Противостояние

Пролог

Августовский ветер срывал пушинки с пожелтелых головок ковыля. Пожалуй, он был единственным свидетелем таинства, совершаемого алхимиком средней руки и помирающим фамильяром. Запах обожонной земли и крови оседал в лёгких, не позволяя парню и псу мыслить разумно.

Впрочем, кому нужен разум, если жить хочется прямо сейчас?

На последнем издыхании фамильяра сложно было отличить от обычной бродячей собаки. Гладкошёрстный, истощённый настолько, что виднелся острый край хребта, он не походил на демонического пса, коим являлся от рождения. И лишь яркие чёрные подпалины, выделяющиеся на лоснящейся шкуре, говорили о его благородности. Рядом с ним стояла фигура, закутанная в светлый шарф. И по исходящим от неё эманациям магического потенциала можно было сказать, что это алхимик.

— Лоран, — с хрипом вырвалось из чёрной пасти, прежде, чем юноша сложил печати руками. — Я сог…

Но договорить фамильяр так и не смог — тёплая кровь подступила к горлу. Толчком она плеснулась из полости, в алый окрасив клыки. Стекая по нижней челюсти, она капала вниз, впитываясь в рыхлую землю. И помимо хрипов из груди фамильяра вырвался кашель.

— Тише, — прошептал юноша, желая успокоить. — Я почти закончил обряд.

...И стоило его рукам соприкоснуться, как вокруг вспыхнуло рыжее пламя. Яркое, как полуденный свет, оно скосило сухие головки ковыля, оставив нетронутыми почерневшие тонкие стебли. И из рунической вязи, начертанной кровью, появилась тонкая цепь. (Если бы на неё глянул опытный алхимик, то покачал бы головой. Слишком ненадёжной она казалась, чтоб удержать демонического пса рядом.) Но этого было достаточно, чтоб влить в остывающее тело фамильяра жизнь. И как только цепь удавкой затянулась на крепкой шее, дыхание пса стало глубже, ровнее, хрипы прекратились.

«Надеюсь, я поступил правильно,» — подумал парень. — «А впрочем, когда ещё выпадет шанс заполучить в личное пользование такой экземпляр?»

На самом деле Венсан даже не мечтал о личном помощнике. С его способностями и магическим потенциалом ему едва хватало сил, чтоб разбираться с мелкими тварями. И пожалуй, чтоб вызвать фамильяра из Параллели, ему предстояло оказаться в ином теле, в другой жизни. Но в переселение душ алхимик не верил, потому о Призыве не грезил. И тут вдруг он увидел, превосходную половозрелую особь, лежащую в дорожной пыли. (Фамильяр в этот момент читал уже свои собачьи молитвы.) Правда то, что этот демонический пёс является собственностью брата, Венсан понял сразу. И именно это вызывало в нём возмущение.

«Как можно было довести личного помощника до такого состояния?!» — недоумевал юноша. Сам же пёс жалобно скулил, опустив уши. Увидев алхимика, он доверчиво ткнулся мордой в начищенный кожаный берец и смежил веки.

— Подожди, потерпи немного, — прошептал юноша, ощупывая лапы, морду, хвост. — Сейчас мы это исправим…

Конечно Венсан говорил не только о здоровье демонического пса, но и о своём статусе. Ведь как ни крути, а алхимик с личным помощником куда сильнее. Да и выглядит в разы солиднее. (Правда, на задворках сознания теплилась мысль, что всё это злая шутка близнеца. Но с другой стороны, кто будет истязать фамильяра до состояния издыхающей твари ради розыгрыша? Хотя, от Лорана вполне можно было ожидать нечто подобное. Однако, существовали факты, против которых переть было нельзя. Например, вызвать фамильяра алхимик может лишь раз.)

Здравая мысль, проскочившая в мозгу, заставила юношу воздеть глаза к небу. Там, в холодной вышине, не было звёзд и сизых облаков. Вся гладь, словно по велению богов, раскрасилась в однотонный серый цвет, вызывая тревогу. Но, несмотря на плохое предчувствие, Венсан всё равно поблагодарил Небеса и поднял фамильяра с земли…

1.1

Лёжа на кровати, облизывая взглядом пожелтевший потолок, Венсан всё ещё не верил в свою удачу. Последние три года, которые он батрачил, не углубили его знаний, оставив способности практически на нуле. И родители, понимая, что бесталанный рот не потянут, предложили ему податься в подмастерье к часовщику или плотнику.

— Может, там твои руки пригодятся, — говорили они, тяжело вздыхая.

Венсан на отцовскую поддержку и материнскую любовь особо не рассчитывал. (До четырнадцати лет в его светловолосой голове ещё проскакивали мысли о дружных семейных обедах. Но это было до одобрения его брата на Боевом факультете. Получив рекомендации, Лоран подал заявку и сдал экзамен в лучшую академию континента. С получением высочайшего проходного балла того зачислили в Трисмегисто. И все надежды Венсана канули в лету.) Так в шестнадцать лет Венсан оказался жалким подобием близнеца. Он тихо загибался от зависти и боли в местных гильбовских подворотнях. Находится дома, где всё указывало на ущербность, Венсану не хотелось, потому спорить с родителями он не стал и перебравшись через реку, прибился к торговым рядам. В свободное время юноша старательно помогал хозяину лавки. Из-за этого комнатёнка ему сдавалась за сущие гроши.

Старый светильник, периодически искрящий проводкой, красок в жизнь Венсана не вносил. (Хотя исправно дребезжал у изголовья, спасая юношу от темноты.) Равно, как и запах извёстки, горечью оседающей на языке. И вроде бы всё было привычным: односпальная кровать, застеленная стареньким, но чистым бельём, ошарпанная прикроватная тумбочка, выцветший чёрно-белый ковёр с разлохмаченной бахромой, поцарапанный письменный стол, лишённый одного ящика, довольно крепкая полка, под завяз набитая книгами, (от того создавалось ощущение, что она вот-вот упадёт), корзина с грязным бельём и шатающийся оранжевый стул, из которого выехало пару гвоздей, и кошки, скребущие на душе.

— Я прогуляюсь, — крикнул юноша управляющему, повязывая шарф — последний подарок от матери, полученный на совершеннолетие.

***

Восемнадцать Венсану исполнилось в прошлом году. Но отмечать столь выдающуюся дату парень не стал. У него не было друзей, которые бы разделили с ним вечер, так же отсутствовали лишние денежные средства. Хотя приятный момент всё же был — это вкусный бисквитный торт, испечённый матерью и отправленный из дома посыльным. (Собственно, им-то Венсан и угощал хозяина лавки.) Не сказать, чтоб алхимик совсем бедствовал. Он просто не был расточительным. Понимая, что с такими способностями жирный куш ему не срубить, Венсан благоразумно откладывал с каждой выполненной миссии.

Столь аскетичный образ жизни отложился на характере юноши — он был сдержанным, скромным и рассудительным. Вот только тяжёлый труд аристократичности образу не придавал. Растрёпанные светлые волосы, почти до бела выгоревшие на солнце, были тонкими и сухими. Загар же прилип к коже плотным слоем, сравняв внешность парня с видом обычного крестьянина. И лишь тонкие изящные пальцы, да глубина необычных синих глаз давали прозрачный намёк на получаемую учёную степень.

***

В отличие от Венсана, брат-близнец Лоран был любимцем Небес. Не сказать, что благодать давалась тому спустя рукава, (на самом деле юноша ночами не спал, повышая свой навык), но всё ж с магическим потенциалом ему повезло. Из Лорана выходил способный боевой алхимик, коих было мало. Когда статус Лорана подтвердился, то его имя сразу же внесли в реестр государственных служб, пророча головокружительный карьерный рост в сфере чинов. Естественно, родители были этому рады. (Такое счастье, когда в семье появляется алхимик с выдающимися способностями. Не удивительно, что с того дня жизнь Венсана скатилась в самые низы.)

В детстве мальчишки — Венсан и Лоран — проказничали вместе: гоняли голубей, бегали по крышам сараев, ловили тритонов, прыгали с тарзанки в реку, жарили на костре моллюсков, стреляли из лука и втихаря пробирались за кулисы небольшого театра. А потом отца сократили. И тот занялся гончарным делом. Вот только алхимический талант мужчины, связанный с элементами земли, не был развит, потому на фоне других мастеров его глиняные горшки казались убогими. И все заботы о семье легли на плечи Венсана, как на старшего из близнецов, и мать. Вот только когда магический потенциал мальчика не проявился во время тестирования, всякий интерес к нему пропал окончательно.

…В тот день Венсан утратил не только расположение, он так же потерял уважение младшего брата. И чем взрослее они становились, тем более колючим становился нрав близнеца.

— Не смотри на меня, ущербный! — шипел Лоран, спешно обуваясь.

И Венсан послушно опускал свой взгляд. Он слышал, как близнец застёгивает куртку, и как закидывает на спину рюкзак, но заговорить с ним не решался. А потом хлопала тяжёлая входная дверь, каждый раз всё сильнее и сильнее перерубавшая братскую связь. Из-за переживаний мать близнецов — Жезель — стала чахнуть. Цвет её лица сделался болезненным, щёки впали. Работать она больше не могла. И денег стало не хватать катастрофически...

***

Уход дался Венсану непросто. Поначалу юноше было тяжко — тоска по родным стенам съедала. Но спустя год он научился жить, не оглядываясь. И даже работа стала привычной. Вот только сегодня его что-то терзало, не давая покоя и отдыха.

«Твою ж маму! Я смогу сегодня отдохнуть или нет?!» — скрипел зубами он, выйдя на улицу.

***

Ноги сами понесли Венсана вдоль поля. Он частенько приходил сюда, чтоб выбросить из головы тяжёлые мысли. Ему нравилась черта горизонта, соприкасающаяся с землёй. В воображении она стирала тонкую грань между жизнью и смертью. Но сегодня привычные перистые облака были затянуты серой пеленой, словно обрекая его на долгую скучную жизнь.

Подавив вздох разочарования, Венсан не сразу обратил внимание на тяжело дышащий мешок костей. (То, что это фамильяр, юноша понял не сразу. Но когда до него дошёл весь абсурд ситуации, алхимик возликовал.)

«Что за дурак избавился от него?», — мысленно вопрошал он, унося находку с дороги.

Но когда первичные признаки узнаваемости проскользнули в поведение пса, для Венсана это стало открытием, не имеющим логики: фамильяр был собственностью брата. И, по факту, Венсан должен был вернуть его хозяину, да только вспомнились старые обиды.

«Отдам — так и останусь неудачником. Заберу себе — Лоран в жизни не простит. Впрочем…», — размышлял юноша, прижимая к груди демонического пса. — «Лоран давно не воспринимает меня, как равного.»

И ответ стал очевидным.

Понимая, что времени мало, Венсан вынул складной нож и, сделав надрез на руке, кровью окропил землю, формируя круг. Из кармана он достал кулёк с металлической стружкой, которую носил прозапас. Начертав руническую вязь, алхимик сложил печать, радуясь, что из праздного любопытства выучил таинство. И, получив согласие пса, коснулся руками преобразовательного круга. В ту же секунду трансфигурационное поле вспыхнуло. Щёки лизнуло пламенем. (Но ожогов на лице не осталось — сработала защита слова и согласия.) И из металлической стружки сложилась тонкая, почти прозрачная, цепь, наполненная духовной силой алхимика. (Но, этих сил было немного, из-за чего звенья казались непрочными. Но Венсана не волновала такая формальность, потому что возможность изменить жизнь к лучшему кружила голову.)

Сам же фамильяр, почувствовав дыхание смерти, мало что соображал. В его голове плыл образ. Вот только знакомым он не был: привычные синие глаза не имели лукавого блеска и губы не кривились в усмешке.

«Подсознание, видимо, шалит», — подумал пёс, жадно хватая пропыленный воздух.

У фамильяра не было сил даже чтоб почесаться. Из-за этого происходящее ему казалось сном. Но просыпаться псу не хотелось. (С прохладой вспоминая время проведённое с Лораном Дюбуа, тот не хотел пересекаться с хозяином вновь.)

«Не хочу! Не буду!» — мысленно вопил фамильяр, понимая, что по сути это ничего не изменит — они добровольно подписали пакт о сотрудничестве. И теперь он — Дюран Лефевр — собственность Лорана Дюбуа.

Ещё полгода назад, когда внутри демонического пса формировалось сознание, Дюран познавал мир и знакомился со своими главными функциями. Параметры, корректирующие поведение, были точными, внешность исходила с учётом личных предпочтений хозяина. Поэтому, оказавшись в мире людей, фамильяр не ожидал хамского поведения и халатности. В результате непонимание ситуации вылилось в упёртость, а задетое самолюбие — в снисходительность. В конечном счёте голову подняла гордость. Не загашенная корректировкой, она проявила силу в характере, сделав нрав фамильяра скверным, а слова язвительными. (На самом деле Дюрану повезло, что Лоран не провёл обряд в первые месяцы. Иначе псу сбежать не удалось бы. Вот только смерть оказался сильнее — она сломала его волю.)

«Что теперь будет?» — не открывая глаз, думал демонический пёс. Пока он не мог принять свой истинный облик, потратив немало сил на восстановление. Но ему казалось странным, что человеческое тело греет его бок.

«Будь это Лоран Дюбуа, меня б уже пнули с кровати», — размышлял он.

Переборов упрямое нежелание вникать в суть происходящего, Дюран приоткрыл глаз. И, посмотрев на хозяина, горестно выдохнул — он увидел растрёпанную светлую макушку, полностью повторяющую причёску призвавшего его алхимика. И сердце гулко бухнуло о рёбра, из пасти вырвав утробный рык, обозначающий разочарование.

«Это точно Лоран Дюбуа», — сделал вывод он.

1.2

Венсана колотило знатно. Каждую клетку в его теле прошивало разрядами, словно он сунул два пальца в розетку. Нижних конечностей алхимик не чувствовал вовсе. Но удивлённым парень не был. Осилив Книгу Таинств, юноша понимал, что происходит с его телом — он потратил слишком много духовных сил, пытаясь обуздать фамильяра. Но к сожалению, в полной мере сделать ему это так и не удалось.

«При желании он может откусить мне голову», — думал Венсан, подкатившись к тёплому боку.

Несмотря на отсутствие особых сил, Венсан обладал главным: здравомыслием. Из тяжёлой ситуации он старался находить выход с гордо поднятой головой, не поддаваясь паники и смятению. И сейчас, свалившись с ног в плохое самочувствие, он не пытался строить из себя умирающего. (На самом деле то, что его знобило было делом обычным — он израсходовал больше сил, чем мог себе позволить. Взяв взаймы у здоровья, алхимик теперь страдал от жара и тошноты.)

«Словно литр крови в медпункте сдал», — мысленно стонал алхимик, пытаясь дыханием согреть руки.

И всё ж Венсан не собирался ныть долго — он понимал, что ему чертовски повезло. Подфартило не только обзавестись личным помощником высокого класса, но ещё и выжить при этом. (Да, сковывание одной цепью человеческой души с иной формой жизни несла немалый риск для алхимика. Поэтому великие умы алхимии и магики поставили чёткое ограничение на Призыв.

— Если использовать навык неразумно, можно не только без души остаться, но и с жизнью проститься, – говорили они.

И действительно, ни всем могло хватить сил, взятых из жизненных запасов. Да и сам фамильяр мог нанести не малый вред алхимику, окажись тот слабее, вызываемого существа.

— Духовная цепь строиться из двух вещей: природы сил фамильяра и элемента алхимического потенциала хозяина. Чем лучше ваши способности, тем крепче будут звенья, – наставляли учителя. — Чем крепче звенья, тем прочнее цепь. Именно от этой цепи зависит жизнь и целостность алхимика.)

У Венсана природой сил являлся металл, а точнее — железо. Не вода, огонь, камень, а именно железо – материал, которого в последнее время днём с огнём не сыщешь, хоть рудокопом иди. И объём его духовных сил был скудным. Юноша фактически не мог посредством способностей вынимать из почвы элемент, необходимый для трансфигурации. И директор школы, в которую парень когда-то ходил, поставил на алхимике крест.

— Иметь столь выдающийся дар и не иметь возможности использовать его… Наверное, ты чувствуешь себя калекой, – тогда брякнул он и кряхтя, скрылся за дверью личного кабинета.

Венсан, в полной мере прочувствующий, что такое уныние, в ответ даже грубое «угу» кинуть не смог. В тот момент внутри него всё сжималось от обиды и жалости. К себе. Парню было тошно от факта: магическим потенциалом он пошёл в папаню.

«Почему не в ма?!», – кусая губы в кровь, спрашивал Небеса Венсан. Взглядом уставившись в ровную холодную гладь, он лютовал в душе.

А в это время Лоран по щелчку пальцев собирал воду.

— Вода — источник жизни, — говорил более удачливый близнец. — Я чувствую себя богом!

Конечно, Венсан понимал, что брат шутит. Вот только легче от этого не становилось.

— Человеческое тело на шестьдесят процентов состоит из воды, гидросфера — на девяносто семь. Это даёт возможность не только поливать цветочки, но и иссушать организмы. Ведь извлечь воду куда проще, чем металл, — глумился над ним близнец. И с этим Дюбуа-старший ничего поделать не мог.

На самом деле Венсана пугал факт: у Лорана был повышен коэффициент жестокости. И заложен он был с учётом его возможностей. (Иначе зачем алхимику нужна способность убийцы, если тот не сможет ею воспользоваться? Поэтому новость о зачислении Лорана на Боевое Венсана ничуть не удивила. Вот только спорить с близнецом стало в разы опасней.) Однако, ещё не налетев на крепкий кулак брата, Венсан смог всё же за него порадовался.

«Хоть кто-то из нас добьётся успеха», – подумал тогда он.

Кто ж знал, что после этого Лоран превратиться в дурно пахнущий кусок дерьма?!

От мрачных мыслей алхимика спас громкий нечленораздельный звук, очень похожий на рычание пса.

— О, проснулся, — натянув улыбку, поприветствовал фамильяра Венсан. — Прости, у меня не хоромы. Но… Завтракать будешь?

От услышанного челюсть Дюрана едва не поцеловалась с полом.

«Лоран Дюбуа может быть учтивым?! Да не в жизнь!» — не верил в происходящее пёс. (Лица хозяина он пока не видел.) Принюхавшись, Дюран лишь презрительно фыркнул — его рецепторы были забиты запахом палёной шерсти и ковыля. Но Венсан, не получивший ответ, принял это на свой счёт.

— Знаю, не о таком быте ты мечтал, — вздохнул он, повергнув фамильяра в культурный шок. — Наверное думал о высоких белых потолках, двуспальном мягком ложе и поваре, каждый вторник подающем бифштекс.

Скрипнув одноместной кроватью, алхимик осторожно спустил ноги — пол качался, стены крутились «волчком» перед его глазами. Тошнота медленно, но верно подбиралась к горлу. Дрожащей рукой, Венсан нащупал притулённый к стене таз. Обычно он служил ему тарой для пропаривания ног, в этот же раз в таз поместился вчерашний ужин.

У Дюрана заложило уши от звучного «буэ», и тут же пробило нос — запах блевантина вернул обоняние. Земля наконец-то вернулась на ось.

«Это не Лоран Дюбуа!» – возликовал демонический пёс, когда аромат чужого тела показался ему незнакомым. – «Я смог! Я сбежал!»

От нахлынувшей радости фамильяр скатился с кровати. И подобно пятимесячному щенку заскакал по небольшой комнатёнке. Он не мог говорить, но его длинный тонкий хвост работал вместо языка. Приподнимаясь на длинных лапах, фамильяр задирал голову, довольно повизгивая. И, когда в комнату вошёл хозяин лавки, услышавший шум, то не смог различить в фырчащей собаке настоящего высокоуровнего фамильяра.

— Перепил, что ли? — поинтересовался мужчина лет сорока, сочувствующе глядя на постояльца. — Эх, школота…

Венсан, содрогаясь в спазматическом приступе, ничего ответить не мог. Но владелец, испытывая к юноше добрые чувства, решил протянуть руку помощи и без этого. Он тихо вышел из комнаты, но вернулся быстро, принеся с собой компресс и маленькие жёлтые таблетки.

— На, вот, – протянул он их парню.

И Венсан, не глядя, сгрёб антипохмелин. (Юноша не знал поможет ли ему средство от постинтоксикационного отравления, но хотел надеется, что тошноту всё ж снимет и хоть немного поставит на ноги.) Алхимику казалось, что ещё немного и он выплюнет свои органы — рвать его было нечем.

— О, дитя, — похлопывал мужчина Венсана по спине, — Где ж ты так надраться то успел?

И только после этого Дюран снова обратил на хозяина внимание. С морды фамильяра вся радость сбежала, (аж язык свис от неожиданности), когда тот увидел дрожащую фигуру алхимика, заключившую с ним контракт.

«Это жалкое подобие человека и есть мой хозяин?!» — изумился он, осторожно подходя к юноше. — «Слабый, почти немощный. Я ж его перекусить могу.»

И словно проверяя прочность связующей цепи, Дюран натянул её. Звенья жалобно скрипнули, ударившись о пол весомой частью, и фамильяр потянул сильнее. (Он понял, что крепление ненадёжное и при желании можно привязь разорвать.) Возможность оказаться по-настоящему свободным пленяла. Но тут Венсан поднял голову, а хозяин лавки убрал с его лба прилипшие волосы, и фамильяр вместо последнего рывка, осел. (Его задние лапы дрогнули, во рту пересохло, а глаза широко распахнулись. И по выражению морды даже несведущий в алхимии владелец смог прочесть назревший вопрос: «Мать твою, что происходит?!»)

— Ну, тише-тише, — шептал мужчина, в это время наполняя гранёный стакан прохладной водой. И эта мантра, казалось, успокаивала не только алхимика.

Дюран, не чувствуя угрозы и притеснения, прояснил разум. И первое желание покинуть хозяина немного утихло. Пытаясь понять суть, фамильяр подошёл к юноше ближе и вдохнув тошнотворное амбре, сморщился. (Со стороны это походило на недовольный оскал.)

— Ого, какой охранник! — рассмеялся владелец лавки, сочтя выражение морды «собаки» за природный инстинкт.

«А ведь действительно», — подумал Дюран, — «я ж защитник. Впрочем…»

Помотав головой из стороны в сторону, избавляясь от мысли о Лоране Дюбуа, демонический пёс потянулся к Венсану. Он ткнулся холодным влажным носом в раскрытую ладонь, прикрыв свои глаза. И на мгновение так спокойно стало внутри, что фамильяр решил:

«Пожалуй, я пробуду рядом с этим цыплёнком немного дольше.»

2.1

Венсан стоял посреди поля. Он пытался перевести дух. Но тяжесть, лёгшая на плечи, не позволяла сделать даже вдох. Стоило парню пошевелиться, как воздух спёрло окончательно.

«За пазуху словно углей натолкали», — подумал алхимик, ощутив под рёбрами нестерпимый жар. И чем сильнее тот разгорался, тем слабее становился Венсан. — «Воды бы…»

...Но вместо спасительной влаги была лишь холодная мгла.

Не желая упасть в сухую траву и поколоть стеблями лицо, парень наощупь побрёл вдоль хоженой тропы. Во взятом направлении Венсан был уверен — он кожей чувствовал верный путь. Вот только каждый шаг давался ему с трудом.

«Как же это знакомо», — думал он, вспоминая, когда успел побывать в такой ситуации? Но подсознание, окутанное белёсым туманом, не позволяло заглянуть в прошлое. Возводя в памяти целые лабиринты из разрозненных фрагментов прошлых дней, оно оттесняло разум от ответа. И Венсан, не понимая что происходит, едва шевелил ногами. Его неровный шаг оставлял след, поэтому любая бы ищейка смогла бы найти его в два счёта.

«Вот только кому я нужен?», — вздыхал алхимик, крепче сжимая ткань на груди.

Венсану нравилась бескрайность. И манящая свободой высь. Но он не владел элементами воздуха или земли, потому, пригвождённый своим потенциалом ко всем плоскостям, чувствовал себя драконом на мелководье — хорошо видимым и почти беззащитным. А синева чужих глаз, когда-то тёплых и родных, тянула вниз, сковывая. И гадкое чувство беспомощности вновь поднимало голову, так же, как в детстве, утягивая на самое дно, в холодную безлюдную тьму.

«Но я ведь уже не ребёнок», — пытался вразумить себя Венсан, невольно потирая плечо. Побелевший шрам не болел, но в плохую погоду начинал зудеть, привлекая внимание.

— Не ребёнок… ребёнок… ок… — эхом взвилось над полем и потерялось где-то во мгле.

И Венсан, вздрогнув, локтем ударился о стену. Электрическим разрядом прокатилась боль. Рука онемела, вернув алхимика в реальность.

«Всего лишь сон», — подумал юноша, медленно садясь на кровати.

Господин Бонне, пожалев парня, озаботился чистотой. Он сам навёл порядок в его комнатёнке. И Венсан, поняв, что в тяжкий час был не один, хотел выказать свою благодарность. Но стоило ему спустить ноги, как дверь распахнулась.

— Обед готов. Извольте жрать! — в комнату вкатился, восседая на раздаточном столике, младший помощник.

— Не мог бы ты повернуть рубильник своего хорошего настроения в обратную сторону, — взмолился Венсан, сам не понимая отчего ему так плохо.

— О брат! — не снижая оборотов, заголосил мальчишка, — тебя уже третьи сутки плющит. Смотри, копыта не откинь.

«Знал бы с чего меня так колбасит, излечился бы», — подумал алхимик.

Фамильяра рядом не было, но Венсана это не заботило. Как он понял: пёс не уходил далеко. Оббегая окрестности, он не натягивал их духовную цепь и каждые четыре часа заглядывал в лавку.

«Проверяет моё состояние», — понял алхимик, но комментировать это не стал.

Венсана тревожили не только сны, но и сам Лоран. Юноша всё ещё не мог взять в толк почему демонический пёс оказался вдали от хозяина? А ещё его волновало возвращение Бёля. Мальчишка собирался поступать в академию Тримегисто. Он даже подтвердил свой магический потенциал. Но вернулся назад.

Венсана тревожило это.

— Что-то случилось? — участливо поинтересовался он.

— Я оказался бесполезным, — качнулся Бёль, едва не упав с тележки. — Не соответствую своему потенциалу.

— Это как? — удивился Венсан. — Впервые слышу о таком.

— У меня достаточно сил, но я не могу их использовать по назначению, — ответил мальчик. — Коэффициент моей жестокости так низок, что меня записали в ущербные. И погнали в три шеи от ворот академии.

— Так почему ты так доволен? — Дюбуа не понимал радости Бёля.

— Осознание, что я не убийца, греет меня изнутри, — защебетал тот. — Правда, на желудок это не действует. Придётся пахать до третьего пота, чтоб обеспечить все свои хотелки.

Приравняв себя к таким же отбросам, что и Венсан, Бёль решил устроиться обычным работягой, подобно господину Бонне. Сам же Венсан был «мальчиком на побегушках» — сложную работу он взять не мог, потому что не было нужных элементов и не хватало сил, чтобы добыть их. Вот и перебивался Венсан незкоуровневой подработкой. И с завистью слушал рассказы более опытных коллег:

— Я проломил ему череп одним ударом. Ведь мой глиняный кулак прочнее медвежьих зубов, — вспомнил разговоры Венсан. Речь шла о медведе-убийце — оборотне с южных земель.

«Хех. Что могу я?» — думал тогда алхимик, полируя столы. — «Лишь крыс по сточным канавам гонять».

На самом деле способности Венсана могли стать феноменальными, добудь он какой-нибудь эликсир, позволяющий увеличить объём его сил. Тогда он смог бы пробивать землю вглубь и, добравшись до нужных жил, трансфигурировать частицы в необходимый элемент.

— Знаешь, какие элементы необходимы алхимикам больше всего? — спросил Дюбуа.

— Ага. Кислород, кремний, алюминий, железо и кальций, — не задумываясь ответил Бёль.

— Верно. Но знаешь, что самое обидное? Когда из этих пяти элементов тебе достаётся тот, что практически недоступен, — сжав кулаки, добавил юноша. — Я же боевой алхимик. А вместо этого чиню всякие приёмники, да мелких вредителей уничтожаю.

— Это тоже помощь, — улыбнулся мальчик. — Правда, посильная. Особой славы не принесёт, но и от голода помереть не позволит.

— Тоже мне, успокоил, — фыркнул в ответ Дюбуа, приводя себя в порядок. На глаза попалась корзинка с выпечкой. Желудок тут же жалобно мявкнул, требуя жиров, белков, и углеводов. И Венсан, спешно умывшись, схватил ложку.

— Пэтти заходила. Сказала, что твой пёс чуть не сожрал её кота, — произнёс Бёль, протянув Венсану кунжутные булочки.

— Быть такого не может, — отмахнулся алхимик. — Мой пёс — необычная дворняга. Это настоящий фамильяр.

— Чего? — не поверил мальчишка. — Какой растяпа тебе фамильяра доверит?!

— Он не чей-то. Он— мой. Собственный, — отчеканил Венсан. — Даже контракт имеется.

— Ты что, почки на донорство сдал или душу продал? — сыпал остротами Бёль, всё ещё не веря Дюбуа.

— Моя душа ни одному плешивому бесу не нужна, иначе бы я не жил в такой нищете, — парировал юноша. — Я тебе честно говорю: у меня появился демонический пёс.

— Пёс? Демонический? — раскрыв глаза пошире, переспросил мальчик.

— Ага, — кивнул Венсан, хлебая юшку.

— Ну, тогда ласты ты склеишь быстро. Я, когда в академии был, такой кипиш видел. Там твой брательник лютовал. Грозил, что вора в первой же луже утопит, — доложил Бёль. — И, похоже, он не шутил.

— Да, это я у него животину стрельнул, — замявшись, ответил Венсан. — Взял должок, с процентами. За все свои обиды.

— Ну, тогда жить тебе осталось недолго, — хлопнул по плечу блондина мальчишка и, спрыгнув с тележки, откатил к двери. — На твоём месте я б не отлёживался, а практикой занялся. Не ровен час, Лоран поймёт с кем его фамильяр повязан.

— Знаю, — глухо ответил Венсан, сжав ложку крепче.

Венсан дураком не был. Он знал о рисках.

«Я не защищён академией и у меня нет страховки», — размышлял юноша.

И он был прав. Венсан не был на службе у государства, чтоб требовать защиту с правительства. Он не был учеником академии, чтоб ссылаться на имена директора, учителей, кураторов. Он не являлся подмастерьем именитого алхимика, чтоб иметь привилегии. И он не дотягивал до уровня Лорана даже в рукопашном бою.

«Если буду лежать, рано или поздно стану мумией», — сделал вывод он.

Всё ещё страдая от тошноты и головной боли, юноша впрыгнул в свои сапоги. Накинув косуху и светлый шарф, он вышел на улицу. Помощника видно не было.

«Для начала нужно разобраться с основой: кто такие фамильяры», — решил Дюбуа. — «После, установить природу и объём силы пса. И, исходя из этого, действовать.»

Бросаться сразу в бой Венсану было боязно. Он всё ещё чувствовал жар от пламени, облизавшего лицо в трансфигурационном поле. И хотя вреда то не причинило, юноша на удачу не расчитывал.

«Я взял силы из тела взаймы. Сколько их осталось, чтоб поддерживать жизнь?» — думал он, подходя к дому Пэтти.

Пэтти была необычной особой. Нося две косички и платьице в пёстрый цветок, она являлась мечтой каждого парня в пубертате. И, именуясь королевой местных дворов, вела себя соответственно. Правда, самого Венсана это не тревожило. Понимая, что даму ему не потянуть, он не ухаживал даже за рябой Аннет.

— Привет, — бросил он девушке.

Пэтти в этот момент поливала цветы. Яркие канны напоминали Венсану пролитую кровь, поэтому он обходил двор стороной. А вот Бёлю они нравились.

— Как язычки пламени, — говорил он.

— Извиняться пришёл? — спросила Пэтти, сморщив аккуратный носик.

— Твой кот пострадал? — уточнил Венсан.

— Базиль не глуп, чтоб прыгать в зубы уродцу, — ответила девушка. — Но твой пёс так напугал его, что он не выходит даже на балкон. Тебе не кажется, что ты мне за это должен?

— Что именно? Прогулку с котом? — скаламбурил парень.

— Пару монет на лечение психологической травмы Базиля! — топнула ножкой особа так, что лейка накренилась, обдав прохладной водой лакированные туфельки.

— Если он столь нежный, сделай из него котлеты, — парировал Венсан. — И вообще, ты уверена, что это был мой пёс?

— Длинолапый, с чёрными подпалинами, квадратной пастью и крысиным хвостом. Я б назвала его родичем добермана, да только взгляд больно чумной, — произнесла Пэтти, гневно сверкнув глазами. — И он каждые четыре часа появляется в лавке.

«Контрольный в голову», — подумал алхимик, соглашаясь с девушкой.

— Да, это мой пёс. Где он? — спросил Венсан.

— На усыплении? — вернула шпильку Пэтти. — А вообще, поищи на помойке.

Расценив это, как посыл в далёкие дали по всем известному маршруту, Венсан лишь криво усмехнулся. И, сунув руки в карманы, прошёл мимо.

— Эй! — услышал он из-за спины. — Хмурые парни девушкам не нравится. Тебе надо чаще улыбаться.

— Зачем? Чтоб нравиться тебе? — обернувшись, уточнил Дюбуа.

— А ты мне и так нравишься. Только я тебе, похоже, не нравлюсь, — с кислой миной на красивом личике, ответила Пэтти.

— Я тебя не потяну, — признался Венсан.

— Приходи, как разбогатеешь. Конкурентов не будет, — хихикнула девушка.

Венсан знал, что Пэтти не шутит. Вот только к отношениям сердце у него не лежало. Да и гнуть спину, чтоб спускать деньги на каблуки и шпильки, парню совсем не хотелось.

2.2

Дюран, всё ещё не имея сил для преображения, исследовал территорию. В какой-то мере он чувствовал ответственность за алхимика, который его пожалел.

«Жизнью ведь рисковал», — думал фамильяр, от скуки фыркая на местных котов.

Хотя в целом вид пса изменился. Вычерпав из Венсана почти весь запас духовных сил, он перестал походить на ходячий труп. Его шерсть снова стала лоснящейся, живот подтянулся, вместо болезненной худобы и хрупких суставов показались литые мышцы.

«Словно с конкурса красоты для элитных собак вернулся», — ощерился Дюран, горделиво вышагивая.

Фамильяр не лукавил. Будь он в действительности обычной дворнягой, то собрал бы немало призов одной лишь своей харизмой.

— Мама! Мама! Смотри, собачка, — тянули к нему свои руки детишки. И дамочки нервно дёргались в сторону. Они боялись, что из-за угла выйдет хозяин кобеля и, увидев чад, висящих на питомце, устроит им взбучку. В то, что пёс агрессивен верилось с трудом — на взрослых и детей Дюран не реагировал.

Он лениво обходил каждый двор, поражаясь творческой мысли смертных. В Параллелье, откуда прибыл фамильяр, всё было иначе. Хотя он — Дюран — не имея там разума и тела, многое видел — стекло пробирки не закрывало обзор. Естественно, изначально не имея характера, потребностей и чувств, демонический пёс был хладен к происходящему. Его не трогали мысли создателя. Он не придавал значения формулировкам и стремлениям. Но, оказываясь время от времени на подоконнике, всё ж наблюдал за жизнью, кипящей внизу. И запоминал. Теперь же, получив тело, осознав себя, научившись чувствовать и анализировать, Дюран видел разницу. Конечно, фамильяр понимал, что ему предстоит ещё многому научиться, но всё же… Он больше не был «кашецей».

Впрочем, после Барбы, в котором находилась академия Трисмегисто, трущобные просторы Гильбы не казались солидными. Хотя посмотреть всё же было на что: в Гильбе проживало около двух миллионов человек. И по своей ширине город можно было прировнять к мегаполисам. Но, увы… Инфраструктура и общий уклад оставляли желать лучшего, превращая место в большую деревню. В Барбе, и других цивильных городах, Гильбу величали просто, как «Грязь». Впрочем, это случайностью не было — город изначально строился на болоте, и из-за торфяников часто горел. И единственное, что спасало людей от лютого смога и полного выгорания — это полноводная река Вева.

Гильба располагалась по обеим сторонам Вевы. Но самым удачным местом для заселения считалась возвышенность Косетт. И именно там проживали родители братьев Дюбуа.

Лоран, уехавший в другой город, был на пару ступеней выше родителей. А вот Венсан, сменивший приличный район на клоаку, пал в самый низ.

В Могире — квартале, в котором осел Венсан — не было даже форума. И Дюран, обходя столь обширную местность, не понимал, как люди могут жить без торговой площади? Конечно, фамильяр отметил сеть дорог, пересекающихся в определённых местах. Так же он подметил и более оживлённые улицы, на которых стояли храмы и располагались торговые ряды. Но центра, в котором можно было найти информацию не было.

«Что же является сердцем Гильбы?» — размышлял фамильяр. — «И как эти люди узнают новости?»

За полгода проживания в Барбе, Дюран привык к классовому различию. Он сразу просёк фишку выживания в обществе, и, отметив для себя пару важных вещей, старался держаться единомышленников. Но оказавшись в Гильбе, демонический пёс чувствовал себя выброшенным на свалку.

«Ничего, я привыкну и к этому», — думал он, полностью предоставленный самому себе. — «В конце концов, мы — фамильяры — гибче людей.»

...И речь шла не о физической форме.

Пёс был прав. Разница городов была колоссальной: в Барбе решались жизни государств и людей. Там проживали сенаторы, весталки, гадатели, алхимики… Все сливки общества и знати вращались вокруг академии Тримегисто, в то время, как Гильба развивалась с учётом возможностей обычных работяг. Здесь плодились, подобно кошкам, и умирали, тихо загнувшись под мостом. Понимая это, Дюран не мог кинуть хозяина.

«Он же такой слабый», — сострадал демонический пёс, снова возвращаясь в лавку.

— А Венсана нет, — с хищным блеском в глазах ответил Бёль, когда в проёме показалась собачья морда.

«Вот как», — подумал Дюран и, заглянув в самую душу мальчишки, спросил: — «И куда он попёрся?»

О том, что фамильяры могут быть телепатами Бёль не знал. Но, заслышав в своей голове тихий голос, прошитый благородной хрипотцой, вздрогнул.

— Т… Ты читаешь мои мысли?! — запаниковал мальчик, сжав в руках поднос. Прикрываясь им, он не заметил «улыбки», скользнувшей по морде пса.

«Чужие мысли не читаю, но свои передать могу», — ответил фамильяр. — «Так где мой человек?»

— А… А я не знаю, — хлопая изумрудными глазищами, выдавил Бёль. — Ещё сорок минут назад здесь был…

«Толку от тебя никакого», — фыркнул Дюран и вышел из лавки. Позади него раздался крик:

— В смысле «никакого»?! Я, между прочим, тебя кормлю!

На это высказывание пёс внимания не обратил…

На самом деле Дюрана волновал всего один вопрос: с каких пор он относится к хозяину, как к своему человеку?

Из практики наблюдения и общения с Лораном фамильяр понял, что алхимики считают помощников своей вещью. Кого ни возьми, даже Великого Мастера, все они хвастают фамильярами с приставкой «мой». И формула этой связи такова: «хозяин плюс раб». Ни разу в жизни за время нахождения в пробирке и за те месяцы, что он прожил в Барбе, Дюран не видел связи «фамильяр-плюс-человек».

«Что всё-таки не так с этим контрактом?!» — не понимал пёс.

***

Венсан не зная о тревогах своего фамильяра, выходил из библиотеки. Его вид был мрачнее свинцового неба — юноша не нашёл и намёка на природу создания фамильяров.

«Я конченный идиот», — ругал себя парень. — «Будь так легко найти ответы, разве поступали бы в академию?»

И действительно, лежи оно на поверхности, то каждый желающий мог бы стать алхимиком.

«Может, и философский камень давно бы создали, будь всё так просто», — сокрушался он. — «Мне определённо нужно поступить в Тримегисто…»

На самом деле эта мысль пугала Венсана, ведь там учился Лоран. С другой стороны — это был идеальный момент, чтоб отомстить близнецу.

«У меня же теперь есть фамильяр», — тешил себя Дюбуа. — «Правда, не знаю каким образом, но помочь-то он мне должен?!»

…И снова всё упиралось в незнание сути, из-за чего Венсан ощущал себя дураком. У него не было «инструкции по применению» от фамильяра, и он не знал как управлять им. Единственное, что знал алхимик: личный помощник помогает восстановить истраченный ресурс.

«Генератор личных сил», — усмехнулся парень. — «Вот только любому генератору нужна энергия. Так за счёт чего работает этот чёртов контракт? И что способен мне дать демонический пёс, если изначально уровень моих сил был близок к нулю?!»

От осознания собственной беспомощности Венсан готов был разрыдаться. Не зная, что делать дальше, он опустился на корточки и закрыл лицо руками. Медленно дыша, Дюбуа успокаивал нервы и приводил мысли в порядок. Он не заметил, как к нему подошёл Дюран, потому вздрогнул, когда тот положил свою морду на его плечо…

3.1

Вернувшись из Врат Поиска, находившихся в северной части Барбы, Лоран Дюбуа кусал губы. Его идеальное лицо было бледным, на голове творился бедлам, и даже академическая форма сидела криво. Но никто из сотрудников не спешил его дёргать, потому что на рукаве жакета виднелась нашивка с эмблемой академии Тримегисто. Она указывала на положение в обществе.

Поправив рюкзак, Лоран осмотрелся.

— Курсант третьего курса боевого отделения академии Тримегисто Лоран Дюбуа? — внезапно обратились к нему люди в форме внутренних дел Барбы.

— Да. Это я, — понимая, что проблем не избежать, ответил юноша.

— Пройдёмте с нами, — попросили его законники.

— Конечно, — согласился алхимик. — Вы же из-за сбежавшего фамильяра?

— Ведомство обеспокоено этим фактом. Необходимо уточнить детали, — ответил офицер, соблюдая формальность.

— Понятно, — кивнул Дюбуа и, не оказывая сопротивление, двинулся за представителями правопорядка.

***

Не зная о проблемах Лорана, Дюран беспокоился лишь о Венсане. Расстроенная мордашка хозяина не давала ему покоя. И потому, положив голову на плечо алхимика, фамильяр незатейливо лизнул того в щёку, подобно обычному псу.

— Что ты делаешь? — спросил парень, уставившись на сильные лапы помощника. Ответом послужил скулёж. Конечно, Дюран мог использовать свою способность и ответить Венсану иначе. Но фамильяр не хотел отвечать на вопросы, связанные с академией.

— Эх, поскорей бы ты принял свою истинную форму, — протянул алхимик.

По мечтательному выражению глаз, Дюран понял: как только тот дорвётся до правды, проблем добавиться.

«Все близнецы одинаковы?» — размышлял пёс, вспомнив честолюбивого Лорана Дюбуа.

Время, которое фамильяр провёл подле Венсана, было тёплым. Дюрану даже стало казаться, что он действительно смог избавиться от Дюбуа-младшего. Однако идея, предложенная хозяином, встревожила пса не на шутку. Во рту стало сухо, язык прилип к нёбу, по нутру растёкся привкус желчи, и Дюран громко фыркнул прежде, чем отойти в сторону.

В этот момент сердце Венсана пропустило удар. Внутри задрожала тревога.

«Что-то не так», — подумал юноша и поднялся с земли.

Тревожность Венсан не любил. В последний раз она послужила сигналом больших перемен. Это было тогда, когда заболела мать, и вся жизнь парня полетела коту под хвост.

«Только бы не похороны», — взмолился алхимик, вынимая из кармана монету.

— Надо позвонить. Подожди здесь, — сообщил он и бросился в сторону телефонной будки.

«Какой же я личный помощник, если ты ничего мне не говоришь?», — клацнул зубами пёс, но послушно уселся у двери. Отчего-то ему стало больно… Наверное от осознания. Ведь Дюрана близнецы в прошлое не посвящали.

Соединение прошло быстро. Раздалось приветственное:

— Дом Дюбуа. Говорите.

Услышав голос матери, Венсан перевёл дыхание. Нежные, но бодрые нотки развеяли опасения юноши. Вот только позитивный настрой к Дюбуа не вернулся, ведь предчувствие его не подводило. Потому юноша был мрачен и тих.

«Неужели это касается брата?», — подумал он, вешая трубку.

Венсан не стал разговаривать с матерью. Он не хотел рассказывать о настоящем положении дел и не очень красивом поступке, связанным с хищением фамильяра. Связываться с Лораном по наставлению он не желал. Боялся долгой мучительной смерти. Впрочем, о Лоране он давно ничего не слышал.

Дюран о Дюбуа-младшем знал немногое. О Лоране вообще говорили мало даже среди именитых алхимиков. И теперь, находясь рядом с его близнецом, пёс не знал, чего ожидать.

— Когда Лоран поступил в Тримегисто, мы улыбались, — неожиданно произнёс Венсан, будто услышал мысли пса. Зачем он поднял эту тему? Парень и сам не знал. Но чувствовал: так будет правильно. — Наставник, взявший его под крыло, очень сильно нас выручил — он помог нашей матери пройти курс лечения. Именно это спасло ей жизнь

От внезапности фамильяр вздрогнул, а после приподнялся и стал внимательно слушать. Отчего-то эти воспоминания казались ему важными. Возможно, из-за того, что он в первые столкнулся с откровенностью. А может, потому что хотел понять натуру своего хозяина. Не зная, что важно, а что нет Дюран запоминал каждое слово.

— Любишь семью? — обратился он к Дюбуа мысленно, удивив того.

— Д… Да, — поперхнувшись, ответил парень. О подобных способностях алхимик не знал. И это озадачило парня.

У Лорана фотографий не было. И о брате тот ничего не говорил. Домашних вещей курсант не носил, предпочитая «одежду на пошив» или академическую форму. Из-за этого Дюран не знал, чем пахнет «дом». Но, попробовав на вкус кожу Венсана, пёс ощутил не только привкус соли, оставшийся из-за одиноко сбежавшей слезы в момент ностальгии. От парня изначально пахло солнцем, вереском и дешёвым порошком с рынка. Дюран бы назвал это «запахом лета», да побоялся получить по ушам за сентиментальность. Потому, сложив лапы на тёплой земле, вновь положил на них голову и закрыл глаза.

Фамильяру нравились такие минуты спокойствия. Хотя он чувствовал: его хозяин на взводе.

— У тебя есть семья? — поинтересовался Венсан.

— Нет, — раздался замогильный голос пса в голове. И желание знакомиться с новым у Венсана пропало. Алхимик, почувствовав смену настроения, понял: Дюран больше не скажет ни слова. По крайней мере сейчас.

И тогда Дюбуа снова нарушил тишину:

— Знаешь, мы не всегда с Лораном были разными. С одинаковыми лицами и поведением порой мы обманывали даже ма. А потом, когда брат узнал о моих дефектных способностях, всё изменилось. Мы больше не пробирались за кулисы театра и не прятались ночью под одним одеялом. У Лорана появились секреты. И на наш шестнадцатый день рождения он мне сделал особый подарок…

Стянув шарф и куртку, Венсан оттянул ворот футболки и продемонстрировал псу косой шрам, тянувшийся от ключицы до самого плеча. Оставшаяся метка была тонкой, побелевшей от времени, но очень заметной.

— Чем это он? — не удержался от вопроса Дюран.

— Ножом для бумаги, — ответил алхимик.

— Разве они так остры? — не поверил пёс.

— Не уступают скальпелю, — рассмеялся юноша и нервно потёр плечо.

— Он что, пытался тебя вскрыть? — от догадки в глазах пса полыхнуло рыжее пламя. И тут же стихло, стоило Венсану ласково почесать фамильяра за ухом.

— Не знаю, — юноша пожал плечами. — Но с того дня я опасался оставаться с Лораном наедине.

— Я думал, что твой брат всегда был циничным придурком, — оскалился фамильяр и пододвинулся к хозяину ближе.

— Нет. Он по жизни экстраверт, — одёрнул Дюрана Венсан, как бы заступаясь за честь и достоинство брата. И фамильяр понял — это ностальгическая радость, лишённая грусти. — Лоран изначально был выносливей и сильнее меня. У него не иссякал интерес к знаниям. Именно он прививал мне стремление жить. А когда мне бывало грустно, он делал из носков забавных лягушек и устраивал из картонки кукольный дом.

— Ты словно о другом человеке рассказываешь, — не верил ему фамильяр.

— Так ведь Лоран и был другим человеком, — не отпирался Венсан. И Дюран понял: его хозин очень одинок.

— Что делать будем? — между прочим поинтересовался пёс, уместив морду на стопе алхимика.

— Учиться, — как само собой разумеющееся ответил Венсан, пытаясь вспомнить номер директора — Матео Дюпре.

Естественно, мысль о поступлении в Тримегисто была поспешной. И оба — алхимик и фамильяр — понимали это, потому что даже с наличием личного помощника сил у Венсана не прибавилось, умений — тоже. Озадаченный таким раскладом, юноша не знал, как получить развитие без огласки. И Дюран, сознавая это, чувствовал себя бесполезным.

— Плохо, что я неуч, — пожаловался парень, смотря в темнеющее небо.

— А я вот о чём подумал, — решил выказать свои опасения пёс. — Я ведь с тобой от балды повязан. И чует моё сердце, что это не к добру.

— Не будь ты со мной повязан, то искать уже было бы некого, — ответил Венсан, почувствовав нестерпимую боль.

— Верно. Но это не значит, что за мной не придут, — Дюран опустил голову и посмотрел в землю так, словно видел, как под его лапами разверзается Бездна. — Знаешь, я может покажусь тебе циничным и грубым, но что ты можешь сделать, используя скудный объём своих сил?

На это Венсан промычал, точно так же, как минутой назад проскулил демонический пёс.

На самом деле алхимик и сам думал об этом. И чем дольше он пытался найти ответ, тем больше горел изнутри.

— Я полагаю, что нам следует скрыться, — предложил фамильяр, делая шаг вперёд. — На время. Пока не поймём, как действовать в нашей связке. А потом можно будет думать об академии.

И Венсан, понимая, что пёс прав, дал своё молчаливое согласие…

3.2

Сначала Дюбуа-младший был в бешенстве, из-за того, что близнец вырвал из его рук помощника. Не сказав ни слова, тот с лёгкостью прихабарил себе существо, имеющее колоссальную ценность. Хотя сущность Венсана Лоран разглядел давно — ещё до дня согласия, потому считал близнеца эгоистичным ублюдком и рохлей. Из-за этого он ненавидел собственное отражение. Глядя на себя в зеркале, Лоран думал вспоминал беззаботное лицо близнеца. И злился сильнее.

Но когда за ним явились люди из Ведомства, то Дюбуа-младший не смог сдать брата.

— Я не знаю, где находится демонический пёс, — ответил он, желая сам разобраться с Венсаном.

— Почему вы не заключили договор? — уточняли детали законники.

— Мы не сошлись характерами. Я делал запрос на другую особь. Но, видимо, произошла ошибка, — не сдавал позиций алхимик. — Как доказательство предоставляю вам формулу и форму запроса. А вот здесь имеется подтверждение.

Лорану, в целом, скрывать было нечего, да и вины за ним не было. Он действительно делал запрос на иную особь с совершенно другими параметрами. И дознаватели из правохранительных, скрупулёзно прошарив архив, вынуждены были подтвердить это.

— Думаю, что демонический пёс мёртв, — процедил юноша, упрямо глядя в глаза дознавателю. — Ведь срок истёк…

— Или попал в чужие руки, — ответили ему. — Вы хоть представляете какие последствия могут быть, окажись демонический пёс у террористов?!

— Знаете, меня это мало тревожит. В отличие от ваших структур, я свои обязанности хорошо выполняю. А ещё, смею напомнить, что по вине ваших чинов я упустил шанс обзавестись личным помощником. Мне кто-нибудь за это выплатит компенсацию? — гнул свою линию Дюбуа.

— Вы сами упустили фамильяра, — ответили ему. — Наши структуры не несут ответственность за ваши неудачи.

— Смею напомнить, что это не мой фамильяр. Я делал запрос на совершенно иную особь. И если мне не компенсируют это, то я обращусь в Суд, — прямо заявил алхимик, полностью снимая с себя ответственность.

Поняв, что парень не из робких, Ведомство пошло на уступки.

Расследование, которое начало Ведомство, не выявило в Лоране нарушителя. Он был старательным учеником и подающим надежды алхимиком. Так же подкупало и то, что Дюбуа-младший числился в резервистах. Да и ошибку, которую невозможно было скрыть, обнаружили сразу. Вот только на Призыв это никак не влияло — юноша уже использовал свой шанс. Он заплатил высокую цену за не ту особь.

Собственно, это понимал и сам Лоран. Опустив голову, он смотрел в пол допросной и думал:

«Вот выберусь отсюда, и ты у меня всю алхимическую таблицу съешь».

Естественно, речь шла о близнеце.

***

Венсан, искренне считая предложение фамильяра верным, собирал свои вещи. Их было немного, и все они поместились в одну спортивную сумку.

«Не густо», — подумал Дюран, видя небогатый скарб хозяина.

— Необходимое, — с улыбкой пояснил тот.

— Куда мы? — с кислой миной поинтересовался пёс.

— Пойдём в сторону Южного Патриса. Там выйдем на большак, поймаем двухзарядный кэб и двинемся в Кьюнгонд, — ответил Венсан.

— Кьюнгонд? Никогда о таком не слышал, — задней лапой почесал за ухом Дюран и звучно цыкнул, мол: «Что уставился?! Рук я пока не имею». И, встрепенувшись, нервно дёрнул шкурой. Венсан на это лишь головой покачал и, подхватив сумку, вышел в ночь.

На столе он оставил плату за проживание и записку с парой нехитрых слов: «Спасибо за помощь и приют. Быть может, свидимся».

***

На сердце Дюбуа-старшего было тяжко. Дюран это ощущал фибрами своей души. Опустив голову, словно для антуража, он шёл рядом с хозяином. И редкие прохожие косились на них с опаской.

«Точно бандит», — думали они, обращая внимание только на внешность.

— Да, кожа из тебя душку не делает, — простебал хозяина фамильяр, имея ввиду крестьянский загар.

— Знаешь, было лучше, когда ты молчал, — огрызнулся алхимик. Но Дюран ничуть не обиделся.

— Так что в Кьюнгонде? — напомнил он.

— Целая система внутреннего транспорта, — широко улыбнулся Венсан. — Ценность Кьюнгонда в наличии портов. Там легко затеряться даже не покидая город. А если возникнет нужда, то всегда можно найти работу или перемахнуть на другую точку.

— И, что мы там будем делать? — поинтересовался пёс.

— Работать и слушать, — ответил Дюбуа. — По-любому нам встретится человек, сведущий в алхимии.

— Почему бы тогда не пойти к учёному сразу? — с сомнением фыркнул Дюран.

— Чтоб не ставить себя под угрозу, — ответил парень.

Действительно… Демонические псы — редкие экземпляры. Избавиться от слабого алхимика куда проще, чем тянуть из себя жилы до уровня фамильяра. А там, даже если контракта не будет, найдётся способ, чтоб его укротить. Это понимал даже такой неуч, как Венсан.

— Незачем распространяться о нашей слабости, — дал указание Дюбуа-старший, и Дюран вынужден был согласиться.

Однако с закрытым ртом Дюрану не шлось. Он намолчался за время, проведённое в пробирке, созерцая потолок лаборатории или улицу через стекло. И теперь, наконец-то осознав, что личность, а не странного виды смесь, фамильяр болтал без умолку.

Впервые в жизни мир ему казался таким большим, что распирающее чувство просто не помещалось внутри. И, чтоб как-то справиться с этим, пёс обращал восторженность в слова.

— Небо такое высокое, — говорил он. — Аж дух захватывает!

И Венсан полностью соглашался с ним. В какой-то степени юноша понимал фамильяра. Когда-то оказавшись один на один с улицей и прочуяв свободу кожей, он точно так же взирал на пропахший гарью и машинным маслом необъятный мир. И по-тихому злорадствовал над близнецом. Он ведь знал, что Лоран ни разу не был свободным: сначала дом, потом академия. Дальше — служба. А в будущем, возможно, семья.

— О чём думаешь? — спросил демонический пёс, возвращая Венсана в реальность.

— О свободе, — честно ответил алхимик.

Слабое дуновение ветра растрепало светлые волосы парня. Выгоревшие пряди упали на лоб, сделав внешность Венсана миловидней.

«А он красив», — подметил Дюран. — «Не уступает Лорану. Но спутать их невозможно».

Ещё бы! Выражение глаз — холодное, как вековая мерзлота у младшего, и по-домашнему мягкое у старшего — было главным отличием близнецов. Фамильяр вспомнил, как порой его пробирало до костей, когда он взглядом пересекался с Лораном.

«И почему всё пошло не так?», — спросил своё внутреннее «Я» Дюран, но тут же отвечал: «Сволочной характер алхимика зарубил всю малину».

— Чувство, что ты меня рассматриваешь, — поёжился Венсан, обратив внимание на задумчивый вид пса.

— Так оно и есть, — не стал спорить тот. В эту минуту Дюбуа мог поклясться, что видит в привычном оскале хищную ухмылку.

***

Очень скоро широкая дорога, разбитая наёмным транспортом, заменилась обычной грунтовкой. И редкий кустарник сменил тополя. В этот момент перед Дюраном открылся простор, усеянный мириадами звёзд.

— Дышать легче стало! — воскликнул он.

— Конечно, — подтвердил алхимик. — Мы же покинули город. Здесь нет заводов и фабрик, сутками коптящих небо. Максимум, что проползает по этой стороне, так это дилижансы, фиакры и кэбы. Да и то, при условии, что они полностью механизированные.

— Почему? — удивился пёс.

— Потому что ближайший город в тридцати трёх часах езды отсюда. Не каждый сможет столько трястись на одной лошадиной тяге. Но с изобретением двузарядных экипажей скорость увеличилась вдвое, и время на поездку сократилось, — пояснил Венсан.

Дюран, приняв это к сведению, осмотрелся. Вблизи он не увидел домов. Не было здесь и остановок, да и пашни остались позади.

— Столько места пустует, — пожаловался он, в ночи видя каждый стебель.

— Это пастбища, — не согласился алхимик. — Выпас скота — вещь нужная. И маленького клочка земли для этого недостаточно.

— Я думал у вас здесь одни болота и заводы, — фыркнул фамильяр.

— Ага. И питаемся мы лишь мазутом, — рассмеялся Венсан.

— Не знаю насчёт еды, но пахнете вы, как обивка в кэбе, — парировал пёс.

— Эй! — недовольно воскликнул алхимик и несильно пихнул помощника в сторону.

Не ожидая такого, Дюран замер. Его сердце пропустило удар и хвост сам собой дёрнулся. Нет, он не завился калачиком и не стал ходить ходуном. Он по-прежнему был опущен, и лишь легонько вилял из стороны в сторону. Само же тело расслабилось, во взгляде исчезла острота. И Дюран, сам не сознавая, что делает, попёр на хозяина. Приподнявшись на задние лапы, он в спину толкнул Венсана. Тот, не ожидая подобного, невольно ускорил шаг.

— Ты, что… Ай! Ну…

Но Дюран уже принял игру. Он кружил вокруг алхимика, подскакивал к нему, хватал за штанину, утробно порыкивал и припадал в низком поклоне. Венсан, который в жизни не имел собак, смотрел на фамильяра широко раскрытыми глазами. И улыбался.

— Интересно, если тебе палку бросить, ты принесёшь? — спросил он, увернувшись от выпада пса.

— Попробуй, — с хитрицой ответил тот.

И Дюбуа, подхватив обломок ветки, швырнул в сторону. Дюран, увидев это, рассмеялся в голос.

— Серьёзно? — не поверил фамильяр, усевшись в дорожную пыль.

— Я попробовал, — неловко растрепав волосы, ответил Дюбуа-старший.

— Я не настолько животное, — покачал головой Дюран и горделиво посеменил вдоль обочины.

— Эй! Я чувствую себя кинутым, — пожаловался Венсан, поравнявшись с демоническим псом.