Противостояние. Варант

Глава первая. Новая война

Не думал Мэт, что когда-либо он окажется в королевских покоях. Он перебирал в памяти свою жизнь, и попытался найти момент, когда же все свернуло в эту сторону. Тогда, когда он стал хоринисским ополченцем, тогда, когда отправился в Долину Рудников, когда стал наемником?

Где-то в глубине души он понимал, что поступил неправильно. Видит Иннос, он до самого конца боролся. Он не сбежал из замка, не дрогнул, когда орки смели их позиции на онаровых полях. Но также не дрогнула и его рука, когда он убивал Гаронда, когда рубил повстанцев, когда оставлял Дайану жить в орочьем городе... Не дрогнула...

Чувствовалось, что король в последние недели и месяцы своей жизни переживал не лучшие времена. Витражи были разбиты и заменены обычными досками, золотые кубки давно не обновлялись, а дорогие ткани покрылись пылью, копотью и грязью.

Главный зал королевства, где когда-то восседал Его Величество Робар II, был полон орков. Волосатые твари в чудовищно дорогих доспехах и свежих плащах (экспедиция орков на Хоринисе рядом с материковыми братьями казалась сборищем грязных бродяг) мрачно пили пиво, перемешанное с нордмарским падымком и говорили между собой на своем орочьем наречии, благо, большую часть слов Мэт уже мог разобрать.

Тут были и «морра». Несколько парней с двуручными топорами и мечами, неприязненно покосившихся на новичка с далекого Хориниса. Это были наемники, такие же, как и он, правда, не все носили мечи. Один из них, в простом камзоле без вышивок, поднялся и поприветствовал вошедших солдат со всем чиновничьим чинопочитанием. Чем, интересно, он-то заслужил доверие этих воинственных тварей?

Завидев Мубрака, прочие военачальники замолкли. Даже верховный вождь орков, Кан, не произнес ни слова. Они молча смотрели с Мубраком друг другу в глаза некоторое время, после чего наконец военачальник решил прервать тишину:

– Здравствуй, Мубрак.

– Приветствую тебя, Кан, – проворчал спутник Мэта. – Или мне отныне следует называть тебя «Владыка Срединных земель»?

– Ты говоришь как морра, – поморщился великий орк. – Я вызвал тебя с Хориниса только потому, что мне нужна твоя помощь. Ты заслужил отдых, но обстоятельства не позволяют мне разбрасываться хорошими полководцами.

Мубрак отмахнулся.

– Ты отправил меня на Хоринис только затем, чтобы убрать подальше от себя и своей власти!

– Не говори глупостей.

– Я и не говорю. Я знаю, что это так. Впрочем, судя по всему, дело не терпит отлагательств. Ты писал, что ожидается война с хашшашинами.

– Увы, Мубрак, но она уже началась. Мне докладывают, что южные псы уже собрали войска в порту Бакареша, а один их большой отряд взял в осаду Трелис. Я послал туда корпус Варека, а Немрок готовит оборонительные позиции около Гельдерна. Нам нужно выгнать хашшашинскую мразь из Срединных земель, а потом похоронить их в пустыне Варанта, иначе спокойной жизни нам не видать. Боюсь, что посланные туда наши собратья уже мертвы.

– Много там было орков?

– Два больших отряда Калеша и Тамкоша, плюс небольшой разведывательный отряд Долока.

– Второго и третьего я не знаю, но Калеш?! – взорвался Мубрак. – Какого черта ты послал этого идиота?! Он не способен справиться даже с несением караула!

– Он заслужил мое доверие, точно так же, как и ты, Мубрак, – спокойно заметил Кан, но человек, достаточно хорошо знающий орков, заметил бы, что он лжет. Заметил это и Мубрак, но виду показывать не стал. Дело было важнее жалких споров о первенстве.

– Понимаю тебя, Кан. Какая роль уготована во всем этом мне?

– Я рад, что ты не стал уподобляться жалким морра с их обидами. Роль, отведенная тебе, чрезывачайно важна. Ты должен сделать то, что умеешь лучше всего...

***

– Этот сын шныга говорит, что бежал от орков.

Эб быстро закивал, подтверждая слова ассасина-контрабандиста. Ему чертовски повезло, когда он нашел стоянку этих отщепенцев неподалеку от водопада на южной реке. Разбойник разбойника видит издалека, и припрятанные в камнях тюки с болотной травой мог найти любой, кому когда-то приходилось скрываться от стражи. Ассасины перевезли его через залив, теперь же Эбу оставалось самое сложное – втереться в доверие.

Эб прекрасно понимал, что одному в Миртане не выжить, особенно в такие времена, когда тебя готовы обезглавить и орки, и повстанцы. Судя по всему, ассасины Варанта готовили войну против волосатых, и лишь богам одним было ведомо, чем она закончится.

Те долгие часы ожидания Эб прикидывал шансы той и другой стороны на победу. Ассасины десяток лет копили силы, их было больше, и они не устали от долгой войны вдали от родных земель. В то же время орков и без того донимали королевские шавки, мало чем отличающиеся от разбойников: они точно также прятались в лесах и убивали каждого встречного, раздевая бедолаг догола и забирая себе все, что представляло хоть какую-то ценность. Из всего этого Эб сделал нехитрый вывод о том, что пора в очередной раз сменить сторону.

– Бежал, говоришь? – хмыкнул начальник небольшой деревушки Лаго, которого звали Фабио. Он поигрывал небольшим кривым кинжалом, четко давая понять, что Эбу стоит думать над каждым своим ответом. Наемника такой расклад совершенно не устраивал – ему куда было привычнее спрашивать, чем отвечать, но поделать сейчас он ничего не мог.

– У орков паранойя разыгралась, – скривился Эб, давая понять, что он не испуганный мальчишка, и его кинжальчиком не проймешь. – И они решили, что я с повстанцами яшкаюсь... Ну и решили меня на перо поставить...

– Что сделать? – непонимающе переспросил ассасин. Он довольно хорошо говорил по-миртанийски, но некоторые выражения оставались за гранью его понимания.

– Убить. Я и решил, что на юге здешние... – Эб попытался подобрать наиболее подобающее слово. – Здешние достойные мужи куда более справедливо оценят мои навыки.

– Складно говорит северянин, слишком даже. Может, этот отец краснобайства – шпион? – спросил один ассасин у Фабио.

– Мои люди переживают, что ты можешь причинить нам вред. Мы не знаем тебя, Эббо...

– Я готов доказать, что все сказанное мною – не вымысел!

Эб хотел уж вскочить и крикнуть «Клянусь Инносом» (хоть он в него никогда и не верил), но поостерегся. Все же сейчас он находился в совсем другом обществе, и старые трюки уже не работали...

– Не беспокойся – доказать ты всегда сможешь. А пока, уж не обессудь, мы сможем предоставить тебе, северянин, лишь ночлег в нашей небольшой камере вместе с другим пленником. Скоро у нас будут важные гости, и я думаю, я скажу им о тебе.

Пленник, значит. Эб понял, что явно сел не на ту лодку...

***

Корабль «Песчаный ястреб» шел из Архолоса в Бакареш, и Вернер стал единственным пассажиром, что поднялся на борт в Гердонии. Все прочие предпочли довольствоваться мнимой безопасностью под орочьей пятой. Чертовы глупцы. Если сегодня они еще нужны оркам, то что будет завтра? Их захотят съесть на ужин? Повесят на еще оставшихся на Гердонии соснах?

Бред. Предательство Миртаны, да что там Миртаны, рода людского хозяином его совершенно не удивило. Род Окарских никогда не отличался хотя бы подобием чести. Яблоко от елки не родится – это знает последний мясной жук, и тут закон сработал как надо.

Что делать дальше? Вернер не знал. Ассасины, принявшие его на корабль за небольшой кошелек с золотом, бывшему слуге не нравились. Меркантильные, жадные и до безумия самовлюбленные – будь Аданос всесилен, он бы отправил «Песчаного ястреба» на дно еще в бакарешском порту. Но, тем не менее, они уже возвращались туда под своим мерзким черным флагом.

Уйти на север, к миртанийцам, что наверняка еще продолжают войну? Или отправиться через горы на запад, в неизведанные земли, словно давно ставшие легендарными экспедиции древности. Никто из них не вернулся, и Вернер прекрасно понимал, что если не удалось им, не удастся и ему. Он был уже слишком стар и слишком неумел, чтобы быть хотя бы на пару шагов ближе к героям Огня. Слишком стар...

– Говорят, богам конец пришел.

– Ты что, тише! Такое говорить – с ума сошел что ли? Белиар услышит...

– Ты говорил с чужаками на востоке, сын слепца? Маги потеряли свою силу...

– Быть не может...

Вернер не понимал ни слова из того, что говорили промеж собой ассасины, отдыхавшие от вахты. Долгие годы службы торговцам из рода Окарских дали ему возможность побывать во всех уголках разведанного мира, от Гортара до Нордмара, но языков он так и не выучил. Кое-как мог разъясняться на языке южных островов, но варантское наречие, хоть и было отчасти похоже на приемлемую речь миртанийцев, никак ему не поддавалось.

Да видит Иннос, долог его путь. Волны восточного моря все били в борт, а где-то там, далеко впереди, полыхала огнем оставшаяся без богов Миртана...

Глава вторая. Орки и ассасины

– В Лаго сейчас Расул свежей бы травы дал закурить...

– Грубуц, Белиара ради, заткнись, а не то я тебе песка в пасть насыплю, – проворчал Гиббочч. – И без того тошно сидеть здесь уже неделю. Долок, долго еще это будет продолжаться?

– Слишком опасно идти. И без того уже нарвались на проблему, – Долок поковырял длинной палкой дотлевающие угли, на которых запекалось жесткое мясо шныга. – Надеюсь, хашшашины подумают, что того рыбака Аданос пожрал.

– Аршак сделал все как надо, – поднял крючковатый палец Гиббочч. – Лодка, в конце концов, у нас. А с этим бурным морем можно думать что угодно. Там, я слышал, и рыбы хищные водятся, что морра жрут.

Орки уже неделю прятались в небольшой бухточке в дне пути к западу от руинных полей Мора Сул. В этих краях стоило быть уже осторожным - здесь встречались не только отряды разведчиков Варанта, но и дикие свирепые монстры, а также разбойники и кочевники, поклоняющиеся Аданосу, половина из которых, однако, тоже были разбойниками.

Долоку самому надоело сидеть на месте, но куда идти дальше, он не решил. После убийства Зубена морра бросили его отряд на произвол судьбы, из-за чего оркам хотелось отыскать этого белоглазого старика и Краш Тарагхом отсечь тому все части тела по очереди. Но этот старик был чертовски далеко, а оркам удалось выбраться из Иштара.

Первым и, пожалуй, самым оптимальным вариантом была дорога к дому, на север. Заблудиться было трудно – все вдоль моря – но выжить... В успехе этой операции Долок сомневался. Но других вариантов пока в его косматую голову не приходило.

– Аршак возвращается, – лениво произнес валявшийся под кустом Грубуц. – Как он пыхтит, слышно по всему побережью...

– Кто бы говорил, – вернувшийся орк был не на шутку встревожен. – Долок... нет, у меня ко всем разговор.

Обычно спокойный, Аршак буквально трясся.

– Давай, говори, не медли. Что ты там увидел? Хашшашины?

– Нет, корабль. Идет с запада сюда, к нашей бухте. Это не корабль хашшашинов...

– А чей, Белиар его дери? Не томи!

Аршак оскалился, и лишь странный блеск его глаз выдавал скрываемое волнение.

– Это корабль морра под красным флагом. Три мачты, орудия из стали... И они собираются встать на рейд.

Долок понял, что другого такого шанса у его отряда не будет...

***

В предрассветной дымке осажденный Трелис был особенно прекрасен. Нингал поежился от утреннего холода. Проклятые северяне уже третий день сидели в крепости, не высовывая носа, а на стене все также болтался посланник ассасинов – его уже начали обгладывать местные чайки. Проклятые дикари.

Нингал не любил орков. Это были самые мерзкие из творений богов, огромные, вонючие и бесконечно уродливые. Со своими противными бородами, узорами на мордах и огромными ноздрями они напоминали миртанских потрошителей или бородавочников, но никак не разумных существ. Еще в Мора Сул, лучшем городе на планете, эти дети шакалов успели Нингала утомить. Здесь же, на севере, они доводили его до бешенства.

Штурм Трелиса провалился. По плану послы ассасинов должны были прирезать орочьих вождей и открыть ворота, но, судя по всему, что-то пошло не так. Орки и их наемники спрятались за неприступными стенами крепости, и ассасинам ничего не оставалось, кроме как закрепиться и ждать.

Нингал вернулся к карте окрестных земель. Ее предоставили несколько месяцев назад уже мертвые послы-разведчики. Разрушенные фермы, убитые дождями дороги и дикие леса – все, что окружало самую важную крепость Срединного королевства. Воинам пустыни придется несладко. Разведчики уже докладывали о позициях орков на севере. Со стороны Монтеры пока опасности не было, но Нингал был далеко не дураком, и прекрасно понимал – день, два, и из столицы придут орки.

Рабы не покладая рук строили укрепления, рыли ямы и готовили лагерь ассасинов к обороне. С огромным удовольствием Нингал бы двинулся бы дальше, вглубь Миртаны, но Трелис не был взят, и это представляло опасность. Чуть расслабишься, и из крепости словно тараканы выйдут орки и превратят перевал в кладбище.

Войска из Иштара задерживались, и надежда оставалась лишь на удар войск из Бакареша. У них хотя бы был шанс ударить неожиданно. Нингалу же оставалось лишь держать позиции до подхода подкреплений.

Рассветало. Красное солнце, совсем не такое горячее, как в родном Варанте, выглянуло из-за леса. Где-то внутри крепости орки забили в свои барабаны. Начинался новый день…

***

– Пауль Окарский, – он с натянутой улыбкой протянул руку незнакомцу. – Помощник советника по делам экономики Аркмачча.

– Мэт. Просто Мэт, – наемник пожал руку. В отличие от других «коллег», этот орочий прихвостень Пауля совершенно не пугал – не доставало ему еще ледяного безразличного взгляда. Островитяне, что с них взять.

– Да будет Мэт Хоринисский, – Пауль улыбнулся чуть шире. – В нынешнее время титулы все равно не значат ровным счетом ничего, так что можно их присваивать даже самому себе. Единственный, кто имеет власть – это орки.

– Орк орку рознь, – пожал плечами Мэт. Он прекрасно помнил диких орков Хориниса* и не мог сказать, что эти лишенные любых признаков цивилизованности твари ему как-либо импонировали. – Как и люди. Между нами в принципе много общего.

– Насколько долго вы им служите?

– Год примерно. Может больше. Я попал к ним прошлой осенью. Да, год прошел.

– Если бы я помнил, что делал прошлой осенью, был бы чертовски этому рад. Проклятая возня с монетами дает о себе знать.

– С монетами? – приподнял бровь Мэт.

– С ними, да. В целом, с запасами, но больше именно с монетарной массой. В последнее время ее размер подозрительно увеличился.

– Это плохо?

– Боюсь, мне стоит пояснить, – Пауль скривился. Он начал понимать, что увидел перед собой очередного наемника, пусть и более дружелюбного, чем прочие. – Большее количество монет при чрезвычайно уменьшившемся количестве продукта, ну, например, доспехов или зерна, означает удешевление стоимости каждой отдельной монеты.

– Откуда ж эти монеты взялись-то?

– А это самое интересное. Пока Немрок и Вак гордо рапортовали об увеличении сборов, Кана это никак не интересовало. Но сейчас, когда орки вступили в войну с Варантом, возникло подозрение, что сорок тысяч золотых - и это лишь по предварительной оценке – «лишних» монет – дело рук ассасинов. И я подозреваю, при выборочной проверке тех монет мы обнаружим то, что часть из них фальшивая.

– Хм... Звучит сложно, честно говоря. У нас на Хоринисе с этим было как-то попроще. Сколько на кораблях не завезут - все наше.

– То на островах. Сейчас мы на материке, – Окарский вздохнул. Кажется, этот Мэт за год общения с орками принял их упрощенное понимание мира. Или же попросту был недалекого ума. – И тут все взаимосвязанно. Если эта выброшенная монетарная масса начнет повышать цены – у орков возникнут проблемы. Они, конечно, могут отобрать все силой, но это до поры до времени. И без того ходят тревожные слухи из Готы...

– А что в ней?

– Если бы там еще было что-то хорошее...

***

Матиас поежился. Он был истинным паладином, но даже ему было непривычно так долго спать на земле. Он оказался на положении не воина Инноса, а какого-то проклятого разбойника, вынужденного прятаться от всех, и в первую очередь – от своего славного прошлого.

– Хорошо же Ортега тут барахлишка накопил, – произнес его собрат, паладин Хавьер. В последний раз они, кажется, виделись во время битвы при Венгарде. Или же еще в Фаринге? Матиас и сам толком не мог вспомнить – слишком уж много событий прошло с тех пор.

Повстанцам (о Иннос, до чего же противное слово) пришлось покинуть насиженный доселе Реддок – старую шахту в окрестностях Ардеи. Вездесущие орки разбили несколько разведотрядов слуг Света, и тем, кто остался жив, пришлось бежать. Идеальным местом оказалась пещера неподалеку, в которой ранее сидели разбойники под предводительством некоего Ортеги. Теперь же эти разбойники стали кормом для окрестных падальщиков.

– Зерна не хватит до весны, – поморщился сидевший рядом Норрис, интендант и первый помощник Хавьера. – Придется искать…

– Ферм в округе много, можно будет у них украсть…

– Украсть? – Матиас удивился. – Мы на их стороне, они должны нам и так все отдать по первому требованию. Это же дело Инноса!

– Брат мой, – вздохнул Хавьер. – Ты слишком долго был в Венгарде. Крестьянам глубоко наплевать, какие знамена мы носим и чье имя воспеваем… Их интересует лишь рента и урожай. И поверь, многие из них в самом деле предпочитают орков нам…

– Тогда они должны умереть.

– Было бы неплохо, но… Сейчас в положении слабых мы, а не орки.

– Увы…

Даже в рядах повстанцев (да Белиар его дери!) были те, кто давал слабину – Матиас слышал их перешептывания, знал об их страхах и понимал, что рано или поздно это даст свои плоды. Женщины и мужчины, они не уходили из лагеря Хавьера только потому, что понимали – орки их убьют. Деваться было некуда, либо раб в городе, либо беглец в лесу, и третьего выхода никто не видел. Пр крайней мере, пока что.

По словам Хавьера, лагерь слуг Инноса в Окаре был разгромлен, и несколько выживших оттуда скитались в центральных лесах. Где-то на севере заняли сильденский перевал люди некоего Анога. Являлся ли он повстанцем, или обычным разбойником – неизвестно. От побережья до Сильдена было слишком далеко. Также ходили слухи про таинственную Немору, но она располагалась на юге, почти на самой границе с Варантом, и о ней разведать что-либо было даже сложнее, чем про Анога. Поговаривали, что в руинах крепости Гота собирались воины Инноса, но об их предводителе Матиас ничего не знал. Кажется, его звали Горн, но это имя паладину ничего не говорило. Где-то, безусловно, прятались по пещерам еще люди, но все эти группки были слишком разрознены, чтобы представлять какую-то силу и выступить против орков.

У Хавьера был довольно простой план – пережить зиму на побережье, а потом двинуться на запад материка, чтобы объединиться хоть с кем-нибудь. Ряды его таяли с каждой неделей, и оставаться на востоке страны становилось опасно. По здешним дорогам каждый день проходило множество обозов, везущих товары в Венгард и из него. Разведчики видели прибывающие в бывшую столицу корабли под черными флагами. Кто ими управлял, солдаты не знали, да и не могли знать.

– Милорд! Разрешите!

Это был разведчик, который должен был нести сегодня ночную вахту. Тем не менее, он вернулся в пещеру. Хавьер нахмурился и спросил:

– А, Джой? Что тебе нужно?

– Орки, ваша милость! Много!

– Что? Какие орки?

– Огромная толпа. Несколько сотен, по меньшей мере. Возможно, и тысячи! – испуганно прошипел разведчик.

– Как-то многовато по нашу душу… – протянул Матиас и взял в руки меч. – Они идут сюда?

– Нет… – Джой дышал так тяжело, что непонятно было, как еще не вывались его легкие. – Из Венгарда идут, по дороге. Со знаменами и барабанами…

– Они выдвинули войска? Хм… Давай, показывай. Нам необходимо посмотреть. Норрис! Вели всем погасить костры. Нужно затаиться.

Матиас взял меч и пригнувшись, словно трусливая крыса, последовал за разведчиком, который даже в полной темноте разбирал дорогу промеж холмов. Где-то далеко выли на луну волки, шумело прибоем море, но все эти приятные слухи звуки заглушал шум, который был бы противен любому слуге Инноса – гомон орочьей толпы.

Их было видно издалека – несколько сотен орков, идущих колоннами с факелами и фонарями. Они действительно шли под надоедливый грохот походных барабанов. Громкоголосые командиры подбадривали воинов, а вдоль колонны рыскали туда и обратно безобразно страшные варги. Это колонна шла не за повстанцами, нет. Где-то там далеко, на юге, затаился куда более могущественный враг.

– Ассасины... – в один голос прошептали Матиас с Хавьером.

*подробнее о конфликте материковых и хоринисских орков можно прочитать в романе «Противостояние. Хоринис» (https://author.today/work/91865)

Глава третья. Дети Варанта

– Копай, морра! Чем глубже закопаешься, тем лучше.

Немрок не стал рисковать своим довольно небольшим корпусом и отдал приказ закрепиться на левом берегу Ивовой реки, берущей свое начало в горах к западу от Гельдерна и впадающей в Великую реку в районе Трелиса. Место представлялось военачальнику орков довольно удачным, ведь хашшашины не могли обойти его с флангов – не позволяла местность – а фронтальную угрозу его бойцы легко могли отразить с помощью нехитрых укреплений. Рабы немедленно разобрали мост и принялись рыть ямы с кольями. Немного погодя к ним присоединились понукаемые орками наемники. Примерно через пару часов в лесу показались разведчики хашшашинов, любопытные до такой степени, что чуть не поймали арбалетный болт. Требовалось ускориться.

Выгнав с заброшенной фермы каких-то крестьян, Немрок приказал установить там баллисты, снятые с башен Гельдерна, а также укрепить поселение как только это было возможно. Десятки орков и сотни морра с каждым часом все больше углубляли рвы, вбивали в землю колья, а также валили деревья вдоль берега. Часть из них предполагалось пустить на укрепления, часть – для создания понтонного моста, который мог бы пригодиться в случае начала наступления. Немрок нервничал. На западе садилось солнце, и, по слухам, именно в это время хашшашины любили нападать исподтишка, пуская отравленные стрелы из кустов. Реку необходимо было удержать любой ценой.

Из Сильдена должен был выйти Умбрак со своими бойцами, и, если верить планам штаба Кана, помочь Трелису. Почему-то Немрок в это совершенно не верил. Орки опоздали. Разведка проспала, если не сказать хуже, тот момент, когда мерзавцы из Варанта собрали у перевала свою армию, и теперь воины севера вынуждены расплачиваться за эти ошибки кровью.

Повстанцы отняли слишком много сил – и до сих пор их сопротивление не было сломлено до конца. Теперь же, когда все отряды орочьих войск двинулись на юг, эти огнелюбцы вновь поднимут свои головы. Немрок попросил у Грока, оставшегося в Гельдерне за главного, держать ворота всегда запертыми. Это усложняло поставки с окрестных шахт, но делать было нечего – все лучше, чем однажды утром проснуться с кинжалом морра у горла.

Орки уже успели казнить парочку наемников за попытку бежать – Самуэль, их предводитель, успел уже прийти с жалобами, но Немрок лишь послал его работать. Каждый час промедления мог стоить десятков жизней и успеха при выполнении задачи.

Работать, работать!

***

Ночь в глинобитной хижине, по недоразумению называемой тюрьмой, была слишком долгой. Эба донимали какие-то жуки, выползающие из песка и сонные хрипы сокамерника, старого лысого мага воды, который сидел здесь, судя по всему, чертовски долго.

Наутро Эба вызвал к себе Фабио:

– Ты, северянин, можешь жить в мире с нашим народом. Это я все обдумал.

– Есть какие-то «но»? – единственным, что хотелось бывшему наемнику, был свежий воздух и какая-нибудь сносная пища, и потому долгие расшаркивания, столь принятые в ассасинском обществе, были ему поперек горла.

– Ты догадлив, Эббо-чужеземец. Мы наступаем на север, в земли твоих предков, и нам нужны гарантии, что ты не перебежишь к детям шныгов, как убежал к нам.

– И что вы хотите?

– Верности, сын лесов, и клятв нашему новому предводителю, Тизгару.

– Звучит несложно, – Эб был готов дать клятвы хоть диким кабанам, лишь бы ему побыстрее дали свободу действий.

– Ты выглядишь, как человек, чью верность можно купить, – тем временем продолжал Фабио. – Но в нынешних обстоятельствах... Мы должны знать, за что платим. А платим за кровь других северян.

С этими словами ассасин поманил Эба за собой. Конечно, двое солдат с копьями, которыми они наемника подталкивали, не предвещали ничего хорошего, но другого выбора и не предвиделось.

Фабио повел Эба к шахте, расположенной на самой окраине Лаго. Тут стучали кирки и грохотала падающая наземь руда. Возле входа дежурило несколько бойцов с кривыми мечами, а на заполненных породой ящиках возле них сидели рабы. Судя по всему, они пребывали здесь уже достаточно давно – их кожа покрылась рабочим загаром и горной пылью, на руках виднелись яркие кровавые следы от кандалов, а спины их были согнуты, как у восьмидесятилетних крестьян. Среди них виднелось даже несколько женщин, что еще более удивило Эба. По слухам, ходившим в миртанских городах, всех рабынь скорее распределяли по городским рынкам, где их раскупали похотливые торговцы. Судя по всему, не все слухи на деле оказываются правдой.

Фабио подал сигнал, и тут же один из воинов ткнул древком копья в спину какой-то женщине. Она упала на песок и тут встала на колени, сложив ладони в знаке молитвы. Знала бы она, что ей это не поможет...

– Это люди с твоей земли, Эббо, – Фабио бросил на рабов презрительный взгляд и достал из-за пояса кривой кинжал. – Те, против кого придется идти воевать. И ты знаешь, что требует воля Белиара.

– Без проблем, – ни секунды не думая, осклабился Эб и принял кинжал из рук ассасина.

Понятно, почему ассасины забраковали эту бабу. Жирная, уродливая, без половины зубов. Крестьянка из-под Трелиса? Жена неудачника-купца? Беженка? Ну что ж. Она сама выбрала свою судьбу.

– Не-е-е-е-е-е-ет! Пожалуйста! Прошу!

Эб с наслаждением впечатал ей в лицо подошву своего тяжелого наемничьего сапога. На песок выпали зубы и брызнула кровь. Баба верещала, как подстреленный падальщик. Второй удар принес еще больше удовольствия. Тут Эб понял, что наконец-то попал к «своим» людям. Даже среди наемников подобное не поощрялось, но здесь, на юге... Раб – не человек, и с ним можно делать все, что угодно.

Эб схватил рабыню за волосы, изо всей силы приложил об угол деревянного ящика, после чего поднес кинжал к горлу и отточенным за долгие годы разбойничества движением полоснул поперек артерии.

Краем глаза он заметил, как улыбались стоявшие рядом ассасины, а один из них, торговец в противным двойным подбородком, даже хлопал в свои потные ладошки.

– Хорош, северянин. Ты подходишь нашей армии, – с явным удовольствием заключил Фабио.

***

Кораблей было много, а прибывших на них ассасинов – чертова тьма. Матиас из своего укрытия не мог даже сосчитать лодки, что направлялись к берегу. Орки проспали момент десанта, и когда авангард ассасинов уже начал подниматься к Ардее, колонна волосатых северян практически успела достичь поворота на Кап Дун. Орочьим военачальникам пришлось в экстренном порядке разворачивать своих бойцов и гнать изо всех сил к рыбацкой деревне.

Ардейский гарнизон, состоявший большей частью из наемников, даже не пытался оказать сопротивления – многие тут же бросились врассыпную и скрылись в ближайших лесах – но там их ждали наготове парни Хавьера. Слишком удачный случай, чтобы им не воспользоваться.

Изумрудно-зеленые знамена Варанта казались черными на фоне оранжевого неба. Сотни воинов обнажили свои пропитанные ядами мечи и приготовились встречать орочью ватагу.

– Какие шансы, как думаешь? – спросил прятавшийся рядом с Матиасом Хавьер.

– Орков меньше, чем проходило мимо нас. Похоже, большая часть идет к Монтере...

– Хочешь сказать, они недооценили Варант?

Матиас кивнул и вернулся к наблюдению. Смотреть, как слуги Белиара с остервенением убивают друг друга, нравилось ему даже больше, чем самому обагрять меч.

Орки, похоже, действительно решили, что они смогут скинуть ассасинов в море силами одного лишь арьергарда. Чудовищная недооценка. Против трех сотен уже успевших высадиться на землю Миртаны ассасинов стояло от силы десятков восемь орков, уже готовивших к бою свои арбалеты и топоры. У них было преимущество по позиции, но при четырехкратном перевесе в силах это вряд ли бы помогло.

Едва лишь первые болты полетели в сторону берега, как ассасины пошли в атаку. Впереди, подгоняемые плетьми и криками, бежали боевые рабы с копьями и тесаками, более близкими к инструментам, но не к оружию.

– Орк-Шака!

Крыльями стрекозы завертелись в воздухе орочьи топоры. Рабы отлетали от ударов, словно поленья, но в этом и было их предназначение – отвлечь, пока не ударят истинные силы. Засвистели стрелы – несколько сраженных орков пало наземь. Тут же в общую свалку влетели воины-ассасины, вооруженные двумя мечами. Вертясь вокруг своей оси, они с изяществом волка и скоростью кровавого шершня метались меж рядами, убивая одного орка за другим.

Арбалетчики сбросили свое оружие и, выхватив топоры, пришли на помощь товарищам. Тут-то и сказался перевес в силах. Часть ассасинов, обойдя чуть боком, ударила оркам в спину. С чудовищными криками те падали, но продолжали биться, несмотря ни на что.

Наконец все было кончено. Спуск к морю был залит кровью. Ассасины даже не думали заботиться о мертвых – они слишком торопились, время играло против них.

Последнего из выживших орков, лишенного оружия и одной руки, с трудом, но поставили на колени. Тут же к нему подошел особо знатный ассасин – это видно было по дорогим украшениям и совершенно не пригодной к настоящему бою броне. Раненая, но не сломленная тварь подняла голову и прорычала так, что было слышно даже в Венгарде:

– Орк варлехт нахт!

Даже со своей позиции Матиас увидел, как оскалился ассасин и, занеся меч, что было сило рубанул наотмашь. Тут же подскочил суетливый раб и насадил упавшую голову орка на копье, обагряя миртанскую землю кровью...

Глава четвертая. Доверие к ближнему

Вернер проклинал себя. Вернер проклинал своих бывших хозяев, войну, корабли, море и лишь Иннос ведает что еще. Еще никогда прежде он не совершал столь глупой ошибки. Зря он сел на корабль к ассасинам. Очень зря. Он же прекрасно знал всю гнилую суть этих поклонников Белиара. Знал, и… Не понял, что собственноручно загнал себя в ловушку.

Они должны были подойти к Бакарешу на рассвете. Поздним вечером Вернер с трудом заснул, а когда проснулся, увидел у своего горла лезвие варантского кинжала. На ломаном миртанском наречии ему сообщили, что теперь он – раб уважаемого господина Альдо. И, что было еще хуже – боевой раб. Что это такое, Вернер ощутил на себе спустя всего неделю пребывания в подвале.

Однажды вечером его выволокли на улицу, посадили в трюм корабля и велели пить какую-то отраву из большого горшка. Такую же отраву пили все окружающие его рабы, и у Вернера начали закрадываться подозрения. Как только лысый ассассин-воин отвернулся, чтобы выдать пару плетей другому бедолаге, Вернер прильнул к краю горшка и, крепко-накрепко сомкнув губы, принялся делать вид, что жадно пьет.

Зелье обожгло кожу, словно соль свежие раны. Рабы плевались и заходились кашлем, и Вернер счел нужным подражать им. Что бы ни было в этом горшке – да хоть отвар гоблинской ягоды – пить подобную дрянь, что вливали насильно, не стоило.

Получив свою плеть – инструмент ассасина рассек плоть, прибив Вернера к дощатому полу трюма – он сжался, словно ребенок от холода, и постарался зарыться в воняющую грязную солому.

Куда их везли, оставалось загадкой, но волны постоянно били в правый борт, давая понять, что идут корабли вдоль берега и, судя по всему, на север. В Миртану? В Нордмар? Нет, в Нордмар вряд ли. Значит, в Миртану. Но зачем...

Утром вновь засвистели плети. Ассасины кричали, махали тонкими копьями и вновь потрясали своими горшками с питьем. К утру несколько рабов уже отправились в чертоги Белиара, некоторые впали в безумие, но ассасинам было этого мало. Они вливали свой яд в глотки еще и еще, кто-то напевал варантские песни, кто-то кричал, и рабов наконец погнали наверх. Вернер старался находится где-то посередине толпы, лишь бы не выделяться сверх меры. Последнее, что нужно делать в таких условиях – выделяться. И Вернер это прекрасно понимал.

Снаружи их ожидал берег возле Ардеи. Вернер узнал бы его из тысячи похожих, но сейчас он представлял из себя нечто невообразимое. Вдоль берега расположились десятки кораблей ассасинов, склон холма был усеян трупами орков и залит кровью, а сама Ардея горела, служа маяком для всех чужеземцев, решивших вновь уничтожить его родную Миртану...

***

– Монтеру эти дети снега взяли штурмом, – поднял палец Амуль. – Наши доблестные воины способны на не меньшие подвиги.

– Сколько воинов у орков там?

Тут же из глубины шатра раздался голос ассасина- помощника:

– Собота сообщал, что около двух сотен. И наемников, и орков.

– Когда это было?

– Около полугода назад. Сейчас связь с крепостью потеряна. Боюсь, Собота уже наслаждается дарами Белиара в отнюдь не метафорическом смысле...

Нингал бросил на помощника сердитый взгляд – даже для ассасина витиеватость его речи была чрезмерно избыточной – но предметно с ним он был согласен. Едва дети Варанта пересекли перевал, орки наверняка убили всех ассасинов, до которых могли дотянуться. Расклеванное воронами тело посла Хабира, висевшее на стенах Трелиса – яркое тому подтверждение. Как еще эти дикари не задохнулись от вони гниющего трупа?

Штурмовать города, согласно учениям древних воинов Варанта, необходимо, имея минимум трехкратный перевес в силах. Лучше – семикратный. У ассасинов не было ни осадных орудий, ни магии, чтобы взломать стены. Лучшим вариантом была осада – волосатые потомки снежных монстров были достаточно умны, чтобы не встречаться с яростной армией Варанта в голом поле, способной сокрушить любого. Судя по сообщениям с побережья, орки уже были отброшены от Ардеи и бежали в Венгард. Дела шли слишком хорошо.

– Сколько мы на это можем выделить сил? – Нингал обратился к Амулю.

– Сотню бойцов точно можем.

– Чьи они?

– Большинство – из Иштара, их привел Уграсал.

Нингал скривился. Он терпеть не мог столичных холуев еще до войны, а теперь, когда Зубен был убит в собственном дворце – он им еще и не доверял. Если вы смогли пропустить убийц к Избраннику Белиара, то какой от вас толк? Только пролить свою кровь в попытке искупить свою вину. А теперь иштарские бойцы пришли биться наравне со всеми и наверянка будут диктовать свою волю. Точнее, будут пытаться делать это.

– Тогда отправляй их. Но поставь главным Сильвио. Я не хочу, чтобы иштарские дети шакалов порушили все планы наших войск. Я им не доверяю.

– Есть уверенность, что они нас предадут? – Амуль насторожился.

– Есть уверенность, что все пойдет не так. И я хочу, чтобы в этот момент войска вели мои люди. Из Бакареша.

Амуль кивнул. Он все прекрасно понимал. Главное в обществе ассасинов даже не золото. Главное – доверие. Доверяешь ближнему своему – и он принесет золота столько, сколько скажешь. Нингал доверял Сильвио, а не иштарским шакалам.

***

Ардея пылала. Ассасины двигались по Миртане стремительно, словно мракорис в голодную весну. Если орки не соберутся и не перегруппируются, Венгард падет куда скорее, чем при Его Величестве. Это было совсем не на руку сторонникам Инноса. Матиас предпочел бы, если бы белиаролюбцы закапывали бы друг друга на ардейских полях весь следующий год.

Но делать было нечего. Война подошла слишком близко к укрытиям повстанцев, и настала пора двигаться на запад, в сторону Готы. Но сначала...

Орки швыряли горящие факелы в обложенную соломой ферму в окрестностях Кап Дуна. Несколько рабов сидели возле телеги со связанными руками, почему их еще не убили – оставалось загадкой.

Главарь орков, которого подчиненные звали Топорком (по поводу чего Хавьер отпустил чудовищно сальную шутку), почем зря махал своим топором, призывая всех ускориться. Ассасины были в получасе ходьбы, и им точно следовало поторопиться. Как и повстанцам.

Хавьер дал сигнал. Тут же зазвенели тетивы луков, и пара орков рухнули замертво. Тут же Матиас выскочил из своего укрытия и в несколько прыжков сократил расстояние. Топорк, в которого каким-то чудом не сумели попасть, тут же сделал выпад. Как же не хватало паладинских доспехов...

Матиас отскочил вбок и изо всей силы рубанул мечом по ногам орку, перебив тому артерию. Захлестала кровь, волосатая тварь с дикими воплями рухнула на колено. Следовало торопиться. Матиас извлек из ножен кинжал, подошел к Топорку со спины и перерезал ему горло.

Остальные повстанцы бросились развязывать рабов и спасать с горящей фермы остатки имущества. Ассасины были на подходе. Следовало торопиться.

Глава пятая. Огонь в сердце

Горн не понравился Матиасу. В нем не было ни капли благородства. Черная кожа, смоляного цвета кучерявые волосы, серьга в ухе, надутые губы. Он больше походил на гортарского раба, кем и должен был остаться, если бы не его весьма своеобразный взлет в последние пару лет.

Каторжник, наемник, повстанец, а теперь – глава сопротивления Готы. Он даже не паладин. Он даже не служил в королевской армии. Он даже...

Матиас вздохнул. Он был далеко не в том положении, чтобы выбирать. Раз уж этот кусок смолы смог побороть демона Готы и собрать вокруг себя хоть сколько-то людей – придется ему подчиняться. До поры до времени, разумеется.

Горн сидел в тронном зале бывшего замка паладинов, пил пиво из глиняной кружки и с непонятным весельем разглядывал прибывших к нему людей из Реддока.

– Еще не так давно ты, Хавьер, не хотел, чтоб я сидел в лагере и пары лишних дней. А теперь просишь моей помощи.

Матиасу тяжело было смотреть на своего товарища. В отличие от него, Хавьер знал Горна еще до падения Окары и, похоже, знакомство закончилось не самым наилучшим образом.

– Я тебе объяснял в прошлый раз, и повторю вновь – ты со своими друзьями привлекал слишком много внимания. Мы не могли этого позволить тогда...

– Но сейчас решили влиться в ряды самых грозных врагов орков? – самодовольно усмехнулся Горн, и Матиас с трудом подавил в себе желание впечатать латную рукавицу в этот черный подбородок. Про ассасинов этот самодовольный кретин либо не знал, либо не считал их за угрозу. Как и орки в свое время...

– Мы примем в свои ряды любого, кто готов поднять клинов против орков. Даже если это самовлюбленные павлины, – тем временем продолжал Горн таким тоном, словно он был самим Робаром Вторым перед битвой под Венгардом. Впрочем, своим красноречием он не мог сравниться даже с деревенским герольдом, и никакие подслушанные им пафосные выражения не помогали.

– Может, приступим к делу? – наконец подал голос Матиас. – По нашей стране бродят сотни, а то и тысячи орков. А мы грыземся из-за того, кто кому чего должен...

– Это важно! – поднял палец Горн. – Иначе наше недопонимание потом перерастет в войну, как между орками и ассасинами. Мы же не хотим этого?

Дешевый трюк, но он возымел действие на всех тех кривозубых крестьян, что прибыли в Готу из Окары и окрестностей Сильдена. Десятилетия жесткой и даже жестокой власти Робара сделали свое дело – все эти солдаты, кое-как управлявшиеся даже с копьем, предпочитали верить «своему», выходцу из низов Горну, а не паладинам. Рыцари, по мнению этой самой черни, лишь грабили и обирали трудовой народ. Про то, что паладины всегда первыми шли на защиту Миртаны, эти крестьяне забыли.

Матиас понял, что сейчас стоит остыть и подчиниться. Пусть этот напыщенный индюк с кожей цвета угля думает, что он здесь главный. Как говаривали когда-то в Венгарде, ни один из вельмож не застрахован от крысиного яда в супнице. Благо, Хавьер понял взгляд Матиаса правильно.

– Хорошо, что вы со мной согласны, – тем временем продолжал Горн, поигрывая мускулами. – И что же вы хотите предложить?

– Нужно понять, как действовать дальше, – почесал затылок Матиас. – Пока орки заняты войной на юге, они уязвимы для наших ударов. Предполагаю, что именно нападение Варанта – причина, почему Гота до сих пор не осаждена.

– Соглашусь, – скривился в ухмылке Горн. – И что же вы хотите предложить?

– Нужно продолжить борьбу против орков в городах! – к обработке готского вождя подключился и Хавьер. – Но наши связи исчерпаны. Ардея пала, Кап Дун, подозреваю, тоже уже под властью ассасинов. Необходимо поднять восстания во всех городах одновременно! Сейчас, когда половина сил войск короля...

– Мы не за короля воюем, – пресек паладина Горн. – А за человечество против волосатых северян.

– ...когда половина наших сил, – поправился Хавьер, хотя чувствовалось, что ему хотелось зарядить латной перчаткой прямо промеж глаз готскому наглецу. – Собрана здесь, мы можем скоординировать силы в Сильдене, Гельдерне и, возможно, в Фаринге.

– На Фаринг у меня другие планы. – Отрезал Горн. И они будут реализованы в первую очередь, благо, он достаточно близко от нас.

– Но Фаринг – это неприступная крепость, – вмешался Матиас, вспоминая свои годы службы там.

– Любую крепость можно взять. Или обойти. У меня есть план.

По блеску глаз Горна Матиас мог предположить, насколько этот новый план безумен. Как же он ошибался...

***

Дракия... Южная оконечность Хориниса, вотчина самых отчаянных миртанских контрабандистов. Последний раз Хаген был в этих краях еще очень давно, еще, кажется, когда совершал поездку вместе с Лотаром на южные острова1. Как же давно это было...

Но именно Дракия и стала его спасением. Битва на Онаровых полях2 была проиграна, орки разбили паладинов, и вчерашнему главнокомандующему не оставалось ничего, кроме как вступить в последний бой и с честью погибнуть. Но даже этого Хаген сделать не смог...

Поддавшись минутному порыву трусости, он вложил меч в ножны и бросился наутек. Путь его лежал на восток, сквозь густые леса и узкие проходы в горах. Восточное побережье – заброшенная местность, но именно там орки не стали бы его искать? Кому, Белиар его дери, нужен скалистый кусок суши, поросший вековыми соснами и заселенный дикими тварями? Но Хагену он был нужен. Кроме как там, спасения искать ему было негде. И он его нашел.

Восточный берег Хориниса редко посещал кто-то, кроме пиратов и дозорных кораблей Миртаны. Здесь не проходило ни одного торгового маршрута, а местные воды кишели подводными скалами и глубинными монстрами, любившими утаскивать посудины на дно.

Хаген сам не помнил, сколько просидел на песке среди выброшенных на берег полусгнивших остовов кораблей. Выучка воина Инноса, прошедшего не менее полудюжины военных кампаний, позволила ему выжить, питаясь незадачливыми падальщиками и шныгами.

Возможно, он бы и умер здесь, так и не решившись на следующий шаг, как однажды на горизонте показался сторожевой корабль. Хагену чертовски повезло, что он спасся во время последней битвы, повезло и теперь. Его подобрали, а капитан корабля, как оказалось, даже когда-то имел дела с отцом Хагена, и выделил паладину отдельную койку.

Везение... Везение – очень важная вещь в жизни воина. Ты можешь быть сколь угодно подготовлен, сколь угодно расчетлив, но от случайной стрелы, попавшей меж двух доспешных пластин, не застрахован никто. Хаген понимал, что когда-то удача отвернется от него. И случилось это в Дракии.

Весть о поражении паладинов на Онаровых полях разнеслась по всему острову, словно верховой пожар. И первыми на нее, как то обычно и бывало, отреагировали феодалы.

Хаген всегда был против этих разжиревших тварей, не служивших Инносу. Все эти «вассалы» Его Величества, лишь для собственного спокойствия платившие дань, желали лишь одного – прибрать все золото себе в руки. А уж с кем они будут союзниками в этом грязном деле, волновало этих тварей в последнюю очередь.

Такими были они все, и в первую очередь –дракийский барон. Еще не успели остыть тела защитников огня на хоринисских полях, как на юге острова поднялся мятеж.

Гарнизон королевских солдат перебили в течение пары часов, немногочисленные выжившие бежали по контрабандистским тропам в тихие бухты, где принялись дожидаться если не чуда, то скорой смерти от голода и наступающей зимы. Парочке из них, впрочем, удалось дождаться истинного чуда - они заметили корабль на горизонте, тот самый, на котором плыл Хаген, и тем самым спасли и его, и себя.

В порт Дракии заходить было опасно - их ждала неминуемая гибель - и потому капитан «Пламени Инноса» дал приказ двигаться на юг, в Гортар. Другого выхода не было...

– Милорд!

– А, что? – Хаген с трудом выбрался из своих воспоминаний.

– Письмо с материка.

– С материка? – Хаген принял свиток, продолжая размышлять. Король Робар II пал, как и столица Венгард. От кого там может быть письмо?

Хаген повертел свиток в руках. Даже печать из сургуча, неплохо. Гербовая... Свиток выпал из рук, Хаген протер глаза, пытаясь понять, сниться ли ему все это. Но нет. На свитке была орочья печать...

1 Подробнее можно прочитать в романе «Лотар» (https://author.today/work/216131)

2 Роман «Противостояние. Миненталь» (https://author.today/work/86291)

Глава шестая. Контрудар

– Авангард порубили в Ардее. Из Кап Дуна тоже вестей нет. Урука и его парней мы можем похоронить, – Кан и Мубрак низко склонились над картой Миртаны, пытаясь понять, что же им делать дальше. То тут, то там они делали пометки углем и выставляли монетки, за которыми прятались целые корпуса с многими сотнями и даже тысячами воинов.

– Трелис?

– По сообщениям, его заблокировали хашшашины. К ним послали Немрока и его корпус, но боюсь, они закрепились на северном берегу Ивовой реки. Что происходит у Монтеры, мне неизвестно. Надеюсь, Варек достаточно умен, несмотря на все…

– Что «все»? – тон Мубраку однозначно не понравился.

– У меня были вопросы к его действиям, – бросил Кан в ответ, давая понять, что все более чем в порядке.

– В таком случае, пока выглядит не слишком плохо.

– Но есть Гота, – верхновный вождь орков ткнул своим крючковатым пальцем в знак крепости посередине страны. – Там все еще, словно вшивые варги, засели повстанцы. И они могут в любой момент всадить нож в спину. Если не договорятся с проклятыми южанами…

Мубрак принялся стучать костяшками пальцев по столу. В то, что инносолюбцы и слуги Белиара объединятся, он не верил.

Его напрягало другое – атака хашшашинов велась по двум направлениям, одновременно, дети пустыни явно долго готовились. И где была, Белиар его дери, разведка? Невозможно же было проморгать такую концентрацию сил. Говорить об этом Кану не было смысла – наверняка верховный вождь сам чувствовал свой просчет, раз ему потребовался орк, которого, казалось бы, уже отправили доживать в тишине на далекий Хоринис, подальше от всех почестей и регалий. Морра лишились рунной магии, их города и крепости пали, казалось бы – победа в кармане, но новые проблемы. Возможно, даже куда серьезнее, чем те, которые ждали орков, когда они впервые отправились на юг из ледяных пустынь. Кстати…

– Наши отпрыски уже отправились в путь?

Кан промолчал, но в одном молчании этом было больше слов, чем в болтовне морра за кружкой пива. Разумеется, они отправились. Орчихи, старики, младенцы. Долгие десять лет они ждали, когда их воины огнем и топором прорубят путь на юг, в земли, где еще можно жить. Холода наступали, и, возможно, через сотню-другую лет и миртанские поля превратятся в ледяную пустыню. Мубрак не хотел об этом думать. Его интересовали вещи более практического толка:

– На перехват отправил кого-то?

– Гнорак готовит бойцов. Большинство из них сражались под куполом Венгарда.

– Усиль их наемниками из числа морра…

Кан презрительно посмотрел на своего командира:

– Ты уверен?

– Когда я бился на Хоринисе, именно наемники помогли мне защитить город от выживших паладинов. Стоит держать их в узде, да, но есть вещи, о которых стоит думать наперед. И нам понадобятся живые и готовые к бою орки, а не толпа покалеченных и раненых. В бой стоит бросать менее ценные ресурсы.

– О контрударе? – кажется, Кан начал понимать задумку – его глаза загорелись, словно магические огни в ладонях шаманов.

– Разумеется.

– В первую очередь надо сделать обстановку спокойнее… – Кан положил несколько монет на карту, дабы отобразить корпуса своих войск. – Сбросить проклятых хашшашинов в море. Откинуть их через перевал. Утопить в собственной крови. Я пошлю послание в Сильден и в Монтеру. Пускай нападают одновременно. Нужно отбить Трелис и подготовиться проходить перевал. Пусть силы Фаринга, те, что там остались, сдерживают повстанцев…

Мубрак одобрительно кивнул. Но было кое-чтоеще…

– У меня появилась идея. Та, которая позволит уже завтра в полдень отрезать хашшашинов от путей снабжения в Ардее.

Кан хмыкнул:

– Говори же…

Мубрак лишь предложил посмотреть вождю в окно.

***

Долок не разбирался в кораблях морра. Возможно, рукастые орки севера, те, что сотворили боевой флот Кана, и смогли бы правильно назвать то судно, что волею богов встало на рейд неподалеку от варантского убежища его отряда.

У корабля действительно имелось три мачты, в передней части его морра вырезали из добротного дерева голую женщину, чьи очертания казались расплывчатыми из-за постоянного ласок соленых морских волн. Из открытых портов по бокам выглядывали металлические цилиндры – Долок когда-то слышал, что с помощью них особо одаренные морра могли плеваться на большое расстояние огнем, при том не используя магию. Сам он хотел бы попробовать нечто подобное…

Такелаж висел, словно паутина на ветвях в лесу – настолько неухоженным он казался даже несведущим в морских делах Долоку. Казалось, судно не плыло — оно тяжело переваливалось с боку на бок, зарываясь в воду, будто уставший зверь, ищущий покоя в покоях Аданоса. Весь корабль производил гнетущее впечатление неухоженности, словно последний год, а может и годы, его использовали как тягловую скотину, не думая о внешнем лоске и той прилизанности, коей так славились паладины трусливого короля. То, что судно принадлежало, по крайней мере, когда-то, воинам Инноса, было очевидным: флаги на мачтах, знамена, символы, видневшиеся то тут, то там… Но сейчас на корабле явно правили не они.

В небольших гнездах на мачтах никто не сидел. Вообще было ощущение, что владельцев корабля, кем бы они ни были, совершенно не беспокоили вопросы безопасности, и Долок благодарил всех богов за это.

Стараясь не скрипеть веслами и даже не переругиваться, орки на угнанной у местных рыбаков лодке пробрались к самому борту корабля. Аршак показал кривым пальцем на выступы на борту. По ним при должной ловкости вся четверка орков вполне могла забраться наверх.

Гиббочч, грязно ругаясь про себя, пополз первым. За ним направился порядком присмиревший за последнее время Грубуц. Долок же со взведенным арбалетом в руках контролировал обстановку. Их еще не встретили градом стрел, и это пугало даже больше, чем перспектива умереть на морском берегу в десятках дней пути от родных заснеженных скал.

– Полундра!

– Орки! Орки!

Вслед за этим раздалась самая грязная ругань, достойная сапожников. Гиббочч вытащил из-за пояса топор и с воплем бросился в атаку. Кто-то из морра попытался броситься за борт, но Долок тут же пустил в него арбалетный болт. Вперед!

Взобравшийся наверх Аршак скинул вниз канат, по которому Долок пополз вверх, ругаясь через слово на всех известных ему языках. Грубуц уже ударом кулака успел отправить пару морра в нокаут, а Гиббочч бился сразу с двумя оборванцами в драных лохмотьях, один из которых, что морские волки не боятся волосатых обезьян севера. Дурак.

Долок подскочил ко второму, схватил за голову и одним движением свернул морра шею. Второго отшвырнул Гиббочч, и будь Долок чуть менее расторопным, тело незадачливого пирата – а это были именно они, морские разбойники, грабившие корабли – оказалось бы разделенным на две неровные половины.

Наступив на грудь наконец сдавшемуся морра, Долок бросил взгляд по сторонам – Грубуц как раз впечатывал в палубу голову очередного решившего биться против орков – и грубо спросил на миртанском наречии:

– Кто вы?! Откуда корабль?!

– М-мы из команды Одноногого Дэйви! – морра явно не слишком желал говорить, но стекающие по щеке остатки мозгов его приятеля придавали бодрости. – Мы взяли корабль у Ардеи! Теперь решили загнать сюда…

Долок понимал, что многого от этого жалкого слизня, кричавшего про морских волков, он не добьется. Впрочем, его интересовал лишь один вопрос:

– Что сейчас происходит на севере?

– Война! Варантские козлы напали на орков, их корабли шли мимо наших островов. Пришлось отойти в сторону!

Война?! Хотя, впрочем, после того что устроили те два морра во дворце Зубена, это никого бы не удивило. Да и раньше хашшашины не вызывали у Долока ничего, кроме презрения. Скорее всего, эти варговы блохи с первого дня боев в Нордмаре планировали напасть на миртанские земли.

– Отпустите, прошу!

Грубуц широко зевнул, поигрывая топором:

– Проверили внизу – там еще двое бедолаг, совсем мальцы какие-то. Отрубить им головы?

– Пока не стоит, – Долок призадумался. Какими бы эти морра ни были, шансов добраться на большом корабле до Миртаны куда больше, чем на жалкой лодчонке. Но кораблем ни он, ни кто-то другой из отряда управлять не умели. В отличие от тех, кого они взяли в плен.

Аршак вытащил пленных морра на воздух. Пятеро, с синяками и кровоподтеками, но вполне живые. Так пускай они делают то, что умеют лучше всего. Под руководством капитана Долока.

Глава седьмая. Скоро...

Орки славились своей военной дисциплиной. Наверное, в этом с ними могли поспорить только паладины уже мертвого короля. Но любая дисциплина дает трещину. Любая.

Прошло уже больше недели с тех пор, как орки подвесили за стеной ассасинов, убивших Вака и оказавшихся шпионами Иштара. Уже через четыре дня некоторые орки начали ворчать, что лучше бы жирдяя торговца разделали бы, а его мясо пустили бы в общий котел.

Алхимика Авогадро, одного из самых ценных в замке Трелиса людей, на пятый день убили при попытке к бегству – он пытался перепрыгнуть через стену. Следом пришлось прикончить еще пару рабов, возмутившихся этому факту, и уже их мясо Торус не мог запретить жрать оркам. Сам он во время трапезы, если так можно было назвать те редкие приемы пищи, что ему удавались, старался не думать о происхождении содержимого котелка.

Все развлечения, доступные оркам, остались в прошлом. Внешне эти северяне еще держались, но Торус видел, что у них больше нет сил на привычные арены и подъемы тяжестей. В прошлом остались даже барабаны...

Ассасины укрепляли свои позиции с каждым днем, и каждый обитатель крепости понимал, что вырваться будет практически невозможно. Наверняка орки из Гельдерна уже хватились своих южных собратьев, и даже, наверняка, послали бойцов, но до Трелиса они не дошли.

Орков удерживал от последнего боя только авторитет Торуса. Он понимал, что от южной пограничной крепости ассасины все равно не отступят, но даже у этих богатых детей пустыни ресурсы не бесконечны. Часть войск уже направилась в Монтеру, и лишь богам ведомо, скольких еще бойцов они могли пригнать из варантских городов.

Оставалось только ждать...

***

У моста дежурило лишь двое скучавших орков, у одного из которых не хватало части конечности. Судя по всему, волосатые твари что-то чуяли – по словам повстанцев, которых выделил Горн, в спокойные времена, до нападения ассасинов, мост вообще никем не охранялся, несмотря на его стратегическое местоположение.

Речка в этих местах была совсем мелкой – по грудь в лучшем случае, но для перевозки грузов даже такая глубина могла доставить немало неприятностей.

По сведениям, которые предоставил Матиасу Горн, орки везли с севера все свои накопления. Волосатым тварям совершенно не нужен был Нордмар с его вечными льдами, о нет, орки жаждали обитать на теплых травяных лугах Миртаны. Трудно было с ними не согласиться, и, что особенно было удобно для людей (Матиас никак не научился называть своих новых друзей повстанцами) подобные движения были на руку. Чем больше суеты и суматохи – тем большего шума наведет задуманная ими акция. А план у этой акции был по-безумному гениален.

Горн рассказывал его, постоянно усмехаясь и вспоминая безумцев из числа служителей Аданоса, с которыми ему довелось столкнуться во время каторги на Хоринисе. План этот был очень даже в духе слуг Равновесия.

К Фарингу со стороны Нордмара вели две основные дороги. Одна из них проходила через мост над пропастью, вторая – в горной расщелине, по узким тропам. Обе они, по рассказам разведчиков, так или иначе использовались орками для перевалки своих войск с севера к Венгарду. По большей части это были резервные корпуса, которые целое десятилетие мутузились с нордмарскими кланами. Какой-никакой боевой опыт у них имелся, но сранивать с теми бойцами, что брали столицу королевства, смысла не было. Но даже эти твари могли угрожать Готе, где сейчас сидел Горн.

Те же разведчики доносили, что сейчас Фаринг охраняет совсем небольшое число орков, да и те сидят в крепости. На передовых рубежах болтался либо молодняк, либо раненые (в чем Матиас уже успел убедиться), либо наемники из числа людей. Несерьезно.

В основном орки проводили свои караваны через Фаринг на закате, останавливались в деревушке под крепостью, после чего с рассветом отправлялись в Венгард. Именно на закате и было решено привести план в исполнение.

Реддокские парни под руководством Хавьера должны были нацелиться на опоры моста и горные перевалы, люди же Матаиса – отрезать тварей с юга. С момента падения Венгарда магия работать перестала, но у Горна был в рукаве козырь. В сырых темных подвалах Готы он обнаружил боеприпасы для самых современных паладинских орудий, пушек, которые устанавливались либо на самых важных крепостях, либо на боевых кораблях, том же флагмане «Эсмеральда», например. И боеприпасы эти...

Небольшой заряд пороха (Матиас надеялся, что правильно запомнил название этого ужасного вещества), легко разнес каменную кладку. Не огненный дождь, которым уничтожали орды врагов, конечно, но тоже неплохо. По крайней мере, для моста должно было хватить.

Повстанцы сидели в придорожных кустах, напряженно наблюдая. Скорее всего, парни Хавьера уже заложили свои заряды, по крайней мере, на это стоило надеяться. Матиас же выжидал. Мост через реку вполне могли контролировать со скрытой позиции, и ему совершенно не хотелось получить в спину орочий арбалетный болт.

За два часа наблюдения такой позиции он вскрыть не сумел. Посланный вдоль речки разведчик тоже ничего такого не нашел. Неужели орки настолько расслабились?! Солнце уже начало садиться... Больше ждать было нельзя.

– Так, слушайте, – шепотом обратился паладин к двум лучникам, Канделе и Фрезеру, выходцам из окарского лагеря повстанцев. – Стрелы на тетиву. Как только я махну рукой,

– Да поняли мы, не глупые, – отмахнулся Кандела. Как командира Матиаса он не слишком котировал, но делать было нечего - идея строить паладинскую дисциплину в Готе обречена на провал уже с самого начала. – Фрезер, возьми однорукого, я второго.

– Да че я однорукого, – прошипел его лысый, словно навершие на каменном заборе, приятель. – Я и того могу...

– Заткнулись, – Матиас начал сердиться. – Все! Готовность полная!

Остальные бойцы уже были на позициях. Все должно было закончиться за несколько мгновений. Уставшие от монотонности гарнизонной службы орки глушили из глиняной фляжки нордмарский падымок, и это совсем не добавляло им внимательности. Матиас махнул рукой.

Засвистели стрелы. Орки рухнули на землю, не успев даже понять, что их убило. Оставалось всего несколько мгновений. Повстанцы ринулись из кустов к мосту и принялись закладывать бочонки с порохом. Кандела с Фрезером же, даже не убрав луки, бросились к трупам орков. Ресурсов у повстанцев никогда много не водилось, и потому любое лечебное зелье, даже, о простит Иннос, орочье, могло сгодиться.

БАХ!

Сначала пришёл не звук, а дрожь. Земля под ногами мелко завибрировала, и в реке пошли круги, словно от брошенного камня. Птицы тут же разлетелись в разные стороны. Где-то там, высоко, в снегах, послышался низкий, нарастающий рокот. Грохот взрыва в горах разнесся, наверное, по всей Миртане. Матиас поднял голову.

Наверху, почти у самого неба, взметнулось облако пыли – монструозно огромное, подсвеченное заходящим солнцем. Оно росло, расползалось, оседало на ледники, делая их бурыми. А затем до Матиаса докатился уже сам звук – тягучий, как обвал, перемежающийся лязгом падающих камней.

Он не видел моста, но знал: там, где была переправа через пропасть, теперь зияет дыра. Опора моста рухнула в пропасть, и теперь ни один караван, ни один орк не пройдёт по этой дороге. Матиас дал команду поджигать.

***

Сыны Варанта схлестнулись с орками. Что могло быть лучше? Могло... Будь жив король, он со своими советниками и армией наверняка бы воспользовались ситуацией и что-нибудь да придумали. Но орки победили войска Инноса, а теперь орков резали ассасины. Вернер не понимал, какая роль в этом всем у него. Нет, конечно, он знал, что должен копать рвы.

Ассасины не закапывали трупы орков, даже рабам своим такого приказа не давали. С этих волосатых чудовищ, тех, с которыми связался его бывший хозяин, да будет тлеть он в чертогах Белиара, они лишь снимали металл и оттаскивали подальше, чтобы ветер относил вонь подальше в море. Вместе с орками подобной участи удостаивались и мертвые рабы. Честь быть погребенными в земле доставалась лишь ассасинам, и с их телами возилась отдельный похоронный отряд, в который входили потомственные рабы, привезенные из Мора Сул. Курировал их темный маг из Бакареша.

Боевым же рабам, в число которых входил и Вернер, приходилось махать лопатой – ассасины возводили временные укрепления. Мышцы его болели от работы, кожу на спине саднило от ран, а мозоли на ладонях казалось, вот-вот начнут кровоточить.

Половину сгоревших руин Ардеи уже разобрали на полевые укрепления. Частоколы, ямы с кольями и импровизированные редуты. Орки могли начать наступление в любую минуту, и это будут не авангардные корпуса разведчиков, а элитные воины, уже успевшие раззорить все королевство людей. У Вернера подкашивались ноги лишь при одной этой мысли. В последние несколько дней он вообще старался ни о чем не думать. Начнешь погружаться в мысли – умрешь в три раза скорее. Главное – не думать. Жить, работать и думать, как сбежать. Пока шанса не представилось – варантцы-погонщики со своими арбалетами и плетками следили за каждым шагом.

О боги, когда же это все кончится...