Протокол № 17

Глава 1

— Здорово, земляк!

Костя, крутанув ложемент в сторону двери, замер, поражённо уставившись на вошедшего.

У входа в рубку управления топтался темноволосый крепыш лет тридцати и радостно улыбался, почёсывая пальцами голый живот. Обуви незнакомец тоже не имел, ограничив свой гардероб длинными, свисающими почти до колен, коричневыми шортами с жёлтыми полосками по бокам.

— Что, не работает ничего? — спросил между тем гость, уверенно прошлёпав босыми ногами к пульту управления. — Так это ерунда. У нас тоже так было. Скоро всё в норму придёт. Ну, почти всё.

Симагин нервно сглотнул, чувствуя, как по щекам потекли капли холодного пота, покосился на датчик герметизации створок внешнего шлюза, задорно мигающий то красным, то зелёным, мысленно выругался, обматерив взбесившуюся электронику.

А ведь всего час назад ничего разразившуюся на звездолёте катастрофу не предвещало!

Первыми вышли из строя не датчики кругового обзора или система навигации, а термостат в грузовом трюме — прибор настолько незначительный, что Костя добрых полминуты разглядывал его показания, прежде чем сообразил, в чём, собственно, дело. Минус двести девяносто по Цельсию в отсеке, где везли жидкий гелий, вовсе не означало, что сжиженный газ теперь охлаждался чуть сильнее обычного, а то, что термостат окончательно сошёл с ума, показывая температуру почти на два десятка пунктов ниже абсолютного нуля.

— И так бывает, — поглазев на цифры, пожал в тот момент плечами Симагин. — Долечу до Марса, озадачу техников. Пусть поржут, когда термостат менять станут.

Выбросив из головы столь незначительный технический казус, пилот привычно потянулся к дежурной чашке с кофе, как вдруг, словно устыдившись столь скромного начала, забарахлило решительно всё.

Резко взвыла аварийная сирена. Панель управления окрасилась красно-зелёным, замигала десятками сенсоров. Приборы замелькали цифрами, выдавая противоречивые показания. Висевший над панелью основной навигационный экран задрожал, покрывшись рябью.

С тех самых пор Симагин и бился в неравном сражении с системой управления, чередуя безуспешные попытки достучаться до несущего полную ахинею искина, с не менее безрезультатными потугами послать сигнал бедствия или выйти хоть с кем-то на связь.

И вот, как апогей творящегося на корабле безумства, нежданный голопузый гость с испачканными в песке ногами.

— Ты как сюда попал? — с трудом выдавил он, поражаясь абсурдности собственного вопроса.

А как ещё можно попасть на грузовой космолёт в открытом космосе? Других вариантов, кроме как на другом космическом аппарате подлететь и состыковаться, просто нет.

Вот только как-то несуразно неожиданный гость для данного набора действий выглядел. Нелепо!

Нет, в форме, не говоря уже о скафандрах, космонавты круглые сутки только в фильмах ходят. В жизни всё обстоит немного по-другому. В длительных экспедициях постоянного ношения мундира даже на военных крейсерах не требуют. Но то на своём звездолёте, в свободное от вахты время. И лезть на чужой, потерявший управление корабль босым и полуголым, словно на курорт собрался…. Как-то это неправильно!

Да и откуда нежданный визитёр взялся, тоже не совсем понятно. Радары на устаревшем космическом грузовике хоть и маломощные, но на три миллиона километров пространство исправно прощупывают и пропустить приближающийся звездолёт никак не могли.

— Хороший вопрос! — вздохнув, потёр небритый подбородок псевдокурортник, отвернувшись от панели управления. — Двоякий, я бы сказал. Если ты конкретно свой корабль в виду имеешь, то к аварийному шлюзу на капсуле подлетел. А если вообще сюда, — развёл он широко руками, — конкретно в это место, то, не знаю. Тут только гипотезы строить можно. Меня, кстати, Фёдором зовут, — спохватился новый знакомый. — Штурман, Фёдор Белых. Ты извини, что я в таком виде припёрся, — похлопал он ладонью по голому торсу. — Просто жарко сегодня. Я на травке загорал, а тут ты спускаешься. Ну, я и помчался сразу сюда, благо капсула рядом стояла. Вон, даже ботинки в спешке на берегу забыл.

— Костя, — машинально выдавил из себя пилот, пытаясь осмыслить полученную информацию. — Константин Симагин…. Погоди. На какой травке?! Какие ботинки?!

— Знаешь, Константин, — Белых скорчил кислую рожицу. — Вот так объяснять, очень долго получится. И всё равно, ты мне, пока сам не увидишь, не поверишь. Полетели, а? Гроховский там уже заждался, наверное. Материт меня сейчас на все лады, что один, не дождавшись его с Надей, тебя встречать сорвался.

— Полетели, — неожиданно для самого себя согласился Симагин.

Капитан и единственный пилот грузового звездолёта класса «Титан» всё ещё находился в смятении и, в попытке найти хоть какую-то опору в творящемся абсурде, ухватился за единственную правдоподобную версию: проблемы с блоком космолокации начались гораздо раньше, задолго до начала выхода из строя остальной электроники и он просто не заметил появления другого звездолёта, экипаж которого, получив посланный Симагиным сигнал бедствия, сблизился с взбесившимся грузовым кораблём и выслал спасательную капсулу. Правда, экипировка и поведение посланного со спасательной миссией штурмана в этот сценарий никак не вписывались, но тут Константин решил проявить терпение и дождаться встречи с таинственным Гроховским, очень надеясь, что тот все эти нелепости как-то объяснит.

Костя вышел вслед за Фёдором в длинный, полутёмный коридор. Световые панели на потолке тускло мерцали, освещая практически только себя, слева дальше по коридору чернел раскрытыми дверями лифт. Симагин включил налобный фонарь (благо скафандр, согласно инструкции, он одел сразу после того, как начались проблемы с засбоившей системой управления звездолёта), и яркий луч, пробежав по стене, выхватил из полутьмы кусок прорезиненного напольного покрытия.

— Ну, хоть так, — одобрил его действие Белых. — А то я к тебе почти на ощупь добирался. Ещё и лифт не работает. Хорошо, хоть теперь вниз спускаться, а не вверх по ступенькам корячится. И это мне ещё повезло, что фиксаторы на гермолюке срезать не пришлось.

Костя мысленно кивнул, соглашаясь. Грузовой космолёт в принципе не был рассчитан на пешие прогулки по нему и подниматься в полутьме да ещё и босиком по железной лестнице (аварийный шлюз был расположен метров на двадцать ниже рубки управления), наверняка было не очень приятно.

По лестнице спустились без приключений, миновав ещё три полутёмные кишки примыкавших к ней коридоров и, выйдя на нужный ярус, уткнулись в стену шлюзовой камеры. Бьющая из фонаря полоска света сначала ткнулась в скафандры, закреплённые фиксирующими скобами за плечи и голени к стене. Затем луч скользнул дальше в раскрытые створки гермолюка, пробежал по покрытым рифлёным металлом стенам и уткнулся в тесный переходной рукав капсулы в противоположной стороне шлюзовой камеры.

Симагин облегчённо выдохнул. Теперь, по крайней мере, взятая за основу гипотеза начала приобретать реальные черты. Вот и спасательная капсула на месте. Висит, состыковавшись с аварийным шлюзом, единственным входом в звездолёт, который можно было открыть снаружи, не прибегая к помощи экипажа. А, значит, он, Константин Симагин, в отличие от слетевшего с катушек искина, не свихнулся. Осталось до таинственного космического аппарата, что к нему на помощь подоспел, долететь да насчёт странной нелюбви штурмана к одежде и скафандру у капитана поинтересоваться.

— Как ваш звездолёт называется? — оглянулся он на Фёдора. — Тоже к Марсу летели?

— Да не летели мы ни к какому Марсу! — страдальчески закатил глаза Белых. — Давай уже, лезь в капсулу. Как говорит наш мудрый планетолог, Надежда Ильина: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышав, каждый раз называть рассказчика брехуном».

Константин смерил озадаченным взглядом явно свихнувшегося штурмана, уже жалея, что попёрся, ничего толком не выяснив, вслед за ним и горестно вздохнув, протиснулся через рукав в капсулу. Возвращаться обратно в рубку взбесившегося космического грузовика, тоже было так себе идеей. Ничего. Он подождёт. Недолго осталось.

— Садись, — гостеприимно махнул рукой в сторону одного из сидений Фёдор. — Мы тут на другом конце сектора расположились. До нашего Пегаса почти сорок километров будет. Мигом долетим.

— А что так далеко?

— А это уже у Хозяев спрашивать нужно, — штурман, вручную закрыв гермолюк, уселся в кресло пилота. — Чего они твою железяку рядом с нами не посадили. Хотя, этакая громадина нам бы весь сад в труху смяла.

Фёдор лёгким жестом коснулся сенсорной панели, и капсула вздрогнула, отрываясь от стыковочного узла.

— Вот теперь можно кое-что и прояснить, — хмыкнул он, косясь на Симагина. — Но сначала наглядная демонстрация, чтобы ты мои слова за бред сумасшедшего не воспринимал. Я сейчас иллюминаторы открою. Только ты, главное, не психуй сразу, хорошо? Это не мираж, и не галлюцинация. Всё это существует на самом деле.

— После твоего эффектного появления меня мало чем удивить можно, — не выдержав, съязвил Симагин.

— Ну, тогда и не удивляйся, — с каким-то не совсем здоровым предвкушением оскалился Белых, и, вновь ткнув пальцем в сенсор, не без ехидства спросил: — Красиво, правда?

Костя не ответил, моргнув. Затем он закрыл глаза ещё раз и провёл дрожащей рукой по стеклу, словно надеясь стереть наваждение.

— Всё-таки спятил, — прошептал он одними губами, не отрывая взгляда от иллюминатора. — Ну, как, так-то!

— Ну вот, а говорил; не удивить, — смешинка в голосе штурмана куда-то пропала, сменившись нотками горечи. — Не переживай, земляк, нормально у тебя всё с головой. И на глаза не греши. Только сразу тебе говорю; это не Земля.

Не Земля. Костя ещё сильнее прильнул к холодному, слегка мутному стеклу иллюминатора, с болезненным недоверием всматриваясь в раскинувшийся внизу лес.

Лес был хвойным, густым, с редкими, мелькающими промеж сосен и ёлок прогалинами, поросшими тёмно-зелёным мхом. Он лениво, в такт с порывами дующему внизу ветра, покачивал раскидистыми макушками, словно махая вслед пролетающей над ним капсуле.

— Не Земля говоришь, — подняв глаза, Симагин встретился с внимательным взглядом Фёдора. — Тогда что это? На открытый космос что-то тоже не очень похоже.

— В очередь становись, — окончательно сник штурман. — Мы уже четвёртые сутки здесь над этим вопросом бьёмся. Что это за место? Как мы сюда попали? Почему так похоже на Землю? На всё, пока, только один ответ; это всё происки Хозяев.

— Хозяев?

— Ну, можешь их как-то по-другому назвать, — неожиданно разозлился Белых. — Кто-то же нас в это место притащил? А перед этим ещё и созданием подходящего интерьера озаботился, чтобы мы, значит, хоть и в гостях, но как дома себя здесь чувствовали! — Фёдор, по-видимому, сам не осознавая того, сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Надежда даже наше узилище в шутку Гостиницей обозвала.

— Гостиницей, — машинально, одними губами прошептал Симагин, словно пробуя слово на вкус.

Лес внизу пошёл волнами, то взбираясь на холмы, то падая в заболоченные овраги, сменил хвою на листья, махая теперь уже ветками осин и берёз. В одном месте он расступился, уступив место небольшому живописному озеру, окружённому зарослями камыша, затем начал редеть, обрастая кустарником.

— Там дальше болото будет.

— Визор включи.

— Сейчас, — кивнул головой Белых. — Только повыше поднимусь, чтобы полный обзор всего сектора получить. Ты извини, что я тебя сначала через иллюминатор заставил таращится. Так нагляднее. Включи я сразу визор, ты бы не поверил. Решил бы, что я картинку через камеру кручу.

Капсулу вздёрнуло вверх настолько резко, что Костю вжало в спинку сиденья с силой, от которой в глазах на мгновение потемнело, а желудок остался болтаться где-то на прежней высоте, отдельно от остального тела. Двигатель отозвался на команду низким, надсадным гулом, от которого мелко завибрировала вся обшивка.

— Ты предупреждать не пробовал?! — выдавил Симагин сквозь стиснутые зубы, — И к чему этот экстрим?

— Извини, забыл, — по губам Фёдора проскользнула тень снисходительной улыбки. — Сразу видно, что ты только грузы по Солнечной таскаешь. У нас в косморазведке к нагрузкам привычны.

Константин промолчал, решив не разубеждать штурмана, терпеливо дождался конца подъёма, наблюдая как деревья внизу за считанные секунды слились в сплошной безликий ковёр. Не знает штурман о его прошлом; вот и хорошо. Хоть в душу потом лезть не будет.

— Вот теперь смотри, — завершив подъём, Белых вновь потянулся к панели управления и в центре тесной кабины, чуть выше уровня приборной доски, вспыхнул овальный, вмонтированный прямо в переборку экран.

Костя непроизвольно чуть наклонился вперёд, во все глаза рассматривая развернувшуюся перед ним картину — огромный квадрат, очерченный по периметру размытой, слегка дрожащей бесцветной полосой, тянущейся от поверхности прямо вверх. В правой части квадрата, в основном утопающего в лесном массиве, почти у самой границы сектора упирался небом в нос Костин корабль — грузовой межпланетный звездолёт класса «Титан», один из монстрообразных гигантов, которые тысячами бороздили космические пространства Солнечной, исправно перевозя в своей утробе разнообразные грузы. Дальше, как и сказал Фёдор, лес сменился небольшим, заросшим травой болотом, отсвечивали водной гладью парочка озёр, рассекало весь сектор надвое извилистое русло реки.

Левая половина сектора представляла собой равнину; ровную, почти без единой складки рельефа, поросшую густой, зелёной травой с разноцветными вкраплениями из цветочных полян. Лишь вдалеке виднелась небольшая пологая гора, обросшая до самой вершины кустарником, да у левой границы сектора, где возвышался небольшой, вытянутый корпус звездолёта косморазведки, равнина плавно перетекала в разбитый словно по линейке сад с ещё одной, совсем малюсенькой речкой, упирающейся своим руслом в стену сектора.

Но Симагин смотрел не туда.

— Это что?!

— Главный геморрой нашего сектора! — зло выплюнул штурман, но тут же постарался взять себя в руки, сдерживая бьющие через край эмоции. — Извини, вырвалось. Просто по-другому и не назовёшь. Вроде единственный элемент явно внеземного происхождения, что посреди всего этого великолепия возвышается, а даже подобраться к нему толком, который день не можем.

— Это как? — удивился Костя, продолжая рассматривать стоящий в центре сектора белоснежный монолит, тянущийся своей вершиной к небу.

— А вот так, — громко фыркнул, продолжая злится Белых. — Видишь, во все стороны от этой штуковины коричневое пятно расходится? — Фёдор дождался кивка и продолжил: — На первый взгляд, обычный песок. Да и не только на первый, — продолжил кривить он губы. — Надя себе целый контейнер этого песка для исследований утащила. Ничего в нём сверхъестественного нет! Вот только дальше ни пройти, ни даже пролететь никак не получается.

— Почему?

— Почему, почему? — отчего то ещё больше разозлился штурман. — Сам узнаешь, когда до этой хреновины добраться попробуешь! Ну, или Ильину потом спроси. Она на эту тему целую теорию создала. О каком-то поле, что по психике наотмашь бьёт. Ладно, — страдальчески сморщился Фёдор, явно не горя желанием продолжать разговор о монолите. — Держись. Сейчас вниз по-быстрому упадём. Там уже Гроховский рвёт и мечет, что я вместе с капсулой надолго запропал.

— Там можно же было с ним прямо с капсулы связаться.

— Не работает сейчас связь, — склонившись над пультом, со вздохом признался Фёдор. — И ещё минут десять работать не будет. Только не спрашивай опять «почему», — неожиданно жалобно попросил он Симагина. — Я сам тут ни хрена не понимаю. Не работает, и всё тут!

Спустились действительно по-быстрому, приземлившись всего в десятке метров от звездолёта. Белых озадаченно посмотрел в сторону открытого гермолюка, оглянулся на Костю.

— Даже не встречают. Это они чего, уснули, что ли?

— Открывай давай, — скоростной спуск настроения Симагину не добавил, потому и миндальничать с явно растерявшимся штурманом, он не стал. — Вот зайдём сейчас и спросим.

Костя, минуя пару ступенек выползшего трапа, спрыгнул прямо в невысокую, чуть влажную у самых корней траву и на мгновенье выпал из реальности, с наслаждением вдыхая чуть влажный, наполненный запахами цветов воздух, затем присел на корточки, осторожно кончиками пальцев прикоснулся к траве. Как настоящая! Словно, и вправду, на Земле очутился. Если бы не стены сектора да странный монолит, мог бы и поверить. Но как.

— Федя, ну, где ты пропадаешь?! У нас бот на орбиту запустить получилось! Здесь ещё три сектора! — невысокая темноволосая девушка, наполовину высунувшись из шлюзовой камеры, замерла, зацепившись взглядом за Симагина. — А ты ещё кто?

— Очевидно, новый постоялец, — неожиданно для самого себя, пошутил Симагин, распрямляясь: — Вообще-то мне на Марса как-то добраться нужно.