Противотанкист. Книга 4. Миномётчики.

Часть первая. На ближних подступах к Москве. Глава 1.

Глава 1.

По лесной дороге мы шагали в штаб дивизии. Весело щебетали птички, осеннее яркое солнышко щедро дарило своё тепло, окружающей нас природе. Пришлось даже снять шинели, чтобы не упреть. И это в третьей декаде ноября? Красота. Ага, шинели снять, а полушубки с валенками надеть. Я бы конечно, не отказался от такой роскоши. Но где её взять? В чём пришёл, в том и ушёл. Так что от пронизывающего ледяного ветра и колючего снега, пришлось ещё укутаться в плащ-палатку, а голову в пилотке обмотать «кашне». Оба мы сейчас походили на пленных румынов, но Генке повезло больше, он был в шапке. Я, конечно, попытался наехать на Сухоручко и получить комплект зимней одежды. Но был послан по эротическому маршруту в направлении своего старшины. Единственное, чем помогла эта хохляцкая морда, выдала кусок обмотки, из которого я и соорудил кашне. Нам сейчас не до разговоров, да и мысли только об одном. – Быстрей бы дойти.

До штаба дивизии мы добрались короткими перебежками от дерева к дереву. Вначале пробовали шагать по дороге, но быстро поняли, лучше идти лесом, деревья хоть и частично, но спасали от непогоды. Четыре километра до Волковской дачи мы отмахали за час, могли бы быстрее, но увидев небольшую лощинку, не сговариваясь, повернули туда, где и перекурили, присев у выворотня.

- А Варюху мы так и не нашли, - сказал разведчик, после пары затяжек, затрофеенным в доме «Беломором».

- Убили её.

- Анфиска нашептала?

- Она. А что запал?

- Не так чтобы очень, но жаль, молодая, могла бы ещё жить да жить.

- Не могла. Обречена была с самого начала. В том смысле, что как только связалась со шпионами, подписала себе смертный приговор.

- Думаешь, завербовали?

- Не важно, лишние свидетели агентам не нужны. – Генка задумался, и молчал до самого штаба.

В штабе нас долго не продержали, узнали специализацию, где служили, и направили в свои подразделения. Разведрота находилась поблизости, а мне предстояло ещё топать до штаба полка. Попрощались и разошлись, каждый в свою сторону. В штабе полка меня поставили на все виды довольствия, объяснили, где найти минроту, и я хотел уже отправиться дальше, но передумал. Во-первых, нашёл финчасть, и стребовал зарплату за два месяца. И если за октябрь вышло немного, то за ноябрь мне насчитали больше сотни. Финик объяснил это тем, что я служу уже третий год, и он как раз начался в ноябре. Выдали, правда, за один месяц, второй ещё не кончился. Можно было спросить насчёт премиальных за подбитые в октябре танки, но палиться не стал, не знал точно, когда их введут. Денег хватало на три бутылки водки и папиросы, но это по ценам военторга, а его палатки я в лесу не наблюдал. Вторая задача сложнее, нужно было одеться, точнее, получить зимнюю форму, а для этого найти старшину, которого я даже не знал. Кстати он меня тоже, поэтому волей-неволей пришлось идти в роту, представляться начальству, а там уже действовать по обстановке. Дорога через лес проходила одна, так что заблудиться я не боялся, замёрзнуть в принципе тоже. Успел немного согреться в землянке у начальника финчасти. Примерно через полчаса я пришёл в расположение роты, где и представился командованию по случаю прибытия.

Попал я сразу с корабля на бал. Батальон, который мы поддерживали, готовился к наступлению. Наступление, конечно, это громко сказано, собирались захватить злополучную деревню Слизнево, и сбросить противника с плацдарма. Ротного вызвали в штаб полка, за получением боевой задачи, остальной же средний командно-начальствующий состав занимался окончательным формированием подразделения. Минрота была укомплектована почти полностью. Не хватало только командиров, наводчиков и гужевого транспорта. Такие мелочи как личное оружие, миномётные повозки и инструменты никого не интересовали. Командовал ротой лейтенант Огурцов, командир первого огневого взвода лейтенант Гервас, командир второго - младший лейтенант Пучков, а вот третьим командовать было некому, акромя сержантов. Вот младший сержант Задорин временно и исполнял обязанности комвзвода, совмещая должности командира отделения и наводчика. В роте было всего три «офицера», так что с прибытием ещё одного опытного сержанта, поступили просто. Миномёты из третьего, распределили по двум первым огневым взводам, и теперь в каждом, вместо двух «самоваров», оказалось по три.

Я теперь являлся помощником командира взвода, а ещё и командиром первого отделения, он же - наводчик. Командовал нашим огневым взводом лейтенант Гервас Михаил Аксентьевич – кадровый «офицер» 1912 года рождения. Как я узнал из частной беседы, в армии он с тридцать четвёртого, отслужив срочную, так и остался в кадрах, дослужившись до лейтенанта. Я так же кратко поведал свою биографию, и мы продолжили готовиться. Командный состав минроты, боевого опыта ещё не имел, и это было плохо, но вместе с тем «господа офицеры» не чурались посоветоваться с сержантским составом, у которого этого опыта было до… в общем много. После всех переформирований, дядя Фёдор чисто случайно оказался в моём расчёте, пока заряжающим, но в перспективе я его хотел натаскать до наводчика. Я ещё толком не успел познакомиться с личным составом отделения, и переговорить со своими однополчанами, как меня вызвали в землянку командования.

Ротный вернулся с совещания в штабе полка, где получил боевую задачу, и теперь озвучивал её нам.

- Сегодня, в 23:30 батальон капитана Лобачёва после артиллерийской подготовки, должен будет начать атаку, захватить деревню Слизнево и сбросить немцев с плацдарма. Наша задача, - провести артподготовку и поддержать наступление батальона. Вопросы есть?

- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? – тяну я руку.

- Обращайтесь, товарищ сержант. Только в следующий раз без политесов.

- А какой расход боеприпасов выделен на эту операцию?

- У нас в наличии половина боекомплекта на орудие, но к вечеру обещали подвести ещё, старшина как раз этим занимается.

- А что с обороной фрицев, есть ли инженерные заграждения, какова численность? – Слово взял лейтенант Гервас.

- Усиленная рота противника хорошо окопалась, траншеи и окопы полного профиля, для укрытия личного состава имеются блиндажи, для пулемётов построены дзоты. Господствующая высота перед деревней также хорошо укреплена, фланги всей обороны упираются в реку. Немцев поддерживают как батальонные миномёты, так и лёгкие пехотные орудия, но они за рекой. – За рекой это хорошо, - подумал я, - фрицевские миномёты нас не достанут, пушки, конечно, могут, но мы в овраге, так что работать ночью можно спокойно.

- А мы противника не предупредим нашей артподготовкой о начале атаки, и хватит ли нам на подавление его обороны боеприпасов? – Я продолжал троллить командиров, наталкивая их на правильное решение.

- Но у нас есть приказ, провести артподготовку. – Не сдаётся лейтенант Огурцов.

- Хорошо, - а чем будем поддерживать атаку батальона? Повторную атаку если первая сорвётся? Как поможем отбить контратаки противника без боеприпасов?

- Ни одна цель не пристреляна. Как в темноте попадём? Немцы тоже не дураки, освещать себя во время нашей артподготовки не станут. – Это уже Иннокентий вставил свои пять копеек.

- Пристреляться можно и засветло, причём, если сделать расчёт траектории, хватит и нескольких мин. – Переходит к конструктиву мой взводный.

- А мы свои позиции не раскроем раньше времени? И что конкретно пристреливать? Ни блиндажам, ни дзотам от наших мин особого урона не будет. – Меня, да за одно и Кешку, скорее всего выгнали бы с совещания, если бы не капитан Лобачёв.

- Здоров, миномётчики! Вы уже решили, как будете помогать нам? – спросил он, протискиваясь в землянку.

- Разбудим фрицев, а потом напужаем. – Буркнул из своего угла я.

- Это кто там такой вумный?

- Сержант Доможиров. – Представился я, не вставая, и не пытаясь козырнуть (стоять можно было, только согнувшись, а пилотку я снял).

- Смотри-ка, он ещё и смелый. А пойдёмте-ка все на свежий воздух товарищи, а то душно тут, да и темновато.

- А ну, поворотись-ка сынку, погляжу на тебя. – Сказал комбат, когда мы все выбрались из землянки. – Не понял!? Это ты что ли, артиллерист? – Удивился он.

- Наверное, я.

- А мне сказали, что ты погиб.

- «Слухи о моей смерти несколько преувеличены». – Повторил я афоризм известного писателя.

- Это хорошо. Так что ты там говорил? Повтори. Помнится, твои миномёты нам хорошо помогли. Сначала захватить деревню, а потом её удержать.

- При таком количестве боеприпасов, мы только предупредим противника о своих намерениях. Подавить, а тем более уничтожить его укрепления мы не сможем. В лучшем случае получится повредить только несколько метров траншеи.

- Он прав? Товарищ лейтенант. – Обращается комбат к нашему ротному.

- Да. Если бы немцы находились в окопах, или на открытой местности, тогда потери бы у них были. А из блиндажей нам их не выкурить. Тут нужен крупный калибр.

- Молодец лейтенант! Я со своими пришёл к тому же выводу. Артподготовку я отменяю, а вот в дальнейшем, твои миномёты пригодятся. А теперь слушай замысел всей операции.

Основной удар будем наносить по флангам. Два взвода справа и слева, в темноте подползут как можно ближе к противнику и ворвутся в траншею. Как только они это сделают, их поддержат остальные роты. Две на флангах, а третья будет штурмовать высоту в лоб, вот тогда ты и откроешь шквальный огонь по высотке. Если штурм высоты удастся, переносишь огонь на деревню. Если нет, и рота откатится, продолжаешь беглый огонь, и ждёшь команду на отмену стрельбы. Мои должны ударить с тыла. Дальнейшая задача после захвата деревни, - помочь отбить контратаки противника. А теперь пошли, на местности поглядим. Где у вас НП?

Всей толпой не попёрлись, с комбатом пошли только Огурцов и Гервас, остальные остались. Я как та обезьяна остановился на распутье, к умным или к красивым, пока капитан меня не окликнул.

- А ты чего замер, сержант, особого приглашения ждёшь? – Пришлось идти к умным.

- Вот она высота, не высота а так, небольшой подъём, зато мы в низине и бежать в горку. Три дзота расположены полукругом, у крайних по две амбразуры, фронтальная и фланговая, ладно хоть пулемёт один, зато станковый. На обратном скате пара блиндажей, плюс ещё четыре ручных пулемёта, итого семь на взвод. У меня в ротах по шесть ручных да ещё разных систем. В пульроте тоже шесть «максимов», на этом и вся огневая мощь. Ладно, хоть народу подкинули, получилось по сотне на роту. Сегодня ещё две сорокапятки на нас работают, плюс вы. – Рассуждает комбат, стоя за деревом и наблюдая в бинокль. Пушки я решил напротив фланговых дзотов расположить, не разобьют, так напугают. А вот что с центральным делать? Нейтралка хоть и узкая, но и трехсот метров за глаза хватит, чтобы роту на ноль помножить. Хорошо ещё мин ставить мы немцам не даём, а то совсем бы кисло пришлось.

- Можно попробовать ослепить. – Сунулся я с инициативой.

- Это как?

- Выдвинуть один миномёт поближе, и стрелять прямо по дзоту, подавить не подавим, но земля, камни, осколки в амбразуру, нервировать будут здорово, прицельно стрелять уже не получится. Только для этого пристрелка нужна, и желательно засветло.

- А не вспугнём, сколько мин надо?

- Три. – Это уже Гервас, решил угадать мелодию.

- И батареей пристреляться. – А это ротный.

- Будь по-вашему, думаю небольшой огневой налёт гансам понравится.

Инициатива имеет инициатора, взводный пошёл выбирать огневую, ротный остался на НП, а я побежал за миномётом.

- Миномёт на вьюки! – Даю я команду своим, добежав до огневой. В отделении вместе со мной шестеро: я – наводчик; Фёдор – заряжающий; пермяк Макаров – снарядный; два подносчика –Гусев и Лебедев; плюс один повозочный – красноармеец Рафиков. Повозки с лошадью правда нет, так что будет вместо носильщика. Разобрали миномёт на три части, похватали боеприпасы и вперёд на север. Трое тащат вьюки с миномётом и по одному лотку, остальные по четыре лотка с тремя минами. В общей сложности мы утащили треть боекомплекта, «ограбив» остальные расчёты, но нам нужнее, им к вечеру довезут. Прихватили также и шанцевый инструмент, копать, скорее всего придётся, хотя бы окоп для стрельбы из миномёта с колена.

Огневую оборудовали на опушке, прямо напротив дзота. До цели 400 – 450 метров, так что стрелять будем на втором заряде. Пока готовили позицию, лейтенант уже всё рассчитал, и ждал только когда установим миномёт. С ротным договорились, что сначала стреляем мы, а потом начинает пристрелку он. Так и получилось, Гервас «угадал мелодию» с трёх мин, а потом и ротный присоединился, пристреляв сначала один миномёт, и выставив по основному параллельный веер, пристрелял каждый ствол в роте. Получился своего рода беспокоящий огонь, как будто стреляет один миномёт. Фрицы, скорее всего и не поняли, что это было, но по окопам наших пехотинцев пулемётами прошлись. Молодец ротный, я бы так не смог, да и в дзот бы я попал явно не с трёх мин. Отклонение по высоте, дальности, углу цели, да даже направление ветра, всё надо учитывать и считать. Зато как наводчик, я могу спать спокойно, за отделенного у меня командир взвода, только правильно выполняй команды и стреляй.

Всю подготовку к предстоящей операции, закончили с последними лучами заходящего солнца. Оставалось только вставить дополнительные заряды в стабилизаторы мин, но это можно сделать и в темноте. Жалко, что не удалось повидать этого «гада главврача», я имею ввиду старшину, но ничего, земля круглая, авось и подкатится. Может, конечно, этот и является исключением из правил, но для любого солдата старшина уже по определению – нехороший человек, особенно на передовой. Командиры, от отделённого до ротного, в бою находятся в одном окопе с тобой, а старшина где-то там, – в тылу. И не важно, что до этого тыла, порой всего полкилометра, пули над головой не свистят - значит тыл. Да и поменять испорченное обмундирование – проблема. Срок носки не истёк?! Так что иди на хутор, там починишь. Хотя бойцы нашей минроты уже щеголяли в ватных штанах, фуфайках и валенках, да и в пилотках я никого не видел, поэтому определённые выводы уже можно было сделать.

Глава 2.

Взводный пошёл на позиции роты, вместе с ним отправили и Рафикова с одним из подносчиков, боекомплект нужно довести до полного, да и ужин кто-то должен принести. Обед я прощёлкал, а завтрак давно уже переварился. Да и остальные бойцы после работы на свежем воздухе, проголодались. Ветер стих, но вечером подморозило, так что кроме голода, я ещё страдал и от холода. Можно конечно оборудовать запасную позицию, а заодно и согреться, но искать подходящее место было в лом, тем более мы здесь ненадолго. Расчёт также действовал слаженно, команды не путал, так что гонять лишний раз людей смысла не было.

Лейтенант Гервас вместе с носильщиками вернулся через час, принесли боеприпасы и два котелка с кашей. Ложки у каждого бойца были с собой, поэтому разбившись на пары, быстренько поели и приготовились отдохнуть.

- Вот что сержант, пока старшина не уехал, сгоняй в расположение и получи зимнюю форму одежды, а также оружие если есть. А я пока подежурю. – Сказал мне взводный. – Возьми с собой одного из подносчиков, а то мин подвезли достаточно, заберёте на обратном пути.

Прихватив с собой Васю Гусева, и взяв пару вьюков для переноски лотков, на «крыльях любви», лечу на свиданку.

– Ну, где он? Показывай.

–А вон его землянка, - машет рукой Вася, - я провожу.

- Товарищ старшина, разрешите обратиться. Сержант Доможиров. – Отдав воинское приветствие, рапортую я. Не начинать же знакомство со слов. - Эй ты, иди сюда, форму давай.

- Обращайтесь. Товарищ сержант. Сразу видно, человек в кадрах служил. Не то что вы, молодёжь. – Успевает старшина попенять Васе.

- После излечения прибыл в роту, назначен командиром отделения в первый взвод.

- Ну, раз назначен, это хорошо. А от меня то, что нужно?

- Оружие и зимнее обмундирование. – Стараюсь быть кратким.

- Насчёт обмундирования я погляжу, а вот оружия у меня нет. Вот здесь распишись, и пилотку с сапогами снимай. – Сапоги было жалко, но ничего не поделаешь, зима длинная и валенки нужней. Переобувшись прямо в каптёрке старшины, надеваю шапку и, получив тюк с тёплой одеждой и трёхпалые рукавицы, топаю в свою отделенную землянку. Естественно поблагодарив человека, пока на словах, а потом посмотрим.

Пока Васёк бегал попить кипяточку к соседнему расчёту, я переоделся. Надел стёганые ватные штаны, подбушлатник, и перепоясался новой «офицерской» портупеей с ТТ. Наводчику положен пистолет, а где он его взял, никого не должно волновать. Если что, буду ссылаться на старшину, а ему скажу, что ранешний командир подарил, когда его в госпиталь отправляли. А то, что у Ваньки был наган идите все в баню, и далее по смыслу… Вальтер так и остался в наплечной кобуре, только теперь вместо шинели, поверх надет бушлат, и доставать пистолет гораздо удобней. Ну, а после того, как он мне спас жизнь, то как говорил кот Матроскин, - «я со своею Муркой ни за что не расстанусь». Да и подарок это Серёги Филатова, где его сейчас носит… Всё, теперь можно и на снегу спать, оставалось только пришить лычки, но поспать можно и без них. Тем более командирская портупея и кобура с пистолетом, говорили за себя больше, чем сержантские треугольники. Да и ватная куртка мне досталась образца 35-го года, а не новомодная простроченная фуфайка. «Начистив» валенки до блеска, выхожу в люди.

Сидящие у костерка красноармейцы, завидев человека в командирской форме, интуитивно встают и принимают стойку смирно. Знают меня ещё не все, да и лица толком в темноте не разглядеть. Подаю команду. – Вольно! – И подхожу ближе.

- Товарищ сержант?!?! – Интонация в голосе Гусева из вопросительной, переходит в утвердительную и наоборот.

- А ты думал кто? – Вася пожимает плечами.

- Начальство. Из полка, или дивизии.

- Ну, и кто нальёт старшему начальнику кипятка? Что хоть пьёте-то?

- Да что привезли, то и пьём. Вот, пожалуйста. – Протягивает мне котелок один из бойцов.

- И что это за гадость? – Сделав пару глотков и сплюнув горьковатую жидкость, спрашиваю я.

- Витаминный напиток – «эликсир сосновый», это мы ещё разбавили, а так да, гадость, но лечебная. – Поясняет тот же боец.

- А что, наркомовских не наливали?

- Сегодня нет, ждут чего-то.

- Ясно. Ну ладно, наслаждайтесь эликсиром, пошли мы.

На пункте боепитания забираем восемь лотков с минами и выдвигаемся на позиции. Хорошо, что идти недалеко, всего полкилометра, а то эти полста кило, втрамбовали бы меня в землю. А Васёк привычный, прёт, что твой трактор. Ну, так на то он и подносчик. Придя на место, разгрузились, отпустили двух оставшихся отморозков, или замерзайцев погреться и попить чайку, а сами завалились спать. До начала атаки оставалось ещё два часа времени, так что хоть по полчаса на каждый глазок, а отдохнуть надо, а то ночка предстоит весёлая.

На передке всё было как обычно, немцы пускали осветительные ракеты, и постреливали в нашу сторону из дежурных пулемётов. Наши пехотинцы ракет не пускали, но в ответку стреляли, давая фрицам понять, что не всё коту масленица, может и лесник прийти. Ветер стих окончательно, зато пошёл снег, «лёгкий и на лепестки похожий». Ну, что ж, значит окропим снежок красненьким. За полчаса до начала операции, взводный подаёт команду. – К бою! – Мы и так уже на ногах, но команда заставляет взбодриться. Занимаем места у орудия, и ждём ракету красного дыма со стороны КНП. Это общий сигнал, как к открытию огня, так и к атаке.

Как всегда когда чего-то ждёшь, писец подкрадывается неожиданно. Правда сначала взлетела зелёная ракета, началась ружейно-пулемётная стрельба, и буквально сразу же красная. Открываем огонь, и началось: взрывы мин, очереди пулемётов, выстрелы сорокапяток, и мощное – «Ра-а».

Над высотой взлетели осветительные ракеты, как немецкие на парашютах, так и наши. Так что после серии из четырёх мин, лейтенант командует. – Стой. – И подправив установку прицела, выпускаем ещё четыре снаряда. Потом корректируем угломер, и ещё восемь.

- Стой. Заряжающий, доложить о расходе мин и зарядов. – В очередной раз командует взводный.

- Что там? Товарищ лейтенант. – Спрашиваю я.

- Махра в пятидесяти шагах от цели. Стрелять нельзя, своих накроем. – Примерно через минуту, над высотой взлетают две зелёных ракеты. Общая команда прекратить огонь. Всё, пехота на высоте, и теперь фрицам каюк. Живые могут позавидовать мёртвым. И не важно, у кого теперь больше пулемётов. Главное это наличие штыков и гранат. Зачистив траншею на высотке, рота рванула в деревню, где уже разгорался ночной бой, - бессмысленный и беспощадный.

- Оправиться. – Следует новая команда. Отхожу немного в сторону, и пытаюсь наблюдать за полем боя. Бесполезно, даже стоя в полный рост ничего кроме высотки не видно.

Не успели мы толком перекурить, как прибегает взмыленный посыльный и передаёт приказ ротного. «Выдвинуться на высоту и занять там позицию для стрельбы». Гервас командует.

- Отбой. – Надеваю дульный чехол. Снимаю прицел, и укладываю его в ящик. Снимаю ствол миномёта со стойки и с опорной плиты. Готовлю вьюк ствола и ящик с прицелом к переноске. Остальные номера расчёта занимаются своими обязанностями. Передвигаться теперь придётся по полю недавнего боя, поэтому нагружаемся без фанатизма. Руки должны быть свободны, чтобы держать оружие. Так что несём только вьюки с частями миномёта и боеприпасами. Нам повезло, на вооружении роты 82-мм батальонные миномёты образца 1937 года, они легче. У кого есть пистолеты и карабины, приводят их к бою, остальные вооружаются кирками, лопатами и ломами.

- На вьюки. За мной бегом марш. – Новые команды. И мы змейкой, короткими перебежками бежим за командиром, смотря под ноги, и стараясь ни на кого не наступить. Лежащих, у подножия высоты на удивление мало, санитары уже работают, так что дай бог, чтобы все потери были санитарными. В смысле ранеными, а не убитыми. Хотя вряд ли. Через пару минут мы добежали до немецкой траншеи, и залегли за бруствером с нашей стороны. В траншею спускаться не стали, мало ли, остались недобитки и решат погеройствовать перед смертью. Освобождаюсь от вьюка со стволом, который к концу пробежки стал весить тонну.

- Проверить бы надо, - смотрит на меня Гервас.

- Раз надо, проверим. Федя, за мной.

Вдвоём с дядей Фёдором перекатываемся за бруствер, и осматриваем траншею поблизости. Рядом никого, поворачиваем сначала налево и идём от дзота. Я впереди, он прикрывает. Стали попадаться первые трупы гансов, кстати немного. Хотя сорок или сколько там во взводе зольдат, почти на километр траншеи это маловато, но при семи единых пулемётах, три из которых на станке? Смахнут батальон как Фома поленом. Да и не факт, что весь взвод положили на этой позиции. Самые продуманные могли убежать, да не могли, а убежали. Вот он, красавец. МГ-34 лежит на бруствере, а рядом ни живых, ни мёртвых. Убежали. Э нет, не красавец. Ствол погнут, кожух смят, прямое попадание в пулемёт. Печалька. Какой-то из наших расчётов сработал, не часто, но бывает. Можно сказать случайное попадание – лотерея.

- Федя, глянь, что там в нише.

- Короб с патронами. Берём?

- А як же. Конечно, берём. – Разворачиваемся и идём в обратную сторону.

- Ну, как там? – спрашивает взводный, когда доходим до своих.

- Спокойно всё. Как на кладбище.

- А это что?

- Трофеи. Кстати, там пара жмуров с винтовками, можно наших вооружить. – Показываю я рукой направление. - А мы пойдём, дзот осмотрим. Там позицию и выберем.

- Хорошо. А мы пока миномёт соберём.

Идём по траншее. Тут уже наш боец, лежит рядом с фрицем, оба мертвы. Перешагиваем через трупы и следуем дальше. А вот и дерево-земляная огневая точка. От основной траншеи, короткий ход сообщения ведёт к дзоту, который выдвинут немного вперёд. Ещё один наш, прямо у входа. Ну его нафиг, пока не полезем. Прошли ещё дальше, осмотрели периметр, вроде чисто. Придётся лезть. Использую свой старый трюк. Снимаю гранату с мёртвого бойца и, не выдёргивая чеку, закидываю в помещение с криком. – Гранатен!!! – Тишина, что ж, граната вошла, попробую теперь сам. Темно блин, как у негра в желудочно-кишечном тракте. Хоть я там и не был, но воняет тут не слабо.

- Держи, командир. – Федя что-то суёт мне в руку. Фонарик.

- Где взял? – Нет ответа. Да и не важно. Фонарик-жучок в левую, пистолет в правую руку, присаживаюсь и свечу внутрь, готовясь отпрыгнуть при малейшем шевелении из дзота. Да-а. Тут правки уже не требуется. Махра постаралась. Как минимум две, а может быть и три гранаты закинули через амбразуру. Видимо один из наших сунулся и получил пулю. Остальные решили не рисковать, так что контроль тут не требовался. Три искромсанных осколками тела валялись в луже крови и собственных испражнений. Пехотинцы, походя освободили их от пистолетов и пошли дальше. Можно было осмотреть пулемёт, но если честно я побрезговал. Будь я хотя бы в сапогах, ещё куда не шло, но ступать в эту субстанцию в валенках!? Бр-р. Вымоченные в воде, ещё можно просушить, а вымоченные в дерьме… Свою задачу мы выполнили, так что возвращаемся за миномётом.

- Что там?

- Фарш. – Отвечаю я на вопрос командира. – Идём?

- Нет. Я тут осмотрелся. Миномёт установим вон в той воронке, боекомплект прямо в траншее, там и укроемся, если обстрел или бомбёжка. Да и на случай контратаки, можно из винтовок отстреляться, личное оружие теперь у всех, Рафиков постарался.

- Понял. – Выравниваем дно воронки и, установив миномёт, готовим его к стрельбе, а подносчиков отправляем за остальным боекомплектом.

Тем временем батальон уже воевал в деревне, отжимая противника к западу и в той стороне раздавались только очереди ручных пулемётов и винтовочные выстрелы. Фрицы сопротивлялись упорно, и бежать на тот берег даже не собирались. Тем более лёд на реке ещё толком не встал, и даже вес человека не держал, а посередине течения льда вообще не было. Разобравшись с «орудием производства», осматриваюсь вокруг. Хоть и ночь, но кругом снег, да и осветительные ракеты нет-нет, да взлетают в воздух, особенно на той стороне реки. С взгорка на котором мы обосновались, видно как Слизнево, так и Покровку за Нарой. А особенно хорошо просматривается оборонительная линия стрелковых батальонов по опушке, и если бы не лес, то и весь наш полк был бы как на ладони.

Глава 3.

Подошёл комроты с телефонистом, тянущим нитку связи от огневой.

- Хорошая позиция, осмотревшись вокруг в бинокль, - говорит он. - Здесь мой НП и будет. Вон ту ячейку занимай. – Показывает он связисту место, шагах в десяти от нас. – Как у вас дела? Все живы? – обращается он к Гервасу.

- Нормально всё, потерь нет. К бою готовы.

- Может, тогда в роту пойдёте? Товарищ лейтенант. А то два командира в одном месте…

- Пучков же справляется, вон, даже в пулемёт попали. Да и результаты стрельбы тут отлично видно, тем более здесь укрытия уже готовы. Так что разрешите остаться, товарищ лейтенант. Вам надо огонь всей роты корректировать. А мы будем одиночные цели уничтожать.

- Хорошо, оставайтесь. – Неожиданно быстро согласился Огурцов. – А что в дзоте? Смотрели?

- Трупы. Пехота постаралась. Да и наши мины хорошо по нему прошлись, попадания как в сам дзот, так и рядом с амбразурой. – Прихожу я на помощь взводному.

- Там же пулемёт должен быть. Что с ним?

- Я сбегаю, товарища лейтенант. Разреши? – Как конь из-под травы нарисовался Рафиков. И не дождавшись приказа, срывается с места. – Ну-ну - думаю про себя, - иди, нюхни запах войны. Через пару минут боец прибегает.

- Там эта, помочь нада и лапата взять. Мне одному не справиться. Пьтица, айда со мной. - Зовёт он подносчиков. Оба бойца сначала делают шаг вперёд, а потом в нерешительности останавливаются, ища кого-то глазами.

- Идите уже, - прихожу я на помощь красноармейцам. А сам обращаюсь к командованию.

- Разрешите проконтролировать, товарищи лейтенанты? - Гервас только машет рукой в ответ, пытаясь сдержать смех. Если безобразие не удаётся предотвратить, то его нужно возглавить. Поэтому иду за своими подчинёнными и застаю их за работой. Тело нашего бойца они уже достали из узкого хода сообщения и положили на бруствер, а теперь топтались у входа. Лебедев при этом выговаривал Махмуду.

- Сколько можно тебе повторять, морда ты басурманская. Не птица, а Гусев и Лебедев.

- Пока я буду вспоминать и кричать Гу-се-в, Ле-бе-де-в, вы уже не туда улетите. А так пьтица, и всем всё понятна.

- О чём задумались, детинушки? – прерываю я диалог.

- Да вот, товарищ сержант, темно тут, и пахнет нехорошо.

- Сейчас подсвечу. – Захожу со стороны амбразуры и, нажимая на рукоятку, направляю внутрь луч фонарика. Заглянувшего в дверной проём Гусева, рвёт прямо на пороге. Лебедев успевает отвернуться, и мечет свой ужин на бедного бабая.

- У глюпий пьтица, такую мундиру замарал. Иди отсюда, вода пей. И ты тоже не стой на дорога. - Невозмутимый Рафиков вытягивает из узкого хода сообщения обоих водоплавающих, и командует уже мне.

- Свети командира. - Нажимаю ещё несколько раз на ручку фонарика.

- О, прям как у нас на бойня, грязно очень. Тут жить нельзя. – Констатирует он факт.

- Жить и не надо, пулемёт надо, патроны, гранаты, тащи сюда всё, что найдёшь. - Даю я ценные указания.

- Так бы сразу и говорил. Я сейчас командира. – Башибузук срывается с места и куда-то убегает по траншее. Через минуту возвращается с немецкими сапогами и плащ-накидкой. Переобувается и, надев «импортную спецовку», залазит в блиндаж. – Держи командира. – Просовывает он в амбразуру патронные короба с лентами. – Пулемёта шибко тяжёлый, и в дырка не лезет.

- Тащи к выходу, я сейчас подойду.

Два брата-акробата к тому времени уже пришли в себя, хлебнули водички, и стали помогать нам «мародёрить». Так что возвращаемся на огневую, нагруженные как муравьи. Только эта «скотина» может тащить груз больше своего веса. Сгружаем всё рядом с траншеей, с облегчением переведя дух. Пока мы занимались экспроприацией, командиры подготовили данные для стрельбы. И теперь нужно было пристрелять реперы, чтобы поставить НЗО, на пути возможных контратак противника. Чем и занимался ротный. А взводный пытался вычислить батарею немецких миномётов, которая начала обстреливать подступы к деревне Слизнево, не подпуская наши резервы. По-быстрому, в стиле ПопандОпулы сортирую трофеи. Типа это мне, это тебе, это снова мне, это обратно мне, это опять мне…

- Федя займись пулемётом. Товарищ лейтенант, нам мины ещё нужны?

- Какие мины?

- Боекомплект пополнить.

- Пошли двух подносчиков к дороге, старшина подвезти должен.

- Гусята, берёте вон тот хабар на плащ-накидке, и несёте к дороге возле опушки. Дождётесь там старшину, сгрузите мины, отдадите трофеи и обратно.

- Есть.

- Понятно.

- Ну, что там, Федя?

- Вроде нормально всё, только проверить надо.

- Берёшь Махмуда, занимаешь вон там позицию и приготовь пулемёт к бою.

- Понял. Рафик потащили.

- Макар, ты заряжать сможешь? – спрашиваю снарядного.

- Смогу, только я Аристарх.

- Макар короче. Не нравится, будешь пермяк солёны уши.

- Макар привычней, - смеётся боец.

- Вот и договорились. А если серьёзно. Когда припрёт, то нам придётся вдвоём с миномётом управляться.

- Ну, что там видно? Товарищ лейтенант.

- Засёк. Сейчас ротному доложу.

- А мы, разве стрелять не будем?

- По батарее нет, а вообще да. - Взводный уходит, а я выбираю себе трофейный карабин и цепляю на ремень подсумки с патронами. Пистолета хорошо, а карабина лучше. Как пел один известный чукча. Или он про оленей пел. Что-то я упускаю, а точно.

- Товарищ командир. А на какую дальность будем стрелять?

- До реки километр, так что готовьте четвёртый заряд.

- Понял. Макар, работай. Заряд номер четыре. Вон к тебе и помощники идут. Хотя не факт.

- Всё принесли?

- Какой там, больше половины осталось. Ещё два раза сходить придётся, или три. – Ворчит Гусев.

- Далеко?

- Старшина только до опушки довёз.

- Ясно. Федя, у тебя всё готово?

- Немного осталось. Да я сам закончу.

- Рафик, иди друзьям помоги.

- Понял, командира. Вечно эти пьтица без Рафика не могут. Полетели орлы.

Все при деле, так что снаряжаю мины, вставляя основной и по четыре дополнительных заряда. Не понял. Это что?

- Расчёт. В укрытие! – Вжимаюсь в стенку окопа, расслышав свист мин. Хорошо, что все работают в траншее, а то могли быть человеческие жертвы. Серия из шести мин разрывается у подножия высоты, потом на гребне, и дальше в сторону леса. Вскоре обстрел заканчивается, и мины рвутся уже за рекой. Наши советские мины, накрывают батарею врага. Как пояснил мне взводный, дальность стрельбы у наших самоваров, на полкилометра больше чем у немецких. Так что ведя огонь на два с половиной километра, ответки от фрицев, можно не опасаться. По крайней мере, от миномётов.

- Расчёт к бою. – Командует Гервас. Втроём занимаем места у миномёта.

- По пехоте противника. Осколочной. Заряд четвёртый, прицел 5-20, угломер 29-00, один снаряд.

- Огонь. – Закончив наводку, командую я.

- Выстрел. – Кричит Федя, опустив мину в ствол. Хлопок выстрела и ждём результата.

- Левее 0-05, один снаряд.

- Огонь.

- Выстрел.

- Четыре снаряда, беглым. Огонь. – И понеслась езда по кочкам.

- Стой. Заряжающий, доложить о расходе. – После нескольких переносов огня командует взводный.

- По пехоте противника израсходовано двадцать две мины, восемьдесят четыре дополнительных заряда. – Сосчитав пустые укупорки, отвечает Фёдор.

- Оправиться.

- Что там хоть было-то? Товарищ лейтенант. – Спустившись в траншею, спрашиваю я.

- Вот, сам посмотри. Река и по берегу. – Протягивает он бинокль. На белом фоне свежевыпавшего снега, виднелись тёмные кляксы от разрывов, и странного вида кочки, на льду и возле берега. Хотя зачем они на лёд полезли не пойму, река-то ведь толком не замёрзла.

- И много там фрицев было?

- Не больше роты. Видимо собрали всё, что было поблизости и решили контратаковать. Пехотинцы молодцы, дождались, когда наступающие цепи на лёд выйдут и врезали из пулемётов.

- Докладывайте, товарищ лейтенант. – Подходит к нам ротный.

- Отбита атака противника. Уничтожено около взвода пехоты. – Кратко докладывает Гервас.

- Я вроде больше насчитал.

- Так махра тоже стреляла.

- Ясно. А мы немецкую батарею миномётов подавили.

- Вот молодцы, засранцы! Ну, вы и даёте миномётчики. Мало того, что атаку поддержали, так ещё и контратаку отбили. А после и фрицевскую артиллерию задавили. На всех представления будут. Готовьте списки, подпишу. – Подошедший по траншее комбат, жал нам руки, и продолжал говорить. - Мои-то проспали. Пока от миномётного огня прятались, немцы чуть в деревню не ворвались. Если бы не вы, да двое моих пулемётчиков, просрали бы плацдарм. А так вовремя ударили, а потом и мои подключились. Они ещё и пулемёт трофейный раздобыли! И патронов у них вагон! Буржуи. Где взяли?

- Где взяли, там уже нет. – Прерываю я монолог. – А вы товарищ капитан скажите своим, чтобы они не по ранцам солдатским шарили, а оружие собирали, и будет вам счастье, ещё больше нашего.

– Опять ты сержант? Тебя и не узнать в новой обмундировке. Папаху тебе, и вылитый комдив. Пойдёшь ко мне? Начальником артиллерии.

- Нет, не пойду.

- Почему?

- А нет в батальоне никакой артиллерии. Нечем командовать.

- Это да, жалко. Хорошо. Скажу своим засранцам, чтоб не шарили по ранцам, а лучше пулемёты искали. А вот обзор тут отличный, пожалуй свой КНП я здесь размещу. Не возражаешь? Лейтенант.

- Вон там хорошее место. – Показывает направление Огурцов. – Метрах в тридцати отсюда окоп с хорошим обзором, плюс дзот. Как раз в центре боевого порядка.

- Ладно, уговорил. Но если что, я приду. Орлов, мухой на КП, тащи сюда старшего адъютанта и начальника связи. Хватит им в лесу комаров кормить и грибы собирать. И ротного пулемётчиков мне найди. – Напрягает комбат своего связного. – За мной. – Машет он сопровождающим его двум автоматчикам.

Вот тебе и кинжальный огонь. Пехота там что, совсем мух не ловит? Захватили деревню, и пошли по домам греться и жрачку искать. Я-то думал, там целый батальон крепит оборону. Оказалось два пулемёта и кучка стрелков. Опять печалька. За раздумьями я даже не заметил, как командование куда-то удалилось, и пришли подносчики, доставив остаток боеприпасов.

- Э гьлюпий пьтица, говорил нада больше брать, нет, упёрлись, тяжело, стреляют. – Ругался Махмуд.

- Ты чего там шумишь? Товарищ Рафик.

- Как тут не шуметь, товарища сержант. Говорил этим кутак башам, брать четыре коробка, нет, взяли две. Моя нёс четыре, дотащил. Там ещё старшина сильно ругалася, говорил пустая коробка нада.

- Вот ты и собери все пустые лотки, отнесёшь на опушку, обратно принесёшь полные.

- Почему я? Товарища сержант.

- Я же тебя не называю членоголовым маймулом. А почему ты себе такое позволяешь? Думаешь, если по своему материшься, тебя никто не понимает? Это залёт, товарищ Рафиков. И я не понял? Ты почему ещё здесь? – Махмуд испаряется, а я продолжаю воспитательные мероприятия.

– Идите-ка сюда друзья подносчики. Где ваше оружие?

- Не выдавали? – отвечает Гусев.

- А в окопе что, буи стоят? Или это винтовки.

- Так они же не наши, да и коробки без них легче носить. – Это уже Лебедев.

- Да какая к чертям собачьим разница, ваши они, или трофейные, это в первую очередь оружие, а вы сол… бойцы Красной армии, - чуть не оговорился я. – А боец без винтовки не воин, а штафирка. Бегом вооружаться. – Ещё двое растворились как пьяный ёжик в тумане. Солдат с инициативой это хорошо, но если этот боец начинает припахивать своих сослуживцев, сначала по службе, а потом по своим прихотям, это ни есть хорошо. Тем более некая хитрожопость у Рафикова присутствовала, и слова он коверкал не потому, что плохо язык знал, а с какой-то своей определённой целью. Есть ещё и другой нюанс, сегодня он над своими приподнялся, потом на сержанта забил, ну а после и на офицера положил большой и толстый. Ну, допустим с сержантом, может возникнуть проблема, все отмазки хитросделанных я знаю, да и в дыню зарядить для большей усвояемости не постесняюсь. А вот молодого «офицера» промурыжить, такой тип сможет, поэтому придётся рубить на корню любые проявления волюнтаризма.

Глава 4.

Два брата-акробата управились за пару минут, сбегав за трофейными карабинами, и стоят уже возле меня.

- Товарищ сержант, ваше приказание выполнено. - Рапортует Гусев.

- Ну, вот, молодцы. Ничего не забыли? А теперь посмотрите на меня и на себя. Чего не хватает? - спрашиваю я.

- Пистолета?!

- Пистолета это понятно. А ещё чего? Чем стрелять будете?

- Из винтовки.

- Гусев, ты русский вообще? Не из чего? А чем? Разницу улавливаешь?

- Так винтовки же заряжены, а в них патроны. – Приходит Лебедев на помощь напарнику.

- А ты проверял?

- Нет.

- И сколько вообще патронов в твоей винтовке?

- ???

- Вы вообще из винтовки стреляли, из любой.

- Из трёхлинейки, три раза.

- Попадали? Впрочем, не важно. Смотрите. – Заряжаю один из немецких карабинов и ставлю на предохранитель. – Целься Гусев. – Боец прикладывается.

– Удобно?

- Пимпочка мешает.

- Отгибай вправо, и стреляй. Да пальцем, а не второй рукой. Вот, целься в луну и нажимай на спусковой крючок.

- Бах! - Прогремел выстрел.

– Попал?

- Нет.

- Ладно, потом собьёшь.

- Лебедев, теперь ты. Да из своей винтовки стреляй. Не дёргай ты за ствол Гусевскую. Хорошо, что я только один патрон зарядил… Да не влево а вправо отгибай. Большим пальцем. Вот, молодец. Целься в луну. Стреляй. Не стреляет? Ничего не забыл?.. А затвор передёрнуть?

– Бах!

– Не попал? Бывает. Вы из какого зоопарка сбежали? Чего-о? Из Подольского? А что, в Подольске зоопарк есть? Деревня Пузикова, Подольского района. Ясно всё с вами. Так вы братья? Однофамильцы?! Тоже нет. Не повезло вам. Ладно, заряжайте по полной обойме и стреляйте в луну. Когда собьёте, доложите.

Ночное солнце сковырнуть с неба не удалось, но зато стрельбу по воздушным целям бойцы отработали. Оставалось ещё по наземным, но возможности пока не было. Ничего, успокаивал я себя, бой начнётся, ещё настреляются. На выстрелы прибежали товарищи командиры, и набросились на меня с расспросами. Кто стрелял? И с какой целью? Пришлось объясняться.

- Товарищ лейтенант, во время моего дежурства мной был обнаружен планер противника, парящий над нашими позициями. Принял решение сбить. Бойцы приказ выполнили, врага отогнали.

- А почему тогда мы ничего не слышали? – Спрашивает Огурцов.

- Планер летает без мотора, а в небо вы наверняка не смотрели. Я сам случайно заметил. - Отмазался я.

– Нас комбат послал разобраться и узнать в чём дело.

- Вот и передайте, что сержант Доможиров стрелял по немецкому самолёту. – Предложил я.

Не знаю, поверил ли в мою галиматью ротный, но взводный из-за его спины погрозил кулаком. Огурцов ушёл докладывать комбату, а Гервас доколупался до меня.

- И что это было?

- Учил подчинённых стрелять из трофейного оружия. – Говорю я чистую правду.

- Так они же могли по своим попасть.

- Не могли, при всём желании.

- Почему?

- Они в луну стреляли. – Пояснил я.

От такой моей отмазки взводный ухи поел вдвойне и только махнув рукой, ушёл на НП. А через несколько минут завыли первые пристрелочные мины, и начали рваться в деревне Покровка занятой немцами. Наша батарея вела изнуряющий огонь по противнику, с темпом стрельбы один два выстрела в минуту, перемежая их короткими огневыми налётами. Как я успел заметить, работал только один миномёт, причём вдалеке от основной позиции роты. – И эти люди запрещают мне ковыряться в носу. – Подумал я про себя и пошёл к дяде Фёдору.

Федя с Макаром сидели в траншее рядом с пулемётом и снаряжали мины основными зарядами. Братья Лебедевы подносили лотки с неснаряженными и уносили с уже готовыми боеприпасами.

- Махмуд не приходил ещё?

- Нет, не видели, - отвечает Фёдор.

- А ты из этого пулемёта стрелял?

- Нет ещё, разрешения не было. Да и наши впереди. Куда стрелять?

- А это мы сейчас прикинем.

- Здорова, хлопцы. Не поможете раненому товарищу? – Раздаётся сверху чей-то голос. Вот блин, и кто у нас на посту. Почему посторонние на батарее?

- И чем мы можем помочь? – Встаю я в полный рост, распрямляясь в траншее.

- Здравия желаю, товарищ командир. Ефрейтор Злобин. Получил ранение в бою. Следую в медсанбат. Извините, честь отдать не могу, по причине ранения конечности. – Показывает он, на свою, висящую на перевязи руку, замотанную бинтом.

- Это я понял. А чем помочь, товарищ ефрейтор?

- Дык, через траншею перебраться. Перепрыгнуть боюсь не смогу, а обходить долго.

- Давай слезай помалу, придержим. – Раненый садится на пятую точку на бруствер траншеи, и скатывается вниз. Я поддерживаю его за здоровую руку, а Гусев за больную.

- Японский городовой, три креста через коромысло, да кто же рожает таких в душу мать рукожопых очумельцев. – Замысловато выражается Злобин, присев на дно окопа, скрипя зубами от боли.

- Гусев, бери винтовку, и иди отсюда на…пост. Ты чего стоишь? - Отсылаю я очумельца подальше.

- Дык это, товарищ сержант, пароль надо. И где пост? - спрашивает боец.

- Нахуй пароль! А пост? Десять шагов вправо по траншее, и чтобы мышь без моего разрешения не проскочила, ни сверху, ни снизу.

- А если…

- Иди Вася. – Спокойным тоном говорю я, прерывая его на полуслове.

- Лебедев, а ты чего рот раскрыл? Винтовку в зубы и десять шагов налево, задача та же.

Разогнав пешмергу, делаю несколько глубоких вдохов и успокаиваюсь. Ну, Иннокентий, ну скотина. Чем он две недели занимался.

- Ну, и кадры у вас в артиллерии попадаются. – Усмехается Злобин.

- Да не хуже, чем у вас, в пехоте. – Парирую я. – Маленько, не просрали атаку.

- Твоя правда, сержант. Ладно, пойду я. – Встаёт на ноги ефрейтор.

- Погодь, не торопись. Федя, у тебя есть что? Для поправки здоровья. - Уточняю я.

- Да есть трошки. – Снимает он с пояса флягу и, побулькав, протягивает мне.

- На-ка, глотни, товарищ Злобин. – Откручиваю я крышку и передаю ефрейтору.

- Благодарствую. – Сделав хороший глоток, возвращает он посудину. – А сами.

- А нам нельзя, служба. Ты то, я вижу, отвоевался.

- Ага, на время, вот в госпитале отдохну немного и снова на фронт. – Так может, хоть покурим на дорожку.

- Покурить можно, только давай присядем. – Рассаживаемся, привалившись к стенке траншеи. Ефрейтор угощает нас трофейными сигаретами. Закуриваем.

- Хорошая машинка. – Показывает на пулемёт Злобин. – Где взяли?

- В дзоте.

- Ясно. Я ведь с такого же стрелял, уже здесь в траншее взял. Мой-то Льюис плохой стал, плеваться начал, ствол совсем расстрелян, меткости никакой, да и диска всего два и заряжать их долго, одно хорошо, патроны наши. Моей первой роте ещё подфартило, у нас в основном ДП были, ну и два Льюиса опять же. У второй Браунинги под немецкий патрон, и один МГ. А вот в третью, собрали всё что нашли, и наше и трофейное. С патронами опять же было получше. Наши-то 7,62 хоть иногда подвозили. А немецкие где взять? С командирами тоже проблема, два-три на роту. У нас ротный с комиссаром всё власть делили, плюс Вовка-взводный, сегодня после атаки стал Вовка-ротный, единственный лейтенант в подразделении. С остальными не лучше. А вот третьей повезло, с пополнением старлей после госпиталя пришёл, опытный, так его сразу на роту и поставили, имелась вакансия. Так у них и потери меньше, и трофеев больше. А пополнили нас два дня назад, такими же как у вас цыплятами. В запасном полку их только кричать ура научили, вот они и кричали. Правда, в атаку хорошо пошли, дружно. Да и по дзотам пушки на отлично отработали, практически не дали стрелять. Центральный только и поливал, но всё больше мимо, и с остановками.

- А что с остальными пулемётами, они разве совсем не стреляли? – Задаю наводящий вопрос.

- Почему не стреляли, очень даже стреляли. Только опомнились они поздновато, мы уже треть расстояния пробежали, когда в ответ стрелять начали. Сначала из винтовок, а потом из пулемётов. Но тогда уже поздно было. Правда, мы чуть под разрывы своих мин не заскочили, но обошлось. Раньше-то ведь как было. Артиллерия стрельнёт несколько раз, потом ракета и бежим. Бывает, не успели из окопов выскочить, и сразу потери. А тут, у немцев на позициях ещё вовсю мины рвутся, а мы бежим. Да и траншею они занимали уже под обстрелом. Нам в основном от гранат немецких досталось, но и мы ответили. А когда заскочили в траншею, то фрицы и драпанули. Не повезло только тем, кто в серёдке сидел до последнего, их со всех сторон зажали и к ногтю. А потом ротный кричит влево по траншее, а комиссар вправо. И только мой взводный приказал осмотреться, собрать оружие и гранаты, а потом всем взводом наверх и в деревню. Кто на фланги по траншее побежал, тем досталось, что ротного, что комиссара там и потеряли. У нас только одного дуриком убили, сунулся в дзот, его и подстрелили. Дзот мы гранатами через амбразуру закидали, пистолетики забрали и вперёд. А в самой деревне почитай никого и не осталось, все кто мог за речку утекли, или в лесу попрятались. Остались только раненые, вот их и добивали, в смысле тех, кто оружие не бросил. Ну, и тяжёлых, из жалости.

- Видел я, тот дзот изнутри, жуткое место.

- Вот я и говорю, после успешной атаки, в нашей роте осталось человек семьдесят из ста, в основном молодёжь. Кто постарше и опытней по траншее за командирами побежали, где и нарвались на недобитков-фанатиков. А вторую роту комиссар возглавлял, человек смелый, даже отважный, но далёкий от военного дела. Атаковали они на левом фланге, как и было задумано. Один взвод удачно вдоль шоссе дополз до немцев и просочился в траншею. Сняли часовых, и пошли всех колоть штыками, аккуратно и тихо. Но комиссар решил ускорить процесс, и поднял оставшиеся два взвода в атаку. Где и попал под дежурный пулемёт, и сам погиб, и людей положил. Траншею, в конце концов, зачистили, но в роте осталось шестьдесят активных штыков, ну может плюс минус. Тоже самое с третьей ротой, только взвод пластунов возглавил старлей, и атаковали они с правого фланга. Пробрались в траншею, пошли резать и нарвались. Точнее комиссар поднял тревогу раньше времени, и немцы всполошились. Основными же силами здесь командовал младлей, ему бы отвлечь, в атаку пойти, или начать стрелять по немецкой траншее. Так вместо этого он остался на месте, и получилась резня, взвод на взвод. А там уже не только штыки, но и гранаты с автоматами в ход пошли. Немцев то из траншеи выдавили, но и полвзвода потеряли. Пока значит штурмовики очухивались, младший лейтенант отличился, в деревню ворвался, а потом решил план перевыполнить, и на ту сторону реки махнуть. На плечах так сказать отступающего противника. Но видать силёнки не рассчитал, решил с одним отделением всю войну выиграть. Остальные-то тем временем по деревне разбрелись, фрицев искали, но и не только их. Отступать-то фрицы отступали, только с умом, огрызались. Вот летёха и попал под пулемёт, выскочили на берег, тут их всех и скосило. Погиб как герой, и людей положил. Но всё равно третья рота теперь самая боеспособная. Примерно восемь десятков душ там осталось.

- И откуда ты это всё знаешь? Как будто адъютантом батальона служишь?

- Да я пока в очереди на перевязку сидел всякого наслушался, да и потом с другими ранеными пообщался, туда-сюда, сам кое-что додумал. Чёт рука совсем разболелась, мозжит сильно, фельшер сказал, кость задета.

- На, допивай, чего уж тут. – Протягивает Федя остаток во фляге.

- Хорошо пошла, - крякнув и занюхав рукавом, с благодарностью говорит ефрейтор. – Нам перед атакой тоже по сто наркомовских налили. Ну, а когда заняли деревню, фрицы и давай гвоздить по ней из миномётов. Укрыться толком негде. Все строения, которые ближе к реке, грёбаные пионеры на дзоты разобрали, а остатки на дрова растащили. Соответственно окопов для нас никто не приготовил, а те, что были, находились на восточной окраине деревни. Пополнение в основном не обстрелянное, свиста мин боятся как чёрт ладана, вот и забились по щелям, как тараканы. Мы то, со вторым номером хороший погребок присмотрели, да и обосновались там никем не замеченные. Командир третьей роты своих в немецкой траншее разместил, той, что на правом фланге. Но расположена она неудобно, считай поперёк реки, а не вдоль. Хорошая позиция только у одного пулемёта, остальным только косоприцельным стрелять. И то, много не разместишь, строения мешают. На левом фланге тоже близко к берегу не подойдёшь, там шоссейка мешает. И до реки от неё метров триста-четыреста. За дорогой укрыться можно, а перейти её никак. Пулемёты с той стороны как швейные машинки строчат, а сверху мины. Немцы видать перегруппировались, подсобрали силёнок и вдарили. Тем более накопиться, им было где. Деревушка Покровка совсем рядом с рекой. Не успели мы глазом моргнуть, а они уже на льду, к своим штурмовым мостикам подбираются. Вот тут мы и устроили им Ледовое побоище, я уж патронов не пожалел. Да и с правого фланга меня хорошо пулемётчики поддержали, миномёты опять же стреляли. А потом и остальные подтянулись и ударили из всех стволов. Может и не вышло бы ничего, но немецкие самовары вовремя замолчали. А меня уже в конце боя ранило, шальная пуля в плечо попала. А ты говоришь – «просрали», не просрали, а применили военную хитрость. Ладно, засиделся я тут с вами, пойду пожалуй.

Глава 5.

Пулемётчика извлекли на поверхность без шума и пыли, попрощались, и он ушёл. Не успели мы приготовить к стрельбе пулемёт, как со стороны Гусёнка раздался какой-то шум и громкие голоса. Пришлось поспешить на выручку. А вот кого, пока не понятно.

- Стой. Кто идёт? Пароль. – Раздавался голос Васи.

- Какой ещё пароль. Боец, ты откуда тут взялся? – Узнал я голос нашего командира роты.

- Я часовой. Стой. Стрелять буду. – Раздался звук взводимого затвора. Дело начинало пахнуть керосином, и я прибавил шаг, крича на ходу.

- Гусев, отставить.

- Доможиров. Что тут творится? – возмущается Огурцов.

- Пост выставили, товарищ лейтенант.

- Я понял, что пост. А почему меня не пускают?

- Вы же пароль не сказали. Вот и не пускают.

- Так я же командир роты и иду на НП.

- Но пароля-то вы не знаете.

- Конечно, не знаю, мне его никто не сказал.

- Ну, вот. Поэтому вас и не пускают.

- А какой у нас пароль?

- Это военная тайна. – Подаёт голос Вася. После его слов лейтенант выпал в осадок. Я тоже.

- Проходите, товарищ командир. - Едва сдерживаясь от смеха, говорю я, уступая дорогу.

- Чёрт знает, что творится. Не успел на полчаса отлучиться и чуть не пристрелили. – Возмущался на ходу ротный, косясь на Васину винтовку с примкнутым штыком и стараясь побыстрее пройти мимо.

- Вася, ты чего? Это же наш командир роты. Ты, почему его не пустил?

- Он же пароль не сказал. Как я его пущу, не положено.

- Погоди, так буквально пять минут назад, взводный туда и обратно проходил.

- Так он пароль назвал, вот я его и пропустил. – Самое интересное заключалось в том, что узнать то, чего не существует, взводный никак не мог, но какая-то смутная мысль меня посетила.

- А вот с этого места поподробней. Что говорил взводный? Когда в первый раз мимо тебя проходил? – Гусев задумался.

- Стою я значит на посту. Вижу, идёт командир взвода. Ну, я как положено. Стой. Кто идёт? Пароль. – Какой ещё нахуй пароль? - говорит он. - Ты что, Гусев, охренел? – Пароль он назвал. Вот я его и пропустил. Испугался ещё, вдруг он отзыв потребует, а его-то я и не знаю.

Ржал я, уже сидя на дне траншеи. Как выяснилось не я один. Рядом давились от смеха и оба свидетеля моего разговора с Гусевым, когда я его на пост отправлял. И только один Вася стоял с невозмутимым видом, не понимая в чём дело. Смех смехом, а с этой системой пароль-отзыв, нужно было что-то делать и переходить на числовой, сначала в нашей роте, а потом посмотрим. Да и смеёмся мы не к добру, как бы потом плакать не пришлось. Между тем, время уже приближалось к пяти, начиналась самая «собака». Не спавшие почти сутки бойцы, уже откровенно зевали. Нужно было как-то взбодрить людей, или дать им немного поспать. Насчёт поспать, идея была хорошая, но не самая лучшая. Немцы ещё те затейники, и могли подкинуть подлянку в любое время. А заспанный боец, может не сразу включиться в боевую работу, где счёт идёт на секунды. Оставалось только взбодрить, то есть сделать утреннюю зарядку и ещё кое-что. Для чего и иду к своему командованию за разрешением.

Оба «офицера» находились на НП и дремали. Их покой охраняли рядовой Лебедев и связнюк, который дежурил у телефона и делал вид, что не спит. Лебедев тоже зевал, но нёс службу бодро, как и написано в уставе. Подшучивать над командирами, то есть накрывать плащ-палаткой, бить кулаком по голове и ругаться на немецком я не стал. А только поинтересовавшись у часового, давно ли они спят, разбудил ротного, потрогав его за плечо.

- Товарищ лейтенант. Разрешите обратиться? – Ротный «наблюдал» за противником, поэтому откликнулся не сразу.

- Что? Немцы? А, это ты сержант. Я даже не заметил, как задремал. Так что ты хотел?

- Я говорю чайку бы организовать, ну и пулемётик пристрелять.

- А как это между собой связано?

- Да никак. Просто то и то желательно сделать.

- Насчёт чая распорядись. А вот пострелять?

- Пехота вон, вовсю развлекается. А мы чем хуже? – Дорвавшись до дармовщинки, пехотинцы стреляли в сторону немцев из всех видов оружия. Не так чтобы все сразу, но короткие очереди и одиночные выстрелы раздавались со всей линии обороны. Были бы пушки, и с них бы хреначили.

- Ладно, - махнул рукой лейтенант, - давай постреляем. Тем более комбат распорядился не давать врагу ночью покоя. – Глаза у парня разгорелись, мальчишка совсем, что с него взять.

- Разрешите выполнять? – отдаю я воинское приветствие и сваливаю.

- Где этот басурманин, не приходил? – подойдя к пулемёту, спрашиваю у Феди.

- У миномёта, кукурузу охраняет.

- Ясно. Приготовь пока пулемёт, ленты, ствол запасной, пойдём, постреляем.

- Макар, а ты пока костерок запали и воды вскипяти.

- Много?

- А чтобы на всех хватило.

- Рафиков, пулей ко мне.

- Красноармейца Рафиков, по вашему приказанию прибыл.

- Прибывает дополнительный на второй путь. А ты где был? Так долго. – Выделяю интонацией последнее предложение.

- Так эта, я старшина ждал, пустая коробка охранял. – Морда у Махмуда была заспанная и, несмотря на то, что он протёр её снегом, в уголках глаз сохранились козюли.

- Я тебе что приказал?

- Отнести пустая коробка и принести полная.

- Хоть слово про старшину, было?

- Нет. Но я думал, коробка украдут, старшина шибко ругаться будет.

- Ещё раз нарушишь приказ, или уснёшь во время его исполнения, я тебя при-стре-лю. Это уже не залёт, это пизсец. А теперь берёшь лом и меняешь на посту Гусева. Пароль – чурчхела.

- Федя, у тебя всё готово? – проходя мимо, спрашиваю я.

- Да.

- Гусев, ко мне, – зову я бойца. Бери коробки с патронами и пойдём с нами. Показываю я на боеприпасы. Пулемёт на станке несём вдвоём с Фёдором, я впереди он за мной. Идём на левый фланг.

- А вы куда? – спрашивает ротный, когда мы проходим мимо.

- Отойдём чуть подальше, не демаскировать же НП.

- Я с вами. – Видимо лейтенант решил возглавить безобразие.

Пулемёт установили на бруствер траншеи, метрах в тридцати от нашего наблюдательного пункта. Прицел я выставил на полторы тысячи метров, направив пулемёт на опушку леса, за деревней Покровка.

- Куда стрелять будем? – спрашивает ротный.

- Там из леса дорога выходит, как раз в деревню, вот по ней и вдарим. Тем более в ту сторону, фрицы почему-то ракет не пускают, а подсвечивают в основном реку и свой бывший плацдарм. И ракеты у них простые, без парашютов. Зато махра раздухарилась и развешивает люстры над немцами с завидной периодичностью. Так что с наводкой проблем не будет.

- Хорошо. Начинайте.

- Федя, короткими. – Попросив у Огурцова бинокль, командую я. С первой очередью трассера ушли куда-то в сторону деревни, поэтому чуть смещаю прицел влево и увеличиваю дальность. После пристрелки к пулемёту подошёл ротный, потом на огонёк заглянул взводный, ну и далее по списку, я, Федя и братья из Пузиково Гусев и Лебедев. Будут у нас теперь свои Телепузики. Пришлось даже провести ликбез по замене ствола и ленты. Много резвиться я не дал, но две зарядки по 250 патронов расстреляли. В результате из пулемёта постреляло всё отделение, не обошли и телефониста. Самым последним стрелял Рафиков, выпустив одной очередью остаток ленты. – У шайтан, какой быстрый, моя не успел нажать, и сразу вся патрона кончился. – Восхищался он скорострельностью машингевера. На всё удовольствие хватило десяти минут, это со всеми остановками, сменой расчётов и заменой караульных. Конечно, можно было расстрелять всё за минуту, но цели угробить пулемёт не стояло, я хотел только проверить оружие. А хорошая мысля пришла уже в процессе. И я решил ознакомить с трофеем всё отделение.

Правда веселье на этом не закончилось, и если на выходки пехотинцев немцы лениво отбрехивались из пулемётов, то после нашей стрельбы обиделись всерьёз. И ответили уже из всех видов оружия пехотной роты. А нашу высотку обстреляли из батальонных миномётов. Пришлось принуждать их к миру коротким огневым налётом по Покровке, а заодно и по опушке леса к югу от деревни. Да и махра тоже рассердилась не на шутку, и по фрицам начал стрелять по-взрослому уже весь личный состав батальона. Перестрелка длилась минут пятнадцать, и постепенно сошла на нет. Мы в этом празднике жизни участия не принимали, сначала прятались от миномётных разрывов, потом ротный корректировал стрельбу батареи, а взводный засекал огневые точки неприятеля. Зато некоторые выводы уже можно было сделать. Во-первых, немецкая батарея уцелела и сменила позицию. А во-вторых, в ней осталось всего четыре миномёта, да и среди канониров были потери. Имел место и ещё один нюанс. Скорее всего, своей «салютационной» стрельбой из пулемёта, мы пощупали немца за вымя, то есть стеганули по его резервам. И если хотя бы десяток из пятисот выпущенных из пулемёта пуль нашёл свою жертву, это уже хорошо.

После небольшой войнушки, спровоцированной некоторыми «безответственными личностями», противник активности больше не проявлял. Немцы не трогали нас до конца завтрака, своего завтрака. А потом началось. По деревне и высоте работало как минимум две батареи батальонных миномётов. И если одна из них была немного кастрирована, то вторая в полном составе. Не повезло на сей раз и нашей минроте, разрывы артиллерийских снарядов раздавались и на огневых позициях. Если бы фрицы не предоставили в наше распоряжение отлично вырытые укрытия, потерь бы было не избежать. Особенно у пехоты. А так махра только лёгким испугом обделалась.

Своё же месторасположения мы поменяли. Комбат приказал переместить миномёт на левый фланг, и поддерживать вторую роту, так что на НП остались только лейтенант Огурцов со связьнюком. Теперь в нашем распоряжении находился пулемётный дзот, правда амбразуры там выходили на юг и восток, но на это нам было плевать. Мы просто прятались от обстрела, выкинув всё лишнее, и освободив место для семерых человек. Лишними оказались трупы и раскуроченный пулемёт, поэтому места хватило на всех. И хотя этот гриб не собирался расти, но при желании запихнули бы ещё столько же. Своё стреляющее железо разместили прямо в траншее, рассовав боеприпасы по нишам и щелям. Четыре максима пулемётной роты, Лобачёв также расположил на высотке, отдав на фланги по одному. А то с учётом убыли личного состава и трофеев, стреляющего очередями железа во взводах хватало, а опытных стрелков из него не прибавилось, а даже наоборот стало меньше. Да и немцы при отступлении не стремились выбрасывать свои машингеверы, у них всё отделение работало на пулемёт. И если в подразделении оставался хоть один зольдат, то в первую очередь он опять же вытаскивал пулемёт.

Глава 6.

Через полчаса интенсивного обстрела, гансы ударили в своей излюбленной манере - по флангам. Мы-то ждали атаки со стороны Покровки, то есть по центру обороны, и противник всячески демонстрировал свои намерения в этом направлении. Но видимо перемудрил. Капитан Лобачёв не зря усилил фланги всем, чем мог, начиная от командиров и заканчивая огневыми средствами. Так что коса тут нашла на камень, и не маленький камушек, а приличный такой булыжник величиной со слоника. Немцев встретили, приветили, а потом … и высушили.

На нашем левом фланге, выходящие из леса цепи противника, форсировали реку, и натолкнулись на редкую стрельбу из винтовок, не замечая которой, устремились в атаку. Два ручника, присоединившиеся к перестрелке чуть позже, погоды тоже не сделали. Пехотная рота гансов, даже не приостановилась. А вот когда пять стволов ударили со ста метров кинжальным огнём, вот тогда фрицам поплохело, и не важно, что два из пяти были системы товарища Браунинга, зато два МГ-34 и добрый старый товарищ Максим, накрыли роту, как бык корову. И хотя численное превосходство, как и количество пулемётов было на стороне неприятеля, тактически позиция нашей пехоты была выгодней. Сидеть в окопе и стрелять гораздо приятней, чем делать тоже самое на бегу в чистом поле. Особенно когда патроны имеются в достаточном количестве.

Естественно гансы сразу прилегли отдохнуть, не все, конечно, но большая часть. Нет, упали-то все, но кто-то упал сам, а кого-то уронило. Это только в плохом кино показывают, что когда бойцу в грудь попадает винтовочная пуля, он делает пару-тройку шагов вперёд и, успев крикнуть - «Я умираю товарищи, отомстите за меня, вперёд, за Сталина и», а потом падает головой на запад, а ногами на восток. И неважно, в какую сторону он бежал, главное упал правильно. В жизни получалось немного не так. От удара пуль, тела опрокидывало, как бог на душу положит, кого назад, кого вбок, всё зависело от места имения. С шестисот метров в оптику, я это отлично видел. Миномёт стоял готовый к стрельбе, и мы ждали сигнала командира стрелковой роты на открытие огня, поэтому и смотрели во все вооружённые глаза, выискивая и засекая наиболее вкусные цели. Как всегда ракета взлетела неожиданно. И больше я уже ничего не видел, кроме прицела своего миномёта, а только слышал команды.

- Расчёт к бою!

- По пулемёту... Четыре снаряда беглым... Огонь!.. Стой!

- По пехоте... Осколочным... Заряд третий... Прицел... Угломер... Стой!

- Левее 0-05. Один снаряд... Выстрел!..

- Стой! Заряжающему доложить о расходе боеприпасов... Оправиться...

В изнеможении приваливаюсь к стенке траншеи и, утвердившись на пятой точке, с наслаждением вытягиваю ноги. - Вобля! Нубля! Окакбля!.. - Затёкшие от долгого пребывания в неудобном положении конечности начало колоть как иголками, а когда прошли мурашки, меня наконец-то отпустило. - Ляпота-а-а!..

- Что, сержант, устал? – Спрашивает взводный.

- Ноги затекли, а ещё бы пожрать не мешало. Много мы хоть навалили? Товарищ лейтенант.

- Два ротных миномёта, четыре пулемёта и около взвода солдат противника.

- Славная была охота, - с интонацией питона Каа констатирую факт я.

- В укрытие! – Неожиданно раздаётся окрик командира, и под свист мин я уже лечу в наш блиндаж.

Огневой налёт в этот раз длился минут десять, и стреляли точно по нам, видимо засекли позицию миномёта. Хоть порох и называется бездымным, но надымили мы прилично, так что не засечь нашу стрельбу, мог только слепой. Мне показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем наступила тишина, и мы смогли выбраться наружу. Да уж. Потрудились немецкие канониры на славу. Снега вокруг не было от слова совсем, и вся поверхность испятнана воронками. Были и прямые попадания в траншею, а также в ход сообщения. Но «дубовая крепкая дверь с засовом», как в домике самого умного из поросят, выдержала и не пустила осколки внутрь. Амбразуры для пулемёта мы также позатыкали всем, чем можно, да ещё присыпали землёй. С тремя верхними накатами , 81-мм мины тоже не могли ничего сделать, хотя прямые попадания в «домик» случались, и земля периодически сыпалась на головы и плечи.

- Ну, я же вам говорил, что «дом поросёнка должен быть крепостью», а кому-то лишнюю лопату земли было лениво бросить. А, Рафик? Это ж надо было додуматься, взять, и заткнуть амбразуры дохлыми фрицами. Видел я извращенцев, но таких как ты, поискать.

- А чего, Рафик? Как что сразу Рафик. Командира сказала заткнуть амбразура, моя заткнула.

- Махмуд! Я тебя точно сгною у логопеда. Командир – он.

- Э, слюшяй, какая разница. Командир – он, командира – она.

- Тьфу ты, чёрт нерусский. Ладно, приберёшь тут всё. Федя, проверь пулемёт. Макар, к миномёту. Гусята – собрать и проверить боезапас. – Озадачив личный состав, осматриваю миномёт, и не найдя видимых повреждений, иду докладывать взводному.

- Товарищ лейтенант, личный состав потерь не имеет, орудие осмотрено и к бою готово. Мы стрелять ещё будем?

- Пока нет, пусть думают, что нас накрыли. Тем более мин мало, а атаку отбили.

- Хорошо. Я тогда погляжу, что к чему. – Достаю оптический прицел и присоединяюсь к Гервасу. Прицел я нашёл в дзоте, когда вытащив тушки его бывших хозяев, мы прибирались в помещении. Пушкари сработали на отлично, осколочный рванул прямо в амбразуре, раскурочив пулемёт и убив весь расчёт. Пехотинцы, пробежав по верхушкам и похватав пистолеты, особо шарить не стали, да и шарить тут было не очень. Кровь, мозги по стенам, и прочие неприятные последствия и запахи, да ещё в темноте, не очень способствовали тщательному осмотру помещения. У нас же выбора не было, и пришлось наводить порядок. Отсюда все дополнительные бонусы и плюшки.

Атаку противника на флангах батальон отбил, и теперь остатки двух немецких рот отступали. А миномёты, отработав по высоте, принялись гвоздить по переднему краю нашей пехоты. Совмещая два в одном, прикрывая отход своих, и проводя артподготовку перед повторной атакой. Которая и началась, практически с последним разрывом мины. Теперь фрицы наступали в центре, но как-то вяло, без огонька. Отделения передвигались короткими перебежками, подолгу залегая в снегу, и накрывая стреляющие огневые точки наших, перекрёстным огнём нескольких пулемётов и ротных миномётов. На атаку и захват плацдарма такая тактика походила мало, а вот потери среди наших бойцов росли. Да и моральную составляющую нельзя было исключать. Раненые, которые потянулись в тыл мимо нашей позиции с левого фланга, эйфорией не страдали, и это после успешно отбитой атаки. А что говорить про тех, кто находился под непрерывным прицельным огнём пулемётов и миномётов. Точку в странной атаке немцев поставил наш командир роты, коротким огневым налётом по неприятелю. На длинный не хватило денег, а главное боеприпасов. Связист, наконец-то выполнил свою основную миссию, устранил порыв телефонного кабеля, и батарея точно отстрелялась по цели. И походу отстрелялась во всех смыслах, потому что мины кончились. О чём и поведал нам Огурцов, придя на позицию, после успешного отражения атаки.

- Как у вас с боеприпасами? Много осталось? – в первую очередь поинтересовался он.

- Тридцать мин, и больше тысячи патронов к пулемёту, десяток гранат, и на этом всё. – Отвечаю я, пока Гервас готовит данные для стрельбы.

- Мин больше не будет, на дивизионном складе пусто, а с армейского могут не дать, все лимиты мы исчерпали.

- И что делать? Махра на последнем издыхании, ещё одна такая атака и всё, без поддержки артогнём побегут.

- Не знаю. Пока мины есть, будем стрелять, а там видно будет. Комбат связывался с полком, сказали, поддержат огнём дивизионных трёхдюймовок, но это в самом крайнем случае, да и стрелять будут по площадям, с корректировкой огня проблемы, раций нет, а протянуть линию связи на шесть тысяч метров, нет провода.

- И когда он наступит? Этот самый крайний. - На мои слова ротный только махнул рукой и прошёл к взводному. Пока «офицеры» наблюдали за противником, и о чём-то негромко переговаривались между собой, я отошёл к дяде Фёдору, который тренировал Рафика, в быстрой замене пулемётного ствола. Снарядный же Макаров, объяснял Телепузикам, что такое папироса, и как её правильно курить, чтобы остаться в живых и не угробить расчёт. Как подготовить мины к стрельбе, скрутить предохранительный колпачок и осмотреть взрыватель, парни в принципе знали. Но повторить лишний раз не мешало. Вот пермяк и объяснял, что к чему, а для большей доступности использовал идиоматические выражения, подчёркивающие важность данного мероприятия.

- После того, как вы установили нужный заряд, свинчиваете предохранительный колпачок и смотрите на папиросу. Гусев, не надо смотреть в пасть Лебедеву, папироса - это крышка ударника, вот она. – Показывает он пальцем на взрыватель. – Если папироса торчит как зал… и видно красное кольцо, то значит, взрыватель взведён, и стрелять такой миной нельзя – получится взрыв при выстреле. Накручиваете колпачок обратно и убираете подальше. Если папироса утоплена как сейчас, то передаёте мину заряжающему и занимаетесь следующей. Понятно?

- Да.

- Понятно. А что будет, когда мина взорвётся в стволе?

- Лебедев, ты правда мудак, или прикидываешься? Если мина взорвётся в стволе, это однозначный пиздец расчёту и тебе тоже.

- Ну, так при выстреле же тоже что-то бухает, и ствол не взрывается.

- Бухает пороховой заряд, который выталкивает мину, это нестрашно. Страшно, когда не бухает и мина остаётся в стволе. Если такое заметите? Немедленно кричите - Стой! И докладывайте командиру. Всё ясно?

- Ясно. А что делать с той миной?

- С какой? Гусев.

- Ну, у которой папироска торчит.

- Ах, с этой. Так её отдаёте Махмудке, пущай он из неё табакерку делает.

- Почему ему?

- А его не жалко, одним раздолбаем меньше будет. – Тут уже Аристарх не выдерживает и начинает хохотать.

- А если серьёзно, то убрав подальше, докладывайте командиру, что мина на боевом взводе. Такие лучше не разбирать и не трогать, они уничтожаются подрывом. Раз всё понятно, повторяйте всё с самого начала.

Да, молодец пермячина, грамотно всё разъяснил, да ещё и шутку задвинул, чтобы нервное напряжение снять. Далеко пойдёт, если выживет в ближайшее время.

- А что, Федя. Может, на пулемёт оптику поставим? Прицел-то как раз от такого же.

- От такого же, да не от этого, сам знаешь, пристреливать придётся, а обнаруживать себя не хочется. Фрицы и так задолбали. Так что обойдусь. Потом, если что…

- Ладно, как знаешь, но я бы поставил... – Пока есть возможность, осматриваю поле боя в трёхкратный прицел, и замечаю какую-то непонятку на переднем крае нашей пехоты.

- Это что ж они делают? Сукины дети! Ты только погляди на них, немцы ещё за рекой, а махра в центре уже пятится.

- Заманивают?

- Ага. От самой границы, и до Москвы, всё заманивают и заманивают. Давай-ка пулемёт на бруствер, ставим прицел, и когда фрицы перейдут реку, стреляй. Тут метров семьсот, так что успеешь пристреляться. Левый фланг за тобой, а наш миномёт походу перенацелят.

Как словом, так и делом. Не успел я занять своё место в расчёте, как последовали команды по смене угломера и прицела, и началась обычная работа. Правда, продолжалась она недолго, мины кончились достаточно быстро, и дальше пришлось отбиваться из трофейных карабинов и пулемёта. Весь личный состав из миномётчиков переквалифицировался в стрелков, зато у нас получилось самое боеспособное отделение. Ещё бы, на шестерых рядовых – два лейтенанта, плюс один сержант. Совместными усилиями со станкопулемётчиками, высоту удалось удержать, а вот надолго или нет, время покажет. А началось то всё с ерунды.

Глава 7

Так как немцам мы не давали спать ночью, то они не выспались и к утру разозлились, поэтому решили отыграться по полной при свете дня. Совершая короткие огневые налёты по обнаруженным целям, а потом, выполняя прочёсывание – то есть стреляли по площадям, меняя установки прицела, после каждой серии выстрелов. И если ночью у нас работал один миномёт, то у фрицев два… батарея, как сказал бы Махмуд. Такой хернёй, после неудачной атаки, гансы занимались больше часа, а в один «прекрасный» момент, короткий огневой налёт продолжился дольше обычного, и под его прикрытием батальон пехоты противника перешёл в атаку. В этот раз наши не выдержали и стали отходить. Сначала по одиночке, а потом и группами, стрелки побежали с позиций. Первой не выдержала рота в центре, потом на левом фланге, а потом и правофланговая рота начала отступать, когда немцы ударили по ней не только по фронту, но и с флангов. Если бы не установленные в траншее максимы, и не усилия нашего комбинированного расчёта, фрицы бы ворвались на высоту на плечах убегающих красноармейцев, а возможно пошли бы и дальше. Но, не шмогла.

Оборона в траншее на высоте постепенно уплотнялась. Самые сознательные, попав в укрытие, начинали отстреливаться, испуганные просто прятались в окопе, а очень напуганные и хитросделанные, с маху перепрыгивали траншею и бежали дальше. Останавливались они только на линии своей бывшей обороны или вообще в лесу. Заняв деревню и вернув свои окопы на флангах, фрицы пока не торопились наступать дальше. Всё-таки после двух атак потери у них были чувствительные, да и поддерживающая артиллерия нуждалась в пополнении боеприпасами. Так что пока фрицы перегруппировывались, удалось навести относительный порядок и в батальоне. Хотя батальон этот не тянул даже на роту, зато занимал две оборонительных полосы. Одну на высотке, а вторую в своих старых окопах на опушке. И пока комиссар собирал «грибников» по всему лесу, пытаясь создать «неприступную» оборону, комбат руководил войсками на высоте. Войск тех набиралось чуть больше взвода с минимумом боеприпасов, так что всех кого можно, Лобачёв отправлял на… опушку, помогать комиссару. Постепенно очередь дошла и до нас. Мы готовились к отражению атаки, набивая пустые ленты патронами, когда справа донёсся сочный бас командира батальона.

- Я тебе в последний раз повторяю, лейтенант, забирайте свои станкачи и валите на… отсюдова. Задачу вы свою выполнили, патронов у вас не осталось, так что уводи людей, займёте оборону на старом месте.

- А как же вы? Товарищ капитан. Патроны же обещали подвезти.

- Вот когда подвезут, тогда ещё раз прикроете, наше героическое отступление.

- Так тут позиция хорошая…

- Смирр-на! Кругом марш! Выполнять приказание!

- Миномётчики?! А вы какого … рожна ещё здесь? Бегом на опушку, оттуда из своего самовара подмогнёте.

- Так мин нет, товарищ капитан, - подходит с докладом ротный, - нечем прикрыть…

- Тогда тем более валите к своим… – Прерывает доклад Лобачёв.

- Зато у нас пулемёт трофейный и патронов к нему много. – Успевает вставить несколько слов Огурцов, прежде чем комбат переходит на русский командный.

- Пулемёт это хорошо, а то, что с патронами, ещё лучше, да он у вас даже на станке, вот он-то мне и нужен. Трофей оставляете, а сами на батарею. Бегом!!! – Пресекая все попытки возражать, рявкает капитан.

- Орлов, бери ящик с патронами, разнесёшь по позиции, а я к пулемёту. Как хоть из него стрелять? А, гашетки, ясно. Снимать со станка как?.. Понял. Оптику заберите, тут ста метров не будет. Ствол менять? Нахрен. Всё равно не успеем. Ну, всё боец, свободен, дальше я сам.

Федя подходит с недоумённым видом, начинаем не спеша разбирать миномёт и готовить к переноске. Взять миномёт на вьюки, можно было гораздо быстрее, но как-то не хотелось оставлять капитана в таком состоянии. Похоже, во всём случившемся Лобачёв обвинял себя, и собирался остаться на высоте навсегда. Переглянувшись с Федей, подхожу к ротному.

- Лейтенант, мы остаёмся.

- Кто мы?

- Я и Изотов.

- Тогда я тоже.

- Тебе нельзя, лейтенант. У тебя приказ. – В первый раз обращаюсь я к командиру на ты. – Уводи людей. – Развернувшись, иду готовиться к бою. Федя, успевший поменять свой мосинский карабин на немецкий, за мной. В отличие от комбата, на этой высоте мы погибать не собирались, так что к бою готовимся основательно.

Мы находимся на самом краю нашей обороны. Дальше ни траншей, ни ходов сообщений нет. Немецкий окоп на отделение начинается только метрах в шестидесяти от траншеи и проходит перпендикулярно ей. Не совсем, конечно, но плюс минус согласно рельефа. Остальные окопы расположены дальше в сторону реки, на стометровом расстоянии друг от друга, но между собой они соединены ходом сообщения. С южной стороны деревни немцам повезло, копать им в своё время пришлось меньше, здесь река делала очередную петлю, так что расстояние было около шестисот метров. Зато с севера не меньше километра. Ещё одна фишка заключалась в том, что окоп этот просматривался, и соответственно простреливался с нашей высотки. Не на всём протяжении, конечно, попадались и мёртвые зоны, но ближний к нам окоп попадал. Не сам окоп соответственно, а те, кто в нём прячется. Поэтому фрицы, зачистив свои бывшие окопы от нашей пехоты, ныкались в них в двух сотнях метрах от нас. Кто пытался прятаться ближе, того Федя зачистил, а мы подмогли. Самые упоротые конечно попрятались в самых труднодоступных местах, так что за ними был нужен глаз да глаз. Эти могли подобраться ближе как во время артобстрела, так и после, но на каждую хитрую арийскую жопу, имелся и русский вдуй с винтом. Поэтому открываем ящик с колотушками, и одеваем на гранаты «смирительные» рубашки. Подарок завалялся неподалёку от дзота, и теперь пригодился как нельзя кстати. Про него я никому не докладывал, не успел в горячке боя, а потом типа забыл, а вот сейчас вспомнил.

Очередной миномётный обстрел мы пережидали прямо в траншее. Можно было укрыться в дзоте, но прозевать атаку не хотелось. Противник легко мог накопиться в полусотне метров от нас, и проскочить в траншею буквально за несколько секунд. Да и переносы огня он использовал умело, по очереди обрабатывая как разные участки траншеи, так и позиции в нашем тылу. Поэтому сидим в окопе, и как только мины перестают рваться поблизости от нас, немедленно наблюдаем за неприятелем. Как я и думал, «редиски» даром времени не теряли, а группами и поодиночке накапливались для атаки. Причём именно там, где я и предполагал, так что всё моё вооружение приведено к бою. Остаётся только снять его с предохранителя, и устроить гансам весёлую жизнь. Про РБУ фрицы также не забывали, поэтому ближе сотни метров к разрывам своих снарядов, особо не приближались. И только самые отмороженные заняли ближайший к нам окоп.

Красная ракета, взлетевшая над деревней, даёт сигнал как немцам, так и нам, поэтому снимаю карабин с предохранителя и выпускаю весь магазин по отморозкам, выскочившим самыми первыми.

- Гранатой огонь! – Командую Фёдору, одновременно вставляя новую обойму. После чего метаю парочку колотушек, и четыре взрыва раздаются друг за дружкой. Потом по очереди выпускаем в сторону разрывов по магазину и, перезарядившись, кидаем ещё по гранате. Шлифуем всё это ещё десятком выстрелов, по возможности прицельных. Самые отмороженные вроде кончились, но им на смену подбегают новые, которых значительно больше. Наконец-то заработал пулемёт, а то патроны в подсумках подходили к концу, и нужно было время, чтобы наполнить их новыми обоймами. Пока Федя контролирует сектор обстрела, пополняю боекомплект до полного и выглядываю из траншеи. Для скоростной стрельбы теперь использовался другой агрегат, поэтому ловлю на мушку подранков и остальных счастливчиков, которым повезло увернуться от газонокосилки. Оказалось, не все пехотинцы пролюбили свои пулемёты, потому что стрельба справа от меня шла не только из винтовок, но и из автоматического оружия. Так что атаку отбили, хотя противник и подошёл на гранатный бросок. Но тут больше не повезло всё-таки фрицам, гранаты у наших были, а попасть в метровую полоску траншеи, гораздо труднее, чем просто докинуть до неприятеля, а там уже осколки сами всё сделают.

Отстреливаясь из стрелкового оружия, гансы отошли, а вот артиллерия по нам не стреляла, во всяком случае пока. Видимо канониры боялись попасть по своим, так как раненые орали по всей полосе наступления, попадая в зону поражения своих же снарядов. Наши так же не старались добивать трёхсотых, экономили боеприпасы. Ещё раз осмотрев свой сектор, иду к комбату, хотелось оценить его состояние, а за одно и на пулемёт глянуть. А то как-то неожиданно быстро он перестал стрелять.

Капитан сидел на дне траншеи, а его раненую руку бинтовал ординарец. Несмотря на бледность лица, командир всё порывался встать, матерился от боли, но видимо ещё не отошёл от боя, и прибывал в эйфории.

- Вот это мы им всыпали! Ведь можем, когда захотим! Артиллерист?! А ты откуда здесь взялся?

- Стреляли. – С невозмутимым видом отвечаю я.

- И хорошо ведь постреляли, дали мы прикурить немчуре, надолго запомнят. Скоро ты там? А то надо пройти по позициям. – Торопит комбат своего ординарца. – А пулемётик хорош. Только вот после второй ленты плеваться начал. Что с ним?

- Ствол перегрелся, сменить нужно было вовремя.

- Да я так и понял. Ладно, идти надо. Коваленко! – Зовёт Лобачёв какого-то бойца. – Поступаешь со своими в распоряжение сержанта. А ты Доможиров смотри, левый фланг за тобой. Пулемёт у вас есть, так что разберётесь тут сами. – Комбат в сопровождении ординарца уходит, а мы начинаем разбираться.

- Командир отделения, рядовой Коваленко. – Первым представляется не молодой уже боец.

- Сержант Доможиров… Николай. – Козыряю на приветствие, и первый протягиваю руку.

- Валерий Степанович – отвечает он на моё рукопожатие.

- И где ваше отделение? Валерий Степанович.

- А вон, идут. – Свистнув и махнув рукой, говорит он. – Вместе со мной трое осталось.

- Да, не густо. Пулемёт знаешь?

- Приходилось стрелять, пока эта машинка не подвернулась. – Показывает он на трофейный пистолет-пулемёт, висящий у него на груди.

- И давно подвернулась?

- Вчера, с боя взял. А вот дегтярь мой того, накрылся. Пуля прямо в ствольную коробку попала, пулемёту хана, а я живой.

- Патроны к машинке есть?

- Трошки осталось, - снимая вещмешок, отвечает комод. И начинает снаряжать пустые магазины.

- Федя, дуй сюда, - зову я напарника. - Помоги товарищам разобраться с пулемётом, а я пока огляжусь.

Выглядываю из окопа и, пугнув парочку санитаров выстрелами из винтовки, ныряю обратно. А в то место, откуда я стрелял, прилетает пулемётная очередь и несколько винтовочных пуль. Интересно девки пляшут… Это сейчас чего, даже и под столом не пёрнуть. Меняю позицию и стреляю ещё пару раз. Пулемётка молчит, а вот отдельные выстрелы из карабинов раздаются со стороны противника, и рой пуль пролетает над траншеей. Хорошо хоть не мины, а то было бы не очень весело.

- Ну как, разобрались? - спрашиваю у пулемётчиков.

- Нормально всё, ствол поменяли, теперь пустые ленты набиваем. – Отвечает за всех дядя Фёдор.

- Хорошо, пулемёт теперь на вас Валерий Степанович. Со станка лучше снимите и позицию чаще меняйте, фрицы пристрелялись, головы высунуть не дают. Мы будем прикрывать с левого фланга, одного бойца поставь прикрывать правый. Вижу карабины трофейные, так что патронами затаривайтесь под завязку, гранаты сейчас выдадим. – Пока мужики набивали подсумки и карманы патронами, а Федя бегал за карманной артиллерией, присаживаюсь рядом с Коваленко и продолжаю инструктаж. – Степаныч, сильно не геройствуй и длинными очередями не лупи. Темп стрельбы у этого трофея приличный, так что в отличие от дегтяря патроны будут очень быстро кончаться. Ленты лучше раздели на стопатронные, во-первых, пулемёт легче, во-вторых, можно стрелять без помощника. Ствол перегревается очень быстро, так что при возможности меняйте чаще, хотя на ближней дистанции не обязательно, можно и отплеваться. Есть возможность стрелять одиночными, ну и про нашу задачу ты знаешь, прикрыть левый фланг. Если что, прячемся в дзоте, обороняться из него не получится, а вот укрыться от мин вполне.

Глава 8

Немцы молчали уже полчаса, не то что совсем не стреляли, а их артиллерия и миномёты не работали. Такая тишина ничего хорошего не предвещала, гансы придумывали очередную пакость. Так что сидим в траншее и ждём, изредка высовываясь и окидывая позиции противника, вооружённым взглядом.

- А почему мы пулемёт себе не взяли? – спрашивает Федя. – Я же из него всяко лучше стреляю.

- Пехоте он пригодится, а наше основное оружие миномёт, и стрелять мы должны с закрытых огневых позиций, так что пулемёт нам и нахрен не нужен, а для самообороны и карабинов хватит. Опять же с патронами, одна-две атаки, и больше взять негде. Да и вообще, не наше это дело в окопе с пулемётом сидеть, думаю по темноте нужно валить отсюда.

- До темноты ещё дожить надо, - философски изрекает Фёдор. И на этом наш разговор прекращается, так как под свист мин мы бежим ныкаться.

- В укрытие! – Ору я, пробегая мимо своих временных подчинённых. В дзот мы протискиваемся уже с первыми разрывами. На этот раз, по высоте фрицы долбили целых полчаса, с небольшими перерывами «на обед». На кой они это делали, стало понятно, только при следующей атаке, когда очередной полуминутный перерыв затянулся. Высоту ещё пятнали разрывы, когда чуйка погнала меня наружу.

- К бою! – Подаю я команду, и первым выскакиваю в траншею, почему-то с пистолетом в руке. Почему я забыл карабин, хрен знает, а вот то, что тэтэшник был готов к стрельбе, спасло жизнь не только мне, но и много кому ещё. События как снежный ком, потянули за собой одно за другим.

Первых фрицев я застрелил уже на бруствере, выпустив всю обойму…

Чуть позже защёлкали карабины и застрочил автомат, за это время успеваю перезарядить пистолет…

Второй магазин разряжаю в подбегающих гансов, а грохот пулемёта сбивает с ног всех остальных…

Дальше пошла потеха с метанием гранат, а потом… Потом началась рукопашка в траншее, начало которой я помню смутно, продолжение ещё смутнее, а конец… Очнулся я только после окрика комбата. - Отставить сержант! – Почему-то с окровавленным ломом в руках. Позади меня стоял дядя Фёдор, лыбился и протягивал полную флягу. Делаю несколько хороших глотков, чёрт – да это же водка. Меня отпускает, а потом спиртное ударяет в голову, и я без сил опускаюсь на дно траншеи.

- Всё, давайте на батарею, артиллеристы-миномётчики, или теперь уже берсерки, не знаю как вас и назвать. Сейчас мы и без вас справимся. Боец, помоги своему командиру и уходите поскорее, пока фрицы не опомнились. Это ж надо догадаться, с ломом, да в рукопашную, - и где он его только взял?.. - Уже удаляясь от нас, ворчал капитан.

- И правда. Где я его взял? А тэтешник мой где? Карабин опять же. Федя, чего ты там молчишь? – Осматриваю я свою амуницию и вооружение. Всё, что у меня осталось при себе из огнестрела, это Вальтер в наплечной кобуре. - Федя, я где-то свой пистолет обронил, пойдём, поищем.

- А может не надо?

- Надо Федя, надо.

- Ну, смотри. Ты сам этого хотел.

Пробираемся по траншее в сторону левого фланга, перешагивая через трупы, как наших, так и немцев, причём фрицев значительно больше. Да и травмы у них какие-то странные. Огнестрел, штык, пехотная лопатка, это понятно, а вот закруглённые вмятины на касках и поломанные карабины Маузера… Что-то мне это напоминает, и это что-то у меня в руках.

- Вот-вот, оно самое и есть, - отвечает на мой вопросительный взгляд дядя Фёдор.

- Ладно, не ёрничай, лучше пистолет ищи.

- А чего его искать, куда ты его бросил, там и валяется.

- И где это место?

- Дойдём, увидишь.

- Ты хоть помнишь, как всё произошло?

- Начало хорошо, а рукопашную урывками.

- Тогда рассказывай, что помнишь.

- Ты заорал - к бою, и первым выскочил из дзота. Мы следом. Дальше началась стрельба из пистолета, мы поддержали из винтовок и шмайсера. А Степаныч положил всех фрицев, атаковавших на нашем фланге, из пулемёта. Вдогонку ещё и гранатами закидали.

- Это-то я помню. А дальше?

- Когда угрозу на своём фланге ликвидировали, Степаныч начал отсекать от траншеи тех немцев, которые атаковали по фронту, получилось хорошо, прямо во фланг. Увидев, что часть фрицев уже в траншее, ты прорычал, - за мной барбудос, - схватил лом и побежал по траншее, где уже шла рукопашная схватка. Мы за тобой. Гранаты кидать было нельзя, все перемешались, я шёл прямо за тобой, старался стрелять в тех, кто направлял в нашу сторону оружие. Парни прикрывали от тех немцев, которые были наверху. А ты крушил всех подряд, нанося удары сверху, снизу, а также колол как штыком. Хорошо, что наших почти не осталось, а то бы ты и их ухайдакал. То есть плохо, конечно, но хорошо, что мы своих не задели. – Смешался Федя.

- Ясно всё. Не считал, скольких мы в страну вечной охоты отправили?

- Нет, конечно.

- Ну и хрен с ними, пусть пехота на себя пишет.

- Оно и правильно будет, а то наших много полегло. А кто такие, эти барбудосы? – задал неожиданный вопрос Федя.

- Барбудос, это тоже самое, что и берсерки. – Леплю я отмазку, первой пришедшую на ум.

- Понятно... А тогда кто такие, берсерки?

- А это уроды, похожие на Джигурду. – Подумал я про себя, а вслух сказал следующее. – Берсерки, это самые могучие воины из викингов. Про викингов-то знаешь?

- Про викингов слышал, они как наши богатыри на мечах сражались… - сказал, и о чём-то задумался дядя Фёдор. Я тоже заткнулся, так как увидел довольно неприглядную картину. Каска на одном из пациентов видимо слетела, и он получил рауш-наркоз по пустой голове. Правда, голова оказалась не совсем пустая, и серое вещество из неё вытекло наружу. Поэтому в этом месте пришлось передвигаться с осторожностью, внимательно смотря под ноги, и вопрос Феди, застал меня врасплох.

- А кто круче, берсерки или барбудосы?

- Барбудос. – На автомате поправил я его, но это прозвучало как ответ, на поставленный вопрос.

- Тогда Коля, ты настоящий барбудос.

- Спасибо Федя, ты тоже. – А вот кубинским революционером меня тут ещё никто не называл. Хотя сам виноват, нечего раскидываться, всякими непонятными словами.

Так за разговором мы и дошли до того места, откуда всё началось. Подобрав свой тетешник, убираю его в кобуру и подхожу к Коваленко.

- Здорова Степаныч! А где твои бойцы?

- Давно не виделись, товарищ сержант. А бойцы мои вон, в окопе.

- Спят, что ли?

- Ага, вечным сном. Еле дотащил.

- Ну, извини.

- Ты-то тут причём, Николай. Война.

- Да-а. Война. Как хоть их звали?

- Мишка Иванов из Москвы. А Андрюха Казанец тот, что с родинкой - из Подмосковья.

- Жалко, молодые совсем. Помянем?

- Это можно, - пулемётчик достаёт свою флягу и пускает по кругу. Сделав по глотку, присаживаемся на дно траншеи и закуриваем.

- Я тут с ближних фрицев трофеи добыл, эти-то точно твои, Николай, так что забирайте. Вон они, в отнорке.

- Раз мои, глянем. – Так, что у нас здесь? Винтовки, пара люгеров, МП-40, гранаты, и так по мелочи, обвес, амуниция. Пистолеты раздаю «подельникам», эмпэху вместе с боезапасом забираю себе. Прихватываю пару яиц, флягу с чем-то пахучим и всё. Потом что-то себе выбирает Федя, грузим всё в вещмешок и собираемся в путь-дорогу.

- Степаныч, а ты что, тут совсем один остаёшься? А то мы на батарею.

- Пришлют кого-нибудь, не впервой.

- С твоими помочь?

- Не надо, списки ещё не составили. А если меня убьют, кто про бойцов расскажет? Да и фрицы их из траншеи всё равно выбросят, так что не тратьте время. Прощевайте.

- И тебе не хворать. Бывай.

Забираю из дзота свой трофейный карабин, беру лом и, перевалившись через бруствер, выбираемся из траншеи. Всё-таки оружие должно быть проверено в бою, да и хороший ломик на помойке не валяется. Лишнее вооружение и боеприпасы в вещмешке на горбу у Феди, ну а я просто иду себе ломом подпоясанный. Чтобы прикрыться высоткой от глаз возможных наблюдателей, забираем немного влево. Лучше я сделаю крюк, и приду усталый, но живой, чем быстрый и мёртвый.

Оказалось, что и кривой путь не есть самый безопасный. Шагах в сорока от небольшого окопчика нашей пехоты, нас окликнули.

- Стой. Кто идёт? Пароль.

- Миномётчики. Возвращаемся на батарею. – Чисто на автомате отвечаю я, не сбавляя шага.

- Стой! Стрелять буду! – И звук взводимого затвора. А сразу за ним выстрел. Грёбаный Экибастуз!.. Царица полей… Да они там что, охренели совсем? - Падаем на землю и расползаемся по укрытиям. Федя заползает в небольшую ложбинку, а я за бугорок и продолжаю переговоры.

- Эй, придурок! Прекращай палить. Вы тут в тылу совсем охренели? – Бах!

- Врёшь, не возьмёшь! Фашист переодетый. – И снова. Бах! Пуля свистит, пролетая надо мной.

- Я тебе ещё раз говорю. Мы миномётчики. По приказу капитана Лобачёва, с высотки возвращаемся на батарею.

- Нашего комбата фашисты убили, а высоту захватили. Врёшь ты всё. Диверсант проклятый. – И снова выстрел, теперь уже сдвоенный. Всё, приплыли, этих обосравшихся идиотов там двое. Будут стрелять, пока патроны не кончатся. Я-то надеялся, что пока этот душара перезаряжается, заскочить в окоп и надавать ему по шее. А вдвоём, могут и пристрелить с испуга. Ладно, как говорил вождь мирового пролетариата, «мы пойдём другим путём». Шапку конечно жалко, новая совсем, но моя голова мне дороже. Надеваю шапку на ствол карабина, и прикладываю её на бугорок справа. И пока Робин Гады азартно пытаются попасть в неё с тридцати шагов, отползаю на несколько метров левее, достаю из кармана яичко от вермахта, примериваюсь и закидываю его в окоп.

- Граната! – Предупреждаю я окриком и наблюдаю за реакцией новобранцев. Винтовки брошены в окопе, а два туловища бегут в сторону леса. Быстро собираем свои вещи и занимаем место «Недрищевых». Надо дождаться кого-то нормального и разъяснить ситуацию, а заодно и покараулить. При свете дня удаётся рассмотреть нашу оборонительную полосу. Вот это сюрпрайз. Если у немцев на высоте была выкопана траншея полного профиля, то здесь окопчики на два-три человека, на десятиметровом расстоянии друг от друга. Причём полуметровой глубины ход сообщения, соединял только некоторые из них. И если при пополненных штатах обеспечивалась относительно нормальная плотность войск, то сейчас соседние окопы пустовали, а ближайшие к нам головы, торчали в полусотне шагов, с той и другой стороны от нас.