Противостояние 2014. Крым.

Противостояние 2014. Крым. Начало.

С О Д Е Р Ж А Н И Е

КРЫМ

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

1. Часть

Все персонажи и описываемые события являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.

Идущим на смерть во имя жизни.

Предисловие

История состоит из цепочки случайных и закономерных событий. Переворот на Украине, захват власти нацистами в 2014 году привели к событиям, перевернувшим весь мир. Возвращение Крыма в родную гавань, к братскому народу России — это закономерность. Непринятие бандеровской власти Юго-Востоком Украины, борьба за независимость и свой путь развития — это закономерность. Героический поход «Леонида» в Славянск и тех, кто, рискуя жизнью, ушли с ним, был цепочкой случайных событий, вдохновивших народ Юго-Востока Украины на героическую борьбу за свою независимость, идеалы, справедливость и ставших закономерностью. Приход «Леонида» в Славянск стал символом борьбы братских народов России и Украины в борьбе с полчищами тьмы и зла, надвигающихся с запада на православие и Русский мир.

ЧАСТЬ 1

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 1

Начало конца

— 1 —

Российская Федерация, Москва, Кремль

В кабинет уверенной поступью зашел президент. В нем чувствовалась сила, уверенность и спокойствие. Министры силовых структур внимательно, с уважением смотрели на этого невысокого, но сильного духом и верою человека. Для России он был символом свободы, независимости и демократии. Той демократии, присущей менталитету народа России.

Сейчас Россия была, как никогда, сильна. Ее стали уважать и побаиваться. Однако были и проблемы. Эти проблемы государству создавал сосед, пытающийся сесть одним местом на два стула. И вот сегодня президент собрал Совет национальной безопасности и обороны по вопросам безопасности России, контроля Черноморского бассейна и не только.

Совещание подходило к концу, когда президент уверенным голосом произнес:

— В 2017 году заканчивается договор аренды Черноморского флота в Крыму. Потеря Севастополя кардинально изменит соотношение сил в этом регионе не в нашу пользу.

Министры молчали, понимая, о чем говорит президент. Новое правительство и президент Украины затягивали решение по данному вопросу, не желая продлевать договор аренды и шантажируя Россию вступлением в НАТО и Евросоюз. Необходимо было принимать кардинальные меры. Это понимали все.

Президент окинул всех присутствующих пристальным взглядом, и в полной тишине раздался его уверенный голос:

— Жду ваших предложений.

— 2 —

Украина, Киев, Банковская

Президент Украины был в замешательстве. Вчера ему поставили ультиматум, и он выполнил условия, проявил слабость, пошел на поводу у оппозиции, сняв премьер-министра. И теперь уже он должен был добровольно отдать власть.

По сути, это был переворот. Оппозиция при поддержке американцев захватила площадь Независимости, организовала Майдан и готовилась к свержению законной власти. Ситуация развивалась по нарастающей и становилась критической для него и его страны.

Президент колебался. На него давили те, кому он поверил. Президент стоял перед выбором: жестко подавить оппозицию либо проявить малодушие и уступить. По своей сути президент Украины был жестким и волевым человеком, прошедшим в свое время хорошую школу, но сейчас он зависел от тех, кто его шантажировал и выдвигал условия. Президент терял все блага.

Оставшись один, он размышлял.

«Не все потеряно, — решил президент, вспомнив о народе, — необходимо организовать Антимайдан и собрать людей с периферии в свою поддержку».

Президент Украины еще на что-то надеялся.

— 3 —

Украина, Автономная Республика Крым, Симферополь, февраль 2014 г.

«Шелест» не спал. Он давно открыл глаза и смотрел в потолок, вслушиваясь в монотонный звук бьющих по карнизу капель дождя.

— Твою мать, — выругался «Шелест», встав с кровати. — Интересно, который сейчас час?

В комнате полумрак, серость, не позволяющие определить время. Автоматически отжавшись от пола полтинник, «Шелест» перешел на пресс. На счете сто поднялся и пошел в душ. Холодный душ бодрит. Растершись полотенцем, «Шелест» зашел на кухню, подошел к плите. Теперь кофе. Он никогда не ел по утрам. Кофе на голодный желудок. Это была привычка, выработанная годами.

Взяв кружку с живительным напитком, «Шелест» прошел в комнату, включил телевизор. Голос диктора вещал о беспорядках в столице. На экране мелькали картинки хаоса.

«Шелест» раз за разом переключал каналы, по которым транслировали одно и то же. Бегающие люди, баррикады, горящая резина, стрельба. Кто-то падает, пораженный огнем невесть откуда взявшегося снайпера, кто-то пытается вытащить убитого, прикрываясь щитом, и падает пораженный пулей. Промелькнули кадры выпадающего из строя сотрудника «Беркута». Мгновение — и по земле катается кричащий от боли факел. Шок от ужаса охватывает окружающих. Кто-то из товарищей погибающего, превозмогая ступор, пытается оказать помощь, сбить огонь и падает, сраженный пулей. Отойдя от первого шока, «Беркут» перестраивается, идет в атаку, оттеснив нападающих к лагерю Майдана. Казалось, еще немного — и Майдан прекратит свое существование, но будто бы по чьей-то злой воле «Беркут» останавливается. В их действиях нерешительность, непонимание происходящего.

«Шелест» с удивлением смотрел на экран телевизора. Он не узнавал Киев, когда-то город цветущих каштанов, улицы и площадь которого теперь были покрыты черным смогом густого дыма от горящей резины. Сев на стул и закинув ногу на ногу, «Шелест» задумался.

«Не может быть? Неужели это война?»

Казалось, еще вчера по телевизору показывали мирные протесты людей, пытающихся высказать свое отношение к действующей власти, желание быть с Европой. Тогда многим казалось, что Европа так близка, открыла объятия в свою семью «братских» народов. В один миг по чьему-то велению — предательство и война. Непроизвольно возник вопрос: кому это выгодно?

Сюжеты в телевизоре быстро менялись. На одной из улиц к мирно стоящим милиционерам подходили женщины, раздавали печенье. На экране диктор комментировал ситуацию, расхваливая представителей американского посольства. И вдруг все изменилось. Люди стреляли, бросали друг в друга «коктейли Молотова». На лицах были злость и ожесточение. «Шелест» смотрел на меняющиеся сюжеты и пытался найти ответы на три вопроса.

«Безусловно, виновником трагедии на Украине были американцы», — размышлял «Шелест», отвечая на первый вопрос.

На вопросы «Почему я не там? Где сейчас мои товарищи, уехавшие в Киев с мирной колонной добровольцев всего Юго-Востока, представляющих сторонников президента Украины в Антимайдане?» он ответить не мог.

Вспомнился тот январский день 2014 года, неожиданный звонок бывшего коллеги. Самому звонку Сани и теме беседы «Шелест» значения не придал.

«Мы едем в поддержку президента», — запомнилась ключевая фраза.

Тогда «Шелест» с иронией отнесся к этому наивному предложению, отказавшись от поездки. После ухода из «конторы» о нем забыли. Дисциплина, выработанная годами, превратилась в образ жизни. «Шелест» тренировался и ждал.

Судьба, как бы играя, пыталась еще раз предоставить «Шелесту» шанс уехать в Киев, но тогда «Шелест» этого не понял. В тот день он летел в спортзал. Завернув за угол административного здания, натолкнулся на кучно стоявших людей. Одинаково одетые, в бело-голубых одеждах цвета «Партии регионов». Люди собрались возле человека, составляющего списки, выкрикивали свои фамилии, адреса, места работы. Желающих оказалось много.

«Чувствуется организация», — мелькнуло в голове «Шелеста».

Неожиданно из толпы его окликнул мужской голос. Голос был до боли знаком. «Шелест» остановился, покрутил головой, разыскивая в толпе незнакомца.

— А ты что, тоже в Киев едешь? — «Шелест» сзади услышал голос того, кто минуту назад его окликнул.

Обернувшись, «Шелест» увидел Саню. Не задав лишних вопросов, «Шелест» пожал собеседнику руку, посмотрел пристально в глаза и произнес:

— Да нет, я в спортзал.

Лицо собеседника изменилось, на нем появилась досада.

— Эх, жаль, а то бы вместе, когда еще представится такая возможность достопримечательности Киева посмотреть…

Саня еще что-то говорил, но «Шелест» его не слушал, рассматривая собравшихся людей. Многие стояли семьями, с детьми. В руках шарики, плакаты, транспаранты, флаги. Это была мирная акция в поддержку президента Украины. Здесь собрались люди, которые хотели высказать свое мнение о сближении с братским народом России и невступлении Украины в Евросоюз и НАТО.

Почему-то вспомнился девяносто второй год: Крым впервые попытался уйти в Россию. Именно тогда власть Украины подавила волеизъявление крымчан, не дав сбыться заветной мечте, и вот теперь второй раз…

Размышления «Шелеста» прервал голос о чем-то говорившего товарища.

— Так, может быть, с нами?..

«Шелест» минуту поколебался, но, приняв окончательное решение, отказался.

— Ладно, удачи тебе, — произнес Саня, пожав руку «Шелесту», развернулся и пошел в автобус.

«Шелест» посмотрел вслед удаляющемуся товарищу и тихим голосом произнес:

— И тебе, Санек, удачи.

Смеющиеся люди заходили в автобусы. Они верили, что эта мирная поездка безопасна и ничего страшного с ними произойти не может. Люди верили местной власти, организовавшей эту поездку в поддержку президента Украины. Автобусы выстроились в колонну, водители сигналили, колонна медленно двинулась, увозя людей навстречу своей судьбе.

«Шелест» смотрел на удаляющуюся колонну. В какой-то миг его сердце тревожно заныло в предчувствии беды. В тот момент никто и предположить не мог, что для многих это будет поездка в один конец.

******************************************************************

Ответ на второй вопрос был банально прост. «Шелест» никому не верил. Он ушел из системы, не уважал президента Украины за коррупцию, которую тот допустил в стране, сделав ее системой в системе. По сути, из-за тотальной коррупции «Шелест» и ушел из «конторы». Это была одна из главных причин принятого им решения. Ему не за что было поддерживать президента Украины.

Размышления «Шелеста» прервал голос диктора и сменившаяся картинка в телевизоре. Показывали Мариинский парк, где вооруженные нацисты, окружив площадь, напали на лагерь сторонников президента. Летели «коктейли Молотова», загорелись палатки. Мирных людей избивали палками, битами, прутами, разрывались шумовые гранаты. Падающие тела, крики, плач. Сторонники президента пытались оказать сопротивление, но безуспешно. Применение стрелкового оружия со стороны нацистов изменило ход сражения.

Спасая детей, люди разбежались, отступив к стоящему неподалеку «Беркуту». Мариинский парк, где расположились сторонники президента, опустел. Горящие палатки, разбросанные вещи, флаги, бело-голубая атрибутика партии «Регионы». Грустный голос диктора и лежащее бездыханное тело, попавшее в ракурс камеры, дополнили удручающую картину.

Сжав кулаки, «Шелест» со злостью смотрел в экран, жалея, что нельзя отмотать время назад… Где-то там гибли его друзья.

******************************************************************

Ответ на третий вопрос: «Что теперь?» — пришел сам собой. Допив кофе и выключив телевизор, «Шелест» принял решение.

«Необходимо выходить на улицу».

Глава 2

Безысходность

— 1 —

Украина, Автономная Республика Крым, Симферополь, 22 февраля 2014 г.

Этот день «Шелест» запомнил навсегда, как, впрочем, и последующие. Это были дни злости, страха, ультиматумов, схваток противоборствующих сторон, каждая из которых отстаивала свою правду. Это были дни принятия решения теми, кто, рискуя своей жизнью, поднял знамя борьбы за свободу, свою независимость, вступил в борьбу с фашизмом, захлестнувшим Украину, надвигающимся на его Родину, отстаивая будущее своих детей, борясь за существование Русского мира. Эти дни навсегда войдут в историю как возвращение его Родины, Крыма, в родную гавань — Россию. Но в тот день об этом еще никто не знал. Люди были в неведении, испытывали неуверенность в завтрашнем дне, не понимали, что впереди, и не знали, как им быть и что делать.

В тот день интуитивно люди выходили из домов и тянулись к центру города. Не исключением был и «Шелест». Приняв решение, он направился в центр, еще не подозревая, как скоро судьба, подготовившая ему испытания на витке исторических событий, кардинально изменит его жизнь.

Выйдя из дома и пройдя сквозным двором, «Шелест» оказался на улице, ведущей к троллейбусной остановке. Хотя стрелки на часах показывали 11:00, на остановке не было ни души. «Шелест» остановился в ожидании транспорта. Время шло, а транспорта не было. «Шелесту» казалось, что какая-то сила не давала ему достигнуть конечной цели. Переминаясь с ноги на ногу, он поднял голову в надежде на чудо. Затянувшееся тучами небо, сырость, от которой он промерз до костей.

«Да, зима в этом году не отличается от других, — размышлял «Шелест», — плюсовая температура, растаявший снег, превратившийся в грязь и слякоть. Твою мать, — выругался он, посмотрев на часы, — пора идти».

Перейдя проезжую часть, «Шелест» решительно углубился в парк.

— 2 —

Парк, расположившийся в центре города, по сути, соединял два района. Знающий это человек мог пешком легко перемещаться из одного района в другой, сокращая расстояние и экономя время.

«Шелест» любил этот парк еще со времен службы в «конторе». Уединенные места, неприметные кафе. Озеро, по которому двигались лодки и катамараны, плавали гуси и горделивые белоснежные лебеди. Здесь, перепроверившись, ты мог провести оперативные мероприятия, встретиться с агентом. Сама обстановка располагала к доверительной беседе с источником. Здесь, в гуще зелени, можно было затеряться, укрывшись от ненужных взглядов. В парке можно было даже уйти от «наружки». Но сейчас «Шелест», пытался наверстать упущенное время. Он сокращал расстояние, направляясь к своей цели.

Чем ближе «Шелест» подходил к центру, тем понятнее ему становилось, почему не ходил общественный транспорт. Улицы были перекрыты. К центру отовсюду стекались люди. Разглядывая прибывающих, «Шелест» обратил внимание, что у многих в руках цветы. У памятника Ленину, на ступеньках, «Шелест» увидел представителей власти. Кто-то горячо выступал, подняв руку и грозя кому-то кулаком и проклиная мировой капитализм, агрессию Запада и фашистский переворот в Киеве.

От неожиданно раздавшегося сигнала толпа расступилась, и к площади Ленина медленно подъехала и остановилась колонна автомобилей. Похоронный автобус и машины сопровождения.

Двери автобуса открылись, и из него вынесли два гроба. Из машин сопровождения вышли сотрудники «Беркута» и внутренних войск. По их виду «Шелест» понял, что эти люди чудом ушли от того кошмара, захлестнувшего Киев. Раненые, усталые, изможденные в боях, но не побежденные.

«Шелест» пробегал глазами от одного к другому, выискивая знакомые лица. Кто-то хромает, у кого-то перевязана голова, у кого-то на перевязи висит рука. Построившись в колонну, траурная процессия медленно направилась к зданию театра. «Беркутовцы» шли, понуро опустив головы. Со стороны казалось, что идущие стеснялись поднять головы и посмотреть людям в глаза. При виде удручающей картины толпа загудела. Неожиданно раздался крик:

— Слава героям! Слава «Беркуту»!

Сканируя и хлопая в ладоши, люди выкрикивали:

— Молодцы! Молодцы! Слава героям! Слава крымскому «Беркуту»!

«Беркутовцы», подняв головы, гордо смотрели в глаза окружающим их людей. По их щекам текли слезы. Это были слезы горечи, досады, радости. Теперь они точно знали: народ с ними.

А толпа все скандировала и скандировала:

— Слава крымскому «Беркуту»!

Крики становились все громче и громче, и чем больше толпа скандировала «Слава „Беркуту“», тем увереннее были «беркутовцы», понимая, что они не одиноки в дальнейшей борьбе с фашизмом. В их глазах «Шелест» видел злость, решимость.

Неожиданное «Привет» вывело «Шелеста» из раздумий. Перед «Шелестом» стоял «Тринадцатый».

— Привет, — машинально произнес «Шелест», пожав тому руку.

— Чем занимаешься?

Вопрос был неопределенный, и «Шелест», пожав плечами, ничего не произнес.

— Завтра приходи к «пентагону», намечаются великие дела.

— «Шелест» в знак согласия кивнул и вдруг задал вопрос:

— А ты не знаешь обстоятельств гибели наших?

«Тринадцатый» задумался и с досадой произнес:

— Вчера борт с Киева прилетел, наших много раненых привезли, в общем, «Шелест», это война и это первые потери наших товарищей, — указав на погибших, «Тринадцатый» продолжил. — Один — прапорщик из крымского «Беркута», защищали антимайдановцев в Мариинском парке от нациков. Говорят, там бойня была страшная, наши им неслабо насыпали. Второй — старлей с ВВ, кажется, на площади Независимости его подстрелили.

«Шелест» молчал, уйдя в себя и размышляя о грядущей гражданской войне.

— А вообще, наши «беркутовцы» молодцы, из города с боем прорвались.

Голос «Тринадцатого» вернул «Шелеста» к реальности.

— С каким боем? — задал вопрос «Шелест», с удивлением глядя на «Тринадцатого». — На одном из блокпостов автобус наших «беркутовцев» попытались остановить и разоружить. Наши, не останавливаясь, с ходу открыли по фашистам огонь, прорвали заслон и вырвались из ловушки. Жаль только, что они стреляли над головами, а не по этим мразям.

В голосе «Тринадцатого» чувствовалась досада. «Шелест» хотел что-то уточнить, но не успел. «Тринадцатый» в гневе перешел на избиение крымских антимайдановцев, остановленных бандеровцами на Корсунь-Шевченковском блокпосту, о сгоревших заживо людях в горящих автобусах, о пропавших, рассеянных по черкасской степи крымских патриотах.

«Шелест», слушая «Тринадцатого», наблюдал за непрекращающимся потоком людей, идущих к театру. Неся цветы, они отдавали последнюю дань памяти тем, кто погиб за их независимость. «Шелест» понял: это были первые шаги крымчан в борьбе с коричневой чумой и первые потери.

Борьба только начиналась. Это понимали все, как сторонники Русского мира, так и сторонники Запада, к которым относились крымские татары. Дальнейшие события подтолкнули сторонников Русского мира к решительным действиям.

Глава 3

Безумие

— 1 —

Украина. Автономная Республика Крым, Симферополь, 23 февраля 2014 г.

«Шелесту» казалось, что эта ночь не пройдет никогда. Предчувствие чего-то, тревога не давали заснуть. То ли от погоды, то ли от бессонницы болела голова, став чугунной. Он выругался, в очередной раз включив телевизор и переключая каналы. Неожиданно «Шелеста» привлекла фраза диктора: «Президент исчез, место его нахождения неизвестно».

«Шелест» усмехнулся. «Да, крысы бегут с корабля, и в такой-то день» — пронеслось в голове.

Подняв руку, «Шелест» посмотрел на часы. Стрелки давно перевалили за полночь. Двадцать третье февраля. Вспомнились боевые товарищи, командир, награждения достойных и, конечно же, концерт. Для «Шелеста», как и для тех, чьей Родиной был СССР, этот день был святым. После предательства элиты и руководства страны его Родина прекратила свое существование, но праздник для всего постсоветского пространства остался. Этот день для всех стал Днем защитника Отечества.

— Да, были времена, — с тоской в голосе произнес «Шелест», обращаясь в пустоту к кому-то невидимому.

Фраза диктора «Созданы группы по розыску президента» вернула «Шелеста» к реальности. По телевизору показывали загородную дачу президента, роскошные апартаменты, интерьер, обильно украшенный золотом По телевизору показывали результат явной узаконенной коррупции, ставшей реальностью и образом жизни для тех, кто разделил его страну на богатых и бедных.

— Вот твари, — «Шелест» в очередной раз выругался, переключив телевизор на другой канал. По каналу показывали дешевенький американский боевик. «Шелест» сплюнул и переключил на политический канал.

«Вот и до нас война докатилась», — размышлял он, просматривая политическое шоу. Сыпались вопросы: «Как это случилось? Кто виноват?». На экране политики на повышенных тонах обвиняли друг друга в происходящем. Кто-то винил президента в слабости, в нерешительности. Затронули коррупцию. Диктор сбивал накал страстей, успокаивая выступающих.

«Шоу есть шоу, — размышлял «Шелест», глядя в телевизор, — а ведь действительно после развала СССР Украина — единственная страна на постсоветском пространстве, которой удалось избежать потрясений, и вот теперь… Неужели коррупция была тем механизмом, устраивающим всех: и элиту, и простых людей?»

Меняясь, президенты укрепляли коррупцию во всех эшелонах власти. Выстроились определенные схемы, где одни давали воровать и жить другим. Прикрывая других, они закрывали глаза на то или иное, получая за это блага. Система сделала так, что люди сами несли блага тем или иным должностным лицам. И чем выше был чиновник, тем больше ему несли. Для элиты это стало нормой и образом жизни. В стране из года в год ничего не менялось, пока в эту идиллию не вмешалась политика.

«Шелест» выключил телевизор, лег в кровать.

«Это война», — крутилось в голове.

Засыпая, «Шелест» вспомнил фразу «Тринадцатого»: «Завтра встреча возле «пентагона», намечаются великие дела».

— 2 —

«Пентагоном» называли белоснежное пятигранное здание в центре города, где заседала Государственная дума Автономной Республики Крым. Его начали строить в восемьдесят седьмом году, и к началу девяностых оно представляло сплошную сеть подземных ходов, внутренних лабиринтов, потайных комнат, оборудованных системой жизнеобеспечения, спортзалов, комнат для тех, кто, оказавшись в окружении, будет вести бой.

Под всем зданием проходил подземный переход, соединяющий его с Совмином и выходящий где-то в центре с другой. Прочные колонны, выполняющие функции лифтов, спускающих людей и грузы вниз, фонтанчики, выполняющие функцию фильтров для очищения воздуха внутри здания, толстые стены. Все это представляло единую систему жизнеобеспечения для находящихся внутри.

Глубоко уходящее под землю здание могло выдержать длительную осаду. Став монолитом, оно вписалось в ландшафт сквера Победы, в центре которого красовался танк Т-34, первым ворвавшийся в Симферополь в апреле сорок четвертого, храм Александра Невского с золотыми куполами, красота и величие которого возвышались над мирской жизнью, улицы, уходящие в разные от «пентагона» стороны, по которым когда-то ходили великие мира сего. Старинные дома, представляющие историческую достопримечательность города, дополняли картину красоты и гармонии.

******************************************************************

Чем ближе «Шелест» подходил к центру города, тем сильнее нарастало предчувствие тревоги. Пока он не мог понять причин беспокойства, но интуиция подсказывала, что сегодня будет необычный день.

Как и вчера, центр города был перекрыт людьми. Серость, сырая погода. Так же, как и вчера, не ходил транспорт. Но сегодня что-то было не так. Сегодня не было цветов и выкриков «Слава крымскому „Беркуту“!». В воздухе витала напряженность, кардинально отличающаяся от вчерашнего дня. «Шелест» всматривался в окружающих его людей. Их поведение, лица и эта… нерусская речь.

«Татары», — пронеслось в голове у «Шелеста».

Крымские татары… и что-то еще отличало этот день от вчерашнего. Магазины. Опущенные роллеты, закрытые двери неработающих магазинов и отсутствующие на улицах русские. Татары не просто растекались по улицам города в преддверии стихийного митинга. Организованные группы молодежи, возглавляемые старшими, перекрывали перекрестки, контролируя подходы к площади Ленина.

Наблюдая за толпой, «Шелест» обратил внимание, что у многих из молодежи в руках палки, металлические пруты, которые те пытались неумело замаскировать. В их поведении чувствовалась агрессия. Тысячи татар со всего Крыма в одну ночь съехались к Симферополю и с утра заполонили улицы города.

Читателю может показаться, что автор преувеличивает, а если нет, то как такое может случиться? За одну ночь тысячи татар заполонили спящий город? Ответ на это лежал на поверхности жизни. Строгая дисциплина в их рядах, создание незаконной организации «Меджлис»*, бесконтрольность спецслужб за деятельностью организации, заигрывание с татарами местной власти всех уровнях и тотальная коррупция. С приходом татар в Крым они медленно, но уверенно заполняли все ветви власти.

И еще был один секрет. Татары контролировали городской и межрайонный общественный транспорт перевозок пассажиров. Имея хорошо налаженную схему связи между ячейками организации, «Меджлис»* по первой команде старейшин за ночь мог выставить от десяти до тридцати тысяч бойцов.

Ко времени событий, которые описывает автор, «Меджлис»* представлял силу, координируемую из Турции и Украины. Турция, чувствовавшая слабость Украины, имела свои интересы в Крыму. В свою очередь, Украина хорошо помнила, как в девяносто втором крымские татары помогли им подавить волеизъявление крымчан вернуться в Россию. Заигрывая с татарами, меняющаяся на Украине власть, не заметив, дала возможность татарам превратиться в сильное движение, управляемое извне и неподконтрольное «центру». Теперь те, кто захватил власть на Украине, надеялись использовать эту силу в Крыму в своих целях, против Русского мира.

В эти дни крымская карта разыгрывалась не только Украиной, но и теми, с кем сражались наши деды и прадеды, не давая уничтожить Русский мир и православие.

«Шелест» смотрел на это людское море татар, скандирующих:

— Аллах акбар!

«Теперь пришла и наша очередь за Русский мир постоять», — размышлял «Шелест», продвигаясь к трибуне. Вчера с этой трибуны выступал Могилев, а сегодня?

«Шелест», протиснувшись к трибуне, рассматривал ораторов. Человек маленького роста, со сморщенным лицом, рядом холеный бородач в каракулевой шапке, несколько старцев, представляющих общины других городов.

Громко звучала татарская речь. Бородач, выступая, кому-то грозил кулаком. Толпа в поддержку оратора громко скандировала, выкрикивая:

— Аллах акбар! Ин ша Аллах!

Голубые и сине-желтые флаги, развевающиеся над толпой, говорили о решимости собравшихся у памятника Ленину. Громкое «Аллах акбар» заглушало очередного оратора.

«Шелест» всматривался в стоявших на трибуне, пытаясь определить их личности.

«Мустафаев, Рефатов, лидеры „Меджлиса“*, — мелькнуло в голове, — остальные незнакомы. А где же наши?»

В голове крутились разные мысли. «Пентагон», нужно идти к «пентагону». Протискиваясь сквозь толпу, «Шелест» направился туда, где были русские.

— 3 —

То, что он у своих, «Шелест» понял по патриотической, праздничной музыке, раздававшейся из динамиков, установленных возле колонн «пентагона». Патриотические песни, мелодичная русская речь. Здесь веяло миром и не было агрессии. Для «Шелеста», контраст был очевиден. И еще «Шелест» обратил внимание, насколько русских было мало.

******************************************************************

«Тринадцатого» «Шелест» приметил сразу. Тот, стоя на ступеньках перед «пентагоном», раздавал кому-то указания. К нему то подходили, то отходили. Вскоре перед «пентагоном» появились столы.

«Один, второй, третий, четвертый».

Столы расставляли друг от друга на определенном расстоянии. Вынесли невесть откуда взявшиеся автоматы, положили их на столы. Кто-то объявил конкурс на сборку и разборку, огласили приз за лучший результат. К столам потянулись желающие, молодые и в возрасте мужчины. Каждый хотел испытать себя в деле. «Шелест» с удивлением смотрел на эту «Зарницу».

Неожиданно, отведя глаза от очередного «спортсмена», «Шелест» увидел «Тринадцатого». Тот стоял с седоватым, коротко стриженым, высокого роста мужчиной, о чем-то разговаривая. Интенсивность разговора не позволила «Шелесту» подойти к говорящим. Наконец-то разговор окончился, и седоволосый, развернувшись, ушел в «пентагон».

— А, привет, — произнес «Тринадцатый», увидев «Шелеста» и протянув тому руку. — Пришел, молодец, присоединяйся.

— Это кто? — задал вопрос «Шелест», указав на собеседника «Тринадцатого», скрывшегося в здании. — Лицо что-то знакомое.

— Это «Феникс», — произнес «Тринадцатый», — о нем потом, мы ополчение формируем для борьбы.

«Шелест», недослушав «Тринадцатого», резко произнес:

— Ты в курсе, что возле памятника Ленину происходит? А вы здесь «Зарницу» устроили, сборка, разборка автоматов.

«Тринадцатый» нахмурился.

— Да, мы в курсе, что весь центр города занят татарами, их намного больше, чем нас, мы пока не организованы, у нас мало людей, если мы сейчас с ними зацепимся, то… — «Тринадцатый» сделал паузу. — Они город зальют кровью, они этого только и ждут, мы тянем время, — с досадой закончил «Тринадцатый».

Теперь «Шелест» понял маневр тех, кто собирал ополчение.

— Так ты как, с нами? — неожиданно задал вопрос «Тринадцатый».

«Шелест» кивнул в знак согласия.

— Тогда давай ко мне в четвертую роту. — «Тринадцатый» указал на стол, за которым находился парень, составляющий списки добровольцев. — Ты туда, а мне еще по делам, увидимся.

«Тринадцатый» скрылся за «Фениксом», а «Шелест» направился к столу, туда, где формировалась четвертая рота ополчения.

******************************************************************

Парня, к которому подошел «Шелест», звали Андреем. Выше среднего роста, крепкого телосложения. На вид лет тридцати. Поздоровались по-свойски, как будто бы знали друг друга давно.

— Привет, моя фамилия… — «Шелест» произнес свою фамилию, имя, отчество, адрес проживания.

Андрей выводил красивым почерком данные «Шелеста».

— Где служил? — последовал стандартный вопрос.

Не задумываясь, «Шелест» ответил.

Андрей присвистнул.

— Давай ко мне замом, я по контракту в морской пехоте под Севастополем служил.

«Шелест» усмехнулся, глядя на Андрея. Замом так замом. Рассматривая парня, «Шелест» неожиданно задал вопрос:

— А кто командир роты?

Ответ на этот вопрос «Шелест» знал, но ему было интересно, что ответит Андрей. Тот, призадумался и выдал то, что подтвердило слова «Тринадцатого».

— Роты формируются, ничего не понятно, командиры рот меняются буквально каждые пять минут, недавно командиром был «Патриот», потом он стал командиром третьей роты, а командиром четвертой стал, — и Андрей назвал «Тринадцатого».

— Ну а ты командир чего? — задал вопрос «Шелест».

— Я командир первого взвода четвертой роты.

— Понятно, — произнес «Шелест» и через минуту добавил: — Ну что, Андрей, давай формировать роту.

— 4 —

Музыка и проводимая «Зарница» сделали свое дело. Русских прибывало все больше и больше, они наполняли сквер Победы. Не подозревая об опасности, люди семьями шли на звук музыки в преддверии празднования Дня защитника Отечества. Веселые лица, детский смех. Появилась процессия, идущая к танку, красные знамена, развевающиеся на ветру, торжественная речь памяти павшим за освобождение Родины, возложение цветов.

Стоя у стола и наблюдая за людьми, «Шелест» выделял тех, чьи глаза сверкали ненавистью и злобой.

«Разведка, — пронеслось в голове «Шелеста», — вынюхивают, высматривают, прикидывают силы, готовятся нанести удар».

Рассуждая, «Шелест» и предположить не мог, насколько был прав. Город был в шаге от кровопролития. Однако татары на русских в этот день не пошли.

******************************************************************

«Шелеста» вывел из раздумья раздавшийся позади голос «Тринадцатого»:

— Как у нас дела продвигаются?

— С Божьей помощью, — ответил «Шелест», развернувшись к «Тринадцатому».

Подойдя к столу, за которым сидел Андрей, «Тринадцатый» взял списки.

— Хорошо, продолжайте прием добровольцев, нам необходимо догнать третью роту.

Именно там, где находилась третья рота, собирали и разбирали автоматы. Стол обступили бравые парни. Один за другим они подходили, брали автоматы, клацали затворами, включался секундомер. Смех у стола говорил о том, что кто-то не уложился во времени, и все начиналось сначала.

Рассматривая парней, «Шелест» обратил внимание, что многие ополченцы этой роты в тельняшках и беретах.

«До боли знакомое лицо, неужели это…»

— «Патриот», ты?

Мужчина по позывному «Патриот» обернулся. Увидев «Шелеста», он улыбнулся, обнялись, поздоровались, протянув друг другу руки.

— Ты где, ты как? — сыпались вопросы.

— Я командир третьей роты, — произнес «Патриот», рукой указав на стоящих неподалеку крепких парней. — А ты где?

«Шелест» рукой указал на стол, за которым восседал Андрей, записывая добровольцев.

— В четвертую записался.

— А, понятно, давай к нам, — неожиданно произнес «Патриот». — Наша рота состоит только из десантуры.

«Шелест» усмехнулся, но вежливо отказался.

— Ладно, давай, еще увидимся, — произнес «Патриот», уходя к своей роте.

Общаясь с «Патриотом» «Шелест» видел, как нервничал «Тринадцатый», наблюдая за их беседой.

— Что он хотел? — задал вопрос «Тринадцатый»

— Переманивал в третью роту, — произнес «Шелест».

«Тринадцатый» выругался.

— А ты?

«Шелест» посмотрел «Тринадцатому» в глаза и уверенно ответил:

— Остаюсь с тобой.

Медленно, но уверенно четвертая рота ополчения пополнялась добровольцами, догоняя по численности третью роту. Разного возраста, простые работяги, записавшись, они строились возле «Шелеста», с негодованием обсуждая события последних дней в Киеве.

Вновь прибывших «Шелест» выстраивал по отделениям. Назначая командиров, исходил из их жизненного опыта и службы в армии.

Неожиданно к столу подбежал среднего роста мужчина кавказской внешности. Бегающие глазки, наглый вид.

— Я Рубен, кто тут старший?

Таких «Шелест» терпеть не мог. Он не раз сталкивался с подобной категорией людей. Хитрость, наглость, самоуверенность. Как правило, от таких людей ничего хорошего не жди. Подставят — и не заметишь.

«Шелест» внимательно рассматривал стоящего перед Андреем типа.

«Вид „гуся“, барыги, — мелькнуло в голове у «Шелеста».

Андрей, показывая на «Тринадцатого», что-то произнес.

«Как быстро меняется человек, — размышлял «Шелест», наблюдая за Рубеном. — Куда-то пропала его наглость и самоуверенность, этот заискивающий взгляд».

«Тринадцатый», одернув наглеца, указал тому на место расположения роты.

— Станьте в строй.

«Шелест» видел, как молниеносно поменялось лицо кавказца. Заискивание сменила злость.

В этот день Рубен к роте так и не подошел. Бегая от стола к столу, он собирал информацию, постепенно выходя на «Феникса». Рубен рвался к власти.

— 5 —

Во второй половине дня перед «пентагоном» выстроились одна за другой роты ополчения. Первая, вторая, третья. Еще сырые, но все же роты, в которых собрались люди, независимо от национальности, единые духом в борьбе с фашизмом, надвигающимся на их Родину.

Особое внимание «Шелеста» привлекла женская рота. В этих женщинах была дисциплина, слаженность. Молодые и в возрасте, выстроившись по отделениям, они стояли правильным прямоугольником, слушая командира. «Шелест» подошел к роте, прислушиваясь к стоявшему перед ротой оратору.

— Повязка накладывается...

В роте шла медицинская подготовка. Через плечо у некоторых добровольцев висели санитарные сумки с красным крестом на белом фоне. «Шелест» остановился возле женщин, вслушиваясь в тему занятий, разобрав «Ожоги и оказание первой медицинской помощи», слегка удивился. Но по мере рассказа «Шелест» понял: костяк роты — те, кто только что, вчера, чудом вырвались из Корсунь-Шевченковской мясорубки.

«Решительность, — пронеслось в голове «Шелеста», — в их глазах блеск решимости бороться».

Рассматривая стоящих перед ним женщин, «Шелест» вдруг понял: эти могут дать фору многим здесь присутствующим мужчинам. То, что он услышал дальше, повергло его в шок.

******************************************************************

Избиение нациков в Мариинском парке закончилось к вечеру. Опустевший лагерь антимайдановцев, догорающие палатки, лежащие в парке бездыханные тела, где-то еле-еле слышен стон раненых. Быстро опустившаяся темнота развела противоборствующие стороны.

Еще вчера, вдохновленный чувством патриотизма, Саня выехал в Киев, а теперь стоял, рассматривая последствия дневного сражения. Он был в шоке от произошедшего и вспоминал, как все начиналось. Быстрая езда, патриотические песни. Бодрое, приподнятое настроение земляков. Киев, Мариинский парк, быстро сооруженный лагерь.

«Почему здесь? Кто дал команду? — крутилось в голове Сани, вслушивавшегося в стоны людей, оставшихся в парке. — Да это теперь и неважно».

Саня анализировал ситуацию, перед глазами у него промелькнул тот день. Радостные земляки, занятые каждый своим делом. Кто-то готовит еду у костра, кто-то охраняет периметр лагеря. Детский смех, раздающийся внутри лагеря, развевающиеся флаги и транспаранты в поддержку президента, неожиданно появившиеся как бы ниоткуда разведчики «правосеков».

Кто первый начал эту бойню, доселе неизвестно. В лагерь антимайдановцев полетели дымовые и звуковые гранаты. Крики детского страха раздались над лагерем Мира. Охрана жестко приняла нападавших по периметру лагеря. Выбегающие из палаток люди в панике, не понимая, что происходит, метались по парку, пытаясь организовать оборону лагеря.

Сражение с каждой минутой разгоралось все сильнее и сильнее. К «правосекам» подошло подкрепление. В воздухе раздались выстрелы, летели «коктейли Молотова». Под превосходящими силами «правосеков» охрана отступала внутрь лагеря, пытаясь зацепиться, выиграть время, дать возможность женщинам и детям покинуть место смерти. Лагерь пылал. Казалось, в этом полыхающем аду не выжить никому.

— Все сюда, все сюда! — Саня все отчетливее и отчетливее слышал спасительные крики. Кто-то, невидимый в огне и дыму, призывал антимайдановцев отходить к спасительному месту, пока невидимому, но внутренне ощущаемому всеми.

«Наши», — мелькнуло в голове Сани.

Из густых клубов черного дыма показалась фигурка «беркутовца». Один, второй, третий. Из дыма они появились, как ангелы, несущие одним жизнь, другим смерть. Неожиданно раздавшиеся автоматные очереди внесли смятение и хаос в ряды атакующих «правосеков». Казалось, еще немного — и победа у них в руках. Теперь крымский «Беркут» спасал своих. И никакие приказы не применять оружие не могли их остановить.

«Правосеки» пытались оказать сопротивление. Укрываясь за деревьями, кто-то из них вяло отстреливался, не понимая, где свои, где чужие, кто-то бежал, пытаясь уйти от града пуль, несущих смерть. Трагедии добавляли густые клубы черного дыма, охватившего весь лагерь. В этот день победа была за крымским «Беркутом». Спасенные земляки и больше двадцати убитых «правосеков», тела которых лежали в разных концах антимайдановского лагеря.

— Ночью принято решение формировать колонну, гражданских из Киева выводить, — произнес старший «Беркута».

Многих мужчин Антимайдана эта новость ввела в шок.

— Это предательство!

— А как же вы?

— Что с вами будет?

С разных сторон на старшего крымского «Беркута» сыпались вопросы. Ободренные успехами победы люди отказывались покинуть земляков, которые, оставшись, будут умирать за них.

— Мужики, на вас женщины и дети, вопрос закрыт.

Еще долго шли дебаты, но волевое решение «Центра» привело всех к разуму.

— Мы сразу за вами, нам здесь делать больше нечего, нас «слили», — успокоили антимайдановцев.

Крымчане готовились к выходу.

******************************************************************

Колонна из восьми автобусов двигалась по пустым улицам Киева. Семь автобусов с мирными людьми в сопровождении автобуса внутренних войск. Колонна растянулась. Поворот, еще поворот. Улица за улицей. Колонна шла домой. Вот окраина города, замелькали дома частного сектора.

В автобусе, где находился Саня, стало весело, напряжение ушло. Люди радостно обсуждали детали боя. Вспоминали страх и победу. Кто-то хвастался трофеями. Каски, дубинки, щиты четырнадцатой сотни, отобранные на поле боя у поверженного противника. Саня слушал земляков, и от предчувствия чего-то опасного сердце заныло. Что-то не отпускало. Он поглядывал раз за разом в окна автобуса, Сане казалось, что за ними кто-то наблюдает, и что все как-то просто. В этот момент он и предположить не мог, насколько недалек от истины.

Растянувшись, колонна вышла из города и устремилась на юг. Казалось, опасность позади, люди вырвались из смертельных объятий, но как же все ошибались. Крымчане медленно направлялись в смертельную ловушку, из которой многие не выйдут никогда.

******************************************************************

Чье-то «Ну что, вроде вырвались» прервало размышления Сани. Он обернулся на реплику и увидел пожилого мужчину лет шестидесяти.

— Что? — задал вопрос Саня.

— Говорю, вроде вырвались, — произнес мужик. — Киевскую область прошли, в Черкасскую зашли.

Саня молча кивнул, отвернувшись от мужика к стеклу и всматриваясь вдаль.

******************************************************************

Первый блокпост прошли с ходу, буквально разметав перекрывших движение людей. Крымские праздновали победу, ободренные очередным успехом.

— Этого возьмем с собой, потом отпустим.

Возражать землякам Саня не стал, хотя и подумал, что это перебор. Почему? Он и сам объяснить это не мог. Усталость, стремление скорее выйти и дойти как можно быстрее домой. «Да, в конце концов, прокатится с нами, отпустим». Саня смотрел на задержанного местного жителя.

— Я… я… я… с… с… с… — мужик от страха не мог выговорить ни слова.

— Давай в автобус, ты наша страховка, — раздался чей-то голос.

Местный мужик кричал и упирался, не желая заходить в автобус.

— Да давай ты! — резкий удар в солнечное сплетение переломил мужика пополам, заставив замолчать. Минута — и мужик в автобусе.

Колонна двинулась. Еще долго бегали по дороге местные жители в бессилии, не имея возможности помочь земляку. Голосили женщины села, обращаясь к старшему блокпоста.

— Все будет хорошо, — успокаивал баб старший местного ополчения, — далеко не уйдут.

Набрав номер телефона, он произнес:

— Они взяли нашего, идут в вашем направлении.

Время для многих крымчан пошло вспять.

******************************************************************

Очередной блокпост для антимайдановцев стал полной неожиданностью. Выстроенные зигзагообразно препятствия из резины напоминали баррикаду. Здесь было огромное количество агрессивно настроенных людей. В руках биты, палки, на лицах балаклавы. У многих охотничьи ружья. И все это перекрывало дорогу, мешало проезду.

Колонна остановилась, наблюдая за происходящим впереди. Саня достал телефон и набрал номер командира внутренних войск, сопровождавших антимайдановцев.

— Наши действия? — задал взволнованным голосом вопрос Саня.

— Не бойся, вопрос решим, если что, прорвемся, — услышал он в ответ.

Всматриваясь в количество людей и перекрытую ими трассу, Саня усомнился в словах собеседника.

«Где же мы находимся?» — Саня пытался определить место колонны. Вспомнилась табличка у развилки дороги — «Корсунь» и чуть далее табличка с наименованием населенного пункта Шевченково.

— Корсунь-Шевченковский блокпост, — вслух произнес он.

— Что?

Саня обернулся и увидел того, кто затащил в автобус местного жителя.

Задержанный сидел молча, вжавшись в сиденье, и его взгляд... Теперь мужик был уверен на все сто, что его освободят.

Саня в предчувствии беды выругался и, не ответив на вопрос, повернул голову на звук первого автобуса, медленно начавшего движение к баррикаде.

Саня отчетливо видел, как автобус остановился, его обступила толпа, двери открылись, впустив внутрь местных. Вот вышел старший группы сопровождения, подошел к высокому верзиле, по всей видимости, старшему местного ополчения. О чем-то долго говорили. Саня видел, как из автобуса один за другим вышли солдаты, как местные жители шмонали автобус, разыскивая что-то либо кого-то. По тому, как солдаты стали заходить в автобус, Саня понял, проверка прошла. Раздавшийся звонок командира группы сопровождения и тронувшийся автобус подтвердили умозаключение Сани.

— У нас все нормально, не бойся, мужики настроены не агрессивно, вопросы позадают, на наличие оружия проверят. — Собеседник отключил телефон.

Саня видел, как автобус сопровождения медленно проехал «серпантин» из разложенной резины, выехал на открытое пространство, уходя от опасного места.

Очередной автобус колонны обступили местные. Саня вышел из автобуса, направляясь к старшему местных, и в это время… произошло то, что привело к катастрофе. В открытую дверь автобуса выскочил задержанный местный.

— А-а-а! Хлопци, рятуйтэ.

Шок антимайдановцев и местных. Задержанный добежал до своих, задыхаясь, что-то пытался сказать старшему, указывая на автобус. Грозный рев, раздавшийся над толпой, миг — и разъяренная толпа рванула к автобусам.

— Цэ ти «титушки», що вбывалы наших у Маринскому парку.

Из одного из автобусов полетели щиты с надписями «14», каски, щитки и другая атрибутика «правосеков», доставшаяся крымчанам в виде трофеев после того боя.

— Твою мать, — выругался Саня, — это конец.

Глядя на надвигавшуюся катастрофу, он понимал, что теперь жизнь каждого из крымчан была в руках Господа Бога. Избиение антимайдановцев началось и переросло в бойню.

******************************************************************

Летели камни, звучали выстрелы. Сыпались разбитые стекла. Антимайдановцы пытались оказать сопротивление, но это лишь больше злило нападавших. В ход пошли «коктейли Молотова». Автобусы загорелись. В панике люди выбегали из горящих автобусов и падали, пораженные палками и битами. Кто-то горел, падая, пытаясь сбить пламя и не обращая внимание на удары.

Крики, детский плач стояли над местом трагедии. И в этом хаосе огня уже никто ничего не понимал. Не было ни сострадания, ни жалости. Месть и азарт захватили разум нападавших.

Сане казалось, что это сон.

«Не может быть! Люди, что вы делаете?! Знакомая фигура… — пронеслось в голове. — Кто это?»

Саня узнал бегающего между горящими автобусами мужика.

«Задержанный, да, это тот, задержанный ими мужик».

Тот, бегая, кого-то искал. Во взгляде ненависть. Теперь Саня понял: в этом хаосе мужик искал своего обидчика.

— Э, знайшов, — раздался его радостный крик, — ось ця сука!

Крымчанина обступили, с силой поставили на колени.

— Ну що, тепер побачимо, хто кого. — С этими словами местный житель что есть силы наотмашь нанес удар своему обидчику палкой по спине. От удара тот упал лицом вниз. Удары сыпались один за другим.

— Прыпыныть, — раздался голос старшего, — та пиднимыть його.

Не в силах стоять, избитый висел на руках своих палачей. Избитое, опухшее лица. Сочащаяся из головы кровь. Почти не видно глаз.

— Жыты хочешь? — вопрос прозвучал с издевкой.

Крымчанин еле кивнул.

— Тоди жры скло, будешь жыты.

И, повернувшись к своим, добавил:

— Нагодуйтэ цю «титушку», хай покуштуэ смак свободы, а якщо ни — тоди... — Верзила сделал жест, однозначно показав, что нужно делать с «титушкой», если тот не захочет есть стекло.

А трагедия тем временем развивалась молниеносно, от автобуса к автобусу, неся горе и смерть. Сопротивляясь смерти, цепляясь за жизнь, антимайдановцы бежали куда глаза глядят, подгоняемые улюлюканьем, выстрелами. Теперь они были добычей, будто бы на охоте. Люди метались, падали. Кто-то вставал и бежал в открытое поле, в лесистую местность, пытаясь спастись. Кто-то из местных крикнул:

— Давай за нымы!

Подошедший старший остановил порыв.

— Хлопци, на такому морози ци роздягнути «титушки» и так здохнуть, давай до инших «титушек», перевирымо их, як воны кохають свою Батькивщину.

Проверка любви к своей родине была жесткой. Незнание гимна Украины на украинском языке многих привело к трагедии. Раздетые люди, стоя на морозе, наизусть учили гимн. Спорящих и несогласных тут же избивали, заставляя ползти через коридор позора. А местные, хихикая, глумились над обреченными людьми.

Плач женщин и детей вывел Саню из оцепенения.

«Нужно спасать остальных, последние автобусы еще не горят, сколько их? Один, второй, третий… — Саня насчитал три автобуса на ходу.. — Теперь, где водилы?»

Саня метнулся туда, где трагедия еще не начиналась и был шанс. В глаза бросился укрывшийся в овраге водитель, сбившиеся в кучу люди.

— Давай в автобусы, будем прорываться! — заорал Саня.

В автобусы люди забегали один за другим. Кто-то прикрывал собой детей.

— Давай пошел, дави их! — орал Саня.

Автобусы, рявкнув двигателями, один за другим рванули, набирая скорость, устремившись на разъяренную толпу. Крики, мат, раздавшиеся выстрелы. Стоны с обеих сторон.

— Всем вниз! — голос Сани был на пределе.

Люди падали на пол, обхватив головы руками, спасаясь от падающего на них стекла. Автобусы, делая маневры и объезжая горящие машины, врезались в «серпантин» и на полной скорости, разметав толпу, выходили на открытую трассу.

Вот из смертельной ловушки вышел один автобус, за ним второй и… водитель третьего автобуса, получив пулю, уткнулся в руль. Автобус на скорости врезался в баррикаду, разметав резину. Крики радости местных разнеслись над местом трагедии. В автобус летели бутылки с «коктейлем Молотова». Молниеносно охваченный пламенем автобус, горящие внутри люди, крики радости и отчаяния — все слилось в единой вакханалии. Кто-то из обреченных пытался выскочить из смертельной ловушки, но в руках местных были длинные палки. Удары, тычки сыпались один за другим на тех, кто пытался покинуть горящий автобус.

Еще долго в ушах вырвавшихся из этого ада крымчан стоял ужас криков их умирающих земляков и прощальный гудок автобуса, раздававшиеся над полем Корсунь-Шевченковского блокпоста.

******************************************************************

Рассказ прервался. Люди, опустив головы, молча стояли, потрясенные услышанным. У многих по щекам текли слезы. «Шелест» смотрел на этих сильных духом женщин, вставших на борьбу со злом за будущее своих детей. Для себя он давно принял решение. Его час настал.

В наступившей тишине «Шелест» смотрел на молчаливо стоявших мужчин и женщин, принявших для себя решение: фашизму на их Родине не быть, чего бы то им ни стоило. И только хлопки развевающихся на ветру красных знамен нарушали тишину.

— 6 —

День подошел к концу. Праздные зеваки и татары расходились. Сквер и площадь Ленина опустели. Где-то по улицам еще бродили немногочисленные группы татар, рассматривая город. Перед «пентагоном» остались те, кто в историю войдут как ополчение Крыма.

Стройные ряды, стоящие впереди рот командиры и возвышающийся над всеми «Феникс». Все с замиранием слушали его голос, вслушиваясь в каждое слово, каждую фразу. «Феникс» пытался говорить спокойно, но в его голосе «Шелест» уловил нотку тревоги.

— Сегодня татары поставили нам ультиматум, — произнес «Феникс», — они дали нам время — неделю, снести памятник Ленину и — сделал паузу, — все памятники советской и царской эпох.

«Феникс» недоговорил, по стройным рядам рот ополчения пронесся гул, крики:

— Не позволим, не дадим!

Кто-то вспомнил Сталина

— Не зря их Сталин в сорок четвертом из Крыма попер за предательство, сотрудничество с фашистами. Они еще тогда наших резали, сейчас все повторяется, предатели!

«Шелест», слушая «Феникса», разглядывал ряды ополченцев, сравнивая численность противоборствующих сторон.

«Татар на площади раз в шесть больше, и если бы дошло до схватки, то кровопролития не избежать, нам сегодня чудом повезло».

Из раздумий «Шелеста» вывел громкий и уверенный голос «Феникса»:

— Командирам рот определить со своими людьми способ связи и прибыть в штаб для координации действий.

По-военному звучали команды. Ополченцы подходили к командирам, обменивались телефонами и расходились. Все понимали: схватки не избежать, татары переступили красную черту.