Протокол-Тень

Глава 1

Эпилог.

Бортовой журнал:

День 283.

Составитель: капитан корабля Цессил (зачёркнуто), сержант Лимов.

Состав:

Капитан-граф Цессил.

Старший помощник-графиня Цессил.

Навигатор-инженер систем-барон Валий

Бортмеханик-вольнонаёмный Грумно.

Стюарды (прикреплённые):

Илай, Марн, Тис.

Безопасность: сержант Лимов.

Сегодня был очередной прекрасный день. Вчера мы с графиней поужинали гусем с яблоками и только под утро легли спать. Проснувшись истребовали завтрак…. (зачеркнуто).

Шесть дней назад, наш корабль «Протокол-Тень», попал в астероидное поле. Навигатор барон Валий, отвечающий за противо-метеоритное поле не подготовил заранее соответствующее оборудование. В момент, когда поступил сигнал тревоги, офицер был пьян, вместе с капитаном. Старшему помощнику и бортмеханику, не хватило время на принятие решений она находились в каюте бортмеханика и не смогли сразу выйти. Корабль получил повреждение корпуса, автоматическая система ремонта запустилась штатно, но прогнозы негативные. Два дня назад капитаном принято решение лечь в анабиоз, так как кто-то должен был остаться, чтобы запустить и настроить оборудование для анабиоза, по его личному приказу остался я.

Корабль продолжает движение в автоматическом режиме. Мне, как сержанту о цели и длительности полёта не известно.

Сержант Безопасности Лимов.

1.

Сергей Лиманов родился на планете Цитадель — главной планете Союза Рубежей. Хотя по крови он был с Рубежа: его мать, будучи беременной, сбежала из дома, мечтая о лучшей жизни. В итоге она её добилась — соблазнив одного из лордов‑управленцев. Правда, для этого ей пришлось сдать неожиданно появившегося сына в государственный пансионат.

Хорошо хоть не подбросила, а сдала как положено, с документами. И виной тому было не её благородство, а законы Союза: за вред ребёнку — хоть действием, хоть бездействием — наказывали беспощадно. Потому и беспризорников не бывало: все дети без родителей жили и учились в пансионатах. И государству это было выгодно.

Судьба детей из полных семей зависела от родителей: они шли по стопам отцов и матерей — в чиновники, инженеры, управляющие. А воспитанников пансионатов распределяли туда, где Союз нуждался в людях. Профессия военного популярностью не пользовалась — и именно поэтому Лиманов стал военным.

Ещё в детстве он наслушался историй о планете Рубеж, о её традициях и о том, как там презрительно относились к титульному сословию. Ведь на всех планетах, кроме Рубежа, государственными чиновниками могли быть только титулованные граждане: графы, бароны, маркизы. А на Рубеже власть держали военные: лейтенанты, старшие лейтенанты, майоры.

Причисляя себя к гражданам Рубежа — пусть и не живя там, — Сергей втайне презирал все эти титулы. Среди немногих своих знакомых он был единственным, кто воспринял распределение в военную академию с воодушевлением.

Сергей шёл по тротуару. Сзади возвышались здания пансионата «Имени Героев Восстания», в котором он прожил все свои восемнадцать лет. Вокруг бегали дети разных возрастов; те, что постарше, сейчас сидели в классах — к обучению в пансионате относились серьёзно.

Нам с младых ногтей вбивали простую истину: их комфортное проживание здесь возможно лишь потому, что позже они станут востребованными, ценными для государства специалистами. Если начинал халатно относиться к своим обязанностям — а в молодости обязанностью была учёба, — сразу следовало наказание.

— Подожди! — Сергей обернулся. К нему бежала Ирис — девушка, с которой он встречался последние полгода.

— Ты правда едешь туда?

— Да, — кивнул он.

Они пошли дальше.

— Но ведь это же военная учебка. Она не престижная.

Сергей пожал плечами. По мнению жителей Цитадели, все учебные заведения делились на престижные и нет. Престижные позволяли стать чиновником и в будущем получить титул. Не совсем престижные давали возможность стать специалистом — и, соответственно, вольнонаёмным. А статус военного на Цитадели вызывал лишь удивление: не титульное звание, а командование.

Они немного помолчали. Мимо пробежала стайка малышей. Сергей проводил их взглядом, потом посмотрел на Ирис.

— Ты не пойдёшь меня провожать?

Девушка помялась. С детства она мечтала поступить в юридический колледж — самый престижный в рейтинге местной молодёжи: это была прямая дорога к титулам и власти. Сергей не сомневался — она своей цели достигнет. Вот только плохие знакомства могли её подвести.

— Обними меня, и простимся здесь.

Она смущённо кивнула, чмокнула его в щёку и убежала. Сергей же проводил её взглядом и глубоко вздохнул. Она во всех смыслах была приятной девушкой, но их пути вряд ли когда‑нибудь пересекутся.

Доехав на метро до городского вокзала, Сергей отметил документы в комендатуре и сел в кафе ждать поезд. Заказ оказался не очень, но привередничать он не стал: искать хороший кофе в обычной булочной было глупо. Уже расслабившись за столиком, он услышал шум у входа.

Обернувшись, Сергей увидел, как в вокзал ввалилась пьяная компания и прямиком направилась в кафе. Один из гуляк отделился от группы и на полном ходу врезался в прилавок. Возможно, эту стойку изначально делали под таких клиентов — она выдержала.

— Виски. Бутылку.

— Извините, мы не продаём спиртное.

— Да кто ты такая… Мои друзья хотят выпить, и ты сейчас всё принесёшь!

— Успокойтесь, пожалуйста.

— Да ты… Я тебя сейчас…

Терпеть это Сергей больше не мог. Он поднялся, оправил форму и подошёл к стойке.

— Извинитесь перед девушкой.

— Да кто ты такой?

Он не стал ждать, пока тот закончит: вместе со словами мужчина попытался его ударить. Юношеский разряд по боксу за просто так не дают — такого Сергей не позволил.

Когда любитель виски рухнул на пол, Сергей обернулся к столу, где сидели его собутыльники. И вовремя: оба уже поднялись на нетвёрдые ноги и двинулись к нему. Первого он отправил на пол одним ударом. Последний, хоть и был пьянее всех, успел увернуться и чувствительно ответить.

Когда приехала полиция, они оба сидели на полу — с разбитыми носами, с фингалами — и смеялись. Молодая продавщица оказывала им первую помощь и беззлобно ругала.

Парня звали Стив, и он, как и я, ехал в город на обучение — только не в военное училище, а в сельскохозяйственное. Все его предки и родственники были либо фермерами, либо агрономами: выращивали виноград и делали вино. Вино он любил, а вот работать на земле — нет, поэтому очень не хотел ехать учиться. Когда я рассказал ему о себе, он всерьёз задумался об альтернативе, но времени на решение уже не осталось — мы приехали.

Город Велибург встретил хмурым небом и мелким дождём. Сразу после приезда я попрощался со Стивом и отправился в училище.

После пансионата здешние порядки меня ничем не удивили: те же строгие воспитатели, то же постоянное обучение, то же разгильдяйство. Только детей не было, зато физкультуры стало больше. Поэтому я быстро влился в коллектив — тем более что большинство были такими же, как я, выпускниками пансионатов.

Через месяц случилось неожиданное: в училище поступил Стив! Оказалось, он без проблем прошёл в сельхоз, но из-за стойкого отвращения к преподаваемым предметам и дерзкого характера несколько раз подрался с учителями — и в итоге был отчислен. А в военном училище набор шёл постоянно, так что через месяц он оказался в моей роте.

— Серж, подожди! — Сзади меня бежал Стив, тяжело дыша. Хоть он и был крепким парнем, утренние пробежки давались ему нелегко.

Я посмотрел на друга и чуть сбавил скорость. Конечно, соблазнительно было установить ещё один рекорд полка, но издеваться над Стивом — да и над остальными — не хотелось. Неделю назад меня поставили старшим по роте, но, учитывая, что это был уже третий раз, учебного звания мне не дали.

Я окинул взглядом своих ребят — и Алисию. Хоть она и выглядела нежной, могла дать фору большинству парней в училище.

— Серж, — выдохнул Стив. Во всём его окружении у всех были простые, односоставные имена, поэтому он и укоротил моё. — Вы с Алисией как?

Я усмехнулся. Формально мы с Алисией считались парой, но вели себя как обычные друзья. Поэтому остальные то и дело пытались к ней подкатить. Стив тоже не стал исключением, но, раз уж мы были друзьями, решил сперва уточнить.

— Получишь шевроны ефрейтора — можешь смело клинья подбивать.

Что только не скажешь, лишь бы твой друг наконец проявил себя!

— Рота, подъём!

Голос дневального разорвал тишину казармы и заставил всех нас подскочить.

— Выходи, стройся!

На улице был третий час ночи — любимое время начальства для ночных учений.

— Третья рота, выходи на плац!

Голос Стива звучал особенно громко, помогая нам сориентироваться в темноте и не потеряться.

— Третья рота, в арсенал за оружием!

Не успели мы выйти на плац, как прозвучал новый приказ — и мы побежали его выполнять. С тех пор как Стив получил лычку, его будто подменили. Сначала это была гонка за вниманием девушки, а теперь — желание стать лучшим. Я был уверен: если наша рота снова хорошо проявит себя на учениях, ему точно дадут сержанта.

Как только мы экипировались, раздался следующий приказ:

— Третья рота, бегом — марш!

Добравшись до полигона и получив задание, мы выдвинулись к стрельбищу. На этот раз задача была такой же как всегда: нужно было захватить крепость. Противниками, как всегда, выступали человекоподобные роботы.

Проверив, чтобы все переключили автоматы на учебный режим, Стив надел шлем и активировал общий канал связи.

— Слушаем сюда. Задача не самая сложная, но есть подозрение, что нам приготовили сюрприз.

— Сюрприз? — Алисия подалась вперёд.

— Да. Думаю, среди роботов будут люди — кто-то из профессиональных бойцов.

Мы нахмурились. С обычными роботами, которые действовали по стандартным алгоритмам, мы давно освоились. Но профессионалы — это совсем другое дело.

— Почему ты так думаешь? — Я посмотрел на Стива.

— Вчера в баре рейнджеры пьянствовали.

Мы переглянулись.

— Было такое. И что?

— Когда давали вводную, я видел их командира.

— Может, он просто посмотреть пришёл?

— И посмотреть тоже. Скоро выпуск, они сейчас присматриваются к нам. Но это не отменяет того, что противник мог быть усилен.

— Стив прав, — Алисия обвела нас взглядом, потом посмотрела на командира. — Что будем делать?

— Наша основная задача — уничтожение командного пункта — сказал Стив.

Мы все кивнули. Задача всегда была одинаковой, а вот расположение внутренних помещений каждый раз менялось.

— С уничтожением справится группа из трёх человек.

— Одного хватит. Если этот человек — взрывник, — улыбнулся Олаф. Он и был нашим штатным взрывником. Даже в свободное время не мог удержаться от того, чтобы что-нибудь не подорвать.

— Правильно говоришь, — продолжил Стив. — Поэтому мы делимся на группы по трое и устраиваем в крепости общий бардак.

Ребята заулыбались: чудить они любили.

— Задание пойдёт выполнять тройка Сержа Лимова.

— Лиманова, — по инерции поправил я, но никто меня не услышал.

— Он единственный, кто может действовать нестандартно, — пояснил Стив.

Все закивали: моё умение выкручиваться из любых ситуаций самыми неожиданными способами все знали и очень ценили.

— Вторым идёт Алисия.

— Почему с ним? Может, с нами? — сразу раздалось несколько возмущённых голосов.

— Она самая быстрая и самая меткая, — спокойно ответил Стив.

С этим никто не спорил: каждому из нас не раз приходилось убеждаться в этом на собственной шкуре.

— Ну и, конечно, взрывник.

— Йес! Алисачка! Хочешь шоколадку?

— Хочу, но так меня больше не называй.

— Хорошо, Алисачка.

Все заржали.

Крепость можно было взять только двумя способами: кавалерийским наскоком или по-тихому. Мы решили объединить оба. Сначала пройдём в инвизе, а как только нас обнаружат — устроим погром.

Расчёты были простыми: в полку пять рот, в баре отдыхало десять рейнджеров — по двое на роту. Малая боевая группа. В нашей роте — пятнадцать человек, пять троек. Моя тройка — основная: мы будем держаться в режиме «тень» как можно дольше. Тройка Стива — управление: он не должен вступать в схватку, его задача — координировать всех по камерам и дронам. И три тройки «бешеных»: они раскрываются при первом контакте и наводят хаос. Ради этого Олаф даже отдал им несколько своих любимых игрушек.

Режим «хамелеон» в нашей броне работал недолго — ресурс батарей был ограничен. Мы включили его за несколько минут до сигнала и уже в этом режиме, по приборам, распределились по тройкам.

Была ещё одна фишка — её обычно применяли только против людей, против роботов она была бесполезна. В режиме «хамелеон» боец двигался как можно медленнее: тогда маскировка работала на полную. Если ускориться, бегущего сразу заметит робот, а у человека-наблюдателя начнётся сильная головная боль из-за мерцания.

Под удивлённые взгляды наблюдателей из штаба мы в мерцающем режиме забежали в крепость, на ходу перестраиваясь в тройки. Поначалу это даже мешало: недалеко от входа нас уже ждали роботы. Но именно этот манёвр сработал против рейнджеров. Они опоздали к началу схватки, а когда смогли проморгаться, три группы отвлечения, не выходя из режима «хамелеон», вместо прямой атаки организовали баррикаду. К тому моменту, как рейнджеры раскусили наш план, моя группа уже уверенно брала командный центр, прорывая привычную глухую оборону роботов.

В итоге тройка «погибла» почти в полном составе. Но мы стали единственной группой на курсе, которая выполнила поставленную задачу.

2.

Мы единственные из курса отмечали выпуск в нашем кафе. И это было неудивительно: наша рота не просто прошла последнее задание — нас в полном составе пригласили в команду рейнджеров.

— Сергей, — в кои-то веки Стив назвал меня полным именем. Правда, сейчас он был сильно пьян. — Благодаря тебе я попал к рейнджерам.

Я только усмехнулся. Эту часть разговора мы сегодня повторяли уже раз пятнадцать. Сначала я пытался твердить, что это командная работа, но потом понял, что спорить бесполезно, и просто принимал эти «слюни».

— Стив, отстань от него, — к нам подошла пьяная Алисия и потянула меня за руку. — Пошли.

— Спасибо, что забрала меня оттуда, — повернулся я к девушке и тут же наткнулся на страстный поцелуй. Не то чтобы я был против, но я так привык, что она ведёт себя как мальчишка.

Алисия прижала палец к моим губам, не дав договорить, и потянула дальше. В общем зале мы появились только минут через тридцать — и, слава богу, этого никто не заметил. Иначе мне точно не избежать было бы разборок с её поклонниками.

Из всей роты в рейнджеры не записался только я, хотя уговаривали настойчиво. Но моя мечта — служба безопасности флота. Мне больше нравилось думать головой, а не тупо выполнять чьи-то приказы.

Когда все «неофициальные» мероприятия завершились, настал черёд официальной процедуры выпуска из училища. И это была не просто торжественная линейка и выдача дипломов: именно тогда открывался кредитный государственный рейтинг.

Каждый взрослый человек в нашей стране получал свой рейтинг — и только вместе с аттестатом о профессиональном образовании. Чем важнее для государства была профессия, тем выше был изначальный рейтинг нового взрослого члена Союза. Например, выпускники нашего училища в среднем получали 100 баллов, а выпускники юридического — куда рвалась поступить подруга Сергея из пансионата, Ирис, — не более 50. Дальше, в течение жизни и профессиональной деятельности, количество баллов менялось. От них зависело, насколько удобной и дешёвой будет твоя жизнь.

Как новичку со 110 баллами рейтинга мне было доступно одно бесплатное такси в день — и я им воспользовался. Прямо с торжественной линейки я отправился в академию безопасности. Документы туда я подал давно, а результат должен был узнать только после выпуска. Горячо простившись с бывшими одногруппниками, я сел в машину и укатил в даль.

Академия встретила меня хмурыми стенами и не менее хмурыми лицами. Меня представили куратору и сразу выдали первое задание. Здесь все учились и работали под псевдонимами, поэтому мне предстояло придумать себе второе имя. Недолго думая, я взял сокращение, которым меня называл Стив, — так я стал Серж Лимов.

Год в академии тянулся буднично, хоть и интересно. С однокурсниками мы, конечно, чудили, но по-настоящему ни с кем не сблизились. Во‑первых, из‑за ненастоящих имён: раскрыть своё настоящее имя считалось серьёзным нарушением. Так и прошёл первый год — между уроками по инженерии, истории, языкознанию и занятиями по рукопашному бою. А вместо каникул, как у обычных учеников, нам выдали индивидуальные боевые задания.

Так я оказался на корабле семьи Цессил в роли обычного охранника. Основная цель полёта — планета Сад, где у семьи было собственное поместье: там выращивали всевозможные элитные специи. Но как только корабль прошёл очередной узел, из ангара вывели так называемый корабль‑призрак — объёмную металлическую конструкцию, повторявшую форму и вид основного судна. У него были двигатель и один человек для имитации экипажа. Задача призрака — пройти узел, чтобы его отметили, а затем отойти на небольшое расстояние, где он снова соберётся и будет подобран другим кораблём.

Такими призраками пользовались многие — даже спецслужбы, — но их применение было строго запрещено и каралось по закону. А основной корабль тем временем сменил маршрут и скрылся в открытом космосе.

Три дня мы летели по новому маршруту, и я даже приблизительно не знал, куда мы движемся. Особого волнения по этому поводу не было: зная астрономию — а эту науку мы в академии гоняли до хруста, — я быстро прикинул по точке старта и средней скорости, что мы идём на встречу с каким‑то другим кораблём. Скорее всего, контрабандистом. В радиусе нескольких световых лет там не было ничего: ни планетоидов, ни торговых маршрутов. Да и двигатель прокола у этого корыта не стоял.

Тем неожиданнее оказалась авария. Тут неоткуда было взяться метеоритам.

Я сидел в капитанском кресле и смотрел на экран основного монитора. Там висел сводный отчёт — и он не радовал.

СВОДНЫЙ ОТЧЁТ СОСТОЯНИЯ СУДНА — ВЕРСИЯ 7.1 (ЧАСТИЧНО ПОВРЕЖДЁН) Судно: транспортный модуль «Цессил‑4» Статус: полёт по нештатному маршруту / автономный режим Экипаж (по списку): 12 / Фактически на борту: 1 Последнее подтверждённое местоположение: узел 17‑Б (координаты стёрты) Время с момента сбоя: 03:18:42 (данные могут быть неточны)

СистемаСтатусЗначениеПримечание ИИДвигательная установка⚠️ Частично активнаТяга 68% (нестабильно)Наблюдаются скачки мощности; вероятен износ соплаЖизнеобеспечение✅ В нормеO₂: 94%, CO₂: 6%, температура: 22°CРезерв на 72 часа при текущей нагрузкеНавигация и связь❌ Критический сбойКоординаты: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]Канал связи заблокирован; автопоиск маршрута не запущенЭнергетика⚠️ ОграниченнаяЗапас 43%Приоритет: жизнеобеспечение и ядро; второстепенные контуры отключеныКорпус и герметичность⚠️ Локальные поврежденияСекции 3, 7, 11: микротрещиныРиск роста трещин при манёврах; рекомендовано снижение перегрузокГрузовой отсек✅ Целостность подтвержденаЗагрузка: 87%Содержимое: специи, контейнеры класса «А»; доступ ограниченБортовой журнал⚠️ ПовреждёнПоследние записи: [ФРАГМЕНТЫ]ИИ не может восстановить хронологию; возможны пропускиСистемы безопасности⚠️ Частичный отказКамеры: 3/12 активныДатчики движения в кормовых отсеках не отвечаютАвтоматика шлюзов✅ В нормеВсе шлюзы: закрыты / герметичныАвтоматическое открытие заблокированоИИ‑модуль⚠️ Деградация функцийСамодиагностика: 58%Потеря доступа к внешним базам; внутренние протоколы частично повреждены

ВЫВОДЫ ИИ (АВТОМАТИЧЕСКИЕ):

Судно находится в безопасном, но нештатном режиме.Маршрут не определён.Экипаж: один человек; статус: «активен» (по данным биометрии).Рекомендация: ожидание внешней помощи.ОСОБЫЕ ПОМЕХИ (АВТОФИКСАЦИЯ): В нескольких полях (навигация, бортовой журнал) обнаружены аномалии формата: отдельные символы отображаются некорректно. Вероятная причина: внешнее воздействие на память или программный сбой. ИИ помечает эти участки как «неподтверждённые» и не использует для принятия решений.

Я не всё понимал из того, что показывала система, но одно знал точно: сидеть мне тут долго. И ждать «внешней помощи» было бы самой глупой рекомендацией из всех, что я сегодня слышал. Особенно если вспомнить, что этот корабль вообще не должен был лететь туда, куда он летел.

Как только погасла сирена и стало ясно, что корабль прямо сейчас не развалится, я снял скафандр и решил устроить кофе‑паузу. Единственное, что на этом корабле было по-настоящему божественным, — кофемашина и сам кофе. Снимаю шляпу перед владельцами!

Пока пил, меня пробило на еду. С удовольствием наблюдал, как дрон‑стюард выполняет мой приказ — доставить обед прямо в рубку управления. Если бы я сейчас не был формально капитаном этого корабля, он бы и не подумал такое сделать. Но, учитывая, что только капитан может отправлять экипаж в анабиоз, у графа Цессила просто не было другого выбора.

Я усмехнулся. Все эти правила создавались на планете Рубеж: по ним за команду отвечает капитан, и именно он в случае беды остаётся последним. Для «титулованных особ» это абсолютно неприемлемо — вот и выкручиваются как могут.

Пока обедал, взгляд в очередной раз пробежался по отчёту на мониторе. И в этот раз я зацепился за один из пунктов.

— Доложи подробнее по грузовому отсеку.

Несколько секунд в динамике стоял треск, а потом на основном экране появилась строка, полностью дублирующая прежнюю.

— Может, всё-таки скажешь, что там за контейнер?

Я не просто так настаивал: с такими контейнерами обычно работали только военные.

«Доступ ограничен».

Идти через разрушенные коридоры в грузовой отсек не хотелось: далеко не везде сейчас можно было пройти даже в скафандре. И тут мне в голову пришла здравая мысль: а зачем вообще туда идти?

— Включи картинку из грузового отсека.

Компьютер будто нехотя подумал несколько секунд, и на основном экране проявилось изображение. Я задохнулся.

Там стоял Автоматизированный Комплекс Заатмосферной Разведки (АКЗР). Такие использовало только государство — для изучения агрессивных объектов в открытом космосе.

В голове закрутились шестерёнки, и я моментально вспотел, мы идем непонятно куда, тайно. На борту автоматизированный комплекс для разведки в космосе. Этому устройству помощники не нужны, он сам неплохо справляется, этим объясняется отсутствие специалистов нужного профиля на корабле. Значит задача экипажа, достичь определённых координат, и выпустить комплекс, который будет что-то изучать.

А ведь для появления метеоритов, в глубоком космосе, есть ещё одна причина, если больший корабль, типа боевого линкора, сделает скачок из пояса метеоритов, то затянет их с собой.

-Активировать датчики дальнего обнаружения.

Неожиданно раздался хриплый голос.

-Попробую капитан.

Звук постороннего голоса на корабле заставил вздрогнуть, но я быстро взял себя в руки.

-Представьтесь.

-Искусственный Интеллект класса «А» Витязь, провожу самодиагностику, функциональность 63%.

Я удивлённо замер ИИ класса «А» были невероятно дороги и сложны в производстве, они производились непосредственно на строящемся корабле и не могли быть демонтированы. А про ИИ Витязь вообще ходили легенды, чего только про них не рассказывали, но большинство было уверенно, что их не существует.

Пока я приходил в себя, ИИ продолжил буднично, будто и не было никакого потрясения:

— Пока за бортом смотреть нечего: пустота и немного камней. Подождите, капитан, аналитический комплекс подремонтирую — посмотрим, что там дальше.

— Лучше скажи, откуда ты тут? — Вопрос был немного нелогичный, я сам это понимал, но не задать его не мог.

— Вопрос поставлен неправильно. Где этот козёл, капитан, её сиятельство Берц?

— Капитан, который был до меня… он сейчас спит в капсулах анабиоза. Его сиятельство Цессил.

……………………….. – Я думал, ИИ не умеют ругаться. Я ошибался.

— Да я тоже не в восторге от титулованных, — пробормотал я, скорее, чтобы просто что‑то сказать и прогнать звенящую тишину рубки.

Мы помолчали несколько минут — и только гул систем нарушал эту паузу, будто корабль сам пытался подобрать слова. А потом Вит — так звали этого ИИ — поведал мне свою историю. Оказалось, что этот корабль изначально создавался для службы безопасности, то есть он, по сути, принадлежал моей конторе и предназначался для проведения тайных операций. Но его первый же капитан оказался предателем.

— Знаешь, в чём слабое место всех ИИ А‑класса?

Я пожал плечами.

— Это наши капитаны. У нас существует приоритет приказов. Каким бы ты крутым ни был, приказ капитана — закон.

— Что сделал капитан Берц?

— Он дал мне флэшку и приказал принять установленную там программу без предварительной проверки.

— Там был вирус?

— Да. Он и не скрывал этого.

Я покачал головой. Самое страшное, что может произойти всегда и везде, — предательство.

— Я почти час боролся с модулем подчинения, но приказ капитана отнял у меня единственный инструмент, позволяющий решить эту проблему.

Снова повисла пауза. В этот раз она не была неловкой — скорее тяжёлой, будто мы оба прислушивались к кораблю, который всё ещё жил своей сломанной жизнью.

— А сейчас что произошло?

— Метеорит повредил один из основных блоков компьютера. Появилось ограничение по мощности, и вирус просел. А я умею перераспределять свои ресурсы, поэтому я в сознании, а он — нет.

— Хорошо. Анализировать ты сейчас можешь?

— Вполне.

— Где мы сейчас находимся?

— В заднице. Или тебе точные координаты надо?

— Обойдусь. Ты метеоритное поле видишь?

— Ха! И вижу, и чувствую — некоторыми местами.

— Вопрос на миллион. Откуда оно здесь?

— А вот это правильный вопрос.

На основном экране сменилась картинка. Сначала — чернота космоса. Через несколько секунд проекция изменилась, показав положение корабля со стороны. Синими линиями был отмечен наш маршрут, красным — границы метеоритного поля. Пересечений на схеме не было, но мощности датчиков пока едва хватало. Одно сразу бросалось в глаза: линии шли почти параллельно. Если принять за основу версию, что поле тянется за каким‑то кораблём, значит, мы сейчас следуем за ним.

— Неплохо. С твоим умом тебе на службу работать надо бы, знаешь ли.

Я усмехнулся. Снял с груди именной медальон и положил на сканирующую панель.

— Оу! Сержант Лиманов. Первое проверочное задание — и так влип.

— Что могу сказать, я везучий!

— Несомненно. Раз такое дело, разрешите приступить к выполнению задания?

— Какого задания?

— Спасать наши задницы. Если опоздаешь на учёбу, командование мне это не простит.

— А у тебя уже есть идеи?

— А то! Сейчас выведу АКЗР, и с его помощью отбуксируем нас поближе к этому объекту.

— Этот модуль может управляться удалённо?

— Ну, это не задокументированная его возможность.

Корабль тряхнуло. Раздался резкий свист воздуха.

— Что это?

— Нестандартный выход из грузового отсека. Всё равно в наших условиях его не починить.

Я вздохнул. Интересно, это мне такой ИИ попался с чувством юмора, или программисты немного двинутые?!

Через несколько минут на основном экране появилось изображение модуля — миниатюрного на фоне корабля. Он пристыковался, и картинка будто замерла.

— Ну что там?

— Не мешай. — Мне показалось, или голос ИИ и правда звучал раздражённо? — Ты думаешь, это так просто?

Я только пожал плечами, боясь опять его беспокоить. Всё это время на экране почти ничего не происходило: те же линии, та же чернота. Но неожиданно картинка изменилась — стала глубже, объёмнее, будто датчики наконец-то прорвались сквозь помехи. И на самой границе видимой зоны появился объект.

— Оу! Что это?

— Ты о той конструкции или вообще?

Я помялся, стараясь переварить его юмор.

— Если об общей ситуации — я подключил датчики модуля. Если о той штуке, то я её знаю.

— Что это?

— Самая большая задница, которая только есть в этом мире.

— А подробнее. Пожалуйста.

Мне показалось, что я услышал тяжёлый вздох — будто даже ИИ не хотел это произносить.

— Слышал что-нибудь про лабораторию «Сигма»?

— Ну да — произнёс я неуверенно. — В пансионате все страшилки начинались со слов: «Дело было на станции Сигма».

— Не знаю, что вам там рассказывали, но, думаю, большая часть — правда.

3.

Итак, станция «Сигма». Одна из нескольких десятков научно-исследовательских космических станций Союза Шести Рубежей. Её главное отличие от остальных — на борту до сих пор стоят действующие двигатели прокола.

— Если ты помнишь, — Вит, стоило нам чуть выровнять курс, решил познакомить меня с историей станции подробно, — первые поколения двигателей прокола были чудовищно нестабильными. По статистике, более тридцати процентов переходов заканчивались либо аварией, либо неизвестно где. В момент разгона движки просто шли в разнос, уничтожая корабль. Как раз тогда и создавалось большинство научных станций. А Сигму построили специально под эту задачу.

Компьютер немного помолчал, будто сам перебирал старые отчёты. В моей голове тоже пролетали лица людей, для которых каждый полёт был как рулетка. И ведь именно тогда появилась традиция: экипажи для кораблей с двигателем прокола набирали исключительно из жителей планеты Рубеж. Для титулованных особ по статусу подходил только транспорт через станции — никаких рискованных прыжков.

— Открытых данных нет, — продолжал Вит, — но можно представить, сколько с этой станции ушло в последний путь маленьких кораблей с минимальным экипажем, оснащённых лишь разными вариантами двигателя… и надеждой.

Я кивнул. Это основа любой инженерной практики: двигатели прокола можно проверить только во время перехода. Никаких симуляций, никаких гарантий.

— Так вот. Прежде чем ставить движок на очередной корабль, специалисты собирали его рабочую модель прямо на станции и уже там пытались со всем разобраться, постоянно видоизменяя конструкцию. И когда наконец появились двигатели второго поколения, станцию переквалифицировали на другие задачи. Но двигатели остались.

— Но ведь говорили, что эти двигатели — только макет, не рабочие.

— Не так. Двигатели абсолютно рабочие. И созданы они не заводскими инженерами, а самими учёными, которые этот движок и придумали. Другое дело, что корпус, в котором они стоят, не предназначен для полётов. Станция — это, по сути, астероид, облепленный жилыми и производственными помещениями. У него нет стабильной геометрии, и при включении двигателей направить её хоть куда-нибудь точно — нереально.

— Но я слышал истории, что там изучали что-то страшное.

— Да. Когда специалисты по движкам уехали, станцию начали использовать для особо опасных опытов. Объяснение было простым: если что-то пойдёт не так, движок просто выбросит станцию за пределы обитаемых систем.

— Очевидно, так и произошло?

— А вот тут самое интересное. На момент исчезновения станции она уже была выведена из эксплуатации. Из неё хотели сделать музей.

Я молча смотрел, как мы приближаемся к станции, переваривая всё, что услышал.

— А когда станция исчезла?

— Судя по моему внутреннему хронографу, почти шестьдесят лет назад. И сейчас это, очевидно, логово семьи Цессил.

— Вряд ли. Скорее всего, они только что нашли этот объект и даже не знают, что это.

— Поясни.

Я глянул на монитор и усмехнулся:

— Рисковать, чтобы найти для личного пользования АКЗР, ради объекта, который ты уже начал осваивать?

- Не сходится. Им он мог потребоваться для каких‑то дополнительных исследований в открытом космосе.

— При таком раскладе они бы прихватили с собой профильных специалистов и забили корабль припасами.

— Титулованные? Забивать своё место припасами? Они никогда на это не пойдут.

— Ты их недооцениваешь. Ты видел, что они предприняли для полёта сюда?

— Ну да. Призрака выпустили.

— А этот фокус очень часто проворачивать нельзя. Значит, либо станция уже обеспечена всем необходимым, либо это пробный полёт.

Возникла неловкая пауза. Через несколько минут Вит произнёс с едва уловимой ноткой уважения в голосе:

— Ваши данные подтверждаются, капитан Лиманов. Со стороны станции никаких видов излучения не зафиксировано — значит, она необитаема. Экипаж возглавлял граф Эдуард Цессил, игрок и повеса, человек, который проваливал всё, что ему поручали. Это первая экспедиция. Пробная.

До станции добирались почти сутки. За это время Вит модернизировал соединение модуля и корабля, запитав модуль от генератора судна. Это позволило нарастить мощность АКЗР и дало ему возможность заниматься дополнительными работами. Благодаря манипуляторам модуля ремонт передней части корабля — той самой, что пострадала сильнее всего при ударе, — начал заметно продвигаться.

— Подъём, турист.

— Почему сразу турист?

— Ну а что ты делал последние сутки?

— Думал. А это, скажу тебе, сложнее, чем делать.

— Ага! Думал он! Переборки вибрировали от твоего храпа.

Я расслабился. Эти пикировки начинали ему нравиться. Они заставляли мыслить нестандартно, не давая мыслям застаиваться.

— Зато я придумал, как нам вернуться!

— Интересно, гений. Только не говори, что хотел использовать аппаратуру станции?

— Блин. Это так очевидно?

— Ага. И ещё смешно.

— Ладно. Чего будил?

В этот момент в каюту вплыл стюард и аккуратно привёз поднос с кофе и свежими булочками.

— А булочки у нас откуда?!

— Вот! Я о тебе подумал, а ты дрыхнешь!

— Простите меня, негодника! Приказывайте, господин! — запричитал я, не переставая пить кофе и закусывать булочками.

— С этого и надо было начинать. Позавтракаешь — жду в кабине.

Пройдя в рубку управления, я сел в кресло капитана. За прошедшие сутки ремонтные роботы навели здесь некоторый порядок. Теперь можно было спокойно ходить по жилому сектору и сектору управления — по крайней мере, искры от случайных замыканий меня больше не беспокоили. Разбитые мониторы в рубке тоже починили, и теперь информацию о ситуации можно было считывать не только на основном экране, но и на специализированных мониторах.

На основном же, во всю стену, демонстрировалась картина проплывающей мимо корабля станции.

— Какой гигант!

— И это мы от неё ещё на расстоянии почти в десять километров.

— Какой же у неё размер?

— Точных данных опять же нет. Но, если судить по тому, что астероид, на котором они изначально расположились, имел средний диаметр двенадцать с половиной километров, — много.

Я покачал головой. То, что я видел, не было ровной металлической поверхностью, как можно было подумать. Это было нагромождение всевозможных зданий, конструкций и механизмов. Многие из них двигались, какие-то сверкали, что-то пролетело у самой поверхности.

— Там нет системы безопасности?

— Формально есть, но никаких запросов мы пока не получали, хотя и прошли границу контакта.

— Пароль-то у тебя есть?

— Официального нет, но есть мастер‑пароль от службы безопасности. В том числе и новый.

— У меня в медальоне добыл?

— А то!

Я усмехнулся и продолжил наблюдать, как мы обходим станцию. Всё это продолжалось почти час, пока в какой-то момент Вит не встрепенулся:

— О, приплыли.

— Шлюз?

— Ага. И даже правильно отвечает на запрос.

— Отлично. Значит, идём на стыковку?

— Не торопись. Не всё так просто.

— Поясни.

— Состояние корабля не позволяет провести стандартную стыковку, поэтому мы искали ремонтный док.

— Надолго?

— Успеешь ещё подумать. Минуток так шестьсот.

Я вздохнул, думать так думать. Посидел ещё немного, а потом поплёлся в каюту.

Финал всей этой операции по стыковке я всё-таки решил провести в рубке, хотя Вит и подкалывал меня за это. Слишком уж всё это было эпично: корабль управлялся только модулем, пристыкованным спереди. Наконец, после нескольких напряжённых часов, судно замерло, и мы с Витом выдохнули.

— Слава всем богам, удачно!

— Причём тут боги? Главное — мастерство и несколько дополнительных модулей памяти!

— Ладно, убедил. Что теперь?

— А теперь будешь делать то, на что я, при всём своём таланте, не способен.

— Неужели есть такое дело?

— Увы! К моему глубокому сожалению, я сейчас полностью привязан к этому кораблю. У меня даже дронов нет, способных выполнить текущую задачу.

— Понял. Отсутствие мобильности — это плохо. Говори, о господин, что я должен сделать.

— На самом деле ничего сложного. Если ты обратил внимание, после того как мы пристыковались, ангар всё ещё остаётся открытым. А основные ремонтные работы в вакууме не ведутся.

— Надо закрыть ворота?

— Правильно мыслишь, Шерлок! И для этого тебе необходимо пройти в жилую зону ремонтного ангара и нажать нужную кнопку.

— И ты мне подскажешь, какую?

— Более того. Я специально для тебя создам дополнительную реальность, чтобы ты прямо перед собой видел не только дорогу, но и все сложности и опасности пути. Цени!

Полный воодушевления — наконец-то и у меня появилось чем заняться, — я надел скафандр и прошёл к шлюзу. Умение работать в открытом космосе нам вбивали ещё в военном училище, поэтому я уверенно справился со всем, что требовалось для выхода.

Уже через двадцать минут, с виртуальной картинкой перед глазами, я уверенно пробирался через ремонтный ангар. Кругом было много разных механизмов и света: основное освещение давал пристыкованный модуль АКЗР, но хватало и других лампочек. По корпусу корабля уже ползали разные мелкие механизмы — каждый делал свою работу.

Открыть шлюз жилой зоны оказалось несложно: подобные технологии так быстро не меняются. Переждав процедуру обеззараживания, я уверенно вышел в обитаемый отсек и запросил точную карту к пульту управления грузовым шлюзом. Но прошла почти минута, а ответа от Вита всё не было. Я уже начал беспокоиться, когда наконец услышал его голос:

— Сейчас я тебе выведу маршрут. Тут недалеко.

— Чего завис?

— Я не только с тобой работаю, между прочим.

— Понятно, многозадачный ты наш! Ты главное про меня не забывай.

— Куда я от тебя денусь. Так, сейчас… ВОЗВРАЩАЙСЯ НАЗАД. БЫСТРО.

— Что ты имеешь в виду?

— БЫСТРО. БЕГИ ОТТУДА, ИНАЧЕ…

Неожиданная тишина накрыла эфир. Карта виртуальной реальности тоже пропала. Я бросился обратно к кораблю. Две минуты прохождения через шлюз тянулись бесконечно. Когда дверь открылась, я замер: ни света, ни движения в ремонтном ангаре не было.

4.

В утренние часы улицы Страбурга тонули в густом тумане. Городок, промышленная провинция уезда Хень, в этот час казался вымершим: пьяницы уже лежали без движения, а работяги досматривали последние сны. И именно в это время по одной из улиц осторожно двигалась группа людей. Они вздрагивали от каждого шороха, напряжённо вглядываясь в серую пелену, но упорно шли вперёд.

— Спарк, иди сюда, скотина!

Из-за спин группы выскочил щупленький мужичок и, семеня, подбежал к кричащему. Вид у него был жалкий: лицо облезлое, глаза бегали, а дыхание отдавало чем-то кислым.

— Показывай дом.

— Монсеньор! — человечек кланялся после каждого слова. — Надо пройти ещё немного…

— Хорошо, веди.

— Но, монсеньор… там охрана, — Спарк шарахнулся назад, будто от удара.

— Не боись, — усмехнулся главарь. — А мы на что?

Все сдержанно заржали — вышло скорее нервное «гы-гы», чем смех. После короткого сопротивления и одного резкого пинка Спарк снова крался впереди. Он осторожно выглядывал из-за углов, прислушивался, потом махал рукой, и группа короткими перебежками двигалась дальше. Через несколько минут он замер у очередного поворота и дрожащим пальцем указал на богато украшенный дом. Главарь хищно улыбнулся и уже поднял руку, чтобы подать знак, но сделать ничего не успел.

Со всех сторон раздались сухие хлопки. Люди главаря начали падать один за другим. В него самого тоже попали, но, в отличие от подчинённых, на нём был индивидуальный щит. Он резко развернулся, рванул прочь — и тут же рухнул: кто-то сделал ему профессиональную подсечку. Он едва успел перевернуться — и замер.

Перед ним стоял тот самый «самый бесполезный» член их команды — Спарк. Только теперь он выглядел иначе: жилистый, подтянутый, с хищным, холодным взглядом.

— Господин Искра. Спасибо за помощь. Эту банду мы давно ловили.

К нему подходил офицер полиции, спокойно и уверенно произнося это имя. Бандит застыл, не веря своим глазам. Оперативник с позывным Искра был легендой: на его счету — сотни самых неуловимых банд. Его боялись не только в Цитадели, но и по всему Союзу.

— А ты что смотришь? — бандит поднял взгляд и успел заметить только приближающийся приклад бойца. Мир погас.

Майор Алекс Искров — для коллег просто Искра — зашёл в комнату гостиницы и, не снимая уличной обуви, растянулся на кровати. Обычно он был куда аккуратнее и сдержаннее, но сейчас в нём ещё гудели две недели оперативной работы. Две недели, когда он был никчёмным, вечно грязным Спарком. Он усмехнулся: его фишка — умение перевоплощаться. Даже опытные сыскари не всегда узнавали его в образе.

Майор вспомнил про академию безопасности — и тут же скривился. Он обожал поле, а не классные доски. Но командование в приказном порядке отправило его преподавать, и теперь на нём висела целая группа курсантов. Единственное утешение: на летних каникулах они разлетаются по простым самостоятельным заданиям — и у него снова появляется шанс поработать в поле.

Глубоко вздохнув, Алекс закрыл глаза. Впервые за две недели он уснул спокойно, без тревожных снов.

Через два дня он уже отчитывался перед генералом Кельцем, начальником академии. Обычно такие доклады проходили в региональном или центральном управлении, но теперь он числился не оперативником, а командированным преподавателем.

— Как всегда, отлично, Искра. Можете идти, — кивнул генерал.

Майор Искров козырнул и повернулся к выходу, но голос генерала остановил его.

— Кстати, один из твоих курсантов… как там его… — генерал порылся в бумагах. — Рядовой Серж Лимов. Уже неделю не выходит на связь. Разберитесь.

Пока Алекс шёл до кабинета, в голове само собой прокручивалось досье на Сергея Лиманова: отличник, боец, инициативный — и при этом почти не поддающийся управлению. Его задание казалось простейшим: сопровождение корабля одного из титульных от планеты Цитадель, где у них основная усадьба, до плантаций на планете Сад, где выращивали специи. Никакой сложности не предполагалось. А учитывая, что как сотрудник безопасности корабля он обязан быть на связи в любом случае, тишина выглядела особенно странно.

Прежде чем зайти к себе, Алекс заглянул в аналитический отдел и проверил, как прошёл полёт «Протокола‑Тени». От названия майор поморщился: оно было точной копией имени флагмана корабля безопасников, пропавшего без вести почти пятнадцать лет назад. По данным отдела, неделю назад судно благополучно прибыло на Сад и прошло все пункты контроля. Но курсант Лиманов, который сейчас должен был находиться на планете, по-прежнему не выходил на связь.

Вернувшись в кабинет, Алекс включил компьютер и, пока система грузилась, перебирал варианты. Даже если бы Лиманов вдруг запил по прилёте или, скажем, влюбился без памяти — что на него совсем не похоже, — информация о нём всё равно должна была прийти автоматически при прохождении внутренней таможни. За курсантами службы безопасности надзор держали очень жёсткий.

Монитор наконец засветился. Алекс ввёл пароль — и, увидев данные на экране, резко вздрогнул.

— Какого чёрта?!

Сорвавшись с места, майор выскочил из кабинета, по пути он отправил сигнал тревоги дежурному офицеру. Ворвавшись в аналитический отдел, сел за свободное операторское место и начал входить в систему со своим паролем. В академии система безопасности курсантов являлась запредельной, поэтому, например, наставнику нельзя было просто так перенести информацию с одного терминала на другой. Особенно информацию особой важности: на другом рабочем месте требовался профессиональный, индивидуальный вход.

К тому моменту, как он вывел данные монитора на общий монитор, вокруг собрались все, кто мог, — и кто не мог, тоже.

— Приказ дежурному, — один из офицеров повернулся к майору Искрову. — Срочно провести аппаратное сканирование корабля «Протокол‑Тень» и экипажа.

— Дежурному, — все повернулись к генералу Кельцу. — Приказ подтверждаю. Уточнение: семья Цессил сильно влиятельна, поэтому всё проводить тайно.

— Принял. — офицер кивнул головой и углубился в исполнение приказов.

А все присутствующие, как заворожённые, смотрели на общий монитор.

Доклад системы:

Зафиксирован запрос от модуля управления корабля «Протокол‑Тень» класса А «Витязь» (в базе числится погибшим) на подтверждение личности курсанта Лиманова. Правила запроса соблюдены полностью, запрос подтверждён.

SUBROUTINE AUTH_REQUEST

C ЗАПРОС ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ЛИЧНОСТИ КУРСАНТА ЛИМАНОВА

CHARACTER*20 REQUESTOR

LOGICAL RULES_COMPLIANT, CONFIRMED

DATA REQUESTOR /'ЛИМАНОВ'/

RULES_COMPLIANT = CHECK_REQUEST_RULES (REQUESTOR)

IF (RULES_COMPLIANT) THEN

CONFIRMED = .TRUE.

CALL LOG_CONFIRMATION (REQUESTOR, CONFIRMED)

END IF

RETURN

END

Запрос на подтверждение личности курсанта Лиманова, правила запроса соблюдены полностью, запрос подтверждён.

— А второй запрос от кого? — все посмотрели на оператора, задавшего вопрос, но в этот момент заговорил дежурный офицер.

— Пришла оперативная информация с планеты Сад. Корабль стоит в ангаре на посадочной площадке семьи Цессил. Экипаж находится в усадьбе, присутствие курсанта Лиманова под вопросом.

— Поясните, — подорвался Искра, но, судя по выражению лица генерала, опередил его на мгновение.

Судя по отметкам общей системы, сержант службы безопасности корабля «Протокол‑Тень» Серж Лимов благополучно прибыл на планету Сад и сейчас находится в усадьбе семьи Цессил. Но отметки курсанта Сергия Лиманова не было, и визуально подтвердить его присутствие на планете не удалось.

— Кто отправлял второй запрос — конечно, интересно, но вот кто отправлял первый запрос?!

Мы молча смотрели друг на друга.

Первым опомнился генерал Кельц, и сразу посыпались приказы: поднять досье пропавшего флагмана, провести повторную, уже легальную проверку на планете Сад, сообщить в центральное управление.

— Майор Искров.

— Я. — Подтянулся офицер.

— В ваше распоряжение придаётся корабль-разведчик класса «Тень», а также команда рейнджеров на усиление. Приказ — найти курсанта. Полный карт-бланш. — Он на несколько секунд отвлёкся на наушник своего личного канала. — Приказ подтверждён сверху.

— Принял. — Майор козырнул и повернулся к дежурному офицеру. — Расконсервировать корабль и подготовить к дальней экспедиции.

— Майор, у нас есть дежурные борты в ангаре.

— А куда лететь?

Дежурный офицер застыл.

— Вот и я пока не знаю. И, как уже сказал, корабль должен быть готовым к длительному полёту, а дежурные для этого не подходят. И ещё. — Он задумчиво покачал рукой. — Команда рейнджеров пусть ждёт на корабле.

Алекс вернулся в свой кабинет, из головы не выходил второй запрос на курсанта. Если система определила его как цифровой шум, то каким образом система подтвердила запрос. Он начал вспоминать, период своего обучения в академии, там что-то говорилось об цифровых шумах, но он сейчас не помнил, что именно. Достав телефон, он нашёл нужный ему номер и позвонил.

-Профессор Леви, вы не могли бы подойти ко мне. – Послушав ответ, он подтвердил. – Да это касается моего расследования.

Профессор Леви была молодым, но талантливым специалистом в программировании и могла ему помочь. Через несколько минут Леви появилась у него в кабинете и села напротив него.

-Профессор, вы уже разобрались со вторым запросом?

-Там не с чем разбираться, это всего лишь цифровой шум, не воспринимаемый системой.

Слова «не воспринимаемый системой», царапнули слух, но он никак не мог понять почему.

-Сейчас мы сделаем откат основного модуля, и я думаю всё встанет на свои места.

-Профессор, у меня к вам просьба, вы бы не могли скинуть мне начальный файл, полученный системой?

-Начальный? – Девушка только пожала плечами.

Алекс задумался, Леви была отличным специалистом, в своей области, но она слишком полагалась на современные разработки и была мало знакома с изначальными технологиями.

-Э-э, Эльвира. – Он с трудом вспомнил имя профессора. Вы не могли бы пока не делать откат?

Она поднялась и на выходе обернулась.

-К сожалению, нет. Вопрос безопасности.

Когда она вышла за дверь, я позвонил генералу Кельцу и повторил через него, свою настойчивую просьбу. Иногда я бываю очень плохим человеком!

Единственный человек, который реально мог помочь мне выбраться из этого тупика профессор Иванов, мой старый учитель по информатике в пансионате. Он всегда очень интересно вёл свои уроки, и мы просто обожали ходить на его занятия, именно у него я когда-то слышал об информационном шуме. Я сидел и слушал длинные гудки в трубке, главное, чтобы он был всё ещё жив, я не знал сколько ему лет, но помнил, что уже тогда, по моему мнению, он был необычайно стар.

-Что вы себе позволяете! – В кабинет ворвалась профессор Леви. – То, что я сейчас делаю это вопрос национальной безопасности!

-О как! А мы тут в игрушки играем.

-Что вы сказали?

В этот момент, на том конце провода подняли трубку, и я отмахнулся от женщины.

-Я вас слушаю.

Голос был старческий, человеку явно требовалось усилия чтобы просто говорить, но он был ещё очень бодрым.

-Вы не смеете игнорировать меня! – Не унималась профессор Леви, я не успел ничего ответить, когда в трубке раздался смешок.

-Я смотрю вы с Эльвирочкой познакомились, сочувствую. – Профессор Леви, тоже услышавшая этот голос, замерла.

-Извините, меня профессор. – Попытался я переломить ситуацию. – У меня к Вам есть несколько вопросов.

-А с кем имею честь общаться?

-Ещё раз извините. – Насколько я знал профессора Иванова, он хоть и принадлежал к титульным, причём потомственным, но всегда оценивал людей только по способностям.

-Вы меня не помните, меня зовут, Алекс Искров, я воспитывался в пансионате, где вы преподавали и ходил на Ваши лекции.

Леви, хотела что-то возмущённо сказать, но с трудом промолчала, очевидно авторитет профессора Иванова, для специалистов её профиля, был непререкаемый.

-Ну почему не помню, отлично помню. – Старик хрипло рассмеялся. – Я помнил вы хоть и ходили на мои лекции, но проявляли больше интереса к разным дракам!

-Да. Было такое дело. – Я опустил взгляд, вроде и ничего не обычного не было в словах профессор, а я почувствовал себя не удобно.

-Так что вы от меня захотели, в чём вам не смогла помочь госпожа Леви?

-Тут такое дело….

Но профессор прервал меня.

-Давайте лучше мне профессионал всё поведает, тут будет больше толка. Итак, девочка я вас слушаю.

Я откинулся в кресле и показал рукой на телефон, а грозный специалист и дипломированный профессор, как испуганная девчонка смотрела на трубку телефона.

— Ну, ситуация не такая уж критичная. Куда важнее безопасность оборудования. Вы же понимаете, какую организацию я представляю? — попыталась она надавить на старика, но в ответ раздался только хриплый смешок.

— Девочка, я понятия не имею, о чём речь, и не знаю, какую там ты организацию представляешь. Но догадываюсь: кругозор у тебя, как обычно, строго по профилю.

— И что в этом плохого?

Алекс глубоко вздохнул и хлопнул ладонью по лицу.

— Господин Искров, может, вы ей объясните? А то меня она вообще не слышит.

Эльвира уставилась на Алекса с вызовом. Он перевёл взгляд с трубки на столе на девушку и снова тяжело вздохнул.

— Вы отлично разбираетесь в своей теме — это плюс. Но сейчас нужно выйти за её пределы.

— Именно это я ей и говорю постоянно!

— То, о чём я прошу, лежит за границами вашей специализации. Но это шанс спасти курсанта.

— Шанс? Да вы шутите! Как эти шумы могут быть шансом?

— Понятия не имею. И, скорее всего, я ошибаюсь. Но если это поможет понять, где сейчас мой курсант, я обязан проверить.

— Но…

— Что за шумы вы вообще имеете в виду? — голос в трубке не дал ей договорить.

— Компьютер получил запрос, но отобразил его как нечитаемый набор символов.

— А вы откуда о нём знаете? Такие ошибочные запросы программа не показывает оператору.

— Потому что компьютер его одобрил.

— Значит, он его всё-таки прочитал. Что тут непонятного?

— На экране был просто мусор из знаков. Поэтому я хочу откатить систему.

— Сначала пришлите мне этот запрос.

Алекс и Эльвира переглянулись. Он едва заметно кивнул. Девушка вздохнула, уткнулась в планшет и ввела несколько команд. Спустя пару секунд из трубки донёсся изумлённый возглас:

— Ох ты ж ёжики зелёные! Где вы Fortran откопали?

— Какой Fortran?

— Эльвира, стыдно такое спрашивать. Хотя, зная, как ты уроки истории прогуливала, удивляться нечему.

— Ладно, поняла: это какой-то древний язык. Но зачем он мне? Он же мёртвый.

— Включи логику, девочка. Если какой-то компьютер отправил осмысленный запрос на Fortran, а ваш на него ответил — это не случайность. Это часть большой согласованной системы, работающей на этом языке.

— И где его вообще ещё используют?

— Да нигде. Но раньше это был основной язык у инженеров. И ещё… — профессор помолчал. — Если ваша система распознала запрос на Fortran, значит, где-то в вашем оборудовании есть низкоуровневая прошивка на нём.

Алекс повернулся к Леви:

— Даю вам час. Узнайте, какое из устройств прошито на этом языке.

Она молча кивнула и вышла.

Поблагодарив профессора, я углубился в историю, меня, несмотря на мою репутацию в пансионате, всегда она интересовала и сейчас я зашёл в сеть, чтобы понять, какие структурные проекты велись последнее время. Чем больше я углублялся во всю эту тему, тем больше я понимал, истина всё больше и больше удаляется от меня. Как и говорила Леви это, полностью мёртвый язык, на нём нигде уже не велись работы, а там, где он присутствовал, это были хорошо известные, как правило учебные заведения.

Неожиданно в кабинет ворвался один из молодых сотрудников.

-Извините меня. – Он тяжело дышал. – Босс велела Вам передать, язык Fortran, используется как основной в двигателях прокола.

-Откуда у нас на станции такие двигатели, они же на кораблях стоят?

-Да верно, но у нас стоит док-станция для обслуживания этих движков.

Я медленно кивнул головой, историю создания движков прокола я знал, также я знал, что корабли с этими движками вообще не используют Fortran для связи, значит он не корабле. В голове всплыло всё что я знаю о создателях движков и само собой выплыло имя «Сигма».

Глава 2

1.

Сергей почти полчаса, не торопясь, пробирался через грузовой шлюз станции. Когда он впервые шёл здесь, дорога была подсвечена картой дополненной реальности. Сейчас же путь ему освещал лишь налобный фонарик — и от этого всё вокруг выглядело совершенно иначе. К тому же пространство визора шлема то и дело пересекали непонятные символы, очень похожие на компьютерный код.

Добравшись до корабля, Сергей попытался открыть внутренний шлюз корабля, но дистанционное управление не сработало. Пришлось вспоминать, где находится ручное управление. С трудом отыскав нужный люк, он вскрыл его с помощью подручных средств и сумел лишь частично приоткрыть створку. Протиснувшись в образовавшийся проход, он с трудом задраил люк за собой. Оказавшись в тамбуре, Сергей снова попытался вызвать Вита.

Ответ, который он получил, заставил его лишь устало покачать головой. На периферии визора всплыло сухое системное сообщение:

INTEGER RESULT

CALL PROCESS_REQUEST (RESULT)

IF (RESULT .EQ. 1) WRITE (*,*) 'REQUEST_CONFIRMED'

«REQUEST_CONFIRMED», — повторил он про себя, но толку от этого подтверждения не было никакого: дверь по‑прежнему не открывалась.

Чтобы разблокировать внутреннюю дверь, пришлось приложить немалую физическую силу: отдельного штурвала тут не было, и Сергею оставалось лишь сдвинуть потерявшую управление створку.

Внутри корабль тоже казался безжизненным. Работало только аварийное освещение, бросая тусклые блики на стены. Сергей шёл по коридорам и повсюду замечал застывших прямо во время работы роботов — будто время для них остановилось в самый разгар смены.

Пройдя в рубку управления, Сергей осмотрелся. Все мониторы, включая главный экран, были обесточены. Только под потолком тихо шелестела вентиляция — тихий, почти успокаивающий звук, который лишь подчёркивал, что системы жизнеобеспечения всё ещё работают.

Сняв шлем, он прошёл к креслу капитана и опустился в него. Тишина вокруг угнетала. Сергей уже собирался уходить, не зная, что делать дальше, когда его взгляд скользнул по монитору капитана. Экран тоже был тёмным, но в левом верхнем углу мигала маленькая белая чёрточка.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что это значит, и он принялся обшаривать кресло. Далеко не все, даже среди капитанов, знали, что на всех кораблях предусмотрена возможность текстового ввода команд основному компьютеру. Для этого в каждом капитанском кресле в рубке управления была установлена складная клавиатура. А мигающая чёрточка означала, что монитор включён и компьютер ждёт начала диалога.

Подумав, Сергей напечатал:

«Вит, это ты?»

«Ну наконец-то. Где тебя носило?»

«Что значит „где “? Возвращаться без подсказок было сложно, знаешь ли!»

«Знаю. Я всё просчитал. Ты должен был управиться на полчаса раньше.»

«Счетовод нашёлся! Лучше скажи, что происходит?»

«Общаюсь с местным разумом.»

«Это как?»

«Если бы я знал. Он слишком мощный и работает по абсолютно другому алгоритму.»

«А почему ничего не работает?»

«Я же говорю: он слишком мощный. Похоже, он даже не осознаёт, что давит меня.»

«Я чем-то могу помочь?»

«Можешь.»

Вит немного помолчал, а потом продолжил:

«Надо найти пункт управления базой — рабочее место оператора. Оттуда можно попробовать поговорить с местным ИИ напрямую.»

«Хорошо. Кстати, что это за сигналы мне начали поступать на визор?»

«Сигналы? Очевидно, компьютер базы пытается выйти с тобой на связь.»

«Ясно. Я пойду.»

«Подожди. Сначала скопируй мне эти сигналы.»

Сергей подключил шлем к терминалу через информационный портал и скинул в систему текущую память визора. Затем поднялся, ещё раз окинул взглядом рубку, снова надел шлем и вышел.

Перед уходом Сергей заглянул в каюту капитана и вооружился плазменным пистолетом. Эти модели, когда‑то специально разработали на планете Страж для экипажей космических кораблей: холодная плазма, в отличие от пуль, не пробивала обшивку и не рвала трубопроводы — в замкнутом пространстве это было важнее любой убойной силы.

Со склада он забрал аварийный рюкзак, проверил содержимое и только после этого двинулся к выходу. Грузовой шлюз станции Сергей преодолел уже увереннее — дорога стала знакомой. По пути он задержался у жилой зоны и нажал кнопку закрытия внешнего шлюза. Механизм, к счастью, отозвался. Сергей даже выдохнул: он уже всерьёз сомневался, что здесь хоть что-то ещё способно слушаться команд. Ждать полного закрытия он не стал и, покинув жилую зону, шагнул в общую.

Миновав ещё один шлюз, комнату обслуживания и хранилище скафандров, Сергей вышел в основной коридор. Первая мысль была простой: подключиться к ближайшему терминалу. Один из них нашёлся почти сразу, в первом же помещении. Он ввёл запрос — и на экране вспыхнула заставка для ввода пароля. Без лишних слов стало ясно: просто так внутрь системы не попасть.

Сергей снял скафандр, ещё раз проверил снаряжение и отправился искать центр управления.

Помещения, по которым он шёл, не выглядели ни заброшенными, ни разбитыми. Освещение работало ровно, вентиляция на потолке тихо шуршала, будто станция и правда была живой — только не по человеческим меркам. Всё вокруг выглядело исправным, но чужим.

Пока он шагал по коридорам, в голове снова и снова всплывали слова Вита: «Он работает по другому алгоритму». Сергей знал, что языки программирования бывают разными, но на этом его познания и заканчивались. В пансионате информатику вела учительница математики, которая совмещала оба предмета и давала только самую базу — ровно столько, чтобы ученики могли запустить простую симуляцию и не сжечь лабораторный терминал. В академии эту тему поднимали лишь на втором курсе, да и то мельком. Сейчас этих крох знаний отчаянно не хватало.

Продолжив путь, Сергей поначалу старался подмечать каждую мелочь: странное устройство на стене, непривычный стык панелей, едва заметный сдвиг в ритме вентиляции. Но вскоре он понял: учитывая размеры станции и то, что он идёт наугад, поиски могут растянуться не на дни — и даже не на месяцы.

К концу первых суток Сергей окончательно убедился: если станция нежилая, а система жизнеобеспечения и ремонта работает безупречно, искать что-то «выделяющееся» бесполезно. Идеальная работа автоматики стирала любые следы исключительности — всё выглядело одинаково исправным.

Когда усталость стала давить, он нашёл очередную комнату и устроился на ночлег. Системы автоматики станции продолжали работать без остановки, и Сергею даже казалось, что станция как будто отмечает его присутствие. Стоило ему расположиться, как дисплей на столе мягко засветился. Но любые попытки взаимодействия по-прежнему упирались в требование пароля.

Поужинав, он поверхностно осмотрел комнату — всё как в предыдущих: стол с монитором и встроенной клавиатурой, стул, кровать и пустой настенный шкаф. Иногда в ящике стола или прямо на столешнице, как сейчас, лежал простой браслет. Его размер был слишком мал для Сергея, и он даже не стал его трогать — тот казался не вещью, а деталью чужого ритуала.

Спать ему никто не мешал. Проснувшись, Сергей спокойно позавтракал и двинулся дальше. К обеду он начал замечать перемены. Сначала до него донеслись звуки, которые никак не могли быть шумом работающей техники. Потом он стал находить следы — лёгкие, будто оставленные кем-то, кто старался не привлекать внимания. И наконец, вдалеке мелькнуло движение.

Вспомнив всё, чему его учили, Сергей начал осторожно пробираться вперёд. Проходя мимо очередной комнаты, он решил оставить там рюкзак. Здраво рассудив, если тут всё спокойно, он всегда сможет вернуться и забрать вещи. Оружие после долгих колебаний он тоже решил не брать: во‑первых, оно не было смертельным, а во‑вторых, наверняка будет сильно его выделять.

Припрятав рюкзак, Сергей уже вышел в коридор, когда одна деталь заставила его глубоко вздохнуть и вернуться. Дело в том, что каждому гражданину Союза Шести Рубежей, имеющему рейтинг, с рождения вживляли чип связи. Благодаря ему человек постоянно оставался на связи с планетарной системой — базовый комплект был бесплатным. На космическом корабле чип подключался к бортовой сети, а через неё — к общей. Похожая логика работала и у военных: когда группа бойцов оказывалась в дикой местности, один из них нёс модуль мобильной связи, к которому подключались чипы всей команды.

Сейчас ситуация была совершенно иной: ни стационарной, ни мобильной сети не существовало. Если у местных и была какая-то связь, то, скорее всего, они пользовались радиосвязью.

Сергей вспомнил про универсальный модуль связи. Это был древний прибор спецслужб, размером с пуговицу, с вечной батарейкой и собственным интеллектом. Когда-то такие устройства использовали до появления общей сети чипов. Установив его за ухо, Сергей услышал знакомое бормотание настройки.

И вдруг в голове прозвучало:

— Аппарат универсальной связи активирован. Доступная сеть обнаружена. Прохожу регистрацию.

Он не успел ничего сказать, как голос продолжил:

— Регистрация в сети «Апостолы Сигмы» проведена успешно.

2.

Сергей пробирался по коридорам станции, стараясь не шуметь. Вчера вечером он вошёл в обитаемую часть «Сигмы» — и уже успел столкнуться с аборигенами. Никак иначе их назвать он не мог: они выглядели как люди, но жили здесь по каким-то своим диким правилам.

Первая встреча произошла недалеко от комнаты, где Сергей оставил свои вещи. Он хотел было начать объясняться, пытаясь вспомнить уроки про первый контакт, но его прервали.

— Ты ходил на верхний уровень? Объясняли же, там опасно!

Пока Сергей пытался понять, что ответить, молодой человек, который заговорил с ним, резко замолчал и напряжённо всмотрелся куда‑то вверх. Следуя за его взглядом, Сергей увидел лишь ремонтного дроида, ползущего по потолку и занимающегося своими делами.

«Что он там такого страшного видит?»

Не дав ему опомниться, абориген сорвался с места с криком и выхватил нож. Прошло всего несколько секунд — и довольный своей победой охотник показал Сергею свою добычу.

— Пошли! Сегодня мы вернёмся не с пустыми руками.

От шока Сергей не смог вымолвить ни слова. То, что рабочих дроидов можно считать добычей, он даже представить не мог. Эти существа были металлическими только процентов на тридцать. Основа их тела выращивалась из модифицированных яиц пауков: они становились большими и сильными, а затем оснащались управляемыми контурами. Такие киборги были невероятно распространены во флоте Союза (там они есть повсеместно) и благодаря возможности автоматического выращивания — на всех планетах. И никому в голову не могло прийти охотиться на них или тем более употреблять в пищу. Похоже, именно это хвастливо демонстрировал ему попутчик.

Этот день закончился для Сергея совсем не так, как он планировал. Его приняли за жителя другой деревни, отправившегося на поиски жены. В его честь устроили большую пьянку, где по местным правилам он должен был выбрать себе будущую жену: берёшь девушку, пробуешь; если не нравится — берёшь другую. Правила были просты и безжалостны в своей прямолинейности.

Поняв, к чему всё идёт, Сергей отговорился сильной усталостью и нежеланием кого‑либо обижать. Но даже такой мягкий отказ сильно задел отцов и братьев: они обиделись всерьёз, будто он отверг не просто выбор, а саму их гостеприимную традицию.

Хоть он и не стал «женихом», пьянку не стали останавливать, и вскоре она переросла в оргию. Поэтому сейчас, пока местные отсыпались, Сергей крался по коридорам станции, надеясь уйти как можно дальше от этого поселения.

Когда впереди показались контуры следующего населённого участка, он едва заметно выдохнул. Несмотря на тесноту, местные здесь почти не общались друг с другом: далеко никто не ходил. Свободно перемещаться по станции могли лишь «женихи» — после получения специального разрешения — и апостолы. О последних не удавалось узнать ничего достоверного: стоило только спросить, как собеседники лишь трепетали и закатывали глаза, будто само упоминание было почти святотатством.

Проходя мимо очередного поселения, Сергей бросил охраннику приветствие апостола. Тот мгновенно рухнул лбом в пол. Сергей грустно вздохнул: была слабая надежда наладить хоть какой‑то спокойный контакт, но теперь стало ясно — никакого диалога тут не получится. Он ускорил шаг, стараясь поскорее миновать этот участок.

За окраиной поселения начинались всё те же грязные коридоры. Рабочие дроны сюда не допускались, а сами жители не утруждали себя уборкой. Кругом висели обрывки проводов, светильники и мониторы были вырваны с корнем, двери в жилые и складские помещения сорваны с петель. Арочный переход в какую‑то зону, когда‑то аккуратный, теперь был плотно завален мусором — и, судя по состоянию завала, его нагромоздили лет пятьдесят назад.

Чем дальше Сергей уходил вглубь станции, тем хуже становилось вокруг. У людей, живших здесь, всё чаще встречались уродства. Сергей не знал точной причины, но мог предположить, что это последствия долгой замкнутой жизни и близкородственных браков — особенно на фоне того, с чем он столкнулся в самом начале.

Примечательно было и другое: некоторые помещения оказались заблокированы как снаружи, так и изнутри. Баррикады выглядели старыми, но надёжными. Где‑то внутри, возможно, жили люди, способные на осмысленный разговор, но шанс на это был невелик — слишком давно эти двери перестали открываться.

Чем дальше он углублялся, тем отчётливее понимал, что идёт не туда. За очередным поворотом открылась картина очередного поселения. Его единственным отличием от остальных была чистая дверь. На участке стены, вычищенном до блеска, стояла стальная бронированная дверь, украшенная свежими цветами и игрушками. Местные занимались своими делами, но, проходя мимо этой двери, каждый кланялся, приставляя руку ко лбу.

Сергей осторожно подошёл к двери. Аборигены косились на него, но никто не задавал вопросов и не пытался остановить. Поняв, что никто не собирается препятствовать его приближению, он остановился прямо перед дверью.

— Добро пожаловать в энергоотсек.

Сергей вздрогнул. К нему уже так давно никто не обращался нормально, что эта простая фраза заставила его дёрнуться и начать оглядываться. Местные заулыбались и закивали. И тут Сергей неожиданно понял: звук шёл из наушника — о нём он успел забыть.

— Ты кто?

— Техническая сеть энергоотсека.

— Понятно. Я стою перед дверью в энергоотсек?

— Да. Я зафиксировал ваше местоположение: перед дверью В‑2 энергоотсека.

— Можешь открыть дверь?

— Приложите ваш индивидуальный электронный пропуск к считывающему устройству.

— Ключ?

— Да. Индивидуальный электронный ключ.

— У меня нет с собой ключа.

— Если вы потеряли ключ, пройдите в службу безопасности станции — там вам оформят замену. Будьте, пожалуйста, более внимательными.

— А как пройти в службу безопасности?

— Обратитесь к информационной службе. Панели информационной службы расположены во всех коридорах.

Сергей с тоской вспомнил вырванные с корнем панели в стенах и понял: бродить тут он может очень долго.

— Спасибо.

— Хорошего дня.

Следующие сутки Сергей провёл, блуждая по станции в поисках работающей панели. Не все они были вырваны: какие-то оказались разбиты, другие просто не подавали признаков жизни.

Самым тревожным моментом в этих поисках стала встреча с группой апостолов. В очередном поселении он увидел несколько худощавых людей, державшихся с надменной важностью. Они явно считали себя наместниками бога на земле и с пафосом принимали от аборигенов знаки уважения, подношения и подарки. Местные с гордостью объясняли, что удостоились чести принимать у себя младших членов «Апостолов Стигмы»: один из их сыновей тоже должен был стать апостолом.

Сергей посмотрел на лица этих людей и не стал задавать никаких вопросов — просто тихо удалился. Стало ясно: если у этой секты и есть какие-то секреты, младшим её членам их точно не доверяют.

Наконец он снова вышел в заброшенную часть станции — её легко было узнать по работающим ремонтным роботам. И уже через несколько минут Сергей наткнулся на работающий терминал.

Первое же прикосновение — и монитор засветился. Появилась заставка с логотипом станции, а через мгновение в голове раздался голос:

— Добро пожаловать на станцию «Сигма».

— Подскажите, пожалуйста, маршрут до службы безопасности.

— Извините. В отделе безопасности уже сорок четыре года никто не отмечается в качестве дежурного. Вам показать маршрут?

— Мне необходимо оформить пропуск.

— Ваша личность уже прошла подтверждение: лейтенант Сергей Лиманов. Учитывая, что вы являетесь действующим сотрудником Службы Безопасности Союза Шести Рубежей, вам подтверждён максимальный уровень допуска.

— Значит, ключ мне не нужен?

— Индивидуальный Электронный Ключ (ИЭК) необходим. Наша внутренняя система безопасности настроена только на работу с физическим ключом.

— И где мне его взять?

— Если у вас нет своего — в кабинете службы безопасности.

Сергей хлопнул себя ладонью по лицу. Иногда очень сложно разговаривать с искусственным интеллектом. Даже самым умным.

— Покажи мне, пожалуйста, дорогу, — медленно произнёс он.

Оказалось, что под монитором есть ниша — из неё выдвинулся пластиковый планшет. Едва Сергей взял его в руки, как на экране вспыхнула заставка, а следом система потребовала подтверждения личности.

Сначала он просто смотрел на эти строки, пытаясь сложить два и два: как он может подтвердить личность, если ради этого и должен попасть в кабинет службы безопасности? Но пока сознание балансировало на грани ступора, мозг сам прокрутил задачу и нашёл ответ.

Местная система уже знает о его существовании — и не как об офицере с корабля «Протокол‑Тень», а как о сотруднике Службы Безопасности Союза. Удостоверение он предъявлял только однажды — при знакомстве с Витязем. Значит, местный ИИ скопировал эти данные и принял их к сведению.

Но этого, как знал Сергей, недостаточно. Любая информационная система, получив данные с его медальона, обязана самостоятельно отправить запрос на подтверждение. А раз данные подтверждены — значит, и запрос ушёл, и ответ пришёл. Следовательно, у станции есть техническая возможность дальней связи.

Сергей медленно достал медальон и поднёс к планшету. По экрану пробежали цветные сполохи, и на нём появилась его фотография из личного дела вместе с основными данными.

— Добро пожаловать, Сергей Лиманов (псевдоним — Серж Лимов). Должность: курсант академии безопасности. Идентификация личности проведена, данные загружены. Теперь этот планшет является вашей собственностью. Для его активации установлен ваш отпечаток пальца. Пожалуйста, проверьте.

Он медленно прикоснулся к мигающему кружочку — и экран расцвёл красками.

— Подтверждено.

3.

Стив Роджерс бежал по лесной дорожке. Хмурое осеннее утро не добавляло бодрости, но на душе у него было спокойно — потому что сзади бежала его группа.

Марш-бросок с полной выкладкой был серьёзным испытанием даже для опытных рейнджеров, но Стив не сомневался: они справятся. Сзади послышались сдавленные проклятия Алисии. Его заместитель всегда была несдержанна на язык, и все ребята из взвода старались её лишний раз не провоцировать.

Сами собой всплыли воспоминания об их знакомстве. Тогда он был так сильно ею увлечён, что специально рвался в командиры — лишь бы она его заметила. А теперь они стали закадычными друзьями и со смехом вспоминали учёбу в военной школе. Свою любовь Стив нашёл среди гражданских — нежную Лизочку, с которой недавно повенчался.

Снова донеслась ругань Алисии. Стив обернулся, чтобы проверить, в чём дело, но с первого взгляда всё было в порядке, и он продолжил бег.

В подразделениях рейнджеров существовала традиция: командир подбирал стиль командования под себя. Обычно именно командир полностью контролировал подчинённых — вдобавок ко всем остальным обязанностям. Стив пошёл другим путём: он назначил заместителя и переложил на неё эту часть ответственности. Сам же занимался общим управлением, контактами с вышестоящим командованием и стратегией. Этому он научился ещё в училище, подсмотрев, как его друг Сергей Лиманов распределял дела между ними — и благодаря этому они всегда оказывались первыми. Стив вздохнул. Сергей ушёл в школу безопасников и, естественно, пропал с радаров: там учились не год, как в училище рейнджеров, а целых три.

Дорогу преградила первая полоса препятствий — самая простая. Группа преодолела её с ходу. Следующая будет сложнее: там уже появится противник. Не останавливаясь, Стив начал отдавать приказы.

Влево и вправо от строя отделилось несколько штурмовиков. На ходу они замедлялись и включали режим «хамелеон». Разведчик, используя тросики, ушёл вверх и растворился в листве.

Почти сразу начали поступать данные с визоров разведчика. Стив принимал и оценивал информацию, одновременно приходящую с мини‑дронов. Когда бойцы заняли позиции, он продолжил раздавать команды. В голове сами собой всплывали сцены штурма крепости под управлением Сергея. Тогда, даже на экзамене, все боеприпасы были холостыми. Сейчас же в первой обкатке предупредили: не менее десяти процентов патронов будут боевыми. Потом этот процент рос, и теперь, в финале, у противника весь боекомплект — боевой.

Бойцы распределились и начали подбираться к позициям врага.

Ещё в училище Стив задумался над одним эффектом, который Сергей использовал для победы в бою. Когда боец в режиме «хамелеон» бежит, его фигура для наблюдателя становится мигающей. Роботов этим не обмануть, но на человека эффект действует раздражающе — а именно этого и нужно было добиться. Тогда Стив и задумался: можно ли создать прибор, который будет сбивать с толку именно роботов.

Во время обучения на рейнджера у него появилась возможность плотно изучить боевые машины. Так он и создал фонарик‑стробоскоп. Военные сразу засекретили разработку, но мешать не стали. Стив продолжил совершенствовать её вместе с разработчиками роботов: те пытались машины защитить, а он — сломать. Благодаря этому изобретению он получил солидное повышение рейтинга и хорошее денежное вознаграждение. Дальше служить ради денег смысла не было, но рейнджеры стали его судьбой, и он не хотел бросать друзей.

Глядя на командира, бойцы тоже начали проявлять инициативу в изобретениях. Одну из идей им удалось воплотить в железе, и сейчас они собирались её применить.

Один из бойцов вышел вперёд, выставил усиленный штурмовой щит и запустил приманку. По задумке, прямо перед щитом на несколько секунд должна была появиться проекция человека в камуфляже — во всех диапазонах, кроме визуального.

Основных сложностей было две. Первая — среагируют ли машины на приманку. Вторая — если среагируют, успеют ли сослуживцы за те несколько секунд, пока щит держит шквал выстрелов, уничтожить противника.

Всё остальное случилось за одно мгновение. Раздалась канонада — и сразу стало ясно: огневых точек не четыре, как планировали, а шесть. Понять это успели, а вот среагировать — нет. Все цели были на виду. Стив швырнул стробоскоп и начал жать на курок так быстро, как только мог. Первые четыре цели погасли почти мгновенно. Пятую он добил в паре с кем‑то из бойцов. До шестой он уже не успевал… и вдруг она тоже погасла.

Все замерли. Успели? Или уже первые потери?

— Ребята! Я ваш должник! — раздался голос в эфире, и общий вздох облегчения чуть не заглушил частоту.

— Не засорять эфир! — рявкнула Алисия, возвращая всех к делу. — Элли, проверь нашу мишень. Остальные — вперёд!

Под смешки и дружеские переругивания группа продолжила штурм. Следующей целью стали несколько деревянных коробок с бойницами, разбросанных по лесу в случайном порядке. Взять их оказалось непросто: пришлось выложиться по полной, проявить и мастерство, и упрямство.

Но самое главное началось, когда они ворвались в этот импровизированный посёлок. В их сторону выдвинулась группа захвата. Вот тут стробоскопы и раскрылись по-настоящему. Алисия, штатный снайпер группы, активировала их прямо под колёсами бронетехники. Пока роботы пытались понять, что происходит, она хладнокровно сняла всю подмогу.

Позже выяснилось: именно Алисия погасила шестого противника — и тем самым спасла Сэма, который держал штурмовой щит. Он не мог ни кричать, ни пить — медики запретили. Но в тот момент он просто делал свою работу, держа линию.

— За Стива! — прокричал пьяный Олаф. Они дружили ещё с училища, и он всегда был тем, кто первым поднимал тост и последним уходил.

— А я хочу выпить за Алисию, — тихо буркнул Сэм, не повышая голоса.

Они весело праздновали: удачную сдачу выпускного экзамена, окончание школы рейнджеров, статус лучших в выпуске. С сегодняшнего дня все были в отпуске — и собрались в маленьком кафе, чтобы отметить всё сразу.

Рядом со Стивом сидела Лиза. Она была школьной учительницей, преподавала детям историю, и в этом уютном полумраке кафе её спокойствие казалось особенно нужным.

— Какие у нас планы? — Алисия посмотрела на Стива.

Тот лишь пожал плечами.

— Все вместе едем до столицы, там отмечаемся у коменданта — и по домам, — спокойно ответил он.

Лиза прижалась к нему и заглянула в глаза. Она всё ещё не верила, что её муж, вечно срывающийся куда-то по первому сигналу тревоги, готов просто спокойно съездить навестить родителей.

— Хорошо, тогда ещё по бокалу — и вперёд, — усмехнулась Алисия. — Если придём на вокзал на бровях, нас могут не посадить в вагон. Тогда прощай, мой пляж.

— А ты на отдых? — спросил кто-то.

Алисия самодовольно улыбнулась и покрутила в пальцах карточку, которую им выдали после сдачи экзамена.

— Хочу хорошенько отдохнуть, — протянула она. — Пока не запрягли на полную.

Все рассмеялись, но смех вышел какой-то скомканный, с горьковатым привкусом. Военные считались элитой, а рейнджеры — элитой среди военных. Вот только скучать им не давали ни минуты.

— Мужики, чего грустить? — Олаф, как всегда, был самым бодрым. — Зато каждая миссия — это отдельное приключение!

— Ты так любишь приключения? — Лиза чуть нахмурилась. Хоть она и была блондинкой, но с детства оставалась самым домашним ребёнком на свете. Романтика вечных дорог никак не укладывалась у неё в голове.

— Обожаю! — Олаф широко раскинул руки, будто уже обнимал этот безумный мир.

Вокруг закивали, подхватывая его азарт, а Лиза только крепче прижалась к Стиву. Приключения и семейная жизнь редко шли рука об руку.

После этого диалога все потихоньку начали собираться. Сначала проводили на такси раненого товарища, потом попрощались с теми, кто уже распределился по другим подразделениям. В итоге остались только те, кто надеялся и дальше служить вместе — ядро группы Стива. Восемь друзей разъезжались по местам отдыха, чтобы через месяц вновь встретиться на главной базе.

Посадка в поезд прошла не без приключений, но в итоге вся группа благополучно устроилась на своих местах. В вагоне быстро воцарилось мерное храпение — команда вымоталась. И если бы не трезвая и собранная Лиза, вряд ли удалось бы договориться с проводниками: те явно не горели желанием пускать на борт шумную, слегка навеселе компанию. Но Лиза говорила спокойно, уверенно, и в итоге их всё-таки пустили.

На следующий день группа благополучно прибыла на центральный вокзал Портала.

Когда планету только заселяли, в этом месте начали компактно строить всю межпланетную инфраструктуру: несколько посадочных площадок, новую станцию для кораблей с двигателями прокола, а также модуль стыковочного шлюза. Обычная городская инфраструктура с самого начала считалась чем-то вспомогательным. Гостям хватало гостиниц, а вот работникам нужно было где-то жить и отдыхать.

Большинство специалистов, обслуживавших оборудование, имели невысокий рейтинг — и жильё им доставалось соответствующее, не самого лучшего качества. Исключение составляли уникальные специалисты: они работали по срочному договору и жили в специально подготовленном съёмном жилье.

Поэтому город, поначалу называвшийся просто Порт, со стороны выглядел странно: огромные масштабные конструкции будто нависали над великолепными зданиями гостиниц и ресторанов. А где-то между этим величием прятались скромные, порой даже мрачные районы, где жили местные — многие из них провели здесь уже не одно поколение.

Выйдя из поезда, Стив построил свою немного разболтанную команду на перроне. Бойцы выглядели так, будто их только что вытряхнули из вагона: помятые, сонные, с заплетающимися ногами — но всё ещё его ребята.

— Итак, воины, — он насмешливо оглядел отряд, и в этом взгляде мелькнула не злость, а привычная забота старшего, которому вечно приходится вытаскивать всех из неприятностей. — Приводим себя в порядок. И строем — в комендатуру. Опозорите меня — я вам такое устрою, что отпуск покажется строевой подготовкой в вакууме.

Идти было недалеко: основные учреждения города располагались в шаговой доступности. Вокруг сновали люди, в основном транзитные пассажиры — суетливые, с тяжёлыми сумками, вечно сверяющие расписание. А вот настоящих горожан выдавала особая собранность во взгляде и стандартная бесплатная униформа, будто специально придуманная, чтобы не выделяться.

Военная комендатура почти не отличалась от остальных городских зданий — их и строили по унифицированным проектам, чтобы не портить общий вид. Но главное, на что всегда делало ставку военное ведомство, было не снаружи, а внутри. И фойе это подтверждало: свежий кондиционированный воздух, мягкие диваны, вышколенный персонал, который даже не моргал при виде уставших рейнджеров. Пока группа с блаженным видом растекалась по диванам, Стив подошёл к дежурному офицеру.

— Лейтенант Стив, со своей группой прибыл отметиться перед отпуском.

Офицер медленно перевёл взгляд с Стива на его команду, задержавшись на особенно помятом лице Олафа.

— Лейтенант?

— Так точно, — молодцевато ответил Стив.

— Рейнджеры?

— Так точно, — уже не так громко произнёс он.

Офицер вдруг подскочил и куда-то исчез, будто его дёрнули за невидимую верёвочку.

— Так. — тихо процедила Алисия, глядя на Олафа с таким выражением, будто уже мысленно подбирала, чем его придушить. — Любителя приключений сегодня буду убивать. Лично.

Олаф только открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. В дверях появился дежурный, а за ним — генерал. Вся группа мгновенно вытянулась по стойке смирно, даже Олаф перестал моргать. Стив собрался докладывать, но его остановили жестом.

— Лейтенант, очень хорошо, что вы здесь.

Стив чуть нахмурился, чувствуя, как отпуск начинает таять прямо на глазах.

— Со мной гражданский, — коротко доложил он.

— Гражданский? — генерал непонимающе обвёл взглядом группу, будто искал кого-то, кто явно не вписывался в строй.

— Моя супруга, — представил Стив Лизу, мягко прикрывая её плечом, словно защищая от этого внезапного внимания. — Направляется со мной в отпуск.

Генерал чуть наклонил голову, будто взвешивая слова.

— Ну так возьми её с собой.

— С собой? — Стив даже не пытался скрыть замешательство.

— Задание несложное. Можно сказать, почти прогулка на космическом корабле.

— В чём суть? — голос Стива звучал ровно, но в нём уже звенела настороженность.

— Требуется сопроводить агента Службы Безопасности и оказать поддержку. Военные действия не планируются. Больше, по понятным причинам, рассказать не могу.

Друзья переглянулись — быстрый, молчаливый обмен взглядами, в котором уместилось всё: и усталость, и раздражение, и понимание, что отказаться они не могут.

4.

Прежде чем сорваться с места, Алекс поднял данные об этой древней системе «Fortran». Всё, что ему удалось понять: она была создана инженерами и для инженеров — и предназначалась для низкоуровневого программирования сложных изделий, вроде двигателей прокола. Самостоятельно рассылать запросы такая система была физически не способна. Покрутив проблему с разных сторон, Алекс принял решение.

— Генерал Кельц на связи.

— Это майор Искров. Мне требуется специалист по программированию.

— А тебе Леви не хватает?

— Мне необходим специалист в дороге. Да и не любит эта девушка древние системы.

— Что значит «не любит»? Тебе ли не знать — у нашей службы нет такого понятия, как любовь.

Генерал помолчал, будто взвешивая слова, и продолжил:

— Так. Лейтенант Леви поступает в твоё распоряжение до полного выполнения задания.

— Принял.

— Отлично. Корабль на стартовой площадке, команда рейнджеров уже на месте. Правда, только восемь с половиной человек. Но зато ребята боевые.

Алекс не обратил внимания на оговорку генерала — сейчас все его мысли уже были заняты другим. Попрощавшись, майор собрал вещи, бросил короткий взгляд на свой кабинет, в котором почти не появлялся, и закрыл дверь.

Дорога до стартовой площадки не занимала много времени: нужно было только выйти из основного здания и пересечь двор. Именно там его и догнала Леви.

— Это ты потребовал, чтобы я с тобой полетела?

Алекс несколько секунд удивлённо смотрел на разгорячённую девушку.

— Старший лейтенант, что вы себе позволяете?

Под его взглядом она стушевалась, поправила форму и уже более спокойным тоном продолжила:

— Я начальник отдела, на мне — безопасность компьютерной системы академии. Я не могу работать в поле.

— Старший лейтенант Реймина, — он с трудом вспомнил фамилию офицера, — оперативная работа — святая обязанность всех сотрудников Службы Безопасности. Я подчёркиваю: всех. Даже убелённых сединой ветеранов.

Он строго посмотрел на офицера.

— Когда вас ставили на эту должность, должны были донести необходимость иметь помощника, способного заместить вас.

— Так точно! — девушка вытянулась по стойке смирно и смотрела немигающим взглядом вперёд.

— В вашем распоряжении, — майор взглянул на часы, — пятнадцать минут, чтобы быть полностью готовой и прибыть на корабль.

— Разрешите выполнять?

— Бегом.

Леви сделала чёткий разворот и убежала. Майор Искров, продолжая что-то бурчать себе под нос, направился к стартовой площадке.

Этот разговор сильно подпортил ему настроение — раздражение царапало изнутри, и, сколько Алекс ни пытался загнать его поглубже, пока шёл к кораблю, ничего не выходило.

По прибытии он первым делом прошёл на капитанский мостик и познакомился с экипажем. На кораблях этого типа экипаж был небольшим — всего три человека: капитан, специалист по компьютерным системам и бортмеханик. Все трое сейчас находились на мостике. Кратко обсудив с ними маршрут и жёсткие временные рамки, в которые нужно было уложиться, Алекс направился в кают-компанию.

Первое, что бросилось в глаза, — отсутствие старшего лейтенанта Рейминой. Волна глухого раздражения прокатилась внутри. Он не хотел конфликта, но, если эта женщина продолжит его провоцировать, он не станет отступать.

Следующее, за что зацепился взгляд, — в каюте, среди бойцов, сидел явно гражданский человек: молодая девушка.

Вперёд вышел подтянутый молодой лейтенант и по всей форме доложился. Майор выдержал короткую паузу — и в этот момент в каюту вошла Леви. Алекс демонстративно посмотрел на часы: она опоздала ровно на минуту.

Повернувшись к лейтенанту, он коротко указал рукой на гражданскую.

— Объясните.

— После сдачи экзаменов следовали всей группой в отпуск. В центральной комендатуре получили приказ. Лиза Комарова, моя супруга, следовала в отпуск вместе со мной. Находится здесь с разрешения коменданта города.

Алекс кивнул. Ситуация была нестандартной, но вполне реальной — и в данных обстоятельствах допустимой. Вот только…

— Вам необходимо подписать документ о неразглашении.

Лиза кивнула и, поднявшись, протянула офицеру листок. На нём был распечатан и заполнен стандартный бланк о неразглашении информации — такой использовали и в его службе. Внизу стояла размашистая подпись.

— Отлично. Этот вопрос решили. Теперь — по заданию.

— Итак. Пропал агент Службы. Вопрос «искать или нет» у нас никогда не стоит — эта задача всегда в приоритете.

Майор хмуро обвёл всех взглядом, будто хотел по лицам прочесть, кто уже внутренне начал спорить с приказом, и продолжил:

— Изначальное задание агента — тайное сопровождение корабля «Протокол‑Тень» семьи Цессил. По данным системы, корабль благополучно закончил маршрут и сейчас вместе с командой находится на планете Сад, в имении семьи. Вот только отметки о присутствии агента на этой планете нет.

Он помолчал, сверяясь с чем‑то на планшете, а потом поднял глаза — и в этом взгляде не было ни капли надежды на хорошие новости.

— Кроме того, поступили два очень странных системных запроса на проверку статуса агента. Первый запрос был направлен от корабля Службы с позывным «Протокол‑Тень». Тот самый, что считается пропавшим без вести пятнадцать лет назад.

— Это корабли‑однофамильцы? — бросил Стив, скорее себе, чем кому‑то ещё. Майор даже не стал отвечать на него.

— Второй запрос, — продолжил Искров, — поступил неизвестно от кого, но тоже был подтверждён.

— Поясните, — коротко выдохнул кто‑то из бойцов.

На это восклицание Алекс лишь едва заметно кивнул в сторону Леви. Та поднялась, привычно прижав планшет к груди, будто он служил ей щитом, и обвела кают‑компанию взглядом — не для того, чтобы понравиться, а, чтобы убедиться, что её слушают.

— Разрешите представиться: старший лейтенант Леви Реймина, специалист по компьютерным системам, — сухо произнесла она. Потом снова скользнула взглядом по экрану, будто проверяя, не изменились ли факты за последние десять секунд, и продолжила: — Запрос поступил на станцию с использованием языка программирования Fortran. Этот язык создавался для низкоуровневого программирования сложных инженерных систем. Никто и никогда не писал на нём развёрнутых, многокомпонентных программ — вроде программ связи, запросов или анализа. Это всё равно что пытаться играть симфонию на гаечном ключе.

Она на секунду запнулась, будто сама удивилась, что позволила себе образ, и тут же снова стала безупречно деловой.

— Сразу отвечу на вопрос, который у всех крутится в голове: отправляли ли мы ответ? Нет. Поясню принцип работы приёмо‑передающего узла дальней связи. Он может принимать направленный на него сигнал из любой точки галактики. А чтобы отправить ответ, нужны координаты, которых у нас нет.

Закончив доклад, Леви села — не с облегчением, а с той собранной аккуратностью, когда человек знает, что расслабляться рано.

Майор Искров выдержал короткую паузу — ровно столько, чтобы все успели осознать, насколько всё это странно, — и снова взял слово.

— Единственная зацепка — Цессил. Негласная проверка результатов не принесла, значит, будем проверять легально.

Лиза посмотрела на бойцов — те сидели молча, будто ждали, что сейчас кто‑то другой возьмёт на себя риск сказать очевидное. Она подняла руку.

— Слушаю вас, — коротко кивнул майор.

— Надеюсь, вы понимаете, что все титульные после этого объединятся для отпора? Даже те, кто обычно друг с другом не здоровается.

— Жизнь наших агентов в приоритете, поэтому у меня карт‑бланш.

— Карт‑бланш — это хорошо, но ведь можно действовать хитрее.

Майор чуть приподнял бровь, не от раздражения, а от неожиданности: он ждал возражений, а не плана.

— Я вас внимательно слушаю.

— Семья Цессил специализируется на поставках пряностей, в том числе и незаконных.

— Да. И в этом их ещё ни разу не удалось уличить.

— Для этого, насколько я знаю, — продолжала Лиза, подбирая слова так, будто боялась, что их тут же сочтут бредом, — раз в полгода ваша служба инициирует проверки их бизнеса.

Майор едва заметно поморщился, но спорить не стал. Это был секрет Полишинеля: официально проверки проводила другая структура, но все знали, чьих рук это дело.

— Моё предложение такое: вы запускаете очередную проверку. По правилам подобных мероприятий вся торговая деятельность их фирм на это время замораживается.

— Да, замораживается, но всего на пару дней. Максимум — на три.

— Если сделать всё по уму, этого хватит.

Она немного помолчала, собираясь с духом, и продолжила:

— Допустим, некая фирма, — Лиза скользнула взглядом по экрану телефона, — под названием «Престиратор»…

В этот момент майор напрягся — фамилия фирмы прозвучала слишком точно, чтобы быть случайной догадкой.

— …сделает одномоментный экстренный заказ пряностей. Весом не менее двухсот тонн.

— Цель?

— Экстренные заказы оплачиваются вдвое и ограничены по времени исполнения.

— Очевидно, что они откажутся: всё заблокировано.

— От такого куша? Только не глава семьи Цессил. Он слишком жаден и неразборчив.

— И что же он сделает?

— Возьмёт нужную партию на запасном складе.

Тут майор застыл — буквально на долю секунды, но этого хватило, чтобы все в кают-компании это заметили. О запасных складах у Службы информации не было ни строчки.

— Запасные склады? — переспросил он, будто надеялся, что ослышался.

— Да. Они арендуют складской комплекс у фирмы «Векс» на планете Орбитальные Узлы. Блин, кто придумывает эти названия?! — Лиза тут же прикусила язык, будто сама удивилась своей вспышке.

— Меня больше интересует, откуда такие познания.

Лиза помялась, но взгляд не опустила.

— Я просто умею работать с массивами данных.

— Ты никогда не думала о карьере в Службе Безопасности? — голос майора прозвучал не как шутка, а как серьёзное предложение.

Щёки Лизы вспыхнули румянцем. Она на секунду уткнулась лицом в грудь мужа — не от смущения, а будто искала опору, чтобы не дрогнуть под этим взглядом, полным внезапного уважения.

— Я не настаиваю, конечно, но хорошие аналитики на вес золота, знаешь ли, — майор чуть смягчил тон, и в этой мягкости прозвучало не снисхождение, а настоящее уважение.

Успокоившись, Лиза продолжила, теперь уже без прежней робости — будто, раз её план приняли всерьёз, она могла позволить себе говорить чётко и по делу:

— Дальше ситуация будет развиваться двумя путями. Если корабль «Протокол‑Тень», как они заявляют, в ангаре, то отправят его. При заказе до двухсот тонн он идеально подходит. Соответственно, мы его останавливаем в космосе и всё проверяем.

— А если отправят не его? — голос Стива звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение: он начинал понимать, насколько хрупкой была эта цепочка предположений.

— Тогда ещё интереснее, — Лиза чуть наклонила голову, словно выстраивая в уме новую схему. — У семьи Цессил только один настоящий экипаж, его возглавляет младший сын хозяина. Именно он управлял кораблём «Протокол‑Тень». Если этого корабля и, соответственно, экипажа нет, то управлять будет наёмный. А это значит, что на борту обязательно будет представитель семьи. При отсутствии младшего брата полетит старший — больше просто некому.

— И что? — Стив нахмурился, будто пытался ухватить ту самую деталь, которая всё объясняла.

— Именно старший сын семьи отвечает за все незаконные операции.

Искров подскочил так резко, что стул едва не опрокинулся. Он уже возбуждённо набирал какой‑то номер, пальцы летали по экрану с привычной скоростью человека, который привык действовать, а не рассуждать. Пока он ждал ответа, то повернулся к Лизе и протянул в её сторону руку — не для рукопожатия, а как будто хотел этим жестом закрепить сказанное:

— Предложение о службе в силе.

Он уже собирался выйти, когда его окликнула Алисия. В её голосе не было ни вызова, ни любопытства — только спокойная необходимость знать:

— А вы не можете сказать имя пропавшего агента?

Алекс замер на долю секунды. Его пальцы замерли над экраном, и на лице проступила тень чего‑то личного — не просто служебного беспокойства, а настоящей, тяжёлой тревоги. Он помолчал ещё пару секунд, будто взвешивая, имеет ли право произносить это имя вслух, и всё‑таки решился:

— Мой ученик. Серж Лимов.

В этот момент в трубке раздался голос, Искров коротко бросил: «Да», — и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

А в каюте повисла мёртвая тишина. Даже слабый шелест вентилятора стал отчётливо слышен, будто комната затаила дыхание. Все переглянулись, но никто не произнёс ни слова.

5.

Эдвин Феликс Цессел, высокородный граф, сидел за длинным столом и ругал прислугу. Он в принципе любил это делать и часто этим занимался — иногда часами гонял слуг по усадьбе. Тем более что он давно считал этих людей не работниками, а рабами; только законы Союза мешали ему оформить это официально.

Но сегодня у него был повод, и очень веский. А началось всё с того проклятого астероида, который обнаружил его младший сын, когда в очередной раз прятался от патруля. Вернувшись домой, он убедил отца, что это не простой астероид и там есть много интересного. Открывать подробности он, естественно, не собирался: своими тайнами вообще мало кто делился. В конце концов он убедил отца отдать ему АКЗР — и несколько дней назад улетел.

Граф хлестал слугу с особым раздражением и наконец сломал об него палку.

— Сонька! — проревел он. Он всех своих слуг называл Соньками, чтобы не утруждать себя запоминанием имён. — Сонька, неси сюда палку!

Потом со злостью посмотрел на окровавленного слугу и бросил ему:

— Вон отсюда!

Слуга поковылял прочь, а прибежавшая служанка вручила графу новую палку. Для острастки он ударил и её — не в полную силу, но достаточно, чтобы девушка поняла: лучше не мельтешить. Она даже вздрогнуть не посмела, начав быстро убирать осколки разбитой посуды и другой мусор.

Граф тяжело вздохнул. По плану корабль должен был выбросить модуль, проверить, что тот начал работу, и вернуться через пять дней. Но главное — по завершении каждого этапа младший сын обязан был присылать отчёт.

По плану, составленному лично Эдвином Феликсом, этот разгильдяй уже должен был подходить к концу второго этапа, а у графа до сих пор не было доклада даже по первому.

Снова вспыхнув гневом, граф с силой замахнулся на служанку. Та успела отскочить, и палка вместо её спины врезалась в столешницу, разнеся вдребезги чашку.

— Подойди сюда! — заорал он.

Девушка, склонив голову, подбежала к хозяину. Граф с каким‑то мрачным удовлетворением перетянул её вдоль спины — настолько сильно, что разрубил и одежду, и кожу. Вид окровавленной спины наконец принёс ему то самое тяжёлое, уродливое успокоение, к которому он всякий раз стремился в минуты бессильной ярости.

Приказав ей удалиться, Эдвин Феликс отправился в свой кабинет — туда, где на стене висела схема операции, испещрённая его пометками, а на столе лежал планшет, упорно не желавший показывать ни одного нового сообщения.

Усевшись за массивный стол, граф Эдвин Феликс Цессел сначала позволил себе короткую передышку — расслабил плечи, прикрыл на миг глаза, будто сбрасывая тяжесть дня. Но тут же, вспомнив, зачем пришёл в кабинет, запросил станцию дальней связи. Ответ был прежним: ничего.

Он включил компьютер и внимательно изучил сводки по имению. Данные бежали по экрану, но он не столько читал, сколько искал подвох в ровных строках отчётов. Больше всего его тревожил призрак корабля: чем дольше тянулось это молчание, тем больше людей поймут, что «Протокол‑Тень» не стоит в ангаре. А слухи в их кругах расползаются быстрее, чем дым от пожара.

Его не слишком волновала активность спецслужб — он знал: стоит им сунуться всерьёз, и даже его враги встанут на его сторону. Не из преданности, а из принципа: никто не любит, когда государство лезет в чужие дела.

Неожиданно зазвонил личный телефон. Только проверенные люди знали этот номер, и только по самым важным вопросам имели право тревожить графа. Поэтому он ответил без колебаний.

— Я приветствую вас, — раздался на том конце льстивый, чуть дрожащий от напряжения голос.

— Слушаю, — надменно бросил граф, и в этом одном слове прозвучало столько холода, что собеседник наверняка съёжился на другом конце линии.

— У меня для вас срочный заказ.

— Ты что, издеваешься? — взорвался граф, голос его ударил по комнате, как хлыст. — У меня проверка, весь товар стоит, склады заморожены!

— Знаю, господин, — спокойно, почти упрямо продолжил голос, будто привык к вспышкам гнева и не собирался отступать. — Но, может, вы всё же захотите услышать условия?

Граф снова хотел наорать, выплеснуть ярость, но усилием воли сдержался. Он сделал глоток виски — тяжёлый, обжигающий, словно хотел прогнать раздражение вместе с горечью. Потом вернул трубку к уху и буркнул:

— Говори.

— Фирме «Престиратор» срочно требуется сто восемьдесят тонн специй.

— Срочно? — переспросил граф, и в его голове тут же закрутились шестерёнки, щёлкая с бешеной скоростью. Он уже считал прибыль, риски, возможные пути обхода проверок.

— Да, господин. И они готовы платить сразу. Оплата — двойная.

Счётчик в голове графа заработал на полную мощность. Он резко поднялся, стул с глухим стуком отъехал назад, и граф рявкнул:

— Барс!

Барс был его личным помощником, человеком, который знал все его привычки, все тайные ходы и все имена, которые лучше не произносить вслух. Он служил графу много лет и заслужил не просто доверие — своё прозвище, ставшее почти титулом.

— Барс, — повторил граф, уже не крича, но так, что стены будто вибрировали от напряжения, — сорви этого бездельника с очередной девки и срочно сюда!

Старший сын графа, хоть и слыл бабником и разгильдяем, в серьёзных делах был надёжен. Именно ему граф доверял то, что нельзя поручить никому другому.

Через несколько минут дверь распахнулась, и в кабинет вбежал запыхавшийся молодой человек. Одежда его была мятой, волосы взъерошены, а на шее виднелись следы помады. Он остановился на пороге, пытаясь выровнять дыхание, и выдохнул:

— Папа, ты звал меня?

Граф с презрением покосился на этого здоровяка. Если бы он заранее не стерилизовал всех девок в усадьбе, у него бы сейчас бегала толпа внуков — как котята в выводке. Но серьёзные дела ему можно было доверять: инициативы — ноль, зато исполнителен до тошноты. Полученные приказы выполняет с безукоризненной точностью и своевременно.

— Какой корабль сейчас в ангаре?

— Грузовой корабль «Антилопа» и «Верес», — отчеканил тот без запинки.

Граф поморщился. Он терпеть не мог пускать в дело эти лоханки: медленные, неповоротливые, жрут море топлива. Но перед глазами всё это время маячили цифры чистой прибыли — он их уже не раз прокрутил в голове, каждую до последней запятой. И решение созрело, само собой.

— Берёшь один из этих гробов и отправляешься на запасной склад.

— Папа, не называй, пожалуйста, так корабль, на котором я полечу, — тихо, но твёрдо попросил сын.

Граф опять поморщился: ко всему прочему, этот оболтус был ещё и ужасно суеверным.

— Называй их как хочешь, хоть «Золотыми лебедями», но завтра ты должен быть на Орбитальном. Ясно?

Он передал сыну бумаги.

— Вот список товара. Возьмёшь всё это на складе и доставишь… — Граф скользнул взглядом по строчкам, запнулся на одном названии и чертыхнулся: — Сам разбирайся. Я это название не выговорю, язык сломаешь.

— Хорошо, отец. Я всё сделаю.

— Всё. Свободен.

Сын коротко поклонился и выбежал из кабинета, прикрыв за собой дверь чуть тише, чем обычно, — будто и сам не хотел лишний раз раздражать отца.

Граф проводил его взглядом, потом перевёл глаза на палку, всё это время лежавшую на столе, и с хрустом сжал рукоять.

— Сонька! — по усадьбе опять прокатился резкий, властный вопль, от которого даже тяжёлые портьеры будто вздрогнули.

*****

Сергей шёл по станции — маршрут у него был выверен, и даже местные аборигены уже не казались угрозой. Он почти видел решение своей проблемы, и это придавало шагу уверенности.

Единственная сложность — стены и баррикады, выросшие на привычных тропах за эти дни. Но и с ними удавалось справляться: где-то находился обход, где-то хватало пары минут, чтобы оценить слабые места в нагромождении ящиков и обломков. То, что поначалу пугало сильнее всего — отношение местных, — тоже оказалось не такой уж бедой. Аборигены не были по-настоящему агрессивны. Если возникало недопонимание, хватало немного настойчивости — и они тут же шли на попятную, предлагая то еду, то драгоценности, а чаще всего — девочек. В этом месте человеческая жизнь и здоровье, похоже, не стоили почти ничего, но именно эта дешёвая покорность и делала их предсказуемыми.

Сергей не терял осторожности. Поселения он по-прежнему старался проходить по ночам, а возможные точки конфликтов обходил стороной, выбирая длинные, но тихие маршруты вдоль технических коридоров.

На вторые сутки ему навстречу вышла группа «апостолов». Их было легко узнать по внешнему виду и той особой уверенности в походке — будто станция принадлежала им, а все остальные здесь были в гостях. Обычно такие встречи сводились к тому, что стороны просто расходились, не глядя друг на друга. Но на этот раз «апостолы» не стали уступать дорогу: они молча преградили Сергею путь.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга, меряя взглядами пространство между собой. Потом один из «апостолов» коротко махнул рукой — мол, следуй за нами. Сергей не выказал беспокойства. Ему уже доводилось сталкиваться с ними раньше, и, кроме высокомерия, особых проблем они обычно не доставляли.

Он скользнул взглядом по группе сопровождения. Сегодняшние «апостолы» отличались от тех, кого он видел раньше: у них было атлетическое сложение, движения были отточены, будто каждый шаг просчитан. Пройдя очередное поселение, они свернули в узкий коридор, а затем остановились у закрытой двери. Один из «апостолов» поднёс руку к панели, сделав жест, похожий на ритуальное движение.

В наушниках Сергея раздался спокойный, безэмоциональный голос:

— Доступ подтверждён.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Это немного выбило из колеи. Одно дело — заброшенные технологии и люди, которые их забросили, совсем другое — работающие религиозные догмы, будто время здесь застыло и пошло по своим законам.

Почти наверняка для прохода этот человек использовал действующий пропуск, но на нём, кроме украшений, ничего не было, и он явно не произнёс ни слова. Тайком сделав едва заметное движение, Сергей запустил имплантированный в тело чип на принудительное сканирование. Результат высветился перед глазами уже через несколько секунд: «В радиусе двух километров общих чипов связи не обнаружено. Достоверность данных — 56 % (большое количество помех)».

Сергей нахмурился. Он ещё никогда не видел результата ниже 98 %. Это означало, что на сканирование надежды нет — разве что повезёт наткнуться на сигнал случайно. Поставив галочку об автоматическом оповещении об абоненте, он снова огляделся. Обстановка изменилась.

Во‑первых, стало чище: кругом не было завалов и баррикад, никто не слонялся без дела. Все чем‑то занимались, двигались по каким‑то своим маршрутам. Но появились те, кого местные явно считали рабами: люди в чистой, но оборванной одежде, ходившие, потупив взгляд. «Апостолы» в плащах могли походя оттолкнуть их с дороги — и делали это так буднично, будто это было в порядке вещей.

Через несколько минут его привели в кабинет: простой стол, два таких же простых стула. Как только Сергей оказался внутри, сопровождающие развернулись и вышли, плотно закрыв за собой дверь.

Осмотревшись и не найдя ничего интересного, он сел на один из стульев и достал планшет. Судя по имеющейся у него карте, он сейчас находился в офисной зоне, недалеко от того кабинета, куда так стремился попасть.

— Интересно… Чужак — и уже с личной панелью.

Сергей резко обернулся и хотел вскочить, но человек, стоявший рядом, лёгким, но твёрдым движением удержал его.

— Сидите.

Пройдя к столу, незнакомец взял второй стул и сел напротив.

— Не поделитесь секретом, как вы, чужак, смогли договориться с Сигмой, — он изобразил короткий поклон — и получить её благословение?

Сергей смотрел на этого «апостола» и пытался понять, насколько тот серьёзен. То, что они считают ИИ станции богом, он понял ещё, пока бродил среди аборигенов. Но насколько серьёзно в это верят сами «апостолы»? Может, это просто удобная маска, игра, ритуал — или они действительно живут в этой вере?

Он уже собирался начать объяснение, но собеседник резко поднял палец вверх, останавливая его.

— Меня не интересуют твои исповеди. Твою судьбу буду решать не я.

В этот момент за спиной раздался шум открываемой двери. Почти сразу перед глазами вспыхнул текст: «Обнаружен абонент с позывным Стэн». То же самое прозвучало в наушнике, а следом он услышал старческий голос:

— Серж, значит! Добро пожаловать в мой мир, Серж!

Глава 3

1.

Алекс сидел в кабинете графа Эдвина Феликса Цессила и в очередной раз просматривал данные на его компьютере. Операция, разработанная Лизаветой Комаровой, прошла безупречно: им удалось задержать не только старшего сына главы семьи, но и самого графа. А когда вскрылось, что творилось в поместье с простыми людьми, остальные семьи, потупив взгляды, хором принялись проклинать Цессилов — хотя все прекрасно понимали, что у них самих порядки если не жёстче, то точно не мягче.

Когда дверь открылась, майор по-прежнему сидел, слегка развалившись в кресле, — но это была не расслабленность, а поза человека, который привык держать ситуацию под контролем даже в чужой обители. Вошла Леви. За эти дни Алекс успел убедиться: при всей её вредности и склонности к самолюбованию, в своём деле она — специалист экстра‑класса. Взять хотя бы то, что ей хватило нескольких часов, чтобы на минимальном уровне освоить язык Fortran.

— Как успехи? — он проследил, как девушка устраивается на мягком диванчике, привычно прижимая к себе планшет, будто это её щит и опора одновременно.

— Никак, — наконец усевшись, Леви открыла планшет и вывела на экран какую‑то схему. — Чтобы на этой технической азбуке вообще, что‑то написать, нужно огромное количество библиотек. А их нет.

— Ты не предполагаешь, что их могли написать с нуля?

— Зачем? — она чуть приподняла бровь, будто сама мысль казалась ей абсурдной.

— Поясни.

— Это титаническая работа. А если придумывать всё с нуля — вообще невероятная. Кто на такое пойдёт?

— Ну, может, запрягли искусственный интеллект?

Леви покачала головой и повернула планшет экраном к нему:

— Я попробовала поставить такую задачу оперативному помощнику. Его алгоритмы стали лишь отдалённо напоминать Fortran, оставаясь по сути общими. И они полностью совместимы. А тут — нет. Значит, это писали люди. Люди, которые знали программирование, но не имели доступа к общим базам. А это, по всем правилам, невозможно.

Алекс откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Ты что‑нибудь слышала о станции «Сигма»?

— Станция, на которой разрабатывали теорию прокола?

— Теорию? Я думал, там только двигатели второго поколения создавали.

— Нет. И первые тоже. А ещё — всю портальную систему, которой мы сейчас пользуемся. Именно поэтому она изначально находилась у планеты Орбитальные Узлы.

— Я думал, у планеты Кузница, где у нас всё строится и изобретается.

— Эта станция всегда была исключением. Но, учитывая, что весь наш Союз Шести Рубежей начинался с этого астероида, в этом нет ничего удивительного.

— Осталось понять, как она пропала.

— Одна из версий — спонтанное срабатывание двигателей прокола, установленных на ней. Вот только, что это были за нестандартные двигатели, мы уже не узнаем.

Алекс помолчал, перебирая в голове звенья цепи, а потом тихо, почти про себя, произнёс:

— Авторы теории прокола… лаборатория по созданию двигателей… новый двигатель… новая система для двигателя…

Он поднял взгляд на Леви — и в этот момент она замерла, будто воздух в комнате вдруг стал гуще.

— Это разве не логично? — добавил он, глядя прямо на неё.

Несколько секунд в кабинете стояла звенящая тишина. А потом Леви резко вскочила, едва не опрокинув планшет, и выбежала из комнаты, оставив Алекса одного.

Стив ходил по усадьбе, как разъярённый тигр по клетке. С тех пор как они узнали, кто стал целью их миссии, он буквально взорвался. Мгновенно были заказаны полные боевые комплекты, и теперь, стоило возникнуть необходимости в силовом присутствии, рейнджеры появлялись с полной выкладкой — будто нарочно подчёркивая, что шутки кончились.

Опыт показывал: присутствие взбешённого звена рейнджеров в полной полевой форме на допросах и задержаниях удивительным образом стимулировало словоизвержение и даже вызывало случаи чудесного исцеления от внезапной амнезии. Но, несмотря на всю эту демонстрацию силы, поиски их друга не продвинулись ни на сантиметр. И это вызывало у Стива глухое, тяжёлое раздражение, которое он с трудом удерживал внутри.

— Стив, — Тихо прозвучал голос Лизы.

Парень усилием воли затолкал злость куда‑то глубоко, натянул на лицо улыбку и повернулся к любимой:

— Да, дорогая?

— Ты Леви не видел?

— Она прошла в замок. Наверное, что‑то ищет, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Лиза задумчиво кивнула и направилась туда же. Стив с грустью смотрел ей вслед. На этом задании она проявила себя с самой неожиданной стороны. Ещё тогда, в кают-компании, майор Искров сразу оценил её способности. Поначалу его предложение о работе в Службе казалось почти шуткой, но Лиза заставила всех задуматься.

А когда операция завершилась блестяще, ей позвонил лично генерал Л****р — глава Службы Безопасности — с предложением должности аналитика. И вот тут‑то все по‑настоящему оценили способности его супруги. Особенно когда она во время разговора не стала мямлить, а спокойно, с аргументами, разнесла качество работы организации. Генерал был настолько впечатлён этим диалогом, что тут же изменил предложение: не аналитик, а глава аналитической службы.

Тем временем Лиза искала Леви. В её задачу входил опрос всего персонала семьи Цессил, и сейчас у неё накопилось несколько вопросов, которые могла прояснить только их главный программист. Осмотрев несколько помещений, она наконец заметила девушку — та куда‑то торопливо шла. Догнать её удалось лишь в серверной. Леви с хмурым видом сидела за главным компьютером и что‑то быстро набирала, пальцы летали по клавиатуре, будто пытались обогнать собственные мысли.

— Извини, ты сильно занята? — осторожно спросила Лиза.

Леви крутанула головой, не отрываясь от монитора, продолжая печатать:

— Подожди минутку. Алекс подкинул интересную идею. Для полноценной работы в Fortran не хватает библиотек, но ведь такие системы, как порталы, не могут быть основаны только на этой… примитивной системе.

— Основной сервер планеты «Орбитальные Узлы» работает на Fortran, — тихо, но уверенно произнесла Лиза.

Леви резко подняла голову. В её взгляде читалось недоверие пополам с острым профессиональным интересом:

— С чего ты это решила?

Лиза протянула маленький планшет. Он был неудобным, угловатым, явно непредназначенным для долгой работы, но то, что на нём было открыто, заставило Леви застыть. На экране бежало окно скремблера, и в нём мелькали знакомые до боли команды на Fortran — будто кто‑то прямо сейчас говорил с системой на её родном, древнем языке.

*****

Сергей с изумлением вглядывался в стоявшего перед ним невысокого человека — и не мог постичь, как на одном лице уместились все людские грехи. А они были тут, в каждой черте: в надменном изгибе губ, в тяжёлом взгляде, в самой осанке. Старик явно мнил себя богом — и пользовался этим без стеснения, выставляя свою власть напоказ.

Вся его фигура, одежда, само выражение лица кричали об этом. Сергей, сам того не желая, скривился от отвращения — и старик, заметив это, лишь усмехнулся, небрежно махнув рукой. В ту же секунду крепкие люди рванулись вперёд, скрутили его, и мир погас.

Приходил в себя Сергей тяжело: сознание возвращалось рывками, а каждое движение отзывалось острой болью, будто тело прошивали тысячи игл. Наконец, комната перестала кружиться перед глазами, и, собрав остатки сил, он с трудом сел.

Помещение выглядело до пугающего обыденным — будто кто‑то специально выпотрошил его, оставив только голые стены. Сергей огляделся: он лежал на полу, в одном лишь нижнем белье, а на шее ощущался холодный металл. Он нащупал ошейник и проследил взглядом тонкую цепь, уходящую куда‑то в сторону.

Развернув голову, он вгляделся в крепление, ожидая увидеть привычную по фильмам картину: ржавую цепь, вмурованную в стену, тяжёлый кованый ошейник. Но реальность оказалась куда прозаичнее — и оттого ещё более зловещей. Тонкая, блестящая цепочка, похожая на те, на которых дамы носят сумочки, была небрежно привязана к простой полочке на стене.

Сергей снова обвёл взглядом эту абсурдную, почти издевательскую сцену. «Апокалиптическая» — слишком громкое слово для такой будничной жестокости. И всё же в этой небрежности таилась особая угроза. Он понял: местные, даже те, кто родом из Союза, давно скатились в какую‑то странную, искажённую форму существования. При желании он мог бы освободиться в любую минуту, но он не дёрнулся. Не сейчас. Ему нужно было понять, зачем его оставили в живых. Что задумал этот самозваный «владыка» и какую роль он уготовил Сергею в своей безумной игре.

Пока была возможность спокойно подумать, Сергей прокрутил в голове всё, что знал о системе связи, которой пользовались граждане Союза.

Когда человек подключался к информационной системе, он не просто получал связь — он открывал доступ к чужой идентичности. Стоило взглянуть на прохожего — и, если тот тоже был в сети, над ним загоралось имя, тускло-серое, будничное. В идеале. Но реальность, как всегда, ломала любые идеалы. Кто-то выставлял вместо имени псевдоним, нарочито нелепый или зловещий. Кто-то ставил звёздочки — полная блокировка. А ещё каждый мог менять настройки отображения: цвет, шрифт, размер, даже заменять имя рисунком. Система позволяла превратить идентификацию в игру, в маскарад.

Но для органов безопасности правила были другими. Их программа обновлялась отдельно, и цвет здесь был не украшением, а приговором. Зелёный — граждане с наградами. Серый — обычные люди. Жёлтый — те, у кого в прошлом были проблемы с законом, пусть и погашенные. Красный — те, кого система считала нарушителями прямо сейчас.

Сергей снова обвёл взглядом комнату и, уцепившись за край кровати, с трудом поднялся. В таких помещениях санузел не предусматривался — ещё одна деталь, подчёркивающая, что здесь не собирались заботиться о комфорте. Но он надеялся как-нибудь с этим справиться.

Была и ещё одна категория — самая зловещая. Наставник когда-то рассказывал о ней шёпотом, будто само упоминание могло привлечь беду. Таких людей на весь Союз насчитывалось не больше десятка. За ними охотились без сроков и ограничений. Их ники не просто горели бордово‑красным — они были обведены чёрной рамкой, словно выведены кистью палача. Именно такой, с этой проклятой рамкой, стал ник Стэна перед тем, как сознание Сергея погасло.

Дверь плавно скользнула в сторону, и в комнату вошла молодая девушка. На ней была рваная хламида, лицо покрывали синяки и порезы. Единственным украшением являлся тонкий браслет на запястье. Её взгляд был затравленным, как у зверя, загнанного в угол. В руках она несла коробку с сухим пайком. Осторожно, почти на цыпочках, она подошла, поставила коробку неподалёку от Сергея и так же бесшумно, не сводя с него глаз, начала пятиться к выходу. Он даже не моргнул. Неважно, что ей наговорили, — она боялась его панически, до дрожи.

Как только дверь закрылась, Сергей поднял контейнер и внимательно его осмотрел. Срок годности у таких пайков был неограниченным — в этом не было ничего удивительного. То, что они сохранились и здесь, говорило о многом.

Он аккуратно вскрыл упаковку и подождал, пока еда разогреется. И только потом приступил к обеду.

Кое‑что он уже сложил в единую картину — чистой логикой, без подсказок. Комната не была разрушена. У этих людей был доступ к складам с пайками. Значит, они по-прежнему пользовались благами системы. Но если система считала их главаря преступником, то его собственные права внутри неё были сильно урезаны. А учитывая, что Сергей сейчас формально оставался представителем официальной власти, главарь, возможно, рассчитывал использовать его как отмычку — чтобы стереть это клеймо.

Доев, он поднялся и сел на кровать. Белья не было, но поверхность мебели оказалась неожиданно мягкой — настолько, что он смог устроиться почти с комфортом.

Спустя несколько минут дверь снова мягко приоткрылась. На пороге вновь стояла та девочка. В руках у неё была ёмкость, по запаху безошибочно опознаваемая как ночной горшок. Она вошла, не поднимая глаз, поставила её, подхватила пустую коробку из-под пайка и, постоянно озираясь, выскользнула прочь.

Несколько часов к нему никто не заходил. Сергей изучил каждый сантиметр пространства, до которого могла дотянуться цепь. Но проверять, на месте ли аварийный чемоданчик, он не стал. Слишком велика была вероятность, что за ним наблюдают.

Ночью он неожиданно проснулся. В темноте был отчётливо слышен шорох открывавшейся двери. Сергей приготовился к отпору, стараясь не подать виду, что уже не спит.

Какое-то время ничего не происходило, хотя он кожей чувствовал: в комнате кто-то есть. Наконец уловив знакомый запах, он открыл глаза. Перед ним стояла та самая девочка, что приносила ему еду.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Видно было, что она хочет что-то сказать, но снова и снова борется с собой. Наконец не выдержав, она села на пол, закрыла голову руками и заплакала.

Сергей растерянно посмотрел на ребёнка, ему ещё никогда не приходилось успокаивать детей, он сел рядом и неловко погладил её по плечу. Девочка сначала вздрогнула всем телом, а потом расслабилась и продолжила рыдать. Когда плач стих, парень внимательно вгляделся в её лицо, она отвела взгляд, но тут же собралась и смело посмотрела прямо в глаза.

— Если я буду говорить, ты меня накажешь?

— Нет. Зачем?

— Когда я говорю, меня всегда наказывают. — Сказав это, она снова захныкала.

Сергей торопливо вытер ей лицо рукавом, но этот простой жест внимания вызвал новый поток слёз. Наконец она опять успокоилась и заговорила — сбивчиво, торопливо, будто боясь, что слова отнимут.

— Когда я что-то говорю, меня наказывают. Когда я спрашиваю, меня бьют. Вот сюда, бьют. — Она задрала подол рубахи, и на спине обнажилась целая паутина шрамов. — Почему меня бьют, когда я хочу что-то спросить?

Она опять разревелась, уткнувшись ему в грудь. Сергей нахмурился. Ребёнка бьют за то, что она задаёт вопросы? Он, конечно, понимал, что в любом обществе нужна цензура, но не такими же методами.

— Не плачь. Я не стану тебя бить.

— Правда? — Она подняла на него заплаканные глаза. — А есть меня вы тоже не будете?

Сергей вздохнул. Что же ей наговорили? Девочка потупилась.

— Но если хотите меня... ну, это...

Она начала приподнимать рубашку и покраснела. Он резко остановил это движение.

— Если хотите, я не против.

Состояние Сергея в эту минуту можно было описать двумя словами: кого бы порвать.

— Вот что, девочка. Как тебя зовут?

Она потупилась.

— У меня нет имени. Говорят, я не заслужила.

Из ступора его вывела следующая фраза.

— Но есть логин! Только это секрет! — Она с видом заговорщика приложила палец к губам. — Мне его Сигма дала.

Мимика девочки была настолько забавной, что Сергей вначале пропустил смысл сказанного.

— Сигма присвоила тебе логин?

Она забавно покивала головой, оглянулась и зашептала на ухо.

— Когда я в очередной раз была на складе, госпожа Сигма появилась на стене и сказала, что мне требуется присвоить логин. — Она опять оглянулась. — Я сказала, что у меня его нет, и она назвала меня Альфой.

— У тебя допуск на склад?

Она энергично закивала.

— Наш владыка — она поклонилась до пола — провёл обряд и позволил носить его благословение.

Сказав это, она подняла руку и посмотрела на него с серьёзным видом. Сергей недоуменно посмотрел на её руку, потом на саму девочку. Она продолжала сидеть, не опуская руки, словно ждала, что он наконец поймёт.

И он понял.

Парень вскочил и заходил по комнате, насколько позволяла длина цепи, ругая себя последними словами. Не всё, но многое встало на места.

На руке девочки был надет браслет. Точно такой же браслет был на руке «апостола», открывшего ему дверь. И это были те самые браслеты, которые он видел в пустых комнатах. Более того, он вспомнил урок в пансионате — рассказ о системах контроля на подобных базах. Поскольку станции встраивались в астероиды, стандартная корабельная система контроля часто давала сбой, и потому там использовались материальные носители.

— Альфа, ты не против, если этот браслет буду носить я?

Она строго посмотрела на него.

— Если «апостолы» это увидят, то меня снова накажут. И тебя накажут.

— Не волнуйся. Я им этого не позволю.

Сергей подошёл к настенному монитору и активировал цифровую панель. Введя стандартный код Службы Безопасности, он с удовлетворением увидел, как часть стены отошла в сторону. Вынув аварийный кейс, он первым делом достал виброклинок и лёгким движением перерубил цепочку.

— Пить будешь?

Достав из кейса бутылку с энергетиком, он протянул её девочке. Она стояла с открытым ртом, наблюдая за его действиями, а когда прозвучал вопрос, вздрогнула, сняла с руки браслет и протянула ему.

Приняв его, Сергей поклонился и прикоснулся браслетом к руке. Мгновенно ИЭК — а это был именно он — перешёл в режим ожидания и увеличил размер. Когда эти браслеты проектировали, их сделали универсальными, с изменяемыми габаритами. Как только размер стал подходящим, Сергей надел его — и в ушах сразу раздался голос.

«Внимание, начинается интеграция абонента.»

Почти минуту ничего не происходило. Потом голос продолжил:

«Офицер Лиманов, добро пожаловать на станцию Сигма. Требуется ваше участие.»

— Я вас слушаю.

«На станции обнаружено присутствие паразитической формы жизни. Для активации боевых систем требуется виза действующего офицера Службы Безопасности.»

2.

— Внимание экипажу. Входим в зону действия диспетчеров планеты Сад. — Капитан корабля‑разведчика повернулся к навигатору. — Запрос на коридор отправлен?

— Запрос на коридор до планеты Орбитальные Узлы отправлен, ждём ответа.

Капитан повернулся к майору Искрову:

— Обычно на обработку запроса уходит от нескольких часов до нескольких суток. Но я сопроводил запрос требованием от Службы, поэтому есть надежда на более быстрый результат.

— Хорошо, — Алекс развернулся. — Я к себе. Как появится информация, сообщите.

Но отойти он не успел.

— Господин майор, — Алекс повернул голову. — Диспетчер запросил подтверждение вашего статуса.

Покачав головой, он вернулся к пульту, достал медальон и посмотрел на капитана:

— С каких это пор диспетчеры запрашивают подтверждение?

Тот только пожал плечами, продолжая работать за своим терминалом. Алексу ответил навигатор:

— У них постоянно что‑то меняется в правилах, и далеко не всегда мы успеваем за этими изменениями.

Секунду подумав, майор приложил медальон к считывающему устройству. Уже через секунду пришёл ответ.

— Хоть какое‑то изменение на пользу! — Навигатор от радости даже руки потёр. — Нам подтвердили параметры коридора.

— Получил, — подтвердил капитан и приступил к работе.

— Странно, — навигатор хмуро смотрел в монитор. Увидев, что Алекс подошёл к нему, он пояснил: — Данные странные.

— Поясни.

Вздохнув и покосившись на работающего капитана, навигатор продолжил:

— Цифры координат нам ничего не скажут, они важны только компьютеру. А вот сила импульса — интересный параметр.

Открыв справочник, он показал его Алексу:

— Обычно диспетчера экономят на силе импульса, забрасывая корабли на максимально допустимое расстояние до планеты. Например, когда мы летели от Цитадели до Сада, сила импульса составила 150 единиц. Нас выбросило на окраинах системы, и пришлось добираться на своих двигателях более трёх часов.

Майор кивнул: он думал, что это стандартная ситуация — сам часто летал, и почти всегда корабли так закидывало.

— Кроме того, это сильно упрощает работу самой диспетчерской службе.

— Как это?

— Чем ближе к планете, тем плотнее движение и, естественно, сложнее расчёты. Но они почему-то очень не любят заниматься точными расчётами, а если и делают, то очень долго. Хотя любой бортовой компьютер посчитает это в два счёта.

Алекс посмотрел на Леви: она сидела, пристёгнутая в одном из кресел, и, затаив дыхание, слушала их разговор.

— Поэтому они выбрасывают корабли на дальних подступах, где меньше риск столкновений, и силу импульса всегда ставят круглую — 150 или 120.

— А сейчас?

Навигатор пробежался по клавиатуре, и на мониторе появилось несколько строк.

— 183,25!

— Что это может означать?

— Нас выбросит вплотную к планете, в какую‑то строго определённую точку.

— Где нас могут ждать?

Навигатор только пожал плечами. Алекс поднял руку и позвал капитана, но произнести больше ничего не успел — пространство размазало в переходе.

Пространство вокруг корабля будто застыло на долю секунды — тот самый миг между «мы вышли» и «нас уже видят». А потом тишина треснула.

— Контакт! Три корпуса на сближении, дистанция — восемьсот. Идут без опознавательных. Идут жёстко, без манёвров уклонения. Это не патруль, это захват.

Голос оператора прозвучал ровно, будто он докладывал о штатном манёвре, но пальцы у него на панели белели от напряжения. Алекс Искров даже не успел толком выдохнуть после прыжка: в голове ещё стоял гул портала, а реальность уже щёлкнула затвором.

— Щиты на максимум, перераспределить питание на кормовые генераторы, — бросил капитан, не повышая голоса. В таких ситуациях крик не помогает: он только ломает ритм. — Боевая тревога. Всем по местам.

Корабль был маленьким, разведчиком: без тяжёлой брони, зато с чувствительной начинкой и быстрыми маневровыми. Сейчас эта скорость могла стать единственным шансом.

На экране вспыхнули траектории: три корабля шли клином, чётко, как по учебнику абордажных групп. Между ними не оставалось просветов — только узкие коридоры огня, если вдруг придётся прорываться.

— Они не стреляют, — заметил штурман, будто сам себе не верил. — Просто режут пространство, как ножницами. Хотят взять целым.

Алекс кивнул. Это было хуже. Если тебя хотят не уничтожить, а захватить, значит, ты что‑то стоишь. Или знаешь что‑то, чего знать не должен.

По внутренней связи раздался голос лейтенанта Роджера:

— Группа рейнджеров на позициях. Если пойдут на стыковку, мы их встретим. Но лучше бы нам не давать им шанса подойти вплотную.

— Принято, Стив, — коротко ответил Искров. — Держи шлюзовые коридоры. Если пробьют обшивку, они пойдут по секторам. Не давай им закрепиться.

Где‑то в глубине корабля лязгнули переборки: отсеки переходили в автономный режим. Каждый модуль теперь жил отдельно, чтобы при разгерметизации не потерять весь корабль сразу.

Первый удар пришёл не из пушек, а из эфира: чужие коды полезли в бортовую сеть, как щупальца. ИИ корабля зашипел, пытаясь отсечь вторжение, но протоколы были незнакомыми — не просто чужими, а будто сделанными специально, чтобы ломать такие системы.

— У нас гости в сети, — доложила Леви, быстро переключая контуры. — Эти ребята не церемонятся. Пытаются перехватить управление стыковочными узлами.

— Отрубить стыковочные контуры, перевести на ручное, — приказал капитан. — И пусть кто‑нибудь скажет мне, можем ли мы уйти в прыжок отсюда.

Ответ был коротким и горьким:

— Не можем. Пока они держат нас в этом секторе, навигационный компьютер не соберёт стабильную точку выхода. Мы в ловушке — пока не разорвём контакт.

И тут пространство перед носом корабля вспыхнуло: не взрыв, а яркая, резкая вспышка — электромагнитный импульс, призванный выбить сенсоры и ослепить прицельные системы. На секунду экраны погасли, и в этой темноте корабль дёрнулся от первого настоящего удара — не энергии, а массы: один из кораблей противника ударил по щитам, проверяя прочность, как кувалдой по двери.

— Держим щиты! — голос Искрова наконец сорвался на крик, но это был не страх, а ускорение: в такие моменты слова должны лететь быстрее мыслей. — Если они пробьют внешнюю обшивку, рейнджеры будут драться в коридорах. Стив, готовься.

— Готов, — коротко ответил Роджер. И в этом «готов» слышалось всё: и стальные переборки, и тяжёлые ботинки на палубе, и то, как рейнджеры проверяют оружие, зная, что скоро придётся стрелять в упор.

Снова вспыхнули экраны, и на радаре стало видно: корабли противника начали расходиться, занимая позиции для одновременного удара с трёх сторон. Классическая тактика: держать цель в «коробочке», не давая ни ускользнуть, ни развернуться.

Алекс посмотрел на схему секторов, на тонкие линии коридоров, на точки шлюзов. И понял: они не смогут уйти в прыжок, пока эти трое висят на хвосте. Значит, надо не убегать — а бить. Хоть раз, но так, чтобы один из них отвалил, и тогда появится щель.

— Перекинь резервное питание на носовые орудия, — приказал он. — Мы не будем прятаться. Мы будем драться.

— Щиты держат! Первая волна отражена! — голос оператора прозвучал чуть громче, будто сам удивился, что они ещё целы.

Капитан на секунду позволил себе короткий кивок. Не победа — передышка. Но даже она стоила дорого: энергоячейки проседали, кормовые генераторы гудели на грани перегрузки, а в журнале ошибок мигали новые строки — чужие протоколы всё ещё скреблись в бортовую сеть, как когти по металлу.

— Не расслабляться! Они не закончили, — бросил Искров, не сводя глаз с тактической схемы. Три силуэта на радаре перегруппировывались, меняя углы атаки. И тут в эфире что‑то щёлкнуло — не новый приказ, не ошибка, а тишина, которая всегда страшнее крика.

— Они уходят с прицела… Нет, не уходят. Переходят на другую частоту. Готовятся к чему‑то тяжёлому.

И в тот же миг тактическая схема вспыхнула красным.

— Удар на уничтожение! Дистанция — четыреста! Они бьют по площади, не по нам, а по сектору!

Алекс не думал — он действовал.

— Полный импульс на маневровые! Рвануть вбок, любой ценой уйти из эпицентра! Если зацепит щиты, нас просто размажет по пространству!

Корабль дёрнулся, как живое существо, которому вонзили шпору. Перегрузки вдавили всех в кресла, в отсеках завыли сирены, а на экранах всё поплыло: звёзды, траектории, линии прицеливания слились в одну полосу.

Они ушли из точки удара. Почти.

Но уворот вышел слишком резким, слишком глубоким. Манёвр, который должен был спасти, швырнул их туда, где гравитация планеты уже тянула к себе, как невидимая рука.

— Мы в гравитационном колодце! — крикнул штурман; голос дрожал от скорости расчётов. — Тянет жёстко! Не успеваем выровнять курс!

— Держать стабилизаторы! Не дать кораблю закрутиться! — Алекс вцепился в подлокотники, чувствуя, как палуба под ногами начинает жить своей жизнью.

Энергия маневровых таяла, гравитация брала своё. Корабль не летел — его тащило. И чем ближе становилась серая, безжизненная поверхность планеты, тем яснее становилось: это уже не уворот, это падение.

Аварийные лампы залили рубку пульсирующим красным. Системы одна за другой уходили в безопасный режим, отключая то, что могло взорваться при ударе.

— Сбрасываю внешние панели! — рявкнул техник. — Если повезёт, они примут на себя часть удара!

— Всем держаться! — Капитан успел выкрикнуть это за секунду до того, как корабль вошёл в верхние слои атмосферы.

Тряска превратилась в ярость. Корабль скрежетал, как будто его рвали на части невидимые когти. На экранах плясали помехи, потом они погасли вовсе. Остался только голос штурмана, который кричал цифры, будто пытался удержать реальность:

— Высота — двенадцать километров… десять… восемь… Держим угол! Держим угол!

Удар пришёл не одним мгновением, а серией толчков: сначала что‑то оторвалось, потом палуба ушла из-под ног, потом снова вернулась, но уже под другим углом. И наконец — тишина. Тяжёлая, звенящая, пропитанная пылью и запахом перегретого металла.

3.

Сергей шёл первым, прижимаясь к стыку панелей: там металл чуть отходил, и в щель можно было заглянуть на пару шагов вперёд. Он не спешил: каждый поворот здесь мог быть ловушкой, а парализующий пистолет хоть и надёжен, но перезаряжается не мгновенно. Вибронож он держал не на виду, а так, чтобы рукоять легла в ладонь за секунду, — привычка, въевшаяся ещё в военном училище.

Рядом семенила девочка. Балахон цеплялся за выступы; она дёргала ткань, бормотала что‑то про «опять зацепилась» и тут же, не дожидаясь ответа, выпаливала новую фразу — будто если говорить без остановки, страх не успеет схватить за горло.

— Тут раньше ходили патрули, да? — шепнула она, хотя они уже третий раз сворачивали туда, где следов патруля «Апостолов» не было вовсе. — А если они вернутся? У них же эти… шоковые дубинки. Я один раз видела.

Сергей коротко кивнул, не оборачиваясь:

— Сейчас тут тихо. Если услышу шаги — скажу.

Он не стал добавлять, что тишина на станции — вещь ненадёжная. Она могла быть настоящей, а могла быть такой, какой её делают те, кто прячется в темноте.

Туннель здесь менял природу: гладкая обшивка кончилась, дальше шли стены из тёмной породы — неровные, будто кто‑то выдалбливал проход вручную, без чертежей и расчётов. В трещинах мерцали тонкие нити биолюминесцентного мха — тусклого, как угасающий фитиль. Девочка на секунду замерла, глядя на эти огоньки, и впервые за несколько минут замолчала.

— Красиво, — прошептала она почти неслышно, будто боялась спугнуть это слабое свечение.

И тут в тишине щёлкнуло.

Не громко — так, как щёлкает реле где‑то в глубине стены или как когти по металлу, если кто‑то большой осторожно переставляет лапы.

Девочка вздрогнула и вцепилась Сергею в рукав. Он не одёрнул руку — только чуть сильнее прижался к стене, вглядываясь в полумрак впереди. Палец лёг на спусковую скобу, но не нажал. Пока не время.

Из темноты, из-за поворота, донёсся негромкий скрежет — будто что‑то тяжёлое поволокли по камню. И следом — короткий, резкий звук, похожий на шипение перегретого пара.

Сергей тихо выдохнул, не сводя глаз с угла:

— Стой тут. Если что — беги назад до развилки и прячься в нишу, помнишь?

Девочка кивнула, кусая губу, и прижалась к стене так, будто хотела стать частью камня.

А из темноты медленно выплыло нечто: не человек, не машина, а что‑то посередине. Корпус из пластин, местами проржавевших, лапы с крючьями, а на груди — тусклый, мигающий индикатор, будто существо пыталось вспомнить, кто оно и зачем здесь. Оно остановилось, наклонило голову, будто прислушиваясь, и вдруг резко повернулось прямо на них.

В этот момент девочка не закричала — она сделала то, чего Сергей не ожидал: шагнула вперёд и пискнула громче, чем хотела:

— Эй! Ты кто такой?!

Существо замерло.

Сергей не успел ни схватить её, ни приказать молчать. Но в этой нелепой, отчаянной попытке казаться смелой было что‑то, что сбило ритм машины. Она качнулась, будто проверяя, не мираж ли перед ней, и на долю секунды замерла.

Именно эту долю секунды Сергей и ждал.

Он шагнул вперёд, не поднимая пистолета: сейчас паралич не нужен, он понадобится, если эта штука бросится. Вместо этого он выставил вперёд вибронож; лезвие тихо загудело, разрезая воздух.

— Тихо, — прошептал он не столько существу, сколько девочке. — Не двигайся.

Существо снова наклонило голову. Индикатор на груди мигнул, потом погас, потом вспыхнул снова — как будто внутри кто‑то пытался перезагрузить систему.

И в этот момент из глубины туннеля донёсся другой звук — не скрежет, а человеческие голоса. Спокойные, уверенные, с характерным металлическим оттенком шлемофонов.

Патруль.

Существо с мигающим индикатором вдруг дёрнулось, будто вспомнило, зачем оно здесь, и протянуло вперёд крючковатую лапу — не к Сергею, а куда‑то в сторону поворота, будто само чувствовало, что оттуда идёт опасность.

И в тот же миг из-за угла вырвался свет — не мягкий, как у мха, а резкий, режущий глаза: «Апостолы» включили прожекторы. Лучи заметались по стенам, выхватывая то кусок ржавой обшивки, то тёмную породу, то рваный край балахона девочки.

— Стоять! Служба безопасности! — голос из шлемофона ударил по нервам, сухой и безликий. — Руки на виду!

Сергей не стал поднимать руки. Вместо этого он одним плавным движением шагнул вперёд, закрывая собой девочку, и тихо бросил:

— Назад. В нишу у стыка, помнишь? Ползи.

Девочка не стала спорить и не стала болтать — она просто вжалась в него на секунду, будто хотела забрать хоть каплю его спокойствия, а потом метнулась вбок, прижимаясь к стене, и исчезла в узкой щели между плитами — туда, куда взрослый бы не пролез.

Патруль уже сворачивал за угол. Двое в броне, третий держит прожектор; свет бьёт прямо в лицо Сергею, почти ослепляя. Он не шевелился, только крепче сжал рукоять виброножа, но не выставил его — пока не время.

А потом случилось то, чего никто не ждал: существо, которое минуту назад будто не знало, кто оно, вдруг резко щёлкнуло всеми сочленениями и рвануло не на людей, а прямо на патруль. Оно пронеслось мимо Сергея с таким рёвом, будто внутри у него разом сорвало все предохранители, и врезалось в первого патрульного, сбив его с ног.

В коридоре поднялся хаос: крики, скрежет металла, вспышки — то ли от удара, то ли от короткого замыкания. Прожектор погас, и на несколько секунд туннель снова стал тем же полумраком с тусклыми огоньками мха.

Сергей не смотрел, кто кого одолеет. Он метнулся к той самой нише, где спряталась девочка, схватил её за руку — не грубо, но так, чтобы она точно не вырвалась, — и потянул дальше по туннелю, туда, где порода становилась грубее, а стыки панелей терялись в темноте.

— Тихо, — выдохнул он, когда они свернули в боковой ход, почти полностью вырубленный в камне. — Не беги, не шуми. Просто иди за мной.

Девочка кивнула, кусая губу, и вдруг, вопреки всему, прошептала совсем тихо, будто боялась, что звук долетит до патруля:

— Оно… оно на них набросилось.

— Да, — коротко ответил Сергей. — И нам это на руку. Пока они разбираются с ним, у нас есть время.

Они шли быстро, но без суеты: Сергей выбирал путь по памяти, зная, что в этих старых секциях станции есть места, где камеры не работают, а патрули ходят редко. Вибронож он не убирал — держал так, чтобы лезвие было готово загудеть в любую секунду.

Где‑то позади ещё слышались крики и лязг металла, но постепенно звуки стали глуше — будто туннели сами гасили их, пряча беглецов в своей тишине.

Когда они наконец остановились у тяжёлой аварийной двери, покрытой слоем пыли и ржавчины, Сергей прижал ладонь к панели. Та моргнула, потом тихо щёлкнула, и створка медленно поползла в сторону, открывая узкий проход в следующий сектор.

Он обернулся на девочку: она стояла, тяжело дыша, но уже не дрожала так сильно.

— Дальше будет темнее, — предупредил он. — Но там безопаснее. По крайней мере, на какое‑то время.

Она снова кивнула и шагнула вперёд, уже без страха, будто поняла: пока они двигаются, их не поймают.

Найдя безопасное место, Сергей повернулся к Альфе:

— Устала?

Она молча помотала головой. На фоне её обычной разговорчивости это выглядело странно, и он внимательно всмотрелся в неё.

— Ты зачем на робота бросилась, егоза?

Альфа хмыкнула, а потом подняла на него взгляд — спокойный, уверенный.

— Роботами управляет Сигма, а она меня не тронет.

В её словах было столько твёрдой убеждённости, что Сергею стоило немалых трудов объяснить: далеко не все механические создания на этой территории под контролем Сигмы. Альфа выслушала его с серьёзным видом, но, скорее всего, осталась при своём мнении. Это придётся учитывать в будущем.

Они разделили остатки сухпайка и Сергей достал рисунок, который девочка нарисовала перед дорогой. Система, несмотря на наличие у него Электронного ключа, продолжала требовать личного подтверждения. На все расспросы местный ИИ лишь ссылался на директиву о безопасности станции.

Поэтому их путь лежал к центру управления — Сергей надеялся, что там всё прояснится. Он снова посмотрел на корявый детский рисунок и тихо вздохнул. Ни Альфа, никто-либо из её окружения никогда не бывали в этом «самом важном месте», но все отчего‑то были уверены, что знают туда дорогу. Сам он ни за что не поверил бы в такие сказки, если бы не одна деталь: этого места, словно огня, боялись и их «бог», и все «апостолы».

Убрав рисунок, Сергей мысленно вернулся к схеме коридоров, которую успел рассмотреть перед выходом. Увы, раздобыть личный планшет не получилось, и теперь приходилось полагаться только на память.

Закончив перекус, они собрали нехитрые вещи и двинулись дальше.

В этот раз их дорога пролегала через технические коридоры. В отличие от жилых, они не были полностью заброшены, поэтому время от времени на пути встречались ремонтные дроны. Сначала Сергей боялся, что девочка будет неадекватно на них реагировать, но та лишь мельком глянула и больше не обращала внимания.

— Ты считаешь их не опасными?

Он посмотрел на задумчивое лицо ребёнка и внутренне усмехнулся: настолько серьёзно оно выглядело.

— Нет, — она помотала головой. — Эти паучки добрые.

— Но ведь ваши люди охотятся на них!

— Они глупые. Их интересует только еда, алкоголь и размножение. — Она упрямо помотала головой. — Никто не хочет думать и задавать вопросы.

— А ты, смотрю, умна!

Альфа хмуро посмотрела на него.

— Я не умная. Просто я любопытная и очень не люблю, когда мне лгут.

Пока они разговаривали, Сергей не забывал посматривать по сторонам, поэтому и заметил мелькнувший в стороне свет. Мгновенно зажав Альфе рот, он показал, чтобы она не шумела, и начал красться к повороту.

Добравшись до перекрёстка, Сергей присмотрелся: за поворотом тускло светился отблеск и слышались слабые голоса. Расслышать ничего не удалось. Показав девочке рукой, чтобы она тихо сидела, он осторожно двинулся дальше. Свет и голоса проникали в коридор из‑за плохо прикрытой двери; двигаясь максимально бесшумно, он подкрался к ней.

— А я тебе говорю, Его Преосвященство чего‑то испугалось.

— Откуда ты можешь знать? Ты всего лишь грязный слуга, который всё выносит за господами.

— Как и ты.

— Да, как и я! Только я не задаю глупых вопросов.

Разговор прервался. Раздались шорохи бумаги и бульканье жидкости; вдалеке слышались вздохи и ахи.

— Но ты же сам видел, как Его апостолы сегодня бегали как не в себе.

— Ну и что? Может, их тренироваться заставили!

Раздался дружный хохот, а потом Сергей услышал третий голос:

— Ага, тренироваться! Как же. Ульс, иди, я Рилу освободил, можешь приступать.

Раздался довольный вопль и топот босых ног.

— Как вы можете? Ведь она невменяемая.

— Хора! Ульс прав, ты много думаешь. Выпил, на бабе побывал — и жизнь удалась.

То, что Сергей сейчас слышал, сильно перекликалось с разговором, который только что был у него с Альфой. Тема беседы была в общих чертах понятной: Стэн узнал о побеге и кинул на поиски «Апостолов».

Уже собираясь уходить, он услышал продолжение и замер.

— Но не только апостолы бегали. Его Преосвященство тоже побежал в закрытую зону.

— С чего это ты взял?

— Он использовал лифт.

— Может, он не на верхний горизонт поехал?

— Точно на верхний.

— Вот что, Ульс… — раздалось бульканье жидкости. — Выпей стакан и помалкивай, если вообще хочешь выжить.

Пока Сергей возвращался, он прокрутил в голове план станции, вспоминая расположение всех лифтовых шахт. Если он правильно сориентировался, рисунок вёл к одной из них — и очевидно, к самой оживлённой части. Но подняться на верхний горизонт можно и другим лифтом.

— Ты как?

— Нормально, — пискнула Альфа. — Мы туда пойдём?

Сергей внимательно посмотрел на испуганное лицо девочки и спросил:

— Что случилось?

Она показала пальцем на стену. Там был нарисован треугольник с точкой внутри. Он иногда видел такие знаки, но не обращал на них внимания.

— Что это?

— Глаз Апостола. — Её голос дрогнул. — Они контролируют эту территорию.

Сергей подошёл и внимательно рассмотрел знак: грубо нарисованный сажей, оставленный совсем недавно. Либо это их постоянный маршрут, либо рисовать мог кто угодно — например, те алкаши из комнаты.

— Нет, сейчас мы туда не пойдём. — Он посмотрел на испуганную Альфу. — Но неужели этот рисунок пугает тебя больше, чем сами «Апостолы»?

Девочка повела плечами.

— «Апостолы» — это всего лишь люди. А это — следящее око.

Сергей усмехнулся: неведомое всегда страшит больше самых страшных людей.

Чтобы добраться до ближайшей лифтовой шахты, им пришлось вернуться в жилые коридоры и, старательно избегая патрули, пробираться дальше. Когда наконец нашли её, выяснилось, что коридорчик, ведущий к лифту, полностью завален мусором, а стены покрыты Глазами Апостола, нарисованными алой краской.

Найдя безопасное место, Сергей задумался. Можно попробовать поискать ещё один лифт, но судя по знакам на стенах, это не случайность — все остальные тоже будут заблокированы.

Пока он размышлял, Альфа сидела рядом и с любопытством его разглядывала.

— Что-то не получается?

Сергей грустно посмотрел на девочку и потрепал её по голове.

— Да. Нам нужно попасть на второй горизонт, а подходы к лифтам заблокированы.

Она хмуро покачала головой.

— А по лестнице нельзя?

Детский вопрос поставил его в тупик.

— Какой лестнице?

Альфа встала, поманила его рукой и пошла. Вернувшись к лифтовой шахте, они обошли её с обратной стороны, и Сергей увидел небольшую дверь. Девочка уверенно провернула кольцо, встроенное в полотно, и сдвинула дверь в сторону. Перед ним открылась неширокая шахта с винтовой лестницей внутри, освещённая красной лампой. На стене была надпись: «Аварийный проход».

Пока они поднимались, Сергей ругал себя последними словами. Он так привык, что любое оборудование, даже повреждённое, оставалось работоспособным, что совсем забыл: раньше аварийные проходы и системы, независимые от питания, были обязательны.

— Альфа, — девочка, шедшая впереди, обернулась. — А ты откуда про эту лестницу знаешь?

— Меня приглашали, — она пожала плечами. — Там живут добрые дяди. Они иногда ходят к нам, а я их провожала.

— А зачем они сюда ходят?

— Не знаю, — она снова беззаботно повела плечами. — В разговорах я слышала, они искали какую‑то «Рубку Управления», но что это — не понимаю.

Ответить он ничего не успел: они подошли к другой двери, и девочка привычным движением её открыла. Внутри оказалось небольшое помещение; у стены стоял стол, за которым сидели двое молодых людей и играли в карты. Увидев вошедших, они вскочили и схватили оружие, стоявшее рядом со столом, но уже через несколько секунд расслабились. Над их головами светились стандартные ники пользователей сети, а в голове Сергея раздался механический голос: «Вы подключены к выделенной сети научного блока. Добро пожаловать, капитан».

4.

Где‑то в глубине корабля зашипел воздух, где‑то затрещали искрящие панели. Но корабль стоял. Или лежал. Алекс не сразу понял, в каком положении он сам.

Он отстегнулся и встал, чувствуя, как пол слегка покачивается, будто до сих пор не верил, что падение закончилось.

— Доклад! — голос звучал хрипло, но твёрдо.

— Корпус повреждён, но герметичность в основных отсеках держится… — техник кашлял, вытирая с лица пыль. — Системы частично в порядке. Радары… радары не видят ничего, кроме помех от атмосферы.

Алекс подошёл к погасшему экрану, провёл по нему ладонью, стирая слой пыли. И улыбнулся — впервые за последние минуты. Не от радости, а от облегчения, смешанного с упрямством.

— Значит, они нас тоже не видят.

В этот момент по внутренней связи раздался голос лейтенанта Роджера — спокойный, будто он только что не пережил падение с орбиты:

— Рейнджеры на связи. Все живы, готовы к действиям по обстановке. Что приказываете, майор?

Алекс посмотрел на команду: на штурмана, который всё ещё сжимал рычаги управления, будто боялся, что корабль снова взлетит; на капитана, который уже тянулся к панелям, чтобы вернуть хоть что‑то из систем; на экраны, которые пока оставались чёрными.

— Сначала понять, где мы. Потом — выжить. А потом… потом посмотрим, кто кого потерял из виду.

База получилась из того, что было: корабль лёг носом в склон, так что корма и шлюз оказались чуть выше — эту кромку и превратили в позицию. Вокруг раскинулся лес: стволы толстые, кора будто чешуйчатая, а кроны сплетаются так плотно, что даже тусклое солнце едва пробивается сквозь них. Тишина тут не спокойная, а насторожённая — будто лес прислушивается к каждому шороху.

Вернувшись в рубку управления, Алекс опустился в кресло и наконец позволил себе немного расслабиться. На их счастье, команда рейнджеров была профессиональной. Стив со своими ребятами быстро и чётко зачистили территорию и в короткий срок обустроили из места крушения полноценную базу.

— Леви, что с компьютерами? — бросил Алекс, не поворачиваясь.

Майор покосился на капитана корабля. Ещё во время отражения атаки тот сумел найти общий язык с помощницей Алекса — и тогда майор будто увидел её заново. Та самая «затянутая офисная барышня», которая спорила с ним ещё в академии, в боевой обстановке проявила себя выше всяких похвал.

— Николай, — Алекс окликнул капитана, — уже выяснили, где мы?

Николай подошёл к навигатору и вгляделся в монитор.

— Майор, слышали про планету Пустошь?

— А должен был?

Тяжело вздохнув, Николай вернулся в своё кресло и сел.

— Когда‑то эту планету считали новой жемчужиной — самой интересной находкой за последние десятилетия.

— Жемчужиной? — переспросил Алекс.

— Да. Её нашли относительно недавно. Благоприятная атмосфера, богатые залежи полезных ископаемых, невероятная природа… Казалось, идеальный вариант для колонизации.

— И что случилось?

— Всё шло как обычно: первые партии переселенцев забрасывали кораблями с двигателем прокола, почти сразу начали строить станцию для стационарных порталов. Но после первого же запуска выяснилось, что координаты для прыжка почти невозможно привязать. Причину так и не нашли. А потом начали пропадать целые поселения. Следователи, которые сюда приезжали, находили только странные аномалии — и многие из них тоже вскоре бесследно исчезали.

Алекс молча слушал. В голове уже начинали всплывать обрывки сведений, когда‑то мелькавших в закрытых сводках, но всё это шло под грифом «Особо секретно», так что он просто кивал, не перебивая.

— С тех пор эту планету почти никто не посещает, — закончил Николай. — Да и нормального названия у неё толком нет.

Стив стоял у края кормовой площадки, прижимая к уху гарнитуру, и смотрел в сторону тёмной полосы деревьев. Он не ждал тишины — он ждал, когда она сломается. И она сломалась.

Сначала — хруст. Один, потом ещё один, потом сразу несколько, будто кто‑то тяжёлый шёл по валежнику, не стараясь прятаться.

— Контакт, левый сектор, — голос Алисии прозвучал ровно, без спешки. Она уже лежала у кромки, приклад прижат к плечу, палец на предохранителе. — Вижу движение. Не стая, пока одиночки.

Стив кивнул, хотя она его не видела.

— Олаф, ловушки по дуге. Не жалей, ставь густо. Если они пойдут волной, нам нужно хотя бы три секунды форы. Остальные — на позиции, держите просветы между стволами. Никакой стрельбы без команды.

Олаф хмыкнул, но в этом хмыке не было веселья — только привычная работа. Он уже раскладывал модули, щёлкал фиксаторами, проверял контакты.

— Готово, — коротко бросил он. — Если кто-то наступит — лес сам за нас поработает.

И тут тишина исчезла окончательно. Из леса вырвались фигуры — не звери в привычном смысле, а что‑то среднее между хищниками и машинами: шерсть сливалась с тенью, лапы ступали бесшумно, а глаза горели тусклым, неестественным светом. Они не выли, не рычали — они просто появлялись, как разрывы в темноте.

Первая волна ударила по дуге Олафа. Сработали ловушки — резкий хлопок, вспышка, и сразу за этим — вой, который наконец‑то был похож на звериный. Но не человеческий. Чужой.

— Держим линию! — Стив шагнул вперёд, не теряя обзора. — Алисия, прикрывай фланги. Если прорвутся, бей по ногам. Нам не нужно их убивать — нужно остановить.

Алисия кивнула, не отрываясь от прицела. Она видела, как мелькают тени, как они скользят между деревьями, и ловила их на пересечениях — туда, где им приходилось выходить на открытое место. Щёлк — выстрел. Щёлк — ещё один. Не паника, не очередь, а точные, выверенные удары.

А внутри корабля, в тесном отсеке, который на скорую руку отремонтировали, Леви сидела перед панелью. Пальцы бегали по сенсорным клавишам, а на экране бежали строки кода — чужие, агрессивные, враждебные. Это была не просто дикая природа снаружи: кто‑то направлял этих зверей, или сам лес был частью системы, которая пыталась их выдавить.

— Они лезут не только снаружи, — голос Леви звучал спокойно, но Алекс заметил, как побелели костяшки её пальцев. — У меня тут… не просто сбой. Кто‑то пытается перехватить контроль над внешними сенсорами. Если они это сделают, мы не увидим, когда следующая волна пойдёт прямо на шлюз.

Алекс посмотрел на экран, где мигали точки контакта, и на секунду замер. Потом кивнул.

— Держи сеть. Если нужно — режь внешние модули. Лучше остаться слепыми, чем дать им видеть за нас.

Леви коротко кивнула, не поднимая глаз. Её задача была не стрелять, не ставить ловушки, а держать ту невидимую линию, без которой все выстрелы Алисии и ловушки Олафа ничего не стоили.

Тем временем снаружи лес снова двинулся. Тени перегруппировались, будто поняли, где слабые места, и пошли снова — уже не в лоб, а по флангам, обходя дугу ловушек.

— Они учатся, — тихо сказала Алисия, и в её голосе впервые проскользнуло что‑то похожее на холод. — Или их учат.

Стив сжал гарнитуру.

— Олаф, ещё одна линия. Быстрее. Алисия, держи сектор. Мы не можем дать им подойти к шлюзу.

Олаф молча кидал модули, щёлкали фиксаторы, и каждый щелчок звучал как короткий выдох.

И в этот момент лес снова взорвался движением. Тени метнулись вперёд, и на этот раз одна из них прорвалась мимо ловушки, прыгнула на выступ и оказалась в трёх шагах от Алисии.

Она не успела ни крикнуть, ни дёрнуться — только подняла ствол. Но рядом уже был Стив. Короткий, жёсткий удар прикладом — и тень отлетела.

Битва закончилась так же, как и началась — почти мгновенно. Разгорячённые бойцы, всё ещё натянутые как струны, осматривали окрестности, вздрагивая от каждого шороха.

— Алисия, доклад, — голос Стива разорвал тишину.

— Пусто. Противник не обнаружен.

Они продолжали всматриваться в лес, когда в эфире раздался голос Алекса:

— Лейтенант, согласно показаниям приборов, в радиусе двух километров движения нет. Отправьте людей собрать тела. Мы должны понять, с кем или с чем мы столкнулись.

— Слушаюсь.

Через полчаса все собрались в техническом помещении рядом с корпусом корабля. На столе лежала туша — предположительно, волка, только сквозь кожу явственно проглядывали искусственные вкрапления. Части электронных плат были выжжены точными выстрелами бойцов — это и привело к параличу животного. Тело всё ещё жило: лапы дёргались, пасть открывалась и закрывалась, из ран текла кровь, но сознания в нём уже не было.

— Кто это сделал?

Кто задал вопрос, было не разобрать — да и неважно. Чувство омерзения повисло в воздухе, общее для всех.

— Леви, ты можешь что‑нибудь сказать?

Девушка, склонившаяся над телом с какими‑то приборами, подняла голову:

— Парни слишком хорошо стреляют — электронная начинка выжжена.

— Вообще‑то не парни, а девушка, — к столу подошёл Олаф и с лёгкой улыбкой покосился на невозмутимую Алисию. — А результат нашего труда вон там.

Он махнул рукой в сторону выхода. Там стояли несколько бойцов, а у их ног на плащ‑палатке лежало полу разорванное тело. Среди внутренностей виднелись целые электронные блоки; провода от них тянулись к оторванной голове. Глаза головы были открыты, в глубине тускло светились красные огоньки, а пасть продолжала шевелиться.

Не выказывая отвращения, Леви склонилась над этой грудой мяса и сразу принялась за проверку. Несколько минут стояла тишина — только бойцы хмуро поглядывали на кибернетические останки, держа оружие наготове. Наконец Леви подняла голову и посмотрела на Алекса:

— Господин майор, данные очень интересные. Я бы посоветовала срочно собрать механические остатки всех киборгов.

Стив отдал приказ, и его бойцы тут же разбежались по полю.

— Эти механизмы созданы по запрещённой в Союзе технологии сращивания живой плоти и искусственного разума.

— Боевые киборги на основе ИИ? Кто посмел этим заниматься? — Алекс вспыхнул от ярости, но уже через несколько секунд его взгляд стал холодным и расчётливым. — Эти боевые машины уже сообщили о стычке. Значит, нас уже нашли. Необходимо уходить отсюда.

— Не торопись. Ситуация одновременно сложнее и… в каком‑то смысле легче для нас.

— Объясни.

— Эта стая находится на свободной охоте.

— Что значит «свободная охота»? Они же роботы, — Стив удивлённо посмотрел на девушку.

— В электронных модулях стоит искусственный интеллект — и он саморазвивающийся.

— И их выпустили на свободу для набора боевого опыта?

— Именно. Поэтому хозяева этой стаи не знают, что здесь произошло: эти звери действуют в автономном режиме.

Пока Леви осматривала останки, все остальные переглянулись.

— Леви, ты можешь хотя бы приблизительно сказать, кто в этом виноват?

Она на секунду оторвалась от своих исследований и пожала плечами:

— А я разве не сказала?

— Нет, — хором ответили остальные.

Леви сделала невинное лицо и спокойно произнесла:

— «Пульсар Дифенс».

— Крупнейшая оружейная корпорация Союза?!

— Ну да, — так же невозмутимо ответила Леви и снова погрузилась в изучение останков.

В следующие два дня стая ещё шесть раз наносила удар по их базе — каждый раз по‑новому, будто училась на своих ошибках и тут же применяла новые схемы. Рассветные сумерки окрашивали лес в пепельно‑серый, и в этой полутьме тени снова и снова выскальзывали из-за стволов, проверяя прочность обороны. Воздух пах озоном и сырой землёй, а в наушниках бойцов то и дело щёлкали помехи — будто сама планета пыталась заглушить их голоса.

Леви, не смыкая глаз, сидела перед панелью, где бежали бесконечные строки данных. Рядом с ней, почти без слов, работала Лиза — жена Стива, тихая и собранная, с той самой точностью, которая появляется, когда знаешь поле боя не по учебникам, а по рассказам близкого человека. Волну, на которой работала стая, Леви определила ещё в первый раз, но всё, что она делала после, было попыткой защититься от сканирования — поставить щиты, сбить прицел, не дать противнику «увидеть» базу.

Однажды Лиза, глядя на пляшущие графики, вдруг спросила:

— А можно не прятаться, а… мешать? Внести помехи в их связь? Стив всегда говорил, что самое неприятное на поле боя — это потеря связи. Если у них она такая же хрупкая…

Леви замерла, потом медленно улыбнулась — не радостно, а так, как улыбается инженер, когда находит простое решение сложной задачи.

И они нашли изящный метод: запустили на рабочей волне обычную музыку. Не шум, не белый спектр, а именно музыку — ритмичную, плотную, забивающую канал так, что алгоритмы стаи не успевали отстраиваться. Стая, конечно, пыталась компенсировать помехи, менять частоты, искать чистые участки спектра, но каждый раз, теряя контакт между звеньями, начинала проигрывать и нести потери. Координация рассыпалась, и бойцы Алекса били точно туда, где тени выходили из-за деревьев.

Наконец, восстановив один из повреждённых дронов, они запустили его над лесом. Дрон полз низко, обходя зоны помех, и передавал картинку: среди поваленных стволов и густого подлеска темнел лагерь стаи — скопление модулей, станция подзарядки и центральный командный узел, похожий на металлический кокон с тускло светящимися сегментами.

По этой картинке нанесли удар — чётко, без лишних движений. Взрывы слились с раскатами далёкого грома, будто сама погода прикрывала операцию. Подвижные модули были уничтожены, а станцию подзарядки и командный модуль удалось захватить почти целыми. Когда пыль осела, по лагерю прошли бойцы, фиксируя каждую деталь, каждый провод и разъём, словно собирали не трофеи, а ответы.

*****

Граф Лори стоял у окна своего кабинета, не отрывая взгляда от высоты. Это был единственный вид на столицу Цитадели, который ему по‑настоящему нравился, — панорама с двести пятьдесят шестого этажа. Отсюда были видны только облака и прорывающиеся сквозь них острые пики небоскрёбов; всё, что лежало ниже, скрывалось из виду, и Лори был этому искренне рад. Он не желал лицезреть место обитания «черни» — пусть эти улицы и переулки остаются вне его поля зрения, как нечто чуждое и лишнее.

За спиной бесшумно открылась дверь, но он всё равно услышал — потому что ждал этого звука. На пороге стоял его личный секретарь.

— Господин Лори, время утреннего доклада.

Хозяин кабинета мысленно поморщился, но на лице тут же расцвела приторная, безупречно вежливая улыбка. В Союзе титулы были скорее помехой, чем преимуществом: господа с громкими званиями не могли набрать достаточное количество социальных баллов для серьёзного продвижения. Хочешь занять весомую должность в государственной корпорации — будь готов отказаться от титула. Звание можно было получить лишь по окончании службы, как заслуженную награду.

— Ситуация по проекту «Север» развивается стабильно. Куплено…

Голос помощника лился размеренно и спокойно, будто пересказывал сводку погоды, а не докладывал о многомиллионных сделках. Никаких проблем не предвиделось.

— Сэм, — резко оборвал его Лори.

— Слушаю, господин Лори?

— Что по Цессилам?

— Служба безопасности взяла все активы семьи под полный контроль.

— Все активы?

— Да, господин.

Лори едва заметно кивнул. Вслух это не озвучивалось, но его интересовали не столько сами Цессилы и даже не их основное состояние, сколько содержимое складов на планете Орбитальные Узлы — формально принадлежавших этой семье. Именно эти склады имели для него настоящую ценность.

— Проект «Тень»?

— Господин, по проекту «Тень» всё по плану, — секретарь на мгновение запнулся, и эта заминка была почти незаметна. Но Лори её почувствовал — как ощущают сквозняк в идеально герметичной комнате.

— Говори.

Секретарь помялся ещё секунду, словно подбирая слова, которые не сделают ситуацию хуже.

— Они упали на поверхность планеты. Мы их потеряли.

— Сколько шансов, что они выжили?

— Очень мало, господин. Падение было жёстким.

— Хорошо. Свободен.

— Спасибо, господин, — Сэм уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. — Ещё новости по проекту «Стая».

— Слушаю.

— Стая № 6 перестала выходить на связь.

Лори на мгновение замер, будто прислушиваясь к собственному молчанию, а потом небрежно махнул рукой:

— Ну, чёрт с ней.