Противотанкист. Диверсанты. Книга 8.

Глава 1. Пролог. От советского информбюро, Июль 1942 года.

3 июля Утреннее сообщение за 3 июля 1942 г. В течение ночи на 3 июля на Курском, Белгородском и Волчанском направлениях наши войска вели бои с противником. На Севастопольском участке фронта продолжались бои на улицах города. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * * На Курском направлении идут напряжённые бои, в ходе которых наши войска наносят противнику большие потери. По неполным данным, только за одни сутки немцы потеряли убитыми несколько тысяч солдат и офицеров. Гитлеровцам ценою больших потерь удалось ворваться на южную окраину деревни Б. Наши бойцы под командованием тов. Бурдакова перешли в контратаку и отбросили противника. Немцы потеряли в этом бою убитыми и ранеными более 100 человек. Батарея лейтенанта Пискарёва в течение дня рассеяла и в значительной части уничтожила до двух батальонов пехоты противника. * * * Наша авиация, действующая на Курском направлении, уничтожила несколько десятков немецких танков, до 200 автомашин, 15 зенитных орудий и взорвала склад с боеприпасами противника. В воздушных боях советские лётчики сбили 20 немецких самолётов и 5 самолётов уничтожили на аэродромах. * * * Батальон немецкой пехоты атаковал позиции одной нашей части. Гвардейцы-артиллеристы огнём своих орудий прижали гитлеровцев к земле и уничтожили 2 станковых пулемёта, миномётную батарею и 150 солдат и офицеров противника. На другом участке 3 немецких танка зашли в тыл орудийного расчёта Козырева. Метким огнём гвардеец-наводчик подбил два немецких танка. Третий танк противника повернул назад, но уйти ему не удалось. Одним из снарядов была разбита башня танка. Немецкие автоматчики соскочили с подбитых танков и пытались скрыться. Артиллеристы открыли огонь шрапнелью и уничтожили свыше 40 гитлеровцев. * * * Миномётная батарея части, где командиром тов. Митрофанов, за последние дни уничтожила зенитное орудие противника, разбила 3 блиндажа, взорвала склад с боеприпасами, рассеяла и частью уничтожила до двух рот пехоты противника. * * * Разведывательная группа бойцов под командованием лейтенанта Игнатенкова, внезапно атаковав немцев, уничтожила 2 пулемёта и до 30 гитлеровцев. * * * Партизанский отряд «Смерть немецким оккупантам», действующий в одном из районов Орловской области, пустил под откос воинский эшелон противника. Разбито 14 вагонов с живой силой и 3 платформы с бронемашинами. Погибло при крушении до 300 оккупантов. * * * Украинский партизанский отряд под командованием тов. М. в конце июня месяца разгромил роту эсэсовцев. Партизаны захватили у немцев 10 пулемётов, 81 винтовку, 2 миномёта, 7 пистолетов, 12.000 винтовочных патронов, обмундирование и другое военное имущество. * * * Взятый в плен на Курском направлении солдат 45 немецкой пехотной дивизии Тюхлер заявил: «Приказ о наступлении солдаты встретили ропотом. Нас напоили водкой и погнали вперёд. Позади наступающей пехоты были расположены пулемёты, готовые открыть огонь по тому, кто остановится или повернёт назад. Когда начались приготовления к наступлению, два солдата из моей роты дезертировали. 30 июня наша рота была разгромлена и фактически перестала существовать. В ней осталось только 18 человек. * * * На поле боя подобрано письмо немецкого военного врача Вальтера Баума к хирургу, проживающему во Франкфурте-на-Майне. В письме говорится: «...Я смертельно устал. Никогда и нигде еще врачу не приходилось так трудно, как нам в России. За три месяца я обслужил около 9 тысяч раненых и больных. Тяжело раненные — это обречённые люди. Они заживо гниют, и все смотрят на них как на обузу... Некоторые умоляют сестёр и врачей дать им яду и помочь раз и навсегда избавиться от страданий... Госпитали и лазареты набиты до отказа. Медикаментов нет. Каждый день мы отправляем на кладбище длинный транспорт гробов... Люди проехали тысячу с лишним километров, чтобы найти свою смерть на чужбине... Сплошное безумие». * * * Военный завод в Герстале (Бельгия), выпускавший продукцию для германской армии, был вынужден прекратить работу из-за недостатка меди. Вечернее сообщение за 3 июля 1942 г. В течение 3 июля на Курском направлении наши войска отражали крупные и ожесточённые танковые атаки немецко-фашистских войск. Противник несёт огромные потери. За день боёв уничтожено более 250 танков и свыше 15.000 немецких солдат и офицеров. На Белгородском и Волчанском направлениях наши войска отражали атаки противника. После восьмимесячной героической обороны наши войска оставили Севастополь. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * * За 2 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено до 50 немецких танков, свыше 200 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 6 батарей полевой и зенитной артиллерии, взорвано 3 склада с боеприпасами, сожжено 13 автоцистерн и бензозаправщиков, рассеяно и частью уничтожено до двух батальонов пехоты противника. * * * На одном из участков Волчанского направления немцы бросили в атаку против наших войск до 100 танков. Наши танкисты и бронебойщики стойко встретили вражеские машины. В результате боевых действий на поле боя осталось несколько десятков подбитых и горящих немецких танков. * * * На одном из участков Белгородского направления крупные силы пехоты противника, поддержанные танками, пытались прорвать нашу оборону. Наши войска отбили атаку немцев и нанесли им большой урон. На другом участке артиллеристы и танкисты уничтожили 27 танков и свыше 500 солдат и офицеров противника. * * * На отдельных участках Западного фронта нашей артиллерией разрушены ДЗОТ, 7 блиндажей, уничтожены орудие, миномёт и взорвано два склада с боеприпасами противника. * * * Девятнадцать наших разведчиков под командованием лейтенанта Жученко (Калининский фронт) пробрались в тыл противника и устроили засаду в одном населённом пункте. На следующий день в этот населённый пункт пришло до 250 немцев. Несмотря на численное превосходство противника, разведчики решили вступить в бой. Первыми же выстрелами они уничтожили 17 гитлеровцев. Опомнившись от внезапного удара, немцы пошли в атаку. Им удалось окружить дом, в котором находился лейтенант Жученко с группой бойцов. Отважные разведчики гранатами и огнём из автоматов уничтожили 80 гитлеровцев, прорвали вражеское кольцо и вернулись в свою часть. * * * Отряд партизан, действующий в одном из районов Киевской области, устроил ночью завал на линии железной дороги. Когда поезд с немецкими войсками был вынужден остановиться, партизаны забросали вагоны гранатами, открыли огонь из пулемётов и уничтожили свыше 150 оккупантов. * * * Немецкий ефрейтор Шмидт писал недавно семье Флершингер в Дуденгофен: «Насколько легко нам было во Франции, настолько тяжело здесь. Недавно русские очень сильно обстреляли наш транспорт. До самого вечера мы хоронили убитых. Русские стреляют очень точно — это мы уже почувствовали... Последняя атака стоила нам тяжёлых потерь, и через три дня мы вынуждены были отступить. Многим не удалось выскочить живыми из землянок. На бумаге всего этого не опишешь. Я никому не желал бы попасть сюда». * * * Немецкий унтер-офицер Адольф Мертинг пишет своему брату Августу Мертингу в Шверин (Мекленбург): «Скоро тебя, вероятно, отправят в действующую армию. Да спасёт тебя судьба от России! Здесь нас повсюду подстерегает смерть, причём сейчас даже более опасно, чем в самые трудные зимние дни». * * * Среди населения Румынии за последнее время усилились антивоенные настроения. В Бухаресте полиция раскрыла подпольную организацию, в которую входили представители различных политических течений. Участники этой организации ставили перед собой задачу добиться выхода Румынии из войны. Организация имела типографию и склады с оружием. 250 ДНЕЙ ГЕРОИЧЕСКОЙ ОБОРОНЫ СЕВАСТОПОЛЯ НАШИ ВОЙСКА ОСТАВИЛИ СЕВАСТОПОЛЬ По приказу Верховного Командования Красной Армии 3 июля советские войска оставили город Севастополь. В течение 250 дней героический советский город с беспримерным мужеством и стойкостью отбивал бесчисленные атаки немецких войск. Последние 25 дней противник ожесточённо и беспрерывно штурмовал город с суши и с воздуха. Отрезанные от сухопутных связей с тылом, испытывая трудности с подвозом боеприпасов и продовольствия, не имея в своём распоряжении аэродромов, а стало быть, и достаточного прикрытия с воздуха, советские пехотинцы, моряки, командиры и политработники совершали чудеса воинской доблести и геройства в деле обороны Севастополя. Немцы в июне бросили против отважных защитников Севастополя до 300.000 своих солдат, свыше 400 танков и до 900 самолётов. Основная задача защитников Севастополя сводилась к тому, чтобы приковать на севастопольском участке фронта как можно больше немецко-фашистских войск и уничтожить как можно больше живой силы и техники противника. Сколь успешно выполнил севастопольский гарнизон свою задачу, это лучше всего видно из следующих фактических данных. Только за последние 25 дней штурма севастопольской обороны полностью разгромлены 22, 24, 28, 50, 132 и 170 немецкие пехотные дивизии и четыре отдельных полка, 22 танковая дивизия и отдельная мехбригада, 1, 4 и 18 румынские дивизии и большое количество частей из других соединений. За этот короткий период немцы потеряли под Севастополем до 150.000 солдат и офицеров, из них не менее 60.000 убитыми, более 250 танков, до 250 орудий. В воздушных боях над городом сбито более 300 немецких самолётов. За все 8 месяцев обороны Севастополя враг потерял до 300.000 своих солдат убитыми и ранеными. В боях за Севастополь немецкие войска понесли огромные потери, приобрели же — руины. Немецкая авиация, в течение многих дней производившая массовые налёты на город, почти разрушила его. Советские войска потеряли с 7 июня по 3 июля 11.385 человек убитыми, 21.099 ранеными, 8.300 пропавшими без вести, 30 танков, 300 орудий, 77 самолётов. Бойцы, командиры и раненые из Севастополя эвакуированы. Военное и политическое значение севастопольской обороны в Отечественной войне советского народа огромно. Сковывая большое количество немецко-румынских войск, защитники города спутали и расстроили планы немецкого командования. Железная стойкость севастопольцев явилась одной из важнейших причин, сорвавших пресловутое «весеннее наступление» немцев. Гитлеровцы проиграли во времени, в темпах, понесли огромные потери людьми. Севастополь оставлен советскими войсками, но оборона Севастополя войдёт в историю Отечественной войны Советского Союза как одна из самых ярких её страниц. Севастопольцы обогатили славные боевые традиции народов СССР. Беззаветное мужество, ярость в борьбе с врагом и самоотверженность защитников Севастополя вдохновляют советских патриотов на дальнейшие героические подвиги в борьбе против ненавистных оккупантов. Слава о главных организаторах героической обороны Севастополя— вице-адмирале Октябрьском, генерал-майоре Петрове, дивизионном комиссаре Кулакове, дивизионном комиссаре Чухнове, генерал-майоре Рыжи, генерал-майоре Моргунове, генерал-майоре авиации Ермаченкове, генерал-майоре авиации Острякове, генерал-майоре Новикове, генерал-майоре Коломийце, генерал-майоре Крылове, полковнике Капитохине — войдёт в историю Отечественной войны против немецко-фашистских мерзавцев как одна из самых блестящих страниц.*

Вечернее сообщение за 6 июля 1942 г.

В течение 6 июля наши войска вели жестокие бои западнее Воронежа и юго-западнее Старый Оскол. Наши войска оставили ряд населённых пунктов.

На других участках фронта существенных изменений не произошло.

* * *

За 5 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено до 70 немецких танков, более 80 автомашин с войсками и грузами, 45 повозок с боеприпасами, взорвано 3 склада с боеприпасами, подавлен огонь 11 батарей полевой и зенитной артиллерии, разбито два железнодорожных состава, рассеяно и частью уничтожено до полка пехоты и два эскадрона конницы противника.

* * *

В ожесточённых боях западнее Воронежа наши танкисты нанесли противнику огромные потери. Только за один ночной бой они уничтожили более 1.000 немецких солдат и офицеров. На другом участке наша часть под командованием тов. Батюка в бою за селение К. гранатами, бутылками с зажигательной смесью, огнём артиллерии, противотанковых ружей и миномётов за четыре дня боёв вывела из строя свыше ста немецких танков и уничтожила до 800 гитлеровцев. Помогая частям Красной Армий, партизаны Курской области организовали крушение немецкого воинского эшелона. Разбиты 30 вагонов и паровоз. Под обломками погибло много солдат и офицеров противника.

7 июля Утреннее сообщение за 7 июля 1942 г. В течение ночи на 7 июля наши войска вели бои с противником западнее Воронежа и юго-западнее Старый Оскол. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * * Наши войска западнее Воронежа ведут ожесточённые бои с танками и пехотой противника и наносят им большой урон. На одном из участков наша часть отбила три атаки гитлеровцев. На поле боя немцы оставили 450 трупов солдат и офицеров и 8 подбитых танков. На другом участке советские танкисты разгромили немецкий батальон, уничтожили 8 орудий, 6 пулемётов и батарею тяжёлых миномётов. На подступах к одному населённому пункту немцы потеряли только убитыми свыше 600 солдат и офицеров. * * * На одном узком участке фронта юго-западнее Старого Оскола за один день боёв гитлеровцы потеряли до 500 солдат и офицеров и 4 танка. Наши части огнём всех видов оружия непрерывно выматывают немцев и уничтожают их технику. Свыше 40 немецких танков и автоматчики атаковали один населённый пункт. Наши артиллеристы огнём с открытых позиций уничтожили 11 немецких танков и около 200 немцев.

Вечернее сообщение за 7 июля 1942 г. В течение 7 июля продолжались ожесточённые бои западнее Воронежа и юго-западнее Старый Оскол. На других участках фронта существенных изменений не произошло.

* * * За 6 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено несколько десятков немецких танков, 75 автомашин с войсками и грузами, 46 повозок с боеприпасами, подавлен огонь 4 дивизионов полевой и зенитной артиллерии и двух отдельных батарей, разбито три железнодорожных состава, взорван склад с боеприпасами, рассеяно и частью уничтожено до полка пехоты и два эскадрона конницы противника.

* * * Юго-западнее Старого Оскола идут напряжённые бои с пехотой и танковыми войсками противника. На одном из участков немцы бросили в атаку около 200 танков и значительное количество пехоты. Артиллеристы, миномётчики, бронебойщики и танкисты стойко встретили гитлеровцев и подбили 80 немецких танков. Огромный урон понесла также и пехота противника. Наши бойцы в упор расстреливали гитлеровцев из пулемётов, автоматов и винтовок. Уничтожив несколько сот солдат и офицеров противника, наши части отошли на новый, заранее подготовленный оборонительный рубеж. * * * На одном из участков западнее Воронежа наша танковая часть сдерживает напор крупных сил противника. В результате боя в течение дня уничтожено 700 гитлеровцев, 14 немецких танков, 6 противотанковых орудий, 7 автомашин и 2 миномётные батареи. На другом участке наши артиллеристы и пехотинцы в течение двух дней отстаивали населённый пункт от превосходящих сил противника. На подступах к селу гитлеровцы потеряли только убитыми свыше 1.000 солдат и офицеров.

Это сводки. А вот действительная ситуация в районе Воронежа.

Общая ситуация

28 июня 1942 года началось немецкое наступление под кодовым названием «Блау». Согласно директиве Верховного главнокомандования вермахта, первой фазой операции должен был стать прорыв советской обороны южнее Орла с последующим развитием наступления силами 4-й танковой армии на Воронеж. После овладения городом на этом направлении планировалось оборудование силами пехотных дивизий мощного оборонительного рубежа. В то же время танковые и моторизованные соединения должны были продолжать наступление своим левым флангом вдоль Дона на юг для взаимодействия с войсками, прорывающимися на восток из района Харькова. Главная идея наступления заключалась в том, чтобы совместными действиями моторизованных соединений охватить и уничтожить советские войска. Руководство операцией осуществлял генерал-фельдмаршал Фёдор фон Бок.

Утром 28 июня после интенсивной артиллерийской и авиационной подготовки армейская группа «Вейхс» нанесла удар в стык советских 13-й и 40-й армий на левом крыле Брянского фронта. Быстро прорвав советскую оборону, в течение двух дней 4-й танковая армия продвинулась на 40-километровом фронте на глубину до 35–40 км. Поддержку с воздуха наступающим оказывал VIII корпус люфтваффе, имевший большой опыт взаимодействия с наземными войсками. Встречные контрудары по наступающим немецким частям силами советских танковых корпусов, наносившиеся неодновременно и нескоординированно, успеха не принесли.

Утром 30 июня начала наступление 6-я армия под командованием генерала танковых войск Фридриха Паулюса, прорвавшая оборону на стыке советских 21-й и 28-й армий. 3 июля передовые подразделения противника блокировали переправы через реку Оскол, а к утру следующего дня день немцы окружили западнее Старого Оскола часть соединений советских 40-й и 21-й армий, в результате чего обстановка на воронежском направлении резко ухудшилась.

3 июля под Полтавой состоялось оперативное совещание командования группы армий «Юг», на котором присутствовал Гитлер. В числе прочего он заявил, что решил больше не придавать решающего значения захвату Воронежа. Причиной этого изменения плана операции «Блау» было отступление советских войск к Дону. Оно могло привести к тому, что значительные силы Красной армии имели все шансы успеть переправиться на восточный берег и тем самым избежать окружения и последующего уничтожения, как это было задумано. В связи с этим Гитлер сказал фон Боку, что если тот встретит на каком-то участке упорное сопротивление, ему необходимо не пытаться преодолеть его, а продолжить движение к Дону и затем вдоль него к югу, чтобы как можно быстрее взять противника в клещи. Тем не менее фюрер не отдал фон Боку категорический приказ не брать Воронеж, а оставил окончательное решение на его усмотрение. Сам фон Бок писал:

«Гитлер… дал мне свободу действий не следовать первоначальной цели овладеть Воронежем, если для захвата города придётся вести тяжёлые бои. Всё, что для него важно, это то, чтобы большой авиационный завод и, если возможно, железнодорожные сооружения были бы непригодны к использованию. Для него не имеет большого значения, если 4-я танковая армия достигнет Дона где-нибудь и южнее города».

Однако, вопреки опасениям немцев, события на воронежском направлении развивались для них вполне благоприятно: наступавшие 24-я тд и «Великая Германия» опередили отходящие советские части и уже 3 июля оказались на подступах к Воронежу. Возникла непосредственная угроза захвата города — защищать его, по сути, было некому. Из воспоминаний командующего Брянским фронтом Ф.И. Голикова:

«В гарнизоне Воронежа полевых войск не было. В городе находился штаб 232-й стрелковой дивизии, только что приступившей к занятию обороны по левому берегу Дона почти на 80-километровом фронте… В самом гарнизоне города 2 июля находились 41-й полк НКВД, два батальона 287-го полка оперативных войск НКВД, два батальона 233-го конвойного полка НКВД, один батальон 125-го полка НКВД по охране железнодорожных сооружений, учебный центр командного состава Юго-Западного фронта в составе трёх батальонов, два эскадрона учебного запасного кавалерийского полка.

Это были небольшие части. Полки НКВД имели по 500–600 человек, вооружённых винтовками и ручными пулемётами. Учебный центр был таким же по составу, а вооружён был ещё хуже, один его батальон имел только револьверы «Наган». Эскадроны кавполка имели на вооружении лишь винтовки и клинки. Существенным было нахождение в городе двух зенитно-артиллерийских полков, имевших 30–40 орудий средних и малых калибров, а также двух зенитно-пулемётных батальонов 3-й дивизии ПВО… В основном же оборона Воронежа зависела от того, когда подойдут к городу силы отходившей из района Щигров 40-й армии».

Единственной советской дивизией, которая в эти дни преградила путь наступавшим на Воронеж немецким частям, оказалась 232-я стрелковая дивизия (сд). Дивизия первого формирования с этим номером участвовала в Великой Отечественной войне с первых месяцев, сражалась в Белоруссии и на Украине и была уничтожена в киевском котле. Новая дивизия, унаследовавшая 232-й номер, была сформирована в декабре 1941 — феврале 1942 гг. в Алтайском крае. В её состав вошли 498-й, 605-й и 712-й стрелковые полки (сп), а также 425-й артиллерийский полк (ап). Рядовой состав дивизии наполовину состоял из новобранцев 18–20-летнего возраста, ещё 25% были набраны из военнослужащих, выздоровевших после ранения. Остальные 25% составили призванные из запаса военнообязанные не старше 35 лет. Командиром дивизии стал 41-летний майор Иван Ильич Улитин, участник гражданской и советско-финской войн. До своего назначения в 232-ю сд он командовал 41-м сп 84-й сд.

Боевую подготовку в полном объёме личный состав дивизии пройти не успел. Этому помешала холодная алтайская зима и отсутствие вооружения. Ветеран 232-й сд М.А. Черномордик, который после окончания военного училища в звании младшего лейтенанта был направлен в Бийск на формирование дивизии и получил назначение в 425-й ап на должность заместителя командира батареи, вспоминал:

«Боевую подготовку начали только в конце апреля, отработали взаимозаменяемость в расчётах. Люди, приходившие на формировку, были в основном алтайские крестьяне и зэки из Красноярского края, амнистированные досрочно и посланные на фронт».

О наличии в рядах 232-й сд значительного количества бывших заключённых есть упоминание и в немецких документах. Из донесения 24-й тд о боях 5 июля:

«Нам противостоит 498-й сп 232-й сд, прибывшей в середине июня из Бийска в Сибири. По большей части бывшие осуждённые, обучены плохо, однако при этом оказывают упорное сопротивление».

Боевой дух бойцов 232-й сд, по словам её ветеранов, был высоким. Например, бывший военфельдшер 3-го батальона 605-го сп В.П. Шерстюк писал: «Настроение было боевое — сейчас дадим немцу прикурить». К сожалению, настроение не могло компенсировать отсутствия боевого опыта у большинства личного состава дивизии. Из общего числа рядового состава (10 012 человек) ранее участвовало в боях всего 1757 бойцов, что составляло около 18%. По среднему начсоставу этот процент был ещё ниже — 153 человека из 1017, или 15%.

В конце апреля 1942 года эшелоны с личным составом дивизии прибыли из Бийска в Арзамас. 29 мая по приказу начальника Генерального штаба Красной армии 232-я сд перешла в подчинение 6-й резервной армии и отправилась по железной дороге в район Воронежа. Там бойцам дивизии предстояло завершить учёбу, но начавшееся 28 июня немецкое наступление нарушило эти планы.

30 июня 232-я сд наконец-то полностью получила всё вооружение, в том числе артиллерийские орудия. Для того чтобы хорошо изучить матчасть, времени уже не оставалось: дивизии пришлось вступить в бой. Ещё 25 июня от командующего 6-й резервной армией командир 232-й сд подполковник Улитин получил указание провести рекогносцировку местности и подготовить оборонительный рубеж без расчёта на возможное усиление на участке Рамонь — Таврово протяжённостью 54 км. Главная полоса обороны проходила по восточному берегу реки Дон, где частично уже имелись подготовленные позиции. В журнале боевых действий 232-й сд есть их описание:

«Рубеж, отведённый 232-й сд для обороны, инженерных сооружений не имел. Несмотря на то, что к тому времени миновал уже год войны, и, несмотря на огромный опыт боёв за населённые пункты, приобретённый Красной армией, несмотря также на то, что Воронеж, уже подвергавшийся в 1941 году опасности захвата немцами с направления Ельца, продолжал находиться под ударами войск противника, сосредоточенных на курском и харьковском направлениях, оборона города не была организована. Противотанковые заграждения, сделанные ещё в 1941 году, пришли в негодность и к обороне были непригодны. Отдельные ДЗОТы и окопы, построенные на восточном берегу реки Дон 6-й сапёрной армией, в тактическом и инженерном отношениях были сделаны неграмотно, и потому не могли быть использованы дивизией, о чём был и составлен акт совместно с представителем 6-й сапёрной армии. Таким образом, 232-я сд получила рубеж, совершенно не подготовленный к обороне».

После внезапного начала немецкого наступления, согласно журналу боевых действий 232-й сд, «информации о положении на фронте штаб дивизии не получал. Все данные добывались самостоятельно». Когда стало очевидно, что немцы прорвали фронт обороны 40-й армии, и её разбитые части отступают, командир 232-й сд подполковник Улитин принял самостоятельное решение и приказал частям дивизии занять оборонительный рубеж, отведённый им командованием 6-й резервной армии. В ночь на 2 июля в 03:00 все три полка 232-й сд по боевой тревоге вышли на свои оборонительные участки и приготовились к отражению атак противника. Это было сделано вовремя: на следующий день немецкая авиация нанесла бомбовые удары по бывшим местам дислокации частей дивизии.

В центре рубежа обороны находился 605-й сп, слева от него, вдоль берега Дона — 498-й сп, справа — 712-й сп. Каждому из них было придано по одному дивизиону 425-го ап. Общая протяжённость занятых частями дивизией рубежей составила более 60 км. Соседом справа у 232-й сд должна была стать 159-я сд с левым флангом у Буровлянки, слева оборонительный рубеж должна была занять 141-я сд с правым флангом у устья реки Воронеж. Но к началу боёв обе эти дивизии на отведённые им позиции прибыть не успели, поэтому фланги 232-й сд оказались незащищёнными.

4 июля: немцы на подступах к Дону.

У донских переправ в эти дни царило столпотворение: к берегу двигались массы беженцев, разрозненные подразделения разбитых частей 40-й армии, автомобили, тракторы, обозы тыловых и санитарных служб, стада скота. Кто-то, не дождавшись своей очереди, чтобы перейти через мост, бросался через реку вплавь, кто-то использовал для этого подручные средства. Периодически налетала немецкая авиация и наносила удары по скоплениям людей и техники, и тогда вступали в бой защищавшие переправы зенитные орудия. Все надеялись успеть уйти от наступающих немцев и перебраться через Дон. Приказа взорвать мосты не поступало: тянущийся к ним нескончаемый людской поток не прекращался. На случай внезапного появления противника переправы были заминированы, а на западном берегу выставили боевое охранение, но развитие событий показало, что этих мер оказалось недостаточно.

Одной из важнейших переправ через Дон была находившаяся к юго-западу от Воронежа в районе села Малышево — прочный автодорожный мост, способный выдержать вес танков. Данный участок входил в полосу обороны 498-го сп 232-й сд. Цитата из журнала боевых действий дивизии:

«498-й сп с 1-м дивизионом 425-го ап должен был оборонять участок Старое Село — Малышево — Трушкино, имея усиленный стрелковый взвод в боевом охранении на восточных скатах высоты 165.1, и усиленный стрелковый взвод на стыке дорог, что в 1 км южнее, имея границей справа границу 605-го сп, границей слева границу дивизии. Участок полка по фронту составлял 26 км, предмостные позиции — 4 км, всего — 30 км».

Наступавшие на этом направлении передовые подразделения 26-го панцергренадёрского полка 24-й тд в ночь на 4 июля захватили деревню Дмитриевку, находившуюся на расстоянии 10 км от малышевской переправы. После короткой передышки передовые роты продолжили движение на восток и в 03:30 (время немецкое) 4 июля достигли высоты 147.2, с которой открывался прекрасный обзор на мост через Дон. К переправе двигались колонны отступающих советских частей, не подозревавших о присутствии противника...

Сводки советского информбюро запаздывают как минимум на неделю и не отражают сложившуюся ситуацию на фронте. На то они и сводки.

Глава 2.

Первым выстрелом валю пулемётчика, ещё пару пуль выпускаю в спину фрица за рулём мотоцикла, а вот третий ганс успел среагировать, ну почти, так что сшибаю его практически на лету, под рёв второго, проносящегося мимо меня трёхколёсника. Снова приходится снимать ганса с руля, и добивать остальных, а дальше пустить в ход "карманную артиллерию". Опустив "светку" на землю, хватаю одну из лимонок, сразу выдёргивая чеку, и бросаю её в сторону третьего мотоцикла, который тарахтит слева. В образовавшуюся кучу-малу из моих крестников, кидаю вторую гранату и припадаю к земле, предупредив своих окриком.

- Граната! - Ну его к лешему, эти лимонки, может и самому прилететь. А если гранаты не той системы окажутся, тогда можно вообще оконфузиться.

Успеваю поменять магазин к СВТ, а после гранатных разрывов ещё и позицию, проскочив вправо, и укрывшись за кирпичным столбом между второй створкой ворот и забором. Эта позиция была уже гораздо надёжней, так как фасадная часть ограды представляла собой комбинированную конструкцию, в отличие от остального периметра, сделанного из горбыля с досками внахлёст. Здесь забор был устроен на фундаменте в полтора кирпича, высотой около полуметра. Столбики были выложены через каждых три метра, между ними прожилины и окромлённые доски, приколоченные встык. Между досками и кладкой имелся зазор, высотой сантиметров пять-семь, видимо устроенный для гидроизоляции, чтобы дерево не гнило. Всё это было побелено известью в несколько слоёв. Вот теперь можно и осмотреть поле боя, так как перестрелка велась слева от меня, и бахали в основном наши винтовки. Со стороны противника короткими очередями отстреливался кто-то из фрицев, скорее всего унтер-офицер - командир отделения, так как он был вооружён МП-40. А вот это хреново. Успеть соскочить с едущего на хорошей скорости мотоцикла, сразу после первого выстрела - дорогого стоит. Так что завалить такого опытного вояку будет не просто, да и не быстро, а время работает отнюдь не на нас. С минуты на минуту к немцу подойдёт подкрепление, и придётся сваливать, не солоно похлебавши, а так хотелось бы подсобрать трофеи, особенно пулемёты. Да и единственный выезд на прицеле у унтера. Проскочить-то проскочим, но явно не без потерь. Где засел отчаянный ганс, я отсюда не вижу, но скорее всего в кювете на другой стороне дороги, ползает по канаве и стреляет почти наугад, не высовываясь из-за преграды. Так что придётся идти в обход или прорываться на ту сторону дороги прямо через въездные ворота. В обход долго, да и через забор перелазить придётся. Толстые крепкие доски приколочены немаленькими гвоздями, загнутыми с тыльной стороны прожилины, хрен выбьешь одним ударом ноги, придётся ломать или пилить, а это не вариант. Понаблюдав через щель в заборе за кучей малой, которую я сотворил из двух мотоциклов и их пассажиров с водителями, и не заметив никакого движения среди них, проверяю оружие и готовлюсь к спурту.

- По автоматчику беглый огонь! Не дайте ему высунуться, - даю я команду, ползком добравшись до места старта.

Винтовки и карабины забахали чаще и дружнее, так что отсчитав пару секунд, подхватываюсь с земли и мчусь через дорогу. Один бросок и я "в домике", лежу в кювете и ловлю на мушку хитрого унтера. Хрен там. Гад затаился и не стреляет в ответ, ждёт, падла, когда я его сам найду. А может патроны кончились, но это вряд ли. Никто и не думал, что будет легко, так что действую старым проверенным способом. Подбираю булыжник с обочины и кидаю его в сторону немца, предупредив окриком, - гранатен, - в основном его. Ну и своих тоже, чтобы перестали бабахать, так как мне нужно несколько секунд тишины.

Метод сработал, хотя фриц скорее обделался от моего окрика, чем от прилетевшего булыгана, что и подтвердила заполошная очередь, прицельно выпущенная в мою сторону. Но я же не новобранец, и не первый день на войне, так что не подставляю умную голову под глупую пулю, а лежу распластавшись на дне кювета, надеясь только на слух. И вот он, момент истины - громкий лязг тяжёлого затвора, значит автомат выплюнул последний патрон. В ответ стреляю с колена навскидку, ловя в прицел фигуру в фельдграу, уже по ходу стрельбы. Разрядив магазин к СВТ, как по унтеру, так и по его камрадам, чтобы уже с гарантией, снова даю команду своим.

- Всем прекратить огонь! - Выжидаю пару секунд и иду проверять своего крестничка с пистолетом в правой руке и винтовкой в левой.

Забираю правее, чтобы зайти к фрицу с тыла, но уже вижу, что контрольный в голову вряд ли понадобится. Живые так не лежат и тушку унтера я неплохо нафаршировал свинцом. Не все пули попали в жизненно-важные органы, но гансу хватило с гарантией. Можно уже и выдохнуть но... Позади меня раздаётся пальба... Так что инстинктивно припадаю к земле, вместе с промелькнувшей в голове мыслью. - Подставился долбоклюй...

Упав, перекатом ухожу в сторону, развернувшись лицом к опасности, краем сознания цепляюсь за промелькнувшую мысль, - а ведь стрелял-то наган. Дальше действую на автомате или инстинктах, так как замечаю стройную фигурку Ани, стоящую с револьвером в руке, метрах в тридцати от меня. Подрываюсь, качая маятник, и сближаюсь с кучей малой, которую я сотворил. А теперь контроль наше всё, и в бошках дохлых фрицев добавляется по ещё одному отверстию или дырке от пули.

- Гаврила, следи за дорогой! - Отдаю я приказ нашему снайперу. - Все остальные, ко мне.

- Сизов, дуй за машиной! - Посылаю я водилу за транспортом.

- Жмыхов - не теряю я время на уговоры, а сразу посылаю Вовку на промысел, - беги вон к тому мотоциклу, снимай пулемёт и тащи сюда, патроны к нему тоже не забудь. Машу я рукой в западном направлении.

- А вы, друзья с топорами, потрошите вон тех жмуров, а на досуге соображайте, как соорудить заслон на дороге, чтобы отсечь хвост. Столбы там телеграфные уронить, гвоздей набросать, проволоку натянуть. Две минуты на всё про всё. Отсылаю я сапёров к третьему, перевернувшемуся моцику.

- Воронова, очнись! - Трясу я Анютку за плечи, чтобы вывести её из ступора, а то что-то она зависла с револьвером в руке. Ноль эмоций. По щекам что ли её отхлестать, но бить женщину...

- Аня, очнись, у тебя тушь потекла. - Не стал я срываться на крайности и орать на неё благим матом, а говорю тихим голосом.

- А? Что? Я не крашусь. - Открывает она глаза и начинает часто моргать.

- Ты в мотоциклах разбираешься? Ездить умеешь? - спрашиваю я.

- Да, умею. - Смотрит она на меня уже осмысленным взглядом.

- Пошли со мной. - Беру я её за руку и веду осматривать головной мотоцикл с пулемётом, так как он удачно и аккуратно сам съехал в кювет, лишившись своего "кучера", которого я снял с руля.

- Займись мотоциклом, а я пулемёт проверю. - Когда мы дошли до места, говорю я.

- Но как? Тут же кровь, трупы кругом. - Снова начала тормозить Анютка, судорожно сглатывая слюну.

- Шевелись, я сказал! - Шлёпаю я её по упругой попке, чтобы окончательно растормозить и придать ускорение. Разводить политесы и разбираться, что тут произошло, апосля будем, но походу один из недобитков ожил, и Анютка его из нагана добила. Вот только откуда она здесь взялась? Ей же был отдан чёткий приказ - охранять грузовик.

Невежливо выкинув тушку пулемётчика, осматриваю агрегат, вроде бы всё нормально, запасные стволы, ленты в кексах, пара больших коробок в багажнике, ЗИП. Анютка осматривает мотоцикл и заводит его. Вот что животворящий шлепок делает.

- Ездила на таком? - спрашиваю я. Двигатель тихо урчит на холостых оборотах, так что не приходится сильно повышать голос и кричать.

- Да. - Кивает головой Аня.

- Тогда за руль и выезжай на дорогу. - Командую я.

Привычно расстегнув несколько пуговиц на юбке сзади, и сделав разрез ещё длиннее, Анютка усаживается за руль и, пытается тронуться с места, двигатель глохнет.

- Мотоцикл тяжёлый, так что сцепление медленней отпускай и газуй швыдче. - Успокаиваю я девушку, положив свою руку ей на плечо. - Отодвинь ногу и выжми сцепление, я заведу и подтолкну если что. - Ставлю я свою ступню на кикстартер и резко опускаю ногу. Движок сперва взрыкнул, а затем заработал на холостых, и со второй попытки Анютка выехала из кювета.

- Всё собрали? - спрашиваю я сапёров.

- Трошки осталось. - Отвечает один из них.

- Трошки - это много. Соберёте вооружение и выгребайте всё подчистую. Часы, ручные фонарики, солдатские книжки. - Показываю я мастер-класс, шмоная один из трупов и скидывая барахло на расстеленную на земле немецкую плащ-накидку. - Про бинты тоже не забываем, у немцев они вот здесь. - Достаю я медицинский индивидуальный пакет из левой полы кителя мёртвого фрица. - Подъедет машина, грузите всё, что найдёте в кузов, и вон с того мотоцикла тоже, - указываю я на перевёртыша неподалёку. - Клювом не щёлкайте, нам всё пригодится, а разбираться, зачем это нужно, апосля будем. Всех жмуриков тоже проверьте, а в ту сторону я сам сгоняю. - Машу я рукой в западном направлении.

- Едем на Подболотное. - Говорю я Анютке, усевшись на заднем сидении и придерживаясь за её талию. Девушка кивает и даёт по газам, так что приходится ухватиться и облапать её сильнее.

- Стой. - Доехав до третьего мотоцикла, кричу я ей на ухо. Подбираю и заряжаю свою СВТ, а закинув её за спину, снимаю и убираю в коляску запасную канистру с бензином с третьего мотоцикла, проверив содержимое багажника. А вот это я удачно зашёл. Вещмешок с пистолетными патронами и в нём же гранаты, а также завалившаяся под сиденье планшетка с картой и ракетница в кобуре. Прощёлкали пионеры.

- Гаврила, что там видно? - интересуюсь я обстановкой у наблюдателя.

- Тихо пока, противника не наблюдаю. - Отвечает наш часовой.

- Дуй в машину, прикроешь нас прямо из кузова в случае чего. - Озадачиваю я снайпера.

- Есть, прикрыть из машины. - Откликается он.

- Вперёд. - Снова даю я команду своей "таксистке".

С четвёртого мотоцикла брать практически нечего, окромя запасных стволов к пулемёту и горючки, этот деревенский куркуль Вовка Жмыхов утащил почти всё, да и трупы обшарил. Так что забрав запасную канистру с бензином, отпарываю штык-ножом полосу от немецкого мундира и засовываю её в бензобак. Теперь дело за малым, достав зажигалку, поджигаю импровизированный бикфордов шнур и вскакиваю на сиденье.

- А теперь ходу! - Командую я Анютке, которая с места в карьер разворачивается на пятачке, вывернув руль вправо. Каскадёрша, язви её в душу.

Проделав такую же оказию с оставшимися мотоциклами, убираемся с места диверсии прямо через село Старо-Меловое, сначала по деревенской улице, а затем по другому просёлку. Дорогу из Подболотного перегораживаем небольшой баррикадой, установив в узком месте сеялку без колёс и уронив несколько телеграфных столбов вместе с проводами поперёк панцерштрассе. Так что теперь даже танк не сможет проскочить по ней с ходу, а мотоциклисты тем более.

Наш экипаж в боевом дозоре, Нюрка-пулемётчица за рулём, так что сам пулемёт достался мне. Полуторка пылит следом, пока вроде не отстаёт, Сизов держит марку, но это недолго. Отскочим на безопасное расстояние, осмотримся и рванём прямо в Синие Липяги благо карта местности теперь есть, хоть и немецкая. Нужно предупредить наших, да и засаду на окраине посёлка организовать силами народного ополчения. Или как-нибудь перекрыть панцерштрассе. Жалко противотанковых мин нет, а то бы мы порезвились.

Осмотревшись с высоты 243,0, мчим дальше, но теперь уже конкретно уходим в отрыв, так как нужно предупредить не только своих в Синих Липягах, но и экипаж танка, чтобы ушами не хлопали, а были готовы к бою. Понятно, что основные силы противника где-то там, на подходе, а это только разведка, но впереди идут как танковые, так и моторизованные дивизии немцев, так что катят они по степи и дорогам с приличной скоростью. Мы тоже летим как стрела, особенно выскочив на шоссе.

Маршрут отхода разведгруппы.

Влетев в Синие Липяги и распугав рёвом мотоциклетного движка всех кур и гусей, сразу рулим на машинно-тракторную станцию к нашим. Там мы тоже кое-кого напугали, так как немцев никто не ждал, а полуторка безнадёжно отстала. Не стреляли в нас только потому, что мы вкатились в открытые ворота на пониженных оборотах, да и с близкого расстояния уже можно было опознать, что за рулём не ганс в рогатой каске, а валькирия с распущенными волосами и красивыми ножками. Хотя на въездных воротах никто не стоял, зато на территории МТС народу хватало, и даже вооружённого тремя винтовками, но в основном ружьями. Все бегали, суетились, что-то таскали и грузили в подводы. В общем, пожар в борделе, да ещё во время наводнения. Хотя этим бардаком кто-то управлял, слышался мат-перемат и сыпались ценные указания. Вот к этому руководителю мы и подкатили "тихой сапой", когда Анютка заглушила движок мотоцикла. Оставив комсомолку на охране техники и пулемёта, вооружаю её своей СВТ, и, выпрыгнув из коляски, подхожу к руководителю безобразия.

- Что за бардак у вас здесь творится, Сан Саныч? И что это тут за люди? Откуда они все взялись? На усраный час вас оставить нельзя. - Вежливо осведомляюсь я.

- Дык, это... Народное достояние эвакуируем, чтобы врагу не досталось. - Почему-то смущается он.

- Про это я понял. Где посты на въездах в село или хотя бы на территорию МТС? - строго спрашиваю я.

- Так все же свои. - Удивляется он.

- А если бы немцы нагрянули вместо нас? Покрошили бы всех тут в мелкий винегрет, увидев людей с оружием. - Пугаю его я, причём не на пустом месте.

- Так немец же далеко. Гремит ещё вон где. - Приводит свои резоны Сан Саныч.

- Уже ближе, чем ты думаешь. До Старо-Мелового разведка его докатила. Максимум через час мотоциклисты сюда нагрянут.

- Ох ты мать честная! - Всплеснул руками Сан Саныч. - И что делать?

- Что делать? Что делать? Сухари сушить. - Отвечаю ему словами из комедии про честного жулика Юрия Деточкина. - Панику не нагоняй. Для начала выстави пост на воротах и построй мужиков. Всех остальных гони нахрен отсюда. Нужно прекращать этот бардак. Я сейчас проверю, что там с аккумуляторами и поставлю вам боевую задачу. Как раз и все наши подъедут.

Саныч метнулся строить своё ополчение, а я в помещение зарядной станции которое с винтовкой наперевес охранял красноармеец Пинчук.

- Ты, чего тут торчишь? - интересуюсь я.

- Да лезут тут всякие. Так и норовят чего-нибудь стырить да в мой ЗИС загрузить. Вот и охраняю, чтобы никто не мешал. - Отвечает он.

- Молодец. Благодарю за службу! - Поощряю я красноармейца. - Продолжай охранять свой пост.

- Есть. Охранять свой пост, товарищ старший сержант. - Вытягивается боец во фрунт.

- Вольно. - Отдаю я команду и вхожу в бокс.

- Что с аккумуляторами? Готовы? - интересуюсь у Женьки Зимина.

- Я проверил плотность, электролит тоже долил, идёт зарядка. - Докладывает мне он, сквозь шум тарахтящего генератора.

- Времени почти нет. Стартёр они крутнуть смогут? - осведомляюсь я.

- Зарядка неполная, ещё бы часа четыре. А какой стартёр? - спрашивает он.

- Да чёрт его знает. Танковый. Так смогут крутить или нет? - Переспрашиваю я.

- Теоретически смогут, но зарядки надолго не хватит. - Поясняет парень.

- Пофиг. От танкового генератора подзарядятся. - Размышляю я вслух.

- Тогда наверное можно попробовать.

- А без наверное.

- Смогут крутить.

- Вот это правильный ответ. Отключай всё и готовь батареи к погрузке. Через пять минут выезжаем. - Отдаю я распоряжения.

- Есть готовить батареи к погрузке. - Чётко отвечает молодой парень, хотя по сути ещё пацан.

- Шаришь. - Хвалю его я.

- Простите, что вы сказали, товарищ старший сержант? - Не понял Женька.

- Смекаешь, говорю. Приучаешься к воинской дисциплине. - Поправляюсь я. - Выполняйте приказ, товарищ Зимин.

- Есть выполнять приказ. - Замирает он по стойке смирно.

Выхожу из агрегатной и сразу натыкаюсь на Фросю.

- Вот ты то мне и нужна дорогая. - Не даю я ей даже и рта раскрыть, сбивая с мысли. - Где твои пучеглазые?

- Да вон они. Возле комбайна стоят, изучают. - Показывает Фрося на сгрудившихся вокруг зерноуборочной машины узбеков.

- Забирай своё воинство, и приступайте к погрузке аккумуляторных батарей. Вопросы есть? - Отдаю я распоряжения уже ей.

- А как же корова моя, хозяйство? - Заныла Фрося.

- Значит вопросов нет. Приступить к погрузке! - прерываю я её "старые песни о главном".

- Слушаюсь. - Отвечает Фрося.

- Эй, басурманы, пулей ко мне! - Зычным голосом командует Фрося, махнув рукой. Узбеки подрываются и бегут на зов своей амазонки.

- Пинчук, заводи! - Делаю я круговые вращения рукой. - Подгоняй машину. Батареи будем грузить.

- Понял. - Кивает головой водила и, достав из кабины "кривой стартер", начинает заводить свой ЗИС.

Глава 3.

В ворота как раз въехала полуторка с остальной разведгруппой, так что иду раздавать ценные указания и звиздюли народному ополчению, которое толпой сгрудилось возле ремонтного бокса. Хотя остальные продолжали заниматься грабежом и развратом, загружая в телеги и повозки разный железный хлам. Сан Саныч суетится, бегает от одного к другому, что-то втирает неразумным, но толку от этого мало. Только два пожилых, вооружённых винтовками мужика, неспешно прошли в сторону ворот и это весь результат. Да уж. Дисциплинка у народа ещё та. Тут походу без кнута точно не обойтись. А уж отмативировать эту банду сам бог велел.

Иду к полуторке, прокручивая в голове первоочередные задачи и составляя план.

- К машине! - командую я своим и строю бойцов лицом к пёстрой толпе.

- Равняйсь!!! Смирно!!! - Отдаю я общую команду для всех, или для тех, кто понял.

- По порядку номеров рассчитайсь!

- Первый. Второй. Третий. Четвёртый.

- Пятый. Расчёт окончен. - Сделал шаг вперёд шофер Сизов и вернулся в строй.

- Вольно! - Расслабляю своих и продолжаю.

- Красноармеец Сизов. - Начинаю я раздавать приказы.

- Я. - Откликается наш водила полуторки.

- Готовишь машину к маршу. Проверь всё и запасись топливом. Особое внимание обрати на светомаскировку, марш предстоит ночной. - Ставлю я ему боевую задачу. - И ещё... В кузове приберись. Трофеи рассортируй, оружие и боеприпасы отдельно, документы, снаряжение, а потом прочее барахло.

- Есть, готовить машину к ночному маршу. - Чётко отвечает водила.

- Петров, Жмыхов. - Продолжаю я сыпать приказами.

- Я.

- Я.

- Берёте пулемёт из машины и занимаете позицию вон на той крыше. Будете контролировать подъездную дорогу к станции. Старший - Петров. - Нежданчики как накануне мне сейчас не нужны, а надежды на народное ополчение мало.

- Есть. Контролировать подъездную дорогу. - Отвечает Гаврила.

- Валеев, Митрохин со мной. - Оставляю я при себе пионеров на всякий случай.

- А теперь вы граждане алкоголики, дебоширы и тунеядцы. - Поворачиваюсь я лицом к толпе будущих ополченцев. - Вы чего тут столпились, да ещё приармянились друг к дружке? Лётку-ёнку собрались станцевать? Или команду не слышали?! Быстро разобрались по ранжиру и построились в две шеренги!

Толпа загудела и начала шевелиться, но в конце концов селяне изобразили подобие строя. Ну хоть что-то.

- Равняйсь!! Смирно!! Отставить! Команда - "Смирно" касается всех, а не только тех, кто служил или воевал. Так что повторим.

- Равняйсь!! Смирно!! - Снова командую я и обхожу замерший строй, в основном состоящий из стариков и подростков непризывного возраста, но попадались и призывники.

Правда строй не совсем ровный, да не такой уж и замерший. Некоторые стоят, засунув руки в карманы и расставив ноги на ширину плеч, но хоть галдеть перестали. Начинаю обход с левого фланга, смотря в глаза каждого. Кто-то спокойно выдерживает мой взгляд, кто-то не выдерживает и отводит, а кто-то и бегает глазками.

Останавливаюсь перед правофланговым. Видимо Афоня с одного раза не понял, что не в сказку попал, придётся его поучить уму-разуму. Мало того, что он стоит в строю в замызганной майке, засунув руки в карманы штанов и расставив ноги, так ещё и пивное брюшко своё выпятил на всеобщее обозрение. Ну и смотрит на меня набычившись исподлобья, с кривой дебильной улыбочкой на морде лица. Видать тяпнул для храбрости, и явно не пару соток на огороде, а стакан или два, так как сивухой от него не просто припахивает, а воняет. Взгляд мой выдерживает, свои налитые кровью буркалы не отводит. Ему же хуже.

- Я так понял, Афоня, что с первого раза до тебя плохо дошло, и ты вновь решил отличиться. - Интересуюсь я.

- А кто, ты, такой, чтобы здесь командовать? И чего, ты, мне сделаешь? У меня бронь, невоеннообязанный я. - Развязно говорит он, покачиваясь с пятки на носок.

- Да я уже понял, что, ты, только в карманный бильярд и умеешь играть, а боец из тебя, как из говна пуля. - Провоцирую я этого мудака. Некогда мне сейчас словоблудием заниматься, когда каждая секунда на счету.

- Чего-о? - морщит лоб Афоня и перестаёт чесать свои яйца, подняв сжатые в кулаки руки и изобразив подобие боксёрской стойки.

Почти без замаха бью ему крюком в правый бок, лечу печень и смещаюсь на пару шагов влево. Ну вот. Что и требовалось доказать. Бить по голове бесполезно, когда мозгов нет, стрясать там нечего. Зато больная печень мгновенно отреагировала и послала сигнал в спинной мозг. Так что бугай слегка покачнулся, блеванул на своё брюхо, а затем осел на вялых ногах и прилёг отдохнуть прямо на землю у моих ног.

После произошедшего инцидента народ в строю сразу подобрался. Все любители перестали играть в карманный бильярд, а профессионалы даже не начинали. Так что продолжаю воспитательные мероприятия.

- В общем так, товарищи ополченцы. Агитировать и увещевать мне вас некогда, коварный враг уже у ворот. Поэтому все те, кто не хочет защищать не только свою Родину и страну, но даже свой дом и очаг, могут идти нахрен отсюда. Те же кто хочет воевать и убивать ненавистного врага, обязаны выполнять приказы и подчиняться своим командирам. Думайте. У вас минута на размышление. А теперь. Вольно! Разойдись!

- Сан Саныч, командуй уже наконец подразделением. Вспоминай свою боевую юность. Это твои люди. - Говорю я, стоящему неподалёку механику, распустив строй.

- А как же вы, товарищ старший сержант? - уважительно обращается он ко мне.

- А я помогу. Но у меня своя боевая задача и приказ, который я обязан выполнить в срок. Своих же людей, ты, знаешь лучше меня, поэтому вспоминай строевой устав и другие наставления. В общем, командуй. Строй взвод, формируй отделения, назначай командиров. Нужны только добровольцы, всех сомневающихся на хутор.

- Чего тебе, Фрося? - Разворачиваюсь я к подошедшей со спины Бурлаковой.

- Мы это, аккумуляторы погрузили. - Докладывает она.

- Молодец. Можешь быть свободна. Хотя стой. Уберите это подальше, чтобы здесь не смердело. - Указываю я на Афоню.

- А что это с ним? - Удивляется Фрося.

- Да перепил видать с непривычки, поскользнулся, упал, теперь спит. - Поясняю я. Так как бугай безмятежно спал да ещё и похрапывал, пуская пузыри.

- Ладно, уберём. А как же корова моя... - Снова заканючила Фрося.

- Хорошо. Выделяю тебе двух узбеков. Помогут скотину угнать и всё погрузить. Но телегу с лошадью сама ищи. - Сгоняю я её с возу.

- Эт я найду. Можете даже не сумлеваться. - Засуетилась Фрося, плотоядно потирая ладошки.

- Сакен, Бек, пулей ко мне. - Взмахнув рукой, подзывает она двоих помощников и поясняет, что нужно делать, как словами, так и с помощью жестов. - Берёте вот это тулово и тащите его вон туда, ближе к нужнику.

Узбеки поднатужились и попытались приподнять Афоню сначала за плечи, чтобы поставить на ход, а после короткого диалога между собой, уже за ноги и за руки, но фигвам. Тулово бугая не только тяжёлое, но ещё и расслаблено, что тяжелее в два раза. Заинтересовали меня и те несколько фраз, которыми узбеки обменялись между собой, когда пытались поднять амбала.

- Ти, чурька йобаный, поднимай выше. - Выговаривал Бек.

- Ти сам, чурька йобаный. Как я тебе его подниму? Он шибко тяжёлый. - Отмазывался тщедушный Сакен.

- Э, кутакбашь! Иди тогда бери за ноги, моя за руки поднимать будет. - Менялись они местами несколько раз, пока в их спор не вмешалась Фрося.

- Вот же дебилы, кутакбаши безмозглые. Да за ноги его хватайте и волоките к сортиру. - Скомандовала она, закатывая рукава и двигаясь на подмогу.

Но мне уже было абсолютно не до того, как и куда утащат амбала, приходится разгребать другие проблемы. Пяти минут на всё естественно не хватило, но в полчаса уложились, хотя если бы не Анютка, которая предложила свои услуги в качестве писаря, очень быстро составив список отряда, а за одно обуздала своих комсомольцев, времени ушло бы гораздо больше. Ну что же, раз сама напросилась, будет при мне ординарцем, а по совместительству - писарчуком, или наоборот. Девка и правда бедовая, так что лучше держать её при себе, иначе она найдёт приключений на свою упругую задницу, да и не только. В результате совместных усилий удалось быстро разобраться с текучкой и наконец-то свалить из села...

Хоть и не полностью, но всё же зарядив батареи, мчимся обратно, так как в ясном голубом хоть и вечернем небе сначала показались тёмные точки, а затем послышался гул моторов. Самолёты приближались с запада, и мы едва успели рассредоточиться и спрятать личный состав, когда они пролетели над нами. Едем сначала на юго-восток, причём по хорошей, практически шоссейной дороге. А вот теперь Пинчук выжимает из движка все его лошадиные силы, и машина можно сказать летит со скоростью около шестидесяти кэмэ в час, а не как обычно. Всё дело в том, что ещё одна девятка лаптёжников приближается с запада, и какой объект они собрались бомбить, непонятно. Сан Санычу я строго настрого наказал выбираться из села по разным дорогам, да и гужевой обоз с беженцами одной колонной не отправлять. Хотя не уверен, что будет всё, как задумано. Селюки они сами себе на уме, да и ждунов хватает, которые думают, что при оккупантах им будет не хуже, чем при советской власти. Ладно, пусть ждут и надеются. Я не в ответе за каждого идиота.

Едем небольшой колонной, впереди ЗИС, следом газон, с надписью НАЗ на капоте, а замыкаем колонну мы с Нюркой на мотоцикле. Все машины загружены под завязку, в полуторке в основном люди, хотя и разных железок хватает. А вот в ЗИС-5 мы запасных шин нагрузили, самая дефицитная вещь на войне. Проскочив по шоссе километров десять, сворачиваем налево, и едем через хутор Скупой в северном направлении уже по просёлку. Крюк небольшой, зато скорость движения практически максимальная, и времени на дорогу мы потратим гораздо меньше, если форс-мажор не случится. В нашем полку тоже прибыло. С собой мы прихватили аккумуляторщика Женьку Зимина, парнишка толковый, да ещё технически грамотный, умеет водить как трактор, так и автомобиль. Анютка так и осталась при мотоцикле, правда за пулемёт пришлось посадить Володьку, который усы не носил, хотя место на заднем сидении я закрепил за собой. Афоню мы тоже забрали, уж очень просился, когда очнулся, но с последним китайским предупреждением. Ещё один залёт или взбрык, то выговором с занесением в грудную клетку он не отделается, сразу получит пулю дуру в дурную башку или штык в брюхо, потому что он молодец. В смысле штык, как говаривал товарищ Суворов. По совету Анютки взяли с собой ещё троих комсомольцев из добровольцев, но с ними я даже не успел познакомиться...

Вроде пронесло, бомбёры вновь пролетели в сторону города, так что добрались мы почти без проблем, установили аккумуляторы, завели танк, и поехали окаянить уже на нём. Вот теперь нам никакие ВАИшники не страшны, а на гаишников так вообще чихать, хрен им всем в толстую ряху, а не мзда. С патронами к танковым пулемётам только проблема, зато осколочно-фугасных снарядов хватает. Едем правда небыстро, КВ отстаёт, но до тридцати кэмэ в час мехвод иногда разгоняется. Впереди пылит ЗИС-5, Пинчук ведёт нашу колонну к разбомблённому складу ГСМ, если что, там подзаправимся, да и маслом нужно разжиться, дизель жрёт его не меньше чем топливо. Я сижу на броне, свесив ноги в башенный люк и наблюдаю за ходом движения всей колонны, так как наш танк в замыкании. Солнце уже закатилось за горизонт, но в округе ещё светло, так что фары не зажигаем, хотя та что на танке, разбита. Хорошо ещё, что сигнал работает, и с водилами мы договорились на берегу, что два долгих гудка в тумане означают - "колонна стой", а один короткий - "начать движение". Едем на сокращённых дистанциях, если появятся немецкие самолёты, успеем рассредоточиться.

Добрались мы до места уже в потёмках, так что оружие и снаряжение искали и собирали при свете факелов, рассредоточившись по округе. А вот бочки с горючим с помощью карманных фонариков, которыми нас обеспечили немецкие мотоциклисты. Пинчук точно нас вывел туда, где они со старшиной потырили бочки с солярой, так что хернёй больше не занимаемся, и квадратное не катаем. В нижегородский газон склали всё найденное вооружение и снаряжение, а ГСМ погрузили на остальные машины. Документы убитых, у кого они были, также забрали с собой, оставив при них только смертные медальоны, чтобы идентифицировать павших. Доберёмся до места, передам по инстанции, чтобы бойцы не числились в пропавших без вести. Хоронить некогда, я уже чувствовал, что время утекает как песок сквозь пальцы, тем более когда рёв танкового дизеля стих, и в ночи повисла странная тишина. А это уже плохо. С начала войны не люблю я такую тишину. Вроде вот он, стоял гул канонады, и вдруг затих. И это не потому что наступила ночь, и все легли спать. А от того, что врага уже сдерживать некому, и фрицы спокойно катят по степным дорогам.

Хотя может ещё и не катят. Им же тоже нужно жрать, пить, спать. А главное технику заправлять и желательно своим, хорошим бензином, и его нужно ещё подвезти. Тем более плечо подвоза с каждым днём наступления увеличивается. У нас вон всего один танк, а возни с ним не оберёшься. На каждой остановке воентехник Матвеев либо проверяет ходовку, либо в движке ковыряется, что-то там регулирует, неисправности ищет, или не в движке, но это ему лучше знать, где, что искать. У остального экипажа другая проблема - заправлять боевую машину, благо дизтопливо на складе нашлось, так что танк дозаправили и снова тронулись в путь.

Глава 4. От советского информбюро, Июль 1942 года.

Реальная обстановка на подступах к Воронежу.

Малышевская переправа.

Ранним утром (03:30 4.07.42) немецкая мотопехота на бронетранспортёрах стремительным броском ворвалась в людской поток и на полной скорости устремилась к Дону. Эту атаку поддержали подошедшие танки. Защищавшие автодорожный мост советские зенитные орудия были уничтожены огнём немецкой артиллерии, которая следовала в боевых порядках передовых частей 24-й тд. Боевое охранение 498-го сп не смогло остановить натиск немецкой мотопехоты, и после непродолжительного боя в 04:30 (время немецкое) малышевская переправа уже находилась в руках противника.

Удар был внезапным, и взорвать мост советские сапёры не успели. Аналогичная ситуация сложилась с расположенной южнее паромной переправой возле села Рудкино: она также была захвачена неожиданной атакой наступавшего на этом направлении мотоциклетного батальона 24-й тд. После ремонта повреждённых участков моста танки и другая техника 24-й тд смогли переправиться через Дон. На восточном берегу они вступили в бой с 498-м сп 232-й сд, а затем с подошедшими 110-й и 181-й танковыми бригадами 18-го танкового корпуса. Таким образом, командир 24-й тд генерал-майор Бруно фон Хауэншильд (Bruno von Hauenschild) решил проблему захвата переправ через Дон уже утром 4 июля.

Перед его коллегой генерал-майором Вальтером Хёрнляйном (Walter Hörnlein), командовавшим дивизией «Гроссдойчланд», стояла более сложная задача. Наступавшим по двум параллельным направлениям 1-му и 2-му моторизованным полкам (мп) дивизии предстояло овладеть сразу тремя переправами, находившимися к северу от малышевской: железнодорожным мостом в районе станции Семилуки, а также понтонным и автодорожным мостами возле Подклетного. Однако, в отличие от 24-й тд, передовые подразделения «Гроссдойчланда» к рассвету подойти к переправам через Дон не успевали, и атаковать мосты им предстояло в районе полудня.

На правом фланге дивизии наступал 2-й мп, двигавшийся вслед за частями 24-й тд. Его передовые подразделения в ночь на 4 июля также достигли Дмитриевки, но если 24-я тд продолжила движение на восток, кратчайшим путём в сторону переправ у Малышево и Рудкино, то 2-й мп «Гроссдойчланда», согласно приказу генерал-майора Хёрнляйна, повернул на север и вдоль западного берега Дона пошёл в сторону железнодорожного моста. Заняв последовательно деревни Петино и Старое Село, располагавшиеся на западном берегу реки Девица, 2-й мп (без II батальона) закрепился и остался удерживать захваченные позиции. Главная для 2-го мп задача дня — захватить железнодорожный мост — была возложена на II батальон, который после полудня подошёл к селу Семилуки, где занимал оборону 3-й батальон 605-го стрелкового полка 232-й сд. Журнал боевых действий 232-й сд сообщает:

«605-й сп со 2-м дивизионом 425-го ап должен был оборонять участок южная окраина Новоподклетное — Труд — высота 164.9, имея один батальон на предмостной позиции на рубеже по восточной окраине Губарево — Ендовище — Семилуки. Граница справа — граница 712-го сп, слева — северная окраина Гололобово, Труд, северная окраина Старое Село. Участок полка по фронту составлял 14 км, предмостные позиции — 6 км, общая протяжённость — 20 км».

Командиру 3-го батальона старшему лейтенанту А.М. Ушакову была поставлена задача обеспечить переправу через Дон отходящих частей 40-й армии и в то же время не допустить захвата немцами всех трёх мостов. Перед выходом на позиции батальон получил усиление в виде батареи 45-мм противотанковых пушек, а также миномётную роту, пулемётную роту, роту противотанковых ружей, роту автоматчиков и санитарный взвод. Общая численность сводного батальона достигала 950 человек, но для того, чтобы остановить продвижение немецкой моторизованной дивизии, этих сил было явно мало. Однако большего у командира 605-го сп майора Г.С. Васильева просто не было: он и так отправил на правый берег треть своего полка.

Двигаясь в направлении железнодорожного моста, II батальон 2-го мп на подступах к нему у села Семилуки встретил организованное сопротивление, которое оказало боевое охранение 7-й роты 3-го батальона 605-го сп. Немецкие передовые части развернулись и вступили в бой. Остановить опытного и обученного противника, который обладал численным и огневым превосходством, советские бойцы не смогли. После короткого ожесточённого боя немецкие пехотинцы на мотоциклах и бронетранспортёрах вышли на подступы к Дону и захватили железнодорожный мост, взорвать который сапёры 605-го сп не успели. Но проехать по нему немецкие танки и самоходные орудия всё-таки не смогли: по приказу командира полка майора Васильева на мост загнали горящий железнодорожный эшелон, который заблокировал проезд техники на восточный берег. Чуть позже попытались исправить ситуацию и сапёры 605-го сп, о чём есть запись в журнале боевых действий 232-й сд:

«В ночь на 5 июля, чтобы воспрепятствовать переходу немцев через мост, была послана группа сапёров во главе с командиром сапёрного взвода младшим лейтенантом Кавериным. Пробравшись на мост, сапёры в 03:00 подорвали ферму моста. Кроме взрыва фермы, на мост был пущен горящий состав, стоящий на разъезде Подклетное, чем мост и был забит».

Эти события находят отражение и в журнале боевых действий «Гроссдойчланда»:

«Мотоциклетный батальон был брошен на Девицу; после упорного сопротивления Девица и мост через реку были захвачены; для того, чтобы обезопасить северо-западный фланг, батальон наступает на Латную. II батальон 2-го мп после захвата Девицы переходит по северному мосту через реку Девица и захватывает железнодорожный мост через Дон. На железнодорожном мосту горящий товарный поезд препятствует переправе через мост. II батальон 2-го мп создаёт защитный плацдарм в районе железнодорожного моста в восточном и северном направлениях».

Находившиеся к северу от железнодорожного понтонный и автодорожный мосты также обороняли бойцы 3-го батальона 605-го сп — на них и пришёлся удар передовых подразделений 1-го мп дивизии «Гроссдойчланд». Полк наступал на левом фланге дивизии по маршруту Чертково — Девица — Ендовище. Передовому пехотному батальону были приданы дивизион самоходных орудий (без 2-й батареи) и мотоциклетный батальон. Двигаясь вдоль шоссе, немецкая мотопехота при поддержке бронетехники атаковала Ендовище, где находились основные силы 3-го батальона 605-го сп. Собиравший после войны сведения об этом бое В.А. Расторгуев, сын политрука 3-го батальона А.И. Расторгуева, писал:

«Усиленный 3-й стрелковый батальон был буквально уничтожен немцами в районе Ендовище. Это был не просто тяжёлый бой, это было избиение младенцев. Личный состав батальона — вчерашние школьники (дивизия — молодёжь, добровольцы), да плюс к тому оружие получили 30 июня, привыкнуть к нему не успели».

Описание этого боя оставил и ветеран 232-й сд военфельдшер В.П. Шерстюк:

«Во второй половине дня 4 июля, где-то в 15:00–15:30, немецкие танки, бронетранспортёры и мотоциклисты, двигавшиеся в походном порядке, наткнулись на наши оборонительные позиции, и завязался неравный бой с этой движущейся армадой… Наши боевые порядки эта надвигающаяся немецкая махина смяла; бой продолжался до темноты, но на левый берег на своём участке противника не пустили. По берегу реки немцы обошли позиции 8-й и 9-й рот и внезапно появились возле понтонного моста; по приказу комиссара А.И. Расторгуева понтонная переправа была взорвана часа за 1,5–2 до темноты».

В журнале боевых действий 232-й сд запись от 5 июля гласит:

«Тем временем противник, всё больше распространяясь на север по западном берегу реки Дон, заходил во фланг и тыл 3-му батальону 605-го сп, находившемуся в боевом охранении. К исходу дня пехота и танки противника вклинились в оборону 3-го батальона 605-го сп, создалась угроза окружения батальона и захвата переправы у Старые Семилуки, через которую должен был переправляться 3-й батальон 605-го сп. Обстановка сложилась так, что немцы оказались ближе к переправе, чем 3-й батальон 605-го сп. Чтобы не допустить проникновения немцев на восточный берег, переправа была взорвана. 3-му батальону было приказано отойти на восточный берег в районе севернее совхоза Опорный Пункт».

Из того, что эта запись в журнале боевых действий 232-й сд датируется 5 июля, можно сделать вывод, что журнал заполнялся не сразу, а спустя какое-то время после описываемых событий. Уже к утру 5 июля 3-го батальона не существовало: вечером 4 июля он был разбит, большинство бойцов погибли или попали в плен, а избежавшие этой участи переправились через Дон в расположение полка...

А это сводки.

8 июля Утреннее сообщение за 8 июля 1942 г. В течение ночи на 8 июля наши войска вели бои с противником западнее Воронежа и юго-западнее Старый Оскол. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * * Западнее Воронежа продолжаются ожесточённые бои. На одном из участков крупные силы немцев пытались овладеть высотой, которую обороняло наше танковое подразделение. Танкисты стойко встретили удар. Экипаж старшего лейтенанта Салюкова несколькими выстрелами подбил немецкий танк и уничтожил два тяжёлых орудия. Экипаж танка в составе лейтенанта Баклогова, башенного стрелка Трущака, механика-водителя старшего сержанта Медведева уничтожил 4 орудия и 50 гитлеровцев. В бою за высоту противник потерял убитыми сотни солдат и офицеров. * * * На участке фронта юго-западнее Старого Оскола противник, не считаясь с огромными потерями, рвётся вперёд и бросает в бой новые резервы. В одном пункте 30 немецких танков и свыше полка пехоты при поддержке авиации перешли в атаку. Наши артиллеристы встретили гитлеровцев массированным огнём и уничтожили 12 немецких танков. Под прикрытием артиллерийского огня вступили в бой наши тяжёлые танки и пехотинцы. Контрударом противник был отброшен на исходные позиции. На поле боя осталось свыше 700 вражеских трупов. Захвачены пленные. На другом участке наша часть под давлением численно превосходящих сил противника отошла на новые рубежи. В ходе боя подбито 9 немецких танков и уничтожено до 400 гитлеровцев.

Вечернее сообщение за 8 июля 1942 г. В течение 8 июля наши войска вели жестокие бои западнее Воронежа. После упорных боёв наши войска оставили г. Старый Оскол. На других участках фронта существенных изменений не произошло. В Баренцевом море одна из наших подводных лодок атаковала новейший немецкий линкор «Тирпиц», попала в него двумя торпедами и нанесла линкору серьёзные повреждения. * * * За 7 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено свыше 50 немецких танков, 90 автомашин с войсками и грузами, 125 повозок с боеприпасами, 28 автоцистерн с горючим, подавлен огонь 2 дивизионов полевой артиллерии, 6 батарей зенитной артиллерии, взорван склад с горючим и два склада с боеприпасами, рассеяно и частью уничтожено до четырёх рот пехоты противника. В Баренцевом море потоплен немецкий транспорт, и в Финском заливе повреждён транспорт противника. * * * На одном из участков западнее Воронежа немцы бросили в атаку свыше 100 танков. Завязался танковый бой, в результате которого уничтожено 40 немецких танков. Наши бойцы и командиры показывают замечательные образцы стойкости и героизма в борьбе с превосходящими силами врага. Красноармеец тов. Вегаев ворвался в окоп противника и ручной гранатой уничтожил четырёх солдат. Немецкий офицер пытался застрелить бойца, но Вегаев быстрым ударом штыка заколол гитлеровца. Красноармеец тов. Большаков гранатой уничтожил станковый пулемёт, пулемётчика и офицера. В штыковом бою тов. Большаков вывел из строя 17 гитлеровцев. К одному из наших орудий приближалось несколько немецких танков. Наводчик тов. Фаустов близко подпустил противника и подбил 2 немецких танка. Шесть раз пытались немцы выбить из окопов взвод, которым командует тов. Воробьёв. Отважные бойцы не отступили ни на один шаг. На подступах к окопам немцы оставили до 200 трупов солдат и офицеров.

9 июля Утреннее сообщение за 9 июля 1942 г. В течение ночи на 9 июля наши войска вели бои с противником западнее Воронежа. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * * Западнее Воронежа наши бойцы мужественно ведут борьбу с превосходящими силами противника. На подступах к двум населённым пунктам немцы в течение дня восемь раз переходили в атаку, но неизменно отбрасывались назад. Вечером две роты гитлеровцев девятый раз пытались атаковать наши позиции. Наши бойцы, подпустив противника на близкое расстояние, полностью уничтожили наступавших немцев. На другом участке миномётчики части, где командиром тов. Сазонов, уничтожили до 200 немецких солдат и офицеров. Бойцу пулемётчику Умарову было приказано залечь на фланге роты и отражать атаки противника. Вскоре немцы бросили на фланг, где находился Умаров, до двух рот пехоты. Отважный пулемётчик меткими очередями уничтожил более 50 гитлеровцев и держался до тех пор, пока ему на помощь не подоспели бойцы, находившиеся в резерве. * * * На одном из участков Юго-Западного направления немцы четыре раза атаковали позиции, которые оборонял наш стрелковый батальон. Оставив на поле боя 13 подбитых танков и свыше 500 трупов, противник отказался от лобовых атак. Только тогда, когда создалась опасность окружения, наши бойцы по приказу командования отошли на новые рубежи. На другом участке в ожесточённом танковом бою уничтожено 19 немецких танков и свыше 200 автоматчиков противника.

Вечернее сообщение за 9 июля 1942 г. В течение 9 июля наши войска вели упорные бои с противником западнее Воронежа и в районе г. Россошь. На других участках фронта существенных изменений не произошло. Нашими кораблями в Балтийском море потоплены два транспорта и танкер противника общим водоизмещением в 22.000 тонн. * * *

За 8 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено свыше 30 немецких танков, 215 автомашин с войсками и грузами, 4 автоцистерны с горючим, подавлен огонь 6 батарей полевой и зенитной артиллерии, взорван склад с боеприпасами, потоплены канонерская лодка и сторожевой катер, повреждено несколько транспортов, рассеяно и частью уничтожено до полка пехоты противника. * * *

На одном из участков западнее Воронежа продолжаются ожесточённые бои. Танковое подразделение, которым командует тов. Слобода, атаковало позиции противника. Командир подразделения первым врезался в боевые порядки немецкой пехоты и нанёс ей большой урон. На выручку своей пехоты гитлеровцы бросили большое количество танков. В завязавшемся танковом бою наши танкисты уничтожили 4 средних немецких танка, 19 противотанковых орудий и 2 миномёта с расчётами. Бои за Воронеж полны примеров мужества и отваги советских воинов. На позиции противотанкового взвода, которым командует младший лейтенант Сиротин, наступал батальон вражеской пехоты. Огнём из двух пушек смелые бойцы отбили пять атак противника и уничтожили 200 гитлеровцев. Миномётная рота, которой командует тов. Вестник, в течение дня уничтожила 400 немецких солдат и офицеров.

Глава 5.

Народное ополчение выдвигается напрямик, "козьими" тропами, по просёлкам в пешем порядке, в повозках семьи и кое-какие вещи, но в основном продовольствие, кое-что в живом виде (кролики, куры и утки в клетках), гурт скота гонят степью. Сан Санычу я очень сильно рекомендовал не соваться на тракты и большаки, но феномены наверняка попадутся, так что туда им и вымощенная дорога. Сами погибнут и семьи свои загубят, но может и пронесёт. С ополченцами или скорее добровольцами у нас запланирована встреча в Дмитриевке, к тому времени они должны будут расстаться с семьями и большей частью обоза, отправив его на переправы под Рудкино. Скорее всего придётся оставить в деревне маяк или блокпост, который и укажет контрольное место встречи. Кое-какое оружие я комсомолии выделил, пулемёта не дал, самим мало, а на дороге они не валяются, хотя, если сами найдут, пущай подбирают, но на данном этапе их основное вооружение - это лопаты. После удачного визита на склад ГСМ я пересел на мотоцикл, и мы выдвинулись в головной дозор, нужно быстрее добраться до своих и предупредить, что нашего полку чутка прибыло. Или узнать последние вести "с полей".

А вот и первая остановка - деревня Дмитриевка. Проскочив её из конца в конец, возвращаемся на юго-западную околицу, и я даю отмашку фонариком, что всё в порядке. Снова едем в деревню, где в правлении нас должны ждать.

Нас ждали. Слегка напуганный дядька Митяй, вооружённый двухстволкой, ещё несколько таких же немолодых охотников, как я понял при нём, и что явилось для меня неожиданностью - Лёха-танкист. Выслушав короткий доклад Лёхи, узнаю последние новости и распоряжения свыше, а когда к нам подъехали основные силы, продолжаем движение. Председателю с группой поддержки пришлось задержаться и дожидаться обоз с ополченцами, но в список отряда я всех их включил не отходя от кассы. Иваныч пока пусть командует своей группой, а потом я назначу его старшиной нашего отряда особого назначения. Всё-таки это звучит круче, чем просто партизанский отряд. Для поднятия авторитета и боевого духа я подарил председателю парабеллум, эти стволы достались нам в качестве трофеев от мотогансов, так что на первое время хватит. А по хорошему нам нужно будет как-нибудь проебаться и не попадаться на глаза армейским военачальникам со шпалами и другой геометрией на петлицах, иначе призовут нас в свои ряды и положат в бестолковых атаках, либо заткнут очередную дыру. Так что лучше забуриться куда-нибудь в пердь и не отсвечивать до поры. А что, это идея! Свалим за Дон, организуем базу и начнём натаскивать "молодёжь", но позже, а пока нужно выполнить первоочередную задачу - уничтожить мосты через Дон в районе Воронежа.

До конечной точки маршрута - высоты 163 осталось всего ничего, так что снова вырываемся далеко вперёд, чтобы предупредить наших на блокпосту. А то растеряются при появлении танка, придётся бельё стирать. Бельё-то ладно, но могут и ночную стрельбу учинить, а пуля она как известно - дура. Залетит туда, куда стрелок даже не целился. Мотоцикла могут испугаться не меньше, но тут хоть лёгким испугом обделаются, хотя могут и не напужаться.

- Товарищ старший лейтенант, ваше приказание выполнено, разведка в западном направлении проведена, танк на ходу, движется следом, часовых я предупредил, чтобы раньше времени не растерялись. - Докладываю я пришедшему на блокпост Кравцову о прибытии, пока умолчав о небольшом перевыполнении плана.

- Как всё прошло? - интересуется он.

- Были проблемы, но их удалось решить по ходу выполнения задания. Отъедем? - Намекаю я на продолжение разговора без лишних ушей, показав на свободное место в коляске мотоцикла. Вовка Жмыхов был послан мной вместе с пулемётом на усиление блокпоста сразу же после прибытия.

- Можно и отъехать. - Занимает старлей моё командирское место, ненароком облапав Анютку за талию и слегка удивившись. Хотя в кромешной тьме он мог и не заметить, что за рулём необычный красноармеец. - Боец, проедешь метров пятьдесят прямо по дороге и повернёшь направо, а там я скажу, где остановиться. - Командует старший лейтенант.

Я запрыгиваю в коляску, и Анютка аккуратно трогает мотоцикл с места, а не как обычно, рывком и под рёв мотора.

- Под селом Старо-Меловое нарвались на разведку противника из двадцать четвёртой танковой дивизии, пришлось принять бой. - Начинаю я свой доклад, когда мы обосновались в укромном месте. - Противника уничтожили, взяли небольшие трофеи.

- Потери есть? - первым делом осведомляется наш командир.

- Обошлось без потерь, да ещё личным составом пополнились. - Решаюсь я посвятить Никиту в свои планы.

- Сколько бойцов? Командиры есть? - Сразу переходит к конкретике старший лейтенант.

- Около сотни, плюс-минус. В основном народное ополчение, но большая часть коммунисты и комсомольцы. Командиров, к сожалению, нет. Есть командирши. - Развожу я руками.

- А почему около сотни? Разве нет точных данных? - спрашивает Кравцов.

- Есть. Даже списки составлены. Но могут не все добраться, они же не военнообязанные, да и возраст у половины непризывной. Так что думаю привлечь их к оборудованию опорного пункта на высоте, а дальше посмотрим... - отвечаю я.

- Договаривай, раз начал. - Смотрит мне прямо в глаза Никита, при свете тлеющих углей костерка.

- Предлагаю создать диверсионно-разведывательный отряд и начать окаянничать на коммуникациях противника. - Перестаю я тянуть кота за подробности.

- С народным-то ополчением? - скептически ухмыляется Кравцов.

- Настоящие, не раз побывавшие в боях бойцы, у нас есть. Из них и создадим диверсионную группу, местных же привлечём в качестве проводников и разведчиков, а параллельно будем натаскивать самых толковых. - Поясняю я свою мысль.

- Времени-то на всё хватит? - не сдаётся Кравцов.

- Думаю, хватит. Если по прошлому году судить. Сейчас немец ударил и попрёт только на одном направлении, а силёнок, чтобы его сдержать, у нас не хватит. Резервы в основном под Москвой. - Вспоминаю историю я.

- И какое это по твоему направление? - продолжает буровить меня взглядом Кравцов.

- Ты, сам знаешь, что южное. Особенно после той бойни, которую нам устроили под Барвенково. Когда от трёх армий остались рожки да ножки, да ещё мы с тобой. - Бодаюсь я взглядом с Никитой.

- Ещё вчера я бы тебя сам расстрелял за пораженческие разговоры. - Сглатывает комок в горле старший лейтенант.

- А что изменилось сегодня? - ничуть не удивляюсь я.

- Наши Севастополь оставили, а значит и Крым сдали. - Отводит глаза Никита.

- Откуда дровишки? - спрашиваю я.

- От советского информбюро. - Зло сплёвывает старлей и достаёт мятую пачку папирос из кармана.

- Пиздец. Приплыли. - Не сдерживаю эмоций я.

Молча курим, присев на корточки возле кострища и по привычке пряча огонёк папироски. Каждый думает о своём, но Никита затягивается особенно глубоко. В душу не лезу, если захочет, расскажет сам, а на нет и суда нет.

- Братуха у меня там воюет, воевал. - Бросив смятую гильзу от папиросы в костёр, всё-таки решился Никита. - Последнее письмо от него получил ещё в мае, пишет, что жив-здоров, воюет в морской пехоте. Как думаешь, их могли морем эвакуировать? - С надеждой смотрит он на меня.

- Из Одессы целую армию эвакуировали. Румыны даже не чухнулись, так им там наваляли. Под Севастополем немцам тоже хороший фитиль вставили, да и наш Черноморский флот не бездействует... В общем, - выберется. Если ещё жив. - Добавил я про себя. Не желая расстраивать друга. Так как из-под Севастополя только высший комсостав вывезли, бросив всех остальных.

- Значит считаешь, надежда есть?

- Моего младшего брата ещё в сорок первом... где-то под Харьковом... Похоронка домой пришла - пал смертью храбрых, но я всё надеюсь, что выжил. Вот и ты не хорони своего раньше времени.

- Да я и не хороню. Просто на душе тяжело. - Вздыхает Никита.

- А кому счас легко? - заминаю я неприятную тему.

- А что это у тебя за боец такой, за рулём мотоцикла? - Поняв, переводит разговор на другое старлей. - Форма какая-то странная. Тоже из ополченцев?

- Из добровольцев, - хмыкаю я и зову Аню. - Воронова, ко мне! И захвати планшет с документами. - Добавляю я.

- Товарищ старший сержант... - Быстро подбежав к нам, начинает рапортовать Анютка, пытаясь отдать честь, одновременно поправляя ремень от самозарядки на своём плече.

- Без политесов, Анюта. - Осаживаю её я. - Познакомься. Это наш командир. - Отхожу я на пару шагов влево, от стоящего за моей спиной, Никиты.

- Старший лейтенант - Кравцов. - Делает шаг вперёд командир, лихо щёлкнув каблуками сапог и, отдав воинское приветствие, приложив руку к фуражке. Его выправке мог бы позавидовать любой кремлёвский курсант, или офицер императорской гвардии. Я, если честно, не ожидал.

- Секретарь комсомольской организации - Воронова. - Растерялась Анютка, подав правую руку. - Анна. - Официально представилась она.

- Никита. - Коротко кивнув, легонько пожал её ладошку старлей. И вот создалось у меня такое впечатление, что он бы поцеловал даме ручку, если бы не свидетели. И где он таких манер нахватался? Гусар, ёптч.

- Анюта, ты покажи товарищу командиру списки отряда и прочие документы, а также коротко охарактеризуй тех, кого знаешь. - Растормаживаю я девушку.

- Хорошо, я про всех расскажу. - Кивнула она головой.

- Ну, вы тут поворкуйте, - подмигиваю я Никите, - а я пока делом займусь. Разрешите идти, товарищ старший лейтенант? - коротко козыряю я.

- Да, идите, товарищ старший сержант. - Отпускает меня командир, показав мне кулак и поиграв бровями за спиной у Анютки.

Забрав у девушки свою СВТ, завожу мотоцикл и еду встречать бронегруппу. Нам бы ещё парочку БТРов трофейных и немецких же броневиков, вот тогда бы мы дел натворили.

Отдохнуть этой ночью практически не получилось. Пока прятали танк, выбирая для него позицию, затем нарисовалось народное ополчение и его пришлось озадачить. В общем, поспал я урывками около часа, а с рассветом вновь отправляемся на разведку. Только теперь на мотоцикле и скоммунизженном НАЗе вместе со своей усиленной группой. Танк остался пастись в балке, зато взамен мне выдали серьёзный мандат с полномочиями, а эта вещь будет пострашнее Фауста. Тем более перед выездом на задание я переоделся в свой маскхалат, который так и лежал у меня в вещмешке, дожидаясь своего часа. И вот его время пришло. На маскировочном костюме нет ни погон, не петлиц, так что в своей портупее с офицерским ремнём, я и за средний комсостав проканаю.

На этот раз требовалось провести инженерную разведку мостов и узнать, что за бардак творится на переправах. Есть ли охрана мостов, надёжно ли они заминированы, как организован пропускной режим и прочее. Анютку с собой я не взял. Пускай поспит девочка, отдохнёт. Да и комсомолией своей покомандует, Кравцову поможет. Пока мы катались в разведку, старлей времени зря не терял, а с помощью оставшихся с ним бойцов, собирал потерявшихся одиночек и группы отступающих красноармейцев. Сегодня из них нужно сколотить хотя бы подобие взвода, да и проверить не мешало бы каждого, но тут младший лейтенант госбезопасности пускай разбирается. Пацюк примчался ни свет, не заря, весь какой-то взъерошенный, и поставил задачу. Ну и ответочку получил уже от меня. Поговорили, так сказать тэт-а тэт, причём без свидетелей, и разделили обязанности. Раз он из госбезопасности, будет отвечать за контрразведку в нашем отряде, выявлять шпионов, диверсантов и самострелов. С дезертирами не всё понятно, фронт прорван и начался драп на восток, и рядовые бойцы просто могли растеряться, оставшись без командиров. Да и командиры, оставшись без связи и не получая приказов свыше. В общем, Пацюк мне выправил мандат с печатью, и мы рванули сначала вперёд, на восток, а на перекрёстке свернули на север, ориентируясь по руслу реки, чтобы не заблудиться в степи.

Все три сапёра теперь с нами, едут в машине. Командует этой группой младший сержант Майский, его задача - инженерная разведка мостов, на мне же все остальные. Так что Вовка Жмыхов в коляске за трофейным МГ. До ранения он с "дегтярём" воевал, вот и поглядим, какой из него пулемётчик. Хотя из "трёхлинейки" стреляет метко, да и с трофеем управляется ловко, видать у рук было.

За рулём мотоцикла Лёха-танкист, как он сам про себя рассказывал - родом из Тулы. Призвался на военную службу в сороковом году и попал служить в 12-й танковый полк 1-й моторизованной Московской Краснознамённой дивизии. Служил он механиком-водителем на танке БТ-7 и с гордостью отзывался об этой машине, ласково называя её "бэтэшкой". Этот лёгкий колёсно-гусеничный танк буквально летал даже по просёлочным дорогам, не говоря про шоссе, особенно на колёсах, но до войны. Зато когда их танковый полк в составе дивизии вступил в бой, то оптимизма у него поубавилось, и о первых боях он рассказывал неохотно, сказал только, что свой танк он потерял (сгорел вместе с экипажем). Лёху спасло только то, что бронебойный снаряд попал в башню, а он успел выскочить через передний люк прежде, чем танк задымил и вспыхнул как копна сена, отделавшись только сломанной рукой и контузией. После излечения и переобучения в запасном полку, он уже пересел на Т-34 и воевал под Москвой в 18-й танковой бригаде. Вот только особых восторгов по поводу нового танка он не высказывал. Да, танк маневренный, с противоснарядной бронёй и дизельным двигателем, его было труднее поджечь. Но управлять этой машиной было не просто, а переключать скорости вообще порой приходилось с помощью стрелка-радиста, сидящего рядом. И если бэтэшка могла летать, хотя не высоко и не долго, то тридцатьчетвёрка могла только ползать, по его первоначальному мнению. Мнение изменилось после первого боя, когда стали считать отметины от снарядов на броне. Лёха понял, что в бою лучше низэнько ползать, чем высоко летать, а танк не такой уж и медленный, если сравнивать с остальными, зато проходимый, если не лезть в болото как некоторые. В общем, если бы не лихость и бесшабашность молодого мамлея - командира машины, и танк бы остался цел, да и командир жив. И хотя пару немецких панцеров в последнем бою всё же подбили, но и самим тоже досталось. Очередной, уже не первый снаряд прилетел в башню и всё же пробил броню. Лейтенанту с заряжающим не повезло, а Лёха с радистом сумели выбраться через передний люк...

А вот и первая остановка. Паромная переправа возле Большой Орловки. Посылаю группу сапёров инспектировать паром и причалы, сам же осматриваю близлежащую местность. С запада сюда ведёт единственная дорога, причём проходящая через лес, по которой мы и доехали до переправы. Сунулись было через деревню Петино, но фигвам. Дорога закончилась деревенской улицей и тупиком. Пешком пройти можно, а проехать на любой технике хрен. Небольшой перелесок, да ещё и русло лесного ручья, превращающегося весной в реку, если судить по размерам лога или промоины, похожей на противотанковый ров, только извилистый. И так вплоть до реки Дон. Пришлось объезжать по основной трассе.

От Большой Орловки дорога пошла практически вдоль Дона и упёрлась уже в реку Девица. Так что снова пришлось возвращаться и ехать в обход. Сперва через Старое Село, затем по селу Девица и далее по мосту форсировать реку - Девица. Девиц тут этих развелось, хоть сватов засылай, у одной даже дорогу спросили, и добрались до станции - Семилуки, а дальше по шпалам. И наконец, вот он - трёхпролётный железнодорожный мост. Монументальное сооружение с одного берега реки на другой, длиной более двухсот метров с двумя промежуточными опорами, высотой с трёхэтажный дом. Высокая насыпь и прочие земляные сооружения в виде струенаправляющих дамб и траверс, для защиты берегов реки у моста от значительного размыва. На сам мост нас не пустили. Охрану объектов из местного управления НКВД никто о нашем визите естественно не предупреждал. Но мы и с берега смогли всё осмотреть и понять, что мост к взрыву не подготовлен и никто даже не чухается на этот счёт. Пока сапёры обсуждали проблему взрыва моста, я взобрался по насыпи прямо на полотно железной дороги и осмотрелся с него в бинокль. А вот это я удачно зашёл. Ещё одна паромная переправа немного южнее железнодорожного моста, причём с отличной подъездной дорогой как с правого, так и с левого берега. Так что если немного пошевелить извилинами, на этом месте очень легко построить наплавной или стационарный мост. А немцы это умеют (шевелить и строить). Понтонный парк соответствующей грузоподъёмности у них есть в каждой танковой и моторизованной дивизии, да и пионеров хватает. Если захватят и расширят плацдарм, то за пару-тройку дней слепят временный мост, а наплавной, на понтонах, соберут ещё швыдче.

- Ну, что думаешь, Костя? Как мост взрывать будем? - интересуюсь я у сержанта Майского, когда осмотрелся и спустился с десятиметровой насыпи вниз.

- Да никак. - В сердцах сплёвывает он. Тут взрывчатки не один грузовик нужен, а у нас её кот наплакал. Можем только рельсы взорвать, чтобы поезда не ходили.

- Раз никак, тогда едем дальше. Доложим начальству, пускай у них голова болит. Наше дело - разведка. - Успокаиваюсь я, поняв, что плетью обуха не перешибёшь. Техника здесь сразу не пройдёт, а с немецкой пехотой пускай местная ВОХРа разбирается. Вон их тут сколько. Причём не только из НКВД, копающих окопы красноармейцев тоже хватает, да и зенитчики неподалёку.

- По машинам! - Даю я команду для всех, и мы продолжаем свой путь.

Выбираемся на шоссе и едем в село Старые Семилуки, там должен быть автодорожный мост, последний, про который я знаю. Вот его необходимо взорвать в первую очередь, - но в какой момент это сделать? Масса людей, боевой техники, транспорта с ранеными, сейчас переправляется через реку, скапливаясь у мостов и паромов. Взорвёшь раньше, оставишь врагу много трофеев. Взорвёшь позже, потеряешь Воронеж. Из двух зол придётся выбирать обе, или что-то делать. Выходить на высшее руководство в Москве, - но как? Хорошо Штирлицу было, нашёл телефон в своём управлении и позвонил Борману, чтобы забить стрелку. Шофёру Бормана правда не повезло, но это пустяк. Мне-то что делать? Где телефон искать?..

Железнодорожный мост в районе станции Семилуки.

Глава 6. От советского информбюро.

10 июля

Утреннее сообщение за 10 июля 1942 г.

В течение ночи на 10 июля наши войска вели бои с противником западнее Воронежа и в районе г. Россошь. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * *

Наши части, действующие западнее Воронежа, наносят противнику большие потери. На одном из участков наши бойцы отбили три атаки немецкого пехотного полка и уничтожили 7 танков и свыше 500 гитлеровцев. На другом участке советские танкисты разгромили колонну вражеской мотопехоты и уничтожили 26 автомашин и 300 немецких солдат и офицеров.

Вечернее сообщение за 10 июля 1942 г.

В течение 10 июля западнее Воронежа продолжались ожесточённые бои. Наши войска оставили гор. Россошь, бои происходили в районе Кантемировка. На Лисичанском направлении завязались бои с перешедшими в наступление войсками противника. На других участках фронта никаких изменений не произошло. * * *

За 9 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено 55 немецких танков, 230 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 2 дивизионов полевой и зенитной артиллерии, взорвано два склада с боеприпасами, разбит железнодорожный состав, потоплена канонерская лодка и повреждены миноносец, две канонерских лодки и два катера, рассеяно и частью уничтожено до полка пехоты противника. * * *

На одном из участков западнее Воронежа продолжались напряжённые бои. Бойцы части под командованием тов. Мазнеченко стойко обороняли один населённый пункт, который несколько раз был атакован противником. В этом бою, часто переходившем врукопашную схватку, уничтожено свыше 300 немецких солдат и офицеров, захвачены 7 автомашин, противотанковая пушка, пулемёты и несколько десятков тысяч патронов. В напряжённый момент боя пулемёт противника задержал продвижение нашей пехоты. Лейтенант Синельников, вооружившись гранатами, подполз к вражескому пулемётному гнезду и уничтожил пулемётчика. Повернув пулемёт в сторону противника, он расстрелял несколько десятков гитлеровцев. На другом участке в течение трёх дней продолжались ожесточённые бои за крупный населённый пункт и железнодорожную станцию, которые неоднократно переходили из рук в руки. Только за день противник потерял на этом участке более 600 солдат и офицеров. Населённый пункт и станция к исходу дня удерживались нашими войсками. * * *

В течение двух суток наши войска вели непрерывные и напряжённые бои в районе г. Россошь. Противник на этом направлении бросил крупные силы танков и мотопехоты. После упорных боёв наши части под давлением противника отошли на новый оборонительный рубеж.

11 июля

Утреннее сообщение за 11 июля 1942 г.

В течение ночи на 11 июля наши войска вели бои с противником западнее Воронежа, в районе Кантемировка и на Лисичанском направлении. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * *

Наши части, действующие западнее Воронежа, наносят противнику огромные потери. Гвардейцы части, которой командует тов. Чухин, уничтожили 2.500 немецких солдат и офицеров, 10 танков, 3 броневика, 47 орудий разных калибров, 10 миномётов, 25 пулемётов, 17 автомашин и 4 тягача. Танкисты части, которой командует тов. Черниенко, за несколько дней уничтожили 72 орудия и до 4.000 солдат и офицеров противника. Экипаж танка в составе тт. Богомолова, Пшенина и Берта уничтожил 2 немецких танка и свыше 100 гитлеровцев. Командир танка лейтенант Рожикин за последние несколько дней участвовал в трёх боях и уничтожил 2 немецких танка и 3 противотанковых пушки.

12 июля

Утреннее сообщение за 12 июля 1942 г.

В течение ночи на 12 июля наши войска вели бои с противником на подступах к Воронежу, в районе Кантемировка и на Лисичанском направлении. На других участках фронта существенных изменений не произошло. * * *

На подступах к Воронежу наши части ведут упорную борьбу с немецкими войсками. Противник, не считаясь с огромными потерями, подбрасывает всё новые и новые части. На одном участке подразделение противотанковых орудий подбило 11 немецких танков. Наши танкисты на атаки врага отвечают смелыми контрударами. Вчера в течение дня было уничтожено 8 немецких танков, 6 орудий и свыше 300 немецких автоматчиков. На другом участке наша часть отбила три атаки гитлеровцев. В результате этих атак немцы потеряли только убитыми 600 солдат и офицеров. * * *

Кавалерийский эскадрон под командованием старшего лейтенанта тов. Татаринова (Брянский фронт) из противотанковых ружей в течение дня сжёг 6 танков, рассеял и частью уничтожил роту немецкой пехоты. На другом участке танковый взвод лейтенанта Косенко уничтожил 18 противотанковых пушек, 4 средних танка, 6 миномётов и 5 автомашин противника. В этом бою немцы потеряли убитыми до 350 солдат и офицеров.

Вечернее сообщение за 12 июля 1942 г.

В течение 12 июля наши войска на подступах к Воронежу вели с противником ожесточённые бои. Наши войска оставили Кантемировку и вели бои в районе Богучар. По приказу командования наши войска отошли от Лисичанска для занятия нового рубежа. На других участках фронта существенных изменений не произошло. За истекшую неделю, с 5 по 11 июля включительно, в воздушных боях, на аэродромах и огнём зенитной артиллерии уничтожено 583 немецких самолёта. Наши потери за это же время — 225 самолётов. * * *

3а 11 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено 42 немецких танка и 3 бронемашины, 290 автомашин с войсками и грузами, 8 орудий полевой артиллерии, подавлен огонь 3 зенитных батарей, взорвано два склада с боеприпасами и четыре склада с горючим, рассеяно и частью уничтожено до трёх батальонов пехоты противника. * * *

На подступах к Воронежу идут ожесточённые бои. Отдельные рубежи по нескольку раз переходят из рук в руки. На одном из участков противник пытался прорвать нашу оборону у деревни С. Перешедшие в атаку немецкие танки попали на минное поле. На минах подорвались 3 танка противника. Наша артиллерия воспользовалась замешательством и, открыв, огонь, уничтожила ещё 10 немецких танков. В бою под деревней В. разгромлен штаб танкового полка 9 немецкой танковой дивизии. Захвачены важные секретные документы. Наши лётчики в воздушных боях сбили 9 немецких самолётов и уничтожили на земле 55 автомашин, 6 бензоцистерн и 14 танков противника. * * *

После ожесточённых боёв в районе Кантемировки, во время которых противнику нанесены большие потери, наши части отошли на новые рубежи. Бои разгорелись с новой силой. Немцы предприняли несколько атак, в ходе которых было сожжено 15 танков противника. Одна наша часть, непрерывно отбивая атаки гитлеровцев, уничтожила 4 орудия, 12 пулемётов, 7 автомашин и 900 солдат и офицеров противника. * * *

На Лисичанском направлении наши войска по приказу командования отошли для занятия нового оборонительного рубежа. В течение дня совместными действиями наших наземных войск и авиации уничтожено несколько десятков немецких танков. В воздушных боях советские лётчики сбили 12 самолётов противника. Кроме того, ими уничтожено более 100 автомашин с военными грузами, 4 орудия и до 700 гитлеровцев.

Глава 7.

Отложив мысль по поиску телефона на потом, продолжаем выполнять поставленную задачу - проверять переправы. Выбираться на запруженное беженцами и отступающими тылами армии шоссе мы не стали, а поехали дальше на север по просёлкам и сельским улицам. Обнаружили ещё два моста, автодорожный в селе Старые Семилуки, и понтонный немного южнее него.

После проведённой проверки выяснилось, что к минированию мостов даже не преступали, а порядок на переправах можно было охарактеризовать всего лишь одним словом - бардак. Так что не солоно хлебавши едем обратно, но не прямо, а как и все нормальные герои в обход. Так оно быстрей будет, наверное, да и с командиром батальона поговорить не мешает. Понятно, что мои указания он выполнять не станет. У него есть старшие начальники, которые отдают приказы. Но может хотя бы прислушается к моим словам, а уж я постараюсь ввести его в обстановку и поделиться добытыми разведданными. Ну как добытыми. Про оборону Воронежа я когда-то читал, и хотя не всё удалось вспомнить, но основные моменты в памяти всплыли. Да и проведённая нами разведка-рекогносцировка подтвердила мои предположения и воспоминания. По хорошему батальон нужно убирать из предполья на восточный берег реки Дон, взрывать мосты и встречать противника уже за рекой. Ну не выстоять нашему необстрелянному стрелковому батальону против немецкого мотопехотного полка, да даже усиленная немецкая рота прорвёт такую оборону в любом месте. Тем более из моторизованной дивизии "Гроссдойчланд", которая и танковой дивизии вермахта может дать фору. Не помню точно, когда её усилили танковым батальоном, знаю, что летом сорок второго, - но только вот в каком месяце и какого числа? Зато штурмовые орудия на вооружении дивизии есть, а они для нашей пехоты ещё пострашнее танков будут, особенно при таком взаимодействии как у немцев.

Терзала меня и другая мысль. А нужно ли вообще что-то делать? Может пускай всё идёт своим чередом. Немцы как в реальной истории захватят несколько переправ через Дон, расширят плацдармы и влезут в город. В результате две ударных дивизии вермахта увязнут в боях за Воронеж и потеряют темп наступления, а соединениям Южного и Юго-Западного фронтов удастся избежать окружения. Не всем, конечно, но многим. Хотя с другой стороны так оно и будет скорее всего. И даже если батальон не оставят в предполье, а отведут на левый берег реки, погоды он точно не сделает. Вот только мужиков жалко. Погибнут не за понюх табака или в плен попадут, что ещё хуже. В общем, делай, что должно, а там будь что будет. Я в маскхалате, кобура с пистолетом на правом боку, ну а в мандате Пацюк окрестил меня сержантом государственной безопасности, а это уже офицерское, или по местным реалиям звание среднего комсостава, вот этим званием я и буду представляться в дальнейшем, тем более все другие мои документы я на хранение лейтенанту оставил.

Из разговоров с рядовыми бойцами и сержантским составом удалось выяснить, что оборону на правом, западном берегу Дона занимает 3-й батальон 605-го стрелкового полка 232-й стрелковой дивизии. Боевой дух у бойцов батальона был на высоте. А как без этого. Молодые парни, комсомольцы, а некоторые вообще добровольцы, получившие в руки оружие накануне немецкого наступления, примерно неделю назад. Хотя не все комсомольцы и добровольцы, был народ и постарше, кое-кто уже воевал и попал в часть после госпиталя, а кого-то и амнистировали из лагерей, призвав в армию. Значит какой-никакой, а жизненный опыт выживания в тяжёлых условиях у личного состава имеется. Вот только никакой жизненный опыт боевую выучку не заменит, а умение кричать "ура" не особо побеждать помогает. Так что узнав у бойцов, где находится штаб батальона, едем туда. Штаб нашли быстро, в селе Старые Семилуки, можно сказать по запаху, доносящемуся из полевой кухни, ну и по толпам праздно-шатающегося лишнего состава. Не совсем толпам, но свяких разных бездельников, бродящих и бегающих по улицам села хватало. Ну и хату я вычислил, заметив торчащего возле входа в дом часового.

Лихо соскочив с заднего сиденья мотоцикла, отдаю свою эмпэху Лёхе, надеваю пилотку и, роясь в трофейной планшетке, иду в штаб.

- Стой. Кто идёт? - бдительно окликает меня часовой. Лопоухий восемнадцатилетний парнишка.

- Я с приказом из штаба дивизии. Командир у себя? - сбиваю я его с боевого настроя.

- У себя. - Отвечает мне он.

- Тогда мне к нему. - Поднимаюсь я на крыльцо и прохожу мимо.

Командир третьего батальона старший лейтенант Ушаков сидел за столом и вместе с начальником своего штаба (как выяснилось в дальнейшем) ломал голову над тем, как выполнить поставленную задачу, не имея сведений о противнике. Хотя сведений как раз хватало. Типа "всё пропало", "немецкие танки прорвались", "немец прёт" и "пиздец всему". В общем, вся та байда, которую несут обосравшиеся тыловики, побывав под бомбёжкой и ощутив прочие "радости" от начатого противником наступления. Хотя никаких танков, а уж тем паче противника, окромя самолётов с крестами, они и в глаза не видели, зато я видел, ну и на всякий случай пару аргументов припас. Не складывать же в одну корзину все яйца, даже если они от Фаберже.

- Здравия желаю. Сержант государственной безопасности - Доможиров, командир разведгруппы отряда особого назначения. - Войдя в горницу, коротко козыряю я.

- Командир батальона - старший лейтенант Ушаков. - Встаёт с табурета комбат. - И что здесь делает разведгруппа отряда особого назначения? Документы! - Требовательно протягивает он руку.

- Моя разведгруппа выполняет приказ своего командования. - Достаю я мандат с печатью НКВД из планшетки и подхожу к столу.

- И что за приказ? Если это не военная тайна. И какое содействие мы можем вам оказать? - Внимательно прочитав бумагу и показав её начальнику штаба, спрашивает комбат.

- Вообще-то тайна, но как я понимаю, задача у нас общая, поэтому предлагаю наладить взаимодействие. С этой целью я и направлен своим командованием. - Нагло вру я, смотря прямо в глаза молодому комбату. Ну как молодому, примерно моего теперешнего возраста, может на пару лет старше.

- И что это за задача? - переглянувшись с начштаба, спрашивает старлей.

- Не дать немцам захватить переправы через Дон сходу. А на большее у вас силёнок не хватит. - Отвечаю на поставленный вопрос я.

- Это почему же не хватит? - встревает старший адъютант батальона.

- А не выстоять вашему стрелковому батальону против танковой дивизии немцев. - Беру я обшарпанный табурет и присаживаюсь к столу.

- Откуда такие сведения? - Чуть ли не хором интересуются командиры.

- Из первых рук. Вчера были в разведпоиске и нарвались на мотоциклистов противника. Вступили в бой. В результате удалось взять языка и захватить документы. Мотоциклисты оказались из 24-й танковой дивизии. - Открыв планшетку, достаю я зольдбух одного из убитых гансов и подаю комбату.

- Читай, старший адъютант, ты у нас полиглот. - Полистав солдатскую книжку убитого, кладёт её на стол командир батальона. - А где разведку вели? - спрашивает он у меня.

- Под Синими Липягами. Если есть карта, могу показать где. - Не стал я вдаваться в подробности.

- Карта есть. А много ли в этой дивизии танков? - кивнув своему начштаба, спрашивает старший лейтенант Ушаков.

- Дивизия свежая, хотя и побывала в боях, так что около двухсот танков в ней наберётся. И это не считая другой бронетехники: бронеавтомобили, самоходные орудия и бронетранспортёры. Артиллерии тоже хватает, как полевых, так и противотанковых орудий. Калибром от тридцати семи до стапятидесяти миллиметров. Это не считая такой мелочи как пулемёты и миномёты. Плюсом к тому авиация, которую может вызвать любой командир полка или батальона. - Не стал я сильно пугать молодого комбата.

- Какой квадрат вас интересует? - Разворачивает на столе карту старший адъютант.

- Мы сейчас здесь, а вот и Синие Липяги. Вёрст пятьдесят на юго-запад отсюда. - Взяв со стола остро заточенный карандаш, ставлю я точки на карте. - Разведку противника мы встретили вчера вечером. С того момента часов двенадцать прошло. Так что ждите. Если не сегодня, то завтра с утра основные силы подтянутся. Не верите мне, можете выслать свою разведку. Немец наверняка уже близко.

- Да не на чем нам разведку высылать. Разве только пешком. - Коротко матерится комбат.

- Как не на чем? Через ваши мосты тылы целой армии драпают. Реквизируйте пару-тройку порожних грузовиков, посадите на них по отделению бойцов с толковыми командирами и проведите разведку. - Объясняю я прописные истины.

- Но это же мародёрство. - Вопросительно смотрит на меня старший адъютант батальона.

- Мародёрство, это когда золотые зубы у покойников выбивают для личного обогащения. А все действия, которые способствуют выполнению боевой задачи, к мародёрству никак не относятся. - Парирую я. - Кстати, пешие дозоры тоже не помешают. Километров на пять от вашего переднего края, пускай сходят, разведают реальную обстановку, узнают, что впереди творится.

- А что, дельная мысль. Как ты считаешь, товарищ лейтенант? - обращается комбат к своему начштаба. - Тем более повоевавшие бойцы и младшие командиры у нас есть, а для дальней разведки можем кого-нибудь из взводных привлечь. Вот только как с транспортом быть?

- Транспортом, товарищ старший лейтенант, я вас могу обеспечить. Есть у меня полномочия на этот счёт. - Похлопал я себя по планшетке с мандатом. - От вас только люди нужны. Кстати, посты на дорогах выставить не забыли? Нужно отсекать гражданских и посылать их нахрен, в смысле на север и разгружать переправы для армии. В городе чёрти что творится. Бомбёжки, мародёры и диверсанты, да ещё провокаторы и паникёры всех мастей. А тут ещё толпы беженцев, среди которых этим самым диверсантам легко затесаться.

- Но это же наши, советские люди. Как их не пропускать? - Удивлённо разводит руками начальник штаба.

- Вот именно, что наши, так что должны понять. Да и сами целей будут, если на север вдоль Дона пойдут. Какая задача стоит перед батальоном? - перехожу я к конкретике?

- Обеспечить переправу через Дон отходящих частей 40-й армии, и не допустить захвата противником трёх мостов. - Отвечает комбат.

- Что и требовалось доказать. И если отсечь всех лишних, то и такого столпотворения как сейчас уже не будет. - Разъясняю я прописные истины.

- Это точно, бардака меньше станет. - Хмыкает старший лейтенант.

- Батальон хоть как-то усилили? - наглею я.

- Да, перед выходом на позиции батальон получил усиление в виде противотанковой батареи сорокапяток, а также миномётную роту, плюс роту автоматчиков и роту противотанковых ружей. - Рапортует начальник штаба.

- Ну, хоть что-то. Но этого всё равно мало, для того, чтобы остановить продвижение танковой дивизии немцев. По хорошему вам бы на левом берегу окопаться, а у мостов только боевое охранение оставить, но против приказа не попрёшь. - Развожу я руками. - Так что усиливайте свой левый фланг, товарищи командиры. Противник скорее всего вдоль берега реки прорываться будет. В общем пойду я, займусь транспортом, как обещал. - Заканчиваю я разговор.

Дальнейшее было уже делом техники. Пока командование батальона собирало людей, рассылая посыльных, мы вычленили из основного потока с десяток порожних и не только грузовиков, и загнали машины в один из боковых переулков. Где и занялись детальным досмотром транспорта, проверкой документов и формуляров на груз, напугав некоторых водил и сопровождающих, аж до зелёных соплей. Сначала я хотел написать короткое донесение о состоянии бардака на переправах, и отправить с ним Лёху-танкиста в качестве офицера связи, но подумав, не стал этого делать. Свою основную задачу мы выполнили, а перевыполнять план и биться головой об стену нет смысла. Снизу до командования хрен допинаешься, а вот сверху можно попробовать. Есть у меня одна мысль, и её нужно хорошенько обдумать.

Поделившись со старшим лейтенантом Ушаковым по-братски и передав ему три армейских полуторки и пару трехтонок, отжимаю себе остальные машины, гружёные ЗИСы и газоны, среди которых попалась ремонтная летучка на базе ГАЗ-ААА, а также полуторка с "зайцами", после чего откланиваюсь. Каждый "сам себе режиссёр", да и голова у командира батальона на плечах есть, вот и пускай соображает, как ему оборону выстраивать. А тут уже своя разведка ему в помощь. Глядишь, может и моторизованную дивизию "Гроссдойчланд" найдут, или нарвутся, это как карта ляжет. Батальон и так усилили чем могли, передав ему чуть ли не все боевые спецподразделения, и большего у командира стрелкового полка просто нет.

Обратно возвращается короткой дорогой, по разведанному маршруту и практически без остановок. Так что на месте были уже через час. Я перебрался в один из отжатых ЗИСов, где размышлял всю дорогу, удобно устроившись на тюках с новой военной формой. Старшина, сопровождающий груз, был вежливо послан на хутор, и сейчас дулся в кабине, обсуждая с водилой, какой я злой и не вежливый. Одним словом - кровавый гебин. Но мне пох, у меня большая часть отряда в гражданке, а нужно сколачивать хотя бы подобие воинского подразделения, а тут форма сама приплыла в руки. Не пропадать же добру.

Не знаю, как долго я размышлял, но проснулся внезапно, как только машина остановилась. Потягиваясь, встаю и осматриваюсь по сторонам. Место знакомое, видимо мы проскочили через блокпост и остановились в аккурат возле нашей автостоянки, (балки со спрятанной в ней авто и бронетехникой). Распорядившись, чтобы укрыли и замаскировали наши грузовики, разрешаю своим отдыхать, а сам, прихватив на всякий случай Гаврилу, иду разыскивать Пацюка, на которого теперь вся надежда. По крайней мере, через него я смогу выйти на высшее руководство. И лучше всего от НКВД, на крайний случай связаться с начальником гарнизона. Рассказать то, что знаю. А там будь, что будет. Окрылённый новой идеей, лечу на "крыльях мечты", но сталкиваюсь с объективной реальностью...

Странное я заметил ещё на подходе. По просёлку сплошным потоком пылили автомашины, трактора и другая военная техника. Гужевые повозки, как обшитые парусиной с красным крестом, так и прочие, причём даже не военного образца, а загруженные домашним скарбом. Ну и люди. Короткие колонны красноармейцев маршировали по дороге, ну а мелкие группы и одиночки плелись по обочинам и бездорожью. А в основном беженцы, с велосипедами, колясками, тачками и просто с чемоданами и тюками в руках, все устремлялись к Дону. Они что там на блокпосту совсем страх потеряли? Нахрена вся эта толпа в городе и на Малышевской переправе? Там и так чёрт ногу сломит после непрекращающихся бомбёжек, а тут ещё новые толпы беженцев и будущих жертв нацизма.

Поднявшись на нашу высотку, я охренел ещё больше. Граждане ополченцы, рассевшись группами по всей высоте, жгли костры. Оттрассерованные окопы на отделение и ходы сообщения были выкопаны лишь частично, на глубину полуметра, а где и ещё меньше, причем некоторые даже не начаты. На блокпосту только три ротозея стояли рядом с дорогой и, позёвывая, провожали взглядами, проезжающий транспорт. Ещё трое красноармейцев сидели прямо на земле метрах в двадцати, и что-то жрали из одного котелка, стуча ложками. Судя по полуденному зною и солнцу в зените, наступил обед, так что народ придавался праздности и послеобеденной неге, так как некоторые дремали, прячась от палящих лучей в свежевыкопанных окопчиках. И где же могут быть товарищи или господа будущие офицеры, которые должны командовать и присматривать за этой вооружённой толпой. Будем искать...