Протокол "Жираф": Остров свободы

Глава I: Хруст шеей

На компьютерной панели космического корабля «Пенза-7» высветилось уведомление о новом видеосообщении. Жёлтая рука с чёрными пятнами лениво потянулась к разноцветной клавиатуре, мигающей, словно планетарный маяк. Тёмный палец щёлкнул по пробелу, и запись ожила.

Экран вышел из спящего режима, залив капитанскую рубку холодным светом. Он выхватил из полумрака побитые временем кожаные кресла оливкового цвета, приборную панель с потёртыми кнопками и пол, захламлённый пустыми коробками из-под пандийской лапши. В воздухе смешались запахи машинного масла, старой кожи, дешёвого фиолетового пива и остывшей еды — привычный аромат корабля, давно забывшего, что такое уборка.

— Гарин, ты опять хруль знает куда пропал, — проворчал жирный антропоморфный петух на другом конце межгалактической нейронной паутины, раздражённо щёлкая клювом. — Если откинул жирафьи копыта, то видит святой Шантеклер, будь проклят тот, кто грохнул тебя раньше, чем я.

Гарин устало протёр глаза, лениво потянулся, разлив на штаны немного алкоголя. Затем с удовольствием размял затёкшую шею. Позвонки хрустнули так громко, что звук прокатился по всей рубке. Связной агент по почтовым заказам по кличке Вайдис продолжал трещать с экрана о невероятной важности очередной миссии. Он без устали сыпал пафосными речами о том, что именно на копыта Гарина возложена судьба капитала компании, терпящей убытки уже шестую неделю подряд. Под конец петух и вовсе заявил, что если с грузом хоть что-нибудь случится, обвинение в государственной измене будет висеть над рогами жирафа до конца жизни.

— Причём здесь государственная измена, идиот? Мы же коммерческая фирма, — процедил зверолюд.

Петух продолжал возмущённо что-то доказывать, но жираф уже перестал его слушать. Гарин безумно нуждался в космокредитах, чтобы закрыть астролизинг за подержанный корабль, но сама мысль о том, что придётся тащиться через всю восточную галактику к пункту назначения, вызывала у него почти физическое отвращение.

Жираф был настоящим профессионалом. Он никогда не отказывался от заданий, даже если те выглядели предельно опасными или откровенно самоубийственными. Однако с каждым новым рейсом бороться с собственной ленью становилось всё труднее. Иногда он пропадал со связи на несколько часов, а то и суток, заставляя Вайдиса рвать на себе перья, но одно оставалось неизменным — груз всегда прибывал туда, куда требовалось, и точно в срок.

Взглянув в боковой иллюминатор, Гарин на мгновение забыл обо всём. За толстым бронестеклом раскинулась бездонная чернота космоса, усыпанная миллиардами холодных звёзд. Огромные планетарные массивы медленно проплывали вдали, отражая свет чужих солнц, а между ними струились полупрозрачные волны космической пыли, похожие на призрачные океанские течения. Вселенная казалась бесконечной, величественной и совершенно равнодушной ко всему живому.

Гарин любил космос. Любил ощущение свободы, которое невозможно испытать ни на одной планете, любил смотреть, как за иллюминатором медленно рождаются новые рассветы над чужими мирами. Но была у этой красоты и обратная сторона. Чем дольше длился рейс, тем сильнее бескрайняя пустота начинала давить на сознание. В какой-то момент звёзды переставали восхищать, превращаясь в бесконечный однообразный узор, а тишина становилась настолько густой, что казалось, будто она просачивается сквозь обшивку корабля. Именно тогда Гарин особенно остро понимал, насколько одиноким может быть даже самый опытный пилот.

Космолёт был небольшим, категории С++, и этого вполне хватало как для грузоперевозок, так и для пассажирских рейсов. Однако «Пенза-7» заметно уступала предыдущему кораблю Гарина — тягачу с не менее оригинальным названием «Пенза-6», который капитан умудрился проиграть во время затянувшейся партии в деберц в баре малыша По. Воспоминание об этом до сих пор неприятно царапало самолюбие. Проиграть деньги — ещё куда ни шло. Проиграть собственный корабль — такое даже Вайдис вспоминал с искренним удовольствием при каждом удобном случае.

Новый аппарат выглядел ветераном, повидавшим слишком многое. Его корпус пересекали горизонтальные полосы отражающего металла, а старая жёлтая краска на дверях давно уступила место рыжим пятнам ржавчины. По бокам тянулся ряд небольших круглых иллюминаторов, а носовую часть защищала регулируемая автоматическая панель с антилазерным бронестеклом, покрытым сетью мелких царапин. Когда-то этот корабль перевозил звёздный десант во время войны с крайтами на Сайлоке. Он доставлял солдат в самое пекло сражений, уходил из-под огня и возвращался обратно с пробоинами в броне. Но война закончилась, мир с колючими ежами был подписан, и большая часть подобных машин отправилась под резак или на переплавку.

«Пензе-7» повезло больше. Вместо того чтобы закончить свою жизнь грудой металлолома, она получила второй шанс — пусть и в роли потрёпанного, но всё ещё надёжного грузового корабля. Такие машины ценились среди дальнобойщиков за простоту ремонта, неприхотливость и способность месяцами не заходить в космопорты. Корабль был полностью автономным и мог месяцами бороздить космические просторы благодаря энергосберегающим турбинам. «Пенза-7» была оснащена практически неисчерпаемым запасом кислорода и всем необходимым для комфортной жизни команды: высокими потолками и широкими дверными проёмами, чтобы лишний раз не биться головой о переборки, щедро одаривая себя сотрясением мозга. Обошлось это счастье в пять миллионов космокредитов. Или, если верить чёрному рынку, — примерно в стоимость обеих почек, сердца и пары других органов какого-нибудь не слишком удачливого зверочеловека.

Гарин уже собирался связаться с Вайдисом, но вовремя поймал себя на мысли, что агент непременно начнёт читать очередную нотацию. Всё закончится одинаково: петух будет орать, Гарин — мысленно посылать его в далёкое космическое путешествие на пятнистый хруль. Ссориться не хотелось. Ещё меньше хотелось слушать распетушившуюся тираду в ответ на любое неосторожное слово. Поэтому капитан решил ограничиться видеосообщением. Так было спокойнее. И, что куда важнее, безопаснее для нервов обоих.

Подняв руколапу, он поправил металлический браслет и взглянул на старенькие часы «Полёт», когда-то подаренные отцом. Несмотря на возраст, они работали безупречно. На табло светилась дата: 12 апреля 3061 года. Гарин провёл пальцем по экрану, и рядом всплыло напоминание: «Не забыть про День космонавтики.» Жираф невольно усмехнулся.

— Привет, шеф. Я жив-здоров. Просто сожрал пару несвежих мармелонов и последние несколько дней с неподдельным интересом изучал устройство корабельного туалета. Врача для рейсов ты мне так и не выделил, так что пришлось выкручиваться собственными силами. Миссию помню. Как и договаривались, доставляю тридцать контейнеров с кислородными камнями в звёздную систему Фуджи, на планету Морфитус. Как только закончу — сразу скину маячок. До связи.

Запись оборвалась. Гарин предусмотрительно умолчал, что запивал мармелоны алкоголем, а большую часть последних суток провёл не в борьбе с пищевым отравлением, а в виртуальных игровых залах, где с привычным упорством проигрывал деньги, подпитывая свою хроническую лудоманию.

Само задание было проще некуда. Главное — успеть до тринадцатого числа. После обнаружения на Морфитусе залежей энергетического планктона атмосфера планеты начала стремительно разрушаться. Корпорации оценили возможную прибыль в сотни миллиардов космокредитов, а потому судьба местных аборигенов очень быстро превратилась в досадную мелочь, мешавшую бухгалтерским отчётам.

Несколько лет назад здесь началась масштабная добыча планктона. Вместе с ней пришли разрушение почвы, ядовитые выбросы в атмосферу, мутации и стремительное сокращение численности морфитов. Желая обезопасить себя от возможных исков, корпорации великодушно подарили жителям прибрежных районов станции очистки воздуха, словно дешёвая подачка могла искупить медленное уничтожение целой планеты, но они таким способом постарались закрыть рот возмущавшимся.

Контейнеры Гарина были доверху заполнены флаконами с кислородными камнями — официально для спасения населения. Но и он, и Вайдис прекрасно понимали правду. На Морфитусе уже давно можно было ставить крест. Как только из её недр выкачают всё ценное, корпорации бросят планету умирать, оставив местным жителям лишь отравленный воздух, бесплодную землю и воспоминания о том времени, когда здесь ещё можно было свободно дышать.

Капитан направился в грузовой отсек корабля и по привычке несколько раз сверился с цифровой учеткой. Все тридцать посылок числились на месте, пломбы оставались нетронутыми, а перегрузочные чипы исправно мигали зелеными индикаторами. Гарин удовлетворенно кивнул. Груз был в целости и сохранности. До пункта назначения оставались считанные часы, автопилот безошибочно держал курс, а значит пришло время будить команду.

Несмотря на постоянную усталость и непреодолимое желание валяться в капитанском кресле сутками напролет, жираф любил выполнять действительно полезные задания. Особенно если за них щедро платили. После каждого успешно завершенного рейса он возвращался на корабль с приятным чувством выполненного долга. Иногда Гарин думал, что жизнь вполне могла превратиться в безумную приключенческую историю, где каждый день приходится смотреть смерти в глаза. Но лично его вполне устраивал куда более скромный сценарий: чтобы всё прошло спокойно, без стрельбы, взрывов и лишней суеты. Такой размеренный уклад был капитану по душе.

В общем отсеке располагались четыре капсулы гипносна. Три были заняты, а четвертая пустовала. Сам Гарин предпочитал не погружаться в искусственный сон. Пока экипаж восстанавливал силы перед высадкой на далеко не самой гостеприимной планете, капитан коротал время за книгами, коктейлями и азартными играми, умудряясь постепенно проигрывать заработанное в виртуальном казино.

Подойдя к панели управления системой жизнеобеспечения, Гарин взглянул на экран: «До завершения программы гипносна осталось 12 минут 7 секунд». Ждать не хотелось. Он быстро ввел код досрочного пробуждения, подтвердил команду и хлопнул ладонью по всплывшей кнопке согласия. Капсулы одна за другой тихо загудели, после чего помещение наполнилось протяжным шипением сбрасываемого давления.

Первой сдвинулась крышка ближайшей камеры. Изнутри показались косматые медвежьи лапы с толстыми человеческими пальцами. Потянувшись так, что захрустели суставы, наружу выбрался бортмеханик Иван Слажню. Во второй капсуле раздался долгий волчий вой, больше похожий на страдания умирающего двигателя. Последним открылся отсек оружейника. Рыжеволосый одноглазый котолюд Никола Ленский лениво приподнялся, почесал железной лапой за ухом и сонно зевнул.

— Добръ день вамъ, честная дружино. Колико времени минуло? — промолвил он, вычесывая клочок шерсти из-за уха металлическими когтями.

— Оставалось двенадцать минут, но я решил не ждать. Наш петух так разошелся, что чуть пару яиц не снёс прямо во время видеозвонка, — усмехнулся Гарин.

Волк резко сел в капсуле и возмущенно вытаращил глаза.

— Минуточку, товарищи... Вы хотите сказать, что мой прекрасный эротический сон, в котором я бегал по чудесным горам за беложопой волчицей, был бессовестно прерван из-за какой-то пернатой истерички?

Несколько секунд в отсеке стояла тишина. Первым не выдержал медведь.

— Выходит, так, — расхохотался Иван. — А я-то думаю, чего это он во сне подвывает, словно сирена во время воздушной тревоги. Вот же серохвостый извращенец... Извра... Ха... Извра...

Он так и не договорил. Медведя неожиданно согнуло пополам, и на металлический пол выплеснулась густая красная плазма. Си тут же подошел к другу, похлопал его по широкой спине и покачал головой.

— Говорил же... После гипносна много смеяться нельзя. Организм еще не проснулся, а плазма, выпитая перед капсулой, обязательно полезет наружу.

Никола сочувственно посмотрел на медведя и философски произнес:

— Воистину три пути имать сия плазма: чрезъ сраку, чрезъ уста али чрезъ пипиторъ. Иного Господь не дарова. Не печалься, друже. Скверна изыде — здравiе приидетъ. Аще же не приидетъ... стало быть, судьба такая.

По отсеку снова прокатился смех, но Гарину пришлось прервать затянувшийся балаган юмора.

— Жирафики, груз проверен. Перегрузочные чипы в норме, кислородные пилюли на месте. Одевайтесь, потом — в столовую, а дальше будем заходить на посадку, — объявил Гарин, прерывая веселье.

Команда разбрелась по своим отсекам. Худощавый волк первым скрылся в душевой. Через несколько минут он вышел, стряхивая с серой шерсти последние капли воды. Натянул красный комбинезон второго пилота, застегнул воротник до самого горла и, даже не взглянув в сторону столовой, направился в рубку. Приборная панель вспыхнула десятками индикаторов, когда Си принялся проверять навигацию, двигатель и посадочные системы.

Медведь Иван Слажню сонно почесал затылок и с тяжелым вздохом облачился в темную кондиционируемую куртку. Поверх нее защелкнул массивные титановые нагрудные пластины — старую привычку, оставшуюся еще со службы в десанте. По дороге в инженерный отсек он заглянул на камбуз, где без лишних церемоний умял несколько килограммов вяленого мяса, запив его банкой холодного кваса из водорослей. Лишь после этого медведь полез в недра посадочной установки. Из-под открытых панелей тут же донеслось привычное ворчание.

— Ну кто ж тебя, железяку проклятую, опять так собирал?..

Провода он любил куда больше разговоров, хотя больше проводов любил только крепкий сон. А Никола Ленский не спешил. Рыжий котолюд сел на металлическую скамью, снял с предплечья кибернетическую накладку и принялся неспешно обслуживать механическую руку. Тонкие сервоприводы тихо стрекотали, пока он менял смазку и проверял работу суставов. Закончив, он раскрыл оружейный кофр. Внутри, аккуратно разложенные по своим местам, лежали плазменный карабин, тяжелый револьвер, вибронож и несколько энергетических магазинов. Кот любовно провел когтем по стволу карабина.

— Доброе железо — аки верный брат. Не предаст, аще сам его не предаси.

Он вставил магазин, передернул затвор, удовлетворенно кивнул и добавил:

— Меч тупится без дела. Железо — от нерадивой длани. Воин же — от лености.

Со щелчком закрыв кофр, Никола направился к шлюзу. Тем временем Гарин уже занял капитанское кресло. Огромные пальцы легли на штурвал. Автопилот послушно отключился, уступая управление хозяину корабля. За лобовым бронестеклом медленно рос багровый шар Морфитуса. Капитан улыбнулся краешком губ.

— Ну что, старушка... Не подведи.

«Пенза-7» тихо загудела двигателями, начиная снижение к обреченной планете.

Глава II: Корпорация "Эксплозия"

Солнце взошло над горизонтом, но мягкий золотой свет с трудом пробивался сквозь густой туман, дотягиваясь лишь до верхушки небоскреба, возвышавшегося в самом центре бушующего мегаполиса. Едкий смог разъедал кожу местных жителей. Одни были вынуждены трудиться прямо на улицах, изнывая от жажды и голода, другие давно перестали замечать, как ядовитый воздух медленно отнимает у них здоровье.

Электрощиты двадцать четыре часа в сутки крутили рекламу алкоголя, нирванических наркотиков и домов радости, завлекая туристов окунуться в мир пьянства и разврата. По тесным проулкам рычали устаревшие электрокары и водородные мотоциклы, а громкие голоса многочисленных агентств по найму без устали зазывали желающих отправиться на работу в другие галактики. На фасаде городской больницы рекламировали новейшие протезы органов и конечностей. Гигамаркет обещал незабываемый виртуальный стриптиз-бар, а на полицейском участке по фасаду бежала розовая цифровая строка:

«ОПТОВАЯ ПРОДАЖА БУРОВЫХ КОМПЛЕКСОВ ДЛЯ ДОБЫЧИ КИСЛОРОДНЫХ КАМНЕЙ».

Чуть ниже вспыхнул новый лозунг:

«ВОЗЬМИ КОСМОКРЕДИТ. БУДУЩЕЕ НЕ ЛЮБИТ ЖДАТЬ».

А спустя мгновение его сменила очередная реклама:

«ЭКСПЛОЗИЯ. МЫ СТРОИМ ЗАВТРА».

Продавалось абсолютно всё. Дело было лишь в цене.

Расслоение между бедными и богатыми за последние десятилетия стало столь огромным, что преступность превратилась в неотъемлемую часть городской жизни, а местные банды укрепили свою власть над целыми районами. Появились гетто, куда представители органов власти предпочитали не заезжать и не прилетать без крайней необходимости, опасаясь попасть под огонь лазерных пушек. Но и эта проблема решалась космокредитами. Головорезы с радостью принимали деньги, позволяя корпорациям запускать свои щупальца даже в самые темные уголки города.

Десятки миллионов жителей ежедневно спешили по своим делам. Отличить туриста от местного было довольно просто: приезжий еще не успевал приспособиться к здешнему климату, поэтому повсюду носил с собой портативное устройство с водянистым раствором. Коробка, изготовленная из грубого заменителя бакелита, наполнялась жидкостью, после чего тонкий шланг подключался к носу, насыщая организм необходимыми минералами.

В зависимости от уровня дохода каждый гость Боллистара мог позволить себе совершенно разную жизнь. Кто-то, словно ангел, спускался с небоскребов по гидравлическим мостам, а кто-то был вынужден существовать под землей, ежедневно поднимая взгляд на исполинские рекламные щиты, без конца напоминавшие, насколько роскошна жизнь за никелированной сталью и зеркальными окнами верхних уровней.

— Высокий уровень безопасности. Надежное жилье. Технологии, продлевающие жизнь. «Эксплозия» — инвестиция в ваше будущее, — с безупречной улыбкой произнесла роскошная блондинка на гигантском электрощите.

Те, кто жил вне толщи никелированной стали и железобетона, давно превратились в нечто чуждое для столицы государства, принадлежавшего корпорациям. Их существование будто перестало иметь значение для тех, кто владел землей, водой, воздухом и определял правила жизни миллиардов разумных существ.

Работяги вкалывали на огромных фабриках, выбрасывавших в облака густые клубы смуглого дыма, вызывавшего черную желчь. Существовать становилось всё труднее, поэтому большинству приходилось бороться за крышу над головой и кусок хлеба, ежедневно расплачиваясь собственным здоровьем за право жить еще один день. Желание прикоснуться к лучшему продолжало биться в сердцах граждан, однако никто не осмеливался выступить против режима, за спиной которого стояли армия и корпоративные военные. Тот, кому удавалось подняться хотя бы на несколько ступеней выше остальных, стремился любой ценой приобрести несколько квадратных метров внутри небоскреба, ведь владелец собственного жилья автоматически становился частью элиты. Жизнь продолжалась, и каждый всё еще надеялся, что однажды найдется выход из этого замкнутого круга, способный подарить обществу надежду на лучшее будущее.

Из динамиков вновь донесся знакомый голос:

— Обещание высокого уровня жизни, новых возможностей, передовых технологий и безопасности. «Эксплозия» — будущее начинается сегодня.

Гигантский небоскреб корпорации возвели в самом сердце Боллистара, на остатках материка Ист планеты Земля. Он был настолько высок, что напоминал мрачного великана, чья макушка, казалось, почти упиралась в небо. Но за этой поверхностной красотой скрывались истинное лицо города, подавляющая мощь капитала и тираническая власть корпораций.

«Эксплозия» владела всем, что приносило доход на пригодных для жизни клочках почвы третьей планеты от Солнца. Восток по-прежнему находился под властью Тартарии и Пандийской империи, однако силы некогда могущественных государств давно иссякли. Десятилетия коррупции, бесконечных войн и борьбы за влияние превратили их в тень прежнего величия. Корпорация продавала оружие, раздавала кредиты, а вместо процентов забирала ресурсы, постепенно расставляя своих представителей на руководящих должностях. Тех, кто выступал против курса «Эксплозии», устраняли любыми доступными методами, попутно прибирая к рукам прибыльные участки суши и океана.

За последнее столетие власть в космосе также перешла в руки эксплозистов. Компания давно освоила и вывезла всё до последнего камня с Марса, Юпитера и Венеры, добившись успеха благодаря беспощадным действиям в отношении местных обитателей. Не признавая никаких ограничений, добывающие комплексы выкачивали ресурсы до тех пор, пока очередная планета не становилась практически непригодной для жизни. Закончив с Солнечной системой, бизнесмены устремились дальше — туда, где еще оставалась прибыль. К 3061 году «Эксплозия» без малейших угрызений совести фактически легализовала геноцид в галактике Волопас. Доходы превышали самые смелые ожидания, а саму корпорацию называли главным поставщиком ресурсов во многих звездных системах.

Интересы «Эксплозии» защищали частные военные компании, превосходившие по оснащению и численности армии большинства независимых государств. Любая попытка отстоять собственную свободу обычно заканчивалась одинаково — поражением.

На одном из электрощитов вспыхнул очередной лозунг:

«БЫТЬ ВОЕННЫМ — ПОЧЕТНО. СТОЙ ЗА КОРПОРАЦИЮ И ОБЕСПЕЧЬ СВОЕ БУДУЩЕЕ».

Следом загорелась новая реклама:

«ЭКСПЛОЗИЯ. СТАБИЛЬНОСТЬ, ПРОВЕРЕННАЯ ВЕКАМИ».

«Эксплозия» управляла инфраструктурой. Она формировала идеи, диктовала смыслы и давно присвоила себе монополию на саму жизнь. Корпорация контролировала потребности жителей, определяла цены на продукты и услуги, решала, кто получит новый орган или протез, а кому не суждено дожить даже до тридцати лет. Она выбирала, кто останется на рынке, кому достанется квартира в небоскребе, а кто проведет остаток жизни под многометровой толщей бетона.

Впрочем, это вовсе не означало, что «Эксплозию» везде встречали с распростертыми объятиями. По окраинам освоенного космоса продолжала существовать разрозненная, почти беззубая оппозиция. Годами ее сторонники скрывались на спутниках вроде Луны, под выцветшими красными знаменами, продолжая мечтать о мире без власти корпораций. Многие жители, доведенные до отчаяния, покидали Землю и другие освоенные планеты, перебираясь туда, где «Эксплозия» пока еще не успела запустить свои щупальца.

Нынешним руководителем совета «Эксплозии» был Карс Камберо — сын кобры Нага Нагеши, чьи предки стояли у истоков корпорации еще в двадцать первом веке. Камберо снискал репутацию хладнокровного, расчетливого и беспощадного руководителя, открыто пренебрегавшего интересами окружающих. Он никогда не повышал голос и редко проявлял эмоции, словно любое решение давно было просчитано наперед. Деньги сами по себе его не интересовали. Их давно стало достаточно. Карса занимали лишь власть, расширение влияния семьи и безупречно работающая система, в которой прибыль всегда стояла выше сострадания.

Кабинет, в котором сидели два антропоморфных крокодила и существо, напоминавшее кобру, скрещенную с ящерицей, внушал невольный страх. Внутри царил полумрак. Воздух был тяжелым от влажности, по стенам медленно стекали капли воды, а размытое багряное свечение проникало сквозь панорамное окно. Туман и смог за стеклом почти полностью скрывали Боллистар, словно небоскреб возвышался над отдельным миром, отрезанным от города и его бесконечных страданий.

В центре помещения стоял массивный деревянный стол. На его поверхности вперемешку лежали кибернетические пластины, электронные накопители и пожелтевшие листы бумаги — редкость в тридцать первом веке. Роль карандашницы выполнял ослепительно-белый человеческий череп эпохи Homo sapiens, сохранившийся в удивительно хорошем состоянии. Такие артефакты уже давно стоили дороже большинства космических кораблей.

Карс Камберо скромно сидел на краю кресла. Его длинное чешуйчатое тело почти сливалось с темной мебелью, а кожа временами меняла оттенок, словно пыталась раствориться в окружающем пространстве. Сказывалось наследие матери-хамелеона. Казалось, стоило лишь отвернуться — и хозяин кабинета исчезнет, оставив после себя только холодную тишину Красное кимоно резко выделялось на фоне темного кабинета. Оно было безупречно выглажено, как и само лицо Карса, на котором невозможно было прочитать ни одной эмоции.

Напротив сидели два крокодила. Они старались держаться спокойно, однако напряженные взгляды выдавали их истинное состояние. В присутствии руководителя совета «Эксплозии» страх всегда соседствовал с уважением. Карс несколько секунд молча смотрел на гостей, после чего ровным, почти безразличным голосом произнес:

— Компания добывает энергетический планктон в варварских масштабах, уничтожая жизнь на огромных территориях при помощи специальных механизмов. Планктон вырывают из грунта, разрушая экосистему планеты и нанося природе непоправимый ущерб. Добыча ведется без учета последствий, недопустимо высокими темпами, что в перспективе приведет к истощению ресурса и гибели целого мира.

Крокодилы переглянулись. Один осторожно приоткрыл пасть, собираясь ответить, но Карс даже не дал ему заговорить.

— После этого начинается механическое извлечение оставшихся полезных ископаемых. Экологические требования игнорируются полностью. Никто даже не пытается сохранить баланс экосистемы.

Повисла тишина. Крокодилы окончательно растерялись.

— Оябун... — осторожно произнес один из них. — Мы... не совсем понимаем.

Карс медленно поднялся. Без единого резкого движения он обошел стол и направился к гостям. Фрагменты красного кимоно тихо шуршали по полу, нарушая абсолютную тишину кабинета. Он остановился возле крокодила, положил ладони ему на плечи и слегка сжал ткань дорогого пиджака.

— Луцы, Мияги.. — спокойно произнес он. — Напомните мне... какой у вас сейчас ранг?

— Семьдесят вторая платформа, оябун, — практически одновременно ответили оба.

Карс едва заметно кивнул и облизнулся, оставив след на своей щеке.

— Вам нравится жить наверху? Получать лучшее медицинское обслуживание. Устанавливать новейшие эволюционные протезы. Отправлять выводки в элитные академии. Жить двести... триста лет... и искренне верить, что старость — проблема бедняков.

Он приблизился еще немного и шептал на ухо подчинённому.

— Так почему же, обладая всеми этими привилегиями, вы не способны понять столь простую вещь?

Карс выдержал паузу. Его золотистые глаза не выражали ни злости, ни раздражения. Лишь холодную, неприкрытую озабоченность.

— Я только что процитировал статью журналистки.

Не дождавшись ответа, змей обнажил ядовитые клыки и впился в шею пресмыкающегося, впрыскивая яд в образовавшуюся рану. Крокодил завопил от боли, но токсин подействовал настолько быстро, что жертва не успела даже осознать случившееся. Тело мгновенно обмякло, мышцы перестали слушаться, и зверолюд тяжело рухнул со стула. Его напарник не шелохнулся, продолжая неподвижно сидеть в кресле. Карс неспешно вытер клыки белоснежным платком и лишь затем заговорил:

— Видишь ли, Луцы Сан, моя семья тысячу лет потратила на то, чтобы «Эксплозия» превратилась в нечто большее, чем обычная корпорация по добыче нефти и газа, столь необходимых человечеству той эпохи. Мой предок встретил ядерную войну простым человеком, а затем начал всё с нуля в полуразрушенном мире. И у него получилось. Он пережил тиранию пандийцев и тартариев, несмотря на то, что они принудили нас говорить на своем проклятом языке, пропитывая наши души варварской культурой. Но даже это не смогло сломить «Эксплозию». Поэтому ответь мне, Луцы... почему я — руководитель компании, пережившей тысячелетие, — должен читать критику какой-то плутонской баядеры?

Золотистые зрачки змеи спокойно смотрели на крокодила. Только теперь Луцы понял, к чему вел разговор. Он торопливо поднялся, нервно поправил пиджак и заговорил быстрее обычного, сопровождая каждую фразу резкими движениями лап.

— Оябун Карс, мы предпримем все необходимые меры. Плутон давно вычищен. Если честно, его уже трудно назвать полноценной планетой — там осталось всего несколько миллионов жителей. А эту... глашатаю... или, как вы выразились, баядеру... мы обязательно найдем.

Последнее слово он произнес уже менее уверенно, мысленно отметив, что позже обязательно проверит через киберпаутину его значение.

— Что по Морфитусу? — переключился Карс, словно предыдущей сцены вовсе не было.

— Еще три недели — и закончим. Техники получили указание запустить дополнительно двести буровых вышек для увеличения объемов добычи. За последний месяц ликвидировано тридцать тысяч партизан и членов их семей. Работа идет строго по графику, серьезного сопротивления не наблюдается.

Карс удовлетворенно кивнул. Он подошел к панорамному окну и наблюдал за городом, скрытым смогом.

— Теперь реши проблему, о которой я говорил. Сделай так, чтобы её смерть выглядела неизбежной. Остальные должны понять, что произошло, но не иметь возможности обвинить нас напрямую. Если же ты не справишься... кровь действительно умеет сворачиваться в артериях. Забирай брата. И можешь идти.

Крокодил вытащил из кабинета младшего брата, вызвал медиков, чтобы те привели его в чувство, а затем направился к платформе, ведущей с верхнего этажа вниз. Ожидая лифт, он ввел в поиск слово «баядера». Получив ответ, Луцы зло прищурился.

— Совсем озверел... Теперь еще и устаревшие слова использует, месуинура сын, — осмотревшись по сторонам, тихо пробормотал он.

Луцы вновь и вновь прокручивал в голове разговор с Карсом. Его не покидало чувство тревоги. За многие годы службы он видел оябуна жестоким, расчётливым, беспощадным, но никогда — настолько раздраженным обычной публикацией. В руках Карса находились политики, полиция, суды, армии, частные военные компании и десятки нелегальных организаций. Если кто-то мешал корпорации, проблему обычно решали тихо: финансовым крахом, исчезновением, несчастным случаем или уличной перестрелкой. Но на этот раз Камберо хотел другого. Ему требовалась показательная расправа. Казнь.

Луцы открыл личное дело журналистки Хеи Блак. Оказалось, что она была известна далеко за пределами родного для неё Плутона. Расследования девушки читали на десятках планет, а статьи расходились по инфосетям быстрее, чем корпорации успевали удалять их копии. Среди читателей и юзеритов Хея прославилась бескомпромиссным подходом к расследованиям. Главной работой плутонианки стала публикация материалов о том, что корпорация «Плэйсофт» не просто похищает данные пользователей виртуальных борделей, но и продает их сторонним компаниям, нарушая пакт о конфиденциальности.

Второй удар Блак нанесла по космическим и земным гигантам, уничтожавшим целые планеты ради добычи ценных ископаемых. Она представила убедительные доказательства, которые, судя по всему, были получены от информатора внутри одной из компаний. Сами по себе эти материалы не могли уничтожить «Эксплозию». Корпорация давно стала слишком огромной, чтобы погибнуть из-за одной статьи. Но Луцы понимал другое. Империи рушатся не тогда, когда заканчиваются деньги. Они рушатся тогда, когда исчезает вера в их непогрешимость.

Если правительства нескольких независимых систем одновременно начнут расследования, если союзные корпорации испугаются санкций, если торговые маршруты окажутся под угрозой эмбарго, прибыль начнет падать. А вместе с прибылью придет недовольство акционеров, губернаторов и тех, кто еще вчера был готов убивать за интересы «Эксплозии». Хея не могла победить корпорацию, но она была способна сделать маленький надрез. А иногда именно трещина раскалывает плотину.

— Как только в открытую рану попадет инфекция, нищие почувствуют кровь... и столкновений уже не избежать, — негромко произнес Луцы.

Он предпочел бы просто припугнуть цель. Однако высший отдал приказ, а возможности ослушаться не существовало. В противном случае рептилию лишат права на размножение, корпоративных льгот, доступа к новым протезам, а затем отправят в очистные трущобы доживать остаток жизни среди гниющих. Осознав это, Луцы вызвал начальника внутренней охраны — майора Гадзи Танака, потомственного военного из рода белых орланов.

— Майор, нам понадобятся ваши умения для работы за пределами юрисдикции конторы. Объект представляет опасность. Важна не только ликвидация. Важно впечатление, которое она оставит после себя.

— Кумите, Луцы. Во имя корпорации и будущего, — поклонился орлан.

— Я хочу... Нет. Я приказываю отправить лучших внештатных сотрудников галактики, чтобы исправить мнение цели. Она наверняка понимает, что ее жизнь поставлена на карту, и без сомнения скрывается в местах, способных временно обеспечить ей безопасность.

— Данные?

— Вся доступная информация, — Луцы протянул киберпластину. — Любые ресурсы по вашему запросу. Сделайте работу громко. Так, чтобы каждый понял смысл произошедшего. Но без малейшей связи с нами.

— Вид устрашения?

— На ваш вкус.

Гадзи Танака отдал честь и покинул кабинет. Военный спокойно относился к любым приказам. Он давно перестал задаваться вопросами о добре и зле, убеждая себя, что служит не отдельным существам, а будущему корпорации. А значит — будущему всего общества. В его понимании присяга не допускала сомнений.

К вечеру два ультразвуковых корабля уже стояли на стартовых площадках. Орлан собрал двадцать четыре антропоморфных бойца, числившихся в резерве «Эксплозии». Каждый из них имел за плечами опыт участия в горячих точках, диверсионных операциях и ликвидации особо опасных целей. Легально этих солдат не существовало. Нелегально они были цепными псами Карса Камберо и всего совета корпорации.

После короткого совещания группа решила начать поиски с последнего места, откуда поступал сигнал Хеи Блак. Последний раз журналистку видели на Плутоне, после чего девчонка словно растворилась среди миллиардов обитателей галактики. Она тщательно заметала следы, понимая, что враги обладают практически безграничными возможностями. Хея надеялась лишь на одно — руководство «Эксплозии» не станет отвлекать слишком большие силы на поиски одной журналистки.

Когда корабли покинули атмосферу Земли, в рубке воцарилась привычная рабочая тишина. Каждый занимался своим делом: кто-то проверял вооружение, кто-то изучал навигационные карты, остальные просматривали досье на цель. Молчание нарушил вепрь Грацис Пумбай.

— Майор, что будем делать, если на Плутоне не обнаружим никаких следов?

Гадзи даже не поднял взгляд от тактического планшета.

— Продолжим делать то, что умеем лучше всего. Искать.

Он провел когтем по голографической карте, словно уже прокладывал маршрут будущей охоты.

— Она хотела жить обычной жизнью? Мы лишим ее этой возможности. Она журналист. Рано или поздно вернется к своей работе. К своим источникам. К друзьям. К семье. Любой разумный оставляет следы. Вопрос лишь в том, кто заметит их первым. Всегда находится тот, кто продает информацию. За деньги. Из страха. Из зависти. Или просто ради того, чтобы самому остаться в живых.

Несколько бойцов понимающе кивнули, уставившись на лидера.

— И не забывайте... — продолжил Гадзи. — Когда беглец долго путешествует, чувство опасности притупляется. Он начинает доверять случайностям, задерживается в одном месте дольше положенного, выходит на связь с теми, кому доверяет. Именно тогда появляются ошибки. А мы существуем для того, чтобы находить чужие ошибки.

Никто больше не задал ни одного вопроса. Турбины взревели громче, и два ультразвуковых корабля устремились в холодную темноту космоса. Впереди их ждала карликовая планета Плутон — ледяной мир, где должна была начаться охота.

Глава III: Песок на зубах напоминает о детстве

Подготовка к посадке началась задолго до начала снижения. Жираф изучал карту и изображения планеты, чтобы определить наилучший посадочный участок побитого временем и климатом космодрома. Волк Си проанализировал погоду, давление и температуру на поверхности, чтобы оптимальная скорость позволила сделать задуманное без происшествий.

— Семнадцать кюхелей на поверхности, песчаная буря третьей категории. Несколько часов назад были подземные толчки. Воздух адаптируемый под организм зверолюдей, но я бы не рискнул выходить туда после песочного тумана не имея при себе защитной маски, - утвердительно заявил Князци.

Они приближались к изрядно истащенной планете, доживающей последние годы, а может и месяцы. Судя по снимкам стало ясно, что добыча велась безразборно, это привело к разрушению окружающей среды и угрозе существования планеты в целом. Корабль "Пенза 7" погрузился в атмосферу Морфитуса, сотканную из страшных песчаных бурь. Шторм обрушился внезапно, создавая невообразимое тревогу и опасность. Взмывающие песчинки били о металлический кокон корабля, появилось впечатление, что они врываются прямо внутрь, поэтому хотелось сжать глаза плотнее. Капитан Гарин старательно управлял кораблем, пытаясь не потерять контроль. Они преодолели необходимое расстояние и находились в нескольких километрах от земли, но каждый из экипажа корабля чуял поражающую силу бури, подсказывающую, что планета словно угрожает и планирует забрать их жизни. Команда была напряжена, но сконцентрирована на своих задачах, по крайней мере насколько это было возможно.

Корабль попросту не мог выбраться из песчаного тумана, поэтому надо было приступать к посадке вслепую, ориентируясь на бортовые приборы и накопленные за время полетов навыки. Однако, песок начал накладывать свой отпечаток на прошедшие в прошлом серьезные испытания двигатели корабля. Из-за бури, механизмы начали засоряться и обороты ощутимо пошли на сбавление. Компьютер оповестил о снижении воздушного давления. Жираф срочно вызвал в капитанскую рубку бортмеханика Ивана Слажня и тот, явно недовольный, предстал перед начальством с тряпкой в руках, стирая с мохнатых пальцев черную жижу. Пандиец, покачиваясь, сделал несколько шагов и остановился, глядя на соратников.

— Включите крылатые заслонки, оставьте рабочими два двигателя, так песок не поглотит нас и мы снимем нагрузку, восстановим давление, отрегулируем запас воздуха, тем самым нормализуем работу Пензульки, - нехотя сказал медведь, глядя на Гарина и Князци, как на идиотов совершенно не разбирающихся в аппарате, которым они управляют. — Наша ласточка не справляется, поэтому обороты падают. Не паникуйте, а то шерсть встала дыбом.

Капитан и главный помощник переглянулись между собой и принялись выполнять указания Ивана. Все-таки медведь имел опыт ремонта аппаратов этой модели, поэтому не довериться ему было бы преступлением и верной погибелью.

— Си, а ты эхо-локатор запустил? — крикнул уходя медведь.

Волк прижал виновато уши, протянул лапу к механическим клавишам и нажал несколько кнопок. На мониторе появилось детальное изображение посадочных мест, словно песка и не было за бортом.

— Конечно включил, я ведь не идиот... Вроде, - парировал волк, при этом последнее слово он произнес на тон ниже, чтобы Иван не услышал.

— Вроде-вроде, собака ты безродная, — захохотал Иван из коридора, удаляясь. — Пудель ушастый, - донеслось напоследок.

После выполнения всех инструкций и горячих споров на тему того, что Гарин проиграл в карты отличный предыдущий корабль, "Пенза 7" спустилась на площадку. Гидравлические системы на борту заскрипели, шасси корабля при снижении раскрылось, облегчая приземление. Ведущие колеса, оснащенные амортизаторами, погасили удар при соприкосновении с поверхностью и впились резиной в песок осевший на посадочной платформе. Волк провел круг рукой в воздухе, поблагодарив всех богов, которых удалось вспомнить.

Перед экипажем предстал целый космодром, где стояли десятки покрытых песчанкой шлюпок. Самое обидное, что буря начала успокаиваться, а ведь еще десять минут назад команда переживала из-за того, что эта миссия станет для них последней. Показавшаяся территория намекала на то, что коррупция здесь цветет и пахнет, ведь все необходимое оборудование и структуры для запуска и приема космических судов, попросту отсутствовали. Там, где должны были быть расположены стартовые площадки, технические здания, ангары и другие сооружения — красовался фундамент без построек. Важным элементом каждого космодрома является система безопасности, пожарная часть, охранные отсеки. Всего этого на Морфите уже не было. Но, рядом с космодромом красовалась вышка компании "Эксплозия", добывающая энерго планктон для перепродажи.

— Я словно до дому поверррнулся. Здесь всё такое же мертвое, — процедил сквозь зубы кот Никола Ленский, потирая в руках пистолет-пулемет компании Кейси Рэйбэк, оснащенный деревянной рукоятью, вороненым стволом и дополнительным магазином.

Жираф собрал команду у кормовой части корабля и начал раздавать указания, при этом наблюдал за тем, как Ленский тащит к ним огромный металлический ящик. Впереди ждала простая работа, всего-то стоило отдать груз, забрать деньги и улететь, тем самым обрадовав выполненным заказом петуха начальника. Главное не заходить в киберсалон, не играть в деберц на корабль и не жрать неизвестные добавки вперемешку с алкоголем, тогда дело пройдет гладко.

— Вайдис сказал выйти на местного главу, по совместительству торгаша Кульписа, сдать товар по миллиону космокредитов за комплект, после чего спокойно сесть и улететь. Си, я тебя прошу, давай без незащищенных контактов, поскольку в прошлый раз мы еле вывели блох, которых ты притащил на хвосте в подарок от кимейской пумы. Коля, не трогай местных собак и крыс, а также подготовь список, что надо докупить из боеприпасов. Ваня, на тебе провизия, а я попробую отыскать нам на борт медика, хотя бы на 2-3 квартала, поскольку без врача никак.

— Да откуда у меня блохи? Это кот своим завыванием собирает лучших самок на каждой доставке. А та пума... у нас была любовь, — артистично выдал Си Князци.

— У тебя вечно любовь. То пума, то собака, то с дельфином злыпся сракой на морском берегу, — засмеявшись, подколол товарища Никола.

Медведь Иван одетый в бронепластины, тяжело передвигаясь, вышел на улицу и сделав пару вдохов, подошел к капитану.

— Гар, я не поеду с вами, слишком жаркая планета для моего вида, лучше останусь охранять корабль. Неизвестно, что здесь за публика, а то растащат Пензу на части и придется на пердячем пару лететь в небеса.

Жираф согласился с Слажнем, после чего достал навигатор, чтобы понять куда двигаться дальше. Волк подготовил тягач для доставки кислородных камней и прицепил к нему груз, после чего ввел код и махина запустилась, позволяя членам экипажа отправиться в путь.

Минуя подыхающие здания, транспорт вез неполный экипаж к месту встречи — бару "Липский Попс", именно там их должен был ждать связной с черного входа. Гарин всё спланировал и мысленно расписал по пунктам. В его голове данная работа выглядела идеальной, не предвещающей никаких проблем. Сдать заказ, получить оплату, затариться провизией, найти врача и отдых. И самое главное, не искать проблем, как это часто бывало.

Впереди замаячил пункт пропуска, позволяющий проехать в город, но охрана даже не обратила внимание на новые лица. Парочка пернатых охранников представляющих частную контору, даже не бросила взгляд на кота, волка и жирафа, что очень удивило Николу.

— Чудно воны здесь вэдуть дела. Зазря спасителя ховал, - развеселился Ленский, доставая из потайного отсека ручного протеза спрятанный титановый крюк.

Волк, увидев боковым зрением запрещённое оружие за которое в этом районе галактики светит смертная казнь, толкнул локтем Гарина в бок. Жираф, похрустывая шеей, повернулся.

— Ты всё-таки самый чеканутый кот из всех, которых видели звёзды. Нахруля было брать с собой шпионский Спаситель за который нас могут кастрировать и четвертовать? Я ведь предупреждал, - прищурив глаза, высказался капитан.

Кот, поправляя усы, улыбнулся, мурлыкнул и уверенно выдал.

— В случае яких бы то ни было проблем, ты знаешь, шо будет. Я не дам вас у обиду, а если так случится, что арештуют, то валить вину на меня. Не впервой умирать. Не тронеть нихто ваши яйца.

По пустынной песчаной планете, космический тягач не смог развивать высокую скорость, учитывая, что позади вихлевато маячил прицеп с доставкой, поэтому можно было внимательно рассмотреть разнообразную, местную флору и фауну пробивающуюся между узких улиц и каменных домов. Впереди ждал город Станилус — небольшое поселение, которое гордо именовалось столицей.

Единственным, что могло здесь расти, были кактусы, способные выживать в условиях умертвляющего пустынного климата. Растения имели тонкие, сухие стволы, и, казалось, что влаги в них совсем не осталось, но и этого хватало для насекомых.

Фауна пощадила мелких грызунов, которые быстро бегали по песку, укрываясь от хищников, едва почуяв опасность. На песке оставались следы от лапок змеевидных рагулей — ядовитых гадюк-паразитов, добивающих остатки населения.

— Гляди, вот ента погань якщо цапнеть, нога сразу сгниеть. Откладываеть личинок в рану и пиши пропало, можешь матери махнуть рукой и прощаться, — молвил кот.

— Сталкивался с такой хернёй уже где-то? - поинтересовался волк.

— Когда була высадка на Марсе во время войны с мышами, мы столкнулися с похожими на них. Эти проклятые любители тяжёлой музыки разводили мутантов, чтобы те выполняли работу за них. На хвосте три шипа — енто смерть. Два шипа — енто мучительная смерть. И песок здесь также скрепыть на зубах...

— А один шип, значит, вообще страдания в пекле с отвалом хруля? - пошутил Си.

— Сразу видно, что у тебя в роду собаки были. Где ты видел таку гадость с одним шипом? - парировал Никола.

Волк улыбнулся, но не стал ничего отвечать, ведь спорить с тем, кто зачищал Марс, себе дороже. К тому же, в споре Ленский всегда начинал превращаться из доброго, пушистого товарища, в агрессивного представителя семейства кошачьих, который легко переключался с лёгкого шипения в атакующий режим.

Спустя пару километров, пришельцы въехали в город. Израненные бурями здания напоминали людям о том, что здесь произошло. Высохшие и обветренные улицы не были пусты, ведь жизнь, если её таковой можно было назвать, продолжалась для местных. Жираф сразу заметил множество военных в форме, они отличались от других людей по выправке и обуви — на лапах красовались дорогие металлические галоши, позволяющие спокойно передвигаться по песку и скалистому покрытию. Конечно же, каждый из них был вооружен, но кто-то демонстративно выпячивал кобуру висевшую на ремне, а кто-то скрывал орудие под курткой.

Здесь не было неоновых рекламных щитов, никто не призывал покупать энергетическую жидкость или вступать в армию. Вряд ли корпорацию хотя бы немного интересовали жители, чья популяция давно пошла на спад. Перед глазами новоприбывших предстала отсталая на десятки лет от других планет колония, которая совсем скоро исчезнет. И никто, ничего, никогда не изменит, ведь сила в руках тех, кто не заинтересован в переменах.

Капитан корабля Пенза-7 остановил тягач в узком переулке, у черного входа бара "Липский попс", после чего ввел на часах данные об их местоположении, чтобы медведь знал, где искать товарищей по команде. Жираф напряжённо вцепился в панель пальцами и начал тарабанить какую-то мелодию, напоминавшую военный марш. В голове снова и снова повторялись одни и те же мысли: "Выполнить работу. Передать груз. Улететь". Если в космосе, зачастую, получалось сдерживаться от азартных игр через виртуальную паутину, то с картами в реальности были огромные проблемы — Гарин не способен отказать собеседнику в партии. Он был настоящий лудоман. Не луноман, который мечтает о путешествии на спутник земли, а лудоман — зависимый от игры человек, нуждающийся в азартной дозе. Так были проиграны десятки тысяч космокредитов, пара кораблей и квартира на земле. Команда знала о пристрастиях командира, но бить или связывать капитана никто не решался, а разговоры уже не помогали. Волк считал, что Гарину нужна хорошая женщина. Кот был убежден, что Жирафу не хватает службы в армии и отличной войны, чтобы он повзрослел. А медведь предлагал пятнистому много кушать и качать мышцы, дабы в голову не лезли дурные мысли. Вообще, Иван все проблемы решал едой, а кот войной, так уж повелось у данных видов.

Немногочисленные здания были заняты уставшими жителями и работниками компании Эксплозия, а бар "Липский попс" оставался последним уголком развлечений в городе. Внутри расположились несколько залов с ободранными стенами, под потолком и за стойкой висели экраны, вещающие спортивное состязание "Пекарьдийские игры". Крупные полуржавые металлические столы занимали посетители, на глаза давили лампы выдающие жёлтый, утомительный свет, а воздух был настолько спёртый из-за плохой вентиляции, что не каждому удавалось сделать глубокий вдох, особенно это ощущали антропоморфы из холодных уголков галактик привыкшие к прохладе.

Крупный, желтоватый бегемот-бармен с густой рыжей бородой и плешивой макушкой по кличке Кульпис, принимал заказы и тревожно поглядывал на медиа-часы, ожидая увидеть долгожданное сообщение. Полгода назад его назначили местным главой, хотя по большому счету Вениамин Гельметович Кульписман никогда не любил брать на себя ответственность и чем-то руководить, но повышенный оклад и угрозы от представителя организации на букву "Э", заставили гиппопотама передумать.

Молодое поколение давно покинуло планету, а тем, кто остался, приходилось как-то выкручиваться. Кульпис мечтал о том как накопит денег, бросит забытые богом места и улетит отсюда навсегда, чтобы плодиться и размножаться там, где экология позволит это. На данный момент с деньгами было туго, ведь алкоголь и курицы легкого поведения съедали все космокредиты, но процент от предстоящей сделки обещал пополнить запасы и облегчить существование. Вениамин обещал маме, что никогда не улетит отсюда, но мать умерла от желчной чумы, поэтому обещание обнулилось.

— Один заказ и я буду свободен, надо лишь немного подождать, — нашептывал под нос Кульписман, почесывая подгнивающую рану под часами на руке. В момент, когда частичка кожи оказалась под грязным ногтем, браслет завибрировал и Веня всё понял.

Гарин в очередной раз предупредил товарищей о том, что они прибыли сюда для передачи груза, получения оплаты и пополнения припасов, после чего сразу же отправятся домой. Никола приготовил сумки для затаривания боеприпасами, Си перепроверял список нужных деталей для корабля и медикаментов, а жираф, стоя у черного входа бара, отправил сообщение принимающей стороне.

Жужжащий звук пронзил воздух, заскрипели старые магнитные петли на двери черного входа, после чего она отворилась. Из полумрака сначала показалось огромное пузо, после чего перед командой Пензы предстал улыбающийся Кульпис. Никола сразу почувствовал его запах и пошевелил остатками усов, бегемот ему явно не понравился, как и любой человек игнорирующий водные процедуры. Вениамин протянул потную, похожую на жухлую мочалку руку в сторону жирафа, улыбнулся, обнажая остатки жёлтых клыков и затараторил.

— Я вас так ждал, так ждал. Уже и не знал, что думать. Что думать не знал. Буря эта испугала, никак не могу к ним привыкнуть, живот сразу скручивает и приходится бежать в сортир. А вас испугала буря? Думаю да. Хотя, вы Гарин, может и не пугала ведь. А вы кот? Ничего себе. У нас нет котов, сдохли последние, давным давно сдохли. А вы собака, да? Ничего себе собака и кот. Нет нет, не подумайте, я не против котов и собак, просто непривычно, - изрядно нервничая выдал Веня. — А вы не пара случайно? Если пара, то удивительно, как же размножаться когда кот и собака, даже странно. И странно, как разрешили, хотя время такое и не удивиться, но я всегда удивляюсь.

— Можно я ему голову отрежу? - сказал Никола так громко, что бегемот моментально закрыл рот и сделал шаг назад, отпуская руку жирафа, которую держал почти минуту.

Си захохотал, а жираф махнул рукой, призывая кота не накалять обстановку. Капитан сразу понял, что перед ним невхлюя — так бабушка Гарина называла безвольных людей, которые были настолько слабы, что не находили в себе сил для того, чтобы привести себя в порядок.

Волк и Гарин проследовали за гиппопотамом, а кот отправился через дорогу на соседнюю улицу, где красовалась вывеска "Плазмаган". Несмотря на то, что слова были написаны на родном для здешних языке, Никола просто запустил автопереводчик в мозгу на который потратил когда-то полугодовую зарплату. Имея солидную сумму на счету, звери могли позволить себе не только протезы, но и улучшения встраиваемые в органы, включая мозг. Микрочип пандийской компании "Свайа" позволял переводить практически сразу речь любого межгалактического существа, и по заверению создателей, заметно увеличивал работу главного органа. Ленский вынужденно поменял руку, которую потерял в бою, а часть лица ему подарила коммерческая фирма для которой он выполнял работу. Стоимость кота в сборке составляла цену хорошего пассажирского корабля, поэтому шерстной держал ухо в остро, чтобы его не застали врасплох любители перепродажи запчастей на черном рынке.

Едкий дым ударил в морды Си и Жирафа, они окунулись в атмосферу алкоголя, наркотиков, азартных игр и дешёвых проституток. Пахло кислым пивом местного розлива, непонятными сигарами и потом. По залу были расставлены столы за одним из которых что-то обсуждали и хохотали гиены в форме с логотипом Эксплозии. Левый глаз волка сразу же задёргался, поскольку из всех видов антропоморфов в этой галактике, меньше всего ему хотелось пересечься с теми, кто отличается особой нелюбовью к его племени.

Гиены не умели вести себя достойно, особенно под градусом, нажравшись забродившего нефильтрованного поила, что приводило к конфликтам из которых животные выходили победителями, ведь атаковали противника все вместе с разных сторон. Крича "Выходи один на один", гиена шла на сознательный обман, припрятав на спиной нож, револьвер или стаю собратьев. Эксплозия прислала на планету сотни гиен, рассчитывая на быстрый результат в вопросе подавления недовольных происходящим местных жителей. Увидев волка, гиена Дольф затрясла ртом, взрыгнула и начала тыкать носом в сторону зашедших, что Си никак не мог не заметить.