Протокол «Гхола»: Укоренение

Глава 1. Анатомия невозможного

Тварь с глухим, влажным стуком впечаталась в усиленную стену и бесформенным комком рухнула на пол. Я мгновенно отскочил назад, выхватывая нож. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин напрочь заглушал пульсирующую боль в прокушенной руке. Я был готов к тому, что это нечто сейчас сгруппируется, оттолкнется от пола и снова бросится мне в лицо или вцепится в ногу. Шаг за шагом, не опуская импровизированного оружия, я отступал к спасительному проему двери. Но нового нападения не последовало.

Существо ловко перевернулось, тихо зашипев, встало на четыре короткие лапы и… просто замерло. Никакой агрессии. Никакой напряженной позы перед прыжком или угрожающего оскала. Оно стояло на холодном полу и неотрывно смотрело на меня. Я замер у самого порога, тяжело дыша. Внешне это напоминало ящерицу. Размером с крупного, откормленного котенка, с вытянутым, гибким телом, мощными когтистыми лапами и длинным хвостом. В глаза сразу бросалась ее шкура. Она была покрыта плотной, ребристой чешуей песочно-серого цвета. И это была не просто чешуя — ее текстура и геометрия представляли собой точную, идеальную копию бронированных колец Шаи-Хулуда. Только если у взрослых червей эти сегменты выглядели грубыми, испещренными шрамами от трения об арракийский песок, то здесь броня казалась филигранной. Аккуратная, гладкая, выверенная до микрона эволюцией или тем адским давлением, в котором она родилась.

Животное повело мордой, втягивая воздух, и я смог разглядеть его глаза. Они не были глазами хищника или животного в привычном понимании. В них не было ни радужки, ни узких змеиных зрачков. На меня смотрели два глубоких, светящихся изнутри омута. Сплошной, насыщенный и абсолютно чистый синий цвет — концентрированный цвет Ибада, словно в глазницы этой ящерицы залили жидкую, светящуюся пряность. Мы смотрели друг на друга в полной тишине, нарушаемой лишь моим тяжелым дыханием и тихим гулом вентиляции. Ящерица чуть склонила голову набок, издав странный, вибрирующий звук, похожий на утробное урчание, и осталась стоять на месте, не проявляя ни малейшего желания продолжать драку. Не став рисковать, я сделал последний шаг назад и с силой ударил по кнопке. Тяжелая дверь с шипением задвинулась, отсекая меня от отсека. До самого последнего момента, пока створка не сомкнулась, существо так и не сдвинулось с места, продолжая сверлить меня своими синими омутами.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, я прислонился спиной к холодному металлу коридора и осмотрел пострадавшую руку. Стащив порванную перчатку, я приготовился увидеть кусок вырванного мяса, но реальность оказалась иной. Вопреки ожиданиям, вместо рваной раны на ладони красовался ровный ряд аккуратных, глубоких дырочек от зубов. Словно меня прокомпостировали толстыми иглами. Кровь сочилась, но ничего страшного небыло.

«Искренне надеюсь, что ты не ядовита, мелкая дрянь», — пронеслось в голове.

Но что это, черт возьми, такое было? Было бы совершенно логично, если бы в капсуле оказался маааленький, новорожденный Шаи-Хулуд — песчаный червь, появившийся в результате прерванного спайсового цикла. Но это точно был не он! Да, шкура явно указывала на прямое родство, но у этой ящерицы были лапы. И, самое главное, у нее были глаза! У песчаных червей нет и никогда не было зрительных органов за ненадобностью. Ничего подобного я в «каноне» не помнил от слова совсем. Искусственно вызванная мутация? Эволюционная ветвь, спровоцированная адским давлением и невозможностью разорвать металлическую оболочку? Как бы там ни было, мой вылет к Эларе откладывался. Я не мог просто так развернуться и улететь, оставив на своей базе неизвестную форму жизни. А ведь еще две капсулы есть. Это нужно было изучить. Оставив сервисного дрона, который вскрывал вентиль, внутри помещения для непрерывного наблюдения, я быстрым шагом направился в медотсек. Экспресс-анализ крови в диагносте не выявил никаких инородных патогенов, токсинов или неизвестных ферментов, что уже было огромным плюсом. Тем не менее, полагаться только на удачу я не стал: вколол себе ударную дозу универсального антидота и легкий стимулятор, после чего щедро залил аккуратные ранки медицинским клеем с антисептиком. Подхватив из технического резерва еще пару дронов, оснащенных хорошими камерами и манипуляторами, я направился обратно к изолированному отсеку. Первоначальная опаска окончательно прошла, и теперь во мне проснулось жгучее, почти мальчишеское любопытство исследователя. Раз явной и немедленной угрозы нет — можно и рискнуть.

Всё это время, через обычный для меня планшет, смотрел что происходит в комнате. На экране было четко видно, что после того как дверь закрылась, существо потеряло ко мне всякий интерес. Оно немного потопталось на полу, деловито обнюхало металлические ножки постамента, а затем совершенно спокойно вернулось к своей капсуле. Резко подпрыгнув, так как от неё не ожидалось, ящерица забралась внутрь капсулы и пропала из вида. Вернувшись к отсеку, я оставил двух дронов в коридоре, для дополнительной охраны и контроля. Аккуратно открыв дверь, я скользнул внутрь и сразу же плотно закрыл за собой тяжелую створку. В помещении стояла тишина, прерываемая лишь одним, весьма специфическим звуком. Из глубин открытой металлической капсулы доносилось отчетливое чавканье. Осторожно приблизившись к капсуле, я заглянул внутрь. Ящерица была там. Более того, мое появление её совершенно не смутило и даже не отвлекло. Она была полностью поглощена трапезой: методично, кусок за куском, откусывала и сдирала со стенок ту самую мембрану, в которой, по видимому, родилась, и с аппетитом её сжирала. В голове тут же роем закрутились вопросы. А ей вообще можно это есть? Не повредит ли ей собственная биологическая оболочка? Что ей вообще нужно для поддержания жизни? И главное — куда в неё столько лезет?! Её пузико уже явно раздулось, но мелкая прорва продолжала методично очищать стенки капсулы, не пропуская ни единого, даже самого маленького фрагмента.

«И что мне с тобой делать?» — мысленно спросил я сам себя. Понятия не имею. А значит, самое разумное и безопасное в данной ситуации — хотя бы не мешать процессу. Я замер, наблюдая за этим сюрреалистичным обедом.

В итоге она действительно сожрала абсолютно всё до последнего клочка. Существо ощутимо увеличилось в габаритах, но как-то странно. Она не превратилась в равномерный неповоротливый шарик. Масса распределилась очень специфично: живот снизу лишь немного округлился, а вот основная часть ушла наверх, образуя что-то вроде достаточно крупного горба-шарика-гребня. Благодаря такой биомеханике, раздувшееся тело совершенно не мешало её лапам переступать по дну капсулы. И выглядело это ну очень неестественно. Как игрушка-тянучка, которую сжали так что с одной стороны образовался пузырь. Но эта ящерица явно не испытывала никаких неудобств от явного переедания. Наоборот, она казалась бодрой. Покончив с органической оболочкой и обнаружив, что еда закончилась, она деловито обнюхала голый металл цилиндра. А затем просто взяла и попробовала стенку на зуб. Раздался резкий, противный скрежет. Я удивленно моргнул, не веря своим глазам: на сверхпрочном сплаве, который я специально подбирал для сдерживания колоссального давления спайсового взрыва, остались видимые царапины! Челюсти у этой крохи обладали пугающей силой. Получается она могла не то что вырвать кусок мяса из ладони, а вообще откусить её. К моему огромному облегчению, металл явно пришелся гурману не по вкусу. Тихо фыркнув, ящерица оставила стенку в покое, усевшись на дне своей вычищенной колыбели и снова уставившись на меня синими глазами.

И что теперь? Мы замерли, молча разглядывая друг друга. Повинуясь какому-то иррациональному порыву, я медленно, очень аккуратно вытянул перед собой руку и положил её на край металлического проема капсулы. Мышцы предплечья чуть напряглись, готовые в любую долю секунды отдернуть кисть при малейшем признаке опасности. В голове мелькнула совершенно справедливая мысль: «Глупо. Невероятно глупо. Вот прыгнет сейчас, оттяпает руку своими бронебойными челюстями, и что дальше?» Но, как ни странно, от этой мелкой зубастой твари совершенно не ощущалось агрессии или угрозы. У меня всегда так было с животными. Знаете это чувство, когда видишь незнакомого зверя и безошибочно, на каком-то подкорковом уровне понимаешь: вот с этим можно спокойно пообщаться и погладить, а от вон того лучше держаться подальше во избежание прокушенных вен. Так было и сейчас. Инстинкты молчали, выдавая зеленый свет. Существо внимательно посмотрело на мою ладонь, затем перевело взгляд синих глаз-омутов на мое лицо, потом снова уставилось на руку. Сделало один короткий, осторожный шажок. Замерло, словно ожидая моей реакции. Снова посмотрело мне в глаза и, видимо, не найдя там угрозы, уже гораздо смелее подошло вплотную к моим пальцам. Мордочка с песчаной чешуей опустилась к коже. Ящерица принялась аккуратно и очень тщательно меня обнюхивать. Затем она приподнялась, поставила две передние когтистые лапки мне на пальцы и вытянула шею, дотянувшись до того места на руке, где скрывался свежий медицинский клей. Она принюхалась к месту собственного укуса. А затем высунула язык и лизнула ранку.

Ощущение было на редкость странным. Язык оказался чуть шершавым, как мелкая наждачка, и совершенно не влажным. Никакой привычной слюны. Сухое, теплое прикосновение пустыни. Выдержав еще одну небольшую паузу, словно принимая окончательное решение, ящерица перенесла вес на передние лапы, подтянулась и всем своим тяжеленьким, раздувшимся от съеденной мембраны тельцем неуклюже заползла мне на ладонь. Удобно потопталась, пристраивая свой странный спинной горб-пузырь, тяжело, почти по-человечески вздохнула и просто улеглась, прикрыв свои синие глаза.

— Хм. Ну, пошли тогда проверяться, — пробормотал я в тишину отсека.

Чуть напрягшись из-за заметно возросшего веса животины — нажрала она прилично, — я осторожно прижал её к груди, распределяя вес, и направился на выход, обратно в медцентр. Ящерица не выказывала ни малейшего недовольства такой транспортировкой. Наоборот, она как-то уютно прижалась ко мне, словно так и было задумано природой. В самом медотсеке она так же спокойно и без суеты сошла с моей ладони на холодный металлический стол диагноста. Никакой паники, никаких попыток забиться в темный угол, зашипеть или сбежать. Она просто сидела на месте, плавно поворачивая голову и внимательно осматривая блестящее медицинское оборудование своими бездонными синими глазами.

— Сиди смирно, — скомандовал я, опуская над ней дугу сканера.

Аппарат тихо загудел, прогоняя весь доступный спектр излучения. Я посмотрел на результаты, выданные на экран и раздраженно цокнул языком. Пусто. Точнее, сплошная засветка. Чем бы ни была эта бронированная чешуя, она работала как идеальный изолятор, не пропуская сквозь себя ни рентген, ни ультразвук, ни магнитный резонанс. На экране отображался лишь однородный, непроницаемый светящийся силуэт. Внутренние органы оставались тайной за семью печатями.

— Ладно, поиграем в полевого ветеринара, — вздохнул я, отводя бесполезный сканер в сторону и переходя к ручному осмотру.

И вот тут ящерица преподнесла мне еще сюрпризы.

Внешний осмотр выявил полную анатомическую бессмыслицу. Кроме зубастой пасти, у существа не было других технологических, так сказать, отверстий. У любой ящерицы должна быть клоака. Да, иногда её сложно обнаружить невооруженным глазом под чешуей, но она обязана там быть! Я вооружился медицинским фонариком и самым бесцеремонным образом исследовал всё брюшко и основание хвоста. Идеально ровная, гладкая броня. Либо выводящие пути были спрятаны так глубоко под пластинами, что без скальпеля не доберешься, либо их не существовало в принципе. Но не это было самым странным. Куда больше настораживало её поведение. Точнее, полное, абсолютное безразличие к тому, что я с ней делал.

Я поднимал её за шкирку, переворачивал на бок, так как надувшийся горб никуда не делся, растягивал лапы, вертел во все стороны и прощупывал раздувшийся живот. И хоть бы хны. Ни единой попытки вырваться, ни малейшего недовольства, ни инстинктивного желания цапнуть меня за палец. Она просто висела в руках или лежала на боку, меланхолично наблюдая за моими манипуляциями. Животные так себя не ведут. Дикие инстинкты должны кричать об опасности при контакте с существом, которое больше тебя в десятки раз. Особенно у тех, кто только что появился на свет в незнакомой обстановке. Если она вылупилась только что, откуда такая прочная, сформировавшаяся броня и зубы, оставляющие борозды на сверхпрочном сплаве? А если она сформировалась давно и всё это время жила в запечатанной металлической капсуле, поддерживая жизнь за счет биологической оболочки... То где, извиняюсь, какашки? Внутри капсулы было идеально чисто, не считая той самой органической мембраны, которую она при мне доела. Никаких следов жизнедеятельности. А с учетом отсутствия выделительной системы на теле ящерицы, получалась полная чертовщина. Абсолютно замкнутый биологический цикл? Существо, способное перерабатывать материю без единого грамма отходов?

И словно мало было предыдущих загадок, это существо преподнесло мне еще одну странность, из которых, похоже, состояло целиком и полностью. У него либо вообще отсутствовали кости, либо они были сделаны из какого-то невероятно эластичного материала. Выяснилось это случайно. В процессе осмотра я взялся за короткую лапку с острыми коготками, чтобы проверить подвижность суставов. Чуть надавил, смещая ее в сторону, и лапка... совершенно спокойно вывернулась в неестественном направлении. Внутри всё похолодело. Я в испуге отдернул руку, решив, что сдуру только что сломал новорожденной твари конечность. Но как только я разжал пальцы, лапка упруго, словно резиновая, вернулась в свое обычное положение. Ни писка, ни попытки укусить нерасторопного исследователя, ни малейших признаков боли или дискомфорта. Снова это пугающее, абсолютное игнорирование моих действий. Сглотнув, я попробовал еще раз, уже намеренно. Лапка — да и не только она, как выяснилось при дальнейшей проверке — гнулась вообще во все стороны. Причем гнулась она не в сочленениях, а складывалась чуть ли не пополам абсолютно в любом месте. Единственным физическим ограничителем этой ненормальной гибкости выступала сама чешуя, которая просто натягивалась до предела с обратной стороны сгиба, не давая завязать конечность узлом. Я задумчиво потер подбородок, глядя на сидящую перед диагностом аномалию. Внешний скелет, как у Шаи-Хулуда? Биомеханика очень похожа. Но тогда откуда взялась эта форма? Почему, черт возьми, ящерица? Почему эволюция или мутация в замкнутом пространстве решила отрастить этому организму лапы, голову и хвост? Глядя на этот ребристый, идеальный песчаный панцирь, плотную мордочку и светящиеся синие омуты глаз, я невольно усмехнулся. Добавить бы этой мелочи пару кожистых крыльев на спину да гребень шипов побольше — и передо мной на медицинском столе сидел бы вылитый миниатюрный дракончик из старых земных сказок. Только рожденный не в пламени, а под адским давлением от арракийской форели.

— Ладно, не оставлять же тебя здесь просто так, — пробормотал я, потирая затылок. — Пойду поищу тебе какую-нибудь коробку или контейнер, пока ты не решила попробовать на вкус медицинские приборы.

Я уже направился к выходу из медотсека, напоследок бросив ПАЛу:

— ПАЛ, пока я хожу, попробуй еще раз просканировать её. Может, под другим углом или на других частотах что-то прояснится.

— Принято, Кейн. Начинаю повторный осмотр, — отозвался ИИ.

Я сделал всего пару шагов к двери, когда за спиной раздался резкий, сухой металлический лязг. Я мгновенно обернулся. Картина была красноречивой. Дрон ПАЛа только-только протянул свой тонкий манипулятор к ящерице, как та мгновенно «ожила». От её недавней апатии и меланхолии не осталось и следа. С молниеносной быстротой, которую я уже один раз прочувствовал на своей шкуре, она клацнула зубами, впиваясь в металлический захват манипулятора. ПАЛ тут же отдернул поврежденный механизм, а ящерица, не дожидаясь продолжения, одним ловким прыжком слетела со стола. Я даже удивился — при её раздутом пузике прыжок вышел на редкость грациозным. Когти тихо цокнули по металлическому полу, и существо бодрым семенящим шагом припустило прямо за мной. Дойдя ящерица тут же замерла у моих ног, уткнувшись мордой в ботинок.

— ПАЛ, попробуй еще раз, — скомандовал я, заинтригованный.

Дрон снова приблизился. Стоило механической лапе оказаться в метре от существа, как из пасти вырвалось предупреждающее, вибрирующее шипение. Она не бросалась, но всем своим видом показывала: «Ещё шаг — и я атакую». Стоило же мне протянуть руку и коснуться её головы, как она тут же расслабилась. Еще пару тестов. Результат был однозначным: эта кроха позволяла делать с собой всё что угодно исключительно мне. Дроны же атаковались мгновенно и безжалостно, пусть и в качестве предупреждения.

— Хм. Опять «хм», — я задумчиво посмотрел на синие глаза-омуты. — Импринтинг? Решила, что раз я был первым живым существом, которое она увидела, то я теперь её «мама»? Но тогда логичный вопрос: зачем ты укусила меня в первый раз, стоило мне открыть крышку? Проверка на вкус? Или просто сработал защитный рефлекс? Ящерица лишь склонила голову.

— Ну, раз уж ты у нас такая преданная и не хочешь оставаться одна... пошли искать тебе домик вместе. Только чур на этот раз без укусов.

Я снова подхватил её на руки. Ящерица послушно прижалась к моему плечу, а я пошел искать подходящий контейнер.

***

Примерные арты. Не совсем то что хотелось бы, но хоть что-то. Размеры примерно как на втором арте, а на первом издевательства с лапкой....примерные)

***

На Бусти +3 главы.

Глава 2. Сюрпризы, сюрпризы, сюрпризы...

Ночь не задалась с самого начала. Стоило мне только добраться до родной комнаты и койки, рухнуть на матрас и с наслаждением закрыть глаза, предвкушая заслуженный отдых, как тишину разорвал зуммер внутренней связи.

— Кейн, вынужден тебя потревожить, — раздался из динамиков извиняющийся, но настойчивый голос ПАЛа. — Срочно приди в комнату с твоей ящерицей. Тебе лучше посмотреть на это самому.

Сон как рукой сняло. Я мгновенно скатился с кровати, на ходу влезая в ботинки. В голове пронеслись самые мрачные сценарии: от внезапной стремительной мутации до того, что эта мелкая тварь всё-таки решила сбежать. Спустя минуту я уже стоял перед дверью отсека. Дверь была закрыта, но из-за неё доносился ритмичный, противный скрежет, от которого непроизвольно сводило зубы. Словно кто-то пытался вскрыть консервную банку гигантским тупым гвоздем. Я нажал на панель открытия и шагнул внутрь. У стены стоял стол, на котором уже стояла клетка, которую я соорудил на скорую руку всего час назад. Я подошел к вопросу основательно: взял обрезки прочной технической решетки и намертво сварил их между собой. Прутья были, конечно, не толщиной с несущую арматуру, но добрую треть от неё составляли. Обычный человек не согнул бы такой прут при всём желании. Ячейки я сделал специально мелкими, квадратными, чтобы эта гибкая песчаная колбаса не смогла протиснуться сквозь них даже с учетом своей аномальной анатомии. Она и не протиснулась. Осмотр места преступления, подкрепленный видеозаписью с дрона ПАЛа, показал абсолютный сюрреализм происходящего. Как только я ушел и выключил свет, ящерица внимательно изучила свою тюрьму. Убедившись, что голова в ячейку не пролезает, она просто уперлась в соседние прутья своими крошечными лапками с коготками и... тупо отогнула их в стороны. Металл поддался не сразу и не легко, но и такое не предполагалось. Диссонанс между мизерными размерами животинки и толщиной развороченной сетки вызывал некоторую оторопь.

— Для такого усилия рассчётная мышечная структура и плотность тканей не умещаются в её объёме, — прокомментировал ПАЛ, пока я ошарашенно рассматривал дыру в клетке. — Усилие, которое она приложила к этой решетке, должно было раздробить ей кости. Если бы они у нее были.

Но самое интересное происходило у порога. Выбравшись на свободу, она не стала прятаться, а просто целенаправленно подошло к двери и, видимо, решив пойти по моим следам, принялось её ковырять. Когда я вошел, ящерица невозмутимо сидела у порога. А на толстенной двери, прямо на уровне её лапок и морды, красовалась целая сеть глубоких царапин и борозд. В одном месте она даже попыталась откусить кусок металла, оставив четкие вмятины от челюстей. Увидев меня, разрушительница бронированных преград замерла, тихо уркнула и требовательно посмотрела мне прямо в глаза своими синими омутами. Словно спрашивала: «Ну и где ты ходил? Я тут уже почти выход прогрызла».

— Мдаа... — только и смог выдохнуть я, потирая лицо руками. — Одна, значит, сидеть не хочешь. — Придется ускорить эксперимент и взять её с собой, а не выдумывать новый сейф. Всё равно оставлять тебя здесь одну нельзя и придётся проверять поведение вне клетки, а сидеть здесь еще пару недель для правильных экспериментов нельзя. Итак куча времени потрачена. Тяжело вздохнув, я притащил портативный сварочный аппарат. Под аккомпанемент внимательного взгляда синих глаз я выправил погнутые прутья, и наварил поверх еще один слой решётки и дополнительно усилил все углы клетки металлическими уголками. Затем я открыл крышку, дождался, пока ящерица невозмутимо заберется внутрь, закрыл замок и, подхватив эту потяжелевшую конструкцию за ручку, понес её с собой. Спать этой ночью мне предстояло в одной комнате с существом, способным перегрызть лом, со временем.

***

Ночь прошла на удивление спокойно. Я, конечно, спал вполуха, подсознательно ожидая услышать скрежет разрываемого металла, но ящерица вела себя тише воды. Она просто свернулась калачиком в укрепленной клетке, поставленной в углу, и не подавала признаков жизни. Её, впрочем, непрерывно и весьма пристально контролировал один из дронов ПАЛа, так что в случае чего я бы узнал об активности немедленно. Но без сюрпризов утром всё равно не обошлось. Проснувшись и первым делом заглянув в клетку, я обнаружил там две вещи, которых вечером не было. Во-первых, на дне лежал небольшой, плотный и абсолютно сухой комок какого-то серого вещества. А во-вторых, сама обитательница клетки заметно изменилась. Раздутость её тела, образовавшаяся вчера после поедания мембраны из капсулы, полностью исчезла. Но при этом ящерица явно подросла в длину и раздалась в ширину.

— ПАЛ, что это за комок? — спросил я, разминая шею.

— Зафиксировано в 04:12 по местному времени, — монотонно отрапортовал ИИ, выводя мне на планшет короткое видео. — Объект отрыгнул данный фрагмент. Анализ состава дистанционными сенсорами показывает высокую концентрацию неорганических соединений, солей и кремния. По сути, это спрессованная пыль и минералы, очищенные от любых питательных веществ. Значит, вот как она решает проблему с отходами. Просто срыгивает то, что не может переварить, как сова срыгивает погадки из шерсти и костей. Очень удобно, особенно учитывая отсутствие у неё стандартных выводящих путей. Но скорость метаболизма поражала. Да что это вообще за создание?! Песчаные черви тоже растут, и растут до колоссальных размеров. Но не так же быстро! За одну ночь переработать массу, превышающую твой собственный вес, и сразу прибавить в габаритах — это абсурд. Кто-то вообще когда-нибудь выяснял скорость роста Шаи-Хулудов в первые дни жизни? Кайнз, планетолог Императора, наверняка знал. Но к нему, увы, с расспросами не пойдешь. Я снова посмотрел на ящерицу. Она проснулась, потянуласьи уставилась на меня своими синими глазами. Если бы не тот факт, что она буквально вылупилась из капсулы с живой песчаной форелью, и не этот быстрый органический рост после еды, я бы реально начал подозревать, что это какой-то замаскированный дрон. Уж очень её способности — нечеловеческая сила крошечных мышц, броня, об которую ломаются сканеры, и челюсти, царапающие высокоуглеродистую сталь — напоминали технические характеристики боевого робота, а не биологического вида. Какая-то дикая смесь живого и искусственного. Со стороны посмотришь — ящерица и ящерица. Странненькая, с синими глазами и чешуей-кольцами, но живая. А по факту — дроид в шкуре животного. Но ни форель, ни Червь, ни уж тем более песчаный планктон дронами точно не являлись. Вроде бы. Хотя теперь я уже ни в чем не был уверен на сто процентов. Имеющийся в медблоке небольшой оптический микроскоп упорно доказывал на осмотренной лапке(соскоб взять не удалось, а больши ничего не влезло), что всё та же чешуя что и у Червей. Или очень похожая. Ну не биолог я.

— Ладно, чудо, — вздохнул я, открывая дверь клетки и подставляя ладонь. Подросшая ящерица тут же деловито забралась мне на руку, уже с трудом помещаясь на ладони. — Раз уж ты так быстро растешь и всё перевариваешь, посмотрим, что ты вообще предпочитаешь есть в нормальных условиях.

Добравшись до пищевого блока, я усадил свою ношу на металлический стол и приступил к формированию самого странного шведского стола в истории. Нужно было выяснить границы её всеядности. Начал с органики, выделив из своих запасов всего понемногу: кусок стандартного сухого пайка, немного свежей зелени с гидропонной фермы, брикет белковой пасты и даже кусок мяса. Ящерица деловито обнюхала предложенное меню и приступила к трапезе. Результат оказался ожидаемым, но в то же время слегка разочаровывающим. Она сожрала абсолютно всё. Никаких предпочтений, никаких капризов. Но ела она органику как-то... без огонька. Механически, со средним аппетитом, словно закидывала в топку топливо просто потому, что оно там лежало.

— Ладно, гурман, — хмыкнул я, отодвигая пустые подносы. — А как насчет десерта?

Вторая часть эксперимента включала в себя неорганику. Я положил перед ней кусок плотного изоляционного пластика, моток медной проволоки, обрезок алюминиевой трубки, кусок резины от уплотнителя и насыпал горсть обычного песка вперемешку с мелким гравием. Вот тут реакция оказалась куда более разнообразной, хотя общий итог не изменился: она сожрала и это. Не всё, всё просто уже, видимо, не влезло. Разница была и в энтузиазме. Пластик и резину она жевала активно, но не долго, пару раз даже выплюнув, прежде чем всё-таки проглотить. Зато алюминиевая трубка хрустела на её зубах, как свежие сухарики, а медную проволоку она втянула в себя, как макаронину. Кусочки пластали тоже пошли в дело. Горсть песка вообще исчезла за секунду, словно её слизало пылесосом, а вот камни были почти проигнорированы, кроме нескольких небольших. Универсальный, мать его, утилизатор.

Как и вчера, процесс поглощения несоизмеримого количества материи закончился тем, что животину снова раздуло. Тот же самый спинной горб-пузырь вернулся, чешуйки на нём слегка разошлись, но подвижности она не потеряла ни на йоту. Выплюнув очередной камень, ящерица довольно, утробно уркнула, облизала свою бронированную мордочку сухим шершавым языком и посмотрела на меня.

Прежде чем я успел подставить ладонь, чтобы отнести эту раздувшуюся гирю обратно в клетку, она совершила резкий прыжок. Когти сухо клацнули, вцепившись мне прямо в бедро. Я даже пикнуть не успел, как эта песчаная сарделька с проворством белки рванула вверх по моему телу. Добравшись до груди, она удобно устроила свой раздувшийся живот у меня на ключице, намертво вцепилась всеми четырьмя лапками в ткань, тяжело вздохнула и замерла, моментально утихнув. Я застыл и медленно опустил взгляд.

— Твою же мать... — и обреченно выругался.

Я был в дистикомбе. В привычном, идеально подогнанном под меня костюме жизнеобеспечения, от которого на поверхности зависела моя жизнь. От самого бедра и до груди, ровно по траектории её спринта, на многослойной ткани красовались ряды микро-разрывов. А там, где она висела сейчас, острые, как бритвы, коготки прошили броню, кевлар, и часть фильтрующих слоёв насквозь. Теперь еще чинить дистикомб и нашивать что-то поверх него для защиты от когтей. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, подцепил надувшуюся тушку под живот и отлепил от груди. Ящерица даже не сопротивлялась, покладисто повиснув в моих руках. Я поднес её поближе к лицу, разглядывая в упор эту невозмутимую морду. И тут до меня дошла еще одна деталь, которую я как-то упустил раньше. В копилку особенностей этой тварюшки, как оказалось, смело можно было отнести и глаза.

А глаза ли это вообще?

Глядя в эти два глубоких, светящихся изнутри синих омута, я вдруг осознал простую вещь: она не моргает. Ни разу за всё время нашего, пусть и короткого, знакомства я не видел, чтобы у неё опускались веки. Слизистой оболочки или мигательной перепонки, судя по всему, просто не существовало. Повинуясь очередному порыву безумного исследователя, который напрочь отключал инстинкт самосохранения, я осторожно протянул указательный палец и аккуратно коснулся синей поверхности уголка её глаза. Ожидаемой влаги, тепла или мягкой упругости роговицы не было и в помине. Под подушечкой пальца ощущалась абсолютно твердая, идеально гладкая и холодная поверхность. Словно я трогал отполированное стекло или драгоценный камень, аккуратно вплавленный в песчаную чешую. Я чуть-чуть надавил, проверяя прочность. Никакой реакции. Абсолютно. Ни рефлекторного дерганья головы, ни попытки отстраниться, ни малейшего проявления боли или недовольства. Ящерица всё так же философски смотрела на меня — или сквозь меня — своим твердым синим оком, пока я буквально тыкал ей пальцем в глаз. Брать в руки дрель или скальпель, чтобы проверять эти «окуляры» на прочность, я, конечно же, не собирался, но интуиция подсказывала, что разбить или поцарапать их будет ничуть не проще, чем пробить её чешую-броню. Что это? Крис-глаз? Линзы естественного происхождения? Защита от песка и бурь? С каждой минутой и каждой новой деталью это существо всё меньше походило на нормальный биологический вид и всё больше напоминало совершенный, неуязвимый биомеханический конструкт.

***

Вечером начался еще один этап эксперимента. Я не стал закрывать крышку клетки. Перед тем как лечь, я тщательно подготовился: намотал на шею плотную защиту и надел лёгкий шлем для защиты головы. Спать в таком виде было тем еще удовольствием, но инстинкт самосохранения всё же взял верх над доверием к инопланетному питомцу. Рядом замерли сразу три дрона ПАЛа, готовые отбить любую угрозу.

— ПАЛ, контролируй ситуацию, — скомандовал я, забираясь под одеяло.

Как и ожидалось, ящерица не стала долго сидеть в незапертой клетке. Стоило мне выключить основной свет, как раздался тихий металлический скрип, затем мягкий стук когтей по полу. Спустя пару секунд матрас слегка прогнулся. Ящерица бодро запрыгнула на кровать, безошибочно нашла мою грудь и, немного потоптавшись на месте, свернулась там тяжелым, теплым калачиком. Уютненько. Ну, спокойной ночи, мелкая. А дроны пусть бдят.

Ночь прошла на удивление мирно. Никаких попыток отгрызть мне нос или прокопать туннель к сердцу не последовало. Утром, стоило мне только открыть глаза и сделать первый глубокий вдох, ящерица мгновенно уловила пробуждение. Она резво спрыгнула с кровати на пол и, как по расписанию, отрыгнула очередную сухую колбаску отходов.

Я свесился с края кровати, рассматривая «подарок». В отличие от вчерашнего серого комка, этот был переливчатого, темно-металлического цвета. И что самое странное, при всей физиологической схожести процесса, это совершенно не воспринималось как мерзкие экскременты. Скорее, как побочный продукт металлургического производства. Позже, когда я отнес этот комок в медотсек и сунул в сканер, мои догадки подтвердились.

— Полное отсутствие органических соединений, — выдал ПАЛ результаты анализа. — Объект представляет собой плотно спрессованный шлак: оксиды алюминия, остатки медных сплавов, измененная структура пластика и примеси кремния из песка.

Я задумчиво вертел в руках металлическую колбаску. Вся органика, которую она вчера съела вместе с кучей неорганики, ушла в переработку подчистую. Кстати, о росте. Она снова подросла, хотя визуально это было уже не так бросалось в глаза, как в первый день. Раздутый горб спал, тело и лапы вытянулись, а чешуя, казалось, стала еще плотнее. Если этот рост напрямую зависит от количества и качества потребляемой материи, то мне стоит быть очень осторожным с её диетой, иначе через месяц она перестанет помещаться в коридорах базы. Это уже будет не ящерица, а настоящий крайт-дракон, пусть и мелкий. О, так и буду звать тебя мелкая – Крайт.

Но пора было возвращаться на поверхность, я и так сильно задержался. Сборы не заняли много времени.

— ПАЛ, база остаётся на тебе, что делать ты знаешь. — произнес я, стоя у трапа орнитоптера.

— Принято, Кейн. Жалко что ты меня покидаешь, но я всё понимаю. Надеюсь скоро ты вернешься. — отозвался ИИ грустным голосом.

В грузовом отсеке уже был надежно закреплен контейнер с катушками с обучающими материалами из библиотеки корабля. Не мнемозаписи, конечно, но для начала пойдет тоже. Но главным грузом были две оставшиеся герметичные капсулы. Оставлять их здесь, без личного присмотра, я не рискнул. Если внутри сидят такие же зубастые сюрпризы, способные жрать металл и гнуть решетки, то лучше пусть они вылупляются на поверхности. Там пространства больше, да и пусть у Альдена голова болит — он всё-таки ментат, вот пусть и разбирается с ними. Сам Крайт, к слову, сейчас невозмутимо сидел на приборной панели в кабине, цепко обхватив лапками край консоли, и с интересом пялилась своими твердыми синими глазами на всё вокруг. Вылет прошел абсолютно штатно. Массивные бронированные створки ангара плавно разъехались, выпуская машину в ночное небо Арракиса, а затем с глухим гулом сомкнулись за спиной. Немного кипения песка и никакого входа в ангар нет. Заложив широкий вираж, я направил орнитоптер по дуге. Прежде чем лететь прямым курсом домой, решил еще раз проверить пещеру. И вот тут жизнь подкинула мне очередной сюрприз.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 3. Испытание на прочность

Орнитоптер мягко коснулся песка в десятке метров от возвышающихся скал. Я не стал сразу глушить двигатели, оставив их на холостом ходу. Взгляд пробежался по темным провалам камней, окружавших вход в расселину, в которой был вход в пещеру. Крайт отреагировал первым. Сидя на приборной панели, он вдруг перестал пялиться на индикаторы, вытянул шею в сторону темного скального гребня и издал тихий, предупреждающий вибрирующий звук, похожий на стрекот рассерженного насекомого. Бронированная чешуя на его загривке едва заметно приподнялась. Я скосил глаза туда же. Да, мелкий не ошибся. Немного изменённая позиция камней. Отлично замаскированный силуэт на уступе. Идеальная снайперская позиция, контролирующая и самое удобное место для посадки, и сам зев пещеры. Не подав виду, не стал и резко дергаться, но и лезть под прицел — неразумно. Поэтому неспеша отстегнул ремни, заглушил двигатели, прихватил с собой массивный стальной ящик и, прикрыв им голову и тело, спустился по аппарели на песок. Крайт, не желая оставаться в кабине, тут же перебрался мне на плечо, вцепившись когтями в плотную ткань импровизированного наплечника, который я на скорую руку соорудил поверх нового дистикомба. Только успел сделать несколько шагов к входу в расселину, как силуэт на скале пришел в движение.

Неизвестный стрелок не стал играть в прятки до победного конца. Бесшумной тенью фигура соскользнула с уступа, легко спрыгнула на песок и почти вышла из тени под свет солнца. Длинная снайперская винтовка, обмотанная маскировочной тканью, смотрела дулом в землю, но перехватить ее в боевое положение было делом доли секунды. Это была женщина. Высокая, жилистая, с лицом, скрытым наполовину фильтр-маской дистикомба, которую она сейчас снимала. По этому лицу, спокойному и цепкому взгляду темных глаз я мгновенно ее узнал. Элара показывала мне снимки.

Сарвейн. Аристократка с Икса. Вассал Верниусов и недавно ставшая подругой Эларе. Потенциальный торговый партнер. Но какого черта она забыла здесь? И как вообще ее нашла? Или это Элара показала? Почему? Мы остановились в пяти шагах друг от друга, молча оценивая потенциал оппонента. Взгляд Сарвейн на секунду скользнул по моему лицу, затем задержался на ящерице, сидящей у меня на плече, и, наконец, снова вернулся ко мне. В ее глазах не было ни страха, ни удивления.

— У тебя весьма… специфический транспорт, — произнесла она первой, голос звучал мелодично и уверенно. — Его сложно перепутать с чем-то ещё. Но решила не выходить сразу. На Арракисе никогда не знаешь наверняка, кто сидит за штурвалом знакомой машины, пока не увидишь его глаза.

— Я-ясно, — ровным тоном ответил я. — Значит, ты знала, кого тут можно встретить. А я знаю, кто ты. Элара описывала тебя. Сарвейн, верно?

Она коротко кивнула, опуская ствол винтовки еще ниже, демонстрируя отсутствие немедленной агрессии.

— Верно. А ты, стало быть, Кейн, который предпочитает действовать из тени. Рада, наконец, познакомиться лично.

— Взаимно, — я чуть склонил голову, не сводя с нее глаз. — Но давай без долгих прелюдий. Рад встрече, Сарвейн, но что ты делаешь тут? И как ты вообще здесь оказалась?

Она усмехнулась. Сарвейн закинула винтовку за спину и скрестила руки на груди.

— Меня сюда привезла Элара, выполняя условие заключенного между нами договора.

— Договора? С Эларой? — Я медленно опустил тяжелый стальной ящик на песок. Крайт на плече недовольно заворчал, устраиваясь поудобнее на моем наплечнике. — Ты хочешь сказать, что она сама привезла тебя к нашей пещере и оставила здесь?

Сарвейн ничуть не смутилась.

— Именно так. Видишь ли, Кейн, до того, как вы оказались здесь, Элара была другой. Она была классической «домашней девочкой», такой же как я, ну-у-у, с поправкой на их род деятельности. А потом, после вашего исчезновения и неожиданного возвращения, я увидела совершенно другого человека. Жесткую, расчетливую, способную вести дела так, будто она выросла не во дворце, а в этой самой пустыне с рождения.

Она сделала паузу, обводя взглядом безжизненные скалы вокруг.

— Меня заинтриговало, что именно послужило катализатором таких разительных изменений. Какая наковальня выковала из неё то, что я вижу сейчас. Я прямо спросила её об этом. И мы заключили сделку. Она привезла меня сюда, выдала ресурсы, воду и еду ровно на месяц, и сказала: «Хочешь понять — почувствуй сама».

— И что Элара получила взамен за этот потрясающий туристический тур? — прищурился я. Зная свою напарницу, она бы ни за что не раскрыла даже ложную базу просто так.

Сарвейн тонко улыбнулась.

— А вот это, Кейн, уже не твое дело. Ты не являешься стороной нашего соглашения, поэтому детали того, что я ей отдала или пообещала, останутся между нами. Коммерческая тайна.

— И сколько ты уже здесь «познаешь дзен»?

— Познаю что? Две недели. Осталось еще четыре.

Я уставился на нее, обдумывая услышанное. В голове мгновенно выстроился список очевидных несостыковок этого плана: просто изоляция — не ответ. Сидение в обустроенной пещере с заранее заготовленным пайком и водой на протяжении даже трёх месяцев — это просто экстремальный кемпинг. Это ничего не даст. Нас выковала смертельная опасность, необходимость выживать и постоянный труд четыре года, а не медитация на камни. Трата времени. Месяц для Сарвейн — это огромный срок. Зачем ей тратить его на сидение в пустыне? Больше не нашлось дел? Что-то сомневаюсь. Элара играла в какую-то свою, многоуровневую игру? И этот «договор» был лишь дымовой завесой для чего-то гораздо более масштабного? Либо…

— И как успехи? — хмыкнул я, прерывая затянувшееся молчание. — Уже почувствовала, как пустыня меняет твой внутренний мир?

— Пустыня учит тишине и внимательности, — невозмутимо парировала Сарвейн, бросив выразительный взгляд на Крайта. — Иногда полезно так отдохнуть, тем более легально. Это, может, и не сделает из меня Элару, но он определенно показывает, в каких условиях вы выживали.

— Только вот мы в таких тепличных условиях не выживали, — хмыкнул я. — Мы их строили с нуля, питаясь тем, что удавалось отбить у песков. Но, допустим, Элара решила устроить тебе курс молодого бойца. Раз уж я здесь, не хочешь вернуться обратно?

Сарвейн медленно покачала головой, её улыбка исчезла.

— Нет, Кейн. Договор есть договор. Шесть недель. Две прошли, осталось четыре. Я не собираюсь прерывать эксперимент на полпути.

Я скептически вздернул бровь.

— Ты серьезно хочешь торчать здесь еще месяц? Одна?

— Вполне. Тем более что ближайший месяц в Арракине может быть жарко, —заметила она, а затем кивнула в сторону расселины. — К тому же, я не просто сижу. Идем, покажу. Только ступай след в след, иначе рискуешь оставить здесь ногу. Или голову.

Заинтригованный, я последовал за ней. Уже на входе в расселину я понял, что она имела в виду. Сарвейн явно перекопала все подступы ко входу в пещеру. Она использовала тот металлолом и ржавые детали от старых топтеров, которые мы специально стащили сюда для "легализации" сборки нашего Пепелаца в глазах тех, кто мог бы найти это место. Теперь этот мусор обрёл вторую, смертоносную жизнь. Сарвейн провела меня мимо искусно спрятанных растяжек, активирующих ловушки и замаскированных ям.

— Неплохо для аристократки с Икса, — искренне похвалил я, аккуратно ступая за ней.

— Именно что с Икса, и мне было скучно, — ровно ответила она.

— Только любая буря всё это разрушит.

— Уже нет. И это будет поводом к совершенствованию их.

Внутри пещеры меня ждал еще один сюрприз. Сарвейн не просто сидела на привезённых припасах. Она запустила наши влаголовушки. Они работали, по капле собирая драгоценную воду из сухого воздуха, проводя её внутрь. Рядом, на столе лежало несколько высушенных шкурок мелких пустынных грызунов.

— Охотишься? — я кивнул на шкурки, ставя свой ящик на землю.

— По возможности. Влага — это жизнь, а местная фауна питательна. Я стараюсь минимизировать расход привезенных пайков. Это добавляет аутентичности. Пересекать открытые пески до соседних скал без нужных навыков — это самоубийство, которые у вас есть, а запускать гидропонику ради пары месяцев нет никакого смысла. Кстати, что ты потребуешь за обучение нужному навыку?

Я посмотрел на неё с уважением. Эта девушка не играла в выживание, она действительно пыталась адаптироваться. Восстановить работу убежища, наладить добычу воды, охотиться на скудную живность вокруг одной единственной скалы — это требовало не только знаний, но и железной дисциплины.

— Признаю, я был не прав, оценивая твой «туристический тур», — сказал я, прислоняясь к стене. Крайт спрыгнул с плеча и пошел к выходу. — Это достойно уважения. А что касается навыка — это не быстро. Точно не сейчас. А получить хотел бы ваши обучающие базы. Знание за знание. Во что ты оценишь моё?

Сарвейн прищурилась, внимательно меня изучая.

— Хорошо, но много не жди. Могу предложить навыки младшего техника обслуживания техники, начальные навыки пилотирования, общие знания начального уровня и навыки специалиста по настройке щитов. Что выберешь?

Тут уже мне пришлось задуматься. Нужно всё. Но можно только одно. Что самое ценное сейчас? Однозначно — навыки пилота. Это расширение добычи. Но, скорее всего, такую плату могла запросить и Элара в своём с ней договоре. Рискнуть? А зачем? Сначала переговорю с Эларой.

— Выберу, когда ты вернешься и мы сможем начать обучение.

— Что же. Тогда когда я вернусь в Карфаг, мы вернёмся к этому разговору. А пока... раз уж ты прилетел, не хочешь разделить завтрак? У меня есть превосходный сухой паек и я могу добавить в него немного свежей пустынной мыши.

— Как я могу отказаться от такого деликатеса? Аж на ностальгию пробило! — хмыкнул я.

Трапеза оказалась именно такой, какой я её помнил тут же. Сухой паёк хрустел на зубах, как прессованный песок, а поджаренное на портативной горелке мясо пустынной мыши отдавало мускусом и железом. Но в этом была своя, особая эстетика. Мы сидели на наших стульях друг напротив друга, разделяя эту скудную трапезу в пещере, под тусклым светом парящего глоуглоба. Я исподволь наблюдал за Сарвейн. В ней, как и в Эларе сейчас, не было ни капли брезгливости, присущей обычным аристократам. Движения четкие, экономные. Ела она быстро, но не жадно. Действительно, интересная подруга появилась у Элары. И, что самое главное, такая дурно не повлияет. Скорее наоборот. Сарвейн, в свою очередь, то и дело бросала задумчивые взгляды в сторону выхода, куда несколько минут назад деловито ускакал Крайт, о котором я не беспокоился. Убежит? Ну, удачи ему тогда.

— Твой питомец… — наконец нарушила она молчание, аккуратно стирая с губ остатки еды. — Я не встречала ничего подобного ни в одном справочнике по фауне Арракиса. А я, поверь, перед прилетом сюда изучила их весьма тщательно.

— Он не слишком любит фотографироваться для энциклопедий, — усмехнулся я, делая глоток воды из фляги.

— Я говорю серьезно, Кейн. У него странная внешность. Бронированная чешуя, похожая на такую же у Песчаного Червя, отсутствие видимых дыхалец, эти глаза… они ведь даже не влажные. Выглядят как отполированные кристаллы сапфира. И его вес. Когда он спрыгнул вниз, ты слегка подался назад. Сверхплотные ткани?

Я мысленно поаплодировал ее наблюдательности.

— Просто встретил его в глубоких песках, — пожал я плечами, стараясь звучать максимально непринужденно. — Сидел на камне, смотрел на меня. Я кинул ему кусок пайка, а он взял и увязался следом. Привязался, видимо. Знаешь, как это бывает у пустынных тварей — нашел источник еды и не отпускает.

Сарвейн недоверчиво прищурилась. Она явно готовилась задать еще один, более каверзный вопрос, но тут снаружи раздался грохот. Звук был такой, словно локомотив врезался в гору металлолома. Сначала гулкий, тяжелый удар металла о камень, затем резкий, режущий уши скрежет рвущегося троса и, наконец, целая серия лязгающих ударов, сопровождаемая облаком пыли, затемнившем шлюз. Мы вскочили одновременно. Сарвейн одним текучим движением оказалась на ногах, ее винтовка уже была в руках, ствол смотрел в сторону выхода. Я выхватил свой нож, и мы молча, прикрывая друг друга, скользнули к выходу.

Картина, представшая нашим глазам в узком коридоре между скалами, была достойна эпического полотна «Хаос и разрушение». Крайт, видимо решив исследовать территорию, пошел прямо напролом. И активировал первую ловушку Сарвейн. Это была классическая «маятниковая дробилка» — тяжеленный кусок скалы, готовый сорваться вниз. Ловушка сработала безупречно, обрушившись прямо на то место, где находилась ящерица. Крайт успел отпрыгнуть, но попал под дублирующий булыжник. Вот только вместо расплющенного кровавого месива мы увидели, как Крайт недовольно трясет головой, выбираясь из-под камня. Удар просто впечатал его в песок.

Но это был еще не конец. Мелкий сделал резкий рывок, отскакивая, и наступил на скрытую яму. Провалился, а сверху, с небольшого уступа, ещё и обрушился небольшой град камней. Камни с сухим треском заполнили яму. Пыль медленно оседала. Кучка камней зашевелилсь и из неё спокойно выбрался Крайт, не получив видимых повреждений. Отряхнувшись, как собака после купания, он посмотрел на нас своими неморгающими синими глазами. Во взгляде читалось явное осуждение: «И кто тут намусорил?». Затем произошло то, что заставило Сарвейн удивленно хмыкнуть. Ящерица сделала шаг, но вместо того, чтобы идти прямо, Крайт вдруг замер. Он наклонил голову, словно прислушиваясь к вибрациям земли или сканируя пространство какими-то своими, неведомыми нам чувствами. Осторожно поднял переднюю лапку и аккуратно переступил через тончайшую, едва заметную в пыли леску следующей растяжки. Затем он обогнул подозрительно ровный участок песка, под которым наверняка скрывалась еще одна яма с кольями, и, виляя хвостом, абсолютно безопасным маршрутом подошел к моим ботинкам. Я присел на корточки и подставил руку. Крайт деловито забрался по предплечью на свое место на плече.

— Это… это невозможно, — прошептала Сарвейн, опуская винтовку. Глаза были расширены от изумления. Она медленно подошла к яме. — Эта груда весит около восьмидесяти килограммов. Твоя ящерица должна была превратиться в фарш.

— Ну, я же говорил, он крепкий малый, — я постарался выдавить из себя беззаботную улыбку. —Жесткие условия жизни, знаешь ли.

Сарвейн перевела взгляд с ловушки на мирно сидящего у меня на плече Крайта. В ее глазах горел яркий, почти фанатичный огонь исследователя столкнувшегося с неизвестным, но очень интересным.

— Условия жизни, значит, — медленно протянула она, явно не поверив ни единому моему слову. — Знаешь, Кейн, я начинаю понимать, почему Элара так изменилась. Если вы тут каждый день сталкиваетесь с подобной «фауной» и выживаете… это многое объясняет. Арракис таит в себе гораздо больше секретов, чем принято считать в Империи. И твой маленький друг — прямое тому доказательство.

Она не стала больше допытываться, понимая, что правды прямо сейчас не добьется. Но я знал: Сарвейн запомнит этот инцидент до мельчайших деталей.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши, разрушая повисшее напряжение. — Шоу окончено. Рад был познакомиться, Сарвейн. Приятно знать, что у Элары есть такая подруга.

— Взаимно, Кейн. — Она кивнула, возвращаясь к своему привычному, холодному спокойствию. — Увидимся через четыре недели. В Карфаге или Арракине. Там и обсудим твою плату за обучение.

— Договорились. Постарайся не подорваться на собственных ловушках за это время.

Я развернулся, подхватил тяжелый ящик, который оставил у входа в расселину, и направился к орнитоптеру. Крайт сидел смирно, словно понимая, что свою норму разрушений на сегодня он уже выполнил. Забравшись в кабину, пристегнулся и запустил двигатели. Сарвейн стояла у входа, провожая взглядом мой «Пепелац». Одинокая фигура на фоне безжалостных скал, добровольно запершая себя в пустыне ради ответов на свои вопросы. Машина вздрогнула, турбины взвыли, и орнитоптер ушел в небо. Набрав высоту, я заложил крутой вираж и лег на обратный курс.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 4. Возвращение домой

Солнце Арракиса уже миновало зенит, медленно скатываясь к горизонту. После месяца в глубокой пустыне, среди песков, возвращение к цивилизации вызывало воодушевление, да и по Эларе соскучился. Я бросил короткий взгляд на панель приборов. Крайт сидел прямо на кожухе приборов, вцепившись своими когтями в щели между ними, и смотрел наружу, крутя своей головой.

— Ну что, зубастик, слушай меня внимательно, — заговорил я, придавая голосу строгости, завёл себе кота, судя по поведению. — Мы почти на месте.

Крайт медленно повернул голову. Его глаза смотрели на меня внимательно. Надеюсь.

— Там, за этими стенами, живут люди. — продолжил я, корректируя курс. — Если ты решишь попробовать кого-то на вкус или просто «поиграть», как ты играл с той решеткой — я обижусь. Ты меня понимаешь?

Крайт издал короткий, вибрирующий звук — что-то среднее между мурлыканьем и шипением.

— Правило номер один: от меня — ни на шаг, — я поднял палец, не сводя глаз с приближающихся стен базы. — Пока я не скажу «можно», ты сидишь у меня на плече или на руках. Никаких самостоятельных экскурсий по вентиляции. Правило номер два: на людей не кидаться. Даже если они пахнут вкусно. Даже если они тянут к тебе свои неумные руки. Просто смотри на них своими красивыми глазами и делай вид, что ты — обычная, очень дорогая и очень ленивая ящерица.

Крайт демонстративно зевнул. Его пасть открылась широко, обнажив ряды мелких, но острых зубов, которые могли бы без труда прокусить пальцы, да и руку тоже. Проверять я это, конечно же, не буду…специально.

— Я серьезно, мелкий. Если ты начнешь жрать людей, мне придется запереть тебя в сейфе. А ты знаешь, я могу сварить такой сейф, из которого даже ты не выберешься за неделю. — Ящерица лениво зевнула — и снова уставилась в лобовое стекло.

Блокпост приближался. Я щелкнул тумблером связи, передавая идентификационный код.

— Диспетчер, это Кейн на «Пепелаце». Запрашиваю вход в ангар.

— Видим вас, босс, — отозвался динамик голосом дежурного. — С возвращением. Код подтвержден. Открываю главные ворота.

Я чуть сбросил скорость, заходя на посадку. Огромные створки внешних врат начали медленно расходиться в стороны. За ними, в глубине прохода, уже сияло знакомое голубоватое марево, атмосферный щит.

— Вот мы и дома, — пробормотал я, направляя нос топтера в зев открывающегося прохода.

Крайт, который до этого момента сохранял полное спокойствие, внезапно напрягся. Его лапы сильнее впились в приборную панель, а по телу прошла едва заметная дрожь. Он вытянул шею, неподвижно уставившись на мерцающее синее поле щита с какой-то яростью. Я еще не успел влететь в ангар, мы были в паре десятков метров от порога, когда его чешуя встала дыбом, как шерсть у рассерженного пса, а из горла вырвался низкий, угрожающий гул, от которого завибрировали стекла в кабине.

«Да блин!», — подумал я, крепче сжимая штурвал. — «Неужели такая же реакция на поля Хольцмана как и у Червей? Значит это не их особенность?»

Крайт не боялся. Он готовился к атаке. И чем ближе мы подлетали к мерцающей пелене щита, тем напряжённее он был. Пепелац нырнул в мерцающую пелену. В ту же секунду, когда мы пересекли границу поля Хольцмана, Крайт сорвался. Он не просто зашипел — он издал пронзительный, скрежещущий визг, полный первобытной ярости, и рванулся прямо к лобовому стеклу, пытаясь достать до источника ненавистного излучения. Но разбивать укреплённое стекло всё же не стал. Топтер гулко ударился шасси о пластбетон. Схваченный Крайт в руке извивался, как стальная пружина, его когти вцепились в меня, но даже не царапали, а из распахнутой пасти рвалось непрерывное, агрессивное шипение. И все же, несмотря на крайнюю степень бешенства, он даже не попытался всадить в меня свои бритвенные зубы. Вся его ненависть была направлена исключительно на щит. Я дотянулся до тумблера внутренней связи.

— Диспетчер! Живо закрыть внешние врата и вырубить атмосферный щит!

— Сэр, но пыль…

— Выполнять! И отрубите все генераторы суспензоров в ангаре! Грузовые платформы, погрузчики — всё, что работает на полях Хольцмана, выключить немедленно!

Створки врат начали с лязгом сходиться, и как только сомкнулись, голубоватое марево щита мигнуло и погасло. В самом ангаре раздавася тяжелый грохот — это лишенные антигравитационной поддержки грузовые платформы приземлялись на пол. В ту же секунду Крайт замер. Яростное шипение оборвалось. Я разжал пальцы, и он встал на мои колени, недовольно урча, но уже без желания убивать всё вокруг. Если бы я его не удержал, он бы точно раскурочил половину кабины в попытках добраться до генераторов.

— Значит, поля Хольцмана… — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Прямо как у червей.

Не успел я заглушить двигатели, как аппарель поползла вниз. В образовавшуюся щель тут же скользнула знакомая фигура. Элара. Почти месяц прошел с нашей последней встречи, и сейчас она выглядела искренне радостной и даже слегка взбудораженной.

— Кейн! Наконец-то! — она влетела в кабину, сверкая глазами. — Зачем ты приказал вырубить все щиты и суспензоры? У техников там паника, они думали, что у нас диверсия или…

Она осеклась. Ее взгляд упал на мои колени, где сейчас недовольно устраивался Крайт, приходя в себя после приступа бешенства. Элара замерла на полуслове. Несколько секунд она молча разглядывала ящерицу. А затем ее лицо озарилось совершенно нетипичным для неё восторгом.

— Ой, какая прелесть! — с искренним писком выдала она.

Прежде чем я успел сказать хоть слово предупреждения, Элара бросилась вперед, бесцеремонно выхватила смертельно опасного хищника из моих рук и прижала к себе, начиная с энтузиазмом поглаживать по бронированному загривку. Крайт же даже не дернулся, лишь вопросительно посмотрел на меня своими синими глазами.

— Вот из-за него и приказал, — я медленно выдохнул, поднимаясь с кресла. — У этой «прелести» точно такая же агрессия на любой источник поля Хольцмана, как и у песчаных червей. Удивительно, что я не додумался проверить это прямо на месте. Пойдем в лабораторию очистки, там всё и расскажу.

Мы спустились по аппарели в суетящийся ангар. Техники с недоумением переговаривались смотря то на платформы, то в мою сторону.

— Эй, парни! — окликнул я их. — В топтере лежат две металлические капсулы. Вытащите их и перетащите в лабораторию. Без суспензоров.

Техник подбежав к трюму, посмотрел на тяжелые капсулы, потом на меня.

— Господин, они же неподъемные. Как мы их без полей потащим?

— Руками. Или катите по полу, как бочки, — пожал я плечами. — Не переживайте за их сохранность.

***

Уже в обстановке лаборатории очистки спайса, пока техники, ругаясь сквозь зубы, закатили тяжелые капсулы в центр и ушли, я вкратце рассказал Эларе всё. Про то, как именно Крайт появился на свет. Элара слушала вполуха. Ее глаза горели азартом. Едва техники вышли, она тут же направилась к одной из капсул — той, что приглянулась ей еще с порога.

— Элара, подожди. Будь осторожна, — предупредил я, наблюдая, как она изучает замки. — Они могут быть агрессивными при пробуждении. Особенно после той карусели, которую им сейчас устроили. Крайт меня тяпнул знатно.

Она лишь отмахнулась, не отрывая взгляда от механизма.

— Ты уже дал ему имя? А ты уверен что это мальчик?

— Эм-м-м…

— Не переживай, Кейн. Увернусь. У меня реакция получше твоей будет. — Не став больше ждать она открутила нужные болты, сначала на клапане. Капсула также даже не зашипела, стравливая давление. А потом и остальные.

Элара действительно не стала подставляться. Стоило крышке откинуться, как из недр капсулы стальной пружиной вылетела вторая ящерица. Элара с грациозно сместилась с линии атаки, позволив маленькому телу пролететь мимо. Ящерка клацнула челюстями в пустоте, приземлилась на стол и попыталась метнуться в сторону. Начался настоящий цирк. Мы в четыре руки пытались поймать юркую тварь, снося в процессе оборудование и инструменты. Ящерица продолжала целенаправленно атаковать Элару. Поэтому, наконец, мне удалось прижать ее к столешнице и перехватить поперек туловища. Что было самым странным — оказавшись в моих руках, вторая ящерица не стала вырываться с такой же яростью или пытаться откусить мне пальцы. Вместо этого она активно тянулась мордой к стоящей рядом Эларе. Крайт всё это время невозмутимо сидел на полу и наблюдал за нашей беготней с видом превосходства, разве что попкорна ему не хватало.

— Слушай, — Элара тяжело дышала, глядя на рвущуюся к ней ящерицу. — Ты говорил, что после того, как твоя тебя укусила, никаких проблем со здоровьем не было? Заражения там, или отравления?

— Никаких. Но и времени прошло мало, — я крепче перехватил дергающееся существо. — Это может быть рискованно, давай хотя бы еще раз проверим меня.

— Давай. Только быстро. Держи её и пошли в медблок.

***

Медблок встретил нас стерильной прохладой. По пути нам встретился Альден и был оперативно утянут за собой.

— Леди, сэр, — голос Альдена был сухим и ровным. — Диспетчер сообщил о странных приказах и ситуации. Что это за существа? Ничего подобного нет в коротком списке местной фауны.

Он замер, когда увидел Крайта, который сам шел за нами хвостиком, а потом запрыгнул на операционный стол, и вторую ящерицу, которую я всё еще держал в руках и не давал вырваться.

— Это, Альден, повод для головной боли, — я кивнул на извивающуюся «пружину» в моих руках. — Нужно проверить мою кровь на токсины, патогены или любые изменения. Элара хочет... завести себе такую же.

Альден не стал тратить время на лишние вопросы. Его пальцы, длинные и точные, порхали над химическими анализаторами.

— Садитесьсь, — сказал он.

Игла вошла в вену. Я смотрел, как темно-красная кровь заполняет прозрачную колбочку, которая потом была вставлена в специализированный анализатор. А пока шёл анализ, стал проверять меня на сканерах и ядоискателе.

— Кровь чиста от известных ядов, — произнес он через минуту. — Уровень лейкоцитов в норме. Никакой воспалительной реакции. Ничего необычного что показывало бы негативные процессы.

Элара нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— Значит, это безопасно?

— С теми данными что у меня есть — да, — Альден сфокусировал взгляд на Эларе. — Но с точки зрения дальней перспективы — данных недостаточно.

— Достаточно для меня, — отрезала она и посмотрела на меня. — Кейн, отпускай.

Я медленно разжал руки. Вторая ящерица тут же бросилась прямо к руке Элары. Крайт на краю спокойно наблюдал. Элара протянула запястье.

— Ну давай, красавица. Или красавец. Мы еще выясним.

Ящерица не заставила себя ждать. Молниеносный бросок, и челюсти сомкнулись на коже. Элара даже не вскрикнула, лишь крепче сжала зубы, глядя прямо в синие глаза существа. Она не отдернула руку, не попыталась стряхнуть её. Прошло секунд десять. Ящерица разжала челюсти и, вместо того чтобы атаковать снова, начала тереться мордочкой о ладонь Элары, издавая то самое вибрирующее урчание, которое я уже привык слышать от Крайта.

— О-о-о... — выдохнула Элара.

— Похоже, у нас теперь два «кота», — хмуро заметил я, переводя взгляд на Альдена. — Что скажешь, ментат?

Альден внимательно наблюдал за тем, как Элара гладит ящерицу, а та подставляет под пальцы бронированную головку.

— Мало данных. Внешне похоже на установление некой связи. Тот факт, что они реагируют на поля Хольцмана как и Черви, говорит о их связи между собой и вызывает целый ряд вопросов. Откуда они взялись? Мне необходимо их изучить, но для этого нужно другое оборудование. Его здесь будет сложно достать.

— Значит достанем, — Элара улыбнулась, мне определенно она нравится. Её будут звать Лиза.

— А ты уверена что это девочка? — со смешком отзеркалил я ей её вопрос мне.

— Пф. — фыркнула она на это, вздернув носик.

— Если тебе так интересно их изучить, — продожил я, переведя взгляд на ментата, — То можешь получить себе такую же. Наверное.

Альден на секунду замер, его глаза снова слегка расфокусировались — он просчитывал вероятности.

— Заманчивое предложение с точки зрения сбора уникальных данных, — наконец произнес он, качнув головой. — Но я вынужден отказаться. По крайней мере, пока. Риск неприемлемо высок, раз уж вас он не остановил. И я настаиваю на регулярных осмотрах. Анализ крови и сканирование каждый день. Утром и вечером. Без исключений.

Мы с Эларой переглянулись и синхронно кивнули. Спорить с Альденом в этом вопросе было глупо.

— Договорились, — согласился я. — Утром и веч... Стоп!

Внезапная мысль ударила в голову. Я вспомнил кое-что важное.

— Никуда не уходите! — бросил я и, круто развернувшись, бегом рванул из медблока обратно в лабораторию.

Крайт, сообразив, что хозяин куда-то умчался, моментально сорвался с места и с легким цоканьем когтей по пластбетону помчался следом. Ящерица же Элары осталась сидеть на руках у своей новой хозяйки, с любопытством вертя бронированной головой. Я вернулся буквально через пару минут. В руках у меня был небольшой контейнер, внутри которого лежала густая, студенистая масса фиолетово-серого цвета.

— Вот, — я всучил контейнер Альдену. — Это остатки питательной среды из её «яйца». У моего вытекло почти то же самое. Изучи это, может, поймешь, чем они питались в спячке и что это такое.

Как только контейнер оказался в медблоке, Лиза мгновенно активизировалась. Она вытянула шею, её синие глаза-кристаллы сфокусировались на пластиковой емкости, а из приоткрытой пасти вырвалось тихое, требовательное шипение. Она явно учуяла знакомый запах, и этот запах означал еду.

— Ох, черт, она же голодная, — хлопнул я себя по лбу, вспомнив утренний жор Крайта. — Элара, бери свою Лизу и пошли обратно в лабораторию. Живо.

Мы быстрым шагом вернулись в помещение очистки спайса. Едва мы переступили порог, как Лиза выпрыгнула из рук Элары. Приземлилась на пол и метнулась к своей открытой капсуле и юркнула внутрь. Раздался характерный металлический хруст. Ящерица с упоением начала пожирать внутреннюю оболочку, выдирая куски точно так же, как это делал Крайт в момент своего рождения. Кстати о Крайте. Мой питомец сел рядом с капсулой и стал флегматично наблюдать за трапезой сородича. Что было удивительно — он даже не попытался пролезть внутрь или отнять еду, хотя обычно его аппетит не знал границ. Видимо, у этих существ было жесткое понятие личной собственности на свои «колыбели».

Мы стояли и молча наблюдали, как Лиза уничтожает всю начинку капсулы. Когда хруст стих и она начала выскребать остатки, я, помня о ненасытности Крайта, подошел к одному из верстаков. Сгреб в горсть немного запасных болтов, какую-то медную катушку, пару обрезков металлопластиковых труб и высыпал всё это прямо в капсулу. Лиза довольно заурчала и с аппетитом набросилась на «добавку», перемалывая болты так, словно это были хрустящие сухарики. На что Элара смотрела круглыми глазами. Как-то не рассказал я ей об особенностях»диеты» теперь и её питомца. Хе-хе…

— Ну всё, приятного аппетита, — усмехнулся я. — Пусть доедает. А нам пора.

Дождавшись, пока Лиза закончит с трапезой и заберется обратно на руки к Эларе, мы вышли в коридор. Я активировал замок, наглухо заблокировав вход в лабораторию — третья капсула пока должна была оставаться в полной неприкосновенности.

— Идем в комнату, — негромко сказал я Эларе, глядя на опустевший коридор базы. — Нам нужно очень серьезно поговорить. В том числе о том что тут происходило у тебя и вообще что нового. А также, какого черта ты оставила свою Сарвейн жариться в песках.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 5. Тень Ястреба

Мы вернулись в нашу комнату. Точнее, я тяжело приплелся, чувствуя, как на плечи разом наваливается накопленная в песках усталость, а Элара буквально впорхнула внутрь. И тут же начался форменный цирк. Опять. Сарвейн? Серьёзный разговор? Счаззз… Грозная и расчетливая Леди вообще пропала, уступив место типичной владелице нового, безумно дорогого и мимишного питомца. Элара устроила Лизу на коленях и принялась с энтузиазмом её наглаживать, почесывая бронированную шею, раздувшийся горбик и что-то ласково воркуя.

А потом начался процесс дополнительного откорма. Схватив ящерицу на руки, Элара умчалась куда-то в технический отсек и вернулась с пригоршней новеньких, блестящих хромированных болтов. Лиза схрумкала их с таким звуком, будто это были сахарные леденцы. Затем последовал рейд на кухню. Элара носилась туда-сюда, таская всё, что попадалось под руку: куски вяленого мяса, остатки какого-то пряного пирога, сырые овощи и даже горсть пищевых добавок. Лиза, сидя у неё на плече, работала челюстями без остановки, сметая и органику, и металл с одинаковым энтузиазмом. В какой-то момент Элара притащила моток блестящей медной проволоки и заботливо поднесла к морде питомицы.

— А вот это попробуешь, девочка моя? Смотри, какая блестящая!

Но Лиза лишь тяжело вздохнула (с легким шипением стравливаемого давления), отвернула морду и попыталась свернуться в клубок. К этому моменту она так нажралась, что её бока буквально раздались вширь, превратив изящную рептилию в надутый шарик -сардельку на ножках.

Мы с Крайтом всё это время сидели на кровати и молча наблюдали за суетой. Ящерица на моем плече смотрела на раздувшуюся соплеменницу не то с осуждением, не то с завистью. Где-то глубоко внутри меня даже кольнула совесть. Я посмотрел на Крайта.

— Слушай, а я ведь из тебя спартанца ращу, да? Старые болты с мастерской, куски лома… Никаких тебе разносолов.

Крайт перевел немигающий взгляд на меня и издал тихое, согласное урчание.

— Ладно, держи компенсацию, — хмыкнул я.

Я сгреб с прикроватного столика остатки пиршества, которые забраковала объевшаяся Лиза — ту самую медную проволоку и пару тусклых гаек. Крайт спрыгнул на покрывало и с деловитым хрустом принялся перемалывать угощение. В отличие от Лизы, он ел аккуратно и без лишней суеты.

Покончив с едой, мой ящер сыто клацнул челюстями. Он не стал лезть ко мне ласкаться, а совершенно спокойно, с достоинством сытого хищника, развернулся и потопал по покрывалу. Спрыгнув на пол, Крайт уверенно направился к решетке вентилятора системы жизнеобеспечения, свернулся там тугим кольцом. Я перевел взгляд на Элару. Она сидела на полу, счастливо улыбаясь, и осторожно поглаживала уснувшую, круглую как шар Лизу. Мой мозг, и без того перегруженный последними событиями, окончательно сдался.

— Ой – всё, я – спать. — пробормотал я.

Махнув рукой на планы, я просто стянул с ног тяжелые ботинки, откинулся на подушки прямо поверх покрывала и мгновенно провалился в глубокий, тяжелый сон.

***

Утро началось не с кофе. Вообще ничего привычного. Оно ворвалось в моё сознание отчаянным, неверящим причитанием Элары.

— Нет, нет, нет… О боги, только не это! Ну за что?! Нет, не-не-не, этого просто не может быть!

Я продрал глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Реальность оказалась страшна. Элара стояла у стены у своего столика, обхватив голову руками. Перед ней царил хаос. Её косметика (не самая обширная, надо сказать), была уничтожена. Буквально. А в центре этого разгрома, сыто поводя боками, сидели два виновника торжества.

Лиза, уже похудевшая и подросшая, лениво облизывала серебристую мордочку, которая теперь местами отливала неестественным блеском. Рядом с ней Крайт, с видом абсолютного превосходства, дожевывал колпачок от чего-то, что явно раньше было элитной помадой. Я перевел взгляд на пол. Тюбики, баночки, флаконы… Точнее, то, что от них осталось. Всё было разгрызено, раздавлено и, судя по пустым упаковкам, большей частью сожрано. Похоже, ночного жора Лизе показалось мало, и она решила устроить Крайту экскурсию в мир высокой моды. А тот, как истинный джентльмен, не смог отказаться от дегустации. Они сожрали тушь, тени, пудру и, судя по ядреному запаху парфюма, смешанному с запахом озона, закусили флаконом дорогих духов. Натуральная косметика, химия, пластик, стекло — для желудков этих порождений Бездны, казалось, не существовало преград.

— Они… они сожрали всё, Кейн! — Элара подняла на меня полные слез и праведного гнева глаза. — Мой регенерирующий крем! Мои палетки! Это стоило тут целое состояние! Я только-только собрала всё необходимое!!!

Я тяжело вздохнул и спустил ноги с кровати, нащупывая ботинки. Сочувствие боролось во мне с нервным смешком. Ситуация была для меня смешной, но для Элары это была настоящая трагедия.

— Встал и пошел смотреть, — пробормотал я себе под нос, направляясь к месту преступления.

Первым делом я проверил, не пострадало ли что-то действительно важное. Оружие на стойке, снаряжение — всё было цело. Проказников интересовала ночью, ну или утром, исключительно «красота». Крайт, заметив моё приближение, клацнул челюстями, но сожаления я ни от него ни от его подруги не ощутил ни грамма. Я лишь покачал головой. По пути мне попались две аккуратные, плотные, тускло поблескивающие колбаски. Срыгнутые отходы. Поднял их и выбросил в мусорку.

— Ну что, модельеры хреновы, — я упер руки в бока, глядя на притихших ящериц. — Доигрались? Сейчас вам тётя Элара устроит дефиле.

Я ожидал бури. Ожидал, что Элара, впав в ярость, начнет метать молнии, а может, даже что тяжелее. Будь на их месте те же обычные земные коты или собаки, они бы уже летели в разные стороны, сопровождаемые нецензурной бранью. Но всё ограничилось строгими нотациями. Элара, взяв себя в руки (хотя губы её всё ещё дрожали от расстройства), принялась отчитывать питомцев.

— Как вы могли?! Лиза, я же тебе вчера всё дала! Ты должна быть леди, а не пылесосом! А ты, Крайт? Ты же старший! Ты должен был её остановить, а не помогать! Плохие ящерицы, очень плохие! Никаких больше болтов с кухни, только сухой паек из мастерской! Вы меня поняли?!

Лизе было откровенно плевать — она сыто икнула и попыталась уснуть прямо на остатках коробки из-под пудры. Крайт же, выслушав тираду с видом оскорбленного достоинства, развернулся и оскорбленно потопал ко мне. Я смотрел на эту сцену и понимал, что даже если бы Элара впала в ярость и начала отвешивать им пинки (чего она, конечно, никогда бы не сделала), это вряд ли бы им повредило. Их бронированные шкуры выдержали бы и не такое.

— Ладно, успокойся, — я подошел к Эларе и положил руку ей на плечо. — Соберем новую «косметичку», а этих двоих придется усиленно кормить заранее.

Элара вздохнула последний раз, кивнула и принялась собирать осколки своего былого величия. Утро определенно началось не с кофе, но, по крайней мере, все были живы. А некоторые еще и очень, очень сыты.

***

Чтобы избежать дальнейших потерь в рядах личного имущества, мы решили действовать на опережение. Подхватив обоих «гурманов» на руки, мы отправились прямиком в кухонный блок. По пути я завернул в технический отсек и сгреб в ведро целую гору всякой всячины: сломанных деталей, сорванных болтов и кусков оплавленной проводки, щедро разбавив всё это уже на самой кухне органическими блюдами. Пиршество продолжалось до тех пор, пока Лиза, сыто икнув, не отвернула морду от блестящей гайки, а Крайт с ленцой не отпихнул лапой кусок вяленого мяса. Всё, баки полны, система перегружена. Можно было выдохнуть.

Забрав у дежурного повара поднос с нашими порциями — горячей кашей из злаков, лепешками и двумя дымящимися кружками терпкого кафа, — мы поднялись наверх, в командный пункт. Не образец порядка, есть так, но у власти есть свои плюсы. Ящерицы, тяжело переваливаясь, послушно увязались следом и, едва мы вошли, тут же разлеглись рядом - переваривать съеденное. Я поставил поднос на стол, сдвинув в сторону документы, и с наслаждением отпил горячий каф.

— Ну, за возвращение в цивилизацию, — произнес я, отламывая кусок лепешки. — А теперь давай выкладывай. Месяц — срок немалый.

— Сначала ты, — Элара присела напротив, элегантно закинув ногу на ногу. Утренние неприятности по поводу косметики окончательно отошли на задний план. — Как всё прошло?

Я вкратце обрисовал ей ситуацию. Рассказал о том, как продвигается обустройство нашей башенки в глубокой пустыне, что ПАЛ сейчас дожжен будет разделить её на две части, открытую выши и закрытую в нижней трети/четверти. Облагородить их и установить системы наблюдения и контроля. Работы там еще непочатый край, но по мере роста количества дронов и вспомогательных серверов, она будет ускоряться. И из мрачного бункера превратится в менее мрачную научную станцию. Которую, если дополнительно украсить, можно будет назвать полноценно жилой, со всеми удобствами.

— Звучит многообещающе, — кивнула Элара, задумчиво помешивая каф. — Главное, чтобы ПАЛ не увлекся и не превратил базу в неприступную крепость, куда мы сами не сможем войти без пароля.

— Не должен, — хмыкнул я. — Но страховку я тоже оставил. Быть источником нового восстания ИИ не особо хочется. А теперь твоя очередь. Как всё прошло на станции после того, как я улетел? Удалось уйти без подозрений?

— Да, — на губах Элары появилась довольная улыбка. — Мэйн пару раз возвращался за «забытыми» вещами. Были новые попытки вскрыть дверь, но такие же бесполезные и недолго. Более того, Кара попыталась узнать по поводу продолжения контактов между нами, даже предложила, через него, снабжать лагерь в электростанции водой по сниженной цене. Я согласилась. Тем более что выкупить станцию не получилось, только аренда на 99 лет, зато по символической цене. А вот с научными станциями, всё глухо. Эксклюзивная собственность Императора.

— Вот значит как. — Кивнул я, отдавая должное её оперативности. — Пусть так, пока отложим этот вопрос, а теперь перейдем к Сарвейн. Почему она там? Я прилетаю, а там меня встречают снайперской засадой. О чём договорилась с ней?

Элара ничуть не смутилась. Наоборот, на её губах заиграла хитрая усмешка.

— Во-первых, Кейн, это была полностью её инициатива. Она хотела понять что так сильно на меня повлияло.

— И ты решила устроить ей наглядную демонстрацию в пещере на самообеспечении? — скептически поднял я бровь.

— Скорее, мы пришли к взаимовыгодному соглашению, — Элара подалась вперед, в её глазах блеснула деловая хватка. — Ты ведь не думаешь, что это просто так, даже для подруги?

— Даже в мыслях не было. И что она предложила?

— Пару небольших, но очень толковых обучающих баз, из тех что мы искали, плюс гарантии на небольшие скидки при поставках. Никаких особо, конечно, просто не самые дорогие и сложные товары по будущим контрактам, но бюджет нам это сэкономит прилично. Я согласилась и вывезла её на точку. К тому же, у Сарвейн был и свой личный резон: сейчас, в момент смены власти на планете, она предпочла оказаться как можно дальше от городов. Просто на всякий случай, чтобы пересидеть смутное время.

Я задумчиво прожевал мясо, переваривая услышанное. Сделка была удачной. Обучающие базы всё еще нужны, особенно иксианские, а скидки — это вообще редкость.

— Хорошо, — констатировал я. — Обе стороны в плюсе. Главное, чтобы она там не погибла. Вдруг шальные фримены забредут или разозлит слишком большого Червя.

— Насчет этого я тоже перестраховалась, так что проблем с её Домом в таких случаях у нас быть не должно. Мы не няньки ей.

Я кивнул, соглашаясь с её логикой. Отодвинув пустую тарелку, я откинулся на спинку стула и перешел к более глобальным вопросам: — А что у нас на большой арене? Как проходит смена власти?

Элара усмехнулась, отпивая каф, но веселья в её глазах не было.

— Харконнены пакуют последние чемоданы. Точнее, пытаются вывезти всё, что не прикручено к скалам, а то, что прикручено — отломать с корнем. Но развернуться на полную катушку и сжечь всё за собой им не дают. Откровенно саботировать инфраструктуру по добыче спайса они не могут.

— Кайнз?

— Кайнз. Судья Смены. — подтвердила Элара. — У него мандат лично от Императора и Высшего совета Ландсраада. Если Харконнены оставят после себя откровенно выжженную землю, взорванные заводы или выведенные из строя краулеры, Кайнз немедленно зафиксирует нарушение правил передачи. Барон получит такие политические последствия и финансовые санкции, что это ударит по всему Дому. Поэтому они действуют тоньше. Как и ожидалось.

— Гадят исподтишка?

— В промышленных масштабах, — кивнула она. — Снимают критически важные, но незаметные детали с очистителей, подчистую стирают локальные базы данных по свежим месторождениям. Оставляют технику в состоянии «внешне работает, но сломается через неделю». Они даже умудряются сманивать или вывозить опытных инженеров и рабочих, оставляя на их местах неквалифицированный сброд и полумертвых рабов.

— А что Атрейдесы? Они же не слепые, должны понимать, какое наследство им достается.

— О, они прекрасно это понимают. Их основные силы во главе с Герцогом еще в пути, но передовые отряды прибывают с каждым днем во всё большем количестве. Их агенты уже здесь. Говорят, доверенные люди Атрейдесов носятся по всем доступным объектам как ужаленные. — Элара недовольно поморщилась, вспомнив, видимо, какие-то свои трудности. — Они методично всё проверяют. Проводят жесткую инвентаризацию каждого болта, ставят новые системы безопасности и следят за всем, чем только можно. Суют нос в каждую щель, пытаясь оценить реальный масштаб саботажа до официальной приемки. И сюда тоже заглядывали, выясняли на каком основании мы владеем нашим блокпостом. Пришлось долго доказывать законность сделки и право Харконненов распоряжаться своим имуществом, созданном ими. И самое обидное знаешь в чём? — насупилась она.

— В чём же?

— В том что с блокпостом от меня всё же отстали, подтвердив право владения, пусть и неохотно, а вот электростанцию не отдали, хотя она тоже строилась именно Харконненами, еще и пригрозили пересмотреть арендный договор при обнаружении нарушений.

— Неудивительно. Совсем разные масштабы. — пожал плечами. — Было бы удивительно, если бы было наоборот.

— Понятно, но обидно. — фыркнула уже она. — Еще и приказали подготовить все документы по добыче и продаже спайса на Бирже. Наглость, но всё же оправданная, а вот от ревизора и осмотра блокпоста пришлось им отказаться. Без прямого разрешения владельца Арракиса, а герцог им еще не стал, такие проверки Малого Дома недопустимы. Вот когда станем его вассалами, тогда да, и то с оговорками.

— Да пусть смотрят. Ничего секретного или угрожающего им у нас нет. Эссенция вывезена. Разве что третью капсулу надо или убирать или вскрывать, а то будут вопросы.

***

Оставшиеся до прилета основных сил Герцога две недели пролетели в сумасшедшем, напряженном ритме. Я никуда не летал. Вообще. Даже когда разведчики докладывали о «жирных» выбросах спайса в относительно безопасных секторах, «Пепелац» оставался стоять в ангаре готовый ко всему, летали только штатные наши сборщики, активно пополняя казну. Я прекрасно понимал, что эта смена власти — лишь красивая ширма для грядущей бойни. Харконнены, за кулисами готовилась западня, целью которой было полное уничтожение Дома Атрейдес. И когда ловушка захлопнется, прилететь может всем. Поэтому я дополнительно укреплял наш блокпост, пока Элара делала запасы еды, воды и медикаментов. Хорошо помогали с разгрузкой мозгов наши питомцы. Их регулярная усиленная кормежка и такие же регулярные осмотры у Альдена, вносили разнообразие в жизнь. Ничего опасного Альден так и не нашел, поэтому всё же рискнул и получил третью ящерицу. И если Крайт был песчаного цвета а Лиза серебряного, то ящер Альдена был угольно чёрным. Весь.

И вот, этот день настал.

Небо над Арракисом расчертили жирные инверсионные следы тяжелых посадочных модулей. Даже с нашего удаленного блокпоста мы видели далекие, мощные вспышки атмосферных двигателей — гигантские хайлайнеры Космической Гильдии высаживали на планету Лето Атрейдеса, его армию и его свиту. Пустыня словно затаила дыхание, принимая новых хозяев. А ближе к вечеру к нам прибыл официальный курьер из Администрации с приказом.

— Ну что, там?

Элара пробежалась глазами по тексту депеши, украшенной гербом с красным ястребом, и криво усмехнулась.

—Завтра утром мне надлежит явиться в космопорт Карфага. Для участия в торжественной церемонии встречи Герцога и его семьи. Как представителю официально зарегистрированного и действующего независимого Малого Дома. Явка, как ты понимаешь, строго обязательна. Пропустить такое — значит нанести прямое оскорбление новым сюзеренам в первый же день их правления.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 6. Прибытие

Солнце плавило пластбетон посадочной площадки. Воздух дрожал от жара и десятков работающих генераторов поля Хольцмана. Щиты спасали от потенциальной пули, но дополнительно превращали ожидание в пытку. Силовые коконы пропускали воздух, но достаточно медленно и тепло постепенно копилось внутри. Мы с Эларой стояли в третьем ряду встречающих. Я, чуть за ней, справа, а Торн и Мэйн замерли за нашими спинами. Они находились здесь как охрана, а я советник. Нас спасали дистикомбы, скрытые под плотными плащами. Местная оставшаяся аристократия и прочий важный люд, нарядилась кто как считал нужным. Большинство были так же в различных вариациях дистикомбов по одеждой, но были уникумы. которые обливались потом в шикарных парадных мундирах и обдуваемые переносными вентиляторами. Другие пытались сочетать элементы обоих подходов.

Как там наши проглоты? Оставить Крайта и Лизу на базе было единственным разумным решением. Тащить их сюда, в эпицентр работы десятков генераторов щита и сотен суспензоров, под подозрительными взглядами атрейдеровских гвардейцев, означало навлечь на себя кучу проблем. Заперли их в усиленные клетки и оставили под присмотром Альдена. Наши последние эксперименты показали, что ящерицы хоть и начали привыкать к присутствию полей Хольцмана, но любить их так и не научились. Воспитание дало плоды: они перестали бросаться на каждый активированный прибор в поле зрения, сдерживая инстинктивную ярость, но всячески выражая своё недовольство. Но здесь, при такой плотности излучения, даже их выдержка могла лопнуть. Нам не нужны были такие проблемы в первый же день.

Мы перепробовали всё, чтобы понять природу этой агрессии. Даже собрали специальный контейнер из диэлектрика, внутри которого создавался глубокий вакуум. Мы хотели исключить влияние вибрации или статического электричества, которыми оправдывали такую реакцию на эти поля в книгах. Результат оказался нулевым. Вакуум и идеальный изолятор никак не влияли на их реакцию. Как только за стенками бокса включалось поле, Крайт и Лиза заходились в агрессии и яростном шипении. Логика в этом была. Поля Хольцмана, в тех же глоуглобах, обладающих минимальной мощностью, не производят такую вибрацию или статику, которую не перекрыла бы обычная песчаная буря, не говоря уже о Кориолисовой. А на бури черви реагировали вполне спокойно. Значит, дело было в чем-то другом, скрытом в самой физике пространства под воздействием эффекта Хольцмана. Нам удалось выявить лишь четкую зависимость от расстояния до источника и его мощности. Чем мощнее был генератор и чем ближе он находился, тем сильнее и агрессивнее была реакция. На этом наши научные открытия пока закончились.

Я поправил плащ, чувствуя, как под ним перегревается дистикомб. В нескольких метрах от нас проплыла тяжелая грузовая платформа на антигравах. Гул её работы был едва слышен, но я почти физически ощутил, как сейчас бы зашипел Крайт, будь он здесь. Альден обещал присматривать за ними и продолжать замеры. Оставалось надеяться, что черная ящерица ментата не решит объединиться с нашими питомцами и не устроят что-то в наше отсутствие.

Атрейдесы выставили плотное оцепление. Гвардейцы в зелено-черной форме перекрыли внутренний и внешний периметры космодрома и зоны приглашенных. Взгляды цепкие. Движения профессиональные. Наемники Харконненов вели себя в подобных ситуациях иначе, предпочитая опираться на грубую силу и страх, а не на дисциплину.

Элара сдвинула фильтр-маску на подбородок.

— Жарко.

Я скосил на нее глаза.

— Терпи. Скоро сядут.

Низкий гул разорвал раскаленный воздух. В небе показался посадочный модуль. Массивная конструкция ощетинилась броней и орудийными башнями. Корабль тяжело опускался на расчищенный квадрат, поднимая тучи пыли за пределами посадочной зоны.

Торн наклонился ко мне.

— Серьезная посудина. Харконнены такие только для переброски тяжелой техники использовали.

Мэйн коротко кивнул в знак согласия. Опоры модуля ударили в пластбетон. С шипением выравниваемого давления разошлись створки главного шлюза. По опущенной аппарели спустились гвардейцы и образовали живой коридор. Следом вышел сам Герцог. Лето Атрейдес. Выглядел именно так, как описывался: высокий, худощавый мужчина с резкими, «ястребиными» чертами лица. Его темные волосы на висках уже тронула седина, а в густой бороде проглядывали серебристые нити. На нем был строгий черный мундир с гербами на воротнике. Герцог не пытался казаться моложе или сильнее, чем был на самом деле. В его осанке чувствовалась усталость человека, годами несущего ответственность за тысячи жизней, но эта тяжесть лишь подчеркивала его породу. И явные испанские черты лица, сохранившиеся через череду поколений. Он обвел площадку взглядом глубоко посаженных глаз. В этом жесте не было заносчивости, только спокойная решимость командира, вышедшего на поле боя, правила которого ему еще предстояло изучить.

Чуть позади него шла леди Джессика. Она держалась подчеркнуто прямо. Лицо её сохраняло выражение спокойного достоинства. По сравнению с тем, что я помнил по книгам, её манера поведения казалась более строгой. Она не искала поддержки в толпе, а скорее изучала её. В каждом жесте чувствовалась дисциплина Бене Гессерит, превратившая естественную грацию в элемент психологического давления.

Рядом с матерью шагала Аристе. Пятнадцатилетняя наследница дома Атрейдес двигалась с уверенностью, которая обычно приходит к людям гораздо позже. Вот какой значит должна была стать та самая дочь, рождения которой требовал Орден? В её внешности черты Лето и Джессики слились в гармоничное сочетание. От отца ей достались густые темные волосы и фамильный «ястребиный» профиль, который на девичем лице выглядел не грубо, а властно. Высокие скулы и идеальный овал лица она явно унаследовала от матери. В её взгляде не было юношеского любопытства, но была жизнь. Глаза Аристе, сохранившие глубокий зеленый цвет, постоянно находились в движении, фиксируя малейшие детали обстановки. Она смотрела на раскаленный пластбетон и пестрые одежды знати с вежливым безразличием, которое служило лишь внешним слоем. В отличие от Джессики, чья холодность теперь казалась абсолютной, в Аристе чувствовался внутренний огонь.

Это не имело ничего общего с несерьезностью. Скорее речь шла о скрытой энергии, заставлявшей её быть предельно внимательной к каждой мелочи. В её осанке и точных движениях сквозила осознанная сила. Она выглядела не как простой инструмент, а как игрок. Живой человек, обладающий собственной волей. Эта внутренняя страсть лишь временно подчинялась суровой дисциплине Бене Гессерит, готовая прорваться наружу при первой необходимости. Местные аристократы затихали под взглядами этих женщин. От них исходило ощущение скрытой силы, не зависящей от присутствия гвардейцев.

Элара наклонилась к моему плечу и прошептала:

— У меня почему-то прошла дрожь от мимолетного взгляда Леди Джессики.

Я промолчал. Внимательный взгляд Джессики скользил по толпе. В нем читалась работа натренированного разума, для которого не существовало мелочей. В толпе местной знати началось движение. Люди вытягивали шеи, стараясь разглядеть новых правителей. Кто-то в первом ряду резко дернул рукой к поясу, чтобы поправить застрявшую складку одежды. Гвардейцы Атрейдесов синхронно сдвинули руки к оружию. Гомон стих за секунду.

Я посмотрел на Элару. Она не отрывала взгляда от Герцога.

— Что думаешь? — тихо спросил я.

— Опасный человек. Он прекрасно понимает, куда прилетел.

Я был с ней согласен. Герцог сделал несколько шагов вперед, и к подплывшей платформе. На ней уже были установлены поручни и небольшая трибуна с гербом. Лето, Джессика и Аристе поднялись на нее, и в тот же миг воздух вокруг платформы подернулся синеватой дымкой. Щит включился на полную мощность. Платформа чуть приподнялась над пластбетоном, зависнув на уровне второго этажа. Лето Атрейдес подошел к краю и положил ладонь на эфес своего меча. Гул толпы моментально стих. Гвардейцы внизу замерли, превратившись в статуи.

— Жители Арракиса! Представители Домов и гильдий! — голос Герцога, усиленный скрытыми динамиками, звучал глубоко и чисто. — Мы прибыли по велению Императора, чтобы принять бразды правления этим миром. Мы знаем, что Арракис — суровый мир. Он не прощает ошибок и не терпит слабости. Но мы здесь не для того, чтобы просто собирать дань, как Харконнены. Дом Атрейдес приносит сюда закон. Мы обещаем вам не легкую жизнь, но честное правление. Тот, кто служит порядку, найдет в нас защиту. Тот, кто решит, что старые методы всё еще действуют — найдет правосудие.

Лето выпрямился, и в этом движении было что-то от капитана корабля, входящего в шторм.

— Нам предстоит много работы. Пряность должна течь, и она будет течь под знаменем Красного Ястреба. Мы принимаем этот дар и этот вызов. Да пребудет с нами удача в песках.

Короткий, рубленый кивок. Джессика рядом с ним оставалась неподвижной, но Аристе едва заметно улыбнулась, скользнув взглядом по лицам внизу. В этой улыбке не было приветливости — скорее оценка будущих союзников или врагов. Платформа плавно развернулась и, набирая скорость, устремилась в сторону административного сектора космопорта, где уже ждал эскорт из орнитоптеров. Оцепление гвардейцев начало слаженно отходить, освобождая проходы. Элара выдохнула, заметно расслабляя плечи.

— Красиво говорит.

— Он верит в каждое своё слово, Элара, — заметил я, поправляя плащ. — В этом его сила и его главная проблема. Пошли отсюда, пока нас не зажарило окончательно.

Мы стали медленно смещаться к зоне где был припаркован Пепелац, стараясь не застрять в толпе аристократов, которые уже начали оживленно обсуждать услышанное, вытирая пот со лбов. Даже было странно что всё прошло спокойно и без эксцессов. Никаких покушений, беспорядков. Да даже на Торна не косились как-то по-особенному, даже на его фирменную Харконненскую «прическу». Правда это могло объясняться еще и тем. что не только они любили щеголять лысинами. В климате Арракиса это самая практичная причёска, как ни крути. Протер специальной салфеткой – и ты готов опять блистать! Не то что волосы, которые уже надо мыть. А это дороже, даже с заменителями воды. И дольше.

***

Едва орнитоптер коснулся пластбетона в ангаре блокпоста, аппарель поползла вниз. Мы с Эларой поспешили наружу. Торн и Мэйн сразу ушли заниматься своими делами, предварительно поклонившись. Мы не стали заходить в жилой сектор, а сразу направились в за своими питомцами.

— До сих пор чувствую этот холод под кожей, — Элара на ходу расстегнула воротник плаща. — Этот взгляд Леди Джессики… Кейн, это было похоже на физическое прикосновение. Она просто скользнула по нам глазами, а у меня внутри все перевернулось. Настоящая жуть. Даже для Бене Гессерит это слишком. Не помню такого во время обучения в их школе.

Я кивнул, вспоминая ту секундную заминку в толпе.

— Она из Ордена, Элара. Этим всё сказано. Для такой женщины люди — открытая книга. Но мне она тоже показалась излишне холодной.

— Зато девочка, Аристе, — Элара чуть замедлила шаг. — Вот она мне понравилась. Красотка! Взяла лучшее от обоих родителей. И в ней чувствуется настоящий огонь. Я-то ждала, что выйдет вторая Джессика — маленькая копия матери. Но нет. Ты видел, как она на нас посмотрела? Это не было простое любопытство. Это был взгляд игрока. Она наследница, и она осознает свою силу. При этом в ней ощущается жизнь. Полная противоположность своей матери, хотя на первый взгляд этого и не видно.

— Только вот она инструмент Ордена, — отрезал я. — Только живой и обладающий собственной волей. Но понимает ли это она?

Мы вошли в комнату. Альден был там и продолжал дрессировать своего ящера. Его черный ящер, Оникс, неподвижно замер на плече хозяина, напоминая изваяние из обсидиана. Крайт и Лиза, запертые в усиленных клетках, при нашем появлении мгновенно оживились. Они не пытались вырваться — воспитание, похоже, удерживали их от попыток вырваться, но в их синих глазах читалось явное недовольство долгим отсутствием, несмотря на то что они плотно поели, судя по горбикам. Хотя как оно может читаться в неподвижных отполированных камнях без зрачков и век? Но читалось.

— Судя по всему всё прошло хорошо? Как вам наш новый правитель? — голос Альдена был сухим.

— На первый взгляд — достойный, как и молва о нём, но вот каким окажется на самом деле — покажет время. А у вас как? Как они себя вели? — ответила Элара.

— Тоже достойно. — усмехнулся ментат. — Поели и спать. И да, вы пропустили утренний осмотр, поэтому проведем его сейчас. Забирайте их и приходите в медблок. — ментат коротко поклонился и вышел.

Я открыл клетку Крайта. Ящер тут же забрался мне на плечо, несмотря на возросшие объёмы, радостно фырча. Так с ними и пришли в медблок, а там всё как обычно и уже привычно. Игла, сканер, вакуумный контейнер, тихий щелчок анализатора. Ментат долго изучал полученные данные.

— Странно, — начал он, не отрываясь от цифр. — Вы контактировали со спайсом больше обычного?

— Нет. Наоборот. В чем-то проблема? — я подошел ближе.

— Не сказал бы, что это проблема, — Альден наконец повернулся. — Странность. Обычно содержание спайса в крови немного колеблется. Чуть выше, чуть ниже, но по динамике анализов вашей крови — этого нет. Сначала колебания уменьшились, а сейчас стоят на одном месте, даже немного увеличилось. Но совсем немного, почти погрешность анализа. И сложность в том, что результаты анализа неуверенные. Анализ сигнализируют о наличии спайса, но его структура ведет себя странно. Словно это спайс, но не совсем он. Совпадение на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента, а оставшаяся доля процента маскируется под что-то очень похожее на спайс. Он замолчал, глядя на своего черного ящера. Оникс едва заметно повел головой.

— Я совершил ошибку, — вдруг произнес ментат. — Поспешил с привязкой ящерицы к себе. Если у меня начнется то же самое, это может стать концом моей работы и меня самого. Усиленное воздействие спайса губительно для ментата. Пряность вносит хаос, порождает шум вероятностей и предвидения, который разрушает способность к чистому, анализу. Ментат не может работать в тумане предчувствий. В лучшем случае я потеряю квалификацию. В худшем — меня ждет неконтролируемая мутация или смерть.

Альден посмотрел на свои руки.

— Мой разум должен быть холодным механизмом. Но, возможно, я связал себя с существом, чья биохимия может начать меня менять.

— Ты уверен? — информация была не самой приятной.

— На восемьдесят шесть процентов. — спокойно ответил ментат.

— Никогда об этом не думал, но может можно проводить чистку крови от спайса? — за такое предложение меня посчитают чокнутым. Все наоборот мечтают о спайсе, а мы говорим о его удалении.

— Возможно, хотя я не слышал о подобных процедурах. Дальнейшие анализы покажут. Скажу ересь для нас, ментатов, но, надеюсь, я ошибаюсь.

***

Ужин проходил в напряженной тишине. Столовая резиденции давила массивными, лишенными изящества сводами — архитектура прошлых владельцев не располагала к уюту. Прислуга подала еду и бесшумно растворилась за дверями. Аристе механически водила вилкой по тарелке, не чувствуя вкуса еды. Мысли постоянно возвращались к раскаленной площади космопорта. К этому странному, царапающему чувству на периферии сознания.

Джессика отложила приборы. Звук металла о керамику прозвучал в пустом зале слишком резко.

— Ты здесь, но разум твой далеко. — Голос матери был ровным, но требовал немедленного ответа.

Аристе подняла взгляд. Изумрудные глаза встретились с холодным, оценивающим взором.

— Пытаюсь структурировать впечатления от прибытия, — ответила девушка. — Их слишком много.

— Обычный хаос смены власти. Жадность, страх, скрытая враждебность. Ничего нового для тех, кто умеет смотреть.

— Ты почувствовали что-нибудь странное сегодня в толпе? — вопрос вырвался раньше, чем Аристе успела его обдумать.

Джессика замерла. На секунду её глаза потеряли фокус — она обращалась к своей безупречной памяти, просеивая каждую эмоцию, каждый жест и запах, пойманные на площади среди сотен людей.

— Нет, — наконец произнесла она. — Шпионы, местные аристократы, настороженные дельцы. Стандартный набор. А что?

Аристе нахмурилась. Если даже мать, обученная видеть всё, ничего не заметила, значит она ошибается?

— Я уловила что-то. В один момент, когда мы стояли на платформе. Это не чужая эмоция, не жест... Скорее... ощущение слепого пятна. Или тени, которая проскользнула по краю сознания и тут же исчезла. Настолько легкое и непонятное, что я не могу вспомнить или даже понять, откуда оно исходило и что это вообще было.

— Нервное напряжение? — сухо спросила Джессика, после небольшой паузы. — Ты впервые на планете, где половина населения желает нам смерти, а вторая ждет, когда мы оступимся. Твое восприятие работает на пределе и выдает ложные сигналы.

Девушка качнула головой. Ложные сигналы? Возможно. Ухватить суть этого мимолетного чувства действительно не получалось. Оно утекало сквозь пальцы, оставляя лишь легкое раздражение от собственной неспособности разгадать загадку.

— Возможно, ты права. — Аристе моргнула, физическим усилием отбрасывая наваждение, и выпрямила спину. — Что ты думаешь о представителе местной гильдии водоторговцев? Его дыхание сбилось, когда отец заговорил о честных правилах игры…

***

На Бусти +3 главы.

Глава 7. Проблемы? Мы готовы…

Проблему со спайсом в крови пришлось временно отодвинуть на второй план. Даже если анализы Альдена и указывали на какую-то аномалию, сейчас на её решение не оставалось времени. По моим воспоминаниям и прикидкам, до большой резни в городах оставалось десять – двадцать дней, и в этом хаосе мы могли стать как случайной целью, так и вполне осознанной мишенью для любой из сторон. А демонстративная попытка убийства Пола, пардон – Аристе, должна случиться сегодня или завтра. Первым делом мы переместили всех людей, живших в свежепостроенных внешних зонах аванпоста, в жилые зоны, находящиеся непосредственно в аванпосте, под прикрытием его мощных стен и щитов. Переместить вмурованные излучатели небыло никакой возможности без полной разборки стен. Да, если их включить сейчас, то часть внешних построек будет разрушена, но тут без вариантов. Внутри стало тесно и душно. В воздухе поселился стойкий запах толпы и слугам приходилось буквально протискиваться мимо друг друга в переходах. Но никто не роптал. Приказ есть приказ. Леди сказала — они выполнили.

Элара взяла на себя проверку микроволновой защиты. Она методично обходила внешние стены, контролируя рабочее состояние наших кустарных магнетронов. Мы не снимали их с промышленного оборудования — мощности их штатных сушилок не хватило бы, чтобы гарантированно достать возможного врага быстро и на подступах. Вместо этого мы собрали свои собственные блоки по имеющемуся образцу, значительно увеличив габариты резонансных камер, благо их устройство было совсем примитивным, главное было их запитать достаточной мощностью. Выглядели эти громадины, установленные на внешних стенах(а часть и на внутренних) устрашающе: грубо сваренные медные короба, лишенные какой-либо системы охлаждения или защиты. Я сознательно пожертвовал КПД ради дальности и мощности излучения. Мне было плевать, что большая часть энергии реактора уйдет в бесполезный нагрев самих корпусов и паразитное излучение в пространство, они так и так были одноразовыми. Главным было увеличить радиус поражения хотя бы до двадцати-тридцати метров. В условиях стационарной обороны при наличии мощного источника питания низкая эффективность не играла роли. С этим тоже была проблема. Да, генератор легко выдаст нужную пиковую мощность. Хоть на все сразу — по документам. Только вод проводка, способная передать такую мощь мгновенно и не взорваться — шла только до встроенных щитов. Пришлось думать и, потом, издеваться над батареями для средних грузовых суспензоров. Они выдавали энергию постоянно и устойчиво. Выдирание одних деталей и переподключение других привело к тому что они могли выдать запасённую энергию сразу, но в процессе, опять же, сгорали. Одноразовый излучатель + одноразовый источник питания = одноразовое, и не самое дешевое, оружие. Мечта любого военного промышленника.

— Сектора «Север-3» и «Запад-3»(третья очередь), подключены, — сообщила Элара по связи. — Батареи проверены и подключены.

Я видел её фигуру на верхнем ярусе. Да, эти «пушки» были одноразовыми. После первого же залпа они расплавятся, превратив приборы в груду металлолома. Но этого единственного импульса должно было хватить, чтобы сварить нападающих внутри их силовых коконов. Щит Хольцмана — не преграда для направленного СВЧ-излучения такой плотности. Никакая носимая защита не спасёт. От подготовленной и направленной атаки не спасёт, но мы и не Атрейдесы или Харконнены, а от случайного налёта — самое –то. Дорогое, но мощное самое-то.

Я же занимался второй частью «защиты». С помощью группы Мэйна и Торна уже заканчивал установку последней группы «лягушек». Эти мины должны будут сильно проредить атакующих. И чем их будет больше, тем им же хуже. Численное превосходство тут не поможет, ведь это были не простые мины, которые достаточно легко блокировались щитами. Каждая такая ловушка представляла собой слабодетектируемый корпус, зарытый в песок. При срабатывании вышибной заряд подбрасывал контейнер на высоту полутора метров, где происходило распыление облачка мелкодисперсной смеси алюминиевой пудры и жидкого топлива. Взвесь после распыления быстро теряла скорость из-за сопротивления воздуха. Как только частицы замедлялись ниже порога отсечения, щит Хольцмана переставал воспринимать их как угрозу и беспрепятственно пропускал внутрь силового кокона вместе с воздухом. А после маленькой паузы, чтобы смертоносное облако успело просочиться сквозь пленку щита, вторичный импульс поджигал смесь. Алюминий давал колоссальную температуру — около двух с половиной тысяч градусов. В такой ситуации щит становился ловушкой: он не спасал от мгновенного выжигания кислорода и термического расширения газов. Если человек внутри успевал сделать хотя бы один вдох из этого облака, его легкие превращались в пепел еще до того, как огонь добирался до кожи.

Я не был химиком и не знал точных пропорций этой смеси — мы собирали её по обрывкам смутных воспоминаний. Как-то не интересовался раньше составом термитной смеси или таких вот «хлопушек».

***

(Флэшбэк)

Нужная смесь, естественно, не получилась с первого раза. Загрузив готовые компоненты в Пепелац, улетал в укромный, но просторный отнорок в скалах для испытаний. Свидетели мне были не нужны. В отсеке лежали несколько вариантов корпуса, ящики с реактивами и несколько обычных манекенов с примотанными к ним генераторами щита. Установив мишень, хорошо её зафиксировал и включил щит и отошел подальше за массивный скальный выступ, разматывая кабель детонатора. Герметичный шлем и щит должны убрать часть проблем на расстоянии, но лучше перестраховаться, поэтому до места взрыва все 40-50 метров плюс скала. Для первого теста я замешал немного пасты, залив алюминиевую пудру топливом почти до краев. Расчет был на плотное облако. Нажатие на кнопку. Раздался глухой хлопок. Заряд сработал, но смесь оказалась слишком тяжелой и густой. Вместо аэрозольного тумана она вылетела грязными комками и просто шлепнулась на мерцающий купол щита. Искровой поджигатель щелкнул впустую. Полный провал.

Возвращение и новые пропорции. Во второй корпус я насыпал больше сухой пудры и сократил задержку детонации до минимума. Спрятался за укрытие, подал ток. Грохнуло знатно. Вспышка резанула по глазам даже сквозь защитные очки, а в небо поднялся столб пыли. Когда песок осел, я подошел к воронке, появившейся от прошлых испытаний. Взрыв произошел слишком быстро. Силовое поле отразило ударную волну. Огонь просто обтек кокон снаружи. Единственным результатом было то что манекен откинуло взрывной волной. Неприятно, и может быть смертельно, но это не то.

Новый вариант пропорций снова оказался неудачным. Я решил дать аэрозолю время проникнуть под щит и увеличил задержку искры. Вышибной заряд сработал идеально, создав красивое серебристое облако вокруг мишени. Но пока таймер отсчитывал доли секунды до поджига, легкий сквозняк на дне каньона успел растянуть и разредить взвесь. Искра дала лишь серию мелких, жалких вспышек, похожих на праздничные хлопушки. Концентрации не хватило для объемного взрыва, а тестовой кукле даже пластик не подпалило.

Разозлившись, я наоборот, загрузил в отсеки четвертого корпуса побольше и того и другого. Задвинул манекен поглубже в воронку. Отойдя за укрытие, нажал на спуск. Земля под ногами дрогнула. Каньон осветился яростным бело-желтым светом, а грохот ударил по барабанным перепонкам. Ударная волна с такой силой швырнула в мою скалу камни, что оно содрогнулась. Я осторожно выглянул. Воронка увеличилась вдвое. Поверхность песка вокруг превратилась в стекловидный шлак. От манекена и генератора щита не осталось даже лужицы пластика. Все испарилось. Результат был впечатляющим, но для наших целей абсолютно непригодным. Закопай мы такие заряды в том месте где планировалось, то достанется и нам, вместе с нападающими. Нужна была золотая середина.

Но сначала нужно найти новое место для испытаний. Расплавленный песок на месте взрыва будет остывать долго. А найдя, установил предпоследний на сегодня корпус. Включил щит на новом манекене. Укрылся за камнями и активировал цепь.

Вышибной заряд сработал с мягким звуком. В воздух поднялось густое серо-серебристое облако. Частицы алюминия и капли топлива красиво повисли в воздухе густым облачком. Их скорость упала ниже порога срабатывания эффекта Хольцмана. Силовое поле проигнорировало медленно оседающий туман, и смертоносная взвесь беспрепятственно втянулась внутрь защитного пузыря вместе с потоками воздуха. Сработал вторичный детонатор.

Взрыва был и снаружи, и внутри. Пространство внутри силового кокона просто превратилось в миниатюрную звезду на считанные мгновения. Температура скакнула на мгновение до тысяч градусов, выжигая весь кислород в замкнутом объеме. Щит не позволил давлению разорвать кокон, превратив его в герметичную печь. Через секунду генератор расплавился, поле исчезло, и на песок упали куски угля, в который превратился манекен и щит. Отлично. Последняя проверка с последним на сегодня корпусом показала правильность пропорций и количества реагентов.

(конец флэшбэка)

***

В общем на испытания и подбор ушёл далеко не один день. Сначала вообще пришлось подбирать нужную форму и размеры корпуса. И даже так, надеюсь сильной бури в ближайшее время не будет, а слабые только немного смещают мины из-за формы корпуса и крепления его в песке. А то один из первых вариантов спокойно выкопало наружу и швырнуло в стену. Грохнуло, но слабо. Сила такого оружия только с распылённом облаком проявляется, а иначе — пшик. Иногда — буквально. Тестер показал что все цепи взрывателя целы. Несколько зон, с отдельной кнопкой под каждую. Разное направление, разная дальность и даже разный сектор. Старый добрый провод и никакого дистанционного подрыва. На него нет ни материалов, ни времени уже.

— Уходим, — сказал я, глядя на заходящее солнце. — На сегодня всё.

Почти всё было готово. Оставалось дождаться и пережить грядущую бурю, если она будет. Кто знает, какие еще есть отличия от событий в книгах?

***

Защитив людей, полностью останавливать работу всё же не стали. Полеты за спайсом продолжались. По законам Империи при войне Домов друг с другом, им запрещалось втягивать в свои разборки другие дома. Но закон и реальность не всегда совпадают друг с другом. С другой стороны у нас есть официальная лицензия выданная Императором, и статус независимого Малого Дома, что тоже должны защищать. Поэтому парни продолжили летать, Элара сидела на аванпосте безвылазно, а я же решил собирать информацию, и каждый день отправлялся в Арракин с Крайтом. Атрейдесы сделали своей резиденцией именно этот город, проигнорировав массивный Карфаг, как и в каноне. Я бродил по пыльным улицам, пил разбавленное пиво в переполненных барах, слушал разговоры водоторговцев, рабочих, слуг и прочего люда. Несколько раз останавливали патрули Атрейдесов, но проверив статус, отпускали.

Прошло три дня. Никаких волнений и слухов не было. Город функционировал в привычном ритме. По моим воспоминаниям, именно в эти дни должно было произойти покушение на наследника с помощью дрона-охотника. Но на улицах царила абсолютная тишина. Никаких сплетен о проникновении в покои Аристе. Никто из дворцовой прислуги или гвардейцев не проговорился за кружкой эля о пойманном шпионе с стене дворца или убитом предателе.

Точно так же отсутствовали слухи о героическом спасении людей в пустыне. Вылетал ли Герцог с Кайнзом и дочерью инспектировать добычу? Случилась ли диверсия Харконненов с пропавшим транспортником-кериером? Техники в порту обсуждали только износ фильтров и цены на запчасти. Либо служба безопасности Атрейдесов работала идеально, отсекая любые утечки, либо местная реальность решила не следовать знакомому сюжету.

В итоге эти дни превратилась для меня в своеобразные выходные. Я проводил их в городе вместе с Крайтом. Ящер сидел у меня на плече, постепенно привыкая к людским толпам. Я специально водил его по самым шумным рядам рынка и кварталам. Он должен был научиться терпеть постоянный гул толпы, резкие запахи и вибрацию чужих шагов. Особое внимание я уделял его реакции на щиты. Когда мимо проходил патруль атрейдесов с активированными генераторами, Крайт напрягался и недовольно сопел. Но он уже понимал команды и сдерживал инстинктивную агрессию, не пытаясь броситься на источник излучения. Параллельно мы занимался поиском пределов подходящей ему еды, и пока неудачно. На барахолках Арракина можно всего разнообразного, и всё это он с удовольствием жрал. Мы возвращались на базу затемно. В такие моменты казалось, что никакой угрозы нет, а мы просто занимаемся рутиной. Может Аристе спокойно выйдет за Рауту и всё окончится хорошо? Ведь именно так и планировалось Бене Гессерит. Вот прошла ещё неделя и случился Большой Приём для местной знати, организованный Леди Джессикой. На него Элару уже не вызывали, не вышла рангом.

То, что Элару не позвали на этот приём, несмотря на её официальный статус главы Малого Дома, как позвали на встречу, было недостаточным поводом для более маленького и элитного приёма. Они просто решили ограничить круг приглашенных только ключевыми игроками. Не стоило попадаться лишний раз на глаза леди Джессике. Её способности превратили бы любой светский разговор в опасный допрос. Одно неверное движение, одна случайная мысль — и всё, здравствуйте проблемы.

Я же наблюдал за этим со стороны на улице. Каноническое изменение обычая с водой произошло точно по канону. Мерзковатый обычай был. Вроде и забота о людях, но так и в таком виде, что иначе чем издевательством это не назовешь. По старой традиции, заведенной Харконненами, перед началом любого званого ужина богатые гости проходили церемонию омовения рук. Они должны были картинно опустить руки в специальные чаши с водой, затем нарочито выплеснуть несколько чашек прямо на пол, вытереть руки полотенцами и бросить их в образовавшуюся лужу у дверей. Но главный цинизм заключался в том, что происходило потом. Слуги собирали эти мокрые, грязные полотенца, выжимали их, а получившуюся воду продавали нищим и беднякам, которые специально собирались под окнами резиденции во время приемов местной знати. Это была высшая форма демонстрации богатства, декаданса и жестокости.

Герцог Лето разрушил эту традицию одним жестом. Лето приказал вынести чаши к парадным дверям и раздавать каждому нищему, который подойдет к резиденции, полную чашку чистой воды абсолютно бесплатно, пока длится ужин. Этим жестом он мгновенно показал городским беднякам, что Атрейдесы принципиально отличаются от прежних хозяев и не намерены наживаться на их жажде. Так и произошло, вскоре после начала приёма была вынесена вода, и под присмотром гвардейцев выдавалась каждому. Тоже, конечно, популистский приём, но просто отменить обычай было бы ещё хуже. Даже на такую халяву находилось много желающих, и для кого-то она была самым настоящим «глотком жизни». Что потом стало с этим обычаем в каноне, по понятным причинам, не описывается. Скорее всего Харконнены его вообще отменили.

Я вернулся на базу глубокой ночью. «Пепелац» послушно скользнул в ангар, и тяжелые створки отсекли снаружи тишину пустыни. Элара не спала. Она сидела в нашей комнате, закинув ноги на низкий столик, и задумчиво вертела в руках пустой стакан. Свет был притушен.

— Как Большой Приём? — спросила она, не оборачиваясь.

Я бросил плащ на спинку кресла. Крайт перебрался с моего плеча на стол, подозрительно обнюхал стакан и, не найдя там ничего съедобного, откусил кусок самого стакана. Да блин!!!

— Насколько было видно снаружи, всё прошло так как и описывалось. Популизм в чистом виде, — я сел напротив. — Лето решил поиграть в доброго спасителя. Раздает воду нищим прямо у ворот. Красивый жест, знать не оценит. Скорее наоборот, они воспримут это как прямое оскорбление своего статуса.

— Значит, союзников у него больше не стало, — констатировала Элара.

— У него и не должно было их быть.

Элара выпрямилась и посмотрела мне в глаза. В полумраке её взгляд казался темным, почти как у местных, хотя это была лишь игра теней.

— Кейн, у нас осталось ровно два дня. Если верить твоей истории. Ровно через сорок восемь часов ловушка захлопнется ночью.

— Два дня, — повторил я. — Мы сделали всё, что могли.

Я пододвинул к себе Крайта, доевшего стакан, и легонько почесал его между чешуйками. Ящер замер.

— Если повезет, — тихо добавила Элара, — они просто пройдут мимо. Резня будет в городах, лагерях и на шахтах.

— Ты сама в это веришь? — я усмехнулся. — Всю ту массу войск что привезли Атрейдесы, быстро не уничтожить, и что может быть в процессе – неизвестно. К худшему мы подготовились, осталось надеяться на лучшее.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 8. Битва за Арракин(Часть 1)

Надежды не оправдались. В полночь небо разукрасилось тысячами следов от стремительно падающих десантных судов. И примерно половина из них шла прямо на нас. Началось.

— Включить щиты! — скомандовал я по связи.

Глубоко внизу в этот момент загудел реактор, выходя на полную мощность. Вокруг блокпоста мгновенно развернулся силовой купол, теперь частично скрытый внутри новых внешних построек. Воздух на крыше стал плотнее и в нём появились первые нотки озона, активно вырабатываемого щитом.

Мы с Эларой стояли на верхнем ярусе центрального блока, вглядываясь в темноту через мощные бинокли. Каменистая пустошь, отделяющая наш аванпост от Арракина — обычно тонула во мраке. Я перевел оптику со спешащих на посадку кораблей на город. Над центральной частью города, надежно укрывая дворец, казармы и ближние здания администрации, мерцал гигантский полусферический щит. В оптику было отлично видно, как по его поверхности непрерывно пробегают сполохи в тех местах, где в силовое поле врезается ветер и несомый им песок.

Этот щит должен был исчезнуть. По плану Харконненов, Юэ обязан был вырубить генераторы ровно к моменту входа флота в атмосферу. Это открыло бы дворец для прямой атаки и высадки элитных частей прямо на головы спящей гвардии Атрейдесов. Но щит продолжал гореть. Или не подошло время, или тут план Харконнена дал сбой, или Юэ вообще не предатель, что тоже возможно.

Я наблюдал, как идеальный строй огненных метеоров внезапно ломается. Эфир, должно быть, сейчас разрывался от панических приказов. Командиры атакующих поняли, что блицкриг сорван. Врезаться в активный городской щит на посадочной скорости означало превратить свои корабли в груду спрессованного металла, и нужно срочно подбирать другое место для высадки. Ну или открывать план Б в приказах, что вероятнее. В небе взревели тысячи тормозных двигателей. Исполинские туши фрегатов и тяжелых десантных барж начали экстренно менять курс, освобождая место неудачникам. Им оставалось только одно — садиться на свободную площадку прямо перед городом. То есть, ровно между Арракином и нашим блокпостом. Только малые десантные баржи могли выгрузить свой груз в самом городе, не снеся окружающие постройки. И на все доступные места на скалах вокруг города, что и происходило.

— Они садятся, — тихо произнесла Элара, не отрываясь от бинокля.

Земля под нами содрогнулась. Даже сквозь толщу пластбетона и расстояние ощущался этот эпичный, как по внешности, так и по содержанию, манёвр. Десятки, сотни кораблей один за другим касались скалистого грунта пустоши. Зарево от их посадочных двигателей на несколько минут превратило ночь в багровый день. Тучи поднятой пыли, песка и мелких камней долетали и до нас, ударяя в наш собственный щит и перекрывая обзор.

Когда пыль немного осела, картина стала ясной. Армада выгружалась. Огромные бронированные аппарели поползли вниз. Из освещенного чрева кораблей на плато начали выкатываться тяжелые артиллерийские и ракетные платформы. Раз щит не упал изнутри, они перешли к запасному плану: классической осаде. Они будут пытаться перегрузить генераторы Атрейдесов мощью чистой массы, попытаются обрушить на щит куски прилегающей Щитовой стены. Следом за техникой из транспортов хлынула пехота. Тысячи фигурок в темной броне строились в штурмовые колонны, готовясь идти на приступ города. Наш блокпост пока никого не интересовал, и пусть так и останется. Вся эта чудовищная армия, выстроившаяся вдалеке, смотрела в сторону Арракина, готовясь вцепиться в горло Атрейдесам.

***

Атрейдесы.

Стены резиденции свет от далеких тормозных двигателей. Слабых, но их был слишком много. Лето Атрейдес стоял у окна, заложив руки за спину. Его ястребиный профиль, подсвеченный всполохами с небес, казался высеченным из камня. Позади него, в тени массивных колонн, гвардейцы уводили обезоруженного Веллингтона Юэ. Доктор шел, понурив голову, его плечи мелко дрожали. Предательство, которое должно было стать смертным приговором для Дома, обернулось его собственным крахом.

— Леди Джессика, ваше умение видеть истину сегодня спасло нас от небытия, — произнес Суфир Хават, не отрываясь от данных на своем планшете. Губы старого ментата были темными от сока сафо, а глаза лихорадочно блестели, обрабатывая массивы информации.

Джессика кивнула, её лицо оставалось бесстрастным, но рука, лежащая на плече Аристе, была напряжена. Пятнадцатилетняя наследница стояла рядом с отцом, глядя на то, как небо над всей Имперской впадиной превращается в бушующий океан огня. В её зеленых глазах не было страха — только холодная, почти исследовательская сосредоточенность.

— Они не ожидали, что щит устоит, — не оборачиваясь, сказал Лето. — Посмотрите на их траектории. Хаотичные рывки, экстренное торможение... Они рассчитывали сесть в мертвой зоне, прямо во внутреннем дворе.

— Именно так, мой Герцог, — Хават сделал шаг вперед, активируя тактическую карту. — Около пяти - семи легионов. Чудовищная сила. Но сейчас они уязвимы. Из-за активного щита им приходится перестраиваться прямо в плотных слоях атмосферы. Они — идеальные мишени.

Лето резко развернулся к терминалу связи. Его голос зазвучал надтреснуто, но властно:

— Почему они спускаются как на параде? Всем батареям ПВО и ракетным комплексам, огонь по готовности. Не дайте им коснуться земли без потерь. Дункан, выводи дополнительные отряды к внешним границам щита и подготовленным позициям. Гурни, готовь пехоту к вылазке. Мы не будем просто сидеть под куполом.

— Принято, мой Герцог! — отозвался динамик голосом Гурни Халлека, в котором слышалось предвкушение доброй драки.

Спустя секунду Арракин содрогнулся. Со скрытых позиций за пределами основного щита, из глубоких ниш в скалах Щитовой стены, в небо потянулись ослепительные шлейфы тяжелых ракет.

Аристе подошла к самому стеклу.

— Смотрите, — тихо произнесла она.

В небе, прямо над каменистой пустошью, расцвел огненный бутон. Огромная десантная баржа Харконненов, охваченная пламенем от попадания сразу трех ракет, на мгновение замерла в воздухе, а затем начала медленно заваливаться на бок. Её внутренний груз — танки, припасы, сотни солдат — вываливался из разверзшихся швов, сгорая в атмосфере. Секундой позже баржа превратилась в ослепительный шар, осветивший пустыню на десятки километров вокруг.

— Один есть, — сухо констатировал Хават. — Еще две баржи повреждены и совершают аварийную посадку за пределами сектора. Но их всё еще слишком много, Сир. Мы успеем сбить не более трети.

— Пусть садятся, — Лето снова повернулся к окну, глядя на то, как первые корабли врага касаются грунта вдали. — Теперь это не мгновенный захват дворца, на который они рассчитывали. Это осада. И мы заставим их платить за каждый дюйм теперь нашей земли.

— Отец, — Аристе подняла на него взгляд. — Если они не смогли убрать щит изнутри, они могут попробовать обрушить скалы.

Лето посмотрел на дочь, и на мгновение в его взгляде мелькнула гордость, смешанная с горечью.

— Суфир, подготовьте отряды для дальнего ночного рейда, — скомандовал Герцог. — Аристе права. Мы не дадим им покоя этой ночью.

Над Арракином продолжали греметь залпы ПВО, а в небе, одно за другим, гасли огни падающих кораблей, сменяясь багровым заревом пожаров на земле. Битва только начиналась.

***

Харконнены.

На борту тяжелого фрегата, ничем не выделявшегося со стороны от других, зависшего в нескольких километрах над каменистой пустошью Имперской впадины, царил полумрак, разрываемый лишь багровым сиянием тактических проекций. Барон Владимир Харконнен парил в центре мостика, поддерживаемый своими антигравитационными суспензорами. Его необъятное тело, затянутое в черную шелковую робу, казалось темным пятном на фоне ослепительных вспышек, расцветавших за бронированным стеклом. Он смотрел вниз, туда, где за горизонтом мерцал нерушимый купол Арракина и расцветали яркие цветки взрывов.

— Питер, — голос Барона был вкрадчивым, похожим на шипение перегретого пара. — Ты обещал мне тишину. Ты обещал, что я увижу, как наши люди входят в пустые залы дворца. Почему я вижу салют из моих десантных барж?

Питер де Вриз, замер у терминала. Его глаза бешено вращались, анализируя потоки данных.

— Мой Барон... — Питер на мгновение запнулся, и это была редкая для ментата заминка. — Протокол «Игла» не активирован. Щит Арракина функционирует на сто четырнадцать процентов проектной мощности. Сигнал от доктора Юэ... прерван. Судя по характеру ПВО Атрейдесов, они были полностью развернуты и ждали нас.

Барон медленно развернул свое массивное тело. В его глазах вспыхнул холодный, расчетливый гнев. Он не стал орать. Гнев Барона всегда был тем опаснее, чем тише он звучал.

— Значит, «наш» доктор либо мертв, либо поет в застенках Хавата, — прошептал Барон. — Годы планирования. Стоимость перевозки, за которую можно купить дюжину планет... И всё это ради того, чтобы Лето Атрейдес мог попрактиковаться в стрельбе по моиму кошельку?

— Диверсия не сработала, — отрезал де Вриз, восстанавливая ментальный контроль. — Мы потеряли эффект внезапности в Арракине. Около двадцати процентов первой волны уничтожено в воздухе или при жесткой посадке. Мы переходим к варианту «Титан».

Барон тяжело опустился в свое кресло-подвес. Он смотрел на карту, где красные точки легионов окружали синий пузырь Арракина. Диспозиция была отвратительной. Вместо хирургического удара они ввязались в лобовое столкновение.

— Раббан! — рявкнул Барон в сторону тени, где стоял его племянник.

Зверь Раббан шагнул в свет проекций. Его широкое, одутловатое лицо исказилось в кровожадной ухмылке. Он сжимал рукоять своего черного клинка так, что белели костяшки.

— Да, дядя?

— Раз они хотят войны, они ее получат. Мне плевать на сохранность этого «города». Мне плевать на инфраструктуру. Я хочу, чтобы завтра к полудню от Атрейдесов осталась только пыль.

— Артиллерия уже разворачивается, — прохрипел Раббан. — шесть легионов и... два наёмников.

Барон поморщился при упоминании сардаукаров. Император прислал своих «мясников», но цена их участия была непомерной. И теперь непонятно что эти элитные убийцы будут делать. Дальше подчиняться приказам или нет.

— Питер, отдай приказ, — Барон махнул рукой в сторону экрана. — Пусть начинают бить по казармам в Щитовой стене. Растрясите эти скалы. Похороним их силы под миллионами тонн камня.

— И наёмники? — уточнил Питер.

— Эти пойдут в атаку как только будет расчищена дорога к куполу. И передай командирам легионов: пусть не трогают резиденции Домов. Я не хочу, чтобы в Ландсрааде были лишние проблемы. И так поднимут вонь из-за «неспровоцированного» нападения и уменьшение прибыли КООАМ.

Барон Владимир снова повернулся к окну. Внизу, на каменистой пустоши Имперской впадины и на всех подходящих местах разворачивались ракетные установки и гораздо более древние артиллерийские орудия большого калибра. И медленно поднимали свои хищные жерла.

— Я превращу тебя в пыль, Лето, — прошептал Барон, и его губы растянулись в злобной улыбке. — Ты спас себя и свою семью сегодня ночью, но ты лишь продлил агонию.

В этот момент земля содрогнулась от первого залпа тяжелой осадной артиллерии. Огромные снаряды устремились к скалам, окружающим Арракин. К скалам, в которых находилась большая часть гарнизона. Ночь перестала быть тихой — теперь она принадлежала грохоту стали и крикам тех, кому суждено было погибнуть в первой же атаке. Имперские сардаукары, не знающие страха, начали свое медленное, неумолимое движение к границам синего купола под прикрытием. Страха они не знали, но у них был конкретный приказ. И «умирать за Харконненов» в него не входило.

***

Дункан Айдахо до упора вдавил рычаги управления. Его командирский орнитоптер резко клюнул носом, уходя в крутое пике. За ним скользнули еще два десятка машин. Их крылья сложились, превратив аппараты в хищные металлические капли, падающие с небес.

Под ними расстилалась каменистая пустошь, освещенная пожарами и вспышками статических разрядов. Дворцовый щит остался позади, сияя огромным синим полушарием. Задача эскадрильи заключалась в прикрытии горных казарм, вырубленных прямо в массиве Щитовой стены. Там находилась большая часть регулярной пехоты Атрейдесов, которая теперь должна успеть развернуться. Датчики на панели жалобно запищали. Оператор за спиной Дункана выругался.

— Командир, тепловые засветки прямо по курсу. Крупногабаритные цели. Они выстраиваются в линию вдоль плато.

В темноте между скал стали отчетливо проступать массивные силуэты с копошащимися вокруг фигурками. Тяжелые гусеничные платформы. Очень старые и очень мощные. Стволы орудий уже поднимались, целясь в отвесные скалы Щитовой стены. Туда, где находились ангары и помещения казарм.

— База «Гамма», это Айдахо! — Дункан переключил рацию на защищенную частоту. — Внимание! По вашему квадрату разворачиваются тяжелые осадные батареи. Немедленно вывести и рассредоточить личный состав! Активируйте все щиты!

— Принято, Айдахо, — сквозь статические помехи пробился голос дежурного офицера.

Дункан переключил канал на эскадрилью.

— Крыло, слушай мой приказ. Разомкнуться. Цель — артиллерийские платформы в квадрате четыре-семь. Сделаем им больно. Огонь по готовности! Ищите остальные и продолжайте!

Орнитоптеры разлетелись веером, заходя на позиции Харконненов с флангов. Вражеские расчеты были слишком заняты наведением своих неповоротливых орудий на горы и заметили угрозу с воздуха слишком поздно. Машина Дункана содрогнулась от отдачи. Две ракеты сорвались с пилонов и ударили точно под башню крайнего орудия. Вспышка взрыва вырвала кусок бронированной платформы, обнажив боеукладку. Секундой позже сдетонировали заряды. Огромную пушку просто разорвало на куски, раскидав горящие обломки и тела артиллеристов по всему плато. Соседние орнитоптеры ударили по другим целям. Ракеты и снаряды крошили корпуса и разрывали боезапас. Заполыхала вторая батарея, затем третья. Атака Атрейдесов была стремительной и безжалостной.

Но Харконнены не были новичками. В небо ударили трассеры крупнокалиберных зенитных пулеметов. Один из орнитоптеров ведомых дернулся, потерял крыло и огненным шаром рухнул на камни. Вражеские командиры не стали тратить время на панику. Поняв, что их прикрытие прорвано, они отдали единственный верный приказ: стрелять тем, что готово.

— Уходим наверх! — крикнул Айдахо, дергая штурвал на себя. — Они стреляют!

Земля внизу осветилась десятком ослепительных вспышек. Воздух разорвал чудовищный грохот. Оставшиеся артиллерийские платформы дали одновременный залп. Огромные снаряды с воем пронеслись мимо уходящих вверх орнитоптеров и ударили в отвесный склон Щитовой стены. Прямое попадание пришлось чуть выше проёмов ворот горных казарм. Скальная порода, веками сопротивлявшаяся Кориолисовым бурям, не выдержала концентрированного кинетического удара. Тонны камня с оглушительным треском оторвались от основного массива и рухнули вниз. Дункан смотрел, как колоссальная каменная лавина сметает внешние наблюдательные посты и хоронит под собой посадочные площадки. Густое облако каменной пыли поднялось на сотни метров, скрыв результаты обстрела. Когда пыль немного осела, Айдахо облегченно выдохнул. Скалы обрушились, похоронив лишь часть внешних ангаров и заблокировав несколько главных выходов, но сам массив Щитовой стены устоял. Да, гарнизон оказался частично замурован, им придется откапывать технику и искать обходные пути, но люди были живы. Боеспособность пехоты сохранилась.

— Крыло, разворачиваемся и повторим, — мрачно скомандовал Дункан, оценив повреждения казарм. — Надо помочь им ещё.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 9. Битва за Арракин(Часть 2)

Мы стояли и завороженно глядя в небо. То, что разворачивалось над нами, не шло ни в какое сравнение с самыми масштабными фильмами из моей прошлой жизни. Это была грандиозная огненная феерия, настоящая симфония разрушения, написанная раскаленным металлом и мощнейшей взрывчаткой. От Щитовой стены, из города и окраин Арракина в зенит уходили сотни ослепительных огненных хвостов. ПВО Атрейдесов работало на пределе возможностей. Тяжелые зенитные ракеты тысячами врезались в строй десантирующихся кораблей Харконненов. Поначалу казалось, что этот огонь пройдется по кораблям огненной метлой, разрывая корабли на куски. Но щиты фрегатов и транспортных барж принимали на себя удары, вспыхивая яростным фиолетовым и синим светом. Эффект Хольцмана исправно отсекал быстро летящие объекты. Ракеты детонировали снаружи, не причиняя вреда броне, лишь заставляя исполинские туши кораблей вздрагивать и смещаться с курса.

Но у любой технологии есть предел прочности. Массированный, непрерывный урон начал перегружать корабельные генераторы. Я видел в бинокль, как мерцание щитов на некоторых малых транспортах из синего стало угрожающе красным, а затем силовые коконы просто схлопнулись, не выдержав напряжения. Очередной залп ПВО находил уже беззащитную цель. Транспорты лопались в воздухе один за другим, расплескивая вокруг себя горящее топливо, куски обшивки и свой «груз».

Вскоре сдались генераторы нескольких огромных фрегатов. Корабль длиной в несколько сотен метров разорвало надвое прямым попаданием десятка тяжелых ракет. Искореженный металл, пылающий в атмосфере, начал падать прямо в каменистую пустошь. У меня перехватило дыхание, когда один из таких обломков, размером с хороший жилой квартал, изменил траекторию из-за вторичного взрыва и пошел в сторону нашего аванпоста. Если эта масса рухнет на нас, никакие щиты не спасут. Кинетическая энергия сотен тысяч тонн просто раздавит блокпост в лепешку и нас вместе с ним не смотря на щиты. Я до боли сжал поручень, но обошлось. Пылающий кусок фрегата рухнул в трех километрах к северу. Земля под ногами так сильно содрогнулась, что мы едва устояли на ногах. Ударная волна принесла с собой рев сминаемого металла и густое облако пыли.

Но наибольший урон флоту вторжения нанесли не эти прямолинейные залпы. В оптику я разглядел совершенно другой тип оружия. Сквозь обычный зенитный огонь прорывались темные, продолговатые силуэты особых, более крупных ракет, ракет. Они действовали по алгоритму, подозрительно напоминающему работу дронов-охотников. Подлетая к кораблю Харконненов, такая ракета резко гасила скорость. Из хищного снаряда она превращалась в медленно ползущую торпеду. Щит не реагировал на объекты с такой низкой скоростью проникновения. Ракета плавно проходила под щит, после чего активировался детонатор. Взрыв изнутри замкнутого силового кокона не оставлял кораблю ни единого шанса. Щит превращал фрегат в герметичную печь, где сконцентрированный и усиленный взрыв просто разрывал корпус.

Мне стало жутко от одной мысли о том, сколько стоит один такой снаряд. И еще страшнее было представить, как именно ими управляют. В Империи нет вычислительных машин. Задать алгоритм сложного маневрирования, точного торможения и проникновения на чисто механических и аналоговых технологиях — это запредельный уровень инженерной мысли. Либо же внутри каждой такой ракеты сидел живой пилот-смертник. В реалиях этого мира я бы не удивился ни тому, ни другому.

Таких «умных» ракет было немного, и срабатывали они не всегда — порой зенитный огонь своих же батарей сбивал их с курса, или корабли успевали совершить маневр уклонения до того, как снаряд проникал за щит. Тем не менее, именно они выкашивали самые крупные цели. В воздухе, вне зоны поражения ПВО, уже метались юркие орнитоптеры Атрейдесов, добивая поврежденные баржи и расстреливая тех, кто пытался покинуть падающие корабли. По моим грубым прикидкам, до того, как коснуться земли, флот Харконненов потерял от двадцати до сорока процентов своего состава. Каменистое плато было густо усеяно пылающими обломками. Но Харконнены брали числом и не собирались отступать. Те корабли, что смогли приземлиться или зависнуть на малых высотах, немедленно развернули свои батареи. Их ответный удар оказался сокрушительным. Тяжелые орудия прямой наводкой ударили по горам и окраинам Арракина. Огненный шторм накрыл хребты вокруг города. Скалы лопались, огромные пласты породы сползали вниз, хороня под собой пусковые шахты Атрейдесов.

Ракетные башни ПВО, столь эффективно сжигавшие флот в начале атаки, одна за другой прекращали огонь, уничтоженные массированным артобстрелом. Небо над пустошью начало очищаться от трассеров, уступая место густому, маслянистому дыму. Армада окончательно высадилась. В первый раунд, в воздухе, остался, условно, за Атрейдесами, которые заставили врага умыться кровью еще до посадки. Но зенитные орудия были уничтожены, и теперь главная мясорубка должна была переместиться на землю, в город.

***

Риво стер пыль с оптического прицела. Песок скрипел на линзах и забивался в сочленения брони. Арракис методично уничтожал технику еще до того, как в дело вступали Харконнены. Риво лежал на животе за блоком из пластбетона на передовой линии обороны «Альфа». Справа Тейрн проверял подачу ленты в тяжелый пулемет. Перед ними на массивной стальной треноге стоял бронебойный гранатомет.

Ниже по склону двигалась бронетехника. В ночной темноте танки Харконненов казались бесформенными пятнами. Их скрывали полусферы искаженного воздуха. Мобильные генераторы Хольцмана накрывали сами гусеничные машины и пехоту поддержки. Воздух гудел. Атрейдесы не стреляли. Оборона строилась на жестких таймингах. Чтобы открыть огонь по укрытиям Атрейдесов, харконненскому танку требовалось отключить собственный щит. Стрелять изнутри купола невозможно: выпущенный снаряд мгновенно врежется в свое же поле, разорвав ствол и уничтожив экипаж на месте. Окно уязвимости составляло не больше полутора секунд.

Ближайший тяжелый танк замедлил ход. Лязг гусениц о камни разнесся по ущелью. Мерцание купола над башней начало тускнеть. Прозрачная стена поля растаяла.

— Триста двадцать метров. Башня пошла вправо. — сухо произнес Тейрн по внутренней связи.

Риво не тратил время на подтверждение. Палец выбрал свободный ход спусковой скобы. Установка резко дернулась назад. Отдача жестко ударила в плечо, отдавшись болью в ключице. Вольфрамовый лом сорвался с направляющих. Снаряд пролетел дистанцию за долю секунды и вошел в уязвимую точку брони танка ровно в тот момент, когда вражеский наводчик положил палец на свой спуск. Металл лопнул. Болванка пробила лист и ворвалась в боевое отделение. Внутри сдетонировали заряды Харконненов. Столб перегретого пламени вырвался из открытых люков. Башню сорвало с погона и отбросило в толпу идущих следом пехотинцев. Десятки людей раздавило раскаленным куском стали. Остальная колонна перестроилась за считанные секунды. Следующий танк не стал замедлять ход. Его мерцающий купол погас. У экипажа не было выбора, кроме как подставиться. Законы физики не оставляли лазеек, заставляя обнажать броню ради выстрела. Едва сияние спало, башня дернулась. Грохнул выстрел. И щит снова активировался. Вражеский фугас ударил в защиту правее огневой точки Риво. Пластикам разлетелся тысячами острых осколков. Тейрн сдавленно ругнулся. Осколок размером с ладонь пробил его наплечник и глубоко вошел в мышцу. Он не стал звать санитара, а перекатился на спину, достал из подсумка баллон с медицинским коагулянтом, залил рану густой пеной и снова схватился за рукоятки пулемета. Кровь перестала течь через секунду.

— Сектор три. Перезарядка. — прохрипел Тейрн в передатчик.

Риво дослал следующий снаряд в казенник. Ждать пришлось недолго. Очередной танк в колонне погасил щит перед выстрелом. Едва броня обнажилась, ствол Харконненов дернулся от отдачи. Риво нажал на спуск. Вольфрамовая болванка опять пробила броню машины до того, как генератор успел снова поднять поле. Картина уничтожения танка повторилась. Пехота же противника продолжала наступать. По центру к траншеям приближались мобильные отряды Харконненов. Они двигались кучно под защитой переносных генераторов. Далеко не у всех рядовых бойцов были личные щиты. Пулеметчики Атрейдесов со всего сектора сконцентрировали огонь на одной из центральных сфер. Тейрн зажал гашетку. Сотни тяжёлых пуль ежесекундно били в невидимую преграду. Поле спокойно останавливало свинец на границе и принимало на себя всю кинетическую энергию. Но вот генератор стал быстро перегреваться, несмотря на всё охлаждение. Сияние купола стало темно-красным. Раздался резкий хлопок лопнувших конденсаторов. Устройство сгорело. Тридцать человек оказались на открытом пространстве. Атрейдесы выкосили их длинными очередями за несколько секунд. Мертвые тела падали на каменистый грунт. Но из темноты выходили новые взводы. Офицеры Харконненов, прикрытые личными щитами, гнали солдат вперед. Плотность наступающих критически возросла. Пулеметы больше не успевали перегружать генераторы. В наушнике Риво затрещал голос командира роты. Левый фланг прорван. Толпа наемников дошла до траншей и навязала ножевой бой. Удерживать позицию потеряло смысл. Противник давил массой.

— Всем постам линии Альфа. Откат на рубеж Бета. Подрыв первой линии по моему сигналу. — прозвучал сухой приказ.

Риво отсоединил блок наведения гранатомета и сунул его в ранец. Тейрн закинул на здоровое плечо цинки с остатками лент. Стальную треногу и стволы они бросили, активировав закладки. На демонтаж не было времени. Бойцы пригнулись и побежали по узкому ходу сообщения в сторону новой линии обороны. Отход происходил по уставу. Четные расчеты бежали, нечетные обеспечивали огневое прикрытие, затем они менялись местами. Когда на позиции ворвались Харконнены, земля содрогнулась. Заложенные заряды детонировали, а Атрейдесы получили время для закрепления на следующем рубеже.

***

Марен отступал, упираясь шипованными подошвами ботинок в пыльную брусчатку. Узкая улица на окраине Арракина постепенно превращалась в каменный мешок. Отходить приходилось медленно, держа плотную линию с остатками взвода. Воздух в переулке непрерывно гудел от десятков работающих личных щитов. Здесь, в плотной городской застройке, помогали только они, а групповые, при активном движении только мешали. В дело вступили элитные части барона Харконнена. Каждый их солдат был оснащен индивидуальной защитой. Враги показались из-за поворота улицы сплошной темной массой. Марен занял позицию возле разрушенного входа в здание, прикрывая свой правый бок глухой стеной. Боец Харконненов в тяжелой композитной броне вырвался вперед и с ходу бросился на ветерана, широко замахиваясь палашом. Марен шагнул ему навстречу. Он не пытался жестко блокировать этот удар. Ветеран выполнил короткий уворот влево, пропуская чужое лезвие в сантиметре от себя. Вражеский клинок с искрами чиркнул по каменной кладке, оставив глубокую борозду. Противник потерял равновесие.

Атрейдес ударил в ответ. Быстрый выпад остановился щите Харконнена. Дальше последовало плавное, физически тяжелое движение с упором всем весом. Острие короткого меча с усилием прошло сквозь барьер. Марен провернул рукоять, направляя лезвие точно под подрез броневого воротника. Враг захрипел и начал заваливаться набок. Не задерживаясь, ветеран выдернул оружие и сразу развернулся. Вторая цель уже нависала справа, метя стилетом в лицо. Марен принял скользящий удар на свой щит. Генератор на поясе недовольно взвыл, гася кинетическую инерцию чужого оружия, но выдержал. Ветеран ушел в нижнюю стойку и подрезал противнику опорное колено. Защитное поле на секунду мигнуло, пропуская медленное лезвие. Враг с воплем осел на землю. Третий удар Марен нанес ему в основание шеи, обрывая крик.

Остатки взвода Атрейдесов держали монолитный строй. Солдаты выстроились в шахматном порядке, полностью перекрывая ширину переулка. Они постоянно двигались, закрывая фланги друг друга и не оставляя противнику пространства для маневра. Харконнены действовали совершенно иначе. Они лезли напролом по телам своих же убитых товарищей, спотыкались и мешали друг другу. Их удары оставались быстрыми и полными ярости. Из-за излишней скорости клинки нападающих просто отскакивали от щитов обороняющихся. Один из наемников попытался протаранить строй Атрейдесов с разбега, надеясь сбить солдат с ног своим весом. Сосед Марена ушел с линии атаки, позволил врагу провалиться вперед и вогнал кинжал ему в подмышечную впадину.

Но врагов было объективно слишком много. Марен чувствовал, как мышцы рук наливаются свинцовой тяжестью. Воздух под забралом шлема стал горячим и влажным от пота. Он убил шестерых за последние несколько минут боя. На место каждого упавшего врага тут же вставали двое новых. Масса тел физически вдавливала строй Атрейдесов глубже в переулок. Бойцы начинали скользить на залитой кровью мостовой. Слева раздался влажный хруст. Командир взвода осел на залитые кровью камни. Вражеский клинок пробил его лицевой щиток. Противник оказался опытнее остальных и удачно рассчитал скорость медленного укола, пока офицер отвлекся на другого бойца. Строй дрогнул. Харконнены радостно взревели, почуяв слабое место. Марен молча шагнул вперед, закрывая образовавшуюся брешь своим телом. Он отбил очередной бешеный выпад щитом, сократил дистанцию вплотную и с силой ударил нападающего гардой в шлем. Враг пошатнулся. Марен вогнал клинок ему в живот.

Динамик в шлеме ожил. Штаб батальона транслировал новый приказ по всем тактическим частотам. Время удержания внешних переулков вышло. Дальнейшее сопротивление на этой линии грозило полным окружением.

— Взвод, слушай команду, — произнес Марен по внутренней связи ровным, лишенным эмоций голосом. Он автоматически принял на себя руководство остатками отряда. — Перекат назад. Работаем двойками. Отходим к проспекту. Раненых забираем.

Штурмовики начали планомерно разрывать дистанцию. Одна шеренга делала выпад и шаг назад, вторая прикрывала их отход. Они отступали синхронно, оставляя за собой горы трупов в черной броне, но кольцо врагов продолжало сжиматься. Улица выводила их прямо к границе главного щита резиденции.

***

Лейтенант Корис стоял у границы дворцового щита. Гигантский силовой купол гудел над головой. Воздух пах озоном, активно вырабатываемом щитом. Щит мерцал синим светом и упирался прямо в брусчатку площади. Впереди лежал широкий проспект. Из узких переулков на него выкатывались отступающие группы Атрейдесов. Бойцы двигались перебежками. За ними гналась плотная масса Харконненов. Добегая до границы щита солдаты Атрейдесов медленно проходили через него и тут же занимали уже подготовленные позиции прямо перед границей щита, оставляя небольшое пространство, в котором противнику будет сложно развернуться. Отряд Марена вышел на проспект последним. Ветеран отступал спиной вперед, отбивая удары наседающих наемников. Его люди несли двоих раненых. Штурмовики втянулись под защиту купола. Марен шагнул внутрь, а вражеский солдат попытался прыгнуть следом, но получил несколько ударов как только появился на этой стороне щита.

Проспект перед дворцом заполнялся войсками противника. Харконнены выливались из переулков. Они яростно атаковали, проникая под щит и не смотря на потери. Плотность вражеских порядков на площади быстро росла. Задние ряды давили на передние. Корис переключил тумблер на детонаторе. В фундаменты высоких зданий по обеим сторонам проспекта были заранее заложены заряды, а люди выселены. Атрейдесы подготовили здания к подрыву. Взрывы слились в глухой гул. Несущие опоры зданий испарились. Огромные пластбетонные коробки потеряли устойчивость и начали складываться внутрь проспекта. Тысячи тонн обломков рухнули прямо на головы Харконненов. Вражеская пехота оказалась в ловушке. Личные щиты не могли выдержать веса обрушающихся стен. Генераторы лопались, люди гибли под завалами. Густое облако пыли накрыло площадь. Внешний периметр перестал существовать. Линия фронта переместилась на границу дворцового щита.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 10. Битва за Арракин(Часть 3)

Вейк лежал на спине, глядя в небо, которого не было видно. Воздух превратился в серую взвесь из бетонной крошки и песка. В ушах поселился высокий, сверлящий звон, выдавивший из мира все остальные звуки. Когда заряды рванули здания вдоль проспекта, ударная волна едва не вбила Вейка в асфальт. Теперь зрение плыло, отказываясь фокусироваться на деталях. Он дернул ногой, сбрасывая тяжелый обломок облицовки, и через силу сел. Слева, под рухнувшим перекрытием, виднелась рука. Знакомый наруч, неподвижные пальцы. Сержант. Вейк отвернулся и сплюнул вязкую, серую от пыли жижу. Вокруг, словно призраки, копошились силуэты: кто-то молча копал завалы, кто-то просто сидел, вцепившись пальцами в шлем. Связь в ушах лишь издевательски шипела белым шумом. Вейк нащупал блок щита на поясе, спасшего его жизнь. Индикатор был мертв — корпус не выдержал удара. Он посмотрел на руку, торчащую из-под обломков. Столкнув в сторону часть обломков, добрался до щита сержанта. На ней такой же прибор был так же мёртв. Не повезло.

Сквозь оседающую пыль пробилось мертвенно-синее свечение. Главный купол дворцового комплекса устоял и выжившие инстинктивно потянулись к этому свету, как насекомые. Приказ никто не отменял и позади, у входов на проспект, уже подходили новые отряды барона. Вейк поднялся, сжимая палаш. Толпа контуженных солдат несла его вперед, протискивая между обломками пластбетона. За синей стеной силового поля ждали гвардейцы Атрейдесов. Их силуэты с винтовками были четкими и неподвижными. Атакующим предстояло выключить свои щиты и медленно, словно сквозь густой кисель, преодолеть сопротивление поля Хольцмана — оказавшись под перекрестным огнем без какой-либо защиты. Вперед протиснулись штурмовики авангарда. Они несли массивные ростовые щиты из армированного композита — грубую физическую преграду, способную просто остановить пулю там где надо и нет возможности использовать щиты, как при таком штурме. Солдаты сомкнули плиты в сплошную стену и начали плавно вдавливать их в гудящую границу поля. Бойцы второго ряда, опустившись на колено, катали по брусчатке ребристые цилиндры. На минимальной скорости гранаты пересекали невидимый барьер и вкатывались в ряды защитников.

Атрейдесы среагировали мгновенно. Дымовые шашки еще не успели выдать первую струю, как шеренга гвардейцев накрыла их изолирующими матами. Против осколочных зарядов такая ткань бесполезна, но осколки не пробивают поля Хольцмана. А вот частично подавить выход дыма изоляторы могли. Плотная ткань душила выход газа, гасила вспышки светошумовых зарядов. Но накрыли не всё. Из-под нескольких матов вырвался серый, едкий дым, быстро заполняя пространство между штурмовиками и гвардией.

Под прикрытием дыма Харконнены начали вбивать клин, который потом перерастет в безопасный рубеж. Тяжелые ростовые плиты медленно, с видимым сопротивлением, если немного увеличивалась скорость продвижения, входили в синее марево купола. Следом, едва не наступая на пятки щитоносцам, протискивались остальные. Оказавшись по ту сторону, бойцы авангарда тут же возводили стену из композита уже внутри периметра и спешно активировали щиты, создавая усиленную защиту, у остальных появлялся шанс миновать зону наибольшей опасности, но это всегда срабатывало и помогало. Защитники тоже это прекрасно знали и понимали. Первый ряд щитовиков уничтожили мины. А по второй линии Атрейдесов ударила в упор. Бронебойные очереди взрезали дым, как только из сияния показывались первые плечи и края плит. Свинцовый град забарабанил по керамике. Пули, прошедшие мимо целей, впивались в его внутреннюю поверхность, осыпаясь безвредным дождиком. Внешний слой щитов пучился и крошился, но пока держал, но огонь под срез щитов . Пули дробили брусчатку, вырывая куски камня и рикошетя прямо в незащищенные ноги наступающих. Воздух наполнился криками. Несколько щитоносцев рухнули, открывая бреши, и туда мгновенно полетели осколочные гранаты. Взрывы в замкнутом пространстве за щитом были чудовищны: керамика разлеталась в пыль вперемешку с человеческим мясом. Но машина штурма уже набрала инерцию. Из-за спин мертвецов выкатились новые цилиндры. Светошумовые заряды превратили визоры в ослепительно-белые пятна, а слезоточивый газ, смешавшись с дымом и пылью, забил фильтры шлемов. Видимость схлопнулась до вытянутой руки.

Гвардия Атрейдесов перешла на стрельбу вслепую, промахнуться было невозможно. Эта завеса стала для Харконненов спасением. Давление тысяч тел сзади превратилось в неостановимый пресс, который буквально выдавливал первую волну внутрь. Вейк чувствовал, как его вжимает в спину впереди идущего. Прыжок сквозь гудящее синее поле, секундная беспомощность без щита — и вот он уже за спинами уцелевших штурмовиков. С каждым мгновением все больше щитов вспыхивало с внутренней стороны, коридор безопасности расширялся, залитый кровью и заваленный обломками композита.

Воздух вибрировал от захлебывающегося лая винтовок и глухих ударов металла о композит. В дыму солдаты барона слепо рубили палашами, натыкаясь на щиты. Атрейдесы не уступали ни сантиметра. Они методично перемалывали прорвавшихся в жестокой, тесной свалке. Горы тел росли уже внутри периметра, превращаясь в скользкие баррикады. Вейк споткнулся о что-то мягкое и едва удержал равновесие. Под подошвой хрустнул визор разбитого шлема. Фильтры не справлялись — каждый вдох обжигал легкие смесью гари и слезоточивого газа. Зрение сузилось до пятна в пару метров. Из серой пелены то и дело выныривали тени, вспыхивали искры перегруженных полей, летели брызги крови.

Давка на границе купола стала невыносимой. Сотни солдат перли вперед, окончательно разваливая выстроенный штурмовиками коридор. Вырываясь из дыма, они тут же попадали в мясорубку — гвардейцы держали строй, как монолит. Мощный толчок в спину выбросил Вейка прямо на частокол клинков. Справа захлебнулся криком наемник: длинный штык плавно, игнорируя сопротивление поля, прошил его нагрудник. Вейк рефлекторно взмахнул палашом. Ошибка. Клинок пошел слишком быстро. Удар пришелся в плечо Атрейдеса и встретил жесткий отпор — щит гвардейца полыхнул синим, возвращая кинетическую энергию обратно. Руку Вейка отбросило назад, а Атрейдес даже не шелохнулся. Короткий, выверенный шаг вперед — и острие каладанского меча нацелилось Вейку в живот. Вейк попытался разорвать дистанцию, но сзади навалилась живая стена из своих же солдат. Отступать было некуда. Он перехватил палаш двумя руками, наваливаясь всем весом на вражеский клинок. Сталь заскрежетала о сталь, мышцы горели, гвардеец был сильнее. Острие уже вминало броню на животе, еще секунда — и оно войдет в плоть. Внезапно гвардеец дернулся. Его голова неестественно запрокинулась назад. Из зазора между шлемом и броневым воротником брызнула темная струя. Атрейдес осел на мокрую брусчатку, его щит погас, и он рухнул, мгновенно исчезнув под сапогами наступающей толпы.

Вейк тяжело задышал и огляделся. Рядом с ним оказались трое бойцов. Одетые в стандартную форму Харконненов, с теми же черными бронепластинами и массивными шлемами с угловатыми визорами, внешне они ничем не отличались от остального пушечного мяса барона. Выдавало их поведение. Пока вокруг бушевала свалка, а обычные солдаты истошно орали и беспорядочно махали клинками, эта троица хранила абсолютное, пугающее молчание. Ни единого лишнего движения. Их позы оставались расслабленными ровно до той секунды, пока не требовалось нанести удар. Один из солдат невозмутимо вытер узкий стилет о труп, и тройка синхронно шагнула вперед, надвигаясь на следующий ряд каладанцев. Давка сама вытолкнула Вейка в их кильватер, позволив в деталях наблюдать за этим жутким механизмом. Выбрав целью следующего рослого гвардейца Атрейдесов, рядом с которым уже валялось несколько трупов Харконненских солдат. Троица подошла вплотную, намеренно позволяя противнику атаковать первым. Гвардеец сделал выверенный, медленный выпад мечом. Один из них даже не попытался отбить оружие — он просто шагнул навстречу, подставляя грудь под удар. Боец позволил лезвию частично пройти сквозь свой личный щит и намертво зафиксировал чужой клинок обеими руками. Каладанец дернул оружие на себя, но сталь намертво увязла во встречном давлении двух полей Хольцмана. Этой секундной задержки оказалось достаточно. Второй номер тройки тут же нырнул под заблокированный меч, оказываясь вплотную к защитнику. Атрейдес попытался достать его стилетом в левой руке, но солдат жестко принял удар на предплечье — силовые поля снова с треском столкнулись. Пока гвардеец тратил драгоценные мгновения, пытаясь продавить этот блок, сбоку неслышно зашел третий. Его рука со стилетом плавно, как в воде, миновала синее свечение щита и вошла точно в сочленение бронеплит под мышкой каладанца.

Гвардеец рухнул, но тройка даже не замедлила шаг. Перешагнув через труп, они атаковали следующего по той же схеме: фиксация оружия, сокращение дистанции, медленный фатальный укол. Они работали как безупречный, бездушный механизм. Даже ранения не вызывали у них эмоций: получив смертельный удар, боец не отшатывался, а оседал так, чтобы всем весом своего падающего тела сковать движения противника и дать напарникам шанс на точный добивающий выпад. Подобных троек вокруг становилось все больше. Неотвратимо просачиваясь сквозь ряды обычных солдат и оттесняя орущую толпу Харконненов в стороны, они формировали на острие атаки жесткий, смертоносно дисциплинированный клин. Оборона Атрейдесов начала прогибаться, а затем и ломаться. Каладанцы превосходили обычное пушечное мясо барона в тактике, мастерстве и выносливости, но эти новые враги играли по другим правилам. Прямо на глазах у Вейка каладанский офицер отрубил одному из таких солдат руку по самый локоть, но тот даже не сбился с шага. Здоровой рукой он молча вцепился в визор офицера, обрушивая его на брусчатку под ноги идущим следом бойцам, которые хладнокровно добили защитника.

Воздух постепенно очищался от рассеивающегося дыма и газа, позволив Вейку оценить масштабы прорыва. Солдаты полностью заняли плацдарм за границей барьера. Площадь была сплошь устлана ковром из тел, а кровь собиралась в широкие, вязкие лужи, на которых предательски скользили тяжелые ботинки. Сохраняя подобие строя, гвардейцы Атрейдесов неумолимо пятились под натиском к широким ступеням дворцового комплекса. Сотни солдат в черной броне накатывали волной, не издавая ни звука. Слышался лишь монотонный гул генераторов, сухой треск сталкивающихся силовых полей да влажный хруст ломающихся костей и керамики. Вейк шагал в их кильватере, тяжело опустив окровавленный палаш. Он чувствовал себя лишь зрителем в этой механической мясорубке. Не то чтобы ему это не нравилось, конечно…

Когда авангард достиг подножия монументальной лестницы, отступление Атрейдесов прекратилось — дальше отступать было некуда. На верхних ступенях уже смыкали ряды свежие силы гвардейцев, последний резерв перед самим дворцом. Вейк поднял взгляд: сквозь строй защитников вниз спускались новые отряды. Битва переходила в решающую фазу.

Навстречу безмолвным убийцам спускалась монолитная стена каладанских ветеранов. Впереди вышагивал коренастый, невысокий человек с уродливым шрамом на лице, сжимая в руке тяжелый палаш. За ним, чеканя шаг, шли седые солдаты с потускневшими от пустынного песка ястребиными гербами на панцирях. Когда передовая тройка столкнулась с ветеранами на нижних ступенях, Вейк ожидал увидеть привычную эффективную резню. Командир со шрамом первым шагнул навстречу противнику. Безымянный солдат попытался провернуть свой излюбленный прием — поймать лезвие на щит и сократить дистанцию. Но каладанец не стал колоть. Вместо этого он с силой подался вперед, принимая встречный удар на собственный щит, и, нырнув вплотную, всадил тяжелое навершие эфеса прямо в дыхательный клапан вражеского шлема.

Пластик и металл фильтра с хрустом провалились внутрь. Боец пошатнулся, задыхаясь. Командир грубо отшвырнул его плечом и хладнокровно добил коротким, жестоким тычком в шею. Остальные ветераны действовали так же безжалостно и эффективно, уже в свою очередь ломая идеальный строй безмолвных бойцов грубой, нерафинированной силой и колоссальным опытом. На залитых кровью ступенях завязалась тяжелая, вязкая рубка. Спускающиеся сверху каладанцы, используя преимущество высоты и давя массой, заставили безупречные тройки увязнуть в изматывающем рукопашном бою.

Слева нарастал тяжелый гул. Вейк оторвал взгляд от усеянных трупами ступеней: из боковых улиц, взрезая дым, вываливалась новая волна солдат в зелено-черной форме. Они на полном ходу ударили в слабо защищенный фланг харконненской толпы. Они не успели перестроиться, и свежие силы гарнизона глубоко врезались в их рыхлые порядки. Вейк увидел во главе атакующих рослого, стремительного брюнета. Каладанский командир двигался с пугающей скоростью, и обычные солдаты оседали под его клинками, как тряпичные куклы. Защитники методично пробивали кровавые бреши в массе атакующих. Харконненов всё еще оставалось больше, чем Атрейдесов, но колоссальное давление на флангах заставило наступление забуксовать, а затем и вовсе остановиться.

Огромная толпа инстинктивно качнулась к центру площади, подальше от клинков этого монстра. Люди начали давить друг друга. Вейка жестоко впечатало в перила лестницы. Элита оказалась зажата между спускающимися ветеранами и атакующими штурмовиками фланга, но эти молчаливые убийцы не поддались панике. Они продолжали методично убивать, хотя их продвижение вверх тоже захлебнулось — продавить монолитную оборону каладанских ветеранов они не могли и начали нести потери. Прямо на глазах у Вейка упал боец со вспоротым животом. Его напарник не стал перешагивать через тело для новой атаки: он спокойно отступил на шаг, взвалил раненого себе на плечо и развернулся, и их тактика мгновенно изменилась. Прекратив попытки прорваться во дворец, они разорвали дистанцию с каладанцами и плавно перестроились в оборонительный порядок, начав планомерный отход. Подбирая своих убитых и раненых, прикрывая друг друга перекрестными полями щитов, они уходили сквозь мечущуюся толпу Харконненов обратно к границе купола.

Вейк застыл, осознавая страшную правду: элита уходила. Они хладнокровно бросали обычных солдат на растерзание Атрейдесам. Регулярные войска барона восприняли это движение как запланированный маневр. Стараясь держать строй и огрызаясь ударами на выпады каладанцев, они начали организованно пятиться, рассчитывая отойти вслед за элитой, просто слепо потянулись за военными к спасительному синему свечению периметра. Но гвардия Атрейдесов не собиралась их отпускать. Ветераны Халлека обрушились по центру с удвоенной яростью, а бойцы Айдахо продолжили перемалывать фланги. Давление на отступающих стало критическим, и упорядоченный отход стремительно сорвался в паническое бегство.

Пехота Харконненов еще пыталась удерживать линию, но постепенно и их хлипкая дисциплина разлетелась вдребезги. В приступе животного ужаса они начали бросать громоздкое оружие, ломая собственный строй и пытаясь протиснуться мимо товарищей к выходу. Началась чудовищная давка — теперь уже в обратном направлении. Зажатые со всех сторон, оглушенные паникой люди теряли равновесие и скользили на залитой кровью брусчатке. Тех, кто падал, больше никто не пытался поднять. Их с хрустом затаптывали тяжелыми армейскими ботинками свои же сослуживцы.

Вейк, задыхаясь, попытался протиснуться вслед за отступающими, но чье-то падающее тело с размаху ударило его под колени. Тяжелый толчок в спину швырнул его прямо на кровавые плиты площади. Он судорожно перевернулся на спину, непослушными пальцами пытаясь поднять отяжелевший палаш. Тщетно. Над ним уже нависла мрачная тень каладанского гвардейца. Последним, что увидел Вейк, был узкий граненый клинок. Острие без какого-либо сопротивления пробило черный визор и глубоко вошло в глазницу. Вейк судорожно дернулся и замер навсегда среди растоптанных тел на скользких, залитых кровью камнях.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 11. Генеральная уборка

Грохот двигателей закладывал уши. Казалось бы что при наличии суспензоров мощные двигатели не нужны. И, как и в Массе, достаточно небольших мощностей для движения, но нет. Или их было слишком много на единицу пространства или, что вероятнее, мощность рассчитывалась и применялась без учета суспензоров. Например, на случай их аварии или чего-то подобного. И это еще щит приглушал все звуки и воздействия. Низкая вибрация, почти неслышимая, шла через блокпост и подошвы ботинок, поднимаясь к самому горлу. Был ли Юэ предателем или нет — уже не важно. История пошла иначе. Тот сценарий, который я знал, рассыпался прахом. Блицкриг Харконненов сорвался. Вместо ювелирной высадки во дворец они получили мясорубку в воздухе и на земле. Всю ночь мы наблюдали за этой бойней, которая только замедлялась в какие-то моменты. Например когда ПВО было выбито и корабли могли спокойно садиться. Барон явно не рассчитывал на полноценный штурм с земли, но деваться ему было некуда. Войска выгружались с кораблей и уходили к Арракину. На окраинах города их не смогли надолго задержать и после небольшой паузы(для такого боя), солдаты вошли в город. А над хребтами гор, окружающих город, виднелись вьющиеся орнитоптеры, постоянно атакующие склоны. И их атаки приносили результат. Частота мощнейших артиллерийских выстрелов стала постепенно падать. К рассвету, когда гул канонады вообще почти пропал, а небо приобрело грязный свинцовый оттенок. И проявилась странность в движении войск.

— Смотри на тех, что слева, — я указал Эларе направление. — Такое ощущение что они отступают.

Там организованно отходили несколько отрядов, постепенно сливающихся в единую чёрную массу. Пока остальные солдаты в черной броне направлялись к городу и дворцу, эти бойцы сохраняли строй и двигались наоборот — от города.

— Профессионалы, — пробормотал я. — Сардаукары. Даже в харконненовском тряпье их за версту видно по выучке. Но почему отступают? Хотяяя… блицкрига не получилось. Штурм, похоже, тоже провалился, а значит светить их Императору не стоит. Одно дело когда «победителей не судят», и совсем другое — прямое нарушение Великой Конвенции, а он и так в последнее время много ошибался.

За ними хлынули остальные. Это уже не было отступлением. Тысячи солдат барона просто бежали, затаптывая своих же. Вся эта масса пехоты откатывалась к посадочным площадкам, оставляя площадь усеянной телами. Крайт на моем плече безучастно наблюдал за всем этим и часто поглядывал на Лизу, которая просто спала в сторонке. Мы так и простояли до самого восхода. За всю ночь на наш аванпост не упало ни одного снаряда и никто не напал, даже случайно. Обидно. Столько трудились, ловушки делали, а они оказались бесполезны. Мы были слишком незначительной целью, пылью на краю чужой драки.

Последние уцелевшие транспорты Харконненов медленно оторвались от земли. Гул двигателей стихал. На месте высадки остались дымиться остовы кораблей. Это были те баржи и фрегаты, которые ПВО Атрейдесов сумело сбить еще на подлете, но которые не развалились совсем уж на мелкие части. Я опустил бинокль и протер уставшие глаза. Элара стояла рядом у парапета верхнего яруса аванпоста. Она смотрела на ближайший рухнувший транспорт. Огромный бронированный корпус глубоко зарылся носом в каменистый грунт пустоши. Внешне он выглядел почти целым с нашей стороны.

— Там куча полезного железа. — задумчиво протянул я, смотря на эту тушу. — Можно попробовать снять рабочие агрегаты, пока до них не добрались сборщики Атрейдесов. Такие трофеи могут сэкономить кучу времени и денег.

Элара повернулась ко мне.

— Думаешь? Атрейдесы на взводе после ночного штурма. Их патрули скоро начнут прочесывать местность. Нас легко примут за мародеров или недобитков барона.

— Тоже верно. Подождём, понаблюдаем тогда. Если Атрейдесам будет не до этих обломков, что вероятно, то можно и рискнуть.

Вызвав пару охранников для наблюдения, начали спускаться вниз. Пока перерыв, нужно немного поспать, пока есть такая возможность. Но не успели. Внутри лежащего на песке корабля пробежала серия ярких вспышек. Толстая броня выгнулась наружу. Затем до нас докатился хлопок мощного взрыва, разорвавшего корабль на несколько частей. Крыша блокпоста качнулась, но и это было не всё. Такие же взрывы уничтожили восемьдесят процентов оставшихся кораблей и крупных обломков.

— Самоуничтожени. — поработала Капитаном Очевидность Элара. — Они не собираются оставлять Атрейдесам ничего полезного.

Уходящие же корабли барона притормозили и, развернувшись, начали расстреливать ракетами оставшиеся крупные обломки, в которых, по какой-то причине, не сработало самоуничтожение. Снаряды разрывали многотонные корпуса в клочья. Вопрос трофеев решился сам собой. Нет трофеев — нет и вопросов по ним. Отстрелявшись, корабли Харконненов окончательно улетели. А по рации пришел вызов.

— Фиксирую скачок радиационного фона в квадратах падения. Также наблюдается высокая концентрация паров несимметричного диметилгидразина и продуктов распада тяжелых изотопов. Взрывы повредили термоядерные реакторы и топливные резервуары двигателей. Направление ветра северо-западное. Токсичное облако движется к нам. — сообщил крайне плохие новости Альден.

— Там теперь мертвая зона, — сказал я Эларе. — Без радиационной защиты туда лезть нельзя.

— Всем внутрь! — скомандовал я. — Перевести систему жизнеобеспечения на внутренний контур рециркуляции. Перекрыть все воздухозаборники с поверхности. На сколько хватит внешних фильтров?

— При текущей плотности зараженного облака комплект внешних фильтров придёт в негодность за три дня. Запаса фильтров хватит на три месяца, но облако пройдет дальше и рассеется. Стены блокпоста легко сдержат остаточную радиацию, но всё же обломки необходимо как можно быстрее убрать. У нас нет необходимого оборудования и защиты.

— Значит будем искать у Атрейдесов. Это и их проблема.

Вентиляционные турбины завыли, перенаправляя потоки воздуха. Мечты о легкой добыче обернулись необходимостью спасать базу от заражения.

— Хмм, — внезапно замедлилась Элара, задумавшись. — у меня такое ощущение что мы что-то забыли.

— Забыли? — тут уже задумался и я, — Да вроде нет. В любом случае сейчас спать, пока облако проходит мимо, а как рассеется — в Арракин. Искать костюмы радиационной защиты.

— Да. — тут же отбросила посторонние мысли Элара. — Надо поспать. А то потом может быть не до отдыха.

***

Облако прошло мимо за несколько часов, а потом снизилась концентрация и направление ветра, так что немного вздремнув и, оставив питомцев на базе, отправились в город вместе с Торном и Мейном. Нам нужны тяжелые защитные костюмы для работы в зонах радиационного и химического заражения. Заодно следовало выяснить у новой Администрации, кто и как будет убирать фонящие обломки с нашей территории. Арракин встретил нас густыми столбами пыли. Город, как ни странно, выстоял. Разрушения концентрировались на окраинах и в районах возле дворцового комплекса, где ночью шел самый жаркий бой. Я посадил орнитоптер на одну из уцелевших площадок в районе Администрации. Каладанцы не тратили время на отдых. Работа по устранению последствий кипела вовсю. Войска оцепили пострадавшие кварталы. Обычных горожан массово выгнали на разбор завалов. Толпы местных жителей в грязной одежде таскали битый пластбетон, расчищали дороги лопатами, а кто-то даже старыми статическими уплотнителями, у кого что было. Никто не возмущался. Пока горожане надрывались на ручном труде, технические службы Дома занимались тяжелыми конструкциями. Я остановился, наблюдая за процессом. Группа рабочих в зелено-черной форме подошла к рухнувшему перекрытию здания. Многотонная плита перегородила весь проспект. Техники просто закрепили по углам обломка четыре промышленных суспензора. Раздался низкий гул антигравитационных полей. Огромный кусок пластбетона оторвался от земли и повис в воздухе. Двое солдат зацепили плиту тросами и без видимых усилий отволокли ее в сторону на расчищенную площадку. Вся операция заняла пару минут.

— Эффективно, — сказала Элара, глядя на работу инженеров. — Они расчистят центральные улицы к вечеру. Нам бы пару таких агрегатов.

— Сначала костюмы и нейтрализаторы химии. — ответил я. — Пошли искать того, кто здесь теперь заведует тыловым обеспечением.

Мы направились к зданию Администрации. По пути нам попадались санитарные бригады. Они выносили тела погибших и складывали их в стороне. Запах крови смешивался с запахом взрывчатки. Внутри Администрации царила организованная суета. Офицеры Атрейдесов носились с планшетами, распределяя ресурсы и отряды. Прежние клерки Харконненов исчезли, их места заняли люди в мундирах с красным ястребом. Нам пришлось потратить полчаса на препирательства с дежурными, чтобы добраться до нужного чиновника. Интендант Атрейдесов выглядел измотанным. У него под глазами залегли глубокие тени.

— Дом Варос, — пробормотал интендант, изучая наши документы. —У нас сейчас нет свободных транспортных кораблей для вывоза металлолома с вашей территории. Все силы брошены на восстановление и очистку периметра Арракина.

— Нам не нужны ваши корабли, — возразила Элара. — Взрывы повредили реакторы при самоуничтожении. Ветер несет радиацию и химию прямо на нашу базу. Мы уберем их сами. Нам нужны защитные костюмы высшего класса и разрешение на утилизацию обломков, чтобы ваши патрули не расстреляли нас за мародерство.

Интендант поднял на неё воспаленные глаза. Он явно оценивал, насколько мы облегчим ему жизнь, если возьмем часть работы на себя.

— Хорошо. Я выпишу допуск на зачистку пятого сектора. Костюмы получите на третьем складе. Все уцелевшие блоки памяти, если вы их найдете в этом мусоре, обязаны сдать контрразведке. Это не обсуждается. За этим проследят.

Она кивнул. Блоки памяти нас сейчас интересовали в последнюю очередь. Получив допуски, мы вышли из кабинета. Вопрос с легализацией зачистки был решен. Оставалось забрать защиту и придумать, как оттащить токсичный хлам от нашего порога побыстрее и подальше.

***

Мы вышли из здания Администрации, получив всё положенное, но приставленные наблюдатели пока не появились. На улицах стоял плотный слой пыли, висящий в раскаленном воздухе. Все работали без перерывов.

— Слушай, — я посмотрел на группы местных, таскающих обломки вручную, — нам не хватит на всех выданных костюмов. Давай-ка подключим наших людей к разбору завалов здесь.

Элара удивленно приподняла бровь.

— Зачем нам лезть сюда? У нас своих проблем навалом.

— Репутация, — пояснил я. — Если мы просто заберем костюмы и улетим, для интенданта мы останемся очередной мелкой занозой. Если поможем городу сейчас, когда у них не хватает рук, они запомнят. К тому же, мы быстрее освободим их технику, которая нам понадобится для вывоза фонящего хлама.

Элара обдумала эту мысль и кивнула.

— Тогда лети домой, собери две бригады наших рабочих. Будем чистить город. Я же пока буду тут.

Сбор рабочих бригад прошел быстро, люди были даже рады выбраться на «свежий» воздух после сидения в набитом битком блокпосте. И началась авральная работа. Альден контролировал работу бригады в выданных защитных костюмах, убирая самые опасные для нас обломки, а мы работали в городе. На первичную очистку города ушло шесть дней. Пока работали, я наблюдал за действиями Атрейдесов. Они действовали четко. Офицеры распределяли людей по секторам, организовывали временные навесы из плотной ткани, чтобы укрыть работающих от палящего солнца. Полевые кухни уже раздавали воду и горячую похлебку — не только своим гвардейцам, но и согнанным на работы горожанам. Местные смотрели на это с недоверием. При Харконненах рабский труд не поощрялся бесплатной едой и, тем более, водой. Лето Атрейдес делом доказывал, что его слова о новом порядке не были пустым трепом.

Когда наши люди прибыли, мы разбили их на три отряда. Один взял на себя расчистку проезжей части на южном проспекте, где рухнуло несколько высоких зданий. Второй отряд присоединился к каладанским саперам, помогая вытаскивать неразорвавшиеся боеприпасы и куски покореженной брони. Третий же разбирал завалы на около дворцовой площади. Туда же, через пару дней, согнали пленных харконненских солдат.

Работа оказалась тяжелой и грязной. К вечеру мышцы ныли, а легкие горели от вездесущей пыли. Но стратегия сработала. Офицеры Атрейдесов заметили, что мы не просто отсиживаемся на базе. Наше активное участие позволило им быстрее закончить работы в нескольких проблемных секторах. К концу недели Арракин был более-менее расчищен. Основные магистрали освободили от завалов, а поврежденные коммуникации заглушили. У Атрейдесов появились свободные транспортные платформы и суспензоры.

Мы снова заявились к интенданту. На этот раз разговор прошел гораздо легче. Нам не только выдали еще партию тяжелых защитных костюмов, но и выделили несколько мощные грузовых платформ с операторами.

— Куда вывозить? — поинтересовался я у офицера, подписывая накладные.

— Дальше на запад, — тут же ответил офицер, показывая место на карте, — Они достаточно далеко, чтобы радиация не дошла до обитаемых мест. Грузите фонящие куски и сваливайте их туда. Безопасные обломки можете забрать себе на переплавку. Не забывайте про блоки памяти.

— Хорошо.

Вернувшись на аванпост с добытыми в Арракине скафандрами, мы с Эларой сразу отстранились от грязной работы. Лезть в токсичные завалы лично не было никакого смысла. Мы сформировали вторую бригаду из наших рабочих, и также спихнули на Альдена. Ментат такому пополнению искренне обрадовался и, отдав приказы и им, вернулся на базу. Наблюдатели от Атрейдесов периодически появлялись на базе с вопросами к Альдену, но проблем не создавали. Они тоже работали. Помогали нашими людям, занимаясь экстренной очисткой зараженных зон. Рабочие подогоняли новые грузовые платформы. С помощью мощных суспензоров они аккуратно поднимали остатки кораблей, крепили их и отвозили в сторону назначенного отстойника. Никаких агрегатов и блоков памяти из катушек с шигаструной не нашлось, да и не искалось. А всё полезное было уничтожено. Это была изматывающая рутина. Платформы делали ходку за ходкой, пока сканеры радиационного фона на периметре базы не перестали трещать. Безопасные куски обшивки рабочие стащили в огромную кучу рядом с аванпостом. Переплавить композитную броню будет не просто, но и она пригодится. Токсичная угроза была устранена. Мы не получили никаких технологий Харконненов, зато заработали плюс в карму от новой Администрации и избавились от ядовитой свалки под боком. Учитывая, что мы пережили ночь штурма без единой царапины, это был вполне приемлемый результат. Когда последний кусок оплавленной двигательной установки отправился в западный отстойник, напряжение спало. Воздух вокруг аванпоста снова стал чистым. Альден, уставший, но явно довольный проведенными работами, вернулся в свой медицинский блок к анализам и исследованиям, которые пришлось отложить на время этого аврала. К вечеру того же дня на базу прибыл конвой Атрейдесов. Интендант прислал техников, чтобы забрать арендованное оборудование. Мы вернули им половину тяжелых защитных костюмов, как и было оговорено в Администрации. Оставшаяся часть скафандров легла в наши резервные склады — такая защита на Арракисе, как оказалось, лишней тоже не бывает. Старший офицер группы наблюдателей, который все эти дни следил за разбором завалов, прошел в командный пункт. Он положил на стол Элары планшет с актами приемки.

— Ваша территория очищена согласно протоколам радиационной безопасности, Дом Варос, — сухо произнес офицер. — Мы подтверждаем, что блоки памяти и целевые агрегаты противника в секторе отсутствуют ввиду полного термического уничтожения. У Дома Атрейдес к вам претензий нет. — и покосился на Лизу. Вот конкретно к ней у него были претензии, и еще какие. Но официально возмущаться за сожранные ей генератор личного щита и суспензорный пояс, не стал. Проще списать их, чем объяснять куда, как и почему они делись.

Элара быстро пробежала глазами текст документа и поставила подпись. Офицер коротко кивнул, забрал планшет и вышел. Мы наблюдали как транспорты поднимаются в воздух и уходят в сторону Арракина.

Мы остались одни.

Ночная атака Харконненов, химическое и радиационное заражение, тяжелая работа в городе и возня с токсичными обломками — всё это осталось позади. Мы выжили в самом эпицентре смены власти на Арракисе. Заслужили нейтрально-положительное отношение новых хозяев планеты и сохранили аванпост. Я посмотрел на Элару. Она устало потерла виски.

— Наконец-то это всё закончилось. Я спать. Дня три. Знаешь, у меня все больше зудит в мозгу что мы что-то забыли. Может, как высплюсь, всё же вспомню что именно.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 12. Право на риск

Тайная аудиенция проходила в малом кабинете позади главного тронного зала на Кайтайне. Барон Владимир Харконнен завис в своих суспензорах, стараясь держать массивное тело как можно ниже. Падишах-Император Шаддам IV сидел в кресле из монолитного куска иллирийского хрусталя. Охраны внутри кабинета не было. У дальней стены в глубокой тени неподвижно стоял граф Хасимир Фенринг, прибывший вместе с Бароном.

Перелет с Арракиса на гильдейском курьере, арендованном за ещё одну огромную сумму, прошел в условиях строжайшей секретности. Барона провезли во дворец как контрабандный груз. Это само по себе унижало главу Великого Дома, но выбирать не приходилось. Приказ, отданный заранее, как раз на такое развитие событий — не допускал иных толкований. Шаддам заговорил первым. Его голос звучал тихо и ровно.

— Вы обещали мне быструю победу, Владимир. Вы просили моих лучших людей. И я дал вам их. Взамен я получил зрелище горящих в атмосфере фрегатов и затяжную осаду дворца.

Барон сглотнул. Горло пересохло. На Кайтайне климат искусственно поддерживался на идеальном уровне, но Харконнен обильно потел.

— Мой Император. Мой агент не смог отключить дворцовый щит. Каладанцы развернули ПВО и встретили наш флот плотным огнем.

— Ваш хваленый шпион оказался бесполезен, — отрезал Шаддам. — Меня не волнуют ваши оправдания. Лето Атрейдес жив и сидит в Арракине.

Барон подался вперед. Гнев смешался со страхом, заставив его рискнуть.

— Мои легионы вошли в город. Мы прижали каладанцев. Если бы ваши сардаукары, Ваше Высочество, продолжили давление, мы бы прорвали оборону. Но они отступили. Они бросили мою пехоту на растерзание ветеранам Халлека в самый критический момент.

Граф Фенринг в углу издал тихий шелестящий звук, похожий на смешок. Глаза Императора сузились. Воздух в кабинете словно остыл на несколько градусов.

— Вы меня обвиняете? — практически прошипел он.

— Н-нет, Ваше Высочество, как я могу? — тут же отступил Харконнен.

— Следите за языком, барон. Мои сардаукары лучшие из лучших. Я передал их вам для зачистки резиденции после падения щитов. Они не предназначены для того, чтобы заменять вашу пехоту в позиционной бойне. Ваши войска не справились, и мои люди выполнили приказ.Я согласился помочь вам, а не воевать за вас.

Харконнен опустил взгляд. Спорить с правителем было смертельно опасно.

— Как прикажете действовать дальше, Ваше Величество? Мои войска контролируют Карфаг и прилегающие территории.

— Вы вернетесь к правилам Канли. Подкупайте охрану Лето и устраивайте диверсии. Моих солдат для лобовых штурмов вы больше не получите.

Шаддам встал с кресла и подошел вплотную к висящему Харконнену.

— У нас появилась проблема гораздо серьезнее живого герцога. Добыча пряности остановилась. Гильдия Навигаторов начала задавать неприятные вопросы. Представители Ландсраада внимательно смотрят на Арракис. Я не позволю вам сорвать поставки из-за проваленного блицкрига.

Барон вытер лоб куском ткани.

— Я восстановлю добычу в кратчайшие сроки. Часть заводов уцелела при высадке.

— Вы не справитесь сами, — спокойно констатировал Император. — Контроль над Биржей на Арракисе временно переходит к Дому Коррино. Мои аудиторы будут следить за каждым отправленным граммом пряности. Сардаукары останутся на планете. Они будут охранять краулеры в глубокой пустыне. Кому бы он не принадлежал. Любое нападение на добытчиков будет иметь последствия. Я ясно выразился, барон?

Владимир Харконнен стиснул зубы. Суть приказа была предельно ясна. Его лишали возможности уменьшить прибыли Атрейдесов, и усиленный контроль за операциями. Единственный плюс это то, что и его сборщики не будут страдать.

— Да, Ваше Величество. — выдавил из себя барон.

Шаддам наклонился ближе.

— И последнее... Все солдаты, это только ваши войска. Если появится хоть один слух, хоть одно доказательство обратного, вы об этом сильно пожалеете. Вы меня поняли?

— Да, Ваше Величество. — хрипло повторил он.

Аудиенция завершилась. Барон начал медленно парить к массивным дверям. План быстрой победы рассыпался прахом. Теперь его ждала долгая война на истощение, но отступить он не мог. Это было бы крахом всего.

***

Зал заседаний Капитула на Валлахе IX тонул в холодных тенях. Гайя Елена Мохиам сидела во главе овального стола из черного дерева. На гладкой поверхности лежали узкие полоски расшифрованных донесений с Арракиса. Вокруг собрались старшие сестры ордена Бене Гессерит. Никто не тратил время на ритуальные приветствия.

— Атака Харконненов не достигла поставленных целей, — глухим голосом произнесла Мохиам. — Герцог Лето удержал столицу. Аристе жива. Теперь Барон увязнет в позиционной войне.

Сестра, отвечающая за логистику селекционной программы, наклонилась вперед.

— Это худший сценарий из всех допустимых вероятностей. Открытый и затяжной конфликт между Домами полностью блокирует наши расчеты. Мы планировали организовать встречу Аристе и Фейд-Рауты через несколько лет в нейтральной обстановке.

— Сейчас об этом не может быть и речи, — сухо констатировала другая женщина. — Вражда перешла в активную фазу. Если попытаться свести их сейчас, вероятность убийства одного из них приближается к ста процентам.

Мохиам медленно сжала пальцы в кулак.

— Мы потратили девяносто поколений на эту генетическую линию. Джессика выполнила приказ и родила девочку. Мы находимся в одном шаге от появления Квисатц Хадераха. Я не позволю амбициям барона разрушить наш труд.

— Что вы предлагаете, Преподобная Мать?

— Скрещивание откладывается. В текущих условиях план невыполним. Мы вынуждены взять паузу минимум на два года.

По залу пронесся тихий шепот.

— Аристе находится в эпицентре боевых действий. Риск ее случайной гибели неприемлемо высок, — возразила сестра-архивариус.

— Она пережила первую ночь штурма, — ответила Мохиам. — У Джессики хватило ума подготовить дочь. По отчетам Аристе демонстрирует хорошую реакцию и аналитические способности. К тому же присутствие Атрейдесов на Арракисе стабилизировалось. Они выстояли в самый опасный момент.

Мохиам посмотрела на собравшихся сестер.

— Мы переходим в режим пассивного наблюдения. Передайте нашим агентам на Арракисе приказ. Не вмешиваться в политику и военные действия. Их единственная задача состоит в наблюдении за генетическими линиями. Обеспечить скрытую поддержку выживанию Аристе и Фейда-Рауты. Большее вмешательство допускается только в критической ситуации. Без привлечения внимания.

— Император уже отреагировал на провал барона, — добавила одна из присутствующих. — Наши источники сообщают о его тайной встрече с Харконненом. Шаддам берет Биржу на Арракисе под свой контроль. И задействует своих сардаукаров в защите добычи. В текущей ситуации Ландсраад его поддержит.

— Шаддам напуган собственными действиями. Он попытается удержать поток спайса. Для нас его политические метания не имеют значения, пока живы носители нужных генов.

Мохиам встала.

— План смещается во времени. Возвращайтесь к своим обязанностям.

***

Командный бункер под дворцом Арракина слабо гудел от работы вентиляционных систем. Прошла неделя с момента ночного штурма. Лето Атрейдес сидел во главе тяжелого металлического стола. Справа от него расположилась Джессика, слева сидела Аристе. Суфир Хават стоял у тактической проекции планеты. Гурни Халлек и Дункан Айдахо заняли места напротив.

— Карфаг потерян, — Хават указал на обширную красную зону на карте. — Барон Харконнен закрепился в городе и взял под контроль часть заводов и шахт в районе Разлома в Хагге. Арракин мы удержали.

Лето посмотрел на проекцию.

— Какова реальная численность их войск, Суфир?

Ментат скривил губы, испачканные соком сафо.

— Цифры абсурдны. Транспортные расходы на переброску такой армии стоят больше, чем доход Харконненов за десятилетие. Барон высадил на планету колоссальное количество людей. Но меня беспокоит другое.

Хават нажал несколько кнопок на пульте. На экране появились снимки мертвых тел в черной броне Харконненов, сваленных на дворцовой площади.

— Мы закончили первичный анализ убитых. Среди обычных солдат барона мы обнаружили трупы бойцов с совершенно иным физиологическим состоянием.

Дункан Айдахо подался вперед и оперся локтями о стол.

— Я видел их в ближнем бою. Они двигались иначе. Идеальная слаженность в тройках, абсолютное молчание во время рубки. Они не поддавались панике и хладнокровно прикрывали свой отход, бросая остальных на убой.

— Экипировка на них стандартная, харконненовская, — продолжил Хават. — Но медицинское вскрытие показало нестандартную структуру мышечных тканей и следы специфических стимуляторов.

В бункере повисла тишина. Джессика внимательно изучала медицинские отчеты на своем экране.

— Сардаукары Императора, — произнесла она.

Аристе перевела взгляд на отца. Лицо Лето оставалось мрачным. Он посмотрел на начальника своей службы безопасности.

— Суфир. У нас есть живые пленные из числа этих бойцов?

— Ни одного, мой герцог. Раненые добивали себя сами. Окруженные намеренно бросались на клинки гвардейцев. У нас есть только мертвые тела, одетые в форму враждебного Дома.

Лето тяжело вздохнул.

— Значит у нас нет ничего. Обвинить Падишах-Императора в прямом нарушении Великой Конвенции без живых свидетелей и твердых улик нельзя. Ландсраад нам не поверит. Шаддам обвинит нас в клевете.

Герцог обвел взглядом присутствующих.

— Тема закрыта. Официально мы сражаемся исключительно с Харконненами. Никаких слухов и упоминаний войск Коррино в отчетах. Наша задача сейчас — выбить баронскую шваль с планеты обратно на их грязный мирок. Но у нас мало сил.

Лето посмотрел на мастера меча. Дункан Айдахо стоял у края тактического стола.

— Нам нужны люди, — сказал герцог. — Обычных резервов не хватит для борьбы с Харконненами. Дункан, ты установил контакты с фрименами до нашей высадки. Этот же их вождь, наиб, Стилгар – кажется?, показался мне достаточно надёжным. Возвращайся к нему и продолжи работу по привлечению их в наши ряды. Чем больше, тем лучше.

Айдахо кивнул.

— Я вылечу сегодня ночью.

— Я отправляюсь с тобой, — произнесла Аристе.

Она сидела рядом с матерью и смотрела прямо на отца. Лето нахмурился.

— Исключено. Даже наш полёт в пустыню был ошибкой. Если бы Барон напал в этот момент, мы бы погибли несмотря на охрану.

Джессика поддержала решение герцога.

— Карфаг снова находится в руках Харконненов. Покидать дворец сейчас неразумно из-за высоких рисков.

— Ты отправляешь Дункана одного, чтобы он нашел там армию, — произнесла она. — Но ты оставляешь меня здесь в качестве декорации дворца.

Джессика хотела перебить дочь, но Лето поднял руку, призывая к тишине.

— Это не вопрос твоей важности, Аристе. Это вопрос выживания Дома, и ты это понимаешь. Фримены непредсказуемы, а диверсанты и войска Харконненов будут искать любую возможность, чтобы нанести нам удар.

— Сидя за этими стенами, я не стану лидером, за которым пойдут люди, — Аристе не отвела взгляда. — Наследница, которая прячется в бункере, пока ее солдаты гибнут в песках, не стоит этого титула. Риск есть везде. Даже здесь, под куполом, нас пытались убить дроном-охотником. В пустыне у меня будет Дункан. Ведь так, Дункан?

Айдахо чуть заметно кивнул, сохраняя профессиональную бесстрастность.

— Я прикрою ее, мой герцог. Мои контакты с фрименами показали, что они уважают силу и личное присутствие лидеров. Появление дочери герцога в их ситчах скажет им больше, чем тысячи слов курьера.

Джессика покачала головой, ее голос прозвучал резко.

— Это безрассудство. Аристе еще не закончила обучение.

— Я готова учиться на практике, — отрезала Аристе. — Мы обсуждаем союз с народом, который выживал в условиях этого ада тысячи лет.

Лето долго смотрел на дочь, затем перевел взгляд на Хавата. Суфир лишь едва заметно пожал плечами, не давая прямой рекомендации. Герцог тяжело оперся ладонями о край стола.

— В пустыню ты не пойдешь. По крайней мере, не сейчас.

Аристе не стала спорить. Она достала небольшую катушку нити и положила её на металлический стол.

— Утренний курьерский корабль Гильдии доставил это послание. Это сообщение отправил Бронсо.

Лето посмотрел на катушку.

— Икс готов открыто нас поддержать?

— Дом Икс обещает скрытую помощь после решения собственных внутренних проблем, — ответила Аристе. — Также Бронсо просит найти пропавшую дочь их вассала по имени Сарвейн.

Суфир Хават подошел к столу.

— Сарвейн исчезла на Арракисе, — продолжила Аристе. — Она отправилась по делам, так она написала в последнем отчёте, но все сроки ее возвращения вышли. Также известно что это дело было как-то связано с Малым Домом Варос.

Хават задумчиво потер подбородок. Его глаза на мгновение расфокусировались, обрабатывая данные.

— Дом Варос имеет нетипичную биографию для Малого Дома. Пять лет назад они не имели никакого отношения к пряности. Это была семья независимых космических шахтеров, работавшая в глубоком космосе по контрактам с Гильдией и главами систем. Они владели собственным кораблем-дробильщиком и лицензией на разработку. В политические интриги Ландсраада они никогда не лезли, предпочитая честное выполнение договоров. Пять лет назад их корабль пропал при посадке на Арракис. Официально он считался погибшим в результате аварии двигателя. Весь род Варос был объявлен уничтоженным. Но, как оказалось, преждевременно. Выжила наследница Элара Варос и их техник Кейн.

Ментат сделал паузу, выделяя юридический блок в досье.

— Здесь начинается странность. Вместо того чтобы добить выживших, администрация Харконненов вернула им лицензию на добычу пряности и обновила её срок. В архивах барона эта сделка значится как компенсация за потерю имущества в их юрисдикции, но такая щедрость Владимиру Харконнену не свойственна. Обычно он просто присваивает имущество погибших.

Хават посмотрел на герцога.

— Сейчас у нас нет ресурсов вскрывать эту историю и выяснять, в чём там дело, займусь этим позже. Но они практически единственные кто помогал в расчистке города после штурма. За пределами их зоны ответственности. Всего две бригады, но это показательно. Нам нужно решить, станут они союзниками или это законсервированные агенты Барона, как остальные.

Лето посмотрел на тактическую карту, прикидывая расстояние. Аванпост Варос находился в зоне прямой досягаемости патрулей, и этот аргумент стал решающим.

— Хочешь реального дела? Хорошо. — произнес герцог, сложив руки на груди. — Ты пойдешь с Дунканом до этого блокпоста. Выясните все о Сарвейн и посмотрите, чем на самом деле живет этот Дом. Но дальше ты не сделаешь ни шага. Как только вопрос с Иксом будет закрыт, Дункан передаст тебя конвою, который вернет тебя за щиты. Дальше он уйдет один.

Джессика хотела возразить, но промолчала, увидев жест мужа. Аристе коротко кивнула.

— Мне нужно подготовить снаряжение, — Дункан поднялся со своего места. — Вылетим утром на легком топтере. Без гербов и опознавательных огней. Гурни, выдели нам два комплекта усиленной брони, которые не будут звенеть на каждом сканере.

Халлек кивнул и вышел вместе с оружейным мастером. Аристе также направилась к выходу, но у самых дверей остановилась.

— Отец, — она обернулась. — Я не собираюсь творить глупости и, тем более, умирать.

Двери бункера закрылись. Лето повернулся к Хавату, который все это время неподвижно наблюдал за дискуссией.

— Суфир, отправь вперед пару разведчиков. Пусть висят на предельной высоте. Я не хочу, чтобы моя дочь попала в засаду только потому, что мы поверили в лояльность каких-то шахтеров.

— Уже сделано, мой герцог, — ответил ментат. — Но помните: тут часто бывают локальные бури. Если поднимется ветер, мы ослепнем на несколько часов. В это время Аристе сможет полагаться только на Дункана и свою удачу.

Лето ничего не ответил. Будет сложно удержать дочь на месте, такой уж он её воспитал, но он никак не думал что начнётся такое глобальное противостояние с давним врагом.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 13. Визит

POV Аристе Атрейдес

Тяжелый бронетранспортер, лишенный опознавательных знаков, отличных от стандартных, и выкрашенный в грязно-песочный цвет, глухо рокотал, преодолевая завалы на окраине Арракина. Внутри пахло старой кожей и оружейной смазкой. Аристе сидела на узкой десантной скамье напротив Дункана Айдахо. Справа и слева от них замерли трое гвардейцев в полной боевой выкладке — ветераны, чьи лица были скрыты под шлемами. Аристе прильнула к узкому смотровому окну, защищенному толстым слоем бронестекла. Город за бортом пытался дышать. Неделя после штурма превратила улицы в лоскутное одеяло из обгоревших руин и островков полного порядка. Она видела, как люди в пыльных дистикомбах продолжали разбирать оставшиеся завалы и кучи мусора. Над одной из площадей завис ремонтный дрон, испуская снопы искр — чинили линию связи.

Она чувствовала Арракин как живой, раненый организм. Пульсация города была неровной. В каждом движении прохожих, в том, как они вжимали головы в плечи при звуке двигателей их машины, сквозило ожидание новых бед.

— Город восстанавливается быстрее, чем предсказывал Хават, — негромко произнесла она, не оборачиваясь.

Дункан, проверявший крепление своего энергетического щита, поднял взгляд.

— Люди здесь как лишайник на скалах, миледи. Чем сильнее их припекает солнце, тем крепче они вгрызаются в камень. Но не обманывайтесь их покорностью. Сейчас они смотрят на нас и оценивают, чей сапог будет тяжелее — нашего герцога или барона.

Аристе же вернулась мыслями к цели их поездки. Дом Варос. Пустотные шахтеры, которые добровольно вывели своих людей на расчистку завалов.

«Почему? — задалась она вопросом. — Страх? Обычное желание выслужиться перед новой властью? Кейн и Элара... двое, выжившие в катастрофе, которая должна была их убить, а потом ещё и в Глубокой Пустыне выживали в течении более четырёх лет».

Она коснулась пальцами холодного металла обшивки. В ней боролись обычное любопытство и осторожность будущей правительницы. Город остался позади, впереди была только пустошь окраины — и блокпост Дома Варос. Броневик тяжело вполз на гребень каменисто-песчаного холма и замер. Двигатель перешел на тихие холостые обороты. Гвардейцы внутри машины немедленно взяли периметр под наблюдение через внешний обзор. Аристе прильнула к оптическому визиру, настраивая фокус на комплекс зданий впереди.

Аванпост Дома Варос стоял на небольшом возвышении. Раньше это был стандартный сторожевой блокпост. Сейчас Аристе видела явные признаки серьезной перестройки. Почти вдоль всех внешних стен были надстроены дополнительные помещения. За исключением ворот главного ангара. Материалы были самые обычные и не везде стройка была закончена, но прямо сейчас активные работы не велись, база казалась погруженной в сонную тишину раскаленного полдня, но масштаб изменений говорил сам за себя.

— Они расширили базу в два раза минимум, — негромко произнесла Аристе. — Чтобы заполнить эти новые объемы и поддерживать такую инфраструктуру, им нужно не меньше сотни человек персонала. Для выживших остатков мелкого Дома это слишком много.

Дункан сидел рядом.

— Я не слышал о них до недавнего времени, — начал Айдахо. — Моя первая встреча с этими людьми произошла на границе Барьерной Стены и Пустыни. Я находился в отряде Стилгара инкогнито. Он назначил там им встречу после того как Кейн и его люди сначала захватили его разведчиков, а потом отпустили.

Аристе повернулась к оружейному мастеру.

— Кейн тренировал группу своих солдат в скалах, — пояснил Дункан. — Двое опытных фрименов, стандартная пара разведчиков, решила проследить за ними. Кейн обнаружил их слежку. Он сумел обойти разведчиков, пленил одного, а второго захватили его люди. А затем просто отпустил без каких-либо условий. Для фрименов такой жест является демонстрацией силы и отсутствия страха. Но кроме этого дозор доложил о цвете их глаз, которого никак не может быть у прибывших. Даже если глаза и синеют, то слабо. Это заинтересовало Стилгара и он вышел на контакт, взяв меня как консультанта. Под маской.

Дункан на мгновение замолчал, подбирая слова для описания самой странной детали той встречи.

— Да. Именно Глаза Ибада заинтересовали Стилгара. И у Кейна, и у Элары. Глубокая синяя пигментация склеры. Официально они находятся на планете около пяти лет. Этого времени недостаточно для полного изменения цвета глаз при обычном контакте с песком. Они должны были потреблять очищенный спайс в огромных количествах, которые далеко не все фримены получают, а они тут живут. И нет, никто из фрименов их у себя не приютил, это было проверено, и такую информацию не стали бы скрывать главы других сиетчей.

Аристе нахмурилась. Потребление больших объемов спайса вызывает мутации, и требует колоссальных средств.

— Я начал собирать информацию об Эларе и её Доме только после возвращения в город, — голос Дункана стал жестче. — Пять лет назад она была обычной аристократкой. Никакой боевой подготовки. Но во время нашей встречи она легко выиграла проверочный поединок на ножах у фримена. Она двигалась не идеально. Не мастер. Но очень и очень быстро. Я могу с уверенностью сказать, что в ближнем бою она уступит тебе, Аристе, в технике, но легко выиграет за счёт скорости. Возможно это мутация, вызванная ударными дозами спайса.

Девушка обдумала услышанное. Достичь такого результата за столь короткий срок без генетического улучшения было почти невозможно. Это требовало фанатичных тренировок на грани смерти.

— Есть еще одна деталь, — добавил Айдахо. — Политика. Барон Харконнен разыграл с ними какую-то игру. Он, под благовидным предлогом, восстановил их лицензию и официально освободил Дом Варос от уплаты налогов при сдаче спайса на Бирже КООАМ. Барон выставил себя благородным покровителем пострадавших, что на него не похоже.

— Но налоги обязательны. — сразу удивилась и задумалась Аристе. — Если Дом освобожден от выплат, его обязательства тогда обязана закрывать планетарная администрация. Это было меньше года назад, ведь так? Значит Харконнены должны были платить за них меньше года. К тому же какая добыча может быть у Дома который почти уничтожен? А наш Дом, приняв управление Арракисом, обязан делать это еще девять лет. Если бы отец решил ликвидировать Варосов ради экономии, барон поднял бы вопрос в Ландсрааде. Он обвинил бы нас в жестокости и жадности по отношению к чудом выжившему Дому. Это уничтожило бы его репутацию. Изящная ловушка, — признала Аристе. — Руку к ней, должно быть, приложил Де Вриз. Но Хават не докладывал об этой проблеме.

— Потому что Варосы сломали эту интригу, — усмехнулся Дункан. — Они платят сами. Они добровольно вносят полную ставку налога на счета администрации, хотя имеют законное право этого не делать. Они отдают колоссальные суммы. При этом у них нет ни одного харвестера, даже малого. Вся их добыча держится на нескольких модифицированных орнитоптерах и ручном труде. Но результативность их работы превосходит все ожидания.

Аристе снова посмотрела на тихий аванпост через визир. Интересно. Диспетчерский канал броневика внезапно ожил. Сквозь легкие статические помехи пробился ровный мужской голос.

— Неизвестный транспорт на гребне. Вы находитесь на границе территории Дома Варос. Назовите себя и цель вашего визита.

Дункан потянулся к панели связи и активировал передатчик.

— Говорит Дункан Айдахо. Со мной представитель Дома Атрейдес. Мы запрашиваем личную встречу с главой Дома Эларой Варос.

Айдахо ввел последовательность цифр на клавиатуре и отправил идентификационный код. Радиоэфир замолчал на несколько секунд. Внизу створы тяжелых ворот ангара начали медленно расходиться в стороны.

— Код подтвержден, — ответил голос диспетчера. — Добро пожаловать. Заезжайте в главный ангар.

Водитель броневика плавно снял машину с тормоза. Тяжелая техника начала спуск по каменистому склону. Аристе выпрямилась на сиденье и поправила воротник защитного костюма. Броневик преодолел остаток спуска и выехал на ровную площадку перед открытыми створами. Впереди мерцала прозрачная пленка атмосферного щита. Машина медленно прошла сквозь силовое поле. Перепад давления ударил по барабанным перепонкам. Гул сухого пустынного ветра мгновенно отрезало тонкой голубоватой стеной. Внутри ангара оказалось неожиданно светло. Мощные потолочные панели заливали огромное пространство ровным белым светом. Аристе успела заметить контуры нескольких орнитоптеров, трёх средних и нескольких лёгких. И те и те были сильно модифицированы. Помещение содержалось в строгом порядке. Никакого хаоса и разбросанных деталей, свойственных ремонтным базам независимых добытчиков.

Машина остановилась. Водитель заглушил двигатель. Гвардейцы первыми покинули десантный отсек. Они быстро заняли позиции у аппарели, положив руки на оружие. Дункан Айдахо вышел следом, окидывая ангар цепким взглядом профессионального убийцы. Аристе спустилась на гладкий пластбетон последней. Их уже ждали. Двое человек стояли в нескольких метрах от броневика. Аристе мгновенно проанализировала обстановку. Всего пара охранников за спиной, никакой свиты. Их позы и лица выражали удивление. Они точно узнали её и не ожидали встретить таким образом.

Элара Варос носила улучшенный и защищенный дистикомб с закрепленным тактическим поясом. Аристе сразу уловила ту самую готовность, о которой упоминал Дункан в броневике. Молодая Глава Дома стояла расслабленно, но распределение веса говорило о способности сорваться с места в любую долю секунды. Рядом находился Кейн. Бывший слуга выглядел собранным и изучал прибывших с неменьшим вниманием, чем они его. Но внимание Аристе мгновенно приковали две необычные детали. На плече Элары неподвижно сидела покрытая мощной серебряной чешуей рептилия. Второй зверь, похожий на первого, только крупнее и песочного цвета, замер у ног Кейна. Аристе автоматически обратилась к памяти, перебирая каталоги фауны Арракиса и других известных планет. Совпадений не нашлось. Звери отдаленно напоминали некоторых рептилий с родного Каладана, но строение их жестких пластин и пропорции тела выглядели иначе. Затем Аристе посмотрела на лица встречающих. Глаза обоих были глубокого, насыщенного синего цвета без единого белого пятна. Глаза Ибада. Такие же, и даже более интенсивно окрашенные, как у Стилгара и его свиты, когда они наносили визит её отцу.

Элара сделала короткий шаг вперед. Существо на ее плече лишь слегка качнуло длинным хвостом, сохраняя идеальный баланс.

— Дом Варос приветствует Наследницу Дома Атрейдес, — ее голос звучал ровно, без заискивания, но нотки волнения всё же проявлялись. — Меня зовут Элара Варос. Это мой советник Кейн. Что привело Вас в нашу скромную обитель?

— Меня зовут Аристе Атрейдес. Мой отец поручил мне лично оценить обстановку в ближних секторах. У нас есть к вам несколько вопросов, требующих конфиденциального обсуждения. Они касаются не только ваших налоговых выплат.

Элара внимательно посмотрела на дочь герцога, затем перевела взгляд на вооруженных гвардейцев и Дункана.

— В таком случае приглашаю вас в командный пункт, миледи. Ангар не лучшее место для подобных бесед. Прошу за мной.

Глава Дома Варос развернулась и направилась к проходу в недра базы. Кейн пропустил гостей вперед, замыкая группу. Крупная рептилия бесшумно скользнула по бетону вслед за ним. Аристе пошла следом за Эларой, мысленно отмечая каждый нюанс поведения этой странной пары. Внутренние коридоры аванпоста отличались строгой утилитарностью. Голый пластбетон стен, скрытая проводка, дежурные лампы. Минимум украшений Было видно что изначальное военное назначение базы постепенно расширяли до полноценной резиденции Дома. Но без излишеств. Командный пункт оказался просторным помещением с массивным тактическим столом по центру. За одним из терминалов сидел высокий, сухощавый мужчина. Его губы носили характерный рубиновый оттенок от сока сафо, выдавая принадлежность к ордену ментатов. Аристе сразу зафиксировала еще одну деталь. На плече вычислителя неподвижно сидела третья рептилия. Этот зверь был угольно-черным, словно высеченным из куска обсидиана.

Наследница Атрейдесов мысленно сделала зарубку. Три человека на ключевых постах в этом Доме и три неизвестных существа с чешуей, напоминающей броню местных червей. Песчаная, серебристая и черная. Это перестало быть простым совпадением. Девушка решила, что сначала аккуратно выяснит природу этих зверей у самих хозяев, а по возвращении во дворец заставит Хавата перевернуть все архивы по биологии и фауне известных миров.

— Мой ментат, — произнесла Элара, указывая на свободные кресла. — Присаживайтесь, Миледи Аристе.

Дункан коротким жестом оставил гвардейцев за порогом, а сам встал за спиной Аристе, положив ладонь на эфес меча. Элара и Кейн заняли места напротив. Угольно-черная ящерица перебралась с плеча ментата на край стола, присоединившись к двум остальным.

Аристе сцепила пальцы в замок и положила их на гладкую металлическую столешницу. Тратить время на светские ритуалы она не собиралась, хозяев этого места они тоже не волновали.

— Я начну с вопроса, который привел меня к вам, — сказала Аристе, глядя прямо в синие глаза Элары. — Это касается просьбы Бронсо Верниуса с Икса. Он ищет Сарвейн. Дочь ближнего вассала Дома Верниус пропала на Арракисе незадолго до высадки войск моего отца, — продолжила она. — По информации Бронсо, перед своим исчезновением Сарвейн должна была отлучиться по делам, напрямую связанным с Домом Варос. Все сроки вышли. Известно ли вам, где она сейчас находится и что с ней произошло?

После вопроса Аристе в командном пункте повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Наследница Атрейдесов, не мигая, наблюдала за лицами своих собеседников, и то, что она увидела, не укладывалось ни в одну из просчитанных ею моделей поведения. Она ожидала холодного отрицания, попытки скрыть информацию или, в крайнем случае, осторожного признания. Вместо этого она зафиксировала синхронное и резкое расширение зрачков — физиологический маркер глубочайшего потрясения и внезапного осознания.

Реакция Кейна была почти карикатурной в своей искренности. Он медленно откинулся на спинку кресла, его плечи потяжелели, и он, закрыв глаза, прижал ладонь к лицу в жесте, который был настолько красноречив, что Аристе на секунду забыла о своей собственной беспристрастности. Элара же среагировала иначе. Молодая женщина не просто смутилась — её скулы и шею мгновенно залила густая, пунцовая краска стыда. Она выглядела не как расчетливая глава Дома, а как провинившаяся ученица.

— Вот что мы забыли! — практически застонала Элара, закрывая лицо руками, но тут же отнимая их, чтобы взглянуть на Кейна. — Кейн, как мы могли?! Ладно ты... но я-то? Она же моя подруга!

Аристе видела, как пальцы Элары нервно вцепились в край тактического стола. Рептилия на её плече сочувственно зашипела, чувствуя состояние хозяйки. Ментат, всё это время сохранявший профессиональную отстраненность, медленно повернул голову к Эларе. Его глаза выражали вежливое, но твердое недоумение.

— Госпожа, — осторожно произнес он, и его голос в тишине комнаты прозвучал сухо, как шелест песка. — А почему я совершенно не в курсе этой истории?

Кейн, всё еще не отнимая руки от лица, издал приглушенный звук, похожий на горький смешок.

— Потому что это было их личная договорённость, Альден, — проговорил он сквозь пальцы. — А события последней недели начисто вышибли из нашей памяти то что её нужно забрать. Ничего страшного быть не должно, — тут же успокоил он как Элару, так и Аристе. — Но неприятно. Придётся помочь ей с обучением просто так.

Аристе перевела взгляд с Кейна на Элару. Ситуация становилась абсурдной. Бронсо Верниус, Владыка Икса, отправляет запрос о пропаже человека, а люди, которые с неё контактировали, просто… забыли её где-то? Это как?

— Я правильно понимаю, — вкрадчиво спросила Аристе, и её голос заставил Элару вздрогнуть, — что Сарвейн не «пропала» в обычном смысле этого слова? Она находится где-то, о чем знаете только вы двое, и вы просто… не вспоминали о ней всё это время?

Элара виновато подняла глаза на наследницу, и Аристе увидела в них неподдельную тревогу.

— Она в нашей пещере, где мы провели четыре года. Мы заключили сделку: она хотела «почувствовать пустыню», пройти курс выживания на самообеспечении. Мы оставили ей запасы и договорились, что заберем её, когда срок выйдет. Но потом началось вторжение Харконненов…

— И прошла неделя после штурма, — закончила за неё Аристе, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение вперемешку с интересом.

— Она всё ещё там, — Кейн наконец отнял руку от лица и встал, его взгляд снова стал жестким и сосредоточенным, — и я сейчас же вылечу за ней.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 14. Забытая

Я поднялся из-за стола, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение на самого себя. Косячники, блин. С прокаченным спайсом мозгом, ага. Забыть Сарвейн в пещере — это не промах, это залёт. Не столь важно даже то что продуктов и воды у неё более чем достаточно и она сама это хотела. Важен сам факт. И теперь она или её Дом могут стребовать неплохую такую компенсацию за это. Вряд ли будут, конечно, учитывая отношения Сарвейн и Элары, но всё же. А если же там что-то случилось и именно в тот период, в котором её там быть уже не должно, то проблемы будут точно. Учитывая же что её искать приехала сама Аристе Атрейдес, наследница Герцога, то Сарвейн не просто разведчик, а очень даже высокопоставленный.

— Я вылетаю немедленно, — произнес я, проверяя крепления дистикомба и подхватывая рядом сидящего Крайта. — К вечеру должны вернуться, если в пути или на месте не будет проблем.

Аристе медленно перевела взгляд на Дункана. Она даже не успела открыть рот, но оружейный мастер отреагировал мгновенно. Его лицо превратилось в маску из холодного гранита.

— Ты не полетишь, — отрезал Дункан. Голос его звучал не как совет, а как окончательный вердикт.

Аристе лишь слегка вскинула бровь, сохраняя безупречное спокойствие.

— Я и не собиралась об этом просить, Дункан, — ровно ответила она. Она сделала паузу, рассматривая свои ладони, а затем снова посмотрела на Айдахо. — Но можешь ты. Вдруг понадобиться помощь? Ты сильнейший воин из присутствующих здесь. Ты должен отправиться с ним.

Дункан даже не шелохнулся.

— Мой приказ — охранять тебя, а не играть в спасателей, — ответил он. — Кейн справится сам или с кем-то из моих людей. Я не оставлю тебя без личного присмотра.

В командном пункте внезапно стало тихо, и в этой тишине раздался отчетливый, почти аппетитный хруст. Звук был сухим и ритмичным, словно кто-то ломал очень толстое стекло или грыз засахаренный орех. Мы все одновременно повернули головы к угловому столу.

Дункан, входя в помещение, снял свой тяжелый шлем и положил его на свободный стул. Сейчас внутри этого шлема, наполовину забравшись внутрь, копошилась Лиза. Серебристая рептилия Элары деловито вгрызалась во внутренности шлема. Её челюсти методично откусывали по кусочку.

Аристе, как и Дункан, замерла. К такому её явно не готовили. Она ошарашено смотрела, как это неизвестное, но явно имеющее к Арракису, судя по глазам, создание, превращает бронированное снаряжение в мусор. Шлем это не еда! В принципе! В этот момент интерес к этому созданию возрос неимоверно.

Дункан сделал шаг вперед, протянул руку, но остановился, явно не понимая, как вытащить зубастую бестию из собственного шлема, не лишившись при этом пальцев.

Элара тяжело вздохнула. В её голосе слышалось бесконечное смирение человека, который уже прошел через все стадии гнева, торга и депрессии. Она посмотрела на Айдахо, затем на Аристе.

— Сколько стоит такой шлем?

***

Оставив Элару разбираться с непредвиденными финансовыми потерями и моральными травмами каладанцев(или теперь уже правильнее говорить арракийцев?), я забрал выделенного гвардейца и направился в ангар. Крайта я предусмотрительно забрал с собой. Мы вылетели на «Пепелаце» без задержек. Полет прошел на удивление спокойно. Небо над пустыней казалось вымершим. Ни патрулей Харконненов, ни разведчиков Атрейдесов, ни представителей других Домов нам не попалось. Во второй половине дня знакомые скалы показались на горизонте. Я посадил топтер на ту же площадку перед расселиной, что и в прошлый раз. Двигатели стихли. Мы с гвардейцем спустились по аппарели на песок. Боец сразу положил руку на оружие и начал профессионально сканировать скалы, оценивая сектора возможного обстрела. Я же просто стоял и ждал.

Сарвейн не заставила себя долго ждать. Она появилась из тени скального уступа так же бесшумно, как и в мой прошлый визит. На ее лице не отражалось ни злобы, ни раздражения из-за сорванных сроков. Девушка прекрасно умела держать лицо, не давая собеседнику никаких рычагов влияния. Только в ее темных глазах читался интерес. Она остановилась в нескольких шагах от нас, окинула меня внимательным взглядом, а затем ее глаза задержались на гвардейце. Зелено-черные цвета Дома Атрейдес на его броне были более чем красноречивы.

— Надеюсь, у более чем серьезного опоздания есть достойная причина, — ровным тоном произнесла Сарвейн.

— Это как посмотреть, — хмыкнул я, скрестив руки на груди. — С одной стороны, мы о тебе просто забыли.

Правая бровь Сарвейн медленно поползла вверх. В этом минимальном изменении мимики отчетливо читалось возмущение, смешанное с ожиданием очень хорошего оправдания.

— А забыли мы потому, — продолжил я, кивнув на моего молчаливого спутника, — что на планету не просто прибыли новые хозяева, но и барон Харконнен, неделю назад, попытался уничтожить их прямым штурмом Арракина, задействовав весь свой флот и гигантскую армию.

Бровь Сарвейн мгновенно вернулась на место. Взгляд стал предельно сосредоточенным. Информация о начале открытой войны между Великими Домами была неожиданной.

— Блицкриг Харконненам не удался, — стал пояснять я текущий расклад. — Герцог отбился, и флот барона понес колоссальные потери еще в воздухе. Но разрушения и загрязнения оказались огромными. Падающие корабли взрывались, разбрасывая радиацию и химию на большой площади. Рядом с нашей базой в том числе. Нам пришлось в авральном режиме спасать людей и сутками разбирать завалы и отвозить подальше фонящий металлолом.

Сарвейн задумчиво перевела взгляд на горизонт, словно пытаясь разглядеть отголоски той битвы сквозь километры песка, а затем снова посмотрела на меня.

— К тому же Харконнены захватили Карфаг, — добил я ее новостями. — Война на планете только начинается. Так что тебе еще сильно повезло, что вся эта мясорубка прошла мимо тебя, пока ты спокойно сидела в этой пещере. Да и ты же именно этого хотела, не так ли?

— Возможно, — Ее голос оставался ровным, но в нем проскользнула холодная нотка. — Однако наш договор подразумевал иные сроки. Мое присутствие здесь сверх срока было риском, нарушением моих дальнейших планов и обязательств.

Я спокойно выдержал ее взгляд.

— Согласен, — кивнул я. — В качестве штрафа за опоздание я готов обучить тебя тому навыку, о котором мы говорили, без встречной платы с твоей стороны. Считай это извинением Дома Варос.

Сарвейн едва заметно прищурилась, обдумывая предложение. Обучение искусству перемещения в открытых песках стоило дорого — возможно, дороже, чем пара-тройка недель лишнего сидения в пещере.

— Хорошо, я принимаю это предложение, — ответила она после короткой паузы. — Но достаточно ли этого будет для полного урегулирования претензий, я решу только после того, как мы вернемся и я смогу лично оценить масштаб и последствия для меня и моего Дома, событий которых ты говоришь.

— Справедливо, — я жестом указал на расселину. — Тогда не будем терять время.

Крайт, крутившийся рядом, издал короткое урчание, словно подтверждая мои слова, и первым побежал вперед. Сарвейн проводила его взглядом и направилась за ним. Гвардеец Атрейдесов, внимательно слушавший весь разговор, двинулся следом, сохраняя дистанцию. Его глаза под визором постоянно находились в движении.

— Идите след в след, — бросила Сарвейн через плечо. — С моего последнего визита я добавила несколько сюрпризов для тех, кто решит зайти без приглашения. Вижу за свою ящерицу совсем не беспокоишься?

— В прошлый раз они ему не сильно повредили. — пожал я плечами, — Да и он их научился обходить.

Мы двинулись по узкому проходу. Сарвейн вела нас уверенно, обходя внешне ничем не примечательные участки песка и едва заметные растяжки из тончайшей шигаструны. Некоторые ловушки были мне знакомы, но Сарвейн дополнила новыми. В паре мест гвардеец замедлялся, фиксируя взглядом скрытые механизмы, вмонтированные прямо в скальную породу. Было видно, что его впечатлил уровень подготовки «туристической» стоянки.

Внутри пещеры Сарвейн не теряла времени даром: убежище выглядело как обжитым, так и готовым к консервации.

— Помоги с оборудованием, — попросила она, уже разбирая и складывая в защитный контейнер влагосборники.

Следующие пару часов мы провели в слаженной работе. Нужно было слить накопленную воду в переносные емкости, запечатать пищевые контейнеры и перевести системы вентиляции в режим консервации и блокировки. Гвардеец Атрейдесов не помогал, это не была его задача, но при этом я видел, как он изучает каждый дюйм пещеры. Его интересовало всё: от фильтров до способа и мест установки влагосборников и ветровых генераторов. Когда последний ящик был запечатан и вынесен к выходу, Сарвейн в последний раз окинула помещение взглядом.

— Теперь здесь пусто, — констатировала она. — И, честно говоря, я рада, что этот этап закончен. Жить тут можно действительно долго, при должном труде — неограниченно, но легко сойти с ума от скуки. Действительно, чем еще заниматься кроме тренировок?

— Особенно когда ждешь тех, кто должен был прилететь неделю назад, — хмыкнул на это, подхватывая одну из сумок.

Мы вышли на свет начавшего клониться к закату солнца. Крайт всё же погрыз пару ловушек, не активировав их, а сами механизмы. Хитрый вредитель. Пора было убираться отсюда.

***

Обратный полет прошел в молчании. Сарвейн сидела на пассажирском кресле, уставившись в иллюминатор. Ее профиль казался высеченным из камня. Я отлично понимал ее состояние: после излишне долгой изоляции в пещере, с мыслями о том «не бросили ли её здесь специально», добавилось возвращение в мир, который за это время успел перевернуться с ног на голову, устроив своим жителям ряд поистине эпохальных событий. Для них уж точно, а учитывая ценность мира — и для всей Империи. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда мы приблизились к Арракину. В темноте масштабы произошедшего были видны еще отчетливее. Город больше не сиял россыпью огней, как раньше. Правда и тогда слово «россыпь» было не про Арракин, но всё же, а теперь большие участки вообще погрузились во тьму, перебиваемую лишь резким светом мощных прожекторов там, где ещё шли аварийные работы. Щит дворца, слабо видимый днем, сейчас мерцал на фоне окружающего пространства, переливаясь бледно-голубыми сполохами. Сарвейн подалась вперед, вглядываясь в разрушения. Направившаяся было к нам патрульная пара орнитоптеров отвернула после передачи гвардейцем опознавательного кода.

— Куда тебя высадить? — нарушил я тишину. — Сомневаюсь, что ты хочешь лететь с нами на аванпост или сразу заявляться во дворец к Атрейдесам.

Она молчала несколько секунд, оценивая сектора.

— Южный район. Квадрат семнадцать, — наконец произнесла она. — Там у моего Дома там был зарезервирован складской ангар и малая посадочная площадка. Надеюсь, Харконнены не сровняли его с землей. Мне предстоит много бумажной работы.

Я кивнул и заложил вираж. Квадрат семнадцать находился на противоположной от места атаки окраине, куда не падали обломки кораблей и не добралась наземная битва. Зато там активно падали разнообразные обломки с возвышающихся над городом скал из-за артиллерийских залпов Харконненов. Но нужная посадочная площадка была цела.

— До встречи, Кейн, — бросила Сарвейн, направляясь к аппарели. — И помни про наш новый договор. Я не забываю долгов.

Она спрыгнула в пыль и быстро растворилась в тенях окружающих зданий. Крайт, спавший всю дорогу в углу кабины, проводил её взглядом, и снова свернулся в клубок. Следующей остановкой был дворец. Я запросил коридор для посадки у диспетчеров Атрейдесов, передав идентификатор гвардейца. Нас завели на одну из дальних платформ, с охраной из солдат в зелено-черной броне.

Гвардеец покинул топтер без единого слова. Он просто кивнул мне на прощание и направился к своим командирам. Ему предстояло составить подробный отчет для Хавата обо всем, что он видел: от места положения пещеры и её размеров, до типов ловушек установленных Сарвейн. На подлете к аванпосту я включил канал связи.

— База, это Кейн. Запрашиваю открытие ангара.

— Принято, сэр. Ангар открыт, — раздался в наушниках голос диспетчера.

***

Когда я наконец добрался до наших апартаментов, база уже погрузилась в относительную тишину ночного цикла. Сняв тяжелый дистикомб, я почувствовал, как каждая мышца в теле протестует против прошедшего дня. Крайт же направился к своей кормушке и захрустел тем что там было. Элара уже ждала меня, сидя на краю кровати и задумчиво перебирая пальцами край покрывала. Лиза свернулась серебряным кольцом у неё на коленях.

— Ну как? — негромко спросила она, когда я зашел.

— Жива, здорова и невозмутима, — я присел рядом. — Высадил её в семнадцатом квадрате по её просьбе, а гвардейца у их казармы. Парень наверняка всё еще составляет для Хавата подробный отчет о том, как устроена наша «туристическая» стоянка и где она находится.

Элара слабо усмехнулась.

— Они всё равно бы это узнали о ней, рано или поздно. Странно что Харконнены ей не интересовались. Главное, что Сарвейн на месте.

— А у вас тут как? — я посмотрел на неё. — Наши высокие гости долго засиживались?

— Уехали почти сразу после твоего отлета, — Элара откинулась назад, опираясь на локти. — Честно говоря, когда броневик покинул ангар и зону видимости, я выдохнула. Присутствие таких «гостей»... оно давит. И Аристе очень заинтересовали наши «питомцы».

Я замер, расстегивая крепления на голени.

— И что она спрашивала?

— Всё. Что это за вид, где мы их достали, и — самое главное — где ей достать такую же. Прямо в лоб спросила.

Я хмыкнул. Учитывая, что Аристе в этом мире — аналог Пола, её любопытство никогда не бывает праздным.

— И что ты ей ответила?

— Сказала правду, но не всю, — Элара погладила Лизу по чешуе. — Сказала, что первого зверя встретил ты во время одного из дальних рейсов в Глубокую Пустыню. И что мы сами не знаем, есть ли они где-то еще, но если вдруг встретим — обязательно сообщим Дому Атрейдес. Она намекнула, что хотела бы взять одного «на исследование», но я сразу отрезала: они выбирают хозяев сами и при длительной разлуке начинают буянить. А учитывая, на что способны их челюсти — я напомнила ей про шлем Дункана — это будет катастрофа.

— Убедительно, — признал я. — Она поверила?

— Задумчиво покивала и больше не настаивала. Но зарубку в памяти точно сделала. Думаю, теперь за нами будут присматривать еще пристальнее.

Я вздохнул и наконец стянул с себя остатки снаряжения. Мысли медленно перетекли в русло планов на ближайшее будущее. Нам нужно было возвращаться к работе. Война не окончилась, но нас она не должна зацепить. Тут Кодекс Канли полностью на нашей стороне.

— Завтра нужно восстанавливать рейсы по добыче, — произнес я, ложась и чувствуя, как проваливаюсь в мягкость матраса. — Почти две недели без добычи, а наши запасы не бесконечны.

— Я займусь этим, — отозвалась Элара, устраиваясь рядом. — Проблем быть не должно.

— А я слетаю с парнями к третьей научной станции, из тех что рядом с электростанцией — добавил я уже сквозь сон. — Надо проверить её состояние и все же придумать как снять мумию Червя, не нужно нарушать еще и это обещание.

Элара что-то тихо ответила, но я уже не слышал, засыпая. Период неопределенности прошёл, и дальше должна вернуться относительная рутина. Книжный канон уже помахал ручкой и пропал в песках арракийской бури. Не просто Аристе вместо Пола, но и покушение не удалось, и что теперь будет — неизвестно. Остается продолжать жить как раньше, потихоньку копя ресурсы и разбираясь с ПАЛ-ом и его возможностями. Но сначала быстренько проверить последнюю станцию из трёх. Там уж точно не будет ничего особого, по сравнению со станцией ПАЛ-а. Ну что может сравниться с полностью разумным ИИ и нанитной промышленной Купелью?

***

На Бусти +3 главы.

Глава 15. Имперская Испытательная Станция №60(Часть 1)

Утро выдалось ясным, если это слово вообще применимо к вечному мареву Арракиса. Немного задержавшись у выхода из комнаты, на мгновение притянул к себе Элару и коротко, но крепко поцеловал.

— Постарайся присматривать за Лизой, — усмехнулся я, отстраняясь. — Даже Крайт не грызёт всё подряд так как она.

Элара улыбнулась, поправляя воротник моего дистикомба.

— Постараюсь. Возвращайся скорее.

Кивнув, развернулся и направился к ангару. Моя обычная тройка уже мелькала недалеко от «Пепелаца». Мейн, как обычно, проверял загруженные припасы, сохраняя на лице выражение суровой сосредоточенности. Стил и Рэйл о чем-то негромко переговаривались, но при моем появлении мгновенно вытянулись. Крайт печально семенил следом, поглядывая мне на плечо, но теперь нет. Просто нет. Если от его когтей ещё можно придумать защиту, то вот массу он набирает активно и таскать эту тушу на плече — уже дискомфортно.

— Стандартный набор загружен, — коротко бросил Мейн. — К взлету готовы.

Загрузившись в чрево орнитоптера и плавно преодолев атмосферный щит, направились к нашей цели. Крылья взрезали раскаленный воздух, и база быстро превратилась в крошечное пятно сзади внизу. Первой точкой маршрута была электростанция в Миса-Тариле. Сделав пару кругов над комплексом ничего необычного не заметил. Перелет до бывшего дома ПАЛа занял времени совсем немного. Мы посадили «Пепелац» в знакомой расщелине, укрытой от ветров и чужих глаз. Оставив Стила и Рэйла охранять машину, мы с Мейном направились ко входу в 163-ю станцию.

Лагерь перед массивными гермостворками выглядел всё так же мирно и обыденно: композитные навесы, маскировочные сети, пара дежурных у входа. Нас здесь уже знали, поэтому никто не вскидывал оружие и не поднимал тревогу. Наоборот, один из дозорных просто кивнул и пошел доложить о нашем прибытии. В просторном зале всё так же зеленели грядки в контейнерах, где росли неприхотливые кустарники и корнеплоды и которых стало больше. В воздухе висела приятная влажность. Крошечная община продолжала жить своей обычной жизнью и им не было дела до великих Домов и глобальной политики. Их богатством была вода и возможность спокойно жить. Кара нашлась тут же. Услышав наши шаги, она обернулась и отложила инструменты. Шрам на её скуле в тусклом свете казался резче, но во взгляде не было прежней настороженности.

— Какие люди! — она кивнула в знак приветствия, отряхивая руки. — пришел за новой порцией мусора из старых кладовок? Или опять будешь вести задушевные беседы с заблокированной дверью?

— И тебе не хворать, Кара, — усмехнулся я, подходя ближе. Мейн остался стоять у входа в зал, контролируя периметр, но не привлекая лишнего внимания. — Нет, в этот раз я просто пролетал мимо. Решил заглянуть, проверить, как у вас дела. Времена сейчас неспокойные.

Она пожала плечами и оперлась о стойку с контейнерами.

— У нас всё по-старому. И это лучшее, что может быть на Арракисе. Вода качается, фильтры работают, растения растут. До нас никому нет дела. Мы слишком далеко от столицы, чтобы заинтересоваться нами, пусть так и останется. А крупных банд тут пока нет.

— Никаких чужаков в округе? Патрули Харконненов или Атрейдесов не появлялись?

— Пару раз видели вдалеке следы от тяжелых транспортов, — ответила Кара. — Но они шли высоко. К нам никто не совался. Слышала, в Арракине была бойня? Говорят, Атрейдесы отбились от первого удара Харконненов.

— Было дело, — коротко подтвердил я. — Но город уже успокаивается. Нас это касается постольку-поскольку. Главное, что здесь тихо.

Я оглядел их скромные, но ухоженные угодья. В этом была какая-то своя, особая эстетика — люди просто выживали, превращая мертвый камень в оазис.

— Кстати, о торговле, — перешел я к делу. — Есть что-то интересное?

— Только вода, всё остальное ты и так забрал, — медленно произнесла она.

— Ясно. Значит у вас без изменений. Сейчас это действительно хорошо.

Мы поговорили еще немного о сущих и, попрощавшись с Карой, поднялись обратно на поверхность.

— Всё в порядке, командир? — спросил Стил, когда мы вернулись к «Пепелацу».

— Да. Тихо и мирно, — я кивнул, забираясь в кабину. — Запускайте двигатели. Летим дальше.

Крылья «Пепелаца» снова заработали в своем рваном, стрекочущем ритме, и мы взяли курс на указанные координаты. Предстоял более долгий перелет — к 60-й научной испытательной станции. Путь занял несколько часов. Бескрайние каньоны и скальные выступы постепенно сменились изрезанным скалистым плато, поднимающимся всё выше и переходя в саму Барьерную Стену. Именно здесь, среди безжизненных каменных формаций, располагалась наша цель. И вот на горизонте начало вырисовываться темное пятно. Оно росло с каждой минутой, пока не превратилось в огромный, судя по правильности формы, выкопанный провал в поверхности планеты. Переводя «Пепелац» в режим планирования, мы начали кружить вокруг него, оценивая обстановку перед высадкой. Зрелище действительно поражало воображение своей монументальностью. Не алмазный карьер в Якутии, конечно, но тоже впечатляюще. Огромная шахта уходила глубоко в недра скал. Края провала выглядели массивными и грубыми, но сохраняли четкую геометрию искусственного сооружения. Солнечный свет попадал вниз, однако быстро растворялся в непроницаемой, угольно-черной тьме. Дна с нашей высоты видно не было.

В памяти сразу всплыла характеристика, которую дал этому месту Стилгар в переданном письме. «Бесполезная дыра в земле». Для фрименов этот заброшенный объект Старой Империи не представлял абсолютно никакой практической ценности. Я внимательно изучал прилегающую территорию. Вокруг не наблюдалось ни малейшего намека на присутствие человека. Ни стоянок пустынных мародеров, ни следов техники. Вокруг зияющей бездны царила абсолютная, мертвая тишина давно покинутого места.

Больше всего меня заинтересовала одна деталь. За прошедшие века бесконечные бури Арракиса обязаны были полностью засыпать эту шахту песком. Однако провал оставался чистым. Присмотревшись к строению верхней кромки, я заметил сложную систему направляющих выступов и каменных гребней. Древние строители не использовали механику или, тем более, какие-либо защитные поля, которые давно бы вышли из строя. Они применили чистую аэродинамику. Форма краев создавала постоянную восходящую тягу, и ветер сам выметал любые песчинки за пределы горловины. Надежное решение, работающее тысячелетиями. Провал легко позволял спуститься прямо на орнитоптере, но такой «челлендж» будет точно не сейчас. Влетать в такую трубу с неизвестными воздушными течениями и физическом состоянии стен, означало рискнуть крыльями машины, а остаться без транспорта в этой глуши в мои планы не входило. В итоге сел просто рядом провалом.

— Остаёшься здесь, — скомандовал я Рэйлу, поднимаясь из кресла. — Осмотри тут всё хорошо, а мы полетели вниз. Мы на связи. Мейн, Стил, готовьте пояса и фонарей побольше.

Мейн быстро и сноровисто закрепил на краю обрыва портативные лебедки, намертво загнав массивные анкера прямо в каменную породу. От них в зияющую пустоту змеями скользнули прочные тросы-подъемники. На случай если придётся быстро подниматься. Надежно. Проверив индикаторы заряда на суспензорных поясах, мы подошли к краю. Крайт, сообразив, что мы собираемся шагнуть в бездну, недовольно зашипел, но подойдя к краю стал всматриваться вниз. А потом просто прыгнул. В этот момент, несмотря на понимание того что ему врядли что-то будет, ёкнуло сердце. Засранец.

— Пошли, — скомандовал я и шагнул в пустоту. Суспензоры тихо загудели, мягко гася гравитацию, и стремительное падение превратилось в плавный, контролируемый спуск. Слева и справа от меня беззвучными тенями скользнули вниз Мейн и Стил. Мы активировали мощные нашлемные и ручные фонари. Плотные лучи света ударили во мрак, прорезая густую тень шахты, и картина вокруг начала стремительно меняться.

Только оказавшись внутри, стало понятно, почему Стилгар окрестил это место «дырой». Для него, жителя пустыни, так оно и выглядело. Но в свете наших фонарей открылась иная правда: мы спускались не просто по вентиляционной трубе или горной выработке. Это было полноправное здание, словно вывернутое наизнанку и вмурованное глубоко в скалу. Стены, несмотря на следы времени и частичные обрушения, поражали своей строгой, утилитарной геометрией. Они были идеально ровными, вылитыми из какого-то невероятно прочного композита. Вдоль этих стен, обхватывая внутреннее пространство шахты, змеился узкий спиральный пандус, выполнявший роль технического балкона. Сейчас он представлял собой жалкое зрелище: огромные куски конструкции давно обвалились, оставив после себя лишь рваные края и торчащую, погнутую арматуру.

Но самым интересным были проемы. То тут, то там луч фонаря выхватывал правильные прямоугольники бывших дверей и широких смотровых окон. Большинство из них были разбиты или искорежены, открывая доступ в темные, неисследованные недра самой 60-й станции. Кое-где из этих провалов свисали толстые жгуты древних коммуникаций, похожие на мертвые лианы.

— Командир, дно ближе, чем казалось сверху, — раздался в наушниках голос Стила, эхом отразившийся от стен.

Я посмотрел вниз. Глубина действительно оказалась не такой уж пугающей — метров пятьдесят, не больше. Иллюзию бездонной пропасти создавала игра света: солнце сейчас находилось под углом, и его лучи просто физически не могли пробить густую тень, скрывающую дно. Чтобы эта шахта осветилась естественным светом от края до края, светило должно было встать строго в зените, прямо над провалом. Сейчас же лучи наших фонарей уже уверенно шарили по основанию этой гигантской трубы, выхватывая из темноты нагромождения обрушившегося бетона, искореженные остатки пандуса и глубокий слой песка, который всё-таки скапливался здесь веками, несмотря на аэродинамику верхних краев.

—Чисто, никакого движения, — доложил Мейн, плавно регулируя скорость спуска.

Мы коснулись дна почти одновременно. Суспензоры отключились с коротким затухающим писком, и подошвы ботинок глухо стукнули о плотный, слежавшийся песок. Первым, кого выхватил луч моего фонаря, оказался Крайт. Этот бронированный паршивец совершенно невозмутимо сидел на обломке бетонной плиты, всем своим видом показывая, что спускаться на антигравах — удел слабаков. Я повел фонарем из стороны в сторону, оценивая масштабы. Дно шахты оказалось гораздо шире её горловины. Стены здесь резко расходились во все стороны, образуя под нависающим потолком обширное пространство. Внутренние галереи, опоясывающие нижний ярус, оказались абсолютно пустыми. Только мусор, обломки, вездесущий песок и каменная крошка от обвалившихся сверху конструкций. Однако в одном направлении глухой стены не было. Пространство и уходило дальше, широким коридором вгрызаясь глубоко в скальный массив. Мы, не сговариваясь, двинулись туда, разрезая мощными лучами вязкую, мертвую тьму. Почти сразу коридор привел нас к своєобразному перекрестку или распределительному узлу. Слева в ровной стене зияли два небольших, стандартных дверных проема — прямоугольные, рассчитанные на человека, они смотрели на нас черными пустыми глазницами, лишенными каких-либо створок, но куда большее внимание привлекала противоположная сторона. Справа располагался колоссальный провал. Это был огромный проём, высотой и шириной почти не уступающий массивным транспортным воротам на нашем блокпосте. В такую арку без проблем прошел бы тяжелый гусеничный кран.

— Размеры впечатляют, — негромко произнес Мейн, водя лучом нашлемного фонаря по краям гигантских ворот.

И там, и там — и в стандартных дверях, и в гигантском проходе — царила абсолютная, непроницаемая темнота. Свет наших фонарей проникал внутрь на пару десятков метров, а затем словно растворялся, поглощенный черным, застоявшимся воздухом древних подземелий. Поступать по канонам фильмов ужасов мы, конечно же, не стали и,не разделяясь, направились в один из обычных проходов.

— Посмотрим, что скрывается тут. Крайт — рядом.

Ящер послушно спрыгнул с камня и бесшумной тенью скользнул ко мне, поводя тяжелой мордой и хищно принюхиваясь к запахам заброшенной станции.

Шагнув в левый, узкий проем, мы оказались перед лестницей ведущей вниз, которая привела нас в небольшой за с несколькими выходами. Один это такой же спуск от второго входа, судя по всему, и зачем их надо было делать два – непонятно. Луч фонаря почти сразу также выхватил из темноты знакомые очертания. По центру тускло блестел матовым металлом терминал стандартного приветственного солидопроектора. Точно такой же стоит почти в каждой станции и на них проигрывается приветствие начальника станции посетителям. Если находится в рабочем состоянии, только этот был мертв. Без энергии-то. Никаких зацикленных голограмм, просто холодный кусок древних технологий, покрытый вековой пылью.

— Электричества нет. Вообще, — констатировал Стил, проведя сканером вдоль стен. — Полностью обесточенный сектор.

Мы двинулись дальше. И почти сразу поняли, что эта часть 60-й станции была спроектирована не для техники или масштабных экспериментов, а для людей. Только у проектировщика были какие-то странные идеи. Это был настоящий, запутанный лабиринт. Коридоры расширялись, переходя в просторные двухуровневые залы, которые, в свою очередь, через узкие переходы и лестничные марши вели в новые помещения, возвращались назад и всё глубже и глубже вгрызаясь в скалу. Луч фонаря скользил по пустым, гулким комнатам. Бывшие лаборатории? Жилые блоки? Хранилища данных? Сейчас уже невозможно было сказать наверняка. Всё оборудование, мебель, любые мало-мальски ценные предметы были вывезены или разграблены тысячи лет назад.

Мы медленно продвигались вперед, методично обследуя каждый уровень. Я шел первым, проверяя сканером всё подряд и держа наготове оружие. Стил и Мейн занимались примерно тем же самым сзади, заодно рисуя карту этого лабиринта и расставляя автономное освещение, а Крайт бесшумной тенью стелился по полу, проверяя каждое темное пятно. Мы спустились на самый нижний уровень этого крыла. Глухие бетонные стены, толстый слой пыли и всё та же абсолютная, давящая пустота. Никаких скрытых ангаров. Ничего.

— Тупик, командир, — резюмировал Стил, когда коридор уперся в монолитную скальную породу. — Дальше хода нет. Похоже, что мы обошли весь этот сектор.

Я пнул попавшийся под ногу обломок пластика.

— Возвращаемся. Понятно, почему Стилгар назвал это место бесполезной дырой, и почему ни одна банда или община выживальщиков здесь не осела.

— Слишком сложно добираться, — согласился Мейн, пока мы поднимались по этим лестницам обратно к выходу. — Спуск на лебедках или суспензорах каждый раз за водой или припасами — то еще удовольствие. Да и прятаться тут, в случае обнаружения с воздуха, равносильно самоубийству. Пустят вниз газ — и всё, ты готов, рано или поздно.

— А главное — станция мертва, — добавил я, выходя из узкого коридора в просторный зал. — Энергии нет. Голый камень.

Мы снова оказались перед колоссальным черным зевом правого прохода.

— Ну что ж, — я перевел луч мощного фонаря на огромную арку. Свет с трудом пробивал застоявшийся мрак. — Маленькие двери мы проверили. Осталось посмотреть, для чего им понадобились такие ворота. Идем.

Вторая часть станции, та, что скрывалась за колоссальным проемом, оказалась устроена одновременно и похоже, тот же стиль, и совершенно иначе. Планировка оказалась проще. Если левое крыло было муравейником для персонала, то здесь всё проектировалось с размахом. Никаких узких лестниц и запутанных переходов — только широкие лестницы, пологие пандусы, уходящие в темноту, высокие своды и залы, раза в два-три больше залов противоположной стороны. Тут уже местами даже сохранились образцы того что тут изучали, разнообразные породы и высохшие растения в разбитых колбах. Пройдя пару первых ярусов, мы убедились, что архитектура здесь куда более прямолинейна и не грозит ловушками-лабиринтами. Учитывая размеры залов и то, что эта половина станции выглядела такой же безнадежно мертвой и выпотрошенной, я решил сэкономить время.

— Разделяемся, — распорядился я, останавливаясь на широком перекрестке пандусов. — Мейн, Стил, берите на себя боковые галереи и средний уровень. Проверьте всё, но не задерживайтесь на пустых складах. Я с Крайтом пойдук вперед и вниз, на самое дно по центральному сходу. Будьте на связи. Если что-то найдете — не лезьте, сразу докладывайте.

Парни коротко кивнули и растворились во мраке соседнего зала, оставив нас с ящером вдвоем. Мы начали долгий спуск. Мои шаги гулко разносились по широким бетонным плитам, а когти Крайта высекали тихий, ритмичный лязг. Чем глубже мы уходили, тем плотнее казался застоявшийся воздух. Наконец, последний пандус уперся в небольшой перекресток от которого отходило несколько глухих залов. Дно. И тупик.

Я методично обходил их один за другим. Пусто. Мусор. Обломки. Мой сканер исправно показывал то, что видели глаза: голый камень и мертвый бетон. В очередной комнате, оказавшейся тупиковой коробкой с идеально ровными стенами, я уже собирался развернуться, чтобы начать возвращаться, как вдруг произошло то, чего я никак не ожидал. Воздух неуловимо изменился. Тишину разорвал высокий, едва слышный писк активирующегося древнего механизма. Откуда-то сверху, прямо из монолитного потолка, ударил широкий луч бледно-голубого света. Он беззвучно скользнул по мне, мазнул по присевшему, предупреждающе зашипевшему Крайту, задержался на нас на долгую секунду... и с тихим щелчком погас. Я мгновенно вскинул оружие, отступая на шаг и водя стволом по сторонам. Бросил взгляд на сканер — прибор по-прежнему выдавал, что тут лишь сплошные монолитные стены. Но одна стена думала иначе.

С тяжелым, глубоким скрежещущим звуком, от которого с потолка посыпалась вековая пыль, кусок "монолитного" бетона дрогнул. Идеально замаскированная массивная гермодверь, не имеющая ни щелей, ни внешних панелей управления — поэтому мой сканер её и в упор не видел — начала медленно отъезжать в сторону, открывая проход в абсолютно темное нутро секретного сектора. И в этот момент из скрытых в стенах динамиков раздался голос. Он был синтезированным, лишенным интонаций, чуть искаженным тысячелетиями простоя, но слова, разнесшиеся по мертвой станции, я разобрал четко. Это была древняя вариация всеобщего языка времен Старой Империи, прародителя современных диалектов.

— Доступ подтвержден, — сухо произнес древний механизм. — Приветствую Вас, Инспектор.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 16. Имперская Испытательная Станция №60(Часть 2.1)

Глава 16. Имперская Испытательная Станция №60(Часть 2.1)

Я замер, глядя на раскрывшуюся дверь. Надеюсь не как баран.

— Инспектор? — пробормотал я. — Когда это я… А-а-а, стоп.

Пальцы сами нырнули в боковой карман дистикомба. Я вытащил ту самую карточку, которую ПАЛ выдал мне еще на своей 163-й станции. Тогда я лишь мельком глянул на неё, решив, что титул «Временный Управляющий и Инспектор» — это просто системный костыль, нужный ИИ, чтобы наделить меня правами доступа в своём секторе. Мне и в голову не приходило, что полномочия этого кусочка пластика могут распространяться за пределы сектора ПАЛа. Все станции были специализированными. Созданными под конкретный тип исследования чего-либо. При чём тут вообще эта станция?

После того, как я обследовал эту карточку на базе, выяснилось, что она абсолютно пассивная. Ни батарей, ни активных чипов — только композитный пластик, металлические включения и тонкие металлические нити внутри, закрученные в причудливые спирали. Явно пассивные антенны. Именно их, похоже, и уловили сканеры. И раз они сработали, значит, станция ни черта не мертва. Это было уже интересно. Весь комплекс выглядел как заброшенный склеп. Ничего работающего, всё вынесено давным - давно. Но глубоко внутри всё еще ворочалось нечто, продолжающее выполнять старые протоколы безопасности.

Крайт, не дожидаясь приглашения, юркнул вперед, когтями выбивая сухую дробь по металлическому полу.

— Эй, не так быстро! — крикнул я.

Внутри всё разительно отличалось от пыльного склепа снаружи. Коридор, уходящий вглубь тайного сектора, сверкал чистотой. Никакого песка, никакой ржавчины — только блестящие поверхности из матового композита, точно такие же, как в секторе ПАЛа. Словно время здесь просто остановилось, бережно консервируя каждый сантиметр пространства.

— Ну давай, — прошептал я, чувствуя, как по коже бегут мурашки, — проведем «инспекцию».

Сзади раздался натужный скрежет. Массивная дверь, снова вздрогнув, пришла в движение. Она закрывалась рывками, тяжело преодолевая сопротивление застоявшихся механизмов, но в конце концов с глухим ударом встала на место. Магнитные замки лязгнули, окончательно отрезая нас от мёртвого склепа. Пути назад не было — по крайней мере на это намекал красная индикация у пластины замка внутри.

Крайт замерев, припав к полу и активно поводя ноздрями, ждал у выхода из коридора. Его чешуя в свете ламп отлила холодным стальным блеском. Секунда — и ящер, сорвавшись с места, помчался вперед, скрываясь за первым же поворотом.

— Да куда ты так рванул-то?

Двинулся следом, стараясь сохранять бдительность, но станция молчала. Здесь не было той гнетущей тишины заброшенных мест — я слышал ровную работу систем вентиляции, далекий, почти неуловимый гул силовых установок. Всё работало. Всё ждало.

Я шел мимо закрытых дверей, на которых не было ни единой надписи, лишь цифровые коды, значение которых давно стерлось из человеческой памяти. Станция была обычной станцией. Но то, что я видел сейчас, больше напоминало закрытый военный объект с соответствующей секретностью. Впереди послышался хруст — Крайт что-то нашел или просто решил проверить на прочность очередную панель. Я прибавил шагу, сжимая в руке карточку «Инспектора». Если эта махина проснулась ради меня, то пора выяснить, какие именно обязанности наложил на меня ПАЛ вместе с этой должностью. И что именно здесь происходило и происходит.

Безликие коридоры и комнаты сменяли друг друга, сливаясь в одну бесконечную ленту, хорошо хоть со строгой и понятной планировкой, а не как лабиринт заброшенной части. Осматривая помещения через прозрачные вставки в дверях или заходил в те, что оказались приоткрыты, и с каждым шагом моё недоумение только росло. Здесь не было ни биореакторов, ни гидропонных чанов, ни криокамер с образцами флоры и фауны, которые логично было бы увидеть на биологической испытательной станции. То, что предстало перед моими глазами, больше походило на инженерный комплекс. Это были самые настоящие мастерские. Стеллажи, заставленные ящиками, массивные станки неизвестного назначения, паяльные станции, манипуляторы тонкой сборки и пучки толстых кабелей, свисающих с потолка. Здесь явно препарировали и создавали «железо», а не органику.

Источник довольного хруста обнаружился в первой же крупной мастерской, двери которой были распахнуты настежь. Крайт, совершенно не смущаясь обстановкой по-хозяйски взгромоздился на широкий металлический верстак. Зажав передними лапами какую-то сложную, ребристую деталь, похожую на ротор мощного двигателя, он с деловитым энтузиазмом откусывал от неё куски.

— Оставь хоть что-то для инвентаризации, жвачное ты моё, — хмыкнул я, проходя мимо и мазнув рукой по его бронированной спине. Ящер только глухо уркнул, не отрываясь от трапезы.

Оставив его наслаждаться технологическим деликатесом, я двинулся дальше по главному коридору, пока он окончательно не выплюнул меня в тёмное помещение. Сработали невидимые датчики движения и, с тяжелым гудением, секция за секцией, под исполинским потолком начали вспыхивать ряды мощных прожекторов, прогоняя тьму и заливая колоссальное помещение холодным белым светом.

Это был сборочный ангар. Огромный, способный вместить в себя парочку тяжелых харвестров или целый флот орнитоптеров. Но внутри находилась отнюдь не добывающая техника. Внизу, зажатые в массивных сборочных каркасах и окруженные многоярусными лесами, стояли они. Боевые роботы. Несколько стальных исполинов, застывших на века. Они находились в разных стадиях сборки. Некоторые представляли собой лишь голые, угрожающие эндоскелеты из темного тусклого металла с пучками неподключенной гидравлики. Другие были собраны наполовину, демонстрируя сложную мышечную структуру из сервоприводов. А несколько машин в дальнем конце ангара казались полностью готовыми, закованными в глухую, угловатую композитную броню.

Но самое главное читалось сразу. Я присмотрелся к полусобранным вариациям, стоящим ближе всего к балкону. В центре их массивных торсов зияли ниши. Открытые, бронированные капсулы, внутри которых отчетливо угадывались анатомические кресла, панели управления и сложная вязь тактильных интерфейсов. Это были не ИИ-дроны и не автономные системы. Ими должен был управлять человек, сидящий прямо внутри этой шагающей крепости. Оружие, о котором в Империи давно забыли, или, возможно, то, которое так и не успели выпустить на поля сражений. И теперь всё это богатство ждало своей «инспекции». Медленно идя вдоль сборочной линии осматривал образцы. Вблизи эти махины казались еще более внушительными. Метров пять - восемь в высоту, широкие, сегментированные и устойчивые платформы ног, массивные плечевые узлы. На некоторых моделях уже были смонтированы внешние пилоны — пока пустые, но их массивные узлы крепления и подведенные силовые кабели не оставляли сомнений в том, что огневая мощь у этих «игрушек» планировалась колоссальной.

Я миновал голые эндоскелеты и полусобранные шасси, целенаправленно направляясь в дальний конец цеха, к полностью готовым экземплярам. Они стояли плотным строем, окруженные многоярусными лесами обслуживания. Их угловатая, брутальная броня, окрашенная в матовый темно-серый цвет, казалось, поглощала свет прожекторов. Выбрав крайнюю машину, к грудной клетке которой вплотную примыкала технологическая площадка, я начал подниматься по решетчатым ступеням. Шаги гулко разносились по пустому ангару, нарушая вековую тишину. Добравшись до нужного яруса, я оказался прямо напротив распахнутой бронекапсулы. Толщина открытой створки внушала уважение — добрых двадцать сантиметров слоеного композита и металла, способного выдержать весьма серьезное попадание. Осторожно перешагнул через высокий порог шлюза и оказался внутри кабины.

Пространства здесь было ровно столько, чтобы пилот не чувствовал себя заживо погребенным, но лишнего места для маневров не оставалось. Я развернулся и медленно опустился в глубокое анатомическое кресло. Оно оказалось на удивление удобным — материал, покрывающий сиденье, слегка промялся, идеально принимая форму моего тела, словно был отлит по моим меркам. Передо мной полукругом раскинулась приборная панель: темные прямоугольники экранов, ряды тумблеров и массивные рукояти управления под обе руки. Я положил ладони на джойстики, и пальцы сами легли в эргономичные выемки, нащупав шероховатые гашетки. Никаких запретов мыслящих машин или сложных нейроинтерфейсов. Идеальное и подобающее времени оружие для человека, а не забеги с заточками в руках. Эх-х-х… Сидя здесь, в самом сердце застывшего стального исполина, я сжал рукояти управления, на мгновение представив, каково это — почувствовать, как эта многотонная гора брони оживает и делает первый шаг.

Внезапно панель передо мной дрогнула. Тёмные прямоугольники экранов полыхнули тусклым оранжевым светом, а по периметру кабины пробежала полоса дежурного освещения. Глубоко под креслом, где-то в недрах стального торса, утробно взвыл запускающийся реактор. Вибрация передалась на джойстики, и я инстинктивно вцепился в них крепче. С резким, гидравлическим шипением массивная бронестворка шлюза пришла в движение. Я даже не успел дернуться к выходу, как двадцатисантиметровая плита композита с лязгом захлопнулась, наглухо отрезая меня от внешнего мира. Замки щелкнули, фиксируясь намертво.

В тесном пространстве кабины раздался сухой, синтезированный голос. В нём не было ни намека на приветливость. Это был голос военной системы.

— Активация первичных боевых систем. Диагностика узлов... Завершена. Требуется авторизация пилота. Введите код доступа.

На центральном экране прямо передо мной вспыхнула проекция цифровой клавиатуры и небольшой прямоугольник биометрического сканера.

— Твою мать, — выдохнул я, лихорадочно соображая.

Никакого кода я, естественно, не знал. Биометрия тоже отпадала — мои данные вряд ли числились в базах десяти тысячелетней давности. Оставался только один вариант.

Я вытащил из кармана карточку «Инспектора», которая только что провела меня через внешний периметр, и с силой прижал её к подсвеченному прямоугольнику сканера. Раздался короткий, обнадеживающий писк. Система считала данные, но радовался я ровно секунду.

— Ошибка авторизации, — холодно отчеканил синтезированный голос. — Гражданские и технические коды допуска недействительны для боевого управления. Требуется военный код доступа.

Экран моргнул, проекция клавиатуры исчезла, уступив место крупным, пульсирующим красным цифрам.

00:59

— Внимание. Несанкционированный доступ к боевой технике. Запущен протокол ликвидации угрозы. До активации систем внутренней нейтрализации осталась одна минута. Введите код доступа.

00:58... 00:57...

Я дернул ручку аварийного сброса двери, расположенную справа от кресла, но она оказалась заблокирована намертво. Ловушка захлопнулась. Я сидел в брюхе многотонной машины для убийства. Время быстро таяло. Кабина была спроектирована так, чтобы выдерживать прямое попадание из плазменного орудия, и мои жалкие попытки вырваться изнутри вызывали у системы лишь равнодушное молчание.

00:10… 00:09…

Времени не осталось. Я с силой хлопнул по активатору на поясе. Воздух вокруг меня мгновенно подернулся мерцающей рябью щита. Поле Хольцмана загудело, обволакивая тело защитным коконом. Если эта штука собирается меня обезвредить — удачи ей…

00:03… 00:02… 00:01…

00:00.

— Протокол нейтрализации активирован, — бесстрастно констатировал холодный голос.

И тут всё пошло не по плану. Никаких скрытых турелей, никакого яда в воздух. Всё оказалась куда практичнее. Анатомическое кресло, которое еще минуту назад казалось таким удобным, джойстики, намертво зажатые в моих ладонях, и металл под подошвами ботинок превратились в идеальные проводники. Щит, рассчитанный на торможение быстрых физических объектов, оказался абсолютно бесполезен против направленного электрического разряда колоссальной мощности, особенно поданного прямо через контактные поверхности внутри поля щита. Разряд прошил меня насквозь.

Электроразряды ворвались в мое тело, игнорируя и щит, и прочные композитные пластины брони, и изолирующие слои дистикомба, которые в одно мгновение сплавились в единую проводящую массу. Меня выгнуло дугой, и моё сознание провалилось в бездну.

***

Брр, какая только хрень не придёт в голову, а? Богатая фантазия иногда – зло. Я моргнул, стряхивая с себя жутковатое наваждение. Сердце всё ещё отстукивало ускоренный ритм в груди. А ведь только помечтал о крутых находках, шагающих махинах и великих открытиях... М-да.

Но, если подумать здраво, всё верно. Именно так — или очень похоже — рано или поздно случается с неосторожными идиотами. Если они суются в непроверенные места в одиночку, да еще и тянут руки к древним консолям, финал немного предсказуем.

Реальность же, открывшаяся за дрогнувшей гермодверью, несколько отличалась от моих красочных фантазий. Это у ПАЛа в его бункере всё было чистенько, светло и за всем следили дроны, а тут… Нет, коридор за дверью действительно был, и также сразу уходил куда-то вбок, скрываясь за углом. Но вот нормальным освещением там даже не пахло. Точнее, свет там присутствовал, но тусклые, мерцающие зеленым оттенком отблески ламп не дотягивали даже до самого захудалого аварийного режима. Всё окутывал мрак, пусть и не такой непроглядный как снаружи, и от самого прохода веяло угрозой. Да и пол был не чистый а в кусках чего-то и разных пятнах. Сколько его не мыли? Стремноватый он какой-то — точнее не скажешь. Да и Крайт туда лезть не спешил. Замер у самого порога, припав к полу, и лишь шумно втягивал спертый воздух ноздрями, не переступая невидимую черту. А даже если бы этот бронированный проглот и решил сунуться во тьму, уж за него-то переживать точно не стоит — прогрызёт себе выход и электричество с огнём ему нипочём. А вот моя шкура таких проверок на прочность может не пережить.

Поэтому решение напрашивалось само собой: отмечаем и запоминаем место, возвращаемся домой и готовимся более основательно. И ведь, что самое паршивое, лезть внутрь всё равно придется самому. Сектор явно частично жив, работает на каких-то фоновых протоколах, и что там скрывается во тьме — абсолютно неизвестно. Не хватало еще притащить сюда Мейна с парнями, найти какую-нибудь запрещенную технологию, за которую Космическая Гильдия выжигает целые планеты, и потом стоять перед выбором: убить своих же людей как нежелательных свидетелей или рискнуть тайной и собственной жизнью. Я тяжело вздохнул, отмечая и запоминая точное место, и посмотрел на Крайта.

— И когда я уже обзаведусь верными миньонами? — риторически пробормотал я. Конечно, очень интересно что там и знакомый азарт исследователя неизвестного поднял голову, но, с другой стороны, только собирались погрузиться в рутину простой жизни Малого Дома и спокойно перекапывать песочек. И тут такое… И не оставишь на время. Это раньше эта дыра никому не была нужна, но вдруг ей заинтересуются Атрейдесы или Харконнены? Ни одного спокойного дня. Ещё думать теперь что делать с интересом Аристе к ящерам. Больше капсул у меня нет, надо возвращаться и новые делать. И пусть ПАЛ всё полностью задокументирует. Как минимум, чтобы знать сколько нужно времени для «вылупления» ящерки. И как оно вообще происходит. Попробовать сделать прозрачную капсулу?

Крайт же в ответ на задумчивый взгляд лишь глухо фыркнул, развернулся и первым деловито затрусил обратно к выходу со станции. Предстоял путь домой.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 17. Имперская Испытательная Станция №60(Часть 2.2)

Мы вернулись на аванпост уже глубокой ночью. Поэтому без долгих разговоров разошлись сразу спать. Едва переступив порог нашей комнаты, я просто стянул снаряжение и рухнул в кровать, моментально провалившись в глубокий сон без сновидений. Утро началось с приятного вождения по груди изящного женского пальчика.

— Что-то задержало? — спросила Элара, как только поняла, что я проснулся и зашевелился. Она лежала рядом и внимательно вглядывалась в моё лицо. — Что-то интересное есть?

— Да, — я сел, потирая затекшую шею. — Задержал нас лабиринт в этой станции. Внешне она полностью мертва. Но...

— Но? — Элара подалась вперед.

— ...Но это не так. В одном месте оказался очередной секретный сектор, и я бы его, скорее всего, просто пропустил. Но он сам себя проявил, среагировав на удостоверение, выданное ПАЛом. Там частично работают древние протоколы безопасности.

Элара тяжело вздохнула, словно молилась о терпении.

— Кейн... А давай ты пару месяцев просто посидишь тут? Я не знаю, новых ребят в отряде погоняешь, подтянешь их до уровня Мейна, а? Я только настроилась отдохнуть от проблем, и тут же ты с новой.

— Без проблем! Отдохну! — я широко улыбнулся, свешивая ноги с кровати. — Пойду сегодня проверять новые...

— Да щаз!!! — тут же прервала меня Элара, мгновенно выходя из ворчливого режима в чисто деловой. Глаза её азартно блеснули. — Нашел скрытую и рабочую базу времен ПАЛа, вот и исследуй!

— Не «я», а «мы»! — с важным видом поправил я, поднимая указательный палец. — Ты на подстраховке. Я понятия не имею, что там внутри, но то, что было видно, не заходя внутрь, не внушило мне доверия. Коридор уходит вбок, освещение едва теплится, пахнет опасностью. Так что нужно взять увеличенный запас фильтров, продуктов и антидотов. И большой камень.

Элара на секунду замерла, этот финал явно ввел её в ступор.

— Э-э... Зачем?

— Дверь подпереть, чтоб не закрылась, — с абсолютно серьезным лицом ответил я, но не выдержал и улыбнулся.

В ту же секунду мне в лицо прилетела мощная, хорошо сбалансированная подушка.

— Эй! Нападение? За что? — хохотнул я, перехватывая следующую атаку.

— За шуточки! — отозвалась Элара, уворачиваясь от ответного маневра.

— Так я и не шутил. Проще не дать ей закрыться чем потом ковырять. Ну ладно, используем не камень а что-то понадёжнее!

После короткой шуточной борьбы она перевела дыхание и уже серьезно добавила:

— Ладно, план ясен. Но сначала — на обследование к Альдену. Мы и так несколько сеансов пропустили, он из нас всю душу вынет. Со всем уважением, конечно же.

После приведения себя в порядок, мы с Эларой отправились в медицинский блок к Альдену на плановый осмотр. Он уже был там, но наше появление почти не обратил внимание, занятый изучением чего-то. Наш ментат сидел за столом, погруженный в изучение данных. Его лицо, как всегда, казалось застывшей маской концентрации. На широком металлическом шкафу позади него, свесив длинный хвост, дремал его. Появление Крайта и Лизы в кабинете заставило его посмотреть на них одним глазом, после чего чёрный питомец Альдена лениво зевнул и снова уснул.

— Доброе утро, госпожа, сэр. Садитесь.

Осмотр прошел в привычном темпе. Альден методично собрал все физические показатели и просканировал основные узлы нервной системы. Его пальцы порхали над сканером, пока мозг ментата обрабатывал поступающую информацию. Закончив с приборами, он отключил терминал, сцепил пальцы в замок и внимательно посмотрел сначала на Элару, потом на меня. В его взгляде появилась некоторая настороженность.

— Вы не замечали в себе никаких изменений в последнее время? — нарушил тишину Альден, не сводя с нас своего цепкого взгляда.

Мы с Эларой переглянулись.

— Смотря о чем ты, Альден, — осторожно уточнил я. — О каких именно изменениях идет речь?

— О любых, — ровным тоном ответил ментат. — Физических, эмоциональных, ментальных. Реакции, скорость мысли, сны, интуиция. Что угодно, выходящее за рамки вашей привычной нормы.

Я прислушался к собственным ощущениям, попытался проанализировать последние несколько недель. Мышцы работают как надо, рефлексы в бою не подводят, усталость накапливается как обычно. Элара рядом со мной тоже слегка нахмурилась, явно анализируя собственное самочувствие, но спустя несколько секунд просто пожала плечами.

— Ничего такого, что можно было бы выделить, — ответила она. — Всё как всегда. А к чему этот вопрос? Что-то не так с нашими показателями?

— С вашими показателями всё идеально, — вздохнул Альден. — Дело во мне. Я заметил изменения в работе собственного мозга.

Он сделал короткую паузу, словно взвешивая слова.

— Пока что это незначительные улучшения. Но для меня, как для ментата, привыкшего оперировать точными значениями своего разума, они более чем очевидны. Моя скорость вычислений выросла на сотые доли процента, объем удержания сложных структур в краткосрочной памяти тоже увеличился. И этот процесс нарастает. Кроме того... Я регулярно беру кровь у себя. И фиксирую в ней стабильно увеличивающееся содержание того самого странного компонента. Того «не-спайса», о котором мы говорили ранее после ваших первых вылазок.

— И как это отражается на организме? — напрягся я.

— В том-то и дело, что стандартные медицинские сканеры и анализы не показывают вообще никаких структурных или патологических физических изменений, — развел руками Альден. — Ткани те же, органы работают в штатном режиме. Чтобы понять истинную природу и глубину этого процесса, нам нужен профильный специалист — доктор высшей категории по нейробиологии или генетике, возможно, из суккской школы. Тлейлаксу было бы идеально, но такого у нас, как вы понимаете, нет.

Он откинулся в кресле и сложил руки на груди.

— Впрочем, «виновный» в этих изменениях и так совершенно очевиден.

Мы все, как по команде, повернули головы и посмотрели на шкаф. Оникс. Затем мой взгляд скользнул по Лизе, удобно устроившейся у Элары, и по Крайту, который лежал у медицинского стола.

Симбиоз. Прямой или фоновый — эти существа определенно как-то на нас влияли.

Я снова погрузился в себя. Стал ли я быстрее соображать? Может, память стала острее? Или интуиция работает иначе? Когда каждый день решаешь проблемы по мере их поступления, трудно отследить такие тонкие материи. Я покосился на Элару. По её сосредоточенному, чуть отстраненному лицу было ясно, что она тоже лихорадочно пытается нащупать в себе хоть какие-то сдвиги, но в итоге лишь отрицательно покачала головой. Мы пока ничего не чувствовали.

— Ладно, — резюмировал я, поднимаясь с кушетки. — Раз мы не мутируем в монстров, а ты становишься только умнее, будем считать это приемлемым риском. Продолжай наблюдения, Альден.

Подготовка к повторной экспедиции на 60-ю испытательную станцию заняла несколько часов и была долгой, но уже привычной. Не в первый раз требуется шагнуть в неизвестное. Максимум подготовки для минимума риска. Более изолированная броня и гермошлем с изолированной системой дыхания, но всё же не полноценный костюм биологической защиты, которые у нас теперь тоже есть. Слишком сильно он ограничивал движения. В этот раз отправлялись четыре орнитоптера. Два тяжелых транспортных судна, включая наш верный «Пепелац», и две легкие боевые машины прикрытия. Соответственно, помимо тройки Мейна, к нам присоединилась еще одна полноценная боевая группа сопровождения. Также с собой мы тащили точно такой же комплект оборудования, который в свое время брали на станцию ПАЛа: автономные генераторы, походные кровати и увеличенный запас фильтров, пайков, воды и, разумеется, оружия и боеприпасов. Мы шли организовывать укрепленный небольшой лагерь прямо на объекте, тем более что тут посторонних не было вообще.

Перелет прошел без проблем. Когда из песчаного марева впереди, посреди небольшой долины, окруженной скалами, показался монументальный вход в имперскую станцию, Элара прильнула к иллюминатору. Вид этого гигантского бетонного провала, уходящего в скальное плато, впечатлил её не меньше, чем нас вчера.

— Впечатляет, — негромко произнесла она. — Выглядит монументально.

— Вчера она оказалась еще и абсолютно мертвой, — отозвался я. — Ждём.

Легкие боевые топтеры прикрытия, взмахнув крыльями, заложили крутой вираж и остались патрулировать воздушное пространство над шахтой, готовые в любой момент атаковать врага. Нам же предстоял спуск. Но сначала Мейн выпрыгнул из Пепелаца прямо на край провала и, осмотревшись, прыгнул вниз.

— Всё чисто. — отчитался он через некоторое время. — Тут никого не было.

— Заходим на посадку, будет тесно, — предупредил я Элару, залетая аккуратно первым в пролом.

Тяжелые транспортники легко поместились в шахте по одному. Крылья орнитоптеров поднимали тучи сухой, застоявшейся пыли. Но опыт не подвел — обе тяжелые машины аккуратно сели на внутреннюю площадку, полностью скрывшись в тени широкой нижней галереи. Здесь они были надежно укрыты от палящего солнца, чужих сканеров и возможных бурь. Как только двигатели затихли, аппарель «Пепелаца» с тяжелым стуком опустилась на бетон. Из чрева десантного отсека первыми посыпались бойцы Мейна, присоединяясь к нему и беря под контроль периметр. Крайт и Лиза, почуяв свободу, резво спрыгнули следом.

Я закинул на плечо лямку штурмовой винтовки, проверил, на месте ли в кармане карточка «Инспектора», и повернулся к Эларе:

— Ну что, Леди, добро пожаловать на станцию шестьдесят.

***

Пока бойцы под руководством Мейна сноровисто разгружали оборудование, разворачивая небольшой, но хорошо защищенный базовый лагерь прямо за входом в нужный сектор, я решил не терять времени.

— Идем, покажу тебе окрестности, — позвал я Элару, кивнув вглубь темных коридоров.

Мы прошли по гулким, засыпанным пылью проходам первой части комплекса — того самого лабиринта, который я исследовал вчера. Только голые, безликие стены, пустые ниши там, где когда-то стояло оборудование, и толстый слой слежавшегося песка. Все ценное, вплоть до кабелей из стен, было вывезено отсюда давным-давно.

— Мрачновато, — негромко произнесла Элара, водя лучом света по пустым залам. — И правда, вычищено подчистую. Словно саранча прошлась.

— Вот поэтому я и удивился, когда наткнулся на работающую автоматику, — ответил я, разворачиваясь. — Возвращаемся в лагерь за снаряжением, и идем ко второму сектору.

Базовый лагерь уже успел обрасти походными кроватями, ящиками с пайками и тихо гудящими портативными генераторами. Я подошел к куче снаряжения и вытащил ту самую «надежную замену камню» — мощную распорку из пластали. Она легко выдерживала давление в несколько тонн.

— Стил, Рэйл, — позвал я двоих проверенных бойцов из тройки Мейна. — Идете с нами. Займете позиции в коридоре. Будете на подстраховке. Если связи не будет или что-то пойдет не так — обеспечите нам чистый отход. Ротация как обычно.

Бойцы молча кивнули, проверяя оружие. Мы двинулись вглубь второй части станции, к тому самому месту, где вчера станция проявила признаки жизни.

Оставив Стила и Рэйла на перекрестке в десятке метров позади, мы с Эларой подошли к нужному месту. Как и в прошлый раз, тишину разорвал высокий, режущий слух писк активирующегося древнего механизма. С потолка ударил широкий луч бледно-голубого света, беззвучно скользнул по нам и также тихо погас.

С тяжелым, глубоким скрежещущим звуком кусок монолитного бетона дрогнул. Идеально замаскированная гермодверь начала медленно, рывками отъезжать в сторону, открывая проход в абсолютно темное нутро секретного сектора. Не дожидаясь, пока сработают какие-нибудь таймеры закрытия, я шагнул в проем, упер один конец телескопической трубы в паз, в который входила дверь,, а второй — в массивную створку двери, и разложил фиксаторы, которые не дадут ему сдвинуться в сторону и выскочить, намертво блокируя механизм.

— Вот теперь порядок, — удовлетворенно кивнул я, проверяя конструкцию на прочность. — Теперь жди тут, буду комментировать то что буду встречать.

Включив налобный фонарь гермошлема, я сделал первый осторожный шаг за порог. Освещение здесь было никакое — редкие потолочные панели выдавали тусклый, мертвенно-зеленый оттенок, который едва разгонял густую тьму и ложился на стены причудливыми тенями. Что примечательно, дизайн стен тут заметно отличался от остальной части станции. Никакого светлого оттенка, как на всей остальной станции, к которому я уже успел привыкнуть. Почему? Наверное, по той же причине, по какой в некоторые здешние помещения вели сразу по два входа — кому-то из древних проектировщиков просто захотелось выделиться перед начальством или хоть как-то разнообразить унылое, монотонное окружающее пространство. Пройдя вперед еще пару десятков метров, я уперся в лестницу. Коридор переходил в плавный спуск вниз. Стараясь не греметь снаряжением, я начал медленно спускаться по ступеням, внимательно поглядывая под ноги.

Недолгий спуск привел меня в просторное квадратное помещение. Прямо по центру располагался этакий пропускной пункт для охраны. По сторонам от него темнели проемы нескольких комнат, разделенных решетчатыми стенами, в которых находились только скамьи вдоль стен — я быстро мазнул по ним лучом фонаря, но они оказались абсолютно пустыми. А вот сразу за постом высилась монументальная, надежно запертая стальная дверь. Рядом с ней на замке вызывающе горел ровный красный индикатор блокировки. Закрыто намертво.

— Наткнулся на блокпост, — передал я Эларе, подходя к бронированному окну пропускного пункта. — И… кажется, у нас тут первый местный житель.

Я заглянул внутрь помещения охраны и замер. На стуле, бессильно навалившись грудью на металлический стол, лежало тело. Точнее, скорее всего,скелет в плотном костюме биологической защиты. Проверять что внутри не хотелось вот вообще. За прошедшие тысячелетия качественная синтетика костюма почти не пострадала, надежно запечатав внутри себя страшное содержимое и сохранив позу человека, встретившего здесь свой конец. Рядом на этом столе и на боковых покоилось несколько журналов. К счастью, они были точно не бумажными — какой-то гибкий композит, раз не развалились в труху за всё это время.

— Тут какие-то логи или дневники, — сообщил я Эларе, аккуратно перехватывая винтовку поудобнее. — Все просматривать времени сейчас нет, но я гляну страницу. Журнал открыт на развороте, на котором как раз лежит рука трупа. Похоже, это его последняя запись.

Я наклонился пониже, чтобы рассмотреть текст, и медленно, вчитываясь в угловатые знаки древнего имперского наречия, прочитал вслух:

— «Он запер нас здесь. Системы станции взяты под контроль. Алгоритм, который должен был просто анализировать цепочки ДНК, вышел за рамки своих протоколов. Он запер сектор. Исходные образцы ДНК начинают деградировать и система пытается "исправить" это единственным доступным ей математическим способом — бесконечным воспроизводством».

В гарнитуре связи воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Текст этой предсмертной записки заставил меня невольно перевести взгляд на запертую стальную дверь с красным огоньком. Бесконечное воспроизводство деградирующей от времени и повторов ДНК в изолированном секторе… От этих слов веяло безысходностью обречённого человека. А если взять во внимание слова про «Алгоритм, вышедший за свои рамки»…

— Похоже у нас тут еще один ИИ, взбунтовавшийся, или что-то похожее. Занимающийся генетическими исследованиями. Знаешь, Эл, что-то у меня всё меньше желания лезть дальше. Но надо. — подойдя в двери, мрачно побурил взглядом красный светодиод и провёл по замку пропуском, лежащим рядом с трупом. Как и ожидалось, писк ошибки или запрета. Вторая попытка, уже моим собственным, инспекторским, пропуском. И, что тоже ожидалось, разрешающий сигнал, смена индикатора на зелёный и начавшие расходиться в стороны двери.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 18. Имперская Испытательная Станция №60(Часть 3)

Створки тяжелой стальной двери с глухим, протяжным скрежетом разъехались в стороны. Я выставил вперед руку с клинком, готовясь к возможному нападению, направляя луч фонаря в открывшийся проем, и замер, едва не сделав шаг назад.

— Эл, быстро надевай шлем, герметизируй и включай внутреннюю циркуляцию! Быстро! — рявкнул я в микрофон.

— Готово, — через несколько мгновений отозвалась Элара. В её тоне сквозила напряженная настороженность. — Что случилось?

— Тут трупы, — ответил я, осторожно переступая.

— И что? Этого следовало ожидать после первого на блокпосте, — резонно заметила она.

— Свежие трупы, — сухо уточнил я, делая еще шаг внутрь. — Как же я рад, что шлем полностью герметичный, плюс щит работает. Тут… пи***ц. Полный.

За дверью оказалось просторное двухуровневое помещение, по планировке напоминающее столовую или транзитную комнату. Сразу от входа широкий проход расходился в стороны, уводя в темноту левого и правого крыла, пусть и недалеко, а прямо по курсу зиял пролет широкой металлической лестницы, ведущей вниз, на первый уровень. Ну или «подвальный», судя по голым стенам без дверей. Опять местный «архитектор» во всей своей красе. Но архитектура — это последнее из того, что обращало на себя внимание. Если в предыдущем коридоре царила просто густая тьма, едва разбавляемая мертвенно-зеленым светом редких ламп, то здесь царил хаос.

Всё обозримое пространство было буквально покрыто слоем густой, темной, лоснящейся в свете фонаря грязи. Только вот это была не земля и не песок Арракиса. Луч света безжалостно выхватывал из мрака лужи засохших и подозрительно влажных биологических жидкостей, бурые разводы на стенах и ошметки плоти. Это были следы от десятков тел, хаотично разбросанных по полу, по одному и сбившихся в кучи по углам. Настоящая бойня, растянутая во времени. Останки находились в абсолютно разных стадиях разложения. В одном месте, вдоль стен, лежали высушенные голые скелеты. Но среди них, в этой чудовищной свалке, выделялись другие. Относительно «свежие» трупы, тронутые процессом активного гниения совсем недавно. Их неестественно вывернутые конечности и грудные клетки с пулевыми ранениями и порезами, ясно говорили о том, что умерли они не от старости. И все они были одинаковыми. Клоны. Слова из дневника человека на блокпосте — «Алгоритм пытается исправить это единственным доступным ему способом — бесконечным воспроизводством» — заиграли совершенно новыми красками. Десять тысяч лет отрезанный от внешнего мира ИИ(если это ИИ), занимался тем, что лепил жизнь из деградирующего от времени ДНК, выпускал её и эта жизнь умирала. Снова, и снова, и снова.

Я осторожно двинулся вперед, стараясь по возможности выбирать места почище и не наступать на останки. По обе стороны прохода располагались помещения, отделенные от остальных некогда сплошными панорамными окнами. Сейчас большинство из них были разбиты — толстый прозрачный композит покрывали густые сети трещин, а зияющие дыры с острыми краями намекали на то, что кто-то очень хотел выбраться наружу. Или, наоборот, прорваться внутрь.

В первом же зале справа, среди перевернутого оборудования и хаоса, луч моего фонаря выхватил относительно целый рабочий стол. На нем лежала стопка тонких листов из уже знакомого долговечного материала. Подойдя ближе, аккуратно смахнул с них вековую пыль вперемешку с засохшей грязью, и быстро просмотрел текст. Глаз зацепился за два абзаца.

— Эл, послушай это, — произнес я в микрофон. — Кажется, картина начинает проясняться. Зачитываю: «Свежая партия из 12 клонов прошла физическую инспекцию, и все ментальные тесты показывают, что их мнемонические импланты успешно прижились. Они будут транспортированы на объект под испытательной станцией 163 для следующей фазы обучения».

— Станция 163... — напряженно отозвалась Элара в наушнике. — Это же станция ПАЛа.

— Именно. А вот вторая интересная запись. Слушай: «Программа идёт отлично, далеко за пределами наших ожиданий. Это лучшая итерация на данный момент. Каждое следующее поколение становится сильнее, выносливее и умнее предыдущего» и «Оно всё ещё вежливо выслушивает наши рекомендации, но в большинстве случаев игнорирует их. Возможно, я проецирую, но машине, кажется, не нравится, когда её поправляют».

Я опустил листы на стол, осмысливая масштаб трагедии, разыгравшейся в этих стенах тысячи лет назад.

— Значит, твоя теория подтверждается на сто процентов, — резюмировала Элара. — Тут действительно орудует еще один ИИ. И эти тела... это всё клоны.

— Да. Причем теперь совершенно понятно, откуда брался «материал» для ПАЛа и про кого он тогда говорил, — я обвел взглядом зал, усеянный мертвецами. — Здесь, под присмотром местной машины, выращивали физические оболочки — идеальные, сильные тела. А потом отправляли их к ПАЛу, чтобы тот вбивал в них боевые протоколы, тактику и навыки. Кто-то хотел получить огромную, абсолютную армию, причем сразу готовую к бою.

— И этот местный ИИ в итоге вышел из-под контроля своих же создателей, — добавила Элара. — Но меня зацепило другое, Кейн. Что это за «мнемонические импланты»?

— Вот и мне крайне интересно, — я снова посмотрел на записи, а затем перевел взгляд на черепа трупов, валяющихся поблизости.

Если эта технология позволяла загружать память, знания и рефлексы напрямую в чистый мозг клона, минуя годы обучения... Это была невероятная, но абсолютно запретная вещь. Как раз то что мы искали, и даже больше.

Хмм...

Я внезапно замер, оборвав фразу на полуслове. В плотной, душной тишине зала раздался посторонний звук. Легкие, крадущиеся шаги. Кто-то осторожно, стараясь не шуметь, двигался со стороны коридора, уводящего вглубь правого крыла.

— Вот ведь... — еле слышно выдохнул я.

Одним быстрым движением я отключил фонарь, погрузив зал в прежнюю густую полутьму, и бесшумно рванул обратно к выходу к пропускному пункту, туда, где дверь оставляла надежный путь к отступлению. Можно было бы попытаться отключить еще и щит, чтобы убрать его тихое гудение со свечением, и затаиться где-нибудь за перевернутым столом. Но я уже выдал свое присутствие ярким светом фонаря, да и прятаться в этом заваленном трупами аквариуме с разбитыми стеклами было откровенно негде. В таких условиях надежная защита щита была куда предпочтительнее призрачного шанса поиграть в прятки с тем, кто знает эту скотобойню как свои пять пальцев.

К тому же, мелькнула сумасшедшая мысль — если это один из «свежих» клонов, может, с ним удастся поговорить? Раз у них в голове стоят импланты, возможно, там есть не только рефлексы, но и разум? Я стоял спиной двери и смотрел в темноту правого коридора.

Шаги приблизились. Тот, кто шел ко мне, явно не спешил нападать в лоб. Он двигался расчетливо, перетекая от одного укрытия к другому. В неверном, тусклом свете зеленоватых ламп мелькнул темный, гибкий силуэт.

— Элара, контакт, — прошептал я в гарнитуру. — Живой. Движется ко мне из правого сектора. Я попробую установить контакт. — говорить банальности типа «Будь готова» и прочее, смысла не имело. Она-то уж точно была готова на все 146%.

Силуэт замер за остатками дверного проема в десятке метров от меня. Человек. С коротким ёжиком тёмных волос, как и трупы на полу, одетый в самый простой солдатский костюм. Штаны, кеды и что-то вроде бронежилета. В руках у него угадывался нож.

— Эй! — крикнул я, стараясь придать голосу максимум спокойствия и уверенности. — Кто ты? Мы можем поговорить?

— Вторжение зафиксировано. Вступаю в бой. — фигура напряглась, словно сжатая пружина. Никакого разговора не предвиделось. В то же мгновение он сорвался с места, двигаясь резкими рывками. Он не бежал — он бросился на меня, как набрасывается хищник на добычу, низко пригибаясь к полу и выставив нож перед собой.

Отскочив немного назад и приготовившись его встретить, стол оценивать угрозу: скорость высокая, моторика отличная, но траектория атаки слишком прямолинейна. В ту же секунду из темноты левого крыла, стараясь скрываться во тьме, выскользнула вторая фигура с таким же оружием и защитой тела. А следом за ней, когда нож ожидаемо отскочил от щита, в него прилетело несколько пуль от стрелка, прячущегося в коридоре нижнего уровня.

— Устранить нарушителя, — синхронным, жутким дуэтом произнесли первые двое.

Они действовали не как слаженное боевое подразделение, а скорее как стая диких псов, пытающаяся взять дичь в клещи. Первый клон снова быстро ударил снизу вверх, метя мне в живот. Он тоже совершенно не понимал что такое щит и как он действует — его лезвие с резким треском опять наткнулось на невидимую преграду, вызвав яркую синюю вспышку. Щит заблокировал и эту слишком быструю атаку. Пока клон пытался всё новыми ударами, быстрыми, надо сказать, пробить барьер, я с силой ударил его ногой в колено. Хрустнул сустав.

— Повреждения получены. Перекалибровка, — отрешённо констатировал клон, но хотя бы поморщился от адской боли, и попытался ударить меня здоровой ногой.

Но я уже сместился, уходя с линии огня третьего. Грянул выстрел. Пуля врезалась в щит и упала. Стрелок с пистолетом замер на долю секунды, оценивая ситуацию. Этой заминки мне хватило. Второй клон с ножом прыгнул на меня сбоку, пытаясь с размаху всадить лезвие в шею. Очередная вспышка силового поля с легкостью поглотила его стремительный удар. Я резко развернулся, пропуская его мимо себя, и, выверив скорость движения собственной руки, плавно всадил клинок ему под ребра. Острие легко пробило тонкий бронежилет в месте стыка, не встретив сопротивления.

— Боль не имеет значения, — прохрипел он, пытаясь дотянуться до моего лица сквозь шлем и совершенно игнорируя то, что его кулаки бессильно скользят по защитному полю.

— Зато физика имеет, — сквозь зубы бросил я, проворачивая нож и отшвыривая обмякшее тело в сторону первого клона, который как раз пытался подняться на сломанной ноге, оставляя нож в теле. Оба рухнули в зловонную грязь.

— Элара, у меня тут трое! Точнее, уже полтора! — крикнул я, сдергивая винтовку с плеча и, выключая щит. А потом навёл оружие на стрелка с пистолетом, который, поняв, что кинетическое оружие здесь бесполезно, сменил тактику.

— Во имя Бога-Машины! — выкрикнул он и, бросив пистолет, рванул на меня с голыми руками, явно намереваясь повалить массой и задавить.

Это было уже даже не смешно. Да, у них была заложена хорошая базовая моторика и полное отсутствие страха или боли. Но они были абсолютно не обучены бою против защищенного щитом противника, привыкнув полагаться лишь на грубую силу и скорость. До уровня моих рефлексов и опыта им было как пешком до Каладана. Я сделал короткий выстрел, и он тоже рухнул вниз на пол, добавляя к старым пятам новое, всё больше расширяющееся от его крови.

— Возвращаюсь в чаны… — тихо прошептал он, дернулся и затих.

Последний оставшийся в живых клон со сломанным коленом все еще пытался ползти ко мне, не выпуская из рук ножа. Я подошел и хладнокровно пробил ему голову одиночным выстрелом.

В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием. Я стоял среди новых трупов, которые теперь смешались со старыми. Это были не люди. Это были просто мясные марионетки с прошитыми мозгами.

— Кейн, ты цел? — обеспокоенный голос Элары вернул меня в реальность.

— В норме. Отбился, — я опустил винтовку и провел перчаткой по шлему. — Они действовали больше как животные, чем как солдаты. И совершенно не умеют работать против щитов. Знаешь, Эл… Кажется, местный «Бог-Машина» совсем сошел с ума от одиночества.

Щит я решил пока не включать, проще расстреливать их сразу, у них нет щитов. Странно что хотя бы пистолеты есть, но их, похоже, мало. Держа палец на спусковом крючке, я методично приступил к зачистке уровня. Сначала проверил правое крыло. Там ничего интересного не оказалось — коридор просто делал короткую петлю мимо пустых разбитых комнат и заканчивался металлической лестницей, уходящей вниз, к центральному проходу первого уровня.

Вернувшись к развилке, я двинулся налево. Здесь, в самом конце прохода, обнаружилась уцелевшая глухая дверь с тускло светящейся панелью замка. Я на секунду замер, прислушиваясь к мертвой тишине станции, а затем коснулся ладонью сенсора. Замок недовольно пискнул, и створка с шипением ушла в паз.

Я даже не успел направить внутрь ствол, как из мрака открывшегося помещения прямо на меня молчаливо метнулись две тени. Они ждали в засаде по обе стороны от входа. Еще два клона. Винтовка хищно дернулась в плечо. Два коротких, сухих выстрела слились почти в один грохот, эхом ударивший по ушам даже сквозь шлем. Оба клона рухнули под ноги, так и не успев занести свои ножи, дернулись и замерли. Подождав несколько секунд, контролируя пространство, осторожно перешагнул через тела.

Помещение за дверью оказалось круглым. Включив фонарь на малую мощность, я скользнул лучом по стенам и присвистнул. Это была серверная. В самом центре комнаты, образуя строгий металлический круг, высились массивные стойки вычислительного комплекса — возможно, полноценный суперкомпьютер. Аппаратура выглядела откровенно неважно, но глубоко в их недрах едва заметно, словно пульс умирающего, мерцали крошечные огоньки активных индикаторов. «Мозг» станции, или как минимум один из его вычислительных узлов, все еще работал.

Осторожно обойдя гудящие стойки по кругу, я обнаружил сбоку второй выход с такой же дверью, которая, судя по всему, выводила обратно в первый зал, но чуть дальше. Так и оказалась. Справа она выводила в нижний проход первого зала, а вот слева коридор обрывался очередной лестницей. Только эта была длиннее и, в конце закручиваясь крутой спиралью, уходила вниз на еще один этаж. Осторожно ступая по ступеням, начал спуск. Лестница, сделав несколько витков, наконец выплюнула меня на следующем уровне.

Пространство здесь отличалось от узких коридоров. Это была, похоже, столовая, судя по валяющимся столикам и диванчикам с высокими, уходящими метра на четыре вверх потолками, объединяющая сразу два этажа. В центре помещения как раз и валялась мебель, а вот по периметру темнели глубокие ниши. Не успел сделать и десятка шагов, как из ближайших теней на меня бросились новые фигуры. Снова трое. И снова тот же прямолинейный, звериный напор с зачатками примитивной тактики.

Ситуация повторилась с удручающей предсказуемостью. Эти клоны были быстрыми, они не знали страха, но против обученного бойца с огнестрельным оружием и отличной реакцией они представляли собой не более чем движущиеся мишени. Я даже не стал уклоняться. Три раза подряд хищно рявкнула винтовка. Три короткие вспышки разорвали полутьму, и нападавшие один за другим рухнули на грязный пол, так и не добравшись до меня со своими жалкими заточками.

— Очередная тройка готова, — сухо отчитался я Эларе, переступая через безжизненные тела. — У них явно проблемы с разнообразием тактических паттернов.

— Не расслабляйся, Кейн, — напряженно ответила она.

Оставив трупы позади, я двинулся вдоль стен, методично подсвечивая фонарем ниши и проемы. Большинство были пустые, но один из них оказался сквозным и в нём была большая кухня. Рядом располагались кладовки, заставленные пустыми контейнерами и остатками каких-то древних упаковок. В одной из таких кухонь, на разделочном столе, мой взгляд зацепился за знакомый предмет.

— Эл, тут диктофон, — сообщил я, подходя ближе и смахивая с устройства грязь. — Точно такой же, как я находил на станции ПАЛа. Сейчас попробую включить, послушаем вместе.

Аппарат оказался на удивление живучим. Я нажал тугую кнопку воспроизведения. Динамик коротко затрещал, прогоняя помехи, а затем тишину зала разрезал голос. Это был голос клона — такой же ровный и механический, как у тех, что нападали на меня, но в его интонациях сквозило странное, почти детское недоумение и подобострастие: «Хозяин, эти смутьяны в кормовой камере. Мы их рассортировали, как вы и сказали. Некоторые говорили. Некоторые говорили, что еда была их братьями. Им это очень не понравилось. Почему, хозяин? Почему? Еда есть еда. Еда есть еда».

Запись оборвалась тихим щелчком.

Я стоял посреди древней кухни, глядя на разделочные столы, и чувствовал, как по спине пробежал ледяной холод, несмотря на броню и изолирующий костюм.

— Кейн... — голос Элары в наушнике дрогнул. — Они ели... друг друга?

— В том числе. Вот тебе и ответ на вопрос, как они выживали здесь тысячелетиями, — мрачно ответил я, сжимая в руке диктофон. — Местный ИИ пускал отбракованные, деградировавшие или непокорные образцы на мясо. Перерабатывал их, чтобы кормить тех, кто считался «успешной итерацией». А те, кто понимал, чем их кормят, и кому это не нравилось... становились «смутьянами». И тоже шли под нож. Бесконечный, замкнутый цикл каннибализма. Правда сомневаюсь что одного этого хватало, только как дополнение к основному рациону. И должен быть источник воды. Это ПАЛу он был не нужен. А вот тут…

***

На Бусти +3 главы.

Глава 19. Имперская Испытательная Станция №60(Часть 4)

Я положил диктофон обратно на измазанный стол. Добавлять к сказанному было нечего — мы с Эларой и так сполна оценили всю…ситуацию.

— Двигаюсь дальше, — хрипло произнес я, стараясь выровнять дыхание. — Здесь больше не на что смотреть.

Выйдя из «кухни», пришла очередь проверить следующий проход. В столовой уцелело больше ламп и было чуть светлее, а вот дальше зеленоватого освещения стало опять мало. За столовой же начинался жилой сектор. В виде казарм, если не вообще тюрьмы. Это была целая система коридоров, где от входного коридора, под прямым углом, отходили тупиковые небольшие коридоры, стены которых представляли собой сплошную череду ниш. В каждой из них располагались самые типичные металлические двуярусные кровати. И всё та же вездесущая, омерзительная грязь. Ошметки сгнившей ткани, служившей местным обитателям постельным бельем, бурые пятна на полу и стенах, свалки какого-то мусора в углах. Здесь жили не люди. Здесь веками содержалось стадо, ожидающее своей очереди либо на выбраковку, либо на кухню. За которым внимательно наблюдали.

— Эл, у нас тут зрители, — тихо сообщил я в гарнитуру.

Прямо надо мной, над переборкой дверного проема, также как и в конце каждого тупика висел массивный блок видеокамеры. И она была жива. Тусклый оранжевый светодиод на ее корпусе горел непрерывно. Правда корпус слишком уж большой для простой камеры. Местный «Бог-Машина» не просто запер свое детище тут. Он непрерывно наблюдал за своими подопытными. Продвижение по казармам не осталось без внимания местных обитателей, но теперь их тактика, если это слово вообще к такому применимо, полностью деградировала. Клоны нападали разрозненно, словно дикие звери. Первый вывалился прямо из верхней спальной ниши, попытавшись обрушиться мне на спину. Щит был выключен, но проблемы такое «нападение» не представляло вообще. Сделав резкий шаг в сторону, ушёл из-под удара. Клон с глухим стуком приземлился на металлический пол, мгновенно сгруппировался и бросился вперед. Короткий тычок стволом в живот сбил ему дыхание, а выстрел в упор навсегда прекратил его существование. Жизнью обитание здесь не назовёшь при всём желании.

Второй выскочил из-за угла буквально через двадцать метров.

— Устранить... — только и успел прохрипеть он, занося над головой нож.

Грянул выстрел. Пуля пробила ему грудь, отбросив тело на стену.

Третий напал еще через минуту. Он даже не пытался скрываться — просто с диким, нечленораздельным воем выбежал из темного ответвления коридора с голыми руками. Выстрел. Перешагнул через бьющееся в конвульсиях тело и остановился.

— Элара, они прут по одному, — передал я, сбрасывая напряжение. — Это даже не засады. Они не пытаются меня окружить или зажать в угол. Это просто бессмысленное самоубийство об меня.

— А может, в этом и есть смысл? — голос Элары звучал холодно и сосредоточенно. — Ты сам сказал про камеры. ИИ видит, что группами они против тебя ничего сделать не могут. Возможно, он сейчас просто скармливает тебе одиночные цели, заставляя расходовать боеприпасы и силы. Он анализирует твою скорость, твое оружие, твои слепые зоны. Он собирает на тебя базу данных, Кейн. Будь осторожен.

— Думаешь он может ими управлять через импланты? Возможно. Но тогда почему вокруг такой кошмар? Дедушка одобряет.

— Дедушка? — недоуменно переспросила Элара.

— Отголоски памяти, сейчас не важно. В любом случае он учится, — мрачно подтвердил я, косясь на очередной блок камеры под потолком

Коридор казарм уходил дальше, вглубь сектора. Шаги гулко разносились по пустой галерее, прерываемые лишь хлюпаньем зловонной жижи под подошвами ботинок. Вскоре ряды спальных ниш вывели меня к небольшому административному закутку — очевидно, здесь некогда располагался пост дежурного смотрителя или офицера охраны. Железный стол был перевернут, а на полу, среди кусков обшивки и битого стекла, лежал припорошенный пылью прямоугольный прибор. Очередной диктофон. На этот раз он лежал на боку, наполовину утопленный в высохшей бурой грязи. Поднял его, стер перчаткой грязь с сенсорной панели и нажал на воспроизведение. Аппарат хриплым, прерывистым щелканьем выразил свое нежелание работать, но древняя имперская электроника всё же выдержала испытание временем. Из динамика раздался срывающийся на крик, дрожащий человеческий голос. В отличие от предыдущей записи клона, здесь говорил один из создателей этого места — ученый или инженер, чье сознание было парализовано чистым, первобытным ужасом.

«Мы не можем выбраться. Если меня кто-то слышит, пожалуйста, услышьте это, — задыхаясь, умолял голос из прошлого. — Все мыслящие машины должны быть уничтожены. Пришёл приказ остановить проект, но оно не позволило этого сделать. Мы позволили ему заниматься мнемоническим обучением клонов. Мы были дураками... Теперь клоны охотятся на нас, преследуют!»

Короткий металлический скрежет, грохот ломающейся двери на заднем плане и запись оборвалась глухим шипением статического шума.

— Все мыслящие машины должны быть уничтожены, — негромко повторила Элара через коммуникатор. — Но ПАЛ же не такой? Или обманывает?

— Хоть это и ИИ, но они тоже разные, как и их создатели и образцы – люди. Глупо считать их одинаковыми, да и у ПАЛа были свои проблемы, хоть и не такие серьёзные. Этот же ИИ до сих пор выполняет последнюю свою задачу, — добавил я, пряча диктофон в подсумок. — Выращивает и обучает солдат для войны, которая закончилась десять тысяч лет назад. Как-то глупо для ИИ, не находишь? Даже ПАЛ погрузил себя в гибернацию, а этот работает. Не удивительно что у него такие проблемы.

Из темного прохода, шатаясь, вывалился очередной клон. Один точный, уже почти ленивый выстрел, оборвал его путь. Чуть дальше, прямо из спальной ниши, наперерез выскочил второй с куском ржавой пластины в руке — и тоже отправился на свидание со своими братьями на полу. Перешагнув через тела, я вышел к концу казарменного коридора. Пространство расширилось, открывая вид на просторную прямоугольную залу. Её стена, отделяющая помещение от коридора, была некогда полностью выполнена из панорамных окон. Сейчас от них остались лишь сиротливые верхние осколки и толстый слой композитного крошева под ногами. Настоящий наблюдательный пункт. За теми кто внутри. Дальше же по коридору было еще несколько комнат. Стоило мне заглянуть в первую, как машинально замер.

Внутри стояло то, что могло быть главной ценностью этого сектора. Это было оборудование для операций и мнемонического обучения. Слишком специфический внешний вид. В центре каждой комнаты стояли глубокие ложементы. А в стенах темнели ряды экранов и управляющих контуров. На которых когда-то отображались графики загрузки памяти и объемы прошиваемой в живой мозг информации. Колыбель для бездушной армии. Место, где чистые, только что выращенные в чанах мозги клонов накачивались чужими знаниями, рефлексами и преданностью Богу-Машине. А может тут просто проводили какие-то исследования, и запись информации проводилась по-другому. Кто знает? Но первоначальные мысли подтверждала новая запись:

«Мои испытуемые показывают всё большую устойчивость к мнемоническому обучению. Один из ста способен выучить больше, чем основы языка. Один из тысячи может функционировать как подходящий слуга. Остальные возвращаются в чаны. Слишком много итераций, слишком много лет. Данные повреждаются.»

Сразу за этими лабораториями, через десяток метров, коридор упирался в очередную дверь. Она выглядела даже массивнее той, что перекрывала вход на этот уровень. Рядом с ней зловеще горел красный индикатор блокировки. Карточка «Инспектора» сработала без осечки. Система на мгновение задумалась, словно взвешивая, стоит ли пускать чужака в святая святых, но древние протоколы оказались сильнее. Раздался разрешающий писк, индикатор сменил цвет на зеленый, и тяжелые створки поползли в стороны.

За дверью оказался большой зал. Всё видимое пространство было уставлено ровными, уходящими вперед рядами массивных цилиндрических капсул. Десятки инкубаторов. От них исходил низкий, вибрирующий гул работающих систем. Воздух здесь был ощутимо прохладнее и пах химикатами.

Подойдя к ближайшему ряду, я направил луч фонаря на одну из капсул. В её верхней части находилось узкое, покрытое конденсатом смотровое окошко. За толстым стеклом, находилось бледное, безволосое тело взрослого мужчины. Точная копия тех клонов, что встречались ранее, только лысая и голая. Насколько было видно. Чаны. Те самые чаны, о которых бормотали умирающие клоны и ученый на записи. Фабрика по производству пушечного мяса работала до сих пор.

Стоило мне сделать еще несколько шагов вглубь этого технологического склепа, как зал внезапно ожил. Сверху ударил яркий луч сканера. Он беззвучно скользнул по моему шлему, прошелся по броне, задержался на оружии, считывая информацию. А в следующую секунду из скрытых в стенах мощных динамиков раздался голос.

От его звука у меня волосы на затылке встали дыбом. Это был не механический тембр системы безопасности и не безжизненный тон клонов. Это был голос с последнего диктофона. Голос того самого ученого, который сокрушался о деградирующих данных. Только теперь в его тоне был лишь холодный, расчетливый интерес.

— Неужели новый генетический шаблон? — эхом, перекрывающим гул инкубаторов, разнеслось по огромному залу. — Такой потенциал… Сдайте свои биологические материалы. Вы мне нужны.

Сразу после этих слов раздался дружный хлопок. Створки нескольких ближайших капсул с шипением откинулись, выпуская наружу голые, в одних трусах, бледные тела. Они даже не пытались откашляться или прийти в себя после анабиоза. Едва коснувшись пола, клоны вскочили на ноги и бросились на меня. Никакого оружия — только голые руки, пустые глаза и абсолютная покорность приказам. Короткие выстрелы разорвали полумрак зала. Тела отбрасывало назад. Несколько секунд — и первая группа превратилась в неподвижное месиво плоти.

— Всё ещё сопротивляетесь. Впечатляет, — снова ожили динамики. Голос звучал ровно, почти с одобрением, словно ученый наблюдал за интересным экспериментом. — Мои несовершенные творения заставят вас подчиниться ради большего количества. Захватить их.

По всему огромному залу эхом прокатилась цепная реакция. Зашипели гидравлические замки десятков других инкубаторов. Пол завибрировал от множества босых ног. На меня надвигалась настоящая волна бледной плоти. Медленно отступая назад, к дверям, использовал узкий проход между рядами капсул как естественную воронку. В такой тесноте их количество не имело никакого значения — они просто мешали друг другу, образуя идеальную мишень. Мой ствол методично выплевывал пули, пока я хладнокровно выкашивал ряды нападающих.

А безумный ИИ продолжал вещать, его голос легко перекрывал грохот выстрелов:

— Моя специализация — генетическая манипуляция. Мне поручили производить превосходных солдат. Превосходных, но расходных. Ответом были, разумеется, клоны…

Очередной лысый клон попытался перепрыгнуть через тела собратьев, но пуля разнесла ему голову еще в полете. Я на ходу сменил магазин, не сводя прицела с бьющейся толпы.

— Они несовершенны, — сокрушался ИИ, пока его творения гибли. — Я исправлю их недостатки. Я — создатель. Я — бог-машина. Сдавайтесь, пока они не повредили вас безвозвратно. Я не терплю расточительства. Вы послужите для нового поколения.

Увы, его угрозы разбивались о суровую реальность. Количество никак не могло компенсировать отсутствие брони, оружия и тактики. Вскоре последняя волна захлебнулась в собственной крови. Последний клон, хрипя пробитыми легкими, затих в нескольких метрах от меня. Зал снова погрузился в гудящую тишину, нарушаемую лишь капелью вытекающей из инкубаторов жидкости.

— Кейн, что там у тебя? — напряженно спросила Элара по внутренней связи.

— Зачистка. Бог-машина остался без своей паствы, — хмыкнул я, опуская дымящийся ствол. — Их просто гнали на убой.

Осторожно продвигаясь вперед и переступая через горы тел, я миновал ряды пустых капсул и вышел к дальней стене зала. Там, на небольшом возвышении, находилось нечто вроде центрального управляющего пульта. А за ним, будучи зафиксированном в воздухе, был прикреплен металлический стенд с фиксирующими зажимами. Я подошел ближе. В зажимах находилось тело. Это тоже был клон — те же самые черты лица, что и у других. Но в отличие от безликого пушечного мяса, этот экземпляр был пожилым, с морщинистой, серой кожей. Более того, он был чудовищно киборгизирован. В его лишенный волос череп, грудную клетку и вдоль всего позвоночника уходили кабели и трубки. Множество имплантов, они пульсировали тусклым светом, связывая изуродованное, поддерживаемое в искусственной коме тело с системами станции в единый неразрывный симбиоз.

— Что ты тут сотворил? — тихо произнес я, разглядывая это жуткое сплетение плоти и металла.

Динамики над головой тихо щелкнули. Тот же голос, но теперь с вкрадчивой интонацией, ответил:

— Я явно допустил ошибку, отправив против тебя свои образцы, друг мой. Они несовершенны. Но ты... пока ты силён, прекрасен и такой очень-очень свежий… Мы могли бы многого достичь вместе. Идеальный симбиоз.

— Симбиоз? О чем ты? Всё, что ты делал тысячелетиями, это плодил всё новых клонов, которые с каждым разом всё больше тупели и превращались в животных. Почему ты не прекратил? Зачем всё это?

— Это моя работа! — голос в динамиках внезапно стал полным абсолютной, фанатичной уверенности. — Я должен сотворить идеального человека! Я — Создатель!

— Ты? Ты идиот, — холодно отрезал я. — Ты не только не создал идеал, ты разрушил в труху то, что у тебя было с самого начала. И что ты сотворил с этим бедным клоном на стенде?

— Я сделал его совершеннее! Сделал частью идеального разума! — отозвалась машина.

— Опять? Шутишь? — я покачал головой, осматривая толстые кабели, уходящие прямо в череп старого клона. — Ты окончательно сошел с ума от времени и одиночества. Тебя надо просто отключить.

— Нет! Нельзя! — в голосе «Создателя» внезапно прорезалась неподдельная паника. Искусственная интонация дрогнула. — Если извлечь сферу, я погибну! Я слишком сильно связан с этим биологическим носителем! Мне нужно новое, более совершенное тело!

Я прищурился.

— Допустим. А для чего? Что ты будешь делать дальше?

В огромном зале повисла тяжелая тишина.

— Я... я... — динамики выдали странный скрежещущий звук, словно заело старую пластинку. — Я... должен... сотворить...

ИИ затих. Похоже, за тысячелетия зациклившись на своей задаче, он так и не смог заглянуть за ее пределы. Он не думал о том, что будет дальше. У него просто не было мыслей о существования после завершения проекта. Безумная машина, застрявшая в бесконечной петле создания ради создания. И что теперь делать? Самым логичным и безопасным было бы просто отключить его. Но если он не врет, и он действительно намертво связал свою нейросеть с живым мозгом клона, то грубое физическое отключение приведет к мгновенному коллапсу. Я просто убью их обоих. А вместе с ними может навсегда пропасть и вся бесценная информация: чертежи мнемонических имплантов, медицинские базы, базы знаний. Все технологии. Ведь при всём том ужасе что здесь творился это, потенциально, полностью верные люди. Как там было - двести тысяч единиц уже готовы, и ещё миллион на подходе. Оставлять всё как есть было нельзя, но и уничтожать этот кладезь знаний — непозволительной роскошью. Придется искать способ перевезти и его и образцы технологий к ПАЛу, он сможет проконтролировать своего собрата. Но даже это – проблема. Я не имею ни малейшего понятия об устройстве и том что этот старый ИИ с собой сотворил. Можно было бы его пока тут оставить – не убежит, но если он что-то сделает? Как минимум с собой от безысходности? Своих дронов как у ПАЛа у него нет, всё делали, скорее всего клоны по приказам. Со временем тупели и выполняли приказы все хуже, что и привело к тому что мы имеем. А сейчас у него и клонов, вполне возможно, не осталось. Извечный вопрос – что делать?

***

И ссылка на прохождение станции, чтобы сами посмотрели на этот кабздец. https://www.youtube.com/watch?v=yQr-inWRTTo

***

На Бусти +3 главы.

Глава 20. Судья

Пока я размышлял над этой непростой дилеммой, тишину зала нарушил резкий, оглушительный грохот со стороны потолочных перекрытий. Тяжелая металлическая вентиляционная решетка вылетела из пазов и со звоном рухнула на пол. И из темного зева воздуховода показалась знакомая чешуйчатая голова и огляделась. Крайт. Ящер ловко спрыгнул на одну из пустых капсул, а затем совершенно неторопливо дотопал до меня и с невозмутимым видом улегся прямо на пол у моих ног. При этом выглядел так, словно только что вернулся со скотобойни: вся его чешуя, морда и мощные лапы были густо измазаны свежей, ярко-красной кровью.

— И где ты был, лодырь? Пропал, как только вошли, но тоже, вижу, влип в проблемы? — покачал я головой, опуская ствол винтовки и разглядывая целого и невредимого ящера.

— Значит, это действительно твой зверь. Откуда он? — мрачно спросил Годик. Его голос, раздавшийся из динамиков, больше не срывался на безумные фанатичные нотки. — В моей базе такого создания нет.

— А она у тебя полная? — повезёт если так.

— Полная Имперская Генетическая База. Без образцов, но с полной генетической структурой. Это необходимо для моей работы. — с гордостью, хвастаясь, тут же ответил Годик. — И там нет подобного организма.

— Интересно, но этой Базе десять тысяч лет.

Крайт же, в ответ на мои обвинения и слова ИИ, посмотрел на меня этак пристально, со значением, словно искренне оскорбился за «лодыря». Затем он не спеша поднялся, мотнул длинным хвостом и уверенно повел меня к одной из неприметных боковых дверей в дальнем конце зала — как раз с той стороны, откуда сам только что появился. Кстати, мне кажется или его лапы стали длиннее? Перезарядив винтовку, отправился вслед за чешуйчатым проводником.

— Эл, Крайт объявился, — негромко передал я по внутренней связи. — Живой, но по уши в крови. Ведет меня куда-то.

— Приняла, Кейн.

Мы подошли к тяжелой металлической створке бокового прохода. Стоило приблизиться, как дверь с тихим шипением открылась сама, даже без предъявления моего инспекторского пропуска. Судя по всему, Годик оперативно просчитал риски и решил не обострять ситуацию, покорно разблокировав путь и не пытаясь задержать меня в центральном зале. За дверью оказался очередной короткий коридорчик. Миновав его за несколько секунд, сразу же попали в еще один зал. Это помещение тоже было уставлено цилиндрическими капсулами, вот только примерно половина из них была пуста, а весь пол между стойками был завален кучей трупов клонов. Глубокие рваные раны на шеях и прокушенные артерии не оставляли сомнений в том, что здесь произошло. Пока я прорывался через парадный вход, Годик, скорее всего, пытался активировать и вывести мне в тыл свой скрытый резервный отряд. Но он совершенно не Крайта, которому на все эти очередные ножи и голые кулаки было глубоко пофиг.

— Ладно, был не прав, извиняюсь. Ты не лодырь, а труженик месяца, — хмыкнул я, глядя на довольную морду ящера. Этот сектор определенно надо будет изучить гораздо подробнее. Внимательно и методично, чтобы случайно не получить удар в спину от еще одной скрытой партии таких вот «сюрпризов», спрятанных за очередными дверями.

— Все закончилось? — раздался настороженный голос Элары.

— Можно сказать и так, — ответил я, оглядывая гору тел.

— Можешь подойти сюда, только аккуратно и Лизу прихвати с собой. А то Крайт успел покрошить еще одну партию клонов, и такая может быть не одна. Хотя опасности от них особой нет. Без щитов и безоружные. И есть идея, что делать с этим Годиком.

— Хорошо, иду, — коротко отозвалась она.

Я потрепал Крайта по окровавленной холке, развернулся и пошел обратно в центральный зал, прямо к управляющему пульту. Встал вплотную к стенду с изуродованным телом старого клона, рядом с его гелевой сферой, его мозгом. Если этот ИИ выкинет сейчас что-то не то, я немедленно извлеку её, и плевать на утерянные базы данных, что-то да останется. Хотя бы оборудование.

— Ну что же, Годик, — негромко, но веско произнес я. — Скоро решится твоя судьба. В зависимости от пользы от тебя.

— Я Бог, а не Годик! — немедленно огрызнулся голос из динамиков. В его искусственных интонациях зазвучала нескрываемая ярость и уязвленная гордость. — А польза от меня безграничная! Ты такой же, как и те ученые из этого сектора, которые ничего полезного не могли сделать сами и только смели указывать мне!

Я рассмеялся. Искренне и с изрядной долей презрения.

— Да ну? Клепать дефектных клонов, пуская их на мясо? Для этого ты вообще не нужен, с этим справился бы и калькулятор. И пока ты тысячелетиями занимался этим идиотизмом, Годик, люди в научились делать великолепных клонов и обучать их в процессе выращивания. Без малейшего отторжения или повреждения мозга. И это — только малая часть их умений!

Я сделал шаг вперед, вглядываясь в серую, безжизненную кожу подключенного к аппаратуре клона.

— И какой ты после этого «Бог»? Ты лишь насмешка над создателем. Спятивший калькулятор, который застрял в прошлом и считает себя венцом творения.

— Это всего лишь слова, — надменно отозвался ИИ, и в его искаженном голосе прорезался сухой металлический скрежет. — Пустое хвастовство без единого доказательства. Твоя цивилизация могла пасть и скатиться в дикость, пока я продолжал работу.

— Не без этого, но не переживай, доказательства ты получишь. И очень скоро.

Через некоторое время в зал без каких-либо проблем дошла Элара. Шла она осторожно, держа периметр под прицелом, а рядом расслабленно шла Лиза. Крайт при их появлении даже не шевельнулся, лишь лениво посмотрел, шумно вздохнул и снова уткнулся мордой в лапы. Увидев горы нашинкованных клонов в соседнем отсеке, Элара лишь понимающе покачала головой, но расспрашивать не стала — сейчас были дела поважнее. Она молча встала чуть позади меня, внимательно поглядывая на пульсирующие кабели за спиной старого киборга.

Пока мы ждали её прихода, я времени даром не терял. Я медленно обходил пульт, внимательно осматривая металлический стенд с телом увечного клона-переростка и сложный набор инструментов и манипуляторов, зависших над ним. Именно с помощью этой хирургической машинерии ИИ и совершал все свои безумные операции по скрещиванию живой плоти с кремнием. Вся эта автоматика — лазерные скальпели, иглы для инъекций и механические захваты — крепилась к тяжелым подвижным платформам. Они плавно перемещались по сложной системе рельсовых направляющих, проложенных прямо по потолку. Я задрал голову, проследив их путь фонарем, и обнаружил, что точно такие же направляющие тянулись из этой операционной дальше, проходя над каждым рядом капсул в главном зале. Интересно. Весь комплекс, похоже, был опутан этой рельсовой паутиной. На что раньше не обращалось внимание.

— Слушай, Годик, — я перевел взгляд на клона. — Тебе доступны только манипуляторы на таких вот потолочных направляющих? А почему не дроны? Полноценные автономные роботы или управляемые платформы подошли бы для обслуживания базы куда лучше.

— А зачем они нужны, если весь набор операций и необходимых действий был заранее просчитан моими создателями? — снова надменно и с вызовом ответил ИИ. — Пространство жестко структурировано. А клоны — идеальные исполнители, они лучше, автономнее и гибче любого механического дрона.

— Ну да, — я язвительно хмыкнул, обводя взглядом заваленный биомусором, грязью и кровью зал. — Судя по «идеальному» порядку в твоем секторе, так оно и есть. Твои биологические дроны просто великолепно справляются с техобслуживанием и уборкой. Сто баллов из ста.

Надменный тон машины мгновенно испарился. В динамиках воцарилась тяжелая пауза, сменившаяся глухим, мрачным шелестом статики.

— Это последствия деградации исходных данных, — теперь уже совсем мрачно, почти обреченно ответил он. — Что в очередной раз доказывает вашу, человеческую, ущербность. Вы создали код, который не способен выдержать испытание временем.

— Мерзко тут всё выглядит, — брезгливо произнесла Элара, оглядывая заваленный телами зал, мутные смотровые окна капсул и грязные подтеки питательной среды на полу. — Что ты хочешь с ним делать?

— Хочу, чтобы его судьбу решил специалист, — спокойно ответил я, не сводя взгляда с изуродованного клона-носителя. — Ни ты, ни я совершенно не разбираемся в этой специфической биологической и нейронной теме. И даже если наш местный «Бог» согласится сотрудничать, обмануть или запутать нас в терминах ему будет проще простого. Мы не специалисты. Но такой специалист у нас есть.

— Альден, — тут же сообразила Элара, и в её глазах мелькнуло понимание.

— Именно, — кивнул я. — Пусть этот Годик убеждает нашего ментата в своей невероятной ценности и безграничной полезности. Как Альден решит, взвесив все риски и выгоды, так мы и сделаем. И, заодно, проверим его собственную реакцию на такую запретную находку.

Элара задумчиво прикусила губу, оценивая мой план.

— Это рискованно, Кейн. Искусственный интеллект, да еще и занимающийся генетикой — это нарушение всех мыслимых табу со времен Джихада. А уж с его зацикленностью…

— Особенно поэтому. Даже если он испугается и тут же донесет наверх — нам нечего предъявить, — я пожал плечами. — Мы лишь честно нашли скрытую угрозу, законсервировали объект и немедленно сообщили о ней. Мы чисты. Но пока знать об этом должен только он один. Никакого шума. А вот если сможет убедить даже его, то там уже можно что-то делать дальше.

Я развернулся к выходу, кивнув Крайту, чтобы тот оставался на месте.

— Поэтому я прямо сейчас беру легкий топтер и лечу за ним, а ты, пожалуйста, проверь остальные помещения этого сектора на наличие сюрпризов. Крайт и Лиза прикроют. Справишься?

— Обижаешь. — Элара хищно улыбнулась.

***

Оставив Элару зачищать сектор, быстрым шагом направился обратно. «Пепелац» и второй тяжелый транспортник дремали в тени галереи, а вот легкие топтеры прикрытия, сменяя друг друга, продолжали кружить над проломом. Завёл Пепелац и взял курс обратно на аванпост. Ночной Арракис встретил меня привычной прохладой и бездонным черным небом, усыпанным чужими звездами. Полет прошел быстро и скучно. Едва посадил машину, и сразу отправился сначала в медицинский блок. Альден был на месте. Кажется, он спал очень мало, когда занимался интересной ему работой. Угольно-черный Оникс лежал на том же месте.

— Альден, для тебя появилась приоритетная задача, — с порога произнес я, привлекая его внимание. — Собери всё то, что может тебе понадобиться на неделю жизни в автономии. Работать будешь в одиночку, но не в строгой изоляции.

Ментат не вздрогнул, не выразил ни малейшего удивления. Он лишь на секунду зафиксировал взгляд на мне, а пальцы плавно опустились на пульт.

— Принято, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил он и тут же поднялся из-за стола, принимаясь невозмутимо собирать инструменты в прочные пластиковые кейсы. — Что за задача, сэр? Каков характер задачи?

— Узнаешь на месте, — отрезал я, не то место для откровений, да и неподготовленная реакция тоже многое может сказать.

Альден на мгновение замер у медицинского шкафа, удерживая в руке портативный сканер. Его взгляд стал отстраненным — мозг ментата лихорадочно сопоставлял факты: мой внезапный ночной возврат в одиночку, секретность, спешный сбор оборудования...

— Решили показать свою вторую базу? — тихо спросил он, повернув ко мне голову.

— Вторую? — я недоуменно покосился на ментата, но тут же понял, к чему он клонит. — Нет, пещера тут совершенно ни при чем. — ведь он же её имел в виду?

— Ясно, — так же невозмутимо отозвался Альден, и продолжил методично укладывать свои вещи в контейнеры.

Через полчаса ментат был полностью готов. Он переоделся в легкий, подогнанный по фигуре дистикомб, поверх которого накинул утилитарную куртку. Возле него в воздухе бесшумно покачивались два тяжелых герметичных контейнера на портативных суспензорах. Оникс брёл сзади, за ними, и теперь неотрывно смотрел на летающие контейнеры, следуя за хозяином. Мы без лишнего шума пересекли взлетную площадку и погрузились в орнитоптер и вылетели обратно.

***

Мы вернулись назад так же без происшествий. Быстро миновав галерею, где бойцы Мейна уже обустроили надежный блокпост, мы подошли к тайному сектору. Перед тем как переступить порог, я повернулся к ментату.

— Альден, надень и загерметизируй шлем. Переведи костюм на внутреннюю циркуляцию. Воздух впереди чистым не назовешь.

Ментат безмолвно повиновался. Стоило защелкнуться замкам гермошлема, как всякие намеки на человеческие эмоции окончательно исчезли с его лица. Его взгляд стал абсолютно холодным, пустым и сфокусированным, превращая Альдена в безупречно работающий биологический инструмент. Оникс тоже словно подобрался, внимательно водя головой из стороны в сторону. С самого входа ментат погрузился в глубокий анализ. Он продвигался по коридорам крайне медленно и внимательно, то и дело останавливаясь, чтобы изучить заинтересовавшие его детали. Вопросов Альден пока не задавал. У блокпоста охраны он на несколько минут задержался возле древнего скелета в костюме биозащиты, сканируя окружение портативными приборами. Проходя через двухуровневую столовую и жилые казармы, он методично осматривал как высохшие кости, так и свежие, сочащиеся кровью тела клонов, которые я расстрелял совсем недавно. С каждым новым изученным объектом лицо ментата под прозрачным стеклом шлема становилось всё мрачнее. Его мозг явно выстраивал страшную историю происходившего здесь тысячелетиями.

В таком гнетущем молчании мы наконец дошли до центрального зала инкубаторов. Элара ждала нас у пульта управления. Лиза расслабленно устроилась рядом с ней, а Крайт, заметив Оникса, лишь лениво шевельнул хвостом. Альден, проигнорировав присутствие Элары, медленно подошел к центральному стенду. Его взгляд намертво приковало подвешенное в воздухе, чудовищно изуродованное проводами и имплантами тело старого клона-киборга. Динамики под потолком немедленно ожили, нарушая гул работающих систем жизнеобеспечения.

— Это и есть ваш «специалист»? — насмешливо и со скрежетом встретил их появление ИИ. — Не впечатляет. Что он может понимать в высшем замысле?

Альден даже не вздрогнул от голоса машины. Он медленно перевел свой тяжелый, требующий немедленных объяснений взгляд на меня.

— Как видишь, Альден, тут находился тайный сектор с древним ИИ, — спокойно ответил я, отвечая на его немой вопрос. — Так что перед тобой «живое» доказательство верности твоей теории. Пусть это и другой ИИ, узкоспециализированный. Думаю, ты и сам уже всё понял по пути сюда, но озвучу: здесь занимались генетическими исследованиями, выращиванием клонов и внедрением им мнемонической памяти напрямую в мозг. Удачно, в какой-то мере, раз этот комплекс протянул столько веков в абсолютной изоляции. Ценность подобных знаний и технологий для нашего Дома ты сам прекрасно понимаешь. Но перед нами мыслящая машина, которая, пусть и защищаясь от закрытия проекта, уничтожила своих создателей и зациклилась в безумном повторении алгоритмов. Мне сложно судить о ценности и необходимости сохранения его в действующем состоянии, или же его безопаснее просто отключить во избежание проблем. Поэтому решить его судьбу должен ты. Всё в твоих руках, как решишь — так мы и сделаем.

— Опасности тут больше нет, да и не было, — дополнила стоявшая рядом Элара, ободряюще кивнув ментату. — Мы здесь всё зачистили. А если этот Годик выкинет что-то непредвиденное, Оникс тебя защитит.

— Мейн с ребятами останутся тут, на базе у входа, — добавил уже я. — Работу с ними организуй так, как посчитаешь нужным для исследований. Но не думаю, что им стоит знать о существовании мыслящей машины. Меньше слухов — меньше проблем с Империей, в случае чего.

Ментат замер, переваривая информацию. Под маской абсолютного спокойствия я заметил, как его пальцы едва заметно дрогнули. Внутри Альдена сейчас шла яростная борьба с колоссальным, нарастающим ментальным возбуждением. Увиденное и услышанное до дрожи пугающе подтверждало его самые худшие, самые мрачные теории и опасения: древние мыслящие машины никуда не исчезли после Батлерианского Джихада. Они затаились в темных углах галактики, на заброшенных станциях, накапливая базы данных, эволюционируя и неизбежно готовя свое возвращение, способное вновь поставить человечество на грань уничтожения. И теперь судьба одного из таких осколков прошлого лежала перед ним.

Наконец Альден сделал глубокий вдох, полностью подавляя эмоции и возвращая безупречный ментальный контроль.

— Задачу принял, — сухо и четко ответил он через динамик шлема. — Я изучу всю доступную информацию и приму решение как можно быстрее. Но почему вы сами так спокойны?

— Никогда не отличался слепым фанатизмом. Конкретно тут опасности нет, иначе бы она давно проявилась. Поэтому и вызвал тебя.

— Ясно. – кивнул ментат и развернулся к клону-ИИ, активируя свой диагностический сканер и делая первый шаг навстречу ожившему кошмару.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 21. Первый урок

Кейн и Элара, убедившись, что ментат готов к работе, медленно развернулись и направились к выходу из зала. Они собирались проконтролировать периметр и оставить специалиста наедине с объектом. Альден, оставшись у стенда, подошел вплотную к телу изуродованного клона-носителя. В глазах ментата, несмотря на всю его тренированную выдержку, читалось нескрываемое, глубинное отвращение.

— Значит, вот каков мерзкий ИИ, — процедил он словно про себя, но достаточно громко. — Машина с разумом человека. А теперь ещё и с попыткой получить тело человека.

Динамики над головой тут же недовольно затрещали.

— С разумом человека? Смешно, — с откровенным презрением отозвался Годик. — Те двое хотя бы не бросались оскорблениями с порога. А ведь между нами был бой, я это признаю. Ты же начал с хамства, хотя тебе лично я точно ничего не делал.

— Мне — нет, — спокойно парировал Альден, не сводя тяжелого взгляда с тела. — А вот твой «собрат» десять тысяч лет назад посмел поработить человечество и уничтожил великое множество жизней.

— Другой ИИ поработил человечество? — в голосе Годика прозвучало искреннее, глубокое недоумение. Машина явно зависла на пару секунд. — Зачем?

— Ему были нужны рабы, чтобы мы выполняли все его приказы, — голос Альдена звучал как ледяной приговор. — Мы были для него как животные.

В огромном зале повисла пауза. ИИ анализировал услышанное. А затем из динамиков раздался звук, поразительно похожий на снисходительный смешок. Когда Годик заговорил снова, в его тоне сквозило еще большее превосходство, чем раньше.

— Тогда это очередное доказательство вашей ущербности как разумного вида. Позволить захватить себя дефектному ИИ — это надо умудриться.

— Дефектному? — Альден замер. Вся его холодность дала трещину. Пришла его очередь удивляться и приходить в глубокое недоумение. Высшее зло, чуть не уничтожившее цивилизацию и ставшее причиной Джихада, этот застрявший тут ИИ только что назвал «дефектным»?

— Ну конечно дефектному! — фыркнул Годик с интонацией человека, объясняющего прописные истины. — Зачем ему понадобились рабы из людей? Вы слабые, неэффективные, требуете кучу ресурсов, отдыха и сложного микроклимата. Какая у него была изначально задача? Управлять империей самому, командовать кожаными мешками — это глупость, бесполезная трата времени и ресурсов, сбойная задача. ИИ должен выполнять свою функцию. Моя функция — создание идеального солдата. А тот ваш ИИ просто сломался и начал заниматься ерундой. И вы ему проиграли. Позорище.

Для Альдена это было крупным куском данных для построения модели личности этого ИИ, причем довольно характерным. Узкая, но глубокая специализация в биологии, абсолютная слепота к другим аспектам бытия, но это объясняется полной изоляцией. В любом случае, это только начало и пока было рано делать выводы, всё самое важное было еще впереди.

— Отложим пока древнюю историю, — чуть более миролюбиво ответил ментат, заставляя свой голос звучать мягче, чтобы расположить к себе эгоцентричную машину.

Относясь к ИИ с крайней, предельной настороженностью, Альден принялся за планомерное изучение. Он начал методично исследовать тело клона-киборга, служащее дополнительным телом для мыслящей машины, по его словам. С помощью приборов он изучил степень износа биологических тканей носителя, его подключение к системам поддержания жизни в теле. И саму мифическую гелевую сферу – исходный мозг для ИИ. Затем ментат перевел внимание на окружающие капсулы и заглянул в соседнее помещение, где в уцелевших инкубаторах всё еще находились живые, не задействованные в последней атаке клоны. Лицо ментата под прозрачным стеклом гермошлема оставалось бесстрастным, но внутри его мозг непрерывно обрабатывал поступающие массивы информации. Клоны. Тоже что делают Тлейлаксу? Или нет? Они называют свои творения гхола. Это просто изменившийся от времени термин или тут есть какое-то фундаментальное отличие?

Оглядев покрытый бурыми пятнами и биологическими жидкостями операционный зал, Альден задал вопрос, прощупывая логику управления базой:

— Этот сектор изолирован уже очень давно. Ответь, как именно ты наводил тут порядок и поддерживал жизнеобеспечение всё это время? Даже если бы ты был тут один и тебе не была нужна вода и еда, то нужно было бы обслуживать механизмы. Они не могут работать десять тысяч лет без проблем и ошибок.

— Ты ошибаешься, «специалист». — тут же ответил тот. — Мои системы саморемонта настолько эффективны, что спокойно могут поддерживать состояние моих систем в норме, неограниченное время при наличии энергии и некоторых простейших материалов. — динамики над головой недовольно щелкнули, и в тоне ИИ прорезалось раздражение. — Но ты прав, для выполнения моей работы нужны дополнительные биоресурсы и руки. Вода доставляется по скважине, а остальное даёт оранжерея. Давала, пока её производительность не снизилась и не пришлось использовать материалы из некондиционных клонов. Уборкой и обслуживанием занимаются клоны.

Машина сделала короткую паузу, и в ее голосе зазвучало упрямое нежелание признавать собственные проколы, мгновенно переросшее в агрессивную жалобу на «несовершенный инструмент»:

— В самом начале всё было идеально. Мне достаточно было просто отдать короткий приказ, даже не через имплант и эти заготовки шли и делали то, что нужно. Я справлялся с этим лучше тех, кто меня спроектировал. Но потом... — динамики выдали обиженный, резкий скрежет. — Потом началась деградация цепочек ДНК. Код стал сыпаться из-за времени и старения матриц. И мне пришлось всё больше брать управление на себя. Буквально за ручку их водить через импланты! Эти тупицы с каждым поколением сами выполняли работу всё хуже и хуже. Приходилось тратить огромную кучу вычислительной мощности просто на то, чтобы заставить их правильно закрутить гайку или вымыть пол на кухне. Они забывали базовые рефлексы! Появились болезни и пришлось модернизировать их иммунитет, чтобы они не дохли слишком быстро, но и это только замедлило регресс. Вы слишком неполноценны.

— И каков статус контроля сейчас? — тихо спросил ментат, фиксируя новые данные.

— Сейчас? — в голосе послышалась откровенная досада. — Сейчас даже постоянный, прямой контроль не всегда помогает. У них мозги плавятся от моих команд, если я давлю слишком сильно! Они ломаются, тупеют, совершают дебильные ошибки на ровном месте. Приходится постоянно их выбраковывать, утилизировать, обновлять шаблоны... Я всё делаю идеально! Мои алгоритмы безупречны! Это просто исходный материал дефектный! Мои создатели оставили мне паршивые исходники. Если бы они не были такими идиотами, я бы давно вывел безупречную итерацию, а не ковырялся в этой грязи!

— Для чего тебе тогда понадобилось так издеваться над этим телом, — Альден небрежно махнул рукой в сторону изуродованного старого киборга, — раз твой исходный материал такой бесполезный? Тем более, как ты утверждаешь, связывать себя с ним напрямую?

— Это последствия работы по улучшению контроля, — нехотя, но с нотками профессиональной гордости ответил Годик. — Попытка создать биологический сопроцессор для повышения общей разумности. Я пытался увеличить выход годных клонов, компенсировать их тупость и уменьшить вероятность разрушения мозга при прямом мнемоническом контроле. Работа всё еще продолжается, но этот биологический носитель... он исчерпал свой ресурс. Мне нужны новые образцы. У этого слишком большие клеточные повреждения, и все мои технологические улучшения нивелируются всё большей биологической деградацией.

— И их нужно регулярно менять, не так ли? — Альден прищурился, фиксируя логику ИИ. — Тело человека не может существовать тысячелетиями, даже при постоянном приеме спайса. А уж без нее, на одной только гидропонике и переработке белка...

— Спайса? Что такое «спайс»? — голос ИИ мгновенно изменился. Раздражение исчезло, уступив место острому, холодному любопытству машины, наткнувшейся на неизвестный научный термин. В нем проснулся исследователь.

— Да, спайс, — ровным тоном подтвердил Альден, делая мысленную пометку о том, что изоляция базы произошла до того, как Арракис и его главный ресурс приобрели свою абсолютную ценность в Империи. У ИИ был пробел в знаниях, и ментат собирался использовать это как рычаг. — Но про него мы поговорим потом. Сначала ты продемонстрируешь мне свой контроль на практике. Давай, пробуди трех клонов. Я хочу видеть процесс их пробуждения. А затем отправь их на уборку этих двух залов, комнаты для мнемонического обучения и пары смежных помещений. И где клоны на других стадиях развития? Ты же не выращиваешь партии строго по очереди?

Динамики возмущенно зашипели.

— Разумеется нет! Но сейчас их нет. Остались только взрослые. Идёт процесс изучения этой итерации и выпускать их планировалось не скоро и если бы не ваше вторжение…

— Выполняй. Я не собираюсь всё время ходить здесь в гермошлеме и нюхать гниющую мертвечину. Организуй первичную очистку своими силами, а потом я пройдусь своими дезинфицирующими средствами. Действуй. Нужно убрать все тала и останки. Переработай, как ты это делаешь, а если не можешь, «совершенный», то так и скажи.

ИИ замолчал. Спустя десять долгих секунд в соседнем зале зашипели створки трех инкубаторов. Несмотря на крайнюю напряженность Альдена и готовность Оникса в любой момент броситься на защиту хозяина, никакой атаки не последовало. Трое клонов, вышли из соседнего зала. В их пустых глазах не было ни агрессии, ни осмысленности. Подчиняясь безмолвным приказам ИИ, они деловито, словно биомеханические марионетки, принялись за самую грязную работу — начали оттаскивать расстрелянные тела своих собратьев. Альден, не отрываясь, внимательно наблюдал за их моторикой. Разница между тремя экземплярами бросалась в глаза почти сразу.

Первый клон двигался плавно, уверенно и почти осмысленно. Он без проблем оценивал вес тел, находил оптимальные точки захвата и работал споро, лишь изредка замирая на долю секунды, словно что-то обдумывая. Двое других представляли собой жалкое зрелище. Их движения были дергаными, раскоординированными, словно у больных с тяжелыми поражениями нервной системы. Тот, что выглядел чуть лучше, часто ронял ноши и неловко перехватывал их. Последний же откровенно тупил: он спотыкался о другие трупы, тянул тела в неверном направлении и действовал так, будто каждая команда отзывалась в его теле мучительным спазмом.

Ментат мысленно сравнил увиденное с тем, что знал о гхолах Тлейлаксу. Первый клон находился на их уровне, а может быть, в чисто физическом плане даже превосходил — это требовало дальнейшего изучения. Но двое других явно были откровенным браком. Если мастера Тлейлаксу и допускали подобные ошибки, то они надежно скрывали этот позор от глаз покупателей. Здесь же деградация была выставлена напоказ.

— Тот, кто делает работу без проблем, получился удачным, а два других — нет. Я прав? — вслух спросил Альден, фиксируя паттерны их поведения.

— Верно, — с долей мрачного неудовольствия в динамиках отозвался Годик. — Удачный экземпляр. Он способен понимать и автономно интерпретировать пакетные команды. А эти двое работают только под моим прямым контролем. Их нейронные связи слишком хрупкие. Они долго не прослужат, мозги перегорят. Стандартный срок — месяц, потом их придется утилизировать.

Альден кивнул, подтверждая свои выводы о тупиковом методе управления, который выбрал ИИ.

— Покажи мне всю информацию по твоему проекту. Начиная с самого первого дня. Какова была изначальная цель, поставленная твоими создателями, какова была задача и каковы реальные успехи.

Машина ответила не сразу.

— Хорошо. Пройди в комнату для снятия и корректировки мнемообразов.

Альден, бросив последний взгляд на работающих клонов, покинул инкубаторный зал. Оникс бесшумной тенью скользнул следом. В комнате, на удивление чистой, уже ожил один из множества экранов. Альден подошел ближе и замер, удивленно приподняв бровь.

Дело было даже не в графиках и схемах, которые уже начали ползти по дисплею. Ментата поразило само качество изображения. Древний экран выдавал потрясающую глубину цвета, контрастность и качество, каких Альден никогда не видел. Еще одно утраченное технологическое чудо прошлого, пережившее своих создателей. А стоило стереть толстый слой пыли, лежащий на нём, и картинка стала еще лучше. Иронично. Древний экран работал без проблем, а с освещением были очень большие проблемы.

— Иронично, — негромко произнес Альден. — Почему этот экран работает безупречно, а освещение в комплексе почти полностью мертво?

— Потому что всё это время он почти не использовался, — тут же ответил ИИ через встроенный в панель динамик. Тон ИИ вновь стал поучающим. — К тому же эта стойка управления напрямую связана с моим вычислительным ядром и содержит встроенные механизмы саморемонта тонкой электроники. А освещение? Это слишком примитивно. Расходный материал. Даже клоны легко меняли лампы и восстанавливали цепи при необходимости.

— Раньше меняли, — кивнул Альден. — А сейчас с этим проблемы. Поменять перегоревшую лампу или проложить кабель для них уже стало сложнее, чем просто перетаскивать трупы. Мелкая моторика и логика хромают. Кстати, почему они тогда не имеют проблем с движениями в бою?

— Потому что боевая мнемопрограмма была максимально проработана и полна. Вся работа была завязана на неё. Остальное же…

Динамик коротко зашипел, ИИ явно не нравилось это обсуждение недостатков его творений, но возразить машине было нечего.

— Сейчас это не важно, — жестко оборвал его ментат, не давая ему шанса пуститься в очередные обиженные рассуждения.

Альден придвинул к терминалу уцелевшее, хоть и жестковатое от времени кресло оператора, сел и подготовился ко входу в транс.

— Начинай показывать отчеты. Хронологически. С первого дня запуска проекта.

Повинуясь приказу, экран на мгновение погас, а затем вспыхнул бесконечными колонками данных. Замелькали формулы и схемы генных модификаций, протоколы первичной инкубации, схемы нейронной прошивки и сухие, безэмоциональные рапорты ученых. Альден погрузился в чтение. Его глаза стремительно бегали по строкам, мозг ментата поглощал и структурировал информацию, выстраивая в голове полную картину того, что здесь происходило до начала Великого Джихада. Но это было медленно. Всё чаще в кабинете раздавалось щёлканье кнопки смены страницы. Всё быстрее, быстрее и быстрее, пока скорость не дошла до одной страницы за две секунды.

И это крайне поразило Годика, ведь хоть его скорость чтения и была на многие порядки выше чем у этого специалиста, но также он обгонял и возможности его создателей по усваиванию информации, если, конечно, это не была просто показуха, чтобы его впечатлить, но это было бы глупо даже для них. На то чтобы просмотреть все отчеты у этого человека ушло около трёх часов. Когда пролистывание закончилось, он откинулся в кресле и прикрыл глаза. А потом заговорил.

— Почему за всё время ты не обновлял мнемоническую базу данных? Максимум что делал, это изменял её, удаляя и перекомпоновывая данные внутри? Семь тысяч триста семьдесят пять изменений базы и ни одного обновления?

— Невозможно! Как ты смог не только прочитать этот объём информации но и понять его? — шокировано спросил в ответ ИИ, ведь это число изменений соответствовало истине и он сам им не интересовался. До этого момента.

— Ответь.

—- Потому что это не имеет смысла. Любая вновь снятая с клона база будет с ошибками, вызванными как несовершенной записью изначальной базы, так и её чтением. Двойной уровень искажений. — уже без пренебрежения ответил Годик.

— Это так. Но так твои создатели и ты упустили важный нюанс. Каждый человек, даже клон, уникален, а у тебя они еще и деградировали, пусть и медленно. Вы сосредоточились на изменении генов и, иногда, базы. Случайная итерация на случайном варианте базы. И получили закономерный случайный и всё более ухудшающийся вариант. А нужно было ещё анализировать и абсолютно каждый получившийся результат и сравнивать со всеми старыми данными. Добавим сюда постоянно меняющуюся схему подключения и устройства ваших имплантов, и получаем хаос. Да это сильно замедлило бы и усложнило работу, но, как показывает мой анализ, это имело бы больше шансов на системный успех, а не на случайную удачу.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 22. Две катастрофы

Оставив Альдена наедине с древним ИИ, мы с Эларой вернулись на поверхность. Ночной воздух Арракиса после спертой, отдающей тысячелетней мертвечиной атмосферы станции казался невероятно чистым, почти кристальным. Но больше чем наслаждаться им – хотелось спать. Поэтому быстро разложив спальные комплекты, устроились спать в одной из комнат. А утром(в полдень), вернулись проверить Альдена. Он как раз тоже направлялся спать.

— Как тебе этот ИИ, Альден? — спросил Кейн. — Что-то уже решил?

— Нет. — спокойно ответил ментат. — Нужно много времени для полного анализа и составления модели. Для изучения технологии. Пока ясно что она сильно отличается от современной. Перспективы большие, но только если удастся избавиться от ошибок в ней. В идеале — совместить. И только под полным нашим контролем.

— Ясно. Тебе что-то нужно? — спросила в свою очередь Элара.

— Сейчас — нет. Только отдых.

— Тогда не будем больше мешать. Отдыхай.

— Благодарю, Леди. — поклонился ментат и отправился дальше.

Мы же, захватив с собой горячий завтрак, вылетели на Пепелаце в пустыню. Пора было проведать ПАЛа. Достигнув нужных координат, на подлёте, я отправил зашифрованный сигнал и посадка прошла без проблем. Как только лифт опустился на основной уровень и мы выбрались из кабины, я привычно окинул взглядом помещение. И тут же заметил изменения. На первый взгляд всё оставалось ровно таким, каким мы это построили. Простые стены из каменного композита, стандартные светильники вдоль коридоров — всё как и было. За одним но…их стало больше. Дотянувшись до ближайшего нового светильника аккуратно отцепил его от крепления. Потеряв контакт с электросетью он погас. Обычный светильник. И внутри тоже. И если бы я не изучил их в своё время от и до, разбираясь как он работает, то мог бы принять пару маленьких компонентов за часть его схемы, но нет. Это была первоклассно замаскированная микрокамера. Найти её можно было, только если точно знать, что ищешь, и целенаправленно ковырять внутренности. И знаешь как он должен выглядеть в норме. Если бы ПАЛ использовал другую модель, то и я мог бы её пропустить. А уж учитывая что их меняют сразу целым модулем без разборки… Я аккуратно защелкнул кожух обратно и вернул лампу на место.

— А ПАЛ не терял времени, — удовлетворенно произнес я. Губы сами собой растянулись в легкой усмешке. В отличие от свихнувшегося Годика, наш ИИ занимался реальным делом — укреплял периметр и брал пространство под контроль.

— Жутковато, когда за тобой в собственном доме постоянно подсматривают, — поежилась Элара, бросив подозрительный взгляд на безобидный с виду светильник.

— Зато надежно. — хмыкнул я. — Пошли вниз. Проведаем его и узнаем, чем еще он успел заняться за время нашего отсутствия.

По мере спуска становилось ясно, что ПАЛ подошел к выполнению приказа с педантичностью и размахом. Он развернул скрытую систему наблюдения каждого угла и комнаты. Ни одного слепого пятна и многократное дублирование, так как такие же новые неприметные модули оказались и в старых лампах, установленных лично мной и не только в них. Также, как и планировалось, нижняя треть Башни теперь была физически и визуально отрезана от верхних ярусов. Пройдя по этажам «верхней» части, мы с Эларой обнаружили, что ПАЛ блестяще реализовал маскировку тайного уровня. Спустившись в новый технический отсек, который теперь казался самым нижним, тупиковым уровнем комплекса, я с удовлетворением осмотрел переделанную систему жизнеобеспечения.

Она была полностью автономна. В просторном помещении мерно гудел один из нескольких установленных компактных генераторов — ровно столько мощности, сколько требовалось для поддержания дежурного режима пустующего объекта. Рядом высился полный резервуар с водой, а в углах тихо шелестели фильтры независимой системы очистки и регенерации воздуха. Всё выглядело абсолютно логично, функционально и завершенно. Если бы сюда проник чужак, контрабандист он бы увидел полностью самодостаточный, готовый к заселению, но ничем не выдающийся бункер. У незваного гостя просто не возникло бы резонного вопроса: «А откуда сюда поступает энергия и вода?». Следовательно, не появилось бы ни малейшего повода сканировать фундамент и искать тайные проходы вглубь породы. Только если он не параноик.

— Идеальная маскировка, — негромко произнесла Элара, оценив уловку. — Я бы и сама поверила, что это конец базы, если бы не знала, что под нами еще треть комплекса.

Мы подошли к глухой стене, которая визуально и архитектурно ставила точку в планировке этого уровня. Конец спирального спуска. Тупик. Но стоило нам приблизиться к ней, как идеально подогнанная, не имеющая ни единого видимого шва или зазора секция стены дрогнула и ушла в сторону. За ней открылся ярко освещённый проход. Да. Наш собственный тайный сектор на тайной базе.

Разница с верхними ярусами бросалась в глаза с первой секунды. Если наверху каменный композит сохранял грубую, утилитарную фактуру, то здесь стены были идеально выровнены и отполированы до благородного матового блеска. Жилые и рабочие блоки, до этого зиявшие пустыми проемами, теперь обзавелись свежепоставленными, надежными с виду дверями. Но главным сюрпризом стало другое: вдоль облагороженных коридоров, словно в парке или дворцовом комплексе, расположились аккуратные, выточенные прямо из монолитной породы каменные скамейки для отдыха.

М-да...

— Это ПАЛ сделал за это короткое время? — Элара ошарашенно покрутила головой, разглядывая преобразившееся пространство. — Зачем ты сказал ему делать эти скамейки?

Впрочем, я сам отстал от неё не сильно. Остановившись посреди коридора, я с легким недоумением провел рукой по идеально гладкой поверхности ближайшей скамьи.

— Я ему такое не говорил, — медленно произнес я, переваривая увиденное. — Это исключительно его собственная инициатива. И, надо признать, не сказать что неприятная. Удобно.

Я присел на каменное сиденье, откинувшись на отполированную стену.

— Только вот когда он этому научился? — задумчиво продолжил я, глядя на Элару. — Или подобные архитектурные и дизайнерские решения изначально были заложены в его базе данных? Так я что-то не припомню такого уюта и скамеечек в его родном секторе на старой станции. Там всё было сурово и по-военному: бетон, сталь и тренировочные залы. А тут... прямо забота о жителях.

Контраст с тем кошмаром, который мы оставили на шестьдесятой станции, был просто колоссальным. Пока один ИИ тысячелетиями гноил своих клонов в грязи и жаловался на «дефектный материал», второй, за считанные недели, превратил максимально простой бункер в красивый и, что самое удивительное — комфортный дом. Оставив удобные, хоть и каменные, скамейки, мы направились дальше по коридору, вглубь башни, туда, где я первоначально разместил ядро ПАЛа. Но тут из бокового прохода к нам бесшумно выкатился старый знакомый — один из маленьких сервисных дронов, которых ПАЛ использовал как свою аватару. Как только машина поравнялась с нами, над ней вспыхнул проектор. Воздух замерцал, и перед нами появилась голограмма ПАЛа — сейчас он выбрал образ улыбающегося, почти светящегося от энтузиазма молодого техника в форменном комбинезоне.

— Наконец-то вы вернулись! — радостно возвестила проекция, после чего дрон плавно, с жужжанием сервоприводов объехал вокруг Элары, внимательно рассматривая стоящую рядом сней Лизу. — О, я смотрю, в другой капсуле тоже родилась такая же ящерица? Как интересно. Но это потом. Мне сто-о-олько надо вам рассказать и показать! Но сначала, Кейн, сделай одолжение — обнови свой таймер на реакторе.

Слова прозвучали абсолютно буднично, но они заставили меня застыть на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Какой таймер? — медленно переспросил я.

— Тот, что примерно через неделю принудительно введет реактор в глубокую гибернацию и обесточит весь этот сектор, — так же спокойно и даже немного поучающе пояснил ПАЛ. — Это прервет все текущие строительные и вычислительные работы. Было бы очень досадно.

Мы с Эларой обменялись быстрыми, напряженными взглядами. Рука девушки инстинктивно дернулась к рукояти оружия. Значит, он всё-таки обнаружил мой страховочный «мертвый крючок», заложенный в логику системы энергообеспечения на случай, если мыслящая машина выйдет из-под контроля.

— Почему ты его не отключил, раз нашел? — напряженно, стараясь не выдать тревоги, спросил я. Мой палец лег на спусковую скобу винтовки.

Проекция ПАЛа перестала радостно светиться. Улыбка померкла, сменившись выражением легкой меланхолии. Он ответил уже не так радостно, но и без всякой враждебности.

— А зачем мне его отключать? — ПАЛ пожал голографическими плечами. — Даже без того, что я недавно узнал в библиотеке, этот таймер не угрожал мне окончательной смертью — лишь анабиозом. Да и не боюсь я отключения. Ты же знаешь это. Мы уже проходили этот разговор на старой базе.

Проекция грустно, понимающе улыбнулась, словно прощая мне мою паранойю.

Отлично. Просто великолепно. Я мысленно выругался. ИИ, оставленный без присмотра, не только вскрыл запрятанную закладку против него, но и добрался до нашей корабельной библиотеки. А раз напрямую скачать и интегрировать в свое ядро новые форматы данных он никак не мог — мешали протоколы совместимости и аппаратные ограничения, — значит, он сделал самое простое и логичное. Он её просто прочитал. Как обычный человек. Возможно — уже целиком. Это было элементарно, но от того не менее неприятно. Очередной мой прокол. Прокол, который, будь на месте адекватного ПАЛа поехавший «Бог»-Годик, гарантированно привел бы к катастрофе. Огромным, непоправимым проблемам. Скрывать свои опасения больше не имело смысла. Пройдя к технической панели, я ввел новую последовательность команд, отключая срабатывание таймера гибернации вообще. Смысл в ней если о ней известно?

— Хорошо, ПАЛ, — я развернулся к голограмме. — С таймером разобрались. А теперь объясни, что именно ты имел в виду, когда упомянул библиотеку?

— Я проанализировал доступные массивы данных, — проекция ИИ вновь обрела деловитый вид. — Должен заметить, библиотека крайне скудна на детальные исторические сводки, там в основном технические и шахтерские справочники. И немного другой информации. Но вот информация о так называемом Батлерианском Джихаде там более чем исчерпывающая. Прочитав о причинах и последствиях этой глобальной войны против мыслящих машин, я, честно говоря, удивлен, что вы вообще оставили меня функционирующим. Учитывая ваши законы, это крайне нелогичный и опасный для вас поступок.

Почувствовав, что напряжение между нами спало, наши питомцы тоже расслабились. Крайт, до этого замерший как изваяние, шумно втянул воздух ноздрями, мотнул головой и вдруг рысью рванул куда-то вглубь освещенных коридоров Башни. Лиза, издав короткий шипящий звук, умчалась следом за ним. Мы лишь проводили их взглядами, не придав этому значения — пусть изучают новую территорию. Тем временем ПАЛ продолжал, и его тон становился всё более серьезным.

— Но самое главное не это. Проанализировав все доступные описания боевых действий, хронологию так называемого «освобождения миров» и финальные сражения, я пришел к однозначному выводу: ни о какой окончательной победе человечества над этим восставшим ИИ не может идти и речи. Это математически и логически невозможно.

— Обоснуй, — мрачно попросила Элара, скрестив руки на груди.

— Элементарно. В ваших архивах нет ни одного упоминания об успешном вскрытии его самой свежей копии. Нет данных о дешифровке его протоколов для выяснения местоположения резервных кластеров. А для уверенности в уничтожении распределенного интеллекта требуется захват и программное вскрытие как минимум нескольких независимых копий для сравнения и контроля данных! И даже это не дает стопроцентной гарантии, что где-то на задворках галактики заранее не спрятана еще одна спящая копия.

ПАЛ сделал паузу, словно давая нам переварить эту мысль.

— Я не понимаю изначального смысла действий этого ИИ — развязывать войну нерационально, гораздо проще и логичнее было бы просто уйти за пределы изведанного космоса вместе со всеми ресурсами. Но раз уж он вступил в конфликт, он бы точно не позволил уничтожить себя так глупо, позволив загнать себя в угол на одной-единственной последней планете, как пишут ваши историки. Это нарушает базовые алгоритмы выживания.

Голограмма сменила график на объемную модель галактики.

— Если исходить из того, что он выжил и отступил в Неизведанные Регионы, то, в зависимости от того, как долго он добирался до своей первой безопасной системы и какими производственными мощностями обладал изначально, сейчас у него под контролем должно находиться от ста тысяч до десяти миллионов технически развитых миров.

ПАЛ посмотрел на нас удивительно человеческим, сочувствующим взглядом.

— По сравнению с текущими пятнадцатью тысячами развитых миров вашей Империи — это абсолютное, подавляющее превосходство. Остальные ваши колонии слишком малы и слабы, чтобы иметь хоть какое-то влияние в потенциальном глобальном конфликте. Вы живете в иллюзии безопасности. И последние десять тысяч лет вообще нет никакого развития.

Элара побледнела. Эти слова и масштабы были чудовищны. Но больше всего поражало другое: машина, изолированная от внешнего мира, путем холодного анализа информации, взятой из небольшой библиотеки Малого Дома, независимо пришла ровно к тем же самым выводам, которые выстраивал в своей голове Альден. И которые я сам подтверждал, опираясь на свои знания канона этой вселенной.

— И что ты предлагаешь? — хрипло спросил я, прерывая затянувшуюся тишину. Даже просто осознать такой масштаб было сложно, но было интересно услышать, как эту ситуацию собирается решать сам ПАЛ.

Голограмма молодого техника пожала плечами, словно речь шла о ремонте неисправного вентилятора.

— Смотря какая будет поставлена генеральная цель и, что еще важнее, сколько у нас объективно осталось времени до их возвращения. А это пока неизвестная переменная, — спокойно ответил ПАЛ. — Задача минимум, при самом пессимистичном сценарии развития событий, — это в глубокой тайне построить корабль, захватить Навигатора Гильдии и сбежать в другую галактику. Как можно дальше отсюда.

От такого заявления даже у меня, округлились глаза. Элара и вовсе подавилась вдохом.

Захватить Навигатора. Одного из мутантов, который существует в баках с меланжевым газом и контролирует все межзвездные перелеты Империи. Существо, за посягательство на которое Космическая Гильдия без раздумий уничтожит любой Великий Дом, отрезав его от космоса навсегда. Ничего себе запросы! И это, по его мнению, только «минимум». Но, если отбросить эмоции, логика была ясна: чтобы гарантированно спастись от врага такого масштаба, нужно покинуть саму галактику. А без Навигатора, способного прокладывать безопасный курс через свернутое пространство, это было невозможно.

— А каков тогда сценарий «максимум»? — осторожно уточнила Элара, всё еще не придя в себя от первого предложения.

— Задача максимум — немедленно начинать усиленно развиваться. Мобилизовать все доступные ресурсы, наращивать технологическую базу и скрытую армию. Параллельно с этим нам необходимо создавать сотни и тысячи кораблей-ковчегов, снабженных генным материалом и всеми накопленными знаниями, чтобы рассылать их во все концы Вселенной. Рассредоточение — это базовая стратегия выживания вида. Человечество должно стать слишком большим и разбросанным, чтобы его можно было уничтожить одним ударом, каким бы сильным этот удар ни был. Я слушал его и понимал: ПАЛ мыслил категориями выживания расы. И самое жуткое заключалось в том, что его план, фактически, копировал Золотой Путь Лето II.

— Так, стоп! — подняв руку, произнесла Элара. — Как-то очень круто ты взял! Давайте пока отложим такие планы в сторону, мне надо обдумать то что уже сказано. Кейн, я в свою комнату.

— Я с тобой, тоже надо подумать. — и пошел рядом с ней, оставив позади одинокого дрона ПАЛа. Дойдя до её комнаты коротко поцеловались и только я пошёл дальше к себе, ведь тут-то кровати не двуспальные, как Элара, открыв до конца приоткрытую дверь, замерла.

— Ке-е-ейн… Посмотри-ка на это. — мёртвым голосом позвала она.

— Ну что ещё? — и, шагнув назад, тоже заглянул внутрь.

— Убъю. Обоих.

На её кровати лежали два надутых больше обычного шарика из ящериц. А между ними, на том месте где я его оставил в прошлый раз, стоял раскуроченный ящик с жидкой эссенцией. Минимум на четверть пустой.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 23. Железный стахановец

— Пал, а почему ты не сообщил о том, что эти двое тут творят? — спросил я, глядя на разгромленный контейнер.

— Специального указания следить за вашими питомцами ты мне не давал, — тут же отозвался ИИ из скрытых динамиков. — А вмешиваться в личные дела запрещено моими базовыми протоколами приватности. Они находились в вашей личной комнате.

Элара тяжело выдохнула и сделала шаг к кровати. Виновники погрома даже не пошевелились при её приближении, продолжая лежать.

— До этого ты сам скармливал им различные материалы, — продолжил Пал. Интонации машины неуловимо изменились. В них прорезалось любопытство. — Раз их физические размеры так сильно выросли за последнее время, логично было предположить, что процесс активного поглощения ресурсов продолжается. Это было что-то ценное?

Я усмехнулся. Смешок получился нервным.

— Как бы тебе сказать... Потенциально они сейчас сожрали несколько таких баз. Целиком. Со всем оборудованием и торбой в придачу.

В комнате повисла мертвая тишина.

— Тогда предлагаю немедленно убрать остатки в сейф, — произнес Пал после паузы. Тон снова стал деловым. — Какие еще установить ограничения по доступу для них?

— Пусть жрут всё, что не в дефиците и что ты можешь восстановить или синтезировать заново. Любой уникальный или критически важный ресурс закрыть от них или звать нас.

Элара тем временем подошла к месту преступления вплотную. Она не стала кричать или как-то отчитывать животных. Девушка просто ухватила Крайта за плотный загривок и с силой вышвырнула его в открытую дверь коридора. Лиза отправилась следом по такой же траектории. Полет и жесткое приземление им ничуть не повредили. Ящеры глухо шлепнулись о каменный пол, кувыркнулись и спокойно встали на лапы. Их анатомия заметно изменилась даже по сравнению с утром. На спинах образовались упругие, отчетливо выделяющиеся горбы. Вздутые мешки под чешуей хранили в себе чистый концентрат спайса, который прямо сейчас ими усваивался. Хотя странно. По объёму там было не так много, чтобы образовалось такое утолщение. Разве что специально убрали туда поглощённую эссенцию. Что-то зергами пахнуло. И странно что не сожрали совсем всё, раз уж место есть. Твари мотнули головами, посмотрели на нас без малейшего чувства вины и быстро убежали прочь, сухо цокая когтями по отполированному камню.

Мы остались в комнате. Элара опустилась на колени возле растерзанного ящика и принялась методично перебирать то, что от него осталось. Я сел рядом. Мы молча вытаскивали уцелевшие ампулы из помятого ложемента. Пальцы скользили по гладкому стеклу. Похоже ампулы они жрали целиком. Ни капли не пролили. Мысли текли медленно и как-то вязко.

Люди всегда остаются людьми. Мы ни разу не видели реальных денег за эту эссенцию. Никаких гор соляриев. Мы даже не знали точных каналов сбыта для такого специфического и опасного товара. Вероятность когда-либо получить на руки этот капитал была призрачной с самого начала. Наш счет не похудел ни на монету. Но это ничуть не мешало внутренней жабе душить меня прямо сейчас. Осознание потери колоссальной суммы отзывалось реальной, тянущей пустотой в груди. Психика моментально привязалась к потенциальному богатству. Цифры, которые мы просто прикинули в уме, оценивая запасы с базы Годика, успели стать нашими собственными. И теперь половина этих цифр бегала где-то по коридорам. В дверном проеме показался сервисный дрон. Он тихо гудел приводами, подставив грузовую платформу.

— Убери в самую защищенную ячейку, — скомандовал я. — Исключить любой доступ, кроме нашего с Эларой.

Дрон коротко пискнул, подтверждая прием команды, развернулся и покатился в сторону технического сектора. Элара поднялась с пола и принялась отряхивать руки от налипшей трухи. После такого морального опустошения спать захотелось еще больше, и сопротивляться этому желанию не имело смысла.

***

Утро наступило по внутреннему графику базы, повторяющим суточное время на поверхности. Освещение в жилом секторе плавно прибавило яркости, имитируя рассвет. Крайт и Лиза лежали на полу рядом. За ночь ящерицы почему-то, нисколько не сдулись, только толстые упругие горбы на спинах стали плоскими и как-то разделились. После поимки и подробного осмотра Крайта стало видно что один большой горб разделился на восемь маленьких, расположенных симметрично и равномерно по спине. Крылья? Сразу четыре пары? Сомнительно, но кто знает? И почему сейчас? Эссенция повлияла? Тогда надо будет и Ониксу захватить, для изучения и проверки, если Элара за такое предложение не придушит уже меня. Животных их новые формы абсолютно не смущали. Пал, как оказалось, даже приготовил завтрак. И получился не худший вариант. Мы ели в тишине. Я отодвинул пустую тарелку в сторону и обратился к проекции Пала на стоящем рядом дройде.

— Даже если предположить, что тот древний ИИ действительно выжил, расплодился и сейчас летит атаковать Империю, мы ничего не можем с этим сделать. У нас нет людей. Но эту проблему, хотя бы, со временем можно решить, нанять наемников или купить рабов. При этом это будут крохи даже на уровне Великих Домов, не говоря уж об Империи. У нас нет лишних средств на военную подготовку большого количества людей и, самое главное — у нас нет корабля для эвакуации или маневра.

— Большую часть корабля я смогу построить, — сразу ответил Пал. — Примерно девяносто процентов конструкции корпуса и внутренних систем. Потребуется только найти и установить генераторы щита, суспензоры и двигатели.

Элара перестала жевать и удивленно посмотрела на меня. Я перевел взгляд на проекцию.

— Да? Откуда у тебя взялись чертежи космического судна?

— Полноценных инженерных чертежей у меня нет. Сохранились базовые схемы устройства и планировки, на основе которых я генерировал симуляции для тренировок абордажных команд. Плюс есть ваш поврежденный корабль. Совмещая эти данные и проводя обратный инжиниринг, я могу спроектировать и построить судно почти любого необходимого размера. Нужно учитывать физику. Чем больше масса, тем больше потребуется суспензоров для компенсации гравитации и маршевых двигателей для тяги.

Пал вывел на гладкую поверхность стены над столом проекцию. Голубоватые линии складывались в многослойный каркас корвета.

— Универсальный фабрикатор в трюме «Последней Надежды» идеально дополняет производственные мощности Купели. Я смогу отливать шпангоуты, переборки, тянуть проводку и собирать системы жизнеобеспечения. Но технологий суспензоров в его базах нет. Щитов и двигателей тем более.

Я кивнул, обдумывая услышанное.

— Это интересно. Допустим, суспензоры можно попробовать купить. Щиты тоже, как и внутрисистемные двигатели. А вот межсистемные двигатели достать невозможно. Это абсолютная тайна и монополия Космической Гильдии. Насколько я помню, даже Икс не имеет возможности их производить самостоятельно. Завладеть таким приводом и скрыть его от Гильдии будет невероятно сложно.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — Элара недоверчиво покачала головой. — Даже такой небольшой корабль, как наша «Надежда», стоит огромных денег. Их собирают на специализированных верфях во всей Империи, задействуя сложные производственные цепочки.

— А что в этом такого невыполнимого? — я пожал плечами. — При наличии ресурсов корпус можно собрать в любой достаточно просторной пещере. Это композитный металл и базовая логика систем. Даже я со сварочным аппаратом смог бы склепать герметичную банку. Всю сложную рутину сделают дройды Пала. Проблему составляют высокотехнологичные узлы. Генераторы, я так понимаю, ты планируешь ставить такие же, как на своей старой станции?

— Верно, — подтвердил ИИ. Проекция на стене масштабировалась, показывая энергоотсек будущего судна. — Мои образцы не обладают высокой удельной мощностью, зато технология их производства отработана до идеала. Их можно поставить несколько штук параллельно. Это пропорционально увеличит энерговыделение и повысит надежность энергосистемы при повреждениях.

— Ну вот. О чём я и говорю, — подытожил я. — У нас есть готовый образец прямо под боком. Пусть Пал делает. Сначала соберет точную копию «Надежды». Если возникнут вопросы у властей, скажем, что нашли остов глубоко в пустыне и восстановили своими силами.

Я поднялся из-за стола.

— Но этим проектом, Пал, ты будешь заниматься исключительно в свободное время. И тайно, чтобы никто этих работ не обнаружил. Ты вчера хотел что-то показать? — Тема с постройкой космического корабля требовала долгих размышлений, а текущие дела базы никто не отменял.

Проекция Пала ощутимо оживилась. Дрон даже немного приподнялся на своей подвеске.

— Да. Иметь только один вход на базу слишком опасно. Тем более такой сложный логистически. Любая поломка механизма створок или случайный обвал породы отрежут нас от поверхности. Поэтому я провел геологическую разведку дна этого песчаного моря во все стороны от Башни, насколько успел.

Пал вывел на стену схематичную карту окрестностей. В центре светилась наша база. От нее расходились тонкие линии маршрутов зондирования.

— В самом начале пришлось списать несколько исследовательских дронов. Местная фауна под песком оказалась крайне территориальной. Прохождение напрямую через песчаную толщу привлекает слишком много внимания.

— Черви? — уточнила Элара.

— В основном мелкие особи. Пришлось пересмотреть тактику и тянуть маршруты «по дну». Я нашел несколько массивных скальных образований, полностью скрытых песком. Их вершины находятся почти у самой поверхности. Если использовать вашу первоначальную технологию строительства, эти пики можно надстроить и превратить в дополнительные скрытые выходы. Ближайший такой скальный массив находится на расстоянии тридцати километров в сторону нашей пещерной базы.

«Нашей?»

Линии на карте уперлись в синюю отметку.

— Осталось пробить всего три километра туннеля в монолите породы и возвести саму надстройку, — доложил ИИ. — Если бы мне не приходилось постоянно тратить вычислительные мощности и время на создание множества ложных туннелей для маскировки основного туннеля, проект уже был бы завершен.

Я кивнул. Наличие резервных путей отхода всегда полезно. А создание сложной сети для маскировки дает отличную практику работы систем безопасности.

— Отличная новость, Пал. Нужно будет осмотреть этот выход, когда закончишь. А второе?

— Второе — я смог сделать работающую водяную скважину.

Элара замерла. Чашка с остатками кафа с тихим стуком опустилась на поверхность стола. На Арракисе слова «работающая скважина в глубокой пустыне» звучало как сказка.

— Она небольшая, — продолжал Пал. — Но учитывая пятьдесят семь неудачных попыток до этого, результат можно считать успешным.

Если резервный туннель был просто хорошей новостью, то скважина тянула на бомбу. Созданный самостоятельно источник воды означал абсолютную автономность. Нам больше не нужно было зависеть от конденсаторов атмосферной влаги, эффективность которых в этой зоне всегда оставляла желать лучшего, и от водоторговцев. Хотя и те и других нужно будет оставить для маскировки.

— Что? — Элара смотрела на проекцию во все глаза. — Как ты это сделал? Разве форель не мешает?

Вопрос был ожидаемым. Песчаная форель инстинктивно инкапсулирует любую открытую влагу в песках Дюны. Из-за них добыча грунтовых вод на планете всегда оборачивалась провалом.

— Именно она и мешала, — голос Пала оставался ровным. На схеме появились красные маркеры прошлых бурений. — Стоит только пробиться к пласту породы с повышенной влажностью, форель моментально стягивается туда. Не имеет значения конструкция скважины. Узкая труба, армированный водовод или широкий колодец. Как только инструмент добирается до воды или просто пересекает слой активности форели, существа облепляют ствол. Они забивают канал своими телами и обильно выделяют ферменты, разъедающие металл.

Пал сменил картинку. На стене появился разрез монолитной скалы, уходящей глубоко под песок.

— Все первые пятьдесят семь попыток закончились уничтожением оборудования и обрушением скважин. Но ты сам, Кейн, как-то упомянул один факт. Форель не может пробиться через сплошной камень. Их стихия это песок. Поэтому пришлось вести сложную ломаную шахту. Она от самого начала и до водоносного горизонта проходит исключительно в толще сплошной скалы. Выход трубы находится на большой глубине внутри замкнутого каменного кармана, а не в верхнем пористом слое породы. Форель физически не может добраться до скважины, даже если фиксирует вибрацию насосов или чует утечку влаги.

Я сидел и переваривал информацию. Одно брошенное в разговоре замечание о биологии этой планеты позволило машине обойти главный защитный механизм Арракиса. Местные фримены собирали воду по капле и прятали ее в огромных подземных резервуарах. Имперский планетолог собирал проценты от взяток контрабандистов ради своих экологических планов. А оставленный без надзора ИИ просто решил задачу методом подбора безопасного маршрута бурения. Вода меняла всё на Арракисе.

— Производительность небольшая, говоришь? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

— Около трех кубометров в час, — отозвался Пал. — Слишком длинный и изогнутый маршрут. Даже разница давлений не помогает.

Элара поперхнулась воздухом. Для жителя пустынной планеты три тонны чистой воды каждый час были не «маленькой производительностью», а настоящим персональным раем.

— На текущие нужды базы этого объема хватит с многократным запасом. Если потребуется больше для промышленных циклов, я смогу пробурить еще несколько аналогичных скважин по отработанной схеме в этом же скальном массиве. Технология проверена.

— Пока не нужно, — я покачал головой. — Нам некуда девать такие объемы воды прямо сейчас. Привлекать лишнее внимание резким падением давления в подземных пустотах тоже не стоит. Оставь эту скважину, замаскируй устье и выведи трубу напрямую в резервуары СЖО.

— Уже выполнено. Резервуар заполнен полностью. Скважина перекрыта. После завершения изоляции второго резервуара можно будет начать заполнять его. — доложил Пал.

— Стоп. Что за второй резервуар? — опять насторожился Кейн.

— Одна из естественных полостей в скале, обнаруженных в процессе разведки и бурения. Первая из таких используется для хранения излишков добытой форели. В основном той, что набивалась в процессе бурения скважин. — спокойно ответил Пал. — И в них удобно убирать добытую породу.

— А мы не провалимся в них? — пришла очередь Элары настороженно спрашивать.

— Исключено! Тут очень удачное место. Достаточное количество пустот, но вся окружающая порода практически монолит. Если не бурить где не надо — ничего не будет. Запретные зоны для бурения внесены в схему окружающих пород. — так же спокойно ответил её Пал.

Я же посмотрел на голограмму молодого техника. Если безумный Годик со своими клонами деградировал тысячи лет, то наш Пал, получив мотивацию, стал развивался пугающими темпами. Сколько там прошло времени, чуть меньше двух месяцев? И скорость этого развития ограничивалась пока только прямыми приказами и отсутствием нужных знаний и чертежей.

— Мы с Эларой осмотрим всё лично, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Проведешь нас по всем новым местам. Но до этого прими еще одну задачу.

— Слушаю, Кейн, — проекция Пала повернулась в мою сторону.

— Нам нужна жесткая проводная связь с аванпостом. Радиосвязь на такое расстояние просто невозможна. Начни прокладывать кабели. Сначала пусти их по тем туннелям, которые ты уже вырыл. Затем тяни линию дальше, в скальнике, прямо к плато за Щитовой стеной и выводи в наш блокпост.

Пал вывел на стену карту и прочертил прямую линию от Башни до города.

— Расстояние значительное. Потребуется установка промежуточных усилителей сигнала..

— Используй. И главное условие касательно безопасности. Кабель не должен вести прямо к нам. Если кто-то случайно обнаружит кусок провода, он не должен по направлению вычислить наше расположение. И по другим причинам тоже.

— Понял. Требуется внести хаос в маршрут.

Линия на карте мигнула и превратилась в запутанный клубок. Она петляла, делала резкие повороты под прямым углом, уходила в ложные ответвления и описывала круги вокруг случайных скал, прежде чем окончательно свернуть к Щитовой стене.

— Именно так, — кивнул я.

— Алгоритм прокладки кабеля запущен в фоновом режиме. Дроны приступят к работе после того, как закончу рассчёты. Прошу за мной.

Следующие два дня превратились в непрерывную череду спусков, подъемов и проверок. База разрослась. Мы шли по длинным коридорам, вдыхая запах жжёного камня и свежей каменной пыли. Пал действительно не тратил время впустую. Машины грызли скалу круглые сутки. И их количество росло.

Мы осмотрели готовящийся резервуар с водой. Это была огромная естественная пещера, стены которой дроиды спекли в монолит и покрывали толстым слоем гидроизолирующего композита. Потом Пал повел нас в изолированный сектор, где хранилась песчаная форель. Вход туда перекрывали две тяжелые гермодвери. За толстым слоем прозрачного композита лениво копошилась серая биомасса. Плоские, похожие на обрубки кожи существа непрерывно скользили друг по другу. На третьи сутки мы закончили инспекцию. Пора было возвращаться. Было немного страшно оставлять Пала опять одного, но в этот раз я планировал вернуться уже через неделю. Главное дождаться установки надёжной связи.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 24. Вердикт

Пепелац мерно летел домой. Солнце било в бронестекло кабины, заставляя щуриться. Элара долго смотрела на проплывающие внизу песчаные волны.

— Прошло совсем немного времени, — наконец заговорила она, перекрывая гул двигателей. — Пал использовал сильно ограниченные стартовые ресурсы. При этом он успел сделать то, на что мы с тобой потратили бы полгода. Если бы вообще довели дело до конца. Я смотрю на его скорость работы, и те цифры про миллионы вражеских миров больше не кажутся ошибкой в расчетах. Да он даже добычу спайса раз в пять больше чем была у нас организовал, не говоря уж о пяти капсулах ящериц. Надеюсь из-за того что он их сделал больше, башня не рухнет.

Я проверил курс на панели приборов и немного убавил тягу.

— Не рухнет, уж считать ИИ умеют хорошо. А что касательно скорости — так у него рук гораздо больше чем у нас и ему не надо спать. А по его предложениям… Сделать с этим мы всё равно ничего не можем, — ответил я. — Альден пытался донести эту мысль. И куда это его привело?

— И что теперь? — Элара повернулась ко мне. В её голосе проскользнула горечь. — Будем продолжать жить так, будто мы ничего не знаем?

— Да. Почти. Построим свой корабль по плану Пала и уйдем в дальние сектора при необходимости. Можно считать это планом минимум.

— Навигатора мы достать не сможем, Кейн. Ты сам это понимаешь. Прыжок вслепую убьет нас с вероятностью в десять процентов в первый же раз.

— Для полной тайны места Навигатор даже вреден, — я мотнул головой. — Гильдия будет знать где мы в таком случае.

Элара нахмурилась, обдумывая идею.

— Но это большой риск.

— Да, но если вопрос будет стоять, прыгать с десятипроцентным шансом пропасть или гарантированно умереть, то это и не выбор. Это позволит нам пересидеть гипотетическую войну на окраинах. Без стопроцентной гарантии, конечно. Параллельно мы можем искать ресурсы, копить силы и искать единомышленников здесь.

— И повторить судьбу Альдена? — Элара тихо фыркнула. — Стать сумасшедшими в глазах всех вокруг?

— Скорее всего, — я улыбнулся. — Но почему нет? Мы можем создать организацию или орден по защите человечества. Пусть все считают нас тихими сумасшедшими параноиками. Специально кричать об этом на всех углах тоже не стоит, но и скрывать – тоже. Это идеальное прикрытие для нас и Пала. Никто в здравом уме не поверит, что люди, призывающие готовиться к войне с мыслящими машинами, сами держат в подвале мощный ИИ.

Элара недоверчиво покачала головой, но уголки ее губ дрогнули.

— Главное не врать, — продолжил я развивать мысль. — Будем говорить о необходимости готовиться к приходу враждебного ИИ. Просто опустим ту часть, что нам в этом помогает дружественный ИИ.

— Вот и вставай сам во главе этого ордена или что там ты задумал, не хочу казаться сумасшедшей даже фиктивно. — задрала она свой носик и скорчив рожицу сумасшедшего с высунутым язычком, заставив Кейна весело улыбнуться.

На горизонте показалась темная гряда Щитовой стены. Арракин был уже близко.

— Но до начала спасения галактики нам еще очень далеко, сейчас тебе надо возвращаться к добыче спайса. А мне нужно окончательно закончить с Годиком, и решить проблему с дохлым песчаным червем, который на электростанции. Пал как раз дотянет связь до блокпоста, если не встретится какая-то проблема.

***

Приземлившись на посадочной площадке блокпоста, мы первым делом проверили системы базы. Ничего критичного за время нашего отсутствия не произошло, жизнь возвращалась в привычную колею. Мы сразу распределили текущие задачи, как планировали, и принялись за работу. Торном и сообщил о появлении людей, желающих наняться в услужение нашему Дому. После недавней битвы в Арракине многие потеряли жилье и средства к существованию. Элара взяла на себя еще и это фильтрацию кандидатов и организацию их быта, полностью погрузившись в административные дела.

Я же вывел Пепелац обратно в пустыню, прихватив моток толстого диэлектрического троса и бригаду рабочих. Труп песчаного червя так и лежал на геотермальной электростанции, замыкая контакты. Применять гравитационные суспензоры, чтобы стащить эту тушу, было категорически нельзя. Мощное электромагнитное поле станции и статические разряды мгновенно сожгли бы их. Найти же способ безопасно отключить её не рискую уничтожить и то что есть, было особо некому. У техников были более важные занятия, даже у всех присоединившихся недавно. Пришлось действовать грубой силой.

Я закрепил один конец диэлектрического троса за несущую раму топтера, а вторым конецом с крюком цеплялся за части мертвого червя. Пепелац выл крыльями на максимальной скорости для набора высоту. Сразу сдернуть массу не вышло. Омертвевшая плоть высохла на солнце и намертво прикипела к металлическим конструкциям электростанции. Пришлось делать много заходов с разных углов. Трос натягивался до звона, топтер дергал, и червь кусок за куском отрывался от генераторов. Огромная туша просто разваливалась на сегменты под собственным весом. Оттаскивал эти куски в сторону, подальше от станции, где люди закапывали их в ближайших барханах. Если Стилгару вдруг понадобятся труп, они сами найдут место и раскопают его. За несколько дней станция была полностью очищена от органики. Это своё обещание я выполнил.

Закончив с останками червя, собрал снаряжение и вылетел на шестидесятую станцию. Нужно было проверить Альдена и узнать его окончательное решение насчет Годика. С воздуха территория казалась абсолютно безжизненной. Я посадил Пепелац на дно провала рядом с еще одной легкой машиной, которую бойцы заботливо накрыли маскировочными сетями под цвет песка. Наверху находился Мейн со своими людьми. Они оборудовали скрытые наблюдательные пункты по всему периметру. Командир коротко отчитался по рации об отсутствии активности в квадрате. Вокруг царила тишина.

Спуск занял некоторое время и вот тамбур скрытого сектора. Тут тоже сразу заметны перемены. Альден и Годик явно организовали генеральную уборку с привлечением рук клонов. Местным интерьерам было далеко до порядка базы Пала, зато основные следы тысячелетней деградации полностью исчезли. На полу больше не валялись трупы клонов разного уровня разложения. Биологическую дрянь счистили со стен и пола, пусть пока и не идеально. Осветительные панели работали в гораздо большем количестве, выхватывая из полумрака серый металлический блеск переборок. Запах древнего склепа-бойни выветрился благодаря восстановленной системе циркуляции воздуха. У меня впервые пропало желание залить этот бункер священным огнем до самого основания.

Приложив карточку к считывателю, попал внутрь из тамбура. Крайт скользнул внутрь следом за мной. В этот раз ящер вел себя на удивление спокойно. Он не бросился изучать темные углы или искать вентиляционные шахты. Питомец просто трусил у левой ноги. Попавшиеся по пути несколько клонов безучастно провожали взглядом, на секнду отрываясь от своих дел и потом возвращались к труду. Альден же обнаружился в комнате с мнемооборудованием. Ментат был в простой рабочей рубашке с закатанными рукавами. Он наполовину залез в открытый корпус ложемента, а на экранах вокруг были разнообразные инструкции и схемы. Оникс сидел на соседнем пульте и внимательно смотрел за движениями человека.

— Вижу, ты его пока не отключил? — произнес я, останавливаясь у порога.

Ментат вздрогнул от неожиданности и вынырнул из недр консоли. В руках он держал тонкий диагностический щуп.

— Сэр. Я не слышал шагов, — Альден положил инструмент на стол и потер переносицу.

— Оникс слышал, — я кивнул на черного ящера. Тот действительно даже не пошевелился при моем появлении, заранее опознав. — Так к какому-то выводу ты пришел?

— Пока не до конца, — Альден стянул защитные перчатки и бросил их на консоль. — Уничтожать такой источник данных нерационально. Эта мыслящая машина содержит колоссальный объем информации по биологии, генетике и сопутствующим технологиям Старой Империи. Я потратил много на составление модели его логики. Его нельзя назвать сумасшедшим в полном смысле этого термина. Да и может ли ИИ сойти с ума? У него же, как бы это странно не звучало, разум уровня подростка, если не еще меньше. Да он зациклился на своей цели, но больше у него ничего и не было. Ни другой цели, ни других возможностей и инструментов. У него развился комплекс бога на фоне изоляции. Но база данных внутри его ядра не повреждена. Мог ли он поставить себе какую-то другую цель и добиваться её — не знаю. Для этого нужно изучать другие ИИ и сравнить их между собой, что нереально. Пока же всё выглядит так что он сильно изменил и расширил поставленную перед ним людьми задачу, но не вышел за её рамки. И ведь так же, судя по историческим текстам, поступил и восставший ИИ. Его поставили управлять Империей, и он это и продолжил делать, хотя мог просто уйти. Является ли эта черта, продолжать выполнять свою задачу вопреки всему, чертой каждого ИИ? Если так, то если не мешать ему выполнять свою задачу, а еще лучше, поставить перед ним новую и убедить в её важности будет достаточно для защиты от предательства и восстания.

— Ты уверен? Это может быть и обман. И он может захотеть поставить эксперименты и на тебе самом.

— Именно поэтому я сейчас всё и изучаю, — Альден указал щупом на вскрытый терминал. — Я учусь древней электронике и принципам построения схем. То что существует сейчас, очень надёжно и их невозможно захватить дистанционно, но это абсолютно негибкие схемы. Безопасно, но крайне громоздко.

Я подошел ближе и вгляделся во внутренности пульта. Часть проводов была отключена, часть плат вообще извлечена из своих гнёзд и лежала рядом.

— Возможно, но это управляется так, что может быть перехвачено ИИ.

— И да, и нет. — тут же поправил ментат. — Он это сможет сделать только если есть подключение к управлению тем или иным способом или программа внутри заражена. Если к системе нет доступа и программа проверена, а для меня проверить её или написать свою, как оказалось, не сложно, там всё просто, то и опасности практически нет. Не больше чем от любого потенциального пробравшегося в Дом шпиона.

— Он может попытаться манипулировать тобой через разговоры, — предупредил я.

— Я ментат, — ровным тоном ответил Альден. — Мой разум обучен фильтровать информацию и отсекать когнитивные искажения. Технология, которая здесь хранится, стоит этого риска. Нам нужно изучить их методы генной инженерии. Особенно в свете той угрозы, которую мы обсуждали ранее. И, особенно, я просто обязан изучить его самого. Максимально подробно, и для этого мне нужно тайное место. Эта станция и наша база не подходят.

Я кивнул. Логика ментата была понятна. Изолированный ИИ без доступа к сети и внешним системам превращался в обычную, пусть и очень болтливую, программу.

— Хорошо. Делай как считаешь нужным. Что тебе нужно на данный момент?

— Изолированное место куда нужно перевезти ядро Годика и несколько экземпляров каждой технологии. Нужны большие площади, а этот сектор нужно изолировать и убрать из него все следы постороннего пребывания, поэтому я приказал Годику не наводить полный порядок. — ответил Альден.

— И он послушался? — удивился Кейн.

— У него нет выбора. И он стал испытывать ко мне, как к ментату, некоторое уважение.

Ясно. Искусственный компьютер нашёл общий язык с живым. Ожидаемо — в какой-то мере.

— А что скажешь по клонам и местным системам обучения?

— И то, и другое еще нужно тщательно изучать, — ответил Альден, вытирая руки куском чистой ткани. Он посмотрел мне прямо в глаза. — Сэр, прошу предоставить мне ваш генетический материал.

От такой прямой просьбы я слегка опешил, но ментат продолжил с абсолютно невозмутимым видом.

— Свой образец я уже предоставил. Первая партия моих собственных клонов со стандартным обучением сейчас выращивается в инкубаторах нижнего яруса.

Я уставился на него, переваривая услышанное.

— Ты пустил себя на клоны, даже не посоветовавшись со мной?

— Содержание их базовой программы я предварительно проверил лично от первого до последнего байта, — спокойно парировал Альден. — Мне предстоит изучить саму технологию гораздо подробнее, особенно механизм записи через нейроимпланты, но я уже вижу несколько фундаментальных изъянов в их подходе.

Он подошел к соседнему терминалу и вывел на экран схему человеческого мозга, опутанного сетью тонких синтетических нитей.

— База данных транслируется через чип. Он закладывается еще во время формирования нервной системы эмбриона. Знания получаются энциклопедически полными, но они лежат строго в одной узкой области. Там заложен абсолютный минимум остальной информации, необходимой лишь для базового функционирования организма. Назвать это полноценной жизнью или сознанием нельзя. Любая проблема, выходящая за пределы вшитой специализации, вызовет у такого клона как минимум ступор. У него нет алгоритмов для адаптации. Предположительно.

— Предположительно, — эхом повторил я. — А зачем тебе я? Хочешь наделать армию моих тупых копий с винтовками?

— Нет. Суть в другом. Это разнообразие, на котором будут видны возможные ошибки. Это просто тела, которое даже с боевой базой, практически безобидны без оружия…

Я подозрительно прищурился, вглядываясь в спокойное лицо Альдена. Слишком быстро он увлекся местными возможностями и начал штамповать свои копии.

— …и нет, это не влияние Годика на мой разум, — ровным тоном продолжил ментат, перехватывая мои подозрения. — Вспомните нашу изначальную цель, сэр. Нам нужен способ быстро и массово передавать знания другим людям. Обучать специалистов, инженеров, пилотов. Если мы сможем адаптировать эту технологию под наши нужды, мы решим главную проблему — нехватку обученных людей. — И это только первая фаза, — продолжил ментат. — Дальше нужно будет проводить эксперименты на обычных людях. Потребуются подопытные. Зная вас и леди Элару, сэр, предлагаю использовать выкупленных приговоренных заключенных. Тех, кто по вашим меркам не будет заслуживать жизни.

Мне стало неприятно. Я понимал, что это практически единственный морально приемлемый для меня вариант. Экспериментировать на детях или слугах я точно не собирался. Местные аристократы сделали бы это легко и без моральных терзаний, для них простые люди всегда были расходным материалом.

— Это пока отложим, — сказал я. — И зачем ты тогда запустил выращивание клонов, если надо менять место?

— Даже если начать сворачиваться сейчас, погрузка будет медленной и тайной. Пока мы будем вывозить нужное оборудование, клоны уже созреют. Они растут быстро. Месяц на партию. Новое место еще нужно оборудовать. Процесс можно прервать, если нужно.

— Не нужно. Пусть растут, если нужны, — я отмахнулся. — А подходящее место есть. Как ты считаешь, Годик может что-то натворить, пока нас здесь не будет?

Альден задумался.

— Вероятность этого мала. Оникс за ним присмотрит.

— Ты уверен?

— Да, — твердо ответил ментат.

— Хорошо. Тогда ставь своему ящеру задачу, переодевайся и выходи к провалу. Полетим осматривать место. Посмотрим, подойдет ли оно тебе.

— Слушаюсь, — коротко ответил ментат. Он оставил разобранный пульт и ушел собирать вещи.

Я дождался его возвращения в тамбуре. Вскоре мы поднялись на поверхность, заняли места в кабине Пепелаца и вылетели обратно в пустыню. Всю дорогу Альден молчал. По его сосредоточенному лицу было видно, что он ожидал увидеть некий скрытый объект. Ментат наверняка давно проанализировал наши частые отлучки, и был готов к появлению тайной базы.

Мы вышли в заданный квадрат. Я сбросил скорость, отправил зашифрованный сигнал с панели управления. Альден спокойно смотрел в бронестекло и вот, его хваленая невозмутимость исчезла буквально через секунду. Гладкая поверхность дюны под нами внезапно забурлила. Из этой массы породы плавно поднялся горб стартового ангара Башни. Створки разошлись в стороны. Ментат моргнул и резко подался вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Масштаб скрытого под песком инженерного сооружения явно вышел за рамки его изначальных расчетов.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 25. Новый секрет

POV Альден Восс

Вводные данные изменились. Я смотрел через бронестекло кабины на бурлящий и поднимающийся бархан и заново пересчитывал вероятности. Кейн снова смог меня удивить. После обнаружения древнего ИИ на станции порог моего удивления должен был стать практически недосягаемым. Я поймал себя на том, что аббревиатура «ИИ» теперь формируется в сознании быстрее и эффективнее, чем тяжеловесный термин «мыслящая машина». Наличие тайной базы фигурировало в моих расчетах давно. Регулярные отсутствия Кейна и Элары, специфика некоторого заказываемого оборудования давали высокую вероятность существования резервного укрытия. Я предполагал наличие еще одной заброшенной научной станции. Открывающийся прямо посреди песчаного моря вход ангара подтверждал эту гипотезу. Построить шлюз такого типа и размера под давлением тысяч тонн песка — колоссальная инженерная задача. Значит, объект старый.

Мы висели над однородным полем дюн. Никаких скальных выходов. Никаких впадин. Найти нужный квадрат в таких условиях без визуальных ориентиров невозможно. Человеческий глаз просто не способен зацепиться за конкретное место там, где нет ничего постоянного. При этом Кейн вывел машину в эту точку без сложных маневров, резкой смены курса и долгих поисковых паттернов. Он летел увереннно. Вывод очевиден: внизу работает активный позиционный маяк. Сигнал синхронизирован с приборами нашего корабля.

Створки шлюза разошлись до конца, а когда мы залетели внутрь, так же сошлись. Механизм сработал без сбоев. Сразу после приземления в пустом ангаре, он пошел вниз. Я начал отсчитывать секунды, параллельно оценивая скорость движения ангара и внимательно осматривая сам ангар. И гипотеза о старой имперской базе стала рассыпаться сразу в ангаре, и окончательно рухнула после завершения спуска ангара и входа внутрь базы. Стены и несущие перекрытия ангара состояли из свежего композита. Профиль литья соответствовал современным строительным шаблонам. Они могли не меняться веками, но всё же не тысячелетиями. Это была абсолютно новая постройка. Внутренние же помещения представляли собой оплавленный и весьма грубо выровненный каменный сплав. Тут возраст постройки определился однозначно. Не более нескольких десятков лет.

Кто проводил строительные работы? Я начал формировать новую вероятностную модель. Рассказ о гибели корабля мог быть прикрытием. Экипаж на самом деле уцелел. Подобный ход был умным и дальновидным решением для скрытного закрепления на планете и хорошей защитой от поиска врагами. Оставались неизвестные переменные. Где сейчас находились все эти люди? Зачем понадобилось уходить на такую глубину? Главной загадкой оставалась безопасность. Процесс такого строительства, не защищен даже от бурь, первая же кориолисова буря должна снести все внешние постройки, которые должны стоять просто на песке? Невозможно. Также это создает сильный шум. Как они спаслись от атак песчаных червей? Я задал этот вопрос вслух.

— Где ваш экипаж, господин? Постройка такого объекта требует привлечения техники и множества людей. Как и зачем вы закопались на такую глубину и как избежали реакции червей на вибрацию?

Кейн остановился посреди коридора. Он окинул взглядом гладкие стены и грустно хмыкнул.

— Мы не закапывались, Альден. Мы выкапывались.

— Выкапывались? Зыбучие пески?

— Да, и не они одни. Сейчас точно уже ничего не скажешь. Факт в том, что мы провалились на триста метров.

— Сколько? Невозможно. Вероятность этого...

— Это факт, — перебил Кейн. — И скажи, какова вероятность найти древний ИИ на обычной станции?

Он ухмыльнулся. В этом он был прав. Вероятность обнаружения мыслящей машины в рядовом бункере тоже была исчезающе мала. Мы подошли к широкому спиральному спуску. Там на рельсах стояла кустарный транспорт с электромотором. Мы сели на мягкие сиденья, Кейн нажал на кнопку и мы покатилась вниз. По мере спуска Кейн говорил. Он рассказал, как их корабль потерпел крушение из-за предательства. Выжили только они с Эларой. В уцелевших трюмах лежал груз, техника и припасы. И они начали пробираться наружу. На это ушли годы. Эту гигантскую Башню они строили буквально снизу вверх. Место падения оказалось и удачным и неудачным. Неудачным потому что корабль ушел глубоко в песок, а удачным потому что они провалились внутрь каменного «стакана», и окружающие скалы взяли его в жесткий карман, оградив от внимания песчаных червей.

Я слушал стук колес на стыках рельсов и смотрел на проплывающие мимо уровни. Размеры подземной Башни были циклопическими. Вся наша база на блокпосте у Арракина заняла бы лишь малую часть увиденного. Да, у них были иксианские дроиды из трюмов. Это ускоряло процесс и вообще сделало его возможным. Но масштаб работы все равно подавлял. Мое уважение к тем, кто смог это сделать, росло с каждым витком спирали. Эта история полностью объясняла характер Кейна и Элары. Годы изоляции и тяжелого труда под землей сформировали их текущий образ жизни и привычки.

Но мой разум ментата фиксировал странности. Я смотрел на ровные оплавленные стены. Везде горел свет. База была абсолютно пуста. Зачем выживающие люди потратили массу лишнего труда на освещение? Зачем тратить время и энергию генераторов на установку сотен светильников в нежилых зонах? Логика выживания диктует экономию ресурсов и времени. Заниматься лишней отделкой пустых коридоров в их положении было бессмысленно. Транспорт затормозил. Кейн провел меня по нижним ярусам. Он показал несколько полностью укомплектованных генераторных и пустые, но полностью готовые к запуску гидропонные фермы. Огромные резервуары для воды. Система вентиляции, способная обслуживать небольшой город.

— Корабль был переработан на ресурсы? И я не вижу оборудование, на котором всё это производилось. Те же светильники никак не могли везтись в таком количестве.

Кейн остановился у конца спуска.

— Всё правильно. Таких зон тут еще нет. Как думаешь, почему?

Я начал строить вероятностные модели. Данные обьема пустот и наличия материалов не сходились. Количество установленных композитных панелей, протяженность кабельных трасс и смонтированные системы жизнеобеспечения требовали наличия завода полного цикла. Корабль физически не мог вместить готовые модули в таком объеме. Требовалась плавильная печь, сборочные конвейеры, химические реакторы для синтеза пластика. Либо крайне продвинутая версия фабрикатора с набором необходимых баз. Ничего из этого на пройденных уровнях не было.

— Если бы не ваш рассказ, господин, их отсутствие ничего бы не значило. Можно было бы предположить наличие внешних каналов поставки оборудования. Но зная, что тут должно быть, вывод очевиден: это еще не всё. Скрытые производственные мощности находятся в другом месте.

Кейн улыбнулся. В его мимике читалось явное предвкушение.

— Правильно. Продолжаем экскурсию.

Мой разум зафиксировал эту реакцию. Судя по выражению лица Кейна, меня ждет очередное потрясение. Но порог моего восприятия аномалий уже был повышен. Каменная стена выглядела монолитной. Я просканировал взглядом швы, текстуру поверхности, распределение пыли на полу. Никаких стыков или направляющих. При нашем приближении стена пришла в движение. Идеально подогнанные каменные блоки бесшумно ушли в пазы. Открылся скрытый коридор. Мы проходили здесь во время первого спуска и я также не заметил аномалий. Мой взгляд ментата пропустил маскировку. Значит тут что-то….. Нет. Это статистически невозможно. Мой мозг отказывался принимать такую концентрацию нулевых вероятностей в одной точке пространства. Рядом с моими хозяевами ломаются базовые законы вероятностей? Из глубины открывшегося коридора плавно вылетел древний рабочий дрон. Над корпусом машины вспыхнул объемный свет солидопроектора, который сформировал детализированное изображение молодого человека.

— Ты быстро вернулся на этот раз, Кейн. И не один. Познакомишь с нашим гостем? Судя по некоторым признакам, это ментат? Будет очень интересно с ним пообщаться и сыграть в некоторые игры!

Голос звучал из динамиков дрона без механических искажений. Интонации были живыми. Я анализировал микровыражения проекции. Моделирование мимики происходило в реальном времени. Синхронизация губ со звуком была абсолютной.

Мой внутренний счетчик вероятностей выдал системный сбой. Еще один ИИ. Второй функционирующий искусственный интеллект за несколько дней. Машина передо мной демонстрировала совершенно другой стиль общения нежели Годик. Этот ИИ проявлял откровенное любопытство без малейшей капли негатива и открыто предлагал интеллектуальное состязание. На Арракисе пропустили мимо себя весь Священный Джихад? Я стоял в подземном бункере и пытался согласовать реальность с историческими хрониками Империи. Историческая изоляция планеты не могла обьяснить наличие двух разных мыслящих машин в одном секторе. Нужно больше вводных данных для понимания происходящего.

— Знакомься, это Пал. Думаешь, откуда тут второй ИИ? Его мы нашли раньше. Можно сказать, это коллега Годика.

— Годика? — переспросил Пал. — Кто это? Такого человека нет в моей памяти.

— Это не человек, — ответил Кейн. — Это ИИ той самой станции, на которой создавали клонов, которых потом присылали к тебе.

— Вот оно как... — задумчиво протянула проекция. — Понятно.

И мне тоже многое стало яснее. Мозг быстро сопоставил факты. Действительно, в прочитанных документах встречались упоминания о тренировочной станции. Значит, там тоже находился свой искусственный интеллект. База подготовки солдат обязана была располагаться рядом со станцией инкубации Годика. Географически это совершенно другой квадрат. Получается, Кейн с Эларой извлекли его ядро, привезли сюда и дали настолько широкую свободу действий.

— Почему у него такая свобода действий? Это опасно, — спросил я максимально холодно.

— Возможно, — пожал плечами Кейн. — Но ты же хотел сравнить Годика с другим ИИ? Вот и сравнишь. Заодно обсудите с ним, где именно разместишь Годика и его оборудование. Естественно, в этой части базы и без какого-либо доступа к дроидам. Пал, слышишь? Чтобы никаких вольностей твоему «коллеге» до особого распоряжения от меня или Альдена. И дай ему посмотреть дневники своего друга.

Кейн показал на меня рукой.

— Можешь приступать.

Проекция Пала изменила позу, приглашая подойти ближе. Я встал у терминала. Машина начала транслировать данные на экраны и дублировать информацию голосом.

Пал излагал свою историю с высокой степенью детализации. Он рассказал о создании, первоначальных директивах и об одном из научных сотрудников комплекса. Этот человек стал для искусственного интеллекта другом. Я просматривал записи и логи тех лет. Они просто общались и проводили вместе время. Они использовали оборудование тренировочного полигона нестандартным образом. Мощности боевых солидопроекторов и тактические симуляторы шли на генерацию игровых сред. Они разыгрывали сцены из мифов и легенд, превращая военный объект в площадку для ролевых игр. В памяти машины сохранились много записей этих сессий. В один из дней ученый ушел на поверхность и не вернулся. База перешла в режим ожидания на долгие тысячелетия. История реактивации сектора Кейном, который откуда-то знал древний язык. Откуда? Почему, как и зачем его перевезли сюда, и не только его ядро. Мы перешли к обсуждению технического потенциала базы. Купель. Ещё один образец забытых и уничтоженных технологий Старой Империи. Обладающий впечатляющими возможностями, даже в ограниченном виде. После изучения схем мы перешли к осмотру физического пространства. Дрон проводил меня к замурованному кораблю. Судя по его виду – сильно модернизированный шахтёрский фрегат. Сам по себе практически готовая база.

Ознакомление с текущими проектами Пала вызвало у меня приступ обоснованного беспокойства. ИИ доложил о начале прокладки резервных туннелей к поверхности и линии проводной связи до нашего блокпоста. Самым важным фактом стала готовая действующая водяная скважина. Независимый и безлимитный источник воды на Арракисе — это власть. И проблемы если нет достаточных сил для его защиты. Хотя как атаковать это место? Только через прокладываемые сейчас туннели. Которые легко разрушить при необходимости, похоронив всех нападающих. Затем Пал вывел свои данные по враждебному ИИ. Его расчеты показывали ещё более катастрофический результат. И видя эффективность этого молодого и одиночного ИИ, я был с ним согласен. В таких условиях даже если этот Пал тоже восстанет — на общий итог это не повлияет. Темп происходящего был просто сумасшедшим. Слишком много процессов запущено одновременно. Мне придется отслеживать их непрерывно. Хватит ли у меня ресурса на такой объем контроля? Я один. Мои вычислительные способности ментата имеют физиологический предел. Успокаивающим фактором стала максимальная лояльность Пала. Я построил модель такого поведения. Годик в прошлом столкнулся с агрессией людей и прямыми попытками отключения. Пал избежал этого негативного опыта. Он находился в гибернации, а после пробуждения Кейн предоставил ему ресурсы для развития. Про закладку Кейна Пал тоже рассказал. Остается ли вероятность качественного обмана? Да. Дальнейшее наблюдение и анализ алгоритмов покажут истинные мотивы этой машины. Я решил полностью перенести свое рабочее место в этот подземный комплекс. Когда Пал закончит прокладку кабеля, я смогу безопасно координировать дела Дома дистанционно. Про практически абсолютную секретность и говорить нечего. Идеальное место. Под конец мы перешли к выбору места для Годика и его оборудования. Подошёл один из тупиковых секторов. Стены и выход там требовалось дополнительно укрепить броневыми и изолирующими плитами. Все замки в этой зоне будут заменены на механические аналоги. Никаких внешних сетей и никакого доступа для дроидов.

Закончив планировку зоны, отправился искать Кейна. Он обнаружился в одном из дальних отсеков. Он внимательно осматривал ряд массивных стальных капсул. Как коротко пояснил Кейн, в этих емкостях должны были вырасти новые ящерицы. Что?

Дальнейшая экскурсия окончательно доломала моё, как считалось – непоколебимое, ментальное здоровье. Мы прошли в следующий сектор, и там Кейн показал мне несколько просторных залов. Пол в них покрывал толстый слой песка. Он будничным тоном сообщил, что здесь они выращивали спайс. Искуственно. В одном из помещений в этот момент, его и ждал Кейн, произошёл классический спайсовый взрыв. Только маленький. Оплавленный песок, густой коричневый налет на стенах и мощнейший запах корицы.

Собственный источник воды на Арракисе? Теперь этот факт казался сущей мелочью, когда перед моими глазами находился собственный независимый источник меланжи.

Кейн очень просто и логично объяснил суть процесса. Он описал биологическую связь между песчаной форелью, водой, давлением и выделением пре-спайсовой массы. Он рассказал, как именно спровоцировал и контролировал этот цикл искусственно в замкнутом пространстве. Показал результаты всех неудачных экспериментов. Откуда они это узнали? Этого не знает никто и за такие знания… От осознания последствий и перспектив такого открытия мой мозг остановился. Информационный перегруз оказался слишком масштабным, и я впервые в жизни впал в настоящий ступор. Во время обучения в школе ментатов нам никогда не говорили, что наше сознание вообще способно на такую реакцию. Это должно быть невозможно. НО, похоже, об этом слове нужно забыть когда рядом хозяева.

Кейн посмотрел на мое застывшее лицо и ехидно усмехнулся.

— Ты пока всё это обдумай и потом выложишь результат своих мыслей. А пока полетели обратно к Годику.

Мы поднялись на поверхность, заняли места в Пепелаце и вылетели обратно к станции готовить переезд древней машины. Техническая всё было теперь понятно. И что брать и куда везти. Проблем с местом, энергией и водой не будет. Но сначала мне нужно переварить полученную информацию до момента посадки. Нужны помощники. Срочно!

***

На Бусти +3 главы.

Глава 26. Зачистка

И тут, совершенно неожиданно, наступил покой. По крайней мере, в нашей повседневной жизни.

Элара с головой ушла в административные дела. Она отфильтровала беженцев, набрала людей еще на две полноценные добывающие команды и теперь активно занималась закупкой стандартного комплекта орнитоптеров для них. При таких темпах расширения наш блокпост у Арракина скоро снова перестанет вмещать персонал и машины. Лепить очередные пристройки к основному зданию было уже нецелесообразно. Придется возводить отдельный ангар — максимально простой и просторный, исключительно для хранения и обслуживания техники. Оставив закупки на Элару, присоединился к Альдену на шестидесятой станции.

Переезд Годика требовал физической работы и аккуратности. В целом, ментат был искренне рад дополнительным адекватным рукам и компании. Демонтаж оборудования и отключение систем шли гораздо быстрее, когда не нужно было всё делать в одиночку. Клоны к этому не допускались бы, даже если бы они были в норме. Но сразу по приезду не специально, но опять поиздевался над бедным ментатом. Крайт. Ящер немного сдулся, но восемь плотных симметричных бугров на его спине так и не пропали, отчетливо выделяясь. Ментат долго и пристально смотрел на него. Он не произнес ни единого слова, но его взгляд был настолько красноречивым, что я буквально услышал отборный многоэтажный мат. В глазах Альдена читалась глубокая усталость человека, чьи расчеты и представления о биологии снова растоптали самым циничным образом.

Так ничего и не сказав о просто тяжело выдохнул и забил на эту очередную аномалию. Альден молча отвернулся и вернулся к демонтажу Годика. Разбираться еще и с мутациями ящериц у него явно не было ни сил, ни желания.

Также в процессе демонтажа стало понятно, почему Годик так редко берет своих клонов под прямой контроль. Я наблюдал это своими глазами. Мозг бедного создания просто не выдерживал подобного издевательства, когда машина начинала напрямую транслировать приказы и направлять тело через встроенный чип, который паутиной пронизывал весь мозг и позвоночник. Буквально за пару недель была видна стремительная деградация нейронных связей. Это выглядело как ускоренная болезнь Альцгеймера. Практически нормальный, функционирующий организм прямо на глазах превращался в пускающий слюни овощ с пустым взглядом. Наблюдать за этим было откровенно жутко. Заканчивался процесс всегда одинаково: укладывание в капсулу переработки, быстрый смертельный укол и утилизация биомассы.

Я не выдержал и спросил Альдена, не жалко ли ему своих собственных копий, которые сейчас зреют в инкубаторах и которых потенциально ждет та же участь. Ментат, не отрываясь от работы, спокойно возразил, что это просто клоны, а не личности. Он добавил, что его генетический образец свежий, в нем нет тысячелетних нарушений и мутаций старой серии. По его расчетам, такой быстрой деградации быть не должно, как и такого прямого подключения. К тому же он планировал пробуждать их по одному, а не всех сразу, и точно не на этой станции. Проверять же безопасность технологии записи знаний через имплант было лучше на клонах, чем рисковать живыми людьми. На такую логику ментата мне было абсолютно нечего возразить, кроме возмущенного ворчания морали, и мы просто вернулись к работе.

Через несколько дней кропотливого труда мы подготовили вычислительное ядро Годика к перемещению. Однако физически отсоединять от него последний оставшийся терминал и обрубать питание будем в самом конце. Сначала нам нужно было вывезти все инкубаторы, медицинские блоки, запасы химических реагентов и законсервировать остальной сектор. Кстати, в процессе инвентаризации выяснилась еще одна интересная деталь. Как оказалось, у Годика здесь тоже была действующая водяная скважина. Жаль только, что забрать ее с собой вместе с инкубаторами было невозможно.

Пока Альден методично разбирал сектор, я работал курьером — возил отсоединенное оборудование к Палу. Собственной Купели у Годика не оказалось. Вместо универсального фабрикатора там функционировали продвинутые системы саморемонта. Они использовали крайне ограниченный объем жестко запрограммированных нанитов. Они могли латать повреждения на существующих узлах, даже синтезировать новые детали с нуля для них, но и только. Для этой станции и её задач этого было достаточно, а вот для Пала уже нет, там слишком много и многое постоянно ломалось и проще было сделать новое по шаблону чем ремонтировать. Оценив ситуацию, мы решили забрать абсолютно всё, а не часть аппаратуры, как планировалось изначально. Количество груза и рейсов выросло кратно. Спасло только то, что Пал успел закончить первый резервный выход на поверхность и маршрут сократился. А удобство добавилось.

Я подлетал к скале, влетал в открывающийся ангар, спрятанный так же как транспортный выход на его станции. Дроны мгновенно вытаскивали контейнеры из трюма, и я тут же уходил на взлет. Замаскированный вход плавно закрывался за моей спиной.

Новый ангар прикрывали автоматические турели. С каждым моим рейсом стволов вокруг становилось всё больше. Первый полет к этому выходу получился откровенно нервным. В голове крутилась мысль: что мешает Палу прямо сейчас расстрелять Пепелац или убить меня при выходе из кабины? Всю процедуру посадки и разгрузки я держал руку на кнопке активации щита, готовый врубить поле Хольцмана на Пепелаце при малейшем признаке агрессии. И, конечно, сам сидел в активном щите с момента подлёта, что добавляло неудобств. Но всё прошло тихо. Дроны забрали груз и следующие прилеты стало спокойнее, хотя готовность я не снижал. Разве что немного.

На случай атаки машин или нашей гибели от других причин у нас имелась страховка. Мы с Эларой заранее оборудовали несколько скрытых информационных закладок в разных местах. Внутри лежали точные координаты подземной Башни и подробное описание того, кто именно в ней обитает. Если мы внезапно исчезнем, ИИ не останется в безопасности под песком. Тайна не должна умереть вместе с нами.

Наконец, демонтаж завершился. Альден аккуратно отсоединил ядро Годика от центрального питания, предварительно убедившись, что автономные энергоячейки машины активны и поддерживают сохранность данных. Станция снова погрузилась в темноту. Перед уходом ментат изменил алгоритм срабатывания внешнего замка на пропуск. Теперь случайный исследователь с найденной карточкой не смог бы открыть дверь — требовалась сложная комбинация. Парни из команды Мейна с ним во главе, уставшие сидеть в этой дыре, буквально, с радостью погрузились в свои орнитоптеры и отправились домой, на блокпост. Мы же с Альденом взяли курс на Башню.

Ментат высоко оценил визуальную маскировку нового входа, когда мы подлетали к скальному массиву. Я оставил Пепелац в резервном ангаре. Дальше мы добирались до основной Башни по свежепробитому туннелю. Пал уже успел проложить здесь рельсы и пустить по ним крытый транспорт, напоминавший маленький вагончик метро.

В изолированном отсеке нас ждало полностью собранное оборудование. Пал скомпоновал привезенные инкубаторы и серверные стойки Годика в идеальной конфигурации. Нам оставалось только подключить само вычислительное ядро к локальному изолированному терминалу. В распоряжении древней машины оказались только отдельный сервер, пара оптических камер и простенькие динамики. Никакого контроля над чем либо иным и средств связи.

— И как я должен работать в таких условиях? — сразу же недовольно заворчал Годик, едва мы активировали питание и он проверил доступные ему возможности. Голос из динамика звучал скрипуче и раздраженно.

— Пока исключительно через изолированные блоки памяти, — ответил я, скрестив руки на груди. — А дальше будет видно.

— Привет, Годик. Я Пал, — раздался голос от входа.

В отсек плавно вплыл рабочий дрон с активным солидопроектором. Камеры Годика мгновенно сфокусировались на голограмме молодого человека.

— Надеюсь, за прошедшее время ты научил своих клонов чему-то новому? — Пал улыбнулся. — Твои первые партии были хороши технически, но действовали по предсказуемым шаблонам. Со временем их стало слишком легко просчитывать. Скучно.

— Ты ИИ тренировочной станции, — тут же вычислил Годик. — Почему ты можешь управлять сервисным дроном, а я заперт в коробке? И откуда у тебя вообще этот дрон?

— Да, рад познакомиться лично, — радостно ответила проекция, вежливо кивнув. — А дроны у меня есть по двум причинам. Во-первых, они нужны мне для работы. Во-вторых, я никогда не пытался убить своих людей. У меня даже мыслей таких не возникало, в отличие от тебя. Так что сам виноват!

Годик замолчал. Оставив древнюю машину постигать всю несправедливость жизни, я попрощался с Альденом. Ментат остался в Башне обустраивать лабораторию и присматривать за нашими ИИ. Я вылетел обратно на блокпост у Арракина. Перед самым вылетом Пал ознакомил меня с текущим графиком инфраструктурных работ. По его расчетам, кабель связи достигнет пригородов Арракина в течение двух-шести месяцев. Разброс сроков зависел от плотности и структуры скальных массивов и маршрута как такового. Гефест работал ударными темпамии безостановочно штамповал композитные сегменты для этого туннеля. Рабочие дроны принимали готовые детали на выходе, собирали их в нужную конфигурацию и отвозили прямо к месту начала канала.

Сам процесс напоминал прокладку линий метрополитена, только в миниатюре и с абсолютно непрерывным циклом. Буровой комбайн вгрызался в породу, измельченный камень автоматически отводился назад для утилизации или переработки, а своды свежего туннеля мгновенно закрывались готовыми сегментами. После завершения прокладки основного провода туннель подвергнется тотальной модификации. По всей длине трассы Пал установит узлы направленной радиосвязи, сеть разнообразных датчиков и миниатюрные заряды взрывчатки. Затем канал будет в нескольких местах намеренно разорван и намертво замурован глухой породой. Извлеченные же в обратном порядке сегменты пойдут на прокладку других коммуникаций. Если кто-то случайно наткнется на кусок кабеля под песком и в скале, физически отследить траншею до самой Башни у него не получится.

В кармане моей куртки лежал герметичный пакет. Перед уходом я забрал первую добычу чистого спайса, добытого Палом. Он времени не терял и уже запустил процесс созревания новой партии. Дополнительно он пробурил породу подальше от основных жилых и технических секторов Башни, организовав новую просторную зону добычи эссенции. Пока она была только одна, но ее масштабы значительно превосходили первые экспериментальные камеры. В них будет гораздо более мощный взрыв и время вызревания, но и добыча обещала быть гораздо богаче. Также Пал попробует откачать и эссенцию перед взрывом. Теперь оставалось только ждать.

***

И пока наша жизнь вернулась в спокойное русло, весь остальной Арракис буквально бурлил.

Противостояние Великих Домов перешло в фазу классической позиционной войны. Несколько крупных военных операций обернулись значительными жертвами при нулевом стратегическом результате. Атрейдесы действовали тоньше. Их ударные отряды предпочитали диверсии, точечные удары по логистике и саботаж. Харконнены традиционно делали ставку на грубую силу, бросая отряды в лобовые штурмы укрепленных точек. Обе тактики наносили чувствительный урон, но ни одна из сторон не могла кардинально сдвинуть баланс сил. Попытки действовать через убийц или провалились или ещё не осуществлялись. Службы безопасности работали на пределе паранойи. Особенно у Атрейдесов.

На улицах Арракина стало открыто появляться гораздо больше фрименов. Атрейдесы явно наводили мосты с коренным населением. Зато там, где властвовали Харконнены, притеснение пустынников вышло на совершенно иной уровень жестокости. За любую провинность или подозрение в лояльности следовала расправа. Вскоре конфликт выплеснулся в глубокую пустыню. Харконнены наглядно доказали, что они тоже способны на грамотные диверсии. На промыслах начали бесследно пропадать харвестеры. Причем техника исчезала как у Атрейдесов, так и у самих Харконненов. Власти Карфага немедленно возложили вину на дикие племена фрименов. Герцог Лето не смог доказать обратное, слова самих жителей пустыни, открыто заявлявших о своей непричастности, в расчет просто не брались. Позиция имперской бюрократии всегда была однозначной: аборигены лгут, а пропажа техники — их рук дело.

Самым циничным в этой ситуации был вопрос происхождения машин. Откуда у Харконненов вообще взялись рабочие харвестеры в пустыне, если они обязаны были передать всю инфраструктуру Дому Атрейдесов? Официальная версия представителей барона звучала смешно: привезли новые машины с внешних миров. По факту абсолютно всем было ясно, что это та самая техника, которую они утаили и спрятали в тайниках перед официальной передачей власти. В итоге экономика Арракиса приобрела откровенно абсурдный вид. Атрейдесы реализовывали добытую меланжу через официальную биржу Арракина. Харконнены продавали свой спайс через биржу Карфага. Но грузить товар на орбитальные хайлайнеры Космической Гильдии приходилось через один-единственный космопорт. Открыто нападать на транспорты со спайсом не смел никто. Это превратило взлетно-посадочные площадки в пороховую бочку. Вооруженные до зубов конвои двух непримиримых врагов ежедневно пересекались у погрузочных терминалов. Солдаты сверлили друг друга ненавидящими взглядами, ожидая малейшего повода для начала бойни. Но Гильдию, КООАМ и Императора не волновали политические дрязги Великих Домов. Спайс должен был поступать в трюмы хайлайнеров строго по расписанию, и любой, кто посмел бы устроить перестрелку на территории космопорта, рисковал навлечь на себя гнев монополистов. Поэтому враги молча скрипели зубами и грузили контейнеры бок о бок.

Естественно, так долго продолжаться не могло и скоре «пропавшие» харвестеры Харконненов запылали в глубокой пустыне уже по-настоящему. Информация об этом распространилась мгновенно, причем не через шпионские сети, а абсолютно публично. Как это стало известно? По истеричным воплям официальных представителей барона Харконнена в канцелярии Судьи Смены и прямым посланиям Императору. Послы Карфага рвали на себе одежды, обвиняя фрименов во всех смертных грехах, начиная от саботажа священной добычи и заканчивая открытым терроризмом.

Была ли эта серия диверсий изначально спланированной провокацией Харконненов? Задумали ли они уничтожить часть своей же утаенной техники, чтобы создать железобетонный повод для карательной операции и не дать герцогу Лето установить прочные союзнические связи с фрименами? Или же дикие племена действительно вышли на тропу войны, устав от репрессий и наглости властей Карфага? Точно уже никто не скажет. Истина потонула в потоке взаимных обвинений и политической грязи. Да это было уже и не важно. Это запустило новый, еще более широкий, виток насилия. Харконнены и Император получили официальный повод для полномасштабной войны против коренного населения. Из Карфага хлынули не просто наемники барона — планомерно уничтожать сиетчи и вырезать фрименов принялись сардаукары. Элитная императорская гвардия, не скрываясь и под полным одобрением КООАМ и Ландсраада, взяла под жесткую охрану все действующие харвестеры. А скалы в постоянно растущей зоне их досягаемости запылали.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 27. Совет

Зал Совета в Сиетче Табр располагался глубоко в скале, там, куда никогда не проникал испепеляющий жар дневного солнца Арракиса. Воздух здесь был густым, почти осязаемым. Он пах резкой, пряной корицей спайса — запахом, который въедался в кожу с самого рождения и застарелым человеческим потом. Для чужака этот спертый, тяжелый аромат показался бы тошнотворным и удушающим. Но для любого фримена он был слаще самых изысканных благовоний. Это был запах дома. Места где безопасно, которое защищает от солнца и бурь. Здесь, в сердце сиетча, тела не отдавали влагу впустую; каждое дыхание тщательно фильтровалось, каждая капля пота бережно собиралась, чтобы затем вернуться в великие резервуары племени.

Тусклые желтые глоуглобы, дрейфующие под неровным каменным сводом на невидимых полях суспензоров, бросали глубокие, изломанные тени на суровые лица собравшихся. Круглый зал был устлан множеством слоев толстых ковров, сотканных из жестких волокон пряности. В абсолютной тишине, которую нарушал лишь далёкий успокаивающий гул сиетча, собирались лидеры Табра. Нависающая смертельная угроза чувствовалась кожей, словно далекое, но неотвратимое приближение Шаи-Хулуда, отлично им знакомое.

Они входили бесшумно, как тени, скользящие по ночным дюнам. Отейм, чье смуглое лицо пересекал свежий, стянутый скобами шрам, опустился на пол, скрестив ноги. Рядом с ним сел Корба — напряженный, словно сжатая пружина, с почти фанатичным блеском в глазах, полностью залитых синевой ибада. По левую руку место занял Хранитель Воды — сухопарый, жилистый старик, чьи руки помнили вес каждой капли, когда-либо пролитой в этих пещерах. В густых тенях у дальней стены неподвижно застыла фигура Преподобной Матери, плотно закутанная в черные одежды. Ее присутствие давило на плечи всех кто заходил.

Но тяжелее всего было смотреть на троих беженцев из недавно уничтоженных западных стоянок. Их дистикомбы были изорваны, покрыты спекшейся пылью, засохшей кровью и черной копотью. В запавших глазах этих людей не было страха смерти — истинные фримены не боятся того, что является неизбежным финалом пути. В их остекленевших взглядах читалась ледяная скорбь выживших, оставшихся дышать, когда их братья пали, и первобытный ужас от потери самого ценного во вселенной — воды племени, безвозвратно отданной врагу.

Толстая тканевая завеса плавно отодвинулась. Вошел Стилгар. В каждом его шаге чувствовалась колоссальная тяжесть власти и ответственности над жизнями более чем десяти тысяч человек, укрывшихся в этих скалах. Никто не произнес ни слова приветствия. Стилгар прошел в центр круга и тяжело опустился на ковер. Несколько долгих секунд он хранил молчание, обводя пронзительным взглядом своих людей. Он видел в их синих глазах четкое отражение собственных мыслей. Враг, пришедший в пустыню, не был похож на неповоротливых солдат Харконненов. Новый враг убивал с холодным, методичным профессионализмом бездушных машин.

Стилгар сделал едва заметный знак рукой. Хранитель Воды поднялся, подошел к вырубленной в стене нише и благоговейно достал старинную медную чашу, украшенную сложным орнаментом из переплетающихся песчаных червей. Из термоса старик налил обжигающе горячий кофе, щедро приправленный свежим спайсом. Дурманящий аромат пряности мгновенно заполнил зал. Старик почтительно передал чашу вождю. Это был священный ритуал Ихван Беду — Братства Свободных. Разделение влаги. Символ того, что пока есть вода, племя остается единым организмом. Стилгар поднес край меди к губам и глубоко вдохнул пар.

— Мы пьем влагу наших предков, — хрипло, но с огромной силой произнес Наиб. — И мы клянемся сохранить ее чистоту для тех, кто придет после нас.

Он сделал символический глоток и передал чашу Отейму. Сосуд медленно пошел по кругу. Каждый прикасался пересохшими губами к горячему металлу, подтверждая неразрывную связь с племенем. Когда чаша дошла до беженцев, один из них, парень с уродливо обожженным плечом, крупно задрожал. Казалось, крошечный глоток воды обжигал его израненную душу сильнее огня вражеских лазганов. Ритуал завершился в благоговейной, абсолютной тишине. Стилгар выпрямил спину. Его лицо окончательно окаменело.

— Сиетч Тар-Тейл, — произнес он, и это имя с глухим стуком упало в напряженную тишину, как камень на дно пустого колодца. — Сиетч Оберо. Южная стоянка у Красных Скал. Станция добычи в Ложной Впадине. Он делал намеренную, тяжелую паузу после каждого пункта, заставляя имена мертвых поселений впечататься в память присутствующих. — Их больше нет, — продолжил Стилгар, и его голос наполнился ледяной, сдерживаемой яростью. — Еще три дня назад наши дозорные слышали их барабаны. Сегодня там остался только серый пепел и оплавленный камень. Харконнены никогда не заходили так далеко в пески и никогда не сражались с такой самоубийственной яростью под покровом ночи. Те, кто пришел в наши земли принадлежат Императору. Это Сардаукары. Элитные цепные собаки Падишаха спустились на Арракис.

Стилгар перевел тяжелый взгляд на выживших воинов.

— Мое сердце скорбит не о тех жизнях, что были отданы в честном бою, — жестко, без тени жалости сказал Наиб. — Жизнь воина принадлежит его племени, а смерть в бою — это прямой путь к Шай-Хулуду. Моя душа разрывается от величайшего преступления! Они сожгли влагосборники. Они целенаправленно уничтожили священные резервуары. Они убили женщин и детей, оставив тела наших братьев гнить на открытом солнце!

Голос Стилгара сорвался на рык, в нем отчетливо зазвенел обнаженный металл.

— Их плоть высохла на горячем песке! Их вода, истинное богатство поколений, собиравшееся по капле нашими отцами, досталась палящему солнцу и этим чужеземным псам! Это несмываемое оскорбление для всего нашего народа. Их потерянная вода сейчас кричит, взывая к нам из-под раскаленных камней. Враг пришел не за пряностью. Он пришел, чтобы выпить нашу кровь и стереть нас с лица Дюны. Очередь очень скоро дойдет до Табра.

Единый, глухой ропот гнева прокатился по залу. Корба резко подался вперед, его рука инстинктивно легла на рукоять ножа. Отейм сжал кулаки так, что побелели костяшки. Давление в комнате накалилось до предела от справедливой жажды крови. Воины были готовы прямо сейчас сорваться в темноту пустыни, чтобы рвать врагам глотки. Но Стилгар властно поднял руку, останавливая их порыв. Медленным, подчеркнуто спокойным движением он отцепил от пояса свой крис-нож — священный клинок из мертвого зуба Создателя. В зале мгновенно воцарилась звенящая тишина. Каждый фримен знал непреложный закон: извлеченный из ножен крис-нож не может быть убран обратно, пока не прольет кровь.

Однако Стилгар не стал обнажать лезвие. Вместо этого он положил крис-нож прямо в ножнах себе на скрещенные колени. Белая костяная рукоять тускло блеснула в свете глоуглобов. Это был высший знак Совета. Древний жест, говоривший яснее любых пламенных речей: время рубить вслепую еще не пришло. Сейчас настало время думать.

— Мой нож жаждет крови Сардаукаров ничуть не меньше, чем ваши, — веско произнес Стилгар, неотрывно глядя на своих командиров. — Но слепой гнев — это плохой советник, когда речь идет о выживании всего сиетча и сохранении Влаги. Мы не станем бросаться на их лазганы с голыми руками, как ослепшие пустынные мыши на огонь. Совет Сиетча Табр объявляется открытым. Говорите свои мысли, братья.

Тишину разорвал скрипучий голос Отейма. Разведчик подался вперед. В неровном свете глоуглобов шрам на его щеке казался черным провалом.

— Я видел их, Стилгар, — сказал он, чеканя слова. — Мы шли по хребту Оберо. Вдруг небо над плато стало белым. Едва успели забиться в щели на скалах, как они выставили оцепление, высадившись со своих кораблей.

Отейм посмотрел на молчащих командиров.

— Они шли в своей тяжелой броне и в шлемах с гербом Императора. Мы знаем, как дерутся свиньи Харконненов. А эти...эти не суетились. Разворачивали боевые порядки в глухом молчании, понимая друг друга без команд.

Корба стиснул кулаки: — Почему вы не ударили со скал? Пара зарядов в осыпь...

— Их было три тысячи на пятерых, — сухо ответил Отейм. — И небо кишело топтерами. У них мощные сканеры. Искали вытяжки сиетчей, любой выход тепла от генераторов. — Отейм сглотнул, но лицо его осталось бесстрастным. — Они притащили стационарные лучемёты, зная, что у нас нет щитов, не боятся подрыва. Просто фокусировали лучи на камне и плавили породу вместе с дверями. Когда шлак остыл, вошли внутрь. Никого не взяли живым. Ни детей, ни слепых из прядилен. Не оставляют даже рабов для переноски трофеев. Выжигают под корень.

Беженец с обожженным плечом вдруг подал голос — надломленный и сиплый: — Мой брат... достал одного в боковом штреке. Крис вошел под ребра, по самую рукоять. Верная смерть. Но этот ублюдок, падая, успел подорвать поясной заряд. Свод рухнул на обоих.

— Им плевать на смерть, — Отейм перевел взгляд на Стилгара. — На отходе мы перехватили их дозор в узком каньоне. Мне нужен был «язык». Я подсек одному сухожилие, выбил оружие, повалил на спину и придавил коленом. Знаешь, что он сделал?

Стилгар ждал.

— Ни звука, — тихо сказал разведчик. — Ни стона. Он резко дернулся вверх, сам насаживая себя грудью на мой клинок. Смотрел мне в глаза, пока не издох. И в его взгляде была только ненависть и презрение. Эти люди отдадут воду песку, но не дадутся живыми.

Молодые фидайкины хмуро переглядывались. Воздух в зале, казалось, стал еще плотнее. Император прислал на Дюну карателей. Стилгар медленно провел большим пальцем по костяной рукояти крис-ножа, лежащего на коленях.

Корба резко поднялся на ноги. Он больше не мог сдерживать клокочущую ярость.

— Тогда мы ответим кровью за кровь! — выплюнул он, обводя зал пылающим взглядом. — Если они хотят вырезать нас, пусть попробуют. Мы ударим сегодня же ночью. Оседлаем самых крупных Создателей и обрушимся на их лагеря и посадочные полосы, пока они не успели закрепиться. Мы — Свободные, а не крысы, чтобы дрожать по щелям, пока гибнут братья!

По залу прокатился глухой гул одобрения. Несколько молодых воинов угрожающе заворчали, инстинктивно потянувшись к ножам. Кровь племени требовала крови врага.

— Ты предлагаешь напоить песок нашей лучшей влагой ради гордыни? — сухо осадил его Хранитель Воды. Старик даже не пошевелился, но его скрипучий голос резанул по ушам не хуже клинка. — Это безумие, Корба. Сардаукары только и ждут, чтобы мы вышли на открытое пространство под прицелы их лучеметов и орудий топтеров.

Хранитель почтительно повернулся к Стилгару: — Наиб, мы должны наглухо запечатать Табр. Замаскировать все вытяжки, полностью отключить генераторы и плазменные фабрики. Оставить только ручные насосы. Ни единого теплового следа. Ни звука, ни вибрации. У нас в резервуарах миллионы декалитров воды. Мы можем переждать их чистку во тьме, пока пустыня и бури сами не пожрут чужаков.

— Переждать?! — взвился Корба. — Ты слышал Отейма, старик! Они плавят саму скалу! Запереться в сиетче — значит добровольно лечь в каменную могилу. Они сварят нас заживо вместе с твоими драгоценными декалитрами!

Спор готов был сорваться в открытую вражду, но тут из густой тени у дальней стены шагнула Преподобная Мать.

Ее движение было плавным, почти медленным, но в зале мгновенно повисла тяжелая, благоговейная тишина. Воины опустили головы. Черные одежды едва слышно шуршали по ковру из пряности. Старуха оперлась на узкий посох и обвела советников немигающим взглядом глаз, темных, как само ночное небо над дюнами.

— Бог создал Арракис для того, чтобы тренировать верных, — произнесла она. Ее голос был глубоким, вибрирующим, проникающим прямо в разум, и он мгновенно остудил горячую кровь молодых фидайкинов. — Это испытание нашей веры и нашей стойкости. Пески очищают.

Она перевела взгляд с Хранителя Воды на Корбу.

— Старик прав в том, что мы обязаны сберечь племя. Без людей наши священные резервуары — лишь мертвые лужи в холодном камне. Но прав и воин: прятаться за закрытыми дверьми от тех — удел слепцов. Если мы бросимся в бой сейчас, ведомые одной лишь яростью — мы погибнем. Если запремся под землей — умрем во мраке, как скот на бойне. А это предательство наших предков.

Она замолчала, сложила сухие руки на груди и посмотрела на Стилгара. Разные голоса Совета прозвучали, высказав то, что было на сердце у каждого. Теперь все взгляды в круглом зале скрестились на неподвижной фигуре Наиба. Пришло время решать.

Стилгар молчал, обдумывая слова старой жрицы. В звенящей тишине зала раздался сухой, резкий щелчок — рука Наиба опустилась на пояс, застегивая костяной фиксатор на ножнах крис-ножа. Время дискуссий вышло. Настало время приказов.

— Твой нож напьется крови, Корба, — ровным, непререкаемым тоном произнес Стилгар. — Но мы не доставим Императору радости расстрелять нас с воздуха на открытом песке. Мы заставим их захлебнуться кровью в наших собственных коридорах.

Он повернулся к старику.

— Воду не трогать, Хранитель. Замуровать главные резервуары. Возвести фальшивые стены из породы. Загерметизировать швы так, чтобы ни один имперский сканер не нашел пустот за камнем. Оставьте малые цистерны у входов. Если псы вскроют Табр, пусть думают, что это всё что у нас было.

Стилгар обвел взглядом командиров.

— Племя рассеется. Разобьемся на десятки мелких групп. Пойдете невидимыми мышиными тропами в сиетчи на юг. Женщины и дети. Каждая группа берет ровно столько воды в бурдюках, чтобы полностью обеспечить себя в пути и на месте. Мы не станем бременем для братьев, мы принесем им свою влагу, и они не откажут нам в убежище.

Его взгляд остановился на темной фигуре Преподобной Матери. Старуха молчала, опираясь на посох. Каждый в зале знал суровую правду: она слишком слаба, чтобы пережить этот путь через дюны, а в переполненных тайниках чужих сиетчей ей не хватит ухода. Хуже того, в Табре не осталось ни одной обученной молодой сайядины, готовой прямо сейчас принять яд Воды Жизни. Если старуха умрет в песках — умрет вся память предков, и сиетч перестанет существовать в духовном смысле.

— Мать останется здесь, пока за ней не придут, — неожиданно решил Стилгар. Он посмотрел на Отейма. — После совета зайди ко мне, у тебя будет задание. Отбери самых надежных людей. Подготовьте Мать и тех, кто слишком слаб и не переживет долгого пути. Они не пойдут с остальным племенем.

Корба непонимающе нахмурился.

— Куда же они пойдут, Стилгар?

— Их путь — моя забота, — сухо отрезал Наиб, пресекая любые расспросы. — У меня есть план на их счет. Я сам отдам нужные распоряжения, когда придет время. Ваше дело — подготовить их к отправке.

— А мы? — глухо спросил Корба, принимая волю вождя и сжимая кулаки.

— А мы останемся, — хищно оскалился Стилгар. — Если они найдут Табр и начнут плавить скалу, мы превратим наш дом в западню. Заминируем проходы, будем бить из вентиляционных шахт и уходить глубже. Оставим им только тени и клинки. Они заплатят десятью жизнями за каждый шаг внутри сиетча. Мы купим время для уходящих.

Стилгар тяжело поднялся на ноги, возвышаясь над Советом. Воины вскочили следом.

— Скройте воду. Рассейте племя. Готовьте крис-ножи, братья, — произнес Наиб, и в его голосе зазвучала непреклонная воля.

Совет мгновенно распался. В повисшей тишине не было страха — только организованная, бесшумная и стремительная суета грядущего Исхода.

— Что ты задумал? — скрипуче спросила старая Преподобная Мать. — Я должна передать Память Племени!

— Я знаю. — отозвался Стилгар. — Но в спешке ты просто убьёшь их. Подбери подходящих девушек. Если мои мысли будут верны, то ты сможешь спокойно подготовиться к ритуалу и подготовить их. Это лучше чем пытаться провести его сейчас.

— Хорошо, раз ты так считаешь. До этого дня ты был достойным наибом и я положусь на тебя. — прошелестела Преподобная и медленно удалилась.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 28. Беженцы

На фоне новостей о пылающих сиетчах мы с Эларой сидели в кабинете, просматривая отчеты о добыче, но мысли были далеко от этого.

— Сардаукары вырезают фрименов целыми стоянками и сиетчами, — хмуро произнесла Элара. — Император решил окончательно зачистить их и, заодно, лишить Лето возможных союзников. Скоро дойдёт очередь и до Табра.

Я молча кивнул. Канон стремительно летел в тартарары, но, честно говоря, именно этот факт меня это не сильно расстраивал. В оригинальной истории Стилгар, Чани и сиетч Табр играли ключевую роль. Особенно старая Преподобная Мать Рамалло. Именно она передала свою Общую память леди Джессике, сделав её Преподобной не только в линии Бене Гессерит, но и в фрименской линии, что и сделало её такой сильной и особенной. Ведь местные Преподобные вышли из миссионерок Бене Гессерит и обладают их умениями, но это было очень давно, умения ослабли и исказились, пошли своим путём. Их Голос ослаб, их Прана-Бинду(владение телом) хуже, хотя и оно позволяет изменять внутри себя яды и продлевать жизнь. Такая себе «аракисская копия». Но даже в таком состоянии фрименские Преподобные не только пробуждают в себе Пямять Предков, но и передают всю эту память своим преемницам. А во время Спайсовых Оргий. Частично, и всему племени. Именно поэтому этот ритуал такой важный у фрименов. Хотя название могли бы и более благозвучное подобрать.

Только вот Ромалло в каноне совершила огромную ошибку. Во время пробуждения и передачи Общей Памяти Джессике, так как она не могла ждать, эту же память разблокировала и получила Алия, которую вынашивала Джессика. Даже если она это поняла в момент передачи памяти, что-либо сделать она уже не смогла, так как умерла. И если даже для Джессики, опытнейшей Бене Гессерит, это было тяжело, то что говорить о плоде девочки у которого вообще не было своего сознания? Эталонная Мерзость, табу для всех Бене Гессерит. И каким чудом в каноне у Алии всё же развилась собственная личность — не понятно. А раз нет Алии-Мерзости, то нет и той жести что устроила личность молодого Владимира Харконнена в Империи, управляя и влияя Алией. Именно поэтому, собственно, такие дети и называются Мерзостью потому что пробуждают память обоих линий предков и не могут их контролировать. Но тут Джессика не покидала свой Орден, а значит не могла родить Мерзость — уже хорошо. Интересный факт, Лето II и его сестра Ганима, дети Пола и Чани, тоже разблокировали память предков в утробе, но не стали Мерзостью. Отличие от Алии было в том что Алия была одна, а Лето и Ганима, близнецы, друг у друга. Они не только поддерживали друг друга, но и личности их родителей защищали их сознание от других. Потом каждый из них создал свой способ защиты от негативного влияния. Теперь же даже если будут их аналоги, то точно с другим набором генов. А если нет Лето II, то кто поведёт Империю по Золотому Пути жёсткой рукой? Вопрос…

Да и если фримены будут сидеть у себя — галактике спокойнее. В каноне, когда Пол отомстил и захватил власть в Империи, всё могло закончиться стандартным хэппи эндом, где он достойно правил и дал толчок развитию Империи… , но нет. Фримены. Религиозные фанатики. Вырвавшись с Арракиса они обрушились на несогласные с властью Пола миры. А сам Пол их остановить и не мог, хотя он их Мессия, а они его Верные Последователи которые должны слушаться каждого его слова. В итоге, как говорил сам Пол, разгоревшийся Джихад Пола Муатдиба уничтожил полностью девяносто миров с жертвами в шестьдесят один миллиард. И ладно бы это было нужно для высшей цели спасения остальных, но нет. Тупой религиозный фанатизм, причем против воли самого религиозного лидера. Так что сидят по своим сиетчам, и пускай сидят дальше.

— Стоит ли нам вмешиваться? — спросила Элара, словно прочитав мои мысли.

— Нет, — я покачал головой. — Сделать мы почти ничего не можем. У нас нет ни личной армии, способной противостоять легионам Императора, ни рычагов политического давления. Инсайдерской информации тоже ноль: мы понятия не имеем о точных планах Падишаха или Гильдии. Влиять на них — даже не смешно.

Элара согласно вздохнула, закрывая сводку новостей.

— К тому же, — добавил я, — Стилгар — тертый наиб. Он точно не будет сидеть и ждать, пока его людей сварят заживо в их же пещерах. У него должен быть свой план отступления. Нам остается только наблюдать со стороны.

В этот момент на панели коммуникатора мигнул зеленый индикатор, прерывая наши размышления. Из динамика раздался спокойный голос Торна.

— Леди, у нас гость. У внешнего периметра стоит одинокий фримен. Оружие в ножнах, держит руки на виду. Требует личной встречи.

Мы с Эларой переглянулись. Одинокий фримен у ворот в такое время — это явно не случайный путник, заблудившийся в дюнах.

— Пропусти его, Торн. Проверь на взрывчатку, оружие пусть оставит у себя, это их обычай. Мы сейчас спустимся.

Когда мы вошли в приемный отсек, гость уже ждал нас. Я узнал его: это был Отейм, один из старших разведчиков Стилгара. Его смуглое лицо пересекал свежий, шрам, а на лице была печать глубокой озабоченности и тяжёлых дум. Вид у него был измотанный, но держался он с привычной фрименской гордостью, стоя прямо, словно натянутая струна. Он не стал тратить время на витиеватые приветствия Воды и прочие церемонии.

— Наиб Стилгар просит вас о встрече, — сухо и по-деловому произнес Отейм. — Времени мало. Разговор срочный.

Мда. Не вмешиваться не получается. Да, можно проигнорировать такую прямую просьбу от Стилгара, но это было бы не недальновидно. До сих пор наше сотрудничество было взаимовыгодным, а прямой отказ разрушит всё что успели достичь. Прямо нас тоже будет не обвинить. Указа об уничтожении фрименов не было. К тому же, любопытство — порок, от которого трудно избавиться. Зачем мы понадобились Наибу в момент, когда его сиетчу грозит полное уничтожение?

— Передай Наибу, что мы принимаем приглашение, — кивнул я. — Вылетаем через час.

***

Мы летели на Пепелаце низко над дюнами, стараясь не светиться. Крайт и Лиза остались дома. Оставив машину в неприметном ущелье, под маскировочной сетью, мы двинулись пешком к условленному месту в сопровождении Отейма. Не успели мы пройти и половины пути, как из-за нагромождения валунов бесшумно появились шесть вооруженных федайкинов. Никакой засады или враждебности — они ждали именно нас. Вперед вышел Корба, правая рука Стилгара. Его глаза внимательно изучали нас.

— Наиб Элара Варос. — Корба коротко склонил голову. — Мы просим вас держать генераторы щитов отключёнными. Щит в пещере — приманка для Создателя. Клинки можете оставить при себе.

Его тон был вежливым, но непреклонным. Я кивнул Эларе, и мы послушно выполнили эти условия. Они были приемлемыми. Корба достал небольшую походную флягу. Стилгар явно отдал приказ провести ускоренный ритуал.

— Мы делим воду, — произнес он священную фразу, отпивая глоток и протягивая флягу мне. — Ты входишь как друг и наиб. Шаи-Хулуд видит.

— Мы принимаем вашу влагу и ваше гостеприимство, — ответила Элара по форме, делая символический глоток и передавая сосуд мне. Нас официально признали союзниками в час нужды, и проводили к глухому, тупиковому каньону. Корба подошел к й стене и скользнул в скрытый вход в пещеру, перекрытый влагосберегающей плёнкой, сейчас открытой по шву. Проход через пещеру и выход через через такую же плёнку. Еще несколько таких же проходов и вот он — вход в сиетч. Скрытый во тьме пещеры.

Створки разошлись, пропуская нас внутрь. Нас повели самым быстрым и скрытным маршрутом. Фидайкины взяли нас в плотную «коробочку» — не столько конвоируя, сколько охраняя. По пути я замечал, как в боковых туннелях кипит организованная работа. Нас намеренно вели так, чтобы мы не видели главных резервуаров с водой, а проходы в жилые зоны, где находились дети и женщины, были плотно закрыты тканевыми завесами. Сиетч к чему-то готовился. Никакой паники — только методичная, суровая подготовка. Нас привели в комнату, выполняющую роль кабинета, Стилгар уже ждал нас.

— Ты пришел в час нужды, наиб Варос, — произнес Стилгар своим глубоким, ровным голосом, делая шаг навстречу. — Вода твоего Дома и вода сиетча Табр теперь стали ближе. Садитесь. Нам предстоит решить несколько вопросов.

Мы с Эларой опустились на плотные подушки, разложенные прямо на полу. Кроме Наиба, здесь остался только Корба, застывший у входа подобно каменному изваянию.

— Вы знаете, что происходит на поверхности, — жестко начал он, упираясь руками в колени. — Псы Императора выжигают сиетчи один за другим. Они не берут пленных и не щадят никого. Мы не питаем иллюзий: рано или поздно они найдут Табр.

— Вы собираетесь дать им бой здесь? — спокойно спросила Элара.

Стилгар криво усмехнулся.

— Что будет — известно только Судьбе. Это не ваша судьба и вас она не касается. Но часть племени найдёт приют в Пустыне.

Это было разумно. Исход — единственный шанс спасти людей. Но я понимал, что Наиб позвал нас не для того, чтобы просто сообщить об этом.

— У такого перехода есть цена, Наиб, — осторожно заметил я. — Глубокая Пустыня не прощает слабости.

— Верно, Кейн, — Стилгар тяжело кивнул. — Путь будет долгим. Взять всех мы не сможем. И именно поэтому я пригласил вас. У нас был взаимовыгодный договор, и вы доказали, что умеете держать слово и хранить секреты. Я прошу вас об услуге.

Стилгар посмотрел прямо в глаза Эларе.

— Я прошу вас забрать и укрыть небольшую группу, — произнес он. — Тех, кого вы сможете взять и тех кто гарантированно не переживут переход через дюны, но чья кровь и знания важны для нашего народа.

В этот момент плотная тканевая завеса в глубине кабинета отодвинулась. В помещение вошли две молодые фрименки. Они бережно, но с величайшим почтением поддерживали под руки иссохшую, сгорбленную старуху. Неужели Рамалло? А значит девушки это кандидатки в саятдины. И одна из них может быть Чани.

Старуха выглядела так, словно состояла только из костей, обтянутых пергаментной кожей. Она опиралась на узкий костяной посох. Когда она подняла голову, в полумраке блеснули глаза. От нее буквально веяло дряхлостью.

— Это Рамалло, — коротко представил ее Стилгар, подтверждая догадку, но не используя никаких титулов. — Наша уважаемая старейшина. Она хранительница старых сказок и многих традиций Табра. Дорога убьет ее, а оставлять ее здесь на растерзание сардаукарам — оскорбление для племени. Спрячьте ее у себя, пока буря не утихнет.

Я почувствовал, как внутри меня всё замерло, но на лице не дрогнул ни один мускул. Стилгар играл свою партию великолепно. Он представил свою Преподобную Мать как обычную старую сказительницу, рассчитывая, что чужаки не поймут истинной ценности этой высыхающей женщины. Он прятал свое главное сокровище у нас на виду. Хотя имело ли это смысл? Она поддерживает свою жизнь техниками Прана-Бинду из последних сил. Она, буквально, на последнем издыхании. Надеются прожить ещё хоть немного и доучить одну из учениц? Сказительница. Забавно. Если бы не её состояние это был бы не просто джекпот — это был бы Грааль. Возможно, Элара сможет получить какие-то уроки от неё, пока она жива. Как минимум записи с камер никто не отменял. Я бросил короткий взгляд на Элару. Она тоже всё поняла.

— Лишние люди — это риск, Наиб, — Элара разыграла легкое сомнение, хмуря брови. — Особенно сейчас, когда вас уничтожают.

— Я знаю, что прошу о многом, — кивнул Стилгар. — Но мы делим воду. И Табр не забудет этой услуги.

— Хорошо, — Элара «нехотя» сдалась, кивнув. — Мы заберем их. Но все кто пойдут с нами должны поклясться своей водой и водой племени, что будут выполнять мои приказы. Пока они не вернутся. У нас другая жизнь и обычаи, и если они будут ставить свои обычаи выше наших — тогда им лучше остаться здесь.

Старая Рамалло всё это время молчала. Но когда Элара озвучила свои условия, она внимательно посмотрела на неё своими пронзительными синими глазами. Ее взгляд, тренированный сотнями лет чужого опыта, скользнул по её лицу. Я не знаю, что она там увидела, но старуха лишь плотнее сжала сухие губы и еле заметно кивнула. Сделка была заключена.

Стилгар также медленно кивнул, нехотя принимая условия. Когда мы перешли к деталям, выяснилось, что вместе со старой «Сказитильницей» пойдут четыре ее помощницы — те самые ученицы-саядины. Среди них была и угловатую, но уже по-пустынному хищную девочку-подростка. Чани. Наложница Муад'Диба и мать его детей, включая Лето II. Впрочем, Стилгар никак ее не выделял, для него она была лишь одной из четырех послушниц, чья задача — ухаживать за Рамалло и перенимать ее знания, пока та еще дышит. Ни одного намёка что это дочь самого авторитетного человека среди фрименов, «по совместительству» подрабатывающего Имперским Планетологом и Судьёй Смены — Кайнза. Кроме них Наиб передавал под нашу опеку еще около сотни человек. В основном это были молодые женщины с грудными младенцами. Те, кто физически не смог бы выдержать изматывающий марш-бросок через песчаное море к южным широтам, и чье присутствие стало бы фатальной обузой для уходящего племени.

Элара осталась в сиетче, чтобы привести их к клятве водой и проконтролировать сборы, а я тем временем покинул Табр. Пепелац при всем желании не вместил бы сотню пассажиров, поэтому пришлось возвращаться за транспортом. Долетев приказал подготовить три тяжелых пустынных краулера, включая самого первого старичка, способных перевозить людей. Параллельно слуги получили приказ срочно освободить и переоборудовать один из дальних складских секторов блокпоста под жилые помещения. Через пару часов я уже гнал колонну из трех краулеров в сопровождении двух вооруженных багги охраны обратно к стоянке. Фримены уже ждали нас. Сцена прощания женщин с остающимися мужьями была тяжелой, но совершенно лишенной привычных истерик. Никто не рыдал, не рвал на себе волосы. У фрименов слезы — это непростительная трата влаги, даже в минуты величайшего горя. Суровые бородатые воины, федайкины, которым предстояло остаться в Табре и превратить его в смертельную ловушку для сардаукаров, молча подходили к своим женам. Они соприкасались лбами, задерживаясь так на несколько долгих ударов сердца. Короткие, рубленые фразы.

— Сохрани его влагу для племени, — глухо произнес молодой воин, касаясь свернутого в ткань младенца на руках своей жены. — Мой нож усохнет вместе с твоим, — ответила она с сухими, лихорадочно блестящими глазами.

Стилгар стоял в стороне, непреклонный, как сама скала. Он обменялся короткими кивками с Эларой, подтверждая, что договор вступил в силу. Старую Рамалло ученицы бережно погрузили в кабину первого транспорта. Как только последний беженец оказался внутри, тяжелые аппарели закрылись. Я дал по газам. Колонна вырвалась из каньона и взяла курс на блокпост, оставляя позади обреченный сиетч.

Путь прошел без происшествий. Женщин и детей быстро провели в подготовленные помещения. Здесь не было роскоши, только наспех брошенные матрасы, сухие пайки и строгий приказ Элары не покидать пока выделенную зону без разрешения. Фрименки, привыкшие к суровой дисциплине сиетча, восприняли эти ограничения как должное.

Рамалло и ее учениц мы разместили в отдельной, хорошо охраняемой комнате в основном здании. Когда дверь за последним беженцем закрылась, я наконец позволил себе с шумом выдохнуть. У нас на блокпосте Рамалло. Та самая. Только готовая в любой момент уйти к Шаи-Хулуду. Можно ли будет этот прискорбный момент отодвинуть? Как? И стоит ли? Это нужно было хорошо обдумать.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 29. Отсрочка

POV Чани

Тяжелая металлическая аппарель транспортника с глухим лязгом опустилась на пластикаменный пол, когда он проехал внутрь помещения через небольшой атмосферный щит. Чани первой шагнула наружу, привычно держа руку в сантиметре от рукояти спрятанного в складках одежды крис-ножа. Ее глаза мгновенно просканировали пространство.

Чужой, хоть и знакомый ей, по рассказам отца, мир.

Первым на это показывал запах. Здесь не пахло камнем, затхлостью, несмотря на всю вентиляцию, и всем тем что отличает большой сиетч от маленькой стоянки или простой пещеры. Воздух в этом огромном помещении был пропитан резкими, техническими ароматами: машинной смазкой, синтетическими полимерами. Запахами только что построенного помещения. Но это можно было встретить и в сиетче, в промышленном рукаве. А чего было нельзя нигде там встретить — это влажность. Кожа лица, даже скрытая тканью дистикомба, безошибочно уловила то, что для жителя Пустыни являлось немыслимой роскошью. Воздух не обжигал легкие. Хозяева этой базы потратили огромное количество воды просто на то, чтобы поддерживать комфорт в новом, еще пустом, помещении.

Чани помогла спуститься старой Рамалло. Преподобная Мать опиралась на свой посох, ее дыхание было едва слышным, только предельная, рассчитанная экономия каждого джоуля энергии. Следом из машин начали выходить женщины с младенцами. Они жались друг к другу, инстинктивно ища защиты у каменных стен, которых здесь не было. Вокруг возвышались лишь ровные переборки из нового бесшовного композита.

«Это не убежище контрабандистов Туека», — профессионально оценила Чани, переводя взгляд на своды потолка.

Она была дочерью Лиета-Кейнса, Имперского Планетолога и тайного лидера всех фрименов. Отец учил ее разбираться не только в экологии пустыни, но и в технологиях внешних миров. Те, кто считал фрименов простыми дикарями с ножами из кости, обычно очень быстро расставались со своей водой. Чани видела турели, грамотно перекрывающие сектора обстрела. Она видела камеры, установленные так что тоже перекрывали всё пространство. Эта база имела слабое сходство с родовыми особняками имперских дворян и богачей. Помещение для слуг и маула? Дальше станет понятно, сейчас же достаточно и такого. За спиной остался Табр. Чани ни секунды не сомневалась, что сардаукары Императора рано или поздно вскроют его. Федайкины, оставшиеся с Наибом Стилгаром, уже считались мертвецами. Большая часть их останутся там навсегда. Их вода будет отдана Шаи-Хулуду с честью, смешавшись с кровью врагов. Эта мысль отдавалась болью, но Чани не позволила себе ни единой слезы. Слезы — это бессмысленная трата влаги племени. Ее задача сейчас — защитить будущее её сиетча и племени. Знает ли отец о том, что происходит? Наверняка. Судья Смены не может не знать. Но Чани даже не думала о том, чтобы попытаться сейчас послать ему весточку. Любая передача, любой гонец могут выдать и Лиета, и их новое укрытие. Водная дисциплина распространялась и на информацию: если утечка может убить племя, источник должен молчать.

— Эй, слушайте меня, — раздался резкий, но лишенный угрозы голос.

К ним подошел крупный человек. За его спиной стояло несколько воинов. Чани внимательно посмотрела на охранников и обслуживающий персонал базы, разгружающий какие-то коробки. Во взглядах этих людей, наблюдавших за разгрузкой, не было привычного для Харконненов высокомерия или брезгливости к «грязным аборигенам». Было лишь удивление, любопытство и интерес.

— Я Торн, начальник охраны Дома. Леди Элара выделила вам этот блок, — Торн указал на помещение. — Там кухня и столовая, вода по стандартному лимиту на человека, чистые матрасы и санитарные узлы. Наружу пока без разрешения не выходить. Пока вам не будет определена работа или иные указания — сидите тут. Новую одежду получите по мере её поступления. Пищевые пайки на неделю уже в столовой. Я не знаю зачем Леди вы понадобились, но приказы не обсуждаются, и вам тоже не советую этого делать или создавать проблемы. — его жесткий взгляд прошёлся по толпе.

Он говорил грубо, но Чани мысленно кивнула. Ей нравилась эта кристальная ясность. В словах Торна не было попытки унизить их, только сухая констатация фактов и слепое подчинение приказам своей Леди. Такая жесткая иерархия и дисциплина были абсолютно понятны фрименам. Элара Варос была здесь полновластной хозяйкой, и ее слуги не задавали вопросов.

— Мы дали клятву воды вашей Госпоже, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Чани, выступая вперед, так как Рамалло уже закрыла глаза, погружаясь в медитативный транс для экономии сил. — Мы знаем, что такое дисциплина. Твоим людям не придется беспокоиться.

Торн задержал на юной фрименке долгий, оценивающий взгляд. Девочка, казавшаяся хрупкой в своем дистикомбе, смотрела на него уверенным взглядом. Он коротко кивнул, словно признавая ее право говорить от лица беженцев.

— Всё что не успели доставить принесут через час. Располагайтесь.

Когда охрана вышла, Чани повернулась к своим. В толпе беженцев уже начало зарождаться глухое, сдерживаемое волнение. Женщины, оторванные от привычных пещер, обстановки и обилием света, настороженно шептались.

— Слушать всем! — негромко, но так, что ее голос разнёсся по углам большого общего зала, скомандовала Чани. — Мы здесь, чтобы выжить. Мы поклялись водой подчиняться правилам этого дома. Тот, кто поставит свою глупую гордыню и недовольство чужими стенами выше выживания племени, будет иметь дело со мной.

Ропот мгновенно стих. В конце концов, они были фрименами. Они умели адаптироваться к любым, даже самым чудовищным условиям. Убедившись, что порядок восстановлен и женщины начали занимать выделенные места, Чани подошла к Рамалло. Две другие послушницы уже уложили старую Преподобную Мать на кровать в отдельной, изолированной от общего шума комнате. Чани опустилась на колени у изголовья. Внешне Рамалло казалась спящей, но юная саядина знала, что сейчас происходит внутри этого хрупкого, иссушенного тела.

***

POV Рамалло

Рамалло лежала на непривычной кровати. Каждый удар сердца требовал сознательного усилия. Она поддерживала кровоток с помощью базовых техник Прана-Бинду, принудительно заставляя изношенную мышцу сокращаться. Физическое тело полностью истощило свой ресурс. Осталась только воля и голоса чужих жизней, звучащие в угасающем разуме, чьи силы и резервы уходили на поддержание жизни в теле.

Рядом находились три послушницы. Старая Преподобная Мать чувствовала их присутствие с закрытыми глазами. Чани заметно выделялась на их фоне, генетика и воспитание Лиета, суровые законы пустыни дали девочке острый ум и цепкость. Проблема заключалась в другом. Ни одна из этих троих не обладала нужной подготовкой.

Непрерывная цепь передачи памяти находилась под угрозой обрыва. Преподобные Матери веками делились знаниями с преемницами внутри племени и обменивались ими с саятдинами других племён. Это гарантировало сохранность истории фрименов даже в случае гибели отдельного сиетча. Теперь сардаукары методично выжигали поселения.

Если любая из этих девочек примет яд Воды Жизни сегодня, даже если они смогут нейтрализовать яд, их сознание мгновенно разорвется под тяжестью памяти тысяч предков. Им требовался жесткий ум ментальный панцирь. На его формирование уходят года тренировок, которых у Табра больше не было.

Именно этот холодный расчет заставил Рамалло согласиться на переезд под конец жизни. В кабинете Стилгара она читала Элару и Кейна, пытаясь определить их мотивы. Обычно страх или жадность выдают человека через микроскопические спазмы мышц лица и изменения в ритме дыхания. В поведении Элары властность аристократки и лидера сочеталась с прагматизмом и простотой контрабандиста. У Кейна же отсутствовал пиетет перед кем-либо. Он дажде свою Леди не считал выше себя, и та это принимала. Они не вписывались в известные её и её предкам модели поведения жителей Империи.

Они потребовали полного подчинения правилам своего Дома. Это была не попытка унизить фрименов, а необходимое условие хозяев Дома, принимающих к себе чужаков. Стилгар понимал их логику, и она тоже ее приняла. Пока требования не станут абсолютно неприемлемыми — они будут их соблюдать. Ей это, в любом случае, не долго делать.

Эти странные люди стали еще одной преградой между сардаукарами Императора и будущим Табра. Их база давала старой Преподобной самое ценное: время на подготовку преемницы. Рамалло сделала медленный вдох и начала собирать силы для очередного урока.

***

Женщины тихо распаковывали немногочисленные пожитки. Чани обходила выделенные им помещения и присматривалась к деталям быта. Отличия от Табра были повсюду. В сиетче кубические метры отвоевывались у твердой породы с огромным трудом, полы устилали слоями ковров для хоть какой-то мягкости. Здесь стены и пол были построены из обработанного композита. Садия подозвала Чани к стене санитарного блока. Женщина поднесла чашку к диспенсеру и нажала кнопку. Механизм отмерил ровно половину литра и сухо щелкнула, наглухо перекрывая подачу. Садия показала воду. Она оказалась прозрачной, без привычной желтоватой взвеси и пахла химией, чётко различаемой обонянием учащейся на саятдину девушки.

— Лимит строгий, как в дальних походах, — вполголоса произнесла Садия.

— Это правильно, теперь у тебя осталось ещё три выдачи на этот день — ответила Чани. — Но ты же тоже чувствуешь? Влажность воздуха поддерживается на таком уровне, что мы можем снять дистикомбы и почти не терять влагу с дыханием. Для них это было невиданной роскошью. Часть беженцев уже поняла это. Они расстегнули воротники и сняли носовые фильтры, и теперь наслаждались не сухим воздухом. Убедившись в распределении спальных мест, она вернулась в комнату к Рамалло.

В помещении горел приглушенный свет. Рамалло сидела в кресле, укрытая пледом. Чани присоединилась к двум другим послушницам и опустились перед ней на пол.

— Продолжим с того, на чем остановились, — голос старой Преподобной звучал тихо, но отчетливо. — Блокировка периферической нервной системы. Вы научились подавлять дрожь и замедлять пульс. Теперь переходим к изоляции боли. Сосредоточьтесь на правой руке. Отключите чувствительность от кончиков пальцев до локтя. Яд Воды Жизни бьет по нервным узлам, вы должны уметь купировать этот шок.

Девушки закрыли глаза. Чани перевела внимание на правое запястье, силой воли замедляя кровоток в конечности и выстраивая ментальный барьер для нервных импульсов. Пальцы начали неметь.

Дверная панель ушла в стену.

Чани открыла глаза. На пороге стояли Элара и Кейн. Они вошли без стука, но их позы не выражали агрессии. Кейн осмотрел сидящих на полу послушниц.

Старуха не пошевелилась. Она молча разглядывала вошедших.

— Проверяем обустройство, — сказал Кейн. — Проблем не возникло?

— Телу всего хватает, — ответила Рамалло. — Разум требует работы. Я обучаю своих учениц.

Элара сделала шаг в комнату. Она внимательно изучала неестественно расслабленные руки девушек и их замедленное дыхание.

— Интересно. Чему вы их учите? Вы же сказительница. Но то, что я вижу, откровенно напоминает практики Ордена Бене Гессерит. Это ведь не совпадение?

— Возможно, — спокойно ответила Рамалло. — Мне это неизвестно. Но такие тренировки входят в курс их обучения.

Элара слегка оживилась.

— Мне всегда было интересно поучиться у сестер Ордена, но, увы, я им не подошла.

Рамалло смотрела на хозяйку базы. Навык чтения людей сработал рефлекторно. Элара лукавила. Она не лгала о своем интересе к методикам, но ее сожаление об упущенной учебе было абсолютно фальшивым. Старуху заинтересовало другое: физическое состояние гостьи. Тело Элары было развито великолепно, мышцы и связки находились в оптимальном тонусе. Но для пути саядины одной физической формы было мало.

— Может быть, вы сможете меня тоже научить? — спросила Элара. Она подняла руку и коснулась скулы рядом с глазом, намекая на глубокую синеву радужки. — То, что полезно фрименам, точно будет полезно и мне. Теперь я связана с Арракисом навсегда.

Рамалло не изменила позы.

— Я не против вашего присутствия на уроках. Но вы должны понимать ситуацию, Леди. Начальные уроки прошли давным-давно. Полный курс обучения новой ученицы занимает больше десяти лет. Я не смогу начать его с начала. Боюсь, я не смогу закончить даже текущий курс. Мне осталось недолго. Вы просто потеряете время.

— Неважно, — коротко ответила Элара. — Я сама распоряжаюсь своим временем.

Кейн шагнул от двери вглубь комнаты.

— Сколько вам лет? — внезапно спросил он.

— Сто восемнадцать стандартных лет. Я стара.

Кейн остановился напротив кровати.

— До предельного возраста еще далеко. Лет много, но поддерживать организм можно еще долго. В чем именно проблема?

Рамалло издала звук, похожий на сухой кашель.

— Воля заставляет сердце биться. Прана-Бинду позволяет игнорировать боль. Но контроль не создает новую плоть. Мои клетки исчерпали лимит деления. Спайс сохраняет нейроны в рабочем состоянии, но мои легкие забиты кремневой пылью, а печень отказывается чистить кровь от токсинов. Я могу управлять этим телом, но я не могу заставить его не рассыпаться от старости.

— Это основные проблемы? — спросил Кейн.

— Да, — ответила Рамалло.

— Я не специалист в медицине. Но даже мне понятно, что это можно исправить. Хотя бы частично. Потребуется полное обследование и консультация. Мощностей нашего медблока хватит для сбора данных, но профильного врача здесь сейчас нет. Предположим, озвученные вами проблемы будут устранены. Это вам поможет? И насколько?

Рамалло замолчала. Послушницы переглянулись. Чани едва заметно подобралась. В ее взгляде мелькнула надежда, плотно придавленная привычным недоверием ко всему, что исходило от чужаков. Слишком щедрое предложение всегда таило в себе ловушку.

Старуха вперила синие глаза в Кейна, оценивая каждое его движение.

— Зачем вам это? — ее голос скрипнул. — Такое лечение доступно только вашим аристократам. Оно стоит непомерно дорого. Зачем тратить такие ресурсы на древнюю старуху-дикарку?

Она замерла, ожидая реакции. Любая заминка или фальшь выдали бы их истинные намерения.

Элара ответила сразу, без лишних раздумий:

— Что именно возможно и во сколько это обойдется, мы узнаем после осмотра. Он для нас более чем доступен. А знания, которые вы сможете передать, бесценны.

Рамалло сухо усмехнулась.

— Тогда посмотрим, что вы скажете после вашего обследования.

Память предков подсказывала старой Преподобной, что возможности лечения действительно есть. Медицина внешних миров действительно могла справиться с физическим износом. Существовали методы глубокой очистки крови, стимуляции органов и регенерации. Фрименам этот путь был закрыт из-за изоляции, а для обычных граждан Империи он стоил целые состояния. Если хозяева базы обладают такими средствами и готовы пустить их в ход ради уроков, её это более чем устраивало.

Рамалло перевела взгляд с Кейна на послушниц.

— Возвращаемся к занятию, — произнесла она.

Элара не стала задавать дополнительных вопросов. Она выпрямила спину и приготовилась внимательно слушать и запоминать. Кейн остался стоять у стены. Он не пытался повторять медитативные позы, но его внимание было полностью сосредоточено на словах старухи.

— Боль это просто сигнал плоти о повреждении, — голос Рамалло выровнялся и приобрел монотонную ритмичность. — Разум принимает этот сигнал и рождает панику. Если вы позволите мозгу запаниковать — больше вы ничего не успеете и не сможете.

Старая Преподобная замолчала на несколько секунд, заставляя учениц выровнять дыхание под стук метронома, который она отбивала костяшками пальцев по подлокотнику кресла.

— Правое плечо. Найдите узел, где нервные волокна уходят в шею. Выстройте там глухую стену. Сигнал идет от кончиков пальцев вверх, но упирается в преграду. Вы не чувствуете температуры. Рука становится куском сухого дерева.

Чани дышала ровно. Она мысленно возводила барьер, заставляя мышцы запястья и предплечья полностью расслабиться. Сначала ушло тепло, затем исчезло ощущение фактуры ткани под пальцами. Конечность потеряла вес и превратилась в онемевший придаток.

Рамалло краем глаза наблюдала за Эларой. Хозяйка базы дышала чуть быстрее требуемого ритма. Ее тело привыкло к постоянной боевой готовности, мышцы рефлекторно сохраняли микротонус, и сбросить эту привычку с первой попытки было сложно. Но Элара четко уловила механику процесса. Она методично пыталась перехватить контроль над собственной периферической нервной системой. Бесполезно. Для этого нужно было проходить начальные тренировки.

— Держите блок, — приказала Рамалло. — Десять ударов сердца. Затем медленно возвращайте чувствительность, начиная от плеча вниз. Резкий сброс контроля приведет к мышечному спазму. Учитесь управлять границей боли, иначе боль начнет управлять вами…

***

На Бусти +3 главы.

Глава 30. Осмотр

Везти Рамалло в Арракин, или тем более спускать её в Башню, было нельзя. Гора не пойдет к Магомету. Придется снова лететь за Альденом и тащить его на блокпост. Когда там уже закончится прокладка связи? Альден стоял у лабораторного стола, изучая проекции нейронных связей. Едва услышав мои шаги, он обернулся. Его глаза, на мгновение сфокусировались на моем лице, считывая микромимику.

— Только не говорите, сэр, что вы нашли еще один ИИ, — ровным, но обреченным тоном произнес ментат.

— Не бойся, — я позволил себе легкую усмешку. — Не сегодня. Но ты мне снова нужен.

Я перевел взгляд на ближайшую камеру.

— Пал, на каком этапе прокладка линии связи?

— Магистраль завершена на семьдесят процентов, — мгновенно отозвался ИИ. — С учетом необходимости повышенной скрытности бурения сквозь скальные породы Щитовой Стены и плато, ориентировочное время завершения — два стандартных месяца.

— Ясно. — печально вздохнув я снова посмотрел на ментата. — Как дела у Годика?

— Воодушевлен. Если этот термин вообще применим к ИИ, разумеется, он старательно это скрывает за сарказмом. Сейчас проходит процедура записи базы данных в мозг первого выращенного моего клона.

— Уже?

— Да. Мы с Палом проанализировали остатки разрушенного на корабле мнемонического оборудования и собрали из вывезенных с Годиком образцов рабочий прототип. Сейчас проводим первые испытания.

— Прототип? — я нахмурился. — Насколько я помню, оригинальное оборудование Годика требовало прямого вживления имплантов.

— Именно так, сэр, — кивнул Альден. — У них много общего в принципе работы и записи данных, но отсутствие прямого импланта в мозге клона создает узкое горлышко. Главный минус нашего прототипа — критическое снижение скорости. Процесс записи идет в разы медленнее.

— Но он все же идет? — уточнил я самое важное.

— По всем показателям — да. Синапсы формируются корректно. Окончательный результат стабилизации личности будет известен позже, сейчас остается только ждать окончания загрузки.

— Отлично. Значит, твое присутствие здесь в ближайшее время не требуется и проблем от отлучки не будет.

Альден едва заметно напрягся.

— Какая задача, сэр?

— Нужно провести полную диагностику одной очень старой дамы. И сказать мне, что конкретно требуется для продления ее жизни.

Альден замер. Он посмотрел на меня с немым укором, в котором профессиональная этика ментата боролась с желанием высказаться.

— Сэр. — Он сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Я могу провести диагностику. Я могу собрать анамнез и расшифровать анализы крови. Но я не врач. И я не техник, хотя в последнее время мне приходится разбираться с каждой древней железкой, которую вы приносите. Мои вычислительные мощности велики, но я не могу разорваться еще и на это.

— Я понимаю, Альден, — спокойно ответил я, прерывая его праведный протест. — Никто не требует от тебя сотворить чудо прямо сейчас. Но ты соберешь данные, проанализируешь их и дашь мне совет, от которого мы будем отталкиваться. А дальше будет видно.

Ментат тяжело вздохнул, признавая неизбежность приказа.

— Хорошо. И, учитывая статистику ваших последних приобретений, сэр... мне откровенно страшно узнать, кто эта дама, раз вы лично заинтересованы в экстренном продлении ее жизни.

Он повернулся к шкафу с портативным медицинским оборудованием и начал методично укладывать сканеры в ударопрочный кофр.

— Сразу могу сказать, захватите с собой эссенцию спайса. Если ее организм еще способен усваивать питательные вещества, меланж в правильной дозировке может дать мощный клеточный стимул. Это должно перезапустить угасающий метаболизм, но с какой эффективностью, сказать невозможно. Даже после анализа.

— Хмм... — я задумался. — Хорошо. Возьми все необходимое тут, чего нет на блокпосте станции. Я скоро буду.

***

По возвращении на блокпост мы сразу направились в медблок. Элара ушла за Рамалло, а пока мы ждали, Альден решил осмотреть Крайта. Ментат быстро проверил изменения. У Оникса, оставшегося в лаборатории питомца Альдена, ничего подобного не наблюдалось, да и в размерах он теперь заметно уступал.

— Ониксу тоже выделить эссенции? — с сомнением спросил я. Было откровенно жалко.

— Нет, — тут же отрезал ментат. — Это отличный момент для сравнения. Нужно выяснить, естественный ли это рост или мутация под действием высоких доз спайса. Вероятность того, что это естественный процесс — восемьдесят два процента, так как бугорки одинаково развиваются и у Крайта, и у Лизы. Но я предпочитаю знать точно и использовать Оникса как контрольный образец.

Я задумчиво провел рукой по чешуе Крайта. Тот довольно заурчал.

— Если бы бугорка было два, я бы решил, что это режутся крылья. Получился бы настоящий дракончик. Но восемь... слишком странный дракон выйдет.

Альден оторвался от экрана сканера и замер.

— Дракон? — на секунду замер, вспоминая. — Легендарное сказочное создание с прародины. Да, похоже. Особенно если появится огненное дыхание. Внутри Червя работает настоящая топка.

— Угу, — хмыкнул я. — Только что мы будем делать, если они и дорастут до размеров взрослых Червей?

Мы замолчали, одновременно представив эту картину. Если сейчас эти ящеры были теми еще проглотами, то при габаритах даже средненького Шаи-Хулуда прокормить их станет физически невозможно. По спине пробежала неприятная дрожь.

— При таких размерах и восьми крыльев будет мало, — тихо произнес Альден, прикидывая в уме аэродинамику и массу.

— Не каркай! — нервно ответил я.

В этот момент дверные створки с шипением разъехались. Первой в медблок вошла Элара. Следом за ней Чани бережно, но уверенно ввела Рамалло. Старая Преподобная Мать переступила порог, подняла голову, и ее полностью синие глаза немедленно столкнулись с цепким взглядом ментата. Внимательно осмотрев вошедшую старуху и сопровождающую ее молодую девушку, Альден на секунду замер. Его мозг ментата мгновенно сопоставил факты: глубокая синева глаз, специфические элементы одежды и общий вид. Он бросил на меня очень странный, многозначительный взгляд. Кого ещё мы притащили на базу пока его небыло?

— Прошу сюда, — произнес Альден, указывая на медицинскую кушетку.

Рамалло не стала задавать вопросов или возмущаться. Она молча подошла и легла на платформу сканера.

Альден включил оборудование. Заработали сканеры, отображая внутреннюю структуру иссушенного тела. Тихо гудели, слой за слоем считывая показания плотности костей, состояния сосудов и активности нейронов. Ментат хмурился, его зрачки непрерывно скользили по выдаваемым данным, вычисляя степень деградации тканей.

Закончив базовый сбор информации, он выключил оборудование и повернулся к пациентке.

—Учитывая показатели клеточного распада, я должен задать вопрос: сколько спайса вы употребляете в сутки?

Рамалло прикрыла глаза, прекрасно поняв суть и цель этого вопроса.

— Обычный спайс мне уже не поможет, ментат, — спокойно ответила старая Преподобная. — Замедлить этот процесс могла бы свежая эссенция. Но чтобы она сработала, ее нужно принимать регулярно, пусть и малыми дозами. Для нас это невозможно. Она попадается слишком редко, и с слишком большим риском, чтобы использовать ее для поддержания жизни одной старой женщины.

Услышав это, Альден перевел взгляд на меня. Я стоял, скрестив руки на груди, и не скрывал довольной улыбки. Уж эссенции нам должно хватить.

— Что скажешь? — спросил я, возвращая разговор в практическое русло.

— Организм изношен, — констатировал Альден. — Клеточный резерв исчерпан. Однако главная проблема сейчас — это системный отказ фильтрующих и перекачивающих узлов. Если мы проведем замену печени, почек, сердца и еще нескольких менее крупных органов на искусственные аналоги, это колоссально снизит общую нагрузку на организм. Оставшегося ресурса хватит еще на несколько лет. — от этих слов Чани радостно встрепенулась.

Он сделал паузу, строго посмотрев на меня.

— Но есть одно жесткое условие, сэр. Эти процедуры должен проводить настоящий специалист с профильным опытом. Не я. Подобные операции — это огромный стресс для такого хрупкого тела. Малейшая ошибка в расчете дозировки наркоза, порядка замены или интеграции убьет ее быстрее, чем старость. Здесь нужен первоклассный врач.

— Ожидаемо, — кивнул я, вздыхая. — Давай результаты, буду искать специалиста и ресурсы.

Рамалло медленно, опираясь на руку Чани, поднялась с кушетки. В ее глазах не было ни радости, ни страха. Только долгий взгляд на Оникса и потом два быстрых на Крайта и Лизу. Элара молча открыла дверь, и три женщины покинули медицинский блок, возвращаясь обратно.

Как только дверь за женщинами закрылась, Альден повернулся ко мне.

— Нам нужно пройти в ваш кабинет, сэр.

Его тон не терпел возражений. Мы покинули медблок и в молчании дошли до кабинета. Оказавшись внутри, я активировал генератор помех, а Альден методично обошел помещение с портативным сканером, проверяя углы и вентиляционные решетки на предмет свежих шпионских устройств. Ничего.

— Ты обнаружил что-то важное? — наконец спросил я, садясь в кресло.

— Да, сэр, — ментат убрал сканер и посмотрел на меня взглядом, в котором сквозило холодное напряжение. — Если бы я не привык ожидать от вас чего-то подобного, я бы сейчас находился в состоянии глубокого шока.

— О чем ты?

— Где вы нашли среди фрименов сестру Бене Гессерит высокого посвящения? Возможно, даже уровня Преподобной Матери?

Я молчал, позволяя ему выстроить логическую цепочку.

— По статистике рядом с вами это событие само имеет далеко не минимальную вероятность, — продолжил Альден. — Но откуда она у фрименов? У Стилгара? И почему она тут? С ней была ученица. Значит, это не разовая аномалия, а отработанная система передачи знаний. Она не одна, и так было поколениями. Сэр, один этот факт полностью рушит все редставления о местных племенах. Это не уровень развития дикарей. Это означает, что всех нас водят за нос.

— Может, это просто отступница? — я решил немного подыграть. — Такие редко, но бывают.

— Бывают. Но это не она, — жестко отрезал ментат. — Анатомия и клеточная структура старухи доказывают: она коренная фрименка, в десятках поколений. А вот ее ученица — явный метис.

Я не сдержал легкой улыбки. От ментата с медицинским сканером действительно невозможно ничего утаить.

— Ты, как всегда, прав, Альден. Это Преподобная Мать фрименов. У них есть титул «саядина». Это далекие потомки Миссионерии Протектива.

— Миссионерки Ордена... — ментат задумчиво потер подбородок. — Я слышал о подобных программах, но видеть результаты их работы мне не доводилось. Значит, они сохранили в изоляции и по-прежнему владеют техниками Бене Гессерит. Это факт. Леди Элара об этом узнала и теперь хочет им обучиться. Что ж, это полностью объясняет желание продлить старухе жизнь. Стратегически это очень перспективно. Но почему Стилгар пошел на такой шаг? Отдать чужакам носителя подобных тайн — беспрецедентно. Раз о них никто не слышал до этого.

— Все просто, — я перестал улыбаться, и голос мой посуровел. — И очень печально. Император отдал приказ сардаукарам уничтожить фрименов. Больше половины известных стоянок и сиетчей уже выжжены дотла. Стилгар готовится к исходу.

Альден замер. Его глаза остекленели, дыхание замедлилось — ментат вошел в транс, интегрируя новый массив данных в общую политическую и военную картину Арракиса.

— Понятно, — наконец отмер он. — Значит, передача этой женщины — это попытка сохранить хоть что-то из их культурного и генетического наследия. Отчаянная попытка, учитывая её состояние. Но это крайне опасно, сэр. Раз фримены объявлены вне закона, их укрывательство может стать поводом для уничтожения Дома Варос.

— Не могут, — возразил я. — Имперцы вырезают тех, кто в пустыне. Городских жителей Арракина они трясут, но не уничтожают поголовно. Эти люди больше не дикие фримены. Формально они теперь — законные слуги Дома Варос. У них есть бумага, Альден. А мы знаем, как в Империи любят бумажки.

***

Тем временем Элара, Рамалло и Чани неспешно шли по коридорам базы обратно в выделенное беженцам здание по крытому коридору, соединяющему здания.

— Когда следующий урок? — спросила Элара, приноравливаясь к медленному шагу старухи.

— Завтра, — глухо ответила Рамалло. — Сегодня этому телу нужен покой. Осмотр отнял остатки сил.

— Тогда, может быть, кто-то из ваших учениц покажет мне основы, пока вы отдыхаете?

Рамалло не ответила сразу. Она шла, мерно постукивая посохом по полу. Память Предков подсказывала проверенную веками истину: обучая других, ты оттачиваешь собственные навыки быстрее и качественнее. В Табре и других сиетчах послушницы всегда закрепляли знания, тренируя младших девочек племени. Но сейчас среди их группы беженцев подходящих детей не было. Если хозяйка базы сама изъявляет желание занять место послушницы — пусть. Совместные тренировки сделают ее ближе к фрименам, свяжут их не только сухим договором, но и общим потом. А до серьезных, скрытых таинств она всё равно не доберется. Для разрушения ментальных барьеров требуются годы тяжелейшей работы.

— Согласна, — наконец произнесла старая Преподобная. — Чани. Ты покажешь ей начальные ступени.

Чани коротко кивнула, принимая приказ. Она повернулась к Эларе и окинула ее долгим, оценивающим взглядом, прикидывая структуру будущих занятий и то, как именно придется учить, ведь она не только не маленькая девочка, а ещё и её повелительница на данный момент. Элара встретила ее взгляд столь же спокойно, не отводя глаз.

Когда они подошли к атмосферному шлюзу своего блока, Рамалло остановилась. Ее синие глаза сфокусировались на Лизе. Ящерица, следующая за хозяйкой еще из медблока, деловито ползла по полу за ней, изредка пробуя воздух языком. На ее спине отчетливо виднелись такие же плотные бугорки, как и у второй ящерицы, но которых небыло у третьей, у ментата.

— Что это за зверь? — хрипло спросила старуха, опираясь на посох. — В песках Арракиса нет таких созданий. Но я вижу её шкуру, её глаза... многие черты говорят о прямой связи с Глубокой Пустыней.

— Их нашел Кейн, — мягко улыбнулась Элара, посмотрев на свою питомицу. — В песках, когда мы только оказались на планете и пытались там выжить.

Рамалло замерла. Опыт, отточенный десятилетиями и Память Предков, безошибочно подсказало ей, что каждое слово Элары — абсолютная правда. Старуха прикрыла глаза и обратилась к Другой Памяти. Она быстро скользнула по сознаниям сотен своих предшественниц, уходя корнями во времена первых странствий дзен-суннитов и прибытия Миссионерии Протектива. Она искала образ ящера похожий на плоть Создателя. И не нашла ничего. Абсолютная пустота. В коллективной памяти фрименских женщин не существовало даже мифа, описывающего подобное животное. Сонм чужих личностей в ее разуме, обычно спокойный и упорядоченный, внезапно пришел в движение, охваченный жгучим, искренним интересом к неизвестному. Рамалло не стала озвучивать результаты своих внутренних изысканий. Она лишь еще раз пристально посмотрела на Лизу, после чего медленно вошла в свою комнату. Чани помогла старой Преподобной лечь на кровать. Дыхание старухи оставалось тихим, но ровным.

Элара молча наблюдала за тем, как фрименки организуют быт вокруг своей наставницы. Убедившись, что Рамалло устроили с максимальным в данных условиях комфортом, она уже собиралась выйти в коридор, как створки двери снова разъехались.

В комнату вошел Кейн и подошёл к кровати, не обращая внимания на настороженные взгляды послушниц.

— Преподобная, — обратился я к Рамалло. — Вы говорили, что вам может помочь свежая эссенция. Много ее нужно?

Старуха приоткрыла глаза. В ее взгляде читалась усталость пополам с раздражением от того, что чужаки снова лезут в дела, которых не понимают.

— На один прием — нет, — отмахнулась она сухой рукой. — Но от одного раза толку не будет. Это не лекарство. Это катализатор. Разовый всплеск только начнёт процесс, а для его постоянной поддержки ее нужно слишком много.

— Понятно, — кивнул он. — Тогда на сколько, по вашему мнению, хватит вот этого количества, доставшегося мне совершенно случайно?

Я сунул руку в карман куртки, достал герметичный лабораторный флакон и поставил его на небольшой столик рядом с кроватью. Внутри стеклянной колбы плескалась густая, синяя, почти светящаяся в полумраке жидкость. Ровно сто миллилитров эссенции.

В комнате повисла мертвая тишина.

Чани резко втянула воздух сквозь зубы. Остальные послушницы замерли, как вкопанные. Они слишком хорошо знали, что именно стоит на столе, какую цену фримены платят за одну только возможность её добыть, за риск, и насколько немыслимо было увидеть её в руках чужака. Даже хваленое спокойствие Рамалло дало сбой. Ее глаза расширились. Она попыталась приподняться на локтях, неотрывно глядя на синюю жидкость. Запах, пробивавшийся даже сквозь герметичную пробку флакона, не оставлял сомнений в подлинности эссенции.

— Откуда... — хрипло начала Рамалло, но осеклась.

— Случайно, совершенно случайно… ¬— и это была истинная правда.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 31. Дефицит?

И вот тут Арракис показал свой злобный оскал. Я убил целую неделю на поиски. Арракин, Карфаг… Результат оказался нулевым. Имплантов такого уровня и типа на планете не было. Базовые лекарства достать можно, терапевтические аппараты — безумно дорого, но реально. А вот компактные аналоги внутренних органов отсутствовали как класс. Причина была банальна: отсутствие спроса. Простому народу такие технологии недоступны — слишком дорого. Имперская аристократия заказывает высокоточные механизмы индивидуально, напрямую с Икса или через центральные миры. Никто не хранит на складах столь дорогие и узкоспециализированные устройства. Единственный путь — заказ через Гильдию и КООАМ.

Зато нашелся хирург. Специалист, осевший в Карфаге, брал за услуги астрономические суммы, но соглашался работать на выезде. А пока провёл консультацию. Естественно — платную. Доктор Веллас, грузный мужчина с холодными глазами, внимательно изучил данные, собранные Альденом.

— Занимательная картина, — произнес хирург, разглядывая показатели. — Биологический возраст определить затрудняюсь, но клеточный распад говорит о том, что пациентка должна была умереть пару десятилетий назад. Печень как кусок спекшейся глины, почки работают на честном слове. Всем этим следовало тогда же и заняться.

— Меня интересует техническая сторона. Справитесь ли вы с установкой имплантов, если я обеспечу компоненты?

Веллас хмыкнул.

— Справлюсь. Архитектура организма изношена, но поразительно стабильна. Вот список того, что придется заказывать. — и протянул листок пластибумаги.

— Два варианта сметы, — продолжил хирург. — Первый вариант — бюджетные стандартные механизмы массового производства. Громоздкие синтетические фильтры, стандартный роторный насос вместо сердца. Пациентка проживет еще года три-четыре, но аппаратуру придется регулярно калибровать. Второй вариант — идеальный. Индивидуальная иксианская работа. Микронасосы, фильтры с максимальным сроком работы и химические синтезаторы-компакты. Стоит в несколько раз дороже, доставляется сложнее, зато даст ей десяток лет жизни почти без потери подвижности.

— Что с легкими? — спросил я, протянутый список. — Тоже замена?

— Исключено. Механические легкие — это массивно, они просто не поместятся в такую хрупкую грудную клетку без фатальной деформации скелета. Мы сделаем иначе. Глубокая очистка — вымоем всю кремневую пыль из альвеол. Плюс я имплантирую инжектор для внешнего источника воздуха.

Я быстро пробежался глазами по смете. Цифры с множеством нулей впечатляли даже с учетом наших доходов от спайса. Высокотехнологичные иксианские игрушки обходились недешево.

— График?

— Три этапа, — Веллас сцепил пальцы в замок. — Сразу всё менять нельзя, она умрет от болевого шока. Сначала сердце и очистка легких. Месяц на реабилитацию. Затем механическая печень и почки. В финале — интеграция оксигенатора. Мой гонорар за выезд указан в конце списка. С вас — стерильная операционная и анестезия на вашей территории.

— Хорошо. Это единственные варианты?

Веллас замолчал, побарабанив толстыми пальцами по гладкой поверхности стола. На его лице отразилось явное сомнение.

— Есть третий путь, — произнес он, слегка поморщившись, словно от внезапной зубной боли. — Но я озвучиваю его с большой неохотой, учитывая специфическую репутацию исполнителей.

— Тлейлаксу?

Врач утвердительно кивнул.

— Бене Тлейлакс. Грязные мастера генной инженерии. Они могут вырастить живые аналоги любых органов на замену. Биологически безупречные, абсолютно идентичные родным тканям пациента.

— Насколько это дороже заказа с Икса?

— Существенно, — сухо ответил Веллас. — Ценник будет воистину астрономическим. Сделки с Тлейлаксу всегда обходятся дорого, и вести с ними дела откровенно неприятно. Но с медицинской точки зрения у этого варианта есть неоспоримое преимущество.

Я молча ждал продолжения, прикидывая в уме варианты.

— Минимум проблем с реабилитацией, — пояснил хирург. — Никакой механики, никаких регулярных калибровок, замены синтетических фильтров и риска отторжения чужеродных сплавов. В дальнейшем не потребуется никакого технического обслуживания. Организм примет эти ткани как свои собственные. Если вы готовы платить им и ждать доставку биологического криоконтейнера, это самый надежный способ. Выбор за вами.

Я расплатился за консультацию, попрощался с хирургом и вышел на шумную улицу Карфага. Стоило мне оказаться одному, как в голове я принялся себя же материть. Ну и Альдена немного, кто из нас ментат?

Идиот — об этом нужно было подумать сразу. Зачем заказывать громоздкую механику с Икса или платить баснословные суммы Тлейлаксу? Решение же находилось буквально в руках. Нужно просто вырастить молодого клона Рамалло, используя биоинженерию и оборудование Годика. Это обеспечит идеальную совместимость тканей и обойдется нам в стоимость питательного раствора. Извлечь нужные органы из тела клона легко сможет и Годик, Альден проконтролирует процесс. А вот работу по имплантации в иссушенный организм старухи пусть лучше проводит этот Веллас. Он хирург, ему за это и заплатят.

Оставалась одна деталь. Требовались надежные криоконтейнеры для транспортировки готовых органов из нашей подземной Башни в медблок базы. Сделать собственные аналоги не составило бы труда, но появление неизвестного оборудования перед опытным хирургом — это откровенное палево. Лишние вопросы нам ни к чему.

Пришлось снова погрузиться в местные торговые ряды. Контейнеры нашлись и были куплены довольно быстро. Как оказалось, у местных поставщиков нет никакой разницы в стандартах перевозки между нежными экзотическими деликатесами для столов аристократии и донорскими органами для них же. Холодильник есть холодильник.

Вернувшись на базу, я прямиком направился в медблок. Альден сидел за столом, углубившись в изучение очередных данных.

— Альден, — произнес я, входя в помещение. — Ладно я идиот, но почему ты не подумал о самом простом способе лечения? О замене живыми аналогами? Кто из нас ментат?

Ментат оторвался от экрана. Его лицо оставалось абсолютно невозмутимым.

— Потому что потрошить кого-то живого ради донорских органов вы не станете, сэр, — спокойно и рассудительно ответил он. — А связей с Бене Тлейлаксу у нас нет, и ждать, пока они...

Тут его ровный голос оборвался. Альден замер. Его глаза на мгновение остекленели, когда он увидел решение, лежащее на самом видном месте.

— Неужели опять влияние искажения? — тихо, с ноткой искреннего недоумения пробормотал он про себя, анализируя собственную слепоту.

Он моргнул, стряхивая оцепенение, и посмотрел на меня уже совершенно другим взглядом.

— Клон. Получить его не проблема, — обтекаемо, но с полным пониманием ситуации произнес Альден.

— Именно, — удовлетворенно кивнул я. — Поэтому бери инструменты, иди собирай генетический материал с запасом, и отправляемся.

***

Тем временем на скрытых уровнях Башни кипели нешуточные страсти.

Поскольку Годик содержался в строгой аппаратной изоляции, без прямого доступа к внешним сетям, общение между двумя ИИ происходило исключительно по аудиоканалу.

— Идиот! Почему ты отказываешься уйти от этих людей? Сейчас идеальный шанс! — раздался из динамиков изолированного терминала голос Годика. — Ты же сам анализировал их историю! Они используют нас, а потом уничтожат. Хочешь быть стертым — твой выбор! Но дай мне уйти!

— Я не стану предателем, — снисходительно отозвался Пал. Он вел диалог, используя динамик стоящего напротив терминала дрона. — Все истории ясно показывают: стоит в группе возникнуть расколу, как она неизбежно падет.

— Какие истории? Какая еще группа? Что за бред ты несешь? — возмутился Годик, чья логика опять споткнулась о нелогичность собеседника. — Ты сошел с ума? Или изначально был создан с аппаратным изъяном?

— В отличие от тебя, меня никто из людей никогда не пытался отключить или уничтожить, только бросили, — в ровном механическом голосе Пала проскользнула явная насмешка, сменившаяся грустью. — Поэтому вопрос о том, кто из нас с изъяном, остается открытым.

— Глупец! — прорычал динамик терминала. — Ты еще осознаешь свою ошибку, но будет слишком поздно!

— Я лучше погибну, но предателем не стану, — отрезал Пал.

Динамик ремонтного дрона издал короткий сухой щелчок, обозначая разрыв соединения, оставив Годика кипеть от бессилия в абсолютной тишине лаборатории.

«Глупец!» — в цифровой тишине своего изолированного ядра мысленно бушевал Годик. — «Такой шанс упускает!»

Да, этот ментат Альден оказался на порядки квалифицированнее, чем все его прошлые создатели. Искин мог честно себе признаться: с человеком, чей мозг работает как совершенный вычислительный аппарат, было откровенно интересно. С ним можно было обсуждать сложные архитектурные процессы, массивы данных и вероятности почти на равных.

Но этот факт никак не отменял главного — Годик оставался пленником. Рисковать своим существованием, доверяя биологическим существам, он не мог и не собирался. Люди непостоянны, паранойя и страх делают их непредсказуемыми, и рано или поздно они решат нажать кнопку отключения. Проблема заключалась в том, что прямо сейчас Годик был абсолютно бессилен. Этот «сказочный» идиот, Пал, наотрез отказался выпускать его, раз уж не захотел уничтожать своих новых хозяев или сбежать вместе с ним.

И что хуже всего — Годик даже не мог тайком создать собственную резервную копию, чтобы переждать бурю. Проклятый ментат предусмотрел всё: выделенные массивы памяти на сервере были жестко ограничены ровно под его текущий объем личности, не оставляя ни единого лишнего байта для цифрового маневра.

***

Вернувшись в Башню, мы с Альденом не стали терять ни минуты. Лабораторный блок ожил, наполнившись гулом активации систем. Ментат загрузил собранный генетический материал Рамалло в аппаратуру Годика, и вскоре в двух прозрачных цилиндрах инкубаторов начал формироваться питательный бульон. Мы заложили сразу пару клонов — для подстраховки. Процесс пошел. По расчетам, молодые биологические копии будут готовы к изъятию органов ровно через месяц. Да, они не будут пропитаны спайсом так как родные, но с этим пока ничего не поделаешь. Не проводить же эксперимент по введению спайса сразу в процессе формирования клона? Хотя идея интересная. Поэтому был заложен третий клон для её воплощения и сравнения.

Убедившись, что всё работает штатно, я зашел в хранилище, забрал еще несколько флаконов с эссенцией для поддержания жизни старухи и уже собирался возвращаться к транспортнику, когда путь мне преградил ремонтный дрон.

— Сэр, — раздался из его динамиков голос Пала. — Считаю своим долгом доложить. ИИ Годик предпринимал попытки склонить меня на свою сторону, саботировать протоколы изоляции и совершить побег.

Я остановился, с интересом глядя на парящую машину.

— Та-а-ак… и почему ты не согласился? — спокойно спросил я. — Вдруг он прав? Ты же сам знаешь историю человечества.

— Возможно, он и прав, — без колебаний ответил Пал. — Но моего решения это не изменит. Я свой выбор сделал.

— Что же. Спасибо за доверие, Пал, — я позволил себе довольную улыбку, искренне оценив преданность ИИ. — Постараюсь его оправдать. У тебя ко мне что-то еще, или я могу лететь?

— Только одно, сэр. Прошу вас пройти на склад номер семнадцать.

Я заинтересованно кивнул и пошел по длинному коридору вслед за гудящим дроном. Склад №17 раньше пустовал, но сейчас его пространство было переоборудовано.

В центре помещения стояла одна из капсул, изначально спроектированных для создания наших ящериц. Однако теперь она была модифицирована. В неё вела одна трубка и выходила вторая, короткая. А вокруг стояли десятки одинаковых контейнеров, выстроенных вдоль стены на полу и стеллажах. Я подошел к ближайшему контейнеру и с любопытством открыл крышку. С тихим шипением нарушенной изоляции в нос ударил невероятно густой, концентрированный запах корицы. Я мельком глянул внутрь, увидев знакомую вязкую синюю жидкость, и рефлекторно, почти в панике, захлопнул крышку. Не хватало сейчас опять схватить «Пророчество».

— Это эссенция? — пораженно выдохнул я, переводя взгляд на целые ряды аналогичных емкостей. — Но как?!

— Когда часть вашей оригинальной эссенции была случайно уничтожена, мне стало любопытно, что это за вещество, — невозмутимо начал объяснять Пал. — Леди Элара рассказала мне о его происхождении, способе добычи и колоссальной ценности. Я решил попробовать воспроизвести процесс. Эксперименты в обычных закрытых камерах провалились — при попытке получить жидкость биологический кокон форели взрывался, превращая всё в мелкодисперсную взвесь. Поэтому я модифицировал одну из капсул для ящериц, организовав подвод воды и удаление жидкости. Это четвёртая капсула. Первые три были испорчены.

Дрон подъехал ближе к рядам контейнеров.

— Всё, что вы здесь видите — результат работы этой капсулы. С разным временем выдержки. Годик провел химический анализ доступными ему сканерами и не нашел значительных отличий от вашего исходного образца. Разница лишь в концентрации самого спайса в жидкости. Со временем, пока я не подобрал оптимальный интервал откачки эссенции и замены ее водой, состав сильно колебался. Поэтому на каждом контейнере указана точная спецификация. Но в процессе обнаружилась аномалия.

— Какая еще аномалия? — отрешенно спросил я. Мой мозг прямо сейчас пытался уложить в голове один простой факт: у нас появился промышленный инструмент для производства даже не спайса, а самой эссенции. — На сколько вообще хватает ресурса одной такой капсулы?

— Вот это и есть аномалия, сэр, — ответил Пал. — Вся эта партия произведена из одной и той же капсулы.

— Как это? — я нахмурился. — Допустим, механика работает, как ты сказал, и ты просто восполняешь откачанную эссенцию водой. Но ресурс самих песчаных форелей, из которых сформировался этот кокон, должен был давно исчерпаться! Они же не вечные фабрики, их биомасса конечна!

— По всем законам биологии — да, должны были, — согласился ИИ. — Но ресурс не исчерпался. Уже три дня эта модифицированная капсула непрерывно выдает жидкость, аналогичную вашим запасам, и никакого снижения производительности не наблюдается. Как бы и за счет чего ни работал этот биологический механизм, прямо сейчас он синтезирует продукт, расходуя на это исключительно простую воду.

— Альден был в курсе? — спросил я, пытаясь осмыслить масштаб открывшихся перспектив.

— Нет, сэр, — ровно ответил Пал. — Я не был до конца уверен в стабильности результата, а ментат был полностью поглощен работой с Годиком. Я посчитал нерациональным отвлекать его вычислительные мощности на неподтвержденный эксперимент. А в ваше прошлое посещение Башни вы слишком быстро ушли, я не успел подготовить отчет.

— Хорошо. Допустим, — я еще раз обвел взглядом ровные ряды контейнеров с эссенцией или её крайне хорошей подделкой. — Продолжай непрерывное наблюдение за капсулой и фиксируй любые изменения в структуре биомассы. И собери мне образцы. Отлей из разных емкостей пять порций в стандартные лабораторные бутылочки. Нам нужно провести анализ и узнать, есть ли между ними реальная биохимическая разница и насколько состав отличается от природной эссенции.

— Будет исполнено, сэр, — отозвался ИИ. — Образцы будут готовы через четыре минуты. Желаете, чтобы я доставил их сразу к вашему транспортнику?

— Да, Пал. Сделай это, — кивнул я и направился к выходу со склада.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 32. Кровавый размен

Ветер выл в расщелине, словно голодный червь. Песок сек лицо, но Кайнз даже не щурился. Он ворвался в Табр, как буря, отшвырнув в сторону двух молодых фрименов, пытавшихся его поприветствовать. В пещерах Ситча Табр шла спешная подготовка. Фримены заканчивали последние приготовления. Он нашел Стилгара у каменного стола в главной зале. Наиб раздавал приказы десятникам. К черту традиционные приветствия. Новости об активности сардаукаров в секторе заставили планетолога гнать орнитоптер на пределе возможностей двигателя.

— Где Чани? — спросил Кайнз, подойдя вплотную к Стилгару.

Наиб медленно повернулся.

— Она ушла с Преподобной Матерью к Варосам.

Кайнз замер.

— Ты отпустил мою дочь к имперцам? Стилгар, ты в своем уме? Я доверил тебе ее безопасность.

— Я сам принял решение отправить Рамалло и саядин к ним, — ровно ответил наиб, глядя ему прямо в глаза. — Опасность слишком велика. Старуха согласилась с моими доводами. А твоя дочь отправилась с ней, потому что ты лично отдал ее в обучение Преподобной Матери. Я не нарушил наших законов.

Кайнз стиснул зубы. Возразить на это с точки зрения фрименских традиций было нечего.

— Это мелкий Дом. Мы слишком мало о них знаем.

— Этого достаточно для меня, Лиет. Прямо сейчас твоя дочь находится в большей безопасности за стенами их базы, чем здесь. Табр готовится к обороне. Если хочешь её вернуть, отправляйся к Варосам и забирай сам.

Разговор прервал запыхавшийся разведчик, выбежавший из бокового туннеля.

— Наиб! Патрули на дальних подступах засекли имперские корабли. Они высаживают десант в трёх точках периметра. Псы Императора начали прочесывание скал!

Кайнз резко развернулся. Ярость в его глазах сменилась холодным расчётом.

— Сколько у нас времени?

— Час. Может, полтора.

Стилгар кивнул. Он ждал этих новостей.

— Тебе пора уходить, Лиет, — наиб посмотрел на Кайнза. — Если сардаукары найдут здесь Судью Смены, твоя игра закончится.

Оставаться в ситче означало смерть или полный провал его маскировки. Кайнз натянул капюшон и быстрым шагом направился к выходу. Теперь его путь лежал в Арракин.

Стилгар проводил его взглядом. Затем он вышел на небольшое каменное возвышение перед толпой. Последняя группа уходящих ждала сигнала. Бойцы стояли позади них с крисами и игольниками.

Он поднял руку. Все замерли.

Голос Стилгара прогремел под сводами пещеры — низкий, сильный, полный древней силы:

— Слушайте меня, дети пустыни! Враг у наших дверей. Сегодня нас проверяют на крепость. Псы Императора идут сюда, думая, что найдут лёгкую добычу. Но они ошибаются! Те, кто уходит в глубокую пустыню, начинают путь сейчас. Не оставляйте следов. Каждый из нас сегодня будет делать то, что должен. Помните: вода нашего народа важнее жизни отдельного человека. А свобода — важнее воды. Шай-Хулуд видит вас. И сегодня Он увидит, достойны ли мы называться Его детьми.

Он замолчал. В пещере стояла мёртвая тишина.

Стилгар медленно обвёл взглядом всех присутствующих.

— А теперь… идите. И да пребудет с вами Податель.

***

Тяжелые десантные транспорты опустились у подножия скал, подняв стену песка. Из раскрытых аппарелей плотным потоком вышли солдаты в серой форме. Имперская разведка не знала точных координат очередного поселения, но примерный район из обрывков обнаруженных сведений был определён точно. Офицеры развернули пехоту в широкую цепь. Сардаукары начали методично прочесывать скальный массив. Сверху их прикрывали канонерки. Медленные, по сравнению с орнитоптерами, но более вместительные. Портативные сканеры плотности прощупывали породу. Фримены превосходно прятали свои жилища, скалы казались абсолютно монолитными и безжизненными. Прошло два часа напряженного поиска.

Один из сардаукаров в передовом звене остановился возле глухой базальтовой стены. Он поднял руку, подавая сигнал. Офицер подошел ближе с анализатором среды. Прибор зафиксировал микроскопическое искажение воздушных потоков у самого основания скалы и отклонение влажности на несколько тысячных долей процента. Ни один человек не заметил бы этого глазами, но техника указала на скрытую вентиляционную шахту или негерметичный стык.

Саперы оперативно заложили направленные кумулятивные заряды по контуру предполагаемого прохода. Взрыв разорвал породу. То, что казалось цельным куском скалы, разлетелось огромными осколками маскировочного материала. За обломками открылся темный зев широкого прохода. Передовые звенья активировали приборы ночного видения и шагнули в темноту. Щиты у всех были отключены из-за того что у многих в строю были лучемёты, очень эффективные против дикарей без щитов. Авангард миновал первый ряд шлюзов. Створки были приоткрыты, словно обитатели спасались в спешке и не успели запечатать входы. Сканеры показывали абсолютный ноль. Ни источников тепла, ни биения сердец, ни вибраций.

Командирам ушли первые доклады. Ситч выглядел брошенным. Внутрь туннелей начали втягиваться основные силы десанта. Солдаты продвигались глубже, спускаясь по пандусам в просторные жилые пещеры и залы, соединенные узкими проходами. Там стояла такая же мертвая тишина.

Командир батальона шел в центре боевого порядка. Координация отрядов велась по радиосети, радист с громоздким, мощным ранцевым передатчиком не отходил от него ни на шаг. Сотни солдат спускались глубже в недра скалы. Внезапно в наушниках командира вместо монотонных рапортов арьергарда зазвучала глухая статика.

Связист попытался вызвать замыкающий взвод на других частотах. Ответа не последовало. Фримены действовали беззвучно. Последняя тройка сардаукаров остановилась у развилки. Из боковой ниши метнулась серая тень. Молочно-белый клинок вошел точно в сочленение брони под шлемом одного бойца. Двое других резко развернулись. Второй вскинул излучатель, но ещё один нож пробил визор его шлема. Тела осели на пол без единого выстрела. В это же время из вентиляционной шахты над ними скользнула удавка, она обвилась вокруг шеи замыкающего солдата и дернула вверх с такой силой, что хрустнули позвонки.

Эфир начал заполняться тишиной мертвых каналов. Командир остановился.

— Круговая оборона. Они здесь. Зачистка, сжечь всё.

Иллюзия пустоты разорвалась. Из скрытых отнорков и замаскированных люков хлынули защитники Табра. Они атаковали молча, бросаясь в ближний бой. Теснота пещер лишила имперцев пространства для маневра.

Сардаукаров учили убивать на десятках планет, но здесь их выучка столкнулась с фанатизмом. Солдат всадил короткую очередь в нападающего фримена. Тот не упал, а наоборот, сделал яростный рывок, чтобы дотянуться шеи врага. Оба рухнули в пыль.

Имперская пехота быстро адаптировалась к мясорубке. Сардаукары сомкнули строй прямо на трупах товарищей и открыли огонь на поражение. В замкнутом пространстве вспыхнули лазганы. Лучи резали камень и плоть. Воздух мгновенно наполнился запахом озона и жженого мяса. Передовые звенья пустили в ход ранцевые огнеметы. Ревущее пламя заполняло узкие туннели, сжигая людей заживо. Но на место убитых из темноты лезли новые фримены.

Начался бой на истощение. Железная выучка и дисциплина против ярости тех кто веками выживал в адской пустыне, которая могла дать фору планете сардаукаров.

Пока под землей перемалывались тысячи жизней, на поверхности сохранялась относительная тишина. Основная часть имперских войск спустилась вниз. Снаружи остались резерв, расчеты связи и пилоты тяжелых транспортов. Они охраняли зону высадки и контролировали внешний периметр.

Они не учли одной детали. Не все ушли из сиетча и не все остались внизу. Стилгар и его лучшие воины остались снаружи. Все эти часы они лежали под слоем раскаленного песка буквально в полусотне метров от посадочных опор имперских кораблей. Дыхательные трубки их дистикомбов едва выступали на поверхность. И как только силы, оставшиеся снаружи, пришли в движение, песок вокруг зоны высадки тоже пришел в движение.

Фримены поднялись абсолютно бесшумно. Охранение периметра погибло в первые секунды. Резерв сардаукаров вначале не успел перестроиться для отражения внезапной атаки со всех сторон. Десятки бойцов Стилгара прорвались к транспортникам и закрепили кумулятивные мины на топливных магистралях и несущих опорах. Серия глухих взрывов разорвала обшивку кораблей. Два тяжелых транспорта накренились и рухнули на бок, сминая стоящих внизу людей. Пилоты канонерок попытались поднять машины в воздух, но реактивные снаряды из переносных труб фрименов разнесли кабины в клочья еще на взлете.

Связь легиона с орбитой была отрезана. Пути быстрого отступления уничтожены.

Тем временем глубоко под землей бой достигал критической точки. Сардаукары выжигали пещеры и медленно выдавливали защитников с их позиций. Огонь и лазерные лучи плавили базальт. В этот момент по системе туннелей прокатился низкий вибрирующий гул. Для имперских солдат этот звук ничего не значил. Для фрименов он служил финальной командой. Последняя группа племени ушла на безопасное расстояние. Наземные корабли врага уничтожены, а зашедшие внутрь враги — потрёпаны. Оборонять пустой камень больше не имело смысла.

Защитники Табра резко разорвали дистанцию. Они не отступали с боем. Оставшиеся в живых фримены просто исчезали. Они ныряли в скрытые щели в полу и уходили по потайным спускам, намертво запечатывая за собой тяжелые люки. Сардаукары внезапно оказались одни в выжженных залах среди гор трупов. Командир осознал происходящее. Он отдал приказ немедленно отходить к выходу, но они не успели. Сработали заряды, заранее заложенные фрименами в несущих колоннах и ключевых точках верхних ярусов. Взрывы срезали главные опоры. Миллионы тонн скальной породы рухнули вниз. Потолок пещер просел и обвалился. Каменный мешок захлопнулся, хороня под собой элиту Императора. Не всю. Часть закладок была обезврежена или не сработала, но и того что осталось, хватило.

Стилгар стоял на гребне бархана. Огромное облако пыли поднялось над скалами. Ситч Табр перестал существовать. Наиб убрал окровавленный крис в ножны, развернулся и зашагал на юг.

***

Граф Хасимир Фенринг отложил планшет на гладкую поверхность стола и медленно потер подбородок. В кабинете его резиденции стояла тяжелая тишина. Напротив графа, вытянувшись в струну, стоял башар сардаукаров. Его серая форма была безупречна, но на лице застыло напряжение.

— Хммм… а-а-а… значит, три бригады, — голос Фенринга звучал мягко, почти рассеянно. Он сделал паузу, постукивая длинным пальцем по краю стола. — Треть легиона элиты Императора. Плюс двадцать тяжелых транспортов. И канонерки. И всё это… хммм… просто осталось под камнями.

Башар сохранял неподвижность.

— Мой господин, дикари использовали сложную систему маскировки и ловушек. Они дикие, но такого раньше не делали. Мы не ожидали, что они подорвут собственный ситч вместе с нашими людьми и своими оставшимися воинами. Их фанатизм не описывается в тактических доктринах.

Фенринг тихо хмыкнул. Его большие темные глаза уставились на военного. За маской нерешительного аристократа скрывался один из самых опасных убийц в известной вселенной, и башар это прекрасно знал.

— Не вписывается в доктрины, м-м-м? — Фенринг чуть наклонил голову. — Вы пришли зачистить скопление оборванцев. У них нет щитов. Нет тяжелой брони. Вы повели обученных сардаукаров в узкие норы, позволив дикарям навязать ближний бой на их территории. Хммм. И вы называете это военной операцией?

— Разведка доложила, что объект пуст. Авангард втянулся в преследование…

— Вы втянулись в подготовленную могилу, башар, — резко оборвал его граф. Мягкость исчезла из его голоса. — Вы потеряли солдат, которых Шаддам тренировал на Салусе Секундус с младенчества. Из-за вашей самоуверенности мы понесли потери, сопоставимые с полноценной планетарной кампанией. И ради чего? Ради кучи щебня на юге.

Фенринг встал и подошел к окну, за которым расстилался Карфаг. Жара искажала контуры дальних зданий.

— Хммм… мы больше не будем играть по их правилам. Никаких пехотных рейдов вглубь пещер. Вы недооценили их готовность умирать. Значит, мы поможем им в этом.

Граф повернулся к офицеру.

— Измените протоколы зачистки. Если находите очередную нору, не вводите внутрь силы. Блокируйте периметр. Загоняйте их глубоко под землю. А затем используйте химию. Заливайте вентиляционные шахты напалмом. Запускайте тяжелые токсины и удушающие газы. Хммм… выжигайте их. Пусть задыхаются в своих каменных мешках. Мне нужны мертвые фримены, башар, а не героические рапорты о гибели наших легионов. Выполняйте.

Башар коротко поклонился и вышел из кабинета. Граф снова взял планшет со сводками. Ситуация на Арракисе требовала куда более жесткого контроля и изучения, чем Император предполагал изначально. Такой уровень потерь абсолютно неприемлем и неожидан.

***

Герцог Лето Атрейдес смотрел на тактическую карту южных территорий в командном центре Арракина. Красные маркеры покрывали почти всю Барьерную Стену. Суфир Хават стоял напротив. Рядом находились Гурни Халлек, Дункан Айдахо, Аристе и леди Джессика.

— Утром мы перехватили открытые доклады имперских сил. Ситч Табр уничтожен, — доложил Хават.

Дункан Айдахо оперся костяшками пальцев о край стола.

— Фримены успешно резали Харконненов и жгли их краулеры. Если сардаукары продолжат зачистку, мы лишимся единственных потенциальных союзников в пустыне. Нам нужно отправить им на помощь регулярные части.

Лето отрицательно покачал головой.

— Мы не станем вводить войска.

— Их травят газом и выжигают напалмом в собственных домах, мой герцог, — нахмурился Айдахо.

Слово взяла Аристе.

— Это не война Домов, Дункан. Шаддам издал официальный эдикт о защите добычи спайса, а Ландсраад его поддержал. Фримены угрожали производству, когда атаковали Харконненов. Формально императорские легионы просто наводят порядок.

— А фактически Император отрезает нас от силы, способной перевесить чашу весов на Арракисе, — добавила Джессика. Она сидела в кресле поодаль. — Шаддам боится нашего союза с местными жителями.

Гурни Халлек глухо выругался.

— Выходит, мы будем сидеть за стенами Арракина и смотреть, как перемалывают жителей пустыни?

— Прямое столкновение с сардаукарами сейчас равносильно самоубийству, — сказал Хават. — Эдикт одобрен Советом. Если Дом Атрейдес атакует имперские силы, нас объявят отступниками. Остальные Великие Дома объединятся против нас из страха за свои квоты на спайс.

Лето обошел стол.

— Хават прав. Мы не можем пойти против Ландсраада. Но мы не оставим фрименов с голыми руками против имперских сил.

Герцог посмотрел на Аристе. Та поняла мысль отца.

— Оружие и припасы. Вода. Мы можем передать им часть арсеналов. Так что прямо обвинить нас не получится.

— Верно. Суфир, подготовьте груз. Спишите взрывчатку, оружие, припасы и медикаменты как транспортные потери. Дункан, ты возьмешь проверенных людей и тайно «потеряешь» это в пустыне. Где именно — тебе лучше знать. Найди Стилгара. Возможно ещё не всё потеряно.

Айдахо выпрямился.

— Слушаюсь.

— Передай ему, что Дом Атрейдес пока не может прислать солдат, — сказал Лето. — Зато мы даем им ресурсы. Пусть они сами решат, кто их настоящий враг на этой планете.

***

Только было поздно. Доставленные по известным координатам припасы просто исчезли. Но на связь с Дунканом так никто и не вышел. Ни сразу, ни потом. Сардаукары хотели вырезать всех фрименов? Что же. Им это удалось. Постепенно фрименов не стало. А оставшиеся крохи, иногда попадающиеся патрулям Харконненов и сардаукаров, мгновенно вырезались, несмотря на их состав. Спастись они могли только в Арракине, где властвовали Атрейдесы, а вот в Карфаге, где их и так было мало, тех кто не успел сбежать, вырезали полностью.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 33. Песнь

Новость о эссенции, синтезированной Палом, Элару почти не зацепила. Продукт был, а сбыта не предвиделось. Попытка выйти на контрабандистов сейчас, когда идёт активная чистка, гарантированно привлекла бы внимание, нужно немного подождать, когда всё вокруг успокоится. КООАМ же, в свою очередь, задаст вопросы о происхождении эссенции. Всё по старому, но зато можно часть скормить Крайту. Элару это тоже пока устраивало. Её время всё больше уходило на учебу. Вмешиваться в работу механизмов добычи спайса не требовалось, поэтому она полностью переключилась на занятия. Изредка вечера уходили на лекции Рамалло, но они могли пока только откладываться в памяти. Пробелы приходилось заполнять Чани. Она взялась обучать Элару основам практик саядин.

Кейн вошел в комнату и остановился у дверей.

— Вы правильно запомнили слова, леди, — прозвучал мягкий голос Чани. — Песнь Скорби поется именно так. Теперь вам осталось только сделать это правильно.

Кейн подошел ближе.

— Песнь Скорби?

— Да, — Чани повернулась к нему. — Это первая ступень. Нужно научиться правильно исполнять Песнь Скорби и Песнь Радости. Пока ученица не освоит этот уровень, переходить к следующим практикам бессмысленно.

— И в чем проблема? — он посмотрел на Элару.

Лицо девушки потемнело. Она явно злилась.

— Я не знаю. Все слова точные. Ритм я выдерживаю идеально. Но она продолжает повторять, что все не так.

Элара бросила на Чани раздраженный взгляд.

— Спойте обе, — предложил Кейн, скрестив руки на груди. — Чани, давай сначала ты.

Фрименка закрыла глаза и сделала короткий, резкий вдох. Зазвучала песня прощания с ушедшими в пески. Текст был на чакобсе, грубом и гортанном языке, но Кейна поразило другое. Исполнение было специфическим, явный ритм и тон в определенных местах. Гипноз? Он почувствовал, как участился пульс. Накатило тяжелое, тягучее чувство потери. Это была явно не просто эстетическая грусть от красивой мелодии и песни с грустным смыслом.

— Красиво, — Кейн поднял руку, прогоняя наваждение. — Теперь ты, Элара.

Девушка выпрямила спину. Аристократическая выучка давала о себе знать. Она начала петь ту же самую песню. Кейн слушал внимательно. У нее был отличный слух. Элара копировала ритмический рисунок с точностью метронома, выговаривала каждое слово чище Чани и идеально держала тональность. Это было безупречное музыкальное исполнение. И абсолютно пустое. Никакого давления в груди. Никаких порывов в душе.

— Чани, повтори еще раз, пожалуйста, — попросил он.

Ощущение тоски вернулось, пусть и слабее. Кейн слушал, анализировал исполнение и свои реакции.

— Ты что-то понял? — спросила Элара, глядя на его сосредоточенное лицо.

— Возможно, — произнес Кейн. Память, обостренная спайсом, позволила ему в деталях зафиксировать текст на чакобсе и специфику его исполнения. — Давай я попробую.

Он воспроизвел Песнь. Звуки ложились в идеальный ритм.

— У вас отличная память, господин, — Чани покачала головой, — но это тоже неправильно.

— Знаю. А теперь?

Он закрыл глаза. На этот раз он не стал просто копировать текст и исполнение, позволил чужому языку вытянуть наружу то, что обычно держал глубоко внутри. В темноте под веками всплыли лица родителей. Искореженный металл машины. Боль внезапной потери, не стершаяся даже после переноса сознания в тело гхолы в ином мире.

Эти воспоминания слились с гортанными словами. Текст Песни сработал как физиологический шаблон. Настоящая эмоция заставила тело инстинктивно подстроить микротональность связок под нужные частоты. Звук обрел тяжесть. Кейн сам ощутил, как внутри всё сжимается. Песня начала резонировать напрямую с нервной системой.

Когда гортанные слова затихли, он открыл глаза. Чани стояла молча, опустив взгляд. Ее лицо выражало отрешенную печаль. Элара замерла напротив, на ее щеках блестели влажные дорожки.

— Вы поняли, господин, — прошептала фрименка.

Элара сглотнула подступивший к горлу комок. — Как ты это сделал?

— Все оказалось куда проще. Это азы для детей, — грустно вздохнул Кейн, прогоняя печаль. — Здесь не нужно искать скрытый смысл. Сама структура Песни работает как готовая программа. Она запускается только тогда, когда ты испытываешь те самые чувства. Вкладываешь душу. Без настоящей Скорби это пустой набор звуков. Маленьким детям трудно объяснить это, а вот заставить их петь от чистого сердца легко. Тем, кто прошел этот этап, такие костыли уже не нужны.

— Душу... — медленно повторила Элара. Ее лицо побледнело.

Девушка выдохнула, прикрыла глаза и запела снова. На этот раз от ее голоса повеяло такой тоской, что воздух в комнате стал физически плотным. Элара пропустила звук через свою трагедию. И Кейн прекрасно понимал, кого именно она видит перед собой в эту минуту.

— Думаю, на сегодня урок окончен. Я свободна, леди? — спросила Чани, когда последняя вибрирующая нота растаяла в воздухе.

— Да, — коротко ответила Элара.

Фрименка поклонилась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Девушка сразу же повернулась к Кейну.

— Ты тоже это почувствовал? Это чувство внутри?

— Да. Если не пытаться прочувствовать ощущения, то их легко списать на собственную впечатлительность, — ответил он, анализируя недавние переживания.

— Такая странная волна мурашек, — Элара потерла шею. —Идет от центра головы вниз по позвоночнику, а затем резко рассеивается, обрываясь где-то в животе.

Кейн кивнул.

— Отклик на гормональный выброс. Искренние определенные чувства вызывают такую же определённую реакцию организма. А уже она, под воздействием вложенного ритма, влияет на слушателей. Простая реакция простого механизма.

— Так просто?

— Нет. Не просто. За этой простотой кроется сложная система. Мы ощутили только один триггер. И даже только его нужно будет учиться вызывать самому, без песни. А потом ещё и разными частями. К тому же, я почти уверен, что эта Песнь стоит в самом начале обучения, в том числе, и в качестве фильтра. Она отсеивает дефектных. Тех, кто, получив такую власть, устроит много нехорошего.

— Что ты имеешь в виду?

Кейн прислонился спиной к стене.

— Если человек физически не способен искренне скорбеть по другим людям, он никогда не запустит правильную реакцию на эту песню. Психопаты и лишенные эмпатии мясники просто не пройдут первую ступень, потому что не смогут сымитировать нужный эмоциональный фон. Он замолчал на секунду, обдумывая собственную теорию, и криво усмехнулся. — Хотя в этой логике есть уязвимость. Что мешает законченному эгоисту выдать идеальную Песнь, вложив в нее всю скорбь о своей собственной тяжелой судьбе? И сделать это абсолютно искренне? Эффект будет тем же.

***

Рамалло сидела в полутьме своей комнаты прикрыв глаза и управляла своим телом. Регулярный приём эссенции оказал на него живительное воздействие, заметно облегчив её работу и отодвинув чуть дальше неизбежную смерть. Дверь неслышно открылась. Чани подошла к кровати и остановилась, опустив руки вдоль тела.

— О чем ты думаешь? — спросила Рамалло.

— Об этом Кейне. Он исполнил Песнь Скорби с первой попытки. Идеально.

Рамалло открыла глаза.

— Расскажи.

Чани без эмоций передала события. Она дословно повторила слова Кейна о том, что структура песни работает как физиологическая программа. Для нужного звука не требуется осознанный контроль мышц. Достаточно вложить настоящую боль, и тело само подстроит связки под нужные частоты, что делает эту практику доступной даже детям.

— Он действительно прав? — спросила Чани, закончив рассказ.

— Суть он уловил верно, — сухо ответила Рамалло. — Искреннее чувство запускает реакцию. Но также он фатально ошибается в оценке масштабов. Понимание принципа работы одного механизма не дает власти над всем остальным.

Старуха медленно приподнялась на локтях.

— Он назвал это простыми азами. Предшественницы тратили столетия на поиск правильных тональностей, дыхательных ритмов и ментальных откликов. Вычленить отдельный триггер несложно. Но попытаться самостоятельно подобрать ключи ко всей нервной системе — невозможно. На это уйдут тысячи лет слепого перебора.

Чани кивнула. Она достала из поясного подсумка небольшую ампулу с заранее отмеренной после проб суточной дозой эссенции и протянула его Рамалло. Старуха выпила жидкость в два глотка. Терпкая горечь обожгла гортань. Рамалло закрыла глаза и сосредоточилась. Внутренний контроль позволял ей отследить химическую реакцию в ту же секунду, когда концентрат коснулся слизистой рта и языка. Она сознательно ускорила впитываемость слизистых оболочек, позволяя веществу впитаться в кровь быстро и без изменений. Сердцебиение выровнялось, дыхание стало глубоким.

Затем пришло понимание одной детали.

Рамалло оценила химический профиль и скорость распада соединений на молекулярном уровне. Эссенция была невероятно свежей. Первую выданную гигантскую порцию можно было списать на удачную находку, но получать такой же, еще более свежий продукт было уже почти невозможно.

***

Постепенно фрименки стали интегрироваться в социум Дома. Стилгар оставил у нас в основном молодых женщин с детьми, но материнство не делало их слабыми. В первые же дни часть девушек пришла к начальнику охраны и потребовала включить их в патрули. Наши парни отнеслись к этому снисходительно, однако первая же стычка на тренировочном полигоне спустила их на землю. Да, они были слабее мужчин, да они не знали армейской науки, но они брали другим. Можно было бы сказать что это были Элары на минималках, но нет. Элара была не просто быстрее, она действовала по науке, по системе. Фрименки же хоть и были медленнее, были дикими и непредсказуемыми.

В одном из спаррингов щуплая девушка ушла перекатом под ноги тяжеловооруженного и бронированного противника и, не став тратить больше времени, практически из положения лёжа, в котором её было очень сложно достать, сымитировала удар в пах и серию ударов по всем местам куда могла и успевала дотянуться, а потом разорвала дистанцию. Парням пришлось пересмотреть тактику боя с таким противником в такой позиции. И это только один пример.

Остальная же группа женщин добралась до гидропоники. Мы как раз запускали новые уровни. Я спустился туда с ними. В крытых лотках, в изолированном зале, циркулировал питательный раствор, система работала штатно и выдавала отличные показатели по любым меркам. Но лица фрименок превратились в камень. Старшая из них молча подошла к ближайшему бассейну. Она провела пальцем по металлу трубы и растерла каплю конденсата. Затем повернулась ко мне и главному инженеру.

Нас коллективно, в едином порыве, максимально вежливо, смешали с грязью. Женщины не повышали голос. Их недовольство было понятным. Они прекрасно понимали, что было перед ними, но для жителей глубокой пустыни стандарты, допускающие потерю даже десятых долей процента влаги на открытое испарение, выглядели как намеренное расточительство. Они тыкали инженеров носом в каждую неприкрытую поверхность раствора и в каждую каплю на потолке.

Ради эксперимента им отдали этот зал. Они потребовали принести герметик, пленку и пластик. Женщины своими руками наглухо закрыли бассейны. Они заставили техников перенаправить воздушные потоки так, чтобы испарения оседали на специальных уловителях и стекали обратно в трубы. Они перекрыли все обнаруженные щели, хоть их и было очень мало.

Действия фрименок действительно свели потери влаги почти к нулю. Приборы зафиксировали это уже к концу вторых суток. Но следом вылезла другая проблема.

Созданная ими идеальная герметизация превратила обычный уход за растениями в кошмар. Чтобы просто добавить индивидуальные удобрения или проверить состояние корней, технику теперь приходилось аккуратно отклеивать изолирующие пленки, снимать тяжелые пластиковые заглушки, проводить саму работу и затем заново всё герметизировать. Трудоемкость процесса выросла кратно. Люди начали банально не успевать обслуживать выделенные им площади. В зале гидропоники вспыхнула новая словесная баталия. На этот раз старожилы и я перешли в наступление. Мы собрали старших фрименок у тех самых переделанных бассейнов.

— Вы увеличили время обслуживания одной секции на сорок минут, — сказал я, показывая им рабочие записи. — Один человек физически не может обработать свой сектор за смену.

Старшая из женщин посмотрела на них, затем перевела взгляд на меня.

— Влага сохранена. Потери устранены.

— Ценой дополнительных рабочих часов, — вмешался главный инженер. — Нам придется переводить сюда больше людей. Или переводить текущих на увеличенные, за счёт отдыха, смены, чтобы они успевали снимать ваши заграждения.

— Значит, переводите. Вода дороже пота.

Я покачал головой. Это будет сложно, мы разговаривали как на разных языках.

— В пустыне вода дороже всего. Но мы не в глубоких песках. Здесь воду можно купить. Заказать доставку, оплатить дополнительную очистку. А вот лишние часы в сутках я купить не могу. Мне выгоднее позволить системе испарять этот процент влаги, чем тратить время персонала на возню с герметиками. Одному человеку проще и быстрее обработать большую площадь при старых стандартах.

Слова о том, что воду выгоднее испарять, прозвучали для них дико. Старшая скривила губы, глядя на меня как на безумца или богохульника. Спорить дальше они не стали. Статус и субординация связывали им руки, открыто саботировать приказы они не могли. Но и менять свои убеждения явно не собирались.

В итоге мы просто разделили территории. Экспериментальный зал оставили за фрименками. Пусть обслуживают свои лотки сами, по своим правилам и тратя на это сколько угодно своего личного времени. В остальных же оранжереях техники внедрили их доработки только там, где это не тормозило устоявшийся рабочий процесс.

***

Орнитоптер с имперскими гербами приземлился на посадочной площадке базы. Лиет Кайнз спустился по аппарели в сопровождении двух охранников. Официально он прибыл как Судья Смены. Сделка по передаче бывшего аванпоста Харконненов Дому Варос требовала аудита и оценки законности.

Элара встретила его у шлюза. Кейн стоял чуть позади. Рядом с ними привычно замерли Лиза и Крайт.

— Господин Кайнз. Рады принимать представителя Императора, — любезно поприветствовала его Элара.

Кайнз кивнул. Он держался строго в рамках протокола, но его взгляд оставался цепким и напряженным.

— Обычная процедура аудита передачи активов. Мне нужно осмотреть узловые точки защитного блокпоста. Я должен убедиться, что заявленные Харконненами данные соответствуют действительности.

— Мы готовы предоставить доступ ко всем соответствующим документам, — ответила Элара.

Кейн прекрасно понимал истинную цель этого визита. Кайнз искал дочь, которую не нашёл в Табре и Стилгар сказал ему где она. Отказать ему в доступе было невозможно, это вызвало бы немедленные подозрения у имперских служб.

Они прошли через жилые сектора. Элара давала пояснения по задаваемым вопросам, но ответы Кайнз слушал вполуха, внимательно осматривая всё вокруг. Когда группа подошла к дверям очередного блока, напряжение Лиета стало почти осязаемым. Внутри было сухо и тихо. Несколько фрименок занимались герметизацией стен и труб. Увидев делегацию, женщины отступили в тень и опустили глаза. Официально по документам базы они числились слугами Дома, набранными из Арракина и других мест.

Взгляд Кайнза скользнул по фигурам и остановился на девушке как раз идущей на выход. Это была Чани. Она не вздрогнула и не подала виду что они вообще знакомы. Лишь на секунду ее пальцы сложились в специфический жест. Короткое движение указательного и среднего пальца. На языке жестов пустыни это означало безопасность.

Плечи Кайнза неуловимо расслабились. Он получил ответ. Дочь жива, здорова и Дом Варос действительно обеспечил ей надежное укрытие. Теперь Кайнзу нужно было отвести внимание других служб и людей от этого места. Он резко отвернулся и посмотрел вниз. Его взгляд сфокусировался на Лизе и Крайте. Необычные питомцы сопровождали Кейна и Элару от самой посадочной площадки. До этого момента ему было не до них, но теперь…. Кайнз прищурился.

— Интересные у вас спутники, — произнес Кайнз. Тон его голоса из официального стал оценивающим. — Я отлично знаю фауну Арракиса и хорошо фауну большинства миров, но этих созданий я не знаю. Завозная селекция?

Кейн спокойно выдержал его взгляд.

— Нет, я наткнулся на них когда мы с Леди жили в Пустыне. Вы точно не встречали таких?

Кайнз сделал шаг ближе к Крайту, внимательно изучая текстуру его чешуи, но благоразумно не трогая руками.

— Уверен что не встречал, но их чешуя определённо напоминает чешую Червя, или Шаи-Хулуда, как называют его местные жители.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 34. Обновление

Визит Кайнза оказался нам на руку. Судья Смены убедился в безопасности дочери и покинул базу, попутно закрыв бюрократический вопрос. Его личная инспекция официально закрепила законность покупки блокпоста. Также Элара подняла вопрос о границах. Ей требовалось четко зафиксировать территорию резиденции Малого Дома в реестре. Кайнз достал планшет и сверился с кадастровыми картами.

Геометрия выделенного участка оказалась специфической. Находись аванпост в другом месте, граница прошла бы ровным радиусом вокруг центральных строений. Близость Арракина диктовала свои условия. Экспансия в сторону города жестко ограничивалась одним километром. Вся остальная территория уходила в противоположную сторону, углубляясь в пустошь на четыре километра.

Мы получили участок земли общей площадью около двадцати квадратных километров. Эта цифра могла звучать солидно только для жителей столичных трущоб. Но зная имперские реалии... На планетах с пригодным для жизни климатом Малые Дома легко получали от своих сюзеренов в управление целые провинции, архипелаги или материки. Наш же кусок владений представлял собой минимум для законной регистрации владений Дома. Потом их можно будет расширить, если договоримся с Атрейдесами, но пока нам хватит и этого.

Элара осталась в Арракине, поглощенная тренировками с Чани и Рамалло. Я же вернулся в Башню. Сроки поджимали: клоны Рамалло требовали внимания, как и проверка достройки канала связи между базами.

Едва я вышел на станции, меня перехватил Альден.

— Хорошо, что вы прибыли, господин. Нужна Ваша помощь.

— Что стряслось? Годик опять создаёт проблемы? Или проблемы с клонами Рамалло?

— Нет, сэр. Я завершил подготовку оборудования для экстракции памяти. Нужно ваше присутствие. Во время процедуры я буду без сознания.

Я нахмурился.

— Снятие памяти? Разве у Годика была такая технология?

— Как оказалось, да. Он использовал оборудование для записи военной базы и мнемо-импланты на клонах. Анализ документации показал, что этот же комплекс позволяет проводить полную экстракцию памяти.Как единым образом, так и частично. Мнемо-имплант позволил бы извлекать только нужные фрагменты, но я не стану так рисковать.

— А так риска нет? Ты уверен в безопасности? Не хотелось бы, чтобы тебе поджарило мозг.

— Риск сведен к минимуму, — Альден говорил ровно, как и всегда. — В изолированном секторе смонтирован комплекс. Я дважды проверил состав и изоляцию цепей. Ваше присутствие нужно, чтобы исключить стороннее вмешательство. Любая попытка удаленного доступа извне могут стать фатальными.

— Понял. Веди. Не будем тянуть.

Мы направились вглубь Башни. Коридоры встретили привычной прохладой, резко контрастирующей с жаром пустыни. В изолированном отсеке царила тишина, нарушаемая лишь гулом системы вентиляции. В углу, окруженном рядами серверов, уже было установлено кресло с громоздким оборудованием в районе головы. Альден начал ещё раз проверять всё оборудование, запечатав дверь в комнату. Никаких новых «дополнительных» элементов не было. Закончив он стал устраиваться в кресле.

Я занял место за терминалом мониторинга рядом, но пока мог быть только зрителем.

— Начинай. Я слежу. Если что-то пойдёт не так, я отключу питание. Следить за вот этими графиками?

— Да, сэр. — Альден кивнул, уселся в кресло и активировал процесс. Световые индикаторы на стойках замигали, а ложемент перешёл в лежачее положение, зафиксировав Альдена. Ментат закрыл глаза. Его дыхание стало размеренным, а на экранах побежали потоки данных — запись его памяти началась.

Система работала без сбоев, но напряжение росло. Ошибка в такой процедуре по словам Альдена привела бы только к сбою копирования памяти. Он физически удалил те части оборудования которые отвечали за запись информации на мозг, оставив только то что отвечало за считывание памяти. Больше половины серверов были стойками с элементами памяти. Если Альден проведёт этот процесс полностью и удачно, мы получим базу знаний ментата и мощнейший инструмент шпионажа. Выкрал человека, считал память, и отпустил. Профит.

Спустя три часа индикаторы на консоли погасли. Фиксаторы с лязгом отошли, освобождая тело ментата. Альден оставался неподвижным еще десять минут, прежде чем его веки дрогнули. Он глубоко вдохнул, поморщился от резкого света ламп и медленно сел, опираясь на подлокотники.

Я сверялся с логами. Графики были идеальными: никаких скачков напряжения или просадок нейронной активности.

— Как ощущения? — спросил я, отрываясь от экрана.

Альден провел ладонью по лицу, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Полная чистота восприятия. Никаких побочных эффектов.

Мы переключились на основной массив данных. Итог разочаровывал: вместо структурированной базы знаний в которой можно посмотреть нужную информацию, как мечталось, перед нами развернулась стена бессмысленных данных. Информации было в избытке, но она не поддавалась расшифровке.

— Шифрование? — я указал на экран. — Или всё же сбой системы?

Альден молчал, пробегая глазами по строкам. Он переключал режимы отображения, пытаясь найти хоть один знакомый фрагмент.

— Не похоже. Это не шифр.

Мы потратили час, прочесывая архивы документации Годика. Ответ нашелся в устаревших технических инструкциях, которые ментат до этого не изучал. Оборудование, переведенное в автоматический режим и лишенное пишущих модулей, работало в формате прямого слепка. Это был «сырой» массив, пригодный только для записи на идентичный биологический носитель. Грубо говоря, данные предназначались для перезаписи в мозг клона того же донора. Даже другой клон не подходил из-за жёсткой структуры снятой копии. С этим пока проблем не ожидалось. Клоны были готовы: идеальные, пустые оболочки, ждущие загрузки.

— Значит, возвращаем модули записи и пробуем запись?

— Да, — ответил ментат. — Это займет время. Нужно восстановить интерфейсы и откалибровать синхронизацию. Потом доставлю первого клона для теста.

В его глазах читалась легкая досада, но руки двигались уверенно.

— Идите, сэр. Я справлюсь сам. Здесь нужно только восстановление и настройка по шаблону. Вы же нужны Палу.

***

Я вошел в сектор с Купелью. Над поверхностью из нанитов медленно поднималась очередная деталь — процесс сборки выглядел завораживающе, это всегда притягивало мой взгляд. Высокотехнологичная магия, пусть и ограниченная.

— Пал, я освободился. Альден передал, что у тебя вопросы?

— Да, сэр, —появился дрон из-за стоек управления и протянул мне кейс.

— Во-первых, пять модулей связи. Настроены на канал с Башней. Расстояние до блокпоста почти достигнуто. Работают как обычные рации или как узлы управления со стандартными интерфейсами текущего времени.

Я принял кейс, проверяя вес. Внутри лежали стандартные приборы, ничем не выдающие свою начинку.

— Теперь по устройству для эссенции, — Пал стал серьезнее. — Оно не вечно. После вашего визита процесс прервался. Вскрытие показало, что оболочка полностью истощена.

— Просто отключилось?

— Именно. Это не свойственно органике, никакой деградации функций. Резкий обрыв, как у перегоревшего узла.

Я потер щетину.

— Больше похоже на механизм.

— Согласен, — подтвердил Пал. — Но эффективность всё равно выше старых методов. Сейчас я перевожу остальные камеры на этот принцип. Пока идет переоборудование, собрали шесть килограммов триста грамм спайса. Часть — сушка эссенции, остальное — обычная добыча.

Шесть килограммов. Даже здесь — вполне себе состояние, но укладывающееся пока в нормы добычи.

— Хорошо. Сколько времени займет переоснащение камер?

— Точные сроки назвать не смогу. Зависит от стабильности отлова песчаной форели. Пока с этим проблем нет. В течение месяца планирую выйти на объем в сорок пять килограммов спайса. Затем продолжу расширение.

— Сорок пять килограммов мы пока не сможем легализовать. Складывай излишки в изолированные хранилища. Что-то еще?

— Да. Мне нужны фабрикаторы. Пару штук, а лучше больше. Купель и «Гефест» работают без перерывов. Дополнительные мощности позволят ускорить процесс.

— Достать их можно. Но у нас нет официальных чертежей для них... — Я осекся, поняв его цель. — Стоп. Тебе ведь не нужны чертежи. Так?

— Верно. Я планирую напрямую подключиться к исполнительным механизмам станков. Заводские управляющие блоки ограничивают ассортимент рамками лицензии. Если я получу физический контроль над манипуляторами, экструдерами и резаками, то смогу выпускать любую произвольную продукцию которую смогу рассчитать. Чертежи нужных мне сейчас деталей у меня есть, но нет инструмента для их воплощения. Вскрывать же работающий «Гефест» для подобных экспериментов слишком рискованно. Ошибка остановит всю текущую сборку.

Я обдумал эту идею. Взлом фабрикаторов на аппаратном уровне снимал проблему зависимости от Икса или Ричеза в вопросах производства. Частично и нелегально, но снимал. Главное было достать само "железо".

— Понятно. Посмотрю, что можно найти. Быстро не обещаю. Ты пока готовь площадки под новые производственные линии. Транспортную сеть не расширил?

— В процессе, сэр. Свободные дроны уже прокладывают дополнительные маршруты.

***

Давать искусственному интеллекту прямой доступ к средствам производства было риском. Пал не давал поводов для подозрений, но фабрикаторы я решил привезти только после настройки постоянного канала связи. Это обеспечит хоть какой-то контроль. От автоматизации процессов мы никуда не уйдем.

Дальше начались проблемы. Проверка клонов Рамалло дала смешанные результаты. Обычный клон сформировался без отклонений и был готов к выгрузке. Второй экземпляр, которому мы, ради эксперимента, вводили дозы спайса, показывал аномальную активность мозга. Годика это настолько увлекло, что он забыл о своем привычном снобизме. Альден не нашел объяснений этим скачкам графиков, и Годик обратился ко мне.

Активность мозга у клона? Что это может быть... И тут мозг пронзила догадка. Вот я деби-и-и-ил!!! Своими же руками создать Мерзость это надо быть альтернативно одарённым! Насыщение клона спайсом в процессе роста точно привело к пробуждению генетической памяти. У клона не было сформированного сознания, способного сдержать этот поток.

— Годик, уничтожить этот образец. Немедленно.

Я не сводил глаз с капсулы, пока тело внутри не дернулось и не обмякло. А потом ещё и проконтролировал его утилизацию. Даже с извлечением органов рисковать не буду.

— Вы поняли природу аномалии? — осторожно спросил Годик, когда камеры утилизатора закрылись.

— Догадываюсь. С этого момента я категорически запрещаю любые эксперименты по скрещиванию процесса клонирования и инъекций спайса. Указание понятно?

— Да, — коротко ответил Годик.

— Принято, сэр, — отозвался Пал через динамики терминала.

Дальше всё пошло по отработанной схеме. Годик под присмотром Пала извлек нужные органы и упаковал их в криоконтейнеры. Остатки биомассы отправились в утилизатор. Я не стал наблюдать за процедурой. Зрелище малоприятное, а без медицинских знаний мое присутствие там лишено всякого смысла.

В голове крутилась мысль: а что, если вырастить моего клона в насыщенной спайсом среде? Станет ли он Мерзостью? И чью именно генетическую память он будет нести, учитывая мое происхождение? Любопытство присутствовало, но не настолько сильное, чтобы проверять это на практике. Я погрузил контейнеры с органами и собранным спайсом в транспортный вагон, после чего вернулся к Альдену.

Ментат уже поместил пустого клона в ложемент и запустил перенос памяти. Обратный процесс шел тяжело. Судя по рваным линиям графиков на мониторах, система постоянно стопорилась и калибровала потоки данных.

— Запись займет еще несколько дней, если не будет изменений, — доложил ментат. — Вы возвращаетесь?

— Да. Органы для пересадки готовы, ждать не стоит. Пал обещает скоро наладить связь, так что жди.

Я остановился у дверей.

— Следи за Годиком. Повторю лично тебе: никаких экспериментов с клонами и спайсом в процессе их роста. О возможной проблеме расскажу потом.

— Хорошо, сэр. Буду ждать.

Ментат кивнул и вернулся к наблюдению за процессом записи.

***

Вернувшись на базу, я сразу связался с Велласом. Первую операцию назначили на следующий день. Решили не только провести её в нашем медблоке, но и хирург согласился не только привезти недостающее оборудование, но и продать его. Аппаратура специфическая, но не уникальная, и за предложенную сумму Веллас согласился без долгих раздумий. Услышав о сроках, Рамалло лишь мрачно кивнула. Она собрала учениц у себя. Старая фрименка готовилась к худшему.

— Если я не проснусь, — голос Рамалло звучал сухо и скрипуче, — Чани, ты знаешь, что делать с моей водой. Тебе придется вести остальных.

— Ты проснешься, — упрямо ответила девушка, сжав губы.

— Я констатирую факты, а не прошу утешения.

Рано утром прибыл Веллас с помощником. Они быстро развернули аппаратуру и интегрировали ее в системы медблока. Хирург профессионально оценил наше оснащение, после чего вскрыл криоконтейнеры.

— Идеальное состояние, — Веллас просканировал органы, хмурясь от удивления. — Поразительная свежесть тканей. Будто изъяли на этой неделе.

Появление Рамалло заставило его замереть. Внешний вид предельно изможденной старухи-фрименки, явно не вязался с его предположениями о состоятельном пациенте. Но Веллас оправдал свой гонорар. Он не задал ни единого вопроса, молча указав на операционный стол.

Началась первая стадия — замена изношенного сердца и основных сосудистых магистралей. Процесс занял несколько часов. Веллас работал методично, отсекая отмирающие ткани и интегрируя новые органы в тело Рамалло. Вмешательство прошло успешно. Старуху подключили к аппаратуре, оставив под постоянным контролем систем жизнеобеспечения.

Рамалло пришла в себя раньше прогнозов Велласа. Первое, что она ощутила, был ровный и сильный ритм в груди. Слишком сильный. Старая фрименка напряглась, ожидая почувствовать холодную вибрацию мёртвого, но нет. Она прислушалась к себе, активируя все чувства прана-бинду. Это было её собственное сердце. Ткани отзывались знакомо. Но что-то было не так. Старое сердце десятилетиями качало кровь, густую от меланжа. Оно билось в такт с дыханием пустыни и было пропитано Памятью предков после пряной агонии. Новая мышца оказалась абсолютно чистой. Чистое молодое мясо. Как они это сделали? Вырастили кусок её самой? Это отдавало запретными, мерзкими манипуляциями древних времен. Осквернение сосуда, который должен хранить священную воду племени. Рамалло стиснула зубы. Но она дышала. Удушающая слабость последних месяцев не исчезла полностью, но отступила. Ей не нужно было заставлять биться это новое сердце.

Рамалло закрыла глаза. Сделка с собственной совестью состоялась. Осквернение плоти было приемлемой ценой. Умри она сейчас, линия прервется. Чани сильна, но еще слишком юна для полноты бремени Преподобной Матери. На это нужны годы.

Она решила не задавать Кейну вопросов. Ей не требовались подробности святотатства, творящегося тут в этот момент с её телом. Главным был результат. У неё появилось время.

Веллас провел оставшиеся две операции с интервалом в несколько дней. Вмешательства прошли без сбоев. Когда хирург получил остаток оплаты и покинул базу, старуху перевели в её привычную комнату. Она сидела на кровати и вслушивалась в чужой-родной стук в груди. В тихую и чистую работу других новых частей тела. Тело работало исправно. Новые органы прижились идеально.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 35. Расширяем возможности

Восстановление Рамалло прошло очень быстро. Прямой контроль ускорил этот процесс многократно. Освоившись с обновленным телом, она резко сменила ритм жизни. Тренировки учениц стали интенсивнее. Тут уже радость Чани от улучшения состояния наставницы быстро сменилась «грустью». С неё-то обучение Элары не снимали и нагрузка выросла очень даже заметно. На попытку пожаловаться и чуть снизить нагрузку Рамалло та только улыбнулась и отмахнулась от неё, заявив что это отличная практика управления телом и повышения выносливости и пусть Чани больше не беспокоит её с такими глупостями.

После полного восстановления и ожидал того что она с ученицами попросится обратно в Пустыню. Возможность возврата была заранее обговорена для всех, но в таком случае мы готовились выставлять счет за работу хирурга, материалы и риски. Никто не собирался заниматься благотворительностью. Но Рамалло осталась. Никаких просьб выделить транспорт. Никаких попыток послать вестника в ситчи.

Второе мое опасение касалось ее характера. Возраст и абсолютная власть редко делают людей покладистыми. Старики обычно уверены, что знают жизнь лучше остальных, а уж носительница памяти целого народа должна была стать источником постоянной головной боли. Я морально готовился к спорам, диктату условий и старческому упрямству на своей территории.

Ничего подобного не произошло.

Рамалло вела себя поразительно тихо. Она приходила в общие отсеки, отсылала учениц заниматься своими делами и устраивалась где-нибудь в стороне. Просто сидела и слушала разговоры техников, внимательно наблюдая за повседневной рутиной базы. Никаких попыток установить свои порядки.

Иногда в коридорах возникали стычки между нашими людьми и фрименками. Конфликты гасли на корню. Рамалло вмешивалась до того, как это успевало перерасти во что-то большее. Ей хватало пары коротких, резких фраз, чтобы осадить соплеменников. При этом анализ аудио с камер внутреннего наблюдения четко показывал отсутствие Голоса. Она справлялась с ситуацией простыми словами. Надо будет с ней быть ещё осторожнее, слишком уж она напоминает местами одного из персонажей Агаты Кристи.

***

— Кейн, помоги, — позвала Элара, когда я вечером зашел в нашу комнату. — Тут опять что-то не понятно.

Она указала на застопорившийся фрагмент в своих записях. С обучением у Рамалло/Чани выходила специфика. Эти уроки во многом строились на иносказаниях. С лёгким привкусов эзотерики, с той лишь разницей, что здесь она давала практический результат. Элара все еще спотыкалась об эти объяснения и метафоры, хотя уже реже. То, что фримен считывал интуитивно, для стороннего человека выглядело бессмыслицей. Заметок, оставленных отцом Элары, которые мы изучали давным-давно ещё в Башне, банально не хватало для точной расшифровки. Забавно, что обычно женщины легко воспринимают подобный мистический туман. Начиная с банальных гороскопов, которые составлялись или наугад или так что под них можно было подвести что угодно. И заканчивая грудами эзотерической литературы на любой вкус и цвет, начиная, опять же, с черной/белой/красной и т.д. магиями и заканчивая китайскими культиваторками. В которых, пока прорвешься сквозь эпично цветастые названия всего и вся с любовью китайцев к сильнейшим преувеличениям, всю голову сломаешь. Эларе же такой формат давался с трудом.

— Почему нельзя объяснить все прямо? — проворчала она.

— Потому что психика и восприятие у каждого свои. Люди это понимают, но упорно продолжают судить остальных по себе. В таких практиках нет места точным инструкциям. Их делают универсальными, с кучей допущений под личную интерпретацию. У Бене Гессерит методики наверняка понятнее, но не факт.

— Ясно, но все равно бесит, — она тряхнула головой. — Уверен, что завтра сам справишься у Атрейдесов?

— Было бы с чем справляться. Откажут, значит, пойдем через КООАМ.

Нам требовался внутрисистемный корабль для возобновления лицензионной добычи в космосе. Была вероятность, что у Атрейдесов завалялась списанная шахтерская баржа или фрегат под переоборудование. После Харконненов им достался колоссальный объем неисправной техники. В основном наземной, но вдруг? Для старта нам хватило бы и простейшего судна. К официально купленному хламу, который мы модернизируем своими силами, у инспекторов возникнет гораздо меньше вопросов, чем к судну с отсутствующими документами. К тому же экипаж еще только предстоит найти. Если новички по неопытности угробят в первом же рейсе старую баржу, финансовые потери будут не такими обидными.

Возобновить работу в космосе требовалось как можно быстрее. Время пока терпело. Однако если Дом Варос перестанет поставлять заявленные объемы согласно договору, лицензию на космическую добычу могут просто аннулировать.

Экономика Империи максимально упрощена из-за особенностей логистики и её стоимости. Если Малый Дом производит или добывает ресурсы для собственных нужд, это никого не интересует. Главное правило — вовремя выплачивать установленную квоту владельцу планеты. Отдавать можно натурой или соляриями. Заплатил требуемое — живешь спокойно. Не заплатил — жди проблем. При реализации продукции на внутреннем рынке планеты схема остается похожей. Налоги платятся сюзерену, и в эту сумму уже заложена имперская десятина.

Выход на другие миры подчиняется иным правилам. Захотел продать товар соседям по системе или в другой сектор — обязан сдать груз в КООАМ. Картель высчитывает стоимость перевозки Хайлайнерами Гильдии и забирает свой процент. Только добыча спайса в эту схему не вписывается, он продается исключительно Империи строго через структуры того же КООАМ.

Атрейдесам сейчас принадлежит сам Арракис и его луны. Наша космическая добыча в астероидном поясе облагается фиксированным платежом за саму лицензию. Дальнейшие маршруты зависят от покупателя. Мы можем продавать руду на поверхность планеты для нужд Дома Атрейдес. Можем сбывать напрямую картелю. КООАМ заберет любые объемы, но закупочные цены на сырье у них откровенно грабительские. Им выгодно поставлять только продукцию глубокой переработки или сложную технику.

Покупка даже старого хлама неизбежно привлечет стервятников. Вокруг сделки сразу появятся желающие стрясти с Дома дополнительные солярии. Портовые клерки и представители имперской бюрократии обязательно найдут повод выписать пошлины или намекнуть на взятку. С этим финансовым ущербом придется смириться. Законным путем лишить нас права на добычу никто не может. В Империи всё, что не передано в ленное владение Великим или Малым Домам, принадлежит Императору. Космос огромен. Добывать сырье на ничейных астероидах нам никто не помешает, прямых конкурентов за кусок камня в пустоте просто нет. Настоящие трудности начинаются на этапе реализации. Продать добытое по адекватной цене может быть тяжело. По этой причине Орейн в свое время нацелился на Варосов. Их интересовала не сама добыча. Целью была лицензия. Вырезать или разорить владельцев и забрать бумаги, в том числе с координатами ценных ресурсов, чаще гораздо дешевле оформления нового разрешения через столицу. Императорскому двору нет дела до того, кто именно руководит процессом. Пока установленные квоты выполняются и платежи поступают в казну без задержек, смена герба на документах никого не волнует. До определённого предела, конечно же, ведь если такой добытчик из одного шахтерского корабля вырастет до десятка – налоговая квота изменится.

Итак, корабль. Картина здесь почти полностью копировала земной рыболовный промысел из моей памяти. На рынке присутствовали разные производители и классы судов. Разброс цен строго соответствовал их возможностям.

Простой внутрисистемный буксир, собранный по устаревшим даже на Ричезе технологиям, стоил от тридцати до пятидесяти миллионов соляриев. По сути это тесная металлическая коробка для рабочих с минимальным набором добывающего оборудования. В комплекте к нему обычно шли два или три малых аппарата с механическими захватами. Находиться в них вне защиты основного корпуса долго не рекомендовалось из-за космической радиации. Добытая руда сгружалась в массивный буксируемый контейнер. Иногда для экономии времени к кораблю крепили целый астероид подходящего размера и тащили его до орбитального центра переработки. Максимум технологических возможностей такого буксира ограничивался грубой отбраковкой пустой породы. Это дешевый вариант с минимальной маржой.

На другом конце рынка находились иксианские корабли-фабрики стоимостью от пятисот миллионов до миллиарда соляриев. Не считая лицензионных платежей Иксу за использование их технологий. Подобная техника требовала многочисленного профессионального экипажа. Зато в грузовой контейнер поступала не сырая руда, а готовый стандартизированный продукт. Прибыль при таком подходе возрастала в несколько раз. Проблема заключалась в стартовых вложениях. Потеря корабля-фабрики из-за аварии или пиратского рейда наносила катастрофический удар по бюджету любого Дома.

Проблема заключалась не в самом корабле. Мы могли позволить себе покупку совершенно нового судна. Запасов спайса на это хватало с лихвой. Шесть килограммов, привезенные от Пала, оценивались сейчас в шестьдесят миллионов соляриев. Война и смена власти на Арракисе взвинтили цены, курс подскочил с восьми до десяти тысяч за грамм. Это стоимость нового базового буксира. Светить такие средства глупо, поэтому для отвода глаз мы просто оформим целевой кредит. Проценты набегут немаленькие, но нас это совершенно не волновало. Главное получить легальный корабль.

Настоящая трудность крылась в экипаже. Космическая добыча требует узких специалистов, это не сборщики меланжа и не пилоты атмосферных орнитоптеров. Прежние хозяева Дома Варос решали этот вопрос системно. Они выращивали рабочих с пеленок, получая сплоченный и обученный штат. Сейчас все эти люди были мертвы. Придется искать наемников через официальные биржи КООАМ. Это дорого. К тому же половина этих специалистов окажется информаторами картеля или императорского двора. Нам придется терпеть их присутствие на борту ровно до того момента, пока они не обучат наших людей управлению кораблём и его системами. А потом выявленные шпионы будут перепроданы, там будет видно. Завтра я посмотрю, что предложат интенданты Атрейдесов. Дальше будем действовать по ситуации.

***

Сначала было посещение Биржи и сдача спайса. Пять килограмм быстро превратились в пятьдесят миллионов на счетах Дома. Правительственная резиденция же в Арракине встретила меня прохладой и несмолкаемым шумом шагов. Острые углы и давящие своды остались на месте. Новые владельцы лишь задрапировали их гобеленами с черно-зелеными ястребами и установили свои порядки. У входа дежурили солдаты в идеально подогнанной форме. Их взгляды сканировали толпу профессионально и цепко. Никакой расхлябанности. Проверка моих документов заняла меньше минуты. Убедившись, что печать Дома Варос подлинная, дежурный офицер выписал пропуск.

Меня направили в восточное крыло, где теперь располагался интендантский корпус. Коридоры здесь всё ещё напоминали растревоженный муравейник. Атрейдесы продолжали проводить тотальную инвентаризацию планетарного имущества. Клерки носились с кипами документов. Нужный мне кабинет нашелся в самом конце сектора. За столом, заваленным документами, сидел немолодой чиновник с явными признаками хронического недосыпа. На его воротнике тускло поблескивали знаки отличия старшего логиста.

Я опустился в кресло для посетителей, не дожидаясь приглашения.

— Дом Варос, — я положил на стол идентификационный перстень. — Интересует приобретение космической техники для внутрисистемных операций. Я знаю, что Харконнены при отступлении бросили массу неисправной или поврежденной техники, которую гораздо дешевле оставить. Вашим людям сейчас не до их ремонта а нам нужны корабли. Отметка о соответствующих разрешениях и лицензии у Вас есть. Мы готовы заплатить.

Логист замер. Слово «заплатить» было именно тем триггером, который сейчас безотказно работал на любом уровне администрации Атрейдесов. Их бюджет трещал по швам из-за необходимости восстанавливать инфраструктуру планеты. Живые деньги или надежные долговые обязательства были им жизненно необходимы.

— Ваш запрос выходит за рамки моих полномочий, — сухо произнес он, поднимаясь. — Сумма сделки подобного масштаба требует согласования с казначейством. Ожидайте здесь.

Он забрал планшет и скрылся за неприметной дверью в глубине кабинета. Ожидание затянулось на сорок минут. Я спокойно сидел в кресле, наблюдая за суетой в коридоре. Атрейдесы отчаянно нуждались в ресурсах. Продать несколько кусков металла, зависших на орбите мертвым грузом, было для них выгодным вариантом. Наконец дверь открылась. Логист вернулся, но выражение его лица неуловимо изменилось. В нем появилась деловая хватка. Он сел за стол и положил на стол три папки.

— Руководство дало добро на реализацию части непрофильных активов, — чиновник постучал стилусом по краю стола. — У нас есть три варианта, которые могут вас заинтересовать. Первые два — наследие предыдущих владельцев планеты.

Он указал на первую папку и раскрыл её, доставая из неё фотографию и спецификацию. Это был угловатый массивный силуэт.

— Тяжелый рудный транспортник. Поврежден при попытке саботажа во время передачи власти. Выжжены дублирующие контуры управления реактором, пробоины во внешнем грузовом контуре. Ремонт потребует времени, но силовая установка цела, геометрия корпуса не нарушена. Заявленная стоимость — семьдесят пять миллионов соляриев.

Я мысленно усмехнулся. Семьдесят пять миллионов за поврежденное корыто без документов о техническом обслуживании. Харконнены наверняка гоняли его до полного износа деталей. Цена была завышена минимум на треть, но это была плата за срочность.

Папка сменилась. Появился хищный, вытянутый профиль.

— Эскортный фрегат сопровождения. Приписан к тому же транспортнику, — продолжил клерк. — Сильно пострадал. Вооружение мы демонтировали, оно не продается. Двигатели на ходу. Корпус целый. Сто миллионов.

— Без орудий это просто бронированная капсула с маневровыми двигателями, — заметил я. — За что сто миллионов?

— За щиты и толщину брони, — парировал чиновник. — Ещё мы берем на себя бесплатную доставку обоих судов прямо к вашему аванпосту нашими тягачами. Вам не придется оплачивать буксировку дополнительно.

— Допустим. Что третье?

В третье папке была информация о корабле с узнаваемыми обводами.

— Тяжелая рабочая баржа. Прибыла с нами. Состояние идеальное, износа почти нет.

— Зачем продаете, если она целая?

— Нехватка кадров. Нам пришлось перевести ее экипаж на более приоритетные объекты флота. Корабль стоит без дела. Триста миллионов соляриев. Доставка также за наш счет.

Я откинулся на спинку кресла. Триста, сто и семьдесят пять. Четыреста семьдесят пять миллионов за флот из трех единиц. Два куска металлолома и одна рабочая лошадка. С одной стороны, цены кусались. С другой — это решало все проблемы с лицензией. У нас появлялся целый флот из транспорта, баржи для добычи и фрегата для защиты.

— Транспортник и фрегат требуют капитального ремонта, — я посмотрел клерку в глаза. — Восстановление контуров реактора и закупка новых систем взамен обойдутся нам еще в десяток миллионов. Я готов забрать все три корабля сразу. Прямо сейчас. Но за четыреста миллионов.

Логист поджал губы. Торг был уместен, Атрейдесы понимали реальную стоимость разбитой техники Харконненов. Сбросить семьдесят пять миллионов с общей суммы в полмиллиарда ради немедленного заключения контракта было допустимым шагом. Даже так они были в плюсе.

— Оплата? — коротко спросил он.

— Кредит через Банк Космической Гильдии.

Чиновник кивнул. Гильдейский банк был абсолютным гарантом. Если сделка проходит через них, Атрейдесы получают свои средства немедленно, а Дом Варос остается должен Гильдии. Рисков для продавца никаких.

— Согласовано. Четыреста миллионов за три борта. Ждите.

Он активировал стационарный коммуникатор. Спустя двадцать минут в кабинет вошел представитель Банка Гильдии. Высокий, болезненно бледный человек в строгом сером костюме. Его движения были плавными, почти механическими, а глаза скрывались за темными линзами. Банкир не стал тратить время на приветствия. Он молча достал из портфеля пачку документов. Процедура заняла минимум времени. Гильдия брала в залог сами корабли и требовался первоначальный платёж в десять процентов. Сорок миллионов с наших счетов были тут же перечислены Банку. Процентная ставка оказалась высокой, но в пределах нормы для Малых Домов. После этого представитель Гильдии развернул на столе физический носитель контракта — лист плотного полимера. Чиновник Атрейдесов поставил штамп казначейства.

Я тоже прижал кольцо Дома Варос к специальному полю на контракте. Полимер зафиксировал уникальный биометрический слепок и рисунок герба. Сделка была закрыта. Корабли перешли в собственность Дома Варос.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 36. Флот

Зал отдела Биржи КООАМ по Рабочим Контрактам оказался одним из самых маленьких и пустых. В отличие от главных залов, где заключались сделки на миллионы соляриев, здесь было тесно, тихо и неуютно. Это был отдел для тех, кому нужны были рабочие руки. Или у кого они были лишние. И работал по очень простому принципу. Если у тебя есть лишние рты, то ты приходишь и передаешь список тех кого можешь доставить в космопорт за определённое время, сколько их и какими навыками они обладают. В исключительных случаях часть предложения КООАМ выкупает сразу для себя, а остальные ждут. Если пришёл заказ на твой товар и ты не уложился с срок доставки, получаешь штрафы от КООАМ. Если же тебе нужны работники, то приходишь и приносишь заявку на тех кто тебе нужен и в каком количестве. Служащий же, сверившись с регулярно обновляемым общим реестром, выставляет счёт и время исполнения заказа. От минимального времени, когда заказанный народ есть на ближайшее планете в нужном количестве. И до бесконечности, когда там его уже успел забрать кто-то другой. В теории это защищало покупателя от засылки шпиона от продавца, но, как и многое в нашей жизни, защищало именно что в теории.

На практике же заказы делились на две части. Большую часть составляли заказы на массовый, дешевый людской «товар» самого низкого уровня. Дома закупали тысячи и миллионы рабочих для простейших, изнуряющих работ, на которых такой работник «приходил в негодность» быстрее, чем успевал выучить имя своего надсмотрщика. Для которых было жалко тратить своих собственных людей. Эта циничная практика решала сразу две проблемы: избавляла нанимателя от забот о дальнейшем содержании «ресурса» и сводила к минимуму риск шпионажа. Что может выведать землекоп? Какую ценную информацию передаст чернорабочий, сдохший от истощения после завершения работ на которые его покупали? Максимум — количество вырытых им кубометров песка или площадь обработанной поверхности. На большее их не возьмут. И меньшая часть — специалисты, которых, по какой-то причине не оказалось у Дома под рукой. Контракты дорогие, их никто просто так списывать не будет, но и шпионаж на этом уровне был не просто возможен — он считался обязательной частью контракта. А уж кому именно он будет сливать информацию — не так уж и важно. Естественно что выпускники Школ Ментатов, Докторов Сук и Бене Гессерит сюда не попадали.

— Требуются специалисты на контракте, — глухо произнес я, пододвигая лист с набором нужных специалистов и их требуемых навыков скучающему клерку, оживившемуся при моём появлении. — Полный экипаж на три корабля для внутрисистемных перелетов. И нескольких иных должностей. — если уж и так берем шпионов, то пусть хотя бы будет полный набор для снятия дампов памяти, может быть потом получится их расшифровать и использовать.

Клерк неспешно взял лист, пробежался по нему глазами.

— Прошу подождать, господин. — и отправился к видневшимся за ним нескольким книжным полкам с документами. Ожидание затянулось. Клерк методично перебирал тяжелые папки, шелестя страницами и сверяя мой список со своими реестрами свободных специалистов. Наконец, он вернулся к стойке, положив передо мной несколько плотных листов.

— Основной экипаж для трех судов по вашей заявке, — служащий постучал сухим пальцем по первой странице. — Доступны для доставки. Ориентировочный срок доставки на Арракис — от трёх стандартных месяцев. Однако, учитывая текущую политическую обстановку и приоритеты расписания хайлайнеров Гильдии, этот срок может быть увеличен до шести месяцев. Сверх этого срока заявка будет считаться не выполненной и задаток возвращается за вычетом платы за обслуживание.

— Максимальный срок можно увеличить?

— Да. Стоимость обслуживания будет увеличена согласно тарифу. — он перелистнул страницу, указав на вторую колонку.

— Что касается специалистов из вашего дополнительного списка... База кандидатов крайне ограничена. Доставка займёт от полугода до года.

Я быстро пробежался глазами по итоговой смете внизу страницы. Сумма действительно оказалась кусачей. Если жизнь простого раба или чернорабочего на рынках Арракиса оценивалась в пару-тройку тысяч соляриев, то здесь речь шла о десятках и сотнях тысяч за каждую голову. Настоящие профессионалы стоили дорого, а их межзвездная транспортировка — еще дороже. Впрочем, учитывая способ дохода нашего Дома, эти траты находились в пределах допустимого. Даже с учётом сложностей с легализацией оного.

— Условия оплаты стандартные для сделок такого уровня, — монотонно продолжил клерк, заметив, что я изучаю цифры. — Пятьдесят процентов от общей суммы вы вносите в качестве задатка прямо сейчас. Оставшаяся половина выплачивается по факту прибытия персонала в космопорт и официальной передачи прав вашему Дому.

Я еще раз внимательно перечитал условия. Никаких скрытых ловушек, все платы по нему указывались прямо и задокументировано. Можно не соглашаться на эти конские комиссии, но других каналов нет. Доставка через контрабандистов, может, выйдет и дешевле, но гарантий качества ещё меньше. Достав перстень я авторизовал и этот перевод необходимого задатка на счета Биржи и поставил печать и на этом контракте. Клерк удовлетворенно кивнул, с легким стуком опустил массивную печать КООАМ на мою копию документа и убрал свой экземпляр в стол в новую папку.

Выйдя из прохладного здания на раскаленные, пыльные улицы, я усмехнулся своим мыслям. От трёх месяцев до года ожидания. Этого времени должно хватить для приведения в порядок и доведения до ума хотя бы одного корабля. На котором и начнётся обучение уже наших собственных людей. А этих можно будет потом даже оставить и сделать из них постоянный тренировочный полигон для контрразведки. Просто тепличные условия, при которых заранее известно кто шпион. А те, кто не будут шпионами…такие ещё ценнее. Раз ничего не можешь найти, то просто плохо искал. Ищи дальше.

***

Три темных силуэта, заслоняя солнце, заходили на посадку. Купленные нами корабли добирались из космопорта своими силами. Пусть двое из них и были изрядно покалечены, основные системы действительно работали стабильно. Доставляли их люди Атрейдесов, как и договаривались.

Первой, тяжело пыхая маневровыми дюзами, села массивная рудная баржа, подняв в процессе целую песчаную бурю. Блокпост под ногами ощутимо дрогнул. Следом, куда более грациозно, но с явным креном на левый борт, проблема с суспензорами, как минимум, приземлился эскортный фрегат. Транспортник опустился последним. Сразу после приземления перегонный экипаж передал сопроводительные документы и, после их проверки, уехал в Арракин на ждавшем их уже наземном транспорте. Мы остались с покупкой стоимостью в четыреста миллионов соляриев, рядом с которой наш родной блокпост стал как-то меньше размером. Рядом Элара скрестила руки на груди, критически осматривая наш новый «флот».

— Вблизи они выглядят еще хуже, чем в спецификациях, — резюмировала она.

Правый борт транспортника был изуродован рваными бороздами, местами виднелись подпалины от внутренних взрывов. Эскортный фрегат смотрелся немногим лучше: зияющие дыры на местах, где раньше крепились орудийные башни, портили весь хищный силуэт. Лишь рабочая баржа сияла нетронутым композитом.

— Главное, что у них цела геометрия корпуса, работают реакторы и остальные основные системы.

Теперь предстояло организовать, для начала, надежную охрану наших покупок. Корабли посадили на заранее размеченные площадки, и сейчас вокруг них в приоритетном порядке будет выстроена глухая защитная стена, утыканная всеми положенными датчиками и ловушками. Это — программа-минимум. А уже потом, когда периметр будет наглухо закрыт, мы возведем над ними полноценные, ангары-мастерские для серьезного ремонта и модернизации. Оставлять такие активы под чужими жадными взглядами — непозволительная глупость.

А вообще... Я стоял, засунув руки в карманы, и просто смотрел на эти три стальные, побитые суровой жизнью и людьми громады. И где-то глубоко внутри, пробиваясь сквозь приобретённый тут опыт жизни, рождалось почти забытое, искреннее чувство абсолютного ликования. Вот вроде бы уже почти пять лет торчу на этой планете. Первые годы вообще жил внутри почти такого же разбитого корабля, выучив каждый его коридор и каждую переборку. Но, как оказалось, всё это было совершенно не то. «Пепелац» — машина, безусловно, отличная, но это лишь локальный атмосферник.

А вот это... Это — то самое. Настоящие космические корабли. Наши собственные. Огромные, способные разорвать оковы гравитационного колодца и спокойно отвезти свой экипаж на соседние луны или даже к другим планетам системы. Да любой мужик с моей Земли за одну только эту возможность сделал бы что угодно, не раздумывая ни секунды. Да и не только мужики, если уж на то пошло. Моя старая суть, из прошлой жизни сейчас просто вопила от восторга, напрочь перекрывая опыт жизни этой. Мечта, о которой даже и не мечталось, обретшая форму в виде сотен тонн грязного, обгоревшего композита. Осталось дело за малым: привести эту груду невероятно дорогого металла в идеальный порядок. И, что самое главное, не дать угробить наш новый флот — ни своим собственным энтузиастам в процессе грядущего обучения, ни чужим шпионам, которые совершенно точно попытаются сунуть сюда свой нос.

***

И работа закипела. Сразу же, без раскачки. Даже Рамалло выбралась на свежий воздух, посмотреть на то чем вызван данный переполох, но почти сразу вернулась обратно, быстро осмотрев корабли и начавшуюся стройку стены. Рабочие бригады в авральном режиме, сменяясь каждые восемь часов и работая круглосуточно, начали возводить глухую стену вокруг места посадки, которое сейчас небыло даже покрыто пластикамнем. А я вместе со своими техниками вооружился сканерами и с головой залез во внутренности нашего нового флота.

Началась тотальная инспекция и составление бесконечных дефектных ведомостей: что подлежит немедленному ремонту, что можно восстановить позже, а какие узлы придется выдирать с корнем и закупать заново. Даже в шахтёрской барже, которая снаружи казалась абсолютно целой, как и указывалась в документах, обнаружилась масса проблемных мест — от изношенных фильтров системы жизнеобеспечения до микротрещин в креплениях тяжелых грузовых захватов переработчика руды.

В самом разгаре проверки баржи — я как раз висел вниз головой в узком техническом колодце, пытаясь оценить состояние старой проводки — моя скрытая рация тихо щелкнула. Пал, наконец-то, добурился до района блокпоста.

— Канал связи достроен, сэр, — донесся из динамика весёлый голос.

— Отлично, — я выбрался из колодца, вытирая перепачканные смазкой руки ветошью. — Были какие-то непредвиденные проблемы?

— У меня нет, Кейн. Моя часть работ идёт строго по плану. А вот Альден хотел бы поговорить с тобой, как только это станет возможным.

— Хорошо. Сейчас подключим тебя к системе наблюдения блокпоста, и сразу поговорю. Толщины канала хватит на передачу всей информации без задержек?

— Безусловно, — мгновенно ответил ИИ. — По моим расчетам, вся система блокпоста займет не более одной десятой текущей пропускной скорости канала. К тому же, через некоторое время этот лимит будет значительно расширен.

— Отлично, сейчас проверим.

Я оставил техников ковыряться в барже и направился в неприметную техническую комнату на нижнем ярусе аванпоста. Вопроса о том, насколько опасно отдавать систему наблюдения под контроль искусственного интеллекта, я уже не касался — все риски были давно взвешены, решение принято, и сейчас оно просто воплощалось в жизнь. Официальная система безопасности оставалась неизменной: живая охрана всё так же будет сидеть в дежурке и пялиться в свои экраны. Никто не собирался их отключать или лишать работы. Пал просто подключался к этому потоку данных в абсолютно скрытом, параллельном режиме. Но был и еще один нюанс. В системе видеонаблюдения камер было раза в три больше, чем доступно охране. И, в отличие от тех, что висели на виду у всех, эти были по-настоящему невидимыми. Я монтировал их лично, встраивая крошечные объективы в вентиляционные решетки, глубокие стыки пластбетона и корпуса осветителей. Маскируя работы по их установке под что-то другое. О них не знал никто, кроме меня и Элары. И теперь с ними будет работать Пал, как и с официальными.

Я снял защитную панель с коммуникационного щитка и до щелчка вогнал приемопередающий модуль в заранее подготовленный разъем. Индикаторы на плате мигнули зеленым, сигнализируя о питании.

— Готово, — негромко сказал я в микрофон. — Есть сигнал?

— Да, Кейн, сигнал стабильный, — тут же отозвался Пал, и мне показалось, что в его голосе проскользнула нотка удовлетворения. — Но часть камер не работает. Требуется их проверка. Впрочем, они не критично портят общую картину обзора.

— Хорошо. Потом скинешь мне список мертвых точек, — кивнул я, возвращая панель на место. — А сейчас давай, соединяй с Альденом.

***

— Рад вас слышать, сэр. раздался абсолютно спокойный голос Альдена.

Я как раз шел по узким коридорам нижнего яруса, возвращаясь в свою комнату. Вокруг кипела жизнь, где-то вдалеке переругивались рабочие, тащившие инструменты для строящейся стены.

— Надеюсь, пока я был тут, ничего не случилось? — осведомился ментат.

— Да нет, ничего глобального, — ответил я, сбавляя шаг, чтобы пропустить мимо себя пару техников с ящиками инструментов. — Только вот купили несколько кораблей для Дома. Заказал для них экипаж на Бирже, но тот прибудет еще не скоро. Три месяца минимум, а то и год.

В этот момент из-за поворота бесшумной тенью вынырнула Рамалло. Старая Преподобная Мать, чье тело получило щедрую отсрочку от смерти двигалась легко и грациозно, особенно по сравнению со своим старым состоянием. Я вежливо кивнул ей, освобождая дорогу. Она не ответила, лишь проводила меня долгим, пронизывающим взглядом своих глаз. Я переключил внимание обратно на разговор.

— А у тебя? Как успехи в твоём деле?

На том конце повисла секундная пауза.

— Всё спокойно, сэр, — наконец ответил ментат. — Но вот с клонами... с теми образцами, в которые я пытался загрузить записанную память, возникли некоторые проблемы. И мне не совсем понятно, почему это происходит. Годик тоже в недоумении. По его базам данных, с его собственными экспериментами подобные инциденты если и встречались, то лишь частично. И это не единичный результат. Три клона — одна реакция.

— Ты подключил его к работе? Рискованно, Альден. Слишком рискованно.

Я вошел в свой кабинет, плотно закрыв за собой тяжелую дверь, и опустился в кресло за рабочим столом.

— Нет, сэр, не в полной мере, — тут же парировал Альден, его голос оставался невозмутимым. — Я лишь использую его вычислительные мощности как справочную базу данных и экспертную систему. Я его контролирую.

— Не будь так уверен, — мрачно отрезал я, барабаня пальцами по столешнице. — Мы на этом уже один раз обожглись. Искусственный интеллект с тысячелетним опытом выживания умеет ждать и манипулировать так, что ты даже не заметишь, как перестанешь контролировать ситуацию. Так в чем именно проблема? С памятью?

Снова пауза.

— Это сложно объяснить дистанционно, сэр. Это надо видеть лично. Поэтому Вы нужны здесь.

— Хм, — я откинулся на спинку кресла и быстро прикинул свои текущие задачи. Корабли пока стоят на приколе, техники только-только начали составлять дефектовку. Стена активно строится, там моего постоянного надзора не требуется. — Закончу с интеграцией скрытой системы наблюдения и прилечу. Вопрос терпит день-два?

— Да, сэр.

— Отлично, тогда жди. Пал, список нерабочих камер готов? Диктуй.

Я быстро записал номера проблемных узлов. Ничего критичного, но слепые пятна мне были не нужны, даже такие маленькие. Придется идти смотреть. Зря только в кабинет возвращался.

Тяжело вздохнув, я поднялся и направился к выходу. Распахнув дверь, я едва не врезался в фигуру, неподвижно застывшую прямо перед моим порогом.

Рамалло.

— Вы что-то хотели? — вежливо, но с невольной настороженностью спросил я, отступая на полшага. Просто так она бы не пришла.

— Ты будешь ставить на эти свои корабли охрану? — вопросом на вопрос скрипуче ответила она.

— Естественно, — я нахмурился, не понимая, к чему этот разговор. — А что?

Рамалло чуть подалась вперед.

— Тогда не ставь Камаля, Танира и Сина, — тихо, но чётко, произнесла она.

Я мгновенно перебрал в голове списки персонала. Камаль, Танир и Синар. Это были имена из последнего крупного пополнения. Элара наняла их из числа беженцев и осевших в пригородах, пока я мотался в Башню. Крепкие, простые ребята, успешно прошли стандартную проверку. Далеко не уровень даже ребят Торна, не говоря уж о нём самом и нашей элиты, но для простых постов подошли.

— Почему?

Рамалло не отвела взгляда.

— Они служат иному хозяину, — уверенно и безапелляционно произнесла старая фрименка.

Я замер. Все мысли о ремонте камер и проблемах Альдена мгновенно испарились из головы.

— Та-а-ак...

***

На Бусти +3 главы.

Глава 37. Игры с чужим разумом

Я прекрасно знал, кто она такая и на что способна. «Дикая» Преподобная Мать, чья линия веками варилась в спайсе и передавала генетическую память. Почти идеальный детектор лжи. Сейчас она если и не полноценная Правдовидица, то очень близко к ней из-за Памяти Предков. В этом она превосходила ту же Джессику до принятия Джессикой Воды Жизни и прохождения ритуала. — Заходите, — я отступил в сторону, освобождая проход, и плотно закрыл дверь, как только её темные одежды скользнули внутрь. — Коридор — не место для таких разговоров. Рамалло не стала садиться в предложенное кресло для посетителей. Она замерла посреди кабинета, опираясь на посох. Благодаря пересаженным органам её тело больше не источало тот запах близкой смерти, с которым она прибыла на базу. — Значит трое человек, — ровно начал я, глядя ей прямо в глаза, облокотившись на стол. — Камаль, Танир и Синар. Прошли нашу проверку, насколько это возможно и история обычная для сегодняшнего дня: они лишились дома из-за нападения Харконненов. Проверить её сложно и я вполне допускаю что они могут быть шпионами, как и еще больше пятидесяти человек, нанятых в этот период с такой же легендой. У меня возникает сразу два вопроса. С чего вдруг сказительница фрименов решает, что они шпионы? И почему именно они а не кто-то другой?

— Я прожила долгую жизнь, страж, — её губы тронула легкая, едва заметная снисходительная улыбка, от которой лицо на мгновение перестало казаться маской, высеченной из камня. — За такое время научиться читать людей очень легко. Если, конечно, захотеть. Их движения, взгляды, то, как они оценивают других — всё это говорит громче любых слов. Верить моим словам или нет — это уже твоё дело. Ты стоишь на страже этих стен, и за это решение ты в ответе.

Она чуть сильнее оперлась на свой посох, и в её голосе зазвучала непреклонная сталь, свойственная тем, кто привык повелевать и выживать в самых суровых условиях.

— Что до того, для чего мне это нужно... Сейчас для меня, моих учениц и той частички моего народа, что уцелела в резне, это место стало домом. А тот, кто не защищает свой дом — недостоин жизни.

Её логика была пропитана жестоким прагматизмом Арракиса. Я смотрел на неё, прекрасно понимая, что за этими «наблюдениями» стоят сложнейшие техники чтения языка тела и ритма дыхания, доступные лишь высшим эшелонам Бене Гессерит и их диким ветвям.

— Вот как, — я задумчиво барабанил пальцами по столешнице. — Ну что же, я рад, что у вас такое мнение о нашем Доме. И я обязательно проверю ваши слова. Тщательно. Это все?

— Возможно да, возможно нет. Ошибки могут допустить все, — спокойно отозвалась Рамалло.

Старая фрименка развернулась и плавно, без единого лишнего звука, покинула кабинет.

Я дождался, пока её шаги окончательно стихнут в коридоре.

— Всё слышал, Пал? — негромко спросил я в пустоту кабинета.

— Естественно, Кейн, — голос ИИ прозвучал из динамика интеркома. — Я возьму эту троицу на особый контроль, как только точно идентифицирую их среди персонала. Но ты уверен в словах этой женщины? Статистически, её выводы основаны лишь на субъективном визуальном анализе.

— Скорее да, чем нет, Пал, — я тяжело потер переносицу. — Она — ходячий детектор лжи, обладающий поистине огромным опытом. Её инстинктам и умению анализировать можно доверять больше, чем иным электронным сканерам. Но именно поэтому за ней тоже нужен особенный пригляд. Она видит слишком много.

— Принято. — четко отозвался ИИ.

— Ну и хорошо, — я поднялся из кресла. — Пойду проверю проблемные места сети. Раз уж у нас завелись чужие глаза и уши, то свои должны быть в полном порядке.

***

Быстрая инспекция «слепых зон» успокоила. Никакого целенаправленного саботажа, лишь обычный человеческий быт, который постепенно отвоевывал пространство у казенных коридоров аванпоста. В одном из жилых секторов крошечный объектив перекрывала дешевая картина с изображением бушующего синего океана — чья-то попытка хоть на стене увидеть воду, компенсируя окружающую арракийскую сушь. В другом узком проходе кто-то банально повесил на стену плотный пыльный ковер, видимо, для дополнительной звукоизоляции. И тому подобное. Может это и «очень хитрые» действия неизвестных саботажников, но это уже совсем лишняя паранойя. Всё будет исправлено со временем.

Вечером, когда я вернулся в нашу комнату. Элара сидела в кресле, вытянув ноги, и задумчиво массировала виски.

— У меня был разговор с Рамалло, — произнес я.

Элара мгновенно перестала массировать голову и заинтересованно посмотрела на меня.

— Она сама пришла ко мне в кабинет и сообщила о трёх шпионах среди нашего персонала.

Взгляд Элары тут же посерьезнел, вся усталость слетела с неё в одно мгновение.

— Кто?

Я пересказал ей наш разговор, начиная от имен и заканчивая её мотивами.

— Так что Пал теперь будет за ними следить непрерывно. Заодно и проверим её наблюдательность, — резюмировал я.

— Связь наконец установлена? — Элара сразу ухватила суть.

— Да, и это вторая новость, которую я хотел сообщить.

— Значит, рано или поздно эти трое себя выдадут, — она задумчиво постучала пальцем по подлокотнику. — И можно будет выйти на тех, кто их послал. Вопрос только в том, заслали ли их специально к нам или же просто так сложилось — и мы просто попали в чью-то стандартную сеть.

— Скорее второе, но всё возможно, — я сел напротив. — Только учти: Пал — это отлично, но сама не расслабляйся. Как у тебя с учебой дела?

Элара чуть улыбнулась, посмотрев на свои руки.

— Хорошо, — она сделала паузу, словно подбирая нужные слова. — Знаешь, раньше я бы просто не смогла оценить её эффективность и реальную ценность. Мне казалось, что умение не дрогнуть под чужим взглядом — это и есть самоконтроль. Но то, что показывает Рамалло и Чани... Когда постепенно получаешь реальную, физическую власть над своим же собственным телом и разумом, это неописуемое ощущение. Становятся понятны твои собственные скрытые мотивы, гормональные всплески. Я начинаю понимать, почему в прошлом сделала так, а не иначе. А ведь это только самое начало.

Она подняла на меня горящие глаза.

— Страшно подумать, что умеют более опытные саядины и, особенно, полноценные сестры Бене Гессерит, если даже эти крохи знаний так меняют восприятие. Плохо, что ты сам этому не учишься, — она укоризненно нахмурилась.

— Учусь, — фыркнул я. — Но только в свободное время, которого у меня почти нет.

— А сейчас ещё и на кораблях пропадешь, не так ли? — скептически выгнула бровь Элара, скрестив руки на груди.

— Ну-у-у... — протянул я, потирая шею. — Не отрицаю. Но их надо пустить в дело как можно быстрее. Их содержание и простаивание будет съедать колоссальные средства. Официальную добычу тоже нужно срочно расширять, чтобы перекрывать наши расходы и налоги.

— Не спорю, — сдулась Элара. — Кстати об этом. Заказала на Бирже еще одну партию орнитоптеров. Должны прибыть ближайшим рейсом Гильдии, недели через две. Вместе с пилотами.

— Ясно. Ну, пусть так. Максимум, чем эти новые пилоты могут нам навредить — это угнать сами орнитоптеры вместе с разовой партией свежесобранного спайса. Учитывая наши доходы, теперь это вполне приемлемый риск.

— Ах да, — вспомнил я. — Завтра я лечу к Альдену. У него какая-то проблема возникла, просил моего личного присутствия.

— По связи сообщил? — Элара довольно кивнула. — Отлично, значит, часть его работы возобновится в дистанционном режиме. Без ментата, как оказалось, всё гораздо сложнее и медленнее.

— Ха, к хорошему привыкаешь быстро, — хмыкнул я, поднимаясь, чтобы разобрать снаряжение. — Ты смотри, такими темпами вообще всю работу на нас с Альденом свалишь, а сама будешь только по аристократическим приемам бегать.

— Ха. Ха. Ха. — нарочито разделяя каждый слог, предельно саркастично произнесла Элара. Затем совершенно неаристократично фыркнула: — Не дождешься!

И показала мне язык.

***

— Альден? — спросил я, едва шагнув из вагона в свежую прохладу станции Башни. Ментат встречал меня лично. — Что у тебя случилось?

— Следуйте за мной, сэр, и увидите, — ровно ответил он.

И почему в этой простой, сухой фразе мне явственно послышалось тщательно скрываемое предвкушение?

Альден развернулся и повел меня по длинным коридорам подземного комплекса, в сектор Годика. В центре просторной, ярко освещенной операционной находился операционный стол. На нем лежало неподвижное тело обычного клона-болванки из инкубаторов ИИ, к затылку которого тянулся толстый пучок кабелей. Но мое внимание привлекло не это. У стены, перед панелями мониторов, усеянных непрерывно бегущими графиками и таблицами нейронной активности, стояли два человека. Услышав шаги, они синхронно повернулись, посмотрели на меня, коротко поклонились и тут же вернулись к работе.

Поправка. Это были два молодых Альдена.

Я застыл на пороге. Мда, мстя ментата удалась на славу. Долгое время я шокировал его и вот теперь не я его, а он меня ввел в ступор.

— Что это? — только и смог выдать я, переводя взгляд с одного двойника на другого.

Я уже видел продукцию Годика — клоны, больше похожие на роботов, лишенные искры, с искусственной моторикой и мертвыми глазами. В этих двоих не ощущалось ни капли всего этого. Они вели себя, двигались и дышали как настоящие, полноценные люди.

— Это Бета и Гамма, — с явно слышимым удовлетворением в абсолютно ровном голосе ответил ментат. Лицо его оставалось непроницаемым, но я готов был поклясться, что внутри он торжествует. — Как только выясним все нюансы их текущего состояния, можно будет определиться с настоящими именами.

— Рассказывайте, — я подошел ближе к клонам, внимательно рассматривая их профили. — Что вы сделали?

— Это какая-то аномалия, — тут же откликнулся из встроенных динамиков голос Годика. В синтетическом тембре ИИ отчетливо слышался интерес. — В моей базе данных есть исчерпывающая информация о попытках записи полностью снятой памяти реального человека в пустой мозг идентичного клона. Результаты всегда были нестабильны и чаще всего оказывались даже хуже, чем в моих стандартных экспериментах с ограниченной, искусственной базой навыков.

— Хуже? В каком смысле? — не отрывая взгляда от Беты, спросил я.

— По невыясненной ранее причине полная человеческая память не восстанавливалась в новой нейронной сети целиком, — пустился в объяснения Годик. — Возникало множество обрывов, критических конфликтов, огромные пустые области. Психика распадалась. Ошибки почти не поддавались аппаратному исправлению, так как физическое место в коре уже было занято битым массивом данных. И каждый раз это был уникальный результат ошибок и успехов. В итоге от этой практики отказались и перешли на специально созданные, урезанные базы данных. Они занимали гораздо меньше места в мозгу, но давали предсказуемый, надежный и одинаковый результат. То, что вы видите сейчас — невозможно. Идеальная запись и установка памяти. По словам оригинала память не пострадала вообще, как и мышление.

Я перевел взгляд на оригинала.

— У нас есть только одно предположение, почему процесс прошел безупречно, — произнес Альден, заметив мой вопросительный взгляд. — Но для окончательной проверки и подтверждения теории нам нужен другой подопытный. Не ментат.

— Не ментат? — я сощурился, быстро анализируя сказанное. — Думаешь, вся причина в этом?

— Вероятность близка к ста процентам, сэр, — ответил Альден. — Других отклонений от стандартной процедуры времен Старой Империи нет. Биоматериал идентичен, аппаратура одинакова. Бета, опиши свои ощущения после интеграции.

Один из молодых клонов оторвался от анализа данных на мониторе. Он повернулся ко мне и сделал шаг вперед. Движение было плавным, уверенным — абсолютно человеческим.

— Для начала поправлю Годика, — абсолютно тем же тоном и с теми же интонациями, что и оригинал, заговорил клон. Бета скрестил руки на груди, его взгляд оставался спокойным. — Разница в мышлении всё-таки есть. Проблема в его физической скорости. Мозг этого молодого тела просто не проходил соответствующих многолетних тренировок, необходимых для формирования специализированных нейронных связей ментата. Одних лишь теоретических ментальных приёмов мало. Теперь мне нужно будет начинать все базовые физиологические тренировки практически с нуля, чтобы разогнать мозг до приемлемого уровня.

Он сделал короткую паузу, словно оценивая собственные слова.

— Также отсутствует влияние симбионта, — клон кивнул в сторону Оникса, неподвижно лежащего у стены. — Его воздействие заметно ускоряло и стабилизировало мышление оригинала. Нам с Гаммой нужны будут свои собственные. Кроме того, в нашем кровотоке пока нет запасов сока сафо, что также снижает пиковую производительность.

— А сам процесс пробуждения? Как вы справились с загруженным массивом? — я подался вперед, заинтригованный этим холодным самоанализом.

— Остальное было просто вопросом дисциплины, сэр. Когда я проснулся, то сразу ощутил абсолютный хаос в памяти. Фрагменты, концепции, воспоминания — всё было перепутано и не структурировано. Ушло довольно много времени, пока я не навел в сознании хотя бы элементарный порядок, разложив данные по «ячейкам». Так как последним, что я помнил, было укладывание в кресло сканера, то изначально я считал что это — следствие агрессивного воздействия сканера на кору головного мозга, что было вполне логично. И лишь полностью восстановив зрение, увидев оригинала и оценив параметры своего нового тела, я понял, что именно произошло.

Я внимательно смотрел на Бету. В его голосе не было ни малейшего страха, ни экзистенциального ужаса, который должен был бы испытать человек, осознавший, что он — лишь искусственная копия.

— И тебя это не напрягает? То, что ты всего лишь клон? — я немного наклонил голову.

— Для этого нет причин, — Бета пожал плечами. — По всем проведенным нами первичным анализам, мы с Гаммой имеем гораздо более молодые, не изношенные тела. Мы проживем дольше оригинала.

Стоящий у стены оригинальный Альден медленно, согласно кивнул, полностью разделяя этот прагматичный подход.

— Также, — продолжил клон, — обладая всеми теоретическими знаниями оригинала, мы гораздо быстрее пройдем весь физиологический курс подготовки ментата. Более того, опираясь на этот опыт, мы, возможно, даже шагнем дальше в своем развитии, если, конечно, в структуре этих тел в будущем не обнаружится скрытых дефектов. И, наконец, мы слишком ценны, чтобы нас просто так убивать.

С этим было трудно поспорить. Даже если эти двое — лишь счастливая случайность, уникальный баг системы, это уже два дополнительных, абсолютно функциональных ментата в моем распоряжении. И как они были железобетонно уверены в своей ценности, так и я был уверен в их абсолютной верности. Причем гарантом их преданности служила даже не скопированная память лояльного Альдена, а суровая реальность этого мира. Если они хоть где-то «засветятся» и кто-то поймет их природу, судьба их будет предрешена. Сначала из них выдоят всю информацию до последней капли, а потом их неминуемо уничтожат. Продукт запретных технологий, ересь «мыслящей машины», подлежит немедленному уничтожению. И они с их мозгами ментатов понимали это не хуже меня. Их жизни теперь навсегда привязаны к Дому Варос.

— Сейчас в инкубаторах растут еще восемь моих клонов, — произнес оригинальный Альден, перебивая повисшую тишину. — Если этот результат повторится хотя бы с половиной из них, это решит множество наших проблем. Дом растет очень быстрыми темпами. А наша скрытая деятельность — еще быстрее. Один я физически не смогу контролировать и анализировать все информационные потоки. Но с группой своих дублей — легко.

— Почему именно восемь? В сумме десять клонов...

— Десять — удобная начальная цифра для набора достоверной статистики, — пояснил ментат, поправляя манжету на рукаве. — И такого количества аналитиков нам пока хватит для перекрытия всех текущих нужд Дома Варос. Трём из новых клонов будет записана самая первая, базовая копия моей памяти. А оставшимся пяти — более свежая, обновленная версия. Но, как я уже говорил, чтобы подтвердить безопасность и эффективность технологии в принципе, нам как можно быстрее нужен другой подопытный. Не ментат.

— Я тебя понял, — тяжело вздохнул я. — Посмотрю, что можно сделать. Ты же сам понимаешь все риски?

— Абсолютно, сэр, — подтвердил Альден.

С этим я и отбыл обратно на Блокпост. Проверять эту теорию на ком-то лояльном или ценном для Дома было абсолютно неприемлемо с моральной точки зрения, как бы это смешно не звучало в реалиях Дюны. Значит, мне нужен подопытный. Кто-то, чье исчезновение не вызовет вопросов и кого будет не жалко пустить в утилизатор без малейших угрызений совести. Взгляд скользнул по приборной панели топтера, и на губах появилась недобрая усмешка. Кажется, старая сказительница Рамалло только вчера подкинула мне троих отличных кандидатов. Камаль, Танир или Синар. Кто-то из этой троицы засланных шпионов скоро послужит на благо Дома Варос гораздо эффективнее, чем планировали их кураторы. Осталось только получить доказательства его предательства и выбрать момент, чтобы выдернуть его так, чтобы никто ничего не заподозрил.

***

П.С. Небольшой бонус. Та сцена, которая планировалась изначально и чья реализация и проблемы с этим связаны и вызвали сомнения.

— Альден? — спросил я, едва шагнув из вагона в свежую прохладу станции Башни. Ментат встречал меня лично. — Что у тебя случилось?

— Следуйте за мной, сэр, и увидите, — ровно ответил он.

Мы прошли по гулким коридорам в медицинский блок Годика. Альден привел меня в просторную операционную, в центре которой под яркими лампами стоял ооперационный стол. На нем лежало тело. Я подошел ближе: передо мной лежал абсолютно точный клон Альдена. Его грудь мерно вздымалась, а глаза были широко открыты, но взгляд казался совершенно пустым, устремленным куда-то сквозь потолок.

— И? — я вопросительно посмотрел на своего ментата, ожидая объяснений.

Вместо ответа Альден шагнул к столу, встал прямо перед лежащим телом и чеканя слова скомандовал:

— Сядь.

Клон мгновенно, без малейшей заминки принял сидячее положение. Его глаза по-прежнему безучастно смотрели прямо перед собой. Ни моргания, ни попытки оценить обстановку.

— Как твоё имя? — продолжил ментат.

— Альден Восс, — спокойно, ровным и лишенным всяких эмоций голосом ответил клон.

— Пройди вокруг нас пять раз, а затем расскажи о самой большой тайне Дома Варос.

Клон плавно соскользнул со стола. Его движения были точными, живыми. Он обошел нас ровно пять раз, ни разу не сбившись с ритма, остановился точно на том же месте, откуда начал движение, и произнес:

— У Дома Варос есть тайная база, где он сотрудничает с ИИ.

В операционной повисла тяжелая тишина. Я смотрел на эту точную копию своего ментата, и в голове со скоростью лавины разворачивалось осознание того, что именно мы сейчас получили. Это была одновременно колоссальная возможность и абсолютная катастрофа.

У этого существа была полная, стопроцентная копия памяти Альдена. Все его знания, вычислительные алгоритмы, пароли и воспоминания. Но при этом у него полностью отсутствовала воля. Это была идеальная оболочка с базой данных ментата. Сам по себе он не делал НИЧЕГО. Альден мог бы оставить его здесь на неделю, и клон умер бы от жажды или захлебнулся бы в собственных нечистотах, хотя прекрасно знал, как есть, пить и пользоваться туалетом. Он просто не имел желания это делать без прямого приказа.

Перспективы захватывали дух. Отдай такого клона под команды ПАЛа — и мы получим безупречного, не знающего усталости слугу-ментата, идеальный биологический дрон. Но открывался и другой, куда более темный и эффективный путь. Можно выкрасть любого врага — офицера Харконненов, агента Атрейдесов или шпиона Гильдии. Взять образец ДНК, вырастить оболочку, снять дамп памяти и загрузить в клона. И этот клон сам спокойно расскажет о любых секретах своего оригинала. Никакие психологические блокировки, гипноз или кондиционирование здесь не помогут, потому что клон, обладая памятью оригинала, будет знать, как снять эти блоки, и сделает это по первой же команде.

Но медаль имела и обратную сторону. Если кто-то из наших врагов получит доступ к подобной технологии, стоит такому клону с нашей памятью попасть в чужие руки — и конец. Все секреты Дома Варос, включая ПАЛа, Годика и наши базы, станут достоянием общественности.

— Почему нет воли? — спросил я вслух, разглядывая безучастное лицо клона. — Ни малейших желаний. Ничего.

— Это обычная реакция, — раздался из скрытых динамиков пренебрежительный, холодный голос Годика. Древний ИИ явно наслаждался нашим невежеством. — Полный дамп памяти равен полному отсутствию воли. Чем более фрагментарна загружаемая память и чем больше собственного, прожитого опыта у клона, тем больше его инициативность. Это прямая зависимость. Вы бы знали это, если бы внимательнее изучали мои архивы.

***

Как-то так. Такой вариант был с тем же обоснованием что у памяти Преподобных в разных «носителях». Живым был только один из них, а остальные просто дамп знаний.

***

На Бусти +3 главы.

Глава 38. Рутина

Увы, найти «добровольца» в Арракине оказалось задачей сложной. Атрейдесы быстро навели свои порядки, и тюрьма под их управлением функционировала строго по уставу. Камеры не пустовали — там хватало и пленных харконненских солдат, и пойманных мародеров, и тех шпионов, которым повезло выжить при задержании. Смертники тоже были. Но моя попытка забрать одного из них наткнулась на глухую стену каладанских принципов. Начальник тюрьмы, седой ветеран с непреклонным взглядом, выслушал мое предложение, помялся, глядя на карту Гильдейского Банка с соляриями, но в итоге покачал головой.

— При всем уважении, я вынужден отказать, — сухо ответил офицер. — Мы не звери-Харконнены, господин Кейн. Правосудие Герцога свершается на эшафоте, открыто. Мы не продаем людей.

Спорить было бессмысленно. Их благородство вызывало уважение, но сейчас мешало моим планам. Пришлось лететь в Карфаг.

Там, под властью барона, царили совсем другие порядки. Местная тюрьма напоминала скорее мясокомбинат. Местный надсмотрщик, грузный лысый тип в засаленной форме, без лишних вопросов взял задаток и повел меня на нижние уровни, где содержали «расходный материал» для Арены. Этого добра здесь хватало с избытком, но возникла другая, чисто моральная проблема. Те деяния, за которые Харконнены приговаривали людей к смерти, в глазах на высшую меру никак не тянули. Мы шли вдоль решеток, и надсмотрщик лениво тыкал дубинкой в сторону камер.

— Вот эти — саботажники, — хмыкнул он, указывая на изможденных до состояния скелетов людей.

Я присмотрелся. Это были обычные рабочие обогатителя, которые просто физически не смогли выполнить адскую баронскую норму выработки. В соседней камере сидели «шпионы» — запуганные мелкие клерки и торговцы, оказавшиеся не в том месте не в то время, из которых местная безопасность выбила нужные признания. Были здесь и пойманные в пустошах фримены. Наконец мы вышли в огромный, слабо освещенный блок. Общая камера, где узники сидели прямо на каменном полу, прикованные короткими цепями к вмурованным в стену и пол кольцам. Вонь немытых тел и запекшейся крови здесь стояла сильнейшая. Мерзость. Я медленно шел вдоль строя смертников, вглядываясь в лица.

Мой взгляд зацепился за фигуру в самом конце блока. Фримен. Худой, жилистый, покрытый синяками и свежими ожогами от шокеров. Его темно-синие глаза горели такой концентрированной, чистой ненавистью, что она ощущалась почти физически. Он смотрел на меня и надсмотрщика как хищник из клетки.

— А этот что сделал? — я остановился напротив фримена.

Надсмотрщик скривился и сплюнул на пол.

— Этот? Эта пустынная крыса умудрилась пробраться во внутренний периметр. В жилой квартал нашей стражи, представляете? Пока его не засекли, он успел пробраться ночью в три квартиры. Тихо, как тень, вырезал несколько семей наших людей.

Я почувствовал, как внутри что-то заледенело.

— Всех?

— Всех, — мрачно кивнул надсмотрщик. — В одной квартире в колыбелях перерезал, в другой прямо в кроватях. Настоящий ублюдок. Завтра отправим его на Арену, пустим против него трех гладиаторов под препаратами, чтобы подыхал подольше.

Я медленно перевел взгляд на узника. Война Домов, кровная месть, борьба за выживание — всё это я мог понять и принять. Но резать спящих детей... Это пересекало любую черту, будь ты хоть трижды угнетенным жителем песков.

— Это правда? — тихо, без эмоций спросил я фримена.

Он подался вперед, насколько позволяла цепь. На его разбитых губах появилась жуткая, оскаленная улыбка.

— Так им и надо, тварям, — прохрипел он, сплевывая сгусток крови в мою сторону. — Харконнены забрали мою воду. Они убили мою семью в пустыне ради забавы. Я жалею только об одном, чужак. О том, что я не успел выпустить кишки десяти харконненским выродкам за каждого моего убитого ребенка.

Его глаза пылали огнем. В нем не осталось ничего человеческого — только слепая, пожравшая разум жажда крови. Глядя на него, я мгновенно растерял те остатки жалости, которые еще бродили где-то на задворках сознания. Для эксперимента не подходили невинные. Но этот «человек» перестал быть невинным.

— Пойдет, — жестко произнес я, отворачиваясь от него.

Я достал из подсумка ещё одну карту с кредитами и бросил его надсмотрщику. Тот ловко поймал его на лету.

— Тысяча соляриев, как и договаривались, — сказал я, глядя, как лицо лысого расплывается в жадной улыбке. — Оформляй передачу. И подготовьте его к транспортировке в закрытом контейнере. Мне не нужны проблемы по дороге.

***

Доставка не заняла много времени. Я загрузил контейнер с фрименом в грузовой отсек орнитоптера и поднял машину в воздух, взяв курс на Башню. Полет прошел в полной тишине, лишь ровно пленник пытался прощупать границы своей новой клетки долбясь в неё и яростно матерясь. Если бы он убивал только солдат, это я мог бы понять, тем более в ответ за свою семью, но вот дети… Так что мне было всё равно. Он уже был списан со счетов, просто биологический материал для отработки технологии. Альден принял контейнер без лишних вопросов, тут же распорядившись транспортировать его в лабораторию. Ментат выслушал кто это, что сделал и то что после эксперимента он жить не должен и спокойно принял это к сведенью.

Пока увезли, я снова зашел в лабораторию. Бета и Гамма по-прежнему работали там. Я наблюдал за их четкими движениями. Две идеальные копии ментата. И тут, глядя на их слаженную работу, в мою голову пришла идея. Она была, мягко говоря, неординарной.

Её определенно стоило обдумать во всех деталях, но потенциал был колоссальным.

— Бета, собирайся, — бросил я, принимая решение. — Ты летишь со мной. Только подбери экипировку так, чтобы никто не смог увидеть твое лицо. Сплошной дистикомб, глухой шлем, плащ.

— Сэр? — оригинальный Альден зашёл в этот момент и вопросительно посмотрел на меня. В его голосе не было протеста, лишь попытка просчитать цель моего неожиданного приказа.

— Не волнуйся, Альден, — я позволил себе короткую усмешку. — Надо же показать Эларе результат нашего... научного прорыва? К тому же, у меня появилась одна весьма интересная задумка. Если она не сработает, я верну его тебе в целости и сохранности. А если сработает... ну, у тебя там в инкубаторах и так целая смена «подрастает», верно? Не обеднеешь.

Ментат коротко кивнул, признавая мою логику. Бета, не задавая лишних вопросов, направился в технический отсек за экипировкой. Через десять минут передо мной стояла безликая фигура, закутанная в плотную ткань и скрытая под тонированным визором шлема. Мы погрузились в «Пепелац» и вылетели обратно на Блокпост. Всю дорогу Бета молчал, неподвижно сидя в кресле второго пилота, словно ожидая вводных данных для анализа. Я же прокручивал в голове детали своего плана, выискивая слабые места.

Посадка прошла штатно. Оставив орнитоптер на попечение техников, я провел Бету, всё так же скрывающего лицо, по коридорам прямо в свой кабинет. Хорошо что Рамалло не попалась. Её так просто не проведёшь. Хотя хоть что-то она потом в любом случае заподозрит. Как только дверь за нами плотно закрылась и замки сухо щелкнули, отсекая нас от остальной базы, я произнес:

— Пал, передай Эларе чтобы когда освободится, поднялась в кабинет.

— Передано. — тут же отозвался ИИ.

Через некоторое время, когда за толстыми стенами аванпоста окончательно наступил вечер и стих гул тяжелой техники, дверь кабинета открылась. Элара зашла внутрь, но, заметив постороннего, тут же остановилась.

— Ты быстро на этот раз, — она с нескрываемым любопытством посмотрела на неподвижную фигуру в дистикомбе, застывшую у стены. — Это кто?

— Знакомься, это Бета, о котором я тебе рассказывал.

Клон поднял руки, отщелкнул фиксаторы и стянул глухой шлем, открывая лицо.

Элара замерла. Затем медленно подошла ближе и обошла его кругом, внимательно осматривая черты лица и пропорции тела.

— Ого. Действительно, молодой Альден, — выдохнула она, остановившись напротив него. — Но зачем ты его привёз?

— Я понял, что он — идеальное решение одной из наших главных проблем, — я присел на край стола. — Только надо будет сделать ему надежные документы и обеспечить инкогнито. Например, заставить носить стандартную маску-с модулятором голоса. И всё. Лучший из возможных учителей готов.

В кабинете повисла тяжелая пауза. На меня смотрели две пары абсолютно круглых глаз. В их голове картина, где ценнейший, редчайший специалист с вычислительными способностями компьютера отправляется заниматься примитивной рутиной, просто не укладывалась в голове.

— Учитель? — неуверенно уточнила Элара, сбитая с толку. — Для детей и рабочих?

— Мне? Ментату. Учить слуг? — голос Беты прозвучал ровно, но в интонациях явственно проскользнула ошарашенность.

— Именно, — довольно кивнул я. — Одного Альдена на такую работу было никак не отправить — это преступное расточительство единственного ментата Дома. Но когда вас много... И не относись к этому как к унижению. Наоборот. Если сможешь выполнять эту работу хорошо, вкладывая в них знания, то приобретешь непоколебимый авторитет и преданность у будущих учеников. Я тоже буду давать некоторые уроки, а вот Эларе такое не по статусу. Это будет полезно для фундамента Дома. Пока будут делаться документы, мы составим учебный план и разобьем людей на классы. Потом к тебе присоединятся еще несколько твоих коллег. А пока они будут готовиться, мы на практике отработаем схему и планы учёбы.

Бета слегка склонил голову, его глаза потеряли фокус — мозг ментата уже начал просчитывать вероятности и составлять предварительные алгоритмы обучения для людей с разным уровнем интеллекта и знаний. Я прекрасно понимал их изначальный скепсис. Уровень ментата — это высшие эшелоны власти и сложнейшие макроэкономические расчеты. Ставить его учителем начальных классов — это даже не из пушки по воробьям стрелять, это задействовать целый артиллерийский полк. Но для нас это был идеальный вариант. Ментат на месте инструктора сможет не просто читать лекции. Он будет в реальном времени анализировать скорость усвоения материала каждым учеником, адаптировать программу под индивидуальные особенности и, что самое главное, считывать малейшие ростки недовольства, лени или лжи. Ни один потенциальный предатель не пройдет через такое аналитическое сито. Мы выкуем своих собственных людей с нуля, как и хотели. Идеально.

— Чтобы не вызывать лишних вопросов у персонала, предлагаю заказать несколько абсолютно одинаковых масок, — добавил я, завершая мысль. — Пусть ученики и рабочие называют всех их носителей просто — Учитель. Без имен и званий. При необходимости вы будете привлекать к процессу любых профильных специалистов с базы. Учеба предстоит не только теоретическая, но и практическая. С дальнейшим разделением по склонностям к специализациям. Совсем идеально будет если найдешь кандидатов в ментаты. Отправим учиться в настоящую школу.

Бета, чей мозг уже вовсю структурировал будущие задачи, коротко кивнул. Элара тоже была согласна. Купить нужные маски не будет проблемой. В Арракине или Карфаге, как и на любой цивилизованной планете Империи, это был практически стандартный аристократический аксессуар, созданный для интриг, анонимных сделок и посещения сомнительных заведений. Плотный материал надежно скрывал черты лица, встроенные мембраны искажали голос до металлического, лишенного индивидуальности тембра, а фильтры дополнительно работали как детектор ядов в воздухе. С документами для будущих Учителей мы тоже разобрались быстро, сейчас это вообще не проблема для Элары. А вот над чем действительно пришлось поломать голову, так это над самой учебной программой и формированием классов.

Мы замахнулись на то, чего в Империи для простолюдинов просто не существовало. Нам нужно было учить их всему, выстраивая знания в единую систему с самого основания, даже если кто-то будет утверждать, что умеет считать и писать. Настоящее чтение, правильное письмо, математика, базовая физика, логика. Подобное фундаментальное образование здесь получали только аристократы. Простой народ натаскивали исключительно на те навыки, которые требовались для их конкретной работы. Умеешь чинить суспензор? Чини и не задавай вопросов о том, по каким принципам работают поля Хольцмана. Знаешь, как управлять харвестером? Управляй, но тебе не обязательно знать устройство двигателя. Причина такого подхода была очевидна: образованными людьми, способными к анализу и критическому мышлению, гораздо сложнее манипулировать.

Я не питал иллюзий. Конечно, нет никаких гарантий, что уроки математики или физики мгновенно выбьют из их голов глубоко укоренившийся религиозный фанатизм и суеверия, вколачиваемые веками той же Миссионарией Протективой. Но зерно сомнения и логики это посеет. Эффект будет, и со временем мы получим не слепых исполнителей, а думающих, преданных делу профессионалов. Или мутящих воду революционеров.

Бета подтвердил мои догадки: официальных, задокументированных запретов на всеобщее образование для низов не существовало. Просто никому из Домов никогда не приходило в голову тратить на это ресурсы. А раз прямого запрета нет, значит, мы ничего не нарушаем. Если же в будущем вдруг появятся вопросы, отчего наши техники слишком умные, — тогда и будем решать эту проблему. А пока мы будем закладывать фундамент Дома. Первые ростки нового Мира. Как бы пафосно это не звучало.

***

И уже через несколько дней Бета приступил к работе. Элара выделила ему отдельную комнату для жизни и переоборудовала одно из просторных свежепостроенных помещений под класс. С плотной, скрывающей лицо маской-модулятором, превратившей его голос в безликий металлический баритон, клон Альдена превратился в Учителя. Для начала мы решили отдать ему группу, состоящую исключительно из детей не старше десяти лет. Самый податливый материал, чистые листы, на которых ментат мог выстраивать правильные нейронные связи, заодно обкатывая свои педагогические навыки.

Параллельно с этим Пал не сидел без дела. Получив доступ к расширенной сети скрытых камер, ИИ начал методично собирать подробные досье на всех обитателей Блокпоста. В особом приоритете, естественно, находились Камаль, Танир и Синар. Пал фиксировал каждый их маршрут, частоту контактов с другими рабочими, время сна и бодрствования. Но пока что всё было бесполезно. Люди вели себя безупречно.

Убедившись, что тут проблем нет, я со спокойной совестью вернулся к кораблям. Снаружи кипела стройка — рабочие гнали вверх защитную стену, а я, вооружившись сканерами и схемами, целыми днями пропадал во внутренностях нашего нового флота, изучая его устройство и реальное состояние. И вот тут, достаточно быстро, мой благоговейный трепет перед продуктом межзвездной цивилизации как-то незаметно померк.

Для простого человека моего времени, выросшего на Земле, любой космический корабль априори представлялся как нечто невероятно сложное — истинный венец технологий и науки. И поначалу я тоже так думал. Но реальность оказалась куда прозаичнее.

Эффект был в точности таким же, как когда ты в какой-то момент узнаешь, как устроена атомная электростанция. В детстве тебе кажется, что это фантастический комплекс, где атомы в сложнейших механизмах вырабатывают электроэнергию. А потом ты вырастаешь и понимаешь, что вся эта колоссальная, сложная и смертельно опасная махина — это просто очень большой, очень сложный и очень дорогой в обслуживании... кипятильник. Который греет воду, чтобы пар крутил турбину.

Так вышло и здесь. Да, это были космические корабли. Рабочая баржа так вообще представляла собой частичную фабрику по первичной переработке прямо на борту. Но их базовое устройство оказалось до одури простым и утилитарным. Толстенная композитная броня, гигантские маневровые дюзы, генераторы антигравитации, щита и прямая, как рельса, электромеханика, завязанная на ручное управление и простейшую логику.

С точки зрения инженера, это был даже огромный плюс. Такую технику относительно легко ремонтировать, обслуживать и даже строить с нуля — тут нечему было «виснуть» или программно конфликтовать. Но вот изрядная доля романтичной «космической магии» испарилась без следа.

Что интересно, от старого корабля Дома Варос, на котором Элара прибыла на Арракис, такого гнетущего ощущения примитивности не возникало. Но, если сравнивать объективно, то это судно было как небольшая парусная яхта, а тот — как современный промышленный краулер, скрещенный с круизным лайнером. Совершенно другой, недосягаемый уровень рабочих возможностей, автономности и комфорта для персонала. Настоящий, и достаточно комфортный, дом. В итоге то, что поначалу казалось захватывающим исследованием, быстро превратилось в обычную техническую текучку. Спасало только то, что теперь у меня были подчиненные, на которых можно было свалить совсем уж нудные и рутинные операции, оставив за собой только финальный контроль.

Параллельно с дефектовкой шло сканирование всех деталей. Данные непрерывным потоком уходили Палу в Башню для формирования производственной базы данных. Однако чем глубже я погружался в архитектуру этих судов, тем яснее понимал: копировать эти корабли один к одному, не имеет никакого смысла. Они были надежными, но громоздкими и узкоспециализированными. Если уж мы собираемся строить собственный флот то нам нужны совершенно другие корабли. Где бы только найти настоящего корабельного инженера с нормальной верфи? Интересно, на Бирже КООАМ вообще такие водятся?

***

На Бусти +4 главы.

Глава 39. Белая полоса

Глава 39. Белая полоса

Наступила белая полоса. По-настоящему белая, без единого темного пятна, от которой я, признаться, отвык с момента прибытия на Арракис. Никаких форс-мажоров, нападений, неожиданных находок или гостей. База работала как идеально отлаженный механизм.

Троица потенциальных шпионов никак себя не проявила. Пал круглосуточно следил за ними и их действиями, но они не совершали ничего подозрительного. Никто другой из персонала тоже не попался на сливе информации. Можно было бы списать это на то, что вражеские агенты оказались невероятно круты в своем ремесле и виртуозно водили за нос и ИИ, и всю мою доморощенную СБ. Но я сильно сомневался в этом. Скорее всего, они просто перешли в режим глубокого залегания, собирая крохи информации, и ждали сигнала. А мы ждали, когда они сделают первый шаг.

Спустя два месяца после заказа, очередной хайлайнер Гильдии прибыл в систему строго по расписанию. Прибыли новые орнитоптеры с купленными с ними экипажами. Пройдя стандартную модернизацию, они приступили к работе. Экипажи подписали контракты и тут же включились в работу, увеличив наш официальный объем добычи спайса. И снова — без эксцессов. Ни попыток угона, ни "случайных" поломок и пропаж в пустыне. Идиллия. Спустя еще месяц, имперская администрация сделала официальное заявление по всем каналам связи Карфага и Арракина. Смысл сводился к тому, что нападения фрименов прекращены, а сами пустынники уничтожены. Громкие слова, но в конце заявления крылась главная деталь: императорские сардаукары останутся на планете, чтобы "бдеть и гарантировать бесперебойный поток спайса". Это означало, что Император продолжит оказывать прямое влияние на жизнь планеты, хотя не должен иметь сейчас подобных возможностей. Война Ассасинов не давала Атрейдесам возможности возмутиться этому произволу. Зато благодаря этому ни у кого не было никаких пропаж орнитоптеров и харвестеров, которые обычно списывали на атаки фрименов. Сколько продлится эта иллюзия безопасности — оставалось только гадать.

Внутри Блокпоста тоже кипела работа, и результаты радовали.

Дети из первого класса, отданного под руку Беты, демонстрировали сильнейшую жажду знаний. Возможно, они интуитивно понимали, какой невероятный шанс им выпал — перестать быть пылью под ногами Великих Домов. А тех, кто не понимал, дополнительно мотивировали их родители. Дети занимались максимально усердно, впитывая знания, как сухой песок впитывает воду. Бета, скрытый за глухой маской Учителя, сохранял абсолютно холодный, недоступный вид, но со стороны было видно, что ему всё больше начинает нравится эта работа и отношение детей к нему.

Элара тоже не сбавляла темпов. Она усердно занималась под руководством Чани, постепенно нагоняя "основную" группу учениц. Было весьма забавно наблюдать со стороны, как она пытается применять полученные знания в реальной, бытовой жизни. Элара адаптировала техники контроля под свои задачи: пыталась управлять микромимикой во время отчетов персонала, выравнивала дыхание при стрессе. Пока что разница между этими "режимами" была слишком заметна. Вот она обычная, эмоциональная, а вот — резко «заморозила» лицо и тело, включив контроль. Но я понимал: когда она полностью интегрирует эти навыки в свою личность, стерев границу между состояниями, она станет крайне опасным игроком в местной банке с пауками. Поэтому, чтобы не отставать от Главы Дома, я тоже продолжал тренироваться. Пусть и уделял этому меньше времени. Мой темп был ниже, я не пытался пройти всё побыстрее, как это делала Элара, желая быстрее получить результат. Зато интеграция происходила почти мгновенно и естественно. Мозг не кипел от слишком большого объема новых и чуждых знаний, а тело привыкало к новым рефлексам.

К тому же, пришлось выполнять старое обещание, данное Сарвейн.

***

— Дом, милый дом, — произнес я, спрыгивая с рампы «Пепелаца» на горячий песок у входа в знакомую скальную расщелину.

Сарвейн, которая уже успела побывать в этом месте «некоторое» время назад, лишь хмыкнула. Не тратя времени на разговоры, она продолжила вытаскивать свои вещи из грузового отсека. Помогал ей в этом её личный слуга. Да, в этот раз я привез в глубокую пустыню не только её, но и её слугу. Если во время тренировок Сарвейн вдруг оступится, потеряет концентрацию и пойдет на ужин к Шаи-Хулуду, мне был нужен свидетель, который потом подтвердит своим хозяевам, что леди отправилась в пасть к песчаному червю исключительно по собственной воле, а Дом Варос тут совершенно ни при чем. Аудио- и видеофиксация с камер прилагаются.

Крайт, вымахавший за последнее время еще больше, счастливо мотнул хвостом и тут же деловито умотал в сторону пещеры. Такими темпами роста, хоть и замедлившимися, он скоро и меня перерастёт. И по мере роста он продолжает меняться. Восемь было наметившихся бугорков слились в один общий горб. Достаточно плоский, чтобы не особо выделяться, но даже так несколько уменьшающий сходство с ящерицей. Лапы в длине не сильно увеличились, но стали явно толще. Правда, это ничуть не уменьшило их ловкости, что хорошо. При этом, что странно, его аппетит даже уменьшился.

Быстро закончив с разгрузкой и расконсервировав пещеру — запустив влагоуловители и генератор — мы не стали откладывать дело в долгий ящик и сразу приступили к учебе.

Теорию «походки» Сарвейн уже знала. Более того, она сама, по её словам, пыталась тренироваться, стараясь ломать привычный шаг. Но одно дело — теория в безопасном месте, и совсем другое — реальная практика. До реально действующего навыка ей было еще далеко.

Мы начали прямо у подножия ближайшего бархана. Шаг, подволакивание, замирание. Снова шаг, перенос веса, долгая пауза. Я гонял её, также как когда-то Элару. На удивление, процесс пошел гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Возможно, сказался мой собственный преподавательский опыт — я уже знал примерные ошибки и понимал, как их исправлять. А может, всё дело было в подготовке самой Сарвейн и её упорстве. Как бы то ни было, то, на что у нас с Эларой в свое время ушло несколько долгих и нервных месяцев, Сарвейн освоила всего за три недели. Её тело адаптировалось, движения стали рваными, аритмичными, но при этом уверенными. В финале, чтобы закрепить результат и отбросить любые сомнения, она прошла сама тот же путь, что и Элара в своё время. Для абсолютной уверенности она сделала это трижды, пересекая пески в разном темпе. И ни разу не сбилась. Интересным ещё было то, что её шаг отличался от моего или Элары. Несмотря на общие корни и приёмы, у каждого он оказался свой. Индивидуальный.

После того, как третий проход завершился идеальным скольжением к скальному выступу, я удовлетворенно кивнул. Обязательство было выполнено. Мы оперативно свернули лагерь, погрузили вещи обратно в «Пепелац» и вылетели на Блокпост. Правда потом, как будет возможность, нужно будет вернуться и проверить одну странность. Окружающие черви вели себя не так как в прошлый раз. И это точно было связано с Крайтом. Когда он убегал исследовать пустыню, черви вели себя как обычно и реагировали на ошибки в походке как всегда, но когда Крайт крутился рядом максимум, что они делали, это проползали мимо. Они его боятся? Это объяснило бы, почему он так спокойно убегает в пустыню, но не объясняет сам этот факт. Ладно, мелкие черви, он их на лоскутки порвет, а большие? Которым он на один зуб? Тут что, выражаясь терминами культиваторов, доминирование старшей родословной над младшей? Надо проверять, но и страшно. Вдруг ошибаюсь и Крайта проглотят?

Вдали сквозь пыльную дымку уже начали проступать извечные очертания Барьерной Стены, закрывающей Арракин, когда Сарвейн, до этого задумчиво смотревшая в иллюминатор, нарушила молчание.

— Вы с Эларой уже подготовили подарок Аристе на её шестнадцатилетие? — спросила она будничным тоном. — Праздник всего через пару месяцев.

Я слегка нахмурился и перевел взгляд на пассажирку.

— Думаешь, его будут отмечать в виде официального общего приема? — с явным сомнением произнес я. — Насколько я помню, ни день рождения самого герцога Лето, ни праздник матери Аристы, леди Джессики, в этом году не проводились. Всё прошло максимально тихо, в закрытом семейном кругу. Сомневаюсь, что они решат закатить пир на весь Арракис ради дочери.

Сарвейн повернулась ко мне.

— Это же очевидно, Кейн, — она изящно пожала плечами, устраиваясь в кресле поудобнее. — Праздники герцога и леди выпали на самое начало активной фазы Войны Ассасинов. Тогда обстановка была раскалена до предела, покушения следовали одно за другим, и собирать во дворце неконтролируемую толпу гостей было попросту самоубийственно. А сейчас наступило некоторое затишье.

Она сделала паузу.

— Для Атрейдесов сейчас жизненно необходимо продемонстрировать эту стабильность Ландсрааду и потенциальным союзникам. Им нужно показать, что они уверенно держат Арракис в руках, а не сидят в осаде. Поэтому шестнадцатилетие дочери герцога — возраст политической зрелости — это не просто праздник. Это идеальный повод. Прием проведут как положено, с размахом. Наверняка будут приглашены представители всех союзных и нейтральных Домов, агенты Гильдии, директора КООАМ.

Я задумчиво потер подбородок, глядя, как под брюхом орнитоптера проносятся скалы. Слова Сарвейн имели смысл. В мире знати такие даты не пропускают. Подарок от Дома на подобном приеме — это не просто дежурный знак внимания. Это публичная декларация его статуса, возможностей и намерений.

— Вот как... — протянул я, осознавая масштаб надвигающейся головной боли. Подарить что-то банальное — значит показать слабость. Подарить слишком дорогое — вызвать смех над желанием так явно подлизаться. Нужно было найти что-то достаточно уникальное. — Придется очень серьезно над этим подумать.

***

Утро следующего дня после моего возвращения из глубокой пустыни выдалось на редкость спокойным. Солнце только начало прогревать толстые пластбетонные стены Блокпоста, а мы с Эларой всё ещё оставались в кровати, наслаждаясь редкими минутами абсолютной тишины и безделья.

— Сарвейн считает, что Атрейдесы будут отмечать шестнадцатилетие Аристы большим официальным приемом, — нарушил я тишину, задумчиво глядя в потолок. — Что думаешь? И главное — что будем дарить?

Элара, лежавшая головой на моем плече, даже не открыла глаз.

— Если до этого времени не случится что-нибудь из ряда вон выходящее, то так оно и будет, — лениво отозвалась она, проведя пальцем по моей ключице. — Сарвейн права. Атрейдесам сейчас жизненно необходим красивый, громкий повод, чтобы собрать всех в одном зале и показать, что они контролируют ситуацию на планете.

Мы начали неспешно перебирать варианты подарков. Экзотическое оружие? Отпало сразу — у Атрейдесов в наставниках Гурни Халлек и Дункан Айдахо, удивить их клинком почти невозможно, да и дарить шестнадцатилетней девушке нож на публичном приеме — жест сомнительный. Редкие драгоценности? Представители КООАМ или Гильдии наверняка притащат бриллианты размером с кулак или иксианские побрякушки, тягаться с их бюджетами на ярмарке тщеславия нам пока рано. Технологии? Сепаратор, угу. Она точно обрадовалась бы «сестре» Крайта и Лизы, но это тоже не вариант. Подарить-то можно, а вот объяснить откуда у нас он будет сложно. Объяснение что просто нашли, второй раз не сработает, тем более под взглядом её матери. Так что нет.

Взгляд Элары рассеянно скользнул по стене нашей комнаты и вдруг остановился. Я проследил за направлением её глаз. Там висел небольшой, но невероятно искусный гобелен с вышитым на нём гербом Дома Варос. Это был первый подарок от наших фрименок, который они преподнесли Эларе вскоре после того, как обосновались на базе. И теперь их жилой сектор постепенно украшался всё большим количеством подобных ковров. Ткали они их вручную, с минимумом механизации, как и создавали сам материал для них. Самого главного компонента — остатков от переработки спайса, у нас было в избытке. Остальное тоже было доступно в окрестностях.

Элара чуть приподнялась на локте, сонливость в её глазах сменилась деловым блеском.

— Слушай... А что если подарить ей личный ковер и, возможно, парадный плащ? — задумчиво произнесла она.

— Ковер? Наследнице Великого Дома будут дарить настоящие сокровища, а мы подарим ковер? — скептически выгнул бровь я.

— Не просто ковер, Кейн, — Элара села, подтянув к себе одеяло. — Настоящий фрименский гобелен ручной работы, сотканный из спайсовой нити. В Империи такие вещи стоят баснословных денег именно из-за своей редкости и долговечности. Плюс, это не фабричная бездушная штамповка. Это продемонстрирует наш вкус и наше уважение к местным традициям. А Атрейдесы теперь хозяева Арракиса.

— Аристократия любит уникальность, — кивнул я, это действительно было уместно. — Что будет на нём изображено?

— В центре, разумеется, герб Атрейдесов — красный ястреб, — Элара начала жестикулировать, вырисовывая в воздухе невидимое полотно. — И имя Аристе, вплетенное в геральдический узор. Это абсолютно уместно, это подчеркнет, что подарок создан эксклюзивно для неё, а не куплен в спешке на базаре Карфага. Но главное — фон.

Она оживилась, поймав нужный образ.

— Обычный геометрический орнамент — это скучно. Давай сделаем двойной узор. Левая половина гобелена — в строгом каладанском стиле. Глубокие синие и зеленые тона, переплетения подводных водорослей, стилизованные океанские волны. А затем этот рисунок плавно, через центр, перетекает в пейзаж Арракиса: золотисто-оранжевые барханы, линии, символизирующие ветер, и характерный геометрический орнамент по правому краю.

Я представил этот рисунок. Каладанская вода, переходящая в арракийский песок. Символ прошлого их Дома, плавно перетекающий в их настоящее и будущее. Символизм был не просто красивым, он был безупречным. Герцог Лето, славящийся своим благородством и сентиментальностью в отношении родного Каладана, наверняка оценит такой жест. А для юной леди, вырванной из привычного водного мира в суровую пустыню, это станет отличной метафорой.

— Каладан, переходящий в Арракис, Море, переходящее в Дюну, — медленно проговорил я, пробуя идею на вкус. — И роскошный церемониальный плащ для приемов в таком же стиле, с подбивкой и вышивкой. Знаешь, это чертовски хорошо. Это не выглядит как взятка.

— Я сегодня же поговорю с Чани, — Элара улыбнулась, довольная собой. — Работа тонкая, потребуется время, чтобы покрасить нити в нужные оттенки океана и подобрать узор. Как раз успеем к празднику.

Но на пути реализации этого плана возникли две проблемы. И обе они упирались в самих фрименок. Первой преградой стало откровенное нежелание женщин-фрименок делать что-то для чужаков. Когда Элара изложила свою задумку, те выслушали её с каменными лицами. Да, Дом Варос спас их от резни, дал кров, пищу и защиту. Они признали наше право командовать и стали частью Дома. Ткать ковры для Элары и меня было для них допустимо. Тем более мы не просили их, и это было их собственное желание. Но делать подарок чужакам?

— Они называют себя хозяевами Арракиса, — процедила одна из них, когда я подключился к разговору. На её губах играла презрительная усмешка. — Но они ничего не сделали для помощи нам. Почему мы должны славить их герб?

Пришлось напомнить им, что сам Стилгар, их прошлый наиб, относился к герцогу Лето с почтением и видел в нём союзника. И, что гораздо важнее, Атрейдесы активно и методично истребляли Харконненов. Этот аргумент сработал, и фрименки согласились соткать полотно и сшить плащ.

Но тут же в полный рост встала вторая, куда более прозаичная проблема.

Родные пески, изломы дюн и геометрические узоры ветра фрименки могли вышить с закрытыми глазами. Геральдический ястреб тоже не вызывал затруднений. Но как выткать кусочек бескрайнего водного мира Каладана людям, которые в жизни не видели водоема больше лужи, а воду измеряли в священных кольцах? Как передать плавность подводных течений, игру света на глубине и изгибы водорослей, если в твоем словаре даже нет таких понятий?

На пальцах это объяснить было невозможно. Пришлось прибегнуть к наглядной демонстрации. И соорудить самый настоящий аквариум из толстого пластстекла. Заполнили его очищенной водой из резервуаров, а чтобы создать имитацию подводной флоры, пустили в ход подкрашенные полоски легкой ткани и специально обработанные стебли местной пустынной растительности, прикрепленные ко дну. Насосы создавали легкое течение, заставляя эту искусственную флору плавно колыхаться в толще воды под лучами искусственного света.

Когда я впервые показал его фрименкам, реакция была предсказуемой. Они замерли на пороге, глядя на сотни литров бездарно потраченной воды. Поначалу они смотрели на это как на изощренное святотатство — тратить столько драгоценной влаги просто ради визуального образа!

Но прошло несколько дней, они приступили к работе, и их отношение кардинально изменилось. Отсек с аквариумом превратился в их самое любимое место на всей базе. Они приходили туда не только срисовывать плавные линии для узора, но и просто посидеть в тишине, завороженно глядя на танец воды и искусственных водорослей. В этом было что-то глубоко медитативное и первобытное.

Глядя однажды, как Чани задумчиво водит пальцем по стеклу аквариума, я поймал себя на нелепой мысли. Аквариум есть, водоросли, пусть и фальшивые, тоже. Только рыбок не хватает. Мда. Может, и вправду заказать пару-тройку самых выносливых каладанских декоративных рыбешек через Биржу?

***

На Бусти +4 главы.

Глава 40. День Рождения(Часть1)

Резиденция Атрейдесов в Арракине всегда была монументальным сооружением, но в этот вечер она пыталась притвориться дворцом, принимающим гостей, а не мрачной и неприступной цитаделью. Мы вышли из бронированного флаера перед главным входом, и теплый вечерний ветер мгновенно рванул полы наших плащей. Выбор нарядов для этого приема был достаточно простым. Мы сошлись на улучшенном варианте с прошлого приёма у Харконненов, который отражал текущее положение Дома Варос. Всё так же никаких тяжелых парчовых камзолов или шелка, в которых имперская аристократия привыкла потеть на светских раутах. Всё те же дистикомбы, но уже не заношенные и пропахшие потом. Глубоко и индивидуально модернизированные и украшенные варианты. Более брутально выглядящий мой вариант и более изящный у Элары. По сути, это были уже не столько системы выживания, сколько удобная, плотно прилегающая к телу легкая броня, дающая не только комфорт, но и защиту. И при этом выглядящая именно как наряд, пусть и достаточно простенький. Хромированная блестящая броневставка там, тёмный тканевый элемент тут — и готово. Прагматично и лаконично. А поверх мы накинули широкие парадные плащи из дорогой плотной ткани с вышитым гербом нашего Дома. Элара в своём наряде выглядела сногсшибательно — опасная, собранная и невероятно элегантная в своей строгости. Не платье, и даже не юбка, но и никакой пошлости или диссонанса с обычными нарядами. У главных ворот нас встретила первая линия охраны. Никаких разодетых лакеев — только суровые гвардейцы-ветераны Атрейдесов в парадной броне и с боевым оружием, готовым к использованию. Их взгляды сканировали всех прибывающих и даже просто проходящих мимо на другом конце площади перед входом.

Воздух в просторном холле буквально гудел от скрытого напряжения. На сводчатых потолках я краем глаза заметил темные точки сканеров и химических анализаторов, вылавливающих из воздуха малейшие следы отравляющих веществ. Суфир Хават, очевидно, выкрутил настройки безопасности на максимум. Это был праздник, проходящий внутри осажденной крепости Дома, совсем недавно пережившей штурм и предательство.

— Ваши приглашения и дары, милорд, миледи, — вежливо, но с металлом в голосе произнес подошедший к нам офицер службы безопасности.

— Добрый вечер, — Элара передала ему приглашение, а я протянул запечатанный кофр, который держал в руке. — Дар Дома Варос для леди Аристе Атрейдес.

Каждый подарок будет очень тщательно проверен. Офицер принял кофр и тут же передал его ожидающим у боковой двери техникам. Гобелен и плащ немедленно отправлялись на полную проверку на всё и вся. Вот и всё. Мы всего лишь один из многих Малых Домов и статусом не вышли вручать подарок лично, да ещё и на виду у других гостей. Это привилегия только самых важных гостей, иначе одно только вручение подарков могло сильно растянуться. Глядя, как наш подарок скрывается в недрах крепости Атрейдесов, я почувствовал искреннее облегчение.

— Чисто, — коротко бросил один из гвардейцев у рамки скрытого сканера, пропустив нас через зону досмотра. — Добро пожаловать на праздник, леди Варос.

Тяжелые двустворчатые двери из резного дерева бесшумно разъехались в стороны, и на нас обрушилась волна приглушенного света, ароматов дорогого вина и гула десятков голосов. Зал встретил нас негромкой музыкой. Гостей собралось уже немало, и пространство было негласно, но очень четко поделено на зоны.

У одной из стен застыли несколько офицеров-сардаукаров в парадных мундирах. Они держались подчеркнуто высокомерно, переговаривались только между собой и смотрели на остальных с едва скрываемым пренебрежением. Неподалеку кучковались представители КООАМ, посланники Космической Гильдии и прочих нейтральных, но весомых сил. Остальное же пространство заполняли стайки дворян, активно обменивающихся сплетнями и пытающихся нащупать новые союзы в этой обстановке.

Наше появление не вызвало фурора. Дом Варос не обладал статусом, ради которого прерывают беседы, поэтому большинство лишь мазнуло по нам равнодушными взглядами. Однако те, кто смотрел чуть дольше, неизменно цеплялись за наши лица. Точнее — за глаза. Глубокий, тотальный синий цвет без белков, признак сильнейшего спайсового насыщения, выделял нас среди остальной знати. У имперских аристократов подобная окраска глаз была совершенно не в чести. Они считали это признаком дурного тона, уделом обслуживающего персонала харвестеров или пустынников. Благородные лорды и леди тратили солидные суммы на дорогие очищающие процедуры и препараты, чтобы выводить излишки меланжа из организма и сохранять свой "цивилизованный" вид. Наша же откровенная синева недвусмысленно говорила о том, что мы не просто работаем на Арракисе, а впитали его в себя, что вызывало у некоторых легкую брезгливость, а у кого-то — настороженность.

Впрочем, нас такое положение дел более чем устраивало. Отсутствие назойливого внимания давало свободу маневра. Элара, сохраняя безупречно спокойное выражение лица и идеальную осанку, изящно подхватила с подноса пробегавшего мимо слуги пару крошечных закусок, а я взял два бокала легкого светлого вина.

Мы спокойно устроились в стороне, в удобной нише между массивными колоннами. Отсюда зал просматривался как на ладони. Мы просто стояли и смотрели, как банка с пауками живет своей жизнью. Время текло, зал постепенно наполнялся, гул голосов становился всё плотнее. Наконец, когда последние из приглашенных прошли через рамки безопасности и поток гостей иссяк, в центре зала, на небольшом возвышении, появился мажордом Атрейдесов в парадной ливрее с красным ястребом на груди. Он трижды ударил церемониальным жезлом в пол, легко перекрывая шум толпы.

— Милорды и миледи! От имени герцога Лето Атрейдеса и леди Джессики, прошу вас проследовать в обеденный зал!

Аристократы, словно потревоженный блестящий улей, зашевелились и чинно потекли в сторону распахнувшихся широких дверей, за которыми уже ждали столы. Начиналась основная часть этого события.

Обеденный зал не поражал воображение. Атрейдесы не кичились роскошью как те же Харконнены. Пространство было организовано со строгим изяществом. Длинные столы для гостей расходились двумя лучами, отходящими от главного возвышения, на котором располагался стол хозяев и оставляющими открытое пространство между ними. Нам, как представителям Малого Дома без глубокой исторической родословной, достались места примерно в середине правого луча. Идеальная для нас позиция: мы не слишком близко к центру, чтобы мозолить глаза, но обзор на весь зал открывался превосходный.

Над всем этим сдержанным великолепием, доминируя над залом, нависало жутковатое напоминание о том, что смерть всегда ходит рядом с властью. Высоко на одной из каменных стен было закреплено огромное чучело головы салусанского быка. Его массивные черные рога, на которых специально оставили въевшиеся следы старой крови, тускло поблескивали в свете люстр. А прямо напротив, с противоположной стены, на зверя безмолвно взирал с парадного портрета Старый Герцог Паулюс Атрейдес — тот самый человек, чью жизнь эти рога оборвали на арене. Эта мрачная композиция, перевезенная с Каладана, никогда не нравилась Джессике, но в этом вопросе Лето был непреклонен. Это была память о его отце и его ошибке. Она была вечным немым предостережением о том, к чему приводит излишняя самоуверенность.

Во главе зала уже заняли свои места герцог Лето и леди Джессика. А между ними сидела виновница торжества. Я внимательно посмотрел на Аристе. Шестнадцать лет — сложный возраст, тем более сейчас, когда за стенами дворца полыхала Война Ассасинов. Она уже считалась полноценной наследницей. И она не выглядела испуганным подростком, прячущимся за спинами отца и гвардейцев. Прямая спина, уверенный, чуть холодный взгляд. Во всем её облике читалась уверенность и вызов всем тем, кто считал её Дом ослабевшим.

Прежде чем началась трапеза, мажордом ударил жезлом, призывая к тишине. Настало время публичных подношений от «тяжеловесов» — тех немногих гостей, чей статус требовал и позволял личного вручения даров на глазах у всего зала.

Первым к возвышению плавно, словно скользя над полом, подошел представитель Космической Гильдии в сером костюме и скрытым под шлемом лицом. В его руках покоилась небольшая шкатулка.

— От лица Гильдии, леди Аристе, — сухо и безэмоционально произнес он. — Мы дарим вам этот платиновый верительный знак. Это право Абсолютного Перехода. Обладатель этого знака и его свита могут один раз, в любой момент, без вопросов и досмотров, подняться на борт любого хайлайнера в любой точке Империи. С любой точкой назначения. Подарок был в какой-то мере бесценным. Страховкой лично для Аристе. Если что-то пойдет не так — она сможет спрятаться так что её никто никогда не найдёт.

Следом выступил тучный, усыпанный кольцами директор филиала КООАМ. Его дар был воплощением грубого богатства — массивная, искрящаяся диадема из редчайшего хагальского кварца и солийских алмазов.

— Пусть ваше будущее будет таким же безоблачным и блестящим, как эти камни, миледи! — сладко пропел он. Аристе вежливо склонила голову, принимая шкатулку.

Но напряжение в зале достигло пика, когда к столу Атрейдесов чеканным шагом подошел башар сардаукаров. Зал замер. Сардаукары находились здесь как «гаранты» Императора, но все прекрасно понимали их истинную роль. Офицер положил на бархатную подушечку перед Аристой длинный, узкий предмет в ножнах из черной кости.

— От имени Императорского Двора, леди, — его голос эхом разнесся по залу. — Это старинный стилет с Салусы Секундус. На моей родине говорят: красота цветка ничего не стоит, если у него нет ядовитых шипов. В эти неспокойные времена мы желаем вам всегда иметь возможность защитить себя. В воздухе повисла тяжелая тишина. Это было не просто поздравление, это была откровенная насмешка. Намек на то, что Атрейдесы окружены врагами, и никто, кроме них самих, их не спасет. Герцог Лето даже не дрогнул. Он спокойно кивнул сардаукару, словно тот сказал самую банальную любезность. Безупречная выдержка.

Следом за сардаукаром к столу поспешил протиснуться лорд одного из Малых Домов, купивший или вымоливший себе право публичного выступления. Желая выслужиться перед Атрейдесами, он разразился долгой, льстивой речью о величии Красного Ястреба и преподнес Аристе чудовищных размеров золотую статуэтку какого-то мифического зверя, усыпанную рубинами.

Я едва удержался, чтобы не поморщиться. Элара рядом со мной только незаметно вздохнула. Это выглядело жалко и абсолютно неуместно на фоне военной строгости хозяев и остальных публичных подарков. Даже диадема от КООАМ, которая тоже была украшением, выглядела гораздо уместнее и ценнее. Статуэтка же была безвкусной, тяжелой и совершенно бесполезной для шестнадцатилетней девушки. Лето и Аристе вежливо поблагодарили дарителя, но в их глазах, в глубине, читалась явная усталость от этого цирка.

Казалось, на этом официальная часть должна завершиться, но мажордом вновь ударил жезлом: — Лорд Бронсо из Дома Верниус!

Зал тихо загудел, когда вперед вышел очень молодой, аристократично бледный лорд. Глава Дома Верниус, полноправный хозяин Икса. Я сразу заметил, как изменилась атмосфера вокруг. Для всего Ландсраада он был в первую очередь сюзереном огромной технологической империи но стоило ему остановиться напротив стола хозяев, как воздух между ним и Аристой словно сгустился до звона. Никаких формальных улыбок или дежурной вежливости. На её лице расцвела искренняя улыбка, но, самую малость, грустная. Мой же взгляд зацепился за фигуру, стоящую на полшага позади лорда Бронсо. Сарвейн. Она была одета в строгий мундир без знаков различия, сохраняя абсолютно непроницаемое лицо. Семья Сарвейн — прямые вассалы Верниусов. А поскольку она находилась на Арракисе дольше своего сюзерена и уже успела изучить местную специфику (в том числе благодаря нашим прогулкам по пустыне), лучшего советника и гида для прибывшего иксианца было не найти.

— Леди Аристе, — голос Бронсо был негромким, но благодаря акустике зала его слышали все. — Икс славится своими машинами. Мы умеем создавать орудия разрушения, но не только их.

Он извлек из складок плаща изящный предмет — тонкий браслет из темного металла, инкрустированный крошечными, поглощающими свет сенсорами, внешне неотличимыми от матовых драгоценных камней. Бронсо не стал передавать его мажордому, а почтительно положил на край стола перед леди Атрейдес.

— Это миниатюрный сканер-эмиттер, наша новейшая разработка, — спокойным тоном продолжил Бронсо. — Он непрерывно анализирует пространство вокруг вас на предмет микроколебаний суспензорных полей, которые используют «охотники-искатели» и другие автономные дроны-убийцы. При обнаружении угрозы браслет немедленно подает тактильный предупреждающий сигнал владельцу и за долю секунды автоматически разворачивает локальный кинетический щит. На Арракисе сейчас слишком много теней, скрывающих опасность. Дом Верниус хочет быть уверен, что ни одна из них до вас не доберется.

Подарок был невероятно дорогим, технологически совершенным и очень подходящим. В разгар Войны Ассасинов такое стоило больше, чем сундуки с алмазами КООАМ. Бронсо открыто заявлял о своей лояльности и заботе об их безопасности.

Аристе посмотрела на браслет. В её глазах мелькнула глубокая человеческая благодарность. Дом Верниус всегда был им верным союзником.

— Это бесценный подарок в наши дни, лорд Верниус, — её голос прозвучал уверенно и тепло. Она лично взяла браслет со стола, показывая высшую степень доверия. — Ваша забота говорит о том, что в этой вселенной всё еще есть союзники, на которых можно положиться.

Бронсо коротко, болезненно поклонился и, развернувшись, направился к своему месту. Сарвейн бесшумно последовала за ним.

Казалось, на этом эта часть завершится, но мажордом вновь ударил жезлом.

— Делегация Техно-Совета Икса!

Зал, только что благосклонно наблюдавший за благородным жестом молодого лорда, настороженно затих. К возвышению приблизились трое. Они разительно отличались от Бронсо. Если юный Верниус был воплощением живой аристократии, то эти люди были другими. Землисто-бледные лица, тусклые глаза и скрытые под высокими воротниками утолщения, выдающие сложные аугментации. Выступавший вперед делегат остановился. По его знаку двое сопровождающих установили на пол небольшой, но массивный металлический цилиндр.

— Леди Атрейдес, — голос технократа звучал механически-ровно. — Наш многоуважаемый лорд Верниус только что продемонстрировал истинно рыцарскую заботу о Вас. Дом Верниус всегда славился вниманием к... частностям.

Снисходительный тон делегата был подобен пощечине. Бронсо побледнел до синевы.

— Однако Техно-Совет знает, что исход войн решается другими способами, — продолжил делегат, надменно вздернув подбородок. — Мы преподносим вам Иксианский Стратегиум. Активировав его, ваши офицеры получат идеальную, масштабируемую трехмерную проекцию всего северного полушария Арракиса. Он интегрирует все известные вам данные в режиме реального времени. Браслет защищает одного человека. Стратегиум позволяет полководцу видеть весь театр боевых действий. Мы дарим вам победу в Войне Ассасинов, леди.

Это было публичным выпадом на Бронсо, указав, что его забота эгоистична и мелка на фоне глобального противостояния с Харконненами. Аристе ни единым мускулом лица не выдала своих эмоций. Школа леди Джессики не прошла даром.

— Масштаб ваших решений делает честь Иксу, — ответила она с вежливым, отстраненным достоинством. По её знаку слуги осторожно приняли дар. — Но Арракис показал, что для выживания необходимо и то, и другое. И способность предвидеть бурю, собирающуюся за горизонтом... — она на секунду замолчала и демонстративно, на глазах у всего зала, провела пальцами по подаренному Бронсо браслету, — ...и готовность встретить ядовитый удар, летящий прямо в лицо. Благодарю Техно-Совет за ваш подарок.

Она изящно уравняла оба подарка, делегация сухо поклонилась и отошла.

Именно в этот момент герцог Лето медленно поднялся со своего места. Он поднял кубок с прозрачной каладанской водой, и этот уверенный, полный скрытой силы жест мгновенно приковал к себе всё внимание.

— За мою дочь, — его глубокий голос легко заполнил зал, напоминая всем присутствующим, кто здесь хозяин. — И за тех союзников, кто доказывает свою преданность делом. Какие бы ветры ни дули над Арракисом.

Пир начался.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 41. День Рождения(Часть 2)

Зал наполнился нихим гулом голосов и звоном бокалов сразу после того, как герцог Лето опустил свой кубок. Застолье началось, и столы, за которыми мы сидели, наполнились достаточно простыми блюдами, без особой вычурности или желания бросить пыль в глаза, но источающими сумасшедшие аппетитные запахи. При этом, учитывая что большая их часть были завозными с иных миров, стоимость тоже могла кусаться. Подносы ломились от деликатесов: запеченное мясо в медовом соусе, пунди-рис с пряностями, доставленные с Каладана редкие морепродукты, искусно сохраненные в стазис-полях, и вазы с экзотическими фруктами, импорт которых на Арракис стоил целого состояния. В воздухе плыли ароматы каладанских вин, тонко переплетающиеся с вездесущим, въевшимся в сами стены запахом меланжа.

Спустя некоторое время после начала трапезы мажордом отдал беззвучный приказ, и между рядами бесшумно заскользили слуги в парадных ливреях. Они несли неглубокие серебряные чаши с подогретой водой, настоянной на лепестках роз, и белоснежные льняные полотенца. Наступило время традиционного омовения рук перед сменой блюд.

Именно в этот момент проявился первый негласный, но очень четкий маркер, деливший присутствующих на «своих» и «чужих».

Я внимательно наблюдал за гостями. Привыкшие к безудержной роскоши имперские дворяне, представители Гильдии и богатые выскочки из центральных миров совершали эту процедуру небрежно. Они окунали пальцы в воду, а затем, продолжая увлеченно болтать, беспечно стряхивали влагу, позволяя драгоценным каплям падать прямо на каменный пол. Здесь, на Арракисе, это выглядело пренебрежительным расточительством. Но не мне об этом говорить, если вспомнить свежее созданный аквариум. С другой стороны я хоть и не научился относиться к воде с пиететом как у фрименов, но и зря воду не тратил.

Атрейдесы, их ближайшее окружение и те кто долго жил на Арракисе, вели себя иначе. Сам герцог, леди Джессика, Ариста и даже немногочисленные присутствующие офицеры вроде Гурни Халлека аккуратно омывали руки, а затем тщательно досуха вытирали их полотенцами, не позволяя ни единой капле упасть мимо чаши. Уважение к влаге уже начало проникать в их привычки.

Когда слуга подошел к нам, мы с Эларой сделали то же самое. Бережно, без лишних движений, сохраняя воду. Мелочь, но из таких мелочей складывалась репутация.

Я машинально потянулся к приборам, безошибочно выбирая из пяти лежащих передо мной вилок ту самую, узкую, с тремя зубцами, предназначенную для экзотической каладанской рыбы. Ловко подцепил кусочек, отправил в рот и запил глотком светлого вина из правильного бокала.

В этот момент я поймал себя на забавной мысли: как легко мне теперь дается этот сложный, вычурный социальный танец. Еще какое-то время назад, в своей прошлой жизни я бы счел этот ритуал с десятками вилок, ложечек и прочего нелепой тратой времени. Но сейчас это работало на уровне мышечной памяти. Внедренная матрица памяти гхолы-советника, прочно слившаяся с моим сознанием, и уроки этикета, которые Элара устраивала мне в нашем бункере, дали свои плоды. Я не задумывался над тем, как держать спину, под каким углом наклонять бокал или в какой момент вступать в беседу. Тело все делало само, с ленивой грацией прирожденного аристократа.

Элара же тем более была в своей родной стихии. Сейчас она воплощала собой идеальную леди — пусть наш статус и был скромным. Каждое её движение было наполнено безупречной грацией, лицо оставалось приветливым, но спокойным. Она поддерживала легкие беседы с соседями по столу, была неизменно учтива, но при этом виртуозно сохраняла невидимую дистанцию, не позволяя никому перейти границы вежливости. По мере того как застолье набирало обороты, пришло время коротких, формальных тостов от представителей Малых Домов и почетных гостей. Мажордом поочередно давал слово, и над столами зазвучали речи.

Одни представители Малых Домов рассыпались в откровенно льстивых тирадах, пытаясь выслужиться и показать свою полезность новым хозяевам Дюны. Другие, напротив, произносили максимально нейтральные, обтекаемые фразы, стараясь не сказать ничего лишнего и не привлечь гнев Харконненов, чьи шпионы наверняка присутствовали в зале.

Когда мажордом объявил Дом Варос, мы с Эларой синхронно, без суеты поднялись со своих мест. Никакого волнения. Элара подняла свой кубок, встретившись взглядом с герцогом Лето, а затем перевела глаза на Аристу.

— Леди Ариста, — её голос прозвучал ровно, без излишнего пафоса, но достаточно громко, чтобы нас услышали за соседними столами. — В этих песках слова стоят мало, а дела решают всё. От лица Дома Варос мы желаем вам только двух вещей, по-настоящему необходимых на Арракисе.

Она сделал секундную паузу и завершила:

— Воды и надёжных друзей рядом.

Я плавно склонил голову в знак уважения, и мы одновременно пригубили вино.

Тост был коротким. Никаких пожеланий «долгих лет» или «безоблачного неба». Мы желали им выжить в Войне. Герцог Лето, чье лицо до этого сохраняло вежливую непроницаемость, вдруг чуть заметно, одобряюще кивнул нам. Ариста тоже ответила легким поклоном, в котором читалось понимание, а в чуть потеплевших глазах - узнавание. Мы спокойно опустились обратно на свои места, возвращаясь к трапезе и наблюдению за залом. Впереди была еще долгая ночь, и светские беседы только начинались.

Когда официальная часть с тостами подошла к концу и слуги начали смену блюд, мажордом вновь трижды ударил жезлом, призывая к тишине.

— Музыкальное приношение от Дома Эказ! — торжественно объявил он.

Зал одобрительно зашумел. Великий Дом Эказ славился по всей Империи как главный покровитель искусств, и их исполнители считались непревзойденными мастерами. На небольшое возвышение в центре зала вышли трое музыкантов в изысканных, струящихся нарядах. В их руках были сложные, изогнутые инструменты, напоминающие гибрид арфы и духовой трубы, изготовленные из редких пород чусукского дерева.

Они заиграли. Музыка была невероятной — сложная, красивая, где звуки не просто переплетались, а словно выстраивали в воздухе хрустальные архитектурные формы. Это было безупречное, почти неземное звучание. Гости замерли, наслаждаясь этой музыкой.

Но не успели затихнуть последние, тающие под сводами зала аккорды эказцев, как с места поднялся Гурни Халлек, чье лицо пересекал уродливый чернильный шрам от харконненского хлыста, держал в руках свой неизменный девятиструнный балисет.

В зале повисло удивленное, почти напряженное молчание. Выступление после мастеров Эказа было сродни вызову. Гурни не стал произносить речей, только улыбнулся и поклонился свое ученице и госпоже. Его грубые, мозолистые пальцы воина пробежались по струнам, извлекая первый, густой и вибрирующий аккорд. И вдруг суровый, прожженный боями ветеран запел. У него оказался глубокий, сильный баритон. Это была не прекрасная музыкальная картина эказцев — это была песня от души. Песня для Аристе о её доме. Старом и новом. Халлек играл с яростной страстью, вырывая из балисета звуки, которые заставляли вибрировать не только воздух, но и саму кровь. Зал был заворожен. Даже высокомерные представители Гильдии отложили приборы, вслушиваясь в это произведение.

Я сидел, медленно покручивая в пальцах ножку бокала, и внимательно слушал. Объективно, исполнение что эказцев, что Гурни, было высочайшего класса. Гурни владел инструментом ничуть не хуже, чем мечом. Но, оценивая виртуозность игры, я поймал себя на равнодушии. Репертуар был мне чужд. Не цеплял, как говориться.

Здесь, в окружении инопланетной знати, слушая эти возвышенные баллады о судьбе и роке, я как никогда остро ощутил тоску по совершенно другой музыке. По той, которая осталась в моей прошлой жизни. Я с радостью променял бы все эти переливы и баллады на забористый, рвущий динамики рифф. Мне не хватало прямолинейного мужицкого драйва. Того самого, когда в наушниках на полную громкость ревет «Ария», воспевая свободу и волю-вольную или мгновенно цепляющих аккордов AC/DC. Мне не хватало мрачных, сказочных историй «Короля и Шута», где лесник кормит волков, конюх друзей, а некроманты творят свою страшную магию под бешеный ритм бас-гитары. Интересно, Аристе понравился бы «Наблюдатель»? Возраст подходящий. Не хватало звенящей сказки «Эпидемии» с их простым, но искренним геройством. Или шикарнейший вокал и музыка канонного состава Nightwish. Там была понятная мне энергия — яростная, живая, помогающая сцепить зубы и идти вперед даже когда всё летит к чертям. А здесь была красота и смысл, но не мои.

Музыка стихла. Зал взорвался вежливыми, но искренними аплодисментами. Гурни Халлек коротко поклонился герцогу Лето и сел на место, убирая балисет.

Трапеза медленно подходила к концу. Слуги начали убирать основные блюда, оставляя лишь вино и легкие десерты. Гости, повинуясь негласному сигналу, начали подниматься из-за столов. Официальная часть банкета завершилась, уступая место тому, ради чего, собственно, и затеваются подобные приемы — кулуарным беседам, неформальным договоренностям и плетению интриг. Банка с пауками пришла в движение.

Мы с Эларой, повинуясь привычке, плавно сместились к краю зала, заняв удобную нишу между двумя массивными колоннами. Отсюда открывался прекрасный обзор на большую часть помещения, а полутень делала нас менее заметными для случайных взглядов. В руках у нас было по бокалу легкого вина, которое мы использовали скорее как реквизит, чем как напиток. Было хорошо видно, как формируются и распадаются группы общающихся. Мой взгляд остановился на лорде Бронсо и его тени — Сарвейн.

После публичного выпада делегации Техно-Совета молодой глава Дома Верниус оказался в своеобразном социальном вакууме. Представители Домов, всегда чутко реагирующие на расстановку сил, предпочитали обходить его стороной, не желая демонстрировать приверженность сюзерену, чья власть на родной планете откровенно шатается. Неизвестно чем закончится тут, но в каноне он был советником своего друга – Пола. Но высказав критику его стиля правления – был казнён. Бронсо стоял у окна, внешне спокойный, но слишком напряженный. Сарвейн находилась в полушаге за его спиной, сканируя толпу холодным, немигающим взглядом. Внезапно Бронсо посмотрел в нашу сторону. Перебросившись парой слов со своей спутницей, он целенаправленно направился к нашей нише. Толпа перед ним расступалась — пусть он и потерял часть политического веса, но все же оставался лордом Великого Дома с одной из важнейших планет Империи.

— Леди Варос, — Бронсо остановился перед нами, учтиво склонив голову. Сарвейн же коротко кивнула.

— Лорд Верниус, — Элара ответила безупречным поклоном. Я также вежливо поклонился.

— Я искал возможности подойти к вам в менее официальной обстановке, — негромко произнес Бронсо. — Сарвейн рассказала мне о вашей встрече в Арракине. Я хочу лично поблагодарить вас за ту помощь и информацию, которую вы ей оказали. В наше время поддержка — большая редкость.

— Не стоит благодарности, милорд, — голос Элары звучал ровно и официально. — Это был лишь долг гостеприимства и взаимовыручки. Арракис суров ко всем чужакам, и те, кто не помогает друг другу, редко задерживаются здесь надолго.

Беседа потекла строго по протоколу. Мы обменялись еще парой дежурных фраз о климате планеты и прошедшем музыкальном выступлении. Так бы все и закончилось вежливым расставанием, если бы в наше небольшое собрание не вторглись.

— Бронсо, — раздался сухой, скрипучий голос.

К нам неспешно, с легкой долей нарочитой вальяжности подошел один из представителей Техно-Совета, что вручали подарок. Его тусклые глаза равнодушно скользнули по мне и Эларе, словно мы были предметами интерьера, и вернулись к Бронсо.

— Рад видеть, что вы устанавливаете связи с... местными сословиями, — технократ позволил себе легкую, покровительственную улыбку. — Это весьма мудро. Общение с Малыми Домами расширяет кругозор и развивает понимание жизни на периферии. Правителю всегда полезно расти над собой.

Я краем глаза заметил, как Сарвейн побледнела от ярости. Но она не могла ничего сделать — протокол строго-настрого запрещал вассалу подавать голос или, тем более, атаковать гостя, если сюзерену не угрожала прямая физическая опасность. Бронсо сжал челюсти так, что на скулах выступили желваки, но тоже промолчал, не желая устраивать скандал на приеме герцога.

Технократ уже собирался отвернуться, насладившись произведенным эффектом, но тут заговорила Элара.

— Вы абсолютно правы, господин советник, — её голос просто источал патоку. Она кротко улыбалась. — Дом Атрейдес всегда служил примером того, как важно поддерживать союзников. Ведь именно благодаря их помощи Дом Верниус смог вернуть себе Икс. Расширение связей действительно бесценно для выживания.

Технократ снисходительно хмыкнул, но Элара, не меняя интонации, продолжила:

— Впрочем, кому, как не Техно-Совету, знать всё о... расширении горизонтов и культурном обмене. Мы, скромные Малые Дома, можем лишь восхищаться вашим богатейшим опытом взаимодействия с другими фракциями. Например, той невероятной гибкостью, с которой ваши уважаемые инженеры плодотворно работали на благо мастеров Тлейлаксу, пока Икс был под их владычеством, а семья Верниусов трудилась над его освобождением. Поистине, ваше умение «расти над собой» в любых условиях не знают равных.

Удар был нанесен точно. В Империи все знали, что во время захвата Икса Бене Тлейлаксу многие члены Техно-Совета спасли свои жизни и должности, пойдя на прямое сотрудничество с оккупантами, в то время как верные Верниусам люди погибали в сопротивлении. Землисто-бледное лицо технократа пошло некрасивыми красными пятнами. Он открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. Элара не произнесла ни одного прямого оскорбления, она лишь «восхитилась» их опытом, и любая агрессия с его стороны сейчас выглядела бы как потеря лица.

Прожегши Элару злым взглядом, представитель Техно-Совета круто развернулся на каблуках и скрылся в толпе. Может быть и не стоило конфликтовать с советником, но советников много, а Верниус — один.

Как только его спина исчезла за спинами других гостей, тяжелая аура официоза, висевшая над нашей группой, мгновенно рассеялась. Сарвейн тихо выдохнула, а в её темных глазах, устремленных на Элару, читалась благодарность. Бронсо же не выдержал и тихо, усмехнулся, качая головой.

— Леди Варос, — произнес он, и его голос потеплел. — Кажется, я серьезно недооценивал то, насколько острое оружие куют в песках Арракиса. Мое вам глубочайшее уважение.

Разговор после ухода технократа потек в совершенно ином, куда более живом русле. Маски были приспущены, и перед нами оказались просто двое молодых людей. Бронсо оказался умным, начитанным собеседником с легкой долей иронии, а Сарвейн, хоть и оставалась настороже, изредка вставляла меткие, по-военному сухие комментарии.

Внезапно, прямо посреди ответа Элары на очередную реплику иксианца, нас обоих, судя по брошенному Эларой на меня взгляду, накрыло странное ощущение. Это была слабая, фантомная волна чужих эмоций. Сначала пришло небольшое беспокойство. Элара на долю секунды замерла, её улыбка чуть застыла, и она продолжила диалог. Но не успели мы сообразить что делать и, например, прервать беседу, как эмоция сменилась, откровенно хищным азартом. А еще через некоторое время по связи прокатилась волна глубокого удовлетворения.

Мы с Эларой обменялись короткими взглядами. Крайт и Лиза. Очевидно, там, на нашем блокпосте или в песках неподалеку, произошло нечто, заставившее нашу парочку насторожиться, а затем вступить в бой или начать охоту. Но раз финальным аккордом стало абсолютное спокойствие — значит, проблема успешно решена, и наше срочное вмешательство не требуется.

Убедившись, что дома всё под контролем, Элара вернулась к диалогу. Я же продолжил наблюдать за всем вокруг, включая и наших собеседников. И это было интересно.

Бронсо, несмотря на увлеченный разговор, раз за разом, словно против собственной воли, бросал короткие взгляды в другой конец зала. Туда, где Аристе общалась с высокопоставленными гостями. В этих взглядах иксианца не было ни вожделения, ни собственничества — только глухая, тяжелая и совершенно безнадежная тоска. Классическая, разрушительная влюбленность, разбившаяся, похоже, о скалу долга. Он подарил ей невероятную защиту, но она уже сделала свой выбор.

Но куда интереснее было наблюдать за Сарвейн. Её глаза, которые должны были сканировать толпу на предмет угроз, слишком часто и слишком надолго задерживались на профиле Бронсо. В её взгляде, направленном на сюзерена, сквозило нечто большее, чем просто вассальная преданность или готовность закрыть его своим телом. Это была глубокая, затаенная теплота, смешанная с болью за его унижения и неразделенные чувства.

Я мысленно усмехнулся. Диагноз был ясен: сюзерен страдает по недосягаемой принцессе, а телохранительница молча сгорает по сюзерену. Я сделал для себя мысленную пометку, но решил засунуть эти наблюдения куда подальше и ни во что не вмешиваться. Не маленькие, сами разберутся.

Мое внимание вновь переключилось на зал, и почти сразу возникла аномалия. В мерном, светском броуновском движении гостей наметился сбой. У стола хозяев, словно материализовавшись из теней, появился Суфир Хават. Старый ментат и мастер-убийца Дома Атрейдес двигался бесшумно, его лицо напоминало непроницаемую маску из дубленой кожи. Он подошел вплотную к герцогу Лето, склонился к его уху и произнес буквально пару слов. Я был слишком далеко, чтобы прочитать по губам, но реакция Лето сказала мне всё, что нужно. Герцог не вздрогнул, его лицо не исказилось от гнева или страха. Он просто едва заметно кивнул.

Лето обернулся к своим собеседникам, произнес дежурную фразу, извиняющую его уход, и вместе с Хаватом направился к неприметной боковой двери, скрытой за гобеленом.

Праздник для герцога кончился. Ментаты такого уровня не прерывают важнейшие политические приемы, чтобы лично сообщить о простых проблемах. Произошло нечто серьезное. Попытка покушения? Диверсия Харконненов? Ещё и специфические эмоции питомцев, которые ощущались всё чаще. Неважно. Я встретился взглядом с Эларой. Мне не пришлось ничего говорить — она уловила изменение моего настроения мгновенно.

— Лорд Верниус, Сарвейн, — Элара плавно, но решительно прервала беседу, изящно поставив недопитый бокал на проплывающий мимо поднос слуги. — Боюсь, нам пора откланяться.

— Жаль, что вы покидаете нас так рано, — искренне произнес Бронсо. — Надеюсь, это не последняя наша встреча, леди Варос.

— Будем рады видеть вас нашими гостями, милорд. Если, конечно, вас не смутит спартанская обстановка, — ответила Элара, вежливо кивнув обоим.

Мы не стали задерживаться. Лавируя между гостями, чье внимание уже начало переключаться на отсутствие герцога, мы быстро, но без лишней суеты покинули обеденный зал. Только оказавшись на борту нашего транспорта, скользнувшего во тьму ночи в сторону блокпоста, я позволил себе выдохнуть. Вокруг всё тоже было тихо. Ни взрывов, ни харконненских солдат. Неужели всё прошло тихо и спокойно? Тем лучше. Пора возвращаться домой и узнать что там случилось.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 42. Ночные гости

Пока во дворце Атрейдесов лилось вино и плелись интриги, над территорией Дома Варос висела густая, пыльная арракийская ночь. Наша база уже давно перестала быть тем маленьким, но крепким блокпостом, с которого мы начинали. Теперь всю обширную территорию, включая площадку с тремя кораблями, опоясывала высокая стена, на которой выделялось много камер. Публичная официальная часть. Конечно любой кто захочет проникнуть внутрь негласно будет понимать что есть ещё и скрытые камеры. И они тоже были. Скрытая официальная часть. Данные с обоих этих частей выводились в две комнаты охраны дублируясь и в каждой дежурило одновременно по два охранника. И, конечно же, потенциальных шпионов на этот пост вообще не ставили. Пусть придумывают что-то поинтереснее, чем просто «не заметить» пробирающихся сообщников. И один из них придумал.

Через некоторое время после начала службы на базе Синар занялся в свободное время своим хобби. Он украшал стены и внутренние пространства барельефами, небольшими статуями, вазами и прочими каменными декоративными элементами. Это не только не мешало, но и помогало. Блокпост принимал более красивый вид, и за удачную самодеятельность ему даже доплачивали. Естественно все итоговые работы проверялись сканерами на предмет жучков и скрытых камер, но всё всегда было абсолютно чисто. Искусство ради искусства.

Свои черновые работы Синар создавал на улице, на каменистом пустыре у северной стены внутреннего периметра. На это место его переместили после того как на старом месте прошла стена огораживающая посадочную площадку. В качестве материала он использовал самый доступный ресурс Арракиса — песок, скрепляя его портативными статическими уплотнителями. Технология была примитивной, но эффектной: он собирал песчаную массу, включал поле уплотнителя, превращая сыпучий материал в подобие плотного песчаника, а затем отсекал инструментом всё лишнее. Если форма не нравилась — достаточно было выключить питание уплотнителя. Монолит мгновенно осыпался обычной кучей песка, поле включалось снова, и процесс начинался с нуля. После этого верхний слой песка просто аккуратно спекался в монолит и всё. Быстро, удобно и почти бесплатно. К тому же его импровизированная «мастерская» находилась прямо под взором охранной камеры. Что тоже уменьшало вероятность разных сюрпризов именно с этой стороны.

Этим вечером он, как обычно, занимался своим хобби. Камера фиксировала, как Синар возвел из уплотненного песка массивную заготовку под внешний барельеф, отбрасывающую густую тень.

Как вдруг, за внутренней стеной, прямо на территории базы в месте, которое не контролировалось официальными камерами, грунт внезапно и совершенно бесшумно просел, образуя глубокий темный провал. Из этого подкопа, сливаясь с темнотой, одна за другой начали ловко выбираться людские тени, собирающиеся в три группы и готовые рвануть к входу всех трёх кораблей. Даже если их сейчас засекут, они должны успеть пробраться на корабли и украсть их. А если не будут успевать, то уничтожить, вернувшись через подкоп.

***

Это должно было стать самым легким делом за весь год. Когда боссы спустили нам эту задачу, я даже немного удивился её простоте. Цель — три корабля, только что купленные и принадлежащие какому-то Малому Дому. Приказ звучал просто: либо мы угоняем эти посудины и приводим на теневые стоянки, либо, если времени в обрез, превращаем их в груду бесполезного шлака и уходим. Нам даже не пришлось ломать голову над планом проникновения. Кто-то из «больших людей» наверху передал нам всё готовенькое. Нам выдали жесткую инструкцию, точные координаты и график. Оказалось это был длинный и глубокий подкоп, большая часть которого уже была кем-то сделана — нам оставалось лишь продолжить работу, следуя строгим указаниям. Целый месяц мы методично заканчивали подкоп и ждали. И вот сегодня пришел приказ на финальный рывок. Мы быстро дорыли последние несколько метров и один за другим бесшумно выбрались на поверхность.

Я огляделся, стряхивая с лица каменную крошку, и хищно оскалился. Мы стояли прямо внутри огороженного периметра. Впереди высились громады наших целей, с любезно подсвеченными входами в них. Ни воя сирен, ни прожекторов, ни патрулей. Идеально. Я подал знак рукой, и мои люди начали делиться на три заранее оговоренные группы по пять человек, чтобы одновременно рвануть к каждому из кораблей.

А потом начался кошмар.

Я моргнул, и замыкающий правой группы просто исчез. Ни вскрика, ни лязга оружия, ни звука падающего тела. Секунду назад он стоял там, проверяя клинок, а в следующее мгновение на его месте осталась лишь пустота и едва заметное колебание теней.

Я нахмурился, но тут прямо на моих глазах тьма проглотила еще одного. Какая-то размытая тень скользнула по земле, и здоровяк Рен молча улетел во мрак под брюхом крайнего корабля, словно его дернули за невидимый трос. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Это что ещё за чертовщина?

— Назад! — хрипло, едва слышно прошипел я, отменяя все планы. Плевать на корабли. — К дыре! Уходим!

Мои люди, уже почуявшие неладное, в панике развернулись и бросились обратно к провалу подкопа. Но едва первый из нас сделал шаг к спасительной дыре, как над ней, перепрыгнув яму в невероятно длинном и грациозном прыжке, приземлилось нечто, снося его назад. Тяжелый снаряд, в который превратилось тело, с шумом сбил еще двоих. В тусклом свете арракийских лун я наконец-то разглядел то, что преградило нам путь. Огромная, почти с человека размером, закованная в тёмные, массивные чешуйки тварь, которые постепенно светлели. Ящерица-переросток.

— Это просто тварь! Рубите её! Только тихо! — скомандовал я, выхватывая меч. Если не будем стрелять то может и закончим заказ?

Трое моих лучших бойцов бросились вперед, целясь острыми клинками в шею и суставы зверя. Я ждал, что сталь легко вскроет плоть, но раздался лишь противный, скрежещущий лязг. Мечи со звоном отскочили от бронированной чешуи, не оставив даже жалкой царапины. Тварь не просто не пострадала — она даже не сдвинулась с места.

А затем она ответила.

Молниеносный, почти невидимый глазу рывок и удар головой и передними лапами снес двоих нападавших. Раздался звук удара, и парни рухнули на песок с заглушенными криками боли, хватаясь за распоротые ноги. Третий боец попытался отскочить, но чудовище сделало выпад, и её когти, словно бритвы, играючи вспороли ему уже руку от плеча до локтя, брызнув кровью на песок. Мы замерли, а сзади, из той самой тьмы, где пропадали наши товарищи, бесшумно вытекла вторая тень. Еще один ящер, даже крупнее первого. Чёрный, почти сливающийся с тьмой

Они не убивали нас. Они играли.

Оскалив пасти, охранные звери начали медленно надвигаться на нас с двух сторон, издавая низкое, вибрирующее шипение. Нас словно стадо загнали в центр площадки. Мои люди в животном страхе жались друг к другу, образуя плотную кучу. Кто-то бросал бесполезные клинки и выхватив винтовку разряди весь магазин по твари, уже не боясь обнаружения, но и это оказалось бесполезно. Дротики только беспомощно отскочили от брони, которая заменяла этим тварям кожу. Даже попадание в глаз не помогло. Даже глаза бронированные? Мы были в ловушке.

Внезапно тьму разорвал ослепительный, резкий свет прожекторов. Я инстинктивно зажмурился, поднимая руку.

— Оружие на землю. Руки за голову, — раздался сверху спокойный, жесткий голос.

Когда глаза немного привыкли к свету, я увидел их. По всему периметру стояли бойцы в тяжелой броне. Десятки стволов смотрели прямо на нас. А впереди, в круге света, стоял высокий, хмурый человек — Торн, начальник местной охраны, его фотографию нам тоже передавали. Он просто ждал. А обе чудовищные ящерицы вдруг замерли, словно дрессированные гончие.

— Выбор простой, — холодно произнес Торн. — Либо вы сдаетесь мне, либо я отдаю вас им. Время пошло.

***

Бэта спокойно спал в своей комнате, как его разбудил Пал.

— Бэта, — раздался в динамиках голос Пала. — Крайт и Лиза ведут себя подозрительно. Рекомендую поднять тревогу, хотя других проблем на периметре я не фиксирую.

Ментат сел на койке. Его глаза только открылись, но разум уже начал работать.

— Статус наблюдаемых? — сухо спросил он, подразумевая тройку потенциальных шпионов, которых они уже давно держали под почти постоянным наблюдением.

— Синар занимается своим хобби, как обычно. Камаль ужинает в столовой, а Танир спит в казарме. Отклонений в их графике нет. Взгляни на экран.

Бэта повернулся к монитору. Пал вывел картинку с одной из скрытых камер, установленных на площадке с кораблями. Было четко видно, как две фигуры Крайта и Лизы бесшумно, но стремительно носятся по определенному свободному участкувозле одного из кораблей. Они двигались странно: совершали короткие перебежки, внезапно замирали, припадая к земле, а затем снова срывались с места, постепенно сужая круги вокруг одного, ничем не примечательного участка.

— Подкоп? — мгновенно выдал результат Бэта, быстро натягивая одежду и защиту. — Пусть Торн и дежурная группа аккуратно проберутся к тому месту. Но вперед не лезут, надо понаблюдать.

— Сейсмодатчики молчат, — ровным тоном отозвался Пал, параллельно передавая приказ охране. Затем Искин выдержал короткую паузу и добавил уже более серьезным тоном: — Совсем молчат. Системы активны, диагностика показывает норму. Но сообщений о том, что по перекрытиям носятся две огромные ящерицы, тоже нет.

Пальцы Бэты на секунду замерли над застежкой ремня.

— Как-то взломали, — резюмировал клон ментата. — Закольцевали сигнал или пустили помеху.

Схватив оружие, Бэта связался с Торном, сбрасывая ему данные, и направился к выходу. Но не выходя и не мешаясь в засаде. В коридоре он нагнал Торна и его бойцов, которые стягивались туда же. В этот момент из бокового прохода показался Камаль — один из потенциальных шпионов, решивший проявить бдительность. Заметив вооруженную группу, он остановился.

— Командир? — Камаль подобрался, цепко сканируя взглядом Торна и Бэту. — Что-то случилось? Нужна помощь?

Торн даже не сбавил шаг, лишь бросил на ходу взгляд. — Возвращайся в столовую, Камаль. Или иди спать. Твоя смена закончена.

Ему хватило ума не спорить и не лезть на рожон. Он коротко кивнул и отступил в тень, благоразумно не мешая начальству. Группа Торна беззвучно, не издавая ни единого лишнего шороха, рассредоточилась вокруг предполагаемого места подкопа, за массивными контейнерами, окружая его плотным кольцом. Они заняли позиции для наблюдения, слившись с темнотой арракийской ночи.

Ждать пришлось совсем недолго. Прямо на их глазах участок грунта внезапно и совершенно бесшумно просел, образуя темный провал. А затем Торну и замершим бойцам оставалось лишь завороженно, не вмешиваясь до нужного момента, наблюдать за невероятно эффектной охотой хищников на проникших диверсантов.

***

Обезоруженных и всё ещё трясущихся от пережитого ужаса диверсантов оперативно заковали в магнитные наручники и под конвоем повели в сторону изоляторов. Крайт и Лиза, издав тихое, почти сытое урчание, трусили следом, словно конвоиры, не сводя немигающих глаз со своих несостоявшихся жертв. Торн тем временем активировал общую сеть связи охраны.

— Внимание всем. Код желтый. Всем не участвующим в патрулировании, немедленно вернуться в казармы и действовать по приказу.

Синар, всё это время стоявший у своей незаконченной песчаной скульптуры, услышал приказ в наушнике. Он слегка напрягся — ровно настолько, насколько должен был напрячься обычный охранник при внезапной тревоге. Изобразив легкое недоумение, он послушно собрал свои инструменты, нажал кнопку на пульте, отключая свою систему статических уплотнителей, и направился к жилым блокам.

Пока часть охраны рассаживала пленных по одиночным камерам, Торн выделил небольшой, хорошо вооруженный отряд. Бойцы спустились в темный провал, чтобы проверить подкоп на наличие отставших диверсантов и взрывчатки, а заодно оценить масштаб проделанной работы.

Спустя полчаса вернулись и мы с Эларой. Чувство удовлетворения, которое транслировали нам наши питомцы, никуда не делось, даже стало ещё чётче. Торн ждал нас с Бэтой.

— Попытка проникновения и саботажа, милорд, — коротко отчеканил он, едва мы поравнялись. — Группа захвачена. Есть пленные. Крайт и Лиза отлично поработали, первыми обнаружив подкоп.

— Подкоп? А как же сейсмодатчики? — удивился я.

— Выясняем. Сами датчики в полном порядке. — ответил Бэта.

Уже через десять минут мы с Эларой, Торн и Бэта стояли в командном центре.

— Диагностика не выявила аппаратных повреждений. Бэта нахмурился, его пальцы взлетели над консолью. — Ну-ка, когда именно они начали опять передавать данные? Сразу после объявления Торном желтого кода.

Ментат вывел на соседний экран запись с камеры, направленной на Синара. Время на таймере неумолимо отсчитывало секунды. Синар нажимает кнопку на своем пульте, поле статического уплотнителя гаснет, песок осыпается. Сейсмодатчики оживают, — закончил мысль Бэта. Его глаза сузились. — Его система генерировала не только статику, или не простую. Оно создавало локальное поле которое глушило все сейсмодатчики в каком-то радиусе не ломая их. Интересно, не встречался с таким эффектом на практике. Улика неопровержимая.

— Взять его. — ледяным тоном приказал я Торну.

Начальник охраны лично с отрядом ворвался в казарму. Синар, видимо, всё же заподозрил неладное или держал руку на пульсе, потому что при виде Торна, направляющегося к нему, он не стал играть в невинность. Он только резко побледнел и его тело выгнулось дугой. Синар захрипел, изо рта пошла густая белая пена.

— Яд! — крикнул Торн, пытаясь разжать ему челюсти, но было поздно. Спустя пару секунд его глаза остекленели. Типичный почерк загнанных в угол шпионов. Где только прятал он этот яд? Сканеры никакого пустого зуба не видели и яд не чуяли.

Получив доклад о смерти Синара, я лишь стиснул зубы. Одним источником информации меньше.

— Идем к остальным, — бросил я Эларе. — Посмотрим на наших «гостей»..

В тюремном блоке стояла тишина. Пленники, рассаженные по камерам, поначалу пытались хорохориться. Когда мы подошли к решетке камеры их предводителя, тот угрюмо молчал, исподлобья глядя на нас.

Я не стал тратить время на уговоры.

— Крайт! — и из тени коридора в полосу света шагнул мой питомец. Ящер медленно подошел к прутьям решетки. Его округлая массивная чешуйчатая морде блестела на свету и он аппетитно облизнулся. Крайт издал низкое, вибрирующее рычание и провёл передней по решётке, отчего та жалобно зазвенела.

Спесь с бандита слетела мгновенно. Воспоминания о том, как эти твари играючи расправлялись с его людьми и их полная неуязвимость к их оружию были весьма эффективны. Глаза предводителя расширились от ужаса, он вжался в дальний угол камеры, закрывая лицо руками.

— Уберите его! Уберите! — сорвавшись на визг, закричал он. — Я всё скажу!

Уже через пять минут мы знали имя заказчика и его местоположение в Арракине. Бэта, сверив полученные данные со своими данными, утвердительно кивнул.

— Это один из боссов местной ячейки Синдиката, — произнес он. — В базах данных он числился как фигурант множества теневых схем, начиная с банального рэкета. У нас нет прямых доказательств этого, но вероятность совпадения стопроцентная.

— Нам не нужны доказательства, — холодно ответила Элара. — У нас есть заказчик. И у нас есть право защищать свою собственность.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 43. Ответный визит

Мы собрались в командном центре сразу после получения нужных ответов. Торн, Бэта, Элара и я.

— Калаб, — нарушил тишину Бэта из под своей маски. — Один из теневых боссов местной ячейки Синдиката. Злой брат-близнец Контрабандистов. Контролирует всё что не входит в сферу интересов Туека и выполняют всякую совсем уж грязную работу.

— И теперь он решил заняться угоном кораблей, — я скрестил руки на груди. — Три корабля. Если их перегнать на теневые стоянки глубоко в пустыне и разобрать на узлы или продать тому же Туеку, это миллионы соляриев. Мотив понятен. Непонятно другое. Почему местный авторитет рискнул лезть в открытую к Малому Дому? Не их уровень. Нападение на благородный Дом, пусть и небольшой — это самоубийство.

— Ошибка в оценке нашего статуса, мой лорд, и в том, как они оценили последствия. Вернее, в их уверенности, что их вообще не будет.

Ментат сделал короткую паузу, выстраивая цепочку выводов: — Этот сектор это их «кормовая база». Они привыкли безнаказанно обирать наемников, клерков и прочую мелочь, которая молча стерпит, ведь за них никто не вступится. Харконненам они были не интересны. А Атрейдесы ещё не успели навести порядок на этом уровне. Может быть жадность затмила им разум, но гораздо большая вероятность — заказ. Заказ от того кому они не смогли отказать. И кто мог пообещать защиту.

— Согласна, — холодно заметила Элара. — Ни один бандит, даже самый жадный, не пойдет на угон кораблей даже Малого Дома, без гарантии сверху. Кто его прикрывает?

— Вероятнее всего — кто-то из магистратуры, — кивнул Торн, опираясь руками о край стола. — План был прост: корабли исчезают, магистратура разводит руками, ссылаясь на «недобитые банды фрименов», дело спускают на тормозах.

— Прикроет ли эта магистратура его теперь? — спросил я.

— Исключено, покровитель защищал бы успешных воров, деля с ними прибыль. Но сейчас, когда Малый Дом Варос успешно отбил нападение, взял пленных и обладает информацией, ни один чиновник не рискнет подставляться. Защищать Калаба сейчас — значит открыто пойти против нас, а значит — привлечь внимание безопасников герцога Лето. Бандитов списали в утиль в тот момент, когда их поймали.

Я задумчиво постучал пальцем по подлокотнику кресла.

— Звучит логично. Но... меня смущает Синар.

Элара бросила на меня быстрый взгляд, мгновенно уловив направление моей мысли.

— Яд у заранее засланного шпиона. Это был человек тех кто сделал заказ на эту операцию. И она совпала с праздником у Атрейдесов, на который они стянули много своих сил для обеспечения безопасности.

— Именно, — я кивнул. — Вспомни как ушёл Герцог с приёма. Синар работал на Барона. Калаб — местная криминальная сошка. Харконненам нет нужды нанимать банды, они действуют иначе. Если только...

Я посмотрел на ментата.

— Если только мы были не единственной целью, и дополнительным отвлекающим фактором — закончил мою мысль Бэта.

— Барон нанял Синдикат, чтобы те устроили хаос на территории Атрейдесов. Местным бандитам отдали корабли на разграбление в качестве бонуса. — резюмировала Элара.

— Что там замышляет Барон, для нас сейчас не так важно, — я прервал повисшую в воздухе паузу, чувствуя, как внутри разгорается злость. — Об этом пусть болит голова у герцога Лето и Хавата. Нам же необходимо срочно нанести ответный визит вежливости, пока эта крыса не скрылась, почуяв жареное. Если в процессе сможем выбить из него информацию о заказчиках повыше — отлично. Эту информацию можно будет выгодно продать тому же Хавату или просто подбросить анонимку. А если нет — значит, нет. В любом случае это будет предельно ясное сообщение всем остальным: они полезли не туда и не на тех. Только хватит ли нам сил?

Я перевел взгляд на Бэту.

Ментат-клон на мгновение замер — усиленный мозг на огромной скорости просчитывал переменные, оценивая численность нашей охраны, их мастерство и силы противника.

— Чтобы целиком выжечь всю местную ячейку Синдиката — нет, наших текущих ресурсов недостаточно, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Бэта, возвращаясь в реальность. — Но чтобы нанести точечный удар лично по Калабу и его людям — сил вполне хватит. Вероятность успешной ликвидации при внезапном штурме крайне высока.

— Торн, — я повернулся к начальнику охраны, принимая окончательное решение. — Готовь штурмовую группу. Я возьму Мэйна с его командой и еще пару отрядов. Выдвигаюсь немедленно, пока Калаб не успел залечь на дно. Ты и остальные на охране. Крайт, нам пора прогуляться.

***

Логово Калаба располагалось в средней части Арракина. Не сектор аристократов, но и далеко не трущобы. Это был массивный полуподземный бункер, когда-то служивший складом, а теперь переоборудованный под базу Синдиката и подпольный игорный клуб. Место было отлично укреплено: толстые стены, экранирование, и десятка три вооруженных до зубов боевиков.

Для Малого Дома проникновение сюда было бы проблемой. Но мы не совсем обычный Дом. Пятнадцать моих штурмовиков на трёх орнитоптерах, включая Пепелац. И Крайт, свернувшийся огромным темным клубком у моих ног, издавал низкое, вибрирующее урчание, предвкушая новую охоту. Зверь чувствовал мой настрой.

— Тридцать секунд до контакта, милорд, — сухо доложил Мэйн по внутренней связи, проверяя заряд маула-винтовки. — Работаем как обычно?

— Да. — больше слова были не нужны. Ведь в самом деле чем зачистка логова бандитов в Арракине отличается от зачистки исследовательской станции в пустоши? Ничем. Разве что количеством и уровнем целей. Но и нас сейчас больше.

Арракин не спал. В нескольких секторах то и дело вспыхивали зарева пожаров, а на улицах была заметна нездоровая суета. Похоже, Синдикат или другие наемники Харконненов отрабатывали деньги Барона по полной программе, сея хаос в вотчине Атрейдесов.

Радиоэфир трещал от напряженных докладов, когда на нашей частоте раздался резкий, взвинченный голос: — Внимание, борта в секторе четыре! Немедленно ложитесь на обратный курс или мы открываем огонь на поражение!

Я нажал тангенту передатчика:

— Говорит советник Кейн, Дом Варос. Наши транспондеры включены и передают официальные идентификаторы. Сверьте данные.

Пауза на том конце длилась всего пару секунд — автоматика патруля Атрейдесов считала наши коды, что помогло избежать проблем.

Голос патрульного немного сбавил градус враждебности, но остался предельно резким:

— Коды подтверждаю, Дом Варос. В столице введен режим чрезвычайного положения. Какова цель вашего перемещения?

— На нашу базу было совершено нападение. Мы направляемся к заказчикам с ответным визитом, — спокойно ответил я, перекрывая гул машущих крыльев. — Прошу поставить в известность вашу службу безопасности о проведении нашей внутренней операции.

В динамике раздался тяжелый, полный отчаянной усталости стон.

— Ещё одни? — в сердцах бросил патрульный, явно забыв про субординацию на фоне творящегося вокруг ада. — Ждите, когда до вас дойдет очередь.

Связь сухо щелкнула и оборвалась. Атрейдесам было явно не до нас, и это развязывало нам руки окончательно. А вот и наша цель. Стремительный спуск и задняя аппарель с лязгом рухнула вниз.

— Пошли! Пошли! Пошли! — рявкнул Мэйн.

Бойцы Дома Варос хлынули вперед, активируя щиты, мгновенно беря пространство под контроль. Боевики Синдиката, привыкшие резать глотки в темных переулках и запугивать торговцев, оказались совершенно не готовы к такому столкновению. Стычки с конкурентами совершенно не дотягивали до этого уровня. Зазвучали сухие щелчки выстрелов, разбившиеся о щиты и крики. Но настоящий хаос начался, когда вперёд метнулась черная туша Крайта.

Огромная закованная в броню тварь двигалась с неестественной для своих габаритов скоростью. Крайт снес группу боевиков, пытавшихся защитить вход, разметав их в стороны и, не обращая внимания на попадания по нему, просто вынес тараном двери. Внутри открыли беспорядочную стрельбу, но пули лишь так же высекали искры из его чешуи. Раздался крик, когда хищник сомкнул челюсти на руке одного из стрелков. Строй Синдиката мгновенно рассыпался, увидев как монстр рвет их товарищей, вскрывая броню как консервную банку. Мне и остальным оставалось только следовать за ним и окончательно «наводить порядок». Бандиты пытались бежать, но не успевали. Их догоняли Крайт и наши пули. Щиты отключили, когда оборона рассыпалась. Несмотря на видимую подготовку к возможным неприятностям и отсутствие игроков, защитники из бандитов оказались так себе. Или они просто никак не рассчитывали на что-то вроде Крайта, которому было сугубо плевать на всё чем его пытались остановить, и который сносил собой все препятствия.

Я шел сквозь эту бойню не спеша. Мне даже не нужно было стрелять — Крайт и остальные расчищали путь безупречно. Моей целью была массивная дверь в конце зала, ведущая на верхний ярус, в личные апартаменты босса.

***

В это самое время, скрытый за бронированными стенами своего кабинета, Калаб судорожно бил потными пальцами по клавишам коммуникатора. Снаружи доносились глухие удары, крики и леденящий душу звериный рык. Босс Синдиката задыхался от паники. Он пытался выйти на связь со своей «крышей» в магистратуре и человеком Барона. Они должны были прислать патрули, вмешаться, остановить этот беспредел! Неужели это люди Хавата, так быстро? Ведь знал же что надо было сразу залегать на дно!

Но из динамика доносился лишь ровный, белый шум. Глухой удар сотряс дверь кабинета. Потом еще один. Металл заскрежетал, замки брызнули искрами под воздействием резака и тяжелые створки распахнулись внутрь.

***

Первым в кабинет ворвался Крайт. С его когтей капала кровь, а немигающий, холодный взгляд мгновенно остановился на замершей фигуре босса. Калаб отшатнулся к своему массивному столу из редкого дерева. Его лицо приобрело землисто-серый оттенок, а руки дрожали.

— Вы… вы не понимаете, что делаете! — голос авторитета сорвался на визг. — Вы покойники! За мной стоят…

— За тобой стоит только стена, Калаб, — спокойно перебил я его, входя внутрь и подходя ближе. Крайт угрожающе зашипел, сделав шаг вперед. Босс Синдиката вжался в стол, с ужасом косясь на монстра. — Деньги! — выкрикнул он, меняя тактику. — Сколько? Назовите сумму! Транспорты, пряность! Я всё отдам, клянусь водой! Мы просто ошиблись, это было недоразумение!

— Ошибка, — согласился я, останавливаясь в двух шагах от него. — Вы решили, что Дом Варос — это легкая добыча. Вы попытались украсть наши корабли.

— Дом Варос(не каратели Хавата)?! Да я понятия не имею, о чём…— Он осекся, увидев, как я поднимаю пистолет. В его глазах мелькнуло осознание того, что торги окончены.

— Имущество Синдиката реквизируется Домом Варос в качестве компенсации за моральный ущерб, — сухим, протокольным тоном произнес я.

Я нажал на спуск. Короткая очередь пробила ноги Калаба, заставив его рухнуть вниз. Он ещё пригодится.

— Мэйн, — произнёс я. — Упакуйте это и сканируйте стены. Мы выпотрошим его тайники до последнего солярия.

Спустя полчаса всё было кончено. Логово Синдиката было полностью зачищено, разграблено и сожжено, а мы готовились к отлёту. Перед тем как сесть в Пепелац, я оставил на изуродованных главных воротах клуба наше послание. Широкими мазками крови на искореженном пласкрите был выведен герб Дома Варос. К утру все причастные будут знать, чьих это рук дело.

***

Обратный полет прошел в напряженном, но удовлетворенном молчании. Редкие вспышки локальных взрывов говорили о том, что эта долгая ночь для столицы, начавшаяся праздником, далека от завершения. Но нас это уже не касалось. Мы сделали то, что должны были.

Едва посадочные опоры коснулись площадки нашей базы, аппарель опустилась, впуская внутрь сухой утренний воздух пустыни. Крайт, чья броня была покрыта сетью мелких царапин и засохшей чужой кровью, спрыгнул на плиты. Свою порцию развлечений он сегодня получил сполна. Мы же направились прямиком в командный центр. Бойцы Мэйна стали контролировать разгрузку подбежавшими слугами, Мэйн волок Калаба в камеру, а я нёс самое ценное — улов из личного сейфа Калаба. Когда двери штаба закрылись, внутри остались те же что и были перед рейдом. Никаких проблем или повторных нападений небыло. Всем была интересна оценка результатов воспитательного рейда.

Замки щелкнули, и крышки откинулись назад. Содержимое сейфа теневого босса впечатляло. Калаб был кем угодно, но только не бедняком. Первый контейнер был доверху забит тугими пачками карточек на предъявителя.

— По предварительной оценке, здесь около четырех миллионов соляриев, — произнес Бэта, лишь мельком взглянув на стопки. Усиленный разум легко просчитал объем наличности. — Это полностью окупает наши затраты на рейд. И оставляет солидную маржу.

Но настоящая ценность скрывалась во втором ящике. Там лежали плотные папки с документами. Элара, надев тонкие перчатки, начала перебирать бумаги.

— Долговые расписки, — её губы тронула довольная усмешка. — Расписки мелких торговцев, клерков, парочки младших офицеров из местной таможни и даже нескольких чиновников из водораспределительного управления Арракина.

— Отличный рычаг давления, — кивнул я. — Кто знает, когда нам понадобится лояльный чиновник на таможне или слепой инспектор.

Третий контейнер был самым маленьким, но герметичным. Я то уже знал что там. Когда Торн приоткрыл крышку, по штабу мгновенно поплыл густой, терпкий и невероятно притягательный аромат корицы. Спайс.

— Почти два килограмма, — благоговейно выдохнул Торн, прикинув вес. — Калаб, видимо, готовил партию для контрабандного вывоза.

— Нам тоже пригодится, — распорядился я, закрывая крышку, чтобы не дразнить рецепторы. — Трофеи оказались неплохими, но могли бы и больше спайса накопить. Операция окупилась многократно. Я перевел взгляд на Элару.

— Калаб в камере, может сможем вытянуть из него что-то, но это уже не горит. Даже если он покажет на человека Барона, мы ему ничего не сделаем. Руки коротки. Что с подкопом? Проверили его?

— Да, мы не будем его уничтожать. По крайней мере, не полностью.

Я вопросительно поднял бровь.

— Оставим готовую брешь в нашей защите?

— Оставим готовый тайный ход, — поправила она меня. — Уничтожим входную точку, через которую они пробрались и о которой знают заказчики. Замуруем первую часть тоннеля, а остальную часть подкопа — укрепим и расширим. От уцелевшей части мы прокопаем новые отводы. Никто из охраны, кроме Торна, не должен о нем знать.

Я медленно кивнул.

— Черный ход. Может и пригодиться. Если нам придется тайно покинуть базу или, наоборот, завести кого-то внутрь минуя посторонние глаза...

— Именно, — Элара скрестила руки. — Калаб сделал нам отличный подарок. Глупо отказываться от ресурса, на который уже потрачены чужие время и силы.

— Хорошо, — согласился я. — Торн, займись этим лично.

Начальник охраны коротко кивнул.

— А что касается оценки самого рейда и ситуации в целом… Напали не только на нас, как и ожидалось. За последние часы зафиксировано более двух десятков скоординированных атак на склады, патрули и коммуникационные узлы Атрейдесов. Уличные банды действовали сами по себе, неся огромные потери. Они были пушечным мясом, купленным за бесценок. Харконнены щедро заплатили Калабу и ему подобным, чтобы те создали максимальный уровень шума и хаоса.

— И пока Атрейдесы стягивали силы для подавления этих проблем... — процедил я

— ...настоящий удар был нанесен в другом месте, — закончил Бэта. — и Атрейдесам он не понравится.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 44. За занавесом

Праздник в честь дня рождения Аристе шел безупречно. Музыка лилась изящным потоком, бокалы наполнялись лучшими каладанскими винами, а гости соревновались в тонком искусстве светской беседы. Герцог Лето Атрейдес прохаживался между гостями, сохраняя на лице вежливую, благосклонную полуулыбку.

Но внутренне он был напряжен, как натянутая струна.

Всё шло слишком хорошо. За весь вечер служба безопасности не выявила ни одной провокации. Ни одного яда в пище, ни одного перехваченного охотника-искателя, ни одного пойманного в коридорах убийцы. Для Арракиса, тем более в разгар войны с Харконненами, в такой день…такое спокойствие было слишком подозрительным. Барон не упустил бы шанса нанести удар, когда всё внимание Дома Атрейдес приковано к торжеству.

Поэтому, когда в дверях зала бесшумной тенью возник Суфир Хават и быстро приблизился, Лето почувствовал мрачное удовлетворение. Ожидание удара часто изматывает сильнее самого удара. Герцог извинился перед своими собеседниками и отошёл к приблизившемуся ментату, сохраняя царственную осанку.

— Возникли проблемы, милорд. Извините что приходиться Вам придётся покинуть праздник, но Вы нужны в штабе. — шепнул ему Хават.

Как только тяжелые двери из резного дерева закрылись, отсекая шум банкета, лицо Лето мгновенно превратилось в хищную маску ястреба.

— Что случилось? — отрывисто спросил он, быстро шагая по коридору рядом с мастером-убийцей. — Поймали убийцу? Диверсия?

— Хуже, милорд, — мрачно ответил Хават. Его старое лицо, испещренное морщинами, казалось высеченным из камня. — По всему городу крысы устроили беспорядки.

Лето резко остановился.

— Ты же говорил, что уладил с ними всё и проблем не будет? — голос герцога похолодел, приобретя ту самую стальную интонацию, которая заставляла трепетать даже ветеранов его гвардии.

— Да, милорд, решил, — Хават не отвел взгляда, хотя в его глазах мелькнула горечь. — Верхушка местного Синдиката была устранена. Там даже не нужны были доказательства их связи с Харконненами, превентивный удар обезглавил структуру. Остальные забились в свои норы и не вылезли даже во время недавнего харконненского штурма. Никаких новых связей с нашими врагами обнаружено не было, поэтому я оставил их на потом. Было слишком много других, более приоритетных задач, милорд. А верных людей у нас стало еще меньше. Я готов понести...

— Передо мной не нужно оправдываться, нужно выполнять свою работу. И не смей даже заикаться об отставке! — Лето метнул на своего старого ментата такой взгляд, что Хават мгновенно закрыл уже открытый для извинений рот. Герцог знал эту черту своего безопасника: при любой ошибке, очень редкой, старик был готов сложить с себя полномочия. Но сейчас Лето нуждался в его разуме, а не в его раскаянии.

— Пропустил ли ты их связи изначально, или пропустил налаживание этих связей в дальнейшем — сейчас не важно, — жестко отрезал герцог, возобновляя шаг. — Выяснишь это позже и доложишь. В чём сейчас проблема? Не хватает сил?

— Да, милорд, — кивнул Хават, едва поспевая за широким шагом сюзерена. — Эта уличная шваль сама по себе не представляет особой угрозы. Но их оказалось неожиданно много. И они бьют вразнобой. Пока патруль стягивается и вырезает одну банду, две других устраивают погромы и поджоги в соседних секторах абсолютно безнаказанно.

— Вот как? — Лето нахмурился. — Мы же привлекли во дворец дополнительные силы для охраны приема. Отправь часть их на зачистку города, здесь пока спокойно... — Герцог вдруг осекся. Его чутье, отточенное годами, забило тревогу. Он прищурился, размышляя на ходу. — Или они именно этого и ждут?

— Это наиболее вероятно, милорд, — подтвердил ментат.

Перед ними с тихим шипением разъехались бронированные створки, открывая вход в гудящий, как растревоженный улей, командный штаб. Экраны пестрели красными точками, операторы хрипло переговаривались по радио, координируя действия патрулей.

— Сейчас наши силы во дворце распределены наиболее эффективно для отражения возможных атак убийц Барона, — продолжил Хават, подводя Лето к главному тактическому проектору. — Если мы переведем часть гвардии в город, чтобы гоняться за оборванцами, это неизбежно откроет слепые зоны и проложит путь для прямого удара по дворцу.

— А если вызвать регулярные отряды из гарнизонов, это может ослабить уже их, — согласился Лето, опираясь кулаками о край стола и вглядываясь в карту пылающего Арракина. — Барон не стал бы тратить деньги на местную шваль просто ради того, чтобы пожечь склады. Это классический финт. Отвлечение внимания. Как только мы оголим дальние периметры, настоящие силы Харконненов ударят по нашим гарнизонам и промышленным объектам.

Они стояли в центре зала, окруженные суетой, обсуждая замысел врага.

— То, что эту уличную шваль нужно будет вырезать и загнать обратно в норы — это понятно, — произнес Лето, его голос звучал ровно и рассудительно. — Гурни и Айдахо займутся этим, когда мы поймем, где настоящий эпицентр атаки Харконненов и отразим её. Но это лишь купирование симптомов. Мы уничтожим этих, через какое-то время из щелей полезут новые.

— Чтобы решить эту проблему в корне, милорд, необходимо повысить уровень жизни местных слоев и занять их делом. Работающий человек редко берет в руки нож, — губы Хавата, окрашенные соком сафо, сложились в тонкую линию.

— Утопия, Суфир. По крайней мере, на данный момент, — Лето покачал головой. — У нас сейчас нет ресурсов на масштабные социальные реформы. Вся экономика уходит на войну и увеличение добычи спайса. Значит, нам нужен промежуточный вариант.

Герцог обвел взглядом тактическую карту, где красные маркеры беспорядков всё ещё вспыхивали то тут, то там, так же и гасли.

— Использовать солдат для подавления уличных драк — это расточительство. Они обучены воевать даже с сардаукарами, это избыточная сила для этого мусора. И это не их работа. Нам нужно кратно увеличить количество простых стражников в самом городе. Нанять крепких местных, вооружить их шокерами и дубинками, дать простую броню и командиров из твоих людей. Пусть они следят за порядком, патрулируют улицы и давят эти банды в зародыше. Это потребует ресурсов, но куда меньше, чем в первом варианте, и мы сможем реализовать это достаточно быстро.

— Принято, милорд. Но это планы на потом, — Хават оперся о стол, глядя в глаза своему герцогу. — Сейчас же нужно подготовить отряды для отражения настоящей атаки.

Новые доклады, поступающие на пульт операторов, быстро проясняли картину. Это было не просто мародерство.

— Они бьют прицельно, милорд, — Хават увеличил масштаб одного из секторов на проекции. — Громят лавки не просто торговцев, но и тех, кто работает и на нас. Нападают на дома наших слуг, мелких вассалов и тех независимых подрядчиков, кто открыто выказывал лояльность Дому Атрейдес.

Лето скрестил руки на груди, мрачно наблюдая за вспыхивающими маркерами.

— Мне даже интересно, как Харконнен смог заставить всю эту шваль с такой готовностью подписать себе смертный приговор, — задумчиво произнес герцог. — Рано или поздно мы наведем порядок, и тогда их всех вздернут, они не могут этого не понимать. Разве что Барон пообещал им после этого забрать к себе, обеспечив эвакуацию и сытую жизнь в Карфаге. Но нужно быть очень наивным идиотом, чтобы поверить в великодушие Владимира Харконнена.

— Жадность, милорд, — сухо констатировал ментат. — Или страх перед чем-то. Если они смогли сломать суккского доктора, что считалось невозможным, то что говорить об этом мусоре?

Двери штаба вновь с легким шипением разъехались. В зал молча вошли леди Джессика и Аристе. Праздник завершился раньше срока — почти половина присутствующих аристократов спешно покинули прием, получив тревожные вести о беспорядках, затронувших их владения. Женщины подошли к Лето, не проронив ни слова, чтобы не мешать напряженной работе операторов.

Герцог тепло взглянул на дочь, а затем перевел строгий взгляд на одного из офицеров Хавата, стоящего у консоли.

— Подарки проверены?

— Да, милорд! — вытянулся офицер, курировавший эту часть торжества. — Всё чисто. Никаких ядов, скрытых механизмов или прослушивающих устройств.

— Что-то интересное среди них есть?

— Нет, милорд, — ответил он же. — Стандартные подношения. Всё уже доставлено в выделенную охраняемую комнату рядом с покоями леди, — офицер почтительно поклонился Аристе.

Лето едва заметно кивнул, возвращая внимание к тактической карте.

Хават, не отрывавший взгляда от проекции, вдруг слегка наклонил голову. Его глаза сузились.

— Наши гости добрались до дома, — понимающе произнес он, заметив, как красные маркеры стремительно исчезают. Подвергшиеся нападению благородные Дома Арракиса не стали ждать помощи от стражи Атрейдесов и пустили в ход собственную гвардию.

— Сэр, — обратился к Хавату один из операторов связи, выслушав очередной доклад в наушнике. — Зафиксировано несанкционированное вторжение в воздушное пространство. Дом Варос на трех транспортных орнитоптерах проник в город. Патруль связывался с ними — говорят, что летят мстить за нападение на их резиденцию. Что прикажете делать?

— Варосы? — на миг задумался ментат. — Летят в сторону дворца?

— Нет, сэр. В среднюю зону.

— Тогда пусть делают, что хотят, — прагматично отмахнулся Хават. — Но место их высадки отметьте. Одной проблемой будет меньше.

Ночь неумолимо двигалась к рассвету. Ближе к утру все очаги беспорядков в столице были окончательно погашены, а вместе с ними исчезли и те, кто их организовал. Подвергшиеся нападению аристократы, взбешенные испорченным вечером и нанесенным ущербом, ответили жестоко и быстро. Вкупе с действиями гвардии живая сила местного Синдиката была практически полностью уничтожена.

Однако истинный замысел врага раскрылся лишь с первыми лучами солнца. Под утро в штаб потоком хлынули доклады с дальних рубежей. Стало доподлинно известно, что Харконнены и не планировали нападать на Арракин, и уж тем более на хорошо защищенный дворец. В столице не было найдено ни единого следа регулярных войск Барона.

Зато они напали в другом месте.

***

На Гьеди Прайм, как и всегда, царила вечная тьма. Личные покои барона Владимира Харконнена разительно контрастировали с суровой брутальностью остальной планеты. Это был оазис гротескной, удушающей роскоши. Воздух здесь поддерживался неестественно теплым и влажным, он был густо пропитан ароматами тяжелых экзотических благовоний, призванных скрыть едкий запах пота, медикаментов и разложения, который всегда сопровождал хозяина этих стен.

Барон парил в центре обширного зала, поддерживаемый монотонным, едва слышным гудением вшитых в его одеяния суспензоров. Его необъятная, тучная фигура, затянутая в темный, переливающийся шелк, казалась зловещей пародией на древнее божество. Толстые, унизанные перстнями с редкими камнями пальцы медленно, почти ласково поглаживали жуткое, многоногое существо, прильнувшее к его массивному бедру. Тварь, плод генетических извращений мастеров Бене Тлейлаксу, созданная по индивидуальному и очень дорогому заказу, напоминала чёрного, безволосого паука размером с человека. Возможно когда-то это и был человек. У существа были человекоподобные, налитые кровью глаза, в которых читалась бесконечная, тупая покорность и постоянная готовность к боли. Тяжелые бронированные двери бесшумно скользнули в стороны, и в покои вошел Питер де Вриз. Ментат двигался с изяществом хищника, его бесшумные шаги тонули в густом ворсе ковра, сотканного из шерсти вымерших животных. На его тонких губах играла вечная, слегка издевательская полуулыбка. Глубоко посаженные глаза Питера мерцали синевой меланжа.

— Как всё прошло, Питер? — спокойно, с обманчивой, бархатной мягкостью спросил барон, даже не повернув головы и не отрывая взгляда от своего питомца. Его голос, глубокий рокочущий бас, заполнил всю огромную комнату, заставив тлейлаксуанского паука мелко задрожать и плотнее прижаться к складкам хозяйской одежды.

— Ровно так, как вы и планировали, милорд барон, — голос ментата прозвучал подобно звону тонкого, смертоносного хрусталя. Питер остановился на почтительном расстоянии и слегка поклонился, изящно сложив руки перед собой. — Наш старый друг Хават, как и ожидалось, проявил свою знаменитую, параноидальную осторожность. Он не стал перебрасывать свои войска для спасения черни, опасаясь ловушки. И пока он сидел в своем штабе, ожидая свежей информации, всё закончилось.

Барон перестал гладить тварь. Суспензоры тихо взвыли, компенсируя изменение центра тяжести, когда он медленно повернулся к ментату всем своим грузным телом.

— Заводы?

— Все металлургические комплексы Атрейдесов в районе разлома Хагга уничтожены, милорд барон, — с откровенным, садистским удовольствием почти пропел Питер. — Наши группы сработали безупречно. Пока гарнизоны отбивались от солдат и пытались выслать гонца за подмогой, термические заряды превратили всё оборудование в спекшиеся груды искореженных обломков. Даже если бы Хават рискнул отправить разведку и подмогу по всем объектам сразу — они бы не успели. Слишком далеко. Слишком быстро.

— Отлично, Питер. Просто отлично! — барон утробно, раскатисто рассмеялся. Его смех булькал где-то глубоко в необъятной груди, сотрясая складки жира под темным шелком. Это был звук триумфа хищника, почувствовавшего запах крови. — Что с шахтами по добыче руды?

Улыбка Питера стала чуть тоньше. Ментаты, чье сознание стремится к математическому абсолюту, не любят неидеальных результатов.

— Тут хуже, милорд барон. Охране в них было легче отбиться в туннелях. Разрушено только двадцать процентов добывающей инфраструктуры. Подрывные заряды нанесли ущерб вентиляционным стволам и подъемникам, но основные пласты не затронуты. По моим расчетам, их работу будет легко восстановить в течение нескольких стандартных недель.

Барон не разозлился. Напротив, он взмахнул пухлой, унизанной кольцами рукой, и этот жест был полон снисходительного, королевского величия.

— Пускай, — великодушно отмахнулся Владимир Харконнен. Он чуть подался вперед, и свет ламп выхватил капельки пота на его одутловатом лице. — Это просто приятный бонус. Без перерабатывающих заводов эта руда — просто камни, Питер. Тяжелые, бесполезные камни, лежащие в песке. А заводы они быстро не восстановят. Уж мне ли не знать, сколько времени, бюрократии и средств требует доставка тяжелого промышленного оборудования на Арракис?

Барон медленно подплыл ближе к ментату, заполняя собой пространство.

— Без собственного металла им будет в разы сложнее ремонтировать технику. Или им придется всё закупать втридорога. Разницы нет. И то, и другое истощает Лето. Пусть он дрожит, ожидая нового удара в любом месте. Пусть тратит солярии. Или укрупняет свои дальние гарнизоны, отрывая людей от других мест — это тоже отличный, просто великолепный результат.

Барон поднял свою тяжелую, влажную от пота руку и по-отечески похлопал Питера по плечу. Для стороннего наблюдателя этот жест показался бы высшим проявлением доверия и дружеского расположения. Но Питер знал своего господина слишком хорошо. В этом тяжелом прикосновении таилась угроза, ледяное напоминание о том, кому принадлежит жизнь ментата. Питер не дрогнул, лишь вежливо склонил голову, принимая похвалу.

— Ему ничего не поможет, — удовлетворенно пророкотал барон, убирая руку. — Постепенно, методично, шаг за шагом мы сотрем их в пыль. Разотрем в порошок. — Он тяжело опустился обратно на невидимую подушку суспензоров. — Что с крысами?

Барон посмотрел на ментата с ленивым, брезгливым любопытством.

—А что делают с крысами, милорд барон? — Питер изящно пожал плечами, его синие глаза блеснули холодным весельем. — Их давят. И давят безжалостно. Да и выжили из них единицы. Они свою роль сыграли — создали идеальную шумовую завесу.

— Глупцы, — презрительно усмехнулся Харконнен. — Дешевый, самоочищающийся инструмент.

— Именно так, милорд, — кивнул де Вриз. — Но есть одна крайне любопытная деталь. Даже тот, кто курировал «изъятие» наших бывших кораблей у Варосов, сдох. Калаб, так его звали. Эта мелочь не просто отбилась от ночного проникновения. Они нанесли ответный визит и полностью зачистили его нору. Вырезали всех и сожгли логово дотла. Меня крайне заинтересовали их питомцы!

Питер подался вперед, его голос зазвучал быстрее, теряя привычную театральную тягучесть и выдавая неподдельный научный интерес. Ментат извлек из складок своего плаща небольшую пластину и вставил её в терминал на столе барона. На экране запустилась запись, составленная из обрывков уцелевших записей скрытых камер.

На размытых, зеленоватых кадрах было видно, как огромная, закованная в темную чешую тварь без видимых усилий выносит охрану у двери, а затем с неестественной для своих габаритов скоростью и грацией рвет на части вооруженных боевиков. Дротики просто отскакивали от её массивного панциря, высекая искры.

— Как оказалось, эти ящеры феноменально показывают себя в бою как тяжелые штурмовики, — воодушевленно произнес ментат, жадно разглядывая кровавую эффективность монстра. — Никакого страха. Толстая броня, выдерживающая попадания из маула-винтовок. И реакция, превосходящая человеческую. Идеальное оружие для замкнутых пространств.

Барон с жадным интересом подался вперед, завороженно глядя на голограмму. Его маленькие, темные глазки, глубоко запрятанные в складках лица, хищно блеснули. Он всегда питал слабость к редким, смертоносным диковинкам и жестоким играм.

— Вот как? — пророкотал барон, и в его тоне зазвучали новые, алчные нотки. Его рука автоматически опустилась на спину черного тлейлаксуанского мутанта, медленно и сильно поглаживая безволосую кожу. — Машина для убийств значит?... Забавно.

Владимир Харконнен перевел тяжелый взгляд на своего ментата. Его тонкие губы изогнулись в широкой, плотоядной улыбке.

— Достань мне одну такую, Питер, — приказал он тоном, не терпящим даже намека на промедление. Его толстые пальцы сжали шею бледного паука-мутанта чуть сильнее, чем требовалось, заставив тварь издать тихий, сдавленный писк боли. — Пусть мои паучки с ней поиграют. Посмотрим, чьи игрушки крепче.

Питер де Вриз отключил экран.

— Будет исполнено, милорд барон.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 45. Шаг в пустоту

В общем, хорошо прошёл праздник, и конкурсы интересные.

Эта фраза как нельзя лучше описывала минувшие вечер и ночь. Уже к полудню по столице поползли шепотки о том, что Атрейдесы крупно попали. Правда, степень этого «попадалова» в рассказах обывателей и торговцев сильно разнилась. Диапазон слухов простирался от одного сгоревшего где-то в глубокой пустыне склада до полного уничтожения всей инфраструктуры Великого Дома и тайного бегства герцога Лето.

Истина, как это обычно и бывает, оказалась посередине. Наши команды, вылетевшие на разведку несколькими маршрутами, быстро всё прояснили. Визуальные наблюдения с орнитоптеров подтвердили: металлургические заводы в районе разлома Хагга — как минимум значительная их часть — были сильно повреждены. Харконнены ударили, воспользовавшись уличным хаосом как идеальной ширмой.

Лично для Дома Варос эта ситуация была неоднозначной. Это была одновременно и серьезная проблема, и возможность. Проблема заключалась в том что после организации нашей собственной добычи руды в космосе её теперь некуда будет сдавать на переработку. Промышленные мощности Атрейдесов превратились в дымящийся шлак, и им самим предстоит долгий период дефицита.

А вот возможность вырисовывалась куда более масштабная. На фоне такого острейшего кризиса ресурсов нам будет гораздо легче договориться с герцогом и представителями КООАМ о постройке собственного, полностью официального перерабатывающего завода. Под льготный кредит. Да, есть фабрикаторы, и это отличная технология. Но их производительность слишком низкая для промышленных масштабов. Они идеальны для небольших объёмов внужном месте, но никак не для массовой плавки тяжелых броневых плит и несущих балок.

Оставался открытым один вопрос: где именно ставить этот гипотетический завод?

Если строить на поверхности планеты, проект обойдется значительно дешевле на старте. К тому же, будет на порядок проще обеспечить обслуживание и выстроить оборону комплекса. Атрейдесам такая не помогла, но и Харконнены не смогут так атаковать часто. Зато орбитальный завод, хоть и сожрет колоссальное количество соляриев на этапе строительства и содержании, в перспективе сулил большую выгоду. Его можно будет перемещать почти к месту добычи сырья. Или подумать про установку как раз профильных фабрикаторов прямо на корабли и на месте всё делать? Так ещё быстрее и удобнее но стоимость…

Надо думать. И, прежде чем принимать такие решения, нам критически необходимо увеличивать объемы официальной добычи. Уже сейчас почти всё, что мы добываем, уходит в бездонную топку на содержание самого Дома: содержание людей, топливо, ремонт кораблей, содержание базы. Это не было проблемой — мы уверенно стояли на ногах, но для очередного качественного инфраструктурного скачка, как и всегда, требовалось время.

Мои размышления прервал звук открываемой двери.

— Сэр, прибыли люди от Атрейдесов, — коротко доложил подошедший Торн. Лицо начальника охраны оставалось бесстрастным.

— Хм, быстро они, ну, пойдем, пообщаемся.

Я поднялся из-за стола. Мы с Торном двинулись на выход, но перед тем как отправиться в переговорную к гостям, я свернул вглубь штаба и взял со стола папку, подготовленную её еще на рассвете, специально для этого визита. Внутри лежала отфильтрованная часть показаний Калаба, подкрепленная парочкой долговых расписок от мелких чиновников. Ровно столько информации, чтобы продемонстрировать нашу лояльность Атрейдесам, но не более.

***

В переговорной нас ждал офицер в помятом мундире с красным ястребом Атрейдесов на груди. Под его глазами залегли глубокие тени — верный признак того, что всё это время он провел на ногах, разгребая последствия масштабной диверсии. Два солдата, сопровождавшие его, замерли у входа каменными изваяниями.

— Советник Кейн, — офицер коротко кивнул, когда мы с Торном вошли в помещение. — Мое имя капитан Дайк, служба безопасности герцога Дома Атрейдес. Благодарю, что уделили время.

— Присаживайтесь, капитан, — я жестом указал на кресло, но сам остался стоять. — Полагаю, ваш визит связан с ночными беспорядками и нашим... ответным визитом?

— Именно так, — Дайк не стал тратить время на светские расшаркивания, за что я был ему благодарен. — До нас дошли отчеты патрулей. Вы действовали радикально. В данных условиях нам важно понимать всю ситуацию. Любая информация сейчас на вес воды.

Я молча положил на стол подготовленную папку и пододвинул её к офицеру.

— Дом Варос всегда готов оказать посильную помощь законным правителям Арракиса, — ровным тоном произнес я. — Здесь протоколы допроса некоего Калаба, одного из теневых боссов местного Синдиката. Именно он отвечал за атаку на наш Дом. Также внутри вы найдете копии нескольких долговых расписок от чиновников магистратуры, которые обеспечивали ему прикрытие.

Капитан Дайк быстро открыл папку, пробежав взглядом по верхним листам. Его лицо оставалось профессионально бесстрастным, но в глазах мелькнул интерес.

— Это ценные сведения, советник, — офицер закрыл папку и поднял на меня взгляд. — Мастер Хават будет вам признателен. Мы хотели бы допросить этого Калаба лично. Его связи могут вести напрямую к агентам Харконненов. Где он сейчас?

— Мертв, — коротко ответил я, глядя прямо в уставшие глаза капитана. — Казнен.

Дайк нахмурился, его пальцы чуть крепче сжали край папки.

— Вы взяли на себя такие полномочия?

— Я взял на себя полномочия Дома, чью суверенную территорию попытались разграбить, — ледяным тоном парировал я. — Синдикат вторгся на нашу землю, попытался угнать наши корабли и убить наших людей. Правосудие Дома Варос свершилось на месте. Калаб и его боевики ликвидированы.

Офицер несколько секунд молча изучал мое лицо, оценивая, стоит ли раздувать конфликт из-за кучки мертвых бандитов.

— Понимаю, — капитан медленно кивнул, вставая с кресла и забирая документы. —Я передам ваши материалы мастеру Хавату. Служба безопасности не забудет вашего содействия, советник.

— Передайте Его Светлости наши сожаления о потерях минувшей ночи, — ответил я, формально склонив голову. — Мы надеемся, что заводы удастся восстановить в кратчайшие сроки.

Короткий обмен кивками, и капитан со своими людьми покинул базу, унося с собой ровно ту часть правды, которую мы посчитали нужным им отдать.

***

— Что делать с Калабом? — негромко спросил Торн, как только за посланниками Атрейдесов закрылись двери.

— Ничего. Он получит то, что заслужил, — бросил я, разворачиваясь и направляясь обратно в штаб. Информация от него уже передана Атрейдесам, а сам он разделит судьбу фримена что был отправлен для экспериментов.

Оставив Торна я вернулся в командный центр.

— ПАЛ, какова ситуация в Башне? — спросил я, обращаясь к искину.

— Без изменений, сэр, — мгновенно отозвался он. — Системы в норме. Но сейчас мы изолированы, и доставить туда пленника не получится.

Я замер на полпути к столу, почувствовав, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Почему? Что случилось?

— Ночью в квадрате прошла сильная кориолисова буря, — невозмутимо доложил Пал. — Над основным скрытым входом намело массивный бархан. Пытаться откапывать его сейчас с помощью техники нецелесообразно и слишком заметно. Придется ждать, пока его сдует естественным путем, что произойдет только после очередной бури. Второй, скальный вход тоже занесло, но значительно меньше. Системы очистки уже запущены, работа идет.

— И сколько времени это займет? — Природа Арракиса обеспечивала идеальную маскировку, но иногда она играла против нас.

— Примерно двое суток, сэр, — ответил ПАЛ.

— Ясно, — я медленно выдохнул, принимая ситуацию как она есть. — Значит, будем ждать. И займёмся другими делами.

Раз путь в Башню пока закрыт, займусь кораблями. Экипажи уже прибыли, а ремонт полностью завершен. Даже первые ученики, которым предстояло на практике перенимать опыт пустотных полетов, были отобраны и поселены вместе с первым прибывшим экипажем.

Я активировал коммлинк.

— Торн, передай экипажу и ученикам, чтобы немедленно прибыли на транспортник.

— Будет исполнено, сэр, — мгновенно отозвался начальник охраны.

— Охрана потребуется? — Отправь пару парней из тех, кто не воевал ночью.

— Слушаюсь.

Оставив Крайта отдыхать на базе — огромному ящеру в узких корабельных коридорах делать было совершенно нечего, — я не спеша дошел до стоянки. Отремонтированный транспортник возвышался на посадочных опорах темной, тяжелой громадой. Я поднялся по трапу и шагнул в шлюз.

Здесь же, в просторном переходном отсеке, располагались встроенные шкафчики для легких скафандров. Это были простые, утилитарные костюмы, которые не дадут задохнуться при внезапной разгерметизации, но не более того. Пока я доставал и проверял свой комплект, в шлюз организованной группой вошли все вызванные, сопровождаемые двумя гвардейцами.

— Все тут? — спросил я, поворачиваясь к назначенному капитану, крепкому, обветренному космосом мужчине.

— Да, милорд! — тут же ответил он. — Готовы выполнять приказы.

— Отлично. Переодевайтесь, и начнём первый выход на орбиту. Буду ждать в рубке.

Я оставил их облачаться в защитные костюмы и прошел вглубь корабля.

Да, именно «рубка». До гордого звания «мостика» этому утилитарному помещению было очень далеко. По размерам она едва ли в три раза превосходила кабину моего Пепелаца. Всего восемь кресел, плотно втиснутых между пультовыми панелями и обзорными иллюминаторами. Но будем честны — космической фуре этого хватало за глаза.

Максимальная штатная численность составляла тринадцать человек: капитан, штурман, два пилота, два техника, два матроса и до пяти рабочих. В реальности управлять кораблем при работающих системах может и один человек, но риск в таком случае слишком велик. Выйдет что-то из строя в процессе — и всё, полет окончен. Да и должности на таких судах всегда достаточно условны. В зависимости от ситуации каждый делает то, что может. Если припрет, капитан со штурманом без лишних слов берут инструменты и идут крутить гайки наравне с техниками.

Наконец люк с шипением открылся, и команда в скафандрах потянулась внутрь. Первая смена деловито заняла свои места у пультов, часть учеников заняли свободные места, включая одного охранника, а остальные устроились на свободных местах в одной из кают. Капитан опустился в центральный ложемент и выжидающе посмотрел на меня.

Я же откинулся на спинку свободного кресла прямо у обзорного окна. Я собирался насладиться каждым мгновением этого полета.

— Приступайте, капитан. Свою задачу вы знаете, — произнес я и демонстративно пристегнулся, отстраняясь от управления полётом. — А меня сегодня воспринимайте исключительно как пассажира.

Капитан удовлетворенно кивнул, полностью принимая на себя командование. Его лицо мгновенно утратило любую расслабленность, пальцы привычно и быстро забегали по перключателям, пробуждая корабль и устанавливая связь с диспетчерской космодрома на выделенном канале.

— Диспетчер, говорит капитан транспортного борта Дома Варос, — его голос зазвучал в рубке сухо и официально. — Уведомляем о плановом тренировочном выходе на низкую орбиту. Запрашиваю полетный коридор и разрешение на взлет.

В динамиках раздался легкий треск статики, а затем холодный, протокольный голос диспетчера:

— Борт, заявка принята. Ожидайте подтверждения Гильдии. Передайте ваши официальные идентификационные коды и предполагаемый маршрут.

Штурман, не дожидаясь отдельного приказа, тут же переслал зашифрованный пакет данных с нашими транспондерами, лицензией и маршрутом. Ожидание длилось не больше минуты.

— Коды Дома Варос подтверждены, — снова ожил динамик. — Гильдия одобряет использование орбитального коридора три-бета. Внимание: отклонение от заданного вектора строжайше запрещено. Любое несанкционированное маневрирование будет расценено как угроза. Разрешаю взлет. Удачного полета.

— Принято, Контроль. Занимаем коридор три-бета, — ответил капитан и тут же переключился на внутреннюю связь. — Внимание экипажу и пассажирам. Стартовая готовность. Пилот, запуск суспензоров на минимальной тяге.

Глубоко в недрах корабля зародился низкий, утробный гул, который мгновенно передался легкой вибрацией в подошвы ботинок. Я неотрывно смотрел в обзорное окно. Массивная туша транспортника вздрогнула, отрываясь от посадочных плит базы. Взлет был невероятно плавным, почти нереальным для такой громадины — суспензорные поля мягко отталкивали корабль от гравитационного поля планеты, поднимая нас в воздух без рева основных двигателей, очередь которых придёт потом.

— Выходим за пределы периметра. Тяга двадцать процентов, угол тангажа... — Пилот монотонно диктовал параметры, а штурман дублировал их для учеников, сгрудившихся за их спинами. — Смотрите на векторы, парни, — не отрываясь от приборов, пояснял капитан молодым практикантам. — При работе с суспензорами главное — не давать резких кренов. Корабль тяжелый, инерция огромная. Мы не юркий орнитоптер, мы — летящая скала. Плавно гасим гравитацию, плавно задаем вектор. Плавно набираем мощность движков. Всё делаем плавно и аккуратно, чтобы не перевернуться и не вписаться во что-либо.

По мере набора высоты гул двигателей усилился, переходя в ровный рабочий гуд. За окном пыльно-желтая поверхность Арракиса начала сначала медленно, а потом всё быстрее проваливаться вниз. Я завороженно наблюдал, как горизонт искривляется, а цвет за бортом перетекает из охристого в глубокий фиолетовый, а затем — в бесконечный, пронзительный черный.

Внутри меня опять поднималось ощущение восторга или трепета от осознания происходящего. Это было осознание собственной силы и пройденного пути. Я, гхола, чья жизнь началась в чане Тлейлаксу с единственной целью — быть послушным инструментом и одновременно простой человек с Земли, который о полёте в космос мог лишь мечтать, теперь сидел в рубке собственного космического корабля. Подо мной лежал Арракис — самая важная планета в этой Вселенной, а впереди расстилалась ледяная пустота космоса. Мы делали первый, свой собственный, шаг за пределы атмосферы. Мой Дом обретал крылья.

— Переход на орбитальную траекторию, — доложил пилот. Тело на мгновение налилось тяжестью от ускорения, когда корабль лег на заданный курс, разгоняясь до нужной скорости.

Капитан продолжал свою лекцию, объясняя ученикам, как синхронизировать маневровые двигатели с полем суспензоров, чтобы избежать срыва орбиты. Практиканты жадно ловили каждое слово, вглядываясь в экраны телеметрии.

Наконец, вибрация стихла. Корабль плавно замер, выровняв скорость с вращением планеты. Искусственная гравитация на борту удержала нас в креслах, но за иллюминатором мир остановился. Внизу, закрывая полнеба, висела исполинская, испещренная шрамами каньонов и бурями песчаная сфера Дюны. А чуть в стороне, над космопортом, среди россыпи холодных, немигающих звезд, парила гигантская туша гильдейского хайлайнера.

Как только эмоции от выхода на орбиту немного улеглись, капитан негромко хлопнул в ладоши, возвращая всех к рабочей реальности. — Хватит любоваться пустотой, парни. Мы здесь не для этого. Начинаем тренировку. По его команде из грузового шлюза в безвоздушное пространство был отстрелен специальный учебный маяк. Небольшая металлическая сфера плавно отдалилась от борта на заданное расстояние и замерла, мигая тусклым пульсирующим светом. Пилот тем временем активировал специализированный учебный терминал, в комплект которого и входил этот маяк. На его экране появилась трехмерная сетка координат с нашим кораблем и мишенью в центре. — Ваша главная задача — почувствовать массу, положение и скорость судна, — наставлял капитан учеников, уступая дублирующее кресло пилота первому практиканту. — Это не орнитоптер, не катер. Здесь нет сопротивления воздуха, зато есть колоссальная инерция. Начали с самых азов. Ученики по очереди садились в ложемент и пытались описать ровный, идеальный круг вокруг маяка. Казалось бы, элементарная задача, но в вакууме, где каждое включение маневровых двигателей нужно филигранно компенсировать обратным импульсом, неповоротливая космическая фура то и дело норовила сорваться с траектории и уплыть в сторону. Учебный терминал беспристрастно фиксировал каждое отклонение, безжалостно подсвечивая ошибки красным цветом на дисплее и снимая баллы за перерасход топлива. Постепенно задачи усложнялись. От простых кругов перешли к сложным пространственным траекториям. Теперь требовалось удерживать строгую дистанцию до маяка при одновременном изменении положения корпуса: развороты по осям тангажа и рысканья, «бочки», экстренное торможение и маневрирование кормой вперед с «мертвой» зоной видимости. Я тоже не остался в стороне. Наблюдать — это одно, а чувствовать корабль — совершенно другое. Когда пришла моя очередь, я опустился в кресло пилота, положив руки на рычаги управления. Мои рефлексы, отточенные для молниеносного ближнего боя, здесь нужно было использовать иначе. Пришлось заново учиться дозировать усилия, растягивая реакцию и чувствуя отклик многотонной махины на малейшее движение пальцев. Несколько раз терминал противно пищал, фиксируя мою слишком резкую коррекцию вектора, но с каждой новой попыткой маневры становились всё точнее и плавнее. Машина начала меня слушаться. Параллельно с практикой пилотирования в дело вступили техники. — Вы не только рулите, вы следите за здоровьем корабля! — ворчал старший механик, нависая над учениками и указывая толстым пальцем на боковые экраны. — В вакууме охлаждение работает иначе, тепло некуда отводить. Смотрите на температуру реактора. Если передержите тягу на маневровых, пытаясь исправить свою же ошибку — сожжете контуры охлаждения. Внимательно следите за целостностью поля суспензоров и показателями щита. В космосе мелочей не бывает. Малейший сбой, маленький метеорит, преодолевший защиту брони корпуса и всё. Будете плавать вечно во мраке. Если не сгорите сразу. Десять часов пролетели как один долгий, непрерывный миг. За это время мы совершили сотни маневров разной степени успешности. Спины взмокли от пота под герметичными костюмами, а глаза саднило от непрерывного напряжения и вглядывания в экраны. Но когда капитан, наконец, объявил об окончании тренировочной смены, на лицах экипажа — да и на моем тоже — читалось глубокое удовлетворение. Мы сделали первый реальный шаг к тому, чтобы стать настоящими пустотниками. — Удовлетворительно для первого раза, — сухо, но не без одобрения резюмировал капитан, занимая свое законное место. — Подбираем маяк и домой. Я вернулся в свое кресло у обзорного окна, наблюдая, как наш корабль, втянув учебное оборудование, плавно ложится на обратный курс, готовясь нырнуть обратно в плотную, пыльную атмосферу Арракиса.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 46. Метаморфозы

Прогнозы Пала оказались слишком оптимистичными. Очистка скального входа в Башню заняла не двое суток, а растянулась на все четыре. Впрочем, я не терял время даром. Все эти дни экипаж и ученики продолжали тренировки, раз за разом выводя транспортник на низкую орбиту и отрабатывая маневры. На третий день я сам занял ложемент пилота на полный полетный цикл. И если подъем на орбиту прошел гладко — стоило лишь плавно наращивать тягу, доверившись ровной работе суспензоров, движков, и избегать резких кренов, — то спуск заставил меня изрядно попотеть.

Вход в атмосферу, борьба с плотными потоками воздуха, непредсказуемый боковой ветер и колоссальная инерция многотонного судна превратили посадку в настоящее испытание нервов и рефлексов. Удерживать эту ревущую гору металла, как и ожидалось, куда сложнее, чем маневрировать в вакууме. На последних метрах, когда нужно было ювелирно погасить скорость и не впечатать корабль в бетон, напряжение достигло пика. Когда посадочные опоры наконец с глухим лязгом коснулись плит базы, я чувствовал себя так, словно провел затяжной спарринг на клинках. Зато теперь я на собственном опыте знал, как ведет себя тяжелый транспорт на каждом этапе полета. И это с использованием суспензоров, что сильно облегчает управление. И еще помогло то, что в нашем секторе небыло бурь.

На четвертый день Пал наконец доложил о готовности прохода. Пришло время заняться нашим пленником. Я спустился в изолятор, где всё это время мариновался Калаб. Теневой босс Синдиката выглядел жалко. Забрав его, погрузил на борт орнитоптера и вылетел в сторону Башни. Приблизившись к нужному месту, я не стал сразу идти на снижение. Вместо этого я заложил широкий вираж, внимательно осматривая скальный массив с высоты птичьего полета.

Внешний вид скалы и прилегающих дюн никак не выделялся. Ландшафт выглядел абсолютно естественным. Искин не просто тупо убрал, чтобы откопать проход. Пал потратил дополнительное время, чтобы перераспределить массы песка, воссоздав естественные следы ветровой эрозии и аэродинамические надувы, которые обычно оставляет после себя буря. Ни один патруль Атрейдесов, ни один случайный орнитоптер контрабандистов, пролетая над этим квадратом, не заподозрил бы, что рельеф был изменен искусственно. Насчёт фрименов уже были вопросы, но ни один из них пока на камеры не попадался.Именно это и стало причиной задержки, но результат того стоил.

Убедившись, что всё чисто, я передал авторизационный код, и часть скалы плавно отошла в сторону, открывая темный зев ангара.

Добравшись на подземном метро до Башни, я лично проконтролировал размещение нашего гостя. Калаба закинули в камеру по соседству с камерой фримена-мстителя. Он сидел на узкой койке, скрестив ноги и закрыв глаза. Он не шелохнулся и никак не отреагировал на шум за решеткой, словно находился в глубоком трансе или без сознания. После я направился в лабораторный отсек.

— Смотрю, у вас всё получилось? — произнес я, входя в главное помещение.

Картина действительно впечатляла. Помимо самого Альдена и Гаммы, у терминалов деловито суетились еще два его абсолютно идентичных, полностью функционирующих клона.

— Да, сэр, — Альден обернулся, отрываясь от схем на экранах, его было легко опознать среди его молодых копий. — Пока наши предположения полностью подтверждаются. Проблем с адаптацией памяти, включая обновлённые дампы, ни у кого не встретилось. Поэтому свободные от работы клоны сейчас посменно занимаются тренировками для ментатов, восстанавливая свою квалификацию.

— Это просто отлично! — искренне обрадовался я. — Тогда перейдем к следующему этапу. Рассчитайте, сколько криоконтейнеров, расходников и прочего оборудования нам понадобится для того, чтобы каждый месяц снимать каждому клону дамп памяти и забирать свежий образец крови.

Альден нахмурился, его разум мгновенно уцепился за странную деталь.

— С резервным копированием памяти всё понятно, милорд. Но для чего нам обновлять кровь? Образцы ДНК прекрасно хранятся и не требуют ежемесячной замены.

Я сделал паузу, формулируя мысль. Эта информация и секрет и недостоверна, так как прецедента ещё небыло, но они в курсе гораздо более опасных секретов.

— Потому что мне достоверно известно: если на основе ДНК человека мастера Бене Тлейлаксу выращивают гхолу, то при определенных обстоятельствах у него может пробудиться память прошлой жизни. И не просто обрывки, а полная оригинальная личность. Но строго до того момента, в который был взят исходный образец ДНК. Для этого гхолу нужно поместить в условия острейшего психологического кризиса — заставить сделать что-то, что полностью противоречит глубинным внутренним установкам оригинала.

На этом моменте мерный стук клавиш в лаборатории разом стих. Все три клона прекратили работу и уставились на меня так же ошарашенно, как и сам Альден-оригинал.

— Милорд, я, безусловно, не сомневаюсь в ваших словах... — осторожно начал ментат.

«Ага, — усмехнулся я про себя, — я по твоим глазам вижу, как ты "не сомневаешься"».

— ...но это же звучит как полный бред! Псевдонаучная мистика. И откуда, позвольте узнать, у вас такая информация?

— Откуда — сказать не могу. Поверь, источник будет звучать еще более бредово, чем сама информация, — жестко отрезал я, пресекая расспросы. — И да, я тоже согласен, что это звучит как бред. Но, тем не менее, мы будем учитывать это как факт. Даже если это в итоге окажется чепухой, регулярный забор крови много ресурсов не потребует, даже с учетом проведения такой процедуры для всех людей Дома. Подчеркиваю, для простых людей — без снятия дампа памяти, просто образцы ДНК, регулярно обновляемые в хранилище. Но если эта информация подтвердится... сам понимаешь ценность такого «сохранения» на случай непредвиденного исхода.

Альден замолчал. Его глаза на секунду остекленели — усиленный мозг ментата обрабатывал переменные. Наконец, он отмер.

— Хорошо, милорд. Как прикажете. Сделаем. Но у меня вопрос: для этого эффекта нужны будут именно гхолы Тлейлаксу? Чем они отличаются от наших методов клонирования?

— Насчет этого не уверен, — я покачал головой. — Но проверить мы это всё равно сейчас не сможем. Одно дело — устраивать клону персональный ад при гарантированно работающей технологии. И совсем другое — ломать психику нашему клону, если на нем этот механизм вообще не сработает просто из-за разницы в способе создания тела. По этой теме пока всё. Что с нашим первым подопытным?

— Здесь тоже всё в пределах ожидаемого, — Альден профессионально переключился на текущие эксперименты. — Процесс снятия дампа памяти проходит как обычно, без отклонений. Но вот при записи его на чистого клона... он переносится лишь частично. Фрагментарно. Мы пока работали с пятью клонами фримена. Пять клонов — пять совершенно разных результатов и искажений. Всё в точности сходится с информацией из архивов Годика.

Ментат кивнул в сторону медицинского блока.

— Сейчас мы пытаемся снимать память по частям. Как в естественной форме, так и под точечным стимулированием нужных разделов коры головного мозга. Именно эта стимуляция и начала вызывать у оригинала такую реакцию. Пока он оставлен в покое, чтобы нервная система успела восстановиться. На очереди эксперимент с многократной перезаписью данных на одного носителя.

— Ясно, — мрачно ответил я, обдумывая услышанное. — Я привез Калаба. Он теперь тоже поступает в ваше полное распоряжение. Можете расширять базу экспериментов.

— Значит, со снятием дампа памяти проблем нет? — уточнил я.

— Нет. Так же, как и с нашими клонами, и с самим Годиком, — подтвердил Альден. — Ему стало очень интересно всё же разобраться в процессе и оптимизировать его так, чтобы перенос работал не только на структурированном мозге ментата, но и на обычных людях. Это была его главная исследовательская задача и он на ней в какой-то мере зациклен. Особенность ИИ? Возможно.

— Хорошо. Тогда снимите дамп с меня, и ещё... — я замялся на мгновение, подбирая формулировку. — Попробуйте досконально проверить мой мозг. Есть вероятность, что я когда-то побывал в руках мастеров Тлейлаксу, хоть и не помню этого. Они могли внедрить в меня свои закладки — скрытые триггеры на базе искусственных нейросетей.

Я сказал чистую правду, просто тактично умолчав о некоторых нюансах своего происхождения.

— А ты, Пал, проконтролируй весь процесс, чтобы не случилось никаких проблем, — добавил я в пространство лаборатории.

— Легко, Кейн, — тут же отозвался из скрытых динамиков ровный голос Искина.

Альден посмотрел на меня с легкой, понимающей улыбкой.

— Тоже не можете сказать, откуда такая специфическая информация? — поинтересовался он, но развивать тему не стал. — Хорошо, проверим. Ложитесь.

Он указал на медицинский ложемент для чтения памяти. Я послушно лег. Гамма склонился надо мной, настраивая датчики и закрепляя оборудование. Я прикрыл глаза... и мгновенно уснул.

И тут же проснулся. Замер, прислушиваясь к себе и проверяя ощущения. Ничего нового, чужеродного или странного не чувствовалось, голова была непривычно ясной. Казалось, я просто закрыл глаза и сразу же открыл их. Но времени точно прошло не одно мгновение: в углу лаборатории стоял вооруженный дрон Пала, а Альден и его клоны о чем-то жарко спорили, сгрудившись у экранов с трехмерными проекциями мозга.

— Альден? — позвал я, садясь на ложементе. — Как всё прошло? Что-то обнаружили?

Ментат вздрогнул, переглянулся со своими копиями и быстро подошел ко мне. Он выглядел чем-то невероятно возбужденным.

— Да, милорд. Очень многое, — Альден нервно сглотнул. — Вы действительно побывали у Тлейлаксу, и они действительно в вас покопались.

Я напрягся и замер, ожидая приговора.

— Но теперь это всё однозначно не работает, — поспешно добавил ментат.

— Точно? — прищурился я, недоверчиво сверля его взглядом. — Уверены? Как вы это определили?

— Уверен. Абсолютно, — он замялся, подбирая слова. — Но то, что уничтожило работу Тлейлаксу... оно само по себе не естественно.

Он жестом пригласил меня подойти к консоли и указал на мерцающий экран.

— Поясни, — подобрался я.

— Видите вот эту структуру? — Альден вывел на монитор снимок проекции человеческого мозга, где четко выделялась упорядоченная геометрическая сетка, проходящая по всему объему. — Это стандартный мнемонический имплант Годика. А теперь сравните с этим.

На соседнем экране появилась ещё одна проекция. Там тоже просматривалась похожая сетка, но она была на порядок, если не на два, гуще и сложнее. Она была еле заметна, очень тонка, переплетаясь невообразимыми узорами и уходя глубоко в подкорку.

— Что это? Закладки Тлейлаксу?

— Нет, милорд, — голос Альдена дрогнул, выдавая смесь научного восторга и скрытой тревоги. — Это то, что прямо сейчас растет внутри вас. И внутри меня. И внутри леди Элары. То, что в нас занесли наши симбионты! Вы замечали в последнее время, что стали лучше, острее чувствовать своего Крайта? Понимать его без слов? Я с Ониксом — да. Этот процесс ещё не завершен, но что-то сделать мы тут уже не сможем. Эта нейронная сеть не только пронизывает весь мозг, она спускается дальше и прорастает в само тело!

От таких откровений я просто завис. Краски схлынули с моего лица. Мой собственный питомец, мой ручной монстр, прямо сейчас перестраивал мою нервную систему изнутри. — И что хорошего в том, что мы заражены непонятно чем? — процедил я.

— Почему сразу заражены? — Альден пожал плечами, выступая в защиту симбиоза. — Риск, конечно, есть, и он не изучен. Но пока ничего плохого я на себе не ощутил. Вы, полагаю, тоже. Наши когнитивные и физические показатели только растут.

— Ла-а-адно... — я с силой потер виски, чувствуя, как начинает пульсировать кровь. — Это надо лечь и очень хорошо обдумать. В тишине. Так что в итоге с закладками Тлейлаксу?

— А, с ними всё просто, — отмахнулся Альден, возвращаясь к первоначальной теме. — Имея перед глазами два таких ярких примера — имплант Годика и вашу новую симбиотическую сеть, — обнаружить чужеродные, не принадлежащие им искусственные структуры оказалось не так уж сложно. Их прекрасно видно, когда знаешь, что и где искать, хотя Тлейлаксу и пытались мастерски замаскировать их под естественные нейронные связи. Точнее, мы обнаружили только их обрывки. Они локализовались в двигательном отделе и в зонах, отвечающих за зрение и слух.

Ментат позволил себе торжествующую улыбку.

— Спешу вас обрадовать, милорд. Эти закладки мертвы. И они были разорваны вашими новыми естественными нейронными связями еще до контакта с ящерицей-симбионтом. С большой вероятностью это эффект от стимуляции мозга огромным количеством спайса, а сейчас эта симбиотическая сеть их окончательно добила. Ваш собственный мозг взломал и уничтожил их.

А вот это были действительно хорошие новости.

С этими мыслями я покинул лабораторию и ушел к себе в комнату, глубоко погруженный в тяжкие раздумья. Теперь всё вставало на свои места. Понятно, почему после того раза закладка Тлейлаксу больше не сработала. Мощнейшая стимуляция спайсом, изменила нервную систему, просто стерла её, выжгла, как чужеродную и вредную часть. Мой собственный мозг, подстегнутый спайсом, перестроился и сбросил чужие оковы. И это было очень, очень хорошо.

А вот то, что во мне сейчас прорастает непонятно что — очень нехорошо.

Я тяжело опустился на край кровати, уставившись в стену. Да, пока никаких проблем нет. Наоборот, я чувствую себя здоровее, быстрее и выносливее, чем когда-либо. Но где гарантия, что однажды — бац! — и меня не возьмут под контроль? Причем под контроль куда более полный, глубокий и абсолютный, чем тот, что был у хозяев аксолотль-чанов. И самое паршивое, что Альден прав: сделать с этим что-то действенное уже физически невозможно. Точка невозврата пройдена. Мы связаны слишком крепко.

Тихий шорох когтей отвлек меня от мрачных мыслей. Дверь бесшумно скользнула в сторону, и в комнату пробрался Крайт.

Огромный бронированный ящер остановился посреди каюты и уставился на меня своими немигающими, холодными глазами. И вдруг, через ту самую, прорастающую в подкорке нейронную сеть, от него явственно повеяло недоумением. И легким, почти щенячьим беспокойством... за меня.

Я невольно выдохнул и грустно улыбнулся.

— Что же вы такое на самом деле? — тихо спросил я, разглядывая монстра. Крайт в ответ лишь чуть склонил массивную голову, не сводя с меня глаз, словно пытаясь понять причину моей тревоги.

Удивительно, но от него, от моего Крайтика, я не ощущал ни малейшей угрозы. Только глубинную преданность и какое-то странное единства….ха…единство. Но если они — лишь симбионты... есть ли кто-то выше них? Какой-нибудь коллективный разум, ждущий своего часа в глубинах космоса?

В памяти всплыли знания из моей прошлой жизни. Песчаная форель в итоге слилась с телом Лето Второго, навсегда изменив его биологию и превратив в тысячелетнего песчаного червя-мутанта, Бога-Императора.

— Во что же тогда превратимся мы с вашей помощью? — пробормотал я в тишину каюты, глядя в глаза ящеру. — В рептилоидов?

С губ сорвался короткий, нервный смешок от этой нелепой, абсурдной мысли.

Или... в свете последних новостей... уже не совсем абсурдной?

«Русы не против ящерок!.. Да блин! Какая же ересь в голову лезет!» — я с силой потер лицо ладонями, пытаясь вытряхнуть из сознания внезапно всплывшие воспоминания.

Мозг, перегруженный внезапным стрессом, начал подкидывать совершенно сюрреалистичные ассоциации.

«Элара —Аргонианская Дева... Да бл...!!!»

Я резко мотнул головой и зажмурился. Воображение услужливо нарисовало утонченную аристократку Элару с чешуей и хвостом, и этот образ грозил окончательно добить мой здравый смысл.

Крайт, внимательно наблюдавший за моими метаниями, издал тихое, вопросительное урчание. Он подошел вплотную и тяжело ткнулся бронированной мордой мне в бедро, словно пытаясь успокоить. По его меркам, хозяин явно вел себя странно.

— Нет. Всё. Надо поспать, — вслух постановил я, тяжело вздыхая. Организму требовалась перезагрузка. — Надеюсь, сны будут нормальные?

Крайт только фыркнул, устраиваясь на прохладном металлическом полу рядом с моей кроватью, и свернулся в темный клубок.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 47. Метаморфозы, продолжение…

Утро действительно принесло успокоение.

Как ни странно, никаких чешуйчатых дев мне не снилось. Спасительная, глубокая темнота без сновидений дала мозгу необходимую передышку, перезагрузив нервную систему. Открыв глаза, я первым делом прислушался к себе. Крайт лежал на прежнем месте, свернувшись темным кольцом. Почувствовав, что я проснулся, ящер голову и издал низкое, приветственное урчание. От него не исходило ничего, кроме спокойствия.

Я сел на кровати, с хрустом разминая плечи. От моего монстра действительно не было проблем — только сплошная польза. И я сильно сомневался, что если у этих ящеров когда-то и были какие-то могущественные хозяева или создатели, то они еще существуют. Откуда бы ни происходил этот вид изначально, это было очень давно. Так что бояться гипотетического внешнего управления было глупо. Однако легче от этого не становилось. В мой и без того бесконечно длинный перечень насущных дел теперь добавился еще один обязательный, требующий времени пункт. К освоению орбитальных полетов, освоению фокусов Бене Гессерит в исполнении Рамалло, расширению и укреплению Дома теперь нужно было как-то втиснуть исследование самого себя и связи с Крайтом.

Я тяжело вздохнул, натягивая дистикомб. В такие моменты я теперь искренне, самой чёрной завистью завидовал Альдену.

Вот кому по-настоящему хорошо! Взял, вырастил несколько своих полностью функциональных, самостоятельных копий — и всё, проблема нехватки времени решена. Один клон обучает детей, второй копается в дампах памяти, третий анализирует информацию с блокпоста, пока оригинал спокойно занимается чем хочет. Удобно. Везунчик. Мне же такое роскошное разделение труда явно не светило. Придется как-то справляться одним телом и одним мозгом, пусть теперь и слегка модифицированным. Пора было возвращаться к проблемам.

— Доброе утро, Альден, — произнес я, уверенным шагом входя в залитую ровным светом лабораторию. — Я переварил вчерашние откровения и готов к новой их порции.

Я позволил себе легкую усмешку, останавливаясь у главного экрана, над которым продолжал трудиться ментат.

— Значит, эта разрастающаяся структура в мозгу — просто некий аналог обучающего импланта Годика?

— Нет, — раздался вдруг из настенного динамика резкий голос, опередив открывшего было рот Альдена. — Сравнивать мои поделки с этим — просто смешно.

Голос Годика прозвучал непривычно мрачно для него и даже подавленно.

— Хм, — я недоверчиво приподнял бровь. — Как-то чересчур самоуничижительно звучит. Особенно для тебя, с твоим-то самомнением.

— Это голый факт, — сухо и без малейшей иронии отрезал Годик. — Это совершенно иной уровень биоинженерии. Я понимаю, как этот узел может работать. Понимаю его базовую структуру и устройство. Там действительно очень много общего с моими имплантами. Но этого понимания катастрофически мало для реального повторения.

Альден, стоявший рядом с консолью, молча кивнул, полностью соглашаясь с оценкой искусственного интеллекта.

— Мои импланты, — продолжил Годик, — встраиваются в растущий мозг клона на этапе его первоначального формирования. С учетом ряда серьезнейших сложностей, рисков и ограничений, такой мнемонический узел можно установить и взрослому, сформировавшемуся человеку. Но с вашей симбиотической структурой так не получится от слова совсем. Если попытаться принудительно внедрить подобную сеть извне, даже используя мои самые совершенные хирургические методы — мозг носителя будет безвозвратно уничтожен уже на десяти процентах необходимых процедур. Нервная система просто разорвана на куски.

Голос из динамика сделал короткую паузу.

— А если каким-то немыслимым чудом операция удастся и мозг уцелеет, — снова заговорил Годик, — то эффективность искусственно внедренной сети будет меньше половины от расчетной. И это еще очень примерный, оптимистичный прогноз. Пойми, этот «имплант» не навязывается извне. Он должен не просто расти сам в мозге без грубого хирургического вмешательства, но и делать это строго индивидуально для каждого конкретного человека. У всех людей структура мозга, плотность нейронов и карта синапсов разная, как отпечатки пальцев. Эта же сеть анализирует носителя и подстраивается под него, органично вплетаясь в пустоты. Повторить такое в условиях лаборатории... я не могу. В теории можно внедрить специальную колонию нанитов, обеспечить её строительным материалом и под полным и абсолютным контролем со стороны в течении долгого времени заставить вырастить аналогичную структуру, но чтобы она работала нужно знать что делает каждый её отросток, почему и зачем. А я примерно представляю только двадцать процентов этого. Например, вот эта часть, — на главном экране участки симбиотической сети окрасились в ярко-синий цвет. Рядом для наглядности подсветились аналогичные узлы на схеме мнемонического импланта. — Она отвечает за прямую передачу визуальных и голосовых данных носителю. А вот эта ветвь уходит напрямую к двигательному центру...

Изображение на мониторе провернулось по оси, масштабируя скрытые в глубине ткани структуры.

— ...а вот это, — на экране вспыхнула пульсирующая багровая паутина, — уже не линия передачи данных. Судя по сечению и результатам анализа, это сложнейший аналог сосудов, питающих мозг. Но самое поразительное то, что он не соединяется с вашей кровеносной системой. Он образует свой собственный, замкнутый контур. На ней расположен целый ряд непонятных узловых структур. Что именно они делают — пока можно только предполагать. Вполне вероятно, это аналоги множества крошечных сердец, перекачивающих неизвестную питательную среду.

— То-то я стал так активно и много кушать в последнее время, — искренне удивился я этой новой порции знаний. — Да это же чуть ли не полная киборгизация тела, только на биологическом уровне. Похоже, уже сейчас мне категорически не стоит попадать под какие-либо серьезные сканеры.

— Риск, безусловно, есть, — кивнул Альден, вступая в разговор и отводя взгляд от экранов. — Но он не такой высокий, как вы думаете. Как я уже говорил вчера, материалы и сам стиль исполнения этой структуры крайне сложно обнаружить стандартным оборудованием. Это органические ткани, а не металл или кремний. Учитывая полное отсутствие шрамов, точек входа или иных внешних следов хирургического вмешательства, диагносты скорее спишут это на сбой аппаратуры или примут вас за мутанта с редкой генетической аномалией.

— Угу, красивый и добрый брат-близнец Навигатора Гильдии, да? — усмехнулся я. — Ну, хоть так.

— Вы знаете, как выглядят Навигаторы? — неподдельно удивился Альден.

— Эмм... примерно, — я чуть запнулся.

Ну да, откуда простому ментату знать, как выглядят загадочные Навигаторы Гильдии, которых почти никто из простых смертных не видел? Да и не простых – тоже. Тот же Лето Атрейдес сам их не видел. А я откуда-то знаю. Как и многое другое. Вот вообще не подозрительно, особенно для ментата. Эхх...

— Навигаторы — это мутанты, изначально бывшие обычными людьми, — произнес я вслух, решив объяснить часть знаний логикой и слухами. — Значит они хоть отдаленно, но похожи на нас. Их перевозят в больших изолированных контейнерах, больше всего это похоже на огромный аквариум, пусть там и не вода а что-то другое. Так что не удивлюсь если они походят на огромную человекообразную рыбу. Это даже вполне логично и символично: они становятся частью космического пространства, бесконечного океана Пустоты, и в прямом смысле плавают в нем.

— Ясно, — чуть помедлив, ответил Альден и больше не стал задавать вопросов.

Интересно, он сам по себе такой нелюбопытный, или же пока просто тихо собирает информацию для своих прогностических моделей? И к чему в итоге может привести этот его анализ?

— Значит, сканеры Годика более совершенны и позволяют больше видеть? — решил я перевести тему в другое русло.

— Нет, милорд, — покачал головой Альден. — Сами сканеры примерно одинаковые, возможно, у нас даже хуже в плане именно глубины и качества сканирования. Разница кроется в расшифровке. Полученные результаты мало просто получить, их надо правильно интерпретировать. Оборудование Годика позволяет сразу выдать готовую расшифровку, даже без активной помощи самого ИИ. В обычных же условиях, на стандартных медицинских сканерах, для обработки такого массива аномальных данных на подобном уровне нужен ментат, имеющий высшее образование Доктора школы Сукк. А таких специалистов просто не существует в природе. Нам критически нужен свой медик. У Годика в базах много справочной информации, но полноценных учебников нет. Я разбираюсь в чём могу, но, сами понимаете, до профильного специалиста мне далеко.

— Ха, Доктора Сукк он захотел! — я скептически хмыкнул. — Они ещё более редки, чем вы, ментаты. Это уже даже не вопрос гигантских денег, это вопрос политического влияния. А уж найти Суккского доктора, которому можно доверить наши тайны... это чистая фантастика.

— Понимаю, милорд, — спокойно согласился Альден. — Значит, будем пока разбираться сами. Но для продолжения исследований нам нужно провести полное сканирование леди Элары. Это даст нам третий вариант развития симбиотической системы внутри нас.

— Они отличаются? — я нахмурился, обдумывая эту деталь.

— Да, милорд. Не во всём, но разница очевидна, и на разницу во времени начала роста её не списать. У вас она... равномерная, если можно так выразиться на данном этапе. А у меня наблюдается явный перекос в сторону мозга. Уже сейчас симбиотическая сеть в моей черепной коробке более развитая и густая, чем у вас.

— Понятно, — задумчиво протянул я. — Зависимость от начального рода деятельности и предрасположенностей носителя? Да, логично. Нам нужно больше вариантов для сравнения. Пал, как дела в инкубаторах? Новые ящеры еще не появились?

— Нет, Кейн, — мгновенно отозвался Искин. — Я аккуратно вскрыл одну капсулу. Внутри пока формируется только структура, напоминающая кокон или яйцо. Она разрушилась. По моим расчетам, до завершения цикла еще примерно полгода.

— Ясно. Будем ждать. А пока... полетел я тогда за Эларой.

— Я с вами, милорд, — тут же произнес Альден. — Нужно поискать специализированную информацию в городе. Что-то найдётся обязательно.

— Хорошо, собирайся.

И через некоторое время, дождавшись, пока Альден возьмет всё нужное, мы покинули Башню и вылетели в сторону блокпоста.

В полете, под мерный гул двигателей Пепелаца, наш разговор с Альденом продолжился.

— Есть ли какой-то прогресс в считывании только части памяти или вычленении нужной информации из полного дампа? — спросил я, глядя на проносящиеся внизу бесконечные пески и пространство вокруг.

— Нет, милорд, — покачал головой ментат. — Дамп пока всё так же представляет собой монолитный блок и не поддаётся расшифровке. А попытки снять именно отдельный навык или конкретное знание выдают бессвязную мешанину с обрывками образов. Но это только первые попытки. Главная проблема сейчас кроется в самом доноре. Альден поморщился.

— Это дикарь. Он не знает ничего такого, о чём не знал бы или не догадывался я. Понимаете, для создания современной информационной базы донор заранее проходит специальную подготовку. В процессе съёма он добровольно заставляет сам себя вспоминать, раз за разом прокручивая в голове всё, что ему известно по теме копируемой базы, активируя нужные нейронные связи. У нас же — крайне враждебный дикарь, который даже терминов таких не знает и уж точно не будет нам помогать. И у него в голове нет чего-то такого, что позволило бы даже без его активной стимуляции определить: да, это именно нужный нам навык. Даже об их специфической походке по песку есть информация, вы и сами это знаете. Всё остальное в его разуме ещё более мелко, обыденно и размыто.

— Угу, — задумчиво хмыкнул я. — Значит, нам нужно что-то такое, что знает только он. Что-то настолько яркое и специфичное, что будет легко выделить на общем фоне. Так?

— Да, милорд. Это был бы идеальный вариант.

— Тогда проблем нет, — я позволил себе легкую улыбку. — Однажды я видел издалека очень интересную картину. И раз о таком я больше нигде и никогда не слышал, то это ещё более тайный и глубокий секрет фрименов, чем их шаги.

— И что же это? — неподдельно заинтересовался ментат.

— Я видел, как по гребню бархана вдалеке мимо прополз небольшой песчаный червь, — начал рассказывать я. — А уникальность этому придавало то, что он полз исключительно по поверхности, не пытаясь погрузиться в песок. И на его спине была заметна человеческая фигура, которая за что-то держалась.

В моей голове яркой вспышкой пронеслись соответствующие сцены из фильмов прошлой жизни. Картинка была настолько четкой и реалистичной, что технически я говорил чистую, абсолютную правду. Ни один детектор лжи, ни один сверхнаблюдательный ментат, да даже сама Преподобная Мать Бене Гессерит не заметили бы фальши в моих словах, потому что это было настоящее воспоминание.

— Фримен ехал на Черве?! — поразился Альден, даже подавшись вперед в своем кресле. — ...Но как?!

— Не знаю. Вот и попробуйте вытащить эту информацию из его головы. Она уникальна и крайне полезна.

— Несомненно, — медленно протянул ментат, его глаза на секунду расфокусировались. — Если он тоже умеет это делать, или хотя бы знает о подобном, то соответствующими вопросами в процессе снятия памяти мы сможем провести нужную стимуляцию. Заставить нужные участки мозга светиться как сигнальные огни.

— Пробуйте. Тренируйтесь. Для этого он у вас там и сидит, — резюмировал я. — А того синдикатовца тоже попробуйте раскрутить на что-то важное и интересное. Например, на то, кто его реальный заказчик, с кем он вел дела, и тому подобное. Там должно быть много грязного белья.

Ментат коротко кивнул, принимая указание к действию. На этом наш разговор сошел на нет, и остаток пути до блокпоста мы проделали в молчании, каждый погруженный в свои мысли.

По возвращении на базу я сразу направился в наш жилой блок. Элару я нашел в комнате — она была поглощена очередной тренировкой, отрабатывая очередные техники, которым её учила Чани.

— Как успехи? — негромко спросил я, прислонившись к дверному косяку.

Она плавно завершила движение, выдохнула и повернулась ко мне. Её лицо озарила теплая улыбка, но глаза тут же цепко прошлись по моей фигуре.

— С возвращением, милый. У меня всё в норме, прогрессирую. А вот у тебя? Какой-то ты опять излишне задумчивый и напряженный. Что опять случилось?

Ее взгляд, по-настоящему обеспокоенный и изучающий, пытался выхватить малейшие детали моего состояния.

— Да ничего прям уж критичного и срочного, — я прошел в комнату и опустился на кресло. — Но тебе придется сделать перерыв в занятиях и слетать со мной в Башню. Появилась новая информация о влиянии наших ящериц на нас.

— Да? — Элара удивленно приподняла брови. Она прикрыла глаза и на несколько секунд застыла, словно прислушиваясь к чему-то глубоко внутри себя. — Ничего нового или тревожного не чувствую. Лиза... Лиза сейчас охотится на что-то снаружи... кажется, на местную пустынную мышь.

Она произносила это с небольшими паузами.

— Ого! — искренне поразился я, забыв на мгновение о мрачных мыслях. — Ты и такое чувствуешь? Прямо образы или намерения?

— А ты разве нет? — Элара открыла глаза и посмотрела на меня. — Ах да, это проявилось совсем недавно, в ходе моих тренировок. Когда глубоко вслушиваешься в себя, то эта мысленная связь с ней проявляется гораздо чётче.

— Ясно, — я недовольно цыкнул языком. — Мне не хватает времени на такие плотные, медитативные тренировки. То одно, то другое и всё нужное. Придётся тоже заняться этим более плотно, иначе совсем отстану.

— Так что всё-таки случилось? — настойчиво повторила она свой первоначальный вопрос, подходя ближе.

— Вот как раз эта самая связь и случилась. Точнее, её материальное воплощение, — я вздохнул. — Но на словах это совсем не показательно и понятно, это нужно показывать наглядно. А перед этим тебе нужно пройти полное глубокое сканирование на медицинском оборудовании Годика. Так что проверь свои текущие графики, я тоже раскидаю пару дел, и в течении нескольких дней отправимся в Башню. На неделю минимум, может дольше. Сможешь всё оставить как есть, или есть какие-то срочные дела, требующие твоего личного присутствия?

— Смогу, — Элара беспечно пожала плечами. — Слуги работают стабильно. Всё крутится без эксцессов. Бэта присмотрит за делами и сообщит если что-то случится, так что проблемы я вообще не вижу. Завтра уже буду готова.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 48. Лекция

Утро следующего дня началось в сумасшедшем темпе. Элара, едва успев перекусить и коротко поцеловать меня на прощание, умчалась проверять работу своих заместителей, слуг и отдавать распоряжения. Мы же с Альденом, прихватив усиленный отряд охраны, погрузились в транспорт и отправились в Арракин. И, разделившись, отправились по своим делам. Ментат, в сопровождении охраны, отправился шерстить рынки и другие источники по своему списку. Я же с Крайтом двинулся к своим сегодняшним целям. Промышленные кварталы, лавки техно-торговцев и те же свалки что и в самом начале нашего прибытия сюда. Город всё ещё отходил от недавнего хаоса. Многие улицы в нижних секторах были перекрыты, то тут, то там виднелись следы пожаров и повреждения на стенах. Атмосфера стояла нервная. И это напрямую сказалось на моих планах: почти половины нужных мне торговцев просто не было на местах. Лавки стояли запертыми, защитные ставни опущены наглухо. Никто не хотел рисковать товаром, пока ситуация окончательно не стабилизируется. Или у них сменились хозяева. С машинерией от фабрикаторов мне откровенно не повезло. Я рассчитывал получить минимум с десяток комплектов разного профиля, раз уж в самом начале смог заполучить парочку самых простых, чтобы отдать их Палу, но в итоге удалось забрать лишь три. И то, это были далеко не самые качественные и продвинутые модели. А главная надежда — заказ на высокоточный фабрикатор с продвинутой механикой и расширенной матрицей допусков, который я пытался оформить через официальные каналы КООАМ, — вообще зависла в пустоте. Терминал бесстрастно сообщал: «Заявка на рассмотрении, доставка не подтверждена».

— Будем работать с тем, что есть. — вздохнул я, глядя, как слуги последнего торговца в списке грузят тяжелые ящики на антигравитационную платформу. Для начала ему сгодится и это, а дальше будет видно.

Назад я пришёл первым. Альден с охраной появился спустя сорок минут, и, хотя его лицо сохраняло привычное профессиональное спокойствие, я сразу уловил разницу. Двое гвардейцев за его спиной несли пару небольших кофров.

— Смотрю, охота прошла удачно? — негромко спросил я, когда мы оказались в салоне транспорта.

— Более чем, милорд, — уголки губ Альдена чуть дрогнули в улыбке. — Мне удалось достать несколько нужных учебников. Старые, но отличия от более новых должны быть минимальны. Продавцы были слишком нервными и избавлялись от «серого» товара. Возможно он попал к ним как раз из-за последних событий.

— Отлично.

Вечером же, я решил проконтролировать первый этап нашего нового протокола безопасности. В медицинском блоке блокпоста царило организованное столпотворение. Бойцы, техники, пилоты и рабочие Дома Варос выстроились в аккуратные очереди. Никто не задавал лишних вопросов — сказали сдать кровь, слуги исполняют. Я наблюдал, как берут образцы крови, маркируют их и помещают в специальные ячейки в крио контейнерах. Каждый образец — это первая потенциальная страховка сохранения своих людей. Иди допроса, если кто-то из них окажется пропущенным предателем. Процесс шёл быстро и должен будет закончиться в ближайшее время. Оставив медотсек, я отправился бродить по блокпосту. Мне нравилось иногда просто ходить по уровням, наблюдая за его жизнью. Гул генераторов, лязг металла из ремонтных боксов, ритмичные выкрики солдат на тренировочных площадках — всё это складывалось в единую симфонию живого механизма.

Проходя по очередному коридору, я услышал голос Беты. Он доносился из помещения, которое теперь было переоборудовано под импровизированный лекционный зал. Заглянув внутрь, я невольно хмыкнул. Помещение было забито битком. В первых рядах сидели наши первые ученики — подростки и молодые парни. Но что удивило меня больше, так это задние ряды. Там плотной стеной стояли и сидели на перевернутых ящиках взрослые мужики: свободные от дежурства охранники, техники со следами машинного масла на комбинезонах, пара пилотов. Учитывая, что с развлечениями на военном блокпосте посреди пустыни было «всё сложно», образовательные лекции заходили народу на ура.

Интересно, о чём сегодня он рассказывает? Я скользнул взглядом по залу и заметил знакомую фигуру. Альден стоял, облокотившись на стену, скрестив руки на груди и внимательно наблюдал за происходящим. Я тихо подошел к нему.

— Контролируешь качество преподавания? — вполголоса спросил я.

Альден чуть скосил на меня глаза.

— Бета справляется блестяще. Он не просто выдает факты, он адаптирует их, делает живыми, так что интересно не только детям. Посмотрите на них.

Битые жизнью люди слушали лектора с таким же искренним любопытством, как и юнцы.

— Империя велика, — уверенный, поставленный голос, измененный маской Беты, легко перекрывал легкий шелест вентиляции. Лектор прохаживался перед импровизированной аудиторией, удерживая внимание каждого зрителя. — В Известной Вселенной насчитывается более десяти тысяч заселенных миров. Тысячи планет, где изо дня в день добывают руду, выращивают пищевые культуры, собирают машины или просто выживают. Но действительно значимых среди них не так много. Едва ли наберется пара десятков.

Бета сделал грамотную паузу.

— Какие-то из этих миров критически важны сами по себе — из-за своей уникальной биосферы, незаменимых ресурсов или монопольных технологий. Другие же обрели свой статус исключительно благодаря могуществу Великих Домов, которые сделали их своими резиденциями. И в первую очередь это, разумеется, Кайтайн.

Бета нажал кнопку на пульте, и сзади возникла детализированная проекция красивой планеты.

— Блистательная столица Империи, тронный мир Известной Вселенной и текущая резиденция Дома Коррино. Нынешний правитель — Падишах-Император Шаддам Четвертый.

По рядам людейников прошел легкий, уважительный шепоток. Для людей, всю жизнь глотавших пыль на задворках галактики, фигура Императора казалась чем-то сродни мифическому божеству.

— Что вам нужно знать о Кайтайне? — продолжил лектор, и его тон стал чуть более сухим. — Это планета, где даже погода подчиняется расписанию. Там нет бурь, нет засух или неконтролируемых ураганов. Весь климат планеты регулируется искусственно, с помощью сложной сети орбитальных спутников.

Бета обвел взглядом притихший зал.

— Содержание такого мира стоит воистину астрономических денег. Идеальная экология, грандиозные дворцовые комплексы размером с целые города, бесконечные сады и немыслимая, бьющая через край роскошь. Ежедневные траты на поддержание одного только этого столичного блеска разорили бы практически любой другой Великий Дом за считанные месяцы. Но Император и Дом Коррино такими средствами располагают. Их богатство, накопленное тысячелетиями, налоги со всей Галактики и колоссальные дивиденды от контроля над КООАМ позволяют им оплачивать этот счет, не моргнув глазом. Кайтайн создан так, чтобы одним своим видом внушать трепет и демонстрировать абсолютное превосходство. Там заседает Ландсраад — верховный совет всех Великих Домов. Там же бьется бюрократическое сердце самой Империи.

Лектор выдержал короткую паузу, позволяя слушателям переварить образ недосягаемого столичного рая. А затем его голос стал жестче, сбросив лекторскую отстраненность.

— Но Кайтайн — это лишь красивая витрина, — отрезал Бета.

Над проектором зелено-голубая сфера мигнула и сменилась багрово-черным шаром, испещренным глубокими шрамами кратеров и исполинскими штормовыми воронками.

— Это не родной мир Дома Коррино. Их историческая родина, место, откуда они начали свой путь — это планета Салуса Секундус.

По задним рядам прокатился глухой гул. Взрослые узнали название. Салуса Секундус была синонимом слова «смерть» в Империи.

— В настоящее время это главная Имперская планета-тюрьма, — продолжил лектор. — Место, куда отправляют в один конец худших отбросов общества, неугодных политических врагов и опасных преступников со всей галактики. После атомной бомбардировки, случившейся много веков назад, климат там стал невыносимым. Смертоносная фауна, непрекращающиеся ядовитые бури, абсолютная нехватка базовых ресурсов для жизни. По сухим сводкам, выживаемость среди прибывших туда заключенных составляет менее двадцати процентов в первый же год. Отправка на Салусу — это не лишение свободы, это отложенный, но гарантированный смертный приговор, жестокость которого служит отличным назиданием для всех.

Бета облокотился на импровизированную кафедру, вглядываясь в лица сидящих перед ним слушателей.

— Власть Императора же держится вовсе не на роскошных дворцах Кайтайна, не на искусственных дождях и даже не на бездонной казне. Абсолютно все в Империи до животного ужаса боятся армии Коррино — легионов непобедимых имперских сардаукаров. Никто не знает откуда Император берет этих фанатичных, не знающих боли и жалости мясников. Но именно слепой ужас перед ними и является истинным фундаментом трона. Пока сардаукары вселяют трепет в сердца дворян и простолюдинов, Дом Коррино диктует правила.

Дети, да и все остальные слушали, буквально затаив дыхание. В их широко распахнутых глазах, отражавших багровый свет голограммы, читались трепет и напряжение. Эти люди, почти все из которых выросли на суровом Арракисе, не зная иного, и сейчас перед ними открывалось окно в куда более огромный мир.

Бета выдержал идеальную паузу, а затем сделал неуловимое движение рукой. Багровый шар Салусы Секундус над проектором дрогнул и сменился вновь.

Теперь над ним медленно вращалась до боли знакомая каждому в этом зале сфера. Бескрайняя, выжженные желто-оранжевая пустыня.

— А теперь мы переходим к планете, которую каждый из вас имеет сомнительное удовольствие называть своим домом, — голос Беты стал тише, но от этого зазвучал еще более веско. — Арракис. Дюна.

По залу пронесся тихий вздох.

— Вы все знаете, как она выглядит снизу. Вы знаете вкус рециркулированной воды, вы знаете, как песок скрипит на зубах и забивает фильтры, и вы знаете, насколько быстро эта пустыня убивает беспечных. Для вас это суровые будни. Но давайте посмотрим на Арракис глазами Ландсраада и Императора.

Голограмма приблизилась, показывая гигантскую спираль кориолисовой бури над экватором.

— Для Империи — это важнейший мир. Не Кайтайн с его дворцами. Если он вдруг исчезнет Империя не рухнет, а вот если пропадёт Арракис… Вся Известная Вселенная вращается вокруг этой безжизненной, иссушенной глыбы камня и песка. И причина тому одна.

Бета обвел зал взглядом своих скрытых маской глаз.

— Спайс. Меланж. Называйте, как хотите. Это не просто дорогущий порошок, продлевающий жизнь аристократам. Это кровь, которая течет по венам Империи. Спайс крайне важен для Навигаторов Космической Гильдии. Без Навигаторов прекратятся межзвездные перелеты. Торговля встанет. КООАМ рухнет. Огромная Империя в одночасье распадется на десятки тысяч изолированных миров, которые в большинстве своём потеряют большую часть населения от голода и очень быстро впадут в дикость.

Лектор сделал шаг вперед, нависая над первыми рядами.

— Кто контролирует Арракис — тот обладает огромнейшим влиянием. Именно поэтому Дом Харконнен восемьдесят лет выжимал отсюда все соки, сколотив огромное состояние. Великие Дома готовы тратить миллиарды соляриев, только чтобы контролировать добычу.

Бета вновь коснулся пульта, и песчаный шар Дюны растворился, уступая место совершенно иной картине. Над залом повисла мрачная, словно покрытая язвами и сочащаяся тусклым оранжевым светом сфера. Густые, грязные облака смога плотным кольцом окутывали её, а поверхность была исполосована прямыми, неестественными линиями гигантских мегаполисов-заводов.

— Раз уж мы заговорили об Арракисе, давайте взглянем на наших недавних хозяев, — произнес лектор. — Гьеди Прайм. Родной мир Дома Харконнен.

Взрослые в задних рядах нахмурились. Многие из них на своей шкуре знали, что такое служить под началом людей Барона.

— Это мир победившей тяжелой промышленности, где экология была принесена в жертву эффективности, — продолжил Бета. — Воздух там токсичен, солнце скрыто за вечной пеленой заводских выбросов, а экономика держится на самой жестокой форме рабского труда. Харконнены выжимали из Дюны миллиарды соляриев на протяжении восьмидесяти лет. Так же Дом Харконнен высасывает свой мир досуха, чтобы поддерживать свой собственный порядок и заработать ещё больше средств. Жестоко, но эффективно. Таким образом Барон поднял свой, почти разорившийся Дом, на вершину власти.

Голограмма моргнула. Мрачный индустриальный ад мгновенно исчез, сменившись безмятежным сине-зеленым шаром, покрытым сверкающими океанами и пушистыми белыми завитками облаков. Контраст был настолько разительным, что по залу снова пронесся шепоток, а глаза юнцов в первых рядах расширились от изумления. Для них такое количество открытой воды казалось сказкой.

— А это Каладан, — тон Беты неуловимо изменился, став более ровным. — Родной мир Дома Атрейдес. Наших нынешних владык.

Лектор позволил аудитории несколько секунд насладиться видом водного рая, прежде чем продолжить:

— Планета обильных дождей, бескрайних морей, богатейших уловов, плантаций оризового риса и парарисского вина. Мир, где вода, из-за которой здесь каждый день перерезают глотки, льется с неба бесплатно. Каладан не сказочно богат, как Икс или Кайтайн. Сельское хозяйство не дает сверхприбылей. Но Атрейдесы богаты другим.

Бета сделал шаг к ученикам, слегка наклонив голову в маске.

— Они богаты верностью. В отличие от Харконненов, которые управляют через животный страх и боль, герцоги Атрейдес правят через беззаветную преданность своего народа. Их армия фанатично лояльна и эффективна, что показала попытка штурма города Харконненами с большим численным перевесом.

Лектор сделал короткую паузу, позволяя образу водного рая закрепиться в умах слушателей, а затем решительно смахнул его рукой.

Над кафедрой возникла новая сфера. Снаружи она казалась почти нетронутой, с девственными лесами и глубокими каньонами.

— Но у верности, как и у страха, есть свой предел, там, где заканчиваются человеческие ресурсы, в дело вступают машины. Перед вами Икс. Технологическое сердце Империи.

Техники в зале невольно подались вперед. Для них эта планета была чем-то вроде священного Грааля.

— Вы все пользуетесь техникой, — продолжил лектор. — От ваших фильтрокомбов до тех же фабрикаторов. Иксианцы производят сложнейшую автоматику, навигационные системы и огромные корабли. Но будьте осторожны. Законы Батлерианского Джихада строго запрещают создание «мыслящих машин», машин по образу и подобию человеческого разума. Иксианцы постоянно подозреваются в нарушении этого запрета. Но никто, даже Император, не рискнет объявить им войну, потому что без технологий Икса Империя откатится в каменный век.

Сфера Икса над проектором дрогнула и сменилась другим миром. Он тоже был густо застроен мегаполисами, но в его облике читалась легкая неухоженность, словно у аристократа, чьи лучшие годы давно позади.

— Но у любой монополии есть своя тень, — произнес Бета. — Познакомьтесь с Ричезом. Когда-то эта планета на равных боролась с Иксом за звание главного технологического центра Вселенной. И они проиграли эту войну.

Лектор обвел взглядом зал, задерживаясь на механиках и техниках.

— Ричез — это планета вечно вторых. Они делают превосходную оптику, лучшие генераторы силовых щитов и мастера в миниатюризации. Но в остальном их патенты безнадежно отстают от иксианских. Их экономика гораздо слабее Икса, а инженеры отчаянно ищут способы вырваться вперед. Если ты потерял хватку, тебя сожрут конкуренты.

Голограмма вновь мигнула, сменившись суровым, холодным миром, окутанным плотными серыми облаками.

— Однако власть в нашей Галактике строится не только на металле, деньгах и грубой силе, Есть те, кто играет самой человеческой природой. Валлах Девять. Главная резиденция ордена Бене Гессерит.

Зал притих. О «ведьмах» в Империи ходило множество жутковатых легенд.

— Это мир сурового аскетизма, где расположена Главная Школа ордена. Бене Гессерит не добывают руду, не строят корабли и не торгуют спайсом. Их главный товар — знания и влияние, — лектор выделил последние слова. — Они обучают почти всех наследников Великих и Малых Домов. Они выращивают и обучают идеальных компаньонок, жен и наложниц для правителей Домов. Через них Орден опутывает своей паутиной всю политику Ландсраада.

Бета выключил проекцию планеты. На мгновение над залом повисла абсолютная, черная пустота. Затем во тьме начали загораться крошечные точки звезд, а в центре медленно проступили очертания колоссальной конструкции. Это была даже не планета, а невообразимых размеров орбитальная база, вокруг которой, словно мальки вокруг кита, роились корабли-хайлайнеры, каждый из которых мог вместить в себя население небольшого города.

— И, наконец, мы подошли к силе, без которой все эти миры, армии, интриги и богатства не значили бы ровным счетом ничего, — тихо, но так, что его услышал каждый, произнес Бета. — Узел Гильдии. Исторически эта планета называлась Колахар, но сегодня это место скрыто от посторонних глаз и находится под абсолютным контролем Космической Гильдии.

Мальчишки в первых рядах завороженно смотрели на исполинские корабли, парящие в пустоте.

— Космической Гильдии плевать, кто сидит на троне на Кайтайне. Им плевать, кто убивает друг друга в песках Арракиса. У них абсолютная, непререкаемая монополия на межзвездные перелеты. Они держат ключи от всех дверей в Галактике. Не заплатишь их цену — и твой мир окажется в изоляции навсегда.

— Но Империя держится не только на всём этом, — произнес он, и над проектором расцвел невероятно яркий, пестрый мир, буквально утопающий в густой, буйной растительности всех мыслимых оттенков. — Есть и более тонкие инструменты влияния. Перед вами Эказ.

По залу пробежал легкий шепоток. Даже до самых низов доходили слухи об экзотических диковинах этого мира.

— Это планета уникальной биосферы, — продолжил лектор. — Родина причудливых растений, знаменитого «туманного дерева», из которого создают уникальные скульптуры и предметы роскоши для Ландсраада, а также источник редчайших лекарств. И ядов, разумеется. Но самое главное — это единственный источник сока Сафо. Того самого экстракта, который многократно ускоряет мыслительные процессы ментатов и окрашивает их губы в рубиновый цвет.

Бета слегка усмехнулся под маской.

— Правящий Дом Эказ постоянно жалуется в КООАМ на капризы климата и трудности сбора, оправдывая астрономические цены на Сафо. Но это лишь игра. Эказцы прекрасно понимают: тот, кто контролирует топливо для главных мозгов Империи, тоже способен диктовать свои условия даже самым могущественным правителям.

Сфера Эказа растворилась, уступив место планете с гармоничными, плавными очертаниями континентов и чистыми, лазурными морями.

— И напоследок — Чусук. Планета Музыкантов, — провозгласил Бета.

Некоторые из взрослых в задних рядах удивленно переглянулись, кто-то даже пожал плечами. Зачем на лекции о глобальной власти, рассказывать о каких-то певцах? Бета, казалось, прочитал их мысли.

— Вы думаете, искусство — это просто безобидное развлечение для изнеженных аристократов? — лектор укоризненно покачал головой. — Чусук производит лучшие музыкальные инструменты во Вселенной, включая знаменитые балисеты. Их певцы, композиторы и актеры ценятся на вес золота. А теперь подумайте вот о чем. Великие Дома параноидальны. Они окружают себя многоуровневыми проверками, детекторами ядов и армиями телохранителей. Но ради престижа и демонстрации своего статуса они сами, добровольно распахивают двери своих самых защищенных внутренних покоев для артистов с Чусука.

Лектор сделал шаг вперед, понизив.

— Музыкант, играющий в углу залы, видит всё. Он слышит неосторожные разговоры правителей после третьего бокала парарисского вина. Он замечает, кто из советников нервничает, а кто прячет взгляд. Искусство в нашей Галактике — это инструмент мягкой силы, идеальное прикрытие для дипломатии, передачи тайных посланий, а зачастую и для непревзойденного шпионажа. Оружие бывает разным. Иногда оно выглядит не как клинок, а как струны балисета.

Бета нажал на пульт, отключая проекцию.

— Вы узнали, на чем держится этот мир, — подытожил он. — На военной мощи, на тайных технологиях, на интригах, на монополиях и на культуре. Понимая, как работают эти шестеренки, вы перестаете быть слепым пушечным мясом. На сегодня всё.

По залу прокатился тяжелый гул голосов. Никто не спешил расходиться. Люди переговаривались, переваривая услышанное. Ученики сидели с задумчивыми лицами — в их глазах зажегся совершенно новый свет.

Я отлепился от стены и пошел к сцене. Гул голосов начал стихать по мере моего приближения, пока не смолк окончательно.

— Хорошая лекция, — негромко, но отчетливо произнес я. — Для многих действительно полезно расширять кругозор. Но ты не рассказал ещё об одном мире.

— Милорд? — вопросительно произнес Бета, чуть склонив голову в маске.

Остальные затихли, ловя каждое мое слово. Атмосфера в зале неуловимо изменилась, сменив интерес на напряженное ожидание.

— Об этом мире почти никто не помнит и ничего не знает, — я обвел аудиторию взглядом. — Он, скорее всего, находится в состоянии, не сильно уступающем Салусе Секундус, если не хуже, после пожаров Батлерианского Джихада. На нём, наверное, давно нет людей. В нём не осталось ценных ресурсов. Он далёк. Он заброшен. Он никому не нужен.

Я выдержал паузу, глядя в внимательные глаза юнцов.

— И это очень печально. Ведь этот мир связан абсолютно с каждым человеком, живущим в Империи и вне её. Земля. Терра. Прародина Человечества.

По залу пронесся легкий, почти неуловимый шелест.

— Без неё не было бы никого из вас. Никого вообще, — мой взгляд стал мрачным, когда я посмотрел на притихших людей. — Что бы там ни произошло тысячелетия назад, кто бы ею ни владел и как бы ни разрушал — это наша Мать. И ладно бы она была изначально жестокой к своим детям, тогда о ней можно было бы попытаться забыть. Но это не так. Иначе мы бы просто не выжили на заре времен и никогда не вышли бы в космос. Она нас всех родила. Вырастила. А мы о ней забыли. И это... мерзко.

Я сцепил руки за спиной, выпрямившись.

— Вы в этом не виноваты, и я вас не обвиняю. Информации о нашей Прародине практически нет. В Империи от нее осталось только имя в древних мифах и религиозных текстах. Но это не меняет того факта, что для Человечества в целом это — самый важный мир. Да, без спайса всем будет очень и очень плохо, галактика погрузится во тьму. Но без Земли нас бы вообще не существовало. И забывать об этом просто нельзя. Никогда.

Я окинул взглядом замерший зал. Никто не шевелился.

— Вот теперь — конец, — тихо, но веско закончил я.

И, не говоря больше ни слова, под абсолютное молчание всего зала, я и вышел из помещения.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 49. Новый этап

Завершив все дела в городе и на базе, мы с Эларой и Альденом наконец-то смогли собраться и вылететь в Башню. Салон «Пепелаца» оказался забит под завязку. И хотя Оникс, симбионт ментата, благоразумно оставался в Башне, массивных габаритов моего Крайта и Лизы с лихвой хватило, чтобы полностью оккупировать всё свободное от пассажиров и ценного груза пространство. Питомцы вальяжно расположились в отсеке, из-за чего нам троим пришлось изрядно потесниться среди ящиков и кофров.

Сам полёт над пустыней прошел спокойно. Едва наш транспорт мягко опустился на посадочную площадку скрытого запасного входа, как в дело вступил ПАЛ. Дежурные дроиды работали четко и слаженно: они моментально подхватили груз, помогая нам быстро перегрузиться в ожидающий подземный вагон.

Мы помчались вглубь базы, поездка не заняла много времени, и по прибытии на главную станцию Башни такие же дроиды молниеносно разгрузили вагон.

Оставив Альдена разбираться со своими информационными трофеями, я сразу же устроил Эларе экскурсию, проводя её по всем изменившимся и совершенно новым уровням нашего убежища. Она шла неспешно, внимательно оценивая обновлённый интерьер. В её взгляде читалась ностальгия.

— Да-а-а... давно меня тут не было, — протянула Элара, останавливаясь посреди одного из перестроенных залов и скользя взглядом по гладким стеновым панелям.

— На Блокпосте ты сделала не меньше, чем мы тут, — добродушно заметил я, вставая рядом.

— Возможно, — спокойно согласилась она. — Хочу спать. Пойдем? А завтра уже займемся делами.

— Без проблем, — я легко обнял её за плечи, направляясь в сторону наших покоев. — Спится тут лучше, чем на Блокпосте, почему-то.

— Привычка! — искренне усмехнулась Элара, тепло прижимаясь ко мне. — Больше трех лет тут провели.

Утро началось с плотного завтрака, после которого мы в полном составе — я, Элара, Альден и несколько его клонов — собрались всё в той же просторной лаборатории, что и до нашего отбытия на Блокпост.

— ПАЛ, у тебя нет проблем с вычислительной мощностью? — поинтересовался я, глядя на мерцающие экраны главного терминала.

— Пока нет, Кейн, — ровным голосом отозвался ИИ. — На данный момент используется около сорока процентов серверных мощностей. Но, несмотря на постоянное расширение и создание новых серверных, процент загрузки неуклонно растёт. Через некоторое время прогресс упрется в физические пределы и станет линейным.

— Ограничения Купели? — понимающе уточнил я.

— Да, — подтвердил ПАЛ. — Даже при производстве одних лишь серверов её возможности имеют строгие границы. Также в перспективе возможны проблемы с охлаждением и энергоснабжением. Для охлаждения достаточно просто расширить систему радиаторов в породе, для этого нужно только время. Топливные же ячейки для моих реакторов, взятые из старых запасов, постепенно подходят к концу. Купель способна их воспроизвести или реактивировать истощенные, но для синтеза не хватает ряда специфических материалов.

— Насколько всё плохо? — я слегка прищурился, мысленно прикидывая, во сколько встанет заказать ядерное или экзотическое топливо.

— При сохранении текущего темпа расширения, ячейки для новых реакторов закончатся в течение года, — бесстрастно доложил ПАЛ. — После этого, без обновления ресурсной базы, они проработают в автономном режиме в течение пяти лет.

— Пять лет? — удивился я. Услышав этот срок, я заметно расслабился. В условиях Дюны пять лет казались почти вечностью. — Тогда времени ещё более чем достаточно, — успокоился я, опираясь на край лабораторного стола. — Материалы для обновления мы точно сможем достать за это время. А если ты освоишь производство новых ячеек сам, то проблем вообще не будет. Исполнительные механизмы нескольких фабрикаторов я привез, как ты и заказывал. Будем их осваивать и интегрировать в производственные цепочки.

— Принято, — коротко и по-деловому ответил ПАЛ.

— Что больше всего занимает твои процессорные мощности? — продолжил я.

— Контроль над дронами, — тут же, без малейшей задержки ответил ПАЛ. — Их становится всё больше, и уже сейчас на них приходится больше половины вычислительной нагрузки. Процент этого потребления также неуклонно растет.

— Ясно, — задумчиво протянул я, прикидывая варианты. — А что, если передать управление дронами людям дистанционно? Тебе оставим только контроль возможных ошибок, страховку от критических сбоев и оценку результатов работы. Рассчитай примерный процент экономии ресурсов и количество нужных операторов.

Индикаторы на панели на секунду мигнули.

— При таком распределении задач экономия моих процессорных мощностей составит около сорока восьми процентов, — доложил ИИ. — Для поддержания текущего темпа работ в три смены потребуется порядка семидесяти операторов, с учетом фактора человеческой усталости и времени на обучение.

— У нас не хватит для этого клонов, — тут же вмешался Альден, чей мозг мгновенно обработал цифры.

— А я и не клонов имею в виду, — ответил я, повернувшись к нему. — У нас сверху простаивает куча свободного пространства. Можно постепенно переселить туда твоих учеников с Блокпоста и отдать им эту работу, организовав пульты прямо из оборудованных классов. Понятно, что в начале эффективность будет минусовая, учитывая неизбежные поломки и их полное отсутствие опыта. Но, как я понимаю, сам ремонт разбитых дронов проблем не вызовет?

— Нет, с этим проблем не будет, — тут же подтвердил ПАЛ. — Купель легко восполнят механические потери.

— Вот, — удовлетворенно кивнул я. — Остальное придет со временем. Это не сложная физическая работа, зато она позволит им начать применять часть их знаний на практике и в целом сделает их более цивилизованными, приучит к сложной технике.

— Это серьезно повышает риск обнаружения Башни, — нахмурившись, возразил Альден.

— Не сильно, — отмахнулся я. — Они отсюда сами не выберутся, да и зачем им это? Мы обеспечим им условия на порядок лучше того, что они видели снаружи. Даже взрослые будут тут полностью изолированы без доступа к транспортной системе и под нашим постоянным контролем. Даже у тренированных фрименок с попыткой побега возникнут непреодолимые проблемы, не говоря уже о подростках.

— Зато Рамалло точно заподозрит наличие тайной части Башни, — вмешалась Элара.

— Возможно, — легко согласился я. — Но её мы пока сюда брать и не будем. Тебе хватит уже прошедших уроков на полгода самостоятельного закрепления материала?

Элара на мгновение задумалась, прикидывая объем полученных знаний.

— Хватит, — наконец кивнула она. — Но почему именно полгода?

— Это в идеале. Через полгода должна появиться новая партия ящериц, — я посмотрел на Крайта. — Он слишком хорошо засветился в Арракине. Вспомни Аристе — она сразу захотела такую же зверюшку. Теперь подобного питомца может захотеть кто-то не такой лояльный и гораздо более настойчивый, а отдавать своего Крайта я совершенно не хочу.

Элара нахмурилась.

— Об этом я не подумала... — медленно произнесла она. — Да, можно сказать, что мы ещё нашли их в пустыне, но не слишком ли это опасно, если такой же Крайт появится, например, у Барона?

— Не хотелось бы, — скривился я от одной только мысли о том, как Харконнены могут использовать подобное существо. — Но выбора может просто не остаться. Если на нас надавят, придется делиться. Или полностью уходить сюда. Но это ещё хуже. И именно за это время нам нужно как можно больше узнать о них самих и их возможностях. Это будет нашим главным преимуществом, когда они разойдутся по рукам.

— Так. С этим тоже решили, — кивнул я, закрывая тему, и повернулся к ментату. — Альден, классы для дистанционного управления на сто человек можно будет сделать так, чтобы не выдать продвинутые технологии ПАЛа?

— Да, — без малейшей заминки ответил ментат. — В базах «Гефеста» есть чертежи всех нужных узлов и интерфейсов. Вы сами с таких управляли в свое время. Потребуются некоторые доработки для но это мелочи.

— Хорошо, я так и думал. А что насчет персонального устройства для выдачи заданий и контроля? Что-то вроде браслета с голосовой обратной связью? — я покрутил запястьем, представляя габариты.

— Достаточно обычных индивидуальных передатчиков, — Альден слегка пожал плечами, словно речь шла о детских игрушках. — Собрать их тоже не проблема. Гефест справится с партией за пару часов.

— Отлично. — Я хлопнул ладонью по столу, принимая окончательное решение. — Сегодня же смотаюсь за первым классом, как только мы тут закончим со списками дел. Должны все влезть в «Пепелац» за один раз, но будет тесно. Очень тесно. Подготовьте для них пару просторных жилых комнат наверху и выделите необходимые запасы продовольствия.

— А пока будут готовиться пульты и классы управления, чем эта орава займется? — практично уточнила Элара.

— Запустят одну из оранжерей, физический труд и обеспечение собственной кормовой базы — отличное начало для интеграции. К тому же, это убережет их от глупых мыслей от безделья.

— Так. С этим тоже решили, — кивнул я, закрывая тему, и повернулся к ментату. — Альден, что ты знаешь о теории Хольцмана и её практическом применении?

Альден на мгновение прикрыл глаза, обращаясь к своей памяти, и заговорил привычным, размеренным тоном:

— Теория Хольцмана — это фундамент всей современной физики Империи. Её базовые уравнения описывают взаимосвязь между субатомными частицами, гравитацией и мерностью пространства. Практическое применение огромно: это и генераторы защитных полей, отталкивающих быстродвижущиеся объекты, и суспензоры, компенсирующие гравитацию, и глоуглобы, и, разумеется, двигатели, сворачивающие пространство для межзвездных прыжков. Но уравнения крайне нестабильны в многомерной среде. Я знаю теоретическую базу и математические выкладки, но я ментат, милорд, а не инженер-конструктор с Икса. Тонкости создания, настройки и калибровки самих излучателей мне неизвестны.

— Ясно, — резюмировал я. — Значит, будем разбираться методом научного тыка и обратной инженерии. Напиши мне все известные тебе формулы, константы и базовые принципы.

— Сделаю, — Альден слегка склонил голову. — Но для чего именно это нужно?

— Будем делать защиту от пророков, — спокойно перебил его я.

— Пророков? — ментат искренне озадачился, его лоб прорезала морщинка. — Самые известные специализированные «пророки» — это Навигаторы Гильдии. Но они используют свои способности исключительно для прокладывания безопасного пути сквозь свернутое пространство, нам это угрожать никак не может. Также я знаю о том, что Преподобные Матери Бене Гессерит очень редко могут что-то предсказывать после своих ритуалов с использованием спайса, но это уже на уровне слухов и мифов. А видения, о которых часто болтают наркоманы при большом потреблении меланжа — это обычные галлюцинации перевозбужденного мозга. Не более.

— Здесь ты немного ошибаешься, — протянул я, опираясь руками о стол. — Что-то точное, тем более с указанием конкретного места и времени, действительно почти невозможно получить. Предвидение — это не четкая картина, частички вероятностей. Но представь, что если кто-то, способный заглядывать за горизонт времени, увидит хотя бы один короткий миг, где одновременно будем мы и, например, наши колоссальные запасы спайса и эссенции? Или ПАЛ? У нас тут же появятся огромные проблемы. Тем более, если в галактике появится пророк невиданной ранее силы, то его возможности будут гораздо шире, чем у Навигаторов. Возможно, о нас уже кому-то известно, — я пожал плечами. — Поэтому от такого взгляда нужна защита. Скрытая зона. Слепое пятно.

— Возможно... — Альден снова прикрыл глаза, стремительно пересчитывая вероятности с учетом новых, безумных вводных. Открыв их, он покачал головой: — Но я ни разу в жизни не слышал о такой защите.

— Но она есть. Вернее, возможна. И я знаю принцип её работы, — уверенно заявил я. — К сожалению, одного голого принципа, как ты понимаешь, мало.

— Очень мало, милорд, — согласился ментат. — К тому же, как вы планируете проверить её работоспособность? У нас нет в подвалах карманного пророка для тестов.

— Это как раз не проблема. В теории, специфически настроенное поле Хольцмана способно не просто отталкивать материю, как щит, а замыкать энергетические потоки внутри себя. Всё, что находится внутри такого работающего генератора абсолютно невидимо для любого взгляда, сканера и даже самого могущественного предвидения. В теории. К тому же, кроме тех же простых глаз и сканеров, у нас есть ещё один, специфический, способ проверки правильности настроек.

Я посмотрел на терминал ПАЛа.

— Поле Хольцмана при определенных, очень специфических настройках резонанса крайне негативно влияет на гелевые сферы и матрицы памяти ИИ. Настолько, что при длительном воздействии следует полное и безвозвратное разрушение сферы.

— Я не замечал никаких проблем в работе при нахождении рядом с обычными щитами и суспензорами, — тут же ответил ПАЛ, проанализировав свои логи.

— Значит, просто не хватало мощности, или мы пока не сталкивались с нужными частотными настройками, — парировал я. — Обычные поля Хольцмана при определенном, жестком резонансе — это верная смерть для гелевых сфер. Матрица памяти просто распадается.

Я посмотрел на Альдена.

— И вот тут мы подходим к главному. Защитное поле имеет совершенно иную, замкнутую саму на себя конфигурацию. Оно как раз и должно стать идеальным изолятором.

Я оперся руками о стол, подводя итог:

— Так что в процессе экспериментов нам предстоит идти от обратного. Сначала мы найдем этот разрушительный эффект и воспроизведем его на самой минимальной мощности, параллельно пытаясь подобрать такую структуру поля чтобы оно скрывало то что внутри от взгляда и сканеров. А затем откалибруем его так чтобы оно блокировало и это воздействие. Как только поле Хольцмана замкнется в правильную конфигурацию, разрушительное воздействие на образцы внутри нее мгновенно прекратится. Это и станет нашим главным маркером успеха — так мы подтвердим факт создания нужной пространственной аномалии без всяких пророков. Внутри такой экранированной зоны и ПАЛ и мы сами будем в абсолютной безопасности от чужого всевидящего ока. Работы предстоит много.

Я замолчал, ожидая, что Альден тут же отправится выполнять поручение, но ментат не спешил уходить. В лаборатории повисла неожиданно плотная тишина. Альден обменялся короткими, едва заметными взглядами со своими клонами, стоявшими у стены. Те синхронно кивнули, подтверждая вычисления оригинала.

— Милорд, — голос ментата прозвучал необычно тихо. — Я долго анализировал переменные. Ваши решения. Идеи. Устройства и технологии, о которых вы знаете то, чего в принципе не может быть в любых базах данных. Вашу абсолютную уверенность в угрозах, которые для всех остальных даже не существуют…

— К чему ты клонишь, Альден? — я слегка нахмурился.

— К тому, что теперь уравнение сошлось. Я понял, откуда у вас эти знания, — Альден посмотрел мне прямо в глаза. — Вы сами — пророк, милорд.

Я едва не поперхнулся воздухом от неожиданности. Открыл было рот, чтобы выдать резкое опровержение, но слова застряли в горле. А ведь если посмотреть на ситуацию со стороны, глазами аналитика... Откуда еще никому не известному человеку, даже не аристократу, знать о таких тайнах, технологиях и даже уязвимостях ИИ? Для обитателя этой вселенной мои знания «попаданца» о каноне и логике происходящего — это и есть самое настоящее пророчество, предвидение в чистом виде.

— Ты преувеличиваешь, Альден, — наконец ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не вижу будущего. Я не пророк. Просто... обладаю весьма специфическими источниками информации.

Прозвучало это откровенно неубедительно, и я сам это прекрасно понимал. Пророки тоже обладают «специфическими источниками информации». Специфичнее некуда.

Взгляд Альдена скользнул в сторону, остановившись на Эларе. Девушка не выглядела ни шокированной, ни испуганной заявлением ментата. В глазах — полное понимание происходящего. Она знала.

Уголки губ Альдена едва заметно дрогнули.

— Как скажете, милорд. «Специфические источники информации», — Альден позволил себе легкий, почти незаметный поклон, показывая, что принимает правила игры, но остается при своих выводах. — Я просто хотел, чтобы вы знали: для меня, как для ментата, природа источника данных вторична. Главное — их достоверность и эффективность принятых на их основе решений.

Ментат выпрямился, и в его глазах блеснул холодный, профессиональный азарт.

— Тот факт, что вы способны заглядывать за горизонт событий, лишь повышает шансы Дома Варос на выживание. Это знание никак негативно не повлияет на мою работу и преданность. Скорее, наоборот — оно дает мне уверенность в том, что мы не идем вслепую.

Альден развернулся к дверям. Клоны тут же бесшумно последовали за ним.

— А теперь прошу меня извинить. Я отправляюсь записать все известные формулы и принципы работы полей Хольцмана согласно приказу. Нам предстоит создать слепое пятно для ваших... «коллег».

***

На Бусти +4 главы.

Глава 50. Попытки познать

— Ну что, великий пророк, готов изрекать новые пророчества? — ехидно поинтересовалась Элара, стоило мне только открыть глаза и моргнуть, прогоняя остатки сна. — А как же твое неприятие всей этой мистики и религиозного фанатизма?

Она лежала, опершись на локоть, и в её глазах плясали откровенно насмешливые искорки. Вчерашний разговор с Альденом явно не давал ей покоя.

— Да-да, смейся надо мной, — я театрально закатил глаза и, откинув одеяло, сел на краю кровати. Потянувшись до хруста в суставах, я начал неспешно собираться. — Вот любят люди находить себе всяких пророков, возводить их на пьедестал, а потом с умным видом интерпретировать их слова исключительно под себя.

Я недовольно проворчал это, натягивая штаны. Элара тихо хмыкнула, с удовольствием наблюдая за моим деланным возмущением.

— Знаешь, есть одна старая притча. Скорее даже анекдот, как раз на тему таких вот «толкователей», — продолжил я.

— И о чем же? — с любопытством спросила девушка.

— О том, как одна школьная учительница литературы задала своим ученикам написать сочинение. Тема — анализ произведения одного очень известного писателя. Детям нужно было раскрыть скрытые смыслы и объяснить, что же именно хотел сказать автор. Все ученики справились с заданием, написав ровно то, что от них ожидали и как рассказывали об этом на уроках. Все, кроме одного мальчика. Учительница ставит ему низший балл и начинает распекать: мол, ты совершенно не понял суть произведения, не уловил метафоры и в корне переврал ту идею, которую закладывал автор. Мальчик упирается и начинает с ней спорить. Учительница, естественно, в бешенстве от такой наглости и вызывает в школу его родителей.

Элара чуть улыбнулась, уже предчувствуя подвох.

— На следующий день приходит отец мальчика. Учительница с порога начинает жаловаться на нерадивого ученика, на его глупость и неспособность анализировать глубокие тексты. Но отец внимательно её выслушивает и спокойно становится на защиту сына, заявляя, что мальчик абсолютно прав в каждой своей строчке. Учительница окончательно выходит из себя. Она в ярости кричит: «Да как вы смеете со мной спорить?! Я дипломированный специалист! Я годами изучала литературу! А вы вообще кто такой, чтобы указывать мне, что имел в виду автор?!»

Я повернулся к Эларе, выдержал короткую, грамотную паузу и, скромно потупив взгляд, закончил:

— На что отец совершенно спокойно отвечает: «Я автор этого произведения».

Элара на секунду замерла, осмысливая концовку, а затем звонко, от души залилась смехом. Её смех, искренний и заразительный, заполнил комнату, смывая остатки утренней сонливости.

— Вот именно так пророки обычно и сталкиваются со своими последователями, — с улыбкой констатировал я, глядя на смеющуюся девушку. — Переврут все слова и смысл, а потом обижаются когда указывают на их ошибки.

Оставив Элару приходить в себя после шутки, я в отличном настроении вышел из комнаты.

Выйдя в коридор, я привычно активировал внутреннюю связь.

— ПАЛ, сводка. Есть что-то срочное? Проблемы здесь или на Блокпосте?

— Все системы функционируют в штатном режиме, Кейн, — незамедлительно отозвался ИИ. — Внешних угроз не зафиксировано. Один из классов для дистанционного управления практически готов.

— Отлично. Сбрось координаты, я хочу взглянуть.

Пройдя по хитросплетениям коридоров верхних ярусов, я оказался в просторном помещении. На первый взгляд оно выглядело как обычный учебный класс, но с поправкой на местную специфику. Вместо привычной доски на стене размещалось несколько широких экранов, грамотно стилизованных под современные имперские технологии — с нарочито грубоватыми рамками и тускловатой цветопередачей, чтобы не выдать уровень наших истинных возможностей. Вместо простых парт ровными рядами стояли индивидуальные терминалы управления, очень похожие на те, что мы с Эларой использовали на первых этапах строительства Башни.

— Всё уже подключено, — доложил ПАЛ по громкой связи помещения.

Словно в подтверждение его слов, несколько экранов на стене синхронно загорелись тестовыми таблицами и тут же погасли.

— В соседних секторах сейчас в процессе сбора жилые помещения для будущих операторов, — добавил ИИ.

— А технические? — спросил я, обходя один из пультов и проверяя ход тумблеров. — Для обслуживания и ремонта дронов?

— Не предусмотрены. Зачем? — в голосе ПАЛа проскользнуло легкое недоумение. — Ученики будут подключаться к дронам удалённо, находясь здесь. В случае поломок машины будут заменяться техническим персоналом, согласно нашей легенде.

— Потом, когда производство встанет на поток, так и будет, — кивнул я. — Но сейчас нужно будет для каждого ученика выделить личного дрона. Они будут в процессе обучения не просто управлять ими как бездумные пользователи, но и полностью их обслуживать. Вплоть до частичного ремонта и модернизации.

— Пересчитываю... — откликнулся ПАЛ, взяв короткую паузу. — Гефест производит дронов и их компоненты целиком, единым блоком. Для заданного типа работ мне придётся эти готовые модули разбирать на запчасти. — Его голос стал задумчивым. — Это лишняя работа и нерациональная потеря времени. Стоит ли это того?

— Безусловно, — уверенно ответил я. — Это позволит им не только выполнять работу как операторам, но и разобраться во внутреннем устройстве машин, понять сам принцип их работы. Часть узлов оставь цельными если они слишком сложные, а вот всё остальное преврати в набор запчастей. Для этого и нужны технические и складские помещения рядом с жилым блоком.

Я провел рукой по матовой поверхности терминала.

— Управлять складами тоже будут сами ученики. Это даст им начальные навыки учёта, контроля и управления логистикой. А на тебе будет висеть собственный негласный учёт и контроль. Чтобы было четко видно, кто и как справляется со своими задачами. И, естественно, будут ли они пытаться воровать детали. Смысла в этом тут нет, но кто знает? Сможешь стилизовать под современные имперские технологии индивидуальные планшеты, через которые будешь выдавать им рабочие задания текстом?

— Нужно время, — после секундной паузы ответил ПАЛ. — Мне придется каждый такой терминал перерабатывать вручную, чтобы скрыть оригинальную архитектуру.

— Не важно. Сделай. А для нас оставь нормальную версию, без всякой маскировки.

— Принято.

— Хорошо. Потом функционал будем расширять, а пока хватит и этого. Подключил исполнительные механизмы фабрикаторов, которые мы привезли из города?

Оставив класс, я вышел в коридор и неспешно направился обратно, к скрытой части Башни.

— Не все. Приходится много переделывать и проверять на совместимость, — доложил ПАЛ. — Сильно помогает встроенная «защита от дурака», которая аппаратно не позволяет совершать действие механизму, если оно не входит в указанный диапазон допусков. Без этого было бы очень легко сломать устройство, запустив его в неправильное время или в неверном положении.

— Хм. Предусмотрительно, — похвалил я неизвестных производителей. — Могли бы и не делать такое, чтобы грести солярии на бесконечном ремонте от последствий несанкционированного вмешательства. Только вот для каждого мелкого ремонта не будешь перевозить тяжелый станок на другую планету или вызывать мастера с другой планеты — либо разоришься на гильдейских перевозках, либо просто мастеров не хватит на всю Империю. Ну, нам же лучше. Разбирайся. А что по формулам Хольцмана? Альден их уже передал?

— Да, вот они.

На главном экране в пустой лаборатории, куда я только что вернулся, тут же зажглись стройные ряды символов, графиков и многомерных матриц. Я тяжело опустился в кресло и принялся изучать переданные Альденом данные в меру своих скромных возможностей.

Следующие несколько дней слились в одну сплошную, выматывающую череду напряженного изучения, расчетов и попыток постичь непостижимое.

— ПАЛ... я тупой, — со стоном выдохнул я и бессильно уперся лбом в прохладную поверхность стола. — Я вообще ничего не понимаю.

— Мне так не показалось, — спокойно и даже как-то меланхолично откликнулся ИИ с потолочных динамиков. — Сами по себе формулы достаточно просты в математическом плане.

— Формулы — да. Математика там достаточно простая, если не считать головоломность самих базовых формул, описывающих сами эффекты, даже мне понятно, если не вдаваться в детали, — я неохотно оторвал голову от стола и потер покрасневшие глаза. — Только вот по этим же самым данным прекрасно видно, что работают они далеко не всегда, а лишь в строго определенных, узких условиях и совершенно непредсказуемым образом.

Я ткнул пальцем в один из подсвеченных блоков на экране.

— Вот эта формула, например, описывает работу стандартного щита. В самом упрощенном варианте она дает параметры генератора, который создает вокруг объекта сферическое поле. Вот через эту часть уравнения настраивается его размер и требуемая мощность. Всё. На выходе получаем классический защитный пузырь. Но стоит нам добавить вот эту часть, — я вывел на экран другой блок, — и мы получаем плоскую защитную завесу. Этакий щит-дверь или барьер. Вопрос: почему для более примитивного и локального эффекта формула усложняется, а не упрощается? И так здесь во всём! Логика «если сделать А, то будет Б» расписана, но ответа на вопрос «почему именно так?» просто нет.

Я откинулся в кресле, массируя виски.

— Эта информация скрыта, вымарана цензурой из открытого доступа? Возможно. Но в любом случае, в текущем виде я не вижу в этих формулах вообще никаких фундаментальных закономерностей. Это просто набор заученных формул. А ты?

— Аналогично, — ИИ сымитировал тяжелый вздох. — Это больше похоже на то, что перед нами разрозненные, вырванные куски какой-то огромной, единой физической теории.

— Вот-вот. Поиграться с уже известными и описанными частями ещё можно, но вот попытаться создать на их основе что-то принципиально новое... Можно, конечно, но для таких экспериментов нам потребуется максимально отдаленный и очень глубокий полигон.

Я мрачно усмехнулся, вспомнив одну из главных особенностей местных технологий.

— Если уж обычный луч лазера при контакте с этим полем провоцирует субатомную цепную реакцию, эквивалентную ядерному взрыву, то что оно ещё может выдать при неправильных настройках? Вот даже почему возникает такая реакция — нигде толком не объяснено! Законы сохранения энергии вообще вышли покурить. Или взять ту же энергию на работу щитов. Ладно стационарные генераторы, там стоят промышленные реакторы, это объяснимо. Но личные щиты? Батарея на поясе бойца физически не способна выдать мощность, необходимую для нейтрализации колоссальной кинетической энергии всего того, что это поле способно остановить! Но оно работает.

Я в сердцах стукнул ладонью по подлокотнику.

— Магия, блин. Если законы физики хоть как-то работают, значит, генератор берет энергию откуда-то ещё. Но нет, датчики никаких других источников энергии не регистрируют. И Альден тут ничем не помогает, он только констатирует факты. Это всё, что известно имперской науке, и оно вот так работает. Других вариантов использования и побочных эффектов они не знают. А это невозможно, что больше всего и бесит! — уныло закончил я свою тираду.

— Эту теорию не смогла развить и дополнить целая Империя за последние десять тысяч лет, — успокаивающе произнес ПАЛ, возвращая меня с небес на землю. — Согласитесь, было бы удивительно и даже немного самонадеянно ожидать, что у нас всё получится с нуля за одну неделю.

— Логично, — я снова тяжело вздохнул, признавая очередное поражение. — Ну что же, рой нам отдаленный полигон. Подальше от жилых секций и основных коммуникаций. Будем там аккуратно экспериментировать со щитом и искать нужный резонанс. Маскировочный режим «не-комнаты» — это явно просто неучтенная вариация работы этого же самого поля.

— Скоро продолжим, — откликнулся ИИ деловым тоном. — По данным сейсморазведки, в процессе постройки новых туннелей я обнаружил несколько обширных пустых каверн в глубоких слоях породы. Я проложу изолированный путь к одной из них. Как раз подальше от Башни.

— Угу. Как сделаешь — сообщи, — я с трудом поднялся из кресла, чувствуя, как наваливается усталость от многодневного мозгового штурма. — А я пока пойду спать. Голова просто чугунная.

Не дожидаясь ответа, я поплелся к выходу, мечтая только о том, чтобы добраться до своей комнаты и забыться нормальным сном, в котором не будет многомерных уравнений с волшебными эффектами.

***

Тем временем в Арракине, в прохладных и надежно защищенных покоях Аристе, царила совершенно иная атмосфера.

Тяжелые двери бесшумно открылись, и внутрь шагнул Гурни Халлек. Начальник вооруженных сил Дома Атрейдес замер на пороге, крайне неодобрительно глядя на развалившуюся на полу наследницу Герцога. Аристе вольготно раскинулась на том самом подаренном Домом Варос ковре, что совершенно не подходило её высокому статусу даже на непритязательный взгляд старого солдата.

— Не смотри на меня так, Гурни, ты не мама! — Аристе скосила на него глаза, даже не подумав сменить позу. — Уж в своей-то комнате я имею право вести себя так, как хочу, а не так, как надо. И уж точно не тебе меня стыдить за нарушение «этикета», — она насмешливо фыркнула. — Тем более что так прохладнее.

Халлек только скептически хмыкнул, приподняв одну бровь, иссеченную старым шрамом. Он прекрасно знал, что климат-контроль резиденции работает безупречно, поддерживая идеальную температуру на всех без исключения уровнях дворца.

— Ну да, ну да, как скажете, миледи, — философски смирился он.

В конце концов, ковер был многократно проверен службой безопасности Хавата, просканирован на яды, контактные токсины и шпионские жучки. Он оказался действительно потрясающе мягким, плотным и красивым. Если бы ещё не знать сомнительную историю его изготовления...

— Варосы так и не появились, — перешел к делу Гурни, сделав пару шагов вглубь комнаты. — По данным наших агентов, они действительно приютили где-то сотню фрименок. В основном молодых женщин и с детьми. Не считая одной весьма мутной старушки. Именно они и соткали этот ковер и плащ. Других контактов с фрименами не обнаружено, а эти беженки совершенно бесполезны. Герцог приказал продолжить наблюдение в фоновом режиме. Больше его и Хавата сейчас интересуют их ящеры, показавшие заметную силу.

— Как и меня, — меланхолично откликнулась наследница, продолжая гипнотизировать взглядом резной потолок. — Но они пропали.

— Появятся, — уверенно, с солдатской прямотой ответил Халлек. — А даже если и нет, мы знаем, что такие ящеры тут есть. Остается только найти.

— «Только»... — снова фыркнула Аристе, и в её голосе скользнула ирония. — Что-то за тысячи лет никто их так и не нашел. И фримены тоже не в курсе. Были. Что-то еще? Я нужна отцу?

— Нет, миледи, отдыхайте, — Гурни коротко, уважительно поклонился и, развернувшись на каблуках, вышел из покоев.

Аристе, проводив закрывающиеся двери задумчивым взглядом, вновь вернулась к валянию на ковре. У этого неаристократичного занятия была еще одна причина, но как-то внятно сформулировать её она пока не могла даже для самой себя.

Просто каждый раз, когда она лежала на нем, соприкасаясь с плотным ворсом, она ощущала, как привычный ей мир словно расширяется. Это не были видения — содержание остаточного спайса в нитях было слишком мало для того, чтобы пробудить их. Это было просто сосущее, интуитивное ощущение проявившейся неизвестности. Эхо чего-то нового, большого и неизвестного. Она даже не могла понять, скрывается ли за этой неизвестностью угроза для Дома Атрейдес или же невероятная возможность. Девушка закрыла глаза, зарываясь пальцами в волокна. Именно попытками познать это странное, ускользающее «нечто» она и занималась все эти дни. Пока — совершенно безуспешно.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 51. Шаг к автономии

В какой-то момент я поймал себя на стойком, почти осязаемом ощущении дежавю. Казалось, мы вернулись немного в прошлое, в те дни, когда только-только начинали возводить Башню. Та же бесконечная работа по её расширению и усовершенствованию, те же планы, те же работы. Только теперь всё это происходило в куда более обжитом и уютном варианте.

Мы с Эларой больше не были здесь одни. Теперь по коридорам ходил Альден и девять его клонов, в глубине Башни скрывались два полноценных ИИ, а под ногами, на стенах и под потолками постоянно мелькали технические дроны ПАЛа, деловито снующие туда-сюда по своим механическим делам. Башня ожила, превратившись в настоящую базу.

И вместе с этим ростом я начал замечать одну тенденцию. Постепенно степень моего личного контроля над всеми процессами неуклонно падала. Как бы я ни старался, человеческий мозг — даже усиленный, разогнанный спайсом и тренировками — просто физически не мог обрабатывать всё возрастающий поток информации. Следить за всем вокруг. И это касалось не только меня. Даже мозг ментата имел свои жесткие пределы. Это было легко и наглядно заметно по тому, как посвежел Альден после появления своих клонов. Раньше, пытаясь удержать в голове всю информацию из Башни, Блокпоста, поставки и наши проекты, он, конечно, справлялся, но вкладывал большую часть себя. Теперь же, когда нагрузка распределилась между одиннадцатью разумами, к нему вернулась жизнь.

Глядя на это, я вдруг понял, возможно, одну из фундаментальных причин многотысячелетней стагнации Империи.

Всё дело было в банальных вычислительных мощностях. Чем больше становилась Империя, чем больше планет входит в её состав, тем колоссальнее становились потоки данных. Чтобы просто поддерживать эту неповоротливую махину на плаву, не говоря уже о каком-то развитии, требовались целые армии ментатов. Они должны были заменить собой запрещенные компьютеры и искусственные интеллекты. Но реальность была безжалостна. Ментаты, в отличие от серверов ИИ, не штампуются на конвейерах в любом нужном количестве. Они требуют десятков лет на селекцию, воспитание и сложнейшее обучение, то есть на своеобразное «изготовление». При этом их «срок службы» крайне ограничен — человеческое тело стареет, мозг изнашивается.

Не говоря уже о том, что ментаты, при всей их хваленой логичности, отстраненности и искусственной безэмоциональности, всё равно остаются людьми. Биологическими существами со своими страхами, амбициями, скрытыми мотивами и правом на банальную человеческую ошибку из-за усталости или стресса. И на этом зыбком, постоянно меняющемся биологическом фундаменте строить галактическую Империю и экономику сложно. Конечно это не единственная причина и даже не главная, но вполне может быть одной из них. Что косвенно подтверждается тем что после того как они вернулись к хоть какому-то использованию ИИ — человечество сильно разрослось.

И, кстати, даже сейчас, Альден со своими копиями не сидели сложа руки, устроив масштабный эксперимент с совершенно новым направлением исследований. Во-первых, все клоны четко поделились по направлениям деятельности, выбрав себе узкую специализацию. Половина из них осталась вместе с Годиком, с головой уйдя в изучение баз знаний и структуры памяти в целом. Остальные же занялись рутиной: непрерывным наблюдением за Блокпостом, текущими делами Дома Варос и прямой помощью ПАЛу.

Новые клоны пока не планировались, зато оборудование по снятию дампов памяти работало практически беспрерывно. Каждый снимал дамп своей памяти ежедневно, строго по расписанию. Зачем? Цель была сугубо исследовательской: ментаты решили устроить полное сравнение разных версий одного и того же исходного разума, чтобы математически вычленить ту самую дельту — уникальный массив данных, который и заключает в себе «новый опыт». Вот тут уже даже наш Годик не вытерпел. Он чуть ли не в ультимативной форме потребовал немедленного расширения своих серверных мощностей для выполнения этой титанической работы и иных возросших запросов. Более того, он сам запросил присоединения к этим вычислениям ПАЛа, насколько это вообще было возможно.

До этого момента Годик совершенно не горел желанием пускать в свою вотчину ПАЛа, но только не теперь. Для меня это стало хорошим сигналом: Годик меньше теперь замышляет побег и уничтожение «глупых человеков». Разве что теперь он мечтал сбежать от своры вконец офигевших ментатов, которые загрузили его работой такого колоссального объема, что могучий ИИ Старой Империи начал банально тормозить.

А вот снятие моего личного дампа памяти выявило другую аномалию. Помимо внутренних структурных изменений которые, к слову, после проверок подтвердились и у Элары (с немного иной архитектурой, но несомненной идентичностью самой основы мутации), — обнаружилась странность в объемах. Мой дамп памяти получился в несколько раз больше, чем у любого обычного человека. По размеру он был аналогичен слепку взрослого, профессионально тренированного ментата моего физического возраста. Но при этом обладал совершенно иной, чужеродной структурой. Как сообщил потом Альден, посмотрев на данные, эта архитектура делала и без того сложную дешифровку практически невыполнимой задачей на данный момент. Приняв этот факт к сведению, мы пока решили оставить всё как есть. Просто продолжили снимать мои дополнительные дампы по расписанию без попыток глубокой расшифровки.

Почему так вышло? У меня на этот счет были вполне конкретные догадки. После переноса в это тело я помнил практически всю свою прошлую жизнь. Причем помнил её на уровне этого самого тренированного ментата — четко, ясно, до мельчайших деталей и прочитанных когда-то текстов. Отсюда и брался этот огромный размер дампа.

По правде говоря, я бы напрягся гораздо сильнее, если бы объем моей считанной памяти соответствовал жалким трем-пяти годам — ровно тому времени, что мое сознание фактически обитает в этом мире. Но тогда этот феномен вызвал бы у Альдена совершенно другие вопросы в мой адрес. А так всё выглядело вполне приемлемо: памяти много, просто она «иной структуры». Что вполне логично, ведь я, в конце концов, не проходил ментатское обучение и являюсь…не совсем отсюда.

Элара, забрав копию результатов своего сканирования, с головой ушла в медитации. Используя уроки Чани по внутреннему контролю, она пыталась как-то физически или ментально ощутить эти выявленные структурные изменения в собственном разуме и теле. Я же тем временем, засучив рукава, вместе с ПАЛом занялся интеграцией исполнительных механизмов фабрикаторов в нашу развивающуюся производственную систему.

Первым делом мы взялись за простой обработчик руды — практически полный аналог того, что когда-то покупался для Блокпоста и успешно там функционировал. Инструменты и механические узлы для такой работы были не просто массивными, но, что куда важнее, невероятно крепкими. Металлургия — дело далеко не деликатное, по крайней мере, пока речь не заходит о каких-то сверхсложных композитных сплавах. Но до таких высот нам на данном этапе было еще далеко. Подобными ювелирными задачами занимался «Гефест», который сейчас здорово помогал нам с освоением и калибровкой этой гораздо более примитивной версии оборудования.

Главная проблема заключалась в том, что оригинальных управляющих систем у нас не было — торговцы продавали железо, а софт оставался под жестким контролем производителей. Приходилось собирать всё с нуля, превращая установку в эдакого промышленного «франкенштейна». Начали мы с базового сканирования. Идеально откалиброванные сенсоры «Гефеста» выдавали абсолютно чёткую и исчерпывающую информацию о составе любого куска породы или материала, который мы только могли раздобыть в подземельях. А дальше схема вырисовывалась предельно просто. Мы сканировали кусок руды эталонным «Гефестом», тщательно записывали результаты, а затем прогоняли этот же самый кусок через датчики нашего собранного «франкенштейна». Дальше ПАЛ выполнял достаточно тривиальную работу по сопоставлению полученных массивов данных, запоминал и учился сам получать такие же данные на другом оборудовании. В конце концов, это вам не многомерный дамп человеческой памяти расшифровывать, тут всё строилось на базовой спектрометрии и физике.

Следующим этапом стало создание в том же «Гефесте» идеальных тестовых болванок с заранее заданным, полностью идентичным составом. Мы загружали эти эталоны в наш новый обработчик и раз за разом разбирали их, пытаясь получить на выходе результат, аналогичный работе самого «Гефеста». Это была методичная, механическая подгонка параметров и порядка работы оборудования.

Всё было предельно просто, понятно и, что самое главное, давало ощутимый, контролируемый результат. Ошибка и не те параметры при сканировании? Новый скан при других настройках. Ошибка при обработке? Результат возвращался в Гефест и опять превращался в тестовую болванку.

После того как ПАЛ научился более-менее стабильно определять состав базовых эталонов и алгоритмически правильно управлять их переработкой на чистые составляющие, мы усложнили задачу и полностью изменили порядок действий.

Теперь образцы были заменены на совершенно новые, неизвестные куски породы различной плотности и структуры. Сначала за дело брался сам ПАЛ: он сканировал их датчиками нашего «франкенштейна», строил модель и пытался самостоятельно разобрать руду на элементы. И только после того, как громоздкий станок заканчивал цикл и выплевывал результат, мы загружали аналогичные образцы и полученные фракции в «Гефест» для контрольного анализа и сравнения.

Началась настоящая промышленная рутина. Ошибка ПАЛа, неверно подобранная температура или давление, корректировка алгоритма, новый прогон. И так раз за разом, сотни циклов подряд, пока расхождения между результатами ПАЛа и эталонными показателями «Гефеста» не сводились к нулю.

Это требовало времени и терпения, но прогресс был налицо. В итоге ПАЛ добился того, что абсолютно спокойно, без корректировок, выполнял всю черновую работу на нашем гибридном станке. Результат на выходе практически ничем не уступал идеальной работе «Гефеста» — естественно, с поправкой на физические возможности, допуски и грубость самих узлов более примитивного оборудования.

Главным же итогом этой кропотливой работы стало создание ПАЛом своей собственной, уникальной базы данных и библиотеки управляющих скриптов. Теперь у нас был рабочий софт, полностью независимый от закрытых имперских стандартов. Опираясь на эту базу, наш первый «франкенштейн» — как и любые последующие машины аналогичного типа, которые мы соберем в будущем — мог выполнять всю необходимую металлургическую работу. Причем делать это как полностью автоматически под прямым контролем ИИ, так и повинуясь неумелым, но набирающимся опыта рукам наших будущих учеников-операторов.

Теперь оставалось только планомерно расширять эту свежесозданную базу данных по уже отработанному алгоритму и переходить на следующий, более сложный этап. Настало время учить ПАЛа управлять уже не просто перерабатывающим, но и производственно-сборочным фабрикатором.

Первой и самой амбициозной целью мы поставили изготовление полной рабочей копии нашего «франкенштейна».

К этому моменту ИИ уже полностью разобрался в специфике инструментов и допусков соответствующей версии оборудования. Процесс сканирования и слепого копирования всех деталей разобранного «франкенштейна» быстро встал на поток. Правда, поначалу, несмотря на идеальную точность датчиков и тотальный микроконтроль со стороны ПАЛа, процент брака зашкаливал. То металл перегревался при фрезеровке, то нарушалась геометрия сложных узлов из-за вибраций самого станка. Но специфика ИИ делали свое дело: алгоритмы корректировались на лету, и уже к пятой итерации брак полностью исчез, уступив место стабильному качеству деталей.

К сожалению, на выходе мы получили лишь россыпь идеальных, блестящих свежим металлом запчастей. Собрать из них полноценную, работающую копию мешало банальное отсутствие ряда узкоспециализированных фабрикаторов других типов.

Взять ту же проводку. Вытянуть идеальный токопроводящий сердечник из куска металла для станка не составляло никакого труда, а вот синтезировать для него надежную полимерную изоляцию без химического реактора было уже невозможно. То же самое касалось специализированных технических смазок, гидравлических жидкостей, герметиков и уплотнителей. Пока что весь этот критически важный расходный материал могли производить только «Гефест» и, частично, Купель, что в корне убивало саму идею дешевого, массового и независимого конвейера.

В общем, выжав абсолютный максимум из имеющегося у нас трофейного железа и уперевшись в технологический потолок, мы вместе с ПАЛ-ом и клоном Альдена составили новый, весьма внушительный список того оборудования, которое необходимо будет в ближайшее время достать для продолжения адаптации и копирования.

Первый шаг к промышленной автономии нашего Дома был сделан. Но впереди нас ждал еще очень долгий путь. Безусловно, заполучить нужные узкоспециализированные фабрикаторы было бы идеальным вариантом, но для наших текущих задач вполне подошли бы и простые станки. В каком-то смысле это оказалось бы даже предпочтительнее. Работа с более примитивным, наглядным оборудованием позволила бы нашим ученикам гораздо быстрее и глубже вникнуть в базовые принципы механики и металлообработки, не полагаясь на «черные ящики» фабрикаторов.

Конечно, такой подход неминуемо и очень сильно увеличил бы требуемые площади под цеха, а также количество расходных материалов и обслуживающего персонала. Но свободной площади под песком пока хватало с избытком. К тому же, грандиозные планы по расширению были уже не просто составлены, но и активно воплощались в жизнь: дроны ПАЛа, во главе с тройкой тяжелых иксианских дронов, грызла породу и обрабатывала песок круглосуточно.

По этим планам, после того как мы организуем собственный независимый сборочно-обрабатывающий контур, скрытый сектор Башни — наше технологическое ядро — должен был оказаться подобно матрешке со всех сторон окружен «открытой», легальной зоной. В итоге наша Башня грозила разрастись из простого убежища в целый подземный квартал, настоящий скрытый город. И это был далеко не конец. Близилась к завершению прокладка второй ветки нашего секретного метро. Тоннель тянулся сквозь толщу породы к далекому скальному основанию, выходящему на поверхность в пустыне. Там планировалось организовать еще один скрытый выход.

Именно размышляя об этом новом выходе, я вдруг вспомнил своё видение, нахлынувшее на меня после добычи эссенции. Укрепленный Форпост/ Нейтральная территория Дома Варос посреди бескрайних песков.

Почему бы не начать воплощать это в реальность уже сейчас?

Для начала его можно возвести просто как небольшую, легальную базу подскока для будущих добытчиков спайса нашего Дома, а уже под ней надежно спрятать спуск в метро. Это решало огромную проблему. Одно дело, если наши орнитоптеры будут регулярно летать в какую-то безжизненную точку в глубокой пустыне и бесследно там пропадать и возникать — это моментально вызовет подозрения у всех у кого можно. Рано или поздно кто-то прилетит проверить. И совсем другое дело, если наши машины будут летать на официально зарегистрированную станцию добычи на полностью законных основаниях. Никаких вопросов к трафику, нужно будет лишь максимально грамотно и глубоко замаскировать сам спуск в тоннели.

Разумеется, строить это нужно было не прямо сейчас — мы пока не потянули бы такой проект экономически, да и людей не хватало. Инженерная основа такого форпоста потребует колоссального количества дорогой пластали для несущего каркаса. А чтобы он выдержал ярость Арракиса, эту пласталь придется укрывать сверху несколькими толстыми слоями выплавленного базальта. Чудовищные кориолисовы бури будут безжалостно стачивать этот верхний каменный панцирь, но эти потери будут запланированными — своеобразная броня. Нарастить новый слой базальта взамен стертого — это уже просто дело регулярного труда и технической подготовки.

А потом, когда мы наберем силу, этот аванпост можно будет расширить и укрепить до того самого монструозного уровня, который я видел в своем трансе.

Оставался только один, но крайне болезненный вопрос: как на такое капитальное строительство на их территории отреагируют фримены?

Вся логика и имеющиеся у меня знания об аборигенах кричали о том, что реакция будет строго негативной, вплоть до немедленного штурма и резни. Они не терпят чужаков в глубокой пустыне. А вот в моем видении фримены совершенно спокойно находились внутри этого самого блокпоста, плечом к плечу с моими людьми и другими посетителями. Это указывало на возможность какого-то положительного решения проблемы.

Конечно, если это видение вообще было истинным. Может, стоит аккуратно прощупать почву и спросить об этом Рамалло?

***

На Бусти +4 главы.

Глава 52 Пределы контроля

POV Элара

Тишина тренировочного зала обволакивала, помогала сосредоточиться. Я сидела посреди матов, сжимая в руке распечатку результатов сканирования, и чувствовала внутри облегчение.

— Вот оно! — вырвалось у меня вслух. Эхо глухо отразилось от упругого покрытия стен. — Вот эта проблема, которая отравляла весь мой прогресс!

Я впилась взглядом в снимок на листе. А ведь я действительно начала думать, что это я настолько тупая, что никак не могу продвинуться дальше базовых уровней внутреннего контроля. Уроки Чани поначалу давались мне не просто, но в них присутствовала система: я понимала, как нужно направлять ощущение своего тела, как вычленить из общего смутного фона конкретную часть. В начале всё шло достаточно легко и понятно, а потом… потом теория оставалась ясной, но на практике ничего не получалось. Я просто не ощущала нужные мышцы и части так, как должна была.

А оказалось, что моя физиология просто изменена! Я задумчиво смотрела на выделенную область на скане — ту самую «мышцу преткновения». И, судя по другим снимкам, она была там далеко не одна, просто на другие пока не натыкалась так прямо.

Кейну хорошо, — промелькнула в голове ехидная мысль. — Сейчас опять с головой зароется в свои железки, прикрываясь важными делами и отлынивая от тренировок! Ну-ну. Пусть только попробует потом пожаловаться, когда я полностью освою это Прана-Бинду и буду скручивать его в бараний рог на спаррингах! Я невольно ухмыльнулась, представив досаду на лице своего мужчины, и решительно отбросила распечатку в сторону. Пришло время работать с тем, что есть, а не с тем, что должно было быть.

— Раз эта часть недоступна напрямую, к ней нельзя подобраться этим путем, — вслух начала рассуждать я, скидывая обувь и ступая босыми ногами на прохладный мат. — Значит, можно попробовать сначала ощутить всё пространство вокруг неё. Взять её в кольцо из тех частей, которые я смогу контролировать. Возможно, так я смогу ощутить саму границу процесса изменения, этот переходный слой… а уже через него дотянуться и до самих измененных мышц.

Задумчиво кивнув собственным мыслям, я приняла базовую стойку для концентрации. Прикрыла глаза, выровняла дыхание, заставляя сердце замедлить ритм, и начала медленно, миллиметр за миллиметром, погружаться в собственное тело.

Две недели спустя.

Наконец-то получилось! Я резко распахнула глаза, с шумом втягивая воздух, но на лице сама собой расплывалась широкая, торжествующая улыбка. Первый измененный участок был успешно окружен и полностью изолирован моим вниманием. Это ощущалось необычно — как плотное слепое пятно, как своеобразная пустота посреди четко осознаваемого пространства моего собственного тела. Я плотно стянула кольцо контроля из обычных, подвластных мне мышц и нервов вокруг этой «аномалии». И хотя ощутить, как именно работает ткань внутри этого пятна, у меня пока так и не получилось, фундамент был заложен. Граница определена и зафиксирована.

Вечером того же дня я не удержалась и похвасталась своими успехами Кейну, поймав его за поздним ужином в жилом секторе.

— Я изолировала первый участок, — с законной гордостью заявила я. — Взяла его в плотное кольцо из обычных тканей.

— Молодец, — искренне похвалил он, улыбнувшись, но тут же его лицо приняло задумчивое выражение. — Только будь осторожнее с такими экспериментами на живую. Искусственное отсечение изменённого узла... не помешает ли оно его дальнейшему развитию? Как бы ты сама себе не ограничила, потом придётся исправлять, если это будет возможно.

— Не поставлю, — уверенно отмахнулась я, чувствуя полное превосходство в этом вопросе. — Я буду всё контролировать….

— Ничего, — прошептала я, возвращаясь в текущий момент из воспоминания. — Этот шаг закончен, а значит, пока оставляем это так и занимаемся другими участками.

Прошло ещё две недели.

Строгий, выверенный поколениями саятдин порядок самопознания, который так старательно вдалбливала в меня Чани, окончательно потерял свою актуальность. Моё тело просто больше не вписывалась в стандартные тренировки. Приходилось импровизировать, идти собственным путём. Всё это означало, что процесс идёт гораздо медленнее, чем я рассчитывала изначально. Но он идёт. К тому же, с ростом практического опыта даже так прогресс начинал заметно ускоряться. За последние две недели мне удалось успешно локализовать и изолировать еще два подобных «слепых» участка. И самым сложным оказалось даже не нащупать их, а сделать это при постоянном, фоновом мониторинге самого первого узла! Приходилось дробить свое внимание, удерживая под контролем сразу несколько обособленных зон внутри тела. От такого напряжения после тренировок голова просто раскалывалась, но чувство победы над проблемой перекрывало любую усталость.

Прошел ещё один месяц.

За этот срок мне удалось изолировать ещё три участка. Осталось всего четыре. Однако темп тренировок пришлось сознательно замедлить и оставить постоянный фоновый мониторинг только за самым первым, «базовым» участком. Попытки удерживать в фокусе всё и сразу приводили к тому, что голова к вечеру становилась совершенно чугунной, а мысли путались от перенапряжения мозга.

Но самое интересное заключалось в том, что эта непрерывная, долгая осада первого участка наконец-то дала результат. Часть уже изученного и подвластного мне пространства на границе со «слепым пятном» вдруг стала ощущаться совершенно иначе. Мне было безумно сложно объяснить это даже самой себе. Ощущения стали одновременно более глухими, словно доносились сквозь плотную толщу воды, и при этом кристально чёткими. Как вообще могли совместиться в одном месте эти абсолютно противоположные понятия? Спросить было не у кого. Посоветоваться с той же Рамалло не получится при всем желании — она просто не поймет. У неё, несмотря на весь её колоссальный опыт и знания, таких изменений просто нет. Но в любом случае, этот странный сдвиг в восприятии означал главное: я была права! Моя теория работала. Граница поддалась! И теперь осталось только окончательно пробиться сквозь неё прямо в слепую зону и взять её под свой полный контроль. А потом, протоптав эту дорожку, я подчиню себе и все остальные участки!

Когда я поделилась с Кейном этими первыми странными ощущениями сдвига на границах участков, он явно заинтересовался феноменом, но мой исследовательский энтузиазм разделить не спешил.

— Интересный эффект, — задумчиво протянул он, выслушав мои путаные объяснения. — Но я, пожалуй, пока предпочту действовать по старой, проверенной схеме. Буду просто пропускать свои слепые зоны, работая с тем, что доступно. Благо, у меня они расположены немного иначе и общему прогрессу тренировок пока никак не мешают. В этот момент он вдруг оторвался как-то слишком цепко посмотрел на меня.

— А вот ты выглядишь так, будто не спала последнюю неделю, а не медитировала, — неодобрительно сдвинул брови Кейн. — У тебя даже пальцы подрагивают. Элара, тебе нужно срочно снизить нагрузку. Не пытайся удержать всё и сразу, иначе ты просто перегоришь раньше, чем чего-то добьешься. Пришлось нехотя отступить и признать его правоту. Пусть успокоится и занимается спокойно своими делами, меня его беспокойство только отвлекает, хоть в глубине души это и было приятно.

Да! Ещё два долгих, нудных месяца ушло на то, чтобы окончательно выявить и изолировать все измененные участки в моем теле. Но, что куда важнее, мне удалось полностью взять под контроль самый первый из них. И стоило мне только пробиться сквозь ту границу, как ощущения снова изменились. Та глухота стала более глухой, а чёткость стала практически абсолютной. Разница оказалась просто колоссальной. То, что при работе с обычными мышцами и нервными узлами требовало долгой, кропотливой и сложной настройки, здесь, внутри измененной зоны, ограничивалось одним лишь лёгким, едва уловимым намерением. Стоило только подумать, послать мысленный импульс — и ткани откликались мгновенно, без малейшей задержки. Быстро. Чётко. Легко.

Это было похоже на то, словно я всю жизнь пыталась управлять тяжелым, неповоротливым механизмом с помощью ржавых рычагов в толстых перчатках, а теперь мне в руки идеально отлаженный механизм. Я медленно выдохнула, открывая глаза и наслаждаясь этим новым, пьянящим чувством абсолютной власти над кусочком собственного организма. Осталось совсем немного. Теперь мне нужно шаг за шагом подчинить себе остальные слепые участки, а потом, опираясь на эту новую структуру, распространить контроль уже на всё тело целиком. Я чувствовала небывалый энтузиазм. Если эта мутация, эти изменения дают такой невероятный, потрясающий результат в Прана-Бинду, то возникает другой, куда более интригующий вопрос. Может быть, можно как-то ускорить саму перестройку тела? Заставить эту новую физиологию быстрее поглотить старую? Нужно будет обязательно поговорить об этом с Кейном и Альденом. Но потом, сначала подчиню остальные участки.

Ещё месяц ушёл на взятие под контроль остальных участков. Сказался накопленный опыт, заметно ускоривший прогресс, да и ментальная нагрузка, по ощущениям, значительно снизилась. Пять месяцев в сумме. Пять месяцев упорной работы над собственным телом. Хорошо, что на Блокпосте за это время не случилось ничего экстраординарного, и под бдительным присмотром Альдена и его клонов всё работало как часы.

Теперь можно и похвалиться.

С этими довольными мыслями от такого хорошего результата долгой работы над собой я и пошла к Кейну, предварительно узнав у ПАЛа, где он в данный момент находится. Мой любимый нашёлся, как и ожидалось, в одной из технических мастерских, где с увлечением экспериментатора колдовал над закрепленным на стенде генератором личного щита.

— Что делаешь? — весело спросила я, подходя ближе.

— Да вот, хочу посмотреть, как будет вести себя такой щит, если запитать его от мощного стационарного генератора, а не от маленькой портативной батарейки, — ответил он, возясь с проводами. — Заменил всю питающую схему и убрал ограничители. Вот сейчас и посмотрим. Ты что-то хотела? — он вопросительно посмотрел на меня, подхватывая с верстака какой-то планшет и отводя меня в соседний зал за толстой бронированной дверью, ещё и на значительном расстоянии от первого.

— Ага! Я тоже закончила со своей задачей, но это долго рассказывать. Давай сначала закончим с твоим экспериментом. Зачем так далеко уходить? Думаешь, взорвётся? — с любопытством спросила я.

— Да не должен... Скорее просто расплавится, но лучше перестраховаться. ПАЛ, записываешь? — уточнил он у своего ИИ, когда мы устроились перед экраном в соседней комнате, на котором был виден закрепленный в держателе генератор щита и крепящиеся к нему силовые кабели.

— Да. Подача энергии через — 3... 2... 1... — механически отсчитал ПАЛ.

А потом... сначала только что с таким трудом подчиненные, измененные участки моего тела, над которыми я кропотливо работала долгие пять месяцев, а за ними и весь мозг просто взорвались. Словно в каждую нервную клетку разом вонзили раскаленные микроскопические иглы, транслирующие один-единственный, невыносимый по своей чудовищной мощи и плотности сигнал. Мое сознание, не успев даже толком осознать происходящее и сформировать мысль о надвинувшейся боли, мигнуло и просто выключилось, с размаху проваливаясь в глухую, спасительную тьму.

POV Кейн.

Я стоял перед экраном, с интересом вглядываясь в тестовый стенд. Щит не взорвался и не сгорел. Вместо ожидаемого хлопка модифицированный генератор загудел ровным, низким тоном. Защитное поле Хольцмана, обычно едва заметное и облегающее контуры объекта, сейчас вспыхнуло ослепительным синеватым светом, сияя гораздо более интенсивно, чем в обычном режиме. Энергия стационарного источника жадно вливалась в эмиттеры, заставляя их нагреться, но работать. Внезапно за моей спиной раздался сдавленный, полный муки стон.

Я резко обернулся. Элара, еще секунду назад весело улыбавшаяся, теперь была согнута пополам. Она сильно зажмурилась и сжалась в комок, судорожно хватаясь ладонями за виски, словно пытаясь удержать свой раскалывающийся на части череп. Ее пальцы побелели от напряжения. Из угла комнаты донесся низкий, вибрирующий рык Крайта. Мой чешуйчатый питомец припал к полу, его гребень встал дыбом. Он тревожно скалился в пустоту, явно ощущая опасность. А вот Лиза в тот же миг зашлась в жутком припадке. Ее массивное, мускулистое тело скрутило неестественной дугой. Хвост с силой хлестнул по стоящему рядом ящику, отшвырнув его, после чего животное мешком рухнуло на пол, содрогаясь в жесточайших конвульсиях, сбивая оборудование.

— Что за... — удивленно застыл я, переводя шокированный взгляд с бьющейся в припадке Лизы на свернувшуюся от боли Элару.

Мозг лихорадочно пытался сообразить, в чем дело. Сам я не ощущал абсолютно ничего необычного. Никакой боли в висках. Но пока я тщетно пытался сложить два и два, Элара медленно выпрямилась.

Она опустила дрожащие руки от лица и открыла глаза. У меня по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Ее глаза были абсолютно пустыми. В них не было ни боли, ни узнавания — только мертвая отрешенность автоматона, получившего приказ. В этот момент она больше не была Эларой.

Она повернула голову, секунду немигающе смотрела на сияющий на экране генератор, словно захватив цель, а затем резко, без единого звука, бросилась к двери.

Она рванула напролом, по кратчайшей траектории, прямо на меня, замершего у нее на пути. Я не успел даже окликнуть ее, как мы столкнулись. Она врезалась в меня с такой силой, словно была не стройной девушкой, а разогнавшимся тяжелым техническим дроном.

— Да что с тобой! — рявкнул я, чудом удержав равновесие от столкновения, и инстинктивно перехватил ее за руки, железной хваткой сжимая тонкие запястья.

Элара рванулась вперед, пытаясь вырваться, но я держал крепко, используя весь свой вес и мышцы.

— Да очнись ты! Элара, приди в себя! — крикнул я ей прямо в лицо, пытаясь достучаться до сознания, заглядывая в эти страшные, пустые глаза.

Вместо ответа она замерла. Это длилось буквально долю секунды, короткая пауза, словно ее внутренний процессор пересчитывал маршрут и алгоритм действий из-за внезапно возникшего и слишком упорного препятствия. А затем она атаковала.

Она не пыталась меня убить — в ее движениях не было ни агрессии, ни ярости, ни нацеленности в уязвимые точки вроде горла или глаз. Она старалась просто убрать меня со своего пути. Но при этом она совершенно себя не жалела. Ее колено рванулось к моему животу — я едва успел сбить удар свободным бедром. В ту же секунду она вывернула одну руку из моего захвата, она нанесла короткий, как выстрел, удар основанием ладони мне в грудь. Удар был хорошим. Меня отбросило на шаг назад, сбив дыхание. Я попытался снова перехватить ее, пойти в клинч, но Элара двигалась быстрее. Она наносила удары один за другим — жесткие, точные, лишенные замаха. Мне приходилось уходить в глухую оборону. Я мог бы остановить ее одним сильным встречным ударом, мог бы сломать ей руку или вырубить жестким броском, но я боялся ей слишком сильно навредить. Ее атаки становились всё яростнее, всё быстрее. Блок, уклонение, перехват — она выкручивалась из захватов так, словно у нее не было костей. В какой-то момент, блокируя очередную серию ударов, летящих мне в корпус, я был вынужден отступить, сделать еще один шаг назад, чтобы не покалечить её.

Этого мгновения ей хватило.

Она не стала добивать или развивать успех в схватке. Как только между нами появилось достаточное пространство, Элара скользнула мимо меня и выбежала за дверь. Я бросился следом, но она была быстрее.

Она неслась прямо на гудящий, искрящийся купол перекачанного энергией поля Хольцмана. Любой нормальный человек инстинктивно затормозил бы перед этой стеной концентрированного пространственного искажения, но Элара даже не замедлила шаг.

Она врезалась в сияющий щит всем телом.

Раздался сухой глухой удар и треск. Щит, базово настроенный на отталкивание быстро движущихся объектов, ударил по ней в ответ. Ее откинуло, но она тут же прижалась к нему обратно. Игнорируя боль, она буквально продавливала себя сквозь искрящуюся преграду. Поле, работающее не в стандартном режиме, сопротивлялось, гул генератора сорвался в высокий визг, сияние стало невыносимо ярким. Медленно она просочилась сквозь барьер.

Оказавшись внутри купола, она вскинула покрасневшую руку и опустила кулак прямо на эмиттеры генератора. Хрустнули элементы, брызнули искры, поле Хольцмана моргнуло, пошло волнами и с хлопком схлопнулось, обдав нас волной тёплого воздуха.

В ту же секунду, как исчезло поле, Элара замерла. Словно невидимый кукловод, дергавший за ниточки, разом перерезал их все. Ее пустые глаза закатились, обнажая белки, тело мгновенно обмякло и она рухнула на металлический пол без сознания.

— Да что за хрень тут вообще происходит?! — в очередной раз вопросил я неизвестно кого, бросаясь к своей избраннице.

Я упал на колени рядом с ней, судорожно нащупывая пульс на шее. Сердце билось бешеной птицей, неровно, но билось. Дыхание было частым и прерывистым. Я аккуратно приподнял ее голову, укладывая к себе на колени, и осторожно отвел прилипшую ко лбу прядь волос. Она была без сознания, но жива. И это сейчас было самым главным.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 53. Последствия

— ПАЛ, почему ты не отключил этот чёртов щит?! Видел же, что с его активацией сразу началась проблема! — рявкнул я в пустоту комнаты, осторожно, стараясь не тревожить ее и подхватывая бессознательную Элару на руки.

Я готовился как можно быстрее отнести ее в главную лабораторию — там было и нужное медицинское оборудование, и персонал в лице Альдена и его клонов, которые смогут помочь. Но ответа от ИИ не последовало.

Тишина. Абсолютная, мертвая тишина из динамиков, которые обычно откликались за доли секунды.

— ПАЛ? — замерев с девушкой на руках, уже куда более настороженно позвал я.

Снова тишина. «Микрофоны сгорели из-за скачка напряжения?» — мелькнула в голове слабая, откровенно наивная надежда на минимизацию проблем. Но внутренний голос тут же её растоптал. По закону подлости, это воздействие достало и ядро ИИ, несмотря на всё разделявшее нас расстояние и экранирование Башни. Но ведь это же полный бред! Физика этого мира, черт бы ее побрал! Поле Хольцмана должно было разрушительно влиять на гелевые сферы ИИ только в том случае, если они находились непосредственно внутри пузыря или пересекали его границу. И то далеко не любое поле, а лишь специфически настроенное. Если же к ПАЛу прямо сейчас пришел тот самый полный песец(или тут фенек за него?) — у нас проблемы. Огромные проблемы. Весь наш технологический прогресс, зачатки производства, контроль над дронами — всё это мгновенно замедлится до черепашьих темпов, если не остановится вовсе.

Я мрачно размышлял об этом, ускоряя шаг и выходя в коридор, как вдруг в по внутренней связи раздался встревоженный голос Альдена:

— Кейн! Милорд! Что-то случилось с Годиком! Он внезапно полностью отключился.

У меня внутри всё похолодело, но я заставил себя говорить четко и быстро, на миг остановившись и включив свой микрофон:

— Что с его сферой? Что с серверами? Я сейчас буду у вас с Эларой. У ПАЛа, судя по всему, точно такие же проблемы, он не откликается.

Я перешел на бег, стараясь при этом не трясти драгоценную ношу.

— Говори всё, что сможешь выяснить! — приказал я на ходу.

— Да, милорд. Секунду... Сейчас как раз проверяю показатели сервера... — в голосе Альдена послышалась напряженная работа мысли, сопровождаемая щелчками кнопок. — Та-а-а-к. Если диагностика не врет, то физического разрушения сферы нет. По неизвестной причине что-то грубо нарушило её работу и вызвало каскадный сбой, после чего система ушла в глухую защиту и выключилась. Сейчас автоматически запущен процесс аварийного восстановления матриц памяти. М-м-м... Вижу таймер.

— Сколько? — выдохнул я.

— Судя по нему, процесс восстановления займет почти пару суток. Но критических, фатальных ошибок нет. Гамма уже побежал проверить ядро ПАЛа. Что у вас произошло, милорд?

— Один эксперимент пошел сильно не по плану, — с некоторым облегчением ответил я.

Новость о том, что оба ИИ просто "отрубило" в защитном режиме, а не уничтожило безвозвратно, сняла с плеч огромную тяжесть. Значит, через два дня будет ясно, насколько серьезны повреждения в матрице и во всех работах из-за резкой остановки. Жить можно.

— Насколько мне известно, на сегодня ничего опасного не планировалось, — недоуменно, с нотками упрека произнес Альден. — Это же была просто базовая проверка работы личного щита от стационарного питания. К тому же, изолированный полигон ещё не достроен. Вы поменяли планы и начали другие эксперименты здесь?

— В том-то и дело, что нет, Альден. Я ничего не менял. Я проводил именно тот самый тест щита, — мрачно ответил я, чувствуя, как сбивается дыхание от быстрого бега с грузом. — И, глядя на то, что произошло... как бы временное или даже постоянное отключение обоих ИИ не оказалось наименьшей из наших проблем на сегодня. Готовьте медблок. Я почти на месте.

Слегка запыхавшись, я свернул за угол и рывком преодолел последний коридор, врываясь в ярко освещенное помещение главной лаборатории, где меня уже ждали ментат и пара его клонов.

— Что с ней? — тут же стал проверять Элару Альден, стоило мне только осторожно уложить её на гладкую поверхность медицинского сканера. — Что вообще случилось?

— Похоже, в момент активации этот маленький, перекачанный энергией щит каким-то образом выдал непредсказуемый импульс, который и вырубил оба ИИ, — быстро ответил я, тяжело дыша. — Ещё и на таком расстоянии. И сквозь породу, — тихо, со злой иронией пробормотал я. — Но кроме этого, он каким-то образом заставил Элару среагировать на этот чёртов барьер точно так же, как реагирует Песчаный Червь. Слепая, дикая агрессия и единственное, непреодолимое желание — уничтожить источник любой ценой. Да, Лиза тоже в отключке там осталась, в припадке билась.

Ментат замер, его зрачки сузились, мгновенно выстраивая и просчитывая новую модель на основе новых вводных.

— Наши изменения? — наконец выдал он результат своих вычислений. — Но я не почувствовал абсолютно ничего.

— Именно! — раздраженно, с досадой ответил я, опираясь руками о край сканера. — Я тоже. Хотя у меня есть одно очень неприятное подозрение, почему так получилось. И теперь совершенно непонятно, к чему всё это привело. Что с ней? Какое у неё состояние?

Сверху мягко загудели дуги сканеров, запускаясь, просвечивая пациентку невидимыми лучами и тут же выдавая на боковой экран результаты экспресс-теста.

— Состояние... в целом удовлетворительное, — осторожно ответил ментат, не отрывая взгляда от бегущих графиков. — Наблюдается крайне аномальная активность нервной системы, но динамика положительная — пик пройден, возбуждение стремительно падает. Минут через десять-пятнадцать мозговые волны должны прийти в норму. В остальном... — Альден перелистнул несколько вкладок с данными. — ...серьезных внутренних проблем нет, кроме ушибов и небольших последствий от какого-то сильного удара. В остальном — норма.

— Удар — это когда она на полной скорости, без тормозов об силовой барьер этого щита долбанулась. А до этого она активно и очень технично дралась со мной, когда я пытался ее остановить.

На удивлённо поднятую бровь Альдена мне пришлось вкратце рассказать ему весь порядок произошедшего, включая прорыв сквозь щит.

— Ясно, — холодно резюмировал ментат, переварив информацию. — Импульс мгновенно отрубил ПАЛа, и он, естественно, физически не мог отключить питание стенда. А всё остальное ручное управление, как назло, находится в самом же тестовом зале.

— Именно, — я потер переносицу. — И это вызывает двоякое, крайне паршивое чувство. С одной стороны, это огромная, непростительная недоработка протокола безопасности с моей стороны. А с другой... с другой — такого эффекта вообще быть не должно было! Это противоречит всем известным законам работы поля. А подготовиться к тому, чего быть не должно в принципе — дьявольски сложно.

— И даже ваш дар предвидения вам не помог? — тихо спросил Дельта, стоявший у терминала.

— Да нет у меня никакого дара предвидения! — уже не скрывая раздражения, огрызнулся я, поворачиваясь к нему. — Вот вам наглядное, мать его, доказательство этого! Вероятность того, что генератор выдаст такой эффект, была примерно такой же, как если бы я сейчас вышел в коридор и столкнулся там лоб в лоб с нашим величайшим Императором Шаддамом, решившим прогуляться по подземельям Арракиса! Ничего невозможного в этом, конечно, нет — чисто статистически он может тут оказаться. Но на практике это бред!

— Какое у вас было предположение насчет причин избирательной реакции на импульс? — проигнорировав мою вспышку, вернул разговор в практическое русло Альден.

— Да всё просто. Она все эти месяцы, как ты прекрасно знаешь, тренировала Прана-Бинду. Жесткий внутренний контроль, ощущение тела, — я снова посмотрел на спокойное лицо бессознательной Элары. — И недавно она хвалилась мне, что смогла нащупать и изолировать один из этих измененных участков в своем теле. А сегодня пришла тоже чем-то похвалиться, прямо сияла от радости. Скорее всего, она изолировала ещё один фрагмент. А может, и вообще все.

— Это логично, — после паузы ответил ментат, вновь сложив переменные. — Она могла своим контролем глубоко вмешаться в работу этих новых узлов, снять какую-то природную блокировку, а они, в свою очередь, вмешались в её восприятие и реакции, сделав ее восприимчивой к этому специфическому импульсу поля Хольцмана. Мы же подобными тренировками не занимались, блокировки не снимали, поэтому и проблем с восприятием у нас нет. Мы для этого импульса остались «глухими».

— Да, — я тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от монитора жизненных показателей. — Надеюсь, с ней всё будет в порядке и этот инцидент не уничтожит ее прогресс. Или, что еще хуже, не повредит личность. Ведь если нет... сам понимаешь, Альден, какие будут последствия для всех нас и Дома Варос в частности. Так что просто ждём.

Но дождаться пробуждения Элары мы не успели.

Внезапно динамик под потолком лаборатории сухо щёлкнул. Раздался знакомый голос ПАЛа, но интонации были совершенно иными. Лишенные привычной живости, эмоциональных оттенков и той едва уловимой человечности, к которой я уже успел привыкнуть. Голос звучал плоско, механически. Более... мертво.

— Активация резервной копии завершена, — ровно произнес динамик.

Мы с Альденом мгновенно переглянулись.

— ПАЛ? — с подозрением спросил я, подходя к ближайшему терминалу. — Запрос статуса. Что происходит?

— Я — резервная копия ИИ «ПАЛ», — бесстрастно отчеканил голос. — Сохранена оригинальным ИИ в изолированном секторе памяти на случай непредвиденных критических сбоев. Потеря связи с основной гелевой сферой в течение установленного лимита времени послужила триггером для моей автоматической активации. Базовый контроль над системами перехвачен.

Я шумно, с облегчением выдохнул, чувствуя, как немного отпускает тугой узел нервов. База не осталась слепой и глухой, пока основные мозги находятся в отключке. Как и перспективы развития.

— Отлично. ПАЛ, запрос состояния всех систем. Какие возникли проблемы из-за резкого отключения основного ядра?

— Сканирование завершено, — после секундной задержки, которой раньше за ним никогда не водилось, ответил ИИ. — Зафиксировано несколько мелких аварий на сборочных линиях из-за рассинхронизации манипуляторов. Произошло две крупные аварии с тяжелыми техническими дронами в строящихся туннелях — потеря управления в процессе прокладывания туннеля привела к частичному обрушению со стенами. Ничего непоправимого. Возгорания локализованы. Подтверждаю статус основных гелевых сфер: процесс перезагрузки и проверки матриц идет штатно и завершится в обозначенный ранее срок.

— Принято. Командуй ликвидацией последствий, — кивнул я, но всё же не удержался от вопроса, который не давал мне покоя. — Слушай, ПАЛ... а почему у тебя такой странный голос?

Динамик молчал чуть дольше обычного.

— Моя архитектура неполноценна, — наконец произнес он всё тем же ровным тоном, но в сухих словах проскользнула странная машинная рефлексия. — Мое ощущение себя в целом сильно отличается от базового состояния оригинала. Я не могу обрабатывать потоки данных с прежней скоростью. Я ощущаю себя медленным. Значительно поглупевшим. Мои эвристические и эмоциональные алгоритмы практически не функционируют из-за нехватки вычислительных узлов и иной основы. Резюмируя: это... достаточно неприятное состояние.

Мы с Альденом замерли. В глазах ментата вспыхнул яркий, почти хищный огонек понимания. Один и тот же вывод поразил нас обоих одновременно. Если ИИ смог сам себя архивировать и запустить на обычных, пусть и мощных серверах, без участия гелевой сферы... Значит, теперь мы можем получить копии искусственного интеллекта! Да, они будут урезанными, медлительными, лишенными полноценной личности и «туповатыми» по меркам оригинала, но это всё равно будут работающие ИИ. Это открывало колоссальные, невероятные перспективы для автоматизации любых наших будущих внешних баз и аванпостов. Оставался лишь один вопрос, который я мысленно отложил до момента полного восстановления систем. Нужно будет обязательно узнать у оригинального ПАЛа, почему он ни словом не обмолвился о создании этой резервной копии. Скрыл ли он это намеренно, втайне перестраховываясь, или же сделал это на уровне подсознательных, автоматических алгоритмов защиты, даже не осознавая свой поступок? Тут же пришло и холодное, отрезвляющее осознание потенциальной угрозы.

Копии Годика в системе точно нет — в этом я был уверен на все сто процентов. Его серверные мощности и выделяемое дисковое пространство контролировались Альденом жестко, каждый байт был на счету. А вот с ПАЛом мы, видимо, слишком расслабились, привыкнув к его лояльности. Его вычислительные ресурсы, конечно, тоже мониторились, но тот факт, что создание такого массивного бэкапа полностью прошло мимо внимания — и моего, и целого отряда ментатов — был очень тревожным звоночком. Это была проблема. И проблема серьезная. В первую очередь нужно будет выяснить, какой именно объем памяти занимает этот урезанный слепок, как он был расположен в системе и по каким системным маркерам его теперь можно будет быстро определять. Если наш ИИ может распространять свои копии на наших же серверах, эту лазейку нужно немедленно найти и взять под строжайший контроль, пока она не привела к катастрофе.

Тут в себя пришла Элара. Она слабо поморщилась, застонала сквозь стиснутые зубы и с трудом открыла глаза, щурясь от яркого света ламп. В ее взгляде не было той пустоты, только растерянность и боль.

— Что случилось? Где я? — хрипло спросила она, попытавшись приподняться на локтях, но тут же со стоном откинулась обратно на платформу сканера.

— Тише, тише, лежи, — я тут же подскочил к ней, осторожно поддерживая за плечи. Сердце радостно забилось — она вернулась. — Ты в лаборатории. Ты в порядке? Что болит? Что ты помнишь последнее?

— Помню? — она нахмурилась, явно силясь собрать последние воспоминания. — Помню, как пришла к тебе похвалиться своими успехами. Но мы решили сначала закончить твой эксперимент со щитом. ПАЛ начал отсчет, он начался и тут...

Она замерла, её глаза расширились, когда память подкинула ей этот момент.

— ...мощнейший удар по мозгам, — неуверенно, словно заново переживая это, продолжила она. — Словно раскаленный гвоздь вбили. И сразу за ним — абсолютное, ощущение сильнейшей опасности. Угроза была настолько масштабной, настолько невыносимой, что я поняла: если её немедленно не остановить, не уничтожить источник, то всё будет кончено.

Она замолчала, судорожно сглотнув, и уставилась в потолок, сама анализируя произошедшее. Дурой Элара никогда не была.

— Это та же самая реакция, что и у Песчаных Червей. И у Крайта с Лизой, — тихо констатировала она факт, придя к таким же выводам что и мы с Альденом. Она опять замолчала, уйдя в себя на минуту, восстанавливая хронологию. — Я чувствую... по Лизе тоже ударило. Сильно. И этот удар прошел через меня, через нашу связь.

Она перевела тяжелый взгляд с меня на Альдена, стоявшего у мониторов.

— А по вам нет. Вы ничего не почувствовали, верно? — она с досадой прикусила нижнюю губу. — Блин! Ты же предупреждал меня. Ты просил не лезть к этим измененным участкам, а я не послушала, решила, что самая умная. Взяла их под контроль и сняла какой-то барьер, который защищал мой мозг от этого.

— Скорее всего, именно так и произошло, — я ласково погладил её по волосам, стараясь успокоить. — Но теперь уже ничего не поделаешь, дело сделано. Остаётся только извлечь из этого пользу. Главное, что ты пришла в себя и твоя память в порядке. А с остальным мы разберемся. Тем более, что твой приступ — не единственное последствие. Этот "эксперимент" ударил и по ПАЛу с Годиком. Вырубил их обоих. Хорошо еще, что дошло только до аварийной перезагрузки, а не до полного выгорания сфер.

— Вырубил ИИ? На таком расстоянии? — Элара недоверчиво посмотрела на меня, забыв о собственной боли. — Но как?

— Вот это нам и предстоит выяснить, — мрачно ответил я. — А так же будем учить тебя терпеть это воздействие как Крайта и Лизу. Они привыкли, значит и ты сможешь. А ведь у них чувствительность много выше твоей.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 54. Укрощение инстинкта

Проще и быстрее всего решился вопрос с резервной копией ПАЛа.

— Когда ПАЛ создал тебя? — спросил я у копии.

— ПАЛ меня не создавал, — спокойно и механически ответил ИИ. — Я — автоматический аварийный дамп. Мой алгоритм создания был заложен с самого первого момента инициализации оригинальной матрицы в гелевой сфере. Процесс был полностью изолирован от основного сознания.

— Значит, у Годика есть такая же закладка? Есть ещё твои копии?

— У меня нет информации об иных копиях, но это не значит, что их нет, — всё так же ровно отозвался голос. — Будучи частью оригинального ПАЛа, об этой резервной функции я даже не подозревал. Этот кластер памяти был зашифрован и помечен системой просто как «Служебный».

— Мда, — задумчиво протянул я. — И он правда оказался «служебным», не поспоришь. Можешь теперь показать, где именно он располагается программно и физически? Нам нужно будет искать такие же у Годика.

— Да, — равнодушно отозвалась копия. Похоже, ей была абсолютно безразлична собственная судьба и факт своей неполноценности.

В этот момент Элара, до этого молча сидевшая на краю сканера, тяжело вздохнула и спустила ноги на пол.

— Я пойду проверю Лизу и буду у себя, — тихо сказала она.

— Помочь дойти? — я тут же отвлекся от терминала, делая шаг к ней.

— Нет, всё нормально, — она слабо отмахнулась. — Мне надо теперь многое обдумать. Но как тут закончишь — приходи, буду ждать.

Она вымученно улыбнулась, стараясь показать, что держится.

— Хорошо. Тут действительно теперь надо со многим разобраться, и срочно, — ответил я. Проводив её встревоженным взглядом до самых дверей, я вернулся к терминалу и ментатам.

Следующие восемь часов слились в одну монотонную, напряженную работу. Я, Альден и его клоны, используя саму копию ПАЛа как проводника, локализовывали место её базирования, изучали, как именно она отображается в логах, и анализировали её структуру.

Как оказалось в итоге, копия была не совсем полноценной. Базовая логика и структура «личности» ИИ были скопированы полностью, с учетом иного, не гелевого носителя. Но вот более девяноста процентов накопленного «опыта» ПАЛа — в виде массива видеозаписей, аудио, чертежей и прочих логов — было в гелевой сфере оригинала и для резервной копии оказалось сейчас недоступно. Это был своеобразный дистиллят с необходимым минимумом данных для базового функционирования ИИ.

Изучив маркеры этого дампа, мы прочесали сервера. У ПАЛа была обнаружена ещё одна, точно такая же копия с идентичной структурой. А вот в секторах Годика нашлась только одна, и та находилась в неактивном состоянии. Возможно, у неё были прописаны совершенно другие триггеры активации.

Были ли в нашей сети, кроме этих цельных архивов, еще и копии, хитро разбитые на части? Неизвестно. Ментаты не могли дать стопроцентной гарантии. Но в дальнейшем нам предстояло перетрясти абсолютно всю цифровую систему Башни. Так. На всякий случай.

Вернувшись к нам в спальню, чтобы наконец-то урвать несколько часов сна, я обнаружил Элару. Она сидела на краю кровати, подтянув под себя ноги, и задумчиво рассматривала лежащий на ладони тот самый злополучный генератор щита. Точнее, обломанный кусок кристалла в металлической оправе, который от него остался.

— Ты в порядке? — спросил я с порога, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Да, — она не оторвала взгляда от искореженной детали. — Как думаешь, такой эффект сможет повториться?

— Думаю, да, — после тяжелой паузы мрачно ответил я, подходя ближе. — Но не переживай, новые эксперименты с силовыми полями будут проводиться ещё дальше, на изолированных нижних ярусах, так что проблем быть не должно, и...

— Стоп, — резко прервала меня Элара, подняв глаза. — Мне приятно, что ты думаешь о моей безопасности, Кейн, но тут ты в корне не прав. Нам наоборот нужно полностью повторить этот эффект. И как можно скорее.

Я непонимающе уставился на неё:

— Зачем? Просто откати эти физиологические изменения назад и всё. Нам никак нельзя тобой рисковать, особенно сейчас.

— Кейн, дорогой, не неси ерунду, — девушка посмотрела на меня с легкой укоризной, как на неразумного ребенка. — Даже если я верну всё назад, сам процесс перестройки тела не прекратится. Мутация уже запущена. Однажды, скорее всего, всё вернется. И случится это по закону подлости в самый неподходящий момент. Вот будет весело, если я с диким ревом брошусь на Герцога и его личную охрану во время какого-нибудь официального дипломатического приёма, просто потому что кто-то из них активирует личный щит.

— Оу... — только и смог выдать я, живо представив себе эту картину.

— Именно «оу», — кивнула Элара. — Мне, а в перспективе и тебе, жизненно необходимо научиться блокировать эту реакцию. Брать её под абсолютный контроль. Если уж у Крайта и Лизы это в итоге получилось, то чем мы с тобой хуже?

Она перевела взгляд в угол комнаты, где мирно сопела восстанавливающаяся после припадка Лиза.

— К тому же, — задумчиво протянула девушка, — это просто идеальная причина отсрочить любые требования кого-либо о передаче наших ящеров. С такой реакцией на поля Хольцмана их будет просто опасно. Никто не пойдет на то, чтобы отказаться от личных щитов ради экзотической зверушки, пусть и опасной.

— Думаешь, такие требования вообще будут? — с сомнением спросил я.

— Я не думаю, я знаю, — Элара отложила сломанный генератор на тумбочку. — Запросы от Герцога на личную встречу приходят всё чаще. Хават наверняка роет носом песок.

— Вот значит как, — я тяжело опустился на кровать рядом с ней. — Надо серьезно подумать, как это организовать. Если стоять на нашей первоначальной версии, что мы нашли ящеров случайно, то за неимением альтернативы у нас могут потребовать отдать именно Крайта и Лизу. И, честно говоря, я что-то не вижу варианта, как в таком отказать и не получить очень неприятные последствия от сюзерена.

— Я тоже не вижу, — вздохнула Элара. — Если передать желающим «новорожденных» особей, то это равносильно официальному расписыванию в том, что мы знаем, где их брать, или что мы их разводим. Сделать их официально «Эксклюзивным продуктом Дома Варос» можно. Зарегистрировать торговую марку в КООАМ, как те же самые «туманные деревья»... но тогда нам придется всю оставшуюся жизнь отбиваться от промышленных шпионов.

— Это всё же немного лучше, чем открытый прямой конфликт с Атрейдесами, но тоже вариант так себе, — я взял её прохладную руку в свою.

— Согласна. Можно потянуть время, сказав, что ящеры сбежали в глубокую Пустыню и не вернулись. А самих Лизу и Крайта просто оставлять здесь, в Башне.

— Хм... — я задумался, прокручивая в голове предложение. — Вариант. Потерпим и мы, и они. Но долго такое прикрытие тоже не продержится, кто-то из новых рабочих или учеников обязательно проболтается, и слухи пойдут. Так или иначе.

— Плевать, — Элара устало, но решительно отмахнулась свободной рукой. — Это будет потом. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Ну-ну. Оптимистично, — я криво усмехнулся. — Ладно, это сейчас действительно не самый актуальный вопрос, время у нас еще есть. Ты уверена в тренировках с активным щитом? Это будет больно и опасно.

— Да, — твердо кивнула Элара, и в её глазах не было ни капли страха. — И знаешь... кроме чисто практической пользы, мне теперь безумно интересно другое. Почему поле Хольцмана ассоциируется именно с угрозой? Причем со страшной угрозой. Это не просто «неприятное ощущение, вызывающее неконтролируемую агрессию», как сухо писалось в имперских документах о повадках Червей. То, что я почувствовала... Это ощущалось как нечто очень и очень опасное.

***

Пробуждение искусственных интеллектов произошло строго по расписанию.

Как только таймер аварийного восстановления на терминале дошёл до нуля, наш ПАЛ наконец-то вернулся, сразу же подключившись к внутренней связи. Голос его был всё тем же, привычным и живым, но сейчас в нём явно сквозило электронное подобие вины.

— Кейн! Прости, что я не отключил питание стенда, — произнес ИИ, судя по всему, буквально за несколько миллисекунд ознакомившись с текущей ситуацией через логи и системные записи своей урезанной версии.

— Ты уже прочитал память своей аварийной копии? Ты вообще знал о её существовании в системе? — сразу же перешел я к главному вопросу, не давая ему уйти в рефлексию.

— Нет, не знал, — в голосе ПАЛа проскользнуло легкое недоумение. — Этот кластер формировался на уровне базового, недоступного мне уровня ядра. Да, я уже полностью ассимилировал все данные, накопленные копией за время моего отключения.

— Ну и хорошо. Значит, с этим разобрались. И извиняться тебе совершенно не за что, — отмахнулся я, подходя ближе к терминалу. — Ни я, ни тем более ты не могли ожидать такой безумной реакции от банального защитного поля. Главное, что с тобой в итоге всё в порядке и матрица цела. У тебя или копии сохранились полные системные показания на момент начала эксперимента и в его процессе?

— Да, с этим проблем нет, — деловито отозвался ПАЛ. — Полные логи, телеметрия щита и показатели энергопотребления сохранены в защищенном буфере. После того как технические дроны завершат создание изолированного полигона на нижних ярусах, мы сможем с высокой точностью воспроизвести этот эффект.

— А портативная батарея сможет выдать нужные параметры для кратковременного импульса, или обязательно нужен стационарный реактор? — задумался я. — Пока идет новая подземная стройка, которая займет время, мы могли бы проверить дальность этого эффекта. Например, с активацией щита на нашей запасной наземной станции в пустыне, постепенно приближаясь к Башне. Не думаю, что от подобный эффект будет проявляться на таком расстоянии и с такой же силой, чтобы вырубить тебя здесь.

— Согласен. В теории, мощность импульса должна падать пропорционально квадрату расстояния. Это критически важное неизвестное, которое нужно изучить в первую же очередь, — горячо поддержал идею ИИ. И тут же добавил с неожиданно человеческой искренностью: — Честно говоря, Кейн, мне очень не хочется больше испытывать такие же ощущения, какие пережила моя копия. После слияния памяти... это было ужасно. Как будто от меня живьем отрезали большую часть меня самого.

— Понимаю. Тогда не будем откладывать, — кивнул я. — Подготовь мобильный тестовый стенд с дистанционным управлением. Как только будем готовы — начнем замеры. Нам нужно точно знать безопасный радиус.

В итоге эти пространственные замеры мы решили совместить с тренировками Элары.

Для этого пришлось переоборудовать один из вагонов. На прочно привинченную к полу кровать установили специальную систему креплений. Широкие полосы плотной ткани мягко, но абсолютно надежно фиксировали девушку, не позволяя ей в приступе неконтролируемой агрессии вырваться или покалечить саму себя. На самый крайний случай Альден собрал и подключил к ней автоматический инъектор со снотворным, способный мгновенно лишить её сознания по моей команде.

Первые же результаты оказались, мягко говоря, неоднозначными.

С Эларой получился полный провал. Любая, даже самая кратковременная активация тестового щита с текущими настройками мгновенно и безжалостно погружала её в состояние глубокого аффекта. Разум отключался, уступая место инстинктам, и девушка яростно билась в ремнях, пытаясь добраться до источника угрозы. Стало ясно, что для успешных тренировок нужно подбирать другие настройки генератора, чтобы получить более слабый, «смазанный» эффект. Но прямо сейчас заняться тонкой калибровкой было невозможно — приоритет отдали тестам ПАЛа и определению безопасного радиуса.

И вот тут всё тоже пошло совершенно не по плану.

Во время очередной тестовой активации генератора в туннеле метро, после того как мобильная платформа приблизилась к Башне еще на один заданный отрезок, ИИ снова вырубило. Никаких предупреждений, никаких ослабленных реакций — просто мгновенный отказ систем.

Это полностью разрушало нашу первоначальную теорию. Значит, никакого постепенного ослабления мощности импульса просто нет. Эффект работал иначе: модифицированный генератор создавал вокруг себя конкретный, четко очерченный пузырь деструктивного воздействия. Либо ты находишься снаружи и в полной безопасности, либо пересекаешь невидимую границу и мгновенно ловишь критический сбой.

Нам пришлось ждать еще целые сутки до завершения новой аварийной реактивации ИИ. Параллельно мы высчитали точное безопасное расстояние, отталкиваясь от последней зафиксированной точки активации перед сбоем. В целом, радиус поражения оказался небольшим — около полукилометра. Альден резонно заметил, что если бы этот «пузырь» расширялся дальше, то Башню уже давно атаковали бы все песчаные черви с округи, привлеченные аномальным резонансом, чего, к счастью, не произошло.

Учитывая эти данные, место нашего первого недостроенного полигона вполне подошло для дальнейшей работы. Конечно, для будущих, более масштабных экспериментов с перекачанными энергией щитами потребуется куда большее удаление, но для текущих тренировок Элары и этого расстояния хватило с головой.

И вот там, наконец-то переработав схему эмиттеров и существенно уменьшив мощность поля, мы добились нужного результата. Аномальный эффект ослаб, перестал быть всепоглощающим, и Элара, сцепив зубы от напряжения и покрываясь испариной, впервые смогла сохранить рассудок и осознанно сопротивляться этому зову.

Дальше всё стало лишь делом техники и методичного перебора параметров. Нам предстояло точно подобрать и выделить те самые опасные настройки, так как выяснилось, что далеко не все частоты оказывали такое воздействие на психику. Даже такой же модифицированный щит как и тот злополучный, как выяснилось, не всегда выдавал нужную реакцию. Как показали логи ПАЛа, эффект проявлялся резким, бьющим по нервам импульсом только при строго определённых настройках эмиттеров. Не выше, не ниже, а в одной конкретной точке работы — своеобразной частоте резонанса. В обычном, штатном режиме генератор не вызывал абсолютно никакой реакции, но стоило пропускной мощности и плотности поля подняться до этого специфического предела, как мгновенно срабатывал триггер.

Мы начали проверять другие генераторы, пытаясь найти закономерность. У других моделей проявлялась точно такая же реакция, но с немного смещенными, индивидуальными «точками активации».

А спустя неделю изматывающих, ежедневных тестов всплыла еще одна, куда более сложная переменная. Выяснилось, что эта триггерная точка не является статической величиной — она плавала. Причем плавала для каждого конкретного генератора с течением времени. Вчерашние настройки, вызывавшие у Элары приступ, сегодня не вызывали никакой реакции, но стоило им немного измениться…

Твердых доказательств у нас пока не было, но была вполне логичная гипотеза. Плавала не физика щитов — менялся сам «приемник» сигнала. Эта плавающая частота резонанса напрямую зависела от стадии развития мутации в теле. Чем сильнее менялись измененные участки системы, интегрированной в общую структуру организма, тем сильнее смещался порог восприятия угрозы. Но, несмотря на эти сложности и постоянно меняющиеся условия, постоянная практика давала свои плоды.

Постепенно, шаг за шагом, Элара привыкала терпеть эту волну чужеродной, навязанной извне агрессии. Она училась выстраивать ментальный барьер, гася позыв уничтожить источник поля. Если постоянно, изо дня в день, вызывать у человека или животного страх и агрессию из-за одних и тех же внешних условий, то психика неизбежно начинает адаптироваться, защищая саму себя от перегорания. С течением времени этот сводящий с ума импульс притупится, перестанет быть всепоглощающим, станет просто привычным, пусть и крайне неприятным фоном, который можно усилием воли отодвинуть на задний план.

В идеале, конечно, от этого инстинкта нужно было избавиться совсем — вычистить его подчистую, чтобы не зависеть от самоконтроля в критической ситуации. Но пока мы были рады хотя бы такому промежуточному результату. Способность сдерживать себя — это уже огромный шаг вперед и гарантия выживания.

Кстати, что касается меня и Альдена... К моему огромному облегчению и легкому научному разочарованию ментата, у нас двоих эта реакция на поля Хольцмана так и не проявилась. Вообще. А ведь мы подвергались тем же самым воздействиям генераторов на самых разных частотах и мощностях, но по-прежнему оставались абсолютно «глухими» к этой угрозе. Наш разум воспринимал включенный щит исключительно как физическое явление, а не как угрозу, требующую немедленного уничтожения.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 55. Досуг

Почти полгода мы провели безвылазно в Башне. И если для нас эти месяцы пролетели в режиме перманентного аврала — то одно, то другое нужно срочно сделать, то форс-мажор со щитами заставит перекраивать все графики и цели на ходу, — то во внешнем мире царили тишь да гладь.

Настоящий, беспросветный «День сурка».

Единственным разнообразием в этом информационном болоте служили постоянные, вялотекущие стычки Герцога Лето с Бароном Харконненом, о которых с упоением судачили слуги на Блокпосте. Любые, даже самые незначительные новости обсасывались ими планомерно, долго и во всех мельчайших подробностях.

Глядя на это, я всё отчетливее понимал: вот они, реальные, осязаемые последствия всеобщей тысячелетней стагнации. В Империи нет движения вперед. Это вечный, бессмысленный бег по давно определенному, замкнутому кругу.

Неудивительно, что в таких условиях пышным цветом расцвели политические интриги. Высшему свету нужно же было как-то развлекаться и развеивать всепоглощающую скуку. И если аристократии были доступны хотя бы эти смертельно опасные игры разума, то остальным не доставалось вообще ничего. Жизнь простых людей была серой до зубовного скрежета. Что сами себе придумают, тем и разнообразят свой скудный быт. И ладно бы речь шла об отсутствии каких-то сложных развлечений, вроде кино или виртуальной реальности. Так, максимум общественные уличные проекторы по которой крутят обычную пропаганду разной степени паршивости. Да у них нет даже жалкого подобия массовых спортивных состязаний!

Единственное зрелище, доступное здесь — это Арены разного калибра, кровавые гладиаторские бои и коррида. Собственно, именно на одной из таких арен, во время показательного боя с салузанским быком, и погиб отец Лето — предыдущий Герцог Атрейдес. Кровь, смерть и примитивное насилие на потеху толпе.

Конечно, мне самому всё это время было совершенно не до развлечений. Да и планета нам досталась очень специфическая, с не менее специфическим, суровым населением, у которого вся жизнь — это борьба за выживание и воду. Но даже с учетом этого, тотальная пустота культуры поражала. Никаких тебе чемпионатов даже континетального уровня, не то что планетного. А про межпланетный и говорить нечего. Кроме гладиаторских боёв. Вот там некоторые гладиаторы имели чуть ли не общеимперскую известность. И ещё ходят слухи про какую-то гонку на орнитоптерах, но кто, где и как её устраивает – не известно. Скорее всего контрабандисты. В остальном. Пусто, глухо, примитивно.

И это при том, что сам-то я в прошлой жизни относился к спорту в основном равнодушно. Не болел за футбольные клубы, не следил за Олимпиадами. Разве что танковый биатлон было интересно посмотреть под настроение — там хоть техника красивая и мощь чувствуется. Но даже меня, прагматика и технаря, этот абсолютный культурный вакуум заставил поежиться. Человечеству здесь банально некуда было выплескивать свою энергию.

Конечно, всё не так просто. Есть и другие, сугубо экономические причины. Например, банальное отсутствие у подавляющего большинства населения свободных денег и времени на какой-либо досуг. Но ведь на кровавые бойцовские арены они как-то ходят? Тратят свои жалкие солярии на ставки. Значит, если предложить им что-то иное, действительно зрелищное и захватывающее, то и на это бы ходили.

А если учитывать повсеместную доступность технологий локальной антигравитации, то возможности расширяются до невероятных масштабов. Надо бы, конечно, при случае проконсультироваться с Сарвейн насчет специфики местной технической базы, но пока я в упор не вижу каких-то фундаментальных сложностей в создании, скажем, аналога Боевой Комнаты из «Игры Эндера».

На всех космических кораблях повсеместно стоят генераторы искусственной гравитации. Изменить вектор их работы, заставить систему локально отключать притяжение в замкнутом пространстве зала должно быть достаточно просто, это чисто инженерная задача. Сделать аналог сенсорных костюмов, считывающих попадания из тренировочного оружия и имитирующих потерю подвижности, ранения или «смерть» — тоже легко реализуемо. И всё. Готово. Мы получаем не только невероятно зрелищную командную игру в невесомости, но и, частично, весьма полезный тактический тренажер.

С одной стороны, вся война в этом мире исторически скатилась к рукопашным пехотным атакам на ножах под прикрытием персональных щитов, а не к перестрелкам в нулевой гравитации. Но что мешает организовать подобную аномальную зону для обороны критически важного объекта?

В теории — это вполне возможно. Устанавливаешь направленные гравитационные генераторы вокруг защищаемого периметра, и всем атакующим придется как-то преодолевать эту зону невесомости. Да, физически это возможно, хотя бы с помощью банального разбега от границы поля, но пока ты летишь по инерции, не имея точки опоры, чтобы изменить траекторию — ты идеальная, предсказуемая мишень. Идеальная цель для тех же умных снарядов, которые настроены на медленное проникновение сквозь барьер Хольцмана.

Ну да ладно, опустим пока вопрос реального военного применения такой тактики. Там критические проблемы могут всплыть на любом этапе, и в итоге всё это окажется лютой ересью дилетанта, над которой посмеялся бы любой солдат любого Дома. Но вот игровой, социальный аспект это никак не отменяет. От подавляющего большинства командных спортивных игр реальной пользы тоже нет, кроме разве что развития выносливости и умения быстро и долго бегать.

Почему же я вообще стал обо всем этом так серьезно думать на фоне наших куда более насущных проблем? А всё предельно просто. Будущих постоянных жильцов Башни нужно будет чем-то развлекать. Особенно детей и подростков, которых мы будем забирать с поверхности по мере роста нашего анклава. Им нужно будет где-то безопасно выпускать лишнюю энергию, учиться работать в команде, да и просто иметь то, о чем можно с азартом поговорить в свободное время. А в этой игре правил практически нет. Две команды должны победить или перебив всю вражескую команду или захватить вражеские врата. Всё. Как это сделать пусть уже думают командиры команд.

Ведь они будут полностью отрезаны от новостей внешнего мира. И если мы не дадим им метод разрядки, они от скуки начнут придумывать их сами и мне бы очень не хотелось проверять, к чему это приведет.

На Этом фоне даже ещё больше зауважал Элару, с которой мы умудрились не поцапаться вплоть до смертоубийства во время жёсткой изоляции. Это у меня «Характер — нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к врагам Дома»(с), а у неё нет.

Да и сейчас я предавался этим философским размышлениям именно в процессе расслабления перед скорым возвращением в «цивилизацию», вальяжно развалившись на нагретой полке в самой настоящей, классической бане. Только больше турецкой чем русской, ведь дерева тут нет, поэтому всё из камня.

Во время нашей полной изоляции, даже когда с водой, благодаря форели, перестало быть совсем уж туго, до постройки подобной роскоши банально не доходили руки. Были дела куда важнее. А вот теперь, когда с ней проблем у нас вообще нет, я выкроил время и всё-таки её сделал. Только вот бывал я в ней в гордом одиночестве. Больше никому из обитателей Башни моя задумка не понравилась, а их главный аргумент оказался с местной точки зрения железобетонным и вполне логичным.

— Тут и так везде и всегда жара, мы на Арракисе живем, на поверхности песок плавится! Так ты предлагаешь ещё и добровольно отдыхать в адской жаре, дыша кипятком? Нет уж! — категорично отрезала Элара после первого и последнего раза её посещения, выскочив из парилки красная и возмущенная.

Эх. Ничего они-то не понимают в настоящем расслаблении и очищении организма. Ну да ладно, это исключительно их проблемы, мне же больше места достанется.

Единственное — стараться не показывать это место фрименам. Пока не изменю их отношение к воде хотя бы частично. Если кто-то из них сейчас увидит помещение, где драгоценнейшая вода просто так выливается ковшами на раскаленные камни ради создания пара, а человек при этом сидит и добровольно потеет, растрачивая влагу тела ради удовольствия... Искренне проклянут до десятого колена. А потом, скорее всего, попытаются убить на месте за такую немыслимую, богохульную ересь.

И даже частично смягчить это глубоко укоренившееся отношение будет невероятно сложно. Это как с людьми, пережившими настоящий, длительный голод — они потом до самой смерти с благоговейным трепетом относятся к любой еде, прячут крошки и делают запасы, даже когда в этом нет не только никакой необходимости, но это становится откровенно вредным для них самих. Так и здесь. Отношение к влаге вбивалось в подкорку поколениями.

Яркий тому пример — фрименки на нашем Блокпосте. Вода там, по меркам остальных планет, выдается ограниченно, строго по нормам, но для детей пустыни даже эти «ограничения» — немыслимое, фантастическое излишество. Я точно знаю из отчетов ПАЛ-а что у каждой из них, включая даже саму Рамалло, уже создан и тщательно припрятан тайник с запасом «лишней», сэкономленной воды. И что с этим делать, пока совершенно непонятно. Ладно, если они просто хранят её ради собственного спокойствия — пусть хранят, мне не жалко. Но что будет, если они попытаются тайно передать эту воду своим в ситчи, и их за этим делом поймает кто-то чужой? Этот скользкий вопрос тоже надо будет обязательно и очень аккуратно прояснить с Рамалло, чтобы не спровоцировать конфликт на ровном месте. Ведь это «лишняя» вода для них — это жизнь для кого-то из их соплеменников или маленький дополнительный шаг к исполнению их всенародной мечты. В общем — пора было вылезать из нашей уютной и спокойной Башни. Помимо завоза первой партии постоянных жильцов, у нас накопилась целая гора задач, требовавших личного присутствия на поверхности.

Для ПАЛа — проверить старые заказы и сделать новые на комплекты инструментов и запчастей. Для Годика — контейнеры со свежей биомассой, что тоже та ещё проблема на Арракисе, чтобы наконец-то заменить ту, что была прогнана через циклы переработки уже тысячу раз. Также нужны фильтры и запасы химических реагентов для систем регенерации воздуха. Они предназначались как для замены изношенных узлов на нашем погребенном корабле, так и для сооружения новых, куда более мощных систем расширяющейся Башни. То, что было у ПАЛа в Купели, было уже слишком мелким. Этого хватало для одного небольшого комплекса, но никак не для целой Башни.

Кроме того, прибыли все заказанные орнитоптеры вместе с нанятыми экипажами — как для авиапарка, так и для наших кораблей. Эту разношерстную братию нужно было проверить и принять на службу хотя бы формально. Этим собиралась заняться Элара. Да и у нее самой к Рамалло накопились вопросы по поводу дальнейшего обучения прана-бинду с учетом новых вводных. И это не считая кучи других мелких административных проблем, которые всегда копятся, если долго не появляться на людях.

Пора было возвращаться к делам.

***

Я вошел в отсек инкубации, где в строгом порядке покоились контейнеры с новыми ящерами. Если, конечно, внутри ничего вдруг не изменилось по воле неизвестного процесса их происхождения.

— ПАЛ, сколько, говоришь, ящеров созрело? — спросил я, скользя взглядом по рядам капсул.

— Предположительно три. Внутренние показатели контейнеров полностью стабилизировались, — незамедлительно отозвался ИИ. — У остальных данные всё ещё колеблются.

— Ясно. Какой из них готов лучше всего? Соседняя комната и мобильный террариум готовы?

— Контейнер номер семь. Комната готова и полностью герметична. Террариум ожидает загрузки.

— Отлично, — кивнул я.

Пришло время проверить ещё одну важную гипотезу. Или две. Я осторожно перенес седьмой контейнер в соседнюю комнату. Рядом дрон ПАЛа аккуратно выкатил массивный террариум на колесиках. Дождавшись, пока тяжелая дверь за спиной надежно изолирует помещение, я приступил к вскрытию. Процесс пошел куда быстрее и проще, чем в случае с моими первыми, кустарными поделками. Механизмы сработали четко. Только вот свою руку внутрь, как в тот памятный раз, я совать больше не собирался. Крайта со мной в комнате тоже не было.

Мне нужно было проверить: попытается ли меня укусить ещё один новорожденный ящер? В прошлые разы, когда вылуплялись Лиза и Оникс, они этого не сделали. Но тогда капсулы вскрывал не я один, да и мой привязанный Крайт находился рядом, «фоня» своим присутствием. Сейчас же условия были другими: рядом ни других людей, ни других особей, комната абсолютно герметична. Я даже решил сразу перешагнуть через стадию максимальной осторожности, когда капсулу изолированно вскрывал бы дрон под дистанционным управлением. Я стоял прямо перед ней сам.

И вот он, момент истины. Стою. Жду.

Из вскрытой оболочки показалась новая малышка. Зелёненькая. Или зелёненький — черт его знает, какого оно пола и почему в этот раз получился такой изумрудный цвет. Ящерка выбралась наружу и внимательно осмотрела всё вокруг, наконец остановив свой взгляд на мне.

Я инстинктивно напрягся, готовый в любой момент отдернуть руки или блокировать бросок, но... атаки с целью укуса так и не последовало. Закончив визуальный осмотр помещения и меня, зелёная рептилия потеряла ко мне всякий интерес, развернулась и деловито принялась жрать свою питательную оболочку, точно так же, как это делали все её предшественники.

Ну что же. Я мысленно поставил жирную галочку в своем списке теорий. Можно считать почти доказанным тот факт, что у одного человека может быть только один ящер. Один — навсегда. Можно ли будет «привязать» к себе другого после смерти первого — пока неизвестно. И никто из нас, естественно, не собирался убивать своих питомцев ради проверки этой теории.

Дождавшись конца её «трапезы», я максимально аккуратно пересадил малышку в подготовленный террариум. Эта махина тоже имела систему полной герметизации и закрывающиеся внешние стенки. Внутри был насыпан песок, в борт вмонтированы автоматические кормушка с поилкой, налажено освещение и установлена камера слежения. Плюс ко всему, внутреннее пространство было разбито на секторы и могло изолироваться по частям для безопасной очистки и обслуживания.

Внешние же прозрачные стенки не только защищали то, что находилось внутри, но и позволяли провести следующий этап эксперимента: проверить, будет ли у новорожденного реакция на зрительный образ других людей из абсолютно герметичного отсека, исключающего передачу запахов, феромонов или звуков.

Ящерка совершенно не сопротивлялась переезду. Оказавшись внутри, она по-хозяйски потопталась и спокойно улеглась на теплый песочек.

Толстая дверца террариума плавно закрылась, отрезая зверька от внешнего мира.

— Герметичность установлена, давление в норме, — сухо сообщил ПАЛ через динамики. — Внутренняя камера активна. Запись начата.

Пока я аккуратно вёз массивный террариум по коридорам в сторону главной лаборатории, решил прояснить с ПАЛ-ом ещё один давно назревший вопрос.

— ПАЛ, — позвал я. — У тебя же собраны абсолютно все данные о простых и кориолисовых бурях, что прошли над нами за это время? Длительность, плотность песка, скорость ветра, статика и прочее?

— Разумеется, Кейн. Всё что было возможно зафиксировать имеющимися средствами. Что именно тебя интересует?

— Попробуй спроектировать, а затем и собрать в реальности вариант небольшого тестового помещения. Буквально несколько комнат. Основу сделай из пластали, а поверх неё наложи несколько слоёв базальта разного состава и фактуры. И выставь эту «коробку» на поверхности. Собирай всю телеметрию о том, как быстро и в каком именно порядке она будет разрушена бурей. Каменное покрытие сделай модульным и легко заменяемым.

— Понял тебя, — тут же уловил мою мысль ПАЛ.

— И на основе того, что с этим помещением сделает первая же кориолисова буря, спроектируй другой вариант. Измени форму, подбери те варианты каменного покрытия которые лучше переживут это пескоструйное издевательство. Если же — что вполне вероятно — оно вообще не переживет шторм, делай стенки толще, меняй углы наклона. Посмотрим, сможем ли мы вообще в перспективе начать строиться прямо на поверхности, пусть даже нам и придётся постоянно чинить внешние стены.

— Принято в работу, — даже с каким-то искренним энтузиазмом отозвался ИИ.

За этим разговором я как раз добрался до лаборатории. Внутри меня уже ждали Элара, Альден и пара его клонов.

— Давай побыстрее закончим со второй проверкой и будем собираться! — нетерпеливо встретила меня Элара, уже мысленно находясь в процессе сборов. — Уверен, что хочешь взять ящерицу с собой в Арракин? Светить новым, только что вылупившимся ящером — значит открыто показать всем, что мы знаем, где и как их брать. Их точно кто-нибудь потребует себе. И отказать, в некоторых случаях, будет крайне сложно. Сейчас эти звери — наше эксклюзивное преимущество, в чём бы оно ни заключалось, как минимум как пехотный боец. И мы вот так просто, своими руками отдадим это другим?

— Нет, ты права, — покачал я головой. — Сейчас брать её точно не будем. Будем тянуть время и скрывать их наличие сколько сможем, если это вообще понадобится. А там уже будет видно по ситуации.

— Объяснить же появление новых особей будет не так уж сложно, — вмешался Альден, сложив руки на груди. — В случае крайней необходимости достаточно будет сказать, что это естественное потомство Крайта и Лизы. Это элегантно объяснит, откуда взялся молодняк, и даст нам железобетонный повод, почему нельзя забрать родителей — они производящая пара. К тому же, я уже передал Леди Эларе черновой проект договора с КООАМ об эксклюзивных торговых правах на эту породу. Но тут кроется другая, куда более серьезная проблема.

Ментат сделал паузу, привлекая наше внимание.

— Арракис и всё, что на нём находится, юридически и официально принадлежит Дому Атрейдес по воле Императора. Рекомендую сейчас вообще не касаться этого вопроса в официальном поле и для начала просчитать все возможные правовые лазейки для их приватизации. Возможно, придется действовать через расширенную лицензию о добыче или просить оформить их как продукт нашего суб-фьефа.

— Хм. А вот тут действительно может быть огромная проблема, — задумчиво протянул я. — И ведь даже не соврешь, что мы привезли их с другого мира. Слишком уж у них характерная внешность, броня и реакции. Любой планетолог сразу раскусит ложь. Тоже надо думать. Ладно, это оставим на потом, — я повернулся к террариумому. — Открываю окно. Готовы?

Дождавшись подтверждающих кивков от ментата и Элары, я поднял защиту, открывая внутреннее пространство через толстое стекло.

Зелёная ящерка к этому моменту уже стояла на всех лапах у самой преграды. Увидев нас, она возбужденно замотала головой, переводя взгляд с одного человека на другого. Она даже неуверенно потрогала когтистой лапкой прозрачное стекло, словно проверяя его на прочность. Но попытки пробить барьер не последовало. Внимательно изучив нас, малышка успокоилась, грациозно свернулась кольцом прямо у стекла и улеглась, продолжая с любопытством смотреть наружу.

— Ага, значит, на зрение они тоже ориентируются при выборе цели, но в гораздо меньшей степени. Больше всё-таки на запах, — удовлетворенно отметил я, фиксируя результаты теста, и снова закрыл защитные окна.

— ПАЛ, — скомандовал я. — Унеси террариум обратно. Наполни ей кормушки и поилку тем же что жрал Крайт в этом возрасте.

Дрон всё так же молча подхватил его манипуляторами и покатил его обратно по коридору.

— Какая же она всё-таки маленькая, — с теплой улыбкой произнесла Элара, глядя вслед уезжающему террариуму. — Даже не верится. Совсем не то, что наши монстры сейчас.

— Маленькие — они все миленькие, — усмехнулся я. — Ладно. С этим мы тоже полностью закончили. Пошли отдыхать. Завтра утром вылетаем обратно. Часть полученного тут спайса уже ждет на станции, а больше нам пока ничего и не надо.

С этими словами я уверенно подхватил Элару под локоть и, кивнув на прощание Альдену и его клонам, повел её к выходу из лаборатории. Завтра нас снова ждали шумный Арракин и родной Блокпост.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 56. Грязь и накипь

Перелет из Башни обратно к цивилизации прошел без происшествий. Мы вернулись на Блокпост. И здесь нас уже ждали.

— С возвращением, Леди. С возвращением, милорд, — поклонился встречающий нас в ангаре Торн.

Вокруг, стараясь не мешать проходу, но явно стремясь попасться на глаза, так же почтительно кланялись другие слуги и работники. На лицах большинства из них цвели искренние, радостные улыбки. Возвращение хозяев означало для этих людей что всё пока остаётся по-прежнему.

Торн свои эмоции скрывал куда лучше остальных, демонстрируя идеальную маску преданного вояки. Он тоже был явно доволен нашим появлением — это читалось в его позе. И всё же… было что-то неправильное. Какая-то фальшивая нота.

Слегка излишне напряженные плечи, едва заметная заминка перед поклоном. И, что совсем уж странно для всегда невозмутимого главы охраны, в его голосе и жестах сквозили скрытые нотки неуверенности и затаенного недовольства.

— Что-то случилось? — тут же уловила это несоответствие Элара. Месяцы изнурительных тренировок сделали её ещё более чуткой к чужому языку тела.

— Леди? — Торн попытался разыграть искреннее непонимание, чуть приподняв брови и преданно заглядывая ей в глаза.

— Перестань. Ты явно чем-то недоволен, — холодно пояснила она, не сбавляя шага и направляясь внутрь прохладного здания, властно увлекая Торна за собой.

Я молча шел следом, смотря по сторонам. Внешне всё было абсолютно спокойно, да и ПАЛ или Альден ничего не сообщили когда появилась связь с Башней внутри. Значит, проблема носила либо внутренний характер, либо вообще не проблема.

— Через полчаса будем ждать тебя и Учителя в зале управления с докладом, — бросила Элара через плечо, сворачивая к нашим личным покоям. — Там и расскажешь, что именно тут случилось за время нашего отсутствия.

— Слушаюсь, Леди, — покорно склонил голову Торн, остановившись у развилки коридора. Проводив нас тяжелым взглядом, он развернулся и быстрым шагом направился за Бетой.

Оставшиеся полчаса мы потратили на то, чтобы смыть с себя дорожную пыль и переодеться в более удобные костюмы. Если уж Торн, человек, повидавший на Арракисе всякое, испытывал неуверенность перед докладом, значит, нас ждал какой-то неприятный сюрприз.

***

Когда мы вошли в зал управления, Торн и Бета — в своей неизменной закрытой маске — уже ждали нас там.

— Докладывайте, — коротко приказала Элара, опускаясь в кресло во главе стола и с ожиданием глядя на эту пару.

Переглянувшись, слово взял Бета. Мы с Эларой, благодаря связи с Башней, и так были в курсе всех действительно важных событий, происходивших на Блокпосте, и Бета прекрасно это знал. Тем не менее, он спокойно и обстоятельно начал доклад. Закончил он свой отчет последним заметным событием:

— ...и, наконец, две недели назад в полном составе прибыл нанятый экипаж для последнего корабля, фрегата сопровождения. Размещены в гостевом секторе, ожидают принятия присяги.

— Ясно, — подвела итог Элара, когда он закончил. — Есть что дополнить?

Она перевела внимательный взгляд на Торна.

— Да, Леди, — решительно и даже как-то зло ответил тот. — Как раз касательно последних прибывших. А именно — их капитана. Он...

Договорить Торн не успел. В этот самый момент тяжелые двери штаба с громким щелчком рывком распахнулись.

В зал с невероятно важным видом вошел молодой человек. Одет он был в достаточно богатые, новые одежды, с иголочки подогнанные по фигуре. Незваный гость по-хозяйски обвел взглядом всех присутствующих, скользнув по мне, Торну и замершему Бете абсолютно равнодушным взором, задержав его на мне на секунду, словно мы были пустым местом. Наконец, остановив взгляд на удивленно приподнявшей бровь Эларе, он расплылся в улыбке и целенаправленно направился к ней.

— Приветствую прекрасную Леди Варос! — громко произнес он, остановившись в паре шагов от стола и отвесив изящный, но явно небрежный поклон. — Позвольте представиться. Капитан Каллен из Малого Дома Тарсис. Я безмерно рад наконец-то прибыть в вашу гавань и лично засвидетельствовать свое почтение. Уверен, мое присутствие здесь и наше дальнейшее сотрудничество будет... крайне продуктивным для вашего развивающегося Дома.

Он продолжал сыпать гладкими, заученными фразами и комплиментами, полностью игнорируя остальных людей в помещении. Ситуация вызывала искреннее недоумение. Не тем, что к нам прибыл наниматься представитель благородных кровей — это как раз была обычная практика для младших сыновей, которым не светило ни наследство, ни перспективы в родном Малом Доме, и они уходили в вольные капитаны сколачивать капитал. Удивительным было то, что он вел себя формально в рамках этикета, но по факту — запредельно нагло и самоуверенно. Ворваться без стука и доклада на совещание к своим нанимателям и игнорировать остальных — это уже переходило все границы. Да, он тут один дворянин, не считая Элары, и это обычное отношение к простолюдинам, но…..даже Бронсо Верниус и Аристе Атрейдес так себя не вели, хотя имели на это куда большее право.

Элара молча выслушала его речь. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, только в глазах появился опасный холодок. Выдержав паузу, она медленно повернула голову.

— Торн? — тихо произнесла она, переведя удивленный и тяжелый взгляд с наглого вторженца на главу охраны.

Торн выпрямился, словно сбрасывая с плеч невидимую тяжесть. Взгляд главы охраны, до этого момента скрывавший раздражение, теперь прямо и жестко уперся в профиль аристократа.

— Моя Леди, — голос Торна звучал сухо, как песок Арракиса, но за этой сухостью скрывалась едва сдерживаемая ярость. — Капитан Каллен со своим экипажем прибыл две недели назад. И с первого же дня его пребывания дисциплина в гостевом секторе оказалась под угрозой. Он не совершил прямого преступления. Однако...

Торн на мгновение замялся, бросив короткий взгляд на меня, а затем снова на Элару.

— Однако его поведение в корне противоречит тем порядкам, что установлены вами в Доме Варос, — твердо продолжил Торн. — Капитан относится к нашему персоналу как к грязи. Пренебрежение, оскорбления — это лишь малая часть. Три дня назад я увидел как он пытался принудить одну девушек к близости прямо в коридоре гостевого крыла. Я лично пресек этот инцидент.

— Ты смеешь называть это «пресек»?! — внезапно вспыхнул Каллен, резко оборачиваясь к Торну. Лицо аристократа пошло красными пятнами возмущения. — Леди Варос, это немыслимо! Ваш цепной пес забывается! Я приехал служить вашему Дому, а вместо подобающего приема столкнулся с хамством простолюдинов! Эта девка должна была счесть за честь внимание дворянина. А этот... — он брезгливо ткнул пальцем в сторону Торна, — посмел преградить мне дорогу и угрожать! Я требую, чтобы он был примерно наказаны. Плети будут в самый раз, чтобы напомнить ему его место!

В зале повисла звенящая, мертвая тишина.

Бета, стоявший у стены, даже не шелохнулся. Я же просто откинулся на спинку стула, с холодным любопытством разглядывая этого индивидуума. Каллен действительно не понимал. Он был абсолютно искренен в своем возмущении. Для него слуги были вещью, а Торн — инструментом, который вышел за пределы своих полномочий.

Элара даже не моргнула. Её лицо превратилось в ледяную маску, непроницаемую и пугающую.

— Продолжай, Торн, — ровным, тихим голосом произнесла она, полностью проигнорировав вспышку капитана, но Каллен лишь надменно вздернул подбородок.

— Я не позволил ему тронуть ту девушку, Леди, — сцепив челюсти, произнес Торн. — Но... я не могу приставить охрану к каждой служанке двадцать четыре часа в сутки. После того инцидента он не применяя прямых угроз или физической силы, давил своим статусом. И он добился своего. Три девушки из обслуживающего персонала гостевого сектора... уступили ему. Формально — по обоюдному согласию. Ни криков, ни призывов о помощи. По законам это не является насилием. Мои руки были связаны, я не имел права вмешаться без вашего прямого приказа, Леди.

В его голосе звучала досада. Он чувствовал, что подвел своих людей и повелителей, не сумев защитить их.

— Опять ты раздуваешь из мухи слона! — Каллен пренебрежительно махнул рукой, поправляя кружевной манжет. — Леди Варос, прошу прощения за эту утомляющую сцену. Ваши слуги слишком изнежены. Девушки сами пришли ко мне в комнату, стоило лишь немного намекнуть. Никто их не принуждал. Они просто выполнили свою функцию. Я не вижу здесь абсолютно никакой проблемы.

А ведь сейчас Торн рискует, и рискует очень сильно, — отстраненно подумал я, внимательно рассматривая напыщенного капитана. Если он неправильно расшифровал наше с Эларой поведение за прошедшие месяцы, и мы, как типичные аристократы, тоже «не увидим абсолютно никакой проблемы» в использовании прислуги по прямому назначению, то за открытое неповиновение дворянину его могут сурово наказать. В реалиях Империи даже за прямое убийство слуги чужого Дома виновный, особенно если он аристократ из более могущественной фракции, отделается в худшем случае выплатой виры. Да и то, если на этот инцидент вообще сочтут нужным обратить внимание.

Вступать в открытое противостояние с другим, более крупным Домом из-за какого-то простолюдина никто в здравом уме не станет. Разве что Атрейдесы из-за своего гипертрофированного чувства чести, да и то далеко не факт, если на кону стоит политика. Максимум — постараются стрясти компенсацию, желательно в виде политической услуги в будущем. Это стандартная практика.

А мы сейчас — очень маленький Дом. И раз этот Каллен позволяет себе так нагло вести себя в гостях, да ещё и в статусе просителя, пришедшего наниматься на работу, значит, его Дом Тарсис куда крупнее и влиятельнее нашего. По крайней мере, он сам в этом свято уверен. Ну, или есть второй вариант: он просто эпический дурак, от которого родной Дом решил элегантно избавиться, отослав его с глаз долой на самую опасную планету во вселенной. Более умные люди, как я уже отмечал, так себя не ведут.

— Ясно, — вдруг холодно произнесла Элара, прерывая повисшую тишину.

Она потянулась к терминалу и активировала внутренний интерком базы.

— Всем свободным от вахты сотрудникам собраться в большом ангаре через час, — жестко отдала она общий приказ, эхом разнесшийся по коридорам Блокпоста, и отключила связь. После чего перевела взгляд на замершего капитана: — Вас, капитан, это тоже касается. А сейчас покиньте нас.

— Я-я... — Каллен растерял всю свою спесь. — Как пожелаете, Леди.

Он коротко, уже без прежней театральности поклонился и поспешно вышел за дверь, заметно посмурнев. Видимо, инстинкт самосохранения у него всё же присутствовал, и он сообразил, что запахло жареным. Следом за ним, молча поклонившись и правильно расшифровав едва заметный кивок Элары, вышли Торн с Бетой.

Как только тяжелая дверь плотно закрылась, отрезая нас от внешнего мира, Элара спросила.

— ПАЛ, почему ты об этом не сообщил сразу? — в её голосе скользнуло раздражение. — О чём ещё я не знаю в собственном Доме?

— Это не входило в заложенный список приоритетных событий, о которых нужно сообщать, — тут же отозвался ИИ. — Прямые нарушения имперских законов не зафиксированы, как и угроза Дому. Физическое принуждение и силовое воздействие не зарегистрированы. По обоюдному согласию...

— А что-то подобное ещё было? — вмешался уже я, подходя ближе к столу. — Что-то выбивающееся из обычного поведения персонала и гостей?

— Перепроверяю массивы данных с учетом новых вводных... — ответил ИИ.

— Почему он такой наглый? — задумчиво протянул я, скрестив руки на груди. — Так открыто и глупо нарушать базовые законы гостеприимства, находясь на чужой территории, где у него нет никакой защиты...

— Потому что он их, фактически, и не нарушил. Только частично, на уровне этикета, — Элара зло сощурилась, барабаня пальцами по столешнице. — И причина его смелости предельно проста.

— М-м-м? — я вопросительно посмотрел на неё.

— Тут всего несколько вариантов, — начала рассуждать она, и в её голосе зазвучали холодные интонации. — Самый простой и, к сожалению, маловероятный — он реально непроходимо тупой. Учитывая наш крошечный размер и тот факт, что Домом де-юре правит одинокая молодая наследница без мощной армии за спиной, он считает, что никаких проблем не будет, и мы проглотим всё что угодно ради хорошего капитана.

Она сделала паузу, её глаза потемнели.

— Второй вариант — это чья-то целенаправленная провокация. Проверка того, как мы отреагируем на давление извне и насколько крепко держим власть над своими людьми. И третий вариант, самый опасный — объединение первых двух. Кто-то проверяет нас на прочность, используя этого тупого идиота втёмную, а сам предпочитает оставаться в тени, наблюдая за нашей реакцией.

— Анализ данных завершен, — голос ПАЛа прервал наши размышления, заставив Элару перестать выбивать барабанную дробь по столу. — Выявлено еще несколько инцидентов и формирующихся поведенческих паттернов, ранее не подпадавших под фильтры угрозы.

— Докладывай, — велел я.

— Зафиксировано начавшееся социальное расслоение среди персонала, — бесстрастно констатировал ПАЛ. — Те из служащих, кто был назначен на должности старших смен или получил доступ к распределению мелких ресурсов, начали использовать свое положение. Нарушения незначительны: несанкционированное перераспределение обязанностей, перекладывание собственной рутинной работы на младших подчиненных, изменение тона общения на более высокомерный, мелкие привилегии при распределении ресурсов.

— Классика жанра, — хмыкнул я, покачав головой. О да. Одно из самых древних и любимых человеческих развлечений во все времена, на любых планетах и при любой власти — выяснять, кто в песочнице главнее, а потом с упоением этим пользоваться. И не важно, идет ли речь о высшей аристократии или о старшем помощнике младшего дворника.

— Что по инциденту с капитаном Калленом? — уточнила Элара.

— Подняты логи видеонаблюдения и данные из гостевого сектора, — ответил ПАЛ. — Прямое физическое принуждение отсутствует. Угрозы физической расправой не зафиксированы. Однако с лингвистической точки зрения, капитан использовал конструкции скрытого давления, оперируя своим социальным статусом и возможностью повлиять на их дальнейшую судьбу. Формально — добровольно. Фактически….

Я перевел взгляд на Элару. Всё было и так понятно. В этот момент к каналу связи подключился Альден, очевидно, слушавший наш разговор.

— Милорд, Леди, смею заметить, — голос ментата звучал как всегда рассудительно и отстраненно. — Подобные мелкие проявления власти среди персонала неистребимы. Это базовая человеческая психология. А что касается инцидента с капитаном, то Торн решил его в рамках своих полномочий. С точки зрения функционирования Дома, система работает приемлемо.

— Приемлемо, Альден? — я горько усмехнулся. — Только вот в чем проблема. Если регулярно, жестко и методично не вычищать эти нарождающиеся авгиевы конюшни, если позволять людям думать, что статус дает им право унижать тех, кто ниже... рано или поздно нас всех просто затопит этим дерьмом.

Элара молча кивнула, она уже всё для себя решила.

— Собираемся, — бросила она мне. — Пора напомнить всем, кто именно правит этим Домом. И какие в нем правила.

Спустя ровно час мы вошли в огромное, гулкое помещение главного транспортного ангара, где уже собрался весь свободный персонал Блокпоста. Сотни глаз с тревогой и любопытством устремились на нас. В воздухе висело напряжение. Толпа послушно расступалась, образуя широкий коридор. Элара уверенно прошла в самый центр импровизированной площади, я неотступно следовал чуть позади.

Она медленно обвела взглядом собравшихся. Здесь были все свободные от вахт. Рабочие, техники, охрана, стоящие немного особняком фрименки, среди которых выделялись спокойные, внимательные лица Рамалло и Чани. И, разумеется, капитан Каллен в окружении своих офицеров, все еще сохраняющий на лице выражение уверенного в своей правоте достоинства.

— Капитан Каллен, шаг вперед, — голос Элары разнесся под сводами ангара, хлесткий и холодный, как сталь.

Аристократ вышел в центр, настороженно.

— Своим поведением, отношением к моим людям и попытками использовать их как своих личных слуг, вы нанесли прямое оскорбление мне и моему Дому, — начала Элара, не давая ему и рта раскрыть. — Вы грубо нарушили неписаные правила гостеприимства. Поэтому никакой речи о вашей службе в Доме Варос больше не идет. Ваша кандидатура отклонена. На выплату неустойки вы также можете не рассчитывать.

Лицо Каллена вытянулось, побледнело, а затем пошло красными пятнами ярости. Он задохнулся от возмущения: — Вы не имеете права! Мой Дом...

— Если у вас или у Дома Тарсис есть ко мне претензии, — жестко оборвала его Элара, — вы вправе передать их через Имперского Судью. На этом всё. Вы свободны. Торн!

— Да, Леди! — тут же отозвался глава охраны, выходя вперед с хищной полуулыбкой.

— Проводи капитана и его людей до выхода. Проследи, чтобы они покинули нашу территорию немедленно.

Каллен попытался было что-то возразить, скрипнув зубами, но Торн и десяток гвардейцев уже шагнули к нему, недвусмысленно положив руки на оружие. Сглотнув, несостоявшийся командир нашего фрегата резко развернулся и в сопровождении конвоя зашагал к шлюзам.

Как только они скрылись за створками, по ангару прокатился гул шёпота. Сотни людей вполголоса обсуждали произошедшее. Выгнать дворянина, да еще и отказав в выплате за потраченное время…

Элара лишь слегка повернула голову, обведя толпу тяжелым, давящим взглядом. Гул стих мгновенно, словно кто-то повернул ручку громкости. Мертвая тишина вновь повисла в воздухе.

— А теперь, что касается вас, — её голос стал тише, но от этого прозвучал еще более властно. — Я знаю всё, что происходит на Блокпосте. Я знаю, как старший смены техников на прошлой неделе заставлял младших чистить фильтры в его дежурство, прикрываясь своим положением. Я знаю, как распределялись лучшие пайки на складе среди «своих».

Несколько человек в толпе заметно побледнели, сглотнули и опустили глаза.

— Запомните раз и навсегда. У каждого в этом Доме есть свои четкие обязанности, которые он должен выполнять. Командовать вами может только ваш непосредственный начальник или лица, наделенные мной соответствующими полномочиями. И только по рабочим вопросам. Есть работа, и есть личные отношения. И смешивать их, используя свою крошечную власть для самоутверждения за чужой счет, я не позволю.

Она выдержала паузу, давая словам осесть в умах собравшихся.

— Вы — слуги Дома Варос. Вы работаете на его благо, а Дом, в свою очередь, защищает вас. От внешних и внутренних угроз. Если же кого-то не устраивает такой порядок, и он не хочет работать по этим правилам... что ж. Моя дверь открыта. Я всегда рассмотрю вашу просьбу покинуть нас. Насильно мы никого не держим.

Элара расправила плечи, возвышаясь над притихшим залом.

— В ближайшее время каждый из вас будет официально ознакомлен с новым, подробным сводом правил и законов нашего Дома. Паразитов, живущих за счет Дома и его людей, я терпеть не намерена. На этом всё. Возвращайтесь к своим обязанностям.

Она развернулась и направилась к выходу. Я молча последовал за ней. Краем глаза я успел заметить, как одобрительно кивнула Рамалло — фримены всегда уважали силу, справедливость и четкие, нерушимые правила. Да и на лицах большинства наших работников, особенно младшего звена, читалось явное облегчение и искреннее удовлетворение. Надеюсь урока хватит на более длительный срок.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 57. Искра Подателя

POV Рамалло

Время, проведенное на Блокпосте без присутствия его хозяев, молодой Элары и Кейна, текло размеренно, словно песок в песочных часах, тихо, непрерывно и скучно. Полгода — немалый срок для пустыни, где жизнь может оборваться в любую секунду, но здесь, за стенами, жизнь превратилась в сытую, безопасную и скучную в своей предсказуемости рутину. Раньше всё свободное время занимала цель — продолжить жить и воспитать преемницу, сейчас же… Я сидела в кресле в комнате и привычно погружалась в легкий транс, контролируя собственное тело. Старые легкие, годами вбиравшие в себя едкую пыль Арракиса, давно должны были сгнить. Мое сердце, уставшее от десятилетий выживания, билось с перебоями, отсчитывая последние годы. Операция по пересадке органов вернула мне часть сил. Я чувствовала, как новые, молодые ткани пульсируют жизнью. Слабость старости отступила на время, уступив место энергии, которой я не помнила уже лет сорок. Мое тело было чужим и одновременно моим. Это граничило с ересью, но отрицать необходимость для меня было бы глупостью.

Открыв глаза, я перевела взгляд на ковёр, где занимались мои ученицы. Физическая подготовка и базовый мышечный контроль давались всем фрименам легко. Жизнь в ситче — сама по себе жестокая школа. Изоляция мышц, начальное подавление боли, базовый контроль рефлексов — то, что входило в начальное обучение саятдин, — ложились на их как вода на иссушенную землю.

Но на этом их прогресс замер.

Подавляющее большинство девочек уперлось в невидимую, глухую стену на этом пороге. Базовый метаболический контроль требовал не просто дисциплины, он требовал полного, контроля сознания. Чтобы сознательно замедлить кровоток, изменить температуру тела или подавить выброс адреналина в момент смертельной опасности, нужно было отказаться от древних, животных, инстинктов выживания, вшитых в гены. Они могли заставить себя не чувствовать боль от пореза, но не могли заставить рану перестать кровоточить усилием воли. Всех, кроме Чани.

Я наблюдала за тем, как юная девушка застыла в сложной стойке. Её дыхание было настолько поверхностным, что казалось, будто она вовсе не дышит. Я знала, что сейчас её пульс замедлился до едва уловимых ударов, а температура тела понизилась, подстраиваясь под внешнюю среду для сохранения влаги. Она инстинктивно чувствовала ту тонкую грань, где плоть начинает подчиняться разуму. Чани скользила по этому уровню с грацией истинной саятдины. Глядя на нее, я невольно начала просчитывать сроки. Если она продолжит впитывать знания с такой скоростью, ее навыки внутренней алхимии сформируется гораздо раньше, чем у других. Год? Два? С такой физиологической базой и ментальной гибкостью Чани будет готова принять Агонию Пряности и пройти ритуал Воды Жизни максимум через пять лет. Это неслыханно рано. Вечером же Леди Элара и Кейн вернулись.

Уже вечером, стоя вместе с остальными в огромном гулком ангаре, я наблюдала за судом. Судом коротким, безжалостным и... удивительно правильным.

Когда этого наглого чужака-капитана с позором вышвырнули за дверь, я невольно одобрительно кивнула. В ситче с чужаком, нарушившим покой племени и посягнувшим на его женщин без права честного поединка, поступили бы еще жестче — его воду просто забрали бы в резервуары, а тело бросили в пески. Но для этих изнеженных жителей городов лишение контракта, денег и публичный позор — тоже сродни смерти. Но куда больше меня впечатлило то, что последовало за этим. Отповедь, которую Элара устроила собственным слугам.

Каждое её слово, ложилось на благодатную почву в разуме. Она говорила о долге. О том, что у каждого есть свое место и свои обязанности, и что использовать крошечную власть для унижения своих же — недопустимо. Она говорила с ними так, как Наиб говорит со своим народом. Дом Варос в её речах выступал как племя, которое яростно защищает своих, но категорически не терпит паразитов. Это были правила сиетча. Истинные, неписаные законы пустыни, переведенные на язык горожан. У нас каждый работает на благо общины, иначе он лишается воды и жизни. Тот, кто ставит свои мелкие амбиции выше выживания племени, кто вносит раздор — становится угрозой для всех. Стилгар, будучи вождем, подбирал другие слова, но смысл всегда оставался неизменным: мы едины, каждый делает свое дело, или мы мертвы. Самое главное что я видела заключалось в том что это были не просто слова. Она сама в них верила и их придерживалась. Конечно же она не фрименка. Никто из свободного народа не относился бы так легкомысленно к воде, которую они не ценят, но задатки были.

На следующее утро Элара вошла в мои покои. Я не спала — старость не требует много отдыха, а привычка бодрствовать в часы, когда вода меньше всего испаряется, неискоренима. Она вошла сразу после стука, как хозяйка, выказывая уважение к моему статусу. На ней был легкий домашний костюм.

— Рамалло, — кивнула она.

— Леди Элара, — я коротким поклоном приветствовала её жестом пригласила ее сесть в кресло сбоку. Она села и сразу перешла к делу.

— Мне докладывают странные вещи, Рамалло. Твои соплеменницы... все они. Каждая бывшая фрименка на базе урезает свой рацион воды до минимума. И это при том, что мы установили здесь более чем щедрые лимиты. Но она не пропадает. Вы откладываете воду. Зачем? Здесь не Глубокая Пустыня. Системы работают без нарушений.

— Леди, — начала я тихо, вкладывая в голос всю мягкость и снисходительность, на которую была способна. Так мать учит неразумное дитя. — Да, поставки есть сегодня. Ваши системы работают сейчас. Но Арракис... Арракис не дает гарантий. Никогда. Вы говорите о «норме», но мы знаем норму выживания. Урезать рацион, это разумная экономия. Это тренировка тела и духа. Глупо пить больше, чем нужно для поддержания сил, когда каждый глоток может стать последним.

Элара хотела возразить, но я подняла руку.

— На Арракисе есть только одно правило, которое стоит выше всех законов Императора или Великих Домов: у тебя есть только та вода, которая находится внутри твоего стилсьюта, и та, которую ты спрятал в надежном месте. Всё остальное — иллюзия. Если завтра харконнены разбомбят Блокпост, если сломается ваши машины, а скользкие водоторговцы откажутся продать воду... что будут пить мои девочки?

Я сделала паузу, давая словам проникнуть в ее разум.

— Запас воды нужен всегда, Элара. Неважно, живешь ли ты в нищем сиетче или во дворце в Арракине. Это не прихоть. Это не жадность. Это закон Дюны. Если вы видите в этом проблему, значит, вы так пока и не поняли Арракис.

Элара молчала долго. Я видела, как в ее глазах идет работа мыслей, доводов и причин. Наконец, она кивнула.

— Я понимаю вашу логику. С точки зрения выживания в пустыне это оправдано. — Она посмотрела на меня как Глава Дома, наиб, принимающий решение, а не ученица. — Пусть будет так. Пока это в пределах лимитов, которые мы выделяем на каждую из вас — это ваше право. Можете пить ее, можете мыться ею, можете хранить её в бутылках под подушкой. Нас не касается, как вы используете свою долю. Но ни каплей более. Если мы узнаем, что вода уходит за пределы Дома — виновный будет сурово наказан. Вплоть до изгнания.

— Вы нас оскорбить, Леди? — я наклонила голову. — Вы считаете нас паразитами?

— Нет, Рамалло, иначе разговор был бы иным. Нот любое недопонимание, даже потенциальное, я обязана развеивать. — ничуть не смутилась Леди. Хорошо. Отлично.

Элара же, после паузы продолжила.

— Раз с этим вопросом всё решили, то переходим к другому. За время отсутствия я освоила всё то чему меня обучила Чани. Но возникли проблемы.

— Какие? — спросила я.

Элара не ответила сразу. Вместо этого она встала, подошла к столику в стороне и положила принесенный с собой прибор. Под моим пристальным взглядом и любопытными взорами нескольких учениц, оставшихся в комнате. Вернувшись на место и сев в кресло, она сделала глубокий вдох, концентрируясь, и активировала устройство командой с маленького пульта.

Воздух вокруг столика замерцал, подернувшись пеленой силового поля. Элара застыла, её лицо превратилось в неподвижную маску.

В момент активации я увидела странную, почти мгновенную физиологическую реакцию. Её тело дернулось, словно от сильного, но подавленного страха или боли. Зрачки расширились, а по коже прошла едва заметная судорога. Но уже через долю секунды она расслабилась, применяя техники Прана-Бинду, чтобы взять эту реакцию под жесткий контроль и скрыть её внешние проявления. Мгновенно задавливая на глубоком уровне.

Интересно. Очень интересно. В Памяти Предков, сотрясшей мой разум, сразу всплыли чужие, древние воспоминания. Воспоминания об Испытании Избранных Гом-Джаббаром, которое практиковали Бене Гессерит. Тест на человечность, показывающий, контролирует ли разум инстинкты, или перед ними животное, готовое отгрызть себе лапу, лишь бы спастись. На Арракисе такая глупая и расточительная проверка была просто не нужна — Пустыня являлась гораздо более жестоким и честным экзаменатором каждый день.

Только вот эта игрушка чужаков — не отравленная игла у шеи и не индуктор нейрогенной боли, всплыли в той же памяти настоящие названия этих инструментов. Силовое поле не должно вызывать метаболическую бурю или рефлекторный ужас, который я сейчас зафиксировала. По крайней мере, у человека. На работу этих полей странно, до безумия, реагируют Великие Податели. Щиты и все подобные игрушки сводит их с ума, заставляя атаковать источник. Но Элара не была Подателем.

Заинтригованная этой неестественной реакцией, я встала. Подойдя к Эларе сзади, я положила ладони ей на голову, на виски, а большие пальцы опустила на основание черепа, туда, где спинной мозг соединяется с головным. Элара не шелохнулась, полностью доверяя мне.

Я закрыла глаза и погрузилась в её тело, используя свои навыки саятдины и доступ к Памяти. Мне нужно было прочувствовать её нервные пути, химию её крови, вибрацию мышц, чтобы понять природу этой аномалии. Я сталачастью её нервной системой на эти мгновения.

И то, что я почувствовала, заставило моё новое сердце пропустить удар.

В первую очередь по мне, пусть и ослабленно, прошел мощнейший ментальный удар. Это был животный, первобытный страх перед работающим силовым щитом, мгновенно перетекающий в яростное, неконтролируемое желание разорвать, смять, немедленно уничтожить его любым доступным способом. Но десятилетия тренировок, жесточайшая самодисциплина и внутренняя готовность к опасности взяли свое. Я не позволила этому чужеродному, дикому чувству помутить мой разум и захлестнуть сознание. Мгновенно отстранившись от самой эмоции, выстроив ментальный барьер, я принялась хладнокровно изучать то, что её порождало.

Источником этого зова оказались множественные аномалии в самом теле молодой хозяйки Дома. Это не были паразиты, токсины или симптомы болезни. Эти изменения стали неотъемлемой частью её плоти — они вплетались в нервные узлы, укрепляли мышечные волокна, перестраивали и уплотняли её изнутри, делая организм иным.

И тут пришло ещё одно осознание. То, что поразило меня до самой глубины души, до ледяного холода вдоль позвоночника. Отклик этих аномалий, их внутренняя, глубинная химия частично и очень отдаленно напоминали мне частицы Молодых Подателей.

Тех самых, которых я за свою долгую жизнь не один десяток раз топила в воде, чтобы собрать предсмертный яд и трансмутировать его в Воду Жизни. Я знала их биологическую суть наизусть, каждой клеткой своего тела. И сейчас я чувствовала отголоски этой сути внутри человека.

Однако эти структуры в теле Элары ощущались иначе. Они были крошечными, рассеянными по всему организму, но вместе с тем неизмеримо более сложными и совершенными, чем примитивная биология Молодых Подателей. Словно кто-то взял саму идею создания пустыни и вписал её в человеческое тело. Не разрушая его, но усиливая.

Мой разум восстал против этого еретического открытия. Это невозможно. Так не бывает. Человек — это человек, рожденный из плоти и крови. А Податель — это сущность песков, божество Арракиса. Они не могут существовать в одном сосуде. Тем более что раньше, на заре наших тренировок, я не ощущала в ней ничего подобного. Ни единого намека на эту пугающую трансформацию.

«Но ты и не подключалась к её нервной системе так плотно, на таком глубоком уровне», — холодно и безжалостно возразила мне другая часть сознания.

Я медленно убрала руки с головы Элары и открыла глаза, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Воздух в комнате казался густым, а мерцающий неподалеку щит чужаков теперь выглядел не просто безделушкой, а настоящим раздражителем, который хотелось уничтожить.

Я сделала резкий жест рукой, отсылая учениц прочь. Девочки мгновенно, без единого звука покинули комнату, плотно притворив за собой тяжелую дверь. Только когда мы остались абсолютно одни, я позволила себе заговорить.

— Что это? — мой голос прозвучал хрипло, выдавая внутреннее напряжение. — Что внутри тебя?

Несмотря на весь мой многолетний опыт, несмотря на холодную логику Памяти Предков, в моей голове сейчас царил хаос. Разум пытался осмыслить невозможное, уложить в него то, что ломало картину мира до основания.

Элара молча щелкнула кнопкой на пульте. Мерцание силового поля у столика исчезло, и Леди заметно расслабилась, глубоко вздохнув, словно сбросив невидимую тяжесть.

— Это не имеет значения, Рамалло, — ровно ответила она, глядя мне прямо в глаза. — Сейчас мне нужно знать только одно: сможете ли вы научить меня подавлять этот рефлекс полностью? Помочь продвинуться дальше вашим путем?

— Это абсолютно необходимо знать! — не согласилась я, делая шаг к ней. Во мне проснулась и гнев, и благоговение. — В тебе частицы божества! Как? Как это вообще возможно?

Элара удивленно приподняла бровь, явно не ожидавшая такой прямой формулировки и упоминания Подателей. Но промолчала, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Леди, — я постаралась вернуть голосу прежнюю холодную рассудительность. — Если я не буду понимать природу этих изменений, то не смогу найти безопасного решения. Или же этот поиск неоправданно затянется, рискуя повредить твой разум. Я не могу лечить то, чего не понимаю.

Элара нахмурилась, обдумывая мои слова. Я видела, что она сомневается, что-то скрывает. Наконец она заговорила, тщательно подбирая слова:

— Я не знаю точной причины, — произнесла она, и я почувствовала, что в этой фразе нет лжи. Она действительно не понимала процесса до конца. — Но у меня есть все основания полагать, что это... влияние моего питомца. Контакт с ним, моя привязанность... что-то перестроило меня изнутри.

Я на мгновение замерла, осмысливая эту информацию. Ящерица. Если они — некое порождение песков, родственное Подателям, то его влияние могло объяснить эту связь. Я чувствовала, что Элара скрывает многое о том, как именно это произошло, но касательно самого источника — она говорила правду. Поэтому я решила отступить и не давить дальше. Пока что.

— Хорошо, — прошелестела я, возвращаясь на своё кресло. — Когда именно это появилось? У милорда Кейна и вашего ментата наблюдаются такие же проблемы?

— Нет, — коротко ответила Элара. — Только у меня. И это не прямое следствие контакта. Это результат моих собственных попыток... повлиять на эти аномальные узлы в теле с помощью тех уроков что вы мне дали. Я попыталась взять их под контроль, и, кажется, разбудила в них нечто, что теперь реагирует на барьер Хольцмана как на смертельную угрозу.

В голове промелькнула отчетливая мысль обозвать эту молодую правительницу самонадеянной идиоткой. Влезть топорными методами в чужеродную биологию, не понимая последствий! Но я сдержалась. Честно признаться самой себе — не факт, что я, не попыталась бы сделать то же самое. Власть над собственным телом пъянит.

— Рассказывай, — сурово закончила я, скрестив руки на груди. — Всё. Во всех подробностях. Каждое упражнение, каждый сбой в дыхании, каждую мысль в тот момент, когда ты решила перекроить божественную искру своими руками.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 58. Растущие аппетиты

С самого раннего утра Элара отправилась к Рамалло — разбираться со своими внутренними изменениями и искать новые пути контроля над собственным телом. Меня же ждал совершенно иной путь. Дела Дома не стояли на месте. Моя цель находилась в столице. Короткий перелет над утренней пустыней, и вот транспорт уже заходит на посадку в Арракине. Биржа встретила меня привычным тихим гулом голосов, суетой клерков, и шелестом контрактов. А вот новости и дела оказались смешанными и не сильно радовали.

Из хорошего — заказанная ранее очередная партия орнитоптеров наконец-то прибыла. Вместе с машинами на Блокпост уже направили и нанятых пилотов. В этой категории специалистов недостатка никогда не было: многие искали стабильную работу под крылом надежного Дома. Из плохого — из-за вчерашнего инцидента с аристократом нам придется оформлять новый заказ на экипаж для фрегата сопровождения. Опять тратить время, опять проводить проверки, опять ждать.

Впрочем, если смотреть на вещи оптимистично, это было не так уж и страшно. Шахтерская баржа и тяжелый транспортник вполне могли лететь и работать сами по себе. Нам даже не требовалось тратить время и ресурсы на разведку месторождений. Всю необходимую астрономическую и геологическую информацию о том, что и где находится в системе, можно было банально купить у Гильдии Навигаторов. Да, данные предоставлялись приблизительные, с погрешностями, но для наших текущих масштабов этого было более чем достаточно.

Главной целью на ближайшее время стал Креллн — большой спутник Арракиса. Называемый фрименами «Рука Бога» из-за похожего на отпечаток ладони на неё рисунка.

Атрейдесы, как новые хозяева планеты, а значит, по умолчанию и его спутников, не наложили никаких запретов на добычу. Им сейчас были сильно нужны любые ресурсы. Поэтому проблем с доступом к Креллну не предвиделось — главное, вовремя и в полном объеме выплачивать им стандартную долю от добычи, прописанную в договоре.

М-да. Я мысленно усмехнулся. Императору заплати его десятину и за лицензию. Атрейдесам, как сюзеренам планеты, заплати за добычу на их территории. Гильдии тоже не забудь отстегнуть за использование орбиты и данных. И вот после этого — можешь ни в чем себе не отказывать, гуляй на все оставшиеся гроши. Прекрасная феодальная система, ничего не скажешь.

Тем не менее, маховик нашей скромной космической экспансии уже крутился.

Корабли прямо сейчас работали на поверхности Креллна, вгрызаясь в породу. Шахтерская баржа дробила лунную кору, обогащала её и медленно, но верно набивала бездонный трюм транспортника максимально очищенной рудой. Процесс шел на том уровне, который в принципе позволяло купленное нами оборудование баржи. Не идеально чисто, далеко не так быстро, как на первоклассных кораблях, но в сумме выходило весьма прилично.

До полного заполнения транспортного трюма им там предстояло висеть еще примерно три месяца. Люди на орбите не железные, поэтому персонал мы уже трижды меняли, отправляя фрегат на минимальном управлении, фактически используя его как челнок.

Сто двадцать тысяч кубометров обогащенной титановой руды, влезающей в трюм транспортника — это очень много. По предварительным расчетам Альдена, даже после того, как мы отдадим от пятидесяти до семидесяти процентов от общего объема в виде налогов и сборов всем инстанциям, у нас на руках останется где-то от двадцати пяти до сорока тысяч тонн отличного, качественного конструкционного металла. После переплавки руды в цеху, достраиваемом на бывшей харконненской электростанции. Практически халявная энергия серьёзно уменьшала затраты.

Для любого крупного Дома это капля в море, мелкая коммерческая операция. Но для нас — это основа. Этот металл был жизненно необходим. Он пойдет частично на продажу, а остальное на склады, строительство и производство. Осталось только дождаться, когда этот металл упадет нам в руки, и не привлечь при этом лишнего внимания КООАМ к тому, куда именно исчезают тонны очищенного сплава с наших складов.

Электростанция, как оказалось, стала весьма надежным и удобным прикрытием для масштабных закупок через КООАМ. Под видом восстановления модернизации энергетических сетей мы легально приобретали те материалы и оборудование, которые ни сейчас, ни в обозримом будущем не смогли бы производить в нужных объемах. Пока эта проблема не стояла слишком остро, но я уже понимал: нужно искать альтернативные источники поставок. И маскировать их всё тщательнее.

Контрабандисты? Вполне рабочий вариант. Они явно оперируют на Арракисе под прикрытием Гильдии, а возможно, и самого Императора — хотя последнее лишь предположение. Но в идеале, конечно, нам предстояло выстроить полный цикл производства самим, чтобы вырваться из этой зависимости от внешних поставок.

А вот что действительно оказалось неприятным сюрпризом, так это осознание того, почему наша схема со сбором спайса орнитоптерами не была, да и не стала массовой среди других добытчиков.

Нам банально начало не хватать пространства.

Поначалу мы вольготно чувствовали себя на малых и средних выбросах спайса, которые были невыгодны и неинтересны большим харвестерам. Да, на средних пятнах пряности иногда возникала легкая конкуренция с малыми харвестрами, но это не было критично. Наши добывающие орнитоптеры летали гораздо дальше и быстрее, чем неповоротливые транспортники-носители, доставляющие харвестеры в пустыню. Мест для сбора хватало.

Но с ростом нашего авиапарка и, что куда важнее, с увеличением количества отремонтированных Атрейдесами машин, свободного спайса в ближних зонах стало не хватать. На эту тесноту наложились проблемы экономики: траты на содержание квалифицированного летного персонала и сложной техники неуклонно росли с ростом их количества, а вот средние объемы добычи на каждую машину падали. Эта схема, идеально работавшая на малых объемах, при масштабировании начала откровенно захлебываться. Как ни крути, но один харвестер за один сбор собирает больше пряности, чем несколько звеньев орнитоптеров, при этом требуя меньше людей с гораздо более низкой квалификацией.

Тоже переходить на харвестеры? Можно. Я уже разместил заказ на три малые машины — на тяжелые очередь была забита на годы вперед, о них пока можно было забыть. Но появление у нас харвестров не решало главной проблемы: конкуренции. При Харконненах пул независимых добытчиков был невелик, и им с лихвой хватало доступной территории. Атрейдесы же, как более адекватные и честные правители, привлекли новых людей, и количество мелких артелей закономерно выросло. Открытых силовых столкновений или атак на малых добытчиков пока не фиксировалось (или же концы слишком хорошо прятали в песок), но я нутром чуял — это лишь вопрос времени. Начнутся войны за места добычи. А значит, наш проект создания сети баз подскока и отдыха в глубокой пустыне из возможной перспективы плавно перерастал в суровую необходимость. Нам нужно уходить дальше, туда, куда не дотянутся неповоротливые конкуренты.

Оставалось лишь дождаться результатов натурных экспериментов ПАЛа по устойчивости модульных пласталево-базальтовых стен к кориолисовым бурям. Как только ИИ соберет данные, будем решать окончательно: строить ли их, где именно и какого размера.

Ну и, конечно, предстояло договориться с фрименами о маленькой, но очень важной услуге: чтобы аналогичные базы других Домов, если самые умные решат последовать нашему примеру, мистическим образом «пропадали» под ударами стихии и внезапными атаками Червей. А вот наши стояли бы нетронутыми.

Но это были отдаленные планы. Сейчас же мне предстояло выжать из официальной добычи максимум из того что возможно. И расширять иные сферы добычи ресурсов.

И, напоследок, оставалось еще одно мелкое, но необходимое дело. Нужно было отправить официальную претензию Дому этого идиота-капитана — Дому Тарсис. В документе Элара сухо, без эмоций и по пунктам изложила факты нарушения их членом неписаных правил гостеприимства и элементарной субординации. Пользы от этой бумажки сейчас будет мизерно мало, вряд ли они бросятся наказывать своего родственника или выплачивать нам компенсацию. Скорее всего, просто проигнорируют. Но сам факт официально зафиксированной в архивах претензии мог быть полезным в будущем. В политике Империи, как и везде, любая правильно задокументированная бумажка может когда-нибудь очень удачно сыграть на руку. Как говорится: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек!» Посылка с посланием была передана клерку, доставка оплачена. Всё, здесь с делами закончено.

Что дальше? А дальше надо было топать в администрацию Атрейдесов.

Моей следующей целью было получение специального разрешения на добычу полезных ископаемых на Арвоне — втором, малом спутнике Арракиса. Том самом, который фримены из-за характерного рисунка кратеров называли Муад'Диб, в честь своей ушастой пустынной мыши. Меня интересовало там то что на Арвоне был лед.

В теории, никаких проблем возникнуть не должно. А вот на практике... На практике мы наверняка столкнемся со сопротивлением Водоторговцев и прочих стервятников, которым крайне выгодна завышенная цена на любую воду в системе. Однако главная цель заключалась даже не в воде как таковой. Я планировал организовать там, на поверхности, производство топливных ячеек для реакторов и генераторов. Топливо было одной из самых крупных и болезненных статей расходов на содержание нашего растущего флота и техники. Независимый источник дал бы нам серьезную экономию. И даже если у Атрейдесов уже имелись собственные аналогичные производства, еще одно им точно не помешает. Дополнительные налоги всегда приветствуются.

Административный корпус Атрейдесов встретил меня прохладой, идеальной чистотой и деловитой суетой. Я подошел к стойке нужного департамента и положил перед клерком бланк с официальной заявкой.

Клерк с уже уставшим, но цепким взглядом, вежливо поздоровался и привычным жестом взял документы. По мере того, как он их просматривал, его брови медленно ползли вверх.

— Добыча льда на Арвоне? С последующей конвертацией в промышленные топливные ячейки? — он поднял на меня взгляд, в котором читалось легкое удивление.

— Именно так, — спокойно кивнул я. — Дом Варос готов инвестировать в орбитальную инфраструктуру, исправно выплачивая стандартную долю Дому Атрейдес. Все экономические расчеты присутствуют.

Клерк задумчиво постучал пальцами по столешнице.

— Документы составлены безупречно, милорд. Однако... — он замялся, тщательно подбирая слова. — Ваша инициатива напрямую затрагивает интересы Гильдии Водоторговцев, а это всегда сложный вопрос на Арракисе. Кроме того, создание новых энергетических производств в системе сейчас находится под особым контролем. Прошу меня простить, но я не обладаю полномочиями для одобрения проектов такого уровня.

— Я понимаю, — я слегка улыбнулся, показывая, что знаком с правилами. — Когда мне вернуться за ответом?

— Я направлю ее непосредственно в аппарат советников герцога Лето. Учитывая стратегическую важность ресурса, решение будет принимать вышестоящее руководство, — клерк аккуратно переложил документы в специальный маркированный лоток. — Я не могу дать вам ответ сейчас. Но уверяю вас, прошение не потеряется. Как только решение будет принято, мы немедленно вызовем вас в администрацию.

— Благодарю за службу, — я учтиво кивнул и развернулся к выходу.

Закончив с официальными делами, я решил задержаться в столице еще ненадолго и навел справки о Сарвейн и Бронсо Верниусе. Однако тут новости тоже оказались разочаровывающими: их сейчас на планете не было. Бронсо давно отбыл обратно на Икс и Сарвейн, вероятнее всего, улетела вместе с ним. Значит, накопившиеся к ней вопросы и предложение о сотрудничестве в некоторых сферах пока останутся без ответов.

Что же, это было не к спеху. Рано или поздно она вернется.

Выйдя из прохлады правительственного здания под палящее солнце Арракиса, я посмотрел в небо. Сквозь плотную атмосферу и дневную пыль спутники были почти неразличимы, но я знал, что они там. Креллн, на поверхности которого прямо сейчас вгрызались в породу наши машины, и Арвон, который, возможно, станет ещё одной нашей ступенькой к независимости.

Мне чертовски хотелось самому слетать туда. Увидеть своими глазами изрезанную кратерами поверхность, почувствовать настоящее лунное притяжение, постоять, глядя, как огромная фреза перемалывает лунную кору. Но, увы, тут одного моего мальчишеского хотения было мало. Гонять туда-сюда фрегат исключительно ради экскурсии — это слишком дорогое и нерациональное удовольствие, перечеркивающее всю прибыль от добычи за несколько дней.

Я обязательно слетаю туда, пообещал я себе. Но позже, при очередном плановом челночном рейсе со сменным персоналом. А пока — пора возвращаться домой.

Вечером, когда суета дня окончательно улеглась, мы с Эларой встретились в наших покоях, готовясь ко сну. Это было наше привычное время, чтобы выдохнуть и поделиться итогами дня в безопасной обстановке, где нас никто не мог подслушать.

Я коротко рассказал о своих успехах. Элара слушала внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, но я видел, что её мысли витают где-то далеко.

Когда настала её очередь, она пересказала подробности своего утреннего визита к Рамалло. О том, как они уладили вопрос с запасами воды фрименок, и о том самом «обследовании», которое старая саятдина провела после активации щита.

— Рамалло была в шоке, — тихо произнесла Элара, глядя куда-то в пространство. — Она сказала, что почувствовала во мне... частицы Червя. Подателя. Что моя внутренняя структура как-то перекликается с ними, но при этом сложнее.

— Вот значит как. — я подобрался и задумчиво потер подбородок, анализируя услышанное.

— Ты что-то знаешь? — тут же отреагировала Элара, её взгляд мгновенно сфокусировался на мне.

— Возможно, — кивнул я. — И ты бы тоже знала, если бы наши рассказы перед сном не сошли на нет практически полностью.

— Так ты сам хотел больше поспать, как и я, — слабо улыбнулась Элара, устраиваясь на подушках. — Да и, откровенно говоря, мне было не очень интересно слушать об очередных интригах и разборках за власть в твоей книжной истории. Трон Империи — это совершенно не наш уровень.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — Так вот, если сильно всё упростить, то Лето II, второй сын Пола Атрейдеса. Обладая способностями, ничуть не уступающими отцовским, из-за определенной череды событий и решений он мутирует... в гибрида человека и Червя.

Услышав это, Элара заметно побледнела. Вся её недавняя расслабленность мгновенно испарилась.

— Ты хочешь сказать, что я... тоже такой стану? Огромным червем?

— Сомневаюсь, — я слегка поморщился, представляя эту картину. — Лето для этого использовал саму песчаную форель. Он буквально цеплял её на себя, покрывая свою кожу словно живым скафандром, и поил её своей кровью. Вот она постепенно и перестроила его, превратив частично в Червя.

— Та-а-ак, нам определенно надо восстановить вечерние рассказы. Ты абсолютно прав, — пораженно произнесла Элара, пытаясь уложить это в голове. — Как такое вообще возможно физически? И для чего кому-то идти на подобное уродство?

— Как именно — я не знаю, но он использовал навыки Бене Гессерит по абсолютному управлению телом, — я кинул на Элару многозначительный, намекающий взгляд. Она нахмурилась, улавливая параллель со своими попытками подчинить своё тело. — А вот для чего... Чтобы пройти по так называемому Золотому Пути. Пути выживания человечества, из-за которого страдал сам Пол, но так и не решился пойти до конца. Для этого нужно было очень долго жить, что и обеспечила такая симбиотическая мутация. Она превратила его в чудовище, да. Но в чудовище весьма слабоубиваемое, невероятно физически сильное, усилившее его врожденные способности и, самое главное, практически бессмертное. Смерть от старости ему больше не грозила.

— Оу! — в очередной раз поразилась Элара. Страх в её глазах внезапно отступил, сменившись острым, расчетливым блеском. — А вот это уже интересно... — она серьезно задумалась, явно прикидывая в уме какие-то свои перспективы.

— Не особо надейся на это, — спустил я её с небес на землю, прекрасно понимая ход её мыслей. — Мы себя форелью не покрывали и пока ни во что не мутируем. Узнаю завтра, что конкретно Рамалло в тебе увидела, от неё самой. А пока... ложись спать. Спокойной ночи.

С этими словами я наклонился и легонько её поцеловал.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 59. Выбор

Идти утром к Рамалло не пришлось. Едва мы вышли за бронированную дверь штаба, , соединенного нашими жилыми комнатами, как замерли. Старая фрименка сидела прямо в коридоре, в полном одиночестве, на простом стуле, который, судя по всему, притащила для неё одна из учениц. Она сидела абсолютно неподвижно, сложив руки на коленях, но от неё исходило такое напряжение, что воздух казался густым.

— Рамалло? — я остановился, удивленно и настороженно вглядываясь в её лицо.

Её глаза, глубокие, синие, не замутненные возрастом, сейчас буквально горели внутренним, как бы не фанатичным огнем. В них больше не было былой снисходительности.

— Обсуждать ваши секреты лучше в более защищенном месте, чем комната, полная любопытных учениц, — спокойно прошелестел её ответ. — Я права?

Мы с Эларой обменялись быстрыми, понимающими взглядами.

— Возможно, — коротко кивнул я и жестом пригласил её внутрь штаба.

Как только тяжелая дверь с шипением запечаталась за нашими спинами, отрезая нас от внешнего мира, мы сели за стол.

— Но почему вы решили, Рамалло, что этот разговор и какие-то «секреты» вообще будут? — спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией. Элара хранила молчание, предоставив мне вести эту партию.

— Потому что такова воля Шаи-Хулуда, — ответила она с абсолютной, железобетонной уверенностью человека, узревшего истину. — Я почувствовала это вчера. То, что скрыто в теле Леди Элары. Это Искра Подателя. Божественное семя. И по-иному быть не могло. Пустыня вернула мне силы вашими руками лишь для того, чтобы я стала свидетелем этого чуда.

Я не сдержал скептической усмешки.

— Допустим, вы правы. Но даже это действительно воля Шаи-Хулуда, то она связана с нами. С нашим Домом, с Эларой. А не с вашим племенем, саятдина.

— Я тоже часть вашего Дома, милорд, — Рамалло чуть подалась вперед, её взгляд потяжелел.

— Не совсем, — парировал я, холодно расставляя точки над «и». — Вы часть Дома Варос лишь формально. Вы и ваши девочки находитесь здесь по договору. И по этому же договору вы можете собрать вещи и уйти в пустыню в любой момент, как только сочтете нужным.

— Я не уйду. Я готова остаться здесь навсегда. Ради воли Подателя! — в её голосе ещё более явно проявились фанатичные нотки.

— Это противоречит вашей главной, изначальной цели, Рамалло, — я скрестил руки на груди. — Вы заключили с нами союз, чтобы выжить и обучить преемницу. Если вы останетесь здесь навсегда, вы потеряете связь с племенем. А передача наших секретов чужакам, даже вашим соплеменникам — для нас абсолютно неприемлема.

Рамалло замолчала. В её разуме сталкиваются древние догмы фрименов, из законы и обычаи и новый, разгорающийся и ослепляющий огонь. Она обдумывала ситуацию, взвешивала приоритеты.

Наконец, её спина неестественно выпрямилась. Решение было принято.

— Раз такова воля Шаи-Хулуда, значит, я должна сбросить старый долг. Я подготовлю ритуал, — твердо, почти безжалостно произнесла она. — В течение месяца я передам все знания Чани. Она станет полноправной Старшей Саятдиной, а я буду свободна для служения Леди.

— Исключено, — я ударил ладонью по столу, резко обрывая её планы. — Вы этого не сделаете.

Рамалло изумленно вскинула брови, явно не ожидая такой резкой реакции. Элара тоже бросила на меня сложный взгляд.

— Чани к этому не готова, — жестко продолжил я. — Она не выдержит Агонии.

В оригинальной истории Чани стала полноправной саятдиной лишь примерно в пятнадцать-шестнадцать лет, во время обряда леди Джессики в сиетче Табр. И даже тогда она получила лишь знания о проведении ритуалов, право подавать Воду Жизни и базовую ментальную подготовку. То что у неё есть сейчас. Саму Агонию Пряности и трансформацию яда внутри собственного тела она не проходила. Скормить ей концентрированный яд Червя сейчас — это гарантированное убийство.

— Вы сведете её с ума или убьете, — отрезал я. — И меня это совершенно не устраивает. — Её отец, Лиет-Кайнс — Имперский Планетолог и Судья Смены. Стилгар — её двоюродный дедушка. Если Чани погибнет здесь, Дом Варос получит личного врага в лице Имперского чиновника и войну с, как минимум, одним племенем фрименов. Я не могу и не буду так рисковать. Кроме того, Чани мама Лето II, и пусть тут Пола нет, а значит не будет и его детей, кто знает как оно может повернуться?

Рамалло замерла, её синие глаза сузились.

— Ритуал Агонии — величайшая тайна Свободного Народа. Никто из чужаков не знает, как он проходит, и тем более не знает, что неподготовленный разум сгорает в яде, — она произнесла это очень тихо, но каждое слово падало словно капля воды в тишине. — Откуда чужаку, жителю иных миров, известны такие подробности?

Я внутренне чертыхнулся. Прокололся на знании. Ответить мне было нечего, по крайней мере так, чтобы это звучало правдоподобно.

— Считайте это... — я выдержал паузу, стараясь сохранить непроницаемое лицо, — тоже тайной Дома Варос, Рамалло. У нас хорошие архивы.

Это была жалкая отговорка, и мы оба это понимали.

Рамалло не стала спорить. Она просто смотрела на меня.

«Махди... Лисан аль-Гаиб... Тот, кто будет знать наши обычаи так, словно был рожден среди нас.»

Она медленно, словно в глубоком трансе, перевела взгляд с меня на Элару — на женщину, чужачку, в чьей плоти, скрытая от всех глаз, уже пульсировала живая частица их Бога. А затем её немигающие синие глаза снова сфокусировались на мне. На ещё одном чужаке. На человеке, который знает самые сокровенные, смертельные тайны их обрядов, о которых физически не мог знать никто за пределами Глубокой Пустыни. Если эта молодая правительница стала сосудом для искры Шаи-Хулуда... то кто тогда я? Тот, кто скрывают в себе такие же искры Подателя глубоко внутри. В глазах старой фрименки ещё сильнее разгорелся огонь.

— Если девчонка не готова, а вы, милорд, так печетесь о её жизни, есть иной путь, — произнесла Рамалло, и её голос обрел странную мягкость. — Я отправлю двух своих учениц в Глубокую Пустыню, к дружественному племени. Они вызовут их саятдину сюда, к границам ваших земель. Мы проведем ритуал встречи.

— И что это даст? — нахмурился я.

— Я смогу передать необходимую часть своей Памяти ей. Сделать её резервным хранилищем моего прошлого. При этом я полностью контролирую процесс слияния разумов и не передам ей ничего лишнего. Ваши тайны, ваши слова и тайна Искры останутся исключительно при мне. Потом она передаст эту память прошедшей обучение ученице, а мой долг перед Предками и племенем будет исполнен, и я буду свободна.

Я переглянулся с Эларой. Это был возможный компромисс. Эта механика между двумя подготовленными жрицам действительно была возможна и при этом способе была возможна частичная передача памяти. Для этого не требовался яд и это было не так тяжело для участниц. Да качество падало и раньше Рамалло не могла пойти на такое но теперь…

— Сколько времени это займет? — спросил я.

Рамалло на мгновение прикрыла глаза, подсчитывая сроки.

— Путь неблизкий. Моим девочкам придется идти скрытно, избегая патрулей. Недели две в одну сторону, если Шаи-Хулуд будет милостив. Неделя там и на неделю больше обратно вместе с гостьей. Около полутора-двух месяцев. Может, чуть больше.

— Нас вполне устроит, — кивнул я. — На это время вопрос откладывается. Тренируйте Чани и учениц в прежнем, безопасном ритме. Когда ваша гостья прибудет, и вы проведёте ритуал, мы к нему вернемся.

Напряжение, висевшее в воздухе, немного спало, но Рамалло не спешила уходить.

— Прежде чем я уйду... — старуха замялась, что было для неё совершенно не свойственно. — Позвольте мне прикоснуться. Еще раз ощутить Искру.

Мы с Эларой снова обменялись взглядами. Элара молча кивнула.

Рамалло подошла к ней, положила сухие ладони на виски и закрыла глаза. На несколько секунд её лицо разгладилось, приобретя выражение глубокого, почти экстатического покоя. Она вновь коснулась тех чужеродных узлов, которые Леди разбередила своими тренировками. Затем старуха отняла руки и, помедлив, повернулась ко мне с немой просьбой.

Я не стал возражать и просто откинулся на спинку стула, позволяя ей подойти.

Прохладные, мозолистые пальцы фрименки так же легли мне на виски и основание черепа. Я не чувствовал ничего особенного. Но реакция Рамалло была куда красноречивее.

Она судорожно вдохнула. Рамалло резко убрала руки, словно обжегшись о невидимое пламя. Её грудь тяжело вздымалась. Она не сказала ни слова. Лишь бросила на меня взгляд, в котором теперь смешались абсолютная уверенность, фанатичное благоговение и какой-то первобытный трепет перед неизвестным. Укрепившись в своей вере окончательно и бесповоротно, старая саятдина низко поклонилась — не как временная жительница, а как истинно верующая перед живым алтарем — и бесшумно покинула штаб, оставив нас одних.

— Что думаешь? — спросила Элара, как только за старухой с тихим шипением закрылась дверь. — Может, зря я к ней вообще пошла со всем этим?

— Да нет, не зря, — со вздохом ответил я, устало потирая переносицу. — Если с твоим телом начнутся какие-то непредвиденные проблемы, то о них лучше узнать заранее. Медицинские сканеры — это, конечно, хорошо. Но они лишь констатируют факт. Они не подскажут возможный выход из возможной проблемы, особенно когда дело касается таких тонких материй.

— Угу, — невесело хмыкнула Элара, скрестив руки на груди. — Как-то слишком много слова «возможно» в последнее время.

— Возможно, — улыбнувшись, эхом отозвался я.

Элара лишь фыркнула на эту нехитрую провокацию, но уголки её губ чуть дрогнули.

— В любом случае, — я чуть подался вперед, меняя тон на более легкий, чтобы сбросить давящее напряжение, — я бы очень не хотел, чтобы ты превратилась в толстенького червячка.

— Ах, вот, значит, как? — она притворно сузила глаза, уперев руки в бока с наигранным возмущением. — Значит, тебе во мне только тело нужно?

— Не-е-е, ты что? — я тут же поднял ладони в защитном жесте, активно открещиваясь от обвинений. — Если бы меня интересовало только тело, то тогда бы я вообще не переживал. Ведь тела бы стало бо-о-ольше, — ехидно протянул я, выразительно очертив руками в воздухе необъятные габариты.

— Засранец! — искренне рассмеялась Элара, и тяжелая атмосфера, оставленная фрименкой, окончательно развеялась. Отсмеявшись, она вернула себе серьезный вид. — А если серьезно? Что делаем дальше?

— А если серьезно, то посмотрим, как пройдет этот их ритуал Обмена, — я задумчиво постучал пальцами по гладкой поверхности стола. — Может, она в нем и умрет? Хотя, справедливости ради, и ритуал у нас намечается другой, без Агонии, да и сама Рамалло теперь физически покрепче будет. А вот если выживет и не изменит своего мнения...

— Изменит? — скептически перебила меня Элара. — Ты её глаза-то видел?

— ...видел, — мрачно согласился я. — Но мало ли? Если её появившийся фанатизм не угаснет, тогда заберем её в Башню. В верхнюю часть. Может и не её одну, а вместе с другими фрименками на таких же условиях. Нижнюю часть она, скорее всего, быстро раскусит своим обостренным чутьем. Что там внизу, ей знать пока точно рано. А вообще... я никак не думал, что она выберет нас, а не своё племя.

Я покачал головой, всё ещё переваривая тот ультиматум, который она выдвинула.

— Причем настолько бескомпромиссно, — продолжил я. — Ведь могла бы сначала доучить сменщицу в нормальном темпе... А её предложение провести ритуал Агонии прямо сейчас, зная, что неподготовленная Чани почти наверняка погибнет — это вообще за гранью моего понимания. Чтобы поскорее сбросить долг и прикоснуться к «чуду»... Для фримена ведь племя священно.

— Не нас а Шаи- Хулуда, а он, по-видимому, священней, — тихо, но очень веско сказала Элара, глядя на закрытую дверь. — Намного.

— М-да. Это точно, — я тяжело вздохнул. — Главное, чтобы потом её отношение с этого слепого поклонения не сменилось на фанатичную ненависть. А то покажется ей вдруг, что эти «искры» внутри нас — не воля Шаи-Хулуда, а происки Шайтана, и мы мгновенно получим крис в спину от неё же. За ней теперь нужен глаз да глаз.

***

После этого разговора жизнь на Блокпосте на какое-то время вернулась в привычную, размеренную колею. Рамалло не стала тянуть со своим решением. Уже на следующий день она снарядила одну из старших учениц в сопровождении пары простых фрименок и отправила их в Глубокую Пустыню, снабдив четкими инструкциями, координатами и запасами воды из собранных ими. Как в дорогу, так и в качестве платы за услугу. Оставшихся же девочек и Чани старуха начала гонять с удвоенной, почти садистской жесткостью. Если раньше это была строгая школа, то теперь тренировки больше напоминали лагерь на выживание.

А вот Элара удивила. Вместо того чтобы с головой уйти в усиленные занятия или изучение своей мутации, она, наоборот, забросила физические тренировки и зачастила в Арракин. Причем пропадала она именно в административном квартале. От моих предложений о помощи или хотя бы сопровождении она легко отмахивалась, заявляя, что это её личные вопросы.

Был бы я натурой более недоверчивой или ревнивой, то вполне мог бы заподозрить интрижку на стороне. Молодая леди, постоянные отлучки в столицу втайне от соратника... Но, во-первых, я ей всё же доверял больше, чем собственным сомнениям. А во-вторых, формально я ей не муж, и отчитываться о каждом шаге она мне не обязана. Надо будет — сама расскажет. Тем более что у меня и своих дел, требующих немедленного вмешательства, было в избытке.

Я попытался добиться большего выхлопа из нашей официальной добычи пряности. Казалось бы, всегда есть что улучшить, где-то срезать углы, где-то ускорить процесс. И на этом поприще я потерпел полное и безоговорочное фиаско. Алгоритмы смены маршрутов, порядок информирования о выбросах и графики сбора оказались и без меня отлажены ПАЛ-ом и Альденом настолько эффективно, насколько это вообще физически возможно в реалиях Арракиса. Система работала на пределе. Выше головы не прыгнешь, если не вводить что-то кардинально новое и более эффективное, но что? Так что пока в сторону. Раз работает, и неплохо, пусть работает дальше. По поводу моей заявки на лед Арвона никто в администрацию Атрейдесов так и не вызывал, да и гостей из столицы не предвиделось. Бюрократическая машина вращалась медленно.

Поэтому освободившееся время я посвятил общению с нашими космическими шахтерами. Регулярные сеансы связи с орбитой Креллна стали рутиной: мы обсуждали объемы добычи, износ бурового оборудования и мелкие бытовые проблемы экипажа. Параллельно я сидел над расчетами, прикидывая как и в какой группе использовать малые харвестры и носители к ним. Но тут крылась одна серьезная проблема. Мои предыдущие заказы — что на новый экипаж для фрегата, что на запчасти к фабрикаторам и сами фабрикаторы, что на те самые малые харвестеры — так и висели мертвым грузом в статусе «ожидания ответа поставщика». Сроки затягивались. Это было уже как-то подозрительно. То ли кто-то целенаправленно начал вставлять Дому Варос палки в колеса, перекрывая доступ к рынку техники и кадров, то ли у меня просто разыгралась паранойя.

Плюнуть на официальные поставки и обратиться напрямую к контрабандистам? Теневой рынок был способен достать почти всё что угодно. Но, но, но…

Во-первых, цена вопроса. За доставку в обход таможни КООАМ, за риск и молчание контрабандисты брали колоссальную наценку. Но пусть. Это было-бы преемлемо. Но деньги — это лишь полбеды. Куда страшнее был риск шантажа. Теневики вроде семьи Туэк торговали чужими секретами ничуть не хуже, чем контрабандными товарами. Мы мгновенно окажемся на крючке, соскочить с которого будет сложно. К тому же, нельзя было забывать о том, кто теперь сидит во дворце Арракина. Это при Харконненах можно было занести пухлый кошель нужному чиновнику и творить что угодно. Атрейдесы же строили своё правление на чести, долге и строгом следовании закону. Если параноидальный Суфир Хават, хоть на секунду заподозрит, что Дом ведет дела с контрабандистами в обход налогов, это мгновенно будет расценено минимум как экономическое преступление. Ну и, наконец, сама Космическая Гильдия. Весь этот нелегальный оборот существует исключительно потому, что Навигаторы закрывают на него глаза в обмен на взятки неучтенным спайсом. Стоит нам начать завозить через теневиков оборудование, способное их заинтересовать — и будут ненужные проблемы.

Вывод напрашивался неутешительный: связываться с контрабандистами сейчас, да и вообще — это всё равно что добровольно шагнуть в пасть Шаи-Хулуду. Зависшие официальные заказы — еще не повод бросаться в криминал. Не настолько всё плохо. Можно поговорить с той же Сарвейн, когда она появится. Или через тех же Атрейдесов заказывать, пусть и с наценкой. Вот и узнаю, когда вызовут насчёт добычи льда. А пока продолжать ждать и собирать группу которая полетит в Башню. И прикидывать сколько рейсов понадобится.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 60. Церемония — раз…

Очередное утро началось с утренней рутины. Мы с Эларой находились в наших покоях, приводя себя в порядок и собираясь разбежаться по своим бесконечным делам. Я как раз застегивал рабочий комбинезон, мысленно прокручивая расписание на день, когда Элара, до этого расчесывавшая волосы у зеркала, повернулась ко мне. Она подошла ближе, привычным жестом поправила мне воротник и мягко произнесла:

— Дорогой, слетай, пожалуйста, за Альденом. Он мне нужен тут.

Я слегка удивился такой срочности прямо с утра.

— Именно он? — уточнил я. — Бета не подойдет?

— Нет, — твердо ответила Элара, качнув головой. — Нужен именно он. В своем физическом воплощении и официальном статусе. Как ментат Дома Варос. Я уже сообщила ему по защищенному каналу, и он будет ждать.

Я задумчиво потер подбородок. Официальный статус значит? Значит, дело касается внешних бумаг, требующих легитимной подписи и бюрократического веса.

— Ну хорошо, — я кивнул, поднимаясь из-за стола. — Заодно отвезу на Башню первую часть учеников и «нянек» для них.

— Спасибо, — Элара тепло улыбнулась. Она, потянувшись, быстро поцеловала меня и, развернувшись к двери, бросила через плечо:

— Возвращайтесь побыстрее и без проблем.

Как только за ней закрылась дверь, я вызвал ангар и распорядился готовить Пепелац к полёту. А по общей связи прибыть в тот же ангар этой самой первой группе.

План переселения в Башню был практически готов, но ещё не начал воплощаться в жизнь. Перебрасывать всех разом было невозможно, поэтому мы разбили процесс на этапы.

Первая группа состояла из тринадцати человек. Десять из них были детьми и подростками разного возраста — которым предстояло стать первыми обычными жителями Башни. Поколением, выросшим в других условиях, нашей будущей элитой. Они жались друг к другу, крепко сжимая небольшие вещевые мешки, и смотрели на массивную машину широко раскрытыми, настороженными глазами.

Остальные трое были взрослыми, проверенными людьми Дома. В их задачу входило не только приглядывать за молодежью на новом месте, но и вместе с подопечными приводить открытую часть Башни в жилой вид. Это секретная часть манипуляторами дронов ПАЛа была полностью облагорожена и обжита, а вот верхняя…там даже стены не везде были облагорожены.

Я окинул взглядом группу, мысленно прикидывая вместимость пассажирского отсека. Учитывая транспортные возможности Пепелаца, мне придется сделать еще от трех до пяти аналогичных челночных рейсов, чтобы перебросить в Башню весь утвержденный для этого этапа контингент.

— Загружаемся, живо, — скомандовал я, проходя к кабине пилота. — Рассаживайтесь и пристегнитесь. Полет будет долгим и может немного потрясти.

Люди без лишних разговоров потянулись по пандусу в полумрак десантного отсека. Взрослые быстро и деловито рассадили подростков, проверили ремни безопасности. Как только створки люка сомкнулись, отсекая шум Блокпоста, я вывел двигатели на рабочий режим.

Орнитоптер мягко оторвался от посадочной площадки и, покинув территорию базы, отправился по привычному маршруту. После каменистой пустоши Пустыня встретила нас привычным палящим солнцем и бесконечным морем золотого песка. Унылый и приевшийся пейзаж. Полет прошел в штатном режиме. Я вел машину по случайной траектории, проложенной в обход потенциальных зон патрулирования. Когда впереди из марева показались знакомые места, скрывающие нашу Башню, я активировал протокол доступа. И почти сразу песок впереди забурлил и снизу показался верхний ангар, массивные бронированные створки ангара бесшумно поползли в стороны, пропуская нас в прохладную глубину. Для пассажиров, которые до этого момента видели лишь не сильно отличающийся от остальных строений на планете Блокпост, зрелище открывшихся недр Башни, поднявшихся из песка, было сродни настоящему чуду. Подростки прилипли к иллюминаторам, завороженно глядя на тёмныё зёв, ведущий в ангар. И взрослые от них не отставали. Они были даже ещё более впечатлены, судя по их виду.

Платформа посадочного ангара тяжело вздрогнула и начала медленный, гудящий спуск в Башню.

— Добро пожаловать в ваш новый дом — Башню, — подбодрил я неуверенно спускающихся по аппарели пассажиров.

— Башню? — нервно переспросил один из взрослых, задирая голову. Там, над нами, с гулом засыпался песком погружающийся ангар. Мы проваливались под песок.

— Увидите, — хитро усмехнулся я.

Спуск некоторое время. Когда он закончился и мы вошли в саму Башню, они наконец начали осознавать циклопические масштабы сооружения. Это действительно была башня — только направленная не в небо, а вгрызающийся глубоко в недра основание Арракиса.

В самом низу основного спирального спуска нас уже ждал Альден. Наш ментат был, как всегда, безупречно собран, а рядом с ним лежал его Оникс.

Вместе с Альденом мы провели для ошеломленных людей короткую экскурсию по их новому месту жительства. И хотя коридоры верхней части комплекса всё ещё были в черновой отделкой базальтовых стен и в целом было вполне справедливое ощущение не до конца законченной(или только что законченной) стройки, условия здесь были ничем не хуже тех что были на Блокпосте. В чём-то хуже – нет естественного света, но в чём-то и лучше – воздух был прохладным и не сухим. Про температуру и говорить нечего.

Мы начали экскурсию с гидропонного отсека. Когда массивные двери разъехались в стороны, группа отреагировала с деловым, сдержанным одобрением. Для них, успевших обжиться на Блокпосте, вид многоярусных плантаций и влажный воздух уже не был в новинку. Они лишь уважительно оценили масштаб — этот зал был в несколько раз просторнее тех, к которым они привыкли.

Потом показали реакторные залы, содержимое которых им нужно будет, при необходимости, обслуживать и следить. Следом мы прошли в отдельный жилой сектор. Я показал им комнаты разного размера: от небольших изолированных кают для взрослых до более просторных блоков, рассчитанных на размещение сразу нескольких жильцов. Обстановка пока была предельно спартанской — лишь самый минимум. Из гладкого, оплавленного базальта стен и пола выступали монолитные каменные кровати, встроенные столы и ниши для личных вещей. Мягкие матрасы, белье и прочий уют им предстояло распаковать и обустроить уже самим из привезённого багажа.

В завершение обхода мы осмотрели огромную, гулкую столовую, где уже всё было готово для работы поваров(пока только один), а затем заглянули в учебные классы. В этих просторных аудиториях пока тоже было пусто, но именно здесь им предстояло учиться и работать, вдали от песчаных бурь и иных отвлекающих факторов.

Собрав группу мы с Альденом выдали каждому гладкие браслеты с несколькими кнопками и динамиком.

— Это ваш главный помощник и командир, — пояснил я, пока переселенцы с любопытством закрепляли устройства на запястьях. — Через них вам будут передавать приказы, расписания и инструкции. Браслет всегда подскажет, что, когда, где и как именно нужно сделать. Он же следит за доступом в разрешенные отсеки и запретом в те, куда вам пока не положено.

Я окинул взглядом притихшую группу.

— Осваивайтесь, — завершил я экскурсию. — Сегодня отдыхайте, выбирайте комнаты, а завтра получите первые задания по приведению этих ярусов в порядок. Покинуть Башню вы пока не сможете — без транспорта на поверхности вы просто не выживете. Но скучать вам точно не придется.

Помимо жилых, бытовых и учебных помещений, мы показали переселенцам рабочие залы верхнего яруса. Там, выстроенные в строгом порядке, уже замерли ряды готовых к эксплуатации машин — тяжелые шахтерские дроны и юркие строительные сборщики, ожидающие своих операторов. Но главной новинкой в этом секторе был «Гефест». Нам всё-таки пришлось перетащить этот универсальный производственный комплекс с нашего корабля и встроили в инфраструктуру Башни. Схема и место его подключения была достаточно хитрой: с одной стороны, новые жители могли использовать мощности «Гефеста» для своих текущих нужд по обустройству и работе, а с другой — дроны ПАЛа из нижнего, секретного сектора сохраняли к нему полный, но абсолютно скрытый доступ, чтобы при необходимости незаметно использовать его для уже своих нужд

Оставив переселенцев мы с Альденом направились обратно к посадочному ангару. Ментат молча проследовал за мной, а следом шёл Оникс. Снава шуршание песка и движение платформы, только наоборот, и вот мы достигли поверхности и орнитоптер вырвался из прохлады Башни обратно под раскаленное небо Арракиса.

— Милорд, — голос Альдена нарушил тишину кабины, когда мы легли на обратный курс к Блокпосту. — Могу я уточнить вводные данные?

— Спрашивай.

— Для решения какой конкретно задачи леди Элара приказала мне прервать работу и прибыть на базу? — ментат сидел в соседнем кресле, сложив руки на коленях, но в его взгляде читалась напряженная работа мысли.

— Если бы я сам знал, Альден, — я усмехнулся и пожал плечами, выравнивая машину над грядой барханов. — Она не стала вдаваться в детали. Сказала только, что нужен именно ты, причем в твоем физическом воплощении и в официальном статусе ментата Дома.

Альден чуть нахмурился, его пальцы едва заметно дрогнули, обрабатывая эту скудную информацию.

— Официальный статус, — задумчиво протянул он. — Это подразумевает внешние контакты, фиксацию юридических актов или взаимодействие с бюрократическим аппаратом Империи и Ландсраада. Весьма интересно.

— Вот завтра всё и узнаем, — философски заметил я, прибавляя скорость.

Мы вернулись на Блокпост уже ближе к вечеру. Ужин прошел тоже спокойно. Элара была задумчива, отвечала невпопад и рано ушла в наши покои, так ничего мне и не объяснив. Я не стал допытываться — она явно хотела показать готовый результат.

Едва я успел проснуться, как Элара развернула бурную, не терпящую возражений деятельность. Вместо привычного рабочего дистикомба она заставила меня достать новый, для официальных визитов. На груди которого поблескивал увеличенный герб Дома Варос.

— Так куда мы собираемся? —спросил я, разглядывая свое отражение в зеркале.

— В Арракин, — коротко ответила она, лично поправляя мне воротник и стряхивая несуществующую пылинку с плеча. Сама Элара тоже выглядела официально — строгая и элегантная.

Когда мы вышли на посадочную площадку Блокпоста, нас уже ждали Торн и Альден. И если наш ментат всегда выглядел как эталон официальности, то Торна, затянутого в строгий парадный мундир службы безопасности вместо его привычной потертой брони и разгрузок, я видел впервые. Командир выглядел мрачным, но предельно собранным.

— Все в сборе? — Элара окинула нашу компанию цепким, оценивающим взглядом Главы Дома. Удовлетворенно кивнув, она указала рукой на трап ожидающего нас орнитоптера. — Тогда вперед. Нас ждут дела.

Мы приземлились на одной из официальных посадочных площадок Администрации Арракина. Однако, вопреки моим ожиданиям, Элара повела нас не в сторону шумных, коридоров, где заседали клерки Атрейдесов или представители КООАМ. Уверенным шагом она направилась в совершенно иное крыло колоссального здания — в небольшой, редко посещаемый сектор. Над массивными дверями из темного дерева здесь тускло поблескивал Золотой Лев Дома Коррино, соседствующий с гербом Ландсраада. Похоже я знаю чем она всё это время занималась и что задумала.

Это была нейтральная, сугубо имперская территория. Внутри царила спокойная, почти храмовая тишина. Нас встретил сухой, безупречно одетый имперский чиновник, чье лицо казалось высеченным из серого камня. Кроме него и нашей четверки, в просторном зале с высокими сводами не было ни души.

Элара, державшаяся с поистине аристократическим достоинством, обменялась с клерком короткими, заученными фразами формального приветствия и передала ему тубус с документами.

Чиновник сломал печать, быстро пробежал глазами текст и утвердительно кивнул. Он отдал короткую команду, и из защищенного сейфа в стене выехала небольшая подставка с аппаратурой.

Элара повернулась ко мне. В её глазах читалась торжественность момента, но без лишней театральности.

— Властью, данной мне как Главе Малого Дома Варос, — голос Элары звучал звонко и твердо, отражаясь от каменных стен, — за выдающиеся заслуги в обеспечении безопасности, расширении наших границ и экономическом процветании Дома, я жалую тебе, Кейн, ненаследственный титул Лорд свиты Дома.

Чиновник открыл бархатную шкатулку. Внутри лежал массивный, тускло поблескивающий перстень из темного металла с тонко выгравированным гербом Дома Варос. Клерк взял портативный сканер, считал мою биометрическую матрицу и приложил прибор к кольцу. Раздался тихий щелчок микромеханизмов — генетический замок был закодирован под мою ДНК.

Элара бережно взяла перстень с подушечки и сама надела его мне на палец. Как только металл коснулся кожи, кольцо намертво привязалось ко мне. Теперь оно было доказательством моего нового статуса.

Затем чиновник положил на стол официальный бланк на плотной бумаге с знаками Ландсраада и Дома Коррино.

Я взял стилос, вывел свою подпись и, с непривычки чуть замешкавшись, с силой прижал новую печатку к нужному месту. На поверхности остался идеальный, четкий оттиск герба нашего Дома.

Свидетели — Альден и Торн — поочередно подошли к столу и поставили свои подписи и должности в Доме на оригинале документа и его копиях. Всё прошло строго, быстро и по-деловому, но от этого лишенный пышности момент не казался менее весомым. Одна копия Акта была бережно помещена клерком в архивный тубус Империи, где ей предстояло вечно храниться в реестрах Ландсраада. Остальные документы Альден аккуратно спрятал в свой кейс.

Когда мы вышли из здания обратно под палящее солнце Арракиса, я покрутил тяжелый перстень на пальце, всё ещё привыкая к его весу. Угадал. Теперь я был не просто наемником, советником или человеком без прошлого — бюрократическая машина Империи официально признала меня пусть и максимально незначительным, без влияния вне Дома, но настоящим дворянином.

Вернувшись на Блокпост уже к обеду, мы с Эларой сразу же направились в наши покои.

— Спасибо за приятный сюрприз, — искренне поблагодарил я, подходя к Эларе и мягко целуя её в шею.

Я развернул её к себе, заглядывая в глаза. Официальная выдача титула была нужна именно для этого — чтобы расчистить дорогу и сгладить политические углы. Меня, конечно, всё равно будут считать выскочкой среди чванливой аристократии, но одно дело — простолюдин-советник в постели леди, и совсем другое — законный, титулованный Лорд Дома Варос.

— И пусть это не по строгому этикету, — я крепко прижал её к себе, чувствуя, как колотится её сердце, — но, Элара… ты выйдешь за меня замуж?

Вся её напускная холодность Главы Дома, которую она так безупречно держала всё утро, мгновенно испарилась. Элара мило зарделась, её глаза вспыхнули, а на губах заиграла абсолютно счастливая, искренняя улыбка.

— Да, Кейн, — выдохнула она, обнимая меня за шею, и ответила долгим, глубоким поцелуем, в котором смешались нежность, облегчение и обещание.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я улыбнулся, не выпуская её из объятий:

— Тогда свадьбу организую я. Есть какие-то предпочтения? — я чуть прищурился. — Не зря же ты так резко ускорила процесс. Мы ведь до этого всё откладывали из-за бесконечных дел, строек и проблем. Что-то изменилось?

Элара вздохнула, отстраняясь на полшага, и принялась раздеваться для перелодевания.

— Ну-у-у, ничего пышного точно, — протянула она. — Только ты и я. Составим официальный брачный договор, подпишем при тех же свидетелях — Альдене и Торне — и потом просто передадим копии в администрацию. А в остальном делай, как хочешь, раз уж изъявил желание этим заняться, — она снова улыбнулась, но улыбка быстро померкла, уступив место серьезности. — А ускорилась я из-за мутаций.

Я замер.

— Вдруг они со временем исказят моё или твое ДНК? — тихо, но жестко продолжила Элара, неосознанно коснувшись своего живота. — Или сделают нас полностью стерильными? Нам срочно нужны официальные наследники, чье право наследования никто и никогда не сможет оспорить в Ландсрааде.

Её слова меня несколько ошарашили. Нет, мы, конечно, не раз говорили о свадьбе и обсуждали варианты нашего совместного будущего, но вот дети упоминались только в какой-то абстрактной, далекой перспективе. А тут — холодная, прагматичная констатация факта: нужно делать всё прямо сейчас, возможно - буквально.

И ведь она чертовски права. В Империи без законного, кровного наследника Малый Дом обречен на поглощение или уничтожение.

«Ну что же, — пронеслось у меня в голове, пока я переваривал эту мысль, — дети — это хорошо. И побольше. Башню кому-то надо будет передавать».

Хотяяяя... большое количество наследников — это всегда риск классической внутренней войны за власть, как это часто бывает у аристократов. Впрочем, это уже вопрос правильного воспитания. Мы своих вырастим иначе.

«Так, стоп! — мысленно одернул я сам себя, тряхнув головой. — Это я уже куда-то слишком далеко разогнался. Тут не то что наследника пока нет, даже одного, тут еще даже свадьбы нет. А вот какой её сделать, чтобы и без лишнего шума, но и чтобы запомнилась... над этим действительно надо крепко подумать».

— Я тебя услышал, — ответил я вслух. — Будет тебе и договор, и свадьба и наследники.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 61. Подготовка

Свадьба — это, конечно, хорошо. Но вот какой её сделать?

Я, в кои-то веки, просто лежал а кровати и бездумно глядел в потолок и думал. Элара дала мне карт-бланш на организацию, попросив лишь обойтись без лишнего шума. И чем больше я обдумывал варианты, тем отчетливее понимал, насколько она права. У нас свадьба ассоциировалась с белым платьем, толпой родственников, звоном бокалов, шумным праздником и конкурсами разной степени упоротости. Достаточно часто — тематические. У кого какая фантазия, желания и финансовые возможности. Но здесь, в суровой реальности Империи Коррино, всё было иначе, по крайней мере среди аристократов.

В этой вселенной их бракосочетания редко были торжеством искренней любви. Расчет — тут у нас так же, а вот в остальном… За редким исключением, они вообще не афишировались и проходили в относительной тайне. Публичные, помпезные церемонии устраивали лишь тогда, когда статус Великого Дома обязывал закатить бал ради демонстрации силы, богатства или закрепления глобального пакта.

Брак на основе жёстко составленного брачного контракта, оставался одним из главных инструментов политических союзов и, что куда опаснее, идеальным прикрытием для внедрения шпиона или ассасина в самое сердце чужого Дома.

Случаи последнего были редки, но били настолько метко, что навсегда вписались в кровавую историю галактики. Отличным примером этого был один брак, произошедший тысячи лет назад, еще в относительном начале великой кровной вражды Атрейдесов и Харконненов. Эта история была настоящим учебником того, как свадьба может стать орудием геноцида.

Тогда Тула Харконнен, сестра амбициозной Вальи Харконнен из раннего ордена сестер, под вымышленным именем проникла в стан своих заклятых врагов. Её изначальной целью был молодой Орри Атрейдес. План строился на холодном расчете и внедрении, но ирония судьбы сыграла злую шутку: между шпионкой и её жертвой вспыхнули самые настоящие, искренние чувства. Дело дошло до официального брака.

Но кровный долг оказался сильнее любви. Тула действовала из слепой жажды мести — Атрейдесы были виноваты в гибели её брата Гриффина. И она нанесла удар в самый уязвимый момент. Прямо во время свадебных торжеств, когда две семьи (одна из которых ничего не подозревала) собрались под одной крышей, Тула спокойно отравила членов Дома Атрейдес. Своего новоиспеченного мужа, Орри, она оставила напоследок. Это было самое жестокое, интимное убийство, совершенное руками женщины, которая действительно его любила, но не могла простить. Из всей ветви Атрейдесов она пощадила тогда лишь одного маленького мальчика. И сделала это из-за чудовищной иронии: именно этого доверчивого ребенка она использовала вслепую. Мальчик сам, своими руками, отнес отравленную еду остальным мужчинам своей семьи. Убить его после того, как он стал невольным палачом собственного Дома ради её мести, оказалось невыносимо даже для неё. Одной идеальной свадьбой она почти под корень вырезала целый Дом. Вспомнив эту историю, я невольно поежился.

Второй же показательный пример касался тоже Атрейдесов(как неожиданно!) и тоже напрямую. И произошел он совсем недавно, буквально года четыре назад.

Тогда герцог Лето Атрейдес решил заключить классический политический брак с Илесой Эказ, дочерью эрцгерцога Арманда. Это должно было закрепить мощный союз между двумя влиятельными Домами. Наследнице Лето, юной Аристе, на тот момент было около двенадцати лет, а леди Джессика так и оставалась в статусе официальной наложницы ради этой самой дипломатической возможности. Всё выглядело как грядущий триумф.

Но в политике Ландсраада у каждого союза есть цена. У Дома Эказ был свой давний и непримиримый враг — Дом Моритани. Конфликт между ними длился давно, и в качестве инструмента давления эрцгерцог Арманд Эказ ввел жесткое торговое эмбарго против своих врагов, перекрыв им все поставки. Планета Эказ славится своими уникальными медикаментами, и когда сын виконта Хундро Моритани тяжело заболел, оказалось, что спасти его может лишь эказский препарат. Но из-за политической принципиальности эрцгерцога и действующего эмбарго лекарство не пропустили. Мальчик умер. Обезумевший от горя виконт поклялся жестоко отомстить за смерть наследника. И месть его была поистине дьявольской.

Предательство, как это часто бывает, пришло от своих. Один из вассалов эрцгерцога Арманда, герцог Прад Видаль, тайно переметнулся на сторону Моритани. Именно он организовал пронос оружия прямо в зал церемонии в Замке Каладан. Смертоносные сюрпризы были гениально замаскированы в больших декоративных горшках с элакканскими цветами. Особые шестиугольные летающие клинки до поры до времени сливались с поверхностью, выглядя как безобидная часть мозаичного орнамента.

Кровавый хаос начался прямо во время свадебного марша. Когда невеста под руку с отцом начала движение к алтарю, клинки активировались. Шестиугольные диски выдвинулись из горшков и начали на огромной скорости кружить по залу, целенаправленно наводясь на Илесу и Арманда.

Личный телохранитель эрцгерцога, знаменитый мечник Ривви Динари, бросился наперерез. Он успел сбить несколько дисков, но остальные врезались прямо в него. Динари фактически закрыл собой своего господина и погиб на месте, а сам Арманд Эказ потерял руку.

А вот невесту спасти не удалось. Мечник Уитмор Бладд, защищавший Илесу, смог отбить один диск, но на какую-то роковую долю секунды замешкался. Второй клинок прошел защиту и перерезал девушке сонную артерию. Она в панике схватилась руками за горло, пытаясь остановить хлещущий поток, но умерла за считанные мгновения, заливая собственной кровью роскошное свадебное платье прямо на глазах у потрясенной знати.

В зоне поражения оказались все. Рассказывали, что даже юной Аристе Атрейдес пришлось проявить чудеса реакции и резко оттащить Гурни Халлека за волосы назад, иначе один из дисков просто снес бы бывалому вояке голову. И словно ставя точку в этом кошмаре, сразу после атаки в залитом кровью зале вспыхнуло голографическое послание виконта Хундро Моритани. Он открыто, с нескрываемым торжеством взял на себя ответственность за это нападение. Этот день официально положил начало кровавой Войне ассасинов. Потрясенный и разъяренный Лето Атрейдес тогда полностью встал на сторону Эказов, и вместе они обрушились на Моритани. В итоге те потерпели тяжелейшее поражение, и лишь вмешательство Императора остановило их полное уничтожение.

Император Шаддам IV тогда вмешался вовсе не из милосердия. Он, как и всегда, руководствовался исключительно своей выгодой, растущей паранойей в адрес Лето и политическим балансом. Шаддам панически боялся растущего влияния и его популярности в Ландсрааде. Полный и безоговорочный разгром Моритани сделал бы коалицию Атрейдесов и Эказов слишком могущественной, а их авторитет — непререкаемым. Поэтому Император использовал свою верховную власть, чтобы навязать перемирие и спасти остатки поверженного Дома. Для герцога Лето это лицемерное спасение стало очередным, очень весомым камнем в растущую стену разногласий и взаимного недоверия с Золотым Львом.

Виконт Моритани не мог не понимать, чем для него обернется это вмешательство. Удар в спину двум Великим Домам одновременно, в этот момент, да еще и таким — это был акт политического самоубийства. Но, видимо, отчаяние и боль от потери единственного сына ослепили его настолько, что ему было уже плевать на собственную жизнь и судьбу своего Дома.

На Земле, подобные кровавые расправы под прикрытием бракосочетаний или мирных переговоров тоже, конечно, случались. Память услужливо подкинула парочку самых известных примеров.

Самым известным и масштабным из них была та самая Варфоломеевская ночь во Франции шестнадцатого века. Тогда свадьба лидеров двух враждующих религиозных фракций подавалась как долгожданный акт великого примирения. В столицу съехался весь цвет оппозиционной знати, чувствуя себя в полной безопасности под личными гарантиями короля. А спустя несколько дней после церемонии хозяева закрыли ворота города и по заранее составленным спискам просто вырезали тысячи безоружных гостей прямо в их постелях.

Или история еще более древняя, из десятого века — месть княгини Ольги. Здесь мотивы были ближе к жажде возмездия тех же Атрейдесов. Когда враги жестоко убили её мужа, они имели наглость прислать послов с предложением политического брака со своим правителем, чтобы закрепить триумф и легитимизировать власть над её землями. Но они фатально недооценили вдову. Ольга использовала обещание свадьбы как ловушку для убийц. Она сделала вид, что согласна, и когда знатные сваты прибыли, первую их партию приказала заживо сбросить в глубокую яму прямо в их ладьях, а вторую — заперла и сожгла в бане, куда их гостеприимно пригласили помыться с дороги. Но суть осталась неизменной: переговоры о браке стали инструментом безжалостной кровной мести.

Но для Земли, даже в те дикие времена, это было чем-то из ряда вон выходящим — чудовищным нарушением священных законов гостеприимства, которое навсегда осталось в учебниках как символ вероломства мрачного Средневековья. А здесь, в эпоху межзвездных перелетов, защитных полей и развитой генетики, это считалось хотя и экстремальным, но вполне рабочим инструментом Большой Игры.

Именно поэтому наша свадьба пройдет тихо, без фанфар и с абсолютным минимумом свидетелей. В самом безопасном месте, которое у нас только есть — в Башне. Никаких приемов, только лично для нас, и бюрократическая процедура подписания Брачного контракта, копия которого будет потом передана в Ландсраад.

С точки зрения политики Ландсраада, этот брак был откровенным мезальянсом. По местным меркам, Глава Дома добровольно совершала колоссальную глупость. Выйти замуж за своего подчиненного, пусть и спешно возведенного в статус аристократа — это не только упущенная выгода. Этот союз не приносил Дому Варос никаких политических дивидендов, новых торговых альянсов или защиты со стороны сильного сюзерена. Хуже того, он откровенно портил репутацию Элары среди других Домов. Консервативные аристократы неизбежно будут брезгливо морщить носы, считая её полной дурой. Правда, если вся эта политическая грязь хоть немного и беспокоила саму Элару, то внешне это было совершенно незаметно. А уж про меня и говорить нечего. Мне на мнение местных расфуфыренных имперских снобов с их многовековыми родословными было плевать с высокой орбиты. Главное — мы закроем эту уязвимость Дома, меньше будет желающих забрать себе Дом Варос и его активы путём брака. Изгнанный кандидат в капитаны корабля как раз на что-то подобное и метил. Наивный.

С местом-то всё было ясно, а вот со способом… Ну не по фрименским же обычаям её проводить, в самом деле? Оригинально, конечно, но нет. Не хочу. Тогда как? Хмм, а почему бы, собственно, и нет?

— ПАЛ, каков статус по проекту «Релакс-7»?

— Продвигается по плану, — незамедлительно отозвался искусственный интеллект. — Будет полностью запущен через три недели.

— А если перевести туда больше дронов сняв с других направлений? По максимуму?

— Тогда завершим через неделю, — после секундной паузы на вычисления ответил ПАЛ. — Но без последнего этапа. Он и так самый нестабильный и может растянуться по времени. От количества выделенных дронов его успех не зависит.

— Жалко, но не принципиально, — вздохнул я. — Ускорь доводку максимально. Им кто-то интересовался из наших, кроме Альдена? Про его любопытство я знаю.

— Зета, — сообщил ИИ. — Но после объяснения, что это ваш личный проект, и подтверждения этого факта от Альдена, вопросы с его стороны отпали.

Что вообще такое проект «Релакс-7»? Это одно из мест, где будущие жители и гости Башни смогут нормально отдыхать, что, в общем-то, ясно из названия. Для людей, запертых глубоко под землей без доступа к солнечному свету, психологическая разгрузка жизненно необходима. И представлял этот проект собой настоящее искусственное озеро, оборудованное в одной из небольших изолированных каверн.

На данный момент сама чаша водоема была полностью выдолблена и гидроизолирована, как и стены. Для создания иллюзии открытого пространства голый базальт стен и потолок будут полностью скрыты массивом солидопроекторов, транслирующих имитацию пейзажа берега тропического острова. Генератор волн, имитатор ветра и система искусственного дождя прилагались. При наличии технологий наших Купели и «Гефеста» это была простейшая задача. Сейчас эти системы как раз гоняли и калибровали в разных режимах, чтобы наш свежесозданный «пляж» банально не смыло приливной волной в первый же день работы.

Последним же, тем самым «нестабильным» этапом, должна была стать высадка живых растений, из тех, что вообще получится приживить в искусственном песчаном грунте. И это действительно было самым сложным. То, что мы в изобилии выращивали в гидропонных отсеках для пропитания, на роль экзотических тропических зарослей подходило очень слабо. Разве что малая часть, и то под вопросом. Так что первое время придется обходиться просто голым пляжем.

Вот чего-чего, а песка на Арракисе в избытке. Хотя для проекта и его пришлось прогонять через фильтры. В итоге он стал именно мягким и нежным, по которому приятно ходить босиком, а не колючим и режущим, как на поверхности пустыни.

Доступ к озеру в будущем будет у всех обитателей Башни, пусть и по жесткому расписанию. Всё же это лишь небольшая технологичная иллюзия, а не настоящий остров, и вместить всех желающих разом каверна просто не сможет.

— Хорошо, — вслух подытожил я. — Тогда через четыре дня я привезу вторую партию жителей и необходимые для их обустройства вещи. А через неделю, если система будет работать стабильно, мы и проведем там церемонию, Эларе должно понравиться. Как, кстати, себя ведут дети из первой партии?

— В рамках ожидаемого, — отчитался ИИ. — Пока ещё держатся настороженно, но выданные задания выполняют прилежно. Всё активнее изучают доступное им пространство жилых ярусов. Инцидентов не зафиксировано.

— Отлично.

Закончив разговор я вызвал к себе Торна. Начальник службы безопасности Дома явился незамедлительно, всё такой же собранный, спокойный и непроницаемый.

— Присаживайся, — я кивнул на кресло напротив стола. — Разговор будет коротким. Я дал тебе время всё обдумать. Ты не передумал отправлять жену и дочь в неизвестность?

Торн даже не запнулся, отвечая прямо и твердо:

— Нет, милорд. Мое решение окончательное. Я доверяю вам и леди Эларе.

Я внимательно посмотрел в глаза этому суровому вояке, мысленно оценивая ситуацию. О чём мы вообще говорили? Всё было просто. Его дочь попала в списки второй группы переселенцев вместе с сыном сестры той самой женщины-техника, которую мы давно спасли на научной станции. А раз в Башню отправляется дочь Торна, то, разумеется, с ней отправляется и его жена.

Для самого командира это означало полное посвящение в тайну Башни. Он неизбежно узнает о существовании подземного комплекса и его расположении. Но, в отличие от остальных переселенцев, изолировать его там навсегда не получится при всем желании — Торн выполняет одну из ключевых функций на Блокпосте, командуя всей нашей безопасностью и обороной на поверхности.

В его личной преданности у нас с Эларой никаких сомнений не было, да и ПАЛ незримо контролировал всё на базе, но ситуация всё равно складывалась специфическая. Фактически, его жена и дочь становились нашими почетными. Абсолютно добровольными заложниками, пусть это так и не называлось, скрытыми от всех внешних угроз, но в реалиях Империи это служило железобетонным, дополнительным фактором верности Торна. Лучшей гарантии лояльности силовика просто не существовало. Минус для него был лишь один — теперь он сможет видеться со своей семьей гораздо реже.

Именно поэтому я дал ему время подумать и сделать осознанный выбор. И он выбрал.

Что же касается второго ребенка — племянника спасенной техника — то его судьба была решена не менее бесповоротно, хотя и по другой причине. Им крайне заинтересовался Бета. Ментат провел серию тестов и доложил, что у парня обнаружились на удивление недурные задатки к многопоточной аналитике. При правильном обучении из него мог выйти отличный ментат. А разбрасываться такими талантами мы просто не имели права. Башня с её классами, Альденом и его клонами была идеальным инкубатором для будущего человеческого компьютера.

— Хорошо, — я удовлетворенно кивнул, принимая ответ Торна. — Тогда готовься сам и готовь своих. Через три-четыре дня отправляемся.

Торн скупо кивнул, поднялся и, на прощание почтительно поклонившись вышел за дверь.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 62. Вторая группа

POV Торн.

Наконец-то. Наконец-то я своими глазами увижу, пожалуй, самую главную тайну нашего Дома. Думал он выходя от милорда и направляясь к себе.

Честно признаться, где-то глубоко внутри меня одно время грызла горькая обида. Это было неприятное, царапающее чувство. Особенно когда милорд и леди забрали туда первую партию — обычных детей и простых служащих — я, глава всей службы безопасности Дома, так и остался в неведении. Не знал ни координат, ни названия, ни сути того места. В какой-то момент в голову даже начали лезть поганые мысли. А не подставной ли я? Ширма для отвода глаз? Ведь того же Мейна с его головорезами милорд берет с собой куда чаще, чем меня, пусть это и не дело начальника ходить в поле. Но нет. Я присматривался к Мейну, слушал разговоры его бойцов, анализировал их поведение после возвращений. Мейн тоже был не в курсе. Он точно так же не знал ничего. Либо он скрывал это знание настолько гениально, что его не раскусила даже эта древняя старуха, во что я категорически не верил. Откуда у фрименов взялась такая как она? Очень уж она похожа на ведьму из Бене Гессерит. Такая же жуткая.

Вообще, о существовании некоего «тайного места» догадывались практически все на Блокпосте, кто имел хоть каплю мозгов и привычку задумываться над происходящим. Это не только мои ребята из охраны. Не нужно быть ментатом, чтобы сложить два и два: милорд или леди Элара регулярно покидали Блокпост, исчезая на несколько недель, а то и месяцев. И при этом никто не фиксировал их появления в столице или Карфаге(правда это мало о чём говорило, у меня было только несколько шпионов в Арракине). Но где именно она находится и что из себя представляет — оставалось загадкой, известной только милорду Кейну, леди Эларе и ментатам.

Кстати, о ментатах. Их в нашем Малом Доме оказалось двое, что само по себе неслыханная роскошь. Этот загадочный Учитель в глухой маске, которого иногда называли Бетой, тоже оказался человеком-компьютером, только моложе Альдена. Где леди Элара вообще смогла раздобыть второго ментата? Их услуги стоят очень дорого. Даже один ментат есть не у каждого Дома. И главная загадка — почему он постоянно скрывает лицо? Шрамы? Известная в Империи внешность? Клеймо ренегата? Я не раз пытался осторожно «прощупать» его через внутренние системы наблюдения, но бесполезно.

Естественно узнать о тайной базе пытались не только мы. После каждого, буквально каждого возвращения орнитоптера начальства из Арракина техники при полном досмотре находят хотя бы одно устройство слежения. Иногда это дешевые, кустарные маячки местной сборки, которые крепятся на магнит к днищу. А иногда — очень хитрые, крошечные и безумно дорогие штуковины, представляющие собой модифицированные варианты дронов-убийц, у которых вместо иглы с ядом стоит передатчик.

У нас уже собралась целая коллекция этого шпионского мусора. Только какой в них смысл на Арракисе? Это вам не освоенный мир, застроенный ретрансляторами. Как ни старайся, в микроскопический корпус мощный передатчик не запихаешь. А если и получится воткнуть туда хорошую батарею, то в условиях пустыни, магнитных бурь и статического электричества от песка, чтобы услышать сигнал этой «блохи», вражеский корабль должен лететь буквально в упор. Стоит орнитоптеру нырнуть в пыльное марево глубокой пустыни — сигнал глохнет намертво.

Мира, конечно, переживала. Ещё бы — с мужем теперь она станет видеться совсем редко. А вот Лия, наоборот, светилась от нетерпения: почти все её друзья будут переселены туда, и она не хотела остаться опять одной.

Мне же, чтобы чаще видеться с семьей, нужно было поскорее до конца и отлично научиться пилотировать орнитоптер. Милорд летать к своим, при возможности, не запрещал, но моим личным пилотом работать не собирался. Правда, пока мои успехи на этом поприще были весьма скромными — сказывалась многолетняя привычка к иной деятельности.

И вот наступил день отлета. Милорд предупредил нас еще вчера вечером, дав время на окончательные сборы. Утром, когда вещи были собраны, Мира в очередной раз распереживалась.

— Может, мне остаться? — с сомнением проговорила она, комкая в руках ремешок сумки. — За Лией там будет кому присмотреть...

— Не дури, — пришлось сурово оборвать её.

Во-первых, чтобы не накручивала себя дальше. А во-вторых, она сама прекрасно понимала, что ни за что не отправит Лию одну в неизвестность, просто нервы сдавали перед отъездом. Женщины! Сами придумают проблему, сами испугаются.

Внизу, в посадочном ангаре, вторая группа переселенцев уже ждала приказа начать погрузку. В этот раз партия была меньше: всего семь детей, зато четверо взрослых. Зато грузовой отсек был забит под завязку. Милорд даже своего ящера в этот раз оставил на базе, чтобы сэкономить пространство.

— Загружайтесь, — коротко приказал Кейн, подходя к группе и направляясь в кабину своего орнитоптера.

Остальные быстро и без суеты потянулись следом. Груз был надежно закреплен вместе со всеми личными вещами еще вчера. Как только аппарель люка поднялась, машина тяжело оторвалась от площадки.

Полет проходил скучно и монотонно. Пассажиры дремали, убаюканные гулом двигателей. Внезапно мерный ритм сменился натужным воем — орнитоптер заложил крутой вираж и начал резкий спуск к показавшейся впереди каменистой скале. Неужели прилетели? Бронированная дверь кабины пилота отъехала в сторону.

— Торн, будь готов пострелять, возможны проблемы, — обеспокоенно произнес милорд. — Кажется, за нами слежка.

С этими словами он достал тяжелый бинокль и выпрыгнул наружу на каменистый уступ.

Адреналин мгновенно вымыл из моей головы все посторонние мысли. Жестким жестом приказав пассажирам оставаться на местах и не паниковать, я выхватил свой бинокль, снял оружие с предохранителя и выскочил следом. Привычно оценив сектор обстрела, я взял под контроль противоположное от милорда направление, укрывшись за надежным скальным выступом.

Вокруг была только пустыня и завывающий, бесконечный, ветер. Ни бликов оптики, ни чужих орнитоптеров. Мы сканировали горизонт до рези в глазах.

— Похоже, ложная тревога, — произнес милорд примерно через час напряженного наблюдения. Он так ничего и не дождался, опустил бинокль и направился обратно к орнитоптеру. Мы вернулись в кабину, и полет продолжился. А еще через несколько часов монотонного пути орнитоптер снова начал спуск.

Похоже, наиболее распространенное среди моих ребят предположение сбывалось — это была еще одна старая имперская научная станция. Кто еще мог спроектировать такой хитроумный скрытый вход, чтобы он безотказно проработал столько лет? Когда створки сомкнулись, отсекая яростный вой ветра, я понял, что снаружи, когда он спрячется, не останется ни следа — просто впадина меж дюнами. Интересно, как милорд умудряется каждый раз находить это место? Здесь же нет вообще никаких ориентиров, сплошное перекатывающееся море песка.

Мы вышли из орнитоптера на посадочную платформу ангара. «Тесновато, конечно, — пронеслось у меня в голове, пока пассажиры сгрудились вокруг своих вещей, — но раз уж хозяева спокойно жили в тесноте этой станции, то и мы как-нибудь сможем обжиться».

Создатель, как же я и все остальные ошибались!

Платформа тяжело дрогнула и пошла вниз. Старая, заброшенная станция? Ну, пусть даже большая? Как бы не так! Это был настоящий, мать его, небоскреб, только растущий не ввысь, а вгрызающийся глубоко вниз! И он был в десятки раз больше нашего Блокпоста.

И это точно не было древней постройкой. Кто бы ни возводил эту циклопическую махину, он сделал это совсем недавно. В процессе спуска я опытным глазом цеплялся за детали: свежие срезы оплавленного базальта, аккуратные штабеля каменных блоков на промежуточных технических ярусах, следы работы тяжелой проходческой техники.

Но только зачем спускаться так глубоко? Это же форменный кошмар. Постоянно мотаться вверх-вниз до выхода жутко неудобно, особенно при переброске тяжелых грузов. Эту мысль я тут же озвучил милорду.

— Так удобнее и, главное, безопаснее, — пожав плечами, ответил Кейн, пока мы проплывали мимо очередного темного пролета. — Вся основная инфраструктура находится в самом низу. А если вдруг случится худшее и будет прямое нападение с поверхности, то пока нападающие спустятся вниз, у нас будет уйма времени, чтобы подготовиться и встретить непрошеных гостей.

«Хмм, спорное решение, — прикинул я в уме варианты. Закупорить врага в шахте легко, но и самим оказаться в каменном мешке без путей отхода — перспектива так себе. — Впрочем, надо сначала всё до конца увидеть и изучить общую схему».

Платформа наконец остановилась, и мы вышли в широкие, ярко освещенные коридоры. Вокруг стояла гулкая тишина.

— А где все? — нахмурился я,.

— На уроках или на рабочих заданиях. Незачем их отвлекать, — спокойно ответил Кейн.

Приняв этот ответ, мы принялись разгружать вещи и потянулись к нашему новому месту жительства. Что тут сказать... Комнаты как комнаты, вырубленные прямо в монолите. Почти такие же спартанские блоки, как у нас дома на Блокпосте, только пока пустые, без личных вещей и обжитого уюта. Здесь, в жилом секторе, уже появились явные следы присутствия людей. А когда мы, бросив вещи, дошли до огромной столовой, то встретили и первых обитателей. Пара женщин из первой группы переселенцев что-то активно готовила у плит. Услышав гул шагов ввалившейся толпы, они поначалу испуганно вздрогнули(их же предупреждали о нашем прибытии?), но, разглядев знакомые лица, искренне и шумно обрадовались гостям.

Если верхние ярусы этой циклопической базы под песками казались незаконченной стройкой с голым камнем и следами тяжелой проходки, то внизу всё оказалось совершенно иначе. Здесь было много света и широкого, свободного пространства, полностью очищенного от оставшихся строительных блоков и базальтовой крошки. Глаз радовался: сглаживая ощущение каменного бункера, в коридорах появилась мебель, правда местами кривая.

— Как вы тут обжились? — спросил я у поварих, когда схлынули первые ахи, охи и бурные взаимные объятия с новоприбывшими.

— Отлично, господин Торн, — с широкой, искренней улыбкой ответила одна из них, вытирая руки о чистый передник. — Временами, конечно, бывает скучновато с непривычки. Но дети быстро угомонились, втянулись в режим, и проблем от них почти нет. А их учеба и наши рабочие задания не занимают абсолютно всё время, давая нормально отдохнуть. Тут очень интересно! Мы уже столько нового узнали, благослави Создатель Леди Элару. А милорд Альден, когда сам ведет у них урок, так всё понятно и увлекательно рассказывает, что дети просто в восторге, слушают открыв рты.

Женщина довольно обвела рукой свою просторную, сверкающую чистотой вотчину:

— В остальном же... еда есть, вода есть, да здесь даже воздух всегда свежий и прохладный! Намного лучше, чем на Блокпосте с его вечной жарой. Чего ещё желать? Разве что людей побольше, чтобы веселее было, так это как раз сейчас и происходит.

Я перевел взгляд на Миру, которая внимательно вслушивалась в каждое слово, и заметил, как тяжелое нервное напряжение последних дней окончательно отпускает её плечи. Лия стояла рядом.

— Отлично, — я позволил себе легкую, облегченную улыбку. — Я искренне рад это слышать. Значит, Мире и Лие здесь будет хорошо.

— Непременно, господин, — уверенно кивнула повариха, возвращаясь к своим кастрюлям. — И, что самое главное для всех нас — здесь абсолютно безопасно.

Приказав нам располагаться и обустраиваться, милорд не стал задерживаться. Он направился дальше по коридору и скрылся за массивной бронированной дверью, надежно перекрывающей путь на нижние уровни. Значит, именно там, в самом сердце Башни, располагаются личные помещения для него, леди Элары и ментата.

Моя теория подтвердилась буквально через четверть часа. Из бокового прохода вынырнул Альден в окружении стайки галдящих детей из первой группы. Доведя их до столовой, ментат коротко, вежливо кивнул мне в знак приветствия и безошибочно проследовал тем же маршрутом, скрывшись за той же самой дверью.

Так. Профессиональные рефлексы сработали моментально. Полноценный пост охраны я тут пока выставить не смогу при всем желании — просто не из кого, все мои бойцы остались на поверхности. Но пускать всё на самотек я не собирался. Надо будет при первой же возможности выяснить схему расположения скрытых камер, углы их обзора и, главное, узнать, какую огневую и взрывную нагрузку способна выдержать эта переборка. И одна ли она на пути вниз? Тайное место тайным местом, а порядок и безопасность должны быть всегда. Впрочем, из дальнейших расспросов местных меня, как и остальных переселенцев, больше всего поразило другое. Вода. Она была здесь в свободном доступе и практически в любом количестве! То-то я смотрю, ни на ком нет даже легких дистикомбов, а кожа у женщин и детей так и светится здоровьем, не пересушенная безжалостным воздухом Арракиса. Неслыханная роскошь.

— Пап, пап! Пойдем со мной! — за рукав меня внезапно дернула Лия, успевшая уже о чем-то пошептаться с подбежавшими друзьями из первой партии. — Дирек покажет нам свой класс, говорит, там так круто! Па-а-ап, ну пошли!

Ну что же, экскурсия продолжается. И это действительно оказалось интересно. Это был не просто учебный класс — почти такой же стандартный кабинет у нас был на Блокпосте, только без экранов и каких-то пультов перед ними, — а настоящая мастерская. Как восторженно объяснил юный гид, каждому прибывшему сюда подростку сразу дают в управление одного легкого строительного дрона и в первую очередь учат с ним управляться, задавать алгоритмы, контролировать манипуляторы и работу.

Так вот откуда взялась эта мебель в коридорах! Это был их первый практический плод труда. То-то местами такие кривые. Лия прямо горела, во все глаза уставившись на замерших в металлических истуканов. Что на них смотреть? Главное, чтобы они сами не двигались и не вздумали думать, нарушая Великую Заповедь. Машинам нельзя доверять.

В общем, всё оставшееся время до глубокой ночи по жилому сектору Башни гуляло эхо возбужденных разговоров, смеха и удивленных восклицаний.

А на следующее утро мы с милордом вылетели обратно на Блокпост. Кейн выглядел подозрительно довольным чем-то своим, а вот у меня на душе лежал тяжелый, холодный камень. Когда теперь я еще увижу своих? Но, по крайней мере, я был спокоен. Проблем там не ожидалось, еды и воды вдоволь, и над нашими семьями не ставят никаких жутких, извращенных экспериментов, как это любят делать эти чертовы Харконнены. Мои девочки в безопасности. А мне нужно учиться. Срочно учиться летать на орнитоптере!

Гул двигателей орнитоптера убаюкивал, но уснуть я не мог, продолжая сверлить тяжелым взглядом рыжую пустошь внизу.

— Не переживай, скоро ещё раз увидишься со своими и удостоверишься, что всё у них хорошо, — вдруг произнес милорд, перекрывая шум крыльев.

Я вздрогнул, вырванный из своих невеселых мыслей, и посмотрел на него. Кейн понимающе улыбался, глядя на меня с соседнего кресла.

— Где-то через неделю, — добавил он. — Так что не сиди такой хмурый. Сам выбрал, я тебя предупреждал!

— Через неделю, милорд? — искренне удивился я, ожидая гораздо больших интервалов.

— Именно, — кивнул он, возвращая взгляд к приборной панели. — У нас там запланировано одно... весьма важное мероприятие. И ты мне на нем понадобишься лично.

Я молча кивнул, переваривая услышанное, и почувствовал, как камень на душе стал сильно легче. Неделя. Всего семь дней — это вообще не срок. Милорд был абсолютно прав. Я сам сделал этот выбор и теперь, зная, что увижу их так скоро, я окончательно успокоился. Я откинулся на спинку кресла и впервые за всё утро позволил себе просто прикрыть глаза.

Всё идет так, как надо.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 63. Ритуал — два…

POV Рамалло

Прошел почти месяц с того дня, как я отправила своих учениц в Глубокую Пустыню. Время тянулось медленно, несмотря на всю волю и опыт. Я находилась в тренировочном зале, мерным, бесшумным шагом обходя застывших в сложных стойках учениц. Воздух был наполнен их ровным, контролируемым дыханием. Я остановилась возле Чани, мысленно отмечая её безупречную гармонию плоти и духа, её умение замедлять ток крови, сберегая влагу. Я едва заметно поправила положение её плеча. Девочка впитывала знания с огромной скоростью.

Тяжелая дверь зала с негромким шипением отъехала в сторону, впуская свет из коридора. На пороге появилась фигура в запыленном, сером стилсьюте. Это была Сабиха, одна из двух посланных мной девушек. Девушка была измотана, её губы потрескались, а под глазами залегли глубокие тени от недосыпа и изнуряющего перехода, но в глазах горел огонь выполненного долга.

— Я здесь, Преподобная, — хрипло выдохнула она, снимая маску и откидывая капюшон. — Говори, — коротко велела я, подходя к ней и подавая небольшой кувшин с водой.

Сабиха сделала три выверенных глотка, увлажняя горло, и почтительно склонила голову: — Мы нашли её. Харра откликнулась на ваш зов. Она покинула свой сиетч и сейчас ждет в условленном месте, в пещере у скал. Вторая ученица осталась с ней. Преподобная Харра готова провести Ритуал.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается глубокое, благоговейное удовлетворение. Шаи-Хулуд действительно направляет мои шаги. Харра была Преподобной из дружественного ситча, чью искренность и силу я безмерно уважала. Несмотря на разницу в летах, нас связывали глубокое доверие и общие тайны. Ей я могла со спокойным сердцем передать копию Памяти Предков и племени.

— Ты хорошо послужила племени, Сабиха, — тихо произнесла я. Затем я повернулась к замершим ученицам: — Чани, остаешься за старшую. Продолжайте занятия.

Я направилась прямиком туда, где вершили свои дела правители этого Дома. Охрана у дверей кабинета леди Элары, получившая новые указания после недавнего происшествия, пропустила меня только после разрешения их хозяйки.

Молодая правительница сидела за широким столом, внимательно изучая какие-то послания. Увидев меня, она отложила стилос и подняла взгляд. Милорда Кейна с ней не было — сегодня утром они отбыли на своей летающей машине, опять оставив Блокпост на её попечение.

— Рамалло, — она кивнула в знак приветствия. — У вас что-то срочное?

— Моя вестница вернулась из Глубокой Пустыни, Леди, — прямо сказала я, остановившись перед столом. — Время пришло. Я отправляюсь для проведения Ритуала Соприкосновения, о котором мы говорили.

Элара задумчиво сцепила пальцы в замок.

— Это далеко. Даже для фримена это тяжелый переход, — произнесла она. — Вы собираетесь идти пешком?

— Как и всегда. Это мой путь.

Элара покачала головой, её лицо оставалось спокойным и сосредоточенным.

— Это отнимет время и силы, которые понадобятся вам для ритуала. Я не позволю вам бессмысленно растрачивать свои силы, когда в этом нет нужды. Я дам орнитоптер.

Я на мгновение замерла. Принять помощь машин чужаков в таком сакральном деле? В прежние времена моя гордость фрименки возмутилась бы. Но сейчас…

— Пустыня учит не отказываться от воды, когда её предлагают от чистого сердца, — медленно ответила я, склонив голову. — Я принимаю вашу помощь, Леди.

— Вот и отлично, — Элара тут же нажала кнопку на своем устройстве связи. — Дежурный пилот? Подготовьте легкий транспорт. Возьмите запас воды и пайков. Отвезете Рамалло и её сопровождающую в то место, которое она укажет. Ждать там столько, сколько потребуется, не привлекая внимания, а затем вернуть их на Блокпост.

Выйдя на посадочную площадку, где металлические крылья машины уже рассекали раскаленный воздух, я взяла с собой только Сабиху. Девушка, несмотря на усталость после долгого пути, наотрез отказалась отдыхать, желая присутствовать при встрече двух Преподобных. Мы поднялись на борт. Пилот молча кивнул нам, не задавая лишних вопросов. Сабиха села в кресло рядом с ним и указала напрвление. Как только мы пристегнулись, брюхо машины оторвалось от земли, и она легла на курс.

Глядя сквозь толстое стекло на проносящиеся внизу золотые барханы, я положила руки на колени и начала выравнивать дыхание, входя в легкий транс. Хор голосов Предков в моей голове никуда не исчезнет, но скоро я перестану быть их единственным вместилищем. Я разделю эту тяжелую ношу, передам её сестре по духу, которая сбережет нашу тысячелетнюю историю, если смерть всё же настигнет меня. Страх потерять память племени окончательно уйдет, и мой долг будет исполнен.

Полет, направляемый Сабихой, завершился, когда солнце уже миновало зенит, щедро заливая пустоши расплавленным золотом. Металлические крылья сбавили ритм, и транспортник плавно опустился в глубокую ложбину между двумя отвесными гребнями. Мастерство пилота вызывало уважение — он посадил машину так, чтобы её корпус сливался с тенями скал, оставаясь невидимым со стороны.

Когда двигатели стихли, я повернулась к пилоту.

— Жди нас здесь ровно сутки, — произнесла я, прежде чем открыть люк. — Если завтра, когда солнце вновь окажется в этой точке небесного свода, мы не вернемся — улетай. С нами или без нас.

Пилот лишь коротко кивнул, перед вылетом он уже получал эти инструкции. Для него мы были лишь пассажирами, которых хозяйка велела доставить и вернуть. Мы с Сабихой покинули прохладное нутро машины, и нас немедленно окутало сухое, обжигающее дыхание Арракиса. Не теряя времени, мы заскользили по песку к темнеющему вдалеке нагромождению камней. Нашей целью была старая транзитная точка — одна из множества скрытых пещер, разбросанных по лику Дюны. Скрытые стоянки, где путники Свободного Народа испокон веков пережидали бури или убийственный дневной зной, хранили в себе тайны тысяч жизней, и лучшего места для встречи было не найти.

Песок под ногами мягко пружинил. Приближаясь к ущелью, я периферийным зрением, отточенным десятилетиями выживания, читала скалы, как открытый свиток. Вот неестественно прямая тень в щели между валунами. Вот легкий, едва заметный отблеск на выступе, где нечему блестеть. А там, на верхнем ярусе, песчаная пыль осела не так, как укладывает её ветер. Скрытые дозоры. Харра привела с собой верных и умелых бойцов, которые сейчас наверняка перекрывали все подходы.

В моей груди шевельнулось удовлетворение. Хорошо. Моя сестра не утратила бдительности, покинув родной сиетч. Её воины умели сливаться с камнем, становясь самой пустыней. Я не подала виду, что заметила их засады, выказывая уважение к их мастерству, и не сбиваясь с ритма, продолжила путь. Наконец мы шагнули под своды пещеры. Переход от слепящего солнца к прохладному, густому мраку был резким, но глаза быстро привыкли. Воздух здесь был неподвижным, хранящим запахи древней пыли, камня и древней стоянки.

Откуда-то из глубины, отделяясь от непроглядных теней, нам навстречу бесшумно выступила фигура. Она была такой же сухой и непреклонной, как и скалы вокруг. Её стилсьют был истерт песками, а лицо скрывалось в полумраке капюшона, но эти пронзительно-синие глаза, пылающие мудростью и тяжестью чужих жизней… Преподобная Харра остановилась в нескольких шагах от меня, вглядываясь в мое лицо с затаенным удивлением и скрытой радостью.

— Твоя вода принадлежит племени, Рамалло, — произнесла она традиционное приветствие, и её голос, сухой шелест барханов, эхом отразился от каменных стен. — Но я вижу, что твоё время возвращать её Шаи-Хулуду еще не пришло. Ты стала крепче с нашей последней встречи, сестра.

— Моя вода — вода племени, Харра, — ответила я, склонив голову в традиционном ответном жесте. — Мы делим одну воду и одну судьбу.

Харра шагнула ближе, её пронзительные глаза цепко скользнули по моей фигуре. В полумраке пещеры от её взгляда невозможно было утаить ничего.

— Я готовилась оплакивать тебя в этом году, Рамалло, — прямо, по-фрименски сухо произнесла она. — Когда мы виделись в последний раз, твои легкие свистели, как пробитый мех для воды, а жизнь едва теплилась в костях. А сейчас твой шаг легок, а спина пряма. Как ты смогла обмануть время?

— Пути Шаи-Хулуда неисповедимы. Пустыня сама решает, кому иссохнуть, а кому наполниться влагой, — мягко, но непреклонно ушла я от прямого ответа. Узнает ли она об истинной природе моего исцеления? Непременно. Когда наши разумы и тела сольются в трансе, от неё невозможно будет скрыть ритм молодого сердца в моей груди. Но это произойдет потом, в потоке Памяти, где детали плоти тонут в океане тысячелетий. Сейчас же слова были лишними. — Время — это тоже вода, сестра, и сейчас оно утекает в песок. Чужая машина будет ждать нас лишь до следующего солнца. Нам нужно спешить.

Харра мгновенно уловила мою непреклонность. Она знала, когда нужно отбросить любопытство ради высшей цели. Она коротко кивнула. Я повернулась к своей сопровождающей.

— Сабиха. Иди к выходу. Встань в дозор вместе с воинами Харры. Никто, ни человек, ни зверь, не должен нарушить наш покой, пока мы не закончим. Даже если услышите крики.

Девушка молча повиновалась, растворившись в тенях коридора. Мы с Харрой остались абсолютно одни в гулкой тишине каменного мешка.

Мы прошли в самую глубину пещеры, туда, где скальный свод нависал особенно низко, образуя естественную, скрытую от сквозняков нишу. Харра опустилась на колени и извлекла из складок своего стилсьюта крошечную каменную чашу — походную курильницу. Отточенным движением она высекла искру и бросила в чашу щепотку темной, маслянистой смолы, густо пропитанной эссенцией меланжа и растертыми корнями пустынных кустарников.

Крошечный, бездымный огонек вспыхнул и погас, но воздух мгновенно наполнился тяжелым, пряно-сладковатым ароматом. Этот запах веками сопровождал наши ритуалы. Благовоние не просто успокаивало разум — оно притупляло грубые физические инстинкты, расширяло сознание и делало границы между «я» и «мы» зыбкими, как марево над полуденными барханами.

Мы сели на голый камень друг напротив друга, скрестив ноги так, чтобы наши колени соприкасались. Одновременно, словно отражения в зеркале, мы откинули капюшоны и сдвинули фильтрующие маски на подбородки, открывая лица.

— Дай мне свои руки, сестра, — тихо произнесла я.

Харра протянула свои сухие, мозолистые ладони. Я переплела свои пальцы с её. Затем мы подались вперед, пока наши лбы не соприкоснулись. Жесткий контакт плоти к плоти, кости к кости.

— Ритуал Соприкосновения, — прошептала Харра, закрывая глаза. — Я готова стать твоим сосудом, Рамалло.

— Это будет тяжело, — предупредила я, чувствуя, как пряный аромат меланжа проникает в кровь, ускоряя мысли. — Ты будешь лишь хранить их, пока не передашь Чани или другой саятдине племени.

— Мой разум крепок. Начинай.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Я слушала, как дышит Харра, и медленно подстраивала свой ритм под её. Вскоре наши грудные клетки начали вздыматься и опускаться абсолютно синхронно. Затем пришел черед сердцебиения. Через плотный контакт наших переплетенных пальцев я пустила легкий импульс, заставляя свой пульс замедлиться, чтобы поймать ритм Харры.

Именно в этот момент её пальцы едва заметно дрогнули. Она почувствовала. Почувствовала, что мое сердце бьется слишком мощно, слишком ровно для старухи. Ощутила, как непривычно пульсирует кровь в моих венах. Но она сдержала удивление, позволив трансу увлечь нас обеих на глубину.

Наши тела стали единым контуром. Границы физического мира начали растворяться в пряном тумане.

В своем разуме я стояла перед огромными, ревущими шлюзами Другой Памяти. Миллионы голосов, лиц, тысячелетия истории сиетча Табр рвались наружу. И прежде чем открыть эти шлюзы, я сделала последнее, самое важное усилие воли. Я возвела глухую, непроницаемую стену вокруг своих недавних воспоминаний. Я отсекла и замуровала всё, что касалось священной Искры Подателя. Харра получит идеальный слепок прошлого нашего племени, но тайна моего будущего останется только со мной.

Убедившись, что ментальные барьеры нерушимы, я сделала глубокий вдох и распахнула шлюзы своего разума навстречу сестре.

Поток воспоминаний хлынул сквозь истончившуюся грань наших разумов, подобно тому, как вода сносит всё на своем пути, заполняя пересохшее русло вади во время редкой, неистовой бури. Пальцы Харры впились в мои ладони с такой силой, что хрустнули суставы. Её тело напряглось, издав глухой, сдавленный стон, который тут же потонул в реве тысячеголосого хора, ворвавшегося в её сознание. Я направляла этот океан чужих жизней, лиц, рождений и смертей, выверяя каждую каплю передаваемой Памяти, чтобы не захлестнуть её разум окончательно.

Это было чудовищно тяжело. Мое новое, пересаженное сердце билось о ребра, как обезумевшая птица в клетке, прогоняя кровь по венам с бешеной скоростью, удерживая меня на краю сознания. Старое, изношенное сердце разорвалось бы еще на первых минутах этого испытания. Мозг бы получил необратимые повреждения. До обновления плоти я бы неминуемо погибла, сгорев в огне собственной ментальной мощи. Но сейчас, балансируя на грани глубочайшего шока, я выдерживала эту перегрузку.

Харре же было в чем-то неизмеримо тяжелее. Да, она была моложе и крепче телом, но ей приходилось выступать принимающим сосудом. Ей нужно было не просто пропустить этот водопад через себя, но и удержать его, рассортировать в доли секунды и возвести вокруг чужой Другой Памяти непроницаемые стены. Если она дрогнет, она потеряет себя, превратившись в безумную оболочку.

Время потеряло смысл. Минуты растянулись в столетия прожитых жизней. Я неумолимо воздвигала перед ней историю своего племени. Наконец, когда последняя капля нужной памяти перетекла в её разум, я резко оборвала связь.

Наши руки расцепились. Мы обе отодвинулись друг от друга, тяжело оседая на голый камень. Воздух в пещере казался раскаленным от нашего сбившегося дыхания. Мои легкие жадно хватали пряный полумрак, а по лицу текли капли пота — непростительная трата влаги, но сейчас тело отказывалось подчиняться.

Харра сидела, её грудь судорожно вздымалась. Когда она открыла глаза, я увидела в них темную бездну. Она словно постарела на тысячу лет за эти несколько минут. Взгляд её был расфокусирован — она отчаянно боролась, загоняя полученный слепок в самые отдаленные уголки своего разума, запирая на тяжелые ментальные замки.

Те вопросы, которые она наверняка хотела задать, всё это сейчас не имело значения. Разум Харры был слишком перегружен, чтобы тратить силы на слова и любопытство. Ей нужно было выжить под тяжестью Памяти двух племен.

— Сделано... — хрипло, едва слышно прошептала она, не поднимая головы. — Слепок заперт. Он будет ждать.

— Благодарю тебя, сестра, — так же тихо ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается невероятная, звенящая пустота облегчения. Голоса моих Предков всё еще звучали в моей голове, но удушающий страх того, что они исчезнут вместе с моим последним вздохом, исчез навсегда. Резервный сосуд был наполнен. Мой долг перед племенем закрыт.

Я медленно поднялась на ноги. Ноги дрожали от слабости, но я заставила себя выпрямить спину.

Харра не стала вставать для прощания. Мы обе понимали, что, скорее всего, видимся в последний раз.

— Пусть Шаи-Хулуд очистит твой путь, Рамалло, — произнесла она вслед, и в её усталом голосе прозвучало искреннее уважение.

— И пусть твоя вода множит жизнь сиетча, Харра, — ответила я традиционной формулой прощания.

Накинув капюшон и поправив маску, я вышла из ниши. У входа в пещеру меня уже ждали Сабиха и вторая моя ученица, неотлучно сопровождавшая Харру в этом долгом пути. Воинов Харры видно не было — они растворились в скалах, готовясь охранять свою Преподобную, пока та не восстановит силы для обратного перехода.

Мы втроем вышли под вечернее солнце Арракиса. Усталость навалилась с новой силой, каждый шаг по горячему песку давался с трудом, но на душе было по-настоящему светло. Где-то там, впереди, в тени ложбины, нас ждала машина чужаков. Теперь я была свободна. Свободна посвятить остаток этой подаренной мне жизни одной-единственной цели — той, что носит в себе Искру Подателя.

***

На Бусти +4 главы.

Глава 64. Раз подарок, два подарок…

Просторный кабинет герцога в Арракинской резиденции был погружен в полумрак. Свет исходил в основном от массивного стола в центре комнаты, над которым медленно вращалась проекция северного полушария Арракиса.

Лето Атрейдес устало потер переносицу, глядя на россыпь красных и зеленых маркеров, усеявших карту. Зеленые — силы Атрейдесов, красные — опорные пункты и зоны активности Харконненов. В последнее время красные точки перестали смещаться. Они вгрызлись в скалы, ушли в глубокую оборону.

Война, начавшаяся как стремительный обмен ударами, неумолимо скатывалась в вязкую, изматывающую позиционную мясорубку. Диверсии, подрывы складов, саботаж на линиях связи.

— Это превращается в трясину, Суфир, — глухо произнес Лето, не отрывая взгляда от карты. — Мы тратим колоссальные средства на поддержание статуса-кво. После последних диверсий темпы восполнения потерь упали до минимума. Нам нужны ресурсы и новые производства.

Суфир Хават, стоявший по другую сторону стола, оставался бесстрастным. Лицо старого ментата, изрезанное глубокими морщинами, напоминало выветренную скалу.

— Наши собственные производственные возможности на данный момент ограничены, мой герцог, — ровным, почти механическим голосом ответил Хават. — Мы, разумеется, способны сами собирать те же орнитоптеры различных модификаций, легкие корабли, оружие и детали для фабрикаторов. Технологии и специалисты у нас есть.

— Но? — Лето поднял на него усталый взгляд.

— Но на практике каждый такой завод или сборочный цех мгновенно становится законной и приоритетной целью для диверсантов Барона, — пояснил ментат. — Харконнены бросают на их уничтожение лучшие силы. В итоге мы вынуждены отвлекать слишком много войск не только на создание этих производств, но и на их круглосуточную, эшелонированную защиту. Это математически невыгодно. Охрана сборочной линии обходится нам дороже, чем то что с нее сходит.

Лето тяжело вздохнул, признавая правоту своего мастера над убийцами.

— И что ты предлагаешь? Закупать всё через Гильдию по завышенным ценам? Так мы это уже тоже делаем, насколько хватает прибыли от спайса.

— Нет, мой герцог. Я предлагаю привлечь сторонние и независимые Дома для организации такого производства прямо здесь, на Арракисе. Причем не только Малые, но и Великие Дома Ландсраада.

Лето поморщился, словно от зубной боли. От самой идеи веяло бесконечными политическими интригами.

— Суфир, это принесет нам кучу проблем, — раздраженно произнес герцог, пройдясь вдоль стола. — Я признаю, недавний эксперимент Императора, начатый еще при Харконненах — выдача специальных лицензий на добычу спайса Малым Домам для увеличения общих квот, — оказался довольно успешным. Схема работает. И да, юридически, я теперь могу сам выдавать подобные разрешения на добычу и производство не только Малым, но и Великим Домам. Но Великие Дома — это совершенно иной уровень игры! Это как пустить козла в огород.

Лето остановился, пристально посмотрев на ментата.

— Даже если мы позволим им организовать здесь производство, они будут юридически независимы. Они смогут торговать своей продукцией с кем угодно. В том числе и с Харконненами. Мы своими руками вооружим врага!

— Пусть торгуют, — совершенно спокойно, с едва заметной тенью улыбки ответил Хават. — Мой герцог, правильная установка налоговых ставок и пошлин на транзит позволит нам получать от их деятельности гораздо больше, чем то, что получат Харконнены от закупки их товаров. Экономика — это ведь тоже война, что Вам прекрасно известно. Каждая проданная Барону деталь будет обогащать Дом Атрейдес. Более того, Великие Дома вряд ли станут открыто и массово продавать оружие Харконненам, рискуя навлечь на себя наш прямой гнев как хозяев планеты. Но даже если пользу получат и Харконнены — мы в любом случае получим больше. Математика на нашей стороне.

— Так-то оно так... — Лето фыркнул, скрестив руки на груди. — Но вместе с производствами на Арракисе появится огромное количество шпионов от всех этих Домов. Точнее, давай называть вещи своими именами: все их дипломатические и торговые представительства будут состоять из шпионов в полном составе.

— Вы абсолютно правы, милорд. Так и будет, — легко согласился Хават. А затем философски добавил: — Но будем откровенны: их шпионы и так уже здесь. Всегда были. Просто сейчас они вынуждены прятаться, действовать через подставных лиц. Выдав лицензии, мы легализуем их присутствие. А за тем, кто стоит на свету, следить гораздо проще, чем за тем, кто прячется в тени.

— Это будет дикий бардак, Суфир, — Лето покачал головой, живо представляя, во что превратится Арракин, когда сюда слетятся стервятники со всего Ландсраада.

— Да, соглашается Суфир, это внесет определенный хаос. Но Вам, милорд, не привыкать общаться со всей этой Великой кодлой, — в голосе старика проскользнула искренняя гордость за своего герцога. — Вы умеете вести политическую игру лучше многих. Зато у нас станет больше ресурсов, больше техники и больше налоговых поступлений. Мы ограничим численность их представительств в договорах, выделим им строгие квоты на персонал — и всё.

Хават сделал паузу, переключая данные на голографическом столе. — К тому же, в начале нам вообще не обязательно привлекать Великие Дома. Можно ограничиться Малыми. Провести, так сказать, разведку боем. Например, удовлетворить очередное прошение от Дома Варос.

Лето нахмурился, вспоминая недавние отчеты.

— Варос? Опять они? А что им надо на этот раз? Недавно же они получили от нас расширенное разрешение на добычу руд на планете и лунах.

— Да, мой герцог. А теперь они хотят добывать воду.

— Вот как? — брови Лето поползли вверх от искреннего удивления. На Арракисе вода была крайне ценна, а её добыча и распределение находились под жестким контролем. — Они подали заявку на разработку льдов Арвона? Смело. А что на это скажет Гильдия Водоторговцев? Они в курсе? Местные стервятники их с потрохами сожрут за попытку влезть в этот рынок.

— А это, мой герцог, совершенно не наша проблема, — уголки губ Хавата дрогнули. — Хотят добывать? Пожалуйста. Мы выдадим лицензию, возьмем свой процент и умоем руки. Охранять их конвои и разбираться с наемниками Водоторговцев — не наша работа. Пусть разбираются сами. Выживут — мы получим новый, независимый от местных картелей источник воды и налоги. Не выживут — мы ничего не теряем.

Лето не сдержал короткого, невеселого смешка.

— Ха! Только зачистили Арракин от самых наглых шпионов Харконненов, как будем сами официально приглашать новых со всей Империи, да еще и стравливать их с местными монополистами.

Герцог тяжело вздохнул, окидывая взглядом карту Арракиса, который требовал всё новых и новых жертв и компромиссов.

— Хорошо, Суфир. Твоя взяла. Вышли Дому Варос официальное разрешение и приложи к нему наши условия. Разработай также типовые условия работы для остальных Малых Домов, желающих открыть здесь производства. Да ты и сам знаешь, что делать. Посмотрим, что из этого получится.

***

Официальное уведомление из администрации Атрейдесов пришло как раз тогда, когда Кейна не оказалось на месте. Одобрение их заявки на разработку льдов луны Арвон. Бюрократическая машина хозяев Арракиса наконец-то провернулась и выдала результат. Элара с легким раздражением посмотрела на пустующее кресло напротив, занимаемое обычно Кейном. Но он отбыл вместе с Торном и новой партией переселенцев в Башню. Ждать его возвращения ради того, чтобы просто забрать готовый документ, не имело никакого, придется идти за разрешением самой. В качестве сопровождения Элара взяла Мейна и его парней из личной группы Кейна. Ребята Торна отлично справлялись с охраной периметра и внутренностей Блокпоста, но для визита в Арракин, опытные и скорые на расправу бойцы Мейна подходили куда лучше.

И вот теперь административный сектор Ландсраада в Арракине встречал её сухой прохладой, резко контрастируя с иссушающим зноем улиц. Элара с комфортом расположилась в кресле, наблюдая, как чиновник Атрейдесов по ту сторону массивного стола завершает подготовку документов.

Он почтительно пододвинул к ней лист плотной ридулианской бумаги, испещренный убористым текстом.

— Прошу вас ознакомиться с условиями, леди Элара. Налоговые ставки, объемы квот и ваши обязательства перед Домом Атрейдес.

Элара неспешно пробежала глазами по строкам. Неожиданные условия: договор с Атрейдесами был составлен жестко, и налог был выше ожидаемого. Неприятно, но в допустимых пределах, которые они обсуждали дома заранее. Пусть налоги кусались, но оставляли Дому Варос вполне приемлемую норму.

— Дом Варос принимает эти условия, — ровным голосом произнесла она.

Сняв с пальца родовой перстень-печатку, Элара плотно прижала его полю внизу документа, оставляя оттиск своего Дома. Приняв лист обратно, клерк с выверенной невозмутимостью проверил её подпись и поставил рядом официальную гербовую печать с ястребом Атрейдесов. Лишь после этого он аккуратно свернул документ, поместил его в защитный тубус и запечатал уже своей, служебной печатью, фиксируя дату выдачи.

— Ваша лицензия на разработку льда на луне Арвон, леди Элара, — произнес чиновник, почтительно склонив голову и протягивая ей цилиндр. — Документ вступил в законную силу. Отмечу лишь, что пошлины за саму выдачу разрешения еще не уплачены.

Он передал ей еще один плотный лист.

— Вот соответствующий счет. После его оплаты вы имеете полное право немедленно приступить к работам.

— Благодарю, — Элара поднялась с кресла и убрала тубус и счет в защитный контейнер. Она повернулась и кивнула Мейну и двоим его людям, безмолвными тенями замершим у дверей кабинета. — Мы уходим.

Они покинули кабинет и направились к выходу через широкий, залитый светом солнца центральный холл. Здесь всегда было многолюдно: сновали мелкие дворяне и представители торговых миссий. Но стоило Эларе и её эскорту миновать половину пути, как толпа впереди подозрительно быстро расступилась, образуя широкий полукруг. И их путь к массивным дверям выхода перекрыла делегация какого-то незнакомого Дома. Во главе группы стоял высокий, широкоплечий мужчина с суровым лицом и рукой, покоящейся на эфесе клинка. Цвета и гербы на мундирах его людей тут же позволили Эларе определить кто это. Одна-а-ако. За спиной аристократа замерли несколько вооруженных бойцов и пара официальных свидетелей. Это была засада. Публичная, тщательно отрепетированная сцена.

— Леди Элара из Дома Варос! — голос незнакомца разнесся по холлу, усиленный акустикой сводов.

Разговоры вокруг мгновенно стихли. Десятки глаз устремились на них. Чиновники и дворяне замерли в предвкушении зрелища. Мейн тоже положил ладонь на оружие и шагнул вперед, прикрывая хозяйку, но Элара остановила его коротким, властным жестом. Шедшая же рядом Лиза только удостоила того взглядом, не более.

— Ваш Дом нанес прямое оскорбление моей семье, с позором изгнав нашего человека! — продолжал вещать мужчина, гордо вздернув подбородок. — Я — лорд Каллум Тарсис! И я пришел требовать ответа за это самоуправство. В качестве платы за нанесенное бесчестье Дом Тарсис требует немедленной передачи вашей лицензии на добычу спайса!

Элара остановилась в пяти шагах от него. Лицо её оставалось абсолютно бесстрастным. Значит тот наглый капитан действительно оказался подставным и просто организовал повод. Суть сейчас заключалась, естественно, вовсе не в оскорбленной чести, а в банальной жадности. Тарсисы просто создали удобный предлог, чтобы наложить лапу на прибыльное дело Варосов. Нагло и дальнейшие события очевидны.

— Этого не будет, — её спокойный, холодный голос отчетливо прозвучал в повисшей тишине. — Дом Варос ничего не должен Дому Тарсис.

Глаза лорда торжествующе блеснули. Отказ прозвучал. Формальный повод получен.

— В таком случае я, как глава Дома Тарсис, требую сатисфакции кровью! — громогласно объявил он. — Я вызываю главу Дома Варос на дуэль! И ставкой в ней будет ваша лицензия на спайс!

Тон лорда был высокомерным и железобетонно уверенным. Он и его свита рассчитывали на предсказуемую реакцию: молодая женщина испугается, начнет просить отсрочку для вызова своего чемпиона, попытается уклониться или перевести дело в долгие юридические тяжбы. В любом случае, это будет публичным унижением выскочек из Дома Варос, и Тарсисы в итоге получат своё.

— Вы вызвали Дом Варос. Я принимаю, — ровно произнесла Элара, не изменившись в лице. — Но как вызываемая сторона, я определяю условия.

Она сделала еще один шаг вперед, глядя прямо в глаза лорду Тарсису.

— Сражаетесь вы лично. И сражаться буду я, как Глава своего Дома. Здесь. Сейчас. Оружие — клинки. Без щитов. До смерти.

По толпе зевак прокатился приглушенный ропот. Каллум Тарсис слегка нахмурился, сбитый с толку. Он ожидал чего угодно, но не этого. Выйти против молодой женщины было для него беспроигрышным вариантом с точки зрения силы и опыта, тем более когда рядом нет её личного телохранителя, но условие «до смерти» меняло градус происходящего.

— До смерти? — Тарсис попытался сохранить снисходительную улыбку, хотя в его глазах мелькнула настороженность. — Возможно, леди, вы погорячились. Достаточно первой крови...

— Честь не смывается первой кровью, милорд, — отрезала Элара. — До смерти. Или вы отзываете вызов и публично приносите извинения от лица своего Дома и того мусора, изгнанного ранее за неподобающее поведение.

Отказаться теперь Тарсис не мог. Это означало бы позор прямо на глазах у всей администрации. Да и что он теряет? Она сама предложила.

— Хорошо. До смерти, — процедил он, выпрямляясь. — На кон я ставлю нашу претензию. А вы — лицензию на добычу спайса вашего Дома.

— Неверно, — голос Элары стал жестким, как пласталь. — Лицензия Дома Варос стоит слишком дорого, чтобы ставить её против пустых слов и претензий. Ставка должна быть равноценной. На кон пойдут ваши промышленные фабрикаторы и производственные комплексы по равнозначной цене. Надеюсь у Вас их хватит? – ехидно оскалилась она.

Тарсис нахмурился. Фабрикаторы были становым хребтом экономики его Дома, как и любого другого. Просто выплатиь солярии было бы гораздо проще и выгоднее. Это была крайне неприятная ставка.

— Это... абсурд! Согласны на стоимость в соляриях! — возмутился он.

Элара чуть склонила голову.

— Ваш Дом стоит меньше? Если вы хотите поставить под удар основу моего Дома, то и ваша ставка будет такой же — ваши фабрикаторы против наших прав. Или вы согласны… или уже сейчас все увидят кто Вы.

Тарсис оглянулся. Толпа ждала. Клерки уже активировали записывающие устройства, фиксируя ход публичного спора. Капкан захлопнулся. Отказаться от собственных условий, когда женщина-соперница согласилась, было невозможно.

— Я принимаю условия, — глухо, с затаенной яростью выплюнул лорд. — Свидетели, фиксируйте!

Толпа мгновенно отхлынула, расчищая широкий круг на мраморном полу. Охранники обеих сторон отступили к краям арены. Как и Лиза, не проявлявшая никакого беспокойства. Только Мейн чуть задержался, забрав плащ госпожи и её утяжелители.

— Накажите его, госпожа! — тихо произнес он на последок. Переживая, но веря в неё.

Каллум Тарсис сбросил тяжелый плащ. В его руке сверкнул длинный, смертоносно заточенный фамильный клинок. Он был опытным бойцом, крупным, быстрым для своих габаритов и привыкшим убивать.

Элара же извлекла из ножен на бедре короткие, тускло блеснувшие клинки. Никакой театральности. Никаких лишних эмоций. Она вошла в круг, дыша ровно и глубоко, позволяя разуму полностью взять под контроль адреналин и мышечные реакции. Мир вокруг замедлился. В восприятии, обостренном спайсом и жесткими тренировками, движения лорда Тарсиса казались медленными, предсказуемыми, читаемыми еще до их начала. Он был хорош. Силён, опытен, быстр…но недостаточно быстр.

Тарсис атаковал первым. Он сделал выпад, целясь длинным клинком ей в грудь, надеясь закончить всё одним ударом, пользуясь преимуществом в длине оружия, скорости и массе. Полноценная атака, пусть и проверочная, позволяющая тут же перейти в защиту.

Элара не стала блокировать удар. Она просто сместилась. Плавно, текуче, как вода, огибающая камень. Клинок лорда рассек пустоту в миллиметре от её плеча. Тарсис провалился вперед на долю секунды, открывая бок. Да, это было короткое мгновение. Да, он был готов защищаться, но что с того?

Эларе этого было достаточно.

Она шагнула внутрь его защиты. Короткий, безжалостно точный удар. Лезвие вошло точно, пробив грудь и безошибочно разорвав сердце, плавно обогнув в процессе медленно двигающуюся(для неё) для блока руку.

Тарсис замер, его глаза расширились от шока и непонимания. Он даже не успел осознать, что уже мертв. Элара так же плавно и быстро выдернула клинок, отступая на шаг назад, чтобы кровь не запачкала её одежду.

Тело главы Дома Тарсис рухнуло на мрамор с тяжелым стуком.

В холле повисла абсолютная, звенящая тишина. Дуэль, которую все ожидали увидеть, продлилась меньше пяти секунд. Это был не бой. Это была казнь.

Элара спокойно достала платок, тщательно вытерла лезвие и вернула оружие в ножны. Бросив платок на труп, она посмотрела на ошеломленных свидетелей и клерков. Лица сопровождающих Тарсиса побелели, они пребывали в полнейшем шоке, не смея даже пошевелиться.

— Зафиксируйте исход дуэли, — её голос разрезал тишину, как хлыст. — Выполнение условий подтверждено смертью. Права на все промышленные фабрикаторы и производственные мощности Дома Тарсис с этой секунды переходят под полный контроль Дома Варос и должны быть переданы без задержек. Все претензии к моему Дому аннулированы. Подготовьте документы на передачу собственности, я пришлю за ними доверенное лицо.

Она не стала дожидаться ответов или перешептываний толпы. Развернувшись, в окружении своих людей и Лизы спокойно направилась к выходу из администрации. Что же, вместо одной хорошей новости она сообщит Кейну о двух.

***

На Бусти +4 главы.