Противотанкист. Юго-западное направление. Книга 7.

Часть первая. Южный фронт. Пролог. Интерлюдия.

(Подполковник Синяев Анатолий Дмитриевич начальник 2-го отделения (агентурной разведки) Разведывательного отдела штаба 57-й армии).

На рассвете началось. И хотя бомбят и обстреливают соседей, нам тоже прилетает. Я сейчас как раз нахожусь на КП 351-й стрелковой дивизии так что приказываю связистам соединить меня со штабом армии.

- Началось, товарищ Пятый. Как мы и предполагали. В четыре часа утра противник открыл ураганный артиллерийский огонь по позициям 341-й дивизии, ну и нам здесь достаётся. - Докладываю я командарму о начале немецкого наступления.

- Понял тебя, Десятый, оставайся на месте, пока обстановка окончательно не прояснится, как выяснишь всё, возвращайся домой, а хозяева пусть действуют по плану. Передай трубку Восьмому. - Доносится до меня голос генерала Подласа, который так же не особо пользуется кодовыми таблицами, хотя и краток.

Зову к телефону комдива, и пока тот получает указания от старшего начальника, вспоминаю, с чего всё началось.

"Ещё в апреле, пока была такая возможность, в Славянск мы перебросили двух своих разведчиков - восемнадцатилетнюю девушку по имени Саша, и четырнадцатилетнего подростка - Ваню. Тринадцатого мая они вернулись и принесли ценные разведсведения. Саша доложила, что немцы сосредоточили в районе города много войск, особенно танков. Из подслушанного разговора немецких офицеров она узнала, что наступление намечается на 18 мая. Ваня сообщил примерно то же самое, правда, даты он не знал, но подтвердил - готовятся к наступлению. Я немедленно доложил об этом генералу Подласу. А так как мы вместе служили еще на Хасане, он меня хорошо знал и доверял. Командарм был очень озабочен, сказал, что надо сейчас же предупредить командиров дивизий - возможен удар противника на Александровку и к Северскому Донцу. Так и сделали. А на следующий день приехал начальник штаба фронта генерал Антонов и комиссар Крайнюков. Вызвали меня. Комиссар спросил:

- Откуда у вас, подполковник, сведения, что немцы готовятся наступать? - Я объяснил. Он не поверил. - Это выдумка. Такие непроверенные данные сеют в войсках панику. Я расцениваю их как трусость. Немедленно снимите этого паникёра с должности! - Предложил он нашему командарму. На что Кузьма Петрович решительно возразил:

- А я полностью согласен с товарищем Синяевым и его выводами. И доклад его совершенно правильный. - Поддержал он меня. Тут Антонов, который за все время разговора не проронил ни слова, обратился ко мне.

- Все, товарищ Синяев, вы можете идти. - Вышел я, разумеется, с тяжелым настроением. О чем был разговор в мое отсутствие не знаю, командарм мне об этом не докладывал, да и встретиться нам в тот день не пришлось. Я уехал ближе к месту возможных событий, в 351-ю стрелковую дивизию а сегодня утром немцы ударили по 9-й армии. Ударили на день раньше, но дивизионная разведка не спала, да и войска были приведены в полную боевую готовность загодя. И хотя командира 341-й стрелковой о начале немецкого наступления мы предупредили, всё-таки не чужие, ещё месяц назад дивизия воевала в составе нашей армии, командарма 9-й тоже, но иллюзий лично я не питал. Если немцы задумали, то фронт они прорвут. Слишком поздно к нам начало поступать пополнение, вооружение и инженерное оборудование. Да и объёмы всего этого невелики. Основные ресурсы направили наступающим армиям Юго-Западного фронта, которые увязли в обороне противника."

Пока была связь с 341-й стрелковой дивизией, я оставался в штабном блиндаже, собирал и анализировал всю, поступающую на командный пункт информацию. Как только связь прервалась, прощаюсь с комдивом и выбираюсь из убежища. Шофёр выгоняет нашу разъездную эмку из укрытия, так что усаживаюсь, и он резко стартует с места. Дороги просохли, поэтому домчимся с ветерком, если никто не помешает. Да и до Серафимовки ехать недалеко, всего километров двадцать. Домчались через час. Помешали. Пришлось поиграть в догонялки с мессерами, но повезло. Отсиделись в балке, только в машине добавилось новых отверстий, конструкцией не предусмотренных. Хотя буквально вчера ездили по этим дорогам без всяких последствий.

Отряхнувшись на бегу, спускаюсь в штабной блиндаж ЗКП и попадаю "с корабля на бал", в небольшом помещении уже собран весь командный состав армии и идёт обсуждение.

- Какие будут предложения, товарищи командиры? - начинает созванное накоротке совещание командарм, окидывая всех собравшихся тяжёлым взглядом.

- Разрешите присутствовать, товарищ генерал-лейтенант? - Прикладываю я руку к козырьку фуражки, остановившись у входа.

- Докладывайте, товарищ подполковник. Сведения твоих разведчиков подтвердились, тебе и карты в руки. - По своему истолковав мой вопрос, приглашает меня Кузьма Петрович. и после кивка командарма, прохожу ближе к столу с оперативной картой.

- Сегодня в четыре часа утра, после двухчасовой артподготовки и бомбардировки позиций 341-й и 351-й стрелковых дивизий, противник перешёл в наступление. К восьми утра немецкая пехота с танками прорвали передовые позиции и сейчас бой идёт в глубине обороны соседей. 351-я дивизия держится, но её левый фланг постоянно атакуют. Нужно немедленно сообщить в штаб Юго-Западного фронта о начале немецкого наступления у них на фланге и предупредить об этом соседей справа. - Высказываю я свои предложения.

- А штаб Южного фронта предупреждать не будем? - смотрит на меня из-под густых бровей командарм.

- Предупреждали уже. А что из этого получилось, вы знаете, товарищ генерал-лейтенант. - Не отвожу и не прячу свой взгляд я.

- Да уж, получилось... - Хмыкнув, говорит, генерал Подлас. - Но сообщить всё равно придётся. Что у нас со связью, начальник штаба? - продолжает он, обращаясь к генерал-майору Анисову.

- Нормально у нас со связью. Всё в штатном режиме... - Приподнимается из-за стола с картой Андрей Фёдорович. - Было, до немецкой бомбёжки. - После короткой паузы добавляет он. - На данный момент со штабами 9-й армии и Южного фронта связи нет. Проводной связи нет и радисты также не могут связаться.

- Тьфу ты. - В сердцах сплёвывает командарм. - Хотя о чём это я, всё как обычно. Готовь разведдонесение в штаб Юго-Западного, Андрей Фёдорович, связной самолёт с толковым командиром пошлём. Авось долетит, если мессеры не собьют. - Негромко бурчит он себе под нос, заканчивая предложение.

- А это точно немецкое наступление, а не простой артобстрел или провокация? - Сверлит меня взглядом член Военного совета армии бригад­ный комиссар Попенко.

- Да куда уж точнее, товарищ бригад­ный комиссар. Противник два часа бомбил и обстреливал 341-ю стрелковую дивизию 9-й армии. Нашей 351-й на стыке с ней тоже досталось, но главный удар немцы наносят по соседям. - Привожу я свои доводы, так как немецкие артиллеристы извели не один эшелон боеприпасов и для провокации это слишком расточительно. А про то, что противник собирается срезать Барвенковский выступ, я предполагал, и когда мои разведчики вернулись из-за линии фронта с необходимыми сведениями, немедленно доложил об этом генералу Подласу. А там уже действовала войсковая и дивизионная разведка.

- С донесением разобрались. Какие меры будем предпринимать дальше? - Советуется с нами командарм, размышляя над картой.

- Нужно стоять до последней капли крови и выполнять последний приказ штаба фронта! - Вскакивает со своего места ЧВС армии.

- Стоять до последней капли, это понятно. Но это пассивные действия. Соседям нужно помочь. Сами они не справятся, да и... - недоговорил генерал Подлас. - Андрей Фёдорович, срочно подготовь приказ о сосредоточении 14-й гвардейской в районах Карповка, Пригожая, Малиновка, как только всё окончательно прояснится, ударим во фланг противнику в направлении на Барвенково. Пока там наши, но обстановка может измениться в течение нескольких часов.

- Разведдонесение готово? Давай, подпишу. - Быстро пробежав глазами, напечатанный в двух экземплярах текст, генерал ставит свою подпись, и отдаёт соответствующие распоряжения. После чего вновь обращается ко мне.

- А вам, товарищ подполковник, нужно срочно добраться до штаба 6-й армии и предупредить соседей о начавшемся немецком наступлении. Надеюсь, связь со штабом своего фронта у них есть. - Официально отдаёт приказ командарм.

- Есть, предупредить соседей! - козыряю я, убираю донесение в планшет и, развернувшись кругом, выхожу из блиндажа.

- Погоди, Анатолий. - Догоняет меня в ходе сообщения Кузьма Петрович. - Этот документ отдашь лично в руки генералу Костенко, он всё-таки заместитель у Тимошенко и наверняка на КП армии. В крайнем случае, Городнянскому. Обстановку передашь на словах, в случае окружения, нам вместе из этой жопы выбираться придётся, а у него сил побольше нашего будет. Я сейчас к кавалеристам поеду. Надеюсь, удастся убедить комкора и нанести совместный удар. Пока немчура не закрепилась, может получится прорваться и вывести армию. Ну, давай. Не задерживаю. На тебя теперь вся надежда, Анатолий, так что не подведи. - Жмёт мне на прощание руку генерал.

Снова разбитые фронтовые дороги, по которым наша эмка плетётся со скоростью черепахи. Ещё повезло, что водитель мне достался толковый, который колесил по этим дорогам ещё до войны, так что постоянно сверяться с картой мне не пришлось, и до штаба шестой армии мы добрались. Вот только генерал Костенко, находящийся на командном пункте, встретил меня не очень радушно. У наступающей группировки как раз сегодня наметился успех, так как немецкая авиация резко сократила количество самолётовылетов, а тут я, да ещё с плохими вестями. Голову мне не отрубили, но по падежам просклоняли.

- Сведения о немецком наступлении точные, подполковник? - немного успокоившись, переспрашивает Костенко.

- Данные нашей агентурной разведки подтвердились сегодня утром, товарищ генерал. Начало немецкого наступления наблюдал лично. Не верите мне, вышлите свою разведку в район Барвенково, наверняка там уже бои. - Стараюсь сдержаться я, хотя внутри всё кипит от возмущения.

- В штабе вашего фронта знают о прорыве противника? Какие действия намерен предпринять ваш командарм? - Склонившись над картой, задаёт уточняющие вопросы генерал-лейтенант.

- В резерве у нас сейчас одна стрелковая дивизия, ею командарм и намерен ударить во фланг наступающему противнику, только одной дивизии для этого мало, а второй кавалерийский корпус нашей армии не подчинён. Да и приказ на контрудар никто не отдавал. Связь со штабом Южного фронта у нас прервалась ещё утром. Фельдъегеря послали, но доберётся ли он до места, большой вопрос. - Пытаюсь я подтолкнуть генерала Костенко к принятию нужного решения. Всё-таки он заместитель командующего Юго-Западным направлением и уполномочен отдавать такие приказы.

- Быть посему. - После некоторого раздумья, решается Фёдор Яковлевич. - Раз обстановка не достаточно прояснена, а генерал Подлас рвётся в бой, ему и все карты в руки. Начальник штаба, готовь приказ о передаче второго кавкорпуса в распоряжение 57-й армии, а следом за ним второй. Любой ценой ликвидировать прорыв противника на фланге Юго-Западного фронта. Действовать сообразно сложившейся ситуации. Я завизирую.

- 23-й танковый корпус у нас сейчас где? - Обращается Костенко к командующему 6-й армии.

- 23-й танковый корпус переправился через реку Берестовая, и в 8 часов перешёл в наступление в направлении Новая Водолага, товарищ генерал-лейтенант. - Отрапортовал генерал Городнянский.

- Час от часу не легче. Сначала опаздываем с вводом в прорыв, а теперь ещё и противник ударил во фланг. Нужно притормозить 23-й танковый корпус до прояснения обстановки и выслать разведку в юго-восточном направлении, Авксентий Михайлович, немецкие танки в тылу армии тенденция крайне неприятная. И подготовьте донесение в штаб фронта, может ещё удастся переломить ситуацию в нашу пользу, пока не поздно. - Заканчивает отдавать распоряжения заместитель командующего.

Обратно в штаб своей армии летим как на крыльях, не жалея подвеску автомобиля. Моё возбуждённое состояние передалось и водителю, и он выжимает из мотора машины все лошадиные силы, но мне всё равно кажется, что мы ползём как улитка. Приказ нужно доставить как можно быстрее, ведь от него зависит судьба не только нашей армии, но и всего фронта. И чем раньше мы ударим во фланг немецкой группировке, тем больше будет у нас шансов ликвидировать прорыв противника или хотя бы замедлить его наступление. А для этого требуется перегруппировать войска армии, на что и уйдёт очень много времени.

Глава 1.

Наконец-то стемнело. Выбираемся из засыпанного землёй блиндажа и редкой цепью, след в след, пробираемся к началу оврага. Немцы тут побывали, нашли двоих убитых красноармейцев, но, нарвавшись на пару минно-взрывных сюрпризов, дальше шарить не стали, а быстро осмотрев местность, убрались подальше. Не очень-то хочется искушать судьбу, особенно когда рядом орут камрады с оторванными ногами. Так что не зря наши сапёры старались и минировали тропу, раскидав в творческом беспорядке несколько противопехоток.

Первая наша цель - два танка, подбитых бронебойщиками неподалёку. Дырок они в них насверлили, а вот жизненно важные органы скорее всего не задели, потому танки и не сгорели. Или наоборот, попали как раз в эти жизненные органы управления танком, я имею ввиду экипаж, и панцерманы покинули свои коробки. Возможно и движки попортили, не попав в баки с бензином, которые у немецких "троек" справа, а стреляли по левому борту. Это только в кино показывают, как после попадания в танк из противотанкового ружья, он вздрагивает всем корпусом и взрывается. В реальности немного не так. Тут либо щелчок рикошета по броне, либо такой-же щелчок, но с пробитием. И куда попадёт бронебойно-зажигательная пуля после пробития брони, это лотерея. Впрочем, не буду гадать, доберёмся до танков, узнаем, куда им прилетело.

До панцеров мы добрались без происшествий, выслав впёрёд разведку, а следом подтянув остальные силы нашей импровизированной ДРГ. Быстренько запаслись патронами и двинули дальше на запад, оставив позади два весело разгорающихся костерка. Когда на жалюзи лопнут бутылки с горючей смесью, будет ещё веселее, ну а после взрыва боекомплекта, гораздо громче. В сторону Дмитро-Даровки мы не стали соваться. Да, подбитой техники там гораздо больше, но и шанс нарваться в разы выше. А любые потери в группе приведут к потере боеспособности, что чревато уничтожением. А наша главная цель, отнюдь не коммунизм, и даже не выход из окружения, а нанесение как можно большего урона противнику, всеми возможными способами. Вот и тащим на себе все эти способы, согнувшись под их тяжестью. Лично у меня, кроме трофейного автомата и запаса патронов к нему, три противотанковых и кучка ручных гранат в вещмешке. Остальные бойцы и командиры нагружены не меньше. Пулемёт, ленты с патронами, взрывчатка, ящик с бутылками, в общем всё, что нужно и нажито непосильным трудом. Для полного счастья только гаубицы или пушки не хватает, чтобы катить её на верёвочке и петь весёлую строевую песню.

Местность, по которой мы движемся, не просто изучена, а исхожена и даже исползана. Приходилось бороздить её пузиком, попадая под внезапные артобстрелы противника. Так что движемся без проблем, быстро проскакивая открытые места от оврага к оврагу и минуя то, что осталось от населённых пунктов. Пока удаётся не нарваться на посты и секреты противника, но впереди главная дорога, которую предстоит пересечь. Желательно без шума и пыли, а после чего пошалить уже на этой коммуникации и бесследно испариться в степи как ёжик в тумане. Степь-то она степь, но изрезанная балками, логами и оврагами вдоль и поперёк, а местами даже зелёнка попадается, ну и высотки безымянные, куда без них. Вот только долго шалить не получится. В нашем распоряжении ночь. А к утру желательно прорваться к своим. Иначе фрицы нашу группу зачистят. Тут всё-таки не Беловежская пуща и даже не парк Сокольники, местность в основном открытая, хоть и пересечённая.

Сюрприз вместе с песцом ждали нас не на основной, а на параллельной ей просёлочной дороге, которую я рассчитывал преодолеть без проблем. Но гладко всё было только на бумаге, а вот в овраге, по которому мы пробирались, немцы выставили сторожевой пост, прикрывая довольно интенсивное движение по просёлку. Если бы не идущий в головном дозоре Андрюха, мы бы вылезли прямо под пулемёт. Но повезло. Немцев он учуял каким-то верхним чутьём. Поэтому пришлось дать крюка через развалины хутора 1-е Мая, организовывать пробку на просёлке и вступить в бой гораздо раньше. После чего очень быстро отходить на запад, без проблем проскочив через грейдированную дорогу на Александровку. На ней мы и собирались побезобразить, но безобразников хватало и без нас. Наши советские пионеры раскурочили все мосты через ручьи и овраги на этой трассе, а немецкие пока не собирались их восстанавливать, тем боле параллельный просёлок проходил в километре от основной панцерштрассе.

Несмотря на экспромт, обошлись без потерь, уничтожив небольшую колонну снабжения ружейно-пулемётным огнём. Грузовики с бензином горели ярко, а мы улепётывали сверкая пятками, по ходам сообщения опорного пункта, пока не затаились в очередном овраге, чтобы перевести дух и сменить тактику. Всё-таки бегать лучше налегке, и не терять при ретираде имущество, нажитое непосильным трудом. Да и местность эту мы знали не так хорошо, как расположение 1139-го стрелкового полка. Здесь держал оборону 1141-й стрелковый, а его поддерживал 1-й артиллерийский дивизион. Так что первым делом стоило провести разведку, наметить пути отхода, выбрать цель и безобразничать дальше. Да и бегать после диверсий не всем табором, а небольшими группами, оставив лишнее на базе.

Сориентировавшись по карте, разбегаемся в разных направлениях, сперва на разведку, а потом будем думать. Ну а так как всяких разных командиров у нас даже больше, чем людей или рядовых бойцов, то будем надеяться, что отряд не разбежится и не потеряется в ночи. Формально нами командует младший лейтенант Корбут. Он единственный "офицер", ну и старший по званию. Следующим по табели о рангах идёт старшина Саидов Саид Саидович, как его звать величать по паспорту я не в курсе, да и про настоящее звание не знаю, скорее всего оперуполномоченный или старший опер, но явно не рядовой, а офицерский состав. Джавдет при нём. Тот ещё отморозок. Ему человека убить, как высморкаться, причём не важно, свой он или чужой, лишь бы приказ поступил. Самый старший из сержантов - это я. Один из прибившихся к нам сапёров - сержант Петрович, вот только я так и не понял, отчество это, партийная кличка, или фамилие такой, как у Матроскина. Второй из сапёров - красноармеец Абрамов, зовут Кузя. Самый младший из сержантов - наш Андрюха, а дальше мои разведчики, все кто выжил и уцелел. Красноармейцы Ростов, Удальцов, Чеботарь. Баранова я всё-таки сплавил в штаб дивизиона, надеюсь, что ему повезло и он выживет. Не повезло Наливайко - пропал он в суматохе боёв. Совсем не повезло Джафарову - погиб смертью храбрых или "принял пулю на вздохе", и его смерть я сам видел, так что отомстим.

Через три четверти часа собираемся на временной базе в маленькой роще, ну как в роще, скорее в зарослях кустарника так как с деревьями тут напряжёнка, зато кусты разрослись и покрылись листьями. Какая никакая, а зелёнка. Договаривались через час, но время дорого, а нам нужно успеть напакостить, отойти с места диверсии, ну и сныкаться где-нибудь до рассвета. А дальше уже будет видно. Либо мы дождёмся контрудара 57-й армии, либо заляжем на днёвку, а следующей ночью пойдём на прорыв сами. Сегодня точно проскочить на запад не выйдет. Местность на этом направлении открытая, а вдоль дороги населённые пункты через километр-полтора и в каждой деревне гарнизон. Возможно это и не боевые подразделения, но чтобы нарваться, нам и взвода тыловиков хватит. Вот только потери мне сейчас не нужны, даже трехсотыми. Одно дело - какой-нибудь штаб разгромить, и совсем другое на снабженцев или мясников наскочить. Ну а если даже мимо тыловиков проскочим, то впереди нас ждёт немецкая пехота, занявшая оборону на линии фронта. Ну и своё боевое охренение, которое встретит ружейно-пулемётным огнём любого, кто приблизится к переднему краю со стороны противника. А мы даже пароля не знаем.

На скорую руку оборудуем отсечные позиции на безымянной высоте. Сюда мы и будем отходить в случае непредвиденных обстоятельств. На всё про всё у нас пятнадцать минут, за которые я успеваю отрыть окоп для стрельбы лёжа. А так как в этом месте была небольшая ямка, то и окопчик получился гораздо глубже, чем надо, да и бруствер я утрамбовал и сделал пошире, особенно в передней части окопа. И теперь мне ничего лишнего не отстрелят. Очень я на это надеюсь. Можно ещё две каски надеть, на всякий случай, но боюсь, голове будет тяжело. Закончив окапываться, делим отделение на две части и редкой цепью бежим к дороге запоминая пути отхода. По ним мы и будем ретироваться к своим норкам, чтобы директрису группе прикрытия не перекрыть и людей зря не растерять.

Занимаем очередные позиции и прикрываем сапёров, которые окаянствуют на шоссе, устанавливая трофейные тарелки с тротилом. Теперь остаётся только затаиться в засаде и ждать результат. Мелко напакостить и убежать - это не наш метод, у нас кроме мин ещё и гранаты есть, да и автоматического оружия хватает. Вот пулемётчики с МГ-34 и залегли в ста метрах от дороги, слева от нашей основной группы. Четверо прикрывальщиков с "дегтярём" забазировались на отсечных позициях ещё дальше в тылу, но это на всякий случай. После подрыва головной машины по-быстрому отстреляемся по остановившимся и скоренько убежим с места диверсии. Хорошо бы наливняки или грузовики с горючим попались. Работать по ним одно удовольствие. Громко, ярко и красиво. С бэка тоже громко, но опасно, да и не всякий боекомплект среагирует от попадания пуль. Автомобили с живой силой мишень доступная, но если мотопехоты окажется много, придётся убегать очень быстро. Для полноценной засады в душманском стиле нас слишком мало и с горами здесь напряжёнка.

Ждать пришлось недолго. Сапёры только успели отдышаться, как слева замелькали светляки фар, а чуть позже донёсся гул моторов. Хорошо, что не лязг гусениц, а то пришлось бы отходить не похлебав досыта. Мины установлены в шахматном порядке на ближней к нам стороне дороги, чтобы подловить колонну снабжения, а не транспорт с "трёхсотыми" или порожняк. Первая из них рванула под задним скатом головного грузовика и очевидно напугала водилу второго "опеля", который перепутал педальки и, выжав газ до полика пошёл на обгон. Хотя может и не перепутал, а действовал по обстановке и нарвался на вторую мину, окончательно перегородив шоссе. Шофёру третьей машины пришлось тормозить, но выпрыгнуть и убежать я ему не дал, открыв огонь по кабине. Цели распределены заранее, наша группа работает по началу, пулемётчики по хвосту колонны, если она короткая, или отсекают с середины, ежели этот хвост далеко. Сапёры из своих карабинов стреляют по бензобакам, пытаясь угробить технику, мы с Андрюхой бьём по кабинам и тентованным кузовам, уничтожая живую силу.

Что-то в центре колонны ярко заполыхало, видать пулемётчики нашли грузовик с горюче-смазочными материалами, и на дороге стало светлее. Алярм и паника среди мечущихся теней - это хорошо, но зарываться не стоит, колонна нам не по зубам. Мы только голову тормознули, кончик хвоста я так и не заметил. Добиваю третий магазин, смена и команда.

- Отход! - Которую приходится дублировать жестами и хлопками по плечу, отсылая увлёкшихся бойцов в тыл.

В результате Андрюха бежит в сторону пулемётчиков, так как до них хрен докричишься, а я прикрываю отход своей группы. Вот только припадать к земле приходится всё чаще и чаще. Ответный огонь со стороны противника стал плотнее, и пули не просто свистят где-то там, а проносятся над головой. Умом я понимаю, что фрицы стреляют наугад, но инстинкт самосохранения заставляет склоняться ближе к земле и собирать ползуниху. А когда замолчал наш пулемёт, гансы совсем осмелели и намылились преследовать обходя с левого фланга. Теперь уже не до ползунихи. Сломя голову несусь к высотке, чтобы занять позицию и успеть снарядить магазины. Походу мы нарвались не на тыловую колонну снабжения, а на боевое подразделение.

- Петрович, ко мне!.. - зову я сапёра, плюхнувшись в ямку на высоте и чутка отдышавшись.

- Здесь я. - Проворно подползает он слева.

- Дуй на юго-восток и заминируй просёлок, который выходит к нам в тыл. - Показываю ему рукой направление. - Пешком немцам нас не догнать, а на машине легко. После чего отходите в рощу, там встретимся.

- Понял, командир. Только нечем минировать. Две последних тарелки на дороге поставили. - Виновато смотрит он на меня.

- Придумай что-нибудь. Лишь бы грузовик не прошёл, а от пехоты мы оторвёмся и на себя отвлечём. - Внушаю в него уверенность взглядом и спокойным голосом.

- Есть заминировать просёлок. За мной, Кузя. - Кличет напарника Петрович и, подхватив вещмешок, бежит в указанном направлении.

Пока есть возможность, набиваю пустые магазины к эмпэхе, наблюдая за полем боя. На фоне зарева от пожара вижу, как наши бойцы отходят перекатами, периодически залегая и прикрывая друг друга. Пулемёт уже не стреляет, Чеботарь его просто несёт. Андрюха переключился на одиночный огонь. И только Удальцов отбивается короткими очередями из трофейного автомата. Фрицы на рожон не лезут, но уверенно наседают, сокращая дистанцию и стреляя на ходу. Как минимум пара отделений, судя по количеству ручных пулемётов, хотя может и взвод, а этого нам уже за глаза. Не очень понятно почему немцы не запускают осветительные ракеты, уж чего чего, а этого добра у них навалом в отличие от нас. Да и ведут себя как-то слишком уверенно, не суетясь. Из автоматов от пуза никто не стреляет и "алярм" не кричит, раздаются только короткие очереди из пулемётов и редкие щелчки карабинов. Преследователи, поначалу заходящие на нас с левого фланга, смещаются вправо, отжимая "дичь" от шоссе. Флаг в руки, как раз нарвутся на основную группу прикрытия и будет им счастье.

Наконец-то последний из отходящих перевалил через гребень высотки. Вот теперь повоюем. Во всяком случае, на время превратимся из дичи в охотников. Главное, отсечь хвост, а то до спасительной рощи бежать ещё целый километр, а это самая паршивая армейская дистанция. Так что хвост желательно уничтожить, либо нанести преследующему подразделению фрицев фатальные потери. Готовлю к бою "карманную артиллерию" и жду сигнала. Младший лейтенант Корбут командует группой прикрытия, ему и карты в руки.

Сначала шипение а затем яркий свет осветительной ракеты заставляют зажмуриться, так что в бой я вступаю чуть позже основной группы. Конечно, можно было подпустить фрицев ещё ближе, и открыть кинжальный огонь из всех стволов, но ночью не очень-то определишь, где эта дистанция, тем более противник не спешит себя демаскировать выстрелами и другими "противоправными" действиями. Зато теперь хорошо видно, кто где находится, а вот чем всё это закончится, будемо поглядеть. Жму на спусковой крючок, стараясь выцеливать фигуры, возникающие в моём секторе стрельбы. Сто метров для пистолета-пулемёта далековато, но возможно кого-то и зацеплю. С калаша наверняка бы попал, а тут лотерея. Так что стреляю короткими очередями, экономя боезапас, который отнюдь не резиновый. Подберётся противник ближе, тогда и буду действовать по обстановке, тем более фрицев добавилось, судя опять же по ручникам, которых уже четыре, а ведь могут и ротный миномёт подтянуть, и тогда нам совсем кисло станет.

Несмотря на экономию, первый магазин закончился очень быстро. Меняю его наощупь, пытаясь засечь новые цели. Фиг вам, на месте цепи только непонятные бугорки, и разобрать что это, труп, кочка или живой зольдат не представляется возможным. В общем, без гранаты не разберёшься, но далековато ещё до фрицев, не добросить. Ракета почти догорела, готовлюсь стрелять по вспышкам от выстрелов, тем более гансы перестали стесняться и открыли ружейно-пулемётный огонь уже всем подразделением. Переползаю левее и молочу длинными очередями в основном наугад, после чего возвращаюсь в свою родную ямку, в которой гораздо уютнее и пули с противным чавканьем не впиваются в бруствер, хотя и свистят над головой.

Я нахожусь практически в центре позиции, а так как сапёров я послал на дело, то мне приходится за троих крутиться. Группа прикрытия справа и там полный порядок, но могли бы и подсобить. Левый фланг наступающего противника они уже хорошо проредили и прижали к земле, в центре фрицы просто отстреливаются, зато правый фланг начал шевелиться. Хотя и короткими перебежками, но сокращать дистанцию. Не могу понять, что там приключилось, моих там трое, да ещё с пулемётом, но он почему-то не стреляет. Бежать и помогать бойцам добрым словом нет времени, поэтому приходится поддержать их огнём из пистолета-пулемёта, сместив сектор стрельбы влево. Тем более люстра на парашюте снова подвисла над полем боя и перебегающих стало отлично видно.

Результат не замедлил сказаться, и уже через несколько секунд лежу в своей норке, вжимаясь в землю, и желаю превратиться в мышонка. Укрытие стало очень неуютным, так как пули не просто засвистели надо мной, а практически срыли бруствер, засыпая меня грунтом. Ведь как чувствовал, что экономика - это не наш метод, потому и опустошил магазин длинными очередями, обжигаясь о цевьё этой железяки, нырнул за новым и уже не успел сменить позицию. Немецкий пулемётчик сосредоточил на моей стрелковой ячейке огонь своего машиненгевера, да и не только он один. Так что пришлось лежать и ждать, когда у фрица кончатся патроны или заклинит ствол, надеясь на вещмешок в изголовье и на стальную каску, прикрывающую дурную голову от умной пули.

Я так и не понял, что со мною случилось, но только переданную по цепи команду - "Гранатой, огонь." - слышу сквозь звон в ушах. Переворачиваюсь на спину и, скрутив колпачки, швыряю обе "колотушки" в сторону противника. Следующую команду - "Отход" - передаю и выполняю на автомате, перезарядив оружие и подобрав вещмешок. Бежать почему-то не могу, ковыляю как пьяный, неуверенно переставляя ноги и боясь упасть, потому что планета очень сильно притягивает мою голову. Сделав очередной, но неудачный шаг, я всё-таки не справляюсь с земным притяжением и достаю лбом до поверхности. Хорошо, что под ногами простой чернозём, и от "асфальтовой болезни" я почти не пострадал. Подумаешь, нос оцарапал, зато руки ноги не поломал. Вот только без посторонней помощи встать я почему-то не смог и окончательно очухался уже в "зелёнке".

Глава 2.

Робкие лучики солнца пробивались сквозь густую листву, а редкие пичуги начинали подавать голос. Идиллия как на картине у Шишкина, только медведей не хватало, а ещё сосен. Зато насекомых в избытке. Фрицев возможно тоже. Где нахожусь, я примерно догадывался, вот только как тут очутился, совершенно не помню. Хотя в голове прояснилось, и она почти не болела. Непонятно было, сам я сюда добрался или приволок кто, а также один или с компанией. Да уж, хреновые из нас получились диверсанты, хотя о чём это я. Группа подобралась с бору по сосенке и никто этому делу толком не обучен. Тем более вышла сплошная импровизация, а не организованная диверсия.

Повертев головой из стороны в сторону и никого не обнаружив поблизости, пытаюсь подняться. Как ни странно, но это у меня получается, причём с первой попытки. Кручу головой уже сидя на пятой точке, снова никого не замечаю, одни густые кусты вокруг, и как я сюда забрался, ума не приложу. Проведя ревизию снаряжения и вооружения, нахожу только "Вальтер" в кобуре на боку, кисет с патронами в нагрудном кармане, свои документы, компас и всё. На голове даже пилотки и той нет. Вещмешок и остальное снаряжение вместе с вооружением куда-то пропали, и где искать концы я даже не догадываюсь. Судя по изученной накануне карте местности, заросли кустарника протянулись широкой двухсотметровой полосой с северо-запада на юго-восток почти на километр, так что пойду искать концы на опушку. Ближняя ко мне должна быть на юго-западе, вот с неё я и осмотрюсь.

Пробираюсь сперва на корячках, а потом уже в полный рост, лавируя среди разнообразных зарослей в выбранном направлении. Зарослей в основном колючих, но и не шипастые деревца тоже попадаются. Жалко, что сейчас май, был бы июль-август, тогда бы и подхарчиться получилось, да и полакомиться тоже. Выбравшись на опушку, нахожу один из секретов. Чеботарь тихо сопел в окопе, обняв пулемёт. Ну так это мне повезло отоспаться в кустах, хотя и в беспамятстве. Остальные диверсанты всю ночь глаз не сомкнули, а время, судя по солнцу, часов пять утра, и жить нам осталось не так чтобы много. Гансы позавтракают, подтянут миномёты и начнут чистить тылы. Эта зелёнка, можно сказать, единственная в округе, и куда делись русские диверсанты, особо гадать не придётся. Хотя, возможно я и на молоко дую. Фрицы могут подумать, что русские недобитки ушли на восток, и не станут зря себя утруждать, у них на сегодня других проблем хватит.

Заползаю под куст и, легонько постучав по каске, бужу Чеботаря. Сладко зевнув, он потягается, но поняв, что что-то не то, резко приходит в себя.

- Я не спал. Я не спал! - Увидев меня, начинает оправдываться он.

- Я заметил. Только рожу сперва разотри, а потом не спи дальше. - Не стал я наказывать бойца за его косяк. - Вода есть?

- Трошки осталось. - Встряхнув, протягивает он мне флягу.

- Благодарю. - Сделав пару глотков, возвращаю тару бойцу. - Рассказывай, как от немцев оторвались. Потери есть?

- Потерь нет. Разве что вы не в себе были, товарищ старший сержант. Троих зацепило, но царапины, и из строя никто не выбыл. - Выпучился он на меня, делая вид "лихой и придурковатый". Того и гляди, каким-нибудь благородием обзовёт и начнёт честь отдавать.

- Ты, Богдан, тихонечко себя веди и за обстановкой наблюдай. - Осаживаю я рвение часового. - Расскажи лучше, как от немцев удалось оторваться.

- Чудом! - Продолжил рапортовать Чеботарь, но внял моим указаниям и продолжил рассказ уже не так эмоционально. - Увлеклись мы стрельбой по колонне. И вместо одной ленты, расстреляли две. Потом кругляш прицепили и его тоже... В общем, когда товарищ младший сержант погнал нас пинками в тыл, уже поздно было, заклинило пулемёт. А на новой позиции, пока я задержку устранял, немцы совсем близко подобрались, но зато на кинжальный огонь нарвались, да ещё из двух пулемётов. Так что залегли надолго. В это время мы и драпанули. Сапёры - молодцы. Один грузовик с фрицами на просёлке миной подорвали, второй гранатами закидали. А когда в тылу у немцев загрохотало, они нас преследовать совсем прекратили, и убрались обратно к дороге. - Закончил свой рассказ Чеботарь.

- Понятно. Лейтенант где?

- Не знаю. Он всю ночь наши позиции по периметру рощи обходил, так что скоро подойти должен. - К чему-то прислушиваясь, отвечает боец. - А вы ничего не слышите, товарищ старший сержант? Канонада с той стороны. - Указывает он рукой на северо-запад.

- Нет, не слышу. Глушануло меня. Точно там, не на севере? - Пытаюсь понять я, что происходит.

- Точно. - Подтверждает Чеботарь. - Оттуда грохочет.

- Ладно. Бди здесь. Пойду, узнаю, что там началось. - Выбираюсь я из куста и топаю вдоль опушки, не выходя на открытое место.

Добравшись до северо-западного выступа "лесного массива", застаю там весь офицерский состав нашего отряда, который пытается разобраться с происходящим, что-то высматривая в бинокль. Как говорится, две головы хорошо, а три ещё лучше, так что устраиваюсь рядом с НП и начинаем разбираться уже совместными усилиями.

- Где точно гремит? А то я не слышу толком. - Показываю себе на уши, задав вопрос, я.

- Наша артиллерия работает. - Отвечает Корбут. - На северо-западе гаубичные снаряды рвутся, а на западе трёхдюймовки долбят.

- Далеко отсюда? - Приподнявшись на локтях, вглядываюсь я в указанных направлениях, заодно осматривая окрестности и прикидывая варианты наших действий.

- На западе, километрах в шести. А на северо-западе в десяти от нас. - Уточняет он.

- Что это может быть? - Задаю я наводящий вопрос, хотя и догадываюсь о причинах артподготовки.

- Врать не буду, но могу предположить, что это начался контрудар 57-й армии во фланг наступающему противнику. - Подтверждает мою догадку младший лейтенант. - Ночью, скорее всего, разведка боем была, а с утра вот ударили... Соседи наши - из 351-й стрелковой. Благодаря им, мы и смогли без потерь от противника оторваться. - После короткой паузы заканчивает он свои размышления.

- Что делать будем, товарищи командиры? - озвучивает основной философский вопрос старшина Саидов. Как я понял, он так и не раскрыл своё инкогнито, оставаясь для всех обычным "куском", а не опером из госбезопасности.

- Воевать. Что нам ещё остаётся? - возвращаю я себе статус главнокомандующего и отдаю Боевой приказ своим временным подчинённым. Размышлять и совещаться нет времени, копать надо, оборудовать опорный пункт или узел сопротивления.

Прорываться навстречу атакующим нет смысла. Поляжем все в неравном бою, не нанеся ущерба противнику. Остаётся только занять оборону и ждать, когда наши надавят сильнее, и гансы начнут отходить. Вот на отходе мы фрицев и подловим. Если повезёт, то каких-нибудь артиллеристов или миномётчиков. Не повезёт, придётся бодаться с пехотой. Оборонять пару десятков гектар "зелёнки" нашими силами - пупок развяжется, так что занимаем треугольный выступ на северо-западном краю лесополосы. И теперь наш опорник представляет собой равносторонний треугольник с длиной стороны около ста пятидесяти метров, с вершинами на западе, севере и юге. Многовато для одного отделения, но с учётом двух пулемётов - шанс есть. Трофей устанавливаем в самой западной точке выступа. У него максимальный сектор обстрела. Дегтярь прикрывает нас с юга. И только северная вершина опорника остаётся без серьёзного усиления. А что делать? Приходится усиливать основные направления, на которых вероятность огневого контакта больше. Конечно, лучше вообще без всяких контактов обойтись, но война план покажет, а там придётся действовать по обстановке. Восточную тыловую сторону у нас вообще один человек прикрывает, патрулируя среди кустов. Так что ежели противник проберётся в "зелёнку" с востока, к нам придёт толстый полярный лис очень быстро. Мины и растяжки ставить не стали, чтобы самим не нарваться в случае чего, потому остаётся надеяться на авось и удачу.

Распределив бойцов и командиров по огневым точкам, возвращаюсь на КНП и помогаю Чеботарю оборудовать сначала основную, а затем и запасные позиции для пулемёта. Нужно успеть выкопать стрелковые ячейки, хотя бы для стрельбы с колена, иначе все мины и осколки снарядов наши. Мои вещи и вооружение я нашёл и "отжал", так что работаю своим шанцевым инструментом, борясь с корневой системой кустарников слева от основного окопа. Чеботарь ковыряется справа, и я слышу его ворчание и негромкий мат.

Меж тем канонада приблизилась к нам, и стало слышно не только разрывы мин и снарядов, но и ружейно-пулемётную перестрелку даже мне, несмотря на мою тугоухость. Судя по направлению, наши штурмуют Ново-Бахметьево, а оно в трёх с половиной километрах от нас. Значит противника сбили с передовых позиций, а село это последний основной рубеж где он может закрепиться, и сил у фрицев не так чтобы много. Лишь бы люфты не нагрянули и не сорвали наступление. Глянув по сторонам и не заметив ничего подозрительного, продолжаю с остервенением вгрызаться в землю. Успеем окопаться, будет нам счастье, не успеем, придёт быстрый писец. Несмотря на утреннюю прохладу, пот заливает глаза, а спину начинает ломить, в горле пересохло, дыхание участилось. Видимо от контузии я ещё не совсем отошёл, но отлёживаться некогда, отдохну на том свете. Главное - обеспечить пулемётчика надёжным укрытием.

Окопаться и даже замаскироваться мы успеваем, обхожу периметр и занимаю своё место в спаренной ячейке для пулемёта. Теперь остаётся только ждать и наблюдать за действиями противника, чтобы вставить ему фитиль в нужное место и время. А вот и начались шевеления в стане врага. Из Ново-Кавказа на северо-западе от нас, потянулись гужевые повозки, и отступают они по просёлочной дороге на восток, видимо эвакуируют тылы. Но стрелять по ним с полутора километров нет смысла, только зря раскроешь позиции и обнаружишь себя. Так что ждём. Новая цель и снова недоступна. В полутора километрах на западе от нас захлопали батальонные миномёты немцев. Но их даже не видно. Миномётную батарею демаскируют только звуки от выстрелов и облачка пороховых газов над огневой позицией. Пересечённый рельеф местности скрывает её как от нашего обзора, так и от пулемётного обстрела. Но если фрицы в разгар боя оттащили свои "самовары" дальше от передовой, значит дела у них совсем не гуд. А вот отступать эта батарея будет как раз в нашем направлении. Хотя скорее не батарея, а взвод, если по нашей классификации, по немецкой это вообще отделение, так как работает всего два миномёта. Прикинув количество канониров в каждом расчёте, получаю вполне себе реальные цифры. Так что если миномётчики побегут в нашу сторону, разберёмся с ними без особых проблем, что уже радует.

Разобраться без проблем не получилось. Через четверть часа миномёты прекратили огонь, а спустя ещё несколько минут замечаю небольшой обоз, движущийся в нашу сторону. Не совсем в нашу, но по просёлку, проходящему с юга на север, в аккурат мимо рощи, метрах в семистах от самой западной точки выступа. Я насчитал две одноконных и одну парную повозки. Хреново. Придётся пропускать. Отдав приказ, "Огня не открывать", высвистываю Андрюху с правого фланга и пробираюсь на юго-западную опушку, прихватив по пути Удальцова. Повозки из виду не выпускаю, вот только они обнаглели и, свернув с дороги, поехали прямо на нас. Решение приходит в доли секунды. Даю сигнал напарникам "Делай как я", достаю пистолет и взвожу затвор, аккуратно двигаюсь вдоль опушки. Фрицев немного, всего три кучера, а пистолетные хлопки не должны привлечь много внимания, тем более, что оружие у нас трофейное.

С лёгкой рыси лошади переходят на шаг, направляясь к широкой прогалине среди густого, окаймляющего опушку, подлеска. Распределяю цели и, стараясь не дышать, жду приближения своей жертвы, затаившись в кустах и слившись с окружающей средой. Маскхалат хоть и не пиксель, но всё равно маскирует. Хотя с Хищником не сравнить, вот у того камуфляж крутой. Пора. Передняя повозка остановилась, а возница потянулся за карабином. Поздно. Два выстрела, и он кулём валится с козел. Десять метров не та дистанция, чтобы мазать, так что выскакиваю из кустов и, подхватив под уздцы левую лошадь, загоняю повозку в заросли. Получилось удачно, скотина даже не успела напугаться.

- Андрюха, разберись тут с трофеями, позже доложишь. Я к себе.

- Есть разобраться и доложить. - Откликается он.

- Удальцов, за мной. - Раздав цэу, возвращаюсь я в свой окоп.

На этот раз долго ждать не пришлось. Перевалив через пологий гребень высотки, миномётчики показались в поле моего зрения. Подоспевший Андрюха доложил, что в захваченных повозках находятся боеприпасы, в основном мины калибра 81 мэмэ и разное армейское барахло. Очень хорошо. Получается добыча сама плывёт к нам в руки. И если миномётчики отходят, значит бой уже идёт в посёлке Ново-Бахметьево, а не на подступах к нему. У немцев ещё есть шанс, закрепиться на промежуточном рубеже вдоль шоссе и при поддержке батальонных миномётов и тяжёлых пулемётов отбить атаку наших. А если противник ещё и контратакует во фланг со стороны Софиевки, то сможет вообще закрыть наметившийся прорыв и остановить наступление. Тем более севернее населённые пункты идут практически сплошняком, и выковыривать из них фрицев гораздо сложнее. А в Ново-Кавказе вообще находился один из узлов сопротивления 1141-го стрелкового полка, и приспособить его для обороны - раз плюнуть.

Определив направление отхода миномётчиков, распределяю огневые средства на юго-западной опушке выступа. Ручные пулемёты на флангах, а три автоматчика во главе со мной в центре позиции. Наша задача - уничтожить канониров и захватить трофеи. Фрицы торопятся, но бегут не толпой, а растянувшись в колонну по одному. Впереди боевое охранение - какой-то унтер с автоматом наперевес. Замыкает колонну телефонист, тянущий нитку связи. Итого - дюжина канониров, которых нам предстоит упокоить. Главное, подпустить как можно ближе, чтобы никто не ушёл. Поэтому пулемётчики бьют по хвосту, а автоматчики по голове, сходясь в середине.

Неожиданно унтер, перевший как лось, останавливается и берёт оружие наизготовку, внимательно всматриваясь в опушку. Всё бы ничего, можно стрелять, но до цели около ста метров. Для пулемётов это не критично, а вот для автоматов далековато. Не могу понять, что так насторожило дозорного, хотя какая-то мысль крутится в мозгу, поэтому жду, не решаюсь нажать на курок. Не знаю, чем бы закончилась эта война нервов, но положение спас лейтенант Корбут. Выйдя на открытое место в немецкой форме, он взмахами руки начал звать фрицев, повторяя при этом.

- Ком, камрад, ком.

Буквально чувствую, как расслабился передовой дозорный и потрусил дальше, ведя отделение в Валгаллу. Девяноста метров, восемьдесят, пятьдесят. Уже видно не только пуговицы на мундирах, но и капли пота, стекающие по пыльным лицам. Начинаю обратный отсчёт и в тридцати шагах от себя плавно нажимаю на спусковой крючок, целясь в живот унтеру. А затем, как в замедленной съёмке, фигуры немцев медленно валятся на землю. Причём в полной тишине. С трудом сглатываю комок в горле, и в уши врывается грохот пулемётных и автоматных очередей. Добиваю магазин до железки и, перезарядившись, даю команду.

- Прекратить огонь!

До автоматчиков она доходит быстрее, зато пулемёты продолжают молотить, добивая подранков и дырявя трупы. Приходится повторить команду.

- Прекратить огонь!!! - кричу я уже во всё горло. А то перебьют все горшки и хрен нам, а не трофеи.

- Контроль! - даю я новую вводную и выскакиваю из неглубокой стрелковой ячейки.

Боевой тройкой движемся вперёд, на всякий случай достреливая свежие трупы, чтобы они не ожили в самый неподходящий момент. Пленные нам не нужны. Меня в первую очередь интересуют миномёты. Добравшись до последнего жмура с телефонной катушкой, в двух словах объясняю напарникам боевую задачу и, заняв позицию, контролирую подходы к месту имения фрицев. Пулемётчики нас прикрывают, но мало ли что может произойти. Обстановка меняется ежеминутно, а ребята частенько увлекаются сбором трофеев и как муравьи волокут в норку всё, что плохо лежит. Хотя сам виноват, приучил. Да ещё отмазку железную придумал на все случаи, как у Джамшута с Равшаном.

Предчувствия меня не обманули, негромкий свист раздался только минут через пять. Значит трофейщики закончили "мародёрить", и мне можно уже отходить. Выполнив свою задачу, всё-таки не могу удержаться и забираю у связнюка зольдбух, планшетку и телефонный аппарат, а в последний момент прихватываю и катушку с проводом. Чисто на автомате, побуждаемый, внезапно промелькнувшей мыслью. Возвращаюсь в рощу, по пути отхода бегло оценивая работу трофейщиков. Как я и предполагал, бойцы постарались и, окромя миномётов, забрали всё, что посчитали полезным, сделав несколько ходок туда-сюда. Материться нет времени, бросаю всё лишнее и, выбрав огневую позицию на юго-западной опушке, собираю один из миномётов, припахав свою команду к расчистке поляны, а также к переноске оружия и боеприпасов. Вот теперь повоюем, с таким вооружением нас отсюда только танками смогут выковырять.

Глава 3.

Пока младший лейтенант Корбут наблюдает за противником и выявляет цели, устанавливаю дополнительные заряды на хвостовики мин, попутно занимаясь ликбезом. Личный состав стрельбе из миномёта не обучен, так что приходится восполнять пробелы. Благо парни толковые и схватывают всё налету. Да и планшетку с дохлого фрица я не зря снял. Таблицы стрельбы как и карта местности в ней нашлись, напечатаны на немецком, но в цифрах я вроде как разобрался, а дальше пристрелка рулит. Миномёт установлен на крохотной поляне, в небольшой промоине, метрах в двадцати от опушки, хотя от НП до него и рукой подать, но челночить придётся. Конечно кустарник невеликая преграда от пуль и осколков, зато нас не сразу заметят, и какое-то время удастся спокойно работать. Жалко, что Корбут не миномётчик, и не сможет корректировать огонь, бегать и наводить орудие придётся мне. Во время пристрелки успею, мина летит долго, а когда начнём стрелять беглым огнём, то и физкультурничать не придётся. Не помешало бы пристрелять реперы, но мы ещё не знаем, с какой стороны появится противник, так что придётся вести огонь прямо по цели.

А вот и первые цели. Лейтенант свистом привлекает моё внимание и зовёт на свой наблюдательный пункт за кустом калины. Перестрелка приблизилась, и немцы закопошились на гребне высоты, как раз там, где мы окаянствовали ночью. Скорее всего решили закрепиться на промежуточном рубеже, так как из Ново-Бахметьево их всё-таки выдавили.

- Ориентир номер три, левее ноль пять, станковый пулемёт противника. - Указывает мне рукой направление лейтенант.

- Вижу. - Подношу я к глазам свой бинокль и прикидываю расстояние до цели.

- Достать сможешь? - вопросительно смотрит он на меня.

- Не только достать, но и попасть. - Зачем-то хвастаюсь я, мысленно проводя прямую между огневой позицией и пулемётчиками.

- Тогда работай.

- Расчёт к бою! - Взбадриваю я людей и занимаю своё место у прицела. Прикидываю направление и выставляю угломер 30 - 0. Закончив с установками, внимательно осматриваю мину и опускаю её в ствол.

- Выстрел! - Сам себе командую я и после хлопка взрывателя бегу на НП. Успел, вот только мина рванула с большим недолётом, видимо что-то я упустил или не учёл по запарке.

В результате пришлось применить метод научного тыка, и только пятая мина рванула неподалёку от цели. Однако беглым огнём пострелять не получилось. Пулемётчики не стали искушать судьбу, быстро собрали манатки и убрались искать новую позицию где-нибудь в глубоком окопе. "Вот что значит две недели без тренировки". Как говорил тренер по боксу в одном старом советском фильме. А я уже несколько месяцев из миномёта не стрелял, тем более из трофейного.

Зато со вторым станковым или тяжёлым пулемётом противника мы разобрались гораздо быстрее. Сначала я пристрелял новый репер (какой-то фриц стоял во весь рост и махал руками, скрещивая их над головой), по нему я и пристрелялся. От этого ориентира я сделал поправки, споловинил вилку и накрыл цель беглым огнём. На этот раз фрицы не успели съе...ся, а о результатах мне поведал лейтенант Корбут. С третьим эмгэшником пришлось вступить в своего рода дуэль. Немцы как-то догадались, что в тылу у них не всё гладко, засекли огневую позицию миномёта и попытались уничтожить. Корбут обнаружил их вовремя. И несмотря на то, что кусты на опушке были изрядно прорежены пулемётным огнём, эту дуэль мы выиграли без потерь. Правда, мне пришлось изрядно поползать, но в конце концов пулемётчиков удалось накрыть.

Попытка выбить нас из рощи силами пехотного взвода, также не увенчалась успехом. Во время выдвижения фрицев для броска в атаку простых стрелков я не трогал, старался подловить зольдат с ручными пулемётами. Иногда получалось, иногда нет. Самые хитрые успевали среагировать на свист мины и найти укрытие, миномёт всё-таки не пушка и стрелять из него прямой наводкой не получается. Вот и приходилось на одну цель расходовать несколько мин, надеясь на разброс выстрелов и разлёт осколков. Кого-то эти осколки находили, замедляя и так не быстрое продвижение противника, кого-то облетали стороной, но заставляли вжиматься в землю. Главный сюрприз поджидал фрицев при переходе в атаку. Когда они удачно перебрались через просёлок и рванули вперёд. Перед этим я совсем прекратил стрельбу, зато наши пулемётчики подпустили противника на триста метров и открыли плотный огонь. Подпускать на кинжальную дистанцию постеснялись, всё-таки немцев было гораздо больше и они могли проскочить в кустарник. Не все, но нам бы и троих стрелков-автоматчиков хватило для возникновения неразрешимых проблем.

Хорошая выучка и тактическая подготовка противнику не помогли, залёгшую пехоту я накрыл навесным огнём, уже не сортируя врага на шутцев и супершутцев, так что досталось всем. Продвигаться вперёд немцам не давали пулемёты, а лежать на месте, разрывы мин. Оставалось только отойти взад, что фрицы и продемонстрировали, откатившись за просёлочную дорогу. Ушли не все, оставив на поле боя тяжелораненых и несколько трупов. Очень надеюсь, что половину взвода мы всё-таки уконтропупили, иначе оставшиеся обойдут нас стороной и прихлопнут. Повторную атаку с этого же направления мы отобьём, а вот с востока нас только кусты прикрывают, и подкравшуюся смерть мы можем даже не заметить.

Повезло. Прорываться через рощу немцы не стали, а под напором наступающих с фронта частей 57-й армии отошли по пути наименьшего сопротивления в посёлок Ново-Кавказ. В результате в обороне противника образовался двухкилометровый разрыв, в который и ворвался один из батальонов 351-й стрелковой дивизии. Одна из его рот как раз и атаковала нашу рощу, находясь на острие атаки. Сначала мы не стреляли, а только громко матерились, надеясь, что диамат отрезвит наступающую махру, и она прекратит жечь патроны, охренев в атаке. Затем пришлось пустить поверх буйных голов очередь из дегтярёвского ручника и остудить горячие бестолковки. После чего удалось провести более результативные переговоры и прекратить боевые действия со своими.

Стрелковая рота рассредоточилась на северо-восточной опушке, мы же остались на месте, дожидаться старших начальников, комбата или командира полка. Ванька-ротный (который ещё два часа назад был взводным) права не качал, а только поблагодарил за помощь. Свою боевую задачу рота выполнила, и теперь младший лейтенант, послав связного с донесением, ждал дальнейших указаний. Вдвоём с Корбутом они изучали карту, разрабатывая планы предстоящего наступления. Ну а пока командиры ломали головы, я занялся другими полезными делами. Отправил Андрюху искать телефонный аппарат и начал собирать второй миномёт.

- А где я его возьму? - попробовал отмазаться младший сержант.

- В пи...де. - Уточнил я поставленную задачу.

- Так бы сразу и сказал. - Смекнул он.

- Возьми катушку и иди по нитке, сматывая её, в аккурат к корректировщикам и выйдешь. - Показал я ему рукой направление. - Удальцова с собой возьми, пускай пока связнюком поработает, а мне сапёров пришли, работа тут как раз по их профилю.

Сапёрам я приказал вырубить все высокие кусты в радиусе десяти метров от установленного миномёта. Задача теперь усложняется и стрелять придётся на все триста шестьдесят градусов. Хочешь, не хочешь, а нужно будет поддерживать пехоту миномётным огнём. Всё лучше, чем дуриком наступать в общей цепи, так что постараемся убедить старших начальников в своей полезности. Они хоть и из другой дивизии, но припашут нас в любом случае, и лейтенантские кубики в петлицах тут не пляшут. Корбут хоть и толковый командир, но любой старший "офицер" может отдать ему боевой приказ, и он будет обязан его выполнить. Иначе - трибунал или расстрел на месте.

Пока я вместе с сапёрами готовил огневую позицию, младший лейтенант Корбут разобрался с таблицами для стрельбы. Всё-таки он знал не только немецкие цифры, но ещё и буквы, а также слова. В общем, покумекав с прицелами, мы с ним разобрались что к чему уже совместными усилиями, и теперь оставалось проверить теорию на практике. Тем более Андрюха приволок второй телефонный аппарат, и можно было корректировать огонь уже с любого НП, находящегося хоть в километре от огневой позиции и стрелять на максимальную дальность. Максимальной скорострельности не развить (расчёты не натренированы), но подсобить пехоте сможем неплохо, хоть и недолго. Боекомплект не резиновый, а с подвозом фрицы не торопятся.

Когда за Корбутом прибежал посыльный от Ваньки-ротного, я понял, что это жу-жу-жу неспроста. Поэтому, послав Удальцова за старшиной Саидовым, проследовал за командиром. На небольшом удалении, чтобы не привлекать внимания и оставаться в тени. Видимо в роту всё же нагрянул комбат, и теперь всё будет зависеть от степени его самодурства. Командный рык я услышал издалека, по инерции сбавив шаг. Я всё понимаю, матом у нас не ругаются, на нём разговаривают, но можно же и нормальные слова в свою речь вставлять, а не просто предлоги. Затаившись на краю маленькой полянки, пытаюсь понять, что происходит. Хотя картина в основном ясна. Старший начальник распекает своего подчинённого. Пока без рукоприкладства, но слюной брызжет изрядно, да и руками машет как ветряная мельница.

Подошедший с докладом лейтенант Корбут немного разрядил обстановку, но через несколько минут навлёк уже на себя все громы и молнии. И только вмешательство оперуполномоченного Саидова, которому пришлось засветить свои настоящие корочки с грозными буквами НКВД, спасло нашу команду от смерти. Не знаю, надолго или нет, но приказ мы получили и должны были совместными усилиями выбить противника из посёлка Ново-Кавказ, атакой с юга. Всё бы ничего, но на этом направлении как раз располагался один из ротных опорных пунктов 1141-го стрелкового полка с окопами полного профиля и блиндажами. Немцы его заняли, организовав свою систему огня, и переть на него в лоб без численного превосходства, артподготовки и танков, было равносильно самоубийству. Про обход и охват комбат даже слышать не хотел, видимо торопился доложить об успехах, или уже поторопился и доложил. Хотя обойти и ударить с востока было можно. Но на это требовался целый час, а вот его комбат как раз и не дал. Он разрешил только провести артналёт силами нашего миномётного взвода, и дал полчаса времени на подготовку, назначив Корбута ответственным за выполнение приказа.

Пока есть возможность, идём готовиться. Обосновавшись на опушке, в три пары глаз высматриваем позиции противника на высоте 187,5. Видно хреново. Во-первых, в полукилометре от нашего НП проходит редкая полоса деревьев, протянувшаяся с запада на восток. Кто и за каким чёртом их там посадил, я не в курсе. Возможно, это бывшая межа между чьими-то поместьями или своего рода полоса снегозадержания, но видимость она нам перекрывает. Во-вторых, окопов на отделение нарыто много, и в каких из них затихарился противник, не разобрать. Остаётся только пристрелять реперы, высмотренные в просветах между деревьями, а корректировать стрельбу придётся из этой лесополосы. С другой стороны, 7-я стрелковая рота младшего лейтенанта Громова может также незаметно проскочить до этой межи и атаковать высоту уже с пятисот метров. Большевата нейтралка получается, но делать нечего, одна надежда, на то, что фрицев на высоте немного, а пулемёты мы постараемся подавить.

- Эх, не дожить мне до завтра! - В сердцах сплёвывает Громов. - Я то ладно, людей жалко. Полягут все не за понюх табака из-за этого ... - Не договаривает он, обрубая конец фразы.

- Не бзди, лейтенант, прорвёмся. Во всяком случае, полчаса у нас есть, а за это время обстановка ещё не раз поменяется. - Подбадриваю я ротного.

- Да я не бздю. Отбоялся уже своё. - Начал свою исповедь он. - Сегодня мы фрицам неплохо наподдавали, да и вчера тоже. На рассвете наш полк прорвал передний край немцев и продолжил наступление. Наш третий стрелковый батальон можно сказать дуриком захватил Ново-Бахметьево, ворвавшись в село на плечах отступающего противника. Потом вы ещё нам подсобили, устроив заварушку в тылу у фрицев, поэтому мы досюда и добрались. Ново-Кавказ должен второй батальон штурмовать, но видать не задалось у них, застряли на подступах. Первый стрелковый наступает ещё левее, но как там дела, я не знаю.

- Ладно, ротный, готовь своих, как только начнём пристрелку, выдвигайтесь к деревьям, но не всей толпой а повзводно. А ты сержант ступай к миномёту, организуй всё и связиста мне пошли на НП. - Берёт на себя бразды правления Корбут.

Бегу на огневую, стараясь выдерживать направление. Но где там. Приходится вилять как маркитанская лодка, огибая колючий кустарник. Наконец я на месте. Посылаю Удальцова тянуть связь и устанавливаю миномёт, ориентируясь по компасу на северо-запад. Второй ствол не трогаю, установим после пристрелки. Все оставшиеся бойцы на огневой, заняты делом, кто-то копает ровики для снарядов, кто-то разгружает, подносит и готовит боекомплект. Старшина Саидов охраняет повозки и лошадей, чтобы не умыкнули бесхозный транспорт. Махра чужая, с них станется.

Неожиданно зазуммерил телефон. Есть связь. Снимаю трубку и выслушав Корбута даю команду.

- Расчёт второго орудия к бою. - Выставляю установки прицела и сам опускаю в ствол первую пристрелочную мину. Выслушиваю поправки, и пошли вторая и третья. Первый репер пристрелян. По нему я и выставляю угломер 30-0. Второй репер решили оставить без пристрелки. Дождёмся, когда рота выдвинется на исходные. Младшой послал один взвод в обход, чтобы охватить высоту с фланга, а сам штурм решил начать с разведки боем, чтобы в ходе неё выявить огневые точки противника, особенно пулемёты.

Лейтенант Корбут уже собирался менять наблюдательный пункт, когда на огневой вдруг появился комбат и срочно потребовал связать его с командиром седьмой роты. Он был белый как полотно и с трясущимися как у паралитика руками.

Вызываю своего командира и передаю трубку комбату.

- Лейтенант, немедленно верни роту в рощу. Я отменяю атаку. Противник наступает с юга. - Истерически выкрикивает капитан, поняв, что подразделение уже приступило к выполнению боевого задания.

- Сержант, у тебя немцы с тыла, а ты вола ... А ну быстро разворачивай свои гаубицы и стреляй! - Начал наводить панику на огневой этот мудак.

- Есть, разворачивать и стрелять!! - Громко кричу я, хватаю за двуногу первый, оставшийся не у дел миномёт, и разворачиваю его в южном направлении.

- Батарея к бою! - Даю я команду своим, и в начавшейся суматохе чисто случайно подхватываю и роняю на землю укупорку с минами. Пустую укупорку, но комбат же об этом не знает. Увидев такое безобразие, он падает на четвереньки, и сначала пятится, а потом разворачивается и улепётывает с огневой, догадавшись, что жопа это не та часть организма, которую нужно беречь в первую очередь. На кой хрен мне этот паникёр тут нужен. У меня на южной опушке специально обученный человек с пулемётом сидит. Буде какая опасность, предупредит.

- У аппарата. - Услышав зуммер звонка, беру я телефонную трубку.

- Что там случилось, старший сержант? - кричит в микрофон Корбут.

- Не знаю ещё, мне не докладывали, комбат истерит. Подходи, вместе разберёмся. - Рублю я короткие фразы.

- Понял тебя. Сейчас буду. Связь не сворачиваю. На НП Удальцова оставлю, пока ротный своих не соберёт. - Заканчивает переговоры Алексей.

Разобраться удалось быстро. Свист и разрывы тяжёлых снарядов накрыли рощу, с корнем выворачивая кусты и деревья. А после короткого артобстрела удалось рассмотреть пехотные цепи противника, контратакующие со стороны Александровки, во фланг наступающему полку.

Глава 4.

Снова прячемся в роще, рассредоточившись вдоль берега реки и по периметру, но теперь это нормальная берёзовая роща с большими деревьями, густые кусты ивняка растут только у самого уреза воды. Прячась за стволом берёзы, наблюдаю за противоположным берегом, и чтобы не уснуть, терзаю свой мозг воспоминаньями. Прошли всего сутки после нашего диверсионного рейда, а произошло уже немало событий. Если начать с артобстрела, то мы его пережили почти без потерь. Атаку по наступающему полку тоже отбили, совместными усилиями. Хотя, если бы не контратака во фланг противнику, туго бы нам пришлось. Скорее всего, командование полка или дивизии сосредоточило резерв для развития намечающегося успеха под Ново-Бахметьево. Вот этот резерв и ударил в нужном месте и в нужное время. Да и фрицы нам попались какие-то неправильные (военная форма отличалась от немецкой фельдграу), и тактика наступления совершенно другая. Сперва лезли напролом не считаясь с потерями, а как только обстановка чутка изменилась, и по их левому флангу вдарили наши (не такими уж и большими силами), то противник сначала замешкался, а затем остановился, попятился и побежал взад. Преследовать отступающих не стали, третий стрелковый батальон получил новую боевую задачу, ну а наш миномётный взвод влился в его состав в качестве усиления.

В результате неудачной атаки неправильных фрицев, в обороне противника наметился приличный разрыв, в который командование дивизии ввело все, имеющиеся под рукой резервы. Из-за чего егерям из 1-й горнопехотной дивизии пришлось отходить, прикрывая свой левый фланг и тыл. В течение дня мы прорывались на восток, проходя по знакомым местам, пополняясь боеприпасами в полуразрушенных блиндажах и окопах, не брезгуя и трофеями. Когда добрались до деревни Фёдоровка 2-я, расположенной в Балке Копани, то вектор наступления сместился влево, так как соседи начали отставать, а третий стрелковый батальон удачно нащупал разрыв в очаговой обороне и пошёл по тылам противника, разгоняя трофейщиков, мясников и прочих жандармов. Посёлками Некременное и Викнино овладели уже в сумерках, выбив из них небольшие гарнизоны тыловиков, а после зачистки и короткого передыха усиленную 7-ю роту младшего лейтенанта Громова отправили в качестве ГПЗ, разведать дальнейший маршрут на Петровку и наличие там переправ через реку Сухой Торец. Роту усилили миномётным взводом, так что нам тоже "повезло" участвовать в ночной разведке, в то время как остальные подразделения батальона остановились на отдых, и должны были выступить следом за нами через два часа. То что весь боекомплект мы израсходовали ещё до полудня, а новым нас немцы не обеспечили, никого не интересовало. Миномёты же есть, а раз назвался груздем, то и крутись как хочешь. Вот и крутимся. Одну повозку с запряжённой в неё крестьянской конягой вороной масти нам всё же оставили. Так что погрузили в неё миномёты и вооружились другими трофеями. Был взвод миномётным, а стал пулемётным. Для ночного маневренного боя самое то.

В село Петровка вёл наезженный большак, но дороги это не наш метод. Так что пришлось искать проводника из местных жителей. Карта и компас это хорошо, но топографической карты этого участка местности не нашлось, а ориентироваться по политической карте мира, да ещё ночью, так себе занятие. Проводника мы нашли быстро, и хотя выяснилось, что зовут её Иванна, а фамилия Сусанина, пришлось наплевать на предрассудки. Свою задачу комсомолка поняла и завела нас прямиком в рощу на берегу реки, в аккурат между сёлами Прелестное и Петровка. От рощи до брода оставалось пройти в северном направлении меньше километра, причём прямо по просёлку, но ничто не мешало переправиться через речку вплавь, не привлекая излишнего внимания. Имелся мост и в селе Прелестное, и до него было ещё ближе, вот только стоят ли в ближайших сёлах гарнизоны противника, мы не знали. Не ведала про то и Иванна. Немецкое наступление очень быстро прокатилось по этим местам, и населённые пункты, ещё утром находящиеся в советском тылу, к вечеру оказались уже в немецком.

В общей сложности мы прошагали больше тридцати километров, да ещё с боями, так что люди просто валились с ног от усталости. Но ночное время необходимо использовать на всю катушку. Пока мы вроде как наступаем на восток, но днём ситуация может поменяться, немцы опомнятся и начнут чистить тылы, пошлют авиацию, патрули по дорогам, а с зелёнкой здесь напряжёнка, роща в которой мы прячемся, да сады по околицам сёл и деревень. Через рощу проходит просёлочная дорога из села к броду, которая делит её на две неравные части, так что прятать здесь стрелковую роту в течение дня, плохая идея. И хотя подразделение неполного состава, скрыться от внимательных глаз будет практически невозможно. Самое плохое во всей этой ситуации, что канонада слышится на северо-западе и на севере от нас. Походу немцы упёрлись и заняли круговую оборону под Барвенково, а наши генералы пытаются залатать тришкин кафтан и не дают 57-й армии отойти из мешка. Скорее всего завтра всё и решится, а мы находимся в отрыве от основных сил, и где сейчас блудят эти основные силы, только шайтану известно. Иванна даже план местности набросала, показав начальнику штаба, куда поведёт нашу 7-ю роту, и пояснила, что из пункта А нужно идти прямо на восток и никуда не сворачивать. В общем, маяки и секреты мы выставили по западному краю садов, так что даже если командиры будут ориентироваться по пачке "Беломора", мимо километровой сети наблюдательных пунктов не должны промахнуться. Да и топот множества ног в ночной тишине слышно издалека. Комбат, конечно, ещё тот чудак на известную букву, но старший адъютант батальона мне показался толковым мужиком. В общем, остаётся только ждать, в крайнем случае, займём круговую оборону по периметру рощи и будем надеяться на авось.

- О чём задумался, старший сержант? - незаметно материализовавшись из-за спины, присаживается рядом со мной оперуполномоченный Саидов. Это он думает, что незаметно, а я его уже давно срисовал, по треску сухих веток, которые я раскидал в радиусе десяти метров от своей лёжки. Пусть скажет спасибо, что я ещё растяжку не поставил, а то хрен бы он вообще подобрался.

- О разном. Но в основном о жратве. - Прихлопнув комара на щеке, приваливаюсь я спиной к берёзе, чтобы контролировать тыл. Сучки сучками, но лишние уши при нашем приватном разговоре мне совсем не нужны.

- Батальон где-то задерживается, а скоро уже рассвет, как бы не случилось чего. - Начинает издалека опер. - Есть мысли по этому поводу?

- Мысли есть, но в основном матерные. Батальон уже давно должен был подтянуться, но где его черти носят я понятия не имею. Заблудиться тут негде, местность открытая, ориентиров хватает, маршрут известен. Просто так ждать нет смысла. Нужно принимать решение. Где там ротный, и что он думает по этому поводу? - негромко излагаю я свои мысли.

- Лейтенанты кубиками решили померяться. Командир роты настаивает на захвате переправы, а Корбут уговаривает его повременить и дождаться подхода основных сил, а пока провести разведку. Вот я и решил с тобой посоветоваться. Ты же у нас калач тёртый, не первый год в армии, да и на фронте с начала войны. Что делать будем?

- Что делать? Что делать? Сухари сушить, - ворчу я. - Не подскажете, кто у нас самый старший из лейтенантов, товарищ старшина? Так что меняй геометрию в петлицах и принимай командование. Не время сейчас комбинации комбинировать и фуетэ крутить. Выбираться нужно из этой задницы, желательно с минимальными потерями личного состава и с максимальным уроном для врага. Поступят приказы от вышестоящего командования, придётся выполнять, не поступят, станем действовать по обстановке. Лучшее время для манёвра мы потеряли, приказ выполнили, остаётся только одно. Занять круговую оборону в роще и дождаться наступления темноты. Насчёт разведки наш лейтенант правильно мыслит, но её можно проводить и наблюдением, не обязательно боем.

- Тогда может сам и покомандуешь?

- Не та у меня геометрия в петлицах, чтобы командовать ротой, да ещё не из своей дивизии. Обзовут самозванцем и свергнут. А бунты нам сейчас ни к чему, тем более голодные. - Шучу я, чтобы разрядить обстановку. - А пока не рассвело, секреты из дальних садов нужно убрать, нечего им там кукурузу охранять, не сезон.

- А если вернуться обратно в Викнино? - вслух размышляет опер.

- Не успеем уже. Пока соберёмся, окончательно рассветёт, заметят на ровном месте и обложат как стаю волков.

- А здесь не обложат.

- Есть шанс, что не сразу заметят. Река прикрывает нас с северо-востока, пути отхода тоже имеются. Да и обороняться лучше в лесу чем в чистом поле. По крайней мере, урона противнику нанесём больше... - Не стал я озвучивать продолжение своих размышлизмов.

- Ну, я примерно в том же направлении и мыслил. Пойду убеждать молодёжь. Ты со мной? - перестал прикидываться Джамшутом Саидов.

- А куда мне деваться? Конечно с вами, товарищ командир. - Поднимаюсь я со своего места и иду следом.

Совместными усилиями ротного удалось убедить, наш план он принял, а с каждым часом мрачнел всё больше и больше, в конце концов передав свои полномочия лейтенанту госбезопасности Саидову. В связи с этим в штатном расписании роты произошли некоторые изменения. Громов стал командиром первого стрелкового взвода, ротного старшину назначили командиром второго. Наибольшим трансформациям подвергся третий взвод, став объединённым взводом тяжёлого оружия под командованием младшего лейтенанта Корбута. Бойцы там остались почти все те же, только их усилили нашей группой в полосатых купальниках. Свой нос в списки личного состава я сунул, так что четырёх настоящих миномётчиков мне удалось отжать или выменять. И хотя они были знакомы только с ротным миномётом, ничего страшного, освоят и батальонный. Нехрен было свои "пятаки" проёбывать.

В результате удалось создать два полноценных стрелковых взвода, хоть и в составе трёх отделений, зато в каждом имелся ручной пулемёт Дегтярёва. В наш же третий взвод собрали все трофеи: два батальонных миномёта, три МГ-34, 6 пистолетов-пулемётов от разных производителей, остальное по мелочи. Да и кого тут только не было, артиллеристы, миномётчики, сапёры, разведчики, стрелки, автоматчики, и даже один ездовой. Но главной достопримечательностью нашего взвода, стала артистка, спортсменка, комсомолка и просто красавица - Иванна Тимофеевна Сусанина. Бросать её на оккупированной территории не хотелось, вот и зачислили на довольствие доброволицей или доброволкой. Пока будет проводницей, а дальше посмотрим на её навыки. На всякий случай я дал ей парабеллум, мужиков много, чтобы не обидел кто ненароком. Сказала, что умеет стрелять и даже значком похвасталась. Проверять навыки не стал, только показал, за что дёргать и куда нажимать. Долго пообщаться не довелось, другие дела не требовали отлагательств.

С организацией ротного опорного пункта справились без меня, на мои же плечи свалили другую задачу. А вот нехрен было проявлять инициативу и придумывать очередную афёру. А заключалась она в следующем. Так как наш лес или скорее роща немного отличался размерами от Беловежской пущи, то прятаться в нём было проблематично. Поэтому мы решили не прикидываться шлангами, и прятаться от каждого встречного, а вести себя естественно и непринуждённо. Сделать из простого берёзового леса - заколдованный. А если по простому, то всех впускать, никого не выпускать. Это не должно быть большой проблемой, - ведь что можно делать в берёзой роще, да ещё в середине мая? Ягод нет, грибов тоже, разве что пить берёзовый сок, ну или валежник там собирать, ещё в стогу ночевать, но не днём же. Вот и будем отлавливать этих грибников. До вечера посидят, потом отпустим, если это простые крестьяне. Если же крестьяне не простые, а полицаи, тогда придётся того, бритвой по горлу и в тину. Ну а ежели фрицы пожалуют или союзники ихние, то их придётся сразу того. Хотя с одним отделением мы справимся, да и со взводом наверняка, а дальше посмотрим. Нам бы только день простоять, а ночью нас дырка свисть. Есть правда одна проблема. Дорога к броду через наш заколдованный лес. Вот на ней и придётся организовать блокпост.

- Ты у нас самый хитрый, тебе и разгребать. - Сразу озадачил меня новый командир роты, как только я озвучил идею.

- Раз больше желающих нет, - в надежде оглядываю я всех присутствующих на совещании, - пойду разгребать. Только я громко свистеть не умею.

- А зачем тебе свистеть? - удивился товарищ Саидов.

- Как зачем? Заколдованный лес, дорога, только Соловья-разбойника не хватает для придания колорита такой композиции.

- Иди уже, колорить. Целый взвод в твоём распоряжении. - Послал меня ротный, и я пошёл.

Засаду мы устроили в самом тёмном и страшном месте, перегородив дорогу упавшим деревом, примерно на середине пути между северной и юго-восточной опушкой, где дорога входила и выходила. В этом месте как раз был самый загибистый из семи загибов на версту. Гужевая повозка и грузовик через преграду вряд ли проедут, легковая машина и мотоцикл тоже. Единственная проблема, это танк или всадник, но против танка у нас есть противотанковая мина, а против всадника противовсадниковая пуля. С юго-восточной опушкой была установлена телефонная связь. А с северной цепочка пеших посыльных, но с этой стороны трасса просматривалась на пару километров, зато на юго-востоке окраина села примыкала прямо к опушке, и что или кто там едет, было заранее не определить. Засады бдят на обочинах, с той и другой стороны от "шлагбаума". Сапёры со мной на КП, будут работать против бронетехники или как резерв в случае осложнений или непредвиденных ситуаций, хотя особых проблем тут быть не должно, обычный просёлок для гужевого транспорта. Тем более есть параллельный маршрут уже за рекой, на который можно попасть по мосту.

До обеда всё было хорошо. Я даже успел вздремнуть в своей ямке возле телефона. Зуммер звонка прогремел как гром среди ясного неба. Я вроде и не спал, но не сразу пришёл в себя.

- У аппарата. - Снимаю я трубку.

- Это второй пост. Из села выехала подвода, движется в вашу сторону, на ней два человека.

- Наши? - уточняю я у часового.

- Та я не бачу, це наши, це не наши. Мужик с бабой в гражданской одёже. -

- Быстро едут?

- Та ни, лошадь шагом идёт.

- Понял тебя, второй. Бди дальше. Конец связи. - Кладу я трубку на аппарат и, подхватив эмпэху, перебегаю ближе к засадникам справа.

- Подвода, на ней два человека, гражданские, мужик с бабой, будут здесь через пару минут. Работайте. - Отдаю я Андрюхе короткий приказ и возвращаюсь на своё место. Разберутся сами, а мне нужно контролировать ситуацию и быть на связи. И хотя видно отсюда не всё, мешают деревья, но моя задача руководить и наблюдать за процессом.

Боевая тройка сработала чётко, брали жёстко, зато быстро. Когда повозка остановилась возле поваленного дерева а возница соскочил с подводы, с обочины дороги бесшумно поднялись три тени в маскхалатах и уронили гражданских на землю. Пока один из троих держал под уздцы лошадь, двое других проворно спеленали своих визави и завязав им глаза, закинули на подводу. Команда эвакуации подбежала с другой стороны и увела транспорт на штрафную стоянку, заметая за собой все следы. Пять минут, и как будто ничего не случилось.

Глава 5.

Возможно так бы всё и произошло, будь команда сработана, а все действия группы захвата отработаны до автоматизма. Но из всей команды в полковой разведке служил только младший сержант Евдокимов, а его отделение сформировано пару часов назад. Андрюха и отработал, взял на себя более опасного противника (мужика) и скрутил его. Но другие субъекты оказались не то чтобы опасны, но непредсказуемы. Сидящая на телеге баба, первой заметила наших леших и слегка испугалась. Но вместо того, чтобы онеметь от испуга, она начала истошно орать, визжать, верещать, (никогда не мог понять, как это выходит у женщин). Лошадь испугалась не меньше, в основном из-за истошного рёва, заржала и поднялась на дыбы. Через преграду она перепрыгнуть не смогла (всё-таки дерево с ветками, это не тёсанный ствол), но чуть не опрокинула телегу, приподняв передок. Верещащая баба, получив таким образом мощный пинок под толстый зад, катапультировалась с насиженного места. Всё было бы хорошо, упади она просто на землю, но как раз в этот момент к ней подскочил наш боец, и был придавлен семипудовой тушкой. Баба с возу, кобыле легче, потому умная лошадь не стала больше делать попыток перескочить через берёзу, а прянула в сторону от опасности. Боец, который должен был обуздать лошадь, оказался перед дилеммой, спасать товарища или ловить конягу, выбрал первое, в результате запряжка отправилась в свободное плаванье. Команда спасателей, поняв, что что-то пошло не так, бросилась на подмогу и чуть не попала под копыта напуганного животного, но всё-таки Чип успел отскочить вправо, а Дейл влево, в результате никто не пострадал, кроме бойца, которого накрыло женским телом.

Через некоторое время всё устаканилось, обезумевшую и бегающую по лесу кобылу поймали и доставили на штрафстоянку. Потерявшего сознание бойца привели в чувство, сделав ему искусственное дыхание. Пленных крестьян допросили и успокоили, пообещав отпустить, если будут вести себя тихо как мыши, и расстрелять по законам военного времени, если станут бузить и качать права. Вроде вникли, тихонечко сидят в теньке и молчат, всякую хуйню про нас думают. Распряжённая же коняга щиплет лесную траву неподалёку. Втык от начальства я получил знатный, поэтому пришлось шевелить мозгами, делать перестановки, а следующее задержание проводить самому. От задержанных "языков" мы узнали, что в селе Прелестное стоит гарнизон противника, так что переодеваюсь в немецкую форму (плащ-накидка, каска и автомат) и жду следующий транспорт.

На этот раз посыльный прибежал с северной опушки и сообщил, что со стороны брода едет пролётка, на ней три мужика, оружия на виду нет, одежда гражданская. Расставляю бойцов по номерам, и вместе с напарником (таким же переодетым фрицем как я) топчемся в кустах на обочине в ожидании новой добычи. Пока есть время, инструктирую Удальцова, где он должен стоять и что делать во время досмотра этих будущих партизан или полицаев, если они переживут нашу встречу. А вот и они. Пролётка сперва ехала довольно быстро, но постепенно замедлилась и остановилась метрах в десяти от поваленного дерева. Хотя пролёткой этот шедевр можно было назвать с большой натяжкой, явно не ландо, и не фаэтон, а обычный тарантас с кузовом, плетённым из камыша. Правда от солнца и небольшого дождя такая конструкция своих пассажиров защищала, чего не скажешь о вознице, который восседал впереди на доске козел и был доступен всем ветрам. Увидев препятствие, он даже привстал со своего места, оглядываясь вокруг, а когда заметил вооружённых солдат, опешил от неожиданности.

- Хальт! Хенде хох! - поднимаю я левую руку вверх, выходя из кустов и наведя оружие на извозчика, (автомат на ремне, правой рукой держу его за рукоятку, палец на спусковом крючке). Напарник находится чуть позади и в двух шагах левее меня, контролируя пассажиров. Дёрнутся, дам очередь от пуза и пофиг на режим тишины, своя жизнь дороже. Мазнув по мне недобрым взглядом, водитель кобылы плюхнулся на сиденье и потянул руки вверх, остальные тоже не стали искушать судьбу, подчинившись приказу.

- Слезайт! - отдаю я новую команду, изображая акцент, и подкрепляю слова жестами, махнув стволом автомата, заодно проверяя, смогу ли я завалить всю компашку одной очередью.

- Зачем ругаешься, начальник? - изобразив улыбку на заросшем щетиной лице, вступает в диалог водитель кобылы, демонстрируя добрые намерения, но не делает даже попытки привстать. Перед этим он чисто случайно повернул голову и обменялся короткими взглядами с пассажирами.

- Слезайт, русиш швайне! - настаиваю я на своём, подойдя ещё ближе, и чисто случайно сбросив с плеча автоматный ремень. Очень мне не понравилась эта троица, особенно двое волчар, что постарше, кучер на облучке и пассажир в пролётке. Хотя какой он к херам "пассажир", этот-то как раз в теме, пахан, не иначе. Третий из молодых да ранних, скорее всего отморозь на подхвате. Стрелять не желательно, так что будем брать жёстко, и инициативу нельзя отдавать, действовать нужно на опережение.

- Ладно, ладно уговорил, начальник, слезаю, ты только не стреляй. - Заговаривает мне зубы и неуклюже сползает с облучка извозчик, повернувшись ко мне задом и придерживаясь за сиденье. Краем глаза замечаю, что пассажиры тоже начинают шевелиться, молодой встал во весь рост, закрывая собой пахана, а дальше время замедлилось...

Вижу как разговорчивый кучер коснулся ногами земли, и каким-то плавным тягучим движением разворачивается ко мне передом, но поздно, затыльник моего автомата так же медленно и неотвратимо встречается с его головой на противоходе. Тушка извозчика только ещё начинает падать влево, а я уже заскакиваю на его место на козлах и спрыгиваю на землю с другой стороны повозки. Шустрый пахан хотел под шумок смыться, но не успел, подсечкой сбиваю его с ног и укладываю мордой в землю, приговаривая при этом.

- Лежи смирно, пархатый, твой номер шестнадцать, физдеть в морге будешь. - Веса моим словам добавляло колено, которым я упёрся в спину задержанного, а также дуло автомата, приставленное к его затылку.

Как я не старался, соблюсти тишину не удалось, автомат Удальцова татакнул короткой очередью. Видимо у нас труп, возможно криминальный. На этот раз лошадь не напугалась, и все спасатели вовремя поспешили на помощь. Живых гопников тщательно обыскали и крепко связали, жмурика оттащили подальше.

- Что же ты так неаккуратненько-то, Васёк? - слегка попенял я бойцу.

- Так получилось, товарищ старший сержант, - развёл он руками. - Но вы же сами сказали, если кто дёрнется или достанет оружие, стреляй. Этот дёрнулся, я и выстрелил.

- Ну и правильно сделал. Зато сам жив остался и мою спину прикрыл. Двигай на пост. - Не стал я развивать тему.

- Шумишь, сержант? - подошёл ко мне новый ротный, как только мы закончили все мероприятия.

- Мы же не опера, чтобы брать бандитов живыми без шума и пыли. Нет у моих бойцов таких навыков, товарищ капитан. - Увидев шпалу в петлице у командира, не стал я упоминать его ведомственную принадлежность при посторонних.

- Живые-то хоть остались, или перестреляли всех? - подначивает меня он.

- Остались, и даже готовы дать признательные показания, - не ведусь я на подковырки Саида. - Разрешите продолжить выполнять задание? - щёлкнув каблуками, тянусь я во фрунт.

- Выполняйте. - Отмахивает он в ответ воинское приветствие и идёт "потрошить" задержанных.

Дальше всё пошло по накатанной, получая доклады от наблюдательных постов, я либо выходил "на дело" сам, либо поручал его заместителю. Или же мы работали вместе, сразу двумя боевыми тройками. И хотя движение через наш заколдованный лес было не особо активным, но кое-кого мы ещё задержали или захватили. Среди них повозку с двумя немецкими фуражирами (этих взяли без шума и пыли). А вот с фельджандармами на мотоцикле пришлось повозиться. Зато нужной формой и бляхами на груди мы себя обеспечили.

Удивила инициативная комсомолка (пороть её некому). Пока мы работали на блокпосту, она потерялась. Обнаружилось это ближе к вечеру, зато крайнего нашли сразу. Господа же офицеры все в белом, а если какой косяк, то "замок" всегда крайний. И не важно, что она крутилась при штабе, предлагая всем свою помощь, а потом придумала себе дело и потерялась. Искать послали меня вместе с помощником начальника караула (таким же сержантом как я, замком из первого взвода, зовут Лёха). Познакомившись и обсудив диспозицию, решили начать поиск с северо-восточной стороны. Там опушка вплотную подступала к реке, поэтому посты располагались достаточно редко, да ещё само русло изгибалось причудливым образом, а затем делало петлю, образуя небольшой островок возле села Прелестное. Часовые могли и зевнуть, не заметить ловкую бестию, пробирающуюся под берегом. Обходим посты с левого фланга, опрашивая караульщиков и осматривая берег реки. Все божатся, что в их секторе и мышь не проскочит. Врут. Не только мышь, но даже крыса проскочит легко, особенно если она водоплавающая, типа ондатры. Насчёт человека сложнее. Все сектора наблюдения пересекаются между собой, а на другой стороне вообще пашня, так что если даже перенырнуть речку, там негде будет укрыться. Красивую, единственную девушку в отряде видели все, но куда она подевалась, никто не мог подсказать.

Обойдя все посты и секреты возле реки, мы уже отчаялись найти потеряшку, но неожиданно получили наводку от моих наблюдателей за дорогой.

- Ничего странного не заметили? - после обмена паролями, задал я вопрос двоим раздолбаям, дежурившим на НП.

- Та ни, мы за дорогой глядим и докладаем в аппарат, ежели какой транспорт едет. - Узнаю я знакомые интонации щирого хохла.

- А с нашей стороны никто по дороге в сторону села не проходил? - продолжаю выяснять я.

- Та ни, у село никто не ушёл. Мы бы бачили. - Отвечает всё тот же боец, выглядящий гораздо старше своего напарника.

- Как не шёл, а дивчина? - вспоминает молодой.

- А вот с этого места желательно со всеми подробностями. Что за дивчина и куда она шла? - поняв, что нащупал ниточку, тяну я за её кончик, чтобы распутать клубок.

- Так она ж не в село шла. - Снова перехватил инициативу хохол со странной фамилией Путря.

- А куда? И кого вы видели? Узнали? Давай швидче рассказывай. Не тяни мне кота за яйца. - Наседаю я на хохла.

- Иванна это была, дивчина из нашей роты, шла по обочине, потом остановилась, огляделась по сторонам и шасть в кусты. Я было подумав, что по нужде, или ишшо чаво, а она того, больше не вышла и я её боле не видал. - Рассказал свою версию Путря.

- Врёшь! Поди все гляделки продал, чтобы узнать, для чего дивчина в кусты шмыгнула? Да ещё за дорогу сбегал чтобы проверить, чего она там в кустах делает. А ну признавайся! Воровал колоски на колхозных полях?! - Уже плотно наезжаю я на хохла.

- Ни. Не делал. - Отрицательно крутит он головой из стороны в сторону.

- Чего не делал?

- Колоски не воровал.

- Ладно, поверю. А за дивчиной зачем бегал подглядывать? - колю я его дальше.

- Я не бегал.

- Врёшь! А если тут врёшь, значит и про колоски врёшь. Колись, жучара, пока я добрый! - сверлю я его взглядом.

- За дивчиной бачил, каюсь, а колоски ни. - Признался он в меньшем из двух зол.

- Давай про дивчину. Что видел? Куда пошла? - прекращаю я наезжать, сменив тон.

- Я только одним глазком. Перебежал через просёлок, обогнул куст и никого там не нашёл. Но заметил, как вона дальше к реке пошла. - Колется Путря до самого дна.

- И кудой?

- Да тудой. - Машет он рукой, указывая направление.

- И чего у нас там? - обращаюсь я к Лёхе.

- Шестой пост и мы там только что были. Пристрелю гадов. - Обещает сержант.

- Мы там были, а парни ничего не сказали. Будем колоть? - интересуюсь я у напарника.

- Ещё как. - Делает он зверскую рожу.

- Повезло тебе, глазастый ты наш. Но ещё раз оставишь пост без приказа... - Не договариваю я и многозначительно подношу кулак к носу хохла.

Караульщиков на шестом посту даже колоть толком не пришлось. Как только сержант достал из кобуры свой наган, чтобы пристрелить нарушителей дисциплины, бойцы сразу признались. Да была. Да Иванна. Попросилась искупаться в заводь на речку, чтобы никто не видел, оставила пистолет и пропала. Ходили проверять, никого на берегу не нашли. Пришлось пообещать не сдавать их в трибунал. Тогда часовые окончательно раскололись, сказали, что комсомолка пошла в село на задание, но велела никому про это не говорить, даже если будут пытать. Дебилы, да ещё и устав караульной службы не знают, но на измену мы с Лёхой присели капитально. Хорошо, если эта инициативная дура пошла в село на разведку. А если она пошла совсем с противоположной целью, то нашему отряду кирдык.

- Давно она ушла на задание? - всё ещё не теряю надежду на удачный исход.

- Да уж часа три как прошло. - "Обрадовал" меня старший поста. А вот это писец. Потому как добежать до Канадской границы мы уже не успеем, и нас наверняка обложили со всех сторон.

Посылаю сержанта докладать по команде. Накосячили его люди, значит первая плюха ему. Сам остаюсь на усиление поста, если нас задумают обойти с этого фланга, несколько лишних минут отряду подарим. Да и надежда - мой компас земной, а удача награда за смелость. Так что чем чёрт не шутит, подождём...

Не зря я сегодня на надежду поставил. Нашлась потеряшка. Не прошло и четверти часа моего ожидания на шестом посту, как из прибрежных кустов вынырнула мокрая Иванна и, часто оглядываясь по сторонам, потрусила в сторону окопа. А когда дошла, то с удивлением обнаружила, что там никого нет. Дураков нема, чтобы маячить на позиции, обнаруженной или раскрытой вероятным противником. Пребывать долго в прострации я ей не дал, а чуть выждав и не обнаружив хвоста, захватил в плен. Молча связал руки за спиной и повёл в штаб, многозначительно погрозив кулаком заинструктированным до слёз караульщикам.

Сначала я конвоировал задержанную как положено, идя в трёх шагах следом за ней, но так как она шла в мокром сарафане, который облепил её стройную фигуру, да ещё и бессовестно виляла бёдрами, то мой молодой организм не выдержал подобного издевательства, и пришлось идти рядом. Сразу стало легче, хотя мысли улетели куда-то в эмпирии.

- За что вы со мной так, товарищ командир? Ведь я же ничего плохого не сделала. - Спустил меня с неба на землю бархатный голос Иванны.

- А я не знаю, где ты была, и что делала. Может быть прямо сейчас нас окружают фашисты, а тебя заслали обратно, чтобы ты завела отряд в западню? - Выдаю я страшную военную тайну.

- Да как вы только такое подумать могли? - Остановилась и вспыхнула до корней волос отважная комсомолка, притопнув ножкой.

- А чем же ты столько времени занималась, покинув расположение отряда без разрешения? - давлю я на неё.

- Я в разведку ходила. - Тихо признаётся Иванна.

- А кого ты об этом поставила в известность? Или может приказ получила?

- Никого.

- Эх, дать бы тебе больно! - резко замахиваюсь я правой рукой и чешу затылок.

- За что? - сжавшись в комок, начинает хлюпать носом девчонка.

- За всё хорошее. И за неразумную инициативу в том числе. Была б моя воля, задрал бы тебе подол, и так отходил по заднице хворостиной, чтобы ты потом неделю сидеть не могла. Помнишь детство золотое и папкин ремень?

- Помню. - Невольно потирает свою упругую попку фигуристая спортсменка.

- Забудь о таком удовольствии. После допроса тебя наверняка расстреляют. - Обрисовываю я ей радужные перспективы.

- Но я же как лучше хотела. Для отряда старалась. За что меня расстреливать? - канючит Иванна.

- Да хотя бы за нарушение воинской дисциплины. Но это не мне решать. Я добрый, хоть и страшный сержант. Другие командиры старше меня званием. Поэтому расскажешь всё, без утайки, может и облегчишь свою участь. Идём! - Всё-таки не удерживаюсь и придаю я ей ускорение смачным шлепком. Хоть какая-то компенсация за мои сгоревшие нервные клетки и потраченное зря время.

Глава 6.

Благодаря стараниям нашего блокпоста, удалось собрать (реквизировать) немного продуктов и сварить кашу из топора. Каша не каша, а лечебный суп из семи ... получился, и хотя основными ингредиентами были дары леса и молодая крапива, но голодное брюхо набить удалось. Поэтому уже с наступлением сумерек все бойцы были не так чтобы сыты, но хотя бы накормлены горячей пищей. В результате проведённой разведки (наземной, воздушной, подводной и агентурной), удалось собрать сведения о противнике, расположенном в близлежащих населённых пунктах и выяснить, что самый слабый, но жирный гарнизон расположен в селе Прелестное. Там находился один из временных складов немецкой пехотной дивизии или полка, небольшой, но нам хватит. Основные сведения собрала всё же Иванна, она шарохалась по селу и пересчитывала немцев поштучно, за что чуть было не поплатилась при отходе. Кто-то из пьяных фрицев приметил красивую дивчину и решил с ней развлечься. Если бы рядом не оказалось реки, то Иванну наверняка бы поймали и наказали за сопротивление новой власти. Но она уронила своего нежданного кавалера в воду, а сама переплыла через речку в самом широком месте, скрывшись на островке. Затем уже перебралась в наш заколдованный лес, форсировав вплавь неширокий затон. Так вот почему она была вся мокрая, когда я её поймал.

Составленный командирами план ночных диверсионных действий был прост как два пальца об асфальт и рассчитан в основном на внезапность. Нужно было внезапно проникнуть в село, захватить мост через реку и склад, удерживать позиции некоторое время, а после экспроприации и дальнейшей утилизации склада покинуть населённый пункт. Имелся ещё вариант, бросить всё тяжёлое вооружение, форсировать речку и уйти в степь, но чем ближе к линии фронта мы подберёмся, тем больше будет вероятность нарваться на превосходящие силы противника, а прыгать с голой жопой на пулемёты слегка не комфортно. Начать операцию решили за час до полуночи, а пока провели подготовительные мероприятия. Проблему с военнопленными решили просто. Дали уркам ножи, и те их аккуратно прирезали на глазах у свидетелей. Потом ножи отобрали, а всех задержанных местных жителей отпустили. Но отпустили не просто так, а послали на станцию Бантышево через брод, с наказом держать язык за зубами и не соваться в заколдованный лес. Послали пешком, так как весь транспорт реквизировали в пользу бедных. Воров привязали к деревьям и оставили в роще. Захотят жить, перетрут верёвки и смоются, не захотят, туда им и дорога.

Отряд собрался и тронулся в путь, только оба стрелковых взвода напрямик через лес. Наш же взвод, вместе с обозом, вдоль северной кромки рощи вышел на большую дорогу между сёлами Петровка и Прелестное. Дорога пролегала вдоль юго-западной опушки и, проходя сквозь всё нужное нам село, устремлялась дальше, соединяя между собой все населённые пункты, расположенные на правом берегу Сухого Торца. Но так далеко идти нам было не нужно, неподалёку от околицы обоз остановился, а вперёд выдвинулась диверсионная группа. Впереди на лихом мотоцикле моя боевая тройка, на подстраховке Андрюхина, но пешком и чуть позади. Мы едем открыто, так как переодеты в форму полевой жандармерии (кожаные плащи, каски, очки, горжетки) и отвлекаем или привлекаем внимание, они прячутся по закоулкам, так как задача у группы другая. Я за рулём, Удальцов в коляске за пулемётом, лейтенант Корбут на заднем сидении, он в форме обер-фельдфебеля, так как знает много немецких слов, в том числе и пароль. Маскировочный чехол с фары я снял, мы же никого не боимся в своём тылу, а картинку подсветить нужно. А вот и пост на въезде. Аккуратные фрицы уже установили шлагбаум, ошкурив и покрасив свежеспиленную жердину, часовой топчется возле него, прикрываясь рукой от яркого света фары. Останавливаюсь метрах в пяти перед шлагбаумом, чисто случайно направив свет в сторону пулемётного гнезда, перегазовываюсь и переключаюсь на нейтраль.

- Хальт. Пароле. - Орёт часовой с карабином, пытаясь перекричать рёв мотоциклетного движка. Второй страхует его сбоку, направив свой машинен-пистоле на нас. Ствол машиненгевера тоже подозрительно зашевелился. Бдит немчура, хоть и в тылу.

Лейтенант Корбут неспешно слезает со своего места, потягивается и идёт к постовому, по пути называя пароль, и ставя его на линию огня между собой и напарником.

- Папире. - Протягивает руку обершутце, за что и огребает от старшего по званию. Это же надо догадаться, наехать на обер-фельдфебеля, да ещё из полевой жандармерии, вот Лёха и строит бедолагу, тыча себя пальцем в бляху и рубя короткие фразы. Немчик что-то лепечет в своё оправдание, а я лениво кручу головой по сторонам, типа не при делах, и если мой командир самодур, то это его проблемы. Второй постовой перестал держать нас на мушке и вытянулся во фрунт, боясь даже пошевелиться, а когда ствол пулемёта в гнезде задрался вверх, я похлопал по плечу Удальцова, и он не торопясь вылез из коляски. Достав трофейную сигаретку, Васёк похлопал себя по карманам, и, не обнаружив искомого, направился ко второму немцу, международным жестом попросив у него прикурить. Немчик с радостью согласился, достал коробок и зажёг спичку, придерживая её в ладонях, чтобы не погас огонёк. Удальцов прикурил, благодарно кивнул, сказал - Данке шон, - и воткнул нож в кадык постового. А нехрен нарушать устав караульной службы. Первый фриц ещё не успел понять, что же произошло, как клинок финки воткнулся ему сзади в печень. От боли он даже не смог закричать, а выгнулся дугой и обмяк. В результате один ганс умер счастливым (помог камраду), а второй удивлённым.

Долго не телимся, Корбут поднимает шлагбаум, а я маячу в сторону рощи фонариком с синим фильтром. Ждём, когда подтянется первый взвод, заодно скидывая немецкую форму, чтобы ненароком не подстрелили. Дальше едем не торопясь, чтобы народ не отстал, а то запыхаются, хрен куда попадут. Первый перекрёсток, второй, а вот и наш. Торможу на углу и поджидаю бойцов. До цели всего двести шагов, как и до смерти. Мы знаем, где находится склад, но не знаем систему охраны в ночное время, сколько там постов, патрулей и прочего сброда. На сей раз мы вдвоём с Удальцовым, Корбут остался дожидаться наш третий взвод. Всё. Пора. Поворачиваю налево, освещая центральную улицу села. А вот и площадь, сельсовет, магазин и другие достопримечательности, тени, мечущиеся по ней, и грохот нашего пулемёта. Васёк не спит, а насыпает веером от души. Главное не попасть, а напугать и ошеломить, остальное работа пехоты, на ней и зачистка близлежащих домов. Сруб колодца, возле которого я торможу, выключив фару и заглушив двигатель. Своё дело мы сделали, пускай дальше махра колобродит.

Выстрелы из винтовок и карабинов, лязг "дегтярей", разрывы гранат, крики и мат. Всё это слилось в безумную какофонию ночного боя. У сруба нас уже пятеро, Андрюха и на этот раз страховал. Идём захватывать склад, хотя махра там уже проскочила, но ведь вернутся засранцы, все горшки перебьют. Склад захватили удачно, и даже короткую ревизию провели, перед тем как подтянулся обоз. В первую очередь грузим миномётные мины и патроны к трофеям, всё остальное по минимуму. Перестрелка в районе площади прекратилась, звуки выстрелов доносятся только с северо-восточной окраины, но там окаянствует второй взвод, который пробрался туда по короткой дороге. Всё, хватит, больше уже не увезти. Унести можно, но далеко не уйдёшь. Сапёры минируют штабеля со снарядами, внутри огороженной колючкой площадки, а также готовят к поджогу здоровенный амбар, в котором находится другое вооружение и снаряжение. Бахнуть должно знатно, тут есть чему полетать. Местным не повезло, но возле площади в основном административные здания, отстроят новые, может быть. Завожу мотоцикл и выезжаю на середину улицы, Удальцов в коляске у пулемёта. Обоз уже упылил, бойцы первого взвода уходят с позиций. А вот и замыкающее отделение, которое прикрывало нас с тыла.

- Никого не забыли? - спрашиваю у Лёхи сержанта.

- Мы последние, все на месте. - Вытирает он пот со лба рукавом гимнастёрки.

- Тогда ходу, сейчас тут будет жарко. - Даю я полезный совет.

- Махмуд, поджигай. - Хлопаю я по плечу сапёра.

- Понял. Только я не Махмуд. - Кивает он головой.

- Всё равно поджигай. - Кричу я ему вслед.

Зажжённый факел сапёр бросает в распахнутые ворота амбара и поджигает бикфордов шнур, после чего заскакивает на заднее сиденье мотоцикла и стучит меня прямо по каске. Трогаюсь с места, аккуратно отжимая сцепление, чтобы не дай бог не заглохнуть, и кручу ручку газа. Грохот взрыва догнал нас на северном выезде из деревни, бахнуло знатно и громко, а затем пошла цепная реакция.

Воспользовавшись железнодорожным переездом без шлагбаума, перебираемся через "железку" и теряемся в степи. Идём по извилистому маршруту, сначала на север, затем на восток, апосля снова на север. Марш тяжёлый, идём под нагрузкой, вынося на себе кроме трофеев, всех погибших и раненых. Мотоцикл пришлось бросить, а жаль, лучше бы я быстро ехал, чем медленно шёл, но ничего не попишешь, приходится соблюдать скрытность, а тарахтение мотоциклетного движка слышно на приличном расстоянии. Хотя, если заржёт какая-нибудь коняга, её тоже издалека слышно, но патрули на дорогах на это особо внимание не обратят, после недавних боёв, по степи ещё бегает много всяких мустангов. Я снова командир миномётного отделения, так что иду на своих двоих и тащу на горбу миномётный ствол, который с каждым километром марша становится всё тяжелее. Троих погибших быстро похоронили на первом привале, но легче от этого не стало, пришлось перераспределять груз с одной из повозок на плечи бойцов, чтобы освободить место для раненых. Нихрена, сдюжим, но бросать ничего нельзя, скоро каждый патрон будет дороже золота, а гранаты и мины по цене изумрудов. Надеяться нам не на кого, нужно срочно пробиваться к своим, так как партизанить в такой местности практически невозможно. И хотя Иванна поклялась, что заведёт отряд в большой лес, а не в рощу, но что в её понимании означает "большой лес", можно только догадываться.

Проплутав всю ночь по степи, то теряя, то путая след, к рассвету мы нашли настоящий лиственный лес. На этот раз это действительно настоящий лесной массив, а не кустарник с парой деревьев, да и площадь приличная, несколько десятков километров квадратных, а не просто пара гектаров. Комсомолка не подвела, завела как и обещала. И хотя через этот лесной массив проходит несколько лесных дорог и много просек, но мы забрались в самые дебри в западной его части, где всего этого нет. Зато есть окопы и блиндажи, оставшиеся от одной из дивизий нашей 9-й армии, которая занимала здесь оборону совсем недавно. В них мы и расположились, заняв круговую оборону. Первый взвод заступил в караул, все остальные отбились. С обеда начнём шерстить окрестности, подумал я про себя, коснувшись небритой щекой вещмешка, заменяющего мне подушку...

С обеда началась суета, проснулись, перекусили сухим пайком и отправились на задание. А так как первый стрелковый взвод так и оставался в карауле, то шуршать по округе и по хозяйству пришлось второму и третьему взводам. От второго взвода выделили дозоры во всех направлениях, но в ближней зоне, в основном осмотреться с опушки. Ну а мне как всегда повезло, меня послали в дальнюю разведку.

- Бери с собой кого хочешь, и дуй на северо-восток, разведаешь все выходы из леса и проложишь маршрут для движения отряда. До линии фронта рукой подать, и прорываться мы будем сегодня ночью, выйдем засветло, так что долго не блудите. На всё про всё тебе четыре часа. - Поставил мне боевую задачу товарищ Саидов.

- Понял. Я тогда с собой Иванну возьму. Вдруг придётся контакты с местным населением налаживать? А женщина всё же вызовет больше доверия, чем мужик в форме. Да и подозрений меньше, когда про немцев начнёт расспрашивать. - Прикидываю я возможные варианты.

- А без бабы уже никак? - С какой-то непонятной издёвкой спрашивает младший лейтенант Громов.

- Без бабы конечно можно. Но тогда руки быстро устают. Или у вас на Сусанину какие-то свои планы, товарищ младший лейтенант? - осаживаю я его наезд.

- Да нет у меня никаких планов. - Почему-то засмущался и покраснел молодой командир.

- Ну, нет так нет. Разрешите идти, товарищ капитан? - козырнув, отпрашиваюсь я у Саидова.

- Идите, товарищ старший сержант. - Отпускает меня командир отряда, едва сдерживая усмешку на широком лице.

Кроме комсомолки я взял в поиск ещё троих: младшего сержанта Евдокимова, красноармейцев Удальцова и Ростова. Вооружились все однотипно, ножи, вилки, пистолеты, автоматы, гранаты. Благо трофеев хватало и выбор имелся. Хотя Андрюха и выразил сожаление по поводу замены своего ППШ на МП-40, но всё же оставил его в расположении взвода. Группа небольшая и тут однотипный боекомплект рулит, а мы не на прогулку собрались. Маскхалаты были у всех, кроме Иванны, ну а её я принарядил в немецкую плащ-накидку, тоже пятнистая, так что не будет выделяться на общем фоне пёстрым цветом своего сарафана. Вооружил её только одним пистолетом, чисто на всякий случай, лес всё-таки, вдруг на волков нарвёмся.

Из располаги мы двинули прямо на север, но слегка обломались, пройдя полтора километра, выскочили на опушку, вдоль которой проходила дорога с запада на восток. До следующего лесного массива было рукой подать, всего триста метров, но понаблюдав в бинокль как за дорогой, так и за противоположной опушкой, я принял решение не рисковать. Немцы, они такие затейники насчёт маскировки и организации засад, что лучше слегка перебдеть и пройти несколько лишних кэмэ, чем понести напрасные потери и провалить задание. Вертаемся взад, но теперь движемся вдоль восточной опушки западной части лесного массива, чтобы незаметно перебраться в его восточную часть, так как их разделяет "небольшая" поляна шириной около километра. Знать бы раньше, хрен бы я на север пошёл, сразу бы на юг двинул по проверенному маршруту. Но ведь не подсказал никто, комсомолка всё ещё дуется или не знает про этот лес ничего, а может наоборот, желает погулять подольше. Хотя гулять без миномётного ствола на горбу мне понравилось.

В результате гуляний туда-сюда, в нужную нам часть леса мы пробрались только через час, зато незаметно. В результате выяснили, что по лесным дорогам идёт снабжение войск противника, и если их кое-где заминировать, то можно создать пробку. Дальше идём в правильном направлении, снова на север. В боевом дозоре Андрюха, следом все остальные, периодически останавливаясь и рисуя кроки маршрута с заметными ориентирами. Иванна бодро поспешает следом за мной, но молчит, а о чём она думает, я не знаю. Мы только что миновали очередную просеку, пересекающую наш путь, как Андрюха неожиданно остановился и, припав на одно колено, замер на месте, подняв вверх левую руку. Дублирую его условный сигнал, скомандовав комсомолке.

- Замри на месте. - Сам же аккуратно пробираюсь вперёд, чтобы узнать в чём дело.

- Там впереди жилище. - Шепчет Андрюха, вглядываясь в густые заросли кустарника, растущего в десяти метрах от нас.

- Как догадался? - пытаюсь я рассмотреть хоть что-то, но ничего кроме зелени и стволов деревьев не вижу.

- Дымом пахнет, - втягивает он ноздрями воздух. - Печь топят.

- Проверь, я прикрою. - Гусиным шагом перебираюсь я к самым кустам, в то время как он ужом уползает в траву.

Минут пять сторожко слушаю тишину, но ничего подозрительного не замечаю.

- Хутор какой-то, - появляется Андрюха совсем не с той стороны, откуда я ждал. - Изба, баня, амбар, огород, людей не видно. Проверять будем? - коротко докладывает он.

- Нет. Обойдём. Проверим только на обратном пути. Сначала выполним основное задание. - Распоряжаюсь я и машу рукой основной группе.

Глава 7.

Хутор обходим приняв влево, быстро, страхуя друг друга, перебегаем через лесную дорогу и через четверть часа мы на месте. На выступе в самой северной части этого лесного массива. Отсюда до следующего перелеска около километра, и канонаду слышно уже с трёх сторон. С запада, севера и северо-востока. Нам нужно на северо-восток, где-то там за рекой Северский Донец проходит линия фронта, и до неё можно добраться лесом. Но и концентрация войск противника там максимальная, так что без боя нам не прорваться. Можно двинуть и на восток, но там много открытого пространства, да и населённых пунктов хватает, тем более линия обороны укреплялась несколько месяцев, а идти дальше, причём раза в два. Долго наблюдать с выступа не получилось, вдоль всей опушки проходила дорога, и по ней обязательно кто-нибудь ездил, периодически останавливаясь, то поссать, то посрать. Весь лес загадили, ступить негде, не то что прилечь, да и время уже поджимало, так что снимаемся. Разведку наблюдением мы провели, теперь нужны сведения от агентурной разведки. А для этого используем комсомолку, не зря же я её тащил в такую даль.

Неподалёку мы обнаружили небольшую деревушку из десятка домов с единственной улицей, примыкающей к лесу. Вот туда и зашлём нашу шпионку с крепким телом. Крайняя хата не только находится в конце улочки, но ещё и с двух сторон окружена лесом, а третья - северная сторона выходит на большой огород. Соответственно и мы занимаем позиции среди кустов и деревьев, Удальцов с Ростовым контролируют хозяйственный выход с запада, а мы с Андрюхой основной вход - с юга. Иванну раздели и отпустили спрашивать дорогу на Каменку, а дальше длинный язык её до Киева доведёт. Раздели не совсем догола, сняли только немецкую плащ-накидку и солдатский ремень с кобурой, а то с трофейным пистолетом на своём широком бедре она не так жалко выглядела, как в мятом сарафане.

- Долго там не задерживайся. Пятнадцать минут тебе на всё про всё. Хотя, если посадят за стол, не отказывайся, прояви уважение к хозяевам дома. Ну а ежели что плохое удумают, кричи, мы эту хату по брёвнышкам раскатаем. Когда выйдешь за ворота, то по деревне зря не шарохайся, пройди чутка по улице, сделай вид, что уйдёшь по дороге, и сигай в лес. - Напутствовал я разведчицу, прежде чем заслать на хутор.

- Может хотя бы тогда гранату дадите, товарищ командир? - Впервые за день заговорила со мной Иванна. А то, когда я ей что-нибудь говорил, она только кивала или мотала из стороны в сторону своей бестолковкой, да одаривала меня непонятными взглядами исподлобья. При желании в таких огромных глазищах и утонуть можно, но обстановка немного не располагает к романтике.

- Гранату не жалко. Только куда ты её засунешь? Или в руке понесёшь? - внимательно осмотрел я ладную фигуру спортсменки и сарафан без карманов.

- Да уж нашла бы куда. - Огрызнулась она и шмыгнула в кусты, выполнять задание, как я понял. Ну никакой дисциплины...

Ждём. Пока всё тихо, спокойно. Но время неумолимо бежит. Часики тикают, а Иванна всё никак не выходит. Вот уже прошло полчаса, мы и так опаздываем с возвращением, хотя если инфа того стоит, ничего страшного, подождут, солнце ещё высоко, а у меня есть план "Б". Ну, наконец-то соизволила нарисоваться. Вышла из ворот в сопровождении хозяев дома. Крепкий старик что-то поясняет, указывая направление и размахивая руками, сухонькая старушка стоит рядом, с котомкой, прижатой к груди. Вроде бы распрощались, бабулька отдала узелок и перекрестила нашу засланку, дед просто машет рукой вслед. Стоят, не уходят. А это хреново. Чем дальше комсомолка пройдёт по деревенской улице, тем больше вероятность нарваться, заметит кто-нибудь нехороший, и загремим под фанфары. И хотя расстояние между домами большое, но единственная улица, своей южной стороной примыкающая к лесу, совершенно прямая и просматривается из конца в конец, а ещё вдоль неё проходит просёлочная дорога и под острым углом отклоняется в лес, но это в самом начале деревни. И чем ближе к этому началу, тем меньше возможностей для маневра.

Иванна чешет вдоль по улице, а я, оставив Андрюху присматривать за стариками, крадусь за ней. Держаться приходится метрах в двадцати-пятнадцати от обочины, благо что опушка заросла густым кустарником и подлеском, так что не просматривается насквозь, да ещё комсомолка догадалась напевать песенку, и я знаю где она марширует. Двести метров, которые мы таким макаром прошли, оставили неизгладимые впечатления. А когда впереди по ходу движения раздался стрёкот мотоциклетного движка, я впечатлился ещё больше и, наплевав на маскировку, ломанулся ближе к обочине. Сквозь небольшой просвет вижу, как наша разведчица остановилась, задумалась, затем воровато оглянулась и юркнула в лес, прямо сквозь колючий кустарник. Я знал, что она заполошная, но настолько? Мало того, что вся поцарапалась, так ещё и застряла. С трудом выдёргиваю её из тернового куста и, схватив за руку, волоку за собой как можно дальше, уже не просто под рычание, а под рёв мотоциклетных движков. Самое хреновое то, что убегать нам приходится не прямо, а по биссектрисе угла между деревенской улицей и лесной дорогой, а чтобы выбраться из ловушки нужно проскочить те же двести метров. Вот это попадос.

Но есть бог на свете. Небольшая промоина в зарослях папоротника в которую я уронил комсомолку и накрыл своим телом. Как раз вовремя. Автоматные очереди неожиданно раздались в тишине леса, и пули засвистели прямо над нами, впиваясь в стволы деревьев. А вот это уже не попадос, а писец. Хрен знает, сколько там этих фрицев, и заметили ли они нас, но если начнут прочёсывать, то точно найдут. С отделением может и справимся, - а если там целый взвод? Покрошат нас в мелкий винегрет и вся недолга. Хотя, если фрицев мало, могут и не рискнуть. С дороги нас в траве не видать, если заметили, то только мелькающие фигуры на фоне деревьев. Берёзовые стволы контрастируют с колером моего маскхалата, а пёстрая расцветка сарафана Иванны даже с фоном не совпадает. При желании её можно принять за пчелу или бабочку, которая собирает нектар, но таких пчёлок-мутантов в природе не существует.

Оглядываюсь по сторонам и вслушиваюсь в окружающее нас пространство. В высокой траве ничего не вижу, зато слышу отчётливо каждый звук. На дороге рокочут движки мотоциклов на холостых оборотах, автоматчики тоже не замолкают, прочёсывают лес короткими очередями. И хотя пули проносятся мимо, не задевая, лежать всё равно не уютно. Да ещё комсомолка копошится внизу, пытаясь выползти из-под меня.

- Лежи, дура, не шевелись. - Шепчу я ей комплименты на ухо. - Фрицы услышат, гранату кинут, и тогда нас точно накроет.

Вроде вняла. Во всяком случае вошкаться перестала, замерла, хоть и напряглась вся. Ощущаю это не только душевными фибрами, но и другими частями своего организма. Я мог бы и рядом прилечь, но тогда нас точно заметят с высоты человеческого роста, а так может и пронесёт, примут за бугорок или кочку. Но если фриц просто так развлекается, я ему все кишки выпущу и мехом внутрь выверну. Свой автомат я даже не трогаю, лежит он в сторонке под рукой, и пускай так и лежит. Лязгнешь затвором и всей маскировке трындец, а для боя накоротке мне и "вальтера" хватит, который в ладони сжимаю. Гансы чего-то мудрят, движки заглушили и не стреляют. Минуту тишины что ли устроили? Непонятненько. А может решили обойти и отсечь от леса, а уже оттуда начать прочёсывать? Но там наши, прикроют. Завяжут бой, услышу и начнём выбираться. Нет. Снова постреливают со стороны дороги, значит очкуют соваться в лес. Мало их, потому и не лезут, знают, что окруженцы по лесам шастают и можно нарваться на злую пулю.

Я не скажу, сколько мы пролежали в этой позе из камасутры, час, два, минуту. Но когда мотоциклетные движки снова затарахтели и начали удаляться, обрадовался несказанно. Отвалился в сторону и откатился к стволу берёзы, подхватив автомат. Не заметив угрозы, приподнимаюсь сперва на локтях, а затем занимаю позицию для стрельбы с колена и оглядываюсь по сторонам. Ничего подозрительного, можно сматываться.

- Вылезай из своей норки, мышонок Пик, уходить надо, пока не поймали. - Разрешаю я покинуть убежище комсомолке. Только она не торопится, а привстав на коленки, чего-то ищет, периодически наклоняясь и ползая в коленно-локтевой позиции по земле. Причём в одной руке Иванна что-то сжимает, а второй шарит в траве и разрывает мох на месте своей лёжки.

- Ты чего там потеряла, заполошная? Не время сейчас ползуниху собирать. - Шучу я на всякий случай, увидев непонятное выражение на её лице.

- Колечко. - Виновато лепечет партнёрша, не прекращая поисков.

- Какое ещё нах... колечко? Обручальное? - на всякий случай уточняю я, предчувствуя очередную проблему.

- Нет, от гранаты. - Подтверждает мои нехорошие предчувствия это ходячее недоразумение и садится на свою пятую точку, сжимая железный эллипсоид двумя руками.

- И где, ты, её взяла? - пытаюсь я рассмотреть предмет в её сомкнутых ладонях.

- Нашла, - опускает комсомолка глаза. - Там, в селе, ещё ночью. - Уточняет она, пытаясь жестикулировать.

- Сиди ровно на попе, не дёргайся, а то уронишь. - Упреждаю я дальнейшие манипуляции, подхожу ближе, забираю гранату, осматриваю и убираю в карман.

- Так она же взорвётся! - вытаращила на меня свои глазищи Иванна.

- Не ссы, подруга, у меня ещё есть. А теперь ходу отсюда. - Поднимаю я её с места и, придав ускорение проверенным способом, бегу следом. Некогда политесы разводить, противник может сюда нагрянуть большими силами в любой момент.

- А чего вы там так долго делали? - спрашивает Андрюха, выйдя из-за ствола дерева, когда мы остановились в заранее условленном месте встречи.

- Миловались бля. А, ты, что, ревнуешь? - слегка наезжаю я.

- Есть немного. Я же заметил, где вы упали, и контролировал ситуацию. - Признаётся кореш.

- Немцев видел?

- Нет, только слышал. Не отходили они далеко от дороги, прямо с неё поливали, если бы стали прочёсывать, открыл бы огонь и прикрыл ваш отход.

- Ладно, проехали. Барышню оденьте, чтобы не выделялась на фоне родных осин, и уходим отсюда. Оружие в очумелые ручки не давать. Даже ножик. - Предупреждаю я всех.

- Куда дальше пойдём? - спрашивает Андрюха, укутывая плащ-накидкой Иванну, которая мелко тряслась от озноба, а может и отходняк начался.

- Двигай на юго-запад, мы как раз выйдем на ту опушку, которую в бинокль рассматривали. - Сверившись с компасом, указываю я рукой нужное направление.

Наконец мы на месте, посылаю бойцов прошерстить опушку леса, а сам пытаю Иванну, чего она в этой деревне Мазановка разведала, и почему так надолго зависла. Затем пришлось дать ей карандаш и бумагу, чтобы нарисовать примерную карту местности, так что новый план начал складываться сам собой. Мы сидели на корточках под развесистой кроной дуба, и занимались своими делами. Иванна увлечённо рисовала, прикусив кончик языка и периодически слюнявя карандаш, ничего не замечая вокруг. Я размышлял над планом "Б", не забывая оглядывать местность и следить за обстановкой, иногда останавливая свой взгляд на голых коленках девицы.

- Вот и всё. - Закончила свои художества комсомолка, поменяв позу и на автомате оправив подол сарафана. После чего отдала мне блокнот, по привычке облизнув губы, заодно покрасив их в синий цвет от химического карандаша, которым она рисовала.

- Молодец! Возьми с полки пирожок. - Хвалю я её за старания, разглядывая карту-схему и прикидывая дальнейший маршрут отряда.

- А почему же она не взорвалась? - сбивает меня с мысли комсомолка своим неожиданным вопросом.

- Это, ты, про что?

- Про гранату. Я же колечко-то выдернула.

- Ну, что тебе сказать, Чебурашка? - всё ещё думая о своём, пытаюсь я сформулировать ответ на вопрос. - Просто эта граната не той системы, и ты не за то потянула.

- Но мне же объясняли, что нужно зажать чеку и выдернуть кольцо. Я так и сделала. - Уверенно смотрит она на меня.

- Никогда так больше не делай. Особенно если рядом с тобой кто-то есть. А самоубиться ты можешь и не таким способом. Нам с тобой повезло, что ты пыталась взорвать не "лимонку", а немецкое Пасхальное яйцо, они их красят, и друг дружке на Пасху дарят. Ты видишь, какая она вся гладкая и красивая, да ещё с цветной пимпочкой? - Достаю я из кармана гранату М-39. - Так вот, для того, чтобы её взорвать, нужно эту пимпочку открутить и резко дёрнуть вот за эту верёвочку, как Красная Шапочка в детской сказке. Читала? - откручиваю я колпачок и показываю за что дёргать. - Как только дёрнула, сразу бросай! У этой гранаты нет спускового рычага и сжимать её в руках бесполезно. - Накручиваю я на место красный колпачок и покрываюсь холодным потом.

- Что с вами, товарищ командир? - испуганно спрашивает меня эта вредительница, заметив неладное.

- Кто тебе дал эту хрень? Только не ври, что нашла! - Приступаю я к допросу с пристрастием.

- Ну, Мирон подарил. Сегодня, перед нашим уходом на задание.

- Что за Мирон?

- Ну, Мирон Путря из первого взвода. Сказал, пригодится. - Не стала скрывать своего воздыхателя комсомолка.

- А зачем подарил, не сказал?

- Я попросила. Он хотел табакерку сделать. Сидел, ковырял ножом, одну гранату сломал, вторую отдал мне, но у него ещё много осталось. Я видела.

Немного отлегло, но червячок сомнения всё же остался. Хорошо, если просто придурок, - а если подарок со смыслом? Колпачок красного цвета, а это одна секунда до взрыва, после срабатывания тёрочного запала. И если граната не взорвётся в руке, то бахнет в полёте. Мы в своё время дошли до этого методом научного тыка, замечая, что яйца взрываются через разное время после броска. Одни чуть ли не сразу, другие намного позже. На брак при немецком орднунге это не походило, попробовали разобраться в чём дело, так как все яйца были из одной корзины. Обратили внимание на цвет предохранительных колпачков и отложили несколько гранат с разноцветными колпачками. Жёлтого, красного и голубого цветов. Вывернули запалы и по секундомеру засекли время горения замедлителя, а потом провели эксперимент на полигоне (в овраге) и выяснили, что граната с жёлтым колпачком взрывалась через семь секунд, с голубым через четыре, и их мы в основном находили в трофеях. Яйцами с красными колпачками кидаться не стали, установили на растяжку и дёрнули за длинный шнур из окопа. Практически мгновенный взрыв подтвердил все наши опасения, а о результатах эксперимента я доложил в штаб дивизиона. Ну и махру предупреждали при каждом удобном случае, встретившись на передке, чтобы гранаты с красными колпачками использовали только для растяжек...

- А кто такая - Чебурашка? - огорошила меня очередным вопросом неуёмная девица, оторвав от раздумий.

- А так у нас в Сибири куклу Ванька-встанька называют, - леплю я отмазку на ходу. - Ты же у нас Иванна, значит Ванька, поэтому Чебурашка. - Не рассказывать же ей про товарища Успенского, который ещё не написал свою книжку, и не запатентовал название неизвестного науке зверька. И хотя я имел ввиду ушастого, но неваляшка и чебурашка, считай синонимы.

- А почему Чебурашка? - не отстаёт от меня любопытная комсомолка.

- Потому что чебурахается, падает и тут же встаёт. Прям как ты. - Сильно толкаю я её в плечо, а сам откатываюсь в противоположную сторону и кидаю гранату на звук сломанной сухой ветки. Не забыв предупредить окружающих криком.

- Гранатен!

Вроде успел, так как выстрел раздался на мгновение позже, чем я упал, а в ствол дерева шмякнулась пуля. Секунды мне хватило, чтобы подхватить автомат и дать ответную очередь наугад, но в сторону цели. После чего занимаю позицию за стволом дуба, и теперь мне всё пох...