Противотанкист. Книга 5. Партизаны.

Пролог.

Оперативная сводка за 2 января 1942 года

В последний час

Трофеи войск западного фронта за период с 26 по 31 декабря

По неполным, предварительным данным, войсками Западного фронта за период с 26 по 31 декабря 1941 года ЗАХВАЧЕНО: танков - 60, бронемашин - 11, орудий - 287, минометов - 91, пулемётов - 461, автоматов - 309, винтовок - 2.211, автомашин - 938, мотоциклов -249, велосипедов - 1.448, тракторов и тягачей - 30, радиостанций - 7, повозок - 226, паровозов - 40, вагонов - 425, железнодорожных эшелонов: с боеприпасами - 1, с обмундированием - 1, имущества связи - несколько вагонов, продовольствия - 14 вагонов, авиабомб, мин и снарядов - 14 вагонов, овчин - 1 вагон, личных офицерских и солдатских вещей - 3 вагона, мотоциклов - 1 вагон, велосипедов - 1 вагон.

В захваченных артиллерийских складах предварительно учтено: снарядов - 20.360 и 1.190 ящиков со снарядами, мин - 12.910, патронов - 6.193.000.

Уничтожено свыше 15 тысяч немецких солдат и офицеров.

СОВИНФОРМБЮРО.

Утреннее сообщение 2 января

В течение ночи на 2 января наши войска вели бои с противником на всех фронтах.

Гитлеровская брехня о налётах немецкой авиации на Москву

Немецкое командование завело манеру публиковать лживые сообщения о якобы успешных действиях немецкой авиации на Востоке. Особенно рьяно упражняется в этом берлинское радио с тех пор, как гитлеровская армия терпит одну неудачу за другой на советско-германском фронте. Так, например, 28 декабря немцы сообщили по радио о том, что их «самолёты продолжают бомбардировку Москвы». 31 декабря гитлеровцы оповестили по радио: «Вчера соединения германской авиации совершили несколько налётов на Москву».

Гитлеровские пустобрёхи подобными сводками лишь ставят себя в глупое и смешное положение, ибо в указанные дни ни больших, ни малых «соединений германской авиации» над Москвой не появлялось, как их и вообще не появлялось за последние недели. 30 декабря 2 немецких самолёта подходили к столице, но были обращены в бегство после первых же выстрелов советской зенитной артиллерии.

Своей брехнёй о несуществующих действиях немецкой авиации гитлеровцы продолжают одурачивать немецких обывателей, скрывая свои поражения на советско-германском фронте.

Вечернее сообщение 2 января

В течение 2 января на ряде участков фронта наши войска продолжали наступление, успешно преодолевая попытки немецко-фашистских войск создать для себя новые оборонительные рубежи. Наши войска заняли ряд населённых пунктов и в числе их город Малоярославец. Войсками армии генерала Рокоссовского захвачен город Руза.

По уточнённым данным, за 31 декабря уничтожено не 12 немецких самолётов, как об этом сообщалось ранее, а 31 немецкий самолёт.

За 1 января уничтожено 28 немецких самолётов. Наши потери - 9 самолётов.

1 января наша авиация уничтожила 8 немецких танков, 595 автомашин с военными грузами, 334 повозки со снарядами, взорвала и сожгла 6 железнодорожных составов и рассеяла более 3 полков немецкой пехоты.

Глава 1.

Ну вот и началось новое новогоднее наступление. Хорошо началось. Как обычно, - «мы бились бились, пока нахрен не разбились». Как же достали меня эти маршалы, генералы и полковники. Да почему блядь нужно обязательно в лоб-то наступать? Слова обход и охват разве ни о чём не говорят. Слова-то ладно, а термины? Чему этих большеголовых учили? А учили их в первую очередь наступать, «малой кровью, могучим ударом», да ещё и на чужой территории. Только вот малой кровью почему-то не получается. И могучий удар тоже. А уж до чужой территории как до Китая раком. Вот уже неделю топчемся под Щекутино и Рождеством, пытаясь штурмовать долговременную оборону. Нахрена, спрашивается? Фрицы несколько месяцев этот рубеж укрепляли, - зачем его пустой головой прошибать? Если мозгов нет, хотя бы шапки что ли надевали или каски. Немецкие батальонные узлы обороны укреплены основательно. В лесу сделаны завалы из деревьев, которые к тому же заминированы. Открытые участки местности прикрыты забором из колючей проволоки и спиралью Бруно, минными полями и другими заграждениями. Выкопаны глубокие траншеи, построены добротные блиндажи, ходы сообщений позволяют скрытно перемещаться как в глубину, так и вдоль всей линии обороны. Всё это простреливается перекрёстным огнём пулемётов из дзотов, причём многослойным, а также артиллерийским и миномётным огнём. Ну а боеприпасов у немчуры до хрена и больше, в отличии от нас, и стреляют они не экономя мины и снаряды.

У соседа справа те же яйца, только в профиль, зато левый сосед продвинулся. Так какого же лешего бить в одном месте? Немцы в наступление уже не полезут. Оставь на позициях один батальон, а полком обойди с фланга и сворачивай оборону. Бей с тыла, бей с фланга. Ведь буквально неделю назад такую комбинацию провернули. И получилось. Так почему бы не повторить? Снарядов нет, мин нет, есть только патроны, штыки и гранаты, ими и действуй. Вот так я и рассуждал после того, как полк откатился на исходную, после очередной неудавшейся атаки и приводил подразделения в порядок. Откатиться-то откатились, а вот убитые и раненые на нейтралке остались, считай тоже убитые, если их в ближайшее время не вытащить или они сами не выползут. Санитаров к раненым не подпускают, убивают сразу или добивают вместе с трёхсотыми уже на отходе. Человеколюбивая европейская нация чтит Женевскую конвенцию.

Хотя полк это громко сказано, в стрелковых ротах больше взвода не набиралось, и это несмотря на пополнение, которое подходило из тыла. Да и в полку всего два батальона. На досуге, в редкие минуты отдыха, я всё думал и пытался понять. Удалось ли мне своим появлением в этом мире, «раздавить бабочку», или не мне одному, а совместными усилиями тех, кто со мной воевал? Но чтобы сделать какие-то выводы и проанализировать ситуацию, нужна была информация, а её-то как раз было мало. Очень не хватало «нубука» с выходом в интернет. Ощущался сенсорный голод. Инфу приходилось собирать буквально по крупицам, и записывать на подкорку головного мозга. Находясь на лечении в медсанбате, я перечитал все газеты, какие нашёл, «вести с полей» (сводки Информбюро), также слушал по радио вместе со всеми. Но как их сравнить с теми, что были в моей прошлой реальности? А ещё эта пресловутая «военная тайна», про которую немцы прекрасно знали, зато для своих граждан это было секретом. «Войска генерала Рокоссовского вели бои на энском направлении, и захватили город эн, в результате уничтожено 10 самолётов противника, наши потери пять самолётов.» Понимаю, что германское командование затрахалось искать этот город и это направление на карте, чтобы найти своих сбитых лётчиков, но мне-то от этого не легче. Основной объём информации я получал от бойцов, пришедших с пополнением из госпиталей, вот это были бесценные сведения, для меня. Благодаря им, я и имел представление об обстановке, сложившейся в полосе нашего фронта, но всё это субъективное мнение, да и многое ли увидит рядовой боец или даже командир роты из своего окопа?

Отличия всё-таки имелись, и одно из них, это то, что правым соседом нашей армии, в настоящий момент являлась 16-я армия генерала Рокоссовского. Нет, войска там оставались в основном те же, что и в моей реальности были в 5-й армии, 32-я дивизия Полосухина, другие части. Единственные изменения, это штаб 16-й армии и 18-я стрелковая дивизия, в которую вошёл мой бывший 365-й стрелковый полк. Значит не зря мы под Гжатском «нерушимой стеной» стояли. Успел-таки Константин Константинович со штабом своей армии проскочить в город и организовать оборону. В результате Гжатск всё равно сдали, чуть позже, чем в реальной истории, но отступали гораздо медленнее, ведя очаговую оборону и выигрывая время для сосредоточения войск из резерва Ставки. Можайск держался уже гораздо дольше, и противнику понадобилось намного больше усилий, чтобы его захватить. Хрен с ними, с усилиями, главное это - безвозвратные потери зольдат и официров, уничтоженная бронетехника и перерасход боеприпасов. На южном же фланге противник продвинулся меньше, Гудериан хорошо получил под Тулой, а потом и от 112-й танковой дивизии Гетмана под Серпуховом и Каширой. Дивизию в этот раз не раздёргивали по частям, а наоборот усилили пехотой и кавалерией и она действовала как пожарная команда, парируя все задумки "быстроходного Гейнца", нанося фланговые удары по передовым танковым дивизиям немцев. Хотя не только фланговые, лобовые атаки тоже бывали, ну и от тылов передовые части также отрезали.

Узнал я и про свой бывший 365-й стрелковый полк и его эпопею, причём случайно, от однополчанина, который с недавним пополнением попал служить к нам. Встретились мы когда бойцы маршевой роты перекуривали после перехода, разместившись в тылах полка. А мы с Махмудом возвращались с дивизионного склада боеприпасов. Вот мы к ним и подрулили, стрельнуть покурить, погреться у костерка и поговорить. Начали с поиска земляков, а когда выяснилось, что один из Красноярска, я и спросил у него, - где он до этого служил и воевал? Вот тут-то «мне масть и попёрла». Парнишка до ранения служил писарчуком в штабе 365-го стрелкового полка, и знал много больше любого пехотного лейтенанта, поэтому всю информацию, которая мне была нужна, я из него вытянул, задавая ненавязчивые вопросы, и направляя поток красноречия в нужном мне направлении.

Выяснить удалось следующее. Командир полка полковник Кузьменко погиб в одной из контратак, лично поднимая бойцов в атаку. После чего полком стал командовать наш комбат – майор Селиванов. И хотя полк понёс большие потери, но боеспособность сохранил, тем более с тыла подошла 18-я танковая бригада, с которой и организовали взаимодействие. Вот вместе с ней и отступали по рубежам, вдоль Минского шоссе. И хотя соседа слева не было (танкистам приходилось загибать фланг), зато справа полк находился в локтевой связи с 18-й стрелковой дивизией, ну а общее руководство осуществлял штаб 16-й армии. По железной дороге курсировал бронепоезд, который своей артиллерией работал по заявкам командования полка. С противотанковой артиллерией тоже всё было в порядке, остатки противотанкового полка зенитных орудий, да и батарея 57-мм противотанковых пушек танковой бригады перекрывали основную магистраль, а на второстепенных грунтовых дорогах организовывались танковые засады. Без потерь, конечно, не обошлось, но до Бородинского поля добрались, и пока Полосухинцы отражали очередной удар противника, подготовили оборонительный рубеж восточнее, а полк под своим номером влили в 18-ю стрелковую дивизию, бывшую 18-ю ДНО. Вот так на нашем правом фланге и оказалась 16-я армия, ну а 5-я сражалась на её месте, и командовал ей генерал Говоров.

Обстановка на фронте тоже не особо изменилась, разве что северная клешня немецкого наступления продвинулась немного дальше на восток, но увязла в обороне, и в конце концов, её обрубили. И теперь остатки немецкой танковой дивизии оказались в котле. Надеюсь, там их и сварят. Южнее Гудериан всё же зарвался, нарвался и просрал Калугу дня на три раньше чем в моей истории, ну и 24-й танковый корпус немцев также попал в окружение. Зато у нас дела шли не шатко, не валко и окружать противника не получалось. Удалось только выдавить немцев за реку, а там центр армии упёрся в долговременную оборону немцев. В центре как раз наша дивизия, 1-я гвардейская мотострелковая - справа, 338-я стрелковая дивизия слева.

Из медсанбата вернулся капитан Лобачёв и принял командование полком. Топтание на месте и напрасные потери его не устраивали, поэтому целую ночь несколько разведывательных дозоров провели на нейтралке, а небольшая разведгруппа даже сходила в тыл к противнику. После чего была проведена командирская разведка, где комполка лично проинструктировал каждого командира подразделения, до роты включительно. Так что до обеда почти весь личный состав отдыхал (в окопах оставались только дежурные огневые средства и небольшое охранение), а после обеда, когда в штабе проанализировали данные разведки, подразделения полка начали перегруппировываться, согласно разработанному плану. Про нас тоже не забыли. Днём в штаб вызвали командование миномётной роты, а вечером в расположение пришёл комполка, а потом меня вызвали в командирскую землянку и выслушав мои предложения, поставили боевую задачу, которая заключалась в следующем. Больше всего наша пехота страдала от миномётного огня противника. Пулемёты, конечно, тоже давали жизни или смерти, но от них хотя бы можно было укрыться, и на сильном морозе иногда случались задержки, а вот миномёты доставали везде. Тем более с минами у немчуры проблем не было, в отличие от нас. Вот я и предложил капитану идею, насчёт захвата миномётной батареи, и её использования по бывшим владельцам. Тем более такая попытка уже была, но она не увенчалась успехом, фрицы в тот раз вовремя смылись, тем самым спасли свои жизни. А вот нынешние гансы оборзели, стреляют с одних и тех же огневых, делая вид, что работает две батареи. Хотя на самом деле стреляет одна, просто периодически меняет позицию. Сегодня с одного места, завтра с другого. Так что подловить их можно, тропинка там должна быть натоптана, не найдём на первой, подловим на второй. «Всё что есть перекалечим, артподготовку обеспечим". Видимо мои задумки упали уже в подготовленную почву, так как пока я говорил, командиры весело переглядывались между собой, а в конце моего монолога, капитан Лобачёв усмехнулся, обращаясь к нашему комиссару.

- Ну, а что я вам говорил, товарищ комиссар. Не простой парень этот сержант, мы над решением этой задачи полдня голову всем штабом ломали, а он готовое решение предоставил.

- Так я и не спорю, товарищ капитан, сержант Доможиров у нас и так взводом командует, не хватает командных кадров. Не присылают с пополнением.

- Свои растите. Вот у вас, готовый командир взвода, смело можно присваивать очередное звание и ставить командовать взводом. Кого с собой возьмёшь, Доможиров? - переходит на деловой тон комполка.

- Так своё отделение и возьму, товарищ капитан. Люди проверены, да и сработались мы с ними. И нам бы ещё снайпера, Федотова. Где он сейчас?

- Федотова, говоришь. - задумался комбат. - А что, это мысль, хороший снайпер вам в рейде не помешает. Будет вам Федотов. Миномёт с собой будете брать?

- Нет, не будем. Получится уничтожить батарею, вдарим из трофейных, а не получится, миномёт нам не поможет.

- Хорошо. Сколько времени нужно для подготовки?

- Полчаса. Только нужно боеприпасы получить, патроны, гранат побольше, сухпай на сутки. Как с этим быть?

- Придёте в расположение разведчиков, там всё и получите. А насчёт сухого пайка мысль дельная, я распоряжусь, выдадут.

- Тогда через пятнадцать минут будем готовы, товарищ капитан.

- Хорошо, жду вас в двадцать ноль ноль у разведчиков. Сверим часы. На моих девятнадцать десять.

- У меня четверть восьмого.

- Торопятся твои часы, сержант.

- А может ваши отстают, товарищ капитан.

- Спорить не будем, встречаемся по моим, так что не опоздаешь. Свободен, сержант. - Закругляет разговор Лобачёв.

- Есть! - Отмахиваю я воинское приветствие и выхожу из землянки.

Глава 2.

Строю своё отделение и обхожу строй. Со мной все те же. Дядя Фёдор, Макар, братья Телепузики и Махмуд он же Рафик. Неподалёку пасётся Шайтан, который она. Рафик подружился со своей кобылой, она с ним тоже, и больше не кусала, а еще хитрый татарин научил её ложиться на землю при артобстрелах, либо прятаться где-нибудь если местность позволяла. Нашёл седло и мог ездить верхом, обучил и еще кое-каким штучкам. В общем, сделал из обозной "клячи" - артиллерийскую лошадь. На вооружении у нас в основном карабины Мосина, один МП-40 и трофейные пистолеты у каждого. К карабинам штыки не идут, но у меня на поясе висел штык-нож от СВТ-40, консерву там открыть, проволоку порубить или зарезать кого нехорошего. Такие же штыки были и у других бойцов расчёта, и только Махмуд ходил со штык-ножом от СВТ-38, клинок которого был длиннее на двенадцать сантиметров, и не расставался с ним никогда. И если я иногда убирал штык в вещмешок или снимал вместе с портупеей, то Рафик даже спал с ножом. Видимо так на него повлияло попадание в плен, что он заимел такой бзик, причём не один. Хитровыделанность по отношению к товарищам по оружию с Рафика сняло как рукой, филонить он практически перестал, и вызывался на любую работу, хоть на "песчаный карьер", хоть на "цементный завод". Фрицев стал ненавидеть люто и при любой возможности просился на передок, откуда без "добычи" не возвращался.

Объявив боевой приказ, поясняю задачу, которую нам предстоит выполнить. Лица бойцов сразу посуровели.

- Больные, обмороженные, отказавшиеся есть? У кого есть вопросы, предложения? Тогда готовность к выходу через пятнадцать минут. Вольно. Разойдись.

К выходу готовлюсь основательно. Набиваю патронами все, имеющиеся у меня в наличии обоймы, а несколько пачек убираю в вещмешок, туда же кладу пару лимонок и флягу с водкой. Кобура с люгером (подарком от Иннокентия), у меня на ремне, вальтер как обычно, за пазухой в наплечной кобуре. Несколько полных запасных магазинов рассовываю по карманам, в левом лежат от вальтера, в правом от парабеллума, ну и неизменный кисет с энзе во внутреннем. Также на ремне, лопатка, штык-нож, гранатный подсумок, ну и двойные подсумки для боеприпасов к карабину. Всё лишнее в вещмешке. Снарядившись, строю людей и идём к разведчикам.

Когда пришли на место, там нас уже ждали и выдали каждому по буханке хлеба, шматок сала, несколько небольших кусманчиков колотого рафинада и по две банки тушёнки, снабдили патронами и гранатами, а в нагрузку дали трофейный эмгэ и снайпера Федотова.

- А не жадный у разведчиков старшина, - польстил я старшему сержанту, выдавшему нам провизию, - наш бы половину зажилил.

- Ты тут за старшего, сержант? - роется он в своём вещмешке.

- Я. Сержант Доможиров, Николай. - Отмахиваю воинское приветствие.

- Тогда держи. - Подаёт он мне полную флягу, и явно не с водой. - Это НЗ на всех. Только сейчас пить не вздумайте. Чисто в лечебных целях употребите, уже после боя.

- Спасибо. - Только и смог ответить я.

- На здоровье.

В общем, пока дядя Фёдор проверял и опробовал пулемёт, прикидываю и соображаю, - как же нам всё это счастье тащить? А то привалило, хрен отвалишь. Пулемет ещё ладно, а вот патроны. Набитые ленты были уложены в короба как по триста патронов, так и по 150, было ещё и несколько цилиндрических коробок (так называемых кексов) с лентой на пятьдесят штук. Вот за этим "нелёгким делом" меня и застал старый приятель.

- Здорова, Никола! - Слышу я знакомые интонации справа от себя. - А я гляжу, думаю, ты, али не ты?

- И тебе не хворать, Павло! - Поднимаюсь я навстречу моему старому знакомому - командиру разведвзвода старшему сержанту Павлу Климову.

- Вы тут какими судьбами? - протягивает он мне свою руку.

- Вас усиливать, а то как обычно, сами не справляетесь. - Отвечаю на его рукопожатие я.

- Это хорошо, а то наше пополнение только кричать "уря" умеет, ну ещё немного стрелять, а в остальном полный ноль. - Сплёвывает сквозь выбитый зуб Пашка. Только теперь замечаю, что вид у него какой-то неважный: глаза впали, лицо поцарапано, сам небрит, а главное, пилы в петлицах нет. Сами петлицы на месте, и даже следы от знаков различия остались, а вот сержантских треугольничков нет.

- А ты чего такой злой и помятый? Случилось что?

- Случилось. Новый год отпраздновали.

- Так не ты один, все почти отмечали.

- У меня особый случай.

- Ну так рассказывай, не темни.

- А, - машет рукой Пашка. - Слушай.

- Отметили мы значит праздник как положено, фронтовыми и ещё трошки, ну и пошёл я значит в гости, к санинструкторше нашей, Наташке. Давно уже клинья к ней подбивал. А тут сама позвала. Только опоздал я чутка. Захожу значит в хату, а тут уже этот капитан из штаба полка, сидит - сука, и байки травит. Наташка аж рот разинула от изумления. Да ты его знаешь. Чернявый такой, на еврея похож.

- Знаю такого. - Поддакиваю я Пашке.

- Вот. И о чём ты думаешь, он трындел?

- Откуда мне знать, меня там не было.

- А про то, как он доблестно в окружении сражался, а потом весь полк вывел. Только этот чушок даже на передке ни разу не был, всё время при штабе. Ну я ему так вежливо - а какой из своих снов вы, товарищ капитан, рассказываете? - Ну а он мне. - Не твоё дело, сержант, иди нах... отсюда, пока целый. - Нах... не на гвоздь, как бы самому не пришлось. - Грублю я. Потом слово за слово, ну мы и вышли на улицу, поговорить по-мужски. Поговорили. Зуб он мне сцука с первого удара вышиб, а потом я уже не стерпел. Отвесил ему по полной, ну и загремел на губу прямо с утра, трибунала ждал.

- А комполка что, не вступился? Он же тебя хорошо знает.

- Вот как вернулся из санбата, так сразу и вступился, но с должности меня сразу сняли, звания лишили, а теперь вот послали искупать вину кровью. Вот второй день и искупаю. Вчера со своими ажно до самой Ольховки дошли, сегодня уже видать с вами туда же пойдём.

- И как сходили?

- Удачно, без потерь. Лесом по нейтралке, а потом уже дальше в тыл к немцу.

- Лошадь там пройдёт? - озарился я неожиданной идеей.

- С санями?

- Нет, вьючная.

- Да легко. Там даже слон пройдёт.

Вот после этих слов Махмуд и отправился за Шайтаном, вот теперь мы точно весь боезапас на себе утащим. Из дальнейшего разговора я узнал, что взводом пешей разведки теперь командовал целый лейтенант, да и людей в нём добавилось аж до двадцати человек. Получалось два почти полных отделения, ну и на усиление наша группа. Следом за нашим отрядом должен был выдвигаться второй батальон, и в случае нашего успеха ударить по противнику с фланга. В случае неуспеха тоже, так как фрицев мы на себя отвлекали. Когда из штаба полка пришёл командир взвода, строю людей, представляюсь и докладываю ему о прибытии.

- Отделение. Равняйсь. Смирно. Товарищ лейтенант, отделение миномётной роты в количестве шести человек в ваше распоряжение прибыло. Командир отделения - сержант Доможиров.

- Вольно. - После моего доклада командует лейтенант и обходит строй.

- Вольно. Дублирую я его команду и разворачиваюсь лицом к шеренге.

- Прибыли, это хорошо. А почему без миномёта, раз вы миномётчики? - осмотрев всех, спрашивает командир.

- Сказали не брать, будет возможность - в тылу у немцев добудем, но мы и без миномёта кое-что умеем.

- Посмотрим. Разойдись. Готовиться к маршу. - Командует лейтенант и отводит меня в сторону. - Сам кадровый, товарищ сержант? Давно на фронте?

- Служу с тридцать девятого года, с него же и воюю, товарищ лейтенант, а на фронте я с июля месяца, как из Красноярска нашу дивизию перебросили, так из боёв и не выходим.

- Понятно. Вижу, пулемёт вам уже передали, снайпер тоже в твоём распоряжении. Будете нас огнём поддерживать и прикрывать. Есть кому из трофея стрелять?

- На курок нажимать все умеют, но три человека владеют пулемётом хорошо, технику знают.

- Вот и ладно. Тогда готовьтесь. Все поужинали?

- Да, ещё у себя в роте поели.

- Свободен, сержант. - Закругляет разговор взводный и уходит.

В десять часов вечера, заслушав боевой приказ, отданный лично командиром полка, выдвигаемся на задание. Инженерную разведку маршрута ведут трое сапёров, они в голове колонны, сразу за головным дозором. Потом идут разведчики, ну а замыкает наше отделение "тяжёлого оружия". Если всё пойдёт по плану, дойдём до места, то сапёры поступят в моё распоряжение, так что если удастся захватить миномёты, будут подносчиками. Сначала движемся на юг по протоптанной стёжке, а потом поворачиваем на запад, и пройдя буквально полкилометра, выходим к реке и рассредотачиваемся вдоль берега. Река Истья здесь делает поворот, поэтому наш берег выше. Форсируем её по льду. Сначала боевой дозор, следом за ними одно отделение разведчиков, потом, другое, мой расчёт прикрывает и перебегает последним. Снова углубляемся в лес и идём уже по нейтралке. Проходим её без выстрела гуськом в колонну по одному, в готовности к немедленному открытию огня. Доходим до Киевского шоссе, и залегаем теперь уже вдоль дороги на самой опушке.

Лейтенант перестраивает боевой порядок. На фланги, прямо на шоссе, выдвигаются пулемётные расчёты. А остальной отряд цепью перебегает через дорогу. А вот теперь мы в тылу врага, поэтому мой расчёт в центре колонны, сапёры и первое отделение разведки впереди, второе в тыловом охранении. Пройдя два километра на запад, снова выходим на лесную опушку, от неё до деревни Каурцева, метров четыреста. Отсюда батальон и будет атаковать опорный пункт противника с фронта. Наша же задача: обойти его с запада уничтожая по пути артиллерийские и миномётные батареи противника, а если таковые не обнаружатся, то отсечь фрицам пути отхода, оседлав высоту на перекрёстке дорог, и ждать подкрепление. Это уже лейтенант довёл до командиров отделений конкретную боевую задачу. Попадос. Хотя если рассудить здраво, неплохо задумано. Вот только маловато нас будет для такой операции, но видимо больше людей и взять негде. Зря миномёт с собой не прихватили, знать бы раньше, но секретность превыше всего. Ладно, как говорил вождь мирового пролетариата - "мы пойдём другим путём".

Создаём снайперскую группу: Якут, Макар и Телепузики; плюсом пулемётное отделение - я, дядя Фёдор и Рафик. Сапёров озадачим с минированием, должно же у них что-то с собой быть. Лейтенант вроде парень толковый, чуть младше меня, теперешнего, так что уговорим. Будет у него резерв. Ну а если миномёт раздобудем, да мин тележку, так нас с той горки вообще не сколупнуть будет. Перекурили, оправились и через четверть часа топаем дальше, теперь уже перелесками на юго-запад. Перебегаем железнодорожные пути и по лесной опушке идём на запад, а пройдя километр, попадаем в другой лесной массив и сворачиваем на север. Разведчики снова выдвигаются вперёд, теперь уже боевыми тройками, мы пока в резерве, в случае чего прикрываем и усиливаем группу, завязавшую бой, поэтому идём в центре боевого порядка, лейтенант с нами. Пока есть возможность, разбиваю своих на подгруппы и объясняю командиру, зачем я так сделал. Он идею оценил и одобрил, но сапёров в моё распоряжение пока не отдал, решил оставить себе последний резерв.

Дошли. Перебегаем через наезженную лесную дорогу и по неширокому (не более ста метров) перелеску попадаем в небольшую берёзовую рощу. В ней и занимаем позиции, рассредоточиваясь по опушке. Перекрёсток дорог в ста метрах на востоке от нас, на юге окраина деревни Ольховка, но уже в двухстах метрах, дальше на юго-запад деревня Мишукова, но до неё больше километра, судя по карте, да ещё и очередная высота закрывает видимость. Выслав разведгруппу в Ольховку, а дозор из трёх человек в сторону Мишукова по опушке лесного массива, лейтенант обходит периметр. Позиция моего отделения фронтом на восток, так что перекрёсток дорог, моя зона ответственности. Озадачив своих оборудованием окопов, увязался за лейтенантом, надо же и мне осмотреть намечающуюся оборонительную линию, наметить сектора обстрела, кто его знает, вдруг разведка миномёт умыкнёт.

Диаметр рощи где-то пятьсот метров, длина дуги окружности получается полтора километра, для тридцати человек многовато, так что одно отделение разведчиков занимает оборону фронтом на северо-восток и отбивает атаки со стороны Ольховки в случае чего, второе прикрывает нас с запада, ну и тройка сапёров с юга. Потом будем комбинировать, снимая людей и огневые средства с неатакованных участков.

Через час вернулась разведка из Ольховки, миномётов не нашли, зато пулемёт умыкнули, вот пусть сами с ним и разбираются, я им людей не рожу. Разобрались. Лейтёха распорядился, отдать эмгешник мне, ну и подчинил сапёров а заодно и южный сектор обороны. Но это наш тыл, типа. Ладно, разберёмся. Тем более скоро сабантуй начнётся. Либо фрицы обнаружат пропажу дежурного расчёта пулемёта, либо наши начнут атаку. Пока есть время, озадачиваю сапёров минированием ближней к нам обочины дороги на Ольховку, ну и на сам перекрёсток что-нибудь этакое заложить, чтобы как минимум машину остановило. Сам же забираю Васька, ослабив снайперскую группу, но ничего, они будут работать с линии обороны, так что большое прикрытие им и не нужно. Все озадачены, так что оборудуем с Гусевым окоп, разгребая снег до земли и трамбуя из него бруствер. На что-то большее пока нет времени.

Вернулись сапёры. Оставляю одного из них помогать Васе, с двумя другими иду на юго-запад.

- Вот что, мужики, - озадачиваю я минёров. - В ста метрах от опушки заминируете дорогу со стороны деревни, займёте позицию и ждёте гостей. Ну а когда кто-нибудь пожалует и подорвётся, добиваете остальных. Задача понятна?

- Понятно, - откликнулся старший из них. - А если не получится всех добить?

- Стойте до последнего, будет сильная пальба с вашей стороны, пришлю подмогу. А лучше постарайтесь, чтоб получилось. Вот, ещё несколько растяжек установите, ближе к себе. - Достаю я пару лимонок из подсумка. - Удачи, мужики. - Жму я им руки и возвращаюсь на свою позицию.

Пока я ходил, Вася с напарником практически уже выкопали окоп для стрельбы с колена, углубившись в грунт на пару штыков. Не стал им мешать. Стою за деревом и наблюдаю за противоположной опушкой и перекрёстком дорог, намечая себе ориентиры и определяясь с сектором для стрельбы. Небо прояснилось, и выглядывающая периодически из-за туч луна, светит во всю. Ну а когда, как всегда неожиданно, на востоке от нас в воздух взлетели разноцветные и осветительные ракеты и началась стрельба, занимаю своё место в окопе и устанавливаю пулемёт.

- Боец, ты пока займи позицию в пяти метрах правее. - Говорю я сапёру. - Прикроешь нам фланг, ну и когда патроны кончаться будут, сгоняешь за боеприпасами. Как зовут то тебя?

- Петруха, - отвечает он.

- Николай, - протягиваю я ему руку, скинув рукавицу. - Будем знакомы. Не подведи нас, Петруха. На тебя вся надея.

- Не подведу, товарищ сержант. - Крепко жмёт мне руку сапёр и заняв указанную позицию, начинает окапываться.

Глава 3.

Заалярмили и фрицы в деревне Ольховка. Видимо что-то нашли или наоборот, потеряли, так как после взрыва гранаты, в небо взвились осветительные ракеты. Ну пущай ищут, авось найдут чего-нибудь, так как из перелеска восточнее деревушки по ним выпустил целый диск наш дегтярь, работая короткими очередями, да ещё и с десяток винтовочных выстрелов раздалось. Вот тут уже паника поднялась нешуточная, в деревне началась беспорядочная пальба из карабинов, а потом и пулемёт подключился, ответно стреляя по опушке. Нехай стреляет, авось кого-нибудь из своих и зацепит, по крайней мере, наших там быть уже не должно, а директриса как раз выводит на опорный пункт в деревне Каурцево.

Приникаю к прицелу пулемёта, теперь уже по выверенным ориентирам, хотя выверять там особо нечего, стрелять если что буду на постоянном прицеле, причём кинжальным огнём, когда плохиши переберутся на эту сторону лесной дороги, так что не промахнусь. Ну и Фёдор меня поддержит, а в два ствола мы и роту разделаем как бог черепаху. Но это если ничего не случится.

Случилось. Через пятнадцать минут началась перестрелка слева от нас. Причём завязали её наши, так как стреляли в основном самозарядки. Немцы ответили из своих карабинов и пулемёта, а потом загрохотал Дегтярёвский ручник. Не затихала и канонада на востоке, причём как ружейно-пулемётная, так и артиллерийская, пушки подключились как с той, так и с другой стороны. Видимо первая молчаливая атака сорвалась и пришлось связываться с пушкарями. Хреново. Значит подкрепления нам не видать, - а вот фрицам? Накаркал. Бумкнуло уже на западе от нас, потом зачастили самозарядки сапёров, ну и им ответили, причём не слабо, сначала немецкие карабины, потом пулемёты.

Высвистываю "группу поддержки" и посылаю на помощь, причём всех, как снайперов, так и Фёдора с пулемётом. Следом, забрав все боеприпасы, снимаюсь сам.

- Смотри Петруха, теперь на тебе наш тыл, мин впереди вы наставили, где они, сам знаешь. Оставляю тебе свой карабин, на всякий случай, к нему десяток обойм, так что стреляй не хочу. Только позицию чаще меняй и не подставляйся зря. Отобьём атаку, вернёмся. Всё, до встречи. - Машу я ему на прощанье рукой.

- До свидания, товарищ сержант. - Только и смог ответить боец.

Выходим прямо на дорогу и бежим сотню метров до западной опушки, потом ползём, забирая влево, заходя, ведущим бой фрицам, во фланг. На дороге что-то ярко горит, скорее всего грузовик, так как на телеге такую толпу не подвезти. Слышится завывание мотора, которое вскоре замолкает. Над нами перестают свистеть пули, поэтому дальше идём шагом, утопая в снегу только по колено, а не по маковку. Вот теперь уже кое-что вижу, а не только на слух определяю.

Три немецких грузовика раскорячились на дороге. Первый из них горит по средине трассы, второй стоит, прижавшись к правой обочине, третий перегородил весь путь, развернувшись по диагонали. Видимо сдавал задом, когда водиле в голову прилетела "маслина" или не в голову, а в другой жизненно важный орган. Не менее десятка трупов, бесформенными куклами валялось как на дороге, так и на обочине и снежной целине, живые фрицы перестреливались с нашей засадой. Гансов с той стороны грунтовки мне не достать, а вот с этой...

Слышу как какое-то подразделение фрицев по кустам идёт прямо на меня, о чём-то переговариваясь друг с другом. Пока не поздно, занимаю позицию за стволом старой берёзы. К пулемёту прицеплен "кекс" с лентой на полста патронов, ещё два наготове, остальные у Васи, у него же и запасные стволы. Подпускаю противника на пятьдесят шагов и открываю кинжальный огонь прямо сквозь кустарник. Патроны не экономлю, выпустив всю ленту тремя длинными очередями. Пока перезаряжаюсь, напарник прикрывает меня автоматным огнём. Потом снова врубаю "газонокосилку", подстригая кустарник и прячущиеся в нём сорняки. Третий кекс опустошаю уже короткими очередями, реагируя на вспышку выстрела, любой звук или движение.

- Вася, патрон! - Зову я помощника, когда в ленте остаются последние "маслята".

- Есть. - Подползает он ко мне. Добив остатки одной очередью, сначала меняем ствол, потом Васёк контролирует оживших "мертвецов", а я снова перезаряжаюсь и на это раз меняю позицию, забирая ещё левее.

В нашу сторону уже никто не стреляет, огневой бой идёт с той стороны, но постепенно ослабевает, нарвавшись на засаду, немцы сначала попытались её уничтожить, в связи с малочисленностью, а когда уже их численность сократилась, благодаря нашим усилиям, стали отходить, вынося на себе раненых камрадов. Заняв новые позиции не стреляем, не в кого, да и незачем. Лишь вслушиваюсь в звуки затухающей перестрелки и ночного леса.

- Что у вас здесь, сержант? - Почти неслышно подходит к нам командир разведчиков.

- Уничтожено два отделения пехоты противника, которые пытались обойти нашу засаду, товарищ лейтенант. - Лёжа рапортую я.

- Как знаешь, что два? В кустах же не видно.

- Проверить можно. Разрешите, товарищ лейтенант. Узнаем, кто это был, да и трофеи не помешают.

- Думаешь стоит? У меня каждый человек на счету.

- Кто не рискует, тот не выигрывает, а далеко я не полезу, своих крестников в кустах проконтролируем, патроны соберём, гранаты. Я так понимаю, что это не последний наш бой. - Констатирую очевидный факт я.

- Действуй, сержант. - Отдаёт приказ командир, не вступая в полемику.

- Тогда прикрой, лейтенант. - Уступаю я место за пулемётом. - Вася, за мной.

Достаю из кобуры люгер и, дослав патрон, иду впереди. Напарник правее и на два шага сзади. Движемся к ближайшему тёмному пятну на снегу. Контроль не провожу, живые так не лежат. Тяжёлая пуля ударила в грудь, опрокинув тело на спину, так что присев рядом с трупом, по карманам даже не шарю, дёргаю жетон с шеи, вытаскиваю из-за голенища сапога колотушку. Патроны на обратном пути заберём, а гранатка может и сейчас пригодиться, тем более она не своя, её не жалко. Вася стоит над душой, прикрывает.

- Присядь, не на параде, - осаживаю я его служебное рвение. - Идём дальше.

Второй "живчик" получил пулю в башку, поэтому провозились с ним дольше. Зольдбух убираю себе в карман, а весь бэка Васёк перегружает в опустошённый ранец ганса. Жалко, что пока одни "карабинеры" попадаются, нашли бы пулемёт, уже давно бы вернулись.

Повезло с пятым жмуром. Забираю с него эмпэху и подсумки с магазинами. На десятом останавливаемся, вот он - пулемётчик. Первой же очередью я его зацепил, повезло, иначе бы нам не сладко пришлось, начали бы с ним перестреливаться, получил бы гранату. Так что забираем пулемёт, магазины с лентами, и по очереди, прикрывая друг друга, короткими перебежками отходим по своим же следам.

Лейтенанта на месте мы не нашли, потеряв нас из виду, он сменил позицию, переместившись шагов на тридцать левее. Откуда мог контролировать огнём более широкий сектор между опушкой и кустами, ну и дорогу на участке трехсот метров, местами через кустарник, но он только частично закрывал видимость и особой преграды для пуль не представлял.

- Вот хорошая позиция, дорога простреливается на большом протяжении, одного пулемёта хватит, чтобы её держать. - Сказал лейтенант, когда освободившись от большей части затрофеенного, мы подошли к нему.

- Пулемётов хватает, - где пулемётчиков наберёмся? - Протягиваю я ему десяток зольдбухов вместе с жетонами. - У меня только один человек на всю восточную сторону рощи остался.

- Сколько тут? - взвесив в руке стопку документов, спрашивает командир.

- На одиннадцать подтвержденных, дальше не полезли, хлопотно это.

- Ты вот что, Доможиров, - размышляет лейтенант, бегло пролистывая один из документов. - Оставь тут двоих с пулемётом, всех остальных возвращай на восточную опушку. С той стороны дороги часть второго отделения оборону займёт, устроим фрицам огневой мешок, если конечно они в него полезут. Всё, выполняйте приказ, товарищ сержант.

- Есть! - Отмахиваю я воинское приветствие.

Подхватив свой ППШ, лейтенант уходит, а я озадачиваю Гусева.

- Вот что, Вася, беги вдоль опушки, собирай всех наших и отправляй на восточную опушку. Мне сюда пошлёшь обоих сапёров и Федьку Изотова, только свой пулемёт пусть Рафику передаст. Все патроны и ленты пустые забери, набивайте, пока затишье, я подойду скоро.

Вася уходит, а я расчищаю площадку, устанавливаю новый трофей и проверяю его исправность. Всё работает, в холостую боёк щёлкает, остаётся только ленту зарядить. Пришли сапёры, следом за ними дядя Фёдор, так что ставлю бойцам новую боевую задачу.

- Ваша задача, мужики, прикрыть нас со стороны деревни Мишукова. Держите под обстрелом высотку напротив, и дорогу, от сих, до сих, - показываю я рукой сектор обстрела. - Фланг себе прикроете следующим образом, в лесу гранаты на растяжку поставите, метрах в пятидесяти от себя. Вот две лимонки, прикиньте ещё, как немецкие колотушки использовать можно, ну, не мне вас учить, как и из чего мины делать. Теперь ты, Федя. Научишь бойцов с пулемётом обращаться, покажешь, что тут и как, потом заберёшь остатки трофеев, и пулей к себе на восточную опушку. А пока мужики работают, подежуришь у пулемёта. Свои гранаты тоже им отдай, подберёшь себе в трофеях что-нибудь.

- Задача ясна? Вопросы? Предложения?

- А долго нам тут оборону держать? - спрашивает старший из сапёров.

- Пока до утра, дальше видно будет. С одного места не стреляйте, приготовьте несколько запасных позиций. Вся опушка в вашем распоряжении. Если сильно припрёт, отходите опушкой леса к дороге. Но это если сильно. Всё, до встречи, мужики. - Жму я всем руки и, забрав свой пулемёт, ухожу. Патронов им пока хватит, штатный бэка к трофею мы весь у жмуров забрали.

По пути слышу, как разгорается перестрелка на северной опушке, так что бегу к своим, чувствую, снова придётся "тришкин кафтан" кроить. Добежал. Оставляю пулемёт Васе и иду по позиции, подбодрить людей. Но народ и так весёлый, все хвастаются своими подвигами, кто и сколько завалил супостата. Меж тем, перестрелка со стороны Ольховки усиливается, вот уже и ротные миномёты подключились, так что предчувствия меня не обманули, прибежал гонец от комвзвода, с приказом - помочь первому отделению. Снова перетряхиваю личный состав и отдаю приказ.

- Макар, берёшь пулемёт, в помощниках у тебя Рафик. Дуете на северную опушку, по пути боекомплект пополните. За одно и Шайтана проведаете, а то она без команды патроны никому не отдаёт, а командовать ей только Махмуд умеет.

- Есть. - Усмехнувшись, козыряет Макар и, подхватив свой карабин, идёт за пулемётом, ну и озадачивать Рафика.

- Теперь ты, Берген, - называю я якута его настоящим именем, а не Борисом, как все. - Вижу, что с Кирюхой вы сработались, так что пополняешь бэка, и поступаете в распоряжение комвзвода. Держи, Кирилл, - протягиваю я эмпеху и подсумки с магазинами Лебедеву. - Снайпера как зеницу ока береги, он один целого взвода стоит. Лейтенанта сами найдёте, он на восточной опушке должен быть. А не найдёте, самостоятельно занимайте позицию и выбивайте в первую очередь пулемётчиков. Долго на одном месте не сидите, в случае миномётного обстрела, тут же отскакивайте назад или в сторону. У меня всё, удачи, мужики!

Глава 4.

Распределив людей, возвращаюсь к своему расчёту и готовлюсь к бою. Со мной только трое бойцов остаётся, и то если Федя подойдёт. Ничего, будем "батальон четверых" формировать, а уж с батальоном мы повоюем, так что пока есть время, готовим запасные позиции, трамбуя брустверы из снега, по возможности возле толстых деревьев. Также копаем траншейки до самой земли, чтобы скрытно, хотя бы ползком, эти самые позиции менять. Когда начнётся бой, будет не до раскопок.

- Ну, что Петруха, каково тебе нынче в пехоте? - подкалываю я сапёра, когда мы пропахали очередную канаву между двумя окопами.

- Да также как в сапёрах, - не тушуется боец. - Бери больше, кидай дальше, пока летит отдыхай.

- Отдохнул? - Высунувшись из окопа и осмотревшись, спрашиваю я.

- Да я и не шибко устал.

- Тогда гребём дальше, наш пот сбережёт нашу же кровь, а то и жизнь.

На севере грохотало недолго, всё-таки два пулемёта, один из которых коса смерти, плюс снайпер, это сила. Даже сильнее чем галантерейщик и кардинал. Ну и в нагрузку десяток стрелков с СВТ не должны были оставить противнику шансов на удачную атаку. Ну и как рассказал мне Макар, когда они вернулись на позиции, немцев было всего взвода два, а может и рота неполного состава. Мои все вернулись без потерь, а вот у разведчиков пару человек зацепило. Всё-таки миномёты в лесу противная штука, даже если они ротные. Мина, рванувшая в снегу, - ерунда, а если такая же разорвётся, задев за ветки деревьев, это уже гораздо хуже. Вот от таких случайных осколков бойцы разведвзвода в основном и пострадали. Ну и закон больших чисел никто не отменял, три пятидесятимиллиметровых миномёта стреляли из-за домов, так что бороться с ними не было никакой возможности.

Бухнуло и на перекрёстке дорог в моей зоне ответственности. Запуливаю в ту сторону осветительную ракету, наблюдаю за результатом, а потом открываю огонь короткими очередями, по столпившемуся на дороге конному обозу фрицев. Ага, заалярмили, ну это вам не плюшки со стола тырить, так что получите и отвалите. Походу гансы намылились отходить из Каурцева, а вот дорога-то через лес одна, и перекрыли мы её плотно. Минут десять ничего не происходило, только жалобно ржали раненые лошади, и орали недобитые фрицы. Сам не стреляю, и другим не даю, экономлю боеприпасы, скоро каждый патрон считать будем.

Затишье продолжалось недолго, из перелеска напротив нашей рощи в нашу сторону сначала полетели пули, а потом в небо взвились осветительные ракеты на парашютах и засвистели мины. Хреново. За деревом теперь не постоишь, за противоположной опушкой не посмотришь, а из окопа ничего дальше обочины дороги не видно. Это летом полотно лесной дороги чуть выше или даже ниже окружающей местности, а вот зимой. Нет, сама дорога никуда не делась, обочины и кювету тоже, только если раньше это были канавы, то теперь там заборы из снега. Всё-таки снег в России зимой часто выпадает, и убирать его приходится почти каждый день. Хоть и невысокие эти заборы, около метра от полотна дороги, но видимость закрывают. Так что ждём, когда фрицы через эти заграждения начнут перелезать, вот тут им и будет "сюрпрайз". Праздничный фейерверк кинжального огня и хлопушки из мин и гранатных растяжек. Хорошо просматривается, да и простреливается только перекрёсток дорог. Мало того, что он на скате высотки, обращённом в нашу сторону, так ещё гансы вокруг него основательно почистили и убрали снег. Не сами, конечно, местных жителей припахали, но почистили. Так что присматриваю пока за перекрёстком, моя задача - создать там пробку. Вот регулировщиком дорожного движения и поработаю, уже поработал.

- Ну что, Вася, - подбадриваю я напарника. - Окропим снежок красненьким? Зря что ли мы тут дзотов понастроили и траншей понакопали.

- Какие уж это дзоты? Из снега? - Не поддерживает он шутку.

- А самые обыкновенные. Это наша снежная крепость. Так что не дрейфь, Васёк, прорвёмся!

- А я и не дрейфлю, товарищ сержант. Тревожно только на душе что-то. Мало нас тут, - вдруг сомнут?

- Нас мало, но мы в тельняшках и свою задачу почитай выполнили. Немцы отходят, так что если нас и сомнут, невелика потеря, другие за нас отомстят. На ка лучше ленту набей, - кидаю я ему пустой кекс, пресекая на корню упаднические настроения.

А вот и пошла жара в хату, фрицы полезли как тараканы во все щели. Встречаем кинжальным огнём, с расстояния сотни метров. Где-то растяжки срабатывают, где-то наш снайпер гасит огоньки, вырывающиеся из пулемётных стволов. Ну и остальные помогают по мере сил и возможностей, стреляя из карабинов. Первую атаку хоть с трудом, но отбили, закидав немцев гранатами, когда они подошли ближе. Как минимум роту ополовинили, но и патроны я расстрелял почти все, что были заряжены в кексы, немецкие колотушки тоже вернул хозяевам, вовремя сменив позицию, так как туда полетела ответка, хотели загасить пулемётчика. Бэка остался только тот, что мы с Васей затрофеили, так что набиваем пятидесятипатронные ленты и заправляем их в цилиндры кругляшей патронных коробок, так гораздо удобней по снегу ползать. Но ещё одна такая атака, и будем из карабинов отбиваться, если доживём. Немцы в ста метрах, накапливаются на дороге, как в траншее. Их пулемёты тоже никуда не делись, накрывают нашу опушку, головы лишний раз не поднять. Хорошо пока миномёты по опушке не стреляют, боятся своих раненых задеть, зато середину рощи прореживают. Хотя будет приказ, и на раненых не посмотрят, врежут так, что нам мало не покажется.

- Ну, как вы тут, сержант? Как обстановка? - спрашивает лейтенант Васильев, подползя к нашему окопу.

- Держимся пока. Но скоро держаться нечем будет, патроны кончаются. Товарищ лейтенант.

- А я вам тут подмогу привёл. Шесть человек из второго отделения с пулемётом. Я седьмой. Где лучше людей расставить?

- Вы бы нам левый фланг прикрыли, товарищ лейтенант, а я своих ближе к правому смещу. Вася, дуй вдоль позиций, найдёшь Федотова, передай, чтобы с напарником до меня шли. - Отсылаю я бойца.

- Есть, - выскакивает он из окопа в ход сообщения и на четвереньках бежит выполнять приказ.

- Продержимся ещё, сержант, как думаешь? - спускается в окопчик командир взвода.

- Долго ещё держаться, лейтенант? Мы свою задачу выполнили. Немцы отходят.

- Так сигнала ещё не было, на отход, да и бой там идёт. - Почему-то тушуется он.

- А его точно не было? Что за сигнал?

- Три ракеты красного дыма. - Упс. А вот это мне кое-что напомнило, и сразу чуйка стала проявлять свою нетерпимость.

- А какой был приказ, конкретно? - Уже допрашиваю я командира.

- Занять перекрёсток дорог и держаться до подхода подкрепления или отходить по сигналу... - Дальше я уже лейтёху не слушаю. Понимаю, что сигнала не будет. Подкрепления тоже, так как скорее всего оно заблудилось или нарвалось на засаду. Да мало ли таких версий можно придумать, а нам отсюда нужно срочно валить.

- Уходить нужно, товарищ лейтенант, пока нас не отрезали от леса. Проскочат фрицы в обход высотки, засядут на дороге, а потом сомнут нас. Так что забирай раненых, лейтенант, и уходите, а мы вас прикроем и следом. По лесу от противника оторвёмся.

- Не могу я нарушить приказ, сержант. Так что ждём сигнала и отходим, или...

- Воюем дальше, товарищ лейтенант. - Перестаю я упорствовать. - Приказ есть приказ. До встречи. - А дальше уже отдаю команду и сам приникаю к прицелу пулемёта, так как со стороны противника послышались гортанные выкрики командующих офицеров.

- Отделение к бою! - Кричу я, так, на всякий случай, потому что слышит меня только один Петруха, до остальных далеко, хотя нет, уже ближе. В окоп спрыгивает Вася, значит и Берген неподалёку. На лейтёху уже не обращаю внимания, для меня он ноль без палочки. Сам погибнет и людей зря погубит. Хотя шанс отойти ещё есть, может одумается.

На этот раз фрицы не торопились подставляться под наши пулемёты, а сперва закидали нас минами а потом прижали пулемётным огнём. Да и в атаку уже пошли с двух сторон. Со стороны деревни Ольховка нанесли отвлекающий удар, а основные силы ударили вдоль дороги на Мишукова, отжимая нас от основного лесного массива. Естественно отжали. Патроны к пулемётам кончились, гранаты тоже, а с карабинами много не навоюешь. Так что обе дороги, как и восточная опушка рощи теперь в их руках, мы занимаем круговую оборону на юго-западной опушке и прилегающем к ней пятачке, диаметром метров пятьдесят. На большее уже не хватает людей, живых и тех, кто может держать в руках оружие. Лейтенант погиб, а от взвода разведки осталось только десять человек живых. У меня убили Лебедева, он оставался прикрывать отход. Ранило Махмуда и слегка зацепило Макара. Петруха тоже выжил, а вот о судьбе двух его сослуживцев было неизвестно. Оружие осталось только своё, трофейные пулемёты бросили при ретираде, ну а Васин МП-40 я поменял на СВТ одного из умершего от ран разведчика. Патронов к пистолету-пулемёту всё равно не было. Освободив себе пути отхода фрицы за нами в рощу не сунулись, темно, снег, да и добыча кусачая, так что до утра доживём, а там лотерея. Хотя доживём не все, один уже умер. Ещё один ранен в живот, тоже не жилец. Ну и двоих надо нести.

- Что делать будем, Николай? - Спрашивает бывший сержант Климов. Когда-то этот вопрос я уже слышал.

- Уходить надо. Или ты как лейтенант тоже решил подмоги дожидаться? - зло сплёвываю я, скопившуюся во рту горечь.

- Нет, не решил. Хотя слышишь, в той стороне стреляют.

- Слышу. Там с полуночи стреляют, и стрельба всё дальше на север отдаляется.

- Понимаю, что выбираться отсюда надо. Только куда? - Так и хочется ответить в рифму, но сдерживаюсь.

- В лес, на северо-западе, пока темно. Потом поздно будет.

- Так место же открытое, вырубка до него, полкилометра с ранеными не проползти.

- А мы не поползём.

- А как тогда?

- Пешком пойдём.

- В наглую? - немного подумав, спрашивает Пашка. И тут же отвечает. - Согласен!

Из леса выходим небольшой цепочкой. Впереди торит тропу Махмуд на Шайтане, а за ним движутся все остальные. Сначала сапёр, потом моё отделение, замыкает разведка. В лесу раздаются редкие выстрелы из карабинов. Это оставшиеся в прикрытии раненые бойцы имитируют наше присутствие в роще. Без медицинской помощи им долго не протянуть, а когда мы выйдем к своим, и выйдем ли вообще, только одному богу известно, хотя и он может быть не в курсе. Мы же не торопясь движемся строго на запад, создавая впечатление, что идём из Ольховки. Надеюсь, что на опушке леса нас никто не ждёт, а если и ждёт, то это уже его проблема, оставшиеся в живых бойцы зубами будут рвать глотки любому врагу, который повстречается на пути.

Оружие взято на изготовку, сектора обстрела заранее распределены, так что иду, внимательно контролируя свой сектор и считаю шаги.

- Сто... - Предательница луна выползла из-за тучи, и теперь мы как на ладони, но вокруг тишина, слышно только как снег скрипит под ногами и почему-то как стучит сердце.

- Двести... - А теперь луна спряталась, стало темно, сердце перестало громко стучать, но теперь уже исподволь ждёшь шипения ракеты, которая в любой момент может расцветить эту темноту ярким химическим светом.

- Триста... - Вот он, момент истины. Наша растянувшаяся небольшая колонна в самом центре вырубки и засаде уже пора открывать огонь, чтобы мы не смогли прорваться вперёд и отступить назад, так что присматриваю ближайший пенёк, за который можно упасть, чтобы дороже продать свою жизнь.

- Четыреста... - Снова показалась луна, но теперь она наша союзница и можно хоть что-то рассмотреть среди деревьев, в приближающейся стене леса, если конечно нас не скосят первые очереди кинжального огня.

- Четыреста пятьдесят... - Рафик останавливает Шайтана, а мы начинаем разворачиваться в цепь, делая вид, что идём прочёсывать лес.

- Пятьсот... - вот она спасительная опушка, ноги сами ускоряют шаг, осталось пройти пятнадцать, десять, как вдруг...

Глава 5.

- Тра-та-та-та-та-та-та...

Раздаётся длинная пулемётная очередь на левом фланге.

- Ложись!!! - кричу я, падая в снег, так как стрелял немецкий ручной пулемёт.

После первой длинной очереди, эмгач начал выдавать короткие а так же защёлкали одиночные выстрелы из карабинов. Вот только выстрелы раздавались метрах в двухстах от нас, со стороны деревни Мишукова. Даю команду.

- Броском вперёд! - Вскакиваю, и в три прыжка оказываюсь на спасительной опушке за стволом ближайшего дерева. В снег уже не падаю, осматриваюсь по сторонам, выискивая своих. Вроде все. Дальше всех проскакал Махмуд, его я краем глаза заметил и видел, а также слышал, как Шайтан ломился сквозь чащобу. Потерь вроде быть не должно, пули над нами не свистели, но кто это стрелял и зачем, узнать бы не помешало.

- Взвод! Занять круговую оборону! Командирам отделений доложить о наличии личного состава.

- У меня все. - Подходит ко мне бывший старший сержант Климов. Он теперь командир у разведчиков так как все остальные сержанты погибли. Последний из выживших, с ранением в живот, вызвался прикрывать наш отход.

- Махмуд пропал. - Докладывает Макар. Так как меня выдвинули в командиры отряда, назначил Макарова старшим в моём отделении. - Следы лошади ведут вглубь леса, но не Махмуд, ни его Шайтан пока не вернулись.

- Что дальше делать будем? Куда пойдём? - спрашивает Пашка.

- Двигаем дальше в лес, потом разберёмся, что делать. Мои впереди, твои замыкают, тем более самый главный наш разведчик уже торит тропу. Аристарх, давай по следу, Гусева с собой возьми, мы за вами.

Макар с Васей идут впереди, а мы, распределив бойцов парами, движемся следом. В случае чего, сразу можно будет занять круговую оборону. Я иду в паре с якутом, контролируя левый сектор, он в пяти шагах правее, соответственно всё что справа, его. Ну и наш боевой дозор, идущий в двадцати шагах от нас, мы прикрываем. Пройдя двести метров, Макар останавливается и поднимает руку. Жду, когда подтянутся остальные, поднимаю руку и негромко говорю.

- Стой! Занять оборону. - Команду передаю по цепочке. Бойцы сразу занимают круговую оборону, присев на колено и контролируя каждый свой сектор обстрела. Подхожу к дозорным. Макар указывает на какое-то тёмное пятно, проглядывающее в просвете между деревьями, метрах в тридцати по ходу движения. Туда как раз уходят следы копыт лошади.

- Вроде кто-то шевелится и всхрапывает, - негромко говорит он. - На человека не похоже.

- Иди, проверь. Мы за тобой, прикроем.

- Понял. - Выдвигается вперёд Аристарх и перебежками от дерева к дереву приближается к цели. Идём следом уже боевой тройкой, снайпер по центру, мы с Васей по краям.

В результате прочёсывания обнаружили, лежащего без сознания Рафика и облизывающую его лицо кобылу. Видимо Шайтан, скача по лесу, особо не разбирал дороги, в результате Махмуд налетел раненой ногой на сосну, либо головой на хороший сучок и оказался в снегу. Пришлось сооружать волокушу, и перестраивать походный ордер. Теперь впереди боевая тройка: я, Макар и Берген, остальные идут двойками, разойдясь в стороны метров на шесть, а в центре Вася ведёт под уздцы Шайтана. Пройдя таким макаром полкилометра на запад, выходим на, занесённую снегом лесную дорожку, а уже по ней движемся в северном направлении и выходим на лесную поляну или вырубку. Выставив часовых на тропинке и по периметру, останавливаемся на привал, надо перекурить, перемотать портянки и решать, - куда пойдём дальше. Планшетку с картой у лейтенанта я забрал, но на ней даже линия фронта не была нанесена. Обычная топографическая карта местности сотого масштаба. А вот больше никаких документов, кроме немецких зольдбухов и жетонов, не было. Кстати, не было их и у разведчиков. Красноармейские книжки и комсомольские билеты остались только у бойцов моего расчёта, сапёра и снайпера.

Берген с Васей занялись осмотром и лечением Махмуда, а я собираю на военный совет Пашку и Аристарха, прямо по центру поляны.

- Ну что делать будем, мужики? - Задаю я извечный философский вопрос. - От немцев вроде оторвались. Куда дальше двинем?

- Так к своим выбираться надо, линия фронта недалеко, организуем днёвку в лесу, а вечером к своим двинем. - Первым откликнулся Макар.

- А они нас ждут, свои эти. Последние слова лейтенанта были - "держаться до подхода подкреплений". - Зло говорит Пашка. - Списали нас уже на боевые потери или потом спишут, когда в расход пустят.

- Да ты что несёшь, разведка? Белены объелся? - возмущается пермяк.

- Он прав. - Подтверждаю я слова Клима. - Был такой приказ, правда устный. Письменного я не нашёл. Но речь сейчас пока не об этом, - достаю я карту и рисую на ней обстановку. - Мы сейчас здесь, - ставлю точку на карте. - Основные силы противника на востоке и на юге, остаётся север и запад, в эту сторону и надо отойти. Сухпай нам выдали на сутки, растянем на двое, не сдохнем. Отойдём отсюда подальше в лес, сутки перебедуем, а там может и наши вперёд продвинутся, а нет, будем прорываться.

- А как мы узнаем, что наши прорвались? - спрашивает Аристарх.

- Канонаду услышим, ну и разведка нам, на что? Сходят, понюхают.

- Я снова под трибунал не хочу. - Не сдаётся Пашка. - Я лучше к партизанам пойду.

- А я тебя под "тройку" и не подвожу. Уйдём подальше в лес, встанем на днёвку, а там сам решай. Но нельзя нам сейчас разделяться. Кроме нас самих, нас никто не спасёт и не выручит. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Всё. Десять минут на покурить и оправиться, потом двигаем дальше, пока по дорожке, а там посмотрим. Часовых поменяйте, пусть бойцы отдохнут. - Не даю я разгореться начавшемуся спору.

Мысль про партизанский отряд меня тоже не оставляла, но для этого мне были нужны единомышленники а не диссиденты, ну и база какая-никакая. Зима всё-таки, не лето, под кустом не выспишься, в шалаше тоже озябнешь, ну а деревни все под немцем и полицаями. И даже если рейдовать, проводники нужны, лошади, ну и свои люди в населённых пунктах, чтобы было где обогреться, оперативную информацию раздобыть. Разведку опять же нужно наладить, контрразведку, медпункт организовать, потери хоть как будут, санитарные тоже, так что хороший хирург однозначно нужен, терапевт тоже, да много ещё чего надо, всего не предусмотришь. Так что идея-то она хорошая, но пока преждевременная. Перемотав портянки, я только собрался перекурить трофейными сигаретами и поразмышлять, как прибежавший Пашка, потащил меня на первый пост, который мы выставили на дороге, перед тем как свернуть на вырубку.

- Там какой-то дедок тебя домогается, - частит он. - Желает только с тобой говорить.

- Что, конкретно со мной?

- Ну да, с командиром нашего отряда, так он сказал. Ты же у нас командир. Его часовой, правда, чуть не пристрелил с испугу, хорошо я вовремя со сменой подошёл.

- Ладно, веди ка сюда этого деда, присаживаюсь я на пенёк на краю поляны, а пост там усиль, и часовые пусть на виду не маячат.

- Понял, - убегает Клим, и минуты через две приводит мне, заросшего густой бородой дедка. Встаю навстречу и разглядываю первого Калужского партизана, которого я повстречал на этой земле.

Небольшого роста, крепкий ещё мужик, лет шестидесяти, с прямой спиной, в овчинном полушубке, валенках и в треухе с малиновой полосой наискось, с прищуром, не мигая, смотрел на меня. Оружия при нём не было, может своим оставил, а может наши отобрали.

- Ну, долго ещё в гляделки играть будем, товарищ командир? - Первым нарушил молчание старый партизан. - Рассвет скоро, немчура того и гляди в погоню намылится.

- А ты бы представился сначала, мил человек. Кто таков? Из какого отряда? Что в лесу делаешь? Зачем мы тебе понадобились?

- Иванов, Леонид Матвеевич. - Отрекомендовался он.

- Лейтенант Сидоров, Николай Никанорович. - Представился я в ответ. - Так что вы тут делаете, товарищ Иванов? - Повторяю я свой вопрос. А то сдаётся мне, что он такой же Иванов, как я Сидоров.

- По всему выходит вас прикрываем, и следы за вами заметаем. Может по пути разговор продолжим? А то неровён час германец нагрянет, или вы тут ночевать собрались.

- А с чего это нам такие почести? Мы вроде ничего плохого не сделали?

- А с того, что вы на моей земле много врага уничтожили, причём за один только бой, и нам в отряде такие бойцы нужны. Или вы обратно, за линию фронта собрались.

- Пока нет. А далеко ваш отряд?

- Да тут, недалече.

- Документы предъявите для опознания?

- Документы? Да какие у партизан документы. Хотя, - суёт он руку за пазуху и, достав сложенный вчетверо листок, протягивает мне. - Вот, на память взял, у одного полицая, убитого. - Не дёргаюсь, так как Пашка сбоку и сзади контролирует каждое движение партизана. Разворачиваю листовку и под рисованным печатным портретом товарища Иванова, читаю текст.

За поимку и за сведения о местоположении опасного красного бандита Иванова назначена награда - корова, пуд муки или 3000 рублей.

- Серьёзный документ, Леонид Матвеевич. - Возвращаю я бумажку владельцу. - Только чего же вы смертный приговор, можно сказать с собой носите?

- А мне так и так петля, если поймают, так что живым я им в руки не дамся, а штук несколько с собой на тот свет всё равно прихвачу. - Непроизвольно похлопал он себя по левому карману полушубка.

Ну, разве только так. - Укоризненно посмотрев на Пашку, говорю я. - Тогда идём с вами. Впереди кто пойдёт?

- Есть у меня парнишка, позову, заодно и ружьишко моё принесёт. А то не могу по лесу без ружья ходить, особенно в последнее время.

- Охотник небось?

- Да нет, лесничий, все леса в этих местах исходил до войны, а теперь вот самому воевать приходится.

- Паша, снимай часовых и строй людей. В гости нас приглашают. Выходим через пару минут. - Отдаю я распоряжения и провожаю Матвеича до поста.

Предупредив часовых, лесник ухает филином и в десяти метрах от поста из снега поднимается фигура подростка с двумя карабинами и идёт к нам. Дед забирает у него один, перепоясывается ремнём с подсумками и мы все вместе идём в голову колонны, а чуть погодя отправляемся в путь. Сначала по лесной дороге прямо на север, а потом мимо болот и буераков уходим всё дальше на северо-запад. Пионер торит дорогу, с боков его прикрывают и контролируют Макар с якутом, в центре обоз и командование, ну и замыкает нашу колонну Пашка. Несколько партизан с пулемётом в тыловом прикрытии. Заметают следы, ну и следят, чтоб никто не потерялся.

К рассвету отмахали километров десять, позавтракали, и через час продолжили наш путь. Матвеич сказал, что прошли половину, так что задерживаться на днёвку не стали, отдохнём если что в отряде или на том свете, хотя кому это надо, полдня водить нас по лесу, а потом пристрелить. Так что надеемся на лучшее, но и о худшем не забываем, хотя фрицам сейчас не до партизан, им бы разваливающийся по частям фронт удержать. Поэтому и идём днём, без опаски нарваться на неприятеля.