда им не являлась. Была рождена уже здесь, в России, и жила обычным ребёнком… До этого года. Когда узнала об истинном происхождении — не захотела мириться, и сбежала из дома. Сначала хотела просто жить, но эти двое меня нашли, и батя чуть не убил… Вписались эти двое, спасли, ну я и решила, что такого “счастья” мне не надо, и выложила всё на родаков. Ненавижу их. — кажется, британка была зла, пускай и скрывала это за своей отрешённостью.

— Прости… — проговорила Тая, но Тори её прервала снова.

— Не надо извиняться, я тебя понимаю. — усмехнулась впервые девушка, и вдруг в коридоре послышались шаги. Обе девушки замолчали в ожидании. Тася пыталась сосчитать по шагам, сколько там людей, и, кажется, это заметила соседка. — Четверо должно быть. —

— Откуда? — отозвалась радистка, тоже успевшая посчитать людей по звукам.

— А, да я гитарист, не обращай внимания. — проговорила новая знакомая, и снова умолкла.

Кто-то постучал в дверь, после чего весьма деликатно спросил: “Можно ли войти?” — и Тая тут же узнала голос Генриха. Взглянув ещё раз на соседку, и заметив кивок той, она громко произнесла: “Конечно!”. Дверь отворилась, за ней стояли все пятеро членов экипажа “Утренней Зари”, и Журавлёва сразу догадалась, что ошиблась соседка из-за бесшумных шагов Феликса. Радистка, уже достаточно оправившись от раны, вскочила и подбежала к ним, кинувшись на шею Када.

— Всем привет, ребят! — произнесла она, после чего отпустила поэта, и вдруг заметила Кэпа. — А с каких пор Капитан снова в своей флотской форме? —

— С этих самых, Журавлёнок. — сказал Зверев, слегка усмехнувшись. — Ну, если верить Кире, то вообще весь день так проходил. —

— И тебе добрый вечер, Тая. Как твоё состояние? — с привычным спокойствием произнёс Феликс, после чего продолжил. — Давайте, всё же, не будем толпиться в коридоре и будить всё больничное крыло. — сказав это, он шагнул внутрь, и встретился глазами с британкой.

— Здрасьте. — глухо произнесла девушка, не знающая, что ещё ей сказать.

— Привет, Тори! — звонкий голос Киры удивил ту не меньше, чем вид оперативника. — Ой, а вы уже небось с Тасей познакомились, да? —

— Ну, типа того… — проговорила Тори, до сих пор пребывая в удивлении.

Пока все остальные были отвлечены на Када и Таю, рассказывающих, как проводят время на реабилитации, бывшая беспризорница болтала со своей знакомой, насчёт того, чтоб когда-нибудь поучиться у неё английскому. Девушки договорились, и тогда Тори решила уточнить, кто всё же такие Феликс и его дочь, на что Кира мягко и со всей серьёзностью произнесла: “Мы — авиаторы. А у папы друг просто в Службе, вот и всё.” —, что успокоило подругу, понимающую, что у бывшего капитана второго ранга императорского флота, а Тори почти сразу определила это по эполетам, так ещё и с такими наградами вполне может быть друг где-то в СДБ, и не один.

Праздник отмечен был менее масштабно, зато, что называется, со вкусом. Небольшое, почти что семейное застолье, разные шутейки и глупые фразы, подколы… Как будто не было ни шпионов ОАФИ, ни ожившей белой армии… Просто спокойная встреча из-за радостного дня. Под конец явился и Гавриил, всё же сумевший выкроить пустое пятно в своём расписании, отчего получил особое внимание. Наконец, слегка странное молчание и взгляды на звёзды. Кире очень понравился этот тёплый вечер. Она лежала головой на плече Феликса, и изредка кидалась какими-нибудь комментариями, или рассказывала что-нибудь из прочитанного.

Тори же в это время сидела где-то в углу, пускай Ласточка и позвала её к остальным. Для неё это было как минимум странно: она, по сути, их враг, пускай и не по идеям, но по крови. Какой-то немыслимый и беспощадный страх пожирал её, а вместе с тем, и боль пожирала её всю изнутри, отчего чувствовалась лишь пустота — бездна, в которую предстоит упасть. Тихонько, чтобы никто не услышал, британка начала напевать что-то из слышанного ранее где-то на улицах, как ей самой казалось — песня про судьбу, испытания и немного гнева… То ли на жизнь, то ли на собственную глупость. Девушка не сразу заметила, как все присутствующие замолчали. Только уже допев, она поняла это, и слегка смутилась.

— Ты очень хорошо поёшь… — проговорила Тая, глядя на девушку. — Гитару бы ещё… —

— Нету гитары. — ответила лишь Тори, после чего отвернулась, накрылась одеялом и перестала реагировать на окружающих.

Только перед самым концом, к ней подошла Кира, и что-то положила в ящик тумбочки. Британка поглядела на горящие огоньки в глазах девушки, и лишь попросила, чтоб ей дали поспать. Внешне она хотела выглядеть другой, не как внутри, где всё сгорает, уничтожается, поглощается дурацкой пустотой. Безэмоциональность и глупое стремление казаться неприступной. Но что-то всё же ёкало где-то около сердца, и когда шумная компания соседки стала расходиться, она подошла к бывшей беспризорнице, и попросила, чтоб та её иногда навещала.

— Ты точно этого хочешь? — спросила Ласточка, слегка удивлённая такому поведению новой знакомой.

— Нет, просто так сказала. — отозвалась в своей манере Тори, после чего вернулась на койку.

Кира, пребывая в лёгком негодовании, всё же решила, что нужно будет иногда приходить. Как никак, её попросили об этом, да и сама она понимала, что на самом деле хочет общаться с Тори, поддержать хоть как-то в такую минуту. Быть может, заиграла память, и она сама вспомнила, как была маленьким ребёнком, оставленным на произвол судьбы, и как на её пути оказались те, кто помог.

Феликс был рад празднику. День этот навсегда ему запомнится, пускай и будет на втором месте, после праздника для Киры. Когда-то ведь он и мечтать не смел о таком счастье, а теперь… Вокруг семья, пускай и искусственная, и вообще не являющаяся таковой по крови, но Кэп точно знал: каждый здесь вступится за другого, поможет ему, попытается помочь и спасти. Слегка удивила его просьба Ласточки, когда та предложила, чтобы Тори тоже отправилась с ними на сипе, но Ветрову пришлось отказать: слишком опасно, да и сейчас лучше она побудет здесь, под присмотром Таи и Када. А дальше, ей, наверное, предложат на выбор или отправиться с “Утренней Зарёй”, или пойти под программу защиты свидетелей. Приёмная дочка с пониманием отнеслась к этому, и даже была обрадована, что есть хотя бы мимолётный шанс.

Позже, уже дома, Феликс приготовил Кире несколько бутеров, после чего послал её спать. Сам же, в это время, остался раздумывать над всем произошедшим за день, и заработался настолько, что не заметил, как уснул. А его рука с надетыми небольшими часами свесилась вниз с дивана, отражая лунный свет на ковёр.

Эпизод 11. Центр радиовещания.

Над серой громадой Уральской Столицы поднялось Солнце, озаряя своим светом каждый его уголок. Первые маленькие люди стали выползать из своих домиков, спеша на свою работу. Кто-то на заводы, кто-то в частные магазинчики, лавки. У каждого было какое-то своё дело, и всё внимание сохранялось только на нём. Кое-где на улицах виднелись разные лужицы: от совсем небольших и до огромных. Редкие автомобили и автобусы разрезали своими колёсами водную гладь, брызгая каплями во все стороны, из-за чего некоторые прохожие останавливались, ругаясь на чём свет, а другие лишь испуганно отпрыгивали, продолжая свой путь.

В самом сердце Екатеринбурга, где расположился штаб Службы Державной Безопасности, во внутреннем дворе остановились трое человек. Две девушки и мужчина. Одна из девушек обнимает последнего, глядя в небо. Вторая же отрешённо оглядывает парк. Наконец, над городом становится слышен тихий шёпот винтов. Сначала один сип, выглядящий, словно громадный воздушный кит, разрубает белое небо. Спустя пару минут пролетает ещё один. Весь взлёт малой боевой группы занимает всего полчаса, и она в полном составе заходит на круг, проносясь над администрацией города и исчезая где-то в северном направлении.

— Вы только вернитесь, ребята… — проговорила Тася, глядя в небо.

— Мы вас очень ждём здесь, на земле… — добавил Аркадий, любующийся своей любимой, а не следом ушедших в бой сипов.

Тори же завороженно повторяла в мыслях пролёт клина сипов, словно над головой пронеслась стая белых лебедей, ведомая жар-птицей, или ангелы смерти, несущие за собой решение Высшего Суда. Пронеслась мысль о мистической поэтичности прекрасной сцены, развернувшейся в небе, и сами по себе сложились несколько строк… Быстро достав блокнот, она черканула аккуратным почерком то, что пришло с этим странным и сиюминутным озарением. Наконец, она глянула на Таю и Када, стоявших рядом. Они были слегка заняты друг другом, а потому почти и не заметили, как призрачной походкой британка покинула их, вернувшись в палату.

Она взглянула на тумбочку, где со вчерашнего дня до сих пор томился свёрток, отданный Кирой. Любопытство взяло верх, и Вайолет, как бы она не желала избавиться от своего первого имени “Виктория”, но второе всё же любила, хотя и меньше, чем прозвище, выдуманное когда-то ради выступлений на улице с гитарой, выдвинула полку, откуда достала увесистый мешочек, связанный лентой у верха.

Тори положила свёрток на тумбочку, где потянула за края ленты, раскрыв его. Внутри оказались несколько монет, а также бумажные деньги и записка, с одной единственной фразой: “На новую гитару”. Девушка даже усмехнулась слегка, после чего снова завернула мешочек. “Выписаться надо, хотя бы… Потом уже о музыке думать. Да и со сломанной рукой не поиграешь.” — объяснила она для себя, стараясь отогнать безудержную радость: хоть что-то хорошее за последнюю неделю.

Таисия первой заметила отсутствие спутницы, но решила не придавать этому особого значения. Всё же, они во внутреннем дворе СДБ, что здесь вообще может пойти наперекосяк? К тому же, если бы британку пытались похитить, то она бы закричала, или подала хотя бы какой-то сигнал, а на крайний случай — она всё равно стояла в паре метров от них, а значит либо радистка, либо поэт заметили бы это в любом случае.

Уже через пятнадцать минут люди на каждом углу только и трезвонили про удивительную демонстрацию, которую видели в небе. Кто-то был напуган, кто-то уже строил всевозможные теории заговора, особенно после найденных украшений императорской семьи. Несколько местных газетёнок даже успели занести эти вести в свои утренние издания. Город, казалось, ожил в поисках ответов на свои вопросы, которые с радостью дала Служба Державной Безопасности: боевое крыло северного флота предложило свою помощь в подготовке пилотов ВДС.

Сказать, что Феликс переживал — ничего не сказать. В голове метались тревожные мысли, а вместе с ними и сожаление о принятых решениях. Взять с собой Киру в место, где скорее всего случится натуральная и безвкусная война, пускай даже дочка всегда будет рядом с ним. Чем он думал? К тому же, провести нормальную разведку тоже не получилось: мало того, что город-призрак был готов к появлению сипа, так ещё и попытался его уничтожить. Пускай избежать падения вышло, но появилась новая беда: видимо кто-то сливал информацию.

Сейчас воздушный кит вёл за собой небольшой клин чёрных металлических птиц: боевых сипов. “Утренняя Заря” шла впереди в первую очередь из-за своей повышенной бронированности: её масштабы не позволяли быть особо быстрой, пускай Генрих с Ветровым, пожалуй, всегда одними из первых выкупали новые двигатели, которые со временем сделали из неё самую быструю в своём классе. Если на них нападут раньше, чем на подлёте, или если в городе окажутся ещё зенитные орудия, кроме обнаруженных в ночную вылазку, экипажу под командованием Кэпа пришлось бы принять первые удары на себя.

Непривычным казалось стоять в его старинной форме, рассматривая собравшихся в зале командиров. Здесь и сейчас, капитан второго ранга Ветров был лишь наёмником, а не оперативником Службы. К тому же, присланными оказались трое довольно низких в ранге оперативника, никогда не пересекавшихся с “Крымом”, а тем более с “Чисом”, а потому Феликс решил для конспирации играть роль. Гавриил оказался раздосадован такой помощью от Столицы: всё же, не кражу леденцов расследуют, можно было бы послать и кого повыше. Но даже так, главное — прислали людей.

Пожалуй, впервые Кире что-то не нравилось в полёте. Странное ощущение навевали слоняющиеся в коридорах оперативники, да атмосфера, царящая на сипе. Правда, сильнее всего её пугал “Лист”. Ещё на утренней планёрке, когда перед самым вылетом командование снова монотонно объясняло задачи, девушка заметила этого паренька. Двадцать три года, небось ещё только выпустившийся из “академии”, о которой ей пару раз рассказывал Феликс. Но важным было другое… Этот человек натурально пялился на неё, и у Ласточки закономерно появилось очень неприятное чувство.

Худшим было то, что спустя час, когда бойцы приготовились к отлёту, заняв свои места в сипах, она пересеклась с ним в коридоре, пока шла на капитанский мостик. Ещё прежде, чем она успела среагировать, парень хватанул её за плечо и резко развернул к себе, сам сделав шаг навстречу, из-за чего оказался чуть ли не в паре сантиметров от неё. Ошалевший взгляд Киры, который он увидел, пожалуй, словами описать невозможно. Но мало того, хам ещё и додумался заговорить с ней.

— Мадам, вы, верно, спутали направление. Там, куда двигаетесь Вы — мостик, знает ли… Много бранящихся людей, да и важные дела. Думаю, Вам стоит лучше прогуляться в обратном направлении. — нарочито монотонно проговорил он, разглядывая удивлённую Киру. Глаза парня двигались сверху вниз. Секунду он разглядывал лицо, волосы, шею… А после завис, опустив взгляд чуть ниже ключицы. Когда Ласточка поняла, куда он пялится, на щеках проступила краска от гнева. Зрачки её сузились, отчего стали похожи на кошачьи.

— Слышь, тварина, глаза мои повыше будут. — произнесла она, после чего со всей силы врезала ему кулаком правой руки. Когда упавший от боли и удивления Лист глянул на девушку, та лишь поправила левой рукой рукав у запястья, после чего ушла на мостик.

— Так и запишем… — прошипел парень, по-животному впившись взглядом в удаляющуюся быстрым шагом фигурку девушки. На лице отразилась безумная улыбка.

Ласточка злилась неимоверно. Чувство омерзения смешалось с ненавистью. Внутри полыхало белым пламенем, горло сжимал тошнотворный комок, казалось, что ещё чуть-чуть, и она к чертям зарежет этого хама. “Что эта тварь вообще возомнила о себе!? Мало того, что лапает, так ещё и…” — девушка в мыслях выругалась, после чего сильно ударила по стенке прямо у двери на мостик. От гнева, который будто уже собирался вырваться и сжечь всё вокруг, она ворвалась на мостик, после чего направилась сразу наверх, к Фелу.

Реакция Феликса была слегка предсказуема, и Кира нисколько не удивилась предложению привязать охамевшего на внешней обшивке, куда-нибудь к хвосту, но отказалась, пускай в глубине души и очень хотела это исполнить. Правда, увы, Ветров не мог наказать оперативника прямо тогда: сипы в полёте, в любой момент может начаться бой, когда всем необходимо будет быть на местах. Зато он обнял дочку, и успокоил, поглаживая по голове. Потом мужчина всё же попросил Ласточку сидеть пока что в каюте, объяснив, что сам позовёт её, если что-либо случится, или когда они прилетят на место. Девушка, конечно, согласилась.

Назад идти было тяжело. Вместо того, чтоб провести время полёта в тёплой беседе с приёмным отцом, Кира была вынуждена запереться в каюте и, видимо, уйти с головой в мир чтения. Конечно, это было не так уж и плохо, но гнев переполнял её. Когда бывшая беспризорница проходила мимо места, где случилась драка, ладони непроизвольно сжались в кулаки, и она зачем-то до боли стиснула зубы. Но в этот раз никто её не тронул, от чего она была очень рада.

В каюте, как и всегда было слегка темновато, ведь Ласточка никогда не включала настольную лампу: пользовалась фонариком из тумбочки, ведь в этом было что-то волшебное. Она скинула с себя водолазку, оставшись в майке, после чего забралась на кровать. Сев, скрестив ноги, она достала “Графа Монте-Кристо” с полки, и продолжила чтение, отложенное столь на долгое время, пока сип модернизировали. Под шелест винтов, работающих на полную катушку, и рёв ветра снаружи, она стала представлять сцены из книги, и даже не заметила, как заснула.

Пока она спала, в замочной скважине раздался болезненный скрежет металла, а следом и щелчок. Но тяжёлая дверь каюты отвориться не пожелала: кроме замка были также и две щеколды, которые достать можно только изнутри. Обе они были сейчас закрыты впервые со дня её “заселения”. От удара чего-то о дверь, девушка и очнулась, но ничего не заметила и продолжила чтение. Хотя ощущение опасности больше и не покидало её.

Вскоре раздался голос Гавриила, вещающий из радиорубки о необходимости приготовиться к бою. Кира тут же вскочила, на ходу надев водолазку и накинув свою куртку. Оружие, как объяснил ещё перед отправкой Феликс, она получит только после высадки. Даже предложил самой выбрать! Но в мыслях крутилось только: “Чтоб удобное было, и полезное”. Ожидание тянулось, и вдруг за бортом раздался быстрый стук снарядов о брюхо исполинского воздушного кита.

Капитан пребывал в ужасном состоянии. Мало того, что пришлось идти вслепую: одна вылазка разведчиков, и та длилась около получаса, а после по ним открыли огонь два зенитных орудия этого поселения —, так ещё и какой-то придурок из молодняка доколёбывается до Киры. Мысленно, он уже представил все возможные способы, как “объяснить” этому идиоту, что тот ошибся, но всё-таки гуманизм взял верх; а вместе с ним действовал и профессионализм: сейчас не время, чтобы отвлекаться на что-либо. Грядёт воздушный бой, в который “Утренняя Заря” войдёт первой, как самая бронированная: отвлечь на себя силы ПВО поселения, чтобы боевые десантные группы уничтожили орудия.

Свершилось. Где-то в пятистах метрах впереди небольшой островок без леса, откуда валит дым. Руки автоматически нажимают клавиши, в голове в это время до сих пор бардак. “Тась, врубай сигналку, чтоб к бою готовились” — произносит Капитан, и глядя на молчащий динамик ждёт. Пара секунд, до него доходит, что обращался он к Таисии, а на радиорубке сейчас совершенно другой человек. Повторяет команду, уже произнося позывной Чистякова и по кораблю разносится: “Внимание, боевая готовность! Всем приготовиться!”.

Пока “Утренняя Заря” отвлекала вражеские зенитки, группам десанта предстояло самое сложное дело: захватить орудия и закрепиться для дальнейших боёв уже на земле, среди небольших деревянных домиков, против кучи людей.

Когда тридцатилетнему пилоту Тимуру только озвучили направление на Урал, как одного из лучших пилотов Службы, он был даже удивлён: мало того, что назвали “одним из лучших”, так ещё и отправляют в нормальный бой, коих он не видывал давно, пожалуй, ещё с Гражданской Войны. Но настоящий шок хватил его уже в Екатеринбурге, где на планёрку в своём белоснежном одеянии явился Феликс Ветров, под чьим руководством почти тринадцать лет назад сам мужчина пошёл в бой против Врангеля.

Удивление переполняло его. Перед глазами проносились воспоминания прошлого. Роковая дуэль, остальное соревнование. Побег самого Тимура из плена во время отхода войск Чёрного Барона. Потеря всего, полная пустота и негодование. Тогда, пожалуй, для будущего пилота Службы всё казалось потерянным. Но из ниоткуда явились люди Службы, со своим предложением. Согласие, и спокойная, умеренная жизнь в Москве… И вдруг встреча со старым знакомым, которого он считал погибшим.

Сказать откровенно, он испытывал некоторую гордость: снова служить под командованием капитана “Тавриды”. Снова смотреть на человека, изменившего его жизнь. Да, пускай, сначала всё казалось потерянным, но сейчас-то он понимал, что вся жизнь сложилась для него так только из-за этого совершенно идейного человека. Иронично? Пожалуй, да.

Вот и сейчас его до сих пор одолевала какая-то нота сомнения: стоило ли прощать Капитана за испорченную жизнь? Можно ли назвать его жизнь испорченной? Нет. А потому “Матрос”, такой позывной избрал себе Тимур, в память о своём прошлом, решил и вовсе не касаться этой темы. К тому же, в иллюминаторе боевого сипа Службы уже виднелось поселение.

Зенитки не пугали его, да и главной целью был как раз-таки захват этих зениток, для чего нужно было высадить десант. Сам же сип потом следовало увести на приличное расстояние до радиосигнала с “Утренней Зари”. Но в один момент всё пошло наперекосяк. Из-за плохой разведки, или невнимательности людей, все упустили третье орудие.

Открыт огонь был уже не по штабу. Снаряды пролетели в паре метров от Д-три, как называл вверенный ему сип Тимур. Десант уже высадился, и почти захватил орудие. Вторая зенитка, верно подумать, тоже подверглась атаке. И в это время “Матрос” увидел, как неожиданный козырь белых наводится на штаб. Вместо атаки малых групп, решено было обезглавить их.

Феликс стоял на мостике, заворачивая на ещё один круг: в мыслях было поддержать огнём атаку десанта на северо-западную зенитку, где дела у ребят шли похуже, из-за пулемёта, невесть откуда взявшегося в поселении. Снизу простучала ещё одна очередь зенитного орудия, и Ветров словно почувствовал на себе, как снаряды пробивают брюшную броню и режут около ядра.

По внутренней связи послышались перебивающие друг друга крики механика и стрелков. Реактор повреждён не был, что не могло не радовать, а вот турели передали плохую весть: появилась третья зенитка. Вдруг та снова застрекотала, в этот раз рубанув по одному из ведущих винтов. Отчёт был спокоен, но не мог его утешить: винт реставрации подлежит, поскольку повреждена часть гондолы, а не он весь. Лёгкий огонёк из неё, правда, не мог не напрягать.

Вдруг, Феликс увидел саму эту зенитку, что находилась уже на иллюминаторы. Прямое попадание пары пуль, пожалуй, пережить у “Утренней Зари” получится, но вот если вся очередь попадёт в мостик: это будет финал. Скорее всего оперативника просто выбросит из сипа. Громкая команда убираться всем из комнаты управления, и заткнувшиеся оперативники-руководители, пакующие свои вещицы.

Орудие заработало. Ветров в душе приготовился к смерти, извиняясь мысленно перед Кирой, когда перед ним возник Д-Три, перекрывший собой путь этой очереди. Несколько снарядов, конечно, прошили его насквозь, ударив о стекло иллюминатора на мостике. Защитивший его сип загорелся, и по связался по радиосвязи с мостиком “Утренней Зари”.

— Капитан, было честь служить с вами. За “Тавриду” и спокойную жизнь. — произнёс знакомый в прошлом голос, после чего Д-Три ушёл на поворот. Пара мгновений, и сип всей своей горящей махиной ударил по третьему зенитному орудию, и от удара сдетонировали боеприпасы. Огромная огненная волна промчалась куда-то к небу, похоронив под собой останки боевого сипа и его пилота.

— Связной, передай дальше: “Всем выжившим, поселение осталось без защиты. Штурмовым группам готовиться к высадке”. — произнёс Ветров, раздумывая над произошедшим.

— Капитан, десант сумел закрепиться в обоих точках. Передают о работе пулемётов врага. — отозвался из радиорубки Связной. — Каков следующий приказ? —

— Штабную команду на мостик, пускай готовятся к бою. Группам поддержки сначала пройтись орудиями сипов по прилегающим территориям, и только после высаживать вторую волну. — голос мужчины был спокоен, пускай внутри и бушевала гроза. Нажав необходимую кнопку на пульте, он добавил. — Генрих, поднимись на мостик. Необходима твоя помощь. —

Посадка прошла гладко: группа десанта с Д-Три выбила превосходный для посадки пустырь, а потому получилось вполне успешно поставить и дополнительно укрепить наземный штаб. После высадки второй волны, все оставшиеся сипы поднялись в воздух, чтобы оказывать поддержку очередями из турелей. Феликс вместе с Кирой и Гавриилом тоже сошли с “Утренней Зари”: машиной остался управлять Генрих.

Когда Кира получила в своё распоряжение два металлических пистолета на семь патрон в обойме, она была удивлена: мало того, что в пистолетах такого типа обычно делают обоймы на восемь, так ещё и в целом, получить два таковых, вместе с шестью обоймами. Холодная сталь была слегка непривычна девушке: всё-таки, она не очень часто держала такое оружие у себя в руках. С собой она также взяла шпагу, которую получила после победы над захватившими Зарю белогвардейцами: Генрих торжественно отдал её по возвращению после отдыха на сип, со словами, что теперь это оружие принадлежит ей. Немец даже успел дать ей пару уроков владения клинком, что, пожалуй, не прошло даром.

Гавриил, вооружённый автоматом, шагал чуть впереди от Кэпа и его дочери: боялся, что в случае нападения, этих двоих попытаются убить в первую очередь. Пускай отряд был и небольшой: всего девять человек, включая самого Чистякова, Ветра и Киру. Что-то в груди ёкало, было плохо. Прошлый день выдался отвратительным. Во время визита в больницу для душевнобольных, его догнала страшная весть: погибла его знакомая, к которой он всегда приходил. И теперь он чувствовал себя трижды виноватым, а потому боялся за друга и его Ласточку.

Сердце резко застучало, когда Кира по случайности обернулась и увидела, кто именно сопровождает их. Метрах в пятнадцати шла тройка человек, которые должны были закрывать тыл, и среди них был Лист, как его называли попутчики, это был именно тот человек, что пару часов назад лез к ней, девушка сразу узнала его. Переживание дочки, конечно, Ветров заметил мгновенно. Он почти бесшумно спросил, что произошло, и поняв ситуацию, резко развернулся, после чего шипящим голосом посоветовал Листу держаться подальше от девушки.

Тот покорно и испуганно кивнул, но стоило только Феликсу отвернуться, и Ласточка услышала какой-то шёпот со стороны тылового отряда. Но подумать об этом времени не было: из-за угла выскочил человек с автоматом, мгновенно открывший огонь. Авангард принял удар на себя, отчего один из них был убит.

Пуля пробила лёгкое, причём не насквозь. Шанса спасти оперативника нет — раненный Гавриил, почти мгновенно сделавший перекат за стену здания, осознал это сразу. Феликс и Кира также успели укрыться, и в этот момент с флангов ударила группа поддержки, которая подавила сопротивление врагов, почти под ноль выкосив жителей.

Скомандовав отвести раненых к штабу, Феликс, взяв остатки своего отряда, направился к ратуше: их оказалось всего четверо, и плюсом фланговые группы поддержки. Гавриил пытался что-то сказать против, но он и сам понимал: нельзя упустить администрацию, иначе они сбегут.

Только, пройдя ещё два дома, снова завязался уличный бой, в которой, правда, в этот раз увязла группа “Кургана” — и на помощь ему выдвинулся “Тень”. Оба оперативника: старший и младший сержанты — в любом случае должны были через время объединиться с количественно большей группой майора “Мачты”, а потому Ветров принял сложное решение: оставить группы бороться, пока малая группа с целью диверсии и захвата правительства поселения.

— Кир… Прошу тебя, будь аккуратна. Я отлично понимаю, что уйти назад ты не согласна, да и я тебя не пущу одну, а проверенных людей не осталось. Поэтому… Просто, будь осторожной. — проговорил Феликс слегка сбивчивым голосом.

— Обещаю, пап. — ответила та, и добавила. — И ты тоже. —

— Хорошо, Ласточка. — настоящая улыбка проступила на лице Капитана ненадолго, и вновь сменилась привычной спокойной.

Дальнейший поход был спокоен: то ли из просто не замечали из-за окольных путей; то ли принимали за своих из-за наряда Кэпа. Но это играло им только на руку, и вскоре они оказались у нужного здания. Здесь же была и импровизированная радиостанция. Но внутри было пусто, за исключением разбросанных тут и там бесполезных бумажек с бессмысленными сейчас словами и строчками из стихов.

Когда Кира чуть отошла, чтобы осмотреть радиорубку, пока Феликс был занят кабинетом, где, видимо, и заседало управление, послышался выстрел снаружи. Прежде, чем девушка успела среагировать, в дверном проёме появился Лист. Только увидев её, мужчина жадно облизнулся. Он рывком преодолел всё расстояние, что было между ними, после чего схватил её за куртку.

— Помнишь, что ты сделала, бесполезная ты оборванская с… — начал оперативник, но его прервал удар кулаком в живот.

Но боль была недолгой. Лист лишь засмеялся, после чего выпрямился и схватил левую руку девушки, выворачивая её, и параллельно пытаясь стянуть куртку, что практически сразу и сделал.

— Сейчас ты у меня по-другому запоёшь… — произнёс извращенец, преодолевая участившееся дыхание, и пялясь на неё. Только продолжению было не бывать. В затылок Листа влетели три пули, после чего в упавшее тело кто-то метнул нож.

Ласточка, только что испугавшись до смерти, и теперь спасённая, даже не сразу заметила, что на орудии убийства аккуратная гравировка белой гвардии, а когда она это осознала — убийца уже оказался в комнате. Но он не нападал, что заставило её замереть на месте.

— Ненавижу таких уродов. — усмехнулся белый, после чего перевернул труп лицом кверху, и особо изощрённо вырезал глаза мертвеца. — Ему они не были нужны, а тем более не будут нужны сейчас. —

Кира, не зная, что делать, стояла и дрожала. В один момент она вспомнила про свой пистолет и навела его на врага, выпустив все семь патрон в него, но из-за дикой тряски рук после переживаний, а ещё из-за хорошей скорости реакции у белогвардейца, все семь пуль улетели в молоко.

— Негоже так, мадемуазель, стрелять в своего спасителя. — произнёс тот, после чего добавил. — Отступитесь, и я сохраню вашу жизнь, а быть может, даже свободу. —

— Ну уж нет. — в голосе вновь проснулось что-то звериное, уличное. Адреналин хлынул в кровь с новой силой, когда она достала шпагу.

— Вы не оставляете мне выбора. — сказал белогвардеец, вынув из ножен свою рапиру. — Да начнётся драка. —

Кэп услышал выстрелы и почти мгновенно рванул в радиорубку, по пути вынимая саблю для удобства в ближнем бою. Внутри всё сжалось, а сердце стало бить с огромной скоростью. Когда на мужчина оказался на пороге, перед ним предстала картина: на полу труп Листа с вырванными глазами, а над ним стоит мужчина в белогвардейской форме, схвативший за горло Киру.

— Отпустил её. — вместо спокойного голоса, вырвался только металл.

— О, новый соперник? Неплохо. — белогвардеец усмехнулся, после чего бросил Ласточку прямо в окно, от удара о которое девушка вырубилась.

Не задумываясь, Феликс пинком оттолкнул противника, и бросился в дыру в окне. На полу перед стеной лежала Кира, исцарапанная осколками стекла и, как показалось Ветрову, без дыхания. Он опустился на колени перед ней, схватил, начал трясти, но не заметил каких-либо изменений.

— Сочувствую, парень. Уж не знаю, кто ты ей, но девка хорошо дралась. Почёт её мастеру. — усмехнулся белый, вышедший из-за стены. В мыслях Ветрова пронеслось: “Этот чёрт вышел через дверь! Да он издевается!”

— Ты за это ответишь. — сталь в голосе Капитана заставила противника чуть отступить.

— Извольте, хотя бы, назвать имя своё? — улыбка на лице белогвардейца стала хищной.

— Ветров Феликс Александрович, капитан второго ранга российского императорского флота. — отчеканил, пожираемый гневом, Кэп.

— Верховный Правитель России, Александр Колчак. — улыбка искривила незнакомое лицо ещё сильнее, и в белом не было заметно даже малейшей схожести с Колчаком.

— Ты не он. — усмехнулся Ветров. — Я служил при Колчаке, и, поверь, знаю, как он выглядит. Значит, сдох всё-таки… Ну что же, жаль. —

— Хватит болтовни. — прорычал Лже-Колчак, после чего направил в сторону Кэпа свою рапиру.

Феликс ответил тем же. Дуэлянты разошлись, после чего Кэп крикнул: “Начнём”. Сабля и рапира столкнулись и взгляды противников сошлись. Колчак старался использовать скорость против него, но на его манёвры было легко отвечать, тем более что в случае чего он был готов выхватить кортик.

Верхний блок, выпал. Слабая защита справа у противника, явная ловушка, Ветров отступает на шаг. Снова блок, но теперь левый нижний. Прыжок в сторону. Лже-Колчак продолжает напирать. Чувствуется, что он не из современных простаков, иногда даже ощущение, что противник предугадывает его действия. Наконец, Феликс перестаёт обороняться, и лёгким ударом сабли пытается выбрать рапиру: враг роняет оружие, пускай и успевает сделать перекат назад.

Лже-Колчак в гневе хватает пистолет Киры, где, по его подсчётам должна быть ещё как минимум одна пуля, но пистолет лишь глухо стучит. В непонимании, он метает его в Ветрова, тот отвлекается, чтоб увернуться, и противник хватает шпагу его дочери. Звучит выстрел, и Кэп чувствует резкую боль в ноге.

— Что же, нашу дуэль прервали, сеньор Ветров. Уверен, мы ещё вернёмся к ней, но мне пора. Ваши люди уже скоро будут здесь. — произносит белогвардеец, и словно в подтверждение его слов, над головой Феликса проносится несколько пуль прямо в сторону Лже-Колчака. — Уходим, нам не победить тут. —

Глаза Ветрова заслезились: он мало того, что упустил Лже-Колчака, но к тому же ещё и потерял дочь. Прежде, чем он успел что-то понять, чей-то тяжёлый ботинок вырубил его, отчаявшегося и сломленного, возненавидевшего свою жизнь во второй раз.

Кира очнулась от боли где-то в районе спины. Перепуганная и не до конца осознающая происходящее, она вдруг поняла, что осталась без шпаги и одного из пистолетов. А перед её глазами в этот момент кто-то пнул раненного Феликса прямо в голову. Не задумываясь, она выхватила второй пистолет, навелась, и нажала восемь раз. Слабость одолела её почти сразу после этого. Девушка из последних сил попыталась доползти до отца, но отключилась почти у самых его ног.

Эпизод 12. В поисках истины.

Небо над великим городом на Неве было пустым, и слегка удивляло как его жителей, так и гостей. Снующие тут и там люди, обрадованные столь долгожданным теплом, накинули летние белые и цветные одежды, отправившись бродить по известным местам. На улицах стало больше музыки. Казалось, Северная Столица проснулась от долгого сна.

По Невскому проспекту в свойственной им манере проходят толпы, снующие то и дело в поисках очередной достопримечательности, а иногда и просто так: интереса ради. Посреди этого потока людей сильно выделяется один: в отличие от многих, шагает этот парень один, разглядывая что-то под своими ногами, лишь иногда поднимая глаза на очередные крики каких-то зазывал, или ругань туристов, которым в очередной раз не понравились цены.

Наконец, в толпе появляется девушка, разодетая по последнему писку моды: аккуратное облегающее ярко-красное платье в пол, вычурные золотые украшения, белые перчатки и косынка. Парень замечает её почти сразу, сразу поправляет свой песочный пиджак, слегка двигает бабочку, выравнивая её, и направляется к ней навстречу. Пара секунд, и она его тоже замечает. На лице тут же появляется улыбка.

— Привет, Ирис! — произносит Сирый, глядя в глаза девушки. На его лице простоватая улыбка, доведённая до совершенства, чтоб скрывать внутреннюю бурю от работы в Службе Державной Безопасности. — Как добралась? —

— Солнышко, уж лучше б ты меня в следующий раз подвёз… Все эти… Ну, сам понимаешь. Ещё и места почти не найдёшь, чтоб хотя бы пару минут передохнуть. — произнесла та почти шёпотом, после чего поправляет бабочку парня. — Ты представляешь, у нас дома ремонт затеяли! —

— Ох… И чего это так? — удивлённо произнёс оперативник, после чего подал локоть, за который Ирис тут же схватилась, и они пошли по проспекту. — И где ты будешь ночевать? —

— Не знаю… Вот и хотела бы узнать, вдруг, мой дорогой, получится у тебя отдохнуть? Уж больно мне не хочется оставаться в какой-то съёмной квартире, ещё и с прислугой… — девушка фыркнула, и демонстративно задрала голову.

— Конечно получится, милая! — отозвался парень, не замечающий никаких изъянов в своей возлюбленной. — И что же, на сколько деньков? —

— На дней двадцать, и это минимум… — как бы стесняясь, отозвалась модница. — Я всё пойму… —

— Нет-нет! Всё хорошо, я не против. — он улыбнулся, после чего добавил. — Может по пути зайдём в ресторан? —

— Буду очень рада! — Ирис вздохнула, и мечтательно посмотрела на Сирого. — Идём же скорее! —

Прошло уже две недели, как Капитан отдал ему этот свой странный приказ: копать под самого генерала! Энтузиазм начал сбавляться… Конечно, оперативник понимал, что просто так бы не получил такую сложную задачу, а потому принял её за проверку, и решил исполнить. К тому же, личный интерес: сын Бердюкова давным-давно положил глаз на Ирис, а потому Арсений, он же Сира, конечно, сам искал, как бы отбить девушку. Некрасиво? Возможно. Но предавать людей и Родину ещё менее красиво, а потому — работка оправдана.

Правда, за прошедшее время ни малейшего намёка на хоть какое-то продвижение по делу. Ещё и так неудачно подвернулся долгожданный отпуск: вход в здание Службы ему пока закрыт, а значит, что порыться в бумагах и отчётах не выйдет. Чем только думал Кэп? Да чёрт его знает… В “инструкции”, найденной там же, откуда когда-то Сирый достал папку “Gold”, также не оказалось ничего полезного, кроме тройки адресов, куда в случае чего необходимо отдать всё найденное. И что в таком случае делать?

Ушедший в размышления, оперативник шёл молча и почти не слышал ничего вокруг. Слушать унылую болтовню спутницы про очередной модный показ, или поход в театр, или новую проделку Бердюкова-младшего вообще не хотелось. Но когда они подходили к ресторану, слух выцепил что-то интересное из длинного монолога подруги.

— … и Лёва, дурашка такой, уже который день куда-то по ночам слоняется… — продолжала свою болтовню Ирис, но её прервал попутчик.

— Погоди, что? — произнёс Сира, подумав, что ослышался. — Извини, отвлёкся немного, не могла бы ты повторить? —

— Ну вот! Опять ты меня не слушаешь! Что там такого важного приключилось! — запричитала спутница, но всё же сжалилась и повторила. — Я ж у Лёвы ночевала сегодня в доме, вместе с маменькой и папенькой… А Бердюковы… Странные они! Лёва посреди ночи по дому что-то бегал, вино искал, самое дорогущее вытащил, представляешь! Нам они ничего вообще из алкоголя не выдали, а тут посреди ночи к кому-то с таким подарком! Стоило мне спросить, куда это он, так вообще совесть потерял: заткнул и спать послал! —

— Это ж что у них там за гость, раз они даже вам ничего не налили, а этому прям… Небось кто из министров других? — отозвался Арсений, глядя в глуповатые глазки возлюбленной.

— Да нет… Самой вот интересно, кто такой! А Лёва, молчун эдакий, ничего не рассказал! Так ещё и у него нож странный новенький появился, представляешь! Очередная срамота, не иначе! Явно с тебя списал! Такая безвкусица, ещё и, небось, за огромные деньги! — разгневанная девушка, казалось, сама не понимала, что говорит. — Я уж потом у домработницы, хорошо, что та за лишние пару десятков, что угодно скажет, такое выяснила, ты не поверишь! —

— Ого… А что же там такого, чтоб я мог не поверить? — с наигранным удивлением произнёс Сира, знающий, что подруга обожает, когда ей подыгрывают.

— Этот человек даже не из Петрограда! С востока откуда-то! — закончила ещё более раздражённо Ирис, после чего взглянула на него. — Представляешь! Мне ничего, а какому-то дураку с востока приём, будто у них там сам Председатель Совета! —

— И вправду, бред какой-то, и полное неуважение! — продолжил играть роль парень, мысленно отметив всё происходящее, как возможные отправные точки для расследования. — Слушай, а что за нож? —

— Ну вот! Вечно ты про оружие! Хоть бы раз спросил, не знаю, про мои украшения! Я бы столько всего о них рассказала интересного, чем о каком-то ножичке с глупой гравировкой: “За дело”! Да хоть бы о моём платье! Ну что угодно, кроме всех этих палок! — взорвалась попутчица, но быстро вновь сменила гнев на милость, и продолжила. — Знаешь, а вообще, представляешь! Цены у нас опять какие-то дикие слегка… — дальше парень уже не слушал.

“Итак… Странный ночной гость приезжает к Бердюковым, по всей видимости, неожиданно для них самих. Встречают его довольно богато, при учёте, что здесь же в доме ночует весьма влиятельная семья Рэвенс. После этого, у Льва появляется новый нож, с какой-то гравировкой. Предположим, что это не вся фраза, скорее часть. Да и звучит, будто девиз. Семейный? Точно нет, их семейный девиз написан на латыни, да и переводится как “Сила в верности”. Дело… Какое такое “дело”? Сдаётся мне, не совсем уж честное, раз встреча для сынка генерала весьма нервная, что он даже Ирис нагрубил, так ещё и под лучами луны!” — размышления Сирого никак не мешали ему иногда вовремя кивнуть, или поддакнуть спутнице, а потому та была вполне довольна, и разглагольствовала уже о разных своих украшениях, привезённых отцом из других стран.

Позже, они отобедали в ресторане, где парню пришлось оставить крупную сумму, пускай у него и оставалось ещё достаточно, чтоб продолжать свою размеренную жизнь, и даже сделать парочку подарков девушке: всё же, после их операции, премиальные выплатили внушительные. Оставалось неясным, правда, почему Сирого отправили в отпуск, хотя того же Кэпа сослали на поиски этих непонятных колчаковцев… Особенно странно это после того, как совсем недавно шпионы ОАФИ чуть не угробили “Крыма”, а до этого, они же, как оказалось, убили “Тарана”... Кроме этих двоих, и ещё около пяти весьма деятельных оперативников нашли мёртвыми. Что это всё, чёрт возьми, значит!

Следующая неделя прошла за почти безуспешными поисками информации. Ирис жила у него в квартире, изредка появляясь на улице ради очередной прогулки вместе с Сирым. Пару раз, правда, она уходила, чтоб вместе с отцом отправиться на какой-то важный приём, но всё-таки большую часть времени девушка сидела дома. Парень даже думал спросить у неё напрямую хоть что-нибудь про домработницу Бердюковых, но представив в голове, какую же ревность вызовет эта его просьба у Рэвенс, он сразу откинул эту мысль. Зато, слежка за Львом кое-что да подсказала: совсем недавно Бердюков-младший встречался со штатником СДБ, который за небольшую сумму передал пистолет прямо в его руки. Это удивило Сирого, пускай он и догадывался, что кто-то может воровать оружие из штаба: порой, эта мысль напрашивалась и сама собой. Шепнув что-то на ухо оперативника, Лев удалился, после чего просто вернулся домой.

Вот и сейчас он шёл следом за сыном Генерала, дабы разузнать хоть что-нибудь про происходящее. В мыслях крутились слова Ирис, объединённые с виденным самим Сирым. Всё складывалось весьма удачно: Бердюков решил устроить покушение, пользуясь помощью Льва. Восточный гость, по-видимому, был из каких-нибудь контрабандистов. Помнится, на ближнем востоке ещё теплятся угольки Гражданской войны… Но даже если так, то стоит помешать и покушению. Но на кого? Про его деятельность никто не в курсе… “Рэвенс!” — мгновенно отозвались мысли, когда он заметил вооружённого человека, двигающегося к дому оперативников.

Аккуратно продвигаясь по темноте улицы, Арсений не сразу заметил, как к первому человеку добавились ещё трое. Вся процессия двигалась, перешёптываясь друг с другом. В один момент, перед ними появился смутно знакомый силуэт, и тут же клинок вонзился прямо в горло наёмника. Сразу после этого, почти хором около шести человек заорали про действие Службы, что необходимо сложить оружие. Сира сам успел испугаться, но в одно мгновение ретировался в чей-то двор через забор.

В голове не укладывалось, как всё, виденное только что им самим, может быть правдой. Идеальная история о том, как Бердюков-младший добивается для своей будущей невестки, а Сира знал, что сынок Генерала так и думает об Ирис, богатого наследства, которое, разумеется, перейдёт к нему! И вдруг такой исход событий. Нет, он, конечно, рад, что всё пошло именно так. Но вопросов стало только больше. Впрочем, это может быть огромная и сложная игра.

“Утренний Вестникъ” Северной Столицы окончательно разбил теорию о покушении. Как и думал Сирый, всё произошедшее оказалось сложной операцией по нахождению одиночек-предателей в рядах Службы, пускай в этот раз и вскрылась информация сразу о троих, а Рэвенсы, за исключением Ирис, не посвящённой в планы своего отца, должны были выступить приманкой, с чем успешно справились. Заметка об операции, помещённая между очередных рекламных заголовков, смешанных с очередными “очень интересными” фактами, да парой фраз про какое-то золото в Екатеринбурге: “Золото будет для всех” — гласил заголовок, и чуть ниже: “Администрация Уральской Столицы заявила, что обнаруженные недавно золотые украшения царской семьи будут выставлены на всеобщее обозрение в музее при администрации, а позже будут переведены в Музей Истории Урала”.

Пожалуй, Арсений даже был удивлён. Мало того, что его подозрения, а вместе с ними и подозрения Кэпа оказались бессмысленными, так ещё и Ирис обиделась на Льва окончательно! Хотя в чём-то он даже понимал “соперника”: всё-таки, Рэвенс совершенно не осознаёт, кому, что и про кого рассказывает. Но это можно было использовать и для собственной выгоды… Правда, не особо-то полезную информацию он узнал. Про ложное покушение, договор с каким-то восточным гостем… Нож.

“Стоп. А причём тут вообще нож? Нет… Нож с какой-то характерной деталью! Гравировка “За дело…”... Так чьё же дело-то? Непонятно. Впрочем, нож этот получен от восточного гостя, а тот, по всей видимости — осведомитель из криминальных кругов. Соответственно, не особо важен… А богатая посиделка — так это просто пыль в глаза, или вообще условие договора…” — думал Сира, сидя у окна в кухне своей квартиры. Стол накрыт для двоих. По краям свечи — красивая деталь интерьера, которую, парень обожал, как и его возлюбленная. Наконец, раздался звонок в дверь: Ирис вернулась со встречи с отцом в доме Бердюковых. Арсений обрадованно вскочил, и за пару мгновений добрался до входной двери. Быстро провернул ключ и отошёл. На пороге, шикарная, как и всегда, появилась подруга.

— Привет, Сень! — неожиданно и весело произнесла Рэвенс, которая зачастую ждала приветствий от парня. — Как у тебя тут? Не скучал без меня, милый? —

— Скучал конечно! — радостно отозвался оперативник, глядя на неё. — Как сходила? — мимолётная мысль: “Чего это она так? Неестественно ведёт себя…”

— Плохо. На меня мало того, что накричали за просто так, ещё и сделали во всём виноватой! — зло топнув ножкой, проговорила девушка, после чего прошла в темноватый коридор. — Нет, ну ты представляешь! Этот дурак сам разбрасывается своими вещами, а я ещё и виновата! —

— Вообще идиот. А что за вещи? — нарочито удивлённо произнёс Арсений.

— Да, Лёва ножик свой на камине оставил… А мне интересно стала. Помнишь же, я рассказывала, ему подарили… Вот. Ну я и взяла его. А он на меня накричал, и из дома прогнал! Ещё и папа мой поддержал. — слегка комично поджав губы, она бросилась с объятиями на парня. — Только ты меня понимаешь… —

— Ну… Ты чего? — проговорил Сира, после чего обнял её. — Всё хорошо, я рядом… —

— Сень, а Сень… А кто такой Колчак? — спросила вдруг американка, слегка насмешив оперативника. — И что у него за дело такое? —

— Колчак? Ирис, дорогая, ты вообще не интересовалась историей, что ли? — усмехнулся оперативник, после чего продолжил. — Верховный Правитель белого движения в период Гражданской Войны. Был казнён в Иркутске красными. А что? —

— Какая история?! Ну ты даёшь, конечно! Вот мне ещё делать нечего, кроме как выдержанные слухи изучать! У Лёвы на ножике этом глупом надпись просто: “За дело Колчака”. Вот и стало интересно… — взорвалась девушка, воспряв духом.

— Что… — только и выдал Сирый, после чего вдруг задумался, глядя в одну точку.

— Ээй, ты чего? — удивлённо произнесла Ирис после минуты молчания. — Что случилось? —

— Этот нож… Это символ. Спасибо, милая! Ты мне сейчас очень помогла! Слушай, а не подскажешь, как звали ту домработницу, которая тебе чего-то разболтала? — тут же загорелся оперативник, нащупав новую ветвь, по которой стоит проверить.

— Вот опять ты с этим ножом! — гневно ответила Рэвенс, но после всё-таки ответила. — Прасковья. Фамилию уж не знаю, не спрашивала. Думаю, сам найдёшь, раз так надо… — в голосе послышалась нотка обиды.

— Прости, Солнце моё. Работа у меня такая… — он усмехнулся, а потом добавил. — Можно я завтра с тобой пойду? —

— Спрашиваешь ещё! Да я больше одна к этим Бердюковым никогда не пойду! — сказала та, после чего снова обняла парня.

Вечер прошёл весьма весело: отужинали, обсуждая очередную постановку, на которую собралась Ирис, после чего та ушла спать, запершись в комнате. Арсений же, раздумывая над всем, что разузнал за день. За два часа, в мыслях сформировался полноценный план на следующий день. Главным делом, конечно, он отметил раздобыть доказательства обладания Львом кинжала с этой гравировкой: единственное, маломальское доказательство вины Бердюковых. Для этого предстояло во время официального посещения отлучиться, чтобы, в том числе, поговорить с Прасковьей. За размышлениями парень и уснул, сидя на кухне.

Разбудила его, конечно, Ирис. Пробуждение оказалось весьма тёплым и мгновенным: девушка аккуратно потрясла его за плечи, после чего сразу отошла. Завтрак ничем не отличался от ужина, кроме освещения маленькой кухоньки. Впрочем, даже Рэвенс, привыкшая к дорогим ресторанам и богатым застольям, сегодня почему-то была столь снисходительна, что не стала привередничать. Одев официальный костюм, по обыкновению забытый у самой задней стенки шкафа, Сира приготовился к прогулке. Кроме зонта, он взял с собой и чемоданчик, внутри которого было много разных вещиц, а также небольшой фотоаппарат. Специальный, служебный, который в официальных бумагах уже давно числился как уничтоженный в ходе операции, над чем основательно постарался Капитан.

Прогулка по утреннему городу отдавала мистикой и загадочностью. Над городом сгущались тучи, а на улицах стоял густой туман. Фигурки двоих людей, окружённые тёплым свечением электрической лампы, медленно проплывали по этим чёрным рекам, где отсутствовала почти любая жизнь. Их окружали сероватые очертания громадин, созданных искусными мастерами имперского прошлого Петрограда. Северная столица, казалось, дышала, предвкушая нечто страшное и пугающее. Люди будто специально обходили пару, и за ними следовали лишь чёрные птицы, следившие за сверкающими украшениями спутницы оперативника.

В сероватой дымке проступили сначала только черноватые очертания железного забора, обрамлённые кирпичной кладкой, за которым виднелись огни окон особняка Генерала, где, по всей видимости, уже во всю работала прислуга, то и дело закрывая собой свечение янтарных ламп. По мере движения, проступили и очертания здания — двухэтажное поместье, где своё место нашли Бердюковы и их многочисленные наёмные домработники, а временно проживали и старшие Рэвенс. Перед входной дверью была небольшая терраса, сокрытая только небольшим резным каменным бортиком. Выше виднелись ещё два огня, словно демонические глаза огромного зверя, затаившегося в тумане на месте жилья глупых людей.

Стучать в дверь не пришлось: кто-то из прислуги как раз дежурил у входа, словно ожидая их. Поклонившись, небольшого роста мужчина, чьё лицо было скрыто за маской: быть домработником у каких-либо богатеев в нынешней России считалось чем-то низменным и глупым, отчего люди, добровольно выбравшие такой способ быстрого заработка, порицались в обществе, и прятали свои лица, зачастую имея несколько работ, чтоб сокрыть правду. Впрочем, Сира считал, что довольно странно за такую простую деталь ставить крест на человеке: как никак, некоторым людям и вправду просто не остаётся выбора. В мыслях при этом пронеслись воспоминания о июньском штурме. Девчонка лет девятнадцати, с этой её замысловатой причёской, делающей её похожей на какого-нибудь пацана с улицы, с этими её дерзкими глазами. Ведь такие как она — это последние в обществе люди. Никому не нужны, никем не искомые… Для таких, пожалуй, работа у разных богатеев в качестве “прислуги на все руки” — лучшая судьба, которая позволит хотя бы не подохнуть где-нибудь в очередной канаве, убитым завистником, или просто упав замертво от голода.

На пару минут в голове даже пронеслись мысли о той девчонке. Как её? Кажется, Кира? Интересно, чего с ней сделал Кэп? Какую роль отвёл руководитель всего крыла внештатных сотрудников Службы с этой малолетней воровкой? Чего предложил тогда, оставшись наедине? Что вообще это всё значило? И почему вдруг такая снисходительность к преступнице? Что-то щёлкнуло. Парень постарался как можно точнее вспомнить лицо этой беспризорницы, и тут же заметил знакомые черты. Почему он сразу-то не заметил? Пожалуй, был слишком ошеломлён “находкой”, да и после драки мысли только и крутились вокруг британских шпионов из ОАФИ. А ведь Кира-то эта почему-то довольно похожа на Капитана. Надо будет потом заняться и этим вопросом, поискать хоть что-нибудь про неё. Может обнаружится что-то новенькое о мистическом оперативнике, о котором даже главный его приближённый в Службе не знал практически ничего.

Голос Бердюкова-старшего вернул Сиру к реальности. Последний раз он слышал Генерала давным-давно, ещё только выпустившись из Академии, и попав в Службу. Он лично приветствовал всё крыло внештатников, а за ним, в полностью чёрном облачении стоял Кэп, чьё лицо тогда ещё не было известно никому из его подчинённых, ибо всегда было скрыто за маской. Помнится, некоторые из отряда, кажется, это были главные подружки его потока: Надя Тужуркина и Алла Сеновская —, строили догадки, как выглядит Капитан. И вот, сейчас грузный и монотонный отзвук в сердце даже испугал Арсения, ведь не каждый день случается такое.

— Доброе утро, госпожа Рэвенс. — произнёс он, оценивающим взглядом рассматривая Сирого. — Кого на этот раз вы изволили привести в мой дом? Бедного чинушу из какого-нибудь ресторанчика? —

— Не могу сказать вам того же, мистер Бердюков. — отозвалась холодными словами девушка. — Этот молодой человек — мой избранник, Арсений Сизов. Кстати, ваш подчинённый. —

Сира поклонился, после чего улыбнулся и произнёс: “Внештатный сотрудник Службы Державной Безопасности. Вы лично принимали наше крыло ещё около трёх лет назад”.

— Вот уж дела… — отозвался шокированный Генерал, переводя взгляд с парня на его спутницу и назад. В голове его, видимо, не укладывалось, как так вышло, что Рэвенс-младшая выбрала не подающего надежды сына Бердюкова, а какого-то мелкого служаку. Опять этот Ветров портит ему все карты!

— Да, именно. Я хотела бы переговорить с моими родителями, а потому вынуждена отлучиться. Требую, чтоб к моему милому другу относились как к полноценному члену моей семьи в моё отсутствие. — добила мужчину Ирис, после чего прошла мимо него, оставив оперативника и офицера наедине.

Арсений оглядел стареющего Бердюкова-старшего: возраст всё же взял своё, и от некогда сильного, словно бык, мужчины осталось лишь нечто иссохшее, но до сих пор способное похвастаться чувством вкуса и офицерским чином. Видимо, слухи не врут, и в СДБ совсем скоро и вправду поменяется глава. Эту роль уже пророчат Комарову — бывшему красному, пришедшему к Совету, когда тот предложил новый путь, для всей страны, уставшей от истощающей душу Гражданской войны.

— Полагаю, вы из крыла Крыма? — спросил Генерал, после чего показал рукой на кабинет. — Не желаете пройтись? —

— Из его самого. Пройтись был бы рад, да боюсь, что моя милая спутница потеряет меня по возвращению. — ответил Арсений, глядя в хитрые глаза старого лиса.

— Не беспокойтесь об этом, господин Сизов. Ей передадут, что Вы со мной. — каким-то знаком он подозвал ещё одного домработника, в этот момент чистившего перила огромной деревянной лестницы, и объяснил ему в паре слов необходимое. Было видно, как старик недоволен необходимостью какого-либо взаимодействия со своим работником. — Мы можем идти. —

В довольно большом дворе особняка Бердюковых было также темно, как и во всём остальном городе. Чёрные тени деревьев слегка пугали, но были почти не видны. На прогулке Генерал зачем-то рассказывал о том, как именно познакомился с семьёй Рэвенс, но к концу тот всё же объяснился: оказалось, что старик -- давний друг отца Ирис, а потому считает своим долгом проверить её избранника. Правда, справиться с этим было легко. Вопросы были простыми, а разные “логические задачки”, в основном завязанные на деньгах, решались в мгновение.

Наконец, выдержав уничтожающий и гневный взгляд Бердюкова, что был недоволен правильностью ответов Арсения, пускай и старался не выдать этого, оба мужчин направились назад в здание. Но стоило только пересечь порог, как раздался дикий женский крик, а потом крепкая матерная ругань. Ещё не представляя, что могло произойти, Сирый бросился в комнату, откуда и кричали, в душе готовый закрыть собой Ирис, если ей представляется опасность. Но всё оказалось хуже.

На большом и аккуратном дорогом ковре, привезённом по всей видимости откуда-то из восточных стран, распласталась девушка, чьё лицо было закрыто маской. Она лежала на спине, а на белой рубахе, такой же, как и у других наёмных работников дома Бердюковых, проступило красное пятно прямо в районе сердца. Кажется, на неё напали неожиданно… “Но почему она не заметила напавшего, если тот подошёл к ней вплотную прямо на её глазах? Разве что — кто-то из своих” — догадался Арсений, но не подал виду. Почему-то он сразу понял, какая из множества домработниц была убита: Прасковья. И это почти моментально подтвердила Ирис, крики которой и слышал парень: она переключилась на повторение раз за разом имени.

Он моментально подбежал к ней, обняв и начав успокаивать, поглаживая по голове. Кажется, он прямо почувствовал всю тяжесть осуждающего взгляда Генерала, но ему было плевать. Главное — успокоить подругу, что получилось не сразу. А когда Ирис успокоилась, Бердюков-старший сразу предложил Арсению увести девушку, добавив, что у обоих есть алиби, и они могут быть спокойны.

Лишь по возвращению домой, Ирис вдруг заговорила. Она была до сих пор до ужаса напугана, но старалась не показывать этого. Но самое главное, в её глазах была какая-то странная пустота, отзывающаяся болью в сердце парня. Довольно бегло, она пересказала, как спустилась от отца, после чего решила прогуляться по дому, и наткнулась на раненную домработницу. Всё бы ничего, но та ещё была жива, и смогла поведать девушке некоторые подробности своей гибели, от которых в ужас пришёл даже Сира, которому за его службу пришлось повидать многое. Некто в костюме работника дома резко напал на Прасковью, выхватив с пояса нож, и пырнул её прямо в ту часть груди, где у людей находится сердце. Не вдаваясь в подробности, домработница сказала, что сердце у неё с другой стороны, а после добавила Рэвенс-младшей просьбу посетить квартиру по адресу, ведущему на какой-то отдалённый край Петрограда.

Единственное, что смог придумать Арсений — это обнять подругу, после чего начал успокаивать её. Оставшийся же день они провели, находясь в квартире Сирого, и только вечером сходив куда-то в ресторан неподалёку от дома.

Эпизод 13. Последнее слово мертвеца.

Тучи. Снова серые монстры небес закрыли солнце над Северной столицей. Который по счёту день? Третий? Может пятый? Точно, он самый. Холод пробирает до дрожи, пожирая изнутри, заставляя ёжиться каждого, кто осмеливается бросить ему вызов, выйдя на улицу. Сильный дождь барабанит по стёклам домов, по камню улиц, по одежде редких прохожих, раздражая до невозможного. Мир, оставшийся без красок, с опаской взирает на идущих сквозь лужи под красным зонтом людей. Что от них ожидать? Чего хотят эти безумцы? Зачем играют с яркими цветами? Опасность, или может друг?

В темноте они не сразу замечают маленькую калитку, ведущую во двор трёхэтажного дома. Мужчина пропускает даму вперёд, а сам оглядывается, и на всякий случай достаёт из чемоданчика пистолет. Небольшой револьвер американского производства сверкает на свету уличного фонаря. Его холод и вес заставляют напрячься, но оперативник почти сразу привыкает к новому оружию. Серое пальто его промокло до нитки, а капюшон сильно потяжелел. Спутница, явно недовольная всем происходящим, уже остановилась под козырьком подъезда, собрав зонт в элегантное подобие трости. Они переглянулись.

— Знаешь, а тебе идёт… — произносит с весельем Ирис, пытаясь хоть как-то приободрить попутчика.

— До сих пор не понимаю, зачем ты со мной пошла. — отвечает серьёзным голосом Арсений, которому присутствие подруги нисколько не нравится: вдруг что произойдёт, и она будет в опасности. — Но спасибо за комплимент. — он поклонился, улыбаясь.

— Странный ты… Я ж помочь пытаюсь. — сказала Рэвенс, после чего открыла входную дверь.

За прошедшие дни они придумали вполне достойный план, как бы не попасться на какие-либо ловушки в доме убитой. Ирис настояла на своём присутствии там, апеллируя, что Сирому в любом случае понадобится хотя бы прикрытие. А она единственная, к кому можно обратиться со столь специфичной просьбой. “К тому же, кое-что болтушка вроде меня умеет, кроме как разговаривать обо всём на свете” — добавила девушка, глядя тогда прямо в глаза Сени. Почему-то он согласился, и сейчас был в бешенстве от собственного решения. Но прогонять Рэвенс было бы как минимум жестом дурного тона, а как максимум — полнейшей глупостью.

Подъём по болотно-зелёного цвета подъездной лестнице, они поднялись на второй этаж, где их встретили сразу три квартиры. Ключей, конечно, ни у кого из них не было, да и не понадобились бы: ещё с улицы Сирый заметил открытую балконную дверь, а потому решил через крышу спуститься, а потом впустить внутрь спутницу, которую попросил оставаться на месте. За пару минут парень пробрался на крышу, где уже скопились неплохих масштабов лужи, понемногу убывающие по водостоку. Идти по плоской поверхности крыши было непривычно: даже во время самых диких операций, зачастую, этим занимались другие оперативники, а он же просто взрывом создавал себе проход, появляясь неожиданно для противников с небольшим отрядом. Но сейчас был иной случай, и попасть в квартиру следовало незаметно.

Скользкая поверхность перил его ничуть не пугала, а даже заставляла порадоваться. Редкость прыжков и любой акробатики, пожалуй, задевала Сирого, но теперь он мог полноценно проверить себя. Адреналин ударил в голову, и без лишних подстраховок, он довольно быстро спустился с крыши на балкон квартиры третьего этажа. За стеклом он увидел мирно спящего на каком-то матрасе человека, укрывшегося чем-то вроде простыни. Задерживаться здесь не было никакого смысла, да и желания тоже. Арсений аккуратно свесился с перил, и прыжком запрыгнул на нужный этаж. Итак, он на месте. Но когда он прошёл внутрь тёмного помещения: тучи и так поглощали много света, так окна в квартире ещё и были полностью занавешены — испуг поразил его. Посреди коридора со скукой стояла Ирис, вглядывающаяся в ногти своей левой руки. Появление парня, правда, застало врасплох и её саму.

— Ты как тут… — начал Арсений, но вдруг заметил, что волосы у девушки распущены.

— Мог бы предупредить, что сам откроешь… Я думала, ты крышу проверяешь на факт наличия всяких эдаких… — с лёгкой обидой проговорила Ирис, после чего продолжила. — Да чего ты уставился на меня так! Словно призрака увидел! Будто сам никогда не вскрывал замки у двери! —

— Никогда… Я ж подрывник, я их обычно выношу с корнями с помощью взрывчатки… — только и выдавил из себя Арсений. — Я вообще не думал даже, что ты так умеешь… —

— Ну конечно! Я ж глупая болтушка, извините, забылась чуть-чуть, сейчас сделаю чего-нибудь глупое, чтоб вернуть тебе нормальное состояние… Обижусь например! — голос Рэвенс, неестественно переполненный издёвками, Сене не понравился совсем.

— Милая, прости… Просто… — стал оправдываться оперативник, но его опять прервала девушка.

— Да нормально всё, дурачок ты мой ненаглядный. Только никому-никому, что я так умею. Понял? — подруга снова смягчилась, и на лице отразились нотки веселья.

— Хорошо-хорошо… — ответил Сирый, оглядывая комнату, и доставая из чемодана камеру.

Повсюду на стенах были развешаны фотографии. Странные, слегка дикие карточки, на которых были изображены разные люди, но кое-кто всегда путешествовал от одного изображения к другому: Бердюковы. Оба мужчины были изображены на всех. Вокруг везде были записи на каком-то смутно знакомом языке: явно европейский, но точно не из ОАФИ. Осознание пришло мгновенно, когда заговорила Ирис.

— Немецкий. Теперь всё произошедшее ещё страннее… Не думаешь? — проговорила девушка, взяв за руку парня. Тот сразу догадался, что она слегка напугана.

— Новая Германия копала под Генерала… Нет, это конечно ожидаемо… Но не такими же методами? Хотя, звучит вполне разумно. Думаю, это послужит нам на пользу. — усмехнулся оперативник, посмотрев на подругу. — Слушай, а откуда ты умеешь двери-то вскрывать? Зачем? —

— Я и из ружья стрелять умею, и не только. Мой папенька весьма странный человек, и с рождения научил меня нескольким важным вещам: первая — на дураков и болтушек реже обращают внимание, вторая — надо уметь защитить себя. — ответила Рэвенс, после чего указала пальцем на одну из карточек. — О, а вот и ты… А это кто? — в последней фразе показались нотки странной ревности.

На месте, указанном Ирис, находились сразу несколько фотографий: Арсений, Капитан и та девчонка из ангара. Вокруг было только множество вопросительных знаков. От карточки Феликса шла аккуратная линия к механику “Утренней Зари”, о котором Сирый только и знал, что тот немец. Вся картина стала ещё страннее, когда спутница перевела записи, в которых нашлось только много полезных данных.

— Это ещё что за девчонка? — кажется, как бы подруга не строила из себя хитрую и недоступную, её всё же захватили эмоции.

— Знал бы я, так может и сказал. Я думаю, что дочка Кэпа, уж слишком похожа на него. Да и не стал бы он просто так её выгораживать, наверное. — мысленно усмехнувшись, ответил парень. — Не бойся, я с этой ненормальной никак не связан. —

— Ну-ну… Знаю я вас… — задумчиво произнесла Рэвенс, после чего вдруг сказала. — О, а вот и ножик Льва. Смотри-ка, прямо с его лицом фотка… Полезно, однако… —

Единственное, что оставалось для Сирого загадкой — почему Прасковья созналась именно Ирис о своём убийце. Да, пожалуй, можно было бы свести всё на то, что та всего лишь оказалось единственной, кто был поблизости… И почему квартиру эту никто не проверил до сих пор? Почему ничего не оцеплено? Тайная квартира — это сразу ясно. Видимо, владелец, или владелица у этого помещения — другой человек. Раз так, то кто? И опять же, возвращаемся к изначальному вопросу?

— Слушай, Сирый… Не думаешь, что Прасковья могла знать, кто её убил? — произнесла вдруг Ирис, разглядывая схемы на стенах. — И именно поэтому отправила меня сюда. Она же знала, что я не стану рассказывать это Льву, или, тем более, его папаше. Значит, можно представить, что она намеренно пустила нас сюда. —

— Это, конечно, хорошо. Я, пожалуй, не пойму только, почему она решила подставить всю немецкую сеть ради того, чтоб насолить Бердюковым… — сказал задумчиво Сира. — Разве что, она не работает на немецкую агентурную сеть… Но тогда всё ещё сложнее! —

— Соглашусь… — отозвалась Рэвенс, роясь в бумагах на столе.

Не прошло и получаса изучения квартиры, как наконец-то обнаружились документы домработницы. В них погибшая значилась, как Паулина фон Констанц. Что-то при упоминании этого имени ёкнуло в сердце Сирого, как будто он уже где-то встречал эту замысловатую фамилию… Но догадаться, где же именно, у него не получилось. Память будто заблокировала эти воспоминания, и молчала, словно обидевшись. Тёмная комната давила, и хотелось поскорее уйти отсюда.

— Сень, пока ты тут изучал настенное искусство, я кое-что нашла. В общем, ты не поверишь! Изначально эта Паулина и вправду была немецкой шпионкой, но потом… — начала Ирис, и застыла в ожидании реакции парня.

— Но потом? — с деланным удивлением произнёс Арсений, всё никак не понимающий: как в подруге уживается одновременно эта деланная театральность и гений.

— Но потом она попала в дом Бердюковых, куда однажды зашёл некий “Крым”. Уж не знаю, кто этот умник, назвавшийся полуостровом, но с ним был ещё один немец. Угадаешь, как они связаны? — усмехнулась девушка, которая, конечно, поняла негодование оперативника, и явно играла с его чувствами.

— Генрих фон Констанц? Ну конечно… Сколько ещё “неожиданных родственников” нас ждёт? Может ещё окажется, что я на самом деле не сирота, а бастард Императорской Семьи? — рассмеялся Сирый, глядя на сияющую Рэвенс.

— Ты угадал, но ток с первой частью. Короче, шпионила наша Прасковья и дальше за Бердюковым, пока в один день не пришли к нему странные люди британской наружности… Совсем недавно, кстати, чуть больше месяца назад. Ну и он послал их убить этого самого “Крыма”. Ха! Ну, и она пошла к дяде своему, рассказала всё, а потом договорилась последить для них… Заодно вскрыла информацию и о сети! Это всё, увы, только на бумаге… Но в купе с фотографиями данной особы, можно сказать, ты поймал джекпот. А я наконец-то избавлюсь от этой надоедливой крысы в львиной шкуре… — последние слова девушка произнесла с ноткой ненависти, которую Сеня услышать не ожидал.

“Что же это выходит? Капитан знал, что в доме Бердюковых уже есть шпион… Причём, племянница его механика… Одно непонятно: зачем в таком случае нужен я сам в этой схеме? Не уж то, чтобы просто получить данные и передать? Может что-то ещё?... Нет, ну вообще не вяжется! Разве что, Феликс или Генрих предсказали, что бедная Паулина уже давно попалась Бердюковым, и они лишь ждали момента, чтоб убить ту? Но тогда, почему именно сейчас?” — мысли в голове Арсения мелькали одна за другой, и он быстро перестал понимать происходящее, когда его в реальность вернула Ирис.

— Знаешь, а ведь Лев следил за Паулиной… Вообще, я, если честно, думала, что он просто решил взять от жизни побольше, и параллельно “отношениям” со мной, которые он считал выгодными, добивался внимания и домработницы… Но если так подумать, может, он просто следил за ней, чтоб выйти на заказчика? — голос девушки дрожал, казалось, что она не просто напугана, а скорее растеряна. — Это что же нам теперь делать?... А если он и за этой квартирой следит?... —

— Почему “Если”? — раздался голос из коридора. Входная дверь, о которой Сирый забыл, была сейчас распахнута.

Холодный свет подъездной лампы нарочно обрамлял гостя, и создавал засвет, что Арсений только из-за голоса мог догадаться, кто именно стоит перед ним. Фигура в коридоре поклонилась, сняв шляпу, после чего без лишних слов достала пистолет, и выпустила всю обойму прямо в спину Ирис, стоявшую ближе к входу. Оперативник увидел раскрытый от удивления рот девушки и её испуганный взгляд. Она инстинктивно бросилась к парню, в поисках защиты. Рэвенс упала без движения, истекая кровью. Ещё не понимая происходящего, Сеня машинально нажал на кнопку своей фотокамеры, с которой всё это время не расставался при обыске.

— Надоела, стерва. — усмехнулся Лев, наконец выйдя на свет. — Ну, Сеня, пора нам и с тобой поговорить. — он перезарядил пистолет и направил на оперативника.

Парень последний раз взглянул на убитую подругу. На глаза навернулись слёзы, которые он стёр рукавом, после чего вытащил револьвер. Слишком поздно: Бердюков-младший уже перезарядил пистолет, явно взятый для участия в ночном патрулировании из оружейной Службы. Но выстрел, прогремевший в паре метров от него, не задел парня. Едва живая Ирис каким-то образом извернулась, после чего смогла пнуть со всей силы по колену предателя. Тот выругался и отпрыгнул в сторону. Девушка же крикнула из последних сил: “Уходи отсюда!” — и в этот момент Лев нажал на спусковой крючок несколько раз, добив Рэвенс. Из-за гнева, или из-за какого-то собственного решения, он потратил всю обойму для этого. Небольшой заминки хватило, чтобы Арсений выхватил револьвер и сильно ранил противника. Не задерживаясь более ни на минуту: он понимал, счёт идёт на секунды, ведь мало того, что соседи уже явно проснулись, так явно враг заранее вызвал полицию —, Сирый отбросил револьвер, и бросился к балкону, после чего спустился на землю, свесившись с перил, и побежал.

Уже через двадцать метров, когда он скрылся в очередной подворотне, он услышал свист резко тормозящих колёс автомобилей полиции. На глаза навернулись слёзы: Ирис мертва… Девушка, которую он по-настоящему любил, и о которой старался заботиться, погибла из-за его глупости. Из-за дурацкого задания Капитана! Из-за этой глупой домработницы! Из-за всех! Он облокотился на стену, переводя дыхание. Ноги после прыжка с высоты болели. Было тяжело двигаться. Пришло осознание: виновным в смерти подруги, а может и домработницы, сделают его! Времени добираться до ангара британцев нету… Что делать? Надо хотя бы спрятать этот дурацкий кейс! Но если схватят его, то обвинят и Феликса, чтоб его черти в аду сожрали! Дикий смех вырвался из груди, а руки, так и сжимавшие камеру и чемодан, прижались к голове. В голове мелькали воспоминания: где его будет искать только Кэп? Точно, адреса, которые он оставлял… Кто же есть близко… Арсений, осознав происходящее, побежал по переулкам дальше, и в один момент шмыгнул в одно из зданий.

Дождь барабанил по лицу, было больно, но зонт остался в квартире Прасковьи, у бедной Ирис… И помещение оказалось настоящим спасением, пускай единственная его цель сейчас была — скрыться от преследования, с чем он справился, сбежав на одну из крыш. Кажется, пару раз он слышал о том, как некоторые нарушители и воры так сбегали от довольно хороших оперативников… Интересно, та девчонка Кэпа, тоже так сбегала? Или её вечно покрывал отец? Теперь он не сомневался, что беспризорница дочь его командира. Некогда было думать как-то по-другому. Вот, он на крыше. Камера отправилась в чемодан сразу, а оттуда он вынул стилизованный конверт “Последний шанс”. Моментально разорвал упаковку, и оттуда вывалились разные бумажки с адресами. Вода сразу намочила их, но один, казалось, по велению самого бога, или что там сейчас следовало вместе с Сирым, осталось нетронутым. Всего час езды отсюда, даже меньше, и он на месте. Петергоф. Там точно никто искать его не будет… Впрочем, он не собирается прятаться. Надо ведь, Кэпу, и подсказку оставить, будь он неладен. Но ничего, идея тоже есть. Надо пользоваться тем, что пока что ещё не объявили о поисках, и крови на нём почти нет. А та, что есть — смоется дождём. Парень рванул на станцию автобусов.

Мягкий белый листик, сжатый в его руке, придавал немного уверенности, пока Арсений подходил к громадному особняку, принадлежавшей некой Беатрикс Сафроновой. Видимо, родители её слишком обожали Францию, поскольку иного варианта, почему именно такое имя, совершенно не сочетающееся с фамилией, она получила. Запись, которая, по всей видимости, была сделана самим Кэпом гласила: “Если обратишься по этому адресу, то скажи, что ты пришёл к Пчёлке с посланием от Ветра”. Он даже не знал, что смешнее: прозвища, придуманные Капитаном, или ситуация с фамилией этой неизвестной.

Здание стояло напротив памятника “Сгоревшие мечты”, который, по слухам, был создан на сбережения выживших во время Гражданской войны жителей Петергофа, был посвящён погибшим от рук белых, которые таким образом хотели дискредитировать красное движение. Парень, разбитый в хлам, и до сих пор рыдающий, пускай дождь и продолжал прятать его слёзы, как будто с неохотой вспомнил фразу Капитана, что тот тоже записан погибшим здесь. Он гнал все эти мысли. Хотелось одного — умереть. Но в скорости решения была и его главная беда: сейчас это делать было нельзя, как минимум потому, что надо рассказать как-то Феликсу про то, где искать информацию.

Особняк казался заброшенным. Ещё пару дней назад, он бы, наверное, вовсе обошёл его стороной. Как кто-то вообще может жить в таком забытом всеми месте, так ещё и рядом с этим… Памятником смерти. Какой адекватный человек вообще согласился бы на такое? Впрочем, ответ появился даже скорее, чем Сирый сам бы попытался ответить на свой вопрос. На террасе, на деревянном кресле-качалке, сидела девушка, в руках которой чётко узнавалась гитара. Чертами лица она чем-то напоминала Киру, встреченную тогда в ангаре у британцев… В ретроспективе — лучше бы он тогда застрелил её, как и собирался, а не сжалился. Не было бы этой папки “Gold”, не было бы операции Феликса, Ирис бы была жива… Не суть. Он поднял взгляд снова, ненадолго взяв себя в руки.

— Я пришёл к Пчёлке от Ветра. — проговорил он дрожащим голосом девушке на террасе.

— Давно никто не осмеливался меня так назвать… Помнится, последний “смельчак” закончился на дуэли в ОАФИ. — усмехнулась гитаристка, и её голос заскрежетал металлом. — Кто таков, откуда будешь. —

— Арсений Сизов, от Феликса я, надо кое-что вам оставить… Вы, пожалуй, мой последний шанс. — парень усмехнулся, было в этом смешке что-то больное, нездоровое, что он чувствовал и сам.

— Ты часом умом не тронулся, парниш? — ответила та, после чего поднялась. Её аккуратная светло-зелёная юбка до колен, джинсовка, накинутая на белую рубашку, и кроссовки полностью разрушили образ хоть сколько-нибудь обычной представительницы высшего света прошлого. — Феликс Ветров, он же Ветер, умер давно. — она как-то с сожалением вздохнула, видно было, что он был чем-то важен ей.

— Не умер. Мне нужно оставить у вас одну вещицу. Этот чемодан. Здесь все записи по делу Бердюковых, так ему и передайте. И да, не удивляйтесь, что я скорее всего в розыске за убийство Ирис Рэвенс — она моя девушка, и её убил Бердюков-младший, о чём всем может стать известно также из последней моей фотографии. — голос Сирого показался ему самому слишком спокойным, безумным. Впрочем, зачем что-то ещё? Нету больше смысла.

— Так… Ты давай-ка постой. Пройди внутрь, чайку попей. Объясни всё по-человечески. Я может подсоблю чем? Поверь, мне можно доверять. — она рассмеялась, после чего добавила со странным играющим шёпотом. — Как минимум, никто ещё не жаловался, чтоб я кому-то его секреты рассказала. А на моём Новозимнем балу столько сплетен летает, эх! —

— Я не могу, мне нужно ещё оставить сообщение Феликсу. — попытался отпираться Арсений.

— Нет можешь. Феликс, раз уж он ещё жив, явно не в городе, иначе бы ты понёс ему. Сейчас кое-что изучим, и, может быть, узнаем что-нибудь полезное. А ты, давай-ка, подотри слёзки, и пойдём. — она усмехнулась, и поняла, что чем-то пугает оперативника. — Да не боись ты, не кусаюсь. Я ж нормальная на самом деле, просто с лёгкой веселухой. —

— Куда я попал… — произнёс Арсений, после чего незамедлительно послышался ответ.

— В мир свободы и анархии, в поместье бывших Сафроновых, а ныне царствие Новозимнего бала. — без тени смущения, или хотя бы сарказма, ответила девушка. — Знаешь, я бы предпочла, чтоб чемодан ты отдал мне сразу. Пока что проходи на кухню, чаёк попьём, поговорим. —

Арсений не ожидал такого странного приёма. Будто к этой Беатрикс каждый день заявляются люди, несущие какие-то тайные передачки её мёртвому другу, а может и кому ещё. Собственно, контраст, создаваемый этой девушкой, пугал даже сильнее, чем что-либо другое. Вместо роковой царицы бала, которой он представлял себе организаторшу Новозимних балов, перед ним стояла скорее оборванка, недалеко ушедшая от беспризорницы, вроде Киры, или подобных ей. Но вот богатство внешне неопрятного особняка подчеркнуть пришлось даже ему, пускай мысли и были заняты потерей любимой.

— Интересно, чего это Ветерок… Мёртв был, а тут ожил. Такими темпами в живые трупы верить начну! — усмехнулась собеседница, которая не переставала удивлять оперативника. Вместо того, чтоб как все нормальные люди сесть за стол, она, схватив чашку, оказалась на подоконнике, глядящей на “Сгоревшие Мечты”.

— Ветерок? Извините… Могу я задать один вопрос? — удивлённый Сеня поперхнулся, и не задумываясь продолжил фразу. — Вы его бывшая что ли? Или как? Так это Ваша с ним дочка? —

— Чего? Какая к чертям дочка? Умом тронулся, чтоб Феликс и семью? Ха! Насмешил, чёрт. Нет конечно. У нас из всей компании, дочка только у Алиски и была… Мы с ней кстати похожи, у нас матери — сёстры. Не суть важно. Чего припёрся, так ещё и с вопросами такими. Повествуй давай. — голос певицы узнавался сразу, кажется, он даже где-то слышал его раньше… Правда, зацепилось сознание за количество англицизмов, которые он автоматически переводил на русский.

Сирый рассказ всё, совершенно всё. Было плевать: шпионка она ОАФИ, или бывшая Кэпа, да хоть сама Сатана. Хуже-то уже не будет. Его в любом случае объявили в розыск за убийство Ирис: это он подчеркнул ещё из радиопередачи в автобусе. Слёзы наворачивались сами собой, и когда Арсений подошёл почти вплотную к смерти любимой, Беатрикс остановила его жестом, после чего они молча сидели около пяти минут. Молчание прервала гитаристка.

— Итого, чего у нас имеется? Я буду передатчиком информации — это без проблем. Но вот как, по-твоему, Феликс, который сейчас, по твоим же словам, в Екатеринбурге, и готовится к захвату важных целей. Кстати, откуда ты это достал вообще? А, да, точно, оперативников же отправили туда. Ну, понятно. В общем, сидеть ты будешь здесь, в Петергофе, пока не станет известно хотя бы о возвращении Ветерочка. Как минимум потому, что твоё участие выведет этих дураков на него, пускай хоть будет готов, чтоб спасать мир. Ха. Хотя, почему бы нам прямо сейчас не пойти к этому твоему Комарову? — кажется, Сафронова просто рассуждала вслух, игнорируя присутствие собеседника, а последний вопрос и вовсе был риторическим. — Правильно, потому что тебя слушать никто не станет — ты предатель и убийца, а меня — тем более. Ты прям счастливый билет вытянул, судя по всему! Я в особых неладах как со Службой, так и с полицаями. Но зато теперь знаю, кто же покрывал меня все эти года. А то “мы пересмотрели своё решение”, ага! Пистонов вам навставляли, да и всё. Ясно. В общем, смотри, как мы поступим. До возвращения Феликса, поживёшь в моём особняке. Сюда всё равно никто не наведается: мозгов не хватит, да и на меня наведёт только один единственный листочек, который ты сжимаешь в своей маленькой дрожащей ладошке. Всё понял? —

— Ага… Так понимаю, выбора мне не дают? — усмехнулся парень, разглядывая собеседницу.

— Был бы выбор, тогда назвала бы второй вариант. А раз так, то шиш тебе. Сидишь и не рыпаешься, ибо навредить Феликсу могу только я, усёк? — она рассмеялась, после чего добавила. — Впрочем, и сама я ему ток пощёчину влеплю при встрече. Ибо не было ему необходимости заставлять считать его мёртвым! —

Прошёл ещё почти месяц, и вот, теперь Сирый наконец выбрался из особняка этой поехавшей. Идея у него была всего одна, и он уже давно избрал её. Как бы его не отговаривала та же Беатрикс, которая, видимо, по природе своей ненавидела всё, что связано было с любым причинением вреда, хотя словесно и вела себя совершенно по-другому. Комично, но этот полубезумный призрак прошлого внёс и небольшие коррективы в его план, да и подсказал, как отметить её для Кэпа. Всё было проще некуда, и он был готов. Успокоившись, он глянул на бредущую по направлению к нему фигуру в темноте, и добродушно произнёс: “Привет, Лёва! Ну как дела?”

— Какого чёрта! Кто здесь?! — вскрикнул от испуга Бердюков-младший, озираясь по сторонам, и наконец заметил притаившегося в тени Сеню.

— Твоя судьба. — рассмеялся псих, некогда бывший оперативником. — Я вызываю тебя на дуэль! —

— Арсений, ты спятил? За тобой гоняется половина столицы! Сдавайся, это бессмысленно! Ты только подтвердишь, что убийца — ты! — попытался отговорить его враг.

— Нет уж, друг. Бери. — он метнул к ногам Льва рапиру, после чего глянул исподлобья и добавил. — Или тебе больше хотелось бы на ножах? —

— Псих! — только и выкрикнул тот, поднимая оружие. — Будь по-твоему. —

Они встали в исходную позицию. Отсчёт дал Арсений, глядя куда-то на звёзды. Там ему виделись очертания лица Ирис: столь же прекрасного, как он считал, и столь же недостижимого здесь, на земле. Он не стал двигаться, даже бровью не повёл. Первая атака Льва ушла в клинок, и отскочила. Вторая также. Наконец, третий удар смог задеть его: сталь рапиры зашла глубоко, и, кажется, Бердюков-младший понял это. Он засмеялся.

— И это вся твоя месть?! Всё, на что способен такой как ты!? Да ты жалок! Бесполезный кусок глиняной массы вместо человека! Как вообще Ирис выбрала тебя? Что ты ей мог дать такого, чего не мог я? Деньги? Власть? У тебя нет ничего из этого! Ты просто песок под подошвами! Последнее слово, уродец! — издевательский голос предателя казался смешным, далёким и бессмысленным.

— Пчела. — ответил лишь Сеня, после чего откинул рапиру, и достал из кармана зажигалку, пока ошарашенный его ответом противник просто тупо смотрел на него. Наконец, с дикой улыбкой, парень поднёс огонь к рукаву, и тогда Лев увидел небольшой фитиль внутри.

— Что ты творишь, идиот! — только и крикнул он, после чего поспешил отбежать подальше.

Мысли Арсения же крутились только вокруг ожидания взрыва. Сев на каменную улицу, он отсчитывал секунды до встречи с любимой. В религии он не верил, а потому такой финал не считал чем-то из ряда вон. Наконец, он услышал, хотя скорее почувствовал спиной тепло химической реакции, и всё кончилось.

Эпизод 14. Туз в рукаве.

Утро в Екатеринбурге было ярким и солнечным, что для Урала считалось редкостью. Небо было чистым, и свет проникал во все закоулки маленькой врачебной палаты, где последний день отлёживался Феликс. Его рана не была смертельна, пускай и оставила его хромым. Пуля повредила что-то важное у колена, отчего то перестало сгибаться нормально, что заметно умерило мобильность Капитана. В коридоре послышались шаги, и Ветров почти мгновенно поднялся, чтобы встретить гостя. Внутреннее спокойствие его, правда, было нарушено чем-то неведомым, словно сам город пытался его предупредить: даже серое здание Службы за окном приобрело какие-то холодные синеватые оттенки. Но всему этому он не придавал значения: всё-таки сейчас он в лечебном крыле, и мало кто вообще может попасть сюда.

На пороге появился Генрих, мгновенно изменивший лёгкую атмосферу больничной палаты. Неестественно угрюмое лицо немца не предвещало ничего хорошего, и это даже слегка напрягло Капитана, но собравшись с мыслями, он заговорил слегка хрипловатым голосом: очередным последствием травмы, которое, как обещали врачи, должно уже в скором времени окончательно пройти.

— Что произошло, друг мой? Нам объявили войну? — обыкновенная улыбка Феликса, навевающая всему экипажу “Утренней Зари” какое-то внутреннее спокойствие, мгновенно подействовала и на Генриха.

— Герр Ветров, я думаю, вам стоит это увидеть. — продолжил диалог на немецком механик, протянув вперёд утреннюю газету. — Сэр… Агент Сизов, это ведь тот человек, которого вы посылали вместе с моей племянницей следить за Бердюковым! —

— Я помню, Генрих. И я помню также, всё остальное. — стараясь сохранить самообладание, Феликс начал чтение.

“Месть убийцы: как стало известно нашей газете, прошедшим вечером в Северной столице случилось немыслимое! Арсений Сизов, также известный как внештатный оперативник “Сирый”, обвиняемый в убийстве дочери богатого владельца нескольких заводов — Ирис Рэвенс, посреди ночи набросился на Льва Бердюкова, сына Генерала Службы Державной Безопасности, предложив дуэль. Проиграв в оной, гражданин Сизов поджёг собственный рукав пальто, в котором был скрыт фитиль к нескольким зарядам динамита. И устроил самоподрыв. Как утверждает потерпевший, до сих пор пребывающий в шоковом состоянии, последними словами сошедшего с ума Арсения было: “Пчела”. В вечернем выпуске вы сможете прочитать полное интервью с пострадавшим, а также официальное заявление СДБ.”

— Какого чёрта у них там происходит в Столице! — проговорил Ветров, а после выругался. — Генрих, чувствуется мне, не к добру всё это. Меня брать собрались: тут ниже уже обсуждения о надобности существования внештатного крыла, как вообще отдельного направления СДБ. В общем, плохо всё. —

— И я о том же, герр Ветров. Увы, после смерти Паулины, я уже ни на что не надеюсь. Каков Ваш приказ? — холодная сталь в голосе немца удивила Капитана, который не знал о смерти племянницы своего друга.

— Постой, Паулина также мертва? — переспросил Кэп, после чего продолжил. — Но почему ты не сказал мне…? Почему молчал? —

— Я сам узнал-с об этом этим же утром, когда прочёл некрологи. — с лёгким виноватым тоном произнёс механик.

— Прости… — отозвался на это Феликс.

— Не стоит, Капитан. Всё хорошо. — всё так же холодно отозвался немец. — Если позволите, то я бы посоветовал Вам покинуть Службу, пока не поздно. —

— Нет… Так, Генрих, передай всем нашим, что мы должны отправиться в Столицу. И что сегодня вечером собрание. Я могу тебе доверять? — проговорил Кэп.

— Так точно, сэр. Всегда могли, и всегда можете доверять. — сказал фон Констанц, после чего развернулся на каблуках и покинул палату.

Феликс же, оставшись один, со всей силы ударил кулаком по тумбочке, из-за чего та, кажется, слегка треснула. Почему всё идёт вечно наперекосяк? Сначала этот извращенец Лист, из-за которого чуть не погибла Ласточка и под откос пошла вся операция, теперь ещё и Сирый с Паулиной убиты… Да что не так с этим миром! И ведь все эти проколы — его вина. Он опять подставил людей, что ему доверяли… На глазах Кэпа проступили небольшие капельки слёз, скатились по смуглым щекам и упали куда-то на пол. Он откинулся на кровать и лёг, закрыв лицо руками. Пролежал мужчина так от силы пять секунд, после чего услышал, как кто-то вошёл в палату. В мыслях при этом проносились мысли: “Что происходит? Почему я?... И почему “Пчела”, что вообще имел в виду Сирый? Не уж-то правда с ума сошёл?...”

— Пап, всё хорошо?... — произнёс над головой лёгкий голосок Киры, в котором, как и обычно, слышались мужские нотки.

— Ласточка, ты чего тут делаешь? — мгновенно оживился Феликс, глядя на девушку. Он даже подскочил на кровати, удивлённый. — Тебе же нельзя пока много ходить… Лежала бы! —

— Ну уж нет. Во-первых, даже Генрих обычно не ходит с настолько кислой миной, как когда сообщал мне о вечернем собрании. Во-вторых, ты обычно по тумбочкам со всей силы не бьёшь, что аж в другой палате слышно было. — приёмная дочь говорила со всей строгостью, что могла из себя выжать. — Что произошло? —

— Я подставил на всех. Снова. — с тоской о каком-то мысленном мире, проговорил Капитан, глядя куда-то в сторону.

— Так… Ты опять за своё? Я же уже двадцать тысяч раз сказала, что Лист — это мой прокол, и что надо было попросить послать его к чертям, и заменить сразу. Так что никаких “снова”. — злой голос девушки даже пугал, хотя Ветров и понимал, что она лишь актёрничает.

— Помнишь того оперативника, что ещё папку-то достал, о которой ты рассказала? Его убили. Также убили и племянницу Генриха… Думаю, ему от этого плохо, хотя и, судя по всему, с братом он не в ладах: тот поклялся в верности Новой Германии. Они оба следили за Генералом и его сыном, и если так… Боюсь, что замысел раскрыт, и следующим под удар иду я — прямой начальник Сирого, который ему и отдал приказ на слежку. А вместе со мной и команда сипа, чтоб не освободили. Пришить им что угодно можно, мне даже перечислять незачем… — обычно спокойный Кэп сейчас был разбит, и это чувствовалось даже в манере речи, резко изменившейся.

— Но, Фел… Разве, мы не можем ничего сделать? — обняв отца, проговорила бывшая беспризорница. — Тот же компромат! Сирый ведь, как я поняла, не идиот, он же явно спрятал его куда-нибудь… —

— Спрятать-то может и спрятал, и подсказку, своеобразно, конечно, но оставил: “Пчела”. Впрочем, есть подозрение, что он воспользовался “Последним шансом”, и пчелой может быть Трикси, но если так — то чёрт её знает, согласится ли помочь: я её с самой Гражданской не навещал. — он усмехнулся под конец, словно проговорив: “Вот я идиот”.

— Так, может мы как-нибудь сможем с ней связаться? — проговорила с надеждой в голосе Кира. — Ну не может же быть всё слишком плохо! Попросим Гавриила слетать вперёд, чтоб он договорился с этой Трикси, или я могу… —

— Любой, кто известно, что связан со мной, будет арестован ещё на выходе с сипа, я уверен. Бердюков не дурак, он точно понимает, что я оставил себе запасной шанс: он не даст им воспользоваться. — оживился вдруг мужчина, после чего резко повернулся к дочери. — Хотя… Ему явно кое-о-чём неизвестно. — он улыбнулся, глядя в ярко-зелёные глаза бывшей беспризорницы. — Но это будет максимально бредовой идеей. —

— Феликс, хватит нагнетать! — усмехнулась та в ответ, и можно было заметить, как в её глазках вспыхнули огоньки.

— Ты по идее ещё должна на две или три недели оставаться здесь: ранения ничего так, серьёзные слишком… А про Тори вообще неизвестно, куда она делась после реабилитации. Если получится вас двоих оставить на “Утренней Заре”... Но я не могу просить о таком. Это мало того, что будет подвергать вас обеих опасности погибнуть, так ещё и может развалиться от любого случайного незамеченного мной сообщения… — спокойная улыбка вернулась на его лицо, и Ветров покачал головой. — Нет… Я не могу и всю остальную команду тащить. Как минимум в неведении. —

— Хей, как будто бы ты не знаешь, что я теперь уже не отступлюсь. Пора бы понять, что я ещё и упрямая до мозга костей. — Ласточка усмехнулась, после чего ещё крепче обняла отца. — Фел, пообещай, что не умрёшь. Я не хочу опять остаться одна. — после чего отпустила его, и уже в дверях добавила. — Я пойду договариваться с подружкой. Мы будем. —

— Обещаю, Ласточка. — свесив ноги с кровати, проговорил Капитан, после чего задумался, как же лучше поступить дальше — мысли пришли сразу: пора признаться команде. Если уйдут, то значит так тому и быть. Останутся — будет повод порадоваться.

Каждый шаг отдавался болью ещё не до конца заживших царапин на ногах, да ушиба спины, лёгким покалыванием в районе талии напоминал о себе и старый шрам. Голова ещё слегка кружилась, а потому приходилось идти медленно, но Кира не собиралась отдыхать, пускай на том настаивали и врачи: ничего, сначала разобраться со всеми бедами, потом уж лечиться. К тому же, она уже вполне может выполнять лёгкие задачи. И именно в момент, когда девушка подумала об этом, словно в противовес её словам, пол ушёл из-под ног. Падение не стало чем-то неожиданным, или болезненным, просто неприятным.

— Ты какая-то слишком живая… — проговорила Тори, появившаяся в коридоре на шум от падения Ласточки. — Не рано гулять-то? —

— Не рано. Нужна помощь твоя. — усмехнулась в ответ бывшая беспризорница, пытаясь подняться. — Кратко сказать, мы на дне. —

— А новая информация будет? — без капли удивления, с каким-то тоскливым тоном, произнесла британка. — Чего на этот раз? — она подхватила за руку Киру, и помогла подняться.

— Скорее всего экипаж сипа схватят по возвращению в Петроград. Я там не значусь, но ранена. Сама видишь, как всё плохо. Мне нужна будет поддержка… Вот. — выпалила старшая, после чего глянула на Вайолет.

— Я за, всё равно делать нечего. А так хоть в чём-то буду не бесполезной обузой. — она рассмеялась, после чего продолжила. — Буду живым костылём! — и улыбнулась, что случалось не так уж и часто.

— Спасибо… Осталось, только, понять, как действовать дальше… — она чуть усмехнулась, и тут же скривилась от боли.

— Так, ты у нас, видимо, теперь не смеёшься. А ну-ка, пойдём пока, приведём в порядок тебя. — Торн-младшая повела Ласточку в палату.

Тая очень обрадовалась возвращению на сип. Первым делом, конечно, она перепроверила с десяток раз каждый рубильник, каждую кнопку и вообще все значения на приборах, а после обнаружила и нетронутый задачник, когда-то с трудом купленный у какого-то преподавателя Высшего Учебного Заведения. Пожалуй, все эти математические завороты она предпочла бы любому варианту отдыха: они помогают успокоиться, привести мысли в порядок, да и тренируют на будущее. Да и, почти ни для кого из экипажа не было секретом, что её главная мечта — каким-нибудь способом войти в историю математики и сферы вычислительных технологий, которые скакнули вперёд вместе с началом изучения Чёрного Янтаря и разработкой автономов. Даже некоторые механизмы “Утренней Зари” были разработаны ею, пускай и на основе открытий, совершённых в соответствующих университетах Столицы.

Аркадий не разделял интереса своей любимой к математике и точным наукам, поскольку обожал литературу и творчество. Увы, пробиться на большую сцену ему в своё время не удалось, а позднее и расхотелось: чего там делать, будто новое что-нибудь случится. Вся душа его, и сердце, преданы ныне Тасе, что всегда была рядом. На сипе поэт почти ничего не тронул, лишь сверив свою записную книгу, где понемногу писал роман о путешествиях команды и всех делах экспедиции в деталях. Ему ещё только предстояло описать всё произошедшее за последние две недели, в привычной ретроспективе.

Вести Генриха оба восприняли спокойно: встреча и встреча, отлёт и отлёт. Будто бы не для полётов они здесь все собрались, а сидеть на суше. И так слишком долгим было восстановление после травм. Настроение было прекрасным, и ребята, оставшись вновь одни, стали обсуждать столь спешное возвращение экспедиции: по негласному правилу, возвращение в Петроград считалось и завершением, причём всегда, даже если это была остановка. В эти небольшие окна, зачастую, приходилось появляться на основных местах работы, благо начальство, почему-то, никогда не спрашивало, где же пропадают оба авиатора. Более того, их как будто обходили. Только один раз, ещё прошлый директор осмелился пригрозить им увольнением, когда те отказались менять даты отпуска, который копили целый год, но стоило только явиться Кэпу, как тот моментально пересмотрел вообще своё отношение к паре.

— Твои ставки, почему сворачиваемся? — усмехнулась Тая. — Я вот думаю, что это со столичными новостями связано. Видел лицо Генриха? Он же сам не свой, если обычно и так выглядит, словно кто-то помер, так сейчас вообще всему миру конец! —

— Не знаю… Я бы поставил, что совпадение. Меня псих этот Петроградский не интересует: мало ли в наше время поехавших? Я бы ставил, что из-за Киры, или вообще из-за собственной травмы. Считай, Ветерок наш теперь ходить-то почти не может, а скакать уж тем более. В больницу, небось. — ответил поэт, глядя на любимую чуть свысока: он был на голову выше неё.

— А вот не знаю, не знаю! Когда эти ранения останавливали Феликса? Забыл, как он после той драки с волком, с больничной койки “Утренней Зари” продолжал экспедицию? — аккуратно приземлившись на диванчике, довольно весёлым голосом произнесла радистка.

— Ну, тогда и Киры этой не было! Впрочем, тогда Фел утверждал, что детей у него никогда не будет… Ха! Соврал, выходит. — поддерживая радостный тон, заговорил Кад, после чего сел на спинку дивана. — А может, поспорим? —

— Я только за! — загорелась Тася, взглянув на Зверева с надеждой. — Проигравший должен сделать предложение руки и сердца! — она улыбнулась.

— Хорошо, Журавлёнок! — с теплом в сердце, запустив руки в волосы девушки, сказал тот.

— Эй, обычно спор по-другому заключается! — оттолкнув руки, Таисия поднялась к нему и обняла. — Вот так-то лучше! —

Солнечный свет ударил в глаза, и тёплые касания его ненадолго заставили ставили Киру, привыкшую к лёгкой полутени медицинского крыла, прищуриться. Лёгкое дуновение ветра, что ни разу не смогло пробраться во внутренний дворик, коснулось чёлки и шеи. Феликс уже ждал на улице: вышел пораньше, сказав что-то про “подышать свежим воздухом”. В Капитане отразилось и кое-что новое: ранение заставило его показать свой изысканный вкус к подбору одежды и любых аксессуаров, обычно скрытый за повседневной более удобной. Ныне в его левой руке красуется аккуратная увесистая трость, созданная, кажется, под заказ из кедра, и с опрятным серебряным набалдашником в виде стилизованной ящерки.

Идти было тяжело: острая боль в спине часто напоминала о себе, но всё же так было нужно. В один момент она снова чуть не упала, уже почти добравшись до Ветрова, и тот, несмотря на хромоту, бросился вперёд, успев поймать дочку. Тори оказалась рядом в это же мгновение, подхватив подругу вместе с оперативником. После того, как Ласточка вновь смогла стоять: каждое падение, да и любое другое резкое движение, напоминали о травме. Да, ей повезло: спина не сломана —, но ушибы и ссадины очень неприятны. Впрочем, судя по заверениям врачей, ещё месяц — и всё пройдёт.

— Всё хорошо? — осведомился мужчина, открыв дверцу автомобиля.

— Да, пап… Просто спина… — попыталась усмехнуться Кира — получилось плохо.

— Так… Давай, сейчас аккуратно сядешь, я поймаю, если что, ты только аккуратнее. — с какой-то странной и необычной для него нежностью, которую раньше было почти не слышно, проговорил Кэп. Ласточка довольно быстро смогла удобно сесть, что даже спина почти не напоминала о себе.

Поездка заняла от силы минут пятнадцать, и уже вскоре троица оказалась в “Малахите”, благо в этот раз “Утреннюю Зарю” установили всего лишь на втором ярусе. Подниматься пришлось на лифте: при первой же попытке Киры подняться по высоким ступеням, рассчитанным, конечно, на полностью здоровых авиаторов, девушка чуть не упала лицом об угол каменных блоков. Вот, они уже зашли в ангар, где экипаж уже собрался за столом, за которым обычно приходилось завтракать рабочим, или хранить свои схемы: в зависимости от того, чем занимались. Стук трости Феликса остановил беседу, кипевшую некоторое время до их прихода: Таисия допрашивала Генриха, но тот не собирался объяснять хоть что-нибудь без Капитана.

— Друзья, прошу всех оставаться на местах… Пришло время для одного важного разговора. Тори и Кира, вы тоже сядьте. — произнёс Ветров, остановившись в паре метров от стола.

Глаза его при этом почему-то глядели на сип: воздушный кит, раненный во время штурма Центра Радиосвязи, отдыхал сейчас, полностью восстановившийся, пускай и пришлось заменить небольшой кусок левого крыла, повреждённую в бою. Мужчина выдержал паузу, пока все оказались на своих местах. Никто не смел издать даже лишний звук: серьёзный тон Кэпа не просто напрягал, а даже пугал.

— Итак… Пришло время раскрыть вам один важный факт обо мне, который ранее я умалчивал. — левая рука сильнее сжала ящерку, и острые уголки фигурки сделали чуть больно, отчего лёгкая дрожь отступила. — Вы знаете меня как Ветрова Феликса Александровича — странного богача без прошлого и с неиссякаемыми источниками денег, который без каких-либо видимых причин возомнил себя, не знаю даже, наверное, учёным? —

— И сейчас окажется, что всё это время золото Колчака было у Фела… Вот умора будет, да? — толкнула локтем Аркадия Тася, но её шёпот услышал не только он, но и Кира. Поэт только кивнул.

— Так вот… Думаю, у вас всех появлялись вопросы и о том, откуда я явился, где же зарыты мои золотые источники, и почему на человека вроде меня почти нет никакой информации даже в самых странных архивах. И да, я знаю, Тая, что ты обо мне спрашивала даже в СДБ. — он усмехнулся. — Связи, пожалуй, тоже могут напрягать… Тот же Гавриил. — решиться всё рассказать было тяжело. Сознание даже сейчас подсказывало как растянуть время, как нагнать интриги, как выйти из ситуации… Но Феликс сопротивлялся. — И если ранее моя роль в этом мире почти ничего не значила, то теперь из-за меня, и только из-за меня, все вы в опасности. Поэтому пришла пора вскрываться. —

— У меня ножа с собой нет… — произнесла довольно громко Тори, после чего добавила — Так что, думаю, лучше раскрываться. — и почти мгновенно почувствовала толчок в бок.

— Я руководитель крыла внештатных оперативников Службы Державной Безопасности. Незадолго до отправки в экспедицию, при захвате одной важной шишки из ОАФИ, мы наткнулись на записи о возможно существующих до сих пор небольших поселениях белогвардейцев. — продолжил, как будто ничего не случилось, Феликс, на чьём лице, кажется, впервые отражалась скорбь, которую никто не мог понять.

— А ещё на меня, но эт как-нибудь позже объясню. — усмехнулась Кира, на которую почти не обратили внимания.

— Так вот. Наша экспедиция в этот раз была спонсирована Службой Державной Безопасности, как тайный план “Золото Предков”. Он же “Утраченный Ковчег”. Ещё на моменте утверждения меня, как исполнителя, появилась проблема: небезызвестный Генерал Бердюков, о котором, думаю, слышал каждый, пытался не допустить меня, но в тот момент заступился другой офицер. Не суть. Я посчитал действия Генерала странными, поскольку тот явно нервничал и пытался протолкнуть своего сына на этот пост, и мне в голову пришло решение: приказ слежки для моего подопечного, о котором вы уже могли слышать — Арсений Сизов, о смерти которого недавно передавал “Утренний Вестникъ”. — трость выпала из руки, непроизвольно разжатой. — Поскольку Бердюков не идиот, он явно выйдет через Сирого на меня, и, конечно, постарается взять меня под стражу, если не убить при задержании. А чтоб меня не вытащили — он явно прикажет арестовать и вас, как моих подельников. Так вот… Я не могу требовать, чтобы кто-либо из вас летел со мной в Петроград. Как минимум, потому что мой план — сплошная бредятина, и строится только на догадках. Как максимум — потому что я врал вам долгое время, и ко мне теперь не должно быть никакого доверия. Я предал вас, и должен быть наказан за это. Ребят, я пойму любое решение. Если кто-то хочет покинуть команду — скажите сейчас. Я не буду злиться: просто отдам вам всё, что вы заработали, и даже сверху тройной оклад, но это всё равно никак не изменит моего преступления против вашего доверия. Простите. — впервые для многих Феликс предстал не как каменный человек, чьё сердце давно уничтожено, и он не чувствует каких-либо эмоций, кроме хороших и никаких, а как побитый жизнью оперативник. Воцарилась тишина, в которой Кира тихо встала, подошла к приёмному отцу, и обняла его.

— Тась, выходи за меня… — неожиданно для всех проговорил Аркадий, после минуты осознания ситуации.

— Вовремя, конечно. Я согласна. — усмехнулась Таисия, после чего добавила. — Кэп, какого х… То есть, эй, почему нам сразу-то не сказали! Мы тут, значится, теории строим, а всё так просто! — с деланной обидой, которая даже не получилась из-за вечных смешков, продолжила она. — Служба, якорный лосось! Та разве не пофиг? —

— Милота прям. Я, кстати, дочь британских шпионов. — Тори улыбнулась, но её почти никто, кроме Генриха, и не заметио.

— Пожалуй, соглашусь с мисс Журавлёвой. Мой Капитан, почему вы раньше не раскрывали этого? Есть ли тому причина? — взвешенно и спокойно произнёс Лучезар, предупреждённый Генрихом ещё днём.

— Я не имел прав на распространение. Внештатные сотрудники — секретные агенты Службы, а я — единственное связующее звено между всеми сразу. Раскрытие таковой тайны даже самым близким людям мало того, что подставило бы вас под удар, так ещё и означало бы предательство Родины. Впрочем, я всё равно остался предателем, от ярлыка которого бежал. — с той же скорбью отозвался Ветров.

— Никого Вы не предали! — проговорила Тая, оценив ситуацию до конца, и наконец проведя в голове нужные линии. — Хэй, какая к чёрту разница, кто мы на суше? Хоть бы Вы были самим Сатаной — плевать. Я и Кад обязаны вам жизнью, Лучезар тоже. Да и Тори с Кирой, так полагаю, с нами в одной лодке. Уж за Генриха не берусь говорить: понятия не имею, дедушка наш тоже со своими секретами. Лично я остаюсь, радио “Утренней Зари” на связи! —

— Согласен, Милая. Какая к чертям разница? Моё перо навсегда принадлежит вам, и нашему дорогому дому — Заре. — поэт театрально поднялся, хоть как-то показывая свои эмоции.

— Что же… Сэр, я должен вам сказать, что и мои лечебные травы всегда будут с вами. Разве что, разрешите вопрос, который, пожалуй, волнует всех здесь. Кира — ваша дочь? — Лука, обычно спокойный, был почему-то взъерошен.

— Ч-что… — сначала не поверил в то, что видит, Феликс. — Спасибо, ребят… — Тори заметила, как по лицу Кэпа скатилась слеза. Ей это показалось даже эмоциональным, и как будто само легло на струны. — И про Киру — дочь, но не по крови, а по духу. — он даже усмехнулся, после чего заметил упавшую трость, и поднял. — Тогда, что же… Выслушаете наш план? —

— Конечно! — хором отозвался экипаж, и только Генрих промолчал. Боль от утраты племянницы была сильной, казалась невыносимой, но он не собирался никуда её выплёскивать. Всё же, он изначально и вовсе не хотел с ней говорить, да и брат запрещал. Но плевать и на брата, и на всё. Такова судьба: Паулина сделала свой выбор, и погибла так, как решила судьба. И он тоже сделал свой выбор, поклявшись тогда в верности Ветрову, и слов своих он не предаст никогда.

План команда приняла с удивительной лёгкостью: сдаться в плен, чтоб Киру и Тори никто не тронул, конечно, сначала показалось странным. Всё-таки, зачем сдаваться, если можно просто сбежать? Но после объяснения: “При побеге мы станем законной целью для убийства” —, решение было принято мгновенно и точно: сдаться в плен. Тори и Кира должны были разыскать Беатрикс, у которой скорее всего есть информация Сирого, или хотя бы знание, где оная скрыта. Дальше добраться до Комарова, и дать ему эти данные, а копию отнести в любую популярную газету столицы, чтоб дать огласку.

Пожалуй, именно этот полёт Тая в будущем запишет в свой дневник, как момент, когда она поняла, что экипаж Зари — одна большая семья. Если раньше так только казалось, то теперь уже почти что проговаривалось. Могла ли она ожидать что-то подобное ещё хотя бы неделю назад? Да, но не поверила бы своим ушам. Впрочем, сейчас почему-то никакого диссонанса не было. Нет, конечно, вопросов к Кэпу появилось много: всё-таки, интересно это — коснуться какой-то столь сложной государственной тайны. Но всё же, займётся проведением интервью она уже по освобождению. А сейчас — прослушивание радиостанций Петрограда. Хотя за последние пару дней сложилось ощущение, что столица вымерла: в радиоэфир не пускали почти ничего, и всё это время там играли лишь мелодии из классических произведений. Было ясно: не к добру всё это.

Ожидание было томительным само по себе, но боль от не до конца заживших ран добавляла его ещё больше. Сидя на кровати в своей каюте, Кира в очередной раз погрузилась в мысли о том, как за каких-то два месяца её жизнь так сильно изменилась. Могла ли подумать тогда ещё беспризорница, променяв свою съёмную комнату, пускай в ней и жили ещё три человека, и хоть какую-то стабильность на странную авантюру со вступлением в экипаж под управлением какого-то неизвестного ей человека, скорее выглядящего психом, что она полюбит этот странноватый уют каюты? Могла ли подумать, что у неё появится семья? Друзья? Ответ был очевиден, и даже не требовал подтверждения. В голове снова помутнело. Казалось, вот-вот, и снова начнётся приступ, которых, благодаря Лучезару, не случалось уже давно: по всей видимости врач смог подыскать необходимые травы, чтоб его настойки и вправду успокаивали…

Где-то спустя час после отлёта, когда “Утренняя Заря” закрепила прямой маршрут до Северной Столицы, в каюту постучали. Ласточка, конечно, обрадовалась, и тут же открыла дверь. Но на мгновение, в лёгкое темноте коридора, ей померещилась фигура Листа. Не отдавая себе отчёта, она мгновенно заперлась на все замки, чем, наверное, изрядно напугала Феликса, которого, конечно, тоже заметила.

— Кир, всё хорошо?... — немного удивлённый, но при том сохраняющий спокойствие голос послышался из-за двери. — Что-то случилось? Я не вовремя? —

— Н-нет, в-всё хорошо… — поспешила снова открыть дверь девушка, после чего глянула на приёмного отца. — Прости, мне показалось, что там в коридоре кто-то стоит… —

— Понимаю, но, знай, там никого нет. Клянусь. — он усмехнулся. Не заметить преображение Кэпа было сложно: от той растерянности и боли, что была не земле, теперь не осталось ни грамма.

— Слушай, Фел, может ты зайдёшь?... Просто, меня правда напрягает открытая дверь… — дрожь вернулась, вместе с ней стало сложнее дышать. “Снова паническая атака. Да сколько можно!” — пронеслось в голове девушки, и она стала быстро перечислять разноцветные предметы.

— Я не могу… Это каюта Алисы. Точнее, теперь твоя. Но сути дела не меняет. — сказал Ветров-старший, виновато покачав головой. — Прости, Ласточка… Я, наверное, тогда, чуть позже приду, когда надо будет вас с Тори на нулевой этаж отвести. Хорошо?... —

— Постой! — еле выдавила из себя дочка, и неспешно спустившись с кровати, прошла, опираясь на стену, ко входу. — Пап, пожалуйста, пообещай, что всё будет хорошо, и что после всей этой истории, ты не оставишь меня. —

— Обещаю, Кира. — короткий ответ, и объятия. Легко прикоснулся к её голове, потрепал волосы, с улыбкой добавил — Длинные уже стали… Помнится, при первой нашей встрече, они сильно короче были… —

— Спасибо… — дочка выскользнула из объятий, и взглянула своими необычными ярко-зелёными глазками.

Тори сидела на мостике перед панорамным окном, скрестив ноги под собой. Шерстяной плед, принесённый кем-то из экипажа, кажется врачом, был мягким и приятным на ощупь. Странно было созерцать облака так близко к себе: всё же, летала она, наверное, всего один раз, в далёком детстве, когда её родители только “бежали” в Россию из ОАФИ. В любом случае, это было волшебно. Внутри всё содрогалось от каждого случайного порыва ветра, а прохождение сквозь облака дарило впечатление иного мира, доступного, пожалуй, только в различных сказках. Остальные люди сипа её не особо интересовали: зачем она им? Здесь, как и везде, её участь — быть третьей лишней, о которой лишь иногда вспоминают. Зато это позволяет отвлечься от реальности. Эффект полёта… Он пронизывает саму душу, от самых кончиков пальцев и до пяток. От одного лишь вида небесного моря кровь кипела…

— Красивый вид? — усмехнулся кто-то над её ухом, отчего Вайолет испугалась и чуть пригнулась набок.

— Очень. — опять своим скучным и задумчивым голосом произнесла девушка.

— Пожалуй, не могу не согласиться, пускай за все те сотни, если не тысячи полётов, он стал уже скучноватым. — хрипловатый голос механика её слегка напрягал: что ему нужно? — Знаете, всё же, не хватает какой-то авантюры: победили природу, смогли полететь… Но не то, чтоб было, чем заниматься в этом самом небе. А ведь когда-то я не мог и мечтать, чтоб побывать хотя бы на Цеппелине! —

— Дядь, вы к чему это всё? — чуть обернувшись на немца, проговорила британка.

— Да, просто. Могу покинуть вас, Фрау Торн, ежели мешаю. — он поклонился.

— Никогда не используйте эту уродливую форму! — разозлилась моментально Тори. — Не хочу иметь ничего общего с семьёй, предавшей даже родную дочь! —

— Ого, какие слова вы бросаете на ветер. Но знаете, мне знакомо это чувство. Моя семья тоже предала всё, что только можно. А я ныне подданный Российской Народной Державы: без семьи, без дома, без Родины. — глаза старика потускнели. — Мой родной брат, увы, отрёкся от меня, когда узнал, что я примкнул к Совету, так ещё и осуждаю идеологию НСДАП. Я не понимаю, кто в здравом уме будет поддерживать всю эту глупость самой идеи “превосходящей расы”, а чтобы поддерживать идею “недочеловек” и вовсе нужно быть полным идиотом! Из них всех только Паулина и понимала это, и не бросила старика Генриха… Но её больше нет… —

— Сочувствую вам, Мистер. У меня, пожалуй, ситуация попроще. Дом у меня будет по возвращению в Екатеринбург: как мне известно, друг вашего Капитана предложил взять меня на попечение. В общем, следить за мной будут. Но не страшно — зато, не с теми, кто меня был готов убить. А моя Родина — она здесь, и мне плевать, кто я там по крови: хоть британка, хоть из Франции. А семья… Семья — не потеря. В политику же не погружалась: не интересуюсь. — отозвалась Вики, после чего добавила. — Сожалею о вашей утрате. —

— Спасибо. Ну что же, я всё-таки откланяюсь. — произнёс Генрих, и ушёл назад по коридорам. В мыслях остался лишь немой вопрос: “зачем вообще приходил этот странный человек? Чего хотел?” —, хотя, скорее всего, тот просто надеялся встретить Капитана. “Ну что же, на чём мы там остановились? Точно! И чёрные птицы взметнулись над городом…”

Прибытие оказалось довольно шумным. “Утреннюю Зарю” ещё на подлёте встретили поднятые по тревоги сипы ВДС. Было ожидаемо, что их будут брать ещё на подлёте. Двое из сопровождающих сразу показали, что турели заряжены, и в это же время, по радио было слышно только: “Сип “Утренняя Заря”, немедленно проследуйте за нами”. Киру и Тори, конечно, моментально отправили на Нулевой Этаж. Остальные же приготовились сдаваться.

Феликс снял всё оружие, аккуратно разложив его полкам и подставкам. Также поступил и с наградами, которые отправились к документу о причислении ему звания Капитана Второго Ранга. Наконец, в шкафу оказалась и форма: он не хотел испачкать её, находясь в камере, или как-либо ещё. После он вышел в своём сером несимметричном пальто и военных ботинках Службы. Трость, при этом, осталась при нём. В голове крутились воспоминания: параграфы о правах задержанных, советы, как лучше вести себя со следствием, многое другое. Страшные занятия-допросы, странные и непонятные зачёты по знанию законов… Всё это будто всплыло, чтобы ныне быть таким же бесполезным хламом.

Приземление было лёгким и быстрым, как и всегда. Почти сразу за ними заперли ангарные ворота, которые, правда, при желании, можно было бы снести с турелей. Но не в этот раз: зачем рисковать? Ветров спокойно спустился с мостика, постукивая металлическим окончанием своей трости, после чего спустился в трюм. Его уже ждали все остальные: Тая, Кад, Лука, Генрих — все здесь. Нажатие кнопки, и открываются створки. Тут же звучат крики: “Сдавайтесь!”, “Вы задержаны!”. Синхронно экипаж поднимает руки, а Феликс спокойно улыбается. Он аккуратно спускается, параллельно ругая неграмотное расположение задерживающих. Ему надевают наручники.

— Ты проиграл, Ветров. — кратко шёпотом сообщает Лев Бердюков: ну конечно, кто же ещё будет арестовывать его, как не сынок Генерала.

— Поздравляю, Лёва. С повышением, небось? — усмехнулся в своей привычной манере Феликс.

— Я сотру эту надменную улыбку с твоего лица, не беспокойся, тварь. — он хищно глянул на Ветрова.

— Хорошо! — тот поклонился. — Давай-ка, мини-маньяк, веди нас в камеру и всё такое. А то порядок задержания не соблюдаешь. —

Эпизод 15. Безумцам нет пути назад.

Пасмурное утро Северной Столицы сводило с ума, не предвещая ничего хорошего. Полуночный дождь оставил на дороге лужицы. Было слишком тихо. Город, казалось, был заинтригован, и боялся хотя бы чуть-чуть отвлечь своих жителей от их дел. В то же время, пустые улицы Петергофа вполне объяснялись приближением холодов: никто в здравом уме не обитал здесь в снежные дни, и старался бежать в тёплые квартиры Петрограда. Исключение составляли всего несколько домов, чьи обитатели сумели восстановить их после Гражданской Войны до комфортного для жизни состояния.

Старый особняк семьи Сафроновых, конечно, не избежал участи дома Ветровых, или Чистяковых, или любых иных жилищ этих мест. Как и все, он был сожжён, пускай и не причинив никакого вреда его владельцам: Родители Беатрикс, вместе с ней, во Францию, где до сих пор и оставались, поскольку не желали мириться с политикой Совета, да и обжили очень неплохое поместье, в которое вложил почти все унесённые с собой накопления. Но вот возвращение Трикси на Родину изменило многое. В первые дни она стала частым гостем новостных заголовков разных газетёнок, следящих, кажется, за каждым её шагом: всё же, выходец из одной из богатейших семей прошлого. Осознание пришло мгновенно, и на свои деньги девушка почти сразу восстановила часть своего жилища, и договорилась об установке памятника в честь погибших в пожаре, унёсшем жизни её сестры, а возможно и брата.

Неожиданно для многих, Беатрикс пропала из информационных полей, и только под Новый Год объявилась вновь. С самого тысяча девятьсот двадцатого года, тридцатое декабря стало праздником Новозимья — именно в этот день Совет официально объявился и провозгласил Российскую Народную Державу. Сафронова-младшая решила тогда объединить под своим руководством две абсолютно противоположных вещи: джаз и балы — и пригласить туда как представителей выжившей, пускай и потерявшей свой статус, старой интеллигенции, так и новичков: разных богатеев, удачно открывших своё производство, или какой-нибудь магазин, пользуясь экономическим сотрудничеством РНД и США, образовавшейся на почве торговли технологиями Чёрного Янтаря.

Изначально идея не нашла какого-то отклика, и чуть не провалилась, но некто неизвестный, впрочем, Трикс подозревала, кто это мог быть, мало того, что передал через своих людей достаточно средств для проведения, но и через письма помог связаться с довольно опытной небольшой группой музыкальных исполнителей, которые согласились поучаствовать в затее. Конечно, в первый год событие вышло сумбурным и странным, но собрало вокруг себя много зрителей. А к тысяча девятьсот двадцать девятому году стало культовым: то ли благодаря трансформированному стилю игры, и авторским текстам песен, то ли из-за везения и чего-то во вне. Несколько раз, конечно, Новозимние Балы чуть не превращались в трагедию: в один год, так и вовсе, за день до Новозимья, Беатрикс была арестована, а потому всё могло полететь к краху, но опять вмешался таинственный “Некто”, который выхлопотал за несколько часов освобождение, и более того — неприкосновенность.

Впрочем, почему “Некто”? Теперь в ретроспективе, конечно, Трикси догадалась: кто помогал всё это время. Феликс, её двоюродный брат, которого она считала погибшим в пожаре. Внутри кипело негодование и злоба, что он никак не соизволил появиться в её реальной жизни. Хотя, учитывая, как Ветров ей помогал — так уж он “не соизволил появиться”? В душе теплилась надежда, что это всё не просто так. Что в этом есть какая-то задумка: для её же защиты, или ещё что. Беатрикс старалась отбросить эти мысли, стараясь сосредоточиться на гитаре в руках. Но дрожь не позволяла.

Вчера передали об аресте “заговорщика и предателя, руководителя крыла внештатных сотрудников Службы Державной Безопасности” Феликса Ветрова. Это событие лишь подтвердило какие-то догадки Трикс и Сирого, но заставили переживать девушку: как, будучи в заключении, брат собирается высвобождаться? Не уж то устроит побег? Но тогда ведь он станет вполне законной целью даже для убийства при задержании… Пожалуй, теорий было даже слишком много, чтобы не угадать… Но у неё вышло.

В районе восьми часов утра на пороге её особняка появились две небольшие фигурки. Проведшая бессонную ночь за написанием стихов, Беатрикс заметила их мгновенно: ну слишком уж бросались в глаза двое подростков посреди утра. Сначала, правда, она подумала, что это кто-то из беспризорных, всё же, обычно только они в такое время и шастают по улицам. Ну и ещё, конечно, неимущие, распившие, или потерявшие свои жилища. Но в свете фонаря, когда открыла дверцу, она разглядела кое-что, чего точно не ожидала. Алиса… Нет, не она, но очень похожая на неё девчонка лет двадцати стояла прямо здесь, в деревянной террасе её дома, а рядом какая-то совершенно незнакомая британка, ещё младше.

— Чего вам требуется? — не веря своим глазам, произнесла Трикс, судорожно сжимая музыкальный инструмент в одной из рук. Внутри всё сжалось от ощущения, будто перед ней призрак.

— Здрасьте, мы от Феликса… — произнесла, покашливая, старшая гостья, после чего за неё продолжила уже младшая.

— Вам тут Сизов бумажки передавать должен был… Мы вот за ними. Вызволять будем, экипаж, да и отца её… — выпалила иностранка без какого-либо акцента, после чего толкнула локтем первую. — Кстати, зачётная гитара. — она усмехнулась.

— Ага, спасибо. Звать вас как хоть? Может, мне с вами пойти? Я помочь могу, наверное… — ошарашенный голос Сафроновой заставлял обеспокоиться, а её обычная дикость во мгновение исчезла.

— Я Тори, можно ещё Вайолет. А эт Кира, тоже Ветрова, вот. — продолжила закидывать гитаристку словами младшая. — О помощи, тут уж не знаю. Нам бы понять, чего делать, хотя бы. —

— Ветрова? Может всё же Воронцова?... — задумчиво отозвалась Беатрикс, в голове которой мгновенно отразилось, как она с Алисой обсуждала имя будущей дочери сестры. — Впрочем, потом. Давайте за стол, девочки, я сейчас чего-нибудь сварганю, вы поешьте. Всю ночь ведь, наверное, скитались! Чего вчера-то не зашли?... —

— Вчера выбраться из ангара сложновато было. Мы только под самую ночь догадались, как это сделать. Точнее не мы, а Кира. И нет, не Воронцова, а именно Ветрова. — Вайолет продолжала вбивать собеседницу в ступор. — К тому же, это было очень тяжело, в виду некоторых… — она окинула взглядом подругу. — Некоторых травм… —

— Ну, вы заходите, негоже это, на пороге так стоять. — отозвалась гитаристка, и прошла вглубь здания.

Сбежать из-под стражи, выставленной вокруг “Утренней Зари” было тяжело. В первую очередь связано это было с тем, что кроме двух охранников на мостике: там они находились, чтоб вовремя перехватить управление —, были и ещё, охранявшие все возможные входы, даже со стороны запасного. Придумать план побега оказалось задачей не из приятных… Но в одно мгновение, когда Кира заметила разные трубы, осознание-таки пришло. Она почти сразу поделилась идеей с подругой. Зачастую в ангарах существует отдельная система связанных между собой технических помещений, и Северное Гнездо, куда их провела Служба — не исключение.

— В общем, я так иногда делала, ещё когда беспризорницей была… Тогда, собственно, меня также и занесло в ангар тех шпионов… Короче, в технических помещениях часто есть скрытые двери, которые как раз ведут к системам труб. Там, конечно, надо быть очень аккуратными: они нагреты сильно, да и пару раз бывало, что их даже прорвало, правда не на меня, а на ребят, с кем я лазила в первые такие походы. Зачастую, они достаточных масштабов, чтоб мог поместиться человек целиком. Изредка чуть уже: там обычно не ходят, это как раз-таки пути между ангарами. Мы щас через такой и уйдём… — Кира еле задавила порывы закашлять, после чего взглянула на Тори. — Готова? —

— Ага. Чего делать надо? — отозвалась британка, мысленно представив, как струя пара вырывается из трубы, ошпарив ей половину лица.

— Отвлекаем внимание тех, что внутри, и за мной. Я бывала пару раз в Северном Гнезде. Нам главное в другой ангар сбежать, а там, скорее всего, охраны не будет. — непривычно серьёзно ответила Ласточка, после чего вытащила какой-то продолговатый предмет из рюкзака. — Двери эти зачастую на замках, но это и не проблема. Мало кто это замечает, чаще списывают, что кто-то из многочисленных техников опять забыл дверцу закрыть. —

— Поняла. Работаем. — проговорила очень тихо Ваойлет, после чего отползла, к одной из кают, и с силой побила по решётке. — Валим. —

Небольшая дверца, которую бы Тори никогда не нашла, если б даже и искала, открылась почти моментально: это умение Кира оттачивала все три года уличной жизни, и научилась взламывать замки довольно быстро. Внутренности стен, конечно, впечатляли: громадные хитросплетения труб, словно змеиный клубок, простирался во все стороны, и, наверное, при желании, с помощью этого пути, покрытого разными металлами, можно было бы добраться в любой уголок Северного Гнезда. Впрочем, самым сложным оказалось протиснуться в эти узкие ходы: Вайолет была сильно выше своей спутницы, где-то на две головы. Но поскольку никто не искал их здесь, то и времени было достаточно, чтобы пролезть.

Узкое пространство, кажется, не приносило Ласточке никакого дискомфорта, хотя и давило на Вики. Сердцебиение участилось, и захотелось бежать. Потом появились уже и слуховые галлюцинации: ей то и дело казалось, словно ещё чуть-чуть, и пар брызнет прямо в ухо. Британка машинально накинула капюшон, надеясь, что хотя бы одежда убережёт её. В мыслях проносились воспоминания из детства. Она маленькая бегает по квартире, вдруг спотыкается, ударяется о стол, и ей на спину выливается кипяток. Тогда отключили водопровод, и родители специально набирали воду заранее, после чего нагревали в тазике… Вдруг, за спиной, в метрах трёх от неё и вправду прорвало трубу. Роковое совпадение. Сразу же случился прилив адреналина. Она, уже не осознавая ничего, просто бежит вперёд. Кажется, Кира делает то же самое, но медленней… Они сталкиваются, и подруга начинает падать. Ещё не осознав произошедшего, Тори пытается поймать её. Не успевает, и прямо из-под её руки спутница падает на трубы лицом. Благо, та сумела закрыть лицо и ей не особо навредило падение.

— Ты что творишь! — громче, чем стоило бы, взрывается Кира.

— П-прости! Я… Я боюсь, давай скорее уже выйдем отсюда, пожалуйста… — через набежавшие на лицо слёзы говорит Вайолет: то ли так подействовал голос подруги, то ли кипяток, то ли нервы.

— Так, ясно. Смотри. Сейчас сосчитай десять разных белых предметов. — начала Ласточка, моментально успокоившись: осознала, что случилось с подругой.

— Посчитала… — не понимая, зачем это делать, проговорила напуганная до чёртиков британка, и протянула руку, помогая подняться.

— У тебя кровь идёт, кстати. — усмехнулась бывшая беспризорница, и продолжила. — Теперь десять зелёных. —

— В смысле? — удивилась Тори, и тут же нащупала ссадину на лбу: пока бежала, даже не заметила, что ударилась.

— Так, посчитала? Теперь то же с синими. — продолжила Ласточка, после чего двинулась вперёд.

Дальнейший путь они преодолели довольно быстро, и почти сразу после инцидента выскочили в ангар: изнутри дверь взламывать необходимости не было —, тот, как и ожидалось, оказался пуст. Вики тут же упала, прильнув к земле, после чего перевернулась, глядя на открывшееся свободное пространство. “Наконец-то, спасение!” — пронеслось в голове. Она глянула на подругу, а та уже двинулась к запасному выходу, который также быстро, как и прошлую дверь, взломала. Проход вёл на боковую лестницу, по которой под покровом ночи и предстояло спускаться. Когда Тори подошла, ей в лицо ударил сильный ветер, будто наполняющий лёгкие, а вместе с ним и запах дождя.

— Свобода! — крикнула в небытие Кира, после чего обратилась к спутнице. — Ну, нас ждёт долгий путь до Петергофа. Поспешим! — она усмехнулась.

Рассказ о побеге определённо произвёл на Беатрикс впечатление — это было заметно сразу. Кира разглядывала эту странную даму, которую, почему-то, представляла в чёрном траурном платье, наверное, увиденном на ней в один из Новозимних балов, ведь о них довольно часто пишут в газетах. Впрочем, увидеть даму такого высокого полёта, почему-то, не казалось чем-то из ряда вон. Видимо, сказывались последние два месяца, за которые подобное стало нормой, что ли… Будто у Феликса вообще все друзья — кто-то из верхов. Того и гляди, завтра окажется, что сам Председатель тоже в детстве гулял с Ветровым и его компанией.

Кое-что всё же выбивало её из колеи. Почему-то Трикс, как она сама попросила себя называть, была слишком похожа на саму Киру. Да, конечно, она не была прямо точной копией, просто постаревшей, но всё же от ощущения избавиться было невозможно… Вопрос родился сам собой, но прежде, чем она задала его, заговорила сама Сафронова.

— Кира, слушай… А что ты помнишь о своём детстве? Ты случаем не из Петергофа? — проговорила она, после чего взглянула на Ласточку странными глазами, в которых виднелся огонёк надежды.

— Ну… Вообще, из Петергофа… Но я честно не помню ничего про детство своё… А с семнадцати лет я вообще беспризорница… Была. Теперь нет. — отпив горячего чаю, отозвалась девушка. — А что? —

— А кто тебе дал имя, не помнишь? — нервный смешок смутил Ветрову-младшую. — Знаешь… А Феликс тебе не говорил, что ты очень похожа на мать? —

— Что? — не поняла Кира, у которой в голове всё моментально перевернулось. Феликс и вправду её отец? Он ей соврал? Эта женщина бредит? Что происходит?

— Погляди. — Беатрикс сняла одну из фотокарточек, стоявших на полке над печкой. — Знаешь, что это? —

На выданной карточке была изображена радостная семья: молодая мать, чем-то напоминающая саму Киру, рядом стоял неизвестный ей мужчина, на руках они вместе держали новорождённого ребёнка. Чуть левее была и Трикс, моложе, но с довольно узнаваемыми чертами лица. Она ещё раз всмотрелась в детали, и заметила небольшой амулет на шее у этой матери. Маленькая ящерка, на которую попал слегка блик, повешенная на цепочке… Рука машинально потянулась к нагрудному карману её куртки. Пальцы нащупали прохладный металл, а следом и обычный тканевый шнурок… Ласточка отшатнулась, чуть не упав, но её успела поймать Тори, сидевшая до сих пор за столом.

Колени подкосились. В мыслях стали проноситься все воспоминания о проведённом времени в команде… Отзвучал треск костра. Перед ней вдруг отчётливо проявилась картина, что извечно сопровождала её в кошмарах, но теперь уже она увидела и лица родителей… Боль от шрама на поясе снова ударила. Дышать стало тяжелее, словно лёгкие снова наполнились дымом. На глазах появились слёзы. Потом пришло и осознание: всё это время, она была здесь, рядом с домом, с родственниками, и даже не знала этого…

— Что это всё значит!? — изумлённо закричала Ласточка, в голове которой опять всё смешалось. Отчего-то снова затошнило, и стало плохо. Она согнулась, и кое-как успела присесть, после чего схватилась за стол.

— Медальон, он у тебя, ведь так? — торжествующе произнесла Трикс, после чего показала на сжатый кулак девушки. — Милая, ты — дочь Алисии Ветровой и Михаила Воронцова, выжившая в пламени пожарища. Племянница Феликса, ну и моя, конечно. — она снова нервно усмехнулась. — Ну надо же… А ведь я не верила! Каков же этот шанс… —

— Это вот интересно, конечно, мадам, вы загнули наши струны. — подавившись апельсиновым соком, отозвалась Тори, поднимаясь со стула. — Впрочем, это сути дела не меняет. Я напомню, что пока мы тут прохлаждаемся, там Кэпа и остальных, ну так, немножко, держат в заключении. — монотонная речь её была довольно неуютной. — Кстати, подруга, поздравляю с нахождением твоей семьи! — она улыбнулась, потрепав Киру по голове.

— Прошу меня извинить, если я столько резко всё это выбросила на тебя, милая племяшка. Но такова судьба. Что же, я дам вам тут отдохнуть, собраться с мыслями, всё такое. Заодно и бумаги достану. Жалко вот, только, не умею проявлять фотографии… Там вроде что-то важное, но Сирый вспомнил об этом лишь перед самым уходом. — Трикс откланялась и направилась к выходу.

— Я проявлять умею. — глухо отозвалась бывшая беспризорница. — Тёмное помещение какое-нибудь найдите, проявим. —

Серые стены одиночной камеры, которую иногда приходилось созерцать Феликсу, теперь оказались уже его клеткой. Он почему-то был спокоен, ни одна мышца не была напряжена, но только внешне… Внутри, конечно, бушевал шторм. Но не за себя. Сердце замирало, напуганное каждым шагом: вот сейчас войдёт этот пьяный сынишка Генерала, и расскажет, что Кира была поймана, и повезёт, если убита на месте… А то ведь этот урод явно мог бы придумать и чего похуже… В голове пронеслись воспоминания о истории, рассказанной Гавриилом. Интересно, как он? Кажется, потихоньку оправился, как минимум перестал упиваться… Один раз, Ветров даже случайно подслушал, что, кажется, Чистяков всё чаще стал наведываться к Арине, и той от этого лучше и лучше.

“Нет… Стоп. Кира. Потом как-нибудь о Гавре” — пронеслось в голове. Он лихорадочно прогонял все возможные варианты, где бы и так раненая девочка, могла пострадать или погибнуть. После размышлений о ней, вспомнился и весь остальной экипаж: как они там? Что делают? Вроде как, всех, кроме Таи, заключили в одну камеру… Бедная радистка: оказаться неподготовленной в одиночке… Стук сапогов громом разнёсся где-то у входа, вошли пятеро. Видимо, Бердюков решил поиздеваться…

Но к удивлению Феликса, за решёткой оказался Комаров. В его руках лежали трость и связка ключей. Оперативник, ещё не успевший как-либо отреагировать, увидел, как тюремная клетка отворилась. Мужчина в полуофициальном костюме, плавно перетекающем в униформу Службы, вошёл внутрь, и откашлявшись, протянул ему жезл.

— Ветров Феликс Александрович, решением моего комитета, отвечающего за вопросы сепаратистских сил, вы и ваш экипаж освобождаетесь от заключения, ввиду внесения новой информации по делу Сизова, и не только. Вас также восстанавливают в звании и роли. Увы, у нас нету вашего оружия: его пока не трогали, не знаю почему. — хрипловатый и официально-строгий голос майора немного напрягал.

— Вот это, конечно, гнутся трубы… — усмехнулся Капитан, приняв трость. — Хочу взглянуть в лицо Бердюкова. —

— Он пока ещё не знает о данном решении. — сквозь официоз пробился лёгкий смешок. — Ваши люди также были освобождены. Также, вы получите полную поддержку от нашего комитета, и ещё нескольких комитетов. Но не от всех: некоторых переубедить мне не удалось. —

— Значит у девочек получилось? — с надеждой проговорил Кэп, после чего задумался и добавил. — С ними всё хорошо? —

— Не знаю насчёт “девочек”, но госпожа Сафронова тут целую сцену закатила. — Комаров поклонился, после чего указал в сторону. — Мы займёмся пособниками Бердюкова. Он до сих пор в здании, сбежать не вышло. —

Масштабы переворота в Штабе СДБ поражали воображение. Каким волшебством только смог уговорить всех этих людей Комаров — одному ему и известно. Почти всё тюремное крыло вместе с частью кабинетов, заняла группа “Восставших”. Вторую половину, конечно, занял Генерал. Кажется, здание Службы превратилось в настоящее поле для войны, и обе стороны ждали неаккуратный шаг своего противника. Феликс и Генрих, бегло оглядев схему здания, моментально обнаружили, где легче всего пробиться вперёд. Лука решил оставаться в “командной”, чтобы если что оказать необходимую помощь. Тая и Кад уже вооружились, забрав пистолет и автомат у одного из раненных оперативников: столкновения начались почти моментально, когда Майор Комитета по решению вопросов сепаратистских сил получил доказательства вины Бердюковых в смерти Ирис Рэвенс, а соответственно и невиновности Сизова. Видимо, кто-то нашёлся из подосланных казачков.

После беглого осмотра, и просьбы для Генриха: “Друг мой, сумеете держать оборону столько, сколько потребуется?” — Ветров побежал искать Киру. Нашлась она, конечно, в медблоке, причём одна. Беатрикс и Тори, по словам приёмной дочери, отправились “создавать резонанс на радио и в газетах”. Первым делом, они обнялись, и девочка неожиданно сильно обняла его. Кэп даже слегка смутился, не ожидав такой встречи. Но увы, время поджимало. Единственное, что сейчас нужно было сделать — заставить силы Бердюкова пойти против него. Мужчина ещё раз погладил по волосам дочку, но ушёл, отчего та даже не успела сообщить о полученной новости… “Оно и к лучшему, зато Фел переживать не будет…” — усмехнулась Ласточка, мысленно отметив: “Сразу расскажи ему, как всё закончится”.

Вдруг, она заметила фигуру, скользнувшую мимо окна. Прежде, чем Кира успела бы кого-нибудь позвать, а одного из немногих санитаров, что вообще были сегодня в здании, а тем более единственного в медблоке, убили ударом ножа со спины. Остальные же ранены были куда сильнее, и пребывали если не в бессознательном состоянии, то в бреду. Тут же в проходе появился неизвестный, облачённый в серый дождевик. Он мгновенно заметил девушку, и почти моментально подскочил, зажав рот ладонью. Ласточка моментально попыталась вырваться, позвать на помощь, но было поздно, и её утащили на улицу…

Феликс вышел к линии, по которой остановились бои. В мыслях было произнести какую-нибудь речь, или вызвать на дуэль генерала, или хотя бы его сына… Но всё прервалось во мгновение. Крики с улицы: безумные и беспощадные. Какой-то псих орал: “Опустите все оружие, или я убью её!”. В голове снова тысяча вариаций событий, и лишь одно решение: взглянуть в лицо психа. Из “командной”, как окрестили кабинет Комарова, тут же выбежали напуганные Кад и Тая. Их глаза отражали только беспокойство. И он сразу всё понял. Не сговариваясь, все трое выбежали на улицу, где в это время Лев Бердюков, держа за шиворот Киру, выкрикивал фразы про “Уйти”, “Разойтись”... Гнев переполнил его. Но в голове родилась очередная, пускай и слегка безумная идея. Он сделал знак сопровождавшим его радистке и поэту, чтоб те послушались, после чего произнёс.

— А что, теперь Бердюковы именно так решают проблемы? — он усмехнулся. — Вы поглядите! Взять в плен безоружную девчонку, к тому же всю израненную, и издеваться над ней! —

— Сказал человек, который её использовал, чтоб обезопасить свою шкуру! — в ответ огрызнулся Лев. — Ты кусок мусора, Ветров! Признай уже это, и сдайся! Тогда твоя с… — он не договорил.

Прежде, чем кто-либо успел бы среагировать, Кэп одновременно сделал знак Кире, чтоб та попыталась вырваться ещё раз, а сам достал из трости пистолет, и метким выстрелом попал ровно в лицо предателя. Из ствола неожиданного оружия ещё валил дым, когда люди вокруг стали отходить от произошедшего, а освобождённая Ласточка бросилась к приёмному отцу, прижавшись к нему так, что оперативник ощущал всю её дрожь.

— Собаке — собачья смерть. Никто не имеет никакого морального права оскорблять мою дочь. — гневный голос огласил площадь перед зданием Службы. — И с каждым, кто усомнится в этих словах, будет то же, что и с этим предателем. —

— На его ноже… Фел, там то же, что и у того урода, напавшего на Таю. — скорее пролепетала испуганная близостью собственной смерти Кира.

— Тем более, что на его ноже любой из вас может обнаружить запись “За дело Колчака”! — усмехнулся Капитан, мягко поглаживая по голове дочь.

Дальнейшие действия пролетели за каких-то пятнадцать минут. Все, кто поддержал Бердюкова на первых парах, отвернулись от него, кроме небольшой группки белых предателей, вроде самого Генерала. За этим последовала и атака Комарова, и нападение на кабинет. Запоминать всё это для Ветрова не было никакой необходимости: всё, что нужно было ему самому, уже сделано. Он отчистил репутацию свою, и своего экипажа, а вместе с тем и защитил почившего Сизова; Кира теперь в безопасности, а даже если бывший руководитель и сбежит — то его репутация будет уничтожена навсегда.

Всё же финал всей драмы запомнился отчётливо… Звук разбитого стекла, чьи-то крики… Падающее из окна второго этажа тело. Сломанные ноги. Распростёртый на полу бывший Генерал, а ныне — предатель и враг Родины. Дикий рёв, словно перед ним лишь какой-то зверь, но не человек. Подбежавшие “Восставшие”. Несколько ботинок, пнувшие в живот Бердюкова. Грузный хриплый голос Комарова, отчитывающий их… И полумёртвые глаза, просящие добить его. Но нет, он не заслужил такой лёгкой участи.

Позднее — встреча с Беатрикс, вернувшейся вместе с Тори к зданию Службы уже только через пятнадцать минут. Глаза пересеклись, и оба всё поняли. Объятия, и тут же пощёчина. “Это за то, что заставил думать, что помер!” — сказала на удивлённый взгляд Пчёлка — “А ещё, за то, что заставил думать, что племяшка наша тоже погибла!”. Удивление, и даже лёгкий гнев, но мгновенное спокойствие. Недоумение. “Но племянница наша и вправду мертва?” — с лёгким оттенком вопроса произносит оперативник. На что Трикси просто указывает распростёртой ладонью на Киру. “У неё даже семейный талисман… Ну тот, что Алиска носила!” — она усмехнулась, всё также нервно.

Взгляд на дочери. Сравнение лиц. Фотография… Ведь и вправду: и почему он раньше не догадался? Впрочем, стоило этого ожидать. Внутри перевернулся весь мир: всё это время он ошибался. Кое-кто из близких родных всё же выжил, и ныне — это его приёмная дочь. Улыбка отразилась на лице мужчины, и тот просто рассмеялся, а потом, обнял Киру, догадавшись и о том, почему же именно она так сильно обняла его тогда, в медпункте…

Вечер вся команда провела в ресторане, где по традиции экипажа, они отпраздновали возвращение домой, да и успешное завершение очередной экспедиции: всё же, они мало того, что обнаружили какую-то часть утраченного золота, так ещё и нашли, где его теперь искать. Уже под самый конец, Беатрикс поднялась с бокалом со своего места, и громко проговорила:

— А ещё, хочу сказать тост в честь семьи Ветровых, и нахождения ими друг друга! Кира, я счастлива знать, что от моей любимой сестрёнки Алисы осталось именно такое напоминание! И уж тем более, я не могу не радоваться, что тебя удочерил именно Феликс! Что же, единственное — не потеряйте больше друг друга! — и гитаристка отпила из своего бокала.

Сцена после титров.

Мягкие хлопья застревали в волосах Киры. Снег сыпал только так, но на ней не было шапки: только зимнее пальто и аккуратный шарфик. А под ними — опрятное и весьма дорогое платье гвоздичного цвета. Рядом с ней, проделывая небольшие дыры в снегу своей тростью, шагает и Кэп, чей белый китель почти сливается с окружающим видом сугробов. Неподалёку идут и Генрих, с Таей и Кадом. Тропинка слегка виляет, и где-то позади виднеются ещё гости, шагающие на Новозимний бал. Их огоньки также мерцают, сдуваемые ветром.

— А обязательно мне в этом платье топать… Ну я ведь купила брюки! В них бы пошла… — с лёгкой обидой произносит Ласточка, глядя на отца. — В этом ведь даже драться если что будет неудобно… —

— А мы вроде и не драться идём, а танцевать, ты помнишь хоть об этом?... — усмехнулся Феликс, после чего приобнял дочку. — Не беспокойся, да и к тому же, думаешь, я просто так несколько наших занятий с твоей шпагой провёл именно в официальных костюмах? Придётся иногда и так ходить, всё же, официальное мероприятие… Да и, скажем так, боюсь, что это будет часто… —

— Ну паааап… — с лёгкой усмешкой, протянула Кира, и её ярко-зелёные огоньки в глазах вновь запылали.

— Хорошо, хорошо! Когда будет пауза между официальной частью, и авторской, сходишь переодеться. — Капитан замолчал, а потом добавил. — Всё равно ведь взяла с собой костюм? —

— Агась! — и бывшая беспризорница помахала сумкой. — Не бойся, свернула очень аккуратно! — она рассмеялась.

— Это правильно! — улыбнулся Феликс. — Главное, пожалуй, не забыть утром отправиться в Штаб, а то там Комаров чего-то прямо очень срочно решил сказать… —

— Опять? Ну и ладно, зато будет круто! — отозвалась Ветрова-младшая, слегка истосковавшаяся по приключениям.

А метель всё усиливалась и усиливалась, набирая обороты. Впрочем, так ли было это важно в Новогоднюю и Новозимнюю ночи?