Противоположные берега

Часть 1. Пролог

1868 год. Декабрь.

Когда Натали уходила Анри смотрел вслед, старался отпустить и ее, и ситуацию. Не думать. Пусть уйдет спокойно, — если ей легко это сделать, может, действительно, найдет другое счастье и оно согреет больше, чем его любовь.

Если бы она знала, как больно осознавать потерю. Несостоятельность. Уязвимость.

Он не желал расставания, но сейчас, положа руку на сердце, даже не понимал, хотел ли иного. Выяснять кто прав, а кто виноват? Зачем? Это ее выбор, жизнь, решение. Да, увы, он не мог изменить возникших в их жизни обстоятельств и что-то исправить. Видит Бог, он пытался сгладить последствия, но сил не хватило и ему. Жаль, что он не обладает способностями изменять решения других и обстоятельства. Многое изменил бы.

А теперь она ушла и её не вернёшь.

Как же трудно давалось притворное спокойствие — душа разрывалась на части. Безжалостно. Беспощадно. Словно отрывали часть его самого, с живого сдирали кожу.

Нестерпимо. Мучительно.

Надеялся, убеждал себя что поступает правильно. Подсознательно, он конечно понимал: не могла она поступить иначе, иного выбора не осталось. Нежелание ждать, оно неосознанно. А неимение сил на терпение – факт. На тот момент нашлось единственно-правильное решение и Натали приняла его, за двоих.

Неожиданно и почему-то больно.

Если она думает, что это лучшее решение — пусть идёт.

Да, хотелось кинуться за ней и остановить, умоляя остаться, но Анри оставался на месте и наблюдал, будто со стороны. Её синий взгляд непокорен и непреклонен, подбородок вздёрнут, сжаты кулачки, тонкая полоска упрямства на губах. Хоть и понимал, что сам, в ее глазах, выглядит точно так же. Невозмутим и холоден. Даже безразличен. Натали частенько копировала его манеру держаться, и теперь её не переубедишь, что ни говори в оправдание и как не убеждай.

Последняя фраза, сказанная ему сиплым шепотом, оброненная на прощание, будто монетка подаяния: я ухожу.

«Ей не хватило времени хорошенько взвесить все "за" и "против"», — оправдывал её Анри. — «Необходимо многое обдумать, но для этого нужны внутренние силы, а их ни то что не хватало, их просто нет».

У него самого до сих пор перед глазами тот день. Изменивший всё. Перепуганный, почти дикий взгляд Нэнси, а в руках, за спиной, девушка прятала от него простыни с кровью. Как во сне. Будто приглушили свет и выключили звук. Все были рядом с ней, а его каждый раз выставляли за дверь. Будто от этого было легче.

После того дня всё словно не по настоящему. Оказывается, он не настолько силен, чтобы изменить события. Сгладить последствия. Да, и где брать силы?

Долгожданный ребенок тогда не родился. Любимая ушла, исчезла два часа назад, разбив сердце. И весь мир перевернулся, в одно мгновение, с ног на голову.

Теплилась слабая надежда: не ушла, осталась в гостиничных комнатах, но нет. Вернувшись, обнаружил пустоту и затишье. Прохладный ветер трепал занавески на открытых окнах.

— Бог мой, зачем же я так напился, — прошептал и, с размаху, опустился в кресло, закрывая ладонями лицо. С трудом верилось в происходящее. Без неё, всё звенело пустотой. Тяжёлая, будто ощутимая, тишина, причиняла боль. — Два месяца борьбы и всё впустую, — мужчина встал и прошёлся по комнате.

«Теперь, каждый будет жить своей жизнью» — тяжёлое осознание. Не этого он желал.

Вздохнув, закрыл за собой дверь гостиничных комнат и спустился в холл. Положил ключи на стол портье. Вещи? Зачем? Только обременяют. Самое необходимое поместилось в один саквояж. Неторопливой походкой Анри прошел до центральных дверей отеля. Лучше уйти и забыть кошмар последних недель и месяцев. Закрыть дверь в прошлое и не возвращаться.

Оглянулся — не получилось сдержаться — сердце сжалось и на лице отразилась внутренняя боль.

«Как жить дальше?» — подумалось неожиданно.

Поспешно выйдя из здания, скрылся в тени кэба, словно сумрак повозки поможет отвлечься, не думать и не чувствовать.

Наваливалась усталость.

Единственное, он не мог прекратить думать о Натали, находя в воспоминаниях странное утешение, смягчающее душевную боль.

— Забудь, не думай обо мне, — шептал мужчина. — Рядом с тобой будет другой, — сейчас Анри спокойно думал об этом. Казалось, правильное решение принято. Пусть живёт дальше.

Ещё никогда в своей жизни он не признавал поражение так спокойно.

Осталось добраться поездом до Гавра, успеть на трансатлантический «Наполеон III», а оттуда махнуть в Америку.

В пекло. К опасности.

Анри старался отвлечься в дороге, но покоя не давала единственная мысль: как жить дальше терзаясь мыслью о том, что он не смог сделать любимую счастливой. Да и вообще, как оказалось, он мало что может.

От берега к берегу. Глава 1

Чтобы любовь была нам дорога,

Пусть океаном будет час разлуки,

Пусть двое, выходя на берега,

Один к другому простирают руки.

Шекспир. Сонет 56.

1869 год. Весна

Пытаясь забыться, Анри просматривал бесконечные колонки печатного текста, сидя в холле Нью Йоркской гостиницы. Вздохнув, отложил шуршащие листы, и молча, отсутствующим взглядом, осмотрелся. Некоторые, как и он сам, устроились на диванах и читая, перелистывали статьи в газетах. Другие общались, сидя за столиками, активно обсуждая прочитанные события. Особенно часто было на слуху строительство и скорое открытие Суэцкого канала. Выход нового подвижного состава поезда, а заодно и главное строительство железной дороги в Штатах. Беспорядки и перевороты тоже пестрили в главных газетных колонках, самые обсуждаемые темы.

Но всё далеко и будто не наяву.

Взгляд остановился на двух мужчинах, разговаривающих поодаль. Знакомая внешность одного из них, лицо и манеры, насторожили. Анри осторожно встал со своего места и стараясь остаться вне поля зрения, подошёл. Разговор не разобрать, в гостинице много народу, в холле гвалт.

Проследив за «старым знакомым», Анри определил, что мужчина остановился в этой же гостинице, поэтому оставил разборки на потом. Сам же, дождавшись окончания разговора, отправился за вторым.

Вскочив в кэб, подъехавший к парадному входу гостиницы, распорядился следовать за отправившейся коляской. А спускаясь с подножки, Анри внимательным взглядом осмотрел трехэтажный престижный особняк. Колебался с минуту, но всё же решился подойти к дверям и прокрутить звонок. Вручив карточку дворецкому, остался снаружи. Через минуту-две его уже сопровождали в кабинет.

Человек, за которым следовал Анри, выглядел ровесником отца. Тучное телосложение. Собран и серьёзен. Сейчас, он видел его загорелое лицо, на котором явственно застыл интерес к прибывшему. В пальцах хозяина кабинета дымилась сигара. Светлые, каре-зеленые, глаза смотрели внимательно и выжидающе.

— Чем могу быть полезным, молодой человек? — проговорил он и указал Анри на стул, стоящий перед ним.

— Простите мою назойливость, сэр, — жестом отказался сесть, — не могу ли я узнать о человеке, с которым вы общались в гостинице.

Дородный господин ничего не ответил, лишь густые брови взметнулись вверх, изображая удивление, и тут же опустились.

— Простите, но имеются веские причины, предостеречь вас от серьезных дел с этим человеком. Скажите, он называет себя Френсисом Макферсоном?

Хозяин кабинета вновь проделал трюк с бровями, приподнялся было в своём большом кресле, но подумав, вернулся в прежнее положение.

— Он представился как Френсис Крафт.

— Так и думал, — тихо, сквозь зубы проговорил Анри. Выводы: одно лицо, но разные имена, естественно, остались неизвестны хозяину кабинета. — Я бы предостерёг вас от сделок с этим человеком.

Брови господина, сидевшего напротив, вновь поползли вверх.

— Что вам известно? — с осторожностью спросил джентльмен, все же решившись выйти из-за стола.

— Многое, — ответ достаточно пространен. — Но мне необходимо проверить догадку. Лишь одна просьба, сэр: назначьте ему встречу в вашем кабинете и, прошу вас, пригласите меня.

«Удивительно, — подумал Анри в конце беседы, оставляя кабинет, — даже не спросили, откуда знакомы. Может и к лучшему. Вряд ли этому человеку интересно слушать просторный рассказ неожиданно возникшего из ниоткуда незнакомца. Да и о чём рассказывать».

Спускаясь по лестнице, после встречи с мистером Леманном, — таким именем представился хозяин дома, — Анри встретил молодую женщину, поднимающуюся навстречу. Когда фигуры поравнялись и остановились напротив, показалось невоспитанным пройти мимо, поэтому лёгкий кивок головы показался Анри уместным.

Взглянув на незнакомку, заметил заинтересованный взгляд голубых глаз и удивлённо приподнятые темные дуги бровей. Каштановые волосы собраны в аккуратную прическу, усиливая контраст цвета глаз на светлом лице. Анри, опустив взгляд, переместился на несколько ступенек вниз. Женщина поднялась вверх и снова остановилась. Замедлив шаг и обернувшись, он усмехнулся возникшей ситуации. Приподнял шляпу, молча прощаясь, и поспешил выйти на улицу.

Договорившись о встрече с мистером Леманном, решил, вернувшись в гостиницу, не следить за старым знакомым, вдруг узнает его и снова исчезнет из поля зрения. Уж лучше подождать условленной встречи.

Мистер Леманн вызвал его дня через три. Прислал за Бэтьюи коляску и дюжего молодца в сопровождение.

Хм, чтобы отрезать пути отступления? Передумать не получится.

Анри нисколько не сомневался в точности воспоминаний, поэтому решительно отправился на встречу.

Проводили в столовую. Странно. Впрочем, сейчас лучше не думать.

По привычке, запоминал дорогу назад. Пригодится. Взглядом осмотрел лица присутствующих в комнате. От созерцания богатого убранства столовой и ярко одетой леди, той самой, с которой встретился на лестнице, — хотя, не уверен, что она леди, – отвлёк гость.

Анри даже не успел отвесить приветственный поклон, гость сразу же вскочил с места.

— Француз!? — выкрикнул тот, округляя глаза, чем и привлёк внимание. Неуместная выходка — выдал себя.

Что же произошло в следующий миг, Анри и сам осознал не сразу. На глаза накатилась тёмная пелена, пальцы сжались в кулаки, сердце застучало учащённо.

Опомнился, когда сильные руки мистера Леманна, удерживая, не дали до конца осуществить задуманное. Именно этого человека он обвинял во всех недавних трагических событиях своей жизни. Анри успел здорово его поколотить.

Видимо, не ожидал лже-Френсис от воспитанного в строгих английских школах молодого человека, столь резвых действий. Он осуществлял денежные аферы и, конечно же, побаивался разоблачения, но встретиться с «французом», здесь, в Нью-Йорке — не чаял. Этот прыткий молодой человек чуть было не испортил все дело в Лондоне! Подобрался слишком близко, даже пришлось, в буквальном смысле, бросить все и уехать. А, увидев его здесь, успел сообразить, что провалил сделку. Только никак не ожидал, что тот кинется на него с разгневанным и горящим взглядом, особо не заморачиваясь в тонкостях приличия и гостеприимства.

Как этот француз оказался в Америке? Кой черт привел его в Нью-Йорк? Что выдернуло с туманного Альбиона? Он собирался отойти от дел и жениться!?

Анри сам не понял как этот Френсис оказался под ним — беспомощный, испуганный, громко призывающий хозяина дома вмешаться в текущие события.

— Как ваше имя? — заговорил мистер Леманн, но никто не ответил. Кого спрашивали непонятно. То ли Анри. То ли выдуманного Френсиса. — Кристина! — посмотрел на единственную даму в комнате. — Зови подмогу!

Молодая женщина даже не удивлялась происходящему, вмиг сорвалась с места и выбежала. Уже через секунду в комнату ворвались несколько мужчин крупного телосложения.

Мистер Леманн помог Анри подняться с пола, но продолжал удерживать за плечо, не позволяя продолжить схватку.

— Теперь объяснитесь, молодой человек!

— Да что объяснять! — вырываясь из захвата, проворчал Анри, он остался недоволен тем, что ему не дали до конца расправиться с мошенником. — Я долго гонялся за ним, пытаясь разобраться в его махинациях! Из-за него... — нет, большего говорить не следует.

— Я сам гоняюсь за ним и теми кто с ним связан несколько месяцев. Благодарю за помощь, — указал гостю на место за столом.

— Мне не нужна благодарность. Личное, - Анри отвесил короткий поклон и поспешил выйти из комнаты.

— Это не только ваше дело, — догоняя, проговорил Леманн. — Вернитесь, молодой человек. Потолкуем.

Почти силой его вернули в кабинет. Ну да, обед сорван.

Надо же! — Анри не думал попадать в круговорот событий, в самую гущу погони местных сыщиков и полиции. — Хватит, в Англии набегался, помогая в делах герцогу Эллингтону.

Да, только Картеры, как старший, так младший, знали суть его адвокатской деятельности. И, конечно же, сам герцог Эллингтон, который, в принципе, и руководил работой. Да, юридическое образование необходимо для поддержания самообеспечения в конторе, но куда больше платил старик Эллингтон за «особую помощь». Герцогу требовалась «разносторонняя личность». Так, по крайней мере, объяснял это сам герцог. Картеры — лишь прикрытие, хотя и в конторе всегда хватало дел. Ведь никто не имел таких связей и знакомств, приобретённых Анри ещё в детстве и в юности.

Так уж вышло.

И эта кличка «француз» прицепившаяся к нему с детства, а точнее, с тех самых пор, как в семь лет он ушел из Лондонского дома погулять. Захотелось посмотреть мир, такое случается с мальчишками. Дня четыре, а может и больше, - он не считал, - пропадал на улицах. Играясь с мальчишками из подворотни. Бегая по городу и воруя кошельки у прохожих. А позже, повзрослев, с теми же, выросшими бесшабашными мальчишками, играл в карты, да так, что годам к пятнадцати, развил не только наблюдательность: из десяти игр, семь выигрывал. Это тогда. Сейчас не проигрывал ни разу.

Со временем, благодаря приобретённой проницательности понял: ни одна девушка в свете не отвечает его, столь высоким, как оказалось, запросам. Какой брак!? Об этом он даже и не думал никогда.

А если припомнить поход, с Джорджем, в публичный дом, на шестнадцатилетие? Тут ещё выяснилось, что он жутко брезглив. «Мадам», из кожи вон лезла, стараясь угодить привередливому «клиенту», — ан, нет, брезгливость и чувство гадливости не проходило, поэтому пришлось вести философские беседы с дамой до самого утра, пока не закончилось «бурное веселье» Баркли.

Но знакомство оказалось выгодным. Да и как пригодилось впоследствии!

Вот герцог и не смог оставить столь проворного молодого человека, с такими неординарными знакомствами в стороне от дел, а пристроил сына близкого друга на службу. И делом занят и на глазах. И обеспечивает свою жизнь сам.

С девушками оказалось сложно. Тем более когда перед глазами пример отца и матери. Его он уважал — тот многое пережил и не сломался — мать искренне любил, замечал ее честность и открытость. Сияние их глаз и улыбок. «Тайные», как им казалось, переглядывания и поцелуи. Ночные, откровенные разговоры «обо всём» с отцом. И что-то искаженное, как подделка — притворство, жеманство, насмешки и постоянная борьба за выгодных женихов в свете. Анри оставил мысль о браке, а потом и не вспоминал об этом, занятый более интересным делом, благодаря старику Эллингтону.

Жизнь вполне устраивала.

Может, поэтому, на фоне притворства и словесных игр большинства девушек в свете, прямой взгляд её синих глаз резанул сердце, а открытость суждений и правдивость — привлекли внимание.

Нет, не только это. В ней сошлось всё.

— Чёрт! — прошипел Анри сквозь зубы, осознавая, что занятый воспоминаниями, остановился посреди дороги. Тут же, не торопясь, продолжил путь по пустым улицам Нью-Йорка, в отель.

Всё как в старые времена. Опять погони за преступниками разных мастей! Может и к лучшему. Отвлечётся. Забудется.

Глава 2

Поднявшись на этаж, Анри подошёл к двери своего гостиничного номера и заметил открытую дверь. Ключи он держал в руке, наготове, но теперь, стараясь не шуметь, убрал их в карман, оставляя руки свободными. Проверил тонкую шпагу, спрятанную в трости. Вряд ли пригодится, но на всякий случай. Резко открыл дверь, сам же отскочил от приёма в сторону и спрятался. Если выстрелят, по крайней мере в него не попадут. Действия оказались лишними. На этаже, как и в самой комнате царила тишина.

Войдя в номер осторожными, крадущимися шагами, осмотрелся по сторонам. Возмутитель спокойствия никуда не спешил, вернее, не спешила — спокойно чаёвничала, устроившись за столом. Поздновато для чая, но молодую женщину данное обстоятельство, видимо, не смущало.

«Как же там ее? Ах, да, Кристина».

Она не спеша поднесла чашечку и отпила глоток парящей жидкости, а когда «поймала» взгляд вошедшего, мило улыбнулась. Многозначительный и обещающий взгляд говорил о нескольких вариантах проведения этой ночи.

— Вы не удивились моему присутствию, — сказала неторопливо. — Если только предосторожность не принимать за удивление.

— Я привык ничему не удивляться.

Молодая женщина, оставив на столе чайные приборы, подходила неспеша, давая возможность повнимательнее рассмотреть себя, а приблизившись вплотную, задрала голову и посмотрела прямо в глаза.

Не предпринимая ответных действий, Анри оставался на месте, мало ли, только слегка усмехнулся – женские уловки вполне ожидаемы.

Тонкий рисунок бровей на лице гостьи изогнулся в обиженный узор.

— Вас не смущает, что вы видите меня второй раз?

— Третий, — исправили его счёт. — Я привыкла не смущаться, — ответили, копируя его небрежную манеру разговора.

Лёгкая улыбка исчезла с мужского лица говоря о незаинтересованности в близком знакомстве. Неторопливой походкой он обогнул стоявшую на пути женщину, снял шляпу, оставив предмет на стуле, туда же кинул перчатки. Трость, пока, решил не выпускать из рук.

После произошедших сегодня событий и неожиданно нахлынувших воспоминаний, на удивление, спокойно отреагировал на вторжение в свое затворничество. Не выносил подобного в последнее время. Ему было комфортно в одиночестве. Анри ходил по комнате, стараясь не замечать гостьи. Оставался невозмутимым, впрочем, ему сейчас это легко удавалось, хотя появление и поведение молодой женщины приводили к негодованию.

Успокоившись, уняв бешеный сердечный ритм, – а то он уже целую стратегию нарисовал в уме, – подошёл к бару, открыл дверцу и достал широкий стакан. Трость положил на столешницу. Недалеко.

— Выпьете? — предложил гостье. — У меня только виски, — не оборачиваясь, стоял спиной. Надеялся, что женщина одумается и уйдёт. Старался не производить впечатления, хотя понимал, мнение о нём, видимо, уже сложилось само собой и в данный момент его не оставят в покое. Жаль. Конфликта не хотелось.

— Закажите для меня вина, — проговорила Кристина вкрадчивым голосом.

Леди, нет, мисс Леманн, — для леди уж слишком вызывающе, — не собиралась уходить. Оставалась на том же месте и смотрела ожидающим взглядом. На её светлом лице менялся только рисунок темных бровей.

— В другой раз, — короткий взгляд и он больше не оборачивался к женщине. Янтарная жидкость наполнила прозрачный, играющий гранями стакан на треть и её, тут же, отправили в рот.

— Может, спустимся в ресторан и поужинаем вдвоём? — прозвучало встречное предложение.

— В другой раз, — повторил он. — Вам пора.

— Да как вы смеете! — воскликнула она возмущённо.

Тихая усмешка говорила о её неудачно разыгранном спектакле — реакция гостьи вполне предсказуема.

Анри решительно направился к двери, дотронулся до ручки, собираясь открыть, но мисс, — в этом он тоже засомневался, — Леманн воспротивилась произошедшему и подойдя, толкнула дверь ногой, резко закрывая. Женское лицо исказилось от злости, она забывала играть прилежность и стеснение, но проявленные ею эмоции позабавили.

— Вы не посмеете меня выставить!

— И дальше будете докучать? — удивлённо посмотрел на женщину. — Впрочем, как хотите. Мне не до вас, — и нисколько не преувеличил.

Отпустил дверную ручку, зачем, если никто не уходит, и отправился в спальню, предусмотрительно закрыв дверь комнаты на замок. Остановился в ожидании. Через несколько секунд по двери ударили один раз, а после застучали уже не останавливаясь. Анри улыбнулся, представляя недовольное лицо, а после громко засмеялся, услышав грубую ругань. От леди далека. Улёгся на кровать, устраиваясь поудобнее.

Устанет долго тарабанить, всё равно ей придется уйти — выходить он не собирался.

Через время воцарилась тишина и Анри задремал. В последнее время сны не особо баловали его. Иногда он вообще не спал, погружаясь в еле ощутимую дрёму. Сегодня сморило, только сон оказался слишком мучительным.

Частенько думал, что тело Натали притягивало лунный свет и как зеркало, отражало жемчужный перелив.

— Анри, — слышал её шёпот, а синева глаз словно обжигала.

— Девочка моя, — отозвался он и наклоняясь, пропустил сквозь пальцы прядь ее волос.

Только открыв глаза, осознал происходящее. Со стоном, тяжело перекатился на бок, сердце стучало гулко и тревожно, тело горело.

«Прошлое, отпустит оно когда-нибудь»!?

Резко поднявшись с кровати, стремительно вышел из спальни и направился к бару. Поспешно открыл дверцу и торопливо наполнив стакан янтарной жидкостью, осушил его. Налил ещё и снова выпил.

За спиной послышалось движение, заставившее резко обернуться.

Кристине пришлось отступить назад — так выразителен казался горящий взгляд, но резкие движения мужчины выглядели притягательно. В его движениях проскальзывало что-то пугающее, но глаза отвести невозможно — зрелище завораживало. Слышалось приглушенное рычание. Блеск глаз будто гипнотизировал. Молодая женщина почувствовала как страх разливается по телу и обездвиживает.

Мужчина проворно подскочил, а она не успела сориентироваться, и прижал собой к стене. Чувствовала его тяжёлое дыхание, ощущала силу поцелуя. Но...

Мужчина смотрел так, будто пытался вглядеться в лицо, рассмотреть в темноте, словно не узнавал, не мог понять, кто перед ним. Страх отступил и она, осмелев, положила руки на мужские плечи, подставляя губы, вот только он не спешил воспользоваться молчаливым приглашением и продолжить знакомство.

Анри и забыл, что за дверью осталась женщина. Теперь-то вспомнил, конечно. Окинул безразличным взглядом и усмехнулся. Отошёл на шаг, приподнял руки в молчаливом извинении. Буря внутри утихла. Дикий блеск глаз — погас. И дыхание уже не прерывалось.

«Не она», — вынесен вердикт.

А мисс Леманн, улыбнувшись, неосознанно накрутила на палец прядь его светлых волос. Он тряхнул головой, освобождаясь от ее пальцев, но как только завиток оказался снова досягаем, повторила попытку.

— Хорош, — растягивая буквы прошептала она и снова потянулась за поцелуем, прикрывая веки, но мужчина отстранился.

Кристина открыла глаза и к своему разочарованию увидела смеющийся взгляд.

— Я не джинн, чтобы исполнять твои желания! — спокойно сказал он, закрыл ей рот ладонью и приподняв, оттолкнул от себя, выставляя в коридор. Закрылся двери комнаты на ключ.

Женщина тарабанила в двери, а он, не обращая внимание на посторонние звуки, спокойно допивал виски, прямо из бутылки.

Наутро, упаковал, внушительных размеров, саквояж и оставил ключи портье. Кэб подъехал незамедлительно.

Оглянувшись по сторонам, заметил двоих мужчин. Те старались оставаться незаметными, но Анри узнал их лица, виделись.

«Значит, мистер Леманн решил проследить за мной? Ну и пусть»!

Спокойно, не обращая внимание на слежку, доехал до ближайшего вокзала. Поезд, согласно расписанию, должен подойти через пол часа.

В городе оставаться незачем.

Глава 3

1870 год.

В Лондонской квартире, на Гросвенор стрит, прозвучал дверной звонок.

Нэнси, горничная, торопливо спустилась и открыла дверь. От резкого рывка, её отнесло в сторону. Гость же, поспешно поднимаясь по ступенькам, даже не оглянулся.

Загорелая кожа, аккуратный пробор зачёсанных набок тёмных волос, карие глаза, в мягкой тени густых ресниц. Над верхней губой тонкая полоска аккуратно подстриженных усиков.

Горничная узнала пришедшего гостя и бросилась за мужчиной, но догнать не успела, он уже вошёл в гостиную и стоял перед хозяйкой.

Натали, определив, по взволнованному лицу Нанси и запыхавшемуся дыханию, что девушку проигнорировали, решила не высказывать укоров.

— Вам следовало передать карточку, — произнесла устало.

— Тогда, меня не впустили бы, не так ли?

— Вы не правы, Джордж, — движением руки, она отослала Нэнси из комнаты.

Да, Джордж Адам Баркли, виконт Маберли, именно он посмел нарушить тихое и молчаливое затворничество Натали в её квартире на Гросвенор стрит. Не дожидаясь когда ему, как гостю, предложат присесть, мужчина начал диалог.

— Только вчера вечером узнал о том, что случилось с тобой и утром, сразу же, примчался! Ты потеряла ребенка? Это правда, Натали? — он торопливо ходил по комнате, пытаясь заглянуть в другие. — Где Анри? Он бросил тебя? Негодяй!

Странно, что мужчина решил искать Анри здесь, на Гросвенор стрит.

— Не забывайтесь, виконт, вы говорите о моём муже! — ещё не окрепшая после болезни, сил не хватало даже на малые дела, поэтому и говорила Натали тихо, с трудом выговаривая слова. Немного покачиваясь, встала с кресла, от возмущения.

— Я горю от негодования, а ты его защищаешь? – возмутился Баркли. Хотел бы знать, что побудило его совершить такой поступок!

— Вы неверно информированы, Джордж, — голос задрожал и сорвался.

Внезапное вторжение в спокойное течение жизни, волновало. Непривычно. Словно резкий порыв ветра в штиль. Натали замолчала и снова опустилась в кресло, в котором только что сидела. Силы кончались быстро.

Мужчина решительно подошёл и опустившись на колено, взял тонкие женские пальцы и наклонившись, поцеловал.

— Как он посмел оставить тебя?! — начал гость разговор и спрятал её тонкие женские кисти в своих ладонях. — Ну, что же, его уход доброволен, теперь имею полное право просить: выходи за меня, — говорил, а сам боялся взглянуть на собеседницу.

Натали сидела не шелохнувшись, боясь верить в происходящее.

— Ты знаешь о моей любви! Я дам тебе всё, что имею сам. Только будь со мной. Моя душа истерзана, но по-прежнему рядом с твоей, как тень! Будь моей женой! Я не позволю тебе остаться одной!

Джордж осмелился взглянуть на девушку, но в этот самый момент, словно почувствовав его порыв, Натали отвернулась.

— Посмотри на меня, пожалуйста! Что значит твоё лицо, Натали? Ответь мне. Скитаться пол жизни от терзающей боли — я устал. Ты найдешь покой и счастье. Обещаю. Хочешь детей? Будет сколько пожелаешь!

При упоминании о детях Натали вздрогнула и непонимающим взглядом посмотрела на собеседника. Гость не видел её растерянности или не желал замечать. Его голова, опущена, а руки старались согреть её холодные пальцы. Даже чувствовалось лёгкое прикосновение тёплых губ. Внезапное волнение охватило ее. Давненько в ней не просыпались чувства, кроме, разве что, тихой тоски и грусти.

— Вы просите меня стать вашей женой? — переспросила, сомневаясь в том, правильно ли услышала. — Но я замужем! О чём вы говорите?! Это невозможно.

— Если он ушёл, зачем ждать! Вы не разведены?! Я займусь этим и освобожу тебя!

Девушка вскочила с места, потрясённая сказанными словами. Глаза широко открылись, она даже не знала как ответить на возмутительные слова.

Джордж снова, с осторожностью, приблизился и взял её за руки. Натали попыталась их освободить, но мужчина опять завладел ими. Сил на сопротивление не осталось вовсе. Подойдя ближе, мужчина сомкнул объятия за её спиной.

К ней никто не приближался, в последнее время, не обнимал, разве что — папа́. Но почему-то, — услышав в жарком шёпоте своё имя, поразилась близости мужчины. В памяти пронеслось имя мужа. Понимала, в данный момент перед ней стоял другой человек, считавшийся соперником.

Попробовала отстраниться, но руки, державшие крепкие объятия, не отпускали. Молодая женщина пошатнулась, перед глазами поплыло, слова не разобрать, а ощущение чужих губ и объятий не вызывало никаких чувств — только растерянность и смятение. В голове крутилось одно единственное имя: Анри. Не могла она себе представить рядом никого другого. Его она любила, он, единственный, кто мог быть с ней, больше никто.

Анри...

Память, как угольки из костра, выхватывала прошлые события жизни.

А Анри? — сейчас она даже не знает где он.

Пыл мужских чувств нарастал. Воспользовавшись растерянностью Баркли с жадностью целовал желанные губы, уходя от реальности бытия. Как же долго он ждал, надеялся и мечтал. Пусть миг длиться вечно! Она в его руках! Та, которая являлась во сне и дарила ему любовь! Та, ради которой он бросил бы всё в этой жизни, скажи она хоть слово! Но девушка молчала. Она стояла рядом, вот только была так далека и холодна. Жаром своих чувств он пытался растопить холод, вдохнуть в её грудь дыхание жизни, словно пробуждая ото сна. Удалось! — слабая надежда затрепетала в сердце. Достижение подстегнуло Джорджа.

— Анри, — произнесла Натали тихо.

Джордж, от неожиданности услышанного, отшатнулся.

— Не смейте приближаться, лорд Баркли! — девушка дрожала и стояла немного покачиваясь, но в голосе слышалась твёрдость.

Баркли почувствовал себя сильнее, поэтому вновь ринулся в наступление.

— Натали, счастье мое, — шептал он, целуя. — Жизнь моя... ангел мой.

Анри! — все сильнее кричала и звала её душа. Анри! — но она точно знала, он не появится. Сейчас с ней другой человек, но он только напомнил того, кого любила. Анри нужен как воздух, дыхание, словно сама жизнь, но сейчас его не было рядом.

Воздуха не хватало, она задыхалась.

Джордж опомнился и выпустив девушку из объятий, усадил в кресло.

— Неужели, для тебя ничего не имеет значения? — тихо начала она разговор, отвернувшись. Дрожащие руки слегка обхватывали горло, словно таким образом пыталась сдерживаться. — Пойми, я его люблю! Ты разбудил во мне, только что, ещё большую любовь к нему! Тебе всё равно, когда я называю тебя его именем!?

— Нет, не все равно, — его голос сорвался, — но я вырву его из твоей памяти! Помогу забыть.

— Это невозможно, Джордж! Неужели ты не понимаешь! Ты не сможешь вырвать его из моего сердца! Почему ты слушаешь, но не слышишь!?! — пальцы, невольно сжались в кулачки. — Я люблю его! Почему ты не хочешь понять этого!?

— Знаю, сейчас ты не осознаёшь своих чувств! Но потом, позже, ты поймёшь. Ты же всегда оберегала мою любовь к тебе! Всё проходит, Натали, и это тоже пройдёт. Ты будешь счастлива. Поверь мне! Не бойся сказать мне «нет», меня не смущает это слово. Я привык. Время расставит всё на свои места.

— И слушать не хочу! — махнув головой произнесла девушка и закрыла лицо ладонями.

Джордж грустно улыбнулся и медленно опустился перед ней на колени, взял её руки, закрыл ими свое лицо. Какое-то время они молчали.

— Прости, — тихо произнесла она.

Мужчина взглунул на неё испуганными глазами. Не те нотки послышались в голосе, сказанны не те слова.

— Что это значит? — обратился он, насторожившись.

— Прости меня, Джордж. Я не желала тебе такой судьбы. Прости.

— Что значат твои слова!? — требовательно спросил он. Кажется только теперь он начинал понимать. Рывком, с приглушенным стоном он вскочил с пола, возобновив беспорядочное хождение по комнате.

Нэнси зашла проверить всё ли в порядке и опять её тихо отослали из комнаты.

— Ты любишь его!? — воскликнул Джордж, не понимая. — Он оставил тебя в самый трудный момент жизни?! А ты любишь его?! Ты это хочешь сказать?!

Она кивнула в ответ, он же, заметив её реакцию, продолжил мерить комнату шагами.

— Вы не знаете, что произошло, сэр Джордж. Не только я потеряла ребёнка — он тоже его потерял. Можете злиться, но это не поможет изменить мои чувства, — продолжила она разговор.

— Неправда! — он поспешно подошёл к собеседнице. — Натали, опомнись! Посмотри на меня, — повернул её голову к себе, только в женских глазах читалась грусть и усталость. — Люблю тебя! Неужели ты хочешь сказать, что всё это время я зря надеялся. Ангел мой, Анри ушел добровольно и прекрасно знал, что я, как только узнаю об этом, окажусь у твоих ног. Твоя любовь к нему — безумие, Натали, ты... — он замолчал, проглотив подкатывающий к горлу комок, — я не могу вдали от тебя. Ты всегда давала мне надежду — дай её и сейчас! Позволь...

— Надежду? — перебила она. — Я давала ... — удивление застыло на лице Натали. — Где вы нашли её?! Услышали в слове «нет»!? — смотрела на него и ждала ответа.

Джордж вглядывался в ее синие глаза, всё глубже, пристальнее, пытался разглядеть то, что хотел увидеть. Раньше удавалось, но теперь, с каждой проходящей секундой осознавал: в этот раз не получится. С каждой секундой он погружался в темноту отчаяния, понимая: пришел конец его надеждам.

Глава 4

Джордж смотрел в синие глаза девушки и не мог поверить в то, что возродившиеся надежды разрушены. Натали не выдержала прямого взгляда и вскочив с места, попыталась отойти, но её порыв остановили, взяв за руку.

— Ангел мой! – тихий голос проникал в душу. – Он не давал нам видится, боясь, что ты останешься со мной. А ты оберегала мои чувства, защищала мою любовь. Теперь страшиться незачем — он ушёл.

Отрицательно качая головой на каждое высказывание, Натали освободила руку и отошла. Осталась поодаль, не подходя к собеседнику.

— Неправда, сэр Джордж, — прижала руку к сердцу. Как объяснить человеку, что надеяться не на что? Но и она сама старалась верить в то, на что едва ли можно рассчитывать. — Я защищала не любовь, а вашу дружбу. Вы перепутали, — тихо произнесла в ответ.

Мужчина молчал, наблюдая за Натали. Девушка с сожалением смотрела на него и взгляд был настолько выразителен, что смотря на неё сейчас, мужчина начинал понимать. Только после тяжелого осознания в сердце приходил холод и страх. Не этого он желал.

— Ты любила только его!? — осторожно произнес Джордж.

Натали отвела взгляд, невозможно смотреть в глаза человека, когда рушатся его надежды. Осторожно кивнула, вновь посмотрела на мужчину, словно пытаясь таким образом залечить, невольно причиненную, боль.

— Не верю, — схватив её за плечи, потряс, не желая верить тихому признанию.

— Я пыталась восстановить вашу дружбу... или руины и развалины того, что когда-то называлось дружбой.

— Ты хочешь сказать, — Джордж взял её лицо в ладони, — что моя любовь вымысел? Всё это время я зря надеялся?! Я пришёл к тебе, чтобы остаться с тобой, а мне снова придётся уйти... одному!? И ты не дашь мне даже надежды, но...

— Джордж! — шептала она, пытаясь отстраниться, закрывая глаза и отворачиваясь. — Уходи, слышишь?!

— Постой. Взгляни на меня, ангел мой.

— Уходи, Джордж, — прозрачная слезинка скатилась по её щеке.

— Ты любишь его? — он обнял Натали, пытаясь успокоить слёзы. — Так сильно?

Уткнувшись ему в грудь, девушка кивнула. Он погладил ее по голове и поцеловал в лоб. Услышав, в тихом шепоте, своё имя, Натали вздрогнула и отпрянула от Джорджа. Силы оставили ее, ноги подкосились, она медленно опустилась на пол.

Джордж попытался подхватить и поднять упавшую, но девушка с силой отдёрнула от себя его руки, закрыла лицо ладонями и разрыдалась в голос.

— Прости. Я просто хотел успокоить тебя.

— Уходи, ты напоминаешь мне о нём! — выкрикнула Натали с отчаянием.

Виконт Маберли отошёл, прикрывая глаза ладонью и некоторое время стоял не шевелясь, обдумывая ситуацию. Девушка же продолжала плакать, сидя на полу, а он ничем не мог ей помочь.

Нэнси, видимо, услышав плач, зашла в комнату и кинулась к госпоже. Натали схватилась за неё, словно за соломинку, та помогла ей подняться.

— Видите, что наделали, — обратилась горничная к гостю. — Теперь её не унять, надо доктора вызывать. Живём на снотворном и успокоительном.

Гость потупил взор — он не знал об этом, не думал, что всё настолько серьёзно.

— Я найду его, хочешь? — решительно спросил виконт и посмотрел на Натали. На него же смотрели синие, до невозможности, широко открытые глаза, полные слёз. — Для тебя.

— Где?!! — она тут же оставила Нэнси и кинулась к нему, схватив за отворот сюртука. — Скажи мне! Где ты его найдёшь!?!

— Наверняка, он говорил, что наши характеры схожи. Анри знал, что от меня ожидать, а я знал, что он предпримет на мои действия. Найду, не знаю как. Думаю, он прячется в такой же дыре, из которой, недавно, выбрался я сам.

Нэнси, тяжело вздохнув, вышла из комнаты, понимая, что разговор не окончен. Тихонько прикрыла створки, оставаясь за дверью, готовая в любую секунду прийти на помощь.

Натали что-то хотела сказать, но Джордж остановил её порыв.

— Расскажу свои скитания, хочешь? — и начал излагать события, не дожидаясь ответа. Не смотрел на слушательницу, так легче говорить и отступив, взволнованно зашагал по комнате. — После вашего венчания я понял, что окончательно проиграл. Не нашлось иного решения, как только оставить вас в покое, а самому — исчезнуть. Я уехал в такую глушь, где, вряд ли, может жить цивилизованный человек. Там было всё, что нужно: опасность, выпивка, женщины. Никто не смел высказывать упрёков, а если и пытались, то смельчаку можно было безнаказанно заткнуть рот пулей. Когда опомнился, решил вернуться к нормальной жизни, домой и попытаться начать жизнь сначала. Привыкнуть жить без тебя. Отпустить. Надо же было в этот самый момент столкнуться с тобой! Не ожидал той встречи и не был к ней готов. Она абсолютно случайна, но она воскресила любовь, а боль сделала нестерпимой. Пришлось вернуться в тот же омут. Во второй раз потратил больше времени на восстановление сил. Теперь я здесь — возле тебя.

Рассказ заставил душу Натали сжаться от боли. Но чем она могла помочь?

— Если хочешь: я верну его, но знай, сделаю это только ради тебя. Для него я не сделал бы даже попытки. Но ты для меня дороже всего, ангел мой. И если он нужен тебе — он будет стоять перед тобой. Приволоку силой!

— Откуда ты можешь знать где он? — голос дрожал, не верила, что подобное возможно.

— Не знаю, но догадываюсь, — подтвердили её высказывание. — Где-нибудь, в забытом Богом месте. В глуши достаточно опасности, можно сбежать от действительности, не задумываться о жизни и опускаясь до звериных инстинктов. Думаю, в Америке, а если это и правда, то в самом убогом городишке Запада. Верну его тебе, чего бы мне это не стоило.

— Не надо, Джордж, — вдруг осеклась она. — Мне нужно лишь знать — жив ли он, а возвращать... я теперь не имею права вмешиваться в его жизнь.

Виконт Маберли грустно усмехнулся.

— Жена не имеет права? Ты — тут, живёшь, терзаясь чувством вины, он — там, в полном отрешении, пытается забыть любовь к тебе в угаре опасности — это и грустно, и смешно, и глупо, к тому же.

— Ты ошибаешься, Джордж, я сделала всё, чтобы он меня возненавидел.

— Он не любит?! — удивился и улыбнувшись, переспросил Маберли, явно не веря услышанному. — Твой рассудок затуманен скорбью и отчаянием! Не знаю как это сказать... но он любит так отчаянно, слепо и всепоглощающе, сказал бы я, и будет любить несмотря ни на что, — пытался внушить, донести эту мысль, чтобы Натали, наконец, поняла глубину чувств Анри. И зачем он его защищает? — Я так не умею, — с сожалением признался он. — Знаешь, в общем, я пришел к тебе... знал, что не примешь. Кажется, только теперь осознал: почему ты выбрала его. Прости, Натали, я намеренно пытался разрушить твою жизнь с Анри. Разлучить вас — оставалось моей единственной целью. Можно ли это назвать любовью? Не знаю, — сокрушённо вздохнул мужчина. — Прости, ангел мой. Я всё время стоял между вами, нагло врываясь в вашу жизнь, несмотря на попытки Анри уберечь тебя. Мечтал быть около тебя, пусть даже короткое время. Хотел видеть надежду в словах, которыми ты прогоняла, но теперь понимаю — мы никогда бы не были вместе, как бы я этого не хотел и не желал. Всю жизнь с тобой я придумывал для того, чтобы хоть как-то жить дальше. Прости меня за всё, — он гладил пальцами по щеке, старая ручейки слез. — Ну, вот — это моя исповедь, — проговорил он, выделив последние два слова.

«Моя исповедь» — так называлась её последняя книга, опубликованная месяц назад.

— Ты читал мою книгу?! — встрепенулась она, решившись взглянуть на собеседника.

— Да. Не поверишь: читал и рыдал. А потом решил сделать тебя счастливой, — вздохнул он. — Но если твое счастье — в нём, пусть так. Может, заслужу, хотя бы, твоё доверие. Хочу видеть тебя счастливой, ангел мой.

Кажется, все сказано и понято. Оставаться дальше — бессмысленно. Пора уходить и чем раньше, тем лучше. Пока ещё понимаешь правильность поступков и раненные чувства не сбивают с прямого пути.

Джордж отцепил пальцы девушки от своего сюртука, даже не заметил с какой силой она держала его, и, выпустив её руки из своих, направился к выходу.

Натали окликнула уходившего, но тот не остановился, желая побыстрее уйти. Тогда девушка догнала его и схватила за локоть.

— Не надо привозить его силой, слышишь. Просто напиши, что он жив — мне достаточно и этого. И еще... — она опустила глаза, — мы не должны встречаться, Джордж, не приезжай. Я буду молиться за него, всегда это делала. И за тебя, конечно.

Мужчина сделал к ней шаг и дотронулся до щеки. Она заглянула в его бархатисто-карие, грустные глаза и опустила взгляд.

— Ты должен жениться, Джордж! — сказала решительно, вновь посмотрев на него. — Джордж, ты достоин лучшей участи.

Ласково посмотрев на собеседницу, мужчина усмехнулся.

— Нет, ангел мой, не достоин...

— Послушай, твоя душа изранена и нуждается в любви! Дай мне договорить! — потребовала она, когда он усмехнулся и отдёрнул свою руку от её лица. — Джордж — это исцелит тебя. Ты сильный, сможешь. Любовь излечит раны, нанесённые мной, — она взяла его за руку. — Я знаю одну историю, просто выслушай, — попросила она и он, глубоко вздохнув, согласился. — Двое друзей, почти братья, полюбили девушку. Понимая, что не любим, один из них уступил, потому что девушка любила его друга и он видел это. Сам же обратил внимание на другую, хотя в тот момент казалось, что никого не сможет полюбить. Но чувства той, второй девушки исцелили его раны и в ответ — он полюбил. Когда же ей угрожала опасность, он в отчаянии воскликнул: у меня, кроме нее, никого нет! Вот что значит истинные чувства. Часто люди не понимают этого, но в момент опасности многое переосмысливается. Реальность бытия помогает поставить всё на свои места.

— История твоего нового романа, писательница судеб? — усмехнулся Баркли, пытаясь не смотреть ей в глаза.

— Это история дядюшки Анри и тётушки Лидии.

— Но ты же придумала её! Для романа.

— Нет, это не выдумка. Просто в неё не верят, потому как уверены в любви дядюшки. Подумай, ведь неспроста так названы сыновья. Анри — в благодарность, Жан — в признательность за спасение жизни. Дядюшка Анри сильный человек. И ты настойчив и силён, Джордж, ты сможешь. Найди девушку, которая проявит к тебе горячее чувство и это исцелит тебя, поверь. Излечит раны, нанесённые мной. Я же причиняю тебе только боль, с каждой новой встречей, раню все сильнее, — она опустила глаза и прикрыла их ладонью. — Мне самой нужно исцеление, но ты не сможешь излечить меня! — неожиданно воскликнула она, вытянув вперед руки, останавливая мужской порыв, когда к ней попытались приблизиться. — Уходи. Мы не должны встречаться, пока ты не женишься — это моё условие.

Глава 5

Джордж молча сидел в своем кабинете, отстукивая пальцами по столу и обдумывал ситуацию. Злился на себя. Ведь шел к Натали совсем не для того, чтобы пообещать ей вернуть Анри!? Но может это и есть последний шанс: найдет, тот взбесится и пошлет его к черту, — а в этом мужчина не сомневался. Подерутся — сто процентов и все будет сделано. Анри останется в пыльном городишке, далеко, а он, Джордж, вернется победителем. Стряхнет пыль с сапог и покажет чистые руки.

Нет — это подло, а он не желает завоевывать сердце женщины подобным способом. Пусть все произойдет по-честному. Найдет? Почему нет, приложит в поисках все силы. Будет драка? Точно. А дальше — по ситуации.

Задумчивое молчание прервалось, когда в комнату поспешно вошла леди Баркли. Джордж слушал, но не слышал слов матери, — а ведь это уже вошло в привычку. Потому что наперед знает, что будет сказано. Он смотрел мимо, в пустоту комнаты, грустным взглядом. Она напоминала, или скорее в ее лицо он видел у всех женщин, которых когда-либо знал. Казалось, у всех одни и те же черты лица, немного визгливый голос, манеры и одно, на всех, желание: держать его подле себя. Поэтому-то он никогда не относился серьезно к отношениям, а, как только попадал домой, старался, как можно быстрее покинуть его. Вырваться. Не слышать раздраженно-визжащего голоса матери, ее мольбы, слез. Последнее, что она использовала — угрозы и манипуляции, но и это уже на него не действовало. Сыт, по горло. Ничего из ее привычного «арсенала» не останавливало и он не изменял решений ради нее.

— Я знала... — истерично говорила мать, но сын отвернулся, стараясь не прислушиваться, — знала, именно этим все и кончится! Эта женщина погубит вас!

— Мама! По-моему, я достаточно взрослый человек! Вы не остановите меня, а своими воплями сделаете только хуже.

— Я поговорю с вашим отцом.

— Тогда уеду прежде, чем вы успеете это сделать.

— Джордж! Вы отсутствовали год и опять отправляетесь неизвестно куда! Что за женщина! Почему, увидевшись с ней в очередной раз, вы уезжаете. Если так — проклинаю ее!

— Мама, — он терял выдержку, — ваши проклятия столь же невыполнимы как и ваше желание удержать меня подле себя!

Разговор прервал слуга, постучавшись в комнату.

Джордж, продолжая игнорировать голос матери, взял карточку с протянутого к нему серебряного блюда. Прочитал имя и произнес:

— Проводи в библиотеку.

— Кто это?

— Мсье Жан, — коротко ответил, вставая с места и поправляя пиджак.

Сын поспешно вышел из комнаты и не услышал последней фразы.

— А ему-то от вас что нужно!?

По дороге в библиотеку у Джорджа даже не возникало вопросов. По какой причине тот приходят к нему, а не к отцу? Почему пришел именно сейчас? Виконт, уважительно относившийся к мсье Жану де Бэтьюи, ничего не заподозрил. Узнает из беседы.

«А он постарел», — подумал Маберли, несказанно огорчаясь данному факту.

Пожали руки. Гостю указано на удобное кресло, где тот может расположиться.

Мсье Жан, слегка поклонившись, сел, мужчина явно нервничал и волновался.

— Простите, Джордж. Невольно стал свидетелем вашего свидания с Натали. Знаете, шел ее навестить и увидел как уезжаете вы. Не подумайте, что следил за вами, — поспешно заверили его.

— Сэр, прекрасно знаю, не опустились бы до подобного. Так, что именно, привело вас ко мне?

— Вы приехали недавно? — мсье Жан никак не мог начать разговор, рассеянно осматриваясь по сторонам.

— Три дня назад.

— И опять собираетесь в дорогу как погляжу? Что же гонит вас из Лондона?

— Я сам, — грустно ухмыльнулся в ответ. — Сэр, если вы пришли что-то узнать, можете спрашивать. Не собираюсь скрывать от вас что-либо, — поспешил заверить барона в своем расположении.

— Вы, наверное, уже знаете, что случилось в нашей семье?

— Увы, слухи.

— Хотел бы немного рассказать, чтобы вы знали. Из первых рук, так сказать.

— Извольте. Все, что посчитаете нужным.

Повествование затянулось.

Мсье Жан рассказывал об ужасе, который испытал, получив письмо от арендаторов: мистера и миссис Бланк. Натали приехала в свою квартиру и находилась в таком состоянии, что повергла их в шок. Никого не узнавала. Смотрела на всех отсутствующим взглядом. Различные вопросы: что случилось и как она оказалась в Лондоне, хотя должна находиться в Париже, оставались без ответов. Лишь при упоминании об Анри заливалась слезами. Плакала и сама миссис Бланк, видя отрешенность и опасность ее состояния. Они вызвали врача и написали письмо барону.

Произошедшее осталось тайной. Натали, сколько не старалась, — даже через призму прошедших лет, до сих пор, — вспомнить события прошлого не смогла, или не захотела рассказать. Короткие обрывки памяти, не помогающие воссоздать полной картины произошедшего, размытые образы. Все понимали: что-то случилось — но что именно? Они поссорились? — хотя как это случилось, они же так любили друг друга? Как Натали, в отрешенном состоянии, ничего не понимая и не помня, смогла вернуться домой? Почему одна? Где Анри? Что с ним?

Мсье Жан объяснил почему не одобрял их отъезд. Натали не до конца оправилась после потрясения, потеряв ребенка. Но позже, согласился с доводами сына: надо поменять обстановку, необходимо отвлечься. Кто же знал, кто мог предположить, что эта поездка окажется роковой?!

Натали вернулась одна, изможденная и еще более, чем раньше, отрешенная от мира и от жизни. Целых два месяца, даже больше, ее не могли привести в себя — никого не узнавала. Со временем, конечно, стало легче, но никаких объяснений девушка не давала. Где Анри и сама не знала, твердила лишь: он должен скоро приехать, но этого не случилось.

Прошло довольно много времени прежде чем она смогла смириться с ситуацией, жить и разговаривать, как нормальный человек, воспринимать окружающий мир более спокойно и адекватно. Натали пришла в себя и на какое-то время стала прежней, но притворное веселье сменилось эмоциональным срывом — она отравилась, просто чудо, что во время заметили, спасли и вернули к жизни. Теперь же, девушка живет словно затворник, никого не принимая у себя, кроме членов семьи.

Джордж слушал долгий рассказ барона и хмурился: «Почему же раньше не догадался приехать? Возможно, мог бы помочь. Может... хотя... Натали не позволила бы».

— Я думаю произошла серьезная ссора. Натали находилась не в лучшем состоянии, Анри же не сумел предотвратить беды, предвидеть ухудшения самочувствия. Жалею сейчас, что позволил им уехать, но ничего уже не исправить. Джордж, я пришел к вам... даже не знаю, как объяснить.

— Лучше, позвольте, я скажу, почему решил уехать, — спокойно ответил виконт. — Видите ли, Анри нужен ей, она его любит, ждет.

— Только боюсь, надежда эта неисполнима, — тяжело вздохнул и опустив голову, произнес барон. — Понимаете, Джордж, зная свою семью и наклонности.., боюсь, он не вернется. Для нее это будет сильным ударом. В это время кто-то должен находиться рядом, поддержать. Анри, более чем уверен, пытается все забыть, иначе уже вернулся бы. Прошло слишком много времени, думаю, он не собирается возвращаться. Мы: и я, и Батист, девочки; тяжело перенесли его исчезновение, их разрыв, и последующие события. За два года, подумайте, Джордж, он не написал ни одного письма, никаких объяснений. Единственное, прислал уведомление Роберту об отказе от наследства, в пользу своего сына, если таковой родится у жены. Видимо, надеялся, что это произойдет, но, как вы понимаете, эта надежда не исполнилась. Мы даже не знаем где он и жив ли.

— За этим и уезжаю. Я пообещал Натали найти его.

— Как!? — удивился барон. — Но где вы будете искать!? Найти человека не так уж легко — он мог уехать куда угодно!

— Надеюсь, не ошибаюсь в своих предположениях, сэр.

— И что будете делать?

— Не знаю, придумаю что-нибудь. Напугаю тем, что женюсь на Натали, может это его заденет.

— Вы говорите эти слова с улыбкой, — грустно вздохнул мсье Жан, — а я думаю всерьез. Если вы обратитесь ко мне с просьбой ее руки — не буду противиться вашему браку, — сказал и опустил глаза.

— Сэр? — ошарашенно проговорил Джордж. — Но как!? — в самом деле не понимал.

— Если Анри не вернется.., — начал барон и замолчал, — считаю своим долгом, — продолжил мужчина после паузы. — Она молода. Прошлое забудется.

— Вы думаете, я могу надеяться? Но Натали отказала мне сегодня.

— Она всегда была разумной девушкой, несмотря на свою импульсивность. Не спорю, вам будет тяжело, но вы сможете залечить ее раны.

— Сегодня мне признались в том, что ей нужен другой лекарь, — сказал и грустно улыбнулся Маберли. — Сэр, прошу вас, не торопитесь. Отложим нерешаемые вопросы до моего возвращения. Может что-нибудь прояснится.

Мсье Жан задумался и снова опустил голову.

— Хорошо, — не веря в положительный исход, согласившись, продолжил беседу. — Понимаете, я не хочу чтобы она сидела дома и пряталась. Одиночество не идет ей на пользу. Выведу ее в свет. Прошу вас, позовите слугу, я передал для вас пакет. Не надеялся, что вы примите меня.

— Мсье... — качая головой попенял молодой мужчина, принимая дар и разворачивая его. — У меня есть ее книга, я прочитал, — сказал Джордж когда слуга удалился. Взял книгу в руки. — Именно поэтому рискнул приехать и увидеться с ней.

— Возьмите, может пригодиться.

— Благодарю. Даже не знаю как книга может помочь?

— Удачи вам, Джордж, — поднялся барон, собираясь уходить и пожал руку, на прощание. — Буду ждать вашего возвращения. Найдите меня, где-бы я ни был, сразу же. Удачи вам, мой друг.

Мсье Жан ушел, а Джордж, вертя в руках книгу, улыбнулся: «У меня появился доброжелатель!? И кто? Сам барон»! — но тут же поморщился пришедшим мыслям, упрекая себя. — «Черт! Что я за друг? — продолжил размышлять. — «А с какой стати оказывать поддержку Анри!? Да и чем? Мы давно не друзья. Натали старалась помирить, да, но кто из нас хотел этого»?

В сущности, они оба разрушали ее жизнь.

Ребячество! Никто не хотел уступать. Так было всегда, с самого детства, хоть и открытого соперничества никогда не происходило. Но всё же случилось — больше двух лет прошло с тех событий.

Друг детства ворвался к нему с широкой улыбкой и объявил: «Джордж, не поверишь, я влюбился»! Тогда он действительно не поверил и отнесся к ситуации спокойно: «пройдёт».

«Я серьёзно».

«Может надо проверить чувства девушки»?

«Нет. Не трогай её. Обойдусь. Я вполне серьёзно, Джордж».

Больно, когда дружба даёт трещину.

Только вот когда он лично увидел девушку, сидящую за письменным столом, в кабинете — растерялся. В сущности, до сих пор испытывает некое чувство недоумения, вспоминая прошлое. Да, он бы хотел видеть Натали своей женой, хоть и понимал, как тогда, так и сейчас: не получится. Но что-то до сих пор борется в нём. С одной стороны мечта — спокойная и яркая, будто уставший ангел спустившийся к нему в солнечном луче. С другой — серьёзный, предостерегающий девичий взгляд, словно говорящий: остановись! Но как бы не желал, как бы сам себя не уговаривал — остановиться он не мог. Наоборот, каждый раз поток событий завлекал игрой и его несло по течению, не давая времени опомниться. И только через какое-то время понимал: пора, вот сейчас. Остановись! Но очередной круговорот событий сметал всё подчистую: юношескую дружбу и понимание, влюбленность и симпатию, уважение и осознание.

У Анри как-то получалось балансировать. Он мог разделить любовь и дружбу. Джордж же тонул с головой, не разделяя и видя только препятствие, которое нужно преодолеть. Не задумываясь о чувствах других. Он сам, в принципе, до сих пор не нашёл ответа на вопрос: что это? — мужская зависть — друг нашёл девушку, а он нет. Соперничество — почему выбрали не его. Или любовь — ведь и он способен на глубокое чувство.

И сейчас, Маберли был уверен, всё произойдет по старой схеме: Анри, — как бы низко ни пал, — отмоется и покается, а он будет во всем виноват.

— Нет уж, мсье Анри, — прошептал тихо Джордж, с непонятной злостью, — на этот раз каяться буду я, а виноват — ты, отпрыск французских баронов!

Противоположные берега. Часть 2. Глава 1

Как я могу усталость превозмочь

Когда лишен я благости покоя?

Тревоги дня не облегчает ночь,

А ночь, как день, томит меня тоскою.

Шекспир. Сонет 28.

В салуне захудалого, наскоро построенного городка, стоял полумрак. Запахи, витающие в задымлённой зале, смешались. Из-за жары трудно дышать, воздух казался ощутимым и тяжелым, к тут ещё вонь дешёвого табака. Голоса всех присутствующих сливается в единый шум, невозможно расслышать даже слово.

В двери заведения вошёл незнакомец. Посетители заведения осмотрели его изучающим, оценивающим взглядом. Проводили глазами до стойки бара, потом и до уединенного столика, где он обосновался.

Мужчина внушал опасение и в то же время уважение. Рост высоченный да и силищей, видно, обладал немалой. Широкополая шляпа наполовину скрывала лицо. На кожаном поясе красовались два кольта и нож. На груди широкий ремень с патронташем, а за спиной виден приклад карабина — с таким лучше не шутить, упакован по полной. В полумраке и тумане сигарного дыма лица и не разглядеть.

Мужчина сидел, оглядываясь вокруг, будто пытался разглядеть, узнать кого-то в невидимых лицах или услышать чей-то знакомый голос. Напряжённая поза показывала, что мужчина настороже, прекрасно знает как легко распрощаться с жизнью в этих краях.

Заказал поесть, но когда принесли еду, понюхав, отодвинул блюдо. За всё время так не дотронулся до поварского произведения местного кулинарного искусства, лишь крикнул рыжеволосой девке, сновавшей неподалеку, принести виски. Отпил несколько глотков и сморщился от тошнотворного вкуса только что выпитого. Откинувшись на спинку стула, мужчина раскурил сигару и вытянув ноги на стол, натянул шляпу на глаза — казалось, заснул.

От него уже давно все отвернулись и не обращали внимание, но сам он, из-под шляпы, наблюдал за происходящим.

— Эй, шериф, говорят твой помощничек поймал беглого каторжника? Вот же везёт, койоту! А ты, правда, выдал ему кучу баксов в награду?

— Отстаньте от парня!

— После того как он появился здесь, все деньги стекаются к нему в руки! Одно плохо — здоровый больно, даже дюжиной не одолеешь! И пьёт, не хмелея!

— Боб, я сказал, оставь парня в покое!

В это время дверь салуна снова распахнулась, впуская в дымный зал нового посетителя.

Высокого роста молодой мужчина, в темной кожаной жилетке и штанах, обмотанных парусиной, в белой рубашке — как она оставалась у него белого цвета, в грязи и пылище — загадка.

Когда маятниковая дверь за его спиной перестала колыхаться, он прошёл в зал и гул голосов стих. В тишине кабака, в сизой сигаретной дымке, висевшей над посетителями словно живой сгусток энергии, раздавались только его шаги и звон шпор. Широкополая шляпа, спасавшая от палящих солнечных лучей, слегка отодвинулась к макушке одним движением пальца. Мужчина стянул с лица платок, защищавший дыхание от пыли, открывая загорелое лицо. Светлые усы обрисовывали его верхнюю губу. Он грозно оглядел сидящих в салуне. Глаза, стального цвета, словно впивались в человека и каждый, на кого он смотрел пытался спрятать взгляд, только бы не ощутить его тяжести. Никто не произносил ни звука, не слышалось даже шепота. Девушки, обслуживающие посетителей, застыли и не двигались. Парень, звеня шпорами, подошел к шерифу и пожал ему руку. Поднялся по ступенькам, на второй этаж и исчез.

Шум голосов, умолкнувший с его приходом, снова наполнил большую комнату.

— Да это не человек, а сам черт! — высказался кто-то громче остальных и опять умолк.

Незнакомец, сидевший поодаль, наблюдая за недолгой церемонией, неожиданно вскочил с места и подойдя к бармену, притянув того за рубаху, тихо сказал на ухо:

— Мне нужна комната, только приличная и чистая.

Бармен кивнул и жестом подозвал мальчугана, ошивающегося в дымной зале. Прошептав малому несколько слов, отослал его на верх, показав мужчине, чтобы тот следовал за ним.

Незнакомец спокойно поднялся по лестнице, прошелся по длинному коридору и вошел, за ребенком, в большую, открытую и освещенную комнату. Там, прикорнув на софе, сидела девушка. Они разбудили её своим появлением. Мальчуган, зашептался с ней и махнув рукой на прибывшего, указывая на нового постояльца, проворно убежал восвояси.

Девушка подняла на мужчину светло-голубые, усталые глаза. Выглядела, на редкость, хорошенькой. Незнакомец улыбнулся в тоненькие усики, видимо, не ожидая встретить в глуши светящийся молодостью взгляд и привлекательную внешность. К тому же девушка сильно отличалась от тех, кто прислуживал внизу. Чистенькая.

Прямые, светлые волосы девушки, уложенные в замысловатую прическу, к вечеру, видимо, несколько растрепались и выбились из заколок. На новоприбывшего смотрело удивленное и весьма милое личико. Она неторопливо поднялась из-за стола и перебрав несколько ключей в огромной связке, направилась к выходу. Пройдя мимо высокого брюнета, — тот, при виде дамы резко снял шляпу, — даже не посмотрев на него, прошла по коридору и открыла дверь.

— Сэр, — тихо проговорил тоненький голосок, — ваша комната. Сейчас горничная принесет чистое бельё. Заходите. Располагайтесь. Надеюсь, вам будет удобно.

— Благодарю, — ответил незнакомец, приглаживая отросшие темные волосы. Внизу раздался громкий хохот. — Не дают спать? — поинтересовался он, как-бы между прочим, заметив недовольную гримасу на лице собеседницы.

Девушка, прошедшая было мимо, обернулась на участливую фразу. Смутилась, румянец слегка окраска щеки, что с ней заговорили, да ещё и пожалели. Опустила глаза, которые несколько секунд, до этого момента, с интересом разглядывали его, и слегка улыбнулась.

— Привыкла, — тихо ответила она, пожав плечами.

Навстречу девушке, вышла женщина, креолка.

— Мисс Каролина, куда отнести?

— Дверь открыта, Долорес. Застели кровать и принеси чистые полотенца. Налей воды, — отдавала распоряжения девушка. Незнакомец только удивленно смотрел на приготовления. — Может, вы хотите есть? — спросил тоненький голосок и голубые глаза посмотрели прямо на него.

— Нет, спасибо, — прозвучал уклончивый ответ. Перед глазами ещё стояло непонятное блюдо, внушающее подозрение и усиливая уверенность в том, что нормальной еды сегодня не видеть, а во рту чувствовался тошнотворный привкус дешевого виски.

Мужчина опустил глаза, не хотелось огорчать девушку.

— Принесу поесть.

— Не надо, — попытался возразить брюнет.

— Я принесу, — спокойно, но твердо ответила девушка, — там внизу не еда. Нормальной еды принесу, — сказала она с улыбкой и удалилась.

Брюнет молча наблюдал за тем, как стелют постель, вешают свежие полотенца. Комнатка оказалась не большой, но вполне уютненькой. Странно, внизу другие условия жизни. Сел за стол, продолжая задумчиво смотреть за движениями полной Долорес и бессмысленно постукивал пальцами по столу.

Вернулось милое создание. На разносе, накрытым чистым полотенцем, видимо, стояли миски с едой. Комнатка наполнилась приятным запахом съестного. Девушка поставила принесенный предмет перед ним и сняла полотенце. У кареглазого мужчины вырвался удивленный возглас, когда увидел перед собой сверкающие чистотой приборы и он, поблагодарив, торопливо принялся за трапезу.

Девушка пожелала приятного аппетита и удалилась.

Утром же, стоя в коридоре, этот человек громко отдавал распоряжения своим спутникам, куда нести и ставить саквояжи.

— Сколько же у вас вещей, сэр? — услышал он знакомый голосок.

— Со мной двое. Надеюсь, вы разместите их в комнатах рядом с моей, мисс... Каролина, — вспомнил её имя.

Справившись со всеми чемоданами и вещами, спутниками и их размещением, незнакомец спокойно вздохнул и прислонившись плечом к косяку своей двери, осмотрелся по сторонам. Всё ли на месте? Ничего не забыли.

В это время, дверь дальней комнаты открылась и из неё вышел вчерашний мужчина, о котором весьма нелестно отзывались посетители питейного заведения. Прошел легким шагом по коридору, мимо незнакомца-брюнета, — тот поспешил опустить голову, пропуская, но его манипуляций даже не заметили.

— Каролина! Завтрак! — прокричал звонкий голос в пустоту.

— В столовой! — неизвестно откуда отозвалась девушка.

Молодой человек, его светлые волосы коротко острижены, тонкие усики, над верхней губой, придавали лицу строгое выражение. Сделав два шага, остановился, чтобы закатать рукава рубашки.

— Бонжур, мсье Анри, — услышал голос за спиной и резко обернулся. — Вот и встретились. Зачем же ты остриг кудри? А эти усы, знаешь... — не находя слов и недоумевая, пожал плечами брюнет.

Новоприбывший стоял, подпирая дверной косяк, руки сомкнуты на груди, лишь слегка наклонился вперед, как бы кланяясь, и смотрел осторожным взглядом хитрых карих глаз на того, с кем разговаривал.

Каролина, появившаяся в коридоре, остановилась и посмотрела на двух людей, застывших в проходе коридора. Рост и телосложение, при дальнем рассмотрении, почти совпадали. Вот только один, по природе своей, обладал тёмным цветом волос, а второй — блондин, и еще одно отличие: первый — заметно старше. Она удивлённо посмотрела на мужчин, переводя взгляд с одного на другого.

— Анри? — тихо произнесла она.

Блондин отозвался на ее возглас резким взмахом руки: «подожди» или «помолчи», не сразу и поймёшь.

— Мистер Баркли, идемте, провожу вас в столовую, — сказала она брюнету.

— Джордж, можно просто Джордж, — отозвался брюнет и прошёл по коридору, мимо блондина, сверкнув девушке белозубой улыбкой. — Благодарю.

Подошел к Каролине и следуя за ней, направился в столовую, но прежде чем завернуть за угол, обернулся на Анри, окинул оценивающим взглядом и коротко усмехнулся. Повернувшись, взял девушку под руку и последовал за ней дальше, не отпуская от себя удивленную хозяйку.

Джордж уже активно поедал завтрак, когда в столовую вошел Анри.

— Выйди, Каролина! — грозно произнес он.

Улыбаясь, скрывая в усах насмешку, Джордж осторожно посматривал на бывшего друга, ожидая дальнейших действий.

Каролина, видя нетерпение и злость Анри, вышла из-за стола и подошла к нему.

— Что-то случилось?

— Выйди. Мне надо поговорить с ним.

— Вы что, правда, знакомы? — радостно удивилась она.

— Выйди, я сказал! — не выдержав, прокричал Анри.

Джордж резко поднялся из-за стола, опрокинув предмет на котором сидел, но на грохот упавшего стула никто не обратил внимание.

— Не ори на нене! — спокойным тоном проговорил он. — Тебе же со мной надо поговорить, девушка не при чём.

Каролина, понимая что обстановка накаляется, попятилась к выходу. Ей, и правда, лучше удалиться, подальше от неспокойного очага. Она выбежала из комнаты и поспешила закрыть за собой дверь.

Глаза мужчин смотрели друг на друга и совсем не по-доброму.

— Что ты здесь делаешь, Джордж? — начал Анри, потихоньку подходя к своему оппоненту.

— Развлекаюсь, как видишь, — зло сверкнули глаза Маберли.

— С кем ты ене оставил? — процедил Анри сквозь зубы, кисти рук сжались в кулаки.

— О, как! — темные брови поднялась вверх, от удивления. — А с кем оставил её ты? — в тон ему отозвался Джордж.

Анри, проворно, будто хищный зверь, подскочил к Баркли и одним ударом сбил с ног. Завязалась драка.

Часть 2. Глава 2

Осенняя погода в эти несколько дней на удивление радовала солнечными днями. Небо высоко и чисто, голубое, до невозможности.

Натали не спеша ехала верхом, в амазонке из темно-синего сукна. На голове красовался шелковый цилиндр, в тон костюму, перевязанный прозрачно-белым, невесомым газом. Тонкие черные кожаные перчатки с вышитым белым узором, оберегали нежные женские ручки от грубых поводьев. Ножки обуты в элегантные черные сапожки, они немного выглядывали из-под длинной юбки. В правой руке она держала небольшой хлыст.

Оглядываясь по сторонам, она улыбнулась тем, кто ехал рядом: папа́ и матушка, Беата и Роберт Картер-младший — в последнее время он часто заезжал к ним на Харли стрит, помогая Натали с юридическими делами.

Всю дорогу она ругала себя, что согласилась на уговоры и поехала вместе с родителями на охоту. Лорд Эллингтон, поддерживал идею папа́ в том, чтобы Натали вышла в свет. Охоту устраивали в поместье племянника герцога, тот отсутствовал, но должен был приехать к вечеру.

Натали точно знала, выход в свет, после всего случившегося, невозможен, но папа́ и его светлость — убедили, заверили в своей заботе. Долгий вздох, в котором сожаление смешалось с усталостью, она отвела взгляд от сопровождааших её, выражение лица изменилось — сошла улыбка, в потухших глазах застыло бессознательно-грустное выражение.

Да, она оправилась от потрясения и болезни, но чувствовала себя несколько неуютно среди людей и избегала общества. Уединялась с томиками стихов с своей квартире на Гросвенор стрит, подальше от суеты и любопытных глаз. А тут большой приём, множество людей, они смотрели на нее, думали о ней — точно это знала, чувствовала взгляды, слышала обрывки фраз.

— Как можно? Неужели она хотела свести счёты с жизнью?

Натали вздохнула и посмотрела вдаль.

— Уж не знаю кого жалеть — её или наследника?

— Да вы посмотрите на неё — сколько самоуверенности и важности. Смотрит свысока, как-будто мы мизинца её не стоим.

Когда-нибудь они перестанут болтать? Никогда не чувствовала себя в женском обществе комфортно. Все время кому-то переходила дорогу, сама того не желая.

— Слышали, в конце апреля она приняла у себя виконта Маберли?

На неё злились, распространяли кучу грязных сплетен, замораживали взглядами, словами — убивали. Искренне не понимала подобного поведения молодых женщин. Может, потому что всегда оставалась честной, а у них же всё ужимками да недомолвками. Да, к тому же, страстно шептаться за спинами других, рассказывая всевозможные сплетни, было не в её характере.

Неприятно всё это слышать в свой адрес, лучше бы сказали в лицо чем шептаться.

Грустно улыбнувшись, Натали подставила лёгкому ветерку разгоряченные щёки. Сердце радостно застучало, откликнувшись на слабое тепло осеннего солнца. В конце концов, всё что о ней говорят, далеко от правды и не так важно. Они же ничего не знают о ее жизни, – просто появился повод посплетничать, чём не развлечение. Как только начнётся охота, всё забудется, а после, им всем уже будет о чём поговорить. Найдётся другая тема для беседы. О ней сегодня уже не вспомнят.

Мысли прервал слуга, он обходил гостей, предлагая прохладительные напитки и вина. Поблагодарила кивком, взяла бокал красного вина, выпила и поставила обратно на серебряный поднос.

Сейчас, осталось совсем немного времени. Нет, ей не хотелось участвовать в охоте, погоня за испугавшимся зверьком — не для неё, но насладиться быстрой ездой — другое дело. Давно она не выбиралась в деревню, не дышала свежим воздухом, не подставляла встречному ветерку своего лица, не чувствовала учащенного биения сердца от азарта быстрых скачек. Пусть все вокруг исчезнет, перестанет существовать, не мешая. Она насладится одиночеством. Почувствует, как просыпается, от давней спячки, забытое ощущение свободы и чувство полёта.

Гости, одетые по случаю охоты: женщины — в амазонки, разных цветов и покроя, мужчины — в охотничьи костюмы, в высоких сапогах и с ружьями. Всё в предвкушении и возбуждены. Даже родители, казалось, забыли, что приехали сюда с ней. Нет, папа́ искал её взглядом, а когда нашел, широко улыбнулся. Она постаралась чтобы ответная улыбка не выглядела грустно.

Лорд Эллингтон, на правах хозяина, подъехал и заговорил, но она, погрузившись в свои мысли, не понимала о чём с ней разговаривал почтенный джентльмен, не услышала произнесенных слов. Послышался звук родка. Гости начали кричать и улюлюкать, — начиналась охота, — не удалось бы поговорить. Улыбнувшись друг другу они продвинулись к остальным.

Повторно загудел охотничий рожок и несколько всадников, сорвавшись с места, метнулись в сторону леса. За ними последовали остальные. Начался переполох. Мало кто заметит её исчезновение.

Натали галопом поскакала в сторону леса, немного отстав, но направила своего коня в противоположную сторону. Оглянулась. Заметили ли её исчезновение? Нет. Она свободно вздохнула и радостно улыбнувшись, умчалась вскачь, стараясь забыть обо всех гнетущих мыслях. Чувство свободы охватило её настолько, что она сильнее дала шпоры коню. Тот, отдаваясь скорости, мчался прочь от пёстрой толпы, унося с собой хорошенькую наездницу.

На некоторое время Натали забылась и не понимала, что погоняет коня громкими криками. Девушка твердо сидела в седле, отпустив коня в свободный бег, и в полной мере наслаждалась скоростью. Прохладный ветер обдувал лицо и холодил тело под одеждой. Чувство страха — она мчалась очень быстро — нравилось и захватывало. Сердце стучало, перехватывая дыхание. На лице появился румянец. Она смеялась так громко, будто не делала этого сто лет.

От появившихся чувств, становилось легче, хотя, только через время осознала, что уже не смеётся, а рыдает в голос — может, это и есть причина облегчения, давно не плакала. Смятение, страх, обида, горечь, боль — покидали мысли с этими громкими криками и потоком слёз. Она должна жить дальше. Вопреки обстоятельствам. Обязана найти в себе силы, победить и в этой дуэли, какой бы смертельно раненой не была. Сможет ли? Чувствуется новый приток сил. Надолго ли их хватит? Вытерев слёзы рукавом, громко рассмеялась, закинув голову назад. Дала шпоры коню и питомец помчался дальше, во весь опор.

Если посмотреть на эту скачку со стороны, то можно подумать, будто животное обезумело и несёт седока не различая дороги. Однако, как только Натали потянула поводья на себя, конь убавил скорость, а потом и перешёл на шаг.

Смотря в даль, будто пытаясь разглядеть что ждет её в будущем, Натали задумалась и не заметила опасности. Перед самым краем лога, резко уходящего вниз, попыталась остановиться. Конь встал на дыбы и если бы она не обхватила его, упала бы на землю.

— Прости, — шепотом проговорила, наклоняясь и похлопывая коня по загривку. — Прости, не заметила. Теперь отдохнём, — и пустила своего питомца шагом.

Верхом на коне, прошлась вдоль холма, оглядывая, начинающие желтеть, дали. Стихи сами собой всплывали в памяти. Меланхоличная печаль стихов, в которую, последнее время погружалась девушка, завораживала.

Надежды не теряй, пока

Видны в ночи зарницы

Румянит вечер облака

И утро золотится.

Надежды не теряй — и пусть

Рекою льются слезы:

Уйдет из сердца злая грусть

И вырвутся занозы.

От боли стонет человек

Так ветер стонет тоже,

Осенний дождь и зимний снег

На плач людей похожи.

Но лишь придет на землю май

Все оживет, как прежде.

Беда с тобой? Не унывай

И верь своей надежде !*

Вытерев с лица непрошеные слезы. Когда же придёт этот май, оживив сердце и наполнив жизнь радостью? Она не знала ответа на свой вопрос, но хотелось надеяться, что это произойдет. Грусть не может продолжаться вечно, не в состоянии полностью овладеть сердцем. Она любит. Верит и надеется. Дождётся, сколько бы не понадобилось времени. Хватило бы сил.

Оглядываясь по сторонам, вдруг, кто-то оказался свидетелем её отчаяния и боли, вырвавшихся наружу таким необычным способом, Натали снова вздохнула. Кого бояться? Если её услышали, ну и что! Пусть говорят, что хотят. Да, сейчас ей плохо, очень, а если кто не способен понять и поддержать — значит, не следует обращать на них внимание, идти на поводу и расстраиваться из-за чужой глупости.

— Плохо — это ещё не значит, что я сдалась, — прошептала она себе. — Не значит, что мертва, — продолжила девушка разговор с собой. — Это ещё не значит, что надеяться не на что.

Оставаясь одна, Натали пыталась разобраться в себе, поговорить по душам, с собой. Одиночество шло на пользу — она становилась сильнее. Только бы дождаться, пусть он простит и даст ей второй шанс. Она тоже старается понять его и простить. Если Анри вернется она попросит его остаться. А если нет? — нахмурилась и махнула головой, отгоняя ненужные страхи. Останется, не сможет поступить иначе.

Не заметила как пришпорила коня и опять помчалась вскачь.

Непонятное чувство заставило насторожиться. Что-то изменилось. Натали поняла, что не одна и оглядевшись по сторонам, заметила ещё одного всадника. А вот когда узнала мчавшегося к ней Генри Лэнца, зябко повела плечами.

«Этого только не хватало. Зря отдалилась от толпы»!

Нахмурилась, когда мужчина слащаво улыбнулся и поздоровался, дотронувшись до полей шляпы.

Попробовать оторваться от нежданного гостя или вернуться к остальным просто необходимо. Поэтому поскакала быстрее. Мужчина не отставал. А ведь она не заметила его среди приглашённых!

Мысли с лихорадочной скоростью менялись в голове. Обдумывала как отделаться от нежданного гостя, хотя прекрасно знала — трудная задача. В своё время этот человек довольно долго преследовал ее, предлагая покровительство. Что сейчас ему взбрело в голову?! К тому же, не сможет уйти от него, конь устал.

Придётся вступать в переговоры.

_______________________

* - стих «Сочувствие» Эмилии Бронте.

Перевод Н. Шошун.

_______________________

Часть 2. Глава 3

Генри Лэнц ещё издалека заметил одинокую всадницу. На начало охоты мужчина опоздал, задержали дела в городе, но нисколько не сомневался: без труда отыщет толпу, участвующую в громком предприятии.

Вот только смелая всадница, погоняющая коня во весь опор, заинтересовала, приковывая взгляд. Когда же он узнал в девушке Натали, не захотел догонять шумную толпу охотников. Решил «поохотиться» в одиночку, такую «добычу» не желал делить ни с кем.

Поравнявшись с наездницей и окинув ее внимательным взглядом, Лэнц заговорил.

— Вы загнали бедное животное, леди, — улыбнулся мужчина, немного прищуриваясь. — Добрый день. Прекрасная погода, не правда ли?

— Ваша галантность слишком наиграна! — хмурясь ответили на его приветствие. — Не трудитесь, сэр, я очень хорошо знакома с вами.

— Натали, дорогая моя, давненько мы не встречались. Вы, по-прежнему, остаётесь чертовски привлекательной, — ответил он более сурово, улыбка сошла с лица, а в глазах сверкнула злость. — Может спешимся и пройдёмся, иначе ваш конь рухнет от усталости. Дайте ему отдых.

Всадница посмотрела на своего коня, спокойно щипавшего травку, конечно, она не вонзает в него шпор, поэтому и пасётся спокойненько. Нет, спешиваться она не собиралась — предложенная прогулка не для неё, тем более с Лэнцем. Натали вмиг вспомнились все его грубые попытки привлечь её внимание. В её взгляде, без прикрытия, можно прочитать презрение к собеседнику. Она гордо подняла голову и слегка приподняв краешек губ, усмехнулась.

Лэнц проехал вперёд, продолжая оглядывать горделивую осанку красивой девушки. Презрительный взгляд и усмешка не остались незамеченными, но, в данный момент, его мало волновало её отношение. Давно гоняется за этой бестией — и как только она сумела подружиться с его женой? — несколько раз добыча срывалась с «крючка» и вот, теперь, выпал шанс. Пусть в её глазах отразится хоть целый океан презрения, прольётся множество колких, оскорбительных слов — он знал её нрав и колкий язычок — только на этот раз останавливаться не собирался.

Натали выдержала его бессовестный, не прикрытый взгляд, скользивший по её телу — на лице мужчины читались все желания и намерения. Слегка потянула на себя поводья и конь, подняв голову, пошёл шагом. Лучше удалиться от нежелательного собеседника и неприятной «беседы». Злость закипела мгновенно. Не понимала она или, вернее сказать, не принимала подобного ухаживания — на глазах у жены и ребёнка.

Генри Лэнц торопливо подъехал, выхватил из рук девушки поводья и останавливая коня.

— Я не закончил беседу, дорогая моя, — выговорил, обхватывая её за талию.

Натали с силой отдёрнула от себя его руку.

— Я расскажу Мэри, — сквозь зубы процедила она, но тот только засмеялся в ответ.

— Думаешь, сработает? К тому же, если ты не сказала об этом раньше, то не скажешь и сейчас. Не зли меня, ты уже не молоденькая девочка, чтобы не понимать. Раньше ты могла притвориться несмышленой дурёхой, и так искусно, надо сказать, но сейчас...

Генри Лэнц многозначительно замолчал и поехал, увлекая за собой и её коня, потому что не выпускал поводья из рук.

«Как же на этот раз выпутаться? Притвориться, сказал он»?

Надо действовать уверенно и нагло, только удивив и сбив мужчину с толку можно надеяться на успешный итог.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, потянув поводья на себя, Натали произнесла:

— Знаешь, я бы предпочла мягкую и удобную постель, – ей понравилось, как прозвучал голос: уверенно, не дрогнул. – И кем я стану, постоянной любовницей или очередным минутным увлечением? Может подумаешь?

Лэнц остановил своего коня и медленно обернулся в седле. На лице застыло удивлённое выражение. Кажется получилось эффектно.

— Сам сказал, я уже не молоденькая девочка. Генри, — Натали повела плечами и игриво улыбнулась, хоть и сложившаяся ситуация была неприятна, — не думай, что у тебя всё получится легко. Я знаю себе цену и очень дорого стою, особенно для тебя.

«Получилось! Он застыл от изумления»!

— Не ослышался? — засомневался Лэнц. Ироничный тон. Глаза горят и намёки не прикрыты, но очаровательная, игривая улыбка на личике, отогнала все сомнения. А слова о цене?! О! Эта девчонка никогда не пропадет!

Его улыбка, скорее, напомнила оскал зверя — ещё немного и потекут слюни — он уже представил все подробности.

Крепко сжав зубы, Натали собрала пальцы в кулак. Жаль, сейчас нельзя показывать «настоящего» лица, поэтому постаралась беззаботно рассмеяться.

— О-о-о! — протянул он. — Дорогая моя! Всё, что захочешь.

Мужчина подъехал, притянул к себе. Губы приблизились к её лицу, но она запрокинула голову, — хотя он вряд ли увидел бы сейчас мимику, выражающую омерзение, как-будто рядом не человек, — подбородок и шея горели от поцелуев.

— Дорогая моя, ты не создана для одиночества, — задыхаясь говорил он. — Даже не сопротивляешься, я к этому не привык, — вот пошли в ход и руки, пальцы, проворно, добрались до воротничка и дернули материю, разрывая и освобождая место для поцелуев. — Ты будешь жить во дворце магараджи! Осыплю тебя драгоценностями! Будешь купаться в роскоши!

— Генри, — хрипло проговорила девушка, оттолкнув его, — я не поверю ни одному твоему слову, пока не оформишь документы.

— У муженька научилась? — засмеялся мужчина. Кажется, он терял бдительность, но поводья не отпускал. — Я же сказал, целый дворец будет в твоем распоряжении, лучшие алмазы, после огранки, украсят тонкие запястья, белую грудь, твою нежную шейку.

Опять притянул её к себе, но девушка поспешила отвернуться. Раздражали холодные пальцы, прикасающиеся к лицу и, не скрывая отвращения, девушка отпихнула его.

Ему же показалось, что она разозлилась.

— Клянусь! Ничего не пожалею! — заверил мужчина. И так по настоящему это прозвучало, искренно, но Натали знала многое о нём.

— Ты хочешь отправить меня в Индию?! — как-то нервно зазвучал её смех. — Серьёзно?! И почему ты думаешь, что я поеду?

— Дорогая моя, я долго ждал твоего согласия, готовил любовное гнездышко, оно будет только нашим, для нас. Ты... Натали, не томи, спешиваемся, я весь горю.

«Конечно, почему нет, он мог готовить это „гнездышко“ для кого угодно, у него куча любовниц», — думала Натали, пытаясь освободиться от крепких объятий.

Отпихнула со всей силы и громко произнесла, медленно, почти по слогам.

— Не верю ни одному твоему слову, Лэнц!

— Тебе нужны доказательства?! — рассердился он.

Отпустив поводья, мужчина похлопал себя по множеству карманов на охотничьем костюме. Улыбнулся, найдя искомое и достал небольшой мешочек. Натали с удивлением наблюдала за его действиями.

— Вот доказательства, — вытаращив бесцветные глаза, прошептал он. — Смотри.

Генри ослабил веревочку, обтягивающую мешочек и высыпал себе на ладонь. Камни, разной величины, засверкали на солнце множеством цветных лучей.

Перехватило дыхание от увиденного. Нервно сглотнув, не моргая, Натали уставилась на иллюминацию.

— Ты расплатишься со мной камешками, а потом исчезнешь, меня не проведешь! Слишком хорошо знаю мужчин.

— У них хорошая цена. К тому же, как я могу обмануть, когда сам, так давно, желаю увидеть тебя в своей постели! — спрятав мерцающие камни обратно, положил в карман, и посмотрев на нее, улыбнулся. Опять притянул её к себе. — Небольшой аванс, прямо сейчас, — сдавленным голосом проговорил мужчина.

— Ну, хорошо, — с силой вырвалась, но чтобы собеседник ничего не заподозрил, заставила себя улыбнуться.

Получилось! У Лэнца аж пальцы задрожали.

— Помоги спуститься, — мягко выговорила девушка и протягивая кисти рук.

Судорожно схватив её за пальцы, Генри поднес их к губам. Глаза горели. Казалось, еще секунда и он броситься на неё, но Лэнц улыбался и не двигался с места.

Самое время взять в руки вожжи и приготовиться.

— Генри! — смех получился беззаботным. — Ты боишься? — раньше, никогда бы не подумала, что ее согласие возымеет такое непонятное действие.

Конечно же, не боялся, но руки дрожали, он задыхался от предвкушения, ожидавшего его. И сам не подумал бы никогда, что её согласие так отразится на нём. Справившись с волнением, Лэнц быстро спрыгнул со своей лошади и подойдя к Натали, потянулся к ней, чтобы помочь спуститься.

— Тебя не заботит, что я заберу всё и оставлю твоего сына без наследства?! Подумай Генри, не дорого ли ты платишь за своё удовольствие? — стараясь выглядеть беззаботно, смеялась она.

— Плевать! Ну же, спускайся, хохотушка, — беспечно ответил мужчина, протягивая к ней руки.

Смеясь, наклонилась к нему, но ее лицо мгновенно изменилось. Натали огрела его хлыстом, от чего Лэнц шарахнулся в сторону. Тут же, со всей силы, воткнула шпоры коню в бока, тот взметнулся и помчался прочь, унося на себе всадницу в темно-синей амазонке.

Генри не предвидел подобной перемены и взревел от бешенства.

Возглас долетел до Натали, но она боялась даже оглянуться. Если догонит — конец, она не выпутается.

Всем телом пригнувшись к мчавшемуся коню, молила лишь о том, чтобы оторваться от Лэнца. Слышала, как он, разозлившись, хлыстом и криками понукает свою лошадь. Сквозь ветер, до неё доносились проклятия и угрозы.

Забег на выживание. Давно не участвовала в подобных скачках.

— Давай, — умоляла спасителя и хлестала его по бокам. — Давай, миленький.

Охватывал страх. Паника зарождалась в бешено стучавшем сердце.

«Не получится! Он рядом. Не уйти»!

Отчаянно оглядываясь по сторонам, пыталась придумать план бегства. Свернула к лесу, может, удастся затеряться там? Но тут же увидела, вдалеке, всадника, выехавшего наперерез и пустилась навстречу. Взвизгнув от радости, оглянулась на преследователя и с облегчением увидела, что тот повернул в сторону.

Лэнц заметил всадника, но не узнал его — слишком далеко. Не хотелось огласки, сейчас лучше всего отступить и, повернув коня в сторону, он скрылся за деревьями.

Неожиданно появившейся всадник, остановил коня и спешился, ожидая Натали.

Не веря, что преследователь ретировался, она, не останавливаясь, мчалась вперед. Только приблизившись к человеку, ожидавшему её, почти вплотную, на ходу, соскочила с коня.

— Роберт! Боже мой, Роберт! — забыв обо всём на свете, бросилась в распахнутые объятия, пытаясь найти защиту и успокоиться.

— Кто это был? Натали? — посылал Картер гневные взгляды в сторону преследователя. — Ты в порядке? Ну и вид. Хорошо, что я заметил твоё исчезновение. Скажи, кто это был?

— Роберт, отвези меня домой, — говорила она, задыхаясь от волнения, и с мольбой смотря в его зелёные глаза. — Пожалуйста, Роберт.

— Успокойся, поедем в поместье, тебе надо отдохнуть, — выговорил Картер, сняв шляпу и приглаживая темно-русые волосы.

— Нет, туда не поеду! — если Лэнц в числе приглашённых, ей нельзя появляться в особняке.

— Хорошо. Домой, — согласился без спора. Может, это и к лучшему. Одел шляпу и помог Натали вновь устроиться в седле. — Необходимо сообщить барону, забрать вещи, мы же собирались пробыть здесь до вторника. Ты, правда, в порядке? Он не причинил тебе никакого вреда?

— Едем, — уверенно произнесла она, заканчивая разговор.

Роберт оставил сообщение для барона о том, что Натали стало плохо и она попросила сопровождать ее до самого Лондона. Отвезёт её домой, на Харли стрит. Хорошо, что она приехала с Нэнси, на них не будут косо смотреть. Ехали в экипаже герцога Эллингтона, всю дорогу девушка проспала на его груди. На противоположной стороне кимарила уставшая горничная.

С грустью смотрел на Натали, мужчина не мог не восхищаться. Нежное и хрупкое создание, худенькая, после болезни, похожая, скорее, на быстро выросшую барышню-подростка, а столько всего на нее свалилось. И ни одного слова упрека. Тонкая полоска губ. С силой сжатые кулачки. Гордая осанка и высоко поднятая голова. Разве что слезы, но в последнее время она даже не плакала.

Проспала Натали довольно долго, видимо потрясение оказалось сильным. Хорошо, что Роберт согласился отвести её домой и находился все это время с ней. Не уставала благодарить его, пока совсем не выбилась из сил.

Проснулась Натали в постели своей комнаты, оглядывая ее удивленным взглядом. Все случившееся сон? Кошмар? Или что? Оделась в домашнее синее платье, вышитое золотым парчовым узором и спустилась в гостиную. Позавтракать. Она ещё не успела устроиться за чайным столиком, как в комнату поспешно вошли папа́, матушка и Беата. Даже герцог Эллингтон прибыл, доверив гостей на попечение приехавшего племянника, не остался равнодушным к её скорому отъезду. Перебивая друг друга старались заверить в своей поддержке и заботе.

Теперь можно спокойно выдохнуть. Она дома. В безопасности.

Никогда больше не выйдет в свет. Нельзя. Иначе столкновения с Лэнцем ей не избежать, а она проиграет, отчётливо это понимала.

Часть 2. Глава 4

Каролина нервно ходила по комнате.

— Это же надо, так избить человека! Только заселился и уже лежит весь побитый! — тихо разговаривая сама с собой, девушка с тревогой посматривала на мужчину, лежавшего на кровати. — Как можно!? — продолжила причитания. — Невыносимый человек!

На кровати зашевелились. Очнувшийся попытался подняться, но тут же охнул, схватившись за бок, и выругался. Со стоном вернулся в прежнее, горизонтальное положение. Следы недавней драки, кровавую струйку из порванной губы и рассеченной брови, девушка успела вытереть, но синяки, уже к вечеру, будут хорошо заметны.

Каролина остановила попытку очнувшегося Джорджа подняться и тут же уложила его обратно.

— Вам нельзя сейчас вставать! Лежите, слышите?!

— Чёрт! Где я!? — не мог сообразить мужчина, стараясь повернуться на бок.

— Успокойтесь, мистер Баркли, вы в своей комнате. Я — Каролина, вы меня не забыли?

— Чёрт! — опять выругался Джордж. — Кажется, он сломал мне ребра! Где этот негодяй, Кэри?!

— Уехал, — растерянно произнесла девушка. Так её еще никто не называл. Непривычно, но приятно. — Его теперь дней пять не будет, а может и дольше. Я вас не туго перевязала? — тараторила она, хлопоча возле постояльца. — Что же вы сделали? Почему он накинулся на вас?

— Личные счеты, не переживайте. Ожидаемо. И долго вы меня обхаживаете? — брюнет снова попытался подняться, но Каролина возразила.

— Лежите же, вам нельзя вставать! Хотя бы денёк.

— Да не могу я лежать! — возмутился Маберли. — Скажите куда он поехал, отправлюсь за ним!

— А я говорю, нельзя сейчас! — решительно ответила девушка, уперев кулачки в бока. — Лежите! Вам встать трудно, а вы ехать собрались.

Джордж откинулся на подушки и зарычал от злости. Трудно смириться и изменить планы.

***

На следующий день виконт уже стоял на ногах, рассматривая заплывшую, сине-фиолетовую маску своего лица в небольшом осколке зеркала, с трудом, признавая себя в отражении. На скуле и под глазами красовались огромные кровоподтеки.

— Да-а-а, краса-а-вец, — выговорил растянуто, попытался прикоснуться к лицу но тут же, почувствовав боль, зашипел и отдёрнул руки.

В комнату постучались.

Дверь открылась и вошла Каролина. Удивлённо посмотрела на стоявшего около зеркала человека и ободряюще улыбнулась. Поставила на стол завтрак и подойдя к мужчине, заглянула ему в лицо. Слегка прикоснулась пальчиками к синякам.

— Больно? — с сочувствием осведомилась она, на его шипение. — Изверг! Ничего, скоро пройдет, покушайте, а после, сделаю вам примочки.

— Куда он уехал? — спросил Джордж, принимаясь за еду. — Жнаете? — есть хотелось жутко, поэтому выговорил с набитым ртом. Впрочем, какие в глуши приличия.

— Кто же его знает? Уехал и всё. Вообще-то, он сейчас часто к табунам уходит, на ранчо. Уж не знаю, как лошади терпят его выходки.

Джордж не поверил своим ушам.

— Куда?!?

— Диких лошадей объезжает, иногда, для интереса. Он у нас помощник шерифа и местного судьи, мистера Кристиана. Я чему поражаюсь — уехал пьяный и злой, знаю, он и там напьётся, по-страшному. Как только лошади терпят?

— Как вы с ним ладите? — ошарашенный новостями, выговорил Джордж.

— Только мне это и удаётся. Его боятся. Несколько раз даже убить хотели, а ему всё нипочём. В прошлом году от индейцев отбоя не было. Помогал. Сейчас спокойно стало, далеко ушли, не беспокоят. Потом несколько раз каторжников опасных ловил. Он хороший, только вот находит, иногда, на него, как зверь становится. Всех местных девушек перепугал. Грубит, ругается. А я — так.

— Что значит: так? Как же вы с ним, с таким здоровым, справляетесь, Кэри? — ухмыльнулся пациент.

— Ну, я ему как сестрёнка младшая, что ли. Он меня не трогает, даже защищает, теперь и ко мне боятся подходить. Драчун ещё тот! Сразу себя зарекомендовал.

— Да-а, отчаянная голова.

— Он хороший, мистер Баркли, только злой и совсем несчастный, — выговорила девушка и поставила перед мужчиной чашку с отваром, для примочек.

— Джордж, можно просто Джордж, — снова уточнил мужчина, став серьёзным. — Спасибо за завтрак, Кэри. А ему вы тоже примочки делаете?

— Нет, что вы! Не любит, когда женщина к нему притрагивается и меня не подпускает.

***

К вечеру четвёртого дня в коридоре раздались тяжелые шаги. Дверь в комнату Джорджа, без стука, широко открылась и на пороге нарисовалась высокая фигура. Лицо вошедшего, всё в синяках и ссадинах, имело тот же набор разноцветья, как и у хозяина комнаты. Только у Баркли, примочки Каролины возымели свою действенную силу — опухоль спала да и кровоподтёки казались менее синими, чем у только что вошедшего.

— Живой? — спросил Анри, коротко усмехнувшись. Серые глаза сверкнули на тёмном фоне синяков.

— Как видишь! — огрызнулся Джордж.

Каролина, издалека заслышав знакомую поступь, поспешила к своему пациенту — вдруг понадобится её защита. Оглядев вернувшегося Анри с ног до головы, недовольно вздёрнула подбородок и прошла в комнату.

— Явился! — недоброжелательно заворчала. — Кобылы на конюшне не сдохли от удушливого запаха виски? Иди помойся! — выразительный взгляд указал направление. — Ложитесь, Джордж, — совсем иным тоном заговорила она с другим, — сделаем примочки. У вас синяки быстро пройдут, а вот он ещё долго будет с ними ходить.

Анри ухмыльнулся, зло сверкнув глазами и побрёл, прихрамывая, в свою комнату.

— Видели? — затараторила Каролина тоненьким голоском. — Ходит, как призрак! Скажите, Джордж, а разве так бывает, что человек пьет и не пьянеет?

— С ним всякое случается, — ответил тот, проводив взглядом бывшего друга и удобно устроившись на кровати. Подставил своё лицо заботливым женским рукам.

— Анри раз десять, наверное, пари выигрывал, кто больше выпьет. Все, кто с ним пил, за руки и ноги вытаскивали, а он ходит и даже не шатается, и язык у него не заплетается, как у остальных. Если бы не запах, то и догадаться, что он пьян — невозможно. Его тут не очень любят, он же, когда приехал, обчистил многих, играя в карты, — хихикнула девушка.

Джордж молчал, задумчиво слушая рассказы девушки.

— А я его, тоже, неплохо разукрасил. А? Кэри? — встрепенулся он.

— Лежите смирно. Вам, мужчинам, только о драках и говорить!

***

Следующим вечером, они втроём сидели в комнате, которую Каролина окрестила «столовой». Большая. Светлая. Украшенная коврами и картинами. Огромный длинный стол стоял посередине, накрытый скатертью. Два массивных подсвечника, каждый с пятью головками, расставлены по сторонам.

Мужчины сидели на разных углах стола. Всё приготовлено для того, чтобы в спокойной обстановке попить кофейку. И Джордж, и Анри просматривали газеты, рядом с каждым стояла тарелочка с печеньем и столовый прибор.

Каролина, читала книгу.

Все молчали, в комнате звучал только шорох перелистываемых газетных страниц.

Отложив газету, Джордж встал. Решив размять ноющее тело, прошёлся по комнате.

— Знаете, Кэри, вам бы сюда библиотеку.

— В наших краях люди много работают. Им некогда книги читать, — отозвалась девушка, перелистывая страницу и не поднимая глаз на говорившего с нею.

— Вы же читаете. И я бы почитал что-нибудь. Может вам поставить полку и купить книги?

— Отец не согласится тратить деньги на книги, — грустно вздохнула девушка. — У меня есть несколько книг, Анри подарил, я их и читаю.

Джордж приподнял брови: «ага, Анри подарил»?

Короткий взгляд цепких глаз остановился на самом Анри, но тот продолжал увлечённо исследовать газетный текст. Молча подойдя к девушке, Джордж немного подтянул к себе книгу, прочитать название. Посмотрел на обложку и присвистнул.

— Натали Нибрентли, — прочитал он вслух и опять посмотрел на Анри, понаблюдать за реакцией. Читая газету, тот упорно делал вид, что не слышит их разговора. — «В двух шагах от рая», — продолжил, прочитав название книги. — Ну и как вам? Нравится? — девушка закивала головой, не отрываясь от текста. — А знаете что, Кэри? — оживился Джордж, и тут же, девушка заинтересованно взглянула на него. — У меня тоже есть для вас подарок.

На девичьем лице удивлённо приподнялись брови, она смотрела прямо в глаза говорившего.

Подняв указательный палец вверх, Маберли постоял так, обдумывая возникшую идею и поспешно вышел, сообщив о скором возвращении. Когда же вернулся в столовую, он держал в руках книгу, и поспешил вручить девушке подарок.

— Вот. Такая есть? — спросил участливо.

Каролина, с интересом, взяла из мужских рук книгу и, взглянув на обложку, прочитала вслух:

— «Моя исповедь». Натали Нибрентли.

Девушка тут же открыла подарок и принялась перелистывать книгу.

— Ой. Имя тоже самое, — проговорила негромко.

Анри отвёл взгляд от газеты и замер. Не хотелось сразу же удивляться услышанному. Всматриваясь в пространство перед собой, внимательно прислушивался к словам, что читала Каролина. Повернув голову, пристально посмотрел на дарителя. Джордж ждал этого взгляда. Какое-то время мужчины молча смотрели друг на друга.

— «В любви нет страха», — читала вслух девушка, не обращая ни на что внимания, — «но совершенная любовь изгоняет страх. Страх же сковывает, поэтому тот, кто испытывает страх, не достиг совершенства в любви». — Она вскинула округлившиеся глаза на Джорджа и воскликнула, подбегая к мужчине. — Не может быть! — она не замечала изменившейся обстановки. — Это написано её рукой? Вы знаете её, да? Знакомы?

— Встречались, — уклончиво ответил даритель. — Теперь, книга ваша. — Коротко посмотрел на девушку, улыбнувшись ей, но внимание оставалось приковано к бывшему другу.

— Что это за слова? Откуда? — не унималась она.

— Кэри, — укоризненно начал Джордж, — это Библия, уж вы-то должны знать! — разговаривал с ней, но сам смотрел на Анри.

— От восхищения, всё забыла! И вы дарите это мне? Правда?! Это... — Каролина захлёбывалась от восторга, — это... — для неё оказалось легче всего подойти к мужчине и поцеловать, хотя бы в щёку. Это она и сделала, не задумываясь, отблагодарив таким образом.

От неожиданных действий, Джорджу стало немного не по себе. Усмехнулся, сконфузившись, и поспешно вытер щёку. Простой и неподдельный душевный порыв, смутил, хоть он и пытался оставаться невозмутимым.

Каролина продолжала восхищаться новым подарком, но внимательно следивший за Анри, Джордж, с осторожной готовностью наблюдал как тот поднялся из-за стола и приблизился к девушке.

Внимательнее посмотрев на Джорджа, Анри повернулся к Каролине и забрал книгу из её рук. Открыл. На развороте видны слова, написанные от руки, внизу стояла подпись. Анри хорошо знал почерк, ему необходимо было лишь убедиться в подлинности автографа. Нет, Джорджа не уличить во лжи — её почерк. Перевернул страничку и прошёлся глазами по тексту книги. Громко хлопнув, закрыл её и вернул девушке. Посмотрел на своего врага, зло прищуриваясь.

Каролина, заметив неладное в этом взгляде, перестала листать книгу и встав между двумя амбалами, проговорила:

— Ты что!? Не будешь же ты с ним драться из-за книги?!

— Блефуешь!? — прошипел Джорджу, не обращая внимание на Каролину и её слова. Она попыталась оттеснить его, но не смогла даже сдвинуть с места.

— Ты же знаешь, я не игрок, — спокойно ответил Баркли. — В этом смысле я честнее тебя.

Анри молча взял девушку за руку и вывел из столовой. Закрыл перед ней дверь, на ключ, хотя та сопротивлялась и ругалась на него.

— Не смей трогать его! Слышишь, что я тебе говорю! — кричала она, тарабаня.

— А теперь, подробнее расскажи о том, зачем ты приехал? — тихо выговорил Анри, поворачиваясь к Маберли.

Стоя за дверью, Каролина пыталась расслышать голоса, доносившиеся из комнаты. Только, как не старалась прислушиваться, не могла уловить ни одного слова. Пыталась долбиться в двери, но ей не открывали и, казалось, даже не замечали её отчаянного стука.

— Хочу убедиться, что ты не вернешься, — начал Джордж откровенно. — Я долго этого ждал, да ты и сам знаешь. Не могу упустить такую возможность. Понимаешь, ей, как и любой другой женщине, хочется быть счастливой. А рядом с такой, как она, должен находиться настоящий мужчина. Зрелый. У неё родятся мои дети, а ты уйдешь с дороги и останешься мимолетным воспоминанием. Я постараюсь.

Анри зарычал и бросился на Джорджа.

— Врёшь! — и оба уже катались по полу. — К тому же, я не обещаю, что ты легко от меня избавишься!

— Перестаньте, слышите меня? — тихо кричал из-за двери голос Каролины. — Разнесёте единственную нормальную комнату! Кто мне её восстановит! Отец не даст мне на это денег! Эй, вы!

Но её не слышали, слишком занятые друг другом.

В этот раз они осторожничали, прошлые синяки и раны болели, но они пытались нанести новые.

— Я все равно заберу её. И эти слова, написанные в книге, не убедили тебя в том, что она теперь моя? — злобно шипел Баркли.

— Думаешь, если она дала согласие, то всё будет хорошо? Ты веришь в сказки, Джордж? Они жили долго и счастливо и умерли в один день! Ха! Любовь — это призрак! Красивое слово, — как-то нехорошо засмеялся Анри. — Да она вытрясет из тебя последнее дыхание и оставит подыхать!

— Ну и пусть! — согласился Беркли. — А ты думаешь я всё это время жил как в раю? Ты понятия не имеешь, какие муки терпел я. После вашего венчания вел точно такую жизнь, как ты сейчас. Падал и поднимался, не один раз. Но сейчас, твёрдо стою на ногах. Не боюсь остаться пустым, потому что буду полон ею. Ты не понимаешь! Я этого и добиваюсь.

Анри нервно засмеялся.

— Я уже ничего не боюсь, — продолжал Джордж, — кажется, ты ещё не достиг совершенства в любви!

Мужчины перестали драться, просто шипели друг на друга, толкая в стороны.

— Бедняга, — продолжил Джордж уже более мягким голосом, — ты думаешь, я не понимаю, что за боль тебя гложет? Поверь, mon ami, как никто другой. Тебе труднее, сочувствую. Я-то бутылку выпил и в ауте, а ты не успокоишься. Ничего тебя не берёт. И покоя желаешь, а не найти. Тянет к ней, правда? Обнять, вдохнуть запах её тела.

— Заткнись! — Анри со всей силы прижал Джорджа к стене.

Теперь смеялся Джордж, он уже не обращал внимание на то, что Анри колотит его.

— Поймала она нас с тобой, а, дружище?! Ведь обещала... и исполнила... — переводя дыхание, коротко выговаривал он фразы, — первая девчонка в моей жизни, которая сделала, что обещала! — не унимался Джордж, осознавая, нельзя сейчас молчать. — А всё равно тянет к ней. Напьешься, ничего не помнишь, в голове дурман, а она перед глазами, словно живая.

— Заткнись, — снова прошипел Анри, оттолкнув бывшего друга. Сам же, опустил руки и отошёл. Лёг прямо на пол, закатил глаза и, ни с того ни с сего, громко рассмеялся.

Джордж тоже улёгся на пол, после подобной встряски сил вовсе не оставалось, но молчал и сосредоточенно хмурился.

«Что-то не то сказал»?

Какое-то время Анри пытался заговорить, но смех до того распирал, что все попытки оказались тщетными. Он сел, сомкнув руки перед собой, немного успокоился.

— Она выпроводила тебя, — довольно улыбнулся. — Ты совершенно не умеешь врать! — и опять закатился смехом.

Джордж стиснул зубы и тяжело поднявшись с пола, подошел к Анри, одним рывком поднял его и поставил на ноги.

Зашипел прямо в лицо.

— А то ты не знаешь какая идёт закулисная игра в свете? Да, она выпроводила меня! Так и должно быть, не так ли, никто не узнает правды. Я же думаю о её репутации. Но оставила о себе множество волнительных воспоминаний, — многозначительно приподняв одну бровь, прошептал и хитро прищурился.

Анри отреагировал молниеносно. Джорджа отбросило в сторону и ударившись о стену, он схватился за грудь, забыв, на мгновение, как дышать. Медленно скатился по стене на пол. Простонал, боль самая настоящая, не шутка. Очухавшись, встрепенулся и посмотрев в лицо Анри заговорил с ним, не вставая с пола.

— Мы тут готовы друг другу кишки выпустить из-за неё. А ведь никто, mon ami, не поймёт тебя, как я. И ты меня понимаешь, хоть и злишься. Может, заключим мировую и напьёмся вместе?

— Да пошёл ты, — прошипел Анри, направляясь к двери. Открыл рывком и удалился.

В комнату поспешно вбежала Каролина, оглядела Джорджа испуганными глазами.

— Эй, мы не договорили! — выкрикнул, вскакивая с пола и хватаясь за больной бок.

Но Анри не оборачивался. Молча прошёл по коридору и хлопнув дверью своей комнаты, закрылся.

— Тебе все равно?! — прокричал Джордж, выбегая в коридор за ним. — Ты уходишь?!

В воздухе повисла тишина.

Из-за двери не послышалось ответа и какое-то время Джордж стоял, прислонившись спиной к стене, пытаясь сообразить как действовать дальше.

К нему подошла Каролина и встала рядом. Девушка ничего не понимала, но считала своим долгом не дать этим двум поубивать друг друга.

Из комнаты Анри, послышалась возня, приковав к закрытой двери заинтересованные и недоумевающие взгляды. Раздался женский крик.

Джордж и Каролина недоумённо переглянулись.

Дверь резко открылась и в коридор, с визгом и руганью, вытолкнули молодую, полураздетую женщину. Она выругалась, так же смачно, как и тот, кто её выставил. Прошла мимо, стараясь не замечать людей, стоящих в коридоре, с высоко поднятой головой.

Как только она скрылась, Джордж громко рассмеялся.

— Это же Жюли, — растерянно проговорила Каролина, — из салуна миссис Миллер.

— К нашему красавцу ходят девочки из салуна? — выкатив глаза и держась за живот, выговорил он.

— Да вы что, Джордж.., — начала объяснять Каролина, но не успела договорить.

Дверь снова резко распахнулась. Анри, одним движением, нахлобучил шляпу на глаза. Другой, перекинул кобуру с оружием через плечо и молча, с каменным лицом, прошёл мимо стоящих в коридоре Каролины и Джорджа. Спустился по лестнице вниз.

— Злющий-то какой, — прошептала девушка, прикрывая рот ладошкой.

— Куда это он? — не дожидаясь ответа, Джордж промчался по коридору и начал спускаться, вниз. — Дайте мне коня, Каролина, я поеду за ним! — через короткое время прокричал снизу.

— Я с вами! — решительно выпалила девушка и быстро побежала вниз. — Если не возьмете меня, то и коня не дам!

Джордж схватил её за руку и они поторопились к конюшне.

Часть 2. Глава 5

Роберт Картер, обосновавшийся в своём кабинете, просматривал утреннюю корреспонденцию. Среди запечатанных писем он обнаружил одно, которое заставило его нахмуриться. Мужчина вскрыл конверт и пробежав глазами по тексту, резко встал с кресла.

— Упрямая девчонка! — прошептал неодобрительно.

Еще раз заглянув в текст письма, бросил лист на стол и позвав слугу, вышел из кабинета.

Через час он уютно расположился в холле особняка на Харли стрит, ожидая Натали. Он знал, что мсье Жан забрал невестку из квартиры на Гросвенор стрит.

Встретить его вышла горничная, Нэнси.

— Мистер Картер, — начала она, после приветственного поклона, — миледи отправилась с визитом к вашей сестре, она не ожидала сегодня встречи с вами.

— К Мэри? — удивлённо переспросил мужчина.

— Леди Картер-Лэнц вчера прислала карточку с просьбой о встрече, сэр.

— Ничего не понимаю, — озадаченно пробурчал, вставая с дивана и подходя к столику, где лежала названная карточка.

Взяв предмет в руки, мужчина прочитал короткую запись: «Натали, овечка моя, я так по тебе соскучилась. Жду завтра к 11 часам».

«Очень странно. Мэри уехала в деревню, сообщив, что не собирается возвращаться до весны. Неужели передумала? Приехала раньше? Если так, наверняка, я должен первым узнать о возвращении сестры» — раздумывал Роберт.

Мужчина снова присел на диван, задумавшись над возникшей ситуацией.

— Вам принести что-нибудь, сэр, — спросила Нэнси, в ожидании смотря на посетителя, но тот не реагировал на слова девушки. — Может сообщить мисс Лидии о вашем визите, сэр? — но на последней фразе, тот махнул на горничную рукой, продолжая задумчиво теребить перчатки, которые держал в руках.

«Нет, Мэри не могла вернуться так скоро, да она и не собиралась этого делать. Может, дождаться Натали? Она поймёт, что подруги нет в городе и вернётся домой» — строил он планы.

Тут же, будто отвечая на его размышления, с улицы послышался шум подъехавшего экипажа.

Роберт подошел к окну, немного отодвинул портьеры, наблюдая за происходящим на улице.

— Нэнси, если она вернулась, сообщи, что я жду, — сказал, повернувшись к горничной.

Девушка, присев в коротком поклоне, пожала плечами и вышла на улицу. Разговор с кучером был недолгим, и она, вновь, предстала перед гостем, наблюдавшим всё действо из окна.

— Сэр, миледи не возвращается так скоро от своей подруги. Кучер сказал, она решила остаться, а после визита прогуляться пешком.

— Ничего не понимаю, — вновь пробурчал Картер, хмурясь. — «Если Натали узнала, что Мэри уехала, почему, тут же, не вернулась? В доме только Лэнц».

Роберт снова подошёл к столику и взял присланную карточку, желая повнимательнее рассмотреть. Один уголок, похоже, был загнут, так делала Мэри когда хотела показать горничной, что карточка ей больше не понадобится. Натали, конечно, не знала об этом негласном способе сестры сообщать прислуге о негодности карточки.

«Почему Натали не вернулась? Мэри уехала, а в доме только Лэнц. Что же...» — но не смог продолжить мысли.

— Чёрт возьми! — воскликнул Роберт, почти кидая карточку на стол и поспешно выбежал из холла, на улицу, озадачив своими действиями оставшуюся горничную.

Уговорить кучера вернуться на козлы не составило труда, но что он скажет Лэнцу, явившись без приглашения. Роберт мог себе это позволить, когда Мэри находилась в городе, но сейчас. Всю дорогу он обдумывал причину визита: «Вряд ли ему, как посетителю, с порога сообщат, что в доме гости. И если он не встретится с Натали, что предпринять? Потребовать встречи? Обвинить Ленца»!? — крутились в голове варианты.

Камердинер открыл дверь и, беспокойно оглядываясь по сторонам, проводил Роберта в гостиную, где принимал Генри. Оставил одного, и поспешил удалиться.

В доме, явно, происходит что-то непонятное — это заметно по беспокойному поведению слуги — сделаны первые выводы из наблюдения.

«Черт возьми! Что же делать»!?

— Милорд слишком занят и не могут принять вас, сэр, — вернувшись, сообщил слуга. Глаза, при этом, опустил к полу.

Прозвучавший ответ ещё больше склонил Роберта к мысли, что ему просто необходимо вытащить Лэнца на разговор.

Что же придумать?

— Неутешительные новости, из Индии, — на ходу придумывал Картер. — Мне срочно нужно встретиться. В конце концов, тебе же будет хуже, если не позовёшь, — грозно выговорил камердинеру.

Слуга поклонился, нервничая ещё больше, и поспешил выйти из гостиной.

На этот раз Роберт проследил за слугой, куда тот оправился и нахмурился, удостоверившись в своих догадках.

Натали в гостиной, у Мэри. Конечно, если пришла к подруге, встречали её только там.

Старый слуга старался разговаривать громко, дверь закрыта изнутри. Все аргументы уже приведены, но Лэнц, кажется, не собирался выходить.

«Господи», — взмолился Роберт, — «не опоздать бы».

Послышался звук открываемого замка, — «внял-таки мольбам камердинера», — и Картер поспешно вернулся в комнату: нужно занять кресло, принимая вид скучающего, от ожидания, визитёра.

«Что же теперь? Надо же как-то выпутываться»?

— Картер! — почти прокричал Генри, врываясь в комнату и нервно одёргивая свой пиджак. Раздражение и недовольство от сложившейся ситуации легко читались на лице. — Надеюсь у вас уважительная причина!

— Вы не читали утренних газет?! — расширяя от удивления глаза, выговорил Роберт. Единственная уловка, пришедшая в голову.

— И что же пишут?! — со скрытой злостью выговорил Лэнц, ухнулся в рядом стоявшее кресло, но тайком посматривал на двери.

«Значит, ему некогда было прочитать их», — сделал вывод визитёр.

— Мне необходимо ещё раз ознакомиться с бумагами, которые мы составили на прошлой неделе. Говорят, в Индии беспорядки, — выговорил Картер и закусил губу. Так говорят или об этом пишут в газетах? — поймал сам себя на слове, но Лэнц, казалось, и не слушал его. Повернув голову к открытой двери, он будто ждал чего-то или прислушивался.

Роберту ещё никогда в жизни не приходилось так нагло врать.

— Я беспокоюсь, как бы эти беспорядки не сказались на доходах. Мне необходимо просчитать варианты, обдумать, взвесить всё, — иногда выгодно знать о делах других множество подробностей.

Лэнц резко поднялся со своего кресла и подошел к открытой двери.

— Вы думаете этого нужно опасаться? Ладно, принесу документы, — нервно выговорил он и поспешил выйти, громко хлопнув дверью.

Не слышно, он очень старался, Роберт направился за ним. Увидел как тот, идя по коридору, удостоверился в том, что дверь, в гостиную Мэри, закрыта.

«Значит, она там», — заверил самого себя и дождавшись, когда Генри скроется, Роберт поспешно вышел из мужской гостиной и подошёл к двери.

— Натали, — негромко позвал мужчина, оглядываясь в сторону ушедшего. — Ты здесь? — ответа не последовало. Попробовал дверь на прочность. Что же делать? — Натали, — тихонько позвал снова, постучавшись. — Натали.

— Заперто, — послышался из-за двери ее тихий, хриплый голос. Она даже не спросила кто с ней говорит? Или узнала?

— Шпильку! Быстро! Просунь в щель! — выговорил он, торопясь. И тут же наклонился, поднять названный предмет.

«Какая шпилька — это же добротный английский замок»! — злился мужчина, откинув в сторону ненужную вещь.

— Чёрт! Подожди, — произнес, соображая что делать. Надо поторапливаться. Лэнц скоро вернётся.

В гостиной Генри послышались осторожные шаги и Роберт, не раздумывая, кинулся в открытую комнату. Увидел взволнованное лицо камердинера, и схватив его, потащил к закрытой двери, подавляя сопротивление слуги.

— Открывай! — прорычал, толкнув его. — Шевелись!

— Пожалуйста, сэр, — взмолился трясущийся слуга.

— Свалишь все на меня. Скажешь: заставил. — А разве это не правда? — Открывай быстрее! — но трясущиеся руки не слушались пожилого слугу. Роберт выхватил связку и сам открыл дверь. Широко распахнул её и схватив за руку Натали, стоявшую по ту сторону, поспешил к выходу. — Быстро вниз! У нас мало времени!

Но, как на зло, она, сделав два шага, упрямо оставалась на месте и смотрела на Роберта широко открытыми глазами, словно не узнавала. Оглянувшись, он с силой, снова потянул девушку за собой. Видимо, сказалась напряжённость ситуации. Её глаза остекленели и смотря в пустоту перед собой, она начала медленно опускаться на пол.

Роберт схватил её на руки и перескакивая через ступеньки парадной лестницы, выбежал на улицу.

— Открой дверцу! — крикнул кучеру, подходя к закрытой карете.

Тот проворно соскочил со своего места и открыл дверь. Два шага и Роберт уже внутри.

— Быстрее! — от волнения выкрикивал он. — Уезжаем!

Экипаж сорвался с места. Четверка, подгоняемая кучером, поспешно увозила их.

Роберт уложил Натали на скамью, а сам попытался привести еен в чувство. Убрал с ее лица выбившиеся пряди темных волос, похлопал по щекам, принялся осторожно расстегивать маленькие пуговички платья, чтобы освободить дыхание.

«Господи, что же произошло»!?

Натали, приходя в себя, с жадностью глотнула воздух. Судорожно вцепилась Картеру в руку и с силой отдернула её от себя. Вскочив с места, она забилась в угол кареты, со страхом осматриваясь. Правой рукой она обхватила шею, принимаясь сама расстегивать пуговицы. Дышать трудно.

— Это же я — Роберт, — выговорил мужчина, потрясённый увиденным и с трудом веря в происходящее. — Натали! Черт! Как далеко он зашёл!? — бросился к ней. Ужас застывший в девичьих глазах, растрёпанные волосы, на груди и лифе вырваны пуговицы, он это заметил только сейчас, — неужели опоздал. Она же молча смотрела на него, держа руку на горле. — Натали!? Скажи! — не выдержав, закричал он. — Как далеко он зашел!? Я убью его! — выкрикнул он, бросившись к дверце, намереваясь вернуться и расправиться с Лэнцем.

— Ты вовремя, — выговорила она хрипло и остановила мужчину, уцепившись за рукав пиджака.

Господи! — это известие несколько успокоило.

— Что он сделал!? — кинулся к девушке, взяв ее лицо в ладони. Какие тут приличия и манеры?

С волнением, внимательно осматривая каждый дюйм лица. Распирало от негодования. За расстегнутым воротничком белела кожа. Протянув руку, он распахнул вырез платья и непонимающим взглядом осматривал появляющиеся синяки.

— Что это? — не веря глазам, прошептал Роберт. — Господи, боже мой! Что это, Натали!? Он душил тебя!? Я это так не оставлю! Он... — задыхаясь, шипел Роберт, — он за это ответит! Его застрелить мало! — продолжал он ужасаться, осматривая её.

Натали не выдержала взгляда и опустила глаза. Все это время она пыталась убрать от себя его руки, успокоить, но горло болело, разговаривать трудно, да и сил совсем не осталось.

Роберт не успокаивался. Расстегнул пуговицы и обнаружил несколько царапин от ногтей. Осознав вольность своих действий, убрал руки и откинувшись на сидении, застонал.

— Разве ты не знала, что Мэри уехала в деревню!? — выкрикнул он, вновь наклоняясь к ней. Она отрицательно замахала головой. — Скажи, месяц назад, на охоте, тоже он? — Натали не ответила, но испуганный и растерянный взгляд позволил догадаться. — Это не может так оставаться! — зубы скрипнули от напряжения. — Барон должен знать!

— Ты ничего ему не скажешь, — зашипела Натали и посмотрела так, что ему пришлось отвернуться и закрыть лицо. Да, он понимал, почему.

— Ты не понимаешь, — заговорил мужчина. — Это чудовищно! Он должен быть наказан!

— Разве ты хочешь, чтобы папа́ вызвал его? — шептала она, прикрыв глаза от усталости, разговаривать всё труднее. — Ты в своём уме?

— Я вызову его!

— А Мэри? Ты подумал о ней? О своём племяннике?

Роберт замолчал.

Оставшуюся дорогу они проехали в полной тишине. У обоих лица напряжены, оба обдумывают и решают молча свои задачи, но никто не делился своими размышлениями вслух.

Выходя из кареты, Роберт накинул на девушку свой плащ, помогая скрыть несовершенство наряда. Картер поспешно поднимался вместе с Натали и зашёл в комнату, прикрыв дверь.

Разговор ещё не окончен.

Подойдя к письменному столику она достала бумагу.

«Как ты там оказался»? — написала она, синие глаза вцепились в Роберта намертво.

— Приехал навестить тебя, а горничная сказала, что ты у Мэри. Она уехала две недели назад, неужели она не сообщила? — Натали отрицательно покачала головой и устало опустилась на стул. Стоять, видимо, она уже не могла. — Я сразу отправился за тобой, — продолжил Роберт, будто разговаривая сам с собой. Натали лишь с удивлением смотрела на него. — Не знаю, я удивился. Мэри уехала в деревню, а мне говорят, что ты отправилась к ней? Но она собиралась пробыть там несколько месяцев. Неужели приехала раньше? — подумал я, и ничего мне не сообщила. Потом вспомнил о Лэнце. Ты не представляешь сколько всего придумалось в моей голове. Скажи мне правду, вы... — не мог выговорить он, — между вами...?

«Ничего» — написала она на бумаге и резко пододвинула ему листок. Её лицо исказилось от злости и неприязни только от одного предположения. Это успокоило Картера. Прочитав ответ, он подошел к ней ближе и подняв ее лицо за подбородок, внимательно посмотрел в глаза.

— Он преследует тебя? Домогается? Скажи, мы же не чужие люди! Он хотел... — но Натали убрала его руку от своего лица, не дав договорить и прикрыв глаза, облокотилась на стол.

Нет, она не может рассказать ему всего. Немного успокоив дрожь в теле, указала Роберту на стул, стоящий напротив и тяжело вздохнула.

— Да, ты правильно поняла: не уйду, пока не расскажешь, — сказал он и сел на предложенный стул. — Эта проблема существует уже давно? — начал он с первого вопроса. Натали кинула.

— Ещё до Анри? — она опять кивнула.

— Он об этом знал? — она отрицательно замахала головой, но задумалась и пожала плечами. «Может, догадывался» — этот ответ написала на бумаге.

— И что? — «Перед свадьбой у них состоялся неприятный разговор, после этого они не общались, похоже, Анри припугнул его».

— А Мэри? — после этого вопроса Натали ошарашено уставилась на Роберта. — Разве она не должна знать? — На лице Натали отражалась боль и она опустила глаза.

— Тебе нельзя выходить в свет. Выезжать одной. Неужели ты не понимаешь, барон не может защитить тебя. Есть только одно решение — выйти замуж.

Натали посмотрела на собеседника широко открытыми глазами.

— Ты с ума сошёл? — прошипела она еле слышно.

— Ты должна выйти замуж, только это оградит тебя от проблемы. Перестань мотать головой! Генри вряд ли захочет связываться с мужчиной. Огласка ему не нужна, поэтому он и на охоте сразу удалился. Женщине — труднее, мнение света для неё имеет вес и он это понимает. Ты должна выйти замуж, Натали.

— Перестань, — махнув на него рукой ответила она. — У меня есть муж.

— И где он? Покажи!

— Роберт! — со злостью в шепоте выговорила она.

— Я все обдумал и решил: ты выходишь за меня. Это будет фиктивный брак, не беспокойся, — поспешил объясниться, когда девушка вскочила с места. — Это реально, никто не догадается. Главное, ты будешь в безопасности. Решено! Я иду разговаривать с бароном.

Натали застыла на месте. Это внезапное решение обескураживало.

Картер поспешно встал и направился к двери.

— Нет! Роберт, ты слышишь меня! — зло прорычала она.

— Не слышу. Нельзя отвергать разумных доводов. Думаю, барон серьёзно отнесётся к моему предложению, — и он, действительно, был в этом уверен, но и Натали нисколько не сомневалась, что папа́ отнесётся к этому серьёзно. Он уже не один раз говорил с ней на эту тему. После встречи с Джорджем он предложил ей выйти за него и настаивал, чтобы она подумала над этим предложением. Теперь — Роберт.

— Стой! — прошипела Натали.

— Это фиктивный брак, тебе не нужно опасаться, наоборот, ты останешься под защитой. Необходимые бумаги будут оформлены в скором времени, я постараюсь.

— Я сказала: нет! Я замужем и не собираюсь разводиться!

— Ничего не слышу, — мужчина развернулся и подошёл к двери, намереваясь выйти и осуществить озвученное.

— Трус! — Натали подбежала к нему и схватив за руку, зашептала, прямо в лицо. — Ты просто трус, Роберт Картер! Если ты сделаешь это, я тебя возненавижу! Вместо того чтобы жениться на Лидии, честно и по-любви, ты предлагаешь мне фиктивный брак, пользуясь тем, что я хорошо к тебе отношусь. С той же храбростью предложил бы Лидии выйти за тебя! Духу не хватает!? Я не тот человек, которому можно навязать свои взгляды!

— Ты прекрасно знаешь, брак с Лидией невозможен! — раздраженно выкрикнул он ей в лицо, предварительно плотно закрыв двери, чтобы кто-либо не стал свидетелем беседы.

— А ты спроси у неё! — не унималась Натали. — Роберт, неужели ты так жестоко поступишь с ней!? — кажется, она уже не обращала внимание на больное горло.

— Жестоко!? — возмутился он. — Четыре года я жду непонятно чего! Разве это не жестоко!? Меня изолировали! Отстранили! Сколько раз я пытался пройти через преграды — всё впустую! Хватит!

— Иди прямо сейчас! Если она откажет, тогда приходи и мы поговорим!

— Ну, хорошо, — нехотя согласился, похоже, иначе с ней не договориться. — Я вернусь через пять минут, — уверенно сказал он и вышел, громко хлопнув дверью.

«Упрямая девчонка»!

Часть 2. Глава 6

Натали молча смотрела в окно, наблюдая за людьми, спешащими по мокрой, от дождя, улице. Прошел уже час, а Роберт не возвращался. Только в данный промежуток времени, она забыла, почему до сих пор бездействует и ждёт. Не приняла ванну и не поменяла платье, а хотела сделать это сразу же, после возвращения домой.

Странно, и Нэнси до сих пор не поднялась?

Девушка молчала, казалось, забыла и то, что трудно разговаривать из-за горла. Оно болело, поэтому, пытаясь выговорить хоть слово, она морщится. Сейчас произошедшее событие виделось далёким и нереальным. Неверилось, не могла она предположить, что подобное может случиться.

Роберт, скорее всего, прав. Лэнц не успокоится. А она должна позаботиться о своей безопасности. Но как? Выйти замуж? Неужели это единственный выход из ситуации? Да и за кого? Натали замотала головой, отгоняя возникающие мысли, образы, лица.

Лидия стояла за спиной Натали. Молчала, боясь нарушить тишину и напугать внезапными звуками. Глаза женщины широко открыты, в них легко читались страх и удивление, неверие в произошедшее, а рот она прикрыла обеими ладонями.

Натали, услышав лёгкое движение, помимо её, в комнате был кто ещё. Повернулась и встретилась взглядом с Лидией. Две женщины просто смотрели друг на друга: одна с ужасом, застывшим в тёмно-карих глазах, другая — с усталостью.

Взгляд Лидии скользнул по платью невестки. Заметила множество деталей в изменившейся внешности. Волосы — растрепаны, хотя Натали всегда следила за своей прической. Только сейчас, казалось, ей было не до этого. Пуговицы на платье расстёгнуты, некоторые даже вырваны вместе с кусочками материи, до самой груди. Лидии так нравился наряд, именно этими крупными пуговицами, которые являлись дополнительным украшением туалета, — но сейчас место платья на мусорной свалке, оно не пригодно для носки. Да и зачем напоминать о случившемся? Лучше выкинуть.

На шее проступали тёмные пятна. Лидия непроизвольно протянула руку к подруге и немного отодвинула воротничок. Руки сами резко и нервно дёрнулисть.

— Может тебе переодеться и принять ванну? — тихо спросила она.

Натали, все с той же усталостью в глазах, посмотрела на золовку, вздохнула и отвернулась. Синий взгляд безэмоционально наблюдал кипящую жизнь за окном.

— Что Роберт? — тихо спросила она. Горло немного побаливало, но уже не так сильно. Разговаривать можно.

— Он пошёл к отцу, — ответ не просто удивил, скорее, потряс. Девушка снова резко повернулась и посмотрела на Лидию. «Пусть так. Лишь бы не безразлично» — подумалось той неожиданно. — Роберт прав, Натали, нужно что-то делать. Поступок нельзя оставить без внимания.

— Он спятил? — зашипела невестка, в глазах зажглись недовольные искорки. — Или ты спятила? — резко повернувшись, Натали направилась к двери, но Лидия остановила её, заговорив что-то о непонимании. — Нет, это ты ничего не понимаешь! — возразила она и отстранив с дороги молодую женщину, продолжила путь.

— Он сделал мне предложение, — громко сказала Лидия, сознаваясь. Щёки запылали румянцем.

Натали остановилась посередине комнаты, медленно развернулась и с любопытством посмотрела на молодую женщину: «Набрался-таки смелости. Неужели?».

— Я согласилась выйти за него, если он заключит с тобой фиктивный брак, — быстро проговорила Лидия, боясь, что её прервут и опустила глаза долу. — Это единственный выход.

Натали даже забыла, что хотела сказать, она смотрела на золовку широко открытыми глазами.

— Ты с ума сошла! — от напряжения в голосе, горло опять разболелось.

— Отец ничего не узнает, не переживай, — уверенно затараторила Лидия, давая понять, что осознаёт сложившуюся ситуацию. — Роберт просит твоей руки. Нам нужно дождаться его возвращения.

«Нет, это уже слишком».

Натали даже сама не знала, что чувствовала в этот момент и как это называется. Расхаживала по комнате, раздумывая: Роберт Картер сделал предложение Лидии, но пошёл к папа́ просить моей руки?! Что за бред!? Нет!

Она должна остановить его.

Не теряя времени, девушка выбежала из комнаты и направилась в кабинет мсье Жана. Лидия окликнула, но девушка спешила и даже не остановилась. Сердце колотилось уже не от страха, а от переполняющего негодования: «Как он может так поступить»!?

Натали ворвалась в кабинет без стука.

Двое мужчин сидели за столом. Их лица сосредоточены и напряжены серьёзностью разговора.

Когда в открывшуюся дверь влетела Натали, и папа́, и Роберт, одновременно издали неопределенный возглас. Мсье Жан, скорее, удивился, а его собеседник выглядел рассерженным. Девушка торопилась и даже забыла, что выглядит неподобающе. Она не хотела, чтобы папа́ узнал о произошедшем, но сейчас, когда стремительно ворвалась в кабинет, в подобном виде, у него невольно возникли бы вопросы.

— Роберт Картер, ты — трус! — прохрипела она, сжав пальцы в кулак и топнув ногой. — Ты ещё бо́льший трус, чем я предполагала!

— Господи, дитя мое, что с вами? — сказал барон вставая с места и внимательно осматривая её.

— Трус! — не унималась Натали. Она не обращала внимание на мсье Жана. Её слегка потряхивало, а глаза горели неистовым огнём, от негодования.

Роберт поджав нижнюю губу, опустил глаза и громко произнёс.

— Господин барон, не обращайте на неё внимание, она не в себе. Сегодня же я составлю бумаги.

— Роберт, — начал барон спокойно, но Натали снова вмешалась в разговор.

— Ты не можешь так поступить! — хрипела девушка, держась за больное горло.

Барон оставил без внимания их перепалку. Встал с места и осторожными шагами подходил к снохе. Мужчина сразу обратил внимание на её растрёпанный вид. Но что это на шее?

— Могу! — уверенно выкрикнул Роберт и вскочил с места.

Спорщики забыли о том, что находились в кабинете барона, забыли и о его присутствии.

— Не можешь!

— Могу! — пальцы мужчины сжались в кулак. «Черт! Она не понимает, что делает?!? Заявилась в кабинет в таком виде»!

Пререкаясь и споря, как маленькие дети, Роберт и Натали стояли напротив друг друга и сверкали глазами, хотя расстояние между ними немалое.

— Нет!

— Да! — Роберт постепенно приближался к ней.

Барону нисколько не мешали их пререкания, даже наоборот — это отвлекало Натали и мужчина смог подойти — чему бы она точно воспротивилась, если бы не Роберт. Мсье Жан протянул руку и отогнул воротник платья. Синяки от пальцев уже отчётливо выделялись на белой коже. Он не слушал спорщиков, поглощённый рассматриванием синяков и ссадин на теле Натали — его настолько потрясло увиденное.

Мсье Жан напрягся, пальцы сцепились в кулаки и он проревел на всю комнату.

— Что произошло, черт возьми! — спорщики сразу же замолчали и испуганно посмотрели на барона.

Только сейчас Натали поняла, что ей не удалось скрыть произошедшее и виновата в этом она сама. Как можно настолько забыться и ворваться в кабинет в подобном виде? Теперь она не сможет вывернуться. Он обязательно вызовет Лэнца. А что потом? Дуэль?

Роберт зло сверкнул на неё глазами и отвернулся.

Противно на нее смотреть? И он прав. Она и сама чувствовала к себе подобное отвращение. Ей нельзя было врываться в кабинет.

Но Роберт отвернулся лишь потому, что синяки на теле стали ещё заметнее — злость подкатывала к горлу. Обидчик должен быть наказан.

Барон молча смотрел на Натали, ожидая ответа. Девушка закрыла лицо ладонями, пытаясь, таким образом, скрыться от настойчивого взгляда. Мужчина убрал её руки от лица и подняв за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Кто? — тихо, с участием, спросил он, но девушка лишь опустила глаза, наполнившиеся слезами отчаяния: не хотела же чтобы он узнал и вмешивался. — Роберт, кто? — обняв невестку, мсье Жан повернулся к Картеру.

— Сэр, я разберусь с ним. Сам.

— Черт возьми! Я спросил вас: кто это сделал!?

— Вы не должны вмешиваться, — зашептала Натали. — Никто из вас не должен в это вмешиваться.

Только сейчас она вспомнила о том, что её жизнь уже давно превратилась в постоянную борьбу. Как она могла об этом забыть? Анри заставил думать, что позаботится о ней, но девушка забыла и о том, что Анри с ней нет. Как она могла думать, что он о ней беспокоится, если его нет рядом? Она снова должна вступить в эту борьбу. Сама. И никто не вправе делать это за нее.

— Вы не имеете права вмешиваться, — грозно прошипела она, отстраняясь от папа́. — Это мои проблемы, только мои, — она должна быть сильной, как и раньше, у нее нет права на слабость. — Если кто-нибудь из вас..., — продолжила Натали, но голос дрогнул, слёзы покатились по щекам, не давая возможности выговориться. Девушка замолчала и сжала кулачки.

Барон и Роберт тревожно переглянулись.

Только теперь Натали осознала, что у неё абсолютно нет сил ни разговаривать, ни объяснять, ни бороться. Глубоко вздохнув, опустила голову и не торопясь, шатаясь от усталости, направилась к выходу.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — донёсся до мужчин тихий шепот. — Я так устала.

Часть 2. Глава 7

Джордж проснулся от яркого солнечного лучика, светившего прямо в глаза, быстро поднялся и огляделся. Спросонья, не совсем понимал где находится. Спал на соломе, а из-за жары, запах в дощатом строении стоял удушливый. Поморщился от увиденного вокруг — не лучшая обстановка. Сколько он уже путешествует, а всё никак не привыкнет к обстановке.

В тишине конюшни, а оказался он именно в ней, раздался еле различимый тихий голос:

— Нет больше, все съела.

В ответ послышалось легкое похрапывание. Кто-то очень часто переступал ногами.

Мужчина потряс головой, стряхивая остатки сна, и вышел из своего закутка. Осторожно, стараясь не шуметь, медленно проходя мимо пустых загонов, приблизился к месту, откуда слышался голос. Остановился, рассматривая спину Анри, тот поглаживал морду пегой кобылы.

Лошадь заржала и занервничала, нервно забила копытом.

— Черт! И здесь ты! — проворчал оборачиваясь Анри, от него пахнуло виски. — Уйди с глаз, она никого не признаёт.

Усмехнувшись, Джордж прошёл вперёд, но остановился, решая понаблюдать за происходящим.

— Ну, что в карман лезешь, говорю же, съела всё, — продолжал бормотать Анри. — Пойдём, порезвишься на солнышке, побегаешь. Ну, не надо упрямиться! — ржание стало слышаться громче, копыта нервно переступали по земляному полу. — Красавица моя! Я дам тебе яблочек, они у меня там, пойдем.

Анри осторожно вывел кобылу из стойла, но она заржала и поднялась на дыбы.

— Джордж! Черт побери! Я сказал, уйди с глаз! — выкрикнул, пытаясь удержать лошадь.

Пришлось повиноваться. Развёл руками и молча отправился куда отправили.

Тело кобылы подрагивало от нетерпения, она нервно била по земле.

— Сколько кругов хочешь сделать сегодня? — продолжил свой диалог Анри. — Я же вижу, не терпится. Ну, давай!

Каролина вышла из дома на улицу и встала рядом с Джорджем, наблюдая за происходящим. Ей быстро надоело смотреть за лошадью, бегающей по кругу и девушка, раздраженно покачав головой и тяжело вздохнув, вернулась в дом.

Джордж, осмотревшись по сторонам и неопределенно пожав плечами, отправился вслед за девушкой.

Анри гонял лошадь по кругу, выкрикивая ей нежные слова. Каролина же, наблюдая эту сцену из окна, тяжело вздохнула и отвернулась.

— Так разговаривать с кобылой, — обиженно возмутилась девушка. — Ни разу не слышала, чтобы он с женщинами так разговаривал! — и твёрдой походкой отошла от окна, принимаясь накрывать на стол.

Джордж молча присел к столу, потирая синяк на лице.

— Ой! — вдруг вырвалось у девушки. — Я же совсем забыла вам примочки сделать. Ну-ка покажите, — и решительно подошла к нему.

— Кэри, пройдёт, — проворчал, пытаясь отстраниться. — Вам не надоело ещё смотреть на мою разбитую физиономию? — и замолчал, обреченно опустив руки, понимая, что девушка не успокоится.

Подойдя, она положила руку ему на голову, а второй подняла и принялась внимательно рассматривать мужское лицо. Джордж отвёл глаза в сторону, дабы не смущать, закрыл их, наслаждаясь нежным прикосновением тоненьких пальчиков.

«А она ничего» — подумалось неожиданно, но тут же поспешил отогнать от себя непрошеные мысли.

Кэри не собиралась отходить. Чем дольше она изучала мужское лицо, тем сложнее ей было оставить это занятие. Убрав с высокого лба тёмно-смоляные, непослушные волосы, продолжила рассматривать синяки. Тоненькими пальчиками, осторожно, будто боясь причинить боль, провела по каждой брови, как бы приглаживая, после, таким же жестом привела в порядок усики.

— Жалко, здесь нет моих баночек с травами, — посетовала она.

Глаза Джорджа открылись и девушка вздрогнула от неожиданности.

— Дня четыре и все бы сошло, — весело сказала она и улыбнулась.

— Сойдёт, дней через семь-восемь, — мужчина улыбнулся белозубой улыбкой, только в глазах смешинки не наблюдалось. Тяжёлые мысли лезли в голову и не давали покоя, сбивая с положительного настроя.

«Ничего-то у меня не получается», — сожалея подумалось и вырвался тяжёлый вздох.

— У вас красивые глаза, — задумавшись, пролепетала девушка, отвлекая Джорджа от раздумий и продолжая приглаживать его брови.

— Кэри? — карие глаза настороженно сузились. Тоненькие усики расплылись в улыбке, глаза сверкнули хитринкой. Джордж поднял руку и слегка обнял стройную талию девушки. Только сама она, казалось, ничего этого не замечала. Мечтательный взгляд смотрел в никуда.

— Бархатистые, красивые, — заворожено шептала она, — и такие длинные ресницы. Бывает же такое.

— Кэри, — позвал ещё раз, но девушка не реагировала на его слова.

Немного приподнялся, сделавшись с ней наравне и ожидая дальнейших действий. Девушка, неожиданно для него самого, проворно чмокнула его в самые губы и поспешила отойти. Джордж, поначалу, растерялся, но быстро пришёл в себя и вскочив с места, обнял Каролину и поцеловал «по-настоящему».

Кажется, девушка и сама не поняла, что произошло. Только через какое-то время открыла глаза и удивлённо посмотрела на того, кто держал её в объятиях и осыпал поцелуями. Испугалась своего поступка и немного отстранилась.

— Ну, что же вы, Каролина, хотите чтобы я вас поцеловал и не даёте, — открыв глаза, Джордж удивлённо смотрел на неё.

— Как? — не поняла она.

— Неужели первый раз? — чуть улыбнулся он. — Тогда это многое объясняет. Вы целуетесь, как ребёнок.

— Не так? — недоумевала девушка.

— Немного неуверенно. Понимаете, целуя вас, я бы хотел, чтобы вы тоже меня поцеловали, а не просто подставляли губки. Попробуем ещё? Поцелуйте меня, Кэри.

Девушка не решалась на «подвиг» повторно. Она всё ещё находилась в руках Джорджа, а тот и не спешил её отпускать. Обнял более уверенно, с ожиданием заглядывая в светло-голубые глаза.

— Ну же, Кэри, смелее, — подбадривал девушку, улыбаясь. Наклонился, самую малость, а она, в свою очередь, встав на носочки, чмокнула его повторно.

— И всё? — растерялся мужчина.

— А нужно что-то ещё? — удивилась девушка, начиная вырываться из объятий.

— Кэри, простите, я, кажется, что-то не то сказал! Но вы же сами начали, а я такой человек, если меня просят, не могу отказать, — но выпустил девушку из объятий.

Чувствуя неловкость, Каролина разволновалась и заходила по комнате, стараясь успокоиться.

— Простите, я немного забылась.

— Ну, с кем не бывает, — просто, с безразличием ответил он и уселся на прежнее место.

«Будто ничего не случилось», — подумала Каролина, хмурясь и надувная губы от внезапной обиды. Принялась дальше заниматься своими делами, с еще большим усердием, боясь даже посмотреть на того, с кем только что поцеловалась. Первый раз в жизни.

«Когда же ей опять станет любопытно», — подумал заинтересовавшийся Джордж, взглядом наблюдая одними за передвижением девушки по комнате. Он уже почувствовал заинтересованность к своей персоне: «но она так молода и неопытна», — поймав неловкость, заёрзал на стуле, — «не очень хорошо получилось».

Девушка подошла к столу, поставив пустые чашки, накрывая ужин.

— Кэри, — мужчина взял ее за руку и остановил, — простите, прошу вас, вы так молоды.., — но она резким движением вырвалась, прервав его речь и, схватив веник, принялась за уборку комнаты.

Джордж резко встал и тихо выругавшись, направился на улицу.

Часть 2. Глава 8

Анри, держал в руках седло, намереваясь надеть его на спину лошади, но та брыкалась и крутилась, не давая подойти. Бросив, в сердцах, седло на землю, мужчина отряхнул руки и, насупившись, уселся на скамейку. Вроде уже привыкла и общение налажено — с рук ест, а вот с упряжкой и седлом — никак. Лошадь фыркая и ударяя копытами, ходила кругами по загону. Подошла к лежащему на земле седлу, поводила над ним мордой и встав в гордую позу устремила свой взгляд вдаль, за ограду.

— Даже не думай! — встрепенулся Анри, вступая в диалог, будто животинка понимала. — Я высоко поднял перекладину, не перепрыгнешь!

Будто отвечая, пегая кобылка побила копытами и пофырчала недовольно. Ещё какое-то время побродила по просторному загону, потом, то ли устала, то ли ей сделалось скучно — кто знает что у них в голове — подошла к Анри и пихнула мордой в плечо. Мужчина, посмотрел нахмурившись, отодвинул от себя лошадиную морду и отвернулся.

Джордж, наблюдавший за происходящей сценой, тихо рассмеялся.

Лошадь вскинула голову и грозно посмотрев на незваного гостя недовольно заржала и затопала копытами.

— Может, я её куплю у тебя, — заговорил Баркли, — лошадка-то замечательная, только ты усмири ее до конца.

— Не продаю.

— Что так?! — помолчав немного и посмотрев на кобылу, добавил. — Она бы на ней прекрасно смотрелась. Клянусь, у них бы не возникало никакого недопонимания. Нрав-то одинаковый. А? — заулыбался он.

— Заткнись, — злобно проворчал Анри и отвернулся от Джорджа, стряхивая с ладоней невидимую пыль.

— Я тебе вот что скажу, — серьезно заговорил мужчина, оглядываясь на двери дома, искренне желая чтобы никто не вышел и не помешал разговору. Ближе подошел к бывшему другу. Старался смотреть прямо, но не в глаза. — Понимаю, ты не станешь объяснять мне своё пребывание в этой дыре, но скажи, куда делось твоё: «люблю», «сразу понял — моя», а? Где это всё?

— Заткнулся бы ты, а? — подражая интонации собеседника, устало выдохнул Анри, опуская взгляд.

— А я тебе всегда говорил: любовной лихорадкой нужно переболеть в юности, чтобы не морочить голову ни себе, ни другим, — более резко, выговорил Джордж. — В общем так, понимаю, ты не очень-то рад меня здесь видеть, поэтому, предлагаю сделку. Я уеду хоть завтра, но если, скажем, месяцев через пять ты не появишься в Лондоне — забираю Натали себе. Ну, а если надумаешь вернуться — пусть сама выбирает. Твой отец хочет с ней в свет выйти, ты понимаешь меня? — громче проговорил он и положил руку на плечо Анри. — Её сожрут! — попытался достучаться, заглядывая в глаза.

— Зубы поломают, — неестественно улыбнулись ему в ответ и блондин дёрнул плечом, освобождаясь от рук Джорджа.

— Мсье Жан, между прочим, предложил мне обвенчаться с ней. Сам понимаешь, если ты не вернёшься, то ждать помощи неоткуда. Я же всегда готов принять её в свою жизнь.

— Размечтался, — выговорил француз сжав зубы и зло зыркнул на бывшего друга из-под сведённых бровей.

Джордж рассмеялся ему в лицо, пожал плечами, мол: как знаешь и отправился в дом. Кажется, всё сказано.

Анри резко встал, провожая задумчивым и недовольным взглядом удаляющегося друга. Неторопливо подошёл, и подняв седло с земли, звеня ремнями, приблизился к лошади. Одел седло, спокойно затянул ремни подпруги, та, даже не сопротивлялась и удивленно посмотрел на кобылу. Та захрапела и подтолкнула его мордой.

— Одни игры на уме! — недовольно проворчал он и серьезно выговорил, с назиданием. — Привыкай к седлу.

Кобыла нервно мотнула головой, вырываясь из рук Анри, только отступать он не собирался. Одним рывком притянул её, шаг — нога уже в стремени. Животное заржало и встав на дыбы, попыталась сбросить седока. Опустилась. Копыта с силой вонзились в землю. Недовольная происходящим, пегая лошадка заряжала, заметалась в стороны, прыгала, поднималась на задние. Анри обхватил её за шею, чтобы удержаться в седле. Некоторое время кобыла ещё пыталась сбросить седока, но через время успокоилась, недовольно похрапывая, вздрагивала всем телом и косилась на того, кто сидел у неё на спине.

Обрадовавшись своему успеху, Анри отпустил выгнутую шею животного, взял поводья в руки и, немного похлопывая ногами по бокам, стал подгонять. Лошадь помотала головой и опять поднялась на дыбы. Не удержавшись, с криком, он бухнулся на землю, в поднятое копытами густое облако пыли. Со стоном перевернулся на спину, тело ноет после драк, а так хоть удобнее. Прикрыл глаза рукой, спасаясь от палящего солнца.

Пегая пленница успокоилась, подошла к лежавшему на земле человеку и ткнулась мордой в лицо.

— Не подлизывайся! — пробурчал Анри, отворачиваясь.

Лежать, конечно, хорошо, ещё бы не в пыли. Де Бэтьюи не торопясь поднялся с земли и махнув лошади рукой, будто та понимает, отправился в конюшню. Расседлал, почистил, непримиримую пленницу, притащил охапку соломы и закрыв загон, отправился на воздух.

Надо подумать. Побыть одному.

Взгляд простирался в даль, но Анри совсем не замечал как южное солнце начало садиться за горизонт, окрашивая небо разноцветьем. Раскаленный, почти до бела, шар, погружался в оранжевое марево, да и всё вокруг, насколько хватало глаз, становилось будто золотым.

— Анри! — услышал он тоненький девичий голос. — Ужин стынет, — звала Каролина.

Бросив последний взгляд на опускающийся золотой солнечный диск, он потёр синяки на лице и не торопясь отправился в дом.

После ужина все сидели в единственной большой комнате.

— Может вернуться в гостиницу? — спросил Джордж, посмотрев на Каролину.

— Пожалуйста, — сразу отозвался Анри. — Мне некуда торопиться. А ты собрался уезжать! Вот и катись!

Джордж замолчал и зло сверкнув глазами на Анри поднялся из-за стола и ушёл на улицу. Во дворе, над входом, горел фонарь, освещающий крыльцо, ещё один светил вдали, на пороге конюшни. Далее же простиралась темнота.

— Чёрт! — выругался он, в сердцах пнув валявшийся под ногами предмет. — И как можно здесь жить? Грязь! Вонь! Жрать нечего, пить невозможно!

Резко развернулся обратно, вошёл, немного наклоняясь, в дверь, потому как косяк сделан низковато для него.

— Кэри, как мне доехать до гостиницы?

— Вы не найдёте, — отозвалась девушка удивленно и испуганно одновременно. Взглянула на Анри. Тот, удобно развалившись в кресле, сидел с закрытыми глазами и ничего не хотел замечать. — Если хотите, я покажу дорогу.

— Нет! — спокойно возразил Анри, не открывая глаз. — Уже темно, дождёмся утра и катись куда хочешь, Джордж! Кэри даже не проси! Я не желаю, чтобы твой отец всадил в меня пулю, за то, что отправил тебя с ним, когда стемнело.

В комнате опять воцарилась тишина.

Джордж вышел, громко хлопнув дверью.

— Может хватит?! — всплеснув руками, Каролина недовольно посмотрела на Анри. — Ну, сколько ещё вас разнимать? Живого места нет. Всё в синяках и ссадинах, рёбра поломаны и никак не угомонитесь!

— Ничего, тебе недолго терпеть осталось.

Но на глаза девушки накатились слезы и она выбежала из дома.

Джордж сидел на дровах и с грустью смотрел в ночную даль. Глубоко вздохнул. Ничего у него не вышло. Пылкого влюбленного изобразить не получилось, его сразу же раскусили. Надо же! Пока Натали нет рядом, кажется, что всё забыто, раны — отболели, не кровоточат, можно жить спокойно. Но стоит её увидеть и всё начнётся заново, проверено. Убедить Анри, что надо вернуться тоже не удалось. Остаётся сложить оружие и уехать. А что ещё? Он старался, видит Бог, но, вероятно, не всё в этой жизни зависит от него.

Злость на самого себя, закипевшая внутри, прекратилась, так же неожиданно, как и началась. Накатилась усталость и захотелось прилечь. Тело ещё ноет после драк. Всё. Спать. Он осторожно, держась за бок, поднялся и отправился в конюшню, где и провёл прошлую ночь.

«Нет, кажется, я сыт этими странствованиями, по горло. Никакого комфорта. Ни помыться по человечески, ни побриться. Слуги от рук отбились. Даже выпить нормально и то не получается. Анри — злой, до остервенелости, опять же — не пьянеет, а зачем такой собутыльник».

Зайдя в конюшню, он бухнулся в первый попавшийся стог с головой, но и здесь ему не дали отдохнуть. До его слуха донесся негромкий плачь.

«С чего бы это? Откуда? Да и кому тут плакать»?

Джордж раздраженно приподнялся и осмотрелся по сторонам. Встал и прошелся между перегородками, ища источник неприятного звука.

«Кэри»? — прислушался мужчина к звукам. — «Неужели этот грубиян обидел её»?

Пошёл на звук и нашёл девушку, лежащей навзничь, лицом в сено. Тело сотрясалось от сдерживаемого плача. Опустившись на колено, Джордж негромко произнес её имя. Она не отреагировала. Тогда он легонько дотронулся до её плеча.

— Что вы здесь делаете? — гневно выкрикнула она, отстраняя от себя его руку и вытирая слёзы рукавом платья.

— Это вы, что здесь делаете? — оскорбился мужчина. — Разбудили меня и не даёте уснуть. Уже четверть часа ищу, откуда доносится плач, — не получалось сегодня быть приветливым.

— Уходите, слышите? Оставьте меня!

— Нет, это вы уходите, вам лучше спать в доме, мисс!

На это Каролина только обиженно поджала губы и отвернувшись ещё сильнее расплакалась, закрыв лицо ладошками.

Джордж помолчал, почесал затылок и тихо произнес.

— Простите, Кэри, не хотел вас обижать.

Девушка молча, с немалой долей злости посмотрела на собеседника, недовольство она и не скрывала. Рывком поднялась. Набрала в лёгкие побольше воздуха, желая высказать недовольство. В это время с улицы раздалось несколько выстрелов. Неожиданный и резкий звук оглушил обоих, они даже пригнулись слегка.

Мужчина, схватив девушку и закрывая собой, повалился на сено. Послышался звон стекла, видимо от разбитого фонаря и снова выстрелы. Кажется, это уже Анри отстреливался.

Каролина, освободившись от сдерживающих объятий, побежала к двери. Джордж поспешил за ней и остановил прямо возле выхода.

— Фонарь горит! Мы как на ладони!

— Он же там один, а их трое или четверо! — возразила девушка и снова попыталась выйти.

— Чёрт! — отстранил её Маберли, но его ругательств было почти не слышно из-за звучавших во дворе ранчо выстрелов. — Не высовывайтесь! – Заслоняя девушку собой, пряча её себе за спину, он одновременно вытаскивал кольт из кобуры.

Первый выстрел — по фонарю. Звон разлетающихся осколков режет нервы. Всё равно в этой неразберихе главное оставаться незаметным, хотя бы первые секунды. А дальше он палит из окна, не видя цели. Главное показать "гостям", что Анри на ранчо не один и спугнуть пришлых.

Скрип открывающейся двери показался слишком громким в неожиданной паузе между выстрелами.

— А ну, пошли вон! — прокричал в темноту звонкий раздражённый вопль Кэри. Затем раздался выстрел. Джордж только удивлённо оглянулся за спину, где по его мнению должна находиться девушка. Во дворе послышались крики и удаляющийся топот копыт. В догонку, для гостей, прозвучало ещё несколько выстрелов из карабина. — Иначе вам придется ещё и отцу выплачивать ущерб! Пошли вон! — и снова выстрел.

А девочка не из пугливых.

Часть 2. Глава 9

«Что же делать? Бал у племянника лорда Эллингтона уже через неделю, — думала Натали, — ничего не предпринять, да и приглашение не отклонить.»

И папа́, и его светлость, в один голос, настаивают на том, чтобы она приняла приглашение. Роберт Картер, ставший теперь женихом Лидии, официально, никак не может сопровождать одновременно двух дам. Лучше, конечно, отказаться от приглашения, но вопрос ещё не решён окончательно. Роберт, до последнего, упрашивал барона оставить затею с балом, но тот упрямился.

Оставалась всего неделя, вернее, шесть дней. Барон знал все её аргументы, а Натали — доводы отца, у них никак не получалось договориться. Их разногласие необходимо как-то исправить, но дело не в том, что никто не хотел уступать, совсем нет. Она прекрасно понимала почему мсье Жан действует подобным образом, впрочем, и барон, знал причины её отказа.

Закончил разногласие внезапно появившийся герцог Эллингтон, за три дня до назначенной даты.

— Жан, друг мой, теперь она не отвертится! — воскликнул пожилой мужчина и подал барону карточку. Тот вопросительно посмотрел на своего друга, стоявшего напротив. — Я тебе говорю, — загадками изъяснялся лорд и хитро поглядывал в ее сторону. — Моя работа!

«Что же он придумал»? — размышляла Натали, а сама тихонько посмеивалась над решительной бравадой немолодых, но добрых и близких сердцу, мужчин.

— Ну же, ваша светлость, я жду объяснений! — проговорила она слегка улыбаясь.

Эдмунд Эллингтон широким жестом указал на открывающиеся двери.

— Его сиятельство маркиз Бартоломью Эллингтон, — объявил дворецкий и удалился.

Натали сделалась серьёзной, лишь с удивлением предвкушала появление в дверях названного лица. Герцогу не требовалось официального представления в этом доме, а вот племяннику — да. Девушка на протяжении долгого времени только слышала об этом человеке, встреча и знакомство с ним, то и дело, по независящим ни от нее, ни от него, причинам, откладывались. Теперь же, с нескрываемым любопытством и, можно даже сказать, волнением, ожидала встречи.

Как же лорд смог вытащить племянника в Лондон? Все знали, молодой мужчина, хоть и не являлся затворником, но живет в поместье, в деревне, подальше от шума и суеты столицы.

В дверях появился молодой человек. На его лице сияла широкая улыбка, голубые глаза светились восторгом. С возгласом приветствия подошёл к своему дяде. После, поклонился и барону де Бэтьюи.

Барт, так называл его герцог, ему — тридцать два, в свои годы, он слегка лысел, обстоятельство это ещё не столь заметное и бросающееся в глаза, вынуждало мужчину коротко стричься, стараясь скрыть неприятный факт. Сказать по-правде — не красавец, но в нём находилось столько притягательного, искристого и доброго.

Наблюдая за ним и замечая это, Натали не могла остаться к нему равнодушной. Они с интересом рассматривали друг друга, наслышанные об обстоятельствах жизни. И теперь, при встрече, осторожничали, боясь, заведомо, выдать информацию, которой владели.

Барт, наконец, уступил настоятельным уговорам дядюшки и решился представиться, до бала. Он открыто улыбнулся молодой женщине и протянул руку для приветствия. Натали подумала отделаться лёгким пожатием, но маркиз спокойно поднёс её пальцы к губам и поцеловал.

— Мисс, — начал уверенно, но Натали, неловко, перебила:

— Вряд ли меня можно назвать: мисс.

Мужчина замолчал, слегка поднял голову, исподлобья посмотрел прямо в глаза собеседнице, застыв в поклоне.

— Леди, — всё же поцеловал руку и продолжил диалог, — обойдёмся без фамилий. Назови я вас леди де Бэтью вы ответили бы мне теми же словами, — легко выговорил он.

— Пусть так, — ответила Натали со скромной улыбкой и указала на кресло, приглашая гостя присесть.

Барт оглянулся по сторонам и рассмеялся.

— Заговорщики! — воскликнул, возмущаясь. — Я и не заметил, как они ушли! — опускаясь в кресло и прикрывая ладонью слезящиеся от смеха, глаза.

Маркиз старался вести себя предупредительно и любезно со всеми, где бы ни находился. Улыбка часто освещала его лицо, на котором выступал прямой нос и горели добрые и заинтересованные голубые глаза.

Сами того не ожидая, молодые люди подружились и всё время, до бала, проводили вместе.

Барт болтал на отвлечённые темы, не касаясь личностей. Удачно шутил, заставляя смеяться и Натали. Иногда, от особо удавшейся шутки, сам заливался смехом так, что стоя у стены хлопал себя по колену и скатывался, по стенке, прямо на пол. От этой привычки, казавшейся весьма забавной со стороны, Натали веселилась ещё больше. Она понимала: мужчина не ведёт себя подобным образом со всеми, только с друзьями он мог настолько открываться и не думать об условностях.

У них возникли тёплые, дружеские отношения, похожие на родственные. Они не стеснялись и открыто беседовали друг с другом. Иногда общались забывая о существовании других в комнате, чем давали повод к ненужным мыслям, но их отношения оставались чисты — они знали об этом сами, а остальное их не волновало.

— Женщины-писательницы, всё же, несколько мягче. Мужчины более циничны.

— Не соглашусь.

— Говорю это, чтобы не обольщалась на мой счёт, а то будешь ждать от меня лестных отзывов о своих трудах!

— Не жду от тебя никаких отзывов. Я уже не писательница: выпускать одну книгу за два года — прямой путь к забвению.

— Не соглашусь, — копируя её тон, ответил Барт. — Наоборот, все ждут! Разве «Мою исповедь», вернее — твою, не раскупили за несколько дней? Разве второе издание книги не говорит о том, что она цепляет за струны души?

— Ты не живёшь в Лондоне, чтобы знать обо всём.

— Для этого не обязательно жить в Лондоне, прекрасная леди. К тому же, дядюшка давно говорит мне о тебе. Я знакомился с тобой, заранее. Перечитал все, что ты написала.

— Перестань, — поморщилась она.

— А что? — искренно недоумевал мужчина. — В настоящее время мне есть о чём написать в газетах. Хватит прожигать меня глазками, леди. Да, я владелец газеты, иногда пишу статьи, чтобы отвлечься от повседневности. Понимаешь, не очень интересно заседать за столом акционеров, да и политика — не мой «конек».

Многое узнавали друг о друге из подобных бесед.

— Твое первое издание новелл не просто цинизм. Ты высмеяла всё, что только можно: дружбу, родство, любовь! Неужели ты находилась в таком состоянии, что не верила ни во что? — поинтересовался он.

— Не верила. И сейчас не верю.

— А вот в этом ты не права. Ты отвергаешь здравый смысл — ждёшь Анри.

— По-моему, я не говорила, что ты имеешь право высказываться по этому поводу.

— Вау?! — удивился Барт грозному взгляду. — Молчу, — но продолжил беседу после короткой паузы. — Скажу лишь одно, после встречи с ним ты изменилась, это заметно даже по стилю письма. Исчез сарказм, злость, сменилась палитра жизни, — мило улыбаясь беседовал он. — Цвета стали преобладать над серостью бытия.

— Моя последняя книга — та же злость. Тот же сарказм.

— Нет, — молодой человек стал серьёзным и глубоко вздохнул. — Это боль, Натали.

«Настоящие друзья», не обращали внимание на косые взгляды и хитрые перешептывания. На людях, Барт вёл себя образцово. Иногда, правда, он звонко и громко смеялся, открывая при этом весь нижний ряд зубов, и никто не мог ему выговаривать за это — племянник герцога, его наследник (так как у того не имелось собственных детей).

Поговаривали, что в своё время маркиз неудачно сделал предложение «какой-то мисс», — имя оной произносилось только шёпотом и под запретом в круге, куда он вхож, — но получил отказ. Через время, опять же по слухам, «эта мисс» сообщила ему тайно, что не против их близкого знакомства, но теперь отказал Барт.

После завершения всей этой истории никто не видел маркиза с кем бы то ни было.

Часть 2. Глава 10

В столовой, за накрытым столом, сидели четыре человека. Трое мужчин и девушка — это Анри и Джордж, девушкой, конечно же, являлась Каролина, а четвертым человеком, тучно восседающим во главе стола — ее отец, мистер Джеффри Грей, хозяин этого самого салуна и гостиницы.

Грузный мужчина с глазами, не выражающими теплоты, от чего они казались стеклянными. Он очень старался выглядеть настоящим джентльменом, но у него плохо получалось, хоть и старался изо всех сил. Он был старше двух жильцов — молодых джентльменов, сдержаннее, — ему казалось, что именно так надо вести себя в обществе, — но ему не хватало лоска и стати, прививающих еще в детстве.

Подобного обеда, с официальной обстановкой, столовая еще не видывала. Но мистер Грей решил: раз уж у него живут двое джентльменов, из старого света, то все должно происходить именно так.

— Я и не знал, Анри, что вы племенной жеребец.

То, что этот человек всё и вся сравнивал с жеребцами и кобылами, в общем, не загадка, мужчина любитель чистокровной породы. Конюшня, где, названные выше лица, пробыли последние два дня, принадлежала ему. Мистер Грей покупал, продавал, отлавливал, объезжал коней — вернее, не он сам, а те кто работал на него.

Анри, конечно, слегка поморщился — нелестное сравнение. Только из чистого любопытства он попал в эту компанию, захотелось научиться объезжать лошадей. Происходило это не часто, время от времени. Чаще он пропадал в прериях, гоняясь за преступниками да каторжниками, помогая здешнему шерифу. Или вел с местным судьей несколько дел, созывал суд, если это требовалось. Сейчас наступило затишье, поэтому, наконец-то, поймал пегую кобылу, приглянувшуюся ему, он гонялся за ней больше месяца, и начал ее объезжать.

Когда мистер Грей, отец Каролины, желал обедать или ужинать в столовой, им прислуживала Долорес, заменявшая в этом доме и мать, и няньку, и кухарку, и горничную. Ну, это только если дело касалось дочери, она не имела никакого отношения к местному питьевому заведению, как в общем-то и сама мисс Грей.

Гостиница, состояла, в общей сложности, из десяти комнат. В одной жила сама Каролина, рядом Долорес. В другой — хозяин, вернее, отец. В третьей, самой дальней и крайней обосновался Анри и еще три комнаты занимал Джордж и двое его слуг, которые, за последний месяц, отбились от рук и сейчас стоило большого труда заставить их работать.

Во второй половине огромного дома располагался салун миссис Миллер, внизу — паб — все под рукой, так сказать.

После окончания обеда, когда мистер Грей покинул столовую и ушел по делам, началась «настоящая жизнь». Каролина, уставшая смотреть в тарелку перед собой, подняла глаза и улыбнулась жильцам.

Официальная часть обеда выглядела, к тому же, несколько смешно, так как лица двоих, сидевших за столом, людей, как раз таки джентльменов из старого света, раскрашены от желтого до темно-синего. Их ушибы и ссадины за это время не прошли, так как они очень старались и с огромной охотой наставляли себе все новые. Каролина строго следила за тем, чтобы и тому и другому делались примочки, которые должны побыстрее придать их лицам человеческий вид.

Анри поддался заботливым рукам девушки, недовольно и ворчливо разговаривая с ней, когда она делала эти процедуры.

Джордж же, с самого начала, являвшимся благодарным пациентом, теперь, стал еще более общительным и учтивым. Девушка особенно замечала это. Каждый раз он с нетерпением ждал, когда же появится Кэри и начнет волшебное действо. Кэри и сама спешила к Джорджу, теперь она охотнее общалась с ним, чем с Анри. Входила в комнату Джорджа без стука, потому что ее шаги были слышны задолго до появления ее самой.

— Я смотрю, вы уже готовы? — сказала девушка заходя в комнату.

— Конечно, я же слышал, что вы идете. Ну, так как? Неужели мои синяки быстрее сойдут? Когда я, по утрам, смотрюсь в зеркало, мне кажется, что все так же как вчера. А? Кэри?

— Ничего вы не понимаете.

— Я так и думал, — вздохнул пациент, улыбаясь девушке.

Диалог прервал, вошедший в комнату, слуга, он поинтересовался, какие вещи нужно уложить в чемоданы. Когда постоялец отдал последние распоряжения, Кэри испугано посмотрела в лицо Джорджа, обложенное белыми тряпочками, смоченными в лекарственном настое.

Баркли не заметил испуганного выражения на ее лице, но почувствовал и услышал изменения: голосок стал менее оживленным и веселым.

— Что-то случилось, Кэри? — участливо осведомился, приподнимаясь и снимая с лица белые тряпочки.

— Что вы делаете? Отдайте! Я положу на место! — и опять разложила тряпочки на его лице.

— Скажите, я очень смешно выгляжу, когда это лежит на моей физиономии?

— Вовсе нет, — ответила, опустив глаза и немного улыбнулась.

— Так и знал, вы приходите ко мне, чтобы посмеяться над моим глупым лицом, — говорил мягко, посматривая в ее сторону

— Оно, вовсе, не глупое, — сказала она, пытаясь улыбнуться.

— Так, что же случилось, Кэри. Что вас огорчило? Расскажите мне, пока я абсолютно беспомощен и смешон. Вы казались мне намного веселее, когда пришли.

— Вы, правда, уезжаете?

— Да, моя хорошая, — сокрушенно вздохнул Джордж.

— А когда?

— Как только ваши примочки помогут мне, наконец, избавиться от синяков. Драться я больше не собираюсь. Просто жду.

Каролина решительно посмотрела ему в глаза и сняла с мужского лица злополучные примочки. Пальцы немного дрожали. Она проделывала это торопливо, с плотно сжатыми губами, отворачиваясь от своего «пациента», чтобы не показывать, предательски выступивших на глаза, слёз.

— Всё? — удивился Джордж, вытирая лицо полотенцем.

— Не буду делать вам примочки, они все равно не помогают.

— Что такое? Кэри?

Девушка разговаривала с ним не поворачиваясь. Поэтому, Баркли, как только вытерся, подошел к ней со спины и наклонившись заглянул в лицо. Его улыбка сразу исчезла.

— Я не буду вам делать примочки! — топнув ножкой, выкрикнула Каролина и слезинка скатилась у нее по щеке. — Не буду! — повторила снова.

— Почему? — спросил, вытирая слезинку и пряча еле заметную улыбку в усиках. — Скажите мне, — участливо говорил, заглядывая в ее глаза.

— Не скажу! — по детски ответили на вопрос.

— А зря, мне бы очень хотелось услышать ваш ответ. Кэри, может это очень важно для меня, — и опять вздохнул.

Девушка повернулась к нему, слёзы уже нескончаемым потоком текли по ее щекам и она совсем не прятала их.

— Вы сами всё знаете, — отчаянно выговорила она, смотря на него широко открытыми глазами. — Вы знаете, что я люблю вас! — и быстро стерев слёзы с лица, отвернулась.

— Любите? — переспросил он и его улыбка стала немного шире. Приятно слышать. — Кэри, хорошая моя, вы ещё ребенок.

— А вот и нет!

— Сколько вам лет? Шестнадцать? — продолжил разговор. Джордж ухватился за край полотенца, пытаясь не отпускать девушку далеко от себя.

— Двадцать! — выпалила она, стараясь вырвать из его рук злополучное полотно.

— А мне скоро тридцать четыре, — серьезно выговорил он. — Может найдёте себе кого-нибудь помоложе? Я для вас облезлый и весьма потасканный кот и к тому же, поверьте, совсем не похож на героя романа. Я, скорее, отрицательный персонаж, Кэри. Но вы даже не представляете, как мне приятно ваше чистое признание. Никогда ещё, слышите, мне не говорили, о любви. Больше кричали о ненависти и презрении и, поверьте, я заслуживал это.

— Неправда! — тихим голосом, немного успокоившись, выговорила девушка. — Вы просто хотите меня напугать или посмеяться надо мной.

— Вовсе нет, хорошая моя. Я помню ваш поцелуй, он всколыхнул чувства еще неизвестные мне, а я ведь думал, что окончательно окаменел.

— Кареглазенький мой, — она протянула к нему руки и он сразу же обнял её, вытер слезы с лица и осторожно поцеловал.

— Не стесняйтесь, Кэри, — зашептал страстно, осыпая поцелуями молоденькое личико, — не стесняйтесь, мне хочется почувствовать силу вашей любви. Покажите мне ее! Кэри! Хорошая моя, даже страшно вас целовать, вы слишком чисты. Кэри, останьтесь сегодня со мной!

— Анри говорил, что порядочные девушки...

— Конечно, Анри прав, — не дал он договорить. — Он всегда прав, чёрт возьми! — проворчал тихо, возвращаясь к прерванному занятию.

Из этого состояния отрешенности от мира их вывел громкий возглас.

— Какой же ты наглец!

От неожиданности, двое устремили свои взгляды на того, кто разговаривал с ними, ворвавшись в их спокойную атмосферу и даже не попытались отойти друг от друга.

Анри сам подошёл и развёл по сторонам.

— Иди в свою комнату! Быстро! — приказал он девушке.

— Но Анри! — попыталась возразить та.

— Каролина! Я не буду повторять дважды! — выкрикнул он и схватив девушку за руку, решил выставить её за дверь.

Она оглянулась на Джорджа, посмотрев на него умоляющим взглядом. Тот только тяжело вздохнул и опустил глаза. Ну, ничего, у них и так не ладится, она и сама справится.

— Отпусти меня, слышишь?! — сопротивлялась Каролина. — Не смей его трогать! Что хочу, то и делаю!

Но Анри, не слушая, вывел её за дверь и закрыл, громко хлопнув.

— Ты не уймешься, Джордж?

Дверь открылась и в комнату вбежала Каролина.

— Не трогай его! Это я виновата! Я сама полезла к нему!

— Оставь! — вмешался Маберли и подойдя, зашептал около ушка. — Вам лучше уйти, Кэри, вы же видите: какой он. Ну же, будьте умницей, — промурлыкал он, слегка коснувшись губами ее шеи.

Девушка успокоилась и подчинилась.

Часть 2. Глава 11

Барт с Натали, разбирая вопросы жизни и бытия, не обращали внимание на перешептывания, даже среди звучавшей музыки и парно кружившихся по залу людей.

— Жизнь — взбалмошная и капризная женщина, будет только так, как захочется ей.

— А вы пробовали сказать ей что-либо наперекор, леди?

— А вы? — Барт задумался и замолчал, только внимательно глядел прямо в синие глаза, смотревшие на него с усталостью.

Натали оставалась серьезна, даже немного хмурилась, но от этого ее обаяние только возрастало. На ней голубое бальное, с низким, круглым, открывающим плечи вырезом в стиле «полонез», платье, сшитое по новой моде, с турнюром. Отделанное множеством оборок из белоснежных кружев и лент, делало акцент на достоинствах ее изящной фигурки. Шею украшала жемчужная нить. На тонкие ручки одеты белые атласные перчатки с чёрной оторочкой, а на правой кисти висит нитка веера. Сколотые черные волосы украшала маленькая шляпка с пером, которое посверкивало множеством светящихся росинок.

«Как можно придумать такое»? — удивился Барт, рассматривая невесомый шедевр.

Они кружились в вальсе, молча, смотря друг на друга, казались влюбленными, но это полный обман. Скорее, они имели душевное сходство мировоззрения, вернее, были близнецами по духу. В них находилось много общего. Они умели хорошо понимать друг друга, даже постигали смысл брошенной на ветер фразы.

— Натали, давай умрем вместе, — серьезно говорил он, а в глазах искрилась жизнь.

— Договорились! — звонко рассмеялась она.

О Барте нельзя сказать, что в одной ситуации он искренен, а в другой, строит из себя недоступность. Общаться с ним весьма просто. Он открыт, понятен и несложен.

«И куда смотрят молоденькие девушки»? — промелькнула мысль и Натали улыбнулась ей.

— Что? — тут же отреагировал Барт на ее улыбку.

— Я слышала, ты скоро женишься? — слухи постоянно витали в свете, порой, даже нельзя удивиться их безрассудности.

— Неужели? А ты не слышала на ком?

— Нет, — звонко засмеялась Натали.

— Жаль, я бы с ней познакомился.

После танца они вышли на террасу и молча стояли рядом, смотря в даль. Барт выглядел эффектно в бальном фраке. В петлице красовалась ее бутоньерка, подаренная еще в самом начале бала. Молодой мужчина, стараясь не мешать глубокой задумчивости спутницы, отошел от нее и прислонился спиной к стене.

Пара никогда не торопилась нарушить возникшей тишины, им даже не становилось неловко из-за того, что они молчали.

Спокойствие нарушилось тем, что стеклянная дверь открылась и на террасе появился Генри Лэнц. Его недобрый, горящий взгляд прикован к Натали. Эллингтона он даже не заметил, пока тот сам не обнаружил себя, отойдя от стены и негромко кашлянув. Глаза Барта и Генри встретились и зажглись взаимной неприязнью. Какое-то время они смотрели друг на друга, молча, устрашая противника недовольным блеском, сияющем во взгляде. Дернув подбородком Генри удалился, а Барт спокойно подошел к Натали и встал рядом, не нарушая, вновь воцарившейся, тишины.

Ее же мысли далеки от того, чтобы заметить то, что произошло за ее спиной.

Натали думала об Анри и о Барте. Сравнивала их. Для нее они были очень похожими, но только единственная черта отличала их — открытость. Анри никогда не показывал другим, что его можно читать как книгу, не показывал слабых сторон. Барт же в этом отношении гораздо проще. Отчего? Что боялся открыть Анри? Почему не желал быть предсказуемым? И ведь нельзя сказать, что Барт — слабак, он, когда надо, мог прямо высказать, что его не устраивало, но в этом видна простота, хотя слова звучали, порой, и очень жестко. Оставалось что-то... ускользающее.

— Ты хороший друг, Барт, — тихо сказала Натали.

— Ты тоже, — отозвался мужчина.

«Хороший друг», — тут же прозвучало, как эхо, в сознании Натали. Не могла воспринимать его иначе, для нее, он только друг, может, немногим больше — брат.

«Анри был открытым человеком», — продолжила свои размышления Натали, — «но только с ней, ей он мог показать, что в нем есть те струны, которые можно задеть и сделать больно. Остальным он это не показывал. Хотел выглядеть либо праздным повесой, либо жестким и расчетливым адвокатом».

— В чем смысл жизни, Барт? — тихо спросила девушка, в очередной раз нарушив тишину.

— Смысл жизни, — тяжело вздохнул собеседник, — в самом существовании нас на этой планете. У нас она одна, Натали. Только прожить ее надо с чистой совестью, перед Богом и людьми, тогда можно умереть спокойно.

— Почему именно так?

— Чтобы самому не было стыдно. А если ты скажешь, что Бога нет, я отвечу: все равно, жизнь нужно прожить именно так, — серьезно заключил он, многозначительно заглянув в ее глаза.

— Именно так, — повторила она и опять замолчала.

Барт же слегка улыбнулся.

Перед ним стоял идеал — по крайней мере, именно так Бартоломью представлял себе ту, которая должна быть рядом с ним. Честная, открытая, не боящаяся трудностей, а смотрящая им прямо в глаза. Простая, но все же немного загадочная и непонятная. Добрая и отзывчивая, но требовательная и точно знающая, что нужно в данный момент.., но они только друзья — это он понимал. Не видел он в ее открытой душе и светящихся глазах огня любви, но иногда, тайно, все же желал этого, удивляясь себе. Немного завидовал Анри, замечая какой огонь вспыхивает в ее глазах, когда кто-то, или она сама, говорит о нем.

— Думаю, сейчас я готова к смерти, — проговорила она и взглянула на Барта.

«Ну вот, опять она заговорила об этом».

— А как же Анри? — грустно вздохнул младший Эллингтон, заглядывая в глаза собеседницы. — Что ему прикажете делать, когда он узнает об этом.

Натали усмехнулась и отвернулась, не верила, что Анри думает о ней.

Тихим шепотом она продолжила беседу:

— Ну, что с того, что смерть всегда

Идет за жизнью вслед?

Ведь страшной кажется беда,

Когда надежды нет.

Барт удивленно приподнял брови и проговорил ей в тон:

— Надежда трудностям назло

Нас держит каждый миг;

Она — спокойствия крыло

И свежих сил родник. *

— Вы читаете женские стихи, маркиз?

— Вы же как и многие женщины увлекаетесь мужскими, так почему нет. Что-то не нравится мне ход ваших мыслей, прекрасная леди, пойдемте лучше танцевать, — мужчина потянул ее за руку и ввел в полную людей залу.

Станцевать им не удалось, объявили начало обеда и все расположились за огромным столом, накрытым в большой зале, примыкающей к танцевальной.

И здесь друзья не разлучались, сидели вместе и перешептывались.

— Помнишь, у Элизабет Браунинг, в сонетах:

Если любишь, люби ни за что. Не за умные речи.

Не за взгляд и улыбку — за это легко разлюбить.

А люби за любовь. За удачу негаданной встречи.

И за то, что на свете ничего нет прекрасней любви, — шептал Барт. – Не люби меня, — перефразируем в его, — тут же исправился он, — с целью.

Не стоит любить для того,

Чтобы высушить слезы и сделать румяными щеки.

Но люби для любви. Потому что любовь — это все.

Жизнь — проходит. Любовь — остаётся навеки.**

— Ваша светлость, где папа́? — неожиданно для собеседника спросила Натали, сидящего по другую сторону от нее, герцога Эллингтона, резко отвернувшись от Барта.

«Чёрт! Он ей о „высоком“, а она»!?! — немного раздражаясь подумал младший Эллингтон.

— Я не совсем точно понял, — поспешил с ответом старший Эллингтон, несколько удивившись. Он слышал пламенное декламирование, племянника, жаркий шепот. — Кто-то приехал, вызвав его на беседу.

_________________________________

*

Отрывок из стихотворения «Жизнь» Шарлотты Бронте.

Перевод Н. Шошун.

_________________________________

**

Элизабет Баррет Браунинг (1806 — 1861).

Сонеты с португальского.

Перевод Я. Фельдман.

__________________________________

Часть 2. Глава 12

— Дядюшка, побудьте немного с Натали, я ненадолго, — после произнесенных слов, Барт оставил Эдмунда Эллингтона и Натали, мирно беседующих, как всегда, о политике.

Беседа их продлилась не так долго, как предполагал племянник, их прервал вошедший в гостиную барон де Бэтьюи. Спокойно улыбнувшись собеседникам, он, некоторое время, стоял молча, с волнением смотря на них и, видимо, обдумывал ситуацию. Немного помедлив, дождавшись когда будет сказана последняя фраза, он, широкими жестами подозвал своего друга к себе. Перешептываясь около двери, мужчины одновременно повернулись к Натали.

— Дитя мое, — деликатно начал мсье Жан, — нам нужно обсудить кое-что, я заберу у вас герцога.

Натали только улыбнулась в ответ, слегка качнув головой и «заговорщики» удалились.

«Интересно, — подумала Натали, — долго они будут переговариваться о том, как свести ее и Барта».

Попытки двух, можно сказать, отцов, забавляли, но и давали повод задуматься о серьезном. Не пора ли прекращать спектакль? Не пора ли ей и Барту открыть им глаза на то, что они уже не дети. Не хотелось огорчать мсье Жана, но Натали прекрасно знала: с Бартом они могут быть только друзьями.

Неожиданно вспомнилось первое серьезное объяснение на эту тему с младшим Эллингтоном.

— Думаю, вы понимаете меня, сэр, — сказала тогда она.

— Конечно, прекрасная леди. Присмотритесь внимательней, — отвечал он улыбаясь, — разве у меня есть шанс?

— Просто хочу, чтобы этот разговор не начинался вновь.

— Конечно, леди, мы только друзья.

— Я умею быть другом, — серьезно говорила она.

— Нисколько не сомневаюсь в ваших словах, прекрасная леди. Единственное «но»: мужчина и женщина не могут дружить, рано или поздно...

— Никогда, маркиз, — перебила она его, — вы слышите меня? Никогда.

— Натали, ну прекрати — мы просто друзья — это и так понятно. Бывает, я льщу себя мыслью, что ко мне изменят отношение, — пытался говорить он с серьезностью.

— Маркиз Эллингтон! — сведя брови говорила она, но мужчина только засмеялся в ответ.

— Между прочим, и я умею дружить и давай без церемоний. Ладно?

Натали сидела на краешке стула и улыбнулась воспоминаниям.

Барт все мог перевести в шутку, даже серьёзные разговоры. И у Анри это прекрасно получалось. Но Анри, при этом, можно назвать несерьезным, а Барта — нет, видно, что он шутит и по этой причине, к обсуждаемому вопросу, не относишься серьезно. Анри же шутил с каменным лицом, а серьезные вопросы разбирал с улыбкой. Почему так?

Генри Лэнц, заметив, что объект, за которым он следил, остался без присмотра, тихо вошел в гостиную и осторожно прикрыл за собой дверь. Ему удалось-таки незаметно подойти к ней, стоило только протянуть руку, девушка задумчива и не замечала его присутствия. Лэнц сделал шаг к ней, но, случайно, задел соседний стул, стоящий около нее, от неожиданного звука, прозвучавшего, казалось, громче чем обычно, она вздрогнула и повернулась к нему.

Взгляды встретились. На лице подошедшего мужчины расплылась довольная ухмылка, а Натали мигом вскочила со стула и с силой сжала кулачки. Сердце её застучало так часто, что она не успевала дышать. И не закричать, в доме полно гостей, сразу сбежалась бы толпа — не пойдет на пользу репутации, от нее итак остались лишь осколки.

— Здравствуй, дорогая моя, — успел проговорить Генри и схватил ее за руку.

Натали собрала все свое мужество. Кисти, по-прежнему, сжаты в кулаки, но она не дрогнула, ни один мускул на лице, ни страха в глазах.

— Мистер Лэнц? — неожиданно громко, раздаваясь звоном, прозвучал в тишине комнаты голос Барта.

— Ах да, лорд Эллингтон, — выпрямился Генри и отпустив Натали, развернулся к нему лицом. — Пришел засвидетельствовать свое почтение.

— Прекрасно, — с холодом в голосе проговорил вошедший. — Думаю, вам хватило времени и вы успели это сделать. Покиньте комнату, ваше присутствие помешает нашей беседе с леди.

Посетовав на возникшие обстоятельств, Генри Лэнц, сжав зубы, отвесил короткий поклон и удалился.

Натали стояла не шевелясь, застыв, как восковая фигура. Когда Барт подошел к ней она и правда ни на что не реагировала, казалось, ее взгляд остановился в каком-то определенном направлении. Барт удивленно взглянул на нее и потянувшись, слегка дотронулся до ее руки. Девушка мгновенно изменилась, со всей силы вонзилась ногтями в кожу на руке Барта, и оттолкнув его от себя, направилась к выходу.

— Мне это надоело! — гневно прошипела она, когда Барт попытался остановить ее.

— Уоу! — воскликнул пораженный Барт. — Леди! Потише! — еще сильнее перехватил он тонкое запястье, останавливая решительные движения и заметив в ее руках, непонятно откуда взявшийся, кинжал. — Чёрт возьми, Натали! — выругался он, уворачиваясь от тонкого лезвия, когда перед его лицом сверкнуло оружие.

— Мне это надоело, Барт! — их глаза встретились.

— Понимаю вас, прекрасная леди. И давно вы разгуливаете с холодным оружием!?

Молодая женщина отстранилась и взволнованно прошлась по комнате, оглядываясь по сторонам. Мужчина поспешил забрать кинжал. Мало ли? Заметив, как холодны ее руки, Эллингтон осторожно взял их в свои, стараясь отогреть.

— Леди, честное слово, гордился бы такой женой!

— Он мне надоел! — яростно воскликнула Натали, прямо в лицо собеседника.

— Полегче! — успокаивающим тоном проговорил маркиз. — Он ушел. Храбрая девочка. Успокойся.

Натали дрожала, пальцы похолодели. Барт приобнял ее, но она только вздрагивала и всхлипывала, от волнения.

— Успокойся, слышишь меня? — негромко повторял он. — Все хорошо. Успокойся. Его здесь нет. Я оставил тебя с дядюшкой, где он? — он осторожно обнял ее.

— Ушел, не знаю.

— И ты не слышала, как вошел Лэнц? — в ответ она лишь отрицательно покачала головой.

— Не надо, Барт, — она стала отстраняться от него, заметив, как они близки.

— Леди, все по уговору, никаких чувств, только братская привязанность, — тихо засмеялся, не выпуская ее. — Тебе надо успокоиться, а для женщины лучше всего делать это на мужском плече. Понятно? — посмотрел он исподлобья.

— Да, — слабо улыбнулись в ответ.

— Уже лучше, не так ли? — спросил он. — Видишь, как быстро работает этот метод? — коротко поцеловал ее руку.

Они стояли рядом, Барт отпускал шутки, а Натали тихонько посмеивалась. Они уже отомстили Лэнцу, каждый, и радовались своей твердой победе.

Неожиданно, для двоих, хихикающих и смеющихся, дверь резко открылась. На пороге комнаты появился Джордж Баркли. Увидев парочку, стоящую близко друг к другу, поспешил извиниться и собрался было уйти, но задержался. Показалось, что слышит знакомый голос.

Снова развернулся, остановив взгляд на паре и громко произнес:

— Черт возьми, что здесь происходит!?

Виновники перестали смеяться и без тени улыбки посмотрели на вошедшего.

— Виконт Маберли, — ясно выговорил Барт и слегка наклонил голову, вместо приветствия.

— Как это понимать? — громко возмутился вошедший. — Натали?! Что происходит?

— Это не надо понимать, — спокойно сказал Эллингтон, целуя пальцы, застывшей в изумлении, Натали и отходя навстречу Джорджу. Протянул ему руку, чтобы поздороваться. — Мы глумились над Лэнцем.

Джордж посмотрел на протянутую к нему руку и завел свои за спину, показывая свое неодобрение.

«Черт! Я столько времени промотался в поисках Анри, выдержал всю тяжесть его характера и кулаков, а этот, герцогский племянник, охмуряет ее»! — Баркли выпятил грудь и принял грозную позу. Лицо сделалось не очень приветственным.

Барт усмехнулся на его выходку и повернувшись к Натали, спросил:

— А кто, у нас, Джордж: друг или враг?

Ответа не последовало. Натали молчала, лишь удивленно смотрела на Маберли. Прошло пол года, даже больше. Какие же вести он привез?

— Здравствуй, ангел мой, — заговорил первым прибывший, невольно скользнув по ней взглядом.

Эллингтон тихонько присвистнул, заметив быстрый взгляд виконта. «Ангел мой»?! Посмотрел внимательно сначала на мужчину, потом перевел взгляд на Натали, стоявшую рядом.

Девушка ничего не говорила, да и Джордж молча смотрел на нее.

— Мне удалиться? — спросил Барт в пустоту, почувствовав себя лишним.

— Нет, — рассеянно ответила Натали.

— Начинаются танцы, — заговорил Джордж, — мне бы хотелось, — продолжил он, но Натали решительно перебила его.

— Нет, — прозвучал короткий ответ. — Вы нарушаете условия нашей встречи, милорд.

«Замечательно»! — подумал Эллингтон и опять присвистнул. Он не понимал, радоваться ли всему происходящему или же стоит серьезно обдумать ситуацию.

— У вас соглашение? Что-то касающиеся дружбы и никаких романтических чувств? — заинтересованно спросил он Джорджа.

Виконт Маберли удивленно посмотрел на Барта.

— Вроде этого, — ответил, не осознавая полностью смысл вопроса.

— Понятно, — вздохнул «хороший друг».

— Ну что же, будем действовать проверенными методами, — тихо проговорил Баркли сам себе, понимая, что большего в данный момент не произойдет и развернувшись на каблуках, вышел из комнаты.

И этот способ — сработал.

Эллингтон, уже уставший от танцев, стоял рядом с Натали и переговаривался с ней. Джордж появился, казалось, из ниоткуда. Неожиданно возник перед глазами и молча, взяв ее за руку, повел в круг с танцующими. Натали только успела обернуться к своему собеседнику, удивляясь происходящему.

Зазвучала музыка и пары закружились в танце по огромной, сверкающей огнями зале, наполненной людьми.

Партнеры по танцу молчали. Долго. Они даже не смотрели друг на друга, просто кружились по кругу, как и все.

— Я просил твоей руки у барона, — вдруг прошептал Джордж у самого ее уха.

От неожиданности, то ли прозвучавшего голоса, то ли услышанной вести, Натали вздрогнула. В ответ не проронила ни слова. Партнер по танцу почувствовал только, как напряглось ее тело, после сказанных им слов.

— Я люблю тебя, ангел мой, — продолжил полушепотом. Теперь, как никогда раньше, остро чувствовалось приближение расставания, а внутри, все с большей силой, нарастала боль. Опять все с самого начала! А справиться с эмоциями не оставалось сил. Неизвестно, конечно, но Анри, похоже, все равно! Почему он должен упускать шанс? — Сейчас, еще больше люблю.

— Не надо, Джордж, — взмолилась она, задрожав в его руках.

— Ангел мой, завтра бумаги будут подписаны, барон не против.

— Нет, — коротко ответила она. — Ты слышишь меня, Джордж Баркли!? — зашипела она, начиная злиться. — Нет, — ее лицо застыло, как восковое, взгляд потух. Вцепилась в рукав своего партнера и шептала только одно слово: нет.

— Черт возьми, Натали, хоть разорви меня на части — любви станет только больше! — зашипел мужчина в ответ. — Ты хотела услышать от меня другие новости? — прижал ее к себе. — Я нашел его! Да! — яростно выкрикнул, но его голос потонул в звуках громко играющей музыки.

В этот момент перед глазами Натали все исчезло.

Джордж не сразу понял, что произошло. Лишь слегка разжал объятия, остановился, тем самым обездвиживая несколько пар, танцующих рядом, а девушка медленно выскальзывала из его рук.

К ним подбежал Барт, тот сразу заметил случившееся. Молча поднял Натали на руки и понес в гостиную. Джордж направился за ним, обогнал и предупреждая его направление, открывал перед ним двери.

Когда ее уложили на кушетку, Барт резко развернулся к Джорджу, схватил его за грудки и стал трясти. Виконт воспротивился подобному обращению.

Герцог и барон, войдя в комнату, поспешили разнять дерущихся. Молодежь, более проворная, отбивалась от тех, кто старался их усмирить и сдержать, с новым пылом вступая в борьбу.

Остановил голос Натали, он был едва слышен среди множества звуков.

— Джордж? Где он?

Баркли, в очередной раз оттолкнув от себя Эллингтона, которого тут же подхватили барон и лорд, подошел к Натали и наклонился.

— В Америке, — тяжело дыша, ответил он.

— Господи, он жив, — бессвязно шептала она, закрыв лицо ладонями. — Жив. Господи.

— Ангел мой, — Джордж наклонился к ней, пытаясь заглянуть в глаза, но ему никак не получалось уловить ее взгляд. — Черт возьми! — вдруг прокричал резко отстраняясь. «Она любит не меня! Когда же я свыкнусь с этой мыслью»? — Он сдохнет — там! — продолжил злостно кричать. — Может тогда ты поймешь, наконец, что не он тебе нужен!

Натали поднялась в кушетки, бледная, как полотно. Ее глаза зло сверкали.

— Ты знаешь его, — шипела Натали, медленно, шаг за шагом подходя к нему. — Знаешь! Столько лет быть друзьями и не понимать?

— Знаю! — выкрикнул Джордж. — Идиот! Погубить себя из-за девчонки! А во всем виновата ты!

— Джордж! — осадил его барон, вмешавшись в разговор громким выкриком.

— Я? — тихо спросила Натали и остановилась на месте. Выражение ее лица стало, по-детски, невинным, будто ее обвиняли в том, чего она не делала. В глазах заблестели слезы. — Все правильно, — согласилась, слегка кивнув, — а ты не верил, — на щеках выступил лихорадочный румянец. — А ты думал, я — ангел!?

Часть 2. Глава 13

Устало поднимаясь по ступенькам, вернувшись из двухнедельного похода, Анри тащил, в руках, свои вещи. Внизу галдели и веселились: каждый раз одно и то же. Как всегда, да не так. Внутри него кипела буря, но что именно произошло, не мог разобраться и понять. Дела отвлекали, пока скитался, — у жителей окраины пропадал скот; исчезло трое человек, может они уже мертвы, — поэтому пятеро мужчин в полном боевом обмундировании рыскали по прериям, но никого не нашли. В данный момент, возвращаясь к, так называемой, привычной, оседлой жизни, Анри не находил себе места, с самого порога. Комнатка казалась слишком маленькой и мрачной. Вокруг стоял удушливый смрад и этот запах преследовал его всюду.

Съесть бы что-нибудь нормального, человеческого, все, как у людей.

— Каролина! — выкрикнул по привычке, но никто не встретил его, как это случалось раньше, не откликнулся на зов. — Кэри! — еще раз позвал он. В ответ звенела тишина. — Долорес!

Оставив вещи в комнате, прошел в столовую. Комната сверкала чистотой, предметы находились на своих местах, кругом порядок, но все казалось безжизненным. Анри прошел по коридору и остановился около двери Каролины, прислушался к шорохам, исходящим оттуда.

Громко постучав, немного приоткрыл дверь.

— Каролина? Ты здесь?

— Анри? — девушка выбежала из комнаты удивленная или, наоборот, растерявшаяся. — Не слышала когда ты приехал. Ой! Мне же надо тебя накормить! — спохватилась и побежала на кухню.

Внимательно посмотрел на удаляющуюся фигурку и поморщился: «с ней-то, что не так»?

— Что-то случилось? — поинтересовался участливо, когда она вошла в столовую и взял ее за руку.

— Ничего. Вы нашли кого-нибудь? — задала встречный вопрос, отвлекая. — Перестань, — Каролина попыталась отодвинуться, но в нее крепко вцепились.

— Нет, — коротко ответил мужчина. — Ты плакала? — удивился, заметив влажный взгляд.

Вырвавшись из его рук, девушка ушла в столовую, так ничего и не ответив.

Каролина то появлялась, то исчезала, собирая на стол. Появилась Долорес, видимо, она находилась на кухне, поэтому-то и не слышала его. Женщина принесла посуду с едой: картофель и мясо. Вокруг, как никогда прежде на этаже, стояла напряженная тишина. Раньше, Каролина всегда рассказывала все, что случалось за время его отсутствия, как она жила, что делала, а теперь — тишина, будто молчит и дуется.

Как только Анри сел за стол и начал трапезу, Каролина оставила его одного. Он еще раз, с недоумением, огляделся в пустой столовой, отодвинул от себя тарелку и устало поплелся к себе. Даже есть расхотелось.

Тихая настороженность второго этажа тревожила, здесь явно что-то изменилось. Может, мистер Грин внес коррективы? Ему ничего не известно. Ну, что же, если надо, то сообщили бы.

Повалившись на кровать, в чем был, Анри закрыл глаза. Жутко хотелось спать, но как только голова коснулась подушки, сонное состояние улетучилось. Вернулись мысли о неустроенности жизни, неуютности. В памяти стали появляться образы. Такое случалось и раньше, как мог справлялся с подобным состоянием, отвлекаясь на разные дела, но в этот раз не получилось. Прошлое больно теребило душу и он пытался побыстрее прогнать видения. Настоящее сильно не беспокоило — не собирался жить, как сейчас, всю оставшуюся жизнь, но картины будущего тревожили и ранили все сильнее.

Да, мир не будет прежним. Любовь, согревшая когда-то его сердце, не возродится. Так устроена жизнь — прошлое не возвращается. Он не сможет никого полюбить, он это знал, пробовал — не получается, от подобных попыток становилось только хуже. Анри отпустил свою любовь на волю и простил ей все. Пусть живет, как хочет. Знать бы, что делать самому.

Открыл глаза и огляделся, немного приподнявшись в кровати. Шум? Показалось. Глаза закрылись, вернулись прежние мысли.

Неужели она станет женой Джорджа? Это, вряд ли, похоже на правду! Будет счастлива? Но Джордж сказал, что она согласилась. Как это возможно? Они все еще муж и жена. Все это время он заставлял себя не думать о жене, пытался забыть и начать новую жизнь. Кажется, ничего не получилось. Особенно сейчас, когда казалось, что жизнь утряслась, нашла определенный уклад, выбрало новое русло — ан нет, как оказалось не так радужно и не все забыто.

Джордж и Натали? Вместе? Разве это возможно? Да, тот уж постарается приложит силы. Но она все еще его жена! Джордж не стал бы выдумывать, что барон сам предложил. Баркли, конечно, не прочь крутить романчики, это всегда его забавляло, но пуститься на подобный обман? Нет. А отец!? Как он мог!?

Анри заснул, только сон нисколько не успокаивал.

В тяжелой темноте вспыхивали картины, заполняя пустоту яркими вспышками света. Ему снилась жена, она так близка, казалось, чувствует запах ее духов, тела. Она посмотрела на него синими, бездонными глазами, с такой любовью, но вдруг, нахмурилась и отвернулась, стала плавно удаляться, будто уплывала — совершенно не двигаясь, но становилась все дальше. Анри окликнул, но она не обернулась даже и продолжал выкрикивать ее имя, пока она не обернулась и не взглянула на него. Сколько же в ее взгляде сожаления.

Появился Джордж, оглядываясь, смотрит на него прищуренным, хитрым взглядом, улыбается в тоненькие усики и удаляется, увлекая за собой и ее.

— Натали! Постой! Ты не сможешь быть с ним! — кричит Анри, пытаясь пуститься в погоню, но две фигуры растворяются, оставляя его наедине с собой.

«Она не может, просто так, уйти, — возникает первая мысль, когда Анри открывает глаза. — Но я же отпустил ее!? Или только думал, что позволил ей уйти? На самом ли деле хотел дать ей возможность начать все заново? Знал же, Джордж сразу придет за ней — не сомневался. И смирился. Или нет? Сбивала с толку одно: почему тот ждал столько времени? Кто был с ней все это время? — терзала прицепившаяся мысль. — И почему это должно тревожить именно сейчас»!?

Перед глазами мелькнули лица обеих.

«Они будут вместе, — шепнуло сонное сознание. — Всегда».

«У нее будут мои дети», — вспомнил Анри слова Маберли.

— Размечтался! — прошипел, отворачиваясь к стене.

«Не смирился! — осознал Анри. — Вторгнусь! Точно так же, как, в свое время, вмешивался в нашу жизнь Джордж».

Отрезвило одно: он сам толкнул Натали на этот шаг.

Боль кольнула в самое сердце, но это правда, та самая, которую нельзя приукрасить.

— Ты не сможешь быть с ним! — со злостью, но будто успокаиваясь, прошептал в пустоту. — Я знаю!

— Анри? — заговорил голос, за спиной вспыхнул яркий свет.

— Нет, — шептал он, стараясь отогнать наваждение, — нет! Не отпущу!

— Анри!? — синие глаза смотрели испуганно, пытаясь вырваться из его рук. — Совсем ополоумел!?

«Глаза, скорее, тускло-голубые и лицо не ее» — подумалось неожиданно.

— Перестань, говорю тебе! — прикрикнула Каролина, стараясь отцепить от себя сильные руки.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно прошептал Бэтьюи, отпуская девушку и растерянно оглядываясь по сторонам.

— Орёшь, как сумасшедший, на весь дом, — ответила, закутываясь в платок. — Просто хотела тебя разбудить.

— Да не сплю я... — проворчал и снова отвернулся к стене.

Но как только Каролина ушла, вскочил с кровати и, схватившись за голову, остался сидеть до рассвета.

Анри никогда в жизни не испытывал, не чувствовал подобной жестокой боли, терзающей сердце и разрывающей душу. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей и забыться, стал больше пить, не помогало. Жгучая боль становилась нестерпимой, порой, даже невыносимой. Тревожные сновидения все чаще беспокоили. Он пытался не думать и не вспоминать, но каждую ночь, явственно, пред ним стоял выбор. Каждое утро мужчина составлял план мщения, тщательно продумывая множество мелких деталей. Каждое утро просыпался, нет, просто вскакивал с кровати и хватался за голову.

Утешала единственная мысль: «не дам им жить спокойно», — он даже не пытался отгонять ее.

Вспышки утреннего солнечного света, раздражали. Ночь медленно и мучительно отступала. Не улавливалась грань между сном и явью. Жил, как во сне, совершенно не понимая это умом.

Снова наступала ночь, но она не приносила облегчения. Все исчезало, отступало, накрываясь бархатной темнотой. Медленно усыпляла частый пульс, но воскрешала загнанные, в темный угол, чувства.

«Разве такое возможно»?

Желал отогреть замерзшую душу, воспоминаниями, но становилось только хуже. Ничего не помогало.

Каждый день, больше года — какой там, прошло уже два! — солнце поднималось в голубом небосводе, но не грело своими лучами. В застывшей и измученной душе все становилось белым-бело от снега. Прозрачные кристаллы льда превращали душу в холодную и безжизненную пустыню. В ней нечего не оставляло следа. Только озлобленность и боль господствовали в заснеженном царстве.

Порой, остатки здравого смысла оживали и осуждали за то, что он не смог сохранить любви, которая согревала душу и делала его лучше. Голос разума звучал в снежной тишине, как адвокат, оправдывая ее, но озлобленность и боль выступали в роли судей, осуждая. За что? Да за то, что когда-то мир был совсем не таким, как сейчас. Его любили, он точно это знал и сам помнил чувство опьяняющего счастья.

Проснувшись до рассвета, если это можно назвать пробуждением, он нашел в выдвижном ящике бумагу и взял карандаш. Поначалу, пальцы не слушались, но с каждым движением, штрихи ложились все увереннее, собираясь в рисунок.

Каролина несколько раз постучалась в комнату Анри. Устав от тишины, тихонько открыла дверь и заглянула внутрь. Мужчина сидел к ней спиной, не обращал внимание на тихий, зовущий, голос. Девушка осторожно вошла и остановилась у него за спиной. Протянула-было руку, коснуться плеча, но замерла. Внимание привлек рисунок, лежавший на коленях у мужчины, вернее, несколько рисунков. Он пересматривал их. Перекладывал. Иногда что-то дорисовывал, оставляя несколько штрихов: затемняя тени или прорисовывая овал лица.

Необыкновенно-красивый облик, нарисованный карандашом, увиденный Каролиной на бумаге, заставлял всматриваться в наброски еще внимательней. Нет, она не знала изображенную женщину, но облик притягивал. Мягкий овал лица, волнистые волосы и невероятный взгляд, особенно он, привлекал к себе внимание и она совсем забыла о том, зачем пришла.

Только через какое-то время, пока Анри несколько раз не переложил рисунки, она поняла, что на каждом из них нарисована одна и та же девушка, отличался только взгляд, выражение лица. Оказывается, Анри прекрасный художник?

На одном изображении девушка мило улыбалась и даже блеск глаз казался естественным. На другом: оставалась серьезна и сосредоточена, будто думала о чем-то неприятном и тяжелом. На третьем: взгляд будто немного прищурен, а выражение лица изображало то ли злость, то ли презрение. Четвертый рисунок Анри исправлял больше других, растушевывал тени, обводил контур глаз, чтобы взгляд казался более глубоким, выраженным и проникающим. На нем эта девушка изображалась особенно удачно, почему так казалось, не совсем понимала и сама Каролина. Просто в последнем рисунке видна вся сущность. Настоящий ангелочек, только во взгляде пряталась целая дюжина бесенят. Девушка на рисунке улыбалась немного криво, одной стороной губ, в глазах сверкал хитрый огонек. И была нарисована не прямо, а немного сбоку и как-будто сверху — это придавало рисунку особую интересность. В выражении лица пряталось детское озорство и ребячество, но в то же время проступала грусть.

Надо же! Разве можно так изобразить человека!? — Каролина засмотрелась на этот рисунок, он, и правда, был самым лучшим.

— Кто это? — спросила негромко, а потом сама испугалась произошедшего.

Анри резко вскочил, вынул пистолет из кобуры и наставил дуло на испугавшуюся и завизжавшую девушку.

— Спятил?! — от неожиданности выкрикнула Каролина, падая на пол.

— Черт! — выстрел все-таки раздался, палец дрогнул. — Неужели ты не знаешь, что в этих местах не любят когда подкрадываются со спины!?

— Я стучалась, неужели не слышал? — в тон ему прокричали в ответ. — Дурак! Напугал меня!

— Чуть не пристрелил! — заорал в ответ Анри. — Что тебе нужно в моей комнате!?

— Хотела позвать на завтрак! — прокричала она и поджав губу собралась уйти, но ее остановили, взяв за руку.

— Испугалась? — извиняющимся тоном спросил Анри.

— Угу, — часто закивала в ответ и слезы заблестели в ее глазах.

Привлек девушку к себе, обнял и постарался успокоить, гладя по голове. Она уткнулась в него и тихо всхлипывала.

«Прямо как Беата».

Часть 2. Глава 14

Каждый день Барт приходил справляться о здоровье Натали, но слышал один и тот же ответ: она не встает с постели.

— Видите ли, друг мой, срыв ожидаем. Столько событий произошло, а она все держала в себе — это должно было вырваться наружу, рано или поздно.

Объяснения барона логичны, но разве можно утешиться ими.

Без общества Натали, Барт не знал чем занять себя в Лондоне, не то чтобы скучно, нет, но не хватало близкого общения, теплоты и участия, которые он получал от нее. От осознания зависимости портилось настроение. Становилось неловко, неуютно. Может и он попался? Возможно и он влюблен? Она способна увлечь!

Прошло две недели, но все оставалось без изменений.

Но в этот день, с самого утра, преисполненный решимости, младший Эллингтон отправился на Харли стрит с единственной целью: увидеться с подругой.

Направляясь в гостиную, услышал горячий мужской спор. Не ожидал застать у барона Джорджа Баркли и это обстоятельство расстроило. О причинах, естественно, и догадывался и недоумевал одновременно, но решил сосредоточиться на своем визите, словах и поведении. Отвесив короткий поклон, оглядел спорщиков. Понятно, тот привез вести, явившиеся причиной срыва, к тому же, нашел Анри. Он жив — это хорошо, но то, что услышал из уст виконта после, не понравилось. ,

Барт, подойдя ближе, пожал руку барону. Виконта же удостоил лишь кивком головы и коротким взглядом.

— Без изменений, друг мой, — тихим голосом выговорил мсье Жан и взяв его под локоть, отвел в сторону от недавнего собеседника.

Слова барона отозвались болью в сердце. Разве можно так спокойно говорить!?

— Не кажется ли вам, что это длится слишком долго? — выговорил тихим голосом, попробовав возразить.

— Здесь я бессилен, понимаете, — развел руками мсье Жан и вздохнул. — Она слишком остро воспринимает случившееся. К тому же, в таком состоянии, любая мелочь могла вывести ее из равновесия, — спокойно продолжал барон.

— Мелочь? — переспросил Барт громче обычного и недовольно оглянулся на виконта, тем самым вовлекая его в разговор. — Разве мелочь, когда тебе говорят, что твой муж идиот и обвиняют в том, о чем не имеют никакого понятия?

— Сэр!? — Джордж резко встал со своего места, зло сверкнув на него глазами.

— Если не ошибаюсь и слухи верны, — продолжил молодой Эллингтон, — вы сослужили ей плохую службу, виконт, как, впрочем, и своему другу.

— Позвольте! — возмутился Маберли, признавать свои действия неправильными, перед племянником герцога он не намерен.

— Не позволю, виконт! — громче обычного высказал Барт и отвернулся от Джорджа, не желая продолжать с ним беседу. — Сегодня, мсье Жан, — возобновил он разговор с бароном, беря его под локоть и уводя от застывшего на месте Джорджа, намеренно разговаривая громко, — пришел с единственным желанием: увидеться с Натали. Настаиваю.

— Не возражаю, — сдался барон, — но, вряд ли, оправдаются ожидания, мой друг.

Эллингтон более не произнес ни слова, он здесь лишь для того чтобы просить позволения — оно получено, осталось дождаться появления горничной, которая и проводит к Натали.

Джордж стоял в недоумении и злился на ушедшего. Проклинал себя за то, что снова не сдержался при встрече и наговорил лишнего. Ему бы объясниться с Натали, рассказать о встрече с Анри более подробно, но барон его к ней не пускает и никакие уверения не действовали на мсье Жана. Герцогскому же племянничку разрешил встречу. Похоже, Эллингтон прочно укрепил свои позиции!

Барт, стараясь не шуметь, вошел в темную, занавешенную тяжелыми шторами, комнату. Жестами показал Нэнси, чтобы та раздвинула их, открыла створку окна. Когда же свет дня ворвался в комнату и свежий воздух прошелся по комнате холодком, отпустил горничную.

Присел на край постели.

Натали лежала бледная, глаза закрыты. Лицо несколько припухло, видимо, от слез. Отстраненное выражение лица пугало: ни боли, ни отчаяния, будто маска, оно казалось необыкновенно спокойным и не выражало никаких эмоций.

Девушка не отреагировала на его появление, возможно, и не услышала, как он вошел. Может, спит?

По яркому свету, ворвавшемся в окна, Натали догадалась: кто-то вошел. Устало отвернулась в сторону, чтобы на нее не смотрели, но было уже поздно.

— Хорошо выглядишь, девочка, думал, будет хуже. Вид усталый, но, по-моему, это от того, что пренебрегаешь прогулками на свежем воздухе, — бодро произнес Барт. Натали отвернулась в ответ и даже глаза не открыла. — Ну что же, раз ты решила угробить себя, то я, пожалуй, поборюсь за твое хорошее настроение. Вставай, дорогуша, хватит валяться! — мужчина подошел и попытался стащить с кровати лежащую, но в ответ прозвучал лишь короткий вздох. Лицо исказилось, будто, произведенные действия, когда пальцы Барта сомкнулись на запястьях, причинили девушке неимоверную боль. — Ты решила похоронить себя заживо?! Отлично, — отпустил бессильны девичьи руки, и Натали тут же отвернулась. — Насколько мне не изменяет память, мы решили умереть вместе — ты нарушаешь наше соглашение, — он принялся расстегивать воротник рубашки и снимать галстук, после — пиджак. — Надо задернуть шторы, не подумал об этом сразу, — пробурчал себе под нос. Да и ладно. — Подвинься, — как можно больше недовольных нот в голосе, — буду умирать с тобой, как договорились.

— Уходи, — еле слышно прошептала она, голос скрипел, а горло будто саднило.

— Разговариваешь?! — Хороший признак. Эллингтон слегка улыбнулся, но взгляд оставался серьезным. — А я было подумал, что смерть близка. Подвинься, — сам отодвинул девушку от края и улегся, в чем был, рядом, запрокинув руки за голову.

Нехорошо как-то, но надо же что-то делать!

— Уходи, я сказала, — более решительно произнесла Натали.

— Послушай, мне кажется ты не того человека отправила в Америку. Он плохо выполнил твое поручение, — осторожно начал беседу. — Пойми ты, для Анри он — соперник, как и раньше, — увереннее заговорил мужчина не обращая внимание на недовольное сопение. Ничего, потерпит. В конце концов, хоть какие-то эмоции! — Даже я проникся, за эти две недели, к нему антипатией. Сидит у вас каждый день и чего ждет, спрашивается? Я бы его выгнал в шею! Раньше за плохие новости — убивали и не задумывались, — продолжил тихо, будто разговаривал с собой, размышлял лежа на кровати и смотря на полог, собранный вверху. — Пойми, он возродил в Анри старую ревность, когда появился там.

— Уходи, Барт, — отозвалась Натали, шмыгнув носом. — Мне, итак, плохо. Уходи.

— Не смей реветь, слышишь!? — мужчина поднялся и сел на краю постели, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Господи, да я бы все на свете отдал за то, чтобы хоть кто-то любил меня так, как ты своего Анри! — попытался повернуть девушку к себе лицом, но она вырвалась и отвернулась. Ладно. Не страшно. — Девочка, если, до сих пор, Анри ревнует — значит любит, даже если будет проклинать тебя на чем свет стоит. Ну, пойми же ты, мужчины несколько иначе воспринимают действительность окружающего мира, а влюбленные мужчины — у них, вообще, все навыворот! Они же не хотят показывать и никогда не сознаются, что любовь к женщине делает их уязвимыми. Мужчины, чувствуя в себе эту слабость и сентиментальность — злятся, потому, что не могут так же просто, как раньше, развернуться и уйти. Они могут это сделать, но только с нелюбимой женщиной. Это настоящая война — она делает мужчину слишком озлобленным, как тягостное ранение на турнире. Едва затронешь больное место — сразу злость. Хватит валяться! — резко вскочил с кровати. — Вставай! — опять схватил ее за руку и потянул.

В глазах Натали застыло столько невысказанных слов и чувств, что он, поначалу, усомнился в правильности действий, но через секунду, отогнав ненужные страхи, снова потянул ее из постели.

— Тебе знакомо это, да? Ты еще любишь, — прошептала она, заглянув в глаза маркизу, — ту?

— Нет, — коротко ответил Барт, пряча взгляд. — Она жена другого человека! Вставай, черт бы тебя побрал! — возмутился, сам не понимая почему. — Мне стыдно за тебя! — у девушки не хватало сил на сопротивление, она оставалась слабой, ему почти удалось стащить ее с постели. — Ведешь себя, как трусливый мальчишка! — проворчал и выкрикнул в сторону: Нэнси!

— Отпусти, Барт, ты делаешь мне больно, — Натали повела запястьями, пыталась расцепить сильные пальцы, державшие ее.

— Это не та боль, поверь, которую надо бояться! — выговорил серьезно заглядывая в глаза. — Нэнси! — громче позвал мужчина.

В комнату вбежала растерянная горничная и бросилась к своей хозяйке, стараясь помочь ей освободиться от рук Эллингтона.

— В ванную ее, быстро! И чтобы через сорок минут она стояла здесь, одетая!

Нэнси приняла из мужских рук недоумевающую и растерянно хозяйку и вывела из спальни.

Когда все ушли, молодой человек опустился на кровать и уперев локти в колени, уронил голову на раскрытые ладони. Сейчас, находясь в одиночестве, после столь короткого разговора, неожиданно для себя осознал свои действия. Тогда. Давно. Испытал это? Да. Только легче не становилось. Вдруг понял: он закрылся от всего мира в деревенском поместье. Осознал, что сам поступал как трусливый мальчишка и боялся даже больше, чем эта маленькая и хрупкая молодая женщина.

— Жизнь продолжается, — пробормотал вставая и надевая предметы одежды, которые снял с себя.

Оставаться дальше в спальне чужой жены — некрасиво. Хотя, входить сюда и вести себя подобным образом тоже неправильно. Но, это — необходимость, ее надо было поднять, иначе она еще долго пролежала бы в подобном забытьи.

Барт вышел в небольшую гостиную, примыкающую к спальне и уселся в кресло.

Черт! Эта девчонка всколыхнула не только чувства, которые казались давно забытыми, но и боль, так давно не давящую на сердце. Нет, ни о чем не сожалел, лишь о том, что отдалился и отошел от жизни, будучи здравым. Ну, что же! Натали — не зря же их познакомили — поможет ему отвлечься и перейти от замкнутой и спокойной жизни в другую, более открытую, наполненную событиями.

Поднялся, когда в комнату вошла Натали, сопровождаемая горничной. Улыбнулся. Надо было засечь время, так, для интереса, за сколько они успели. Темный жакет и юбка, оттеняли бледность женского лица, лишь ажурность белой блузки, придавала некоторую свежесть щечкам. Шейка перетянута черной бархаткой с кулоном. Шляпка. Перчатки. Все на месте. Отлично.

Пред ним стояла уже совсем другая девушка. Казалось, она не имеет ничего общего с той, которая только что беспомощно лежала в постели, готовая умереть, если понадобится, в любую секунду. Единственно, что осталось от прежнего образа — глаза, их бездонная синева кричала, выдавая истинное состояние, поэтому-то Натали и скрывала их, боясь прямого взгляда.

— Простите, милорд. Мы немного задержались, — виновато проговорила Нэнси.

— Прощаю, — улыбнувшись, ответил он и махнул горничной, чтобы та удалилась. Предложил свой локоть даме. — Прошу, моя прекрасная леди. Тебе не кажется, что вид у тебя немного траурный? Что за мода! Война — войной, но чтобы она влияла на моду, не понимаю... Ну, да ладно. Тебе к лицу контраст черного с белым и отложной воротничок. Вуаль на шляпке очень кстати, — остановился, поднял руки и опустил с полей женской шляпки черную вуальку. Достал из своего кармана платок и подал своей собеседнице. — Теперь, плачьте, сколько вашей душе угодно, леди.

— Тиран, — огрызнулась Натали, выхватив платок и сразу же воспользовалась предложенным предметом.

— Хо! — посмеялся мужчина, радуясь неподдельным эмоциям собеседницы: приходит в себя. — Чтобы меня разозлить, леди, нужно очень долго стараться! — грустно улыбнулся Барт. — Впрочем, ты знаешь.

Часть 2. Глава 15

Барт, сопровождая Натали, поддерживая ее под локоток, вошёл в гостиную, где ещё находились барон и виконт Маберли.

Мужчины встали, при появлении в их обществе дамы.

Джордж разозлился на Эллингтона и опустил голову, пытаясь не показывать насколько сильна эта злость.

Барон же, не скрывая удивление, смотрел на пару, вошедшую в комнату.

Как же он уговорил ее подняться?

— Мсье Жан, — проговорил, с еле заметной улыбкой вошедший мужчина, заметив реакцию брюнета, — мы прогуляемся в Гайд парке. Вы не против? Последние деньки хорошей погоды надо использовать на благо. Я приехал в фаэтоне, дождь не страшен. Дядюшка Эдмунд, к тому же, хотел повидаться с Натали. Увезу ее к нам на обед — пусть развеется. Общение пойдёт только на пользу. Отвлечётся.

Пожилой мужчина ничего не ответил, лишь кивнул в ответ и Барт, предупредительно поддерживая даму, вывел подругу из комнаты.

Осенняя погода, согревала по-весеннему, лишь прохладный ветерок напоминал о предстоящей зиме и задувал холод в саму душу. Ничего не помогало Натали развеется и успокоиться. Девушка молчала и отсутствующим взглядом оглядывалась по сторонам. Слёзы, казалось, сами собой лились из глаз и, промокая их платком, одолженным у Эллингтона, она пыталась скрыть неудобный, но печальный факт. Вуалька действительно спасала, они всё же на людях. Мало ли что подумают если увидят её в слезах, рядом с ним. На своего спутника девушка не смотрела, что-то пугало сегодня в нём — она никогда не видела его таким сосредоточенно-серьёзным.

Проехавшись по парку, повозка остановилась для пешей прогулки. Рановато, поэтому-то в парке мало народу, но это пока. После молчаливого променада, длившегося более часа, пара заметила, что парк наполняется людьми. Нужно держать лицо. Здороваться. Улыбаться. Уже не спрячешься.

— Уезжаем, — решительно сказала Натали и отправилась к оставленному в тени экипажу.

Барт не возражал. Народу становилось всё больше, а для подруги, в подобном состоянии, общество слишком обременительно. Предложил свой локоть, на который дама оперлась и, не торопясь, вдвоём, они направились к экипажу.

Как и предполагалось, свет перестал шептаться о них. Слишком много других новостей. Их уже не замечали, то ли свыклись, то ли ждут очередного скандала. И что же это будет? — свадьба или развод?

Натали осторожно вытирала проступающие на глаза слёзы, а Барт, став более предсказуемым, отпускал острые шуточки, смотря кто попадался ему на глаза и в каком одеянии.

— Натали! — послышался издалека женский окрик.

На этот возглас повернулся младший Эллингтон, но не заметил чей звонкий голос прокричал его спутнице.

— Натали! — опять послышалось за спиной и обернулась она сама. — Постой!

К ним спешила девушка, одетая в серый бархат.

— Элейн? — удивлённо проговорила Натали. — Когда ты вернулась? — и давние подруги обнялись, поцеловались в щёчку.

— Не спрашивай, боялась мы никогда не вернемся из-за войны*, — молодая девушка улыбнувшись, посмотрела на сопровождающего мужчину, но улыбка сразу же сошла с её лица. Она побледнела, растерянность скрыть не получилось, поэтому лишь молча осмотрела стоявшего, рядом с подругой, мужчину. Неподдельный страх во взгляде выдавал обескураженность.

— Извините, сэр, я замешкалась, — пришла на помощь Натали. — Позвольте представить: Элейн Фостер, моя подруга, дочь графа Уильяма Фостера из Уайт кросс. Барт Эллингтон, племянник герцога...

— Где Анри? — перебила её подруга и совсем неодобрительно посмотрела на Эллингтона, застывшего в поклоне. Мужчина побоялся поднять голову и взглянуть на неожиданную спутницу, старался скрыть удивление.

— Элейн, сразу и не объяснишь, ты долго отсутствовала, — ответила уклончиво Натали и отвернулась, чтобы вытереть скатившуюся слезинку.

Барт отмалчивался, понимая, что не стоит влезать со своими объяснениями. Спутница справится со своей подругой сама и немного отступил назад, но тайком наблюдал за дамами, оглядывая новую знакомую.

Личико выглядело, по-детски, пухленьким, но похоже, с возрастом, это бы прошло. Светились сине-серые глаза. Одета в серый бархат, воротник-стойка наглухо закрывал шею, с него, водопадом, падали белые кружева жабо. Строгая, высокая шляпка. Светлые волосы собраны, но несколько золотистых прядей выбивалось из под нее. Изчщные ручки одеты в перчатки.

— Барт, надо ехать, — с усилием выговорила Натали, подхватив его локоть. Мужчина молча подал ей руку и помог зайти в коляску.

— Натали! Прошу тебя! Ты так холодно встречаешь меня! — выкрикнула девушка, вцепившись в края фаэтона.

— Рада твоему возвращению, — быстро говорила молодая женщина, — поверь мне. Сложно всё объяснить, сейчас не время. Элейн, милая моя, я навещу тебя, — стараясь держать лицо и не расплакаться от неожиданно произнесенного вслух имени.

— Вам нельзя выезжать одной, леди, — спокойно отозвался Барт, который ещё не поднялся в экипаж, а стоял на земле, вход закрывала собой Элейн. — Извините, мисс Фостер, но это так.

— Что всё это значит!? — не поворачиваясь к Эллингтону, спросила девушка у Натали. — Почему тебя сопровождает этот... тип? — она попыталась сказать это тихо, но от волнения не получилось. — Где Анри?

— Тип? — сиплым шепотом повторил застывший от удивления Барт.

— Элейн! — укоризненно воскликнула Натали, слегка прикрыв невольно появившуюся улыбку. — Это невежливо по отношению к моему другу. Ты должна извиниться.

— Вам не стоит извиняться, мисс, — спокойно заговорил Барт, — если уж я и правда выгляжу неподобающим образом: извиняться нужно мне. Бартоломью Эллингтон к вашим услугам, — и склонил голову в коротком поклоне, стараясь скрыть улыбку и представляя удивлённое лицо девушки. Теперь-то она не могла не услышать его имени.

— Бартоломью Эллингтон? — проговорила испугавшаяся Элейн, наконец, понимая с кем имеет дело. — О! Простите, ваша милость!

— Не извиняйтесь, мисс Фостер. Натали заедет к вам. Позднее она сообщит в какой именно день, а ваш покорный слуга, сопроводит вашу подругу. Вы согласны, мисс? Не будете возражать?

Элейн смутилась на улыбчивый взгляд Барта, коротко кивнула в ответ и отошла от коляски, пропустить мужчину, чтобы тот мог в неё зайти.

Барт, поклонился стоя, приподнял цилиндр за поля и экипаж тронулся с места.

Когда они отъехали от собеседницы, к которой подошла, по-видимому, ее компаньонка, он уселся в кресло и расхохотался во весь голос.

— Ее имя — Элейн Фостер!? Теперь я вряд ли забуду, что, на первый взгляд, молоденькие девушки принимают меня за неопределенного типа! — всё ещё хохотал мужчина. — Сколько ей?

— Двадцать два.

— Мило. У тебя все подруги так же экстраординарны, как и ты?

— Барт! Она удивилась, — защищала девушка Элейн, хоть этого и не требовалось. — А подруг у меня не так много, как ты думаешь, — серьёзно ответила Натали, хмурясь.

— Это объяснимо, — отозвался он с пониманием и кивнул. — Мэри — первая в этом списке, Элейн — вторая. Беату и Лидию не считаю — родственницы.

Чем не могла похвастаться Натали, так это подругами, да, их слишком мало, хотя ее это не смущало.

Барт ещё раз оглянулся, провожая удаляющуюся фигурку Элейн, улыбнулся сам себе. Усевшись поудобнее, скользнул взглядом по лицу своей спутницы и пришёл к выводу, что прогулка прошла, что ни говори, удачно: слёзы высохли, на щёчках появился румянец.

Отлично!

_______________________________

* - имеется в виду Франко-прусская война 1870–1871 годов.

Часть 2. Глава 16

Огромность и величественность особняка старшего Эллингтона поражали воображение. Комнаты богато обставлены громоздкой мебелью с изогнутыми ножками, стены украшают картины и гобелены. Мягкие ковры застилают пол. Высокие потолки украшают роспись и лепнина. Ну конечно — жилище герцогов. Только эта помпезность обстановки давила. Можно представить эти покои ночью — всё получится как в готических романах.

В столовой, где принимали гостей, стоял невероятных размеров, накрытый стол. Только трое, семейная обстановка, слуги отпущены. Мерцание свечей успокаивает и создаёт уютную для общения обстановку. Негромкие голоса звенели в пустом пространстве комнаты.

— Дитя моё, мы с Жаном, хотим только одного — чтобы вы были счастливы.

— Понимаю, ваша светлость, но нельзя заставить человека почувствовать себя счастливым, — тихо отвечала Натали.

— Ах, дитя моё, — только вздохнул в ответ герцог.

— Я поражен, дядюшка. Что же вас заставляет принимать в судьбе Натали активное участие? Понимаю, будь вы помоложе, лет эдак на тридцать... уж я-то вас знаю.

— Несносный человек! — улыбнулся лорд на беззаботный смех племянника.

Натали же сделалось несколько не по себе.

Эдмунд Эллингтон, добрейшей души человек, имея высокое положение в обществе, казалось, должен смотреть на всё свысока, но он, как никто другой понимал её, всегда находил «ключик» к её душе. Уважая лорда Эллингтона, с благодарностью принимала его заботу, понимая, что отношение к ней связанно с чем-то давно прошедшим в его жизни.

— Молодые люди, я знаю о вашей самоуверенности. Тоже был молод, каюсь. Вам кажется, старики слишком оторваны от жизни? Но поверьте, люди всегда и во все времена останутся прежними, с теми же недостатками, проблемами и болью.

На это заверение Натали ещё внимательнее посмотрела на доброго старичка.

— Почему у вас нет жены, ваша светлость? — неожиданно, даже для самой себя, спросила она.

— Это тайна, насколько мне известно, — прошептал Барт, отвечая на её вопрос.

— Ну почему же, — возразил лорд. — В этом нет никакой тайны — так сложилась жизнь.

— Дядя, неужели вы поведаете эту историю!? — удивился племянник. — Натали, перед тобой открывается занавес, даже мне об этом никогда не говорили.

— Хватит! — сделавшись хмурым, рявкнул лорд. — У тебя нет ничего святого — ты высмеиваешь всё, что попадается на твоем пути. Ты высмеял сам себя, но не стал от этого счастливее, не так ли? — племянник, сделавшись серьезным, промолчал. — Иногда, жизнь ставит нас перед выбором, дитя моё, — продолжил лорд, отворачиваясь от младшего родственника. — Какой путь выберешь — от этого и зависит дальнейшая жизнь. Главное, вовремя распознать в чём или ком, счастье. Я выбрал неправильный путь, вернее, уже не мог поступить иначе. Моё будущее зависело не только от меня. Но рад, что жизнь сложилась именно так. Всё могло случиться гораздо хуже. Жизнь научила меня, теперь, я могу помочь вам, молодым, с выбором, передать знания, — он посмотрел на племянника, но тот опустил глаза. — Что? Шутить мы умеем, а когда дело касается чего-то серьёзного сразу в кусты!?

— Дядя! — проворчал Барт в ответ.

— Что дядя!? Уже больше тридцати лет я твой дядя. Ты думаешь, я никогда не любил? Или у меня не хватило духу признаться в своих чувствах? Да, — продолжил он более спокойно, отворачиваясь от младшего и снова посмотрел на сидевшую рядом девушку, — она вышла замуж за другого человека, но даже тогда я не позволил себе отчаиваться. А когда приехал к ней, увидел, что она несчастна, но, к моему глубочайшему сожалению, ничего не мог исправить. Да, я хотел для неё другой жизни, — коротко посмотрел на племянника и снова отвернулся. Мягко улыбнулся Натали. — Дитя моё, я не старший сын, третий. Представляете, четверо мальчиков под одной крышей! И остался только я один, — он замолчал, но через время продолжил. — Хоть у меня и был графский титул, но зависеть от подачек отца и старшего брата я не желал. А у молодой женщины, которую я полюбил, имелось бо́льшее обеспечение, чем у меня. Да и время такое, строже относились ко всему. Я не смог бы устроить её жизнь должным образом — эта гордость и помешала мне. До сих пор кляну себя за это!

Натали и Барт сидели напротив друг друга и удивленно переглядывались.

Эдмунд Эллингтон изменился и преобразился перед их взорами, казалось, стал более молодым. В глазах зажегся огонь. В движениях появилась энергия.

— Что же случилось, ваша светлость? — участливо поинтересовалась девушка и легонько пожала руку старшего Эллингтона.

— Она вышла за другого и уехала из Лондона, но не стала счастливой, — мужчина помолчал и перевёл разговор в другое русло. — Дитя моё, что мне нравится в вас — вы умеете бороться и знаете, чего хотите достичь. Я видел вас счастливой и беззаботной девушкой, в ваших глазах искрилась жизнь и борюсь я с вами лишь для того, чтобы этот огонь снова зажёгся в ваших глазах. Вы точно знаете свою цель и уважение к вам, от этого, только растет. Вот, Барт, если я не смог... — он опять повернулся к племяннику, сделав назидательный жест, но тот перебил его.

— Дядюшка, — серьёзно проговорил младший и кивнул. Всё, мол, понятно.

— Победить обстоятельства и саму жизнь — невозможно! — недоумевала Натали. — Надо лишь приспособиться и смириться, — тихо ответила она, потупив взор.

— Но разве вы миритесь? — возразил лорд. — Вы продолжаете бороться, дитя моё. Вот почему я люблю вас, преклоняюсь перед вами, — улыбнулся он добродушно. — И ещё одно. Барт может шутить об этом сколько хочет, но я всё же скажу ещё одну тайну: вы напоминаете мне ту девушку, в которую я был когда-то влюблён. Не знаю чем именно, что-то слегка уловимое, особенно в грустной улыбке, жестах. Чем-то вы притягиваете меня, старика.

Лорд Эллингтон умолк и опустил голову. Воспоминания давно минувших дней нахлынули на него и он погрузился в далёкое время своей молодости. Когда он посмотрел на Натали в его глазах стояли слёзы, а их выражение — полно отчаяния.

Натали прекрасно знала, что такое боль и не могла смотреть спокойно на человека, который её испытывал. Глаза девушки мгновенно затянулись прозрачной пеленой, она вскочила со стула и торопливо подошла к человеку, излившего перед ней душу. Совсем не думая об учтивости и воспитании, а подчиняясь только чувствам, подошла к седому человеку и положила свои ладони на его уставшие плечи. Лорд взял её руку и поцеловал.

— Дочка, — тепло прозвучал мужской голос и она почувствовала лёгкое пожатие. — Борись, дочка. Жизнь любит тех, кто спорит с ней. Покажи всем, что, несмотря на женскую природу, ты можешь бороться с судьбой.

Натали обняла его за шею двумя руками, спрятав на его плече своё лицо.

— Вот за это я и люблю тебя. Чувствуя боль другого ты никогда не останешься равнодушной. Ну не плачь, — мягко звучал мужской голос, — прилично ли молодой леди? — он расцепил её руки и повернувшись к ней, нежно вытер слезы, катившиеся по щекам.

— Вы не смогли вернуть её? — тихо спросила Натали.

— Она вышла замуж, а когда я решил приехать и объясниться, у неё уже был ребёнок. Мы увиделись в церкви. Посмотрели друг на друга, — наш молчаливый разговор взглядов длился не долго, но мы поняли свои ошибки, простили и признались в любви, — а после, молча разошлись. Возвращаясь каждый в свою жизнь. Нужна была крайняя осмотрительность, — глубоко вздохнул он, — муж — ревнивец. Позже, я узнал, что они разорились. Вот и всё. Больше я ничего не знаю о моей Джей.

— Джей? — шепотом переспросил потрясённый Барт.

— Она подписывалась в конце писем первой буквой своего имени — так и звал её. Знаете, что не даёт мне покоя всю оставшуюся жизнь, Натали? — продолжил он после затянувшейся паузы, заглянул в глаза гостьи и усадил её на стул, с которого та соскочила. — Мысль о том, что тот ребёнок мог быть моим, понимаете? Я — глупец, додумался до этого слишком поздно. Даже не знаю — мальчик это или девочка. Много времени прошло прежде чем я, набравшись смелости, нашёл последнее место их обитания и приехал, но она умерла и муж, тоже, скончался, в доме жили другие люди. Ну, — сказал лорд уже весёлым тоном, — я навёл на вас тоску своим рассказом! Быстренько, доедаем и идём на прогулку! Не́чего здесь сидеть!

Только никто, далее, не мог настроиться на весёлый лад. Молча прогуливаясь по огромному дому, каждый погрузился в свои мысли или, быть может, воспоминания.

Натали рассматривала убранство дома, и картинные галереи. Внимание привлёк портрет, нарисованный во весь рост, на котором изображался молодой мужчина, её привлекла внешность мужчины на ростовом портрете. Натали остановилась, разглядеть полотно повнимательней. Нарисованный человек казался невысоким, по пропорциям, но выражение его лица и особенно взгляд приковывали внимание. Волнистые каштановые волосы, беспорядочно расчесаны. На лице застыло несколько высокомерное выражение, холодное — художники всегда изображали людей из высшего общества строго и чопорно, но во взгляде этого человека застыла грусть или даже мечтательность. Что ещё поразило Натали, так это цвет глаз.

Она долгое время разглядывала портрет и не заметила, как отстала от своих спутников. Дядюшке и племяннику пришлось вернуться за ней. Увлечённые раздумьями и разговором они и не обратили внимание, что с ними нет девушки.

Нашли её около портрета.

— Говорил же, дядюшка, будь вы моложе...

Натали укоризненно посмотрела на Барта, исподлобья, и тот замолчал.

— Не надо меня передразнивать! — усмехнулся молодой человек.

— Это вы? — спросила она, посмотрев на лорда.

— Не похож? — улыбнувшись, ответил он.

— Вы изменились за это время. Сколько вам здесь?

— Тридцать шесть. Через полгода после того, как умерли старшие братья и я принял на себя все титулы и финансы.

— Художник нарисовал вас... — она никак не могла подобрать слова, — будто вымышленный персонаж. Выражение лица не соответствует взгляду, цвет глаз, преувеличен, по-моему.

Барт рассмеялся.

— И правда, кто в это поверит! Конечно, с возрастом цвет глаз померк, но в целом — это он и есть.

Но Натали, вдруг посмотрела на лорда Эллингтона другими глазами. Неожиданно для неё самой, в памяти всплыли картины прошлого. Грубый и надтреснутый голос человека, которого она считала отцом, кричал, а карие глаза смотрели на с такой ненавистью, что казалось он был готов кинуться на и задушить: «у этой гадины такие же синие глаза, как у него»!

— Господи! — еле слышно проговорила она и тут же закрыла рот рукой.

Нет, она не может вообразить себе подобное, отгоняла воспоминания. Но получалось так, что отец мог видеть его всего один раз, в церкви, как сказал герцог, и, видимо, этой встречи оказалось достаточно, чтобы догадаться. Пусть не сразу, со временем. Нет, это не может быть правдой. К тому же, все знают, что она племянница Люсии и Анны Бэртрам и дочь их младшей сестры Джулии. Джей? Тут же вспомнила как назвал её герцог. О, конечно же, его милость тоже знает об этом!

— Что с вами? — поинтересовался лорд.

— Глаза, — произнесла она первое, что пришло ей в голову и вновь подняла взгляд на ростовой портрет.

— Глаза, — повторил Барт. — Сама смотрелась в зеркало? — засмеявшись, ответил он. — Пойдёмте, вернёмся в комнату, здесь вечером прохладно.

Слова племянника, о зеркале, заставили Эдмунда Эллингтона более внимательно присмотреться к гостье. Он бы ещё долго наблюдал за ней, пытаясь понять смысл её молчания.

— Идёмте, ваша светлость. Здесь, и правда, сквозняки, — поёжилась Натали и взяв лорда под руку, пошла вслед за Бартом.

Часть 2. Глава 17

Каролина задержалась допоздна в столовой, перечитывая книгу, подаренную ей Джорджем. Время ещё не позднее, но уже хотелось уйти к себе, уединиться. Когда она вышла из комнаты, встретила в коридоре Жюли, ту самую, из салуна миссис Миллер. На себе, обхватив двумя руками, она тащила мужчину.

— Куда ты его? — возмутилась с удивлением, поэтому получилось слишком громко и тут же преградила догору.

— Как куда? — язвительно ответила разукрашенная красотка. — Не узнала своего постояльца? Тяжёлый, черт! - обхватив поудобней, попыталась пройти.

Каролина внимательнее присмотрелась к парню, подняла широкополую шляпу со лба, сдвинув на затылок.

Анри?

— Что ты с ним сделала?

— Видела бы ты сколько он выпил! К тому же, сам позвал.

— Да ты посмотри на него, он даже разговаривать не может! - возмутилась было девушка, но сменила тактику. —Послушай, Жюли, оставь его в покое, а. Я ведь знаю, ты давно его обхаживаешь, — но представительница древнейшей профессии только фыркнула в ответ и потащила свою ношу дальше, еле как дотащив Анри до комнаты.

Каролина прекрасно знала, Анри никогда не пользовался услугами женщин подобного рода и вообще не подпускал их к себе. А тут, сам попросил? К тому же, давно заметила в нём изменения. С тех пор как уехал Джордж Баркли. Она и сама изменилась с тех пор, невольно вздохнула девушка. Откуда в глазах Анри столько боли? Да и злость в нём такая просыпается. Неудержимая! Неуправляемая! С чего он стал рисовать? И кого? Что это за незнакомка? И почему, один день он ее рисует, любуясь милым личиком, а на следующий — яростно рвет свои рисунки и сжигает в огне? В голове Каролины возникало множество вопросов, на которые она не знала ответы. Сам Анри, ничего не отвечал, всегда молча проходил мимо.

Каролина никак не могла решиться войти. Некоторое время она стояла около двери Анри, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Но неожиданно, дверь открылась и ей пришлось поспешно отойти назад.

— Чего стоишь? — выговорила Жюли полушепотом, развернула Каролину и подтолкнула в спину. — Уходи!

Но девушка никак не могла, посчитала себя предательницей по отношению к Анри, если уйдет. Подумалось вдруг: когда тот придёт в себя и осознает, содеянное, наверняка, станет плохо. Снова разозлится на себя и на всех вокруг. В том числе и на неё.

Тихонько подойдя к двери, она прислонилась ухом к замочной скважине. Из комнаты доносились короткие фразы, полушепотом, поэтому слова звучали неразборчиво. Показалось, в голосе Анри слышались неестественно нежные нотки. Она занесла-было руку, постучаться, но тут же за дверью послышались привычные ругательные слова. Улыбнулась: значит не сильно напился. Чтобы не говорили, он всегда точно знает, что с ним происходит. Просто забылся на время.

За дверью уже слышалась брань не только произносимая мужчиной, но и женские крики. Возня. Они дерутся, что ли? — мелькнула у нее мысль. Каролина только успела отойти на шаг назад, как дверь резко открылась и в коридор вылетела Жюли, она была наполовину раздета.

Девушка опустила глаза, слегка смутившись произошедшему, а сама невольно улыбнулась: «Так тебе и надо. Нечего к нему лезть».

— Что лыбишься!? — смотря на нее широко открытыми глазами, выкрикнула та, разозлившись. Резко развернулась к закрывшейся двери и забарабанила по ней ладонями. — Мерзкая тварь! — к огромному удивлению Каролины, девушка из салуна неожиданно расплакалась и закутавшись в скомканные одежды, которые держала в руках, медленно поплелась по коридору и начала спускаться.

Проследив за удаляющейся фигурой, Каролина повернулась в сторону закрытой двери, намереваясь зайти и учинить разборку, но та снова открылась и из нее вылетел Анри. Глаза — сверкают, лицо искажено злобой. Накинулся-было на неё, девушка вскрикнула от неожиданности, да и испугаться успела — он приставил её к противоположной стене и грубо схватил за плечи.

— Кэри!? Что ты здесь делаешь, чёрт возьми!? — выкрикнул он и отпустил.

— Ты устраиваешь переполох и я же в этом виновата?! — воскликнула она в ответ, всплеснув руками.

— Как эта девка очутилась в моей постели!?

— Я должна знать?! Между прочим, это она притащила тебя наверх, ты был невменяем!

— Чёрт! — снова выкрикнул Анри и схватившись за голову вернулся к себе. Голова просто раскалывается. А Каролина последовала за ним. Мужчина уселся, со всего маху, на помятую кровать, а девушка остановилась в шаге от него и уперла руки в бока.

— Да что с тобой, Анри? — подошла к нему и подняв руками голову, заглянула в глаза, но поняла: он не видит её. Постояла ещё так немного, а потом, махнув на него рукой, вышла из комнаты.

Пусть сам разбирается. В конце концов она тут ни при чём.

Прошлое. Интересная штука — память. И хоть это происходило давно, но в то же время будто недавно, часа два назад.

Приглушенно звучат голоса.

Он прекрасно помнил, как Миссис Томпсон открыла ему дверь и, тут же, решительно схватив за руку, ведёт наверх по лестнице.

— Скорее, сэр! Где же вы были!?

Он смотрит удивленно, но следует строго в шаг.

— Что случилось, сударыня? — остановился.

— Мое имя Джейн Томпсон, сэр, я мама Нэнси, — представилась она, сделав легкий книксен.

— Что же случилось, миссис Томпсон?

В ответ женщина всплеснула руками и снова потянув его за собой, продолжила путь.

— Она изведёт себя! Так нельзя, неужели вы не понимаете!?

— Она здорова? — он остановился и посмотрел на свою провожатую.

Как же он разволновался тогда, как гулко застучало сердце, как сжалось от боли. От нетерпения пошёл вперёд, обгоняя собеседницу.

Подойдя к двери гостиной, толкнул, но она не поддалась.

— Закрылась, — тихо объяснила миссис Томпсон.

— Кто там шепчется?! — послышался раздраженный крик из-за двери. — Уходите!

— Что происходит? — никак не мог понять он.

— Заперлась и не пускает. Открывает только Нэнси, когда та приносит кофе. Третий день пошёл. Не спит и нам не даёт. Она ждала вас, сэр. С ней нельзя так, очень чувствительная девочка, всё принимает близко к сердцу.

Он потупил взгляд и стоял молча, обдумывая ситуацию.

Чёрт! Отец оказался прав. Не надо было к ней приходить, ведь знал, что не сможет отделаться от поездки.

— Вы правы. Просто, свалилось всё сразу, — не узнавал собственного голоса. — Надо было подождать, с визитом, да не выдержал, увидеть её хотел. А тут, даже предупредить не успел. Ждала, говорите? — встрепенулся он. — Значит, не всё потеряно?

Миссис Томпсон неуверенно покачала головой, когда он снова постучался в дверь.

— Натали! Открой!

В ответ послышалось непонятное рычание.

— Пошёл вон! — прозвучал недовольный голос и что-то ударилось в дверь, по ту сторону.

Присвистнув, удивленно посмотрел на свою спутницу.

— Лучше не ходите, прибьёт, точно, — присоединилась к ним Нэнси.

Ухмыльнулся. Не прибьёт.

— Нэнси, приготовь снотворное. В ванну воды согрей, — девушка сразу ушла исполнять просьбы. — Будем действовать решительно! — уверенно сказал стоявший рядом женщине и снова постучался. Ответ прозвучал прежний.

Он двинул плечом дверь, как бы проверяя на прочность, отодвинул подальше миссис Томпсон, чтобы случайно не задеть и резким пинком вышиб. От увиденного в комнате вздрогнул.

— До чего ты себя довела?! — выкрикнул удивлённо и вошёл в комнату. — Что за... фурия?!! — и правда, не мог он узнать в этой взъерошенной девушке Натали. На похудевшем лице, застыли синие льдинки глаз, светящиеся злобой.

— Пошёл вон! — прошипела она, сверкая глазами. Тут же, в него полетел пустой кофейник, но он успел нагнуться и тот просвистел над головой. Несомненно, она пожалела, что промахнулась.

— И не подумаю, — спокойно произнес в ответ, понемногу приближаясь к ней и смотря прямо в глаза.

Оставшиеся два кофейника тоже не попали в цель, он ловко уклонялся от траектории их полёта и всё ближе подходил к взъерошенной девушке.

Тогда ему всё было нипочём. Понимал только то, что скучал, осознавал, каким сильным было желание обнять её и успокоить. Понимал, сам виноват: пообещал прийти — она ждала, а он в это время преспокойно решал дела, готовился к свадьбе, сохраняя это в тайне и не осознавал важности находиться в это время рядом с ней.

Оглядываясь по сторонам, Натали искала кинуть в него чем-то ещё, но под рукой ничего не нашлось. Дрожащие руки нащупали спинку стула. В какое-либо другое время, вряд ли, смогла бы поднять его, но тогда, от мучившей её злости и от неимоверной силы, которую даёт эта злость, он показался ей, таким лёгким, наверное.

Успел отскочить, но неудачно. Споткнулся. На её лице сразу же появилась издевательская ухмылка.

Идут в ход самые действенные приёмы, — подумалось тогда, но это не вселяло страха, переживал лишь о том, что впредь не увидится с ней. Откажет и выпроводит, ни с чем, — мысли пугали, но и, одновременно, давали силу.

— Пошёл вон! — тихо произнесла она, ещё больше злясь.

Как же она красива! — почему-то в тот момент замечал лишь это.

— Знаю, девочка моя, ты и чёрта самого прибьешь, но не меня. К тому же, я сам пришёл и уйду — когда сам захочу. Не надо испепелять меня глазками. Они у тебя прекрасны. Дикарка моя! А как бороться с тобой — я знаю, — он подходил медленно, осторожно ступая между разбросанными по полу скомканной бумагой и осколков стекла. — Нэнси! — выкрикнул он. — Ты приготовила?

— Да, — тихо, дрожащим голосом, ответили на вопрос.

— Тогда, на абордаж!

После произнесённых слов, мгновенно, перепрыгнул через стол, разделявший его с Натали. Загреб её в объятия и прилип к губам, не давая опомниться. Она стойко держала оборону, пытаясь вырваться, ругалась на него и осыпала градом ударов по спине своих кулачков.

— Ненавижу, — шипела она, пытаясь отстраниться. Тогда, эти слова не пугали, не обращал на них внимание. Почему же позже он так остро стал на них реагировать? — Ненавижу.

— Люблю, — шептал он страстно. Черт! Она такая быстрая и ловкая. Он еле справлялся с ней. — Люблю.

Чувствовал мягкость её губ, сходил с ума от её горячности. Проиграл? Нет, он считал себя победителем.

Перепалка продолжалась довольно долго. Борьба вымотала её и злость улетучилась. Натали ослабла, освободившись от дурной силы. Никогда ещё он не целовал её так, как в тот день, будто его поцелуи оставались единственным оружием. Он и сам чувствовал это, понимал, что его объятия и поцелуи лишали её последних сил. Натали теряла самообладание, слабела в его руках. Обнимала, прижимаясь к нему, а он терял голову от её беспомощности.

— Люблю. Девочка моя, успокойся. Все будет хорошо, — продолжал шептать он страстно. И она расплакалась. — Успокойся, девочка моя, все будет хорошо. Нэнси! Дай мне! — горничная поспешила протянуть стакан воды со снотворным и он напоил невесту. — Все будет хорошо. Поспишь. Успокоишься, — вернув стакан Нэнси, достал свой платок и вытирал ее слезы. Целовал, не находя в себе сил остановиться. Если бы не миссис Томпсон и Нэнси, вообще не остановился, вкладывая в свои поцелуи столько чувств, эмоций, даже сам не догадывался, что способен на подобное.

Кажется, она успокоилась, и почувствовав это, он отдал ее в руки горничной и та увела Натали из комнаты.

Спокойно выдохнув, посмотрел на миссис Томпсон. Что же она обо всем этом думает? Осуждает?

— Вы голодны, сэр? Я накрою стол, — спокойно выговорила женщина.

— Да, я спущусь с вами, на кухню.

Сидели друг напротив друга. Он не смотрел на миссис Томпсон, пряча глаза в тарелке. Она же изучала его. Видел ее заинтересованные глаза, чувствовал тяжесть взгляда.

— Слишком наглый и самоуверенный? — быстро спросил он, намереваясь своей прямотой смутить собеседницу и получить правдивый ответ.

— Немного, — ответила та, даже не задумываясь, но испугалась своего быстрого ответа, улыбнувшись, опустила глаза. — У вас сильный характер, сэр, но и вы уязвимы.

— Осуждаете? — спросил коротко, хотя нет, не спрашивал, скорее утверждал, и опять уставился в тарелку. — Знаю, что виноват. Обстоятельства иногда идиту в разрез с планами, увы. Миссис Томпсон, простит ли она меня? — выговорил, смело заглянув женщине в глаза.

— Поругается, покричит — и простит. Я ее с детства знаю. Добрая душа. Ранимая, поэтому и не выдает себя, чтобы не обидели, не посмеялись. А вы.. , - не договорила она, махнув на него рукой, но он и так все понял. Оправдываться не стал. Нахмурился.

Тогда же он понимал, что виноват. Почему же сейчас, чувствуя вину, пытается оправдаться и обвинить ее?

— Расскажите о ней, я же ничего не знаю, — открыто посмотрел на собеседницу, — только то, что люблю, до беспамятства.

И сейчас любит. Разве ему нужна другая?

— Оно и видно, — улыбнувшись ответила миссис Томпсон, но помолчав немного, добавила. — Что рассказать-то? — на глаза женщины накатилась пелена слез. — Сирота, никого у неё нет. Все сама. А я, как мать, чувствую — одинокая душа! Ведь это с виду только счастлива и успешна, улыбается и смеется, а у самой душа истерзана. Кошмары снятся. Ей двадцать три, а в душе — будто обиженный ребенок, не могущий понять, за что на него злятся. Крылышки-то ей уже подпалили. Боится верить в своё счастье, поэтому и отталкивает от себя двумя руками, а после — страдает. Приходится ей быть такой, иначе каждый обидит.

И где она сил находит для того, чтобы жить? — посетила Анри неожиданная мысль. Он же чувствовал, что она одинока. Поэтому-то, даже во время смеха, в ее глазах читалась грусть. Ей хотелось любить, но она отталкивала, сбегала, не позволяя. Ее обманули однажды, он знал. И хотел сделать счастливой. Был уверен, что знает, как. И она была счастлива с ним, — разве нет? — пока не случился выкидыш.

Это событие всё перевернуло с ног на голову. Они оказались не готовы к такому. Ведь она так хотела детей, но и он не меньше желал и ждал этого события!

В комнату вбежала Нэнси, производя много шума.

— Что делать-то будем, сэр? — спросила девушка, запыхавшись от бега. — Уснула она!

— Хорошо, — ответил он. — Пусть.

— Так она в ванной уснула! А растормошить не могу! Что только не делала! — растерянно произнесли в ответ.

— В ванной?! — рассмеялся он. Такое могло произойти только с ней.

— Перенести её надо, да в постель уложить, — сказала горничная и посмотрела на него.

— Что ты на меня уставилась? — возмутился он. — Как я её перенесу? К тому же, не одета она! И прилично ли?

— Сэр, но мы же её не поднимем. А вам-то труд какой? Я укутаю её!

Бог мой!!! Как же осторожно он её нёс, как бережно. Знал: в руках его счастье. Хрупкое. Желанное.

Понимает это и сейчас, вертя и перекладывая из ладони в ладонь её книгу.

Часть 2. Глава 18

Натали, активно жестикулируя, нервно мерила комнату шагами.

Элейн Фостер, которую они с Бартом пришли навестить, смирно сидела на стуле и смотрела вслед подруге, ходившей перед её глазами. Душевный порыв, откровенность, приятны, но со временем приветливая улыбка исчезла с лица девушки и она стала серьезной, сосредоточенной.

— Элейн, человек враг сам себе. Ты говоришь о любви, но понятия не имеешь что это на самом деле, а тем более — совершенная. Да, она не знает страха, но знаешь, я всегда буду бояться, потому что никто из живущих на земле не достиг в любви совершенства, а тем более в самом себе. Это выше наших сил. Ты должна знать, что совершенная любовь: «долготерпелива и добра. Она не ревнива, не хвастлива, она не превозносится, не ведёт себя неприлично, не ищет своего, не раздражается, не ведёт счёт обидам, не радуется неправедности, а радуется истине, все переносит, всему верит, на всё надеется, всё стойко претерпевает. Любовь никогда не проходит». Только на самом деле мы не имеем в себе этой любви, поэтому-то и не чувствуем себя счастливыми! Ты хочешь знать, что происходит с нами? Действительно не понимаешь? Подумай о том, что, на самом деле, мы не долгое время остаемся добрыми и терпеливыми с людьми, не говоря уже о долготерпении! Мы ревнуем, забывая о том, что это чувство убивает доверие. Мы хвастаемся, стараясь превознестись над другими и унижаем тех, кто нам не по душе, а возможно даже и тех, кого любим. Забываем о приличии, когда что-то касается непосредственно нас самих, задеваются наши интересы. Мы пропитаны эгоизмом и думаем только о себе. Раздражаемся, когда кто-то пытается нас исправить и указать ошибки, а после — обижаемся. Храним обиды глубоко в сердце, представляя их сокровищем — копим его, будто боимся расстаться. Да, мы способны что-то перенести и пережить, но это оставляет шрамы. Чувствуя боль, мы перестаём доверять человеку, который рядом с нами. Теряя веру мы и надеется прекращаем. А после, происходит то, чего мы боимся — любовь умирает, потому что мы сами её убиваем. Совершенная любовь прекрасна! Никто с этим не спорит. Но мы делаем её калекой в свете наших ограниченных представлений. Забудь гордость — это не то качество, которое нужно тебе в любви! Мы часто говорим: у меня есть гордость и она не даёт мне вернуться и исправить что-то. Хорошо. Тогда не говори о том, что ты несчастен! Ты сам сделал выбор. Зачем вспоминать прошлое и жалеть себя? Лучше научись отдавать себя, всю, без остатка, и не жди ничего взамен. Любовь не ищет своего — вот, что надо помнить. Она радуется истине, той самой правде, которую, почему-то, мы хотим скрыть. Конечно, не часто мы встречаем честных и зная это надо учиться распознавать истинные чувства. Но мы эгоистичны, амбициозны и как следствие — несчастны. И не смей никого осуждать! Мы виноваты сами! Забудь о гордости, амбициях, эгоизме. Только помни: гордость и чувство собственного достоинства — совершенно разные вещи — никогда не путай их. Гордость — качество отрицательное. Чувство достоинства — положительное. Оно вложено в нас самим Создателем. Это чувство и делает нас личностью, отличает каждого из нас, это и есть наша индивидуальность и неповторимость. Это чувство уважает в нас сам Бог, потому что он наделил нас им.

Барт Эллингтон, вольно расположившийся в кресле, даже немного подался вперёд, слушая подругу. Не собирался встревать в разговор девушек, он пришёл как сопровождающий. Его выражение лица, томно скучающего, изменилось под влиянием эмоциональной речи Натали. Он не хотел прислушиваться к словам, но этот душевный порыв не оставил его равнодушным. Впрочем, также, как и Элейн.

Натали внезапно замолчала. Высказав гнетущие мысли, над которыми размышляла последнее время, она успокоилась и села в кресло. Почувствовав неловкость, молодая женщина встала и, подойдя к окну, посмотрела в мокрую даль, простирающуюся за плачущим стеклом. Она сама молчала, безмолвствовали и её собеседники.

Элейн несколько раз переводила удивлённый взгляд с Натали на Эллингтона. Молчание её тяготило, но, кажется, совсем не смущало коротко стриженного мужчину, спокойно сидевшего в кресле и задумчиво смотрящего перед собой.

— Простите, — тихо произнесла она, обращаясь к нему, тот прервал поток своих мыслей и посмотрел на неё голубыми глазами.

— Вы просите у меня прощения? — переспросил, удивленно приподнимая брови. — Мисс Фостер, это я должен обратиться к вам с этой просьбой. Мы нарушили ваше спокойствие. Теперь вас будут донимать тревожные мысли. Давно не виделись с ней. Она очень изменилась, по-вашему?

— Я её не узнаю.

Разговаривали они шепотом, боясь потревожить стройный ряд мыслей своей задумчивой подруги и не отвлекать.

— Видите ли, если бы это был недуг физический, может что-то и изменилось бы, но к сожалению, эмоциональный недуг проходит не скоро, только со временем, — попытался объяснить Барт.

— Но, прошло уже два года, если я не ошибаюсь?

— Мисс Фостер, люди по-разному переносят трудности, и каждому требуется своё время для того, чтобы залечить раны. Для меня её поведение нормально, лишь бы она не лежала без движения, медленно умирая.

— Вы так добры к ней. Вы ее любите?

Барт, разговаривающий несколько отрешённо, успел отвернуться от своей собеседницы, стараясь не выпускать из виду Натали, но прозвучавший вопрос не смог оставить его равнодушным. Да и удивленный взгляд он скрыть не смог. Знал ли он сам ответ на заданный ему вопрос. Понимал только то, что нуждается в общении с Натали. Без неё, порой, не знает чем себя занять. Растерянность и чувство непроизвольной скуки, делает его зависимым. А любит ли?

— Простите, милорд, — спохватилась Элейн, — мой вопрос бестактен, это меня не касается. Простите. Мне не следовало так говорить.

— Мисс Фостер, прошу, не извиняйтесь, — спокойным тоном ответил Эллингтон. — Понимаю, что ещё можно подумать? Мы друг для друга спасительные соломинки в водовороте жизни. Я стараюсь помочь ей, она — мне. Цепляемся друг за друга, но со временем утонем, потому что, мы, всего лишь, соломинки. Вот такая у нас жизненная философия, — грустно улыбнулся он и опустил взгляд, стараясь успокоиться.

— Чем я могу помочь? Что мне сделать? Милорд, я, конечно, не разбираюсь в тонкостях.

— Ей нужно ваше внимание и тепло, привязанность и любовь.

— Я даже не знаю как вести себя с ней.

— Так же как и всегда. Вы ее подруга, мисс. Она дорожит вами.

— Но в данной ситуации, не покажется ли это.., — начала девушка и замолчала. — Понимаете, мы всегда смеялись и шутили с ней. Разве это уместно? — растерянно произнесла она.

— Будьте собой — ей ничего, больше этого, не нужно.

Они еще какое-то время посидели рядом, следя за Натали.

Барт вздохнул и поднялся.

— Похоже, нам пора. Что-то она сегодня слишком долго молчит. Спасибо вам, мисс Фостер, — он взял девушку за руку и поцеловал.

— Простите меня, я ввела её в это состояние своими разговорами.

— Если вы ещё раз, мисс Фостер, попросите у меня прощения, — угрожающе произнес Барт, но тут же примирительно улыбнулся.

— Простите, — произнесла девушка и растерянно посмотрела на мужчину. — Простите! — смутилась она и прикусив нижнюю губку, опустила глаза.

Барт тихо рассмеялся, заставив своим смехом улыбнуться и свою невольную собеседницу. Если бы не Натали, эта девушка считала бы его неопределенным типом. Вряд ли, когда-либо, произошло их знакомство. Вряд ли.

Он встал со своего места и подошел к Натали, слегка дотронулся до её руки, привлекая внимание.

— Нам пора, — тихо произнес.

Натали растерянным взглядом осмотрела комнату в которой находилась, будто видела её в первый раз. Глаза остановились на Элейн и она ещё более растерянно посмотрела на Барта.

— Господи, — прошептала она. — Элейн! Я наговорила ерунды! Прости меня! — кинулась к подруге.

— Ерунды? — заулыбалась та, обнимая её. — Мне понравилось! Ты всегда говоришь подобную ерунду или мне надо выбрать определённый день, когда я захочу снова её услышать!? — уже смеялась Элейн.

Барт неожиданно удивился преображению своей испуганной собеседницы. Она — смеялась? Улыбалась и Натали. И все же что-то дёрнуло его перед уходом оглянуться и посмотреть на эту девушку, которая назвала его таким непривычным, для слуха, словом.

— Мисс Фостер, — задержался он, сам ещё не понимая, что же сказать дальше, — совсем забыл, — нашёлся он, вытащив из кармана пиджака конверт. — Дядюшка решил устроить маскарад и просил меня передать вашему отцу приглашение. Думаю, вы сможете сделать это вместо меня? Благодарю за услугу.

После произошедшего, почувствовав неловкость, нахмурился. Отвесил прощальный поклон с серьезным лицом и поспешил ретироваться.

Натали, заметив в своем друге неизвестные ей перемены, хитро заулыбалась.

— Что? — спросил Барт, увидев оживлённость подруги. — Что такое? — повторил он вопрос, помогая ей подняться в карету.

— Мне показалось? — улыбаясь и хитро сузив глаза, прошептала Натали.

— Ничего особенного не произошло.

— Барт? — пытаясь разгадать загадку, она пристально смотрела на него.

— Харли Стрит, 190, — громко сказал он, закрывая дверцу кареты. — Натали! Прекрати! — попытался пожурить её, отвлекая.

— Она понравилась тебе?!

— Дождь снова собирается, — пробормотал он.

— Ты не проведёшь меня, Барт! Вы же не думали звать Фостеров. Чей пригласительный ты ей отдал?

— Да, похоже будет дождь, тучи низко, — смотрел он в окно, не поворачивая к ней лица.

Сам не понимал. Дёрнуло будто что-то, когда неожиданно решил отдать девушке пригласительный, вместо того, чтобы передать его Натали. Ну, она-то непременно будет присутствовать, ей пригласительный можно отдать и позднее. А почему нет? Боролось в нём что-то, только сам ещё не совсем понимал: что это?

Минутное помешательство — пришел к выводу и чувствуя себя уже более уверенно, слегка улыбаясь, посмотрел на Натали.

— Вас, прекрасная леди, беспокоит моё будущее? — голос не дрогнул. — Я знаю, как вы устраиваете ловушки своим... — кашлянул он, — друзьям. Меня не проведёте! Не пристроите! Не получится, леди, даже не пытайтесь! Почему я не могу отдать ей пригласительный? Дядюшка общается с её отцом — в этом нет ничего особенного.

— Устраиваю ловушки? — искренне возмутилась Натали, на произнесённые слова. — Кому?

— Роберту Картеру, например. Джордж, пока, успешно обходит их.

— Барт! — резко произнесла оскорбленная гордость. — Роберт был давно помолвлен с Лидией — это, во-первых. Во-вторых: он не бывший, — кашлянула она, подражая его манере, — друг. В-третьих: он любит Лидию уже достаточно давно! Думала, ты знаешь об этом. Я лишь немного помогла ему, подтолкнула.

— Угу, — сомневаясь, согласился младший Эллингтон. — Дай тебе волю: всех бы переженила! Со мною этот номер не пройдет, — немного разозлился он. И на себя, и на Натали, а на что, собственно, злиться-то?

— Прекрати, Барт! Ты подозреваешь Роберта... — но она не успела договорить.

Эллингтон резко повернулся и внимательно посмотрел прямо в глаза девушки, — она замолчала то неожиданности и удивленно воззрилась на него, — сам еще не знал, что намеревается сделать.

— Со мною рядом будет та женщина, которую я выберу сам, — отчётливо произнес он, приблизив своё лицо и прикоснулся к её губам в долгом поцелуе.

Натали растерялась и в первые секунды даже не попыталась отстраниться. Лишь широко открыв глаза, смотрела в лицо человека, который её целует. Эллингтон обнял девушку, воспользовавшись промедлением и бездействием.

— Спятил! — негодуя воскликнула девушка, опомнившись и вырываясь из удерживающих её рук.

Карета остановилась и Натали мгновенно выскочила из неё, направляя торопливые шаги к дверям дома.

— Может быть, — философски прошептал Барт причмокивая, будто повар, пробовавший приготовленное блюдо. — Может быть, — повторил он, кивая самому себе.

Глубоко вздохнув, проводил удаляющуюся фигурку взглядом, пока она не скрылась за дверью.

«Ничего, позлится немного и перестанет».

Часть 2. Глава 19

Когда Барт, как ни в чем не бывало, на следующий день пришел к Натали, она отказала ему в приеме и он ушёл с поникшей головой. Через день, картина повторилась.

Растерянный, осознав, наконец, глупость возникшей ситуации, молодой человек разозлился на себя — кой черт дёрнул! — и на неё заодно — могла бы более спокойно отреагировать. Ой, как всё некстати. К тому же, не знал он чем себя занять, а Натали, вдруг, решила обидеться. Так может дойти до того, что она не придёт на маскарад.

Ладно, пошутили и хватит. Вернее, он-то как раз со всей серьёзностью отнёсся ко всему. Зря, быть может. Но почему, спрашивал себя Эллингтон, этот поцелуй не развеял последних иллюзий? Где-то в глубине души он понимал, что его не примут или, вернее, не полюбят. Видел же чувства к Анри — они сильнее, чаша перевесит на его сторону. Зачем полез! Да, не давала покоя шальная мысль: дать девушке побольше времени. Оно шло, но ничего не менялось. Натали, по-прежнему, любила своего Анри, он же, получается, бегает за ней, будто ему делать нечего. А и правда, здесь, в Лондоне, особенно и нечего делать. Ну, собрание акционеров. Ну, газета — и всё! Что ещё держит здесь? Ничего. С ней, появился какой-то смысл.

Что делать дальше он и сам не знал.

Нет, и почему он думал, что получится? Это же очевидно! Ясно как божий день! Она относилась к нему, как к другу и продолжает относиться так же, ровно.

Надо помириться и попробовать расставить все точки над i, иначе останутся врагами.

— Что стряслось у вас с Натали? — поинтересовался дядюшка, присаживаясь рядом с племянником. — Поссорились?

— Да, — коротко ответил тот неохотно.

— Из-за чего?

— Никак не пойму, для чего вы нас познакомили? Неужели вы не думали, что всё может сложиться иначе! — выпалил Барт.

— Не кипятись, объясни толком, — спокойно ответил Эдмунд Эллингтон, подавая рюмочку портвейна, бутылку поставил рядом, на столик.

Барт одним глотком опустошил рюмку и отсутствующим взглядом уставился в пустое пространство перед собой.

— Я поцеловал еен.

— Ну? — улыбаясь удивился мужчина. — Она же замужняя женщина, Барт!

— И что?

— Это не препятствие для тебя? — с растекающейся по лицу улыбкой спросил дядюшка.

— Препятствие — она сама. Чёрт! Да я пожалел об этом уже тысячу раз, а она будет думать обо мне невесть что!

— Смотря с каким чувством ты её поцеловал.

— С самым настоящим! Дядя! Перестаньте хихикать! — не выдержал он откровенного высмеивания. — С самого начала знал, что это проигрышный вариант! Какого чёрта меня понесло!?

— Действительно, — соглашаясь с выводами племянника, хихикал лорд.

— Если вы и дальше будете смеяться... — пригрозил племянник.

— Ну, успокойся, — с примирением отозвался старший Эллингтон. — Я сегодня иду к Жану. Хочешь, поговорю с ней.

— Должен сам.

— Понятное дело, но как же ты поговоришь, если она тебя не принимает. Поехали вместе и всё ей объяснишь! Или ты хочешь оставить как есть?

— Я привык к ней, дядюшка, с ней легко, а так.., — замолчал он на короткое время, но продолжил говорить с грустью в голосе, — мне не зачем оставаться в Лондоне. Я, пожалуй, уеду.

— Вот ещё! — возмутился старший, резко встав с кресла. — Придумал тоже! Уеду. Хватит! Один раз уехал! Ты хочешь оставить меня без наследника!? Пока я жив, покоя тебе не дам. Собирайся. Едем.

Сидеть в ожидании неизвестного — оказалось весьма скучным занятием. Нудным и долгим. Наконец-то его пригласили, только провожают в кабинет барона, а не в гостиную. Значит предстоит объясняться с мсье Жаном или дядюшка сам решил высказать напутственные слова.

— Барт, вы хотите просить её руки? — прозвучал первый вопрос барона.

— Сэр, вы хотите избавиться от неё? — смело заговорил Эллингтон.

— Вы думаете, что это так? — с лёгким возмущением, нахмурившись произнес месье Жан. — Вы не правы, молодой человек.

— Тогда почему пытаетесь выдать её замуж?

— Я думаю, мой сын не способен более заботиться о ней и я чувствую себя обязанным побеспокоиться о дальнейшей судьбе Натали.

— Даже вопреки её желанию? А если Анри вернется? Вы подумали об этом?

— Думаю, он не собирается возвращаться.

— Я знаю вашего сына, — возразил Барт. Они же одногодки. Вместе учились. Много времени проводили вдвоем. Беседовали о жизни. — Думаю, вы ошибаетесь, отдавая его жену, которую он любит, другому мужчине.

— Располагая теми сведениями... — продолжил беседу барон де Бэтьюи, но Барт перебил его.

— Сведения от виконта Маберли я бы не принимал всерьёз. Простите, сэр, мою дерзость, но я возражу вам.

— Мой друг, вы предубеждены против Джорджа. Он скоро отбывает в Америку с семьей, думаю, больше вы его не встретите. Сведения, которые он привез, вовсе не утешительны. К глубокому сожалению, виконт Маберли только подтвердил мои, самые ужасные, опасения. Анри пошёл по дороге своего деда, а это совсем не тот путь...

— Который бы считался приемлемым для вас? — закончил Барт его мысль. — Но люди разные. Вы — не он. Может так и надо.

— Барт, я смотрю на мир глазами реальности.

— Я тем же взглядом, мсье. И прекрасно понимаю, что Натали не отдаст своего предпочтения никому, кроме вашего сына. Она не хочет выходить замуж, так почему же вы действуете против её воли.

— Натали обеспечена, но она одинока. Ей нужен порядочный человек, который был бы рядом.

— Но любит она Анри! Почему же вы решаете за неё! Нет, господин барон, я не буду просить её руки — это бесполезно, она все равно откажет. Но быть другом — могу. Мне не в тягость. И я прошу вас повременить с тем, чтобы обещать её кому бы то ни было.

— Время, мой друг, рассудит нас.

— Не сомневаюсь, сэр. Но возможно ей понадобится больше времени, чем кому-либо другому.

— Подождём. Хорошо. Я не против, — вздохнул барон и грустно улыбнулся Барту. — Я ей не враг.

— Прошу вас, не становитесь врагом своему сыну.

— Анри остаётся моим сыном, чтобы он ни делал, — серьезно ответил барон и посмотрел прямо в глаза собеседника. Вздохнул. И Барт понял, по каталогу взгляду мужчины: нелегко ему даётся эта непростая ситуация. — Подождите, я пошлю за Натали. Можете разговаривать здесь.

Теперь-то Барт точно знал и понимал как надо действовать и о чгем разговаривать. Пусть он не добьётся взаимности от Натали, ему этого и не надо в данный момент, но, как друг, а он и был им, поможет. Будет рядом в трудную минуту.

Натали пришла в кабинет, не ожидая встречи которую ей устроили. Когда увидела в комнате Барта, сначала удивилась, а после стремительно развернулась в обратную сторону, намереваясь уйти. Эллингтон успел встать у неё на пути.

— Не спешите, леди. Мне необходимо поговорить с вами! — но девушка не оставляла попыток выйти из комнаты. — Да подожди, я тебе говорю! — не выдержал маркиз и резким движение закрыл дверь, оставаясь вблизи, чтобы к ней не подошли и не открыли.

— Сэр, я предупреждала вас. Простите, но у меня нет времени.

— Найдёшь! — не ожидая от себя подобного нахальства воскликнул Барт. — И выслушаешь сейчас всё, что я тебе скажу, и только тогда, выйдешь из этой комнаты! — выговорил мужчина уверенно, продолжая придерживать дверь рукой.

Натали, удивилась, не ожидала такого напора, посмотрела на него примиряюще, сдавая позиции. Холодные льдинки синих глаз прикрылись веками. Она слегка кивнула и отошла на два шага.

— Хорошо. Слушаю вас, — выговорила строго, не глядя на собеседника.

— Отлично. Так вот, я совершил глупость, прости, — немного тише произнес он последнее слово.

— Глупость? — проговорила она с издёвкой.

— Воздержитесь от колкостей, прекрасная леди, пожалейте своего друга. Натали, — подошёл ближе и заглянул в глаза девушке, — этого больше не повторится. Я знаю, мы, и впредь, можем оставаться хорошими друзьями. Просто, при других обстоятельствах...

— Барт, — возмущённый возглас перебил его речь.

— Не торопись. В общем, мы — друзья, — сделал заключение. — В данный момент ты для меня подруга, сестра, хорошая собеседница, как раньше, так будет и с этого дня. А насчёт большего, поговорим позже, — жестом остановил попытку высказаться и продолжил беседу. — Ты не знаешь, что может произойти, не будем загадывать. Просто подождём.

Черт! Кажется, он опять на что-то рассчитывает.

— Если ты будешь надеяться, мне останется только одно: прервать наше общение.

— Это не по-человечески, Натали! Ну, что я тебе сделал? — возмутился мужчина, отходя от двери, но следил, чтобы собеседница не вышла из комнаты, в общем, девушка и не собиралась.

— Не в этом дело, Барт, — вздохнула, смотря долу. — Из-за меня многие страдают, не хочу причинять боль ещё и тебе.

— Поверьте мне, прекрасная леди, я не страдаю. Скорее, схожу с ума от скуки, когда ты дуешься и не принимаешь меня. После того как я уеду в деревню и вы даже не вспомните обо мне, леди, делайте, что хотите.

— Сколько грусти в ваших словах, лорд Эллингтон.

— А в глазах? — смотрел на неё и широко улыбался, понимая, что прощён.

— А в глазах сплошное притворство, — махнула на него рукой. — Почему ты отвергаешь доводы в пользу Элейн? — нахмурившись, спросила она, подходя к нему и заглядывая в глаза.

Опять за свое!? Что за человек!

Часть 2. Глава 20

Что же происходит? С ним? С жизнью? Кто сделал её такой безрадостной? Полной, нет, переполненной болью и злостью?

Когда-то, именно Натали делала его счастливым. А ведь он жил и до встречи с ней, но всё изменилось. Когда она была с ним — в этом заключался какой-то смысл. А потом он пропал. Зачем она ушла? Господи, за что? И почему за всё это время она не стёрлась из памяти?

Анри схватил шляпу, лежащую около него и запустил ей в стену.

Надо же было прочитать ее книгу. Зачем тревожить старые раны? Он итак забросил все дела, ему на всё наплевать. Разве он живет — нет, так... существует. Ночью мучают неразрешимые вопросы и кошмарные сны. В голове то и дело вспыхивают картины прошлой, счастливой жизни.

Зачем это всё?

Боже, он же любил её. Ловил каждый взгляд, слово, эмоцию. Видел в её глазах честность и поражался тому, что никогда прежде не замечал её у других. Именно эта честность, открытость, правдивость и прямота взгляда, мимики, слов — подкупала. Видел и замечал в ней неподдельность, поэтому-то каждый раз подначивал, наслаждаясь её истинными чувствами. Недовольство, злость, негодование — ему не страшны. Её радость, смех, где-то даже ребячество, детская непосредственность — вызывали симпатию.

Она так искренно и без притворства, с первой минуты, сама того не ведая, влюбила его в себя. Позже, поняв это, он старался вызвать в ней ответные чувства. О, как же она сопротивлялась! И как наивно попадалась в его сети.

За одну минуту на её лице читалось множество эмоций. Где-то неожиданный страх. Иногда лукавство, озорство. Где-то скрытое чувство любви. И восторг, особенно когда целовал её, и в этот момент его глаза не обманывали. Он верил в неподдельность эмоций.

Первый поцелуй. Какой настоящий ураган чувств. Оторвавшись от ее губ, — а это было очень сложно, — заметил в её взгляде удивление и неверие. После, проскользнул стыд, окрасив её щёки, заставил опустить взгляд. Но, опять же, он видел настоящее проявление чувств, эмоций, её отклик подталкивал его к следующему шагу. Приникнув к её губам повторно, с ещё большим чувством он обнял Натали и почувствовал как её руки обвивают его шею, обнимая, как её губки приоткрылись, отвечая на поцелуй.

— Я схожу с ума, — прошептал Анри, ворочаясь на постели. Тогда, он сказал то же самое.

Как же трудно бывает, вкусив сладость истинного восторга, отстраняться. Она шептала его имя, а он, потеряв голову, просил повторять его снова. Боже, из ее уст оно звучало особенно нежно. А ее «r», что-то среднее между английским и французским звучанием, — друзья никогда не называли его Генри, да и он сам ни разу не представлялся этим именем, хоть и родился и вырос в Англии. Позже, занимаясь с Натали французским, он добивался правильного произношения и сам не радовался итогам — утрата «r» оказалась почти невосполнимой. Только забываясь, отвлекаясь от правил, в порыве чувств или во время разговора, когда особо не задумываешься над подбором слов, она произносила ту самую «r».

— Чертовка, — уткнувшись в подушку, скрипнул зубами. — Чертовка! — выкрикнул мужчина, а вскочив с постели, прошелся по комнате широкими шагами. — Ты ушла. Так отпусти меня!

Но не тут-то было.

И с чего вдруг появилась эта адская боль в сердце? Внезапная ностальгия по прошлому? По её любви? Боже, какой же нежной она могла быть. А сейчас? Что она чувствует!? Изменилась ли? Какой стала? Если судить по изложению в книге — ей плохо, но если верить словам Джорджа, она готова перечеркнуть прошлое и всё забыть. Она нашла себе другого утешителя в лице Джорджа.

Писательницы любят страдать только для того, чтобы нажить жизненный опыт и перенести его на бумагу!

Она уверенно пишет о том, о чем не имеет никакого понятия. Все, как и раньше. Но эта девчонка попадает в самую точку. Смело! Виден жизненный опыт. Истины проверены на собственной шкуре, понятно изложены на бумаге. Ничего не скажешь! Придраться не к чему!

Даже Каролина говорит её словами!

— Ненавижу тебя! — выкрикнул Анри, пнув стул, оказавшийся на дороге. — Если вы решили жить вместе, зачем понадобился я?! Мне не обязательно знать ваши планы на будущее. Оставьте меня в покое!

Конечно, она же писательница, лучше знает как поступить! Но действует через других и сама даже пальцем не пошевелит, чтобы что-то исправить и изменить. Чертовка! Не даром родилась тринадцатого числа! Она что, появилась в его жизни, чтобы мучить и причинять боль?! Издеваться и смеяться?!

А писать она умеет. Всё же есть талант. Расписать жизненные принципы. Моральные нормы.

Истины жизни? Кто их вообще придумал!? Как ненавистны они сейчас!

Неужели она не понимает — всё могло быть иначе. Главное — они остались бы вместе и не чувствовалась бы эта боль!

Конечно, от чувства вины не скроешься. Только отчего, именно сейчас, его мучает ностальгия по ней!? Из-за того, что может потерять? Уже навсегда? Но он же клялся: всё прошло! Он её отпустил. Видимо врал, врал сам себе. На поверку, всё получилось гораздо больнее, чем он думал.

А как хотелось войти к ней в комнату. Обнять. Вдохнуть одурманивающий запах тела, смешанный с тонким ароматом духов. Убрать с лица непослушные завитки волос. Поцеловать. Почувствовать её ответное волнение.

Боже, это невозможно. Она далеко.

Сейчас между ними простирается целый океан, и, он не состоит из огромного пространства солёной воды, это океан обид, недоверия и злости.

Кто прав? Кто виноват? Раньше он не хотел это выяснять. Позже, обвинял во всем её. Но справедливо ли это!?

Всё сломалось, когда случился выкидыш. Они сами будто поломались от своих же чувств и эмоций. Оказались не готовы к такому повороту в жизни, не ожидали. Ей трудно давалось осознание действительности, но разве ему было легче? Это его ребенок не увидел света!

— Бог мой, — прошептал Анри, усаживаясь на край постели и закрыв лицо руками. — Разве меня не мучила боль?! — выкрикнул в пустоту комнаты и снова поднялся на ноги. — Разве я не старался помочь и утешить!?

А ведь Джордж прав, нельзя ей выходить в свет — много недоброжелателей, а ещё прибавятся те, кто захочет отомстить ему, причинив вред ей. И как сразу не подумал об этом!? Она там совсем одна. Кто же поможет ей?

— Господи, помоги ей! Огради её. Дай сил.

Но тут же, при воспоминании о ней, снова почувствовал боль. А после — злость, она затмивала разум. Опять. Но почему злость и боль порождает в нем не отчуждение, а ностальгию? Внезапную. Невозможную. Неуёмную.

Чертовка! Она ответит за всю боль, причиненную ему! Плевать, что с ней будет!

Анри понимал, реальность такова, что в этой дуэли с самой жизнью, в проигрыше остались оба. Они когда-то верили в любовь и счастье, теперь же разочарование поглощало всё. Да, бесспорно, это неравный бой. Но кто их стравил между собой? Почему они стали непримиримыми противоположностями, готовыми на всё, лишь бы выиграть, доказать свою правоту.

Или только он думает об этом?

«Мир и дружба должны победить! Зря вы думаете, Анри, — звучит ее „r“, — что борьба доставляет мне удовольствие — это лишь вынужденная мера», — вспоминал он её слова, голос, глаза.

Нет. Это другой поединок. Словно кто-то намеренно влезает в их жизнь и передвигает фигуры. Но кто? Кому понадобилось? Зачем? Да, правым окажется победитель — он всегда прав. Но кто победил в этой ситуации? И что остается поверженному? Впереди — темнота и пустота на душе. Кто же догадался подарить ему такую жизнь!? Merci. На что она ему? В ней нет ничего стоящего. Неужели на небе стало скучно, не хватает живописных картин человеческого горя!?

— Ты — ушла! Сама! Так почему не даёшь мне спокойно жить?! — вновь выкрикнул он.

— Анри? — дверь тихо открылась и в тёмную комнату вошла Каролина. — Почему ты кричишь? Что случилось?

— Оставь меня в покое! — отмахнулся мужчина.

— Боже мой, — ужаснулась девушка. — Что с тобой? Да ты посмотри на себя, ты весь дрожишь, у тебя жар.

Поставила на стол лампу, которую держала в руках и попыталась успокоить Анри, но тот, выкрикивая короткие фразы, ускользал из её рук.

— Чем он лучше меня? — вдруг остановился он и повернулся к девушке. Этот вопрос, казалось, был сейчас самым важным. — Что он сделал, чтобы стать лучше?

— О ком ты говоришь? Я не понимаю, — недоуменно ответила Каролина, заглядывая ему в лицо, но Анри снова вырвался, принимаясь мерить комнату широкими шагами.

Девушка смотрела с таким пониманием, будто знала, что с ним происходит. Ей так хотелось помочь.

— Может, тебе поспать?

— К чёрту! — выкрикнул он, но вдруг прервал свое беспорядочное хождение по комнате и внимательно посмотрел на девушку.

— Что с тобой? — прошептала она расширяя от удивления глаза.

Анри решительно подошёл к Каролине и резко притянув к себе, жадно поцеловал. Нет, не помогает. Чувства воспротивились порыву.

Это не она, — шептало сознание. — Не её губы. Не её тело. И запах, тоже, не её.

Анри зарычал и выпустил из рук недоумевающую девушку.

Прошёлся по комнате, осматриваясь сосредоточенным взглядом. Даже взять нечего. Подошёл к кровати, резким движением стянул матрац, кинув на пол. Взял в руки небольшой саквояж, лежащий внизу и направился к двери.

Лишь на короткое время обернулся, смотря на девушку, стоявшую посередине комнаты. В лёгкой сорочке, она куталась в огромный платок, испуганные, широко открытые глаза смотрели на него.

— Прости, напугал, — сказал он, снова подходя к ней. — Вот, возьми, — вложил в маленькую ладошку мешочек звенящих монет. — Пригодится. Отец не дает тебе денег. Знаю, ты потратишь с умом, — сказав это, поспешно вышел из комнаты.

Опомнившись, Каролина побежала за ним, на улицу, выкрикивая его имя, но мужчина, на пегой кобыле, промчался мимо и даже не оглянулся, не попрощался.

— Уехал, — тихо вздохнула девушка и, неторопливо, поплелась наверх, к себе в комнату, сжимая кошель, оставленный ей, двумя руками.

Часть 2. Глава 21

Барт пришел в клуб немного раньше назначенного времени.

Сегодня он успел посетить семью Фостеров, второй раз за эту неделю. Пригласительный, отданный Элейн, требовал кое-какого объяснения и, естественно, личного присутствия. Визиты прошли в положительном ключе, но сказывалась усталость и утомление.

Переживания последней недели, из-за ссоры с Натали, лишали сна и аппетита. Он даже не выходил никуда, только один вышеупомянутый визит, но по возвращении домой снова замыкался в себе и сидел затворником, пока дядя не нарушил неожиданное одиночество.

Теперь же, когда прежние отношения с Натали возобновлены, снова видит её лицо и слышит звонкий голос, мужчина немного успокоился. Прежний азарт и аппетит к жизни — вернулись. Настроение — улучшилось. Грустить времени нет.

Поэтому-то пришедшая в голову идея со вторым визитом, была сразу осуществлена.

Маркиз, скучая ходил по залу, наблюдая за игрой в бильярд, потягивал виски и, казалось, был самым счастливым человеком.

«Почему Роберт назначил встречу в клубе»? — мелькавшие мысли нисколько не отвлекали и он решил сыграть партию.

Поклонившись напарнику по игре, мужчина натёр кий мелом. Игра шла неплохо. По четыре шара в лузе у каждого. Только вот Картер запропастился. Барт снова оглядел зал внимательным взглядом. Назначил встречу, а сам не пришел — не похоже на Роберта.

Игра подходила к завершению, когда в зал, затуманенный сигарным дымом, вошёл ещё один посетитель. Эллингтон напрягся и занервничал, но отвесил виконту Маберли короткий поклон.

Шар в лузе! — злость иногда помогает, если не поддаваться эмоциям, конечно. Одобрительный жест партнёра по игре, радовал. Благодарный поклон в ответ и его внимательный взгляд снова возвращается на игральный стол, глаза ищут следующий шар для удара.

Присутствие в клубе нежелательного человека, раздражало. Что здесь делал Джордж, Барт не догадывался. С чего он взъелся на виконта, не мог понять и сам. Из-за Натали?

Всю контрпартию Барт косился на новоприбывшего недовольным взглядом.

Чёрт! Испортил настроение своим появлением.

При виде Джорджа мужчина невольно испытывал ревность. Натали не особо жаловала того своим вниманием, но всё же. Маберли, казалось, имел над ней власть. Какую и почему Барт так думал, непонятно и ему самому, но подобные, непрошеные, мысли часто вертелись в голове. Тем более он не общался с Натали целую неделю, даже больше, за это, пусть и короткое, время виконт мог завладеть её вниманием, потому как каждый день бывал у барона.

Чёрт! Да барон не подпускал к ней никого!

Эллингтон не хотел признавать своей ревности.

Джордж, зайдя в накуренную залу, уселся в отдалении от всех. Его неожиданно вызвал Картер. Дело касалось Натали, как сообщили ему, поэтому-то условились встретиться здесь, в клубе, на нейтральной территории, и обсудить детали будущей дуэли. Он не сразу заметил среди других посетителей клуба Барта, но его присутствие в зале озадачило.

Этому-то что здесь нужно? Или он завсегдатай бильярдного клуба?

Виконт нахмурился, когда их взгляды встретились. Видимо, будущего герцога не радовала встреча с ним. Ну что же, ему она тоже не по душе. Барон де Бэтьюи не пускал его к Натали, а этого...

Отвернувшись от Барта, чтобы не показать сверкнувшую в глазах злость, выпил прихваченный виски. Маркиз, по его мнению, прилип к Натали и не давал прохода. Опекун выискался. Из-за него он не получил возможности поговорить и подробно рассказать Натали о встрече с Анри. Её будто, и правда, пытаются выдать за Эллингтона! Какого чёрта!? Он сам отказался, так ей нашли другого «жениха».

Неужели согласится? Зачем же тогда он искал Анри? Тратил время и терпел его злось?

Игра за столом закончилась и Барт, оглядев зал, уступил место следующему игроку.

Куда же пропал Картер?

Пришлось выйти, чтобы спросить дворецкого не приходил ли Роберт. Тот отрицательно покачал головой. Пришлось возвращаться в зал и ждать. Видимо, свалились неожиданные дела.

Когда Барт покинул зал, виконт Маберли расслабился, закурил толстую сигару и отправился к столу, немного отвлечься. Поиграть.

Игра началась хорошо. Спокойно покуривая, он понемногу цедил виски из стакана. Но когда Эллингтон вернулся, невольно скривился. Резко дернул плечами, сбрасывая напряжение и неприязнь.

Всю оставшуюся игру Джордж провёл под пристальным взглядом племянника лорда, злясь и проклиная того на чём свет стоит.

— Простите, виконт, но вам придётся какое-то время терпеть моё присутствие. Мне назначена встреча и я не могу уйти, — сообщил ему раздражённый голос.

Джордж попытался вежливо отвесить поклон и продолжить игру, но сосредоточиться уже не смог. Рязвнл руками, признавая поражение и передал свой кий стоявшему рядом джентльмену.

Прошло довольно много времени, прежде чем в закуренную залу вошёл Роберт Картер и отвесил всем приветственный поклон.

С разных сторон комнаты, навстречу ему, встали Джордж и Барт, подошли и недоумённо, с недовольством, взглянули друг на друга.

— Джентльмены, прошу за мной. Я попросил комнату, где нам никто не помешает. Простите великодушно за опоздание. Неожиданно вызвал Лэнц. Чёрт, он ведёт себя будто ничего не произошло! — возмутился, входя в комнату, но, тут же, постарался взять себя в руки. — Генри должен прийти сюда. Будет лучше, если он не застанет нас в общей зале.

Барт и Джордж последовавшие за Робертом, продолжали посылать друг другу недовольные взгляды. Как только все зашли в комнату и дверь за ними закрылась, оба бросились к Картеру за разъяснениями.

— Какого чёрта, Роберт? Виконт отсутствовал, когда это случилось!

— Не понимаю, — возразил Баркли. — Это не значит, что я остаюсь в тени!

— Джентльмены — прекратите! — спокойно скомандовал Картер и оба замолчали. — Лэнц хитёр, поэтому я привлёк вас обоих. Сегодня же, я постараюсь провоцировать его и вызову на дуэль. Вам, Джордж, нужно вовремя попасться ему на глаза. Вы хорошо знакомы, если попросит вас быть его секундантом — только на руку. Моим же, будете вы, милорд.

— Почему вы? — искренне возмутился Эллингтон.

— Потому что, я был свидетелем этого происшествия. Не забывайте, мы боремся за честь и безопасность леди, имя которой называть не следует. Думаю, вы понимаете меня.

— Подождите, Картер, я бы тоже не упустил возможность застрелить его, — вмешался Джордж.

— И я, — отозвался Эллингтон.

— Джентльмены, — начал объяснять Роберт, — всё должно выглядеть натурально. Мы поссорились. Вы — секунданты. Здесь много публики. Когда же мы останемся с ним наедине...

— Позвольте, — перебив, возмутился Эллингтон, — но это будет выглядеть как нападение, а не дуэль.

— С негодным человеком невозможно провести честной дуэли! — уверенно произнес Маберли.

Спор затянулся надолго. Единомышленники забыли взаимные обиды и недовольства, погрузившись в разработку плана. Что предпринять. Как это сделать. Где. Когда осуществить задуманное: сегодня же или назначить другой день.

Роберт всегда пил только вино, но сейчас, азарт и предчувствие состязания будоражили кровь и он выпил несколько стаканов виски. Барт и Джордж не изменили своей традиции и вкусовых пристрастий. Все увлеклись и приняли, надо сказать, изрядно.

В общую залу клуба, после обсуждения всевозможных ситуаций, они ввалились всё втроём, чувствуя себя, чуть ли, не вершителями судеб человеческих. Немного покачиваясь от количества выпитого и напрочь позабыв обо всех размолвках. Активное участие в судьбе Натали, тем более защита её чести, сплотила их, сделав друзьями. Они сами не знали на долго ли, но не думали об этом в данный момент. Азарт будоражил кровь, а виски туманил ум.

— Джентльмены! Посмотрите-ка на это зрелище! — раздался пьяный голос и все трое подняли глаза на говорившего. Этим человеком оказался Лэнц. — Джентльмены, вам не кажется интересным тот факт, что господа, вошедшие в залу, по-дружески общаются. Мне бы это показалось очень даже странным. А, господа?

В ответ, зала, наполненная мужчинами, зашевелилась как единая масса. Говорили все одновременно, но что и о чём — понять невозможно. Видимо, всем стало интересно, что же Лэнц имеет в виду и каждый выдвигал свою теорию.

— Джентльмены, вы когда-нибудь дружили с любовниками своих пассий? — продолжил тот, повысив голос, так как зала кипела от множества голосов. — А эти, дружат! — во всё горло загоготал Лэнц, вызвав в зале волну громкого смеха.

Тройка горе-дуэлянтов оказалась в центре внимания. Они ещё не совсем понимали как это случилось, но лица у всех напряглись.

— Трое любовников стали друзьями! Не кажется ли вам, уважаемый редактор — забавная была бы статейка! — по залу снова прокатилась волна смеха.

Барт вспыхнул и сжал кулаки.

— Это провокация, джентльмены, — тихо заговорил Картер. — Держите себя в руках.

— Господин адвокат, вы не устали ухаживать за недотрогой? Вам не жалко расставаться с писательницей? Тем более, дамочка с деньгами. Или любовь и брак для вас несовместимые вещи? — продолжил глумление Генри Лэнц.

Роберт сделал шаг вперёд, но Джордж преградил ему дорогу, выставив наперерез руку.

— Развлекаетесь, Генри? — спросил громко.

Злость мешала соображать здраво. Всё пошло не так. Двое задетых за «живое» сообщников уже дышали угрозами, его же оскорбления развязного пьяницы пока не коснулись.

— Виконт, как долго вы обхаживали жену своего друга, прежде чем попасть к ней на «приём»?

Эллингтон и Картер, одновременно схватили Джорджа за плечи, но тот, издав громкое рычание, вырвался и в одну секунду обрушился на оскорбителя.

Началась неразбериха.

— Вызываю тебя! Сейчас же!

— Виконт, усмирите свой пыл. Вы же видите, он — пьян.

Толпа передвигалась по залу, пытаясь расцепить двух мужчин.

— Джентльмены! Это публичное место! Разойдитесь! Выясняйте отношения за пределами этих стен!

Несколько человек навалилось на Джорджа, им удалось оттащить его от Лэнца.

Воспользовавшись тем, что внимание сосредоточено на другом, Эллингтон, уличив момент, врезал оскорбителю, тот успел только охнуть и повалился на пол.

— Бартоломью! Ну, вы-то, человек воспитанный!

— Не потерплю оскорблений!

— Про вас уже давно болтают, пора привыкнуть.

Толпа разделилась. Одни сдерживали Джорджа, другие — Барта, чтобы предотвратить последующие удары.

— Выведите возмутителя спокойствия и отправьте развеется!

Вошли несколько мужчин плотного телосложения и подхватив пьяного, еле стоящего на ногах Лэнца, под руки, потащили из зала. Хозяева подобных клубов, для острастки драчунов, всегда имели в распоряжении людей подобного типа, чтобы на корню пресекать драки.

Молодцы завалили кряхтевшего Лэнца в кеб.

Тройка донельзя оскорбленных мужчин, кинулась вслед, ища сатисфакции. Джордж скинул кучера и сам уселся на козлы. Роберт и Барт устроились по разные стороны обидчика, не давая шанса на побег.

— Поговорим серьезно, Лэнц, — только Генри произнесенные слова несказанно насмешили.

Честной дуэли не получилось. Лэнца завезли в первое попавшееся на глаза безлюдное место, выволокли из кэба, в этом принимали участие только двое, Барт и Джордж. Роберт же, все время, пытался успокоить соучастников, но ничего не получалось. Генри сопротивлялся бесцеремонному обращению, хоть и не очень удачно, но сопровождавшие его уже успели получить по лицу и выругаться.

Лэнц стоял, покачиваясь, перед своими противниками, заливаясь истерическим смехом.

— Интересно, вы рассказываете друг другу как всё было?

Джордж не выдержал и нанёс удар. Лэнц упал и оставшись стоять на коленях изумлённо смотрел на виконта. Кажется, он вообще не понимал происходящего.

— Это не шутки, Генри. Ещё слово и ты получишь сполна, — но в ответ, тот лишь хлопал глазами и улыбался.

— Он чертовски пьян, — только что заметил Картер. — Хорошо, если завтра ничего не вспомнит, иначе нас арестуют. Все посетители клуба будут свидетелями, — попытался остановить своих соучастников Роберт.

— Этими словами он оскорбляет её! — тихо заговорил Барт. — Ты же понимаешь?

Ноябрь. Ноги увязали в грязи. Бриджи у Генри замарались. Мужчина пытался очистить запачканные руки и вытирал ладони о себя, сильнее марая одежду. Лэнц кое-как поднялся на ноги и вцепился в, стоявшего к нему спиной, Эллингтона.

— Интересно, вы по отдельности развлекаетесь...

Удар Барта заставил того замолчать и он снова упал на сырую землю.

— Господи! — воскликнул пораженный Роберт.

— Папашино воспитание! — задыхаясь сказал Джордж и пнув противника, уложил его, плашмя, в грязь. — Мне кажется, он, вообще, больной на голову. Нормальные люди так себя не ведут!

— Наследственность сказывается. Кровь дурная.

Лицо у Лэнца — разбито, он еле стоял на ногах, покачиваясь, а не удержавшись — падал, ползал на коленях в грязи, но не унимался и продолжал сыпать оскорбления.

— Любовники решили защитить честь женщины — это звучит наигранно, вам не кажется!?

— Чёрт! Мы всё испортили! — воскликнул Джордж и схватился за голову, после очередного удара по противнику. — Он прав! Мы сделали только хуже! Чёрт! — от злости он пнул дерево.

Барт замер на месте, осознав правдивость только что сказанных слов, и смотрел то на Картера, то на виконта.

— Погрузим тело в кэб и я отвезу его домой, — тихо отозвался Роберт, но как только поднял с земли Ленца, еле стоявшего на ногах, тут же получил удар и упал.

— Поедем вместе, — поспешили ему на помощь и, снова скрутив Генри, впихнули обратно в экипаж.

После всего случившегося трое дуэлянтов сидели в гостиной комнате на квартире Эллингтона и потягивали виски. Их одежда была в грязи, лица — в ссадинах и, начинавших проступать, синяках.

Молчали, каждый думал о своём, ничего не произнося вслух.

Роберт каялся, что затеял разборки. У него через две недели свадьба, а он светится на людях. Что же будет завтра? Подумав об этом он сморщился и уперев локти в колени, уставился на коврик под ногами. Если Лидия об этом узнает, конечно, поймет, он хотел защитить Натали и дать понять подонку, что за неё есть кому заступиться. Но если вся ситуация разойдется в том неприглядном свете, озвученном Лэнцем в клубе — барон не простит ему. Да и что скажет сама Натали, узнав о случившемся?

— Ей нельзя говорить, я думаю, вы понимаете? — озвучил его мысли виконт, отпив из бокала.

И Эллингтон, и Картер одновременно кивнули.

— Она об этом из сплетен узнает, — обреченно ответил Барт и опустил голову.

— Это точно, — отозвался Роберт.

— Урод! Надо же было развязать свой поганый язык! Когда ты с ним встречался он тоже был пьян!?

— Не настолько.

— Я завтра поеду к нему, — сказал Барт.

— Нет, — возразил Картер. — Поеду я. Всё равно дела заставят. Посмотрим, каким он будет.

Они растянулись в креслах и опять замолчали.

Нет, он не будет для Натали достойным мужем, думал Эллингтон — так её подвести. Мало о них сплетничали, так после всего этого прибавится ещё куча разных домыслов. И не просто догадок, а верных фактов. Имена, конечно, не назывались, но не зря же все хохотали. Значит, понимали, о ком идет речь.

— Надо пресекать на корню все сплетни, — опять заговорил Маберли, озвучивая чужие мысли. — Мы можем выгородить её? Её имя не должно прозвучать. Пусть всё выглядит как простая драка. Я уеду завтра.

— Если уедешь, только подогреешь интерес ко всей этой истории. Сиди и не высовывайся, — уверенно произнес Картер.

— Я думал уехать неделю назад, да ты, с этой идеей, задержал меня.

Замолчали. В комнате опять повисла тишина. Никто больше не осмеливался её нарушить. Постепенно мужчины заснули. Каждый в своём кресле.

Утро было тяжёлым. Сколько выпито и подумать страшно.

Чьи-то громкие шаги, казалось, эхом раздавались по комнате, отдаваясь тупой болью в головах проснувшихся.

— Кто-нибудь из вас помнит, что случилось вчера? — зазвенел в тишине голос герцога Эллингтона. — В ответ послышался стон. «Понятно», — пнув носком туфли валявшиеся на полу бутылки, он продолжил разговор. — Я вас спрашиваю?!

— Дядюшка, пожалуйста, тише, — прошептал Барт, хватаясь за гудящую голову.

— Потише!? — еще громче завопил лорд. — Где Лэнц? Вы что, убили его?

— Нет, ваша светлость, отвезли домой, — скрипя отозвался Картер.

Всё же, это — правильное решение. Что бы там не случилось — они отвезли его домой. Побили, правда, сильно. Какая разница из-за чего. Но факт остается фактом, он — дома. Синяки? А что вы хотели, в клубе произошла драка!

— Горе-дуэлянты! Если девочка из-за вас пострадает, я сам вам головы откручу! А вы, Картер!? У вас свадьба через две недели, вы-то о чём думали? Посмотрите на своё лицо.

— Ваша светлость, заживёт, — измученно улыбнулся Роберт.

Часть 2. Глава 22

Свадебный переполох остался в прошлом.

Натали сидела одна в своей квартире и устало перебирала листы чистой бумаги и один за другим проверяла перья для письма, лежавшие на столе. Нет, скучно ей не было никогда. Одиноко разве что.

Она старалась соединить две пары сердец и совсем не думала, что когда всё завершится останется одна. Теперь ни Лидия, ни Беата не приходили к ней. Не слышно звонкой и безнадёжно-романтичной болтовни, смеха — а ведь ей казалось, что она устала от всего, но лишившись, поняла: скучает.

И сама не представляла как разлука с обеими золовками скажется на ней. Замкнувшись в себе, Натали потеряла ход времени и событий. На Харли Стрит ездила только раз в неделю и то старалась скорее вернуться в тихую гавань своей квартиры. Но стремясь к тишине и находя её в спасительном затворничестве понимала, что ненавидит звон пустоты, раздававшийся в помещении. От эдакого бесчувственного, холодного одиночества хотелось порой кричать, бить посуду, но только бы не слышать звенящей тишины.

Нэнси зашла к хозяйке и посмотрев на неё с грустью, подошла и погладила по плечу.

— Что случилось, Нэнси? — сразу отреагировала она и еле заметно улыбнулась.

Горничная обрадовалась появлению подобных чувств. Лишь бы хозяйка не делала вид, что никого не замечает. Боялась подобного состояния. А так — хорошо. Разговаривает. Гладит по руке. Даже немного улыбается.

— Его милость милорд Бартоломью Эллингтон, — сообщила горничная. — Примите?

— Скажи, что занята.

— Не получится, — раздался в гостиной звонкий голос, — я уже здесь.

Натали глубоко вздохнула и даже не взглянув в сторону гостя, отправила горничную из комнаты.

Барт долго не нарушал тишины. Сел в кресло, стоявшее на некотором отдалении от девушки. Смотрел прямо перед собой, не поднимая на неё глаз. Молчание его не тяготило, скорее, обременяло состояние подруги — она опять отстранилась от жизни, а он не хотел допускать подобного её настроения. Старался понять, да, но жизнь в нём всегда кипела как бы ему не было трудно и тяжело на душе. Хотел помочь, но то ли не знал как это сделать в данный момент, то ли несколько неумело осуществлял свою заботу.

— Ты пришёл молчать? — не выдержала Натали и повернулась к нему.

— Моя прекрасная леди, наконец-то вы меня заметили, — улыбнулся мужчина и подойдя к ней, взял руку и поцеловал. — Не поверишь, с официальным визитом, — затем вытащил из кармана конверт, потряс им в воздухе и протянул девушке.

— Маскарад? — недовольно спросила Натали и намеренно положила руки на колени.

— Бунт!? — нахмурился Эллингтон и улыбнулся. Положил конверт на столик. — Думала, тебя минует сия чаша? Зря. Что бы ты не делала, все равно ты туда поедешь. Если окажешь сопротивление, приеду за тобой.

— Как же ты.., — тихо вздохнула девушка, но не договорила, не желая обижать друга.

— Надоел? — весело отозвался Барт и слегка улыбнулся. — Ты же знаешь, меня этим не проймёшь, — засмеялся в открытую.

Всего один визит, а сколько хлопот и событий. Поэтому-то, теперь, Натали стояла среди оголтелой толпы веселящихся людей, осматривая их отсутствующим взглядом. В душе нарастала паника от воспоминания прошлого. Она смотрела на других, а сама старалась успокоить колотившееся сердце. Поймала себя на странном ощущении — людей вокруг много, а ей тяжело на душе и одиноко так, что хотелось умереть.

Надоедала шумная, бездушная, пестрая толпа.

И сама она оделась ярко.

Шелковое платье синего цвета, окантованное черным. Тонкая полоска темной ткани перетягивала шейку, удерживая на себе камею, завязывалась сзади, ниспадая концами до самой талии. Чёрная полумаска, со сверкающей крошкой и ярко-синими перьями, скрывала лицо.

Зачем? Натали корила себя за то, что согласилась надеть это платье. Невольно ловила восхищённые взгляды, скрывающихся под маской глаз. А вот её взгляд выражал чистейший испуг, когда она осматривалась по сторонам, на танцующую хороводом толпу.

Но тут, неожиданно, подбежали двое — пират и мушкетёр, как назвать их иначе, она не знала — и схватив её за руки, с двух сторон, увлекли за собой.

Весь вечер мужчины, - и пират, и мушкетер, - по очереди, приглашали на танцы. Отказать не было повода, да и невоспитанно это, она же пришла на маскарад не для того чтобы портить другим настроение. Оба партнёра на удивление молчаливы, всегда находились рядом, неподалёку и не давали танцевать ей более ни с кем.

Ни вопросов. Ни отвлечённых разговоров. Только улыбки и танцы.

Маски у обоих джентльменов закрывали лица почти полностью, оставляя на виду только нижнюю губу и подбородок. К тому же, у них на головах — длинные парики. Догадатьсяся, кто скрывается за масками — невозможно. В глаза мужчины не смотрели и их цвет оставался для девушки загадкой. Натали понимала, что полностью зависела от этих двух масок. Её узнали, но определить, по каким либо признакам, кто скрывается за костюмом она не могла и злилась на себя.

— Я устала, — выговорила девушка первые слова после четвёртого танца и кавалер, предложив руку, повёл её к скамеечке.

Думала, скорее надеялась, хоть сейчас отстанут, но нет, эти двое, как сторожевые псы, уселись у её ног, каждый предлагая полный бокал вина. У одного бокал белого, у другого — красное. Одним жестом отказалась. Один из них отстранился, другой, привстав, наклонился к ней, будто ожидая дальнейших приказаний. Натали удивленно посмотрела на пирата, прямо в глаза, но тот поспешил опустить веки, даже не успела разглядеть цвет глаз. Ей предложили руку и указали на разнообразие яств в смежной комнате.

Она ещё раз посмотрела на стоявшего рядом мужчину. Неужели, Барт? Искусно замаскировался. Тогда кто второй?

Приняв приглашение, оперлась на руку сопровождавшего и отправилась рассматривать предложенные хозяином блюда.

— Маска, я тебя знаю! — услышала возглас напротив и посмотрев на говорившего с нею человека, узнала герцога Эллингтона. Он одет в черный фрак, на лице простая маска.

— Рада вас видеть, ваша светлость.

— Прекрасно выглядите, дитя моё, — улыбнулся герцог и предложил ей руку. Пират низко поклонился и отойдя на несколько шагов, дал простор для общения. — Я смотрю, вы у нас сегодня блистаете. Ещё не увидел ни одного мужчину, который бы не оглянулся на вас.

— Хотела затеряться в толпе, — виновато пожав плечами, ответила она.

— Красоту невозможно спрятать под маской, дитя моё. Вы очаровательны.

— Барт здесь? Мне хотелось бы поговорить с ним.

— О! Это против правил маскарада! Хитрая девчонка, я ничего вам не скажу. Пойдёмте, потанцуете со мной или вы со стариками не пляшете?

Наконец-то она разговаривала. Таинственное молчание сопровождающих начало раздражать и она чувствовала себя всё хуже. Теперь же, приободрилась. Пропало желание убежать сломя голову, но чувство одиночества оставалось, царапаясь где-то внутри, вызывая новые приступы отчаяния. Раньше, подобное событие вселяло в нее силу. Сейчас же — высасывало жизненные соки.

Что изменилось? Она сама или обстоятельства?

Конечно, изменилась. Сейчас, она не нравилась себе. Чувствовала как силы с каждым днём оставляют. Отчаяние побеждает. Тяжёлые мысли мучительны. Анри не вернётся. Он не простил. Осознание тяготило. Как раньше ей удавалось забывать обо всех бедах и веселиться? Не думать. Почему сейчас не получается? Отчего не может выкинуть Анри из головы? Слишком честная? Всегда была такой. Да, она многое требовала от других, но ещё больше от себя.

На её месте, какая-то другая девушка уже бы плюнула на все обстоятельства и вышла замуж. Барон этого и хочет. Прими она это решение сейчас — он не будет против, наоборот — обрадуется. Похоже, её несгибаемость давит и на него тяжелым грузом.

Но, если бы она приняла такое решение, смогла ли спокойно жить? Нет, совесть не давала бы покоя. Или закрыть глаза и кинуться в омут? Понимала, своим решением она успокоит многих. Мсье Жана. Матушку. Лорда Эллингтона. Даже Барта и Джорджа.

Может, плюнуть на всё и сдаться? Положиться на милость течения? Уйдёт страх. Она перестанет постоянно оглядываться и искать глазами людей, которые могут причинить ей зло. Появится защитник.

Господи! Что она говорит!? О чём думает!? Неужели, лучше предать? Не последуют ли за этим новые угрызения совести? Принесёт ли это успокоение и облегчение? Нет. Только новые сомнения.

Что лучше: жить в безопасности и терзаться угрызениями совести или чувствовать покой и страдать?

Сбежав от назойливого внимания толпы, Натали скрылась в одной из комнат. Остановилась около окна и задумалась, смотря в темнеющее пространство. Иногда, дома, стояла вот так до самого рассвета и думала, вернее, ждала. Но чего? Хотела изменить жизнь, но не знала, что делать с собою и обстоятельствами. Не плакала. Нет. Слёзы здесь не помогут.

Как жить дальше? Как поступить? Хочет ли она возвращения Анри или ей только кажется, что всё зависит от его возвращения. И когда он вернётся, изменится ли что-то? Появится ли определенность?

Голова кружилась и мысли сводили с ума. Она ещё любила, но если он до сих пор не приехал, не вернулся, значит — она не нужна и ожидание бессмысленно. Она оттягивала принятие решения на время, когда... если будет поставлена жирная точка в конце их отношений с Анри.

Дверь тихо открылась и в комнату, лёгкими шагами, вошёл мушкетёр. Он низко склонился в поклоне, махая шляпой с перьями. Выпрямившись, снял маску и Натали узнала Барта.

— Неужели одиночество и тишина так привлекательны? — раздражённо спросил мужчина. — Ты только мучаешь себя.

— Нет, — честно ответила она, — но веселье утомительно.

— Присядь, хочу поговорить с тобой, — попросил младший Эллингтон, указывая на диванчик. Натали приподняла одну бровь и внимательно посмотрела на собеседника. — Присядь, — повторили просьбу.

— Я прекрасно тебя слышу, — отозвалась она и снова посмотрела в окно.

Барт, невозмутимым взглядом посмотрел на девушку и вздохнул, покачав головой. Уселся на маленький столик перед диваном и вытащив из внутреннего кармана конверт. Убедившись, что она видит, положил на столик.

— Это рецензия на твою книгу, — сообщил он.

Натали молча посмотрела на него, подошла и взяла конверт в руки.

— Копия у Корнелла.

— Но, — начала было она и замолчала. — Барт, у меня ничего нет, я не писала ничего.

— Ну и что. Скоро напишешь. Присядь, — взял её за руки и усадил напротив, — я не об этом пришел говорить. Пока отложи, позже прочтёшь.

Барт не мог придумать с чего начать разговор, поэтому молчал, обдумывая слова. Натали терпеливо смотрела на него, в ожидании. Он улыбнулся и легонько ущипнул ее за щечку.

— Этому французу чертовски повезло, — начал он, но Натали тихо усмехнулась и опустила глаза. — Вообще-то, я не совсем то хотел сказать, — прокашлялся и улыбнулся. — Знаешь, ты рождена, чтобы летать в небе, я же хожу по земле. Не хочу подрезать тебе крылья. Всё равно бы не удержал.

Натали слушала молча и не перебивала, понимая, что Барту трудно говорить и объясняться. Смотрела на белый конверт лежащий на столике и вертела дрожащими пальцами кольца на своих пальцах.

— Я рад, что жизнь свела нас, но знаешь..., чёрт, может ты всё поймешь без слов? — спросил, но тут же махнул рукой не давая ответить. — Нет. Молчи. Мне легче говорить когда ты молчишь. Понимаешь, я человек ограниченный, в быту, имею ввиду. Мне нужно немного, чего-то земного, ты же всегда смотришь в небо. Надеюсь, у вас с Анри всё наладится, ты же веришь в это, значит так и будет.

Натали фыркнула, не соглашаясь с произнесёнными словами, но не проронила ни слова, давая понять, что слушает.

— Понимаешь, это не напрасно, то, что происходит с вами. Всё закончится, просто надо переждать. И ему, и тебе. Ты ещё напишешь множество книг со счастливым концом. Я рад, что мы познакомились, пусть это длилось недолгое время, но я счастлив. Не грусти. Солнце светит совсем не от того, что мы живём на этой планете. Мы — уйдём, а оно будет светить другим. В нашей жизни нет ничего, что происходило бы напрасно, Натали. Помни об этом. Быть может, ваша разлука продлится ещё какое-то время, но вы встретитесь, вы всё исправите. Я знаю Анри, он не отказывается, с лёгкостью, от дорогих ему людей. Он обязательно вернётся. Понимаешь.., — запнулся Эллингтон на слове.

— Ты уже сказал ей? — перебила Натали и заглянула ему в глаза.

— Нет, — растерявшись, быстро ответил и удивлённо, не моргая, посмотрел на девушку.

— Тогда, почему ты здесь!? Иди! — она резко встала и подняла его, потянув за руку.

— Думаешь?! — осторожно спросил мужчина, не двигаясь с места.

— Барт! Элейн давно ждёт тебя! Иди и скажи ей всё! — и решительно повела друга к двери.

Часть 2. Глава 23

Натали осталась одна.

Резко встала с дивана и стремительной походкой вернулась к окну, к молчаливому рассматриванию заоконной жизнью.

Стемнело. На улице виден только слабый свет уличных фонарей, зажженный для того, чтобы гости, без труда, нашли свой экипаж, если решатся покинуть маскарад.

Чувствовалась усталость, почему-то её испытываешь по особенному когда осознаёшь правильность действий и решений. Одну из «дуэлей» посчастливилось закончить примирением.

Ни о чём не думалось. Ещё недавно тишина её раздражала, но сейчас девушка чувствовала, что сливается с ней в одно целое, становится ею и успокаивает частое сердцебиение.

Её покинул ещё один друг, вернее, сразу двое: Барт и Элейн. Если младший Эллингтон сделает мисс Фостер предложение уже сегодня, они не будут ждать долго. Вскоре назовут дату церемонии и тоже уедут. Натали не считала их предателями, наоборот, радовалась за них. И Барт, и Элейн заслужили своё счастье, а она лишь немного помогла соединиться двум одиноким сердцам.

Только, что ждёт её саму?

Натали сильнее сжала губы, на глаза, помимо её воли, наворачивались слёзы, просто не хотелось реветь сейчас. Не время. Слёзы лишают сил. Сейчас не время.

Ну, что же. Вот это и есть твои владения Снежная королева. Здесь холодно и одиноко. Пусто. Тихо.

Это твой выбор. И лучше остаться одной в тишине и отдать себя колючиму ветру, пусть уж совсем заморозит душу.

От нахлынувших мыслей и от холодного ветерка девушка повела плечами. Нельзя позволить отчаянию заглушить чувства.

За спиной послышался шорох открываемой двери и Натали поспешно оглянулась. В комнату, в костюме пирата, заходил Джордж. Мужчина снял с себя широкополую шляпу и парик, теперь его можно узнать и в маске.

Натали тяжело вздохнула и вновь вернулась к рассматриванию простирающейся дали за окнным стеклом.

— Не хочешь разговаривать? — тихо спросил вошедший, но ему не ответили.

Не спеша, Баркли подошёл к девушке и, встал за её спиной, слишком близко. Их прерывистое, взволнованные дыхание, постепенно выравнивалось. Молчал, боясь пошевелиться, направил свой взгляд в простирающуюся за окном даль, где блуждали мысли Натали.

— Темно, — прошептал мужчина еле слышно, почти касаясь губами мочки её уха. — Знаешь почему? — ему ответили лишь поворотом головы. — Это точка отсчёта. Ты сама решаешь, что будет дальше. Здесь, в этой точке, невозможно что-то предвидеть или предугадать. Рассчитать ходы.

Натали отстранилась, даже отошла немного в сторону и повернувшись, удивлённо заглянула в глаза Джорджа. Откуда ему знать о чём она думает?

— Понимаю, в этот момент ты должна остаться одна, подумать, решить, — тихо звучал мужской голос, — но я не хочу, чтобы ты чувствовала, как пустота поглощает всё вокруг.

Осторожно протянув руку, не торопясь, Натали сняла с мужского лица маску. Мужчина смотрел грустным, бархатисто-карим взглядом, — будто пустота, о которой он говорил, уже тронула его сердце. Пристально заглядывая в глаза собеседника, Натали пыталась определить, правда ли, то, что происходит, не игра ли.

— Пока ты будешь решать свою судьбу, я просто буду рядом, — прошептал он, осторожно сжимая ладонь девушки.

Странно. В подобной ситуации можно услышать и понять только шёпот. Натали отвернулась от Джорджа, вернувшись к разглядыванию незатейливого пейзажа за окном.

— Просто знай — ты не одна. Я рядом с тобой. Решай, что будет дальше, ведь ты — хозяйка своей судьбы. Я подожду, — послышался лёгкий шёпот.

И что же дальше? Что выбрать? Неизвестность и пустоту или это слабое дыхание над ухом? Да, она привыкла сама решать, вот и теперь стоит перед выбором. Хорошо хоть остался человек, способный поддержать, даже понять.

Ну вот, Снежная королева, — иногда, так называл её Анри, — ты, наконец, сняла маску и твоя замёрзшая душа требует тепла. Заманчивое предложение. Устала мёрзнуть в царстве ветров и ждать непонятно чего. Сердце колит от противоречивых чувств. Одиночество уже затопило его пустотой, но, Боже мой, оно не желает жить в этой клетке.

Никогда ещё Натали не чувствовала себя настолько уязвимой.

А тут тепло. Твердое плечо человека, решившего разделить с ней этот холод. Сделать его не таким колючим.

Может уступить?

Джордж слегка обнял девушку и сжал в своей ладони её руку.

Натали же, спиной чувствовала, как колотиться сердце мужчины, стоявшего позади.

— Люблю тебя, — зашептал Баркли. — Я буду с тобой, ангел мой. Всё будет хорошо.

Девушка зажмурилась. Что делать, она не знала, хотя точно понимала: не сможет обмануть себя. Да, приятно осознавать, что рядом есть любящий человек, способный поддержать. Но он не останется другом, нет. Сможет ли она переступить невидимую черту и забыть Анри? Ведь Джордж просит бо́льшего. Сейчас, видя слабость он хочет помочь... или нет.., пользуется её слабостью, чтобы заставить принять решение в его пользу.

— Ангел мой, — услышала она и почувствовала прикосновение мягких губ к шее. — Люблю тебя. Ты забудешь его. Он больше не причинит тебе боли.

Странно, но тихие слова будто заставили её проснуться. Она резко повернула голову и испытывающим взглядом посмотрела на Джорджа.

Осторожно взяв её лицо в свои руки, желая поцеловать, мужчина потянулся к ней, но Натали положила на его губы пальцы, останавливая порыв. Пусть так, но он помнит их вкус, теплоту и мягкость.

— Все будет хорошо, — продолжил тихо убаюкивать усталое сознание, всё ближе привлекая её к себе. — Ты никогда не будешь одна. Я позабочусь о тебе.

— Джордж, отпусти, — слабым голосом прошептала Натали, но мужчина крепче сжал кольцо объятий.

— Люблю тебя, ангел мой, — вновь попытался её поцеловать, но девушка отвернулась.

— Ты, словно, змей искуситель, — прошептала, удивляясь, — будто знаешь момент. Уходи.

— Когда услышу: да.

— Нет. Уходи, слышишь? — очнулась будто от забытья, навевающего тихим шёпотом, и попыталась отстраниться. — Ты ждал, когда я приму решение? — дождавшись лёгкого кивка головы, вместо ответа, набрав в лёгкие побольше воздуха, отчётливо произнесла:

— Оно принято, уходи.

Маберли отступил на шаг назад, продолжая внимательно, прищуриваясь, всматриваться в лицо собеседницы.

— Я не понимаю, Джордж, это любовь или старое соперничество?

Мужчина потупил взгляд и вздохнул.

— Всё равно не поверишь! — тут же громко возмутился. — Какие ещё тебе нужны доказательства!?

Натали, мельком глянув в окно, будто увидев ответ, там, вдалеке, отстранила от себя мужские руки и быстрым шагом подошла к двери. Оглянулась.

— Я их получила, — с этими словами вышла за дверь, намереваясь найти экипаж и уехать домой.

Джордж резко повернулся и застывшим взглядом уставился в темное окно. Точно так же, как некоторое время назад смотрела вдаль и девушка.

Дверь за его спиной закрылась и он остался в комнате один.

Некоторое время Натали простояла возле закрытой двери, успокаивая дрожь в теле.

Всё. Теперь она одна. По-настоящему. От чувств осталась только маска. Вместо сердца заколола замёрзшая льдинка, только боль не отступала, царапаясь где-то. Плакать — поздно. Сама приняла решение. Теперь остаётся слушать тишину.

Вот только сил для этого уже нет. Никаких. Одиночество поглощало все чувства восприятия. Она сама закрыла дверь к теплу.

Победила? Ой ли? Да и какой ценой?

Всё правильно. Натали понимала это умом, но полумёртвые чувства стонали.

Стоять на месте бессмысленно. Надо идти.

Натали уверенно вышагивала по коридору. Колотящееся сердце сдавливало грудь и не давало ровно дышать. Корсет ещё. Останавливалась, стараясь ловить воздух ртом, отдышаться и шла дальше.

Из-за угла послышались шаги и через некоторое время девушка увидела Генри Лэнца. Нет, страх она не почувствовала. Пустота и безразличие. Какое-то отупение и отчуждённость. Абсолютная апатия. Почему-то, даже ничего не пугало как раньше. Она попыталась пройти мимо, не сбавляя темп шага, но Генри не позволил. С силой схватил её за плечи и приставил к стене. Девушка опустила голову, скорее, по-привычке, и вдруг рассмеялась. Не ожидала от себя подобной реакции, но остановить себя не могла. Смех душил и гремел по пустому коридору раскатистым звоном.

Лэнц удивлённо, даже с некоторым страхом во взгляде, смотрел на неё, но Натали не унималась. Иногда она старалась сдержаться, но, тут же, снова захлебывалась смехом.

— Господи, как же ты жалок, — с трудом выговаривала слова, — несчастен, беден, слеп и наг, — и вновь расхохоталась.

Её тут же отпустили, даже оттолкнули.

— Ведьма, — злобно прошептал Генри, в глазах отпечатался страх, мужчина отступил и тут же отвесил ей звонкую пощёчину, только смех не прекратился.

— Жалок.., беден.., слеп.., — словно заклинание шептала девушка, смотря прямо в глаза удаляющемуся мужчине, шагающему назад. Странно, но он словно боялся отвести взгляд, а с каждым последующим словом в глазах мужчины явственно читался страх.

Натали ушла, её даже не попытались задержать. Неестественный смех ещё душил.

Завернув за угол, она услышала позади непонятные звуки и торопливые шаги нескольких людей. Раздался слабый вскрик и всё затихло. Смех сам собой прекратился и закрыв себе рот ладонью, громко икнула, скорее от удивления, и тут же поспешила на улицу.

Слёзы лились рекой. Ища глазами свой экипаж, она бегала между каретами. Рыдания не давали дышать и громко вырывались из груди.

Наконец-то.

Скрываясь в темноте кареты, девушка уезжала прочь с пёстрого маскарада. Она и не заметила, как за её каретой следовал всадник в костюме пирата. На одном из поворотов, Джордж обогнал экипаж, и ещё до прибытия хозяйки приехал к квартире на Гросвенор стрит. Постучался в двери, предупреждая о возвращении хозяйки.

Баркли слышал плачь из кареты и сердце сжималось. Главное чтобы не проснулась злость. Натали не выходила, поэтому он сам открыл дверцу кареты и нырнул в густую темноту.

— Ангел мой, не плачь. Он вернётся, — старался утешить он, но Натали не слышала его слов. — Говорю тебе, вернётся.

Виконт взял её на руки и осторожно вынес из кареты. Слуги открыли перед ним двери и он было зашёл внутрь, но тут Натали подняла голову и закричала:

— Нет! Я не хочу здесь оставаться! Увези меня!

— Успокойся, — тихо ответил Баркли.

— Увези меня отсюда! — опять закричала девушка, смотря на него заплаканными глазами. — Увези! — колотила она по его плечам.

Джордж остановился посередине лестницы, обдумывая услышанные слова. Сердце заколотилось так, что он оперся спиной о стену.

— Ты понимаешь что говоришь!? — спросил он, но девушка не отвечала на вопрос, плакала, навзрыд, спрятав лицо на его груди.

— Увези меня, — различал он её тихий шепот.

Резко помотав головой, стряхивая недоумение, Джордж спустился на несколько ступенек.

Что это значит? Она согласилась остаться с ним? С другой стороны — он всё равно не сможет её увезти. Роберт, когда уезжал, приставил к ней всех своих, как их назвать-то, охранников. Следят за каждым её шагом, чтобы не дать в обиду.

Боже мой... если упустит шанс, она больше никогда не скажет этих слов. И другой попытки уже не будет. Конечно, она сейчас взволнованна, может, даже не понимает, до конца, что говорит.

Прижал её к себе и стал спускаться по лестнице.

— Хорошо, ангел мой. Только не плачь. Я увезу тебя.

Часть 3. Родные берега. Глава 1

Уж если ты разлюбишь — так теперь,

Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.

Будь самой горькой из моих потерь,

Но только не последней каплей горя!

Шекспир. Сонет 90.

____________________________________

Лондон шумел суетой, когда к дому на Харли стрит подъехал кэб и из него легко и непринужденно выпрыгнул молодой человек. Модный пиджак цвета кофе с молоком, с жилеткой, сидел по фигуре. Чёрные брюки в полоску. Светлые перчатки из тонкой кожи на руках. В одной сверкнула лакированная трость, с золотистой ручкой. На галстуке блестит дорогая заколка, а золотая цепочка для часов, от любого движения, покачивается на жилетке, в такт движениям. Короткая стрижка светлых волос и тонкие усики над верхней губой, только подчеркивали внешность мужчины. Строгим и серьезным взглядом осмотрел он проходивших мимо людей, а оглядевшись по сторонам зашагал вверх по лестнице, к парадному входу. Нервно позвонил в дверь.

На пороге его встретила пожилая женщина, она удивлённо рассматривала только что прибывшего мужчину. Не обременяя себя объяснениями, молча, протянутой тростью, отстранил с дороги женщину, закрывающую собой вход в холл.

Женщина несколько стушевалась, но приняла строгий вид и начала выговаривать прибывшему укоры и задавать вопросы о том, кто он такой и что ему нужно.

Ее не слушали.

Суета заполнила помещение. Несколько слуг, проникнув в дом, создавали движение, они тащили чемоданы. Хозяин же, только высказывал короткие фразы, отдавая распоряжения, куда поставить тот или иной предмет.

Женщина, открывшая дверь, повысила голос.

— Позвольте! Я требую объяснений, сэр!

Молодой человек не обращал на неё внимание, до поры. Когда же вещи занесли, мужчина, проверив багаж и удостоверившись в наличии необходимого, расплатился с кэбом, носильщиками, и, только тогда взглянул, наконец, на даму. Строго. Холодными, серыми глазами.

— Как ваше имя? — снимая с рук перчатки и уже не глядя на собеседницу, произнес он. — Где миссис Пат? Вы получили телеграф? Приготовили комнаты?

Женщина молча и удивленно смотревшая на него, не произнесла ни слова, думала на какой из вопросов начать отвечать и решила по порядку.

— Миссис О’Тул, сэр. Я экономка, сэр, — неуверенно заговорила она. — Миссис Пат уехала с хозяевами в поместье. Комнаты готовы. А вы, простите...

— Мне нужно представиться? — пройдя по широкой лестнице холла несколько ступенек вверх, мужчина обернулся. — Извольте. Анри Огюст Гийом Клемон де Бэтьюи, — без единой эмоции, он слегка наклонил голову и криво улыбнулся, но мимика ничуть не оживила и не скрасила сурового выражения на лице.

— Простите, милорд, — опомнилась Миссис О’Тул, присела в книксене и засеменила мелкими шажками, вверх по лестнице.

Анри вновь остановился и во время разговора стоял развернувшись к женщине, смотрел на нее сверху, пока она, не торопясь, поднималась по ступенькам.

— Видите ли, я вас никогда не встречала, милорд, вы очень изменились, — говоря эти слова, миссис О’Тул посмотрела ему за спину, поверх плеча. — Комнаты готовы.

Да, он изменился, только сам, вовсе не думал об этом. Копна светло-русых, вьющихся волос, коротко острижена. Над верхней губой проходила тонкая полоска ухоженных усов. Серые глаза светились, как и раньше, только прежнего, лукавого блеска, не излучали Вместо теплоты в них сверкала острая сталь, словно на некогда живое и светлое лицо надели маску холодности и суровости. Лёгкая улыбка в уголке рта превратилась в надменно-саркастическое выражение. От изменившегося Анри веяло холодом и, на мужчину было неприятно смотреть, хоть и отличался красивой внешностью. Ничем не напоминал прежнего: безэмоциональное выражение лица, высокий рост и ширина в плечах, прибавляла ему годов жизни, он казался старше.

Услышав, что комнаты готовы, он кивнул, молча отвернулся от женщины и направился вверх, поднимаясь по ступенькам огромной лестницы. На ожидание не хватало терпения. Но остановился, прислушиваясь к звукам дома, — что-то не так, — и развернувшись, спросил:

— Где Лидия?

Миссис О’Тул ещё больше удивившись, произнесла:

— Вы, наверное, не в курсе событий, произошедших в вашей семье, милорд? — осторожно поинтересовалась она.

— И что же произошло? — безучастно спросил де Бэтьюи.

— Ваша сестра стала миссис Роберт Картер и живёт в доме мужа.

— Давно? — чуть покривив лицо, снова задал вопрос.

— Почти шесть месяцев. А мисс Беата переехала в «Уайт гарден».

— Давно? — спросил повторно.

— Сёстры решили обручиться в один день.

Не стал спрашивать за кого вышла Беата, понятно и без расспросов.

Отвернувшись от экономки, Анри направился дальше. Повёл подбородком вверх, воротничок немного тесноват, отвык от подобной одежды, — он остановился, оттягивая его пальцем, — а взгляд впился в огромный портрет, висевший на лестнице. Он вздрогнул, в широко открытых глазах читалось удивление, смешанное с болью и злобой, ещё быстрее зашевелил пальцами, стараясь поскорее расстегнуть проклятый воротничок.

Портрет, сделанный во весь рост, хорошо ему знаком. Он узнавал в счастливом и улыбающимся мужчине себя, а рядом... Анри тяжело задышал, казалось, каждый мускул и нерв в этот миг напряглись до предела. Даже про себя он не мог произнести имя жены. Огромная картина напомнила прошлую жизнь, преданную забвению.

Или нет, он ещё не забыл? Поэтому так больно?

Лицо исказилось, как от нестерпимой боли. Перед глазами замелькали воспоминания давно минувших дней: весёлая и непринужденная болтовня, смех. Её голос звучал с разной интонацией: Анри! — не то весело, не то грустно. Анри! — то ли это был крик, то ли шёпот. А сердце мужчины стучало неугомонно и, казалось, слишком громко.

Какого чёрта они оставили портрет?!

Схватился за голову и спрятал лицо в ладони, чтобы не видеть её счастливых глаз.

— Ненавижу, — злостно прошептал, еле слышно. — Уберите этот портрет! — заорал он и его голос раздался эхом по пустым коридорам. — Чтобы я его не видел!

Экономка даже побоялась возразить.

— Конечно, милорд, — забормотала женщина, взяв его под локоть, он, держась за перила свесился вниз. — Конечно, — тихо повторила она и повела его в комнату. — Когда обед прикажете?

— Коньяк! Чёрт возьми, вы можете двигаться побыстрее! — орал Анри. — Мне нужны парни молодые, а не вы!

— Конечно, милорд, — повторяла женщина одно и то же. — Конечно.

Через пол часа он уже сидел в своей комнате, утопая в огромном кресле с ополовиненной бутылкой коньяка в руке и совершенно неживым, бледным лицом. Голова, откинутая назад, уперлась затылком в широкую спинку высокого кресла. Глаза закрыты.

Когда Миссис О’Тул зашла в комнату, чтобы позвать к столу, она даже вздрогнула, испугавшись вида застывшей маски на загорелом лице.

— Милорд, — тихо позвала и слегка дотронулась до руки, испугавшись, что молодой барон без сознания.

Веки открылись, в неё впился серый, холодный взгляд и женщина вздрогнула.

— Адрес Роберта Картера не изменился за это время? — отчеканивая каждое слово произнёс он.

Экономка замотала головой: нет, не изменился.

Отпив из бутылки, прямо из горла, и поставив её на стол, Анри ушёл, более ничего не объясняя женщине.

Часть 3. Глава 2

Казалось, происходящее вокруг мало беспокоило Анри, взгляд его оставался все так же холоден и отстранён от реальности. Безучастен. Подъезжая к особняку Картера, он расплатился с возницей и зашагал к парадному входу. После того, как открылись двери, бесцеремонно отстранил с дороги прислугу и вошёл в дом.

Прекрасно зная расположение комнат, направился туда, где по его мнению, должна находиться сестра. Несколько раз выкрикнул её имя и остановился посредине холла, в ожидании.

Сверху послышались торопливые шаги, кто-то спускался по лестнице. Перед ним остановилась молодая женщина, она внимательно разглядывала его, он, в свою очередь, пристально, рассматривал её. Что-то знакомое и одновременно новое и неизвестное брат и сестра нашли друг в друге.

— Анри? - тихо спросили его.

— Лиди? - произнёс он в ответ.

Женское лицо просветлело и сестра, с радостным возгласом, кинулась ему на шею.

Растерялся от подобного приёма, всегда сдержанная и строгая, Лидия казалась беспечной и весёлой в данный момент. Говорила без остановки, то крепко прижимала к себе, обнимая, то слегка отстраняясь, внимательно рассматривала стоящего напротив мужчину. Уследить за потоком её слов, оказалось трудной задачей, Анри не слышал половину из них. Сестра обнимала крепко, и целовала так звонко, что невозможно было расслышать их в издаваемых звуках.

— Ой! Что же я держу тебя в холле! Пойдём! — Лидия схватила брата за руку и потянула за собой, отдавая по дороге распоряжения горничной о чае. — Боже мой, Анри! Как хорошо, что ты вернулся!

Анри удивлялся, ведь она старше почти на два года, ей, должно быть, тридцать четыре, а она казалась молоденькой, взбалмошной девчонкой. Лидия же, наоборот, смотря на брата думала, что раньше, он казался ей изнеженным и избалованным молодым человеком, а теперь перед её глазами стоял мужчина: надёжный и сильный.

Сестра усадила брата в кресло, а сама подошла к нему со спины и обняла за шею.

— Ты изменился, - тихо прошептала сестра.

— Я выпил коньяк, с дороги, прости, - поспешил оправдаться он.

Кажется, сестра не замечала всего этого, Анри же, отвыкший от женской ласки, немного отстранился.

— Лиди, я тебя не узнаю.

Сестра беззаботно засмеялась в ответ, — приятно слышать, — и начала рассказывать о делах в юридической конторе Роберта, но брата подобные новости мало интересовали и он поморщился.

— Как ты сама? — спросил мужчина выставляя вперед ладонь, как бы призывая сестру остановить поток слов и послушать.

— Всё хорошо! Правда!

Но мужчина, сомневаясь в услышанных словах, взял её за руку и немного притянув к себе, заглянул в глаза. Она никогда не была такой заведённой и эмоциональной, — казалось ему, — скрывает что-то. Но, отпустив, продолжал всё внимательнее вглядываться в её лицо, пытаясь разгадать причины изменения.

Лидия же чувствовала себя спокойно, пока хлопотала о чае и наполняла им чашечки. Единственное, что причиняло беспокойство: она чувствовала необходимость непременно рассказать о Натали, направить его к ней. Но как осуществить идею не знала и сейчас, создавая непринуждённую обстановку для общения, пыталась придумать, как бы незаметно перевести разговор. Что-то останавливало, то ли серьезность и холодность брата, то ли его отчуждённость, но что-то определённо мешало думать будто идея уместна в данный момент. Лидия любила Натали, глубоко привязалась к ней за годы общения, поэтому зная о сложившейся ситуации, — которую, в общем, не могла понять до конца, — но от всего сердца желала помочь, как та, в своё время поддерживала её. Поэтому-то болтала на отвлечённые темы, стараясь не выдавать своего волнения.

— Подожди, — Анри оборвал поток слов. Кажется, и вправду, отвык от общения с женщинами, одичал. — Сядь и помолчи.

Сестра удивлённо взглянула на него, но подчинилась.

— Почему ты решила выйти за Роберта? — начал он.

Лидия несколько смутилась прямых вопросов, но откровенность в общении, как раз то, что сейчас и необходимо, поэтому отвечала открыто, не смущаясь.

— Анри, я всегда любила его, — взволнованно заговорила она.

— С чего ты стала думать о любви, — серьезно допытывался брат, — ты говорила, что разочаровалась и не веришь ни во что? — и смотрел с ожиданием и серьезностью.

Женщина слегка улыбнулась. Задан нужный вопрос, но отвечать необходимо с осторожностью.

— Всё меняется, Анри. Мы становимся другими, наши взгляды, сама жизнь. Мне показали настоящую любовь и я поверила, увидела мир с другой стороны.

— Настоящую любовь, — недобро ухмыльнулся брат.

— Это совсем не говорит о том, что мы не должны пройти через разочарование! — воскликнула Лидия торопливо. — Пойми, — здесь она немного задержалась и задумалась: говорить ли? — Я много размышляла. Мы очень часто беседовали, — побоялась произносить при нём имя Натали, поэтому в середине фразы прозвучала пауза. — Любовь не проходит, мы сами стараемся забыть её и вырвать из своей памяти и сердца! Но стоит только появиться надежде, один росток, и, она опять жива!

Анри понимал, с кем она могла разговаривать на подобные темы, поэтому слегка занервничал, — получается, сестры общаются с его женой, пусть так, хотя и не понимал: почему, — но постарался успокоиться.

— Чушь! - коротко отрезал, боясь своей вспыльчивостью напугать сестру.

— Нет! - запротестовала Лидия. - Я поняла это! Испытала на себе!

— И ты хочешь сказать, что сейчас ты счастлива и довольна жизнью!? Ты врёшь, Лиди! Человеку никогда не бывает достаточно!

Молодая женщина замолчала и растерянно посмотрела на брата. А ведь он прав, не бывает достаточно, хотелось большего. На глаза неожиданно накатились слёзы.

Анри привстал и испуганно посмотрев на сестру, протянул к ней руки, та бросилась ему на грудь и расплакалась.

Что же он сказал? Неужели обидел?

Попытался успокоить, но, к сожалению, делал это неумело и неуклюже, так казалось, поэтому злился на себя. Раньше лучше получалось.

Что сделал не так?

Лидия никогда раньше не разговаривала с ним на серьёзные темы, они не были столь близки. Сейчас же, сестра была доступней, чем когда-бы то ни было, Анри это чувствовал.

— Мы сами виноваты! — через слёзы заговорила Лидия. — Винить некого! Пока есть время, нужно всё исправить, Анри! Пойми, после, ты захочешь, но не сможешь это сделать! Ни я, ни Роберт уже ничего не можем изменить! У меня не будет детей! Если бы я была моложе и эти годы не прошли бы вот так, глупо!

Интересно, он смотрел на заплаканное лицо сестры, но видел перед собой другие глаза. И она, вот так же, плакала и говорила, что у неё не будет детей, расстраиваясь. Такое же отчаяние и тревога читались в её глазах, — неожиданно для себя подумал он, но тут же стряхнул с себя забытьё.

— Что говорит отец? Вы обсуждали это? Что Жан? Ты здорова, у тебя... э... - замялся он, обдумывая, уместно и правильно ли говорить об этом со старшей сестрой? — Может с Робертом...

— Мне тридцать четыре, Анри! - быстро выговорила она, перебивая.

— Ну и что! - лихорадочно подбирал слова для разговора, ему нравилось, что Лидия раскрылась, хотелось помочь. - Рожают и в сорок пять!

— Нам остается только ждать и надеяться на чудо. Понимаешь, Анри, если бы не это обстоятельство, я была бы счастлива в полной мере, именно это меня угнетает!

— Неужели так важно иметь детей!? - фыркнул недовольно, смотря в глаза сестры.

— Пойми! Это частица нас двоих!

Фраза резанула нервы и он схватился за голову. Образы из прошлого всплывали в памяти, становилось больно и мучительно, грудь сжимало.

Так не кстати!

— Ну, вы же можете... — начал он сбивчиво, — сделать что-нибудь, — отгоняя всплывающие в памяти картинки. Опять мучил вопрос: можно говорить об этом с сестрой или нет. — Ты... есть же известные методы. И у... — «нас так было» чуть не сказал он, и вдруг растерялся и замолчал. — И у вас всё будет хорошо, — наконец, нашёлся, что сказать.

Лидия посмотрела на него и разрыдалась ещё больше, а он от отчаяния, уже не знал что делать.

— Господи... Анри, почему мы раньше были так далеки? Ты настоящий брат!

— Ну, успокойся, слышишь? Всё будет хорошо. Я адрес оставлю, напиши кто родится.

— Ты снова уезжаешь!? — с сомнением посмотрела на него Лидия. — Разве не останешься!?

— Я приехал повидаться с тобой и с Беатой.

— Как? — попробовала возразить Лидия. — А мама? А как же..? — не произнесла она, но брат понял о ком речь.

— Я приехал повидаться с тобой и с Беатой, — чётко, с нажимом, повторил, чтобы не сомневались.

Анри уже не мог находиться в комнате, наедине с сестрой. Обстановка тяготила, а в груди сжимался комок. Он начал задыхаться.

Пора уходить.

Часть 3. Глава 3

«Надо постепенно. Слишком много сразу. Проклятые воспоминания!» — думал Анри, когда ехал домой.

Ничего не помогало, он не хотел думать о жене, но и не мог забыть, расслабиться, чтобы не возвращаться мыслями в прошлое. Всё казалось знакомым в огромном и пустом особняке: холл, гостиная, спальня и чулан. Здесь всё напоминало о ней: мебель, шторы, даже пустое место, где раньше висел огромный портрет, который он распорядился спрятать.

Зайдя в свою комнату, Анри сел в высокое кресло, и сразу же выпил, оставшееся с прошлого раза, недопитое содержание коньячной бутылки, но этого количества показалось мало. Встал, открыл дверцу бара и откупорив следующую бутылку, припал к горлышку.

Хотелось забыться, не вспоминать ни о чем — заблудиться как в Лондонском весеннем тумане. По мере опьянения становилось легче, но он прекрасно знал — это самообман, надолго не хватит.

В тишине дома, Анри бродил по комнатам и коридорам, молча, как привидение. Тогда, на балу, устроенном отцом в честь их помолвки, она бегала по огромной лестнице и, казалось, никогда не уставала. В то время, — уже три года почти прошло, — лишь когда он подходил и обнимал её, она менялась, моментом, и всё вокруг становилось другим: тихим и уютным.

А теперь? Эти стены! Потолки. Массивная лестница! Разве здесь уютно? Да и зачем всё это теперь?!

— Чертовка! — со злостью выкрикнул мужчина, бросив пустой бутылкой об стену. В доме, казалось, слишком тихо, поэтому звон разбившегося стекла не причинил неудобства и не беспокоил. Обстановка нагнетала. Тишина давила на нервы. — Ненавижу! — крикнул в пустоту холла. — Таких раньше на костре сжигали!

Обессилев, он опустился на пол, выпитого коньяка кажется было уже достаточно, чтобы захмелеть, но не для него. Анри мечтал забыться от большого количества спиртного, но, видимо, ему не дано такой милости.

Голова кружилась и гудела.

«Рано ещё. Не всё перегорело», — подумал, возвращаясь к себе в комнату и удобно устраиваясь в кресле, закрыл глаза.

А дальше, всё, будто во сне, как в тумане заблудившегося сознания. Время, казалось, остановилось, но ему так хотелось убыстрить его ход — тоска быстрее пройдёт.

Надо унять боль, хотя бы прекратить её нарастание.

Только на короткое время разум возвращал его в реальность, открывались тяжёлые веки, глаза выхватывали меняющуюся перед ним обстановку. На столе появлялся серебряный поднос с едой. Чувствовался запах снеди. Но разум, снова погружал Анри в тягучее забытьё. В другой раз, когда пришёл в себя и глаза открывались, подноса с едой уже не наблюдалось, исчезла и бутылка коньяка, открытая им и стоявшая на столе.

Приподнялся со своего места, с трудом передвигаясь дошёл до бара и вытащил следующую бутылку. Открыв, уселся на место. Вокруг темнота — ночь видимо — лишь иногда, сквозь ватную пелену, слышались голоса. На столе, перед ним, снова появлялся поднос с едой — затем исчезал.

«Рано ещё, — опять говорил внутренний голос. — Рано».

Память не щадила, играла, зло шутила с ним.

Неожиданно, перед глазами ярко вспыхнул свет, но уже через секунду опять воцарилась темнота и откуда-то снизу, из-под дверной щели, начал просачиваться тусклый свет. Слышался смех жены, звучал её голос, тихо, еле слышно. Только она так смеялась, как ребёнок, открыто, не стесняясь и не прикрываясь ладонями, заразительно и приятно. Казалось, её голос звучал где-то рядом, будто она находилась с ним в одной комнате, затем ее голосок начинал удаляться. Необходимо встать и отправиться за ней, чтобы найти и вернуть, но голос уходил всё дальше, затихая. Он уже практически не слышал его, только слабые отголоски. От вновь воцарившейся тишины становилось не по себе. В груди поселилась боль.

Когда же это прекратиться?

Анри открыл глаза, осознавая пустой ужас реальности. Прикрыв лицо ладонями, откинулся на кресле и неосознанно застонал.

— Когда-нибудь я сойду с ума, — продолжил процесс воспаленный мозг, — если уже не сошёл. Кто бы мог подумать, что существует такая адская боль! Лучше кинуться вниз головой, лишь бы не чувствовать её! Пусть посмотрит на мой холодный труп! Может, поплачет? Поймет. Скажет: он меня любил, когда-то.

Проклятая память!

Потянувшись за бутылкой, поймал пустоту — трясущиеся руки не слушались.

— Надо уехать. Подальше, — шептал словно в бреду. — Хорошо, когда ничего не чувствуешь. Да и зачем ворошить прошлое? Ничего не вернётся! Чертовка, к какой скале ты приковала меня и что за птица клюёт моё сердце!? Устал, — беззвучно шевелились сухие губы. — Или я сойду с ума от всего этого, или сведу с ума тебя. Не пощажу, не проявлю милости, тот же орёл выклюет твоё сердце, у тебя всё равно его нет! Я отомщу, — продолжал он одинокий монолог, мотая головой в стороны. — Отомщу.

Когда Миссис О’Тул осмелилась войти в комнату молодого барона, нашла его лежащим в своем высоком кресле с закинутой назад головой. Лицо бледное. Губы сжаты. Женщина поспешила отдёрнуть тяжёлые портьеры в сторону, открыть окно, пропуская в комнату свет и свежий воздух. Испугалась, что барону стало плохо и поспешно подошла к лежащему. Осторожно притронулась к руке и немного потрясла.

Почувствовав неожиданное прикосновение, Анри резко вскочил.

— Вы бредите, милорд. У вас жар! Может, доктора вызвать? — прошептала экономка. — Лекарства какие.., — заговорила она.

— Какого, к чёрту, доктора! — грубо ответил, перебивая. — Как видите, моё лекарство при мне.

— Вы погубите себя, милорд.

— Вам-то какое дело! Оградите меня от ваших проповедей, миссис! — убрав протянутые к себе женские руки, резко встал и нервно прошёлся по комнате. — Где этот, который ходил около меня? Вы же наняли кого-то!? — дождавшись ответного кивка головы, продолжил: Пусть соберёт мои вещи, я — уезжаю, в поместье. Через день-два — вернусь и только попробуйте поставить всё на место!

Часть 3. Глава 4

Анри шёл пешком, от станции, до самого поместья. Он не послал телеграф, не написал письма о прибытии — ничего, решив просто поговорить с сестрой и уехать. Совсем. Хватит мучить себя и других. Шёл, опустив голову, как провинившийся ребёнок, полностью погружённый в свои мысли и не замечал, что вокруг цвела весна.

Вдалеке виднелись дома «Уайт гарден» — поместье полностью оправдывало своё название, утопая в цветущих деревьях. Анри же, смотря себе под ноги, неторопливо брёл вперед. Да, вокруг цвела весна. Небо бесконечно — оно ослепляло своей чистотой и прозрачностью. Насыщенные краски зелени. Воздух одурманивал кристальностью.

Но кому сейчас нужна весенняя красота цветения и обновления? Одинокому путнику, мерно шагающему по свежей траве? Вряд ли. Нет, он не замечал всего этого, краски мира казались ему чем-то нереальным, будто в забытом сне. Его мир давно выкрашен в серые цвета, чаще, даже, чёрным. Темно. Ему самому в нём неуютно, хоть и жмурится от ярких лучей весеннего солнца.

Зачем продолжается жизнь, даже тогда, когда мы этого не хотим? — Потому что сердце стучит? Но ведь самой жизни в этом размеренном стуке не чувствуешь. Почему соглашаемся жить так?

Лидия говорит: надо всё исправить?! Но это невозможно? Он уже опоздал.

Время прошло незаметно, да и дорога, оказалась не такой и длинной, а раньше представлялось иначе.

Услышав далёкий окрик, он отвлёкся от безрадостных мыслей. Поднял голову, вглядываясь в даль, заметил фигуру, спешащую навстречу. Долго всматривался в тёмную точку и не мог понять, кто бежит к нему. Конечно, если бы Беата увидела его из окна, она бы узнала, младшая всегда спешила встретить его заранее. Но разве это она? Какое-то круглое, бесформенное существо торопилось к нему, махало руками, выкрикивая его имя.

Остановившись, подняв раскрытую ладонь к глазам, Анри старался разглядеть незнакомую фигуру, приближающуюся в медленном беге.

— Чёрт побери! — воскликнул он, осознавая ситуацию. — Стой на месте! — выкрикнул громко, стараясь, чтобы его услышали издалека. — Слышишь?! — крикнул ещё громче и побежал навстречу. — Стой, я тебе сказал!

Беата, издалека увидев знакомую фигуру и ничего не сказав ни тётушке, ни дядюшке, ни мужу, пустилась бегом, чтобы встретить любимого брата.

Приехал! Значит, всё будет хорошо! Уладится! — радостно стучало сердце младшей сестры.

Девушка остановилась. Бежать дальше не было ни сил, ни возможности. Задыхалась, обмахиваясь маленькими ладошками, пыталась глубоко дышать. Обхватив руками достаточно округлившийся живот, осторожно, устало опустилась на землю.

— Ты с ума сошла!? — услышала голос брата совсем близко.

— Анри! Я здесь! — отозвалась сестра, поднимая одну руку вверх. — Анри!

И вот, наконец, она видит его лицо, протягивает к нему руки, а он хватает маленькие ладошки и тянет её к себе.

— Беата, дурочка ты эдакая! — тяжело дыша заговорил брат. — Напугала! Кто же бегает с таким животом!?!

— Скорее! Дай руку! — взяла мужскую кисть и раскрыв ладонь, положила себе на живот.

Анри, от неожиданности, сначала дёрнулся, ощутив необычное движение в её животе, но Беата улыбнулась и повторно положила его руку на прежнее место.

— Чувствуешь? — радостно улыбалась сестра.

— Беата! — произнёс восхищенно. Слов не хватало для выражения эмоций. Анри порывисто обнял сестру, сжав в объятиях, на глаза, невольно, наворачивались слёзы.

Отказывался верить глазам. Когда-то давно она была маленькой девочкой, — такой он и помнил её, — тайком, она приходила к нему в спальню, когда ей становилось страшно, пол ночи занимая детским лепетом. А теперь? Сама скоро станет мамой и будет нянчить мальчиков и девочек.

— Ну, чего ты испугался? Я отдышалась. Всё хорошо.

— Ты... — никак не мог продолжить фразу. — Ты... — снова схватил девушку в охапку и прижал к себе.

— Задушишь, — засмеялась Беата, вырываясь из крепких объятий.

— Жан совсем не следит за тобой! Боже мой, полный дом людей и никто не увидел как ты припустила? Одна — ревёт, что не может забеременеть, вторая — бегает с животом! — Анри попытался урезонить сестру, но, как и раньше, девушка не реагировала на серьёзность его тона. Никогда не воспринимала всерьез его недовольства, а он слишком привязан к сестре и не умел злиться на неё. — Беата, — это сестра, по старой привычке, захотела взъерошить его причёску, но коротко подстриженные волосы не получалось привести в лохматое состояние, поэтому он попытался отмахнуться от её попыток.

— Зачем подстригся? — хмурясь спросила она, поднимаясь с земли с помощью братских рук и отряхивая юбку. — Совсем другой стал. И глаза как у дикого зверя. Пойдём в дом, — Беата потянула брата за руку, пытаясь повести за собой.

Мужчина опустил взгляд. Не предполагал, что сестра заметит и, тем более, скажет. Не ожидал подобной откровенности. Отвык? В дом он, конечно, идти не собирался, поэтому остался стоять на месте.

Беата обернулась, ожидая дальнейших действий. Анри же, в ответ, отрицательно покачал головой.

— Какой месяц? — тихо спросил, пытаясь не смотреть сестре в глаза.

— Шестой пошёл. Ну, что ты встал, пойдём.

— Нет, я приехал повидаться с тобой, зачем мне? — возразил он. — Посмотрю на тебя и пойду обратно.

Девушка вздохнула и подойдя к брату, обвила руки вокруг его шеи.

— Я скучала по тебе, — тихо проговорила Беата. — Пойдём в дом, пожалуйста, ради меня и твоего племянника или... я не знаю кто у меня там. Жан говорит, два сердечка слышно! Представляешь!? Мы так обрадовались, когда тебя увидели, а ты не хочешь побыть с нами.

— Нет.., хочу, — запинаясь выговорил он. — Давай посидим здесь и поболтаем, а потом я провожу тебя.

— Да что с тобой? С каких пор ты стал избегать общества близких тебе людей?

— Ты — самый родной человек в этом доме. Прошу тебя, Беата, береги себя, и не смей бегать!

— Хорошо, — кивнув, проговорила она, — не буду, — сказала девушка погладив его по щеке.

Тревога будоражила душу сестры. Чем дольше девушка вглядывалась в лицо брата, глаза, начинала понимать, к своему глубокому огорчению, что она ошиблась, не будет «все хорошо», как ей показалось вначале их встречи. Отчаяние чувствовалось всё глубже, и не в силах скрывать это, она решила действовать.

— Что дальше, Анри? — спросила серьезно и заглянула ему в глаза. — Ты знаешь, что у папа был удар? А у мамы случилась лихорадка? Ты виделся с Натали?

— Нет, — ответил коротко на все вопросы сразу, опуская её руки и отходя в сторону.

— Не буду молчать, ты знаешь, я не Лидия! — воскликнула сестра и с волнением последовала за ним. — Посмотри! Во что ты себя превратил?! Ты не хочешь приезжать к родителям, чтобы не видеть того, что с ними сделалось!? Анри, видел бы ты как они постарели! Они уже не молоды. Последние события подкосили их. Ты слышал, что случилось с дядюшкой Эдвардом? Анри, мне страшно, они тоже могут умереть! Врач сказал: он не выдержит ещё одного удара, а он на грани! — Беата расплакалась и не в силах сдерживать эмоции, уткнулась в грудь брата.

Анри стоял молча. Сосредоточенный и холодный взгляд смотрел далеко вперёд, в никуда, пытался понять и осмыслить поток информации, ворвавшийся в мозг.

Эдвард Баркли умер? Как перенесла это леди Элиза? Никогда не задумывался над тем, сколько лет родителям. Представлял их себе такими же, как раньше, в детстве. А, между тем, отцу перевалило за шестьдесят, он дожил до этих лет, может протянуть и дольше.

Анри крепче прижал сестру к себе, а девушка, почувствовав, что собеседник молчит, продолжила ужасный перечень бед и несчастий, обрушившийся на семью.

— Мама еле оправилась после болезни. Выхаживая отца, она совсем забыла о себе и как только он поднялся — слегла сама. Натали все это время находилась с ними. Помогала, ухаживая то за папа́, то за матушкой! Анри! — эмоционально воскликнула Беата, — Ты же знаешь, как мама любит тебя, ты всегда был её гордостью. Что с нами будет, если их не станет?!

Мужчина продолжал молчать, держа сестру в объятиях. Не знал о чем говорить.

Что будет? Разве когда-нибудь мы задумываемся об этом. Всё идет хорошо, пока. Неужели настанет время, когда родителей не окажется рядом? Но это переживал каждый человек на земле, сталкиваясь со смертью близких. Только Беата и Лидия ещё не испытали этого, да и он, тоже не чувствовал потери. Думал ли он когда-нибудь, что не станет отца и матери? Нет. Два с лишним года он прожил вдалеке от них, но точно знал, что они живы и оставался уверен, что их можно найти, если ему понадобится помощь.

— Натали на грани нервного срыва, — продолжила Беата. — Отец пытается помочь, но всё тщетно! Говорит, она не спит совсем и если подхватит даже лёгкую простуду — это может серьёзно её подкосить!

Зачем говорить о ней? Она уже не жена!

— Анри, всё рушится! — плакала сестра. — Посмотри вокруг! Всё в руинах!

— С ней всё будет в порядке, — успокаивал разволновавшуюся сестру. — Успокойся, Беата, прошу. Тебе нельзя нервничать.

Но, как назло, девушка расстраивалась всё сильнее, её голос звучал с отчаяньем, прерываясь рыданиями.

Крепче прижав к себе сестру, он попытался успокоить, а слова, что раньше всегда действовали, теперь не помогали. Анри целовал её побледневшие щёки, гладил по голове, утирал слёзы.

Зачем приехал? Чтобы вызывать нескончаемый поток слёз? Что же будет, если он попытается увидеться с матерью? — неожиданно подумал мужчина, — Нет! Нужно уехать! Дать им спокойно прожить эти годы, без слёз и отчаяния, которые он вызывает в родных и дорогих, для сердца, людях. Так хотелось увидеть радость на дорогих и любимых лицах. И сам-то, при встрече, надеялся получить тепло и освежение, но не получалось. Так зачем причинять им боль?

Грудь сжимало, машая ровному дыханию. В глазах — щипало, отдаваясь колючей болью в душе. Посмотрев вокруг, понимая, что практически ничего не видит, всё расплывалось в невидимой, прозрачной пелене. Заметил Жана, стоявшего около них. Анри поднял руку к глазам, смахнув невольные слёзы.

Жан молча и сосредоточенно смотрел на брата с сестрой, боясь прервать их общение.

— Забери её, — подозвал его жестом. — Успокой. Мне пора.

Но Беата так сильно вцепилась в отворот пиджака, что он не мог, без усилий, расцепить её пальцы и освободиться.

— Нет, Анри! — отчаянно сопротивлялась девушка. — Ты должен поехать к маме! Увидеться с Натали!

— Зачем? — громко спросил сестру, немного встряхнув. — Она мне не жена! Что ты стоишь?! — заорал на Жана. — Я сказал, забери её!

— Ты подписал бумаги?! — вырвавшись из рук мужа, Беата снова обратилась к Анри. — Когда? Зачем? Тебе нужно было поговорить с ней! Анри!

— Я подписал?! — удивился мужчина, стараясь освободиться от рук сестры, но как только это удалось, она, с ещё большей силой, цеплялась за него, стараясь не отпустить. — Разве... — растерялся он на миг. Ничего не понимая, посмотрел на Жана, с единственным желанием — получить ответ: Разве она не вышла замуж? — вопрос не прозвучал, но явственно читался во взгляде.

Жан отрицательно качнул головой, отвечая на его молчаливый вопрос и тут же, с силой, притянул к себе жену, стараясь не отпустить — разволновалась не на шутку, а в её положении, сильные эмоции идут не на пользу.

— Всё будет хорошо, Беата, слышишь?

Наконец, Анри вырвался из цепких рук сестры.

— Тебе надо успокоиться. Всё будет хорошо, — попытался успокоить брат, поцеловал сестру в лоб, на прощание, и поспешил удалиться.

В горле стоял ком, на глаза накатывалась, всё та же, прозрачная пелена слёз.

Жан с силой обхватил жену и как бы Беата не старалась вырваться, не отпускал.

— Анри! — услышал за спиной окрик сестры. — Вам надо поговорить с Натали! Слышишь!?

— Уведи её! — прокричал в ответ Жану, не оборачиваясь и ускоряя шаг. — Быстрее!

Ком подкатывал к горлу, сжимал всё сильнее, затрудняя дыхание. Анри расстегнул воротничок и ослабил галстук, но не помогало. С ним и раньше такое случалось, поэтому-то он и держал при себе бутылку, на короткое время помогало, снимало спазм, теперь же у него не имелось ни рома, ни коньяка, а ком сжимал горло всё сильнее.

И там, внутри, что-то, — может это душа, — рвалось на куски.

Схватился за горло и остановился, пытаясь жадно вдыхать воздух. Тело напряглось, как струна, которая вот-вот порвётся. Он даже почувствовал судороги в ногах. Не выдержав, Анри опустился на землю и повалился в траву. Лёгкие, со свистом, выталкивали воздух.

Часть 3. Глава 5

Вернувшись в Лондон, Анри снова забылся на несколько дней, окунаясь в, привычное состояние похмелья. Каждую минуту полусна-полубреда, перед глазами всплывало лицо младшей сестры. Огорчение и боль её, читались с первого взгляда. Нет, на слова он не обращал внимание, но выражение лица вспоминалось так часто и ясно, что всякий раз, будто заново, он пытался объяснить ей то, в чем убеждал себя все эти годы: поздно. Каждый раз, осушая бокал, он смотрел перед собой, говоря одно и то же, полушепотом, будто сестра стояла напротив.

— Поздно.

Голова кружилась от количества выпитого, мысли путались, но слова Беаты, произносимые ею тогда, при встрече, звучали в воспоминаниях, не умолкая: «Ты должен поехать к маме! Увидеться с Натали»! — а он, раз за разом пытался объяснить, что невозможно осуществить её слова.

Девичий, высокий голосок сестры, нежный и звонкий, звучал в его памяти, а слова, произнесённые с надрывом, звенели тревожным набатом: «Ты подписал бумаги?! Когда»? — и от растерянности, он вновь повторял одно и то же, спрашивая Беату: «Я подписал»?! — и молчаливый жест Жана, его удивлённый взгляд в ответ, не давал покоя — не показалось, тот, на самом деле, отрицательно качнул головой?

Мысли лихорадочно менялись в воспаленном, от коньяка, мозгу.

Решение ситуации пришло само собой: Лидия! Она должна знать!

Теперь, он полностью осознавал новую причину для встречи: узнать, расспросить подробности. Лидия скажет, он точно знал, ничего не скроет. Просто, необходимо найти удобное время для визита и отправиться. Нет, конечно же, не в таком виде! Не в подобном состоянии!

Необходимо успокоиться и привести мысли в порядок. Между ними завязались новые, близкие отношения, Анри чувствовал, с ней будет легче поговорить. То ли потому, что она не так плакала и сокрушалась, во время их последней встречи, не чувствовалось отчаяния, в котором находилась Беата, той, ужасной паники, так напугавшей его. Может, от того, что младшая беременна, поэтому так категоричны её суждения и надрывны эмоции? К тому же, Лидия не рискнет откровенно, как Беата, говорить о вещах, причиняющих боль — старшая знает, что это такое, пережила сама.

Последующие восемь дней прошли для Анри в душевной тревоге и борьбе со старыми галлюцинациями. Трудно давалось осознанное возвращение к реальности. Через день, у него получилось позавтракать по-человечески, как он сам это называл, не мутило после очередного запоя. Поэтому решился, сегодня же, не откладывая, встретится с Лидией.

Отправился после пяти часов.

Почти привычная дорога. Испуганная горничная, поспешно открывшая перед ним дверь, посторонилась с дороги, пропуская.

Перчатки, трость, цилиндр — оставлены внизу, сам же Анри, направился в гостиную.

— Сэр, простите, — несмело возразила девушка, — пройдите в библиотеку, пожалуйста. У госпожи гостья. Я доложу о вас сейчас же.

«Хорошо, в библиотеку, пусть так», — не сопротивляясь, спокойным шагом направился в указанную комнату.

— Кто у неё? — поинтересовался, когда горничная уходила.

— Леди Мария Лэнц.

«Мэри Лэнц? — даже удивился. Давно не слышал этого имени. — Посмотреть бы вам в глаза, сударыня», — подумал мимолетно, стараясь не зацикливаться на раздражающих факторах, и уселся в кресло.

Неожиданно для себя самого, утонув в удобном кресле, почувствовал душевное спокойствие, даже слегка улыбнулся нечаянному для него чувству. «С чего бы»? — озадачился вопросом и сам же ответил: «уютно, здесь приятно находиться». Воспользовавшись затишьем своей неспокойной натуры, сомкнул веки.

Прошло несколько минут, но ощущение давно забытого покоя окутало и он почувствовал себя отдохнувшим.

Горничная появилась неожиданно и присев слегка, для приличия, повела за собой — к старшей сестре.

— Анри, рада, что ты пришел! — воскликнула Лидия и обняла брата.

— Лиди, — в ответ, поцеловал в лоб и ощущение покоя вновь окутало его. Позволил себе насладиться внезапным чувством. «Все же правильное решение. Хорошо, что пришел».

— У меня Мэри, не хочешь присоединиться? Мы болтаем о женских делах, — с извинением в голосе проговорила она.

Анри усмехнулся, в последнее время его мало интересовали подобные темы.

— Когда она уйдет? — тихо, почти неслышно, спросил он. Лидия, в ответ, лишь пожала плечами. — Ладно, посижу тут, около камина. Подожду. Есть что-нибудь выпить?

— Красное вино. Ты же знаешь, Роберт пьет только вино.

Анри махнул рукой, соглашаясь: пойдет.

Опустившись в широкое кресло, стоявшее возле камина, принял удобную позу. Вздохнул. Прикрыл веки. Лёгкий шорох возвести о том, что вино на столе. Не спеша налил в бокал и откинулся на спинку. Глаза сами, непроизвольно, закрылись.

Почему здесь так спокойно? В чем секрет? Потому что рядом Лидия и слышится её тихий, размеренный голос? Неужели дело только в ней?

Открывая глаза, Анри поднес к губам бокал вина, не торопясь отбил и огляделся по сторонам.

Здесь не́чего вспоминать. Чистое место. Поэтому спокойно.

— Когда придёт Роберт? — громко произнёс, стараясь чтобы сестра, находившаяся далеко, услышала.

— После восьми, — ответил знакомый голос.

Анри опять закрыл глаза и погрузился в тихое забытьё.

У неё приятный голос, раньше не замечал этого. Почему в то время, она оставалась для него далёкой и непонятной? По какой причине только теперь сестра стала так близка? Почему раньше не находил в ней участия? В доме все пропитано её теплом и заботой — это чувствовалось.

Кажется, Анри засыпал. Давненько такого не случалось. Без мучительных воспоминаний, осознанных действий. Не помнил, когда, в последнее время, происходило подобное.

Голоса — сестры и ее собеседницы — едва слышались в большой комнате. Женщины пытались разговаривать тихо, старались не мешать. Лидия заботилась о покое брата и как только звучала высокая нота, старалась, тут же, снизить громкость голоса в беседе.

Женские, слабо звучавшие голоса, примешивались к общему фону и составляли единую картину уютной комнаты. Через какое-то время Анри понял, хотя и не слышит отдаленный разговор — просто в тёплой тишине, звуки, казалось, усиливались — разбирал слова чётко. Каждый звук, эмоция, находили в нём отражение, оживляли душу, успокаивали сердце.

Слабо улыбнувшись, он поставил бокал рядом с винной бутылкой, на столик, сплёл руки на груди и вздохнув, задремал.

Из состояния томной, дремотной задумчивости вывело всего одно слово, донесшееся из противоположного конца залы, как из потустороннего мира. Имя. Анри сдержался, постарался не реагировать и не открывать глаз, не выдать волнения, но затих, прислушиваясь к разговору.

— Бедная моя овечка. Ты знаешь, когда он приехал? Изверг!

— Мэри, не надо. Ты прекрасно знаешь, если бы Натали услышала, как ты о нём отзываешься, выговорила бы тебе, — взволнованно отозвалась Лидия, но ответила немного тише. — Точно не знаю, наверное, недели три назад. Но я не уверена.

— Так вот, что я тебе скажу, — продолжила леди Лэнц. — Я навещала Натали. Бедняжка, как она извела себя. Не могу на это спокойно смотреть? Превратилась в привидение — глаза потухшие, кожа прозрачно-серая. Я расплакалась, Лиди, не сдержалась. А этот?! Посмотри! — послышалось недовольство в голосе. — Ходит франтом, нос по ветру, ничего знать не хочет!

— Тихо, Мэри, разбудишь. Не надо. Я знаю, он просто не хочет показывать своих чувств, как и любой мужчина. А у нас, женщин, всё на виду.

«Да, сестрёнка, ты знаешь», — отозвалось у Анри где-то внутри, успокаивая возникшую нервозность.

— Вспомни, Натали, вернувшись из Парижа, всех убеждала, что он скоро приедет. И что? Не знаю, на что она тогда надеялась? А потом отравилась. Сколько сил приложил мсье Жан, чтобы вернуть её к жизни. И всё из-за него!

«Что»? — сердце у Анри застучало сбивчиво и тревожно. Он открыл глаза и немного приподнялся в кресле, сильно сжав подлокотники.

— Тихо, Мэри, — напомнила Лидия о тишине. — Натали говорила, будто оставила ему письмо, поэтому-то и была уверена, что он вернётся. Я видела, — послышался сокрушенный вздох, — с каждым новым днём ей овладевало отчаяние. Говорила отцу, чтобы следили за ней.

«Какое письмо?» — опять проговорил внутренний голос. — «Когда это произошло»?

— А я ведь предупреждала, погубит он её, только Натали слушать не хотела. И что теперь? Он, вообще, интересуется тем, что с ней происходит!?

«Чушь! — разозлился Анри. — Эта женщина высказывает суждения ничего не зная! Не удосуживаясь разобраться»! — резко откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь себя успокоить.

— Мэри! Перестань! Как ты можешь?

— А что я сказала? Я и ему, при случае, выскажу, мне не страшно! Это всё равно, что убить! Даже подобное действие казалось бы гуманнее, чем, вот так!

Анри открыл глаза и приподнялся с места, чтобы взять бокал. Выпил оставшееся на дне вино. Осторожно поднялся с кресла, поставив хрусталь на столик. Крадущимися, бесшумными шагами направился к разговаривающим подругам.

Лидия первая увидела его за спиной собеседницы. Бледное, искаженное злобой лицо. С опаской замотала головой: не надо, — но брат отмахнулся, сделав неопределенный жест.

— Так что же вы хотите мне сказать, леди? — подчёркнуто-вежливо, с холодком, произнёс он.

Мэри, не ожидавшая подобного поворота событий, выпрямила спину и решительно, без страха, посмотрела на стоявшего за её спиной, Анри.

— Таким тоном? Что же! Я не боюсь, — чётко и спокойно произнесла женщина.

— Анри! Мэри! — Лидия встала. — Перестаньте!

— Нет, Лиди, пусть скажет мне в лицо! — выговорил брат. — Я не хотел бы, чтобы потом, вот так же, она шепталась с кем-нибудь ещё . Разве я избегаю её!

Мэри встала со своего места и повернулась к Бэтьюи лицом.

— Нет, я не боюсь! — спокойно начала она. — Самодовольный эгоист! — во взгляде промелькнуло то ли презрение, то ли разочарование. — Её руки добивались образованные и видные люди! Одна из лучших невест! И так погубить! Ни за что! Покалечить жизнь! У неё было всё: карьера, деньги! И так безжалостно поступить на глазах у всех!

Не ожидал столь яростного напора. Анри понимал, будь перед ним мужчина, он бы знал как поступить. Но тут?! Поэтому стоял молча. Его слегка потряхивало, но он старался сдерживаться. Всё же, перед ним женщина.

Лидия же, опасаясь недоброй развязки, поглаживала брата по плечу.

— О чем вы говорите, леди! Думаете, знаете, что она за человек?! Как может переступить черту. Овечка!? Поразительно! А вы видели зубы и когти своей овечки!? — злится Анри. — Нет, вы только послушайте себя! «Ах, ей плохо! Бедненькая»! А кто-нибудь спросил, что со мной!? Почему я, вдруг, взъелся! Кто-нибудь знает, что чувствую я!?

Анри разгорячился, и если бы Лидия не сдерживала его, давно бы накинулся и растерзал оппонентку.

— Конечно, вы нашли бы ей жениха получше! — не унимался мужчина. — Ваши глаза, каким-то удивительным образом, всё замечают! Думаете, я не знал, что отговаривали!? И кого бы вы подобрали вместо меня? Бедного Чарли Корнелла? Или у вас имелись другие претенденты? Думаете, я не знаю, кого вы уговаривали сделать ей предложение!? — Анри мельком взглянул на сестру и опять нагло уставился на «врага» в лице Марии Лэнц. — Думаете, не знаю, кого бы вы тогда повергли в пучину отчаяния?! И вы смеете называть себя подругой?!

Мэри испуганно посмотрела на Лидию и замолчала. Да, когда-то, она пыталась свести Роберта и Натали. Но в то время не видела другого выхода. Да и брату хотелось помочь. К тому же, они прекрасно нашли общий язык друг с другом. Опустив голову и тяжело вздохнув, женщина села обратно на стул.

— Вы хотите, чтобы я продолжил? — Анри не унимался, надо договорить до конца, прочно закрепить за собой победу. — Рассказать?! Открыть глаза на вашу дружбу?! — продолжал сыпать вопросами. — Даже Натали разобралась. Зная ситуацию, поняла, что нельзя вмешиваться, надо помочь. Я бы поблагодарил её за это!

Когда закончил эмоциональный монолог, сам вздрогнул. Назвал её по имени? — такого ещё не случалось. Поблагодарил бы её за то, что она помирила Роберта и Лидию? — странно, но не сомневался в том, что сделал бы это.

— Не понимаю, о чем вы говорите?! — тихо поинтересовалась сестра.

— Мне продолжить? — упрямо спрашивал Анри и смотрел на Мэри. — Объяснить?

— Как хотите, — вздохнув ответила леди Лэнц спокойно, вставая и собираясь уходить. Она высоко подняла голову. Свои аргументы женщина знала, но озвучивать их сейчас, тем более тогда, когда сама жизнь расставила всё по местам. Зачем? — Я знаю одно, — уставший голос прозвучал вполне решительно, — вы приехали воевать. В вас нет мира. Это я и напишу мсье Жану, — повернулась к нынешней невестке, что её, Мэри, вполне устраивало. — Вот, посмотри на это, Лиди, и подумай. Полностью поддерживаю твоего отца, — произнеся последние слова, леди Лэнц ушла.

Брат и сестра стояли рядом и молчали.

Отец не хочет, чтобы Анри встречался с Натали, и Лидия это знала. Поглаживала брата по плечу. Папа специально, увез её из Лондона, как только получил первое письмо от миссис О’Тул. Ах, если бы мама знала, — сокрушалась она, — но отец старается оберегать ее от любых волнений. Надо написать Беате. Посоветоваться», — строила планы сестра.

Анри вздохнул, беря руки сестры и опуская со своего плеча. Опять всё испортил! Превратил мирную гавань в место сражения! Здесь было тихо и спокойно, даже ему, а теперь развернулись боевые действия.

— Прости, Лиди, — сказал искренно, с сожалением, и, почему-то, испытал облегчение. — Не хотел.

— Знаю, — закивала сестра. — Не переживай.

Желал бы ощутить прежнее спокойствие, да мешала тревога и Анри засобирался уходить. Вздохнул. Обнял сестру. Удушающий ком подступал к горлу и он торопился распрощаться.

Лидия старалась задержать брата, но он не поддавался. Искала всё новые способы оставить: он хотел дождаться Роберта; Роберт сам желал встретиться и поговорить.

Но нет, не получалось.

Спокойное выражение его лица изменилось, брат становился раздражительным и заметив изменения в настроении, Лидия отпустила его, не стала задерживать. Уверила: ждёт его возвращения в любое время.

Часть 3. Глава 6

Миссис О’Тул, с осторожностью, после того как постучала в дверь и услышала тихое приглашения войти, прошла в комнату. На серебряном подносе, который держала женщина, лежала карточка. Анри с ожиданием наблюдал за её неспешными движениями. Увидев карточку, с удивлением посмотрел на экономку и осторожно, взял в руки маленький листок.

«К нему пришли? Кто осмелился»? — криво улыбнувшись, не веря происходящему, прочитал содержимое.

Мгновенно поднялся с места и выбежав из комнаты, помчался вниз по лестнице, перескакивая через несколько ступеней сразу.

В холле, спиной к нему, стоял, немного ссутулившись, в ожидании, Том О’Коннор.

Анри хотел было налететь на него сзади, но молодой мужчина, услышав шаги — обернулся, а увидев озлобленное лицо, принял оборонительную позицию. Оба повалились на пол. Короткая перепалка и Анри уже сидел на нем, сжимая горло.

— Какого чёрта тебе надо!?!

— Сэр! — хрипел Том, тщетно пытаясь вырваться из сильных рук. — Я хотел наняться в слуги. Сэр!

— Зачем? — удивляясь, произнес Бэтьюи. — У тебя столярный цех, насколько я помню, — Анри нехотя разжал пальцы, ожидая объяснений.

— Думаю, вам нужна поддержка, сэр, — торопливо выговорил Том, первое, что пришло в голову.

— Скорее, собутыльник! — злостно рассмеялся Анри, вставая на ноги и подавая руку новому слуге, чтобы помочь подняться.

Том и не предполагал, что ему так легко будет добиться расположения молодого барона и места, поэтому поспешил, повторяя скорый шаг нового хозяина, догоняя его.

— Пей, — коротко выговорил Анри, наливая в бокал янтарную жидкость, когда парень вошёл в комнату. С недоверием, тот покосился на Анри, но послушно отправил содержимое в рот. — Ещё! — без лишних слов, вновь наполнил бокал. — Пей.

После столь неудачного разговора, у Лидии, Анри опять запил. Пытался соединить воедино новую информацию, только всё это требовало душевных сил. Нервы не выдерживхали. Как и в любое другое время, хотелось забыться, но плохо получалось. Будто над ним тяготело проклятие: он пил, но разум оставался не затуманенным, прозрачным и ясным — и это мучило, изводило, лишало сил. Ни днём, ни ночью он не находил покоя.

Каждое утро Том видел хозяина в одном и том же состоянии: он, или ходил по комнате мерным шагом, или сидел за столом, обхватив голову. Менялось только количество бутылок на столе, с каждым новым утром их становилось больше.

Первый день они пили вместе, ругая и проклиная всё на свете: мир, несправедливость бытия, судьбу, рок, женщин. Делились друг с другом горем и придумывали способы расправы.

Оказалось, и у Тома имелась причина для сожаления. Только в этой, пьяной исповеди, Анри узнал правду. Парню нравилась Нэнси, и та, по его мнению, отвечала взаимностью, но последнее недоразумение, случившееся в курятнике, рассорило парня и девушку окончательно. А все из-за того, что О‘Коннеру вздумалось подразнить влюблённого хозяина. Он не смог добиться прощения от любимой девушки и это заставило пуститься на заработки. Да, помощь хозяйки, щедро оплатившей услуги, оказалась весьма кстати — он встал на ноги, открыл своё дело. Вот только прошлого не вернёшь. Он не видел своего будущего без Нэнси. Поэтому-то, О’Коннер, узнав о появлении Анри в Лондоне, решил прийти к нему. Собирался отправится с ним, за Нэнси, если тот поедет к Натали.

Мужчины подружились, как дружатся собутыльники и товарищи по-несчастью. Единственно, Том не выдержал количества выпитого — не привык пить и сошёл с дистанции после второго дня. Могучее тело и отличное здоровье помогли быстро очухаться. Теперь, его главная задача состояла в том, чтобы остановить Анри. Из вкрадчивого нашептывания миссис О’Тул парень узнал — подобная обстановка длится больше недели, но не сразу смог понять и разобраться, что хозяин-то не пьянеет. Заходя к нему по утрам, заставал его в трезвом состоянии, чётко разговаривающего и здраво мыслящего.

На четвертый день замкнутого, тихого одиночества, Том не выдержал. Вошёл вечером в комнату хозяина и молча стал убирать пустые бутылки.

Анри смотрел за движениями слуги холодным и пустым взглядом, но когда Том схватился за начатую бутылку, вскочил с места и стал её забирать.

— Хватит, Анри! — после совместной попойки, он стал называть его по-имени. Попытался успокоить, но тот не поддавался и активно сопротивлялся. — Хватит! — рявкнул парень, пытаясь отвоевать полупустую бутылку.

— Ещё не всё прошло, — хищно шептал Анри, вцепившись в предмет спора двумя руками, — не всё.

— И не пройдёт! Как мальчишка, честное слово! — возмутился Том, не отпуская бутылку. — Поезжай к ней! Не понимаю, почему ты до сих пор не сделал этого? — рывком выхватил из рук Анри стеклянную тару.

— И не поймёшь!

Анри снова потянулся было за бутылкой, но Том отпихнул его руку. Завязалась драка. Раньше, ему удавалось одерживать победу, но в этот раз Анри не справился. Том оказался сильнее. Скрутил его и уткнул лицом в кресло.

— Убей меня! Так будет лучше для всех! — в бессильной ярости прокричал Анри, продолжая сопротивляться.

— Хватит, я тебе говорю! — грозно бубнил О’Коннор. — В кого превратился?! Смотреть страшно! Худой, бледный, оброс весь, трясёшься, как старик! — решительным движением свалил хозяина на пол. — Теперь и глотка у меня не выпьешь! Хватит!

— Зачем.., — застонал Анри, заглядывая в глаза — скажи, зачем всё так. Лучше сразу... — он сидел на полу, держась за голову, — устал я... не могу больше.

— Тебе надо уснуть! — тоном, не принимающим возражений, резюмировал парень, отпустив хозяина и собираясь уходить.

— Как я могу, — продолжал Анри, а в глазах стояли пьяные слёзы. — Как я могу спать!? — он уткнулся лицом в свое кресло.

— Дурак! — заорал Том и подскочив к нему, поднял его лицо и повернул к себе. — Кого ты пытаешься обмануть, говоря, что ненавидишь её!?

— Не могу больше, — стонал тот в ответ. — А что изменится? — шептал Анри, пытаясь вырваться из щипцов Тома. — Пристрели меня! — чертыхнулся он. — Даже загнанную лошадь убивают, чтобы не мучилась. Почему меня никто не пристрелил до сих пор?

Сердце сжималось. Голова шла кругом. Предметы расплывались, теряя очертания. Вырвавшись из цепких рук слуги, Анри бросился из комнаты. Шатаясь, промчался вниз по лестнице и схватив пальто, которое ему подал старый камердинер, будто случайно оказавшийся около двери, выскочил на улицу.

Прохладный воздух, ворвавшийся в лёгкие, остановил его, развеивая расплывающийся сумрак комнаты. Он жадно вдохнул его ртом, будто задыхался. В груди щемило. Прижав к ней руку, думая, что это поможет, побрёл по туманной улице, не понимая куда идёт и особо не разбирая дороги.

Сыро. Вязкий, густой туман скрывал не только дорогу, но и стоящие вдоль улицы дома. Казалось, в мире существует только эта молочная пелена и больше ничего. Словно он остался совершенно один, заблудившись в туманной дымке, потерявшийся в тумане городе.

Анри шёл по пустым улицам, быстрым шагом пересекая кварталы. Свет уличных фонарей, растворившийся в тумане, едва освещал дорогу. От холода, сырости и неуютности он кутался в пальто, так кстати поданное, но колючий, пронизывающий ветер пробирался под одежду, в саму душу, заставляя склонять голову и сжиматься от неприятного озноба.

— Натали, девочка моя, — высохшими губами шептал он, оглядываясь по сторонам и шарахаясь от невидимых теней.

Ее синие глаза излучали теплый свет, они улыбались и становилось солнечно, в любую погоду. Даже если её взгляд пускал стрелы недовольства, почему-то было приятно, он понимал, что это не навсегда — лишь только обнимет — всё перемениться. А её губы, — манна небесная, — когда прикасался к ним, забывал, что это лишь миг жизни. После неё все казалось пустым и пресным. Сколько раз он пытался начать всё заново, с другой, забыть её. Но нет. В итоге: он возненавидел всех женщин — они не были на неё похожи и не оставляли в его памяти даже слабого следа, исчезая в темноте времени. А она? Она прожгла его память насквозь. С ней каждый новый день, как первый. Всё с начала, по-новому, с ней всё было не так!

— Что со мной? — спрашивал он вязкий туман, глядя куда-то вверх.

Сколько новых чувств она сотворила в нём, он даже не знал, что можно так чувствовать! Только от её лёгкого шёпота сходил с ума. Протянуть бы к ней руки и просто обнять, вложив в этот жест всю нежность, на которую он был способен. Устал в этом сумасшедшем шторме страстей! Нет сил. Просто хотелось обнять. Поцеловать. Почувствовать. Вдохнуть опьяняющий аромат.

Он остановился на пороге какого-то дома и прислонившись к входной двери, упираясь в неё лбом, шептал слова, тревожившие разум.

— Это я во всём виноват.

Если бы он тогда не сорвался на неё — она не расстроилась бы, не убежала и не споткнулась на лестнице. Не было бы выкидыша, который усугубил отчаяние. Ничего бы не произошло. Они остались бы вместе, родили и воспитывали детей. Во всём виноват лишь он. Его ревность дошла до безумия. Опять появился Джордж. Проблемы с Картерами, чёрт бы их побрал! Да и Карьеры ли были виноваты?

Слежка. Бумаги. Судебная волокита.

Разве всё это имело какое-то значение?!

Необходимо всё вернуть. Вырваться из заколдованного круга.

Очнувшись от тревожных мыслей, Анри огляделся по сторонам. Внимательным взглядом изучил массивную дверь, на которую опирался. Свет маленького фонаря, висевшего над дверью, раздражал глаза и он прикрыл их ладонью. Осторожно шагая назад, спустился со ступенек и поднял голову вверх, на темные окна дома. Туман скрывал верхние этажи.

Как он тут оказался? Неужели ноги сами привели к её квартире? Поднялся по ступенькам, занёс было руку, чтобы постучаться, но остановился. Схватившись обеими руками за голову, как-будто она нестерпимо болела, бессильно опустился на ступеньки перед дверью.

Какое-то время он сидел не шелохнувшись. Перед глазами плыло. Резко вдохнув прохладный воздух, отгоняя прошлое, вскочил на ноги. Изменилось выражение лица. Он до скрипа стиснул зубы. Кисти рук сжались в кулаки, казалось, вот-вот затрещат косточки пальцев. Дёрнув головой, стряхивая непрошеные воспоминания и одолевающие мысли, тем же шагом, направился дальше по улице, скрываясь в тумане.

Единственное, что задержало его на пути — полузакрытый фиакр, в котором сидели несколько человек и громко разговаривали. Дождя не было, наверное поэтому они не полностью подняли крышу. Коляска выскочила из тумана так неожиданно, что он едва успел уйти с дороги.

Остановившиеся кони, дали возможность разглядеть людей, сидевших в экипаже.

Для Анри эта встреча оказалось весьма неожиданной.

Генри Лэнц смотрел на него широко открытыми глазами, в них читался неприкрытый страх. Две женщины, сидевшие по бокам и щебетавшие о чём-то своём, умолкли. Возникла непредвиденная пауза. Мужчины смотрели друг на друга и молчали. Удивление Генри прошло и на его лице появилась издевательская усмешка, но он не смог полностью овладеть собой и страх, снова, застыл во взгляде.

Анри молча смотрел на Лэнца. Его выражение лица нисколько не изменилось. В глазах сверкала злость и он с ещё большей силой сжал кулаки.

— Пошёл! — словно очнувшись, крикнул Генри кучеру и коляска проехала мимо, скрываясь в молочной дымке.

Какое-то время Анри смотрел вслед исчезнувшему в тумане экипажу.

Он так и не вспомнил, как очутился дома.

Лёжа в кровати и закрыв глаза, ощущая кружение комнаты, погружался в тяжелую дрёму.

— Ма... — неслышно шептали губы, — мама.

Анри хотел написать ей, увидеться. Ощущал потребность в общении. Узнать бы всё от неё. Она — женщина, пусть объяснит.

— Ты говоришь, что нет любви во мне.., — шептал, полузабытые строки стихов. — Мой приговор — ресниц твоих движенье, — повторил он несколько раз последнюю фразу. — Мой приговор...

Отрывки из забывшегося сонета, как навязчивые мысли, крутились голове.

Часть 3. Глава 7

Анри бродил по дому, как привидение, не находя себе места.

Том умудрился спрятать под замок всё спиртное, ходил за ним по пятам, будто на привязи, проверял — пахнет ли. Кормил, как маленького ребенка, чуть ли не с ложки, следил за временем сна и бодрствования. Загружал голову всякой глупостью, даже заставлял читать вслух книги, только бы снова не сорвался.

— Что было слышно о ней в последнее время? — спросил Анри, когда утром Том вошёл в его комнату, разбудить. Парень серьёзно посмотрел на сидящего за столом, стараясь оценить состояние хозяина. Глубоко вздохнул: опять не спал; и пожал плечами.

— Ничего, — ответил коротко. — Она не принимала. Никуда не ходила, — видимо, подобный ответ не удовлетворил слушателя и, тот, поднявшись с кресла, вплотную подошел к слуге. — Что? — спросил О’Коннор, вытаращив глаза. — Не знаю я! Не слышал о ней ничего! Давай! — махнул рукой, зовя Анри за собой. — Надо привести тебя в порядок и одеть к завтраку! — парень старался говорить жёстко, уверенно, чтобы не возникло любого недопонимания, добавляя к басистому звучанию голоса сдвинутые брови и серьёзное выражение лица.

— Не хочу, — коротко ответил Анри и снова уселся в высокое кресло.

— Как знаешь, — Том пожал плечами и вышел. Все равно часа через два захочет есть и спустится.

Анри начал было подумывать, что сходит с ума. Внутреннее напряжение нарастало и не давало покоя. Последнюю неделю он вообще не спал. Каждую ночь обходил дом и пугал своим отрешённым видом прислугу. Облазил чердак, чуланы и подвалы, потому как надо было занимать себя чем-то в бессонные ночи, даже нашёл куда спрятали злополучный портрет, который велел снять со стены. Теперь же, это становилось единственным занятием на протяжении уже третьей ночи: он спускался в подвал и смотря на портрет, разговаривал с ней. Проводил пальцами по холсту, по её лицу, но чувствовал не грубость высохшей краски, а мягкость щеки. Будто живая, просто молча стояла рядом. Казалось, как раньше, подойди ближе и почувствуешь аромат духов и тепло дыхания. Понимал: надо всё исправить, но как это сделать — не знал.

Память снова возвращала в прошлое.

— Ты с ума сошёл? Чем привлекла тебя эта самоуверенная гордячка?! Выбрал бы менее эксцентричную особу. Зачем тебе?

Этот разговор состоялся между ним и Генри Лэнцом за месяц перед венчанием.

— Не пойму, что именно тебя беспокоит, — слышал Анри свой собственный голос через пелену времени.

— Да таких, как она, у тебя... — говорил тот вполне убедительно и серьёзно, но чувствовалась фальш, Анри не мог понять своего странного ощущения, что-то ускользало от понимания.

— Не будет никогда, — закончил фразу вместо приятеля. Даже тогда он это понимал. — Не суйся, Лэнц. Договорились? Не твоё дело.

— Глупость несусветная! — возмущался мужчина. — Ты знаешь, сколько ухажеров за ней таскается? То-ли ещё будет! Да ты посмотри на смазливое лицо! А темперамент! Она флиртует со всеми подряд! Твоя участь будет состоять только в том, чтобы отгонять...

— Генри! Ещё слово и ты получишь!

— Ты мало знаком с ней. К тому же, Уильям Скотт, помнишь...

— Послушай! — не выдержал тогда Анри, схватил его за горло и прижал к стене. — Не позволю, чтобы о ней болтали! Подожди-ка, — и он поймал, наконец, ускользающую нить. — Посмотри-ка на меня! — неожиданно изменил ход разговора. — Ты сам мимо хорошенькой девицы не пройдешь, уж я тебя знаю. Смотри на меня, я тебе сказал! — догадка поразила. — Ты предлагал ей своё покровительство, не так ли, Генри? И она отказала, — вытянувшееся в испуге лицо, говорило о том, что он сделал правильный вывод. — Вот в чём дело! — хотелось сразу же припечатать его к стенке и он не стал сопротивляться своему желанию. — Если узнаю, что распространяешь сплетни.., хоть раз увижу взгляд в её сторону.., — было противно держать его в своих руках. — Ты меня понял, Лэнц?

Анри непроизвольно сжал пальцы в кулак.

Почему же раньше не подумал об этом. Если в то время Генри таскался за ней, то что же могло случится, когда она осталась одна, без его защиты? Анри зажмурился и стиснул зубы. К тому же, у Лэнца имелся повод навредить Натали, чтобы просто позлить его. Отомстить.

Посмотрел на светлое и улыбчивое лицо своей жены на портрете. Она никогда не рассказывала ему о своих проблемах. Только вскользь, но вспоминая отдельные фразы можно было догадаться.

— Ты многого не знаешь, Анри. Некоторые люди захотят навредить моей репутации и могут появиться разные слухи, лишь поэтому хотела попросить не давать объявление о дате церемонии, — звучал её взволнованный голос, но в данный момент он смотрел в нарисованные глаза, на портрете.

Господи... что же могло случиться?

— Чёрт! — выкрикнул он. — Я убью тебя, Лэнц! — только сейчас стало открываться понимание, потому что ум мыслит здраво. Без затуманивания.

За спиной что-то зашевелилось и Анри резко обернулся.

— Сэр? — Том стоял и растерянно оглядывал сумрачное убранство подвального помещения. — Что случилось?

— Ничего! — молодой барон посмотрел ещё раз на портрет жены и поспешил выйти.

Торопливо спускаясь по лестнице, Анри обдумывал план.

Как его осуществить? Почти ночь!

Несколько раз Том произносил его имя, но Анри отмахивался. А выбежав на улицу, пустился бегом, стараясь оторваться от слуги.

— Что ты задумал? — доносился со спины басовитый голос.

— Не твоего ума дело! — выговорил в ответ, продолжая путь.

О’Коннор не отставал, шёл за ним, держа в поле зрения.

Где бегом, а когда уставал, так быстрыми шагами, Анри дошёл до дома Роберта Картера. Некогда тщательно обдумывать план. Он просил Роберта позаботиться о Натали. Тот должен знать, если произошло что-то. Хотя, Натали и от него могла всё скрывать.

Остановившись около двери, громко забарабанил по ней кулаком.

Открыли не сразу. Испугавшаяся горничная, высунувшись в приоткрытую щель, тут же посторонилась, девушку просто отнесло к стене от резкого толчка в дверь.

— Роберта мне! — прокричал Анри и тишина квартиры буквально зазвенела от громкости его голоса.

Девушка попыталась-было возразить, но испугалась сверкающих злостью и безумием глаз.

— Я разбужу дворецкого.

В дверь гулко постучались. Горничная медлила, испугавшись позднего визита, но стук повторился, стал более требовательным. Анри жестом приказал ей открыть дверь — это Том, он знал. И хозяин и слуга задыхались от быстрого бега. Оба пускали друг на друга недовольные взгляды. Молчаливая война прекратилась с появлением дворецкого.

— Сидеть! — рявкнул Анри на Тома, отправляясь за стариком.

Раздражаясь медлительностью пожилого слуги, надоело плестись за ним, обогнал почтенного годами и первым вошёл в кабинет, закрыв перед стариком двери.

— Что случилось, Анри? — спросил Роберт вставая навстречу.

В халате и мягких ночных туфлях, Картер уже собирался отправиться спать. Вид задыхающегося друга несколько озадачил. Вошедший пытался отдышаться, но горящий злобой взгляд удивил. Роберт не очень хорошо чувствовал себя сегодня да и Лидия в последние дни разболелась — тревога о жене легла на его лицо скорбной печатью.

— Я просил тебя позаботиться о Натали, не так ли? — начал глубоко дыша Анри, стараясь привести дыхание в норму. — Что за история произошла с Лэнцем!?

— Ты узнал!? — отпрянул Роберт. — Откуда? До тебя ничего не могло дойти! — хмурился мужчина.

— Роберт! Я задал вопрос и жду ответа! Что произошло!?

— Успокойся, — Роберт попытался говорить тише, стараясь не поднимать шум. — Он наказан, дело не просочилось в свет.

Анри со стоном повалился на стул и закрыл ладонями лицо.

— Чёрт возьми! — просипел Картер вытаращив глаза. — Если ты знал, что Генри не давал ей прохода, почему не сказал. Знал бы от кого защищать.

— Да не знал я! — выпалил Анри и опять закрылся ладонями. — Однажды лишь пригрозил Лэнцу, но не думал, что тот посмеет. Она же ничего не рассказывала. Баз фактов — нет имен! Господи... я недавно догадался. Вспомнил кое-что. Мэри знает?

— Да, — коротко ответил Роберт и опустил голову.

— Что?! — Анри ошарашено посмотрел на своего друга. — Как? — не находил слов для того чтобы задать вопрос.

— Она зависима от Генри, неужели ты не понимаешь?

— Могла бы спокойно жить в деревне.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — уверенно перебил Роберт. — Ты же должен понимать, он прикрывается ей, её добрыми делами, как ширмой. Пригрозил, что заберет сына. Ты знаешь, как он ей дорог.

Чувства Анри рвались наружу. Всё гудело, ревело и бушевало в нём.

— Роберт! Неужели ты не можешь ничего с ним сделать?

— Я давно копаю под него, но он, каждый раз, умудряется вылезти сухим из воды. Даже перестал помогать в последнее время. Он запутался в долгах и денежных махинациях. Долго не протянет. Его достанут кредиторы, рано или поздно.

В комнате повисло молчание.

Надо что-то делать. Действовать. Но как? Что предпринять? — мысли не давали Анри покоя.

Вскочив со стула, поспешно направился к двери. Бездействие тяготило. Роберт догнал и остановил его, удерживая за плечо. Смотря в лицо друга, ставшего мужем сестры, пытался понять слова, которые тот произносит, но шум в голове и воспоминания не позволяли сосредоточится. Понимал отдельные слова, но не мог воссоединить фразу целиком, только смотрел на Картера невидящими глазами и трясся от злости.

— Она? — еле выдавил он. — Как?

— Ничего не знает. Но и сама достойно ему ответила. Подобное оскорбление он вряд ли мог вынести, тем более от женщины. Наверное, заколол бы её на месте, будь возможность, — улыбался Роберт. — Сколько презрения вылила на него. Видел бы ты в каком бешенстве он был.

— Теперь моя очередь, — процедил совсем не весело Анри и стряхнул руку друга с плеча.

— Уже два часа ночи, — попытался остановить его Роберт.

— Рано он не приходит. Пусти, — возмутился Анри, когда понял, что друг удерживает его.

— Анри, в своей горячности ты не думаешь о других.

— Неужели Мэри будет безутешна!?

— Тебя могут арестовать, ты подумал?! А Натали?

— Она жила без меня эти годы и ещё проживет, — криво улыбнулся он.

— Чёрт! Анри! — Роберт с усилием удерживал его на месте. — Охолонуть бы тебя немного! Наломаешь дров, а потом будешь проклинать всё на свете!

— Давай! — огрызнулся, принимая оборонительную позу. — Что стоишь!?

Роберт, по природе своей, оставался спокойным человеком, но не выдержал прямого вызова, брошенного ему. Улыбнулся. Отошел на шаг, смерив «противника» взглядом. Анри, оскалившись в ответ и даже не заметил как поднялась рука, только ощутил удар и, от неожиданности, повалился на спину. Картер склонился над ним, прижав к полу.

— Хватит пороть горячку! Если не думаешь о себе, хоть о других подумай. О матери! Об отце! О сёстрах! О жене, в конце концов!

— Не надо читать мне нотации, Роберт, я ими сыт по горло, — шипел, Анри вырываясь.

За дверью послышались шаги, но мужчины, занятые выяснениями отношений, не обратили на это внимание. Дверь открылась и в кабинет вошла Лидия. Она остановила удивленный взгляд на муже и брате, распластавшихся на полу. Увлеченные дракой, они не сразу её заметили. Какое-то время ещё сопротивлялись друг другу, пытаясь подавить силу противника.

— Что здесь происходит? — выговорила Лидия и опустилась на стоящий рядом стул, где несколько минут назад сидел её брат.

— Солнышко, ты зачем встала? — растерялся Роберт и выпустил Анри. — Тебе стало лучше?

— Ты знаешь, что Лэнц сделал с Натали? — выпалил брат, застав вопросом врасплох. — Роберт нахмурился, а Лидия со страхом посмотрела на брата и прикрыла ладонями себе рот. — Не скажешь? Тогда я у него спрошу! Роберт, ты не остановишь меня, — зашипел на зятя, который старался это сделать. Посмотрев на растерявшуюся и испуганную Лидию, он спокойно, как ни в чем ни бывало, спросил. — Ты плохо себя чувствуешь сегодня?

Дорожа новыми отношениями с сестрой, он не мог не поинтересоваться её здоровьем.

Лидия молча кивнула в ответ.

— Что случилось?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Роберт на завтра вызвал врача.

— Это серьёзно? — спросил он уже у того. — Да отпусти ты! — встрепенулся, поднимаясь.

— Меня это беспокоит, — заговорил Картер, вставая с пола и приглаживая растрепавшиеся волосы ладонью. — У неё жуткая слабость. Сначала не было аппетита, а потом так накинулась на еду, что её стошнило. И это продолжается уже третий день.

— Господи боже мой, — покачал головой и недовольно посмотрел на зятя. — У тебя жена беременна, что тут переживать. Радуйся! Но врача вызови, не повредит.

Ошарашенные новостью, чета Картеров притихла и застыла, смотря с недоумением друг на друга, будто не веря услышанной новости.

Анри же, воспользовавшись затишьем, спокойно вышел из комнаты и спустился вниз.

Том, увидев приближающегося хозяина, встал со скамьи, на которой прикорнул несколько минут, ожидая дальнейших действий.

— Ты тут ещё.., — недовольно пробурчал Анри и вышел за дверь.

Часть 3. Глава 8

Шёл Анри быстро, — рядом, шаг в шаг, поспевал О’Коннор, — молодой барон и не думал убегать, намереваясь, вопреки обстоятельствам или из врожденной целеустремлённости, осуществить задуманное — ирландец может и пригодиться.

Путь лежал вдоль длинного забора, который был выше человеческого роста. Анри резко остановился и огляделся по сторонам. В заборе, с двух краёв плит, находился выступ, с помощью которого он и поднялся, а подтянувшись, перескочил на противоположную сторону. Том, повертел головой по сторонам, осматривая улицу — не увидят ли — и последовал дурному примеру. Поставив ногу на уступ, подтянулся на руках. Одно усилие, и, сразу же, оказался в чьём-то саду.

Уверенной и лёгкой походкой Бэтьюи шёл к дому, его не смущало, что они прогуливались в столь поздний час по чужому парку и собирались, а Том не сомневался, забраться в чужой дом. Вот, уже ищет незакрытые окна. Да, всегда найдётся хоть одно, забытое впопыхах горничной, Том это знал. Нашёл таковое и Анри.

Парень поспешил догнать друга и остановил его намерение забраться внутрь, когда тот открыл окно.

— Или ты мне помогаешь, — прошипел тихо Анри, сбрасывая крепкую руку со своего плеча, — или стой тут и не мешай.

— Чей хоть дом-то?

Анри нервно передернул плечами и, ничего не ответив, забрался в окно.

Осторожно, крадущимися шагами двое мужчин переходили из одной комнаты в другую. Хорошо, в покоях не занавешивали окна, иначе плутали бы по полупустым помещениям в полной темноте. Надо сказать, прогуливаться в нежилых комнатах, обставленных мебелью, обвешанных гобеленами с батальными сценами и портретами неизвестных людей, довольно неприятно. Да ещё со всех сторон смотрят, мерцая, от малейшего отблеска, неживыми глазами, всевозможные чучела животных. Неизвестные персонажи с искаженными лицами, смотрят с гобеленов, а с портретов — пялятся чьи-то давно умершие предки.

Том, сам от себя не ожидая суеверия, быстро перекрестился.

— Оставайся здесь и сиди тихо, — приказал Анри, посмеиваясь над страхами соучастника. — Это его кабинет, — тут же показал пальцем на закрытую дверь. — Комнаты тёмные, значит ещё не приехал, а жена с сыном спокойно спят в своих комнатах, в противоположном крыле дома. Подожду внутри, а ты спрячься здесь. Если понадобиться, придёшь на помощь.

Ничего, вроде, особенного в прозвучавшем приказе. Ну, сиди себе смирненько. Но разве можно долго сидеть на одном месте, без дела. Том ещё раз прошёлся по комнате, рассматривая картины и гобелены.

Что за семейство? Лица у нарисованных предков пресные и безжизненные, становилось не по себе от их рассматривания. Тут же, рядом, висел гобелен с изображением непонятной сцены. Отступая назад и рассматривая неизвестных ему воинов, он наткнулся на стоящий за спиной маленький столик с закругленными ножками и опрокинул его.

— Чёрт! — тихо выругался, осторожно присаживаясь и приподнимая упавший предмет, стараясь поставить на место.

— Я тебе сказал сидеть смирно, а ты шарахаешься по комнате! — высунулся Анри из приоткрытой двери. — Спрячься за портьеру и сиди! — высказавшись, вновь скрылся в тёмной комнате, а Том поспешил выполнить просьбу, если эти слова можно так назвать.

О’Коннор сидел за пыльной портьерой тихо и смирно, но в тяжёлых шторах накопилось столько пыли, что нос отказывался вдыхать воздух. Несколько раз ирландец прервал свои попытки к чиханию, понимал, что не сможет высидеть здесь долго. Том ещё раз чихнул, сделав это тихо, но через минуту воздух сотрясся чихом, который он уже не смог сдержать. Тут же до его ушей дошёл скрип открывающейся двери, но почему-то с противоположной стороны, нежели дверь, за которой спрятался Анри.

— Кто здесь? — послышался тихий женский голос.

Том прикрыл ладонью рот и нос, чтобы не чихнуть снова. Осторожные шаги крались по комнате. Слабый отблеск свечи дрожал в руках крадущейся женщины. Высунувшись из своего укрытия, оценивая ситуацию, молодой человек тут же спрятался, лишь одним глазом подсматривая за проходящей мимо.

Как у Анри получилось усидеть в своем укрытии, он и сам не понимал, очень уж хотелось выскочить и ошарашить неожиданным эффектом появления, но удержался и осторожно высунулся из-за портьеры.

Мэри? — непонимающе уставился на вошедшую в комнату женщину.

Подойдя к шкафу, стараясь не шуметь, она открывала ящики и просматривала содержащиеся там бумаги. Что она искала, Анри не знал, но женщина явно скрывала своё появление в этом кабинете от мужа. Бесшумно выйдя из своего укрытия, уже не прячась, он просто наблюдал за ней. Недавняя ссора случившаяся у Лидии, забыта, им двигало чистое любопытство.

Мэри, краем глаза заметила движение в комнате, оглянулась и замерла.

— Что вы тут делаете!?

— Хотел бы спросить тоже самое у вас, мадам, — учтиво поклонившись, ответил молодой барон. Надо отдать должное, леди Лэнц растерялась, но не испугалась.

— Думайте что хотите, а отвечать на ваши вопросы я не буду, — гордо вздернув голову, ответила она. — Или оставьте меня или позвольте уйти.

— Уходите, — спокойно отозвались на её просьбу, — только ответьте на один вопрос, леди. Роберт сказал, вы в курсе, что ваш муж имел виды на мою жену. Просто, пытаюсь понять, леди: являясь близкой подругой — вы ничем не можете помочь, — язвительно спрашивал, намереваясь поддеть.

— Помочь? Чем? — взвилась Мэри. — Любое моё вмешательство усугубило бы положение! Как вы можете судить, ничего не зная!

— Ну, объясните мне, наконец.

— Знаете, забавно видеть мужа подруги, заботившегося о её благополучии, когда он два года, как не живет в Англии и сомнительно — является ли сам ей мужем?!

— А я не прошу вас высказывать свое мнение, мадам! — закипел тут же Анри. Его умело выводили из себя.

— Вы думаете, я ей не помогала?! Да, я тщательно скрывала от неё то, что знаю о влечении моего мужа к ней. Старалась сделать так, чтобы они никогда не встречались в этом доме. По крайней мере, хоть здесь, я могла контролировать его поведение! — она не выдержала напряжённости и беспомощно опустилась на стул, закрыв руками лицо. — Вы не представляете в каком аду я живу и вы не имеете права упрекать!

— Пусть так. Приношу извинения, — не раскаиваясь выговорил Анри. — Только, прошу вас, леди, воздержитесь от колкостей — это ужасно раздражает. Расскажите с самого начала.

— Что именно? Вам не кажется, что продолжать разговор в кабинете неуместно.

— Нет, — услышала спокойный ответ. — Насколько я понимаю, ваш муженёк припрётся только под утро, у нас достаточно времени для задушевной беседы. Перестаньте меня подначивать и расскажите с самого начала. Когда вы узнали, что он таскается за ней?

— За кем он только не таскался и должна знать о каждой из них!?

— Вы её подруга и я вижу что она остается ей, иначе вы не защищали бы её так яростно, когда мы встретились у Лидии.

Мэри сидела молча, спрятав лицо в дрожащих ладонях. Анри, глядя на неё, проникся уважением и понимаем. Быть женой беспутного мужчины — оставаясь с незапятнанной репутацией очень трудно. Протянув руку, он слегка дотронулся до её кисти. Она вздрогнула и отчаянным взглядом посмотрела на него. Видя насколько она разволновалась, Бэтьюи попытался успокоить её.

— Перестаньте! — резко произнесла она, утирая катившуюся слезу. — Мне не нужна жалость!

— Я хочу лишь понять вас, леди, — спокойно ответил он.

— Понять!? — возмущённо переспросили его.

Женщина замолчала, не могла открыть перед ним страдающую душу, да и показывать женскую слабость перед обстоятельствами, тоже не хотелось.

— Началось всё с того, — решившись, Мэри заговорила дрожащим голосом, — что меня выдали замуж, только потому, что я приглянулась его старым родителям и им нужна была новая кровь в их вымирающем роде. Похоже, мать спокойно изменила своему мужу, в своё время, и тот смирился с ситуацией. Даже, можно сказать сам её устроил, ради новой крови. Но Генри, узнав об этом, взбесился. Я не была богатой невестой и не питала романтических чувств к жениху, но меня выдали замуж. Ладно, с этим я смирилась, надеясь, что у него есть хоть какое-то воспитание, но ошиблась. Сопротивлялась совместной жизни я отчаянно, но меня взяли силой, только ради потомства. Хорошо, я смирилась и с этим. Тем более, что жить с озлившимся на весь свет чудовищем — не могла и после брачной ночи, которую даже не хочется вспоминать, с облегчением осознала свободу. Я благодарна за то, что сразу же забеременела и родился мальчик. Пытку не придётся повторять.

«Теперь понятна скрытая ненависть Роберта, он единственный знал о судьбе сестры и всячески старался быть ей полезным».

Вскочив со стула и прохаживаясь по полутёмной комнате, Бэтьюи старался унять вырывающуюся из под контроля ярость.

— Если он увлекается, мне всё равно, лишь бы он оставил в покое меня, — продолжила Мэри после затянувшейся паузы. — Да, мы сдружились с Натали, ей нужна была поддержка в то время. Тётушки умерли, она осталась одна. Даже не предполагала, что Генри увлечётся ей. Он видел её в нашем доме всего однажды и я упустила из виду, что они могли встречаться в чьих-то салонах и на балах. Но когда я увидела своими глазами, стала выходить в свет, чтобы поддержать её и при случае быть рядом — помочь. Удивляюсь, она каким-то чудом избегала его общества, никогда не оставаясь с кем бы то ни было наедине. Да, я старалась помочь ей выйти замуж, торопила, боясь, что однажды ни она, ни я не сможем противостоять. Вас часто видели в обществе моего мужа, лишь поэтому я старалась уберечь её от брака с вами. Если вы общались с моим мужем, то чем же вы отличались от него? Я не думала и не предполагала, что у вас серьёзные намерения.

— Теперь убедились?

— Убеждена лишь в её чувствах, вам же — не доверяю. Если хотите выдать меня мужу, знайте, вы лишите меня последнего шанса. Он не отпускает меня из-за Генри. Господи, впервые в своей жизни стала спокойно произносить это имя, после его рождения. Он всё моё сокровище и утешение.

— Неужели вы не понимаете, Генри может пойти по стопам отца. Ему необходим авторитетный мужчина, с которого он мог бы брать пример. Пока он ещё не осознаёт это и вы воспитываете его, но всё может рухнуть.

— Этого-то я и не хочу допустить! У меня всё меньше времени. Он не отдаст мне Генри, если отпустит, то только меня, а его заберет и сделает таким же чудовищем! — взволнованно объяснила леди Лэнц.

— Не заберёт, — уверенно прошипел Анри. — Уж я позабочусь. Я помогу вам, у меня имеются некоторые рычаги влияния.

Мэри, заплаканным взором, лишь удивлённо посмотрела на говорившего с нею Анри. Она открыла было рот, произнести следующую фразу, но дверь резко распахнулась.

— Идёт! — приглушённо выговорил Том.

Женщина кинулась к выходу, но Анри успел схватить её за руку и притянул к себе.

— Не уходите. Неужели вы не посмотрите развязки?

— Мне надо уйти.

— Сначала вы поможете мне, — осторожно обнял её и привлёк к себе, — а позже, я помогу вам.

— Что вы делаете!? — прошипела женщина, отстраняясь от мужчины.

— Неужели не понимаете, — шептал он ей прямо в лицо, — вы — моё оружие, а дальше я с ним разберусь. Вложите в мои руки этот меч, Мэри. Доверьтесь мне.

— Вы погубите и меня, и моего сына! — вырывалась она, но было уже поздно.

Дверь открылась, но позже не последовало никакого движения. В комнате повисло молчание. Анри стоял спиной к Генри, одной рукой обнимая дрожащую Мэри, другой, держа её подбородок приподнятым, чтобы со стороны казалось что они целуются. Их губы и правда были близки, ещё немного и коснулись бы друг друга. Тишина, воцарившаяся в комнате, говорила о том, что он правильно рассчитал ходы.

— Мы его сразили, — одними губами прошептал партнёрше по заговору, но тут же отпустил её и повернулся к Генри лицом.

Мэри же хватило и затишья, воцарившегося в комнате. Она дрожа опустилась на стул, стоявший за её спиной, боясь даже взглянуть на мужа. У него не имелось повода обвинить её в чем-нибудь и воспользоваться этим, чтобы забрать сына. Пред её глазами рушился целый мир, которым она жила последние десять лет. Всё рухнуло. Она проклинала Анри и обстоятельства, столкнувшие с ним.

— Что-то ты рано сегодня, — не удовлетворенно пробормотал сообщник. Видя обалдевшее лицо Генри, Бэтьюи радовался победе. Надо же, насколько потрясло увиденное, молчал больше минуты.

Слова прозвучали для Генри, как вызов, он строго глянул на жену, которая боялась даже посмотреть в его сторону.

— Мэри?! — ошарашено пробормотал Лэнц, принимая грозный вид.

— Знаешь, — весело прозвенел в тишине голос Анри, — я подумал: если ты волочишься за моей женой, почему бы и мне не приударить за твоей.

— Что!? — со страхом в глазах посмотрел на него Генри, забыв о своей жене.

Мэри, повернулась на непонятные звуки, не понимая происходящее. Как Анри оказался около Генри, она не заметила. С ужасом, застывшим в глазах, смотрела на двух человек и ужасалась силе, с которой они пытались сокрушить друг друга. Это что-то невообразимое для её восприятия. Два переплетенных тела катались по полу. Она даже не могла разобрать кто — где. Иногда, они поднимались на ноги, лишь для того, чтобы опять кинуться в драку. Сокрушительные удары сыпались и с одной, и с другой стороны. Мэри даже не думала, что удар может иметь такую силу, даже не знала, что эти удары издают такой звук.

Часть 3. Глава 9

— Говорил же, не приближайся к ней!? — грозно шипел Анри на Лэнца, взгляд застилала злость. — Предупреждал. Ты знаешь, со мной лучше не спорить.

Генри не мог ответить — горло сжималось сильной рукой противника.

Удар! В глазах потемнело. Еще удар! Склонившись до самого пола, Генри Лэнц жадно ловил потрескавшимися губами воздух.

Оставив оппонента, Анри решительным шагом прошёлся по комнате, стараясь успокоиться. Лицо поцарапано, из угла губ стекает тонкая струйка крови. Вернувшись к Генри, одним рывком поднял мужчину с пола, тот, от слабости и боли не стоял на ногах, падая всякий раз.

— Чего ты хочешь? — еле слышно прохрипел Лэнц, когда его приставили к стене. — Говори сейчас и проваливай.

— Мэри! — крикнул де Бэтьюи, оборачиваясь по сторонам, ища женщину взглядом. — Бери сына и уезжай в «Чевит Кросс»! — последовало указание. — Содержание в десять тысяч тебя устроит? — дождавшись лёгкого кивка головы от испуганной, забившейся в угол леди Лэнц, продолжил: Поместье, уже сейчас, будет отписано твоему сыну. После смерти, он унаследует всё. Поторопись! Том, помоги ей собраться!

Мэри поспешно выбежала из комнаты, не веря произошедшему. Надо поторопиться, пока не очухался муж. Собрать вещи. Забежала к себе в комнату, оглядываясь её быстрым взглядом, натянула первое, попавшееся на глаза, платье. Некогда думать, вернее, она и не могла в этот миг о чём-то думать, кроме одного: поскорее уехать.

Том О’Коннер поспешил на конюшню, принялся выводить лошадей из стойла и запрягать карету — ведь женщина не пешком отправится в поместье. Тут же прибежал конюх, но разве можно объяснить ситуацию только что проснувшемуся человеку.

Испуганная Мэри, ведя перед собой хныкавшего и ничего не понимавшего сына, утирающего сонные глаза, торопилась. Мать не знала как растолковать сыну случившееся. Что объяснить. Может, когда-нибудь, он поймёт. Простит. Сейчас главное уехать.

До слуха Анри дошёл звук отъезжающей кареты. Теперь можно спокойно сделать дело, не отвлекаясь на женщину. Схватив Лэнца за руку, потащил упирающегося мужчину к письменному столу и толкнул в кресло.

— Пиши! — рявкнул уже без злости.

— Что?! — широко открыв глаза, заорал Генри, не понимая требования. — Что писать?!

— Завещание! — грозно ответили на вопрос и, громко стукнув о стол, поставили рядом чернильницу.

Генри отпрянул от Анри и трясущимися руками, осторожно, будто ему подают что-то смертельно опасное, взял перо.

— Пожалеешь, — прошептал злобно.

— Угрожаешь? Мне!? — взревел Бэтьюи, снова схватил за вывернутую рубашку и встряхнул. — Не выводи меня! Слишком долго я терпел твои выходки! Пиши, сказал! — опять встряхнул за плечо, мужчина, в ответ, сжался и трясущимися руками попробовал вывести буквы. — Четко и ясно, чтобы хорошо читалось. Так не пойдёт, — выхватив из под рук бумагу, положил новый лист. — Да не трясись ты! Я, Генри Лэнц, — диктовал де Бэтьюи не торопясь, — о титулах не забудь, всё по форме, — напоминал о правильности заполнения документа. — Находясь в здравом уме и трезвой памяти... — внимательно следил за написанием каждого слова, чтобы ничего не упустить. — Настоящим завещанием делаю следующие распоряжения... — Второй экземпляр. И аккуратно давай.

Когда все слова были записаны под диктовку и поставлена разборчивая подпись на обеих листах, Анри тут же выхватил лист и сложив, отправил в карман.

— Ты прекрасно знаешь, Генри, что всё это, — обвел руками пространство вокруг, — принадлежит мне, а ты пытаешься сопротивляться. Скажи спасибо, что это достанется твоему сыну, а не пойдёт с молотка.

— Шулер! — сжав зубы, со злостью выговорил Лэнц, сверкая глазами.

— Предупреждал же, не играй со мной, но тебе же неймётся, хотелось отыграться, — спокойно ответил Анри, разводя руками. — К тому же, в любой момент, я бы мог истребовать долг, а то и прикончить тебя в тёмном углу. Удивляюсь, почему не сделал этого? — добавил, рассуждая, будто сам с собой. — Твои дела, в Индии, говорят, не настолько хороши? Ну, что же, о жене и ребенке надо позаботиться заранее — это правильно.

— Пожалеешь, — снова прошипел Генри, сжимая кулаки.

— Ты залез в такой долг, что рано или поздно, кто-нибудь прикончит тебя за махинации.

И Анри прав. Генри знал что давно проигрался и не только ему. Дом в столице, деревенское поместье и все доходы от него — плывут в чужой карман. Единственное, что осталось — Индия, но и эти доходы истощались. Деньги, пущенные в оборот, не приносили стабильной прибыли, а привычка к роскоши и жизни на широкую ногу не исчезла. Он отдавал старые долги и снова занимал, всё больше запутываясь. Да ещё Роберт перестал помогать.

Лэнц затрясся от злости и кинулся на стоявшего рядом. Отчаянность положения придавала сил. Думать о последствиях некогда — противник отвлёкся и расслабился.

От неожиданности, Бэтьюи повалился на пол, а Генри, схватив в руки, ловко вытащенный из кармана, шнурок, проворно перекинул его через голову и сдавил противнику горло. Анри, просунув пальцы в петлю, пытался хоть как-то оттянуть удавку.

— Придушу тебя и верну своё. И к жёнушке твоей, с визитом... Обязательно, — прошипел натужно Лэнц, сильнее стягивая петлю.

Злое шипение возле самого уха раздражало. Воздуха не хватало. Силы убывали с каждой секундой и Анри понимал, что теряет сознание.

Том появился вовремя. Не растерялся, а схватив со стола тяжелую фарфоровую лампу, приложился ей по голове Лэнца и тот упал.

Освободившись от удушающей петли, закашлявшись, Анри лежал на полу. Перевернувшись на спину, пытался прийти в себя. Отдышаться. Успокоиться.

— Идти можешь? — спросил О’Коннор, подавая руку и ждал когда тот, взяв её, поднимется на ноги.

— Спасибо, — прохрипел поднявшийся и в благодарность, хлопнул Тома по плечу. — Пора.

Но прежде чем уйти, открыл шкафчик, вытащил первую, попавшуюся на глаза бутылку, — оказался портвейн, — и сразу же отпил из горла.

Поспешно выхватив бутылку, — из-за чего некоторое содержимое вылилось прямо на разорванную рубашку Анри, — Том тихо хохотнул и радуясь успешному предприятию, поднял бутылку в молчаливом тосте и приложился к горлышку.

— Пошли, — кинув недопитую бутыль об стену, необращая внимание на шум, де Бэтьюи махнул рукой Тому: следуй за мной и повел его через центральную дверь, на улицу.

Не торопясь, тихо переговариваясь между собой, мужчины шли к дому.

— Чёрт, он чуть не придушил меня! — Анри остановился и наклонившись, упёрся ладонями в колени. Решил отдышаться. Наконец до него дошли недавние события. — Надо вернуться к Роберту, обрадовать его. К тому же, у меня осталось несколько вопросов к нему.

— А я было подумал, ты захотел узнать от неё самой, — ответил Том, указывая на здание неподалёку от места их остановки.

Резко выпрямившись, Бэтьюи развернулся посмотреть, что ему показывают. В сереющей дымке прохладного утра оглядел знакомый фасад, выбеленный белым. Кованые ограждения жилых окон чернели переплетающимся, замысловатым узором. Не удалось скрыть растерянность. Второй раз ноги сами приводят к её дому. Раз так получилось, почему нет.

Уверенно поднявшись по ступенькам крыльца, он занёс руку, чтобы постучаться.

— Только светает. Они ещё спят, — попытались остановить его.

— Я на второй этаж, — отмахнулся Анри: раз решился — надо действовать, — а ты займешься Нэнси, — выговорил, стуча в дверь.

Том тяжело вздохнул и утвердительно качнул головой.

Некоторое время мужчины стояли молча и ждали последующих событий, но ничего не происходило. Кажется, обитатели квартиры ещё не проснулись. Анри опять постучался, громче, чем в первый раз и отошёл на шаг назад, в ожидании. Терпение улетучивалось с каждой минутой. Поднял было руку, постучаться вновь, но, наконец, услышал движение за дверью: тихий женский голос осведомился о том, кто побеспокоил в столь ранний час.

— Открывайте, мне нужна хозяйка, — грозно отозвался Анри. — Мисс Нибрентли или как там... — тут же смутился, он всё ещё не верил, что Натали осталась его женой.

Замок щёлкнул и дверь немного приоткрылась. Резким рывком на себя, мужчина потянул за ручку, отстранил женщину, открывающую дверь, и сразу же побежал, перепрыгивая через несколько ступенек, наверх, выкрикивая имя жены.

Резким рывком открыл гостиную — комната оказалась пустой. Ах, да, слишком рано. Выбежав в коридор, направился в малую гостиную, но и там никого. Продолжая выкрикивать имя, Анри бегал по комнатам, но никто не отзывался.

Мебель накрыта чехлами, — только сейчас он понял и осознал причину тишины: квартира — пуста, здесь никто не живет.

— Что за чёрт! — тихо выругался он и вернулся на парадную лестницу, спускаясь к Тому.

Несколько раз Анри снова прокричал имя жены, но только тишина была ему ответом.

— Где она? — посмотрев на женщину, открывшую дверь, спросил он. Та молчала, выпучив от страха глаза.

— Напугал её, до смерти, — заговорил Том, сморщившись, — теперь мы ничего не узнаем.

— Как ваше имя? Вы можете ответить хоть на один вопрос!? — гремел голос Анри в пустой парадной, но в ответ не услышал ни слова. — Мебель в чехлах, кажется она уехала давно, — объяснил ситуацию О'Коннору. — Эй! Сударыня! Вы меня хоть слышите или вы глухая!?

Женщина затряслась, а из глаз покатились слёзы.

— Фу ты! Пошли, — выговорил де Бэтьюи, показав в сторону двери, — Извините, что побеспокоили в столь ранний час, — погромче сказал, прямо в лицо женщине: может она и правда глухая.

Вышли молча, закрыв за собою дверь.

— Всё же как-то нехорошо получилось, — покачал головой Том. — Испугали, и сильно.

— Придётся возвращаться к Роберту. Пошли.

— Анри, ну не по-человечески это. Напугали бедную женщину и ушли ничего не объяснив. Теперь ещё ворвёмся к мистеру Картеру, — но его доводов не слушали.

Том остался сидеть в прихожей на стуле, как и в прошлый раз, а Анри прошёл в кабинет.

— Что на этот раз!? — недовольно пробурчал Роберт, входя в комнату.

— Где она? Я говорю о Натали?

— Ты опять пьян! — возмутился Картер, учуяв запах портвейна. — Барон забрал её в поместье как только услышал о твоём возвращении, — начал отвечать на вопросы. — Ты не знал? — удивлённо взглянул на друга. — Скорее, даже не поинтересовался. Мсье Жан не хочет чтобы ты с ней встречался. И я бы, на его месте, поступил точно так же.

— Почему?!

— Не заслужил! — уверенно выговорил Роберт и сокрушенно вздохнул. — Ты думал, если барона нет в городе, то он ничего не знает? Ему пишет Лидия, Беата, Мэри, — перечислял он, стараясь побудить задуматься. — Наверное и миссис О’Тул внесла свою лепту. Теперь ещё экономка, с Гросвенор стрит, напишет о том, как ты ворвался в квартиру. Пойми, он не подпустит тебя к ней. Натали слишком дорога ему, чтобы возвращать тебе. Черт, Анри, что у тебя за вид? — только сейчас заметил ссадины и синяки на лице родственника.

Бэтьюи слушал Роберта сквозь шум, звучавший в голове. Оторопел, услышав новость. Совсем забыл, что хотел обрадовать его новостями.

— И что пишут обо мне отцу? — осторожно поинтересовался он.

— А ты как думаешь? О бестактности, невоспитанности, наглости, разнузданности. О запоях и взрывах неудержимой злости.

— И Лидия пишет об этом? — засомневался брат. В груди назревал бунт.

— Анри, подумай, ну вернёшь ты её и что дальше? Будешь так же: пить и буянить?

— Ты ничего не знаешь и не можешь судить! — разочарованно прошептал отвечая, всё ещё не веря в услышанное. — Она сама ушла.

— Но это не помогло тебе спокойно обдумать случившееся и во всём разобраться. Сам подумай...

— Хватит! — не выдержав, рявкнул Анри. — Мне надоело выслушивать нравоучения!

— Уходи, — спокойно сказал Роберт и, как бы сдаваясь, поднял руки вверх. — Не хочу спорить с тобой. Если будешь вести себя так же и дальше, тебе никто не поможет. Ты восстаёшь против всего. Сам всё рушишь. Уходи.

И он ушёл не сказав ни слова.

Часть 4. Свой берег. Глава 1

Переменись — и я прощу обиду,

В душе любовь, а не вражду пригрей.

Будь так же нежен, как прекрасен с виду,

И стань к себе щедрее и добрей.

Шекспир. Сонет 10

__________________________

Как только закончился дождь, Натали, выждав немного, вышла в сад, прогуляться. Она не замечала внимательных взглядов родителей, следящих за ней из окон.

Уединившись в заросшей диким виноградом беседке, она оставалась молчалива и спокойна. Казалось, ничто не может потревожить стройный ряд мыслей, лишить спокойствия. В этот момент девушка не могла думать ни о себе, ни о ком-то другом. Просто молчала, рассматривая окружающую её природу.

«Видит Бог, хотелось многое исправить в жизни, но увы, что-то сделать сейчас — невозможно», — и поняв, смирившись в который раз, она глубоко вздохнула и поднялась с места. Быстрым шагом вернулась в дом, поднялась по лестнице и скрылась за дверью библиотечной залы.

Волнительный сегодня день. И раз уж думы не дают покоя, надо занять чем-нибудь голову, хотя бы чтением.

Скользя скорым шагом мимо множества полок, Натали хотела глазами найти книгу, которая поможет отвлечься. Останавливалась, брала с полки томик, перелистывала страницы и возвращала на место. Поднимала голову, заглядывая на верхние полки. Попыталась дотянуться до книги и взять, но поняла — роста не хватит для осуществления задуманного.

«Где-то здесь стояла лесенка».

Найдя её и приставив к полкам, поднялась на несколько ступенек, свободно взяла книгу с самой верхней.

«Нет, всё не то», — повертела книгу в руках, нахмурилась и вернула томик на место.

Натали продолжила поиски. Подходила к шкафу, переставляла лесенку и высматривала на верхних полках нужное название. Плохо, она и сама не знала что именно хотелось прочесть.

Не сдаваясь, снова брала лесенку, передвигала, взбиралась по ней наверх, вытаскивала книгу из плотного ряда, но перелистав страницы, закрывала и возвращала на место.

«Что это»?

Внимание привлёк толстый корешок тетради, знакомый предмет лежал на самых верхних полках, в тени, он был почти незаметным для глаз. Приставив, в очередной раз, лесенку к полкам, Натали забралась наверх и протянув руку, взяла её. Смахнула пыль, но на пальцах остался черный след от сажи. Заметив это, девушка поспешила открыть тетрадь. Обложка, её края да и сама бумага, опалены, даже от лёгкого прикосновения, они осыпались, а на пальцах оставалась чёрно-серая сажа. Кое-где чернильные строчки расплывались от пролившейся на них воды, но прочитать ещё можно. Особо не всматриваясь в написанный текст, она закрыла толстую тетрадь, внимательно осматривая найденный предмет, вновь провела рукой по обложке, удаляя остатки пыли.

«Не может быть! Мой дневник»?!

Ещё раз открыв тетрадь, осторожно пролистала, узнавая собственный почерк.

«Но как? Откуда»?!

Ноги предательски задрожали от волнения и чтобы не свалиться с лесенки, девушка спустилась на две ступеньки, слегка присев на верхнюю. Положила тетрадь на колени, перед собой. Ещё раз перелистала страницы, окончательно замарав пальцы о сожжённые края. Неожиданно, будто сама, тетрадь открылась и пред её глазами оказалась страница, сложенная пополам и запечатанная дважды сургучом: сверху и снизу. Печати не пострадали, храня содержимое.

Дыхание перехватило.

Дрожащими пальцами, осторожно, боясь замарать чистый лист, она вскрыла печати. Унимая колотящееся в груди сердце Натали вглядывалась в написанные строчки, аккуратные буковки, выведенные когда-то рукой Анри. Смотрела и боялась читать. Казалось, всё это сон, несбывшийся, забытый, но почерк, строки, возвращали её в реальность.

В то время, она так и не прочла запись Анри, поверив на слово. К тому же, он был рядом и часто шептал ей признания в любви.

Осторожно придерживая лист рукой, чтобы он не закрылся, боясь испачкать его грязными пальцами, она, глубоко вздохнув, осмелилась прочесть.

«Не знал, что такое любовь, но невыносимо-синие глаза сверкали так, что у меня не осталось шанса. Утонул в их ярком цвете и сразу же понял — влюблён! Без памяти! Теперь же, вы сидите напротив, так безбоязненно смотрите мне в глаза. Открыто. Честно. И я понимаю — пропал! Меня ничто не спасет! Я в плену, из которого невозможно сбежать — я влюблён.

Думаю, через месяц чувства станут только сильнее и я не смогу скрывать их долго, к тому же, вы можете прочитать моё признание, а может догадаетесь и раньше.

Люблю. Ваш Анри».

Закрыв старый дневник и прижав тетрадь к груди, замарав от этого не только пальцы, но и платье, Натали встала с лестничной ступеньки.

«Если одна сохранилась, то и другие должны лежать где-то здесь», — подумала она, возвращаясь к осматриванию полок.

Спустившись на пол, она перетащила лесенку на другой ряд и снова забралась по ней. Широко открытые глаза пытались рассмотреть в тени верхних полок похожие предметы. Ничего не найдя, девушка протягивала в щель руку, чтобы убедиться в том, что там ничего не лежит. Так она осматривала каждую полку. И вот — новая находка. Ещё одна тетрадь, в таком же состоянии, края обожжены, внутри строчки размыты водой, кое-где прочитать текст уже невозможно.

«Но была ещё одна тетрадь»!

Разволновавшись, Натали слезла с лестницы и присела рядом, прямо на пол. Ноги не держали.

Перелистывая страницы дневника, она вспоминала ночь, когда прощалась с жизнью.

Сначала она сжигала дневники, вырывая их по листу. Комкала, подносила к пламени свечи, пока бумага не занималась огнём. Написанные строчки не давали покоя, она знала и помнила все записи. Перечитывала их, стараясь ничего не забыть. Плечи тряслись от слёз. Горевшие листы бумаги обжигали пальцы. В голове всё путалось. В ту ночь воспоминания не давали покоя больной душе и не помогали забыться воспалённому разуму.

В ту ночь, прощаясь и прощая, она хотела унести всё с собой, чтобы ничего не осталось. Всё, что помнила. Поэтому с поспешностью уничтожала тетради, чувствуя, что ей становится хуже. В панике, попыталась даже разорвать дневник напополам, но сил не хватило. Тогда, отчаявшись, кинула тетради, одну за другой, в горящий камин, молясь о том, чтобы они побыстрее сгорели. Дотла. И отпустили её.

Долго смотрела на полыхающее пламя, а вот что случилось дальше не помнила. Вернее, помнила, но о дневниках не спрашивала, думая, что они сгорели

Вытирая катившиеся по щекам слёзы, слегка всхлипывая, она продолжала сидеть на полу, рассматривая находки.

— Дитя мое, — услышала она тихий мужской голос и посмотрела на барона де Бэтьюи, стоявшего неподалеку.

— Пап’а, — тихо произнесла, заливаясь слезами и показала взглядом на тетради.

— Беата не дала им сгореть, — сдерживая волнение, с усилием выговорил мужчина. — Сохранились только две тетради. Та, что вы бросили в огонь первой, сгорела. Чтобы вытащить их из огня, пришлось залить камин. Поэтому, то, что не успело сгореть, увы, испортила вода.

— Сделаю для них новые обложки, — всхлипывая ответила девушка, прижимая к себе тетради.

Барон, подошел и достав из кармана платок, подал ей. Приняв его, Натали приложила белый лоскут к лицу и расплакалась ещё сильнее.

Ну вот, а казалось, что все слёзы уже выплаканы.

— Натали, — мсье Жан, взяв невестку под локоть, помог ей подняться на ноги. Она, обхватив находку двумя руками и прижав к себе, будто тетради хотят отобрать, неуклюже встала с пола. — Дитя моё, — проговорил, обнимая, — пойдёмте, скоро подадут чай, а Вам нужно умыться и сменить платье.

После обеда, вечером, всей семьёй, они расположились в маленькой гостиной. Барон. Матушка. И сама Натали.

Миледи вязала сидя за столом, на котором стояла лампа — единственное освещение в комнате. Натали сидела напротив с книгой, читала вслух, для всех. Барон же, расположился поодаль, на диванчике, слушая тихий голос размеренного чтения, он клевал носом, засыпая.

Освещения лампы и света от горящего камина вполне хватало для их маленькой кампании, да и зачем много света для тихого семейного уюта.

От громкого стука в двери, неожиданно раздавшегося в тишине вечера, все вздрогнули. Натали замолчала, остановив чтение и с волнением посмотрела на матушку. Леди Батист сложила на колени вязание. Обе растерянно и с тревогой в глазах взглянули на барона.

Настойчивый стук повторился.

Мсье Жан пожал плечами, так же недоумевая о позднем визите. Встал на ноги. Прошёлся по комнате, разминая ноги.

Стучали уже не останавливаясь.

— Может, кто-то из арендаторов, — предположил барон. — Пойду посмотрю. Дитя моё, читайте, — спокойно сказал мужчина, махнув рукой и выходя из комнаты.

Захватил по дороге лампу, удивляясь позднему визиту, заодно, на всякий случай, готовясь к непредсказуемым поворотам, месье Жан спустился вниз и протянул руку, желая открыть дверь.

Часть 4. Глава 2

— Нет, ты объясни мне, почему нельзя дождаться утра? — О’Коннор преградил дорогу Анри, останавливая скорый шаг. — А синяки? Можно было подождать дня три. И какого чёрта, скажи на милость, ты вылил на чистую рубашку коньяк?! — искренне возмущался парень. — В таком виде, боюсь, тебя просто не пустят в дом!

— Посмотрим, — коротко ответили на его доводы и отстранили с дороги.

Анри и сам не знал ответов. Зачем? Да просто захотелось! Напомнить о себе. Позлить, зная, наверняка, что отцу не понравится, а в пьяном виде, тем более.

Просто понимал: надо действовать. Сразу, пока не пропала решимость, вот сейчас, иначе этого никогда не произойдёт. Будто чувствовал — время подошло, ждать нельзя.

Или сейчас — или никогда.

Поздновато для визитов, согласен, но ему необходимо увидеться с Натали. Понять наконец-то жена она ему или нет. Может, хоть что-то прояснится. Да и мама дома, увидеться бы и с ней.

Стемнело. Погода портилась и начал моросить мелкий дождик.

— Давай договоримся. Подожди, — О’Коннор снова попытался задержать его.

— О чём? — ответил, останавливаясь около двери и постучался.

— Барон не пустит тебя. Так что, мне надо как-то тебя прикрыть.

— Сам разберусь, — проговорил, дёрнув щекой. — Отправляйся на поиски Нэнси. Давай. Будешь только мешать, — подтолкнул парня и снова постучался в двери.

— Чёрт!

— Иди уже, — прошипел сквозь зубы и отвернувшись, уже не обращая внимание на удаляющуюся фигуру, заколотил в двери, не останавливаясь.

За дверью послышались неторопливые шаги и через короткое время она резко распахнулась.

От неожиданности, Анри сделал шаг назад, но совладал с эмоциями.

— Где она!? Сказали она у вас. Мне нужно с ней поговорить! — быстрым взглядом осмотрел фигуру отца, стоявшую в проёме, сделал шаг вперёд, пытаясь войти.

— Поговоришь утром, когда протрезвеешь, — спокойно ответил отец, задерживая на входе и не давая пройти.

Сын, постарался остаться спокойным. Разглядел лицо отца в тусклом свете лампы: осунулся, постарел — выводы напрашивались сами, давно не виделись. Тут же, вспомнились слова Беаты, поэтому-то и старался держать себя в руках.

— Мне нужно с ней поговорить, — уверенно, с нажимом, не принимая возражений, повторил он, — сейчас.

— Утром, — вторя ему, отозвался отец.

Невозмутимый тон голоса раздражал. Анри снова попытался зайти, чтобы подняться наверх, по лестнице, но отец преградил дорогу. Карие глаза смотрели спокойно и уверенно. Какое-то время мужчины стояли на месте. Молчали. Безмолвный диалог взглядов накалял обстановку. Анри понял, что ему не позволят осуществить своего намерения, отец не давал ни одного шанса усомниться.

— Пустите! — прошипел сын, снова делая шаг вперед.

— В таком состоянии, я не пущу тебя к ней! Завтра поговоришь.

Ураган всевозможных чувств бушевал на душе. И злость, и отчаяние, и ненависть, и любовь. Анри поставил перед собой цель — увидеться и поговорить с женой, именно сегодня, сейчас, а всё остальное, что мешало ему это сделать, необходимо устранить, ликвидировать, убрать с дороги.

Он вновь попытался отстранить отца, но тот, решив прибегнуть к более решительным действиям, схватил его за руку и скрутил за спиной. Крепко схватился, не давая сделать ни шага.

И откуда в нем столько силы?

Лампа мешала, поэтому, резким движениям, её просто выкинули и она разбилась, свеча в ней погасла, оставив мужчин в полутьме.

Сын попытался освободиться, но жёсткая хватка не ослабевала.

— Я не говорю — уходи, — с усилием выговорил мсье Жан, всё же, сдерживать молодого и сильного мужчину требовалось немало сил, — поговорить вам необходимо, но сделаешь это завтра, трезвым.

— Нет, — дёргаясь в стороны, пытаясь таким образом освободиться, сын, не оставлял попыток. — Сейчас.

Наконец-то!

Осмотрев холл быстрым взглядом, Анри ринулся к лестнице, оставляя отца позади. Перепрыгивая через несколько ступенек, минул коридор. Остановился, стараясь понять куда идти. Комнаты на жилом этаже оказались тёмными. Следовательно, там никого. Пришлось вернуться и чтобы вновь не сталкиваться с отцом, который уже ждал на лестнице, перепрыгнул через перила. Вниз.

Анри уже видел цель — гостиная тускло освещалась.

Встав на ноги, побежал к единственной освещённой комнате. Надо торопиться, отец не стоит на месте.

Ворвавшись в комнату, он нарушил тишину и покой двух женщин, сидящих за столом. Приглушённое освещение настольного светильника, создавало уют. Одна тихо читала, но сразу замолчала и положила книгу на стол, перед собой. Другая — наматывала пряжу в клубок. Обе, несколько тревожно переглянулись между собой и посмотрели на него. Тусклое освещение не давало им ясной картины. Он понимал, что его не видно в полутьме, только очертание.

Анри остановился и выпрямился, лиц, повернувшихся к нему женщин, ему тоже не разглядеть. Светильник выхватил светом лишь лежащую на столе книгу — с одной стороны и моток пряжи — с другой. Перед его глазами всё расплывалось, а слабый свет не давал чёткости восприятия, он не узнавал в полумраке комнаты ни матери, ни жены.

Девушка, перед которой лежала книга, проворно встала со стула и пошла ему навстречу. Неосознанно, он попятился, сделав несколько шагов назад и она остановилась. Вглядываясь, Анри пытался разглядеть лицо, но далёкий свет лампы оставался позади и давал мало света.

Он мало что понимал в создавшейся неразберихе. Нет, где находится, он знал, но кто эта худенькая девушка?

— Анри?! — тихо, будто удивляясь, спросили его.

— Бог мой, — отозвался скрипуче, узнавая прозвучавший голос, и, стараясь разглядеть говорившую, сделал несколько шагов вперёд.

Неожиданно, с шумом, вновь отворилась дверь и в комнату поспешил отец. Без слов, молча, ринулся к сыну и скрутил ему руки за спиной, пытаясь выставить из комнаты. Анри вскрикнул от неожиданной боли и согнулся пополам, чтобы руки не так сильно тянуло. Стоило немалых усилий оставаться на месте и не дать выдворить себя.

Отец и сын забылись на некоторое время и практически забыли о том, что в комнате находились дамы.

— Перестаньте! — воскликнула Натали, первая осознавшая происходящее. — Папа́! Отпустите его! — подошла поближе, но разнять их не смогла бы, мужчины столь стремительны в своих действиях, поэтому остановилась, лишь с изумлением наблюдая их премещение по комнате. — Прекратите, папа́! Это же ваш сын. «Он был мёртв — и ожил, потерян — и нашёлся» . *

Но нет, мужчины будто не слышали.

Девушка, воспользовавшись небольшой заминкой, решительно подошла и обхватила ладонями лицо Анри, стараясь хоть как-то или остановить отца, или унять боль сына.

— Перестаньте, пожалуйста, — ещё раз обратилась к месье Жану.

Почему же так темно, — промелькнула мысль и Натали попыталась заглянуть в глаза мужа, но ничего не получалось.

— Что же я с тобой сделала, — тихо проговорила Натали.

Анри застыл на месте и перестал сопротивляться. Женский голос прозвучал, отдаваясь в его душе усталым эхом. Аромат её духов окутал, словно невидимый вихрь, заполняя собой пространство. Медленно, как в забытье, моргнул, боясь того, что она исчезнет, — не сон ли это? — но перед глазами, как и прежде, видел, хоть и не отчетливо, женское лицо, глаза, немного испуганные и влажные.

От услышанного голоса, произнесенного ею имени — что-то перевернулось в душе, отзываясь в нём раскатистым эхом.

Отец, видя, что сын успокоился и не собирается причинять вред, отпустил. А леди Батист тут же поспешила к мужу.

Его рука, освобожденная от захвата рука, тут же, медленно и дрожа потянулись к лицу Натали. Вот, уже и прикоснулся. Пальцы почувствовали забытое ощущение мягкости кожи.

— Натали, — на выдохе, еле слышно произнёс, боясь, что от громкости голоса всё исчезнет, она раствориться в воздухе, как ночное видение. Пальцами он ощутили влагу на её щеке и рука непроизвольно дёрнулась, вытирая слезинку. Анри опустился на колени, казалось, силы оставляют, — девочка моя. Это ты.

Спрятав лицо в складках её платья, он обхватил руками женские колени так, чтобы она не могла сделать ни одного шага. Судорожно вздохнул и вместе с этим почувствовал, как лёгкие наполняются воздухом, будто и не дышал вовсе до этого момента.

Не отпуская хрупкую фигурку, Анри продолжал шептать её имя, будто боялся забыть как оно произносится. Чувствовал, как трепетно её тонкие пальчики обхватывают его голову, прижимая к себе.

Натали не могла разобрать ни единого слова в бессвязных словах мужчины — пышные юбки скрадывали звук. Обхватила его голову двумя руками и стояла, боясь даже пошевелиться. Выпустить. Слёзы мешали, но остановить их поток девушка не могла.

В этот момент, Анри ещё крепче прижал её к себе и вдруг закричал. Громкость и силу крика заглушили множественные рюши и складки на юбке, но напряжённости ситуации, прибавило.

Отец, сдерживаемый всё это время леди Батист, отстранил супругу и кинулся к невестке.

Боясь, что вновь начнётся потасовка, Натали, одной рукой обхватив мужа, выставила другую вперёд, останавливая отца, не давая приблизиться. С молчаливой просьбой во взгляде, покачала головой: не надо.

Матушка, подойдя к барону, попыталась увести его из комнаты, но мужчина не поддавался.

_______________________________________

* Цитата из библейской притчи о «Блудном сыне», рассказанная Иисусом Христом.

Часть 4. Глава 3

Родители стояли поодаль, как искусно вылитые восковые фигуры, и молчали, они выглядели растерянными и потрясёнными. Лицо отца было сосредоточенно и серьёзно, мужчина следил за каждым движением сына, чтобы тот не причинил вреда Натали. У матери в глазах блестели слёзы и она, как и сноха, прикрывала ладонями рот, чтобы не расплакаться в голос.

— Жан, пойдём, — первой очнулась она и повернувшись к мужу, потянула за руку. — Пойдём. Им нужно поговорить, Жан.

Но он сосредоточенно смотрел на стоявшую поодаль пару и не мог прийти в себя. Да, предполагал, что когда-нибудь Анри приедет, но чем обернётся эта встреча; как для Натали, так и всей семьи. Много раз представлял, строил планы, но совсем не подозревал, что не сможет контролировать ситуацию.

— Пойдём, — более решительно заговорила леди Батист и потянула мужа за собой, выводя из комнаты.

Леди Батист постараюсь закрыть дверь тихо, без шума.

Вынужденное молчание нестерпимо тяготило и давило на нервы. Но что говорить в данной ситуации? Слова в ней кажутся лишними. Натали вскинула голову вверх, заодно освобождаясь от лившихся по щекам слёз, просила помощи у Того, кто выше всех, прошептала без звука, только губами:

— Господи, Боже мой.

В этот момент, резко поднявшись, Анри обхватил женское лицо ладонями и заглянул в глаза. В полутьме невозможно разглядеть глубокую синеву, невозможную, почти невыносимую, но её взгляд окутывал усталым покоем. Хотел было сказать о любви, о том, что забыть прошлое невозможно, но звуки застревали в горле, не давая возможности произнести ни слова.

Чувствовал лишь приятное тепло, исходившее от неё — оно, казалось, снимало тяжесть, которую он нёс всё это время на изможденных плечах, согревало замерзшую душу и успокаивало нестерпимую боль в сердце.

Неожиданно, за окном вспыхнула молния, на секунду освещая комнату, далее, прозвучал оглушительный гром. Резкий, внезапный, грохот стихии, заставил Натали вздрогнуть и неосознанно прижаться к тому, кто стоял рядом.

— Не бойся, — мгновенно отреагировал Анри, привлёкая к себе хрупкую фигурку и сильнее обнял.

Только сейчас она почувствовала запах спиртного, но это обстоятельство показалось не столь важным в данный момент. К тому же, дыхание мужчины оставалось чистым, спиртовые пары исходили от одежды, будто её облили.

Голова кружилась. Незабытое прошлое и настоящее сливались в одно: он шепчет её имя, около самого уха; губы, такие горячие, прикасаются к шее.

Как остановить мгновение и задержать время — Натали не знала, но именно теперь ясно понимала, что ничего волшебного не произойдет. Она не верила в судьбу и предопределение, но чётко понимала, что в данный момент ей просто не хватит сил для того, чтобы перевернуть весь мир и изменить хоть что-то в его безжалостном течении событий.

Закрыла глаза ладонями и расплакалась, осознавая тяжелое отчаяние. Бессилие.

— Не плачь, — прошептал на ухо родной голос, — успокойся, — и взяв на руки, прижал к себе.

В тускло освещенной комнате, Анри ходил с ней на руках, шепча на ушко множество слов, которые знал, желая успокоить. Осторожно ступал по полу, чтобы шум шагов не мешал успокоится. Натали уснула на руках, как когда-то давно. Ее выражение лица оставалось, по-детски, безмятежным и спокойным. Размеренное дыхание не прерывалось. Всё, как раньше, будто и не расставались, словно не было этих двух с лишним лет. Анри, вглядываясь в тонкие черты лица — улыбался, а ведь думал, что уже никогда не сможет вот так, открыто, по-настоящему, сделать это. Смотрел и восхищался. Почему-то воспоминания о прошлом не причиняли боль, но пробуждали нежность.

Неужели это она? Господи, до чего же маленькая.

Он не ощущал тяжести тела в своих руках. Опустившись, осторожно уложил на диван. Тихими шагами прошёлся до стола, выключил и без того тусклое освещение. Вернулся к лежащей на диване жене, опустился на пол и сложив руки, устроившись поудобнее, опустил голову.

А как заснул и не заметил.

Разбудил яркий свет, ворвавшийся в комнату. Проснувшись, прикрыв режущие глаза ладонью, Анри пытался осознать происходящее. Узнал фигуру отца, догадывался, почему тот пришёл.

Посмотрел на мирно спящую Натали, и, словно защищая, склонился над ней, закрывая собой, будто отец представлял опасность.

— Она спит, — тихо прошипел он. — Не тревожьте её.

— Спит? — удивлённо переспросил отец. Осторожно подошёл и наклонившись над спинкой дивана, взглянул на спящее лицо девушки.

Сын внимательно следил за каждым движением отца.

— Невероятно! — шепотом продолжил отец. — Столько времени борюсь с её бессонницей, а ты.., вот так, без лекарств..? — Анри растерянно посмотрел на отца, не зная, что сказать в ответ. — Я распорядился приготовить твою комнату, можешь располагаться.

— Спасибо, — не веря в перемену отношения, выговорил сын. — Останусь с ней, пока, — но уверенно возразил.

— Надеюсь, понимаешь, ты не можешь сейчас... — но договорить не дали.

— Надеюсь, вы понимаете, — тихо, не соглашаясь, прорычал сын, — как она захочет — так и будет. Сейчас, вам лучше уйти.

Мсье Жан тяжело вздохнул, нехотя, но соглашаясь с услышанными словами, постарался ступать неслышно, на цыпочках, удаляясь из комнаты.

Воцарилась темнота и Анри, опустившись на пол, вновь положил голову на диван, рядом со спящей женой.

Серые глаза излучали столько тепла и любви. Он сидел напротив и смотрел с улыбкой. Казалось, так будет всегда. Читая в его глазах любовь она была несказанно счастлива, но постепенно, стала замечать, как любящий и теплый взгляд превращается в сталь. Холодный металл вонзился сотнями острых игл, причиняя неимоверную боль. Прижав ладони к пронзенному телу, не могла произнести ни единого слова. Растерянность и непонимание обездвиживали. Невольно, возникали вопросы. По щекам текли слёзы, но она не могла отвести взгляд. Боль становилась невыносимой.

Рыдания заглушили слова. Воздуха не хватало и собрав последние силы, Натали подалась вперёд, сделав глубокий вдох.

Ещё не понимая всего случившегося, почувствовала, как теплые руки, с осторожностью обхватили её. Темно, лишь редкие всполохи молний освещали комнату.

— Тихо-тихо, — услышала Натали дрожащий голос. — Это просто сон! — ощутила мягкость губ. Анри поцеловал глаза, вытер слёзы. — Девочка моя, это — сон.

Отчетливо услышав последние слова, перед пробуждением, Анри старался справиться с болью, проникающей в самое сердце. Понимал, пусть и нехотя: он тоже причинил ей боль. И сейчас, старался отвернуться от прямого взгляда.

Что она пыталась разглядеть в нем сейчас?

— Посмотри на меня, — попросила она.

Нет. Не сейчас. Он не может взглянуть на неё.

Конечно, девушка не догадывалась, что в данный момент, когда она так близка, после столь долгого расставания, он сопротивляется неожиданно нахлынувшим чувствам. Вдыхая её запах, видя, так близко, ощущая тепло ладоней. Он дрожал. От желания прикоснуться. Поцеловать.

Анри зажмурился и сжал пальцы в кулак, на несколько секунд, пытаясь, таким образом, взять себя в руки. А дождавшись молнии, всё же рискнул посмотреть в глаза. Но испугавшись того, что она разглядит в его взгляде, резко, прижал к себе и поцеловал, стараясь без слов, только поцелуем, выразить чувства, бушевавшие в нём.

— У тебя усы? — услышал растерянный, тихий голос. Неужели не заметила до сих пор?

— Сбрею! — воскликнул, казалось, он согласится сейчас со всем, чтобы она не предложила.

Вот только, как бы чувства не бушевали и сердце не успокаивало, разум понимал: прошлого не вернуть. И живя все время только воспоминаниями, очень уж хотелось, чтобы происходящее в данный момент, не ушло в небытие, не осталось лишь в памяти и не ложилось новым тягостным воспоминанием невозвратности.

— Тебе надо поспать, — спокойно произнес Анри, отстраняясь, стараясь дышать ровно. — Отдохнуть. Давай, отнесу тебя.

Обхватив его за шею, всю дорогу до своей комнаты, Натали смотрела на мужа, боясь не запомнить лица. Забыть чувство тепла и близости. Надо бы что-то сделать или сказать какие-то нужные слова, но страх спугнуть настоящее брал верх. Она не знала что делать, но боялась что-то предпринять, испортить момент, оставалась безмолвной. Лишь смотрела на него горевшим взглядом, Анри же не поворачивал к ней лица и ей казалось это правильным — не надо смотреть, надо чувствовать.

Чем ближе подходили к комнате, тем сильнее сковывало отчаяние. Пальцы, непроизвольно, сжимались.

Остановившись перед дверью спальни, Анри опустил жену на пол. Если зайдёт, не сможет уйти, и почему-то это казалось правильным. Пусть всё случится по наитию. А сомневаться сейчас — не время. Да, он хотел остаться, хоть и прекрасно понимал: если сейчас уйдет — это навсегда, он уже не вернётся.

Но как остаться? — так просто и, одновременно, сложно.

Очень некстати в голове прокручивались последнее высказывание Роберта: «Ну, вернешь ты её и что дальше? Будешь всё так же: пить и буянить»? Нет, он не этого хотел.

Они стояли рядом, молча, в темноте. Лишь слабый свет из окон, в конце коридора, иногда освещал их фигуры, всплесками молний. Натали слегка покачивалась от навалившейся вдруг усталости.

— Лучше — лечь спать, — тихо повторил Анри, прикасаясь губами к её шее. Осторожно подтолкнул к двери.

До боли кусая губы, стараясь хоть что-то выговорить, остановить его, Натали стояла не двигаясь. Только услышала как тихо повернулась ручка и открылась дверь.

Слабый свет из комнаты осветил женское лицо, бледное, казавшееся безжизненным и только широко открытые глаза, смотрели растерянно, в никуда.

Неужели ничего нельзя сделать!?!

Не выдержав тяжелого молчания, сделав шаг вперед, Анри закрыл дверь.

— Послушай, — тихо попросил и тут же замолчал. Почувствовал как её пальчики сжались на отвороте пиджака. Как сложно, оказывается, всё объяснить. — Я не знаю, что сейчас говорить, — голос срывался, слова подбирались с трудом. — Знаю одно — что люблю тебя и уверен — ты нужна мне. Особенно сейчас. Потому что без тебя мой мир разрушен, а жизнь — лишена смысла. Но не имею права давать тебе надежду, — голос изменился, стал настороженным и жестким, — я обречён, Натали, — с силой отцепив от себя её руки, он снова открыл дверь, давая тусклой полоске осветить их лица. — Посмотри на меня, — попросил и девушка осторожно взглянула. — Зачем тебе? Я пью. Много. Не могу обречь тебя на ещё большее несчастье! Не смогу видеть в твоих глазах слёзы и разочарование. Да, ты нужна мне сейчас, как никогда прежде, но моя жизнь не вернётся в прежнее русло! Я изменился и всё слишком запущено! — она смотрела с такой теплотой и пониманием, что он сам не выдержал её взгляда и опустил глаза. — Ты можешь спасти меня, но сколько неимоверных усилий тебе понадобится. И какой ценой? Я принесу только боль. Не хочу. Не имею права, — отпустив дверную ручку он отошёл на шаг. — Люблю только тебя, — говорил, а сам отходил всё дальше, — ты — единственный огонёк в моей чёртовой жизни, но я не могу так поступить с тобой.

Последняя фраза говорилась с трудом, сдавливая горло. Он уже стоял около своей комнаты и открыв дверь, будто на прощание осветил своё грустное лицо. Опустил взгляд долу и молча скрылся с глаз.

Часть 4. Глава 4

Дверь давно закрылась, а Натали стояла и смотрела туда, где несколько минут назад находился Анри. Что делать она не знала. Неосознанно сделала несколько шагов вперед, но остановилась. С силой сжала пальцы в кулачки, поднесла к лицу и прикрыла губы — хотелось кричать, но этим неосознанным движением девушка остановила порыв.

Медленно, из последних сил, словно заставляя себя, развернулась и пошла к себе. Нехотя, потянула за ручку и удивлённым взглядом осмотрела пространство комнаты. Осторожно, стараясь не издавать звуков, не торопясь, закрыла за собой дверь.

Дышать становилось всё труднее. Странно, но плакать не хотелось. Просто, комок переживаний подкатывал к самому горлу, сдавливая. Поспешно пройдя через комнату, Натали резко отодвинула тяжелую драпировку штор и открыла окно. Запахло свежестью. Легкие наполнились влажным воздухом. Лицо покрылось мелкими капельками льющегося дождя. Высунув руки в окно, ладонями вверх, она ловила падающие, торопливые капли ладошками. Вода струилась сквозь пальцы, текла по рукам, и, казалось, остужала нервы, находившиеся на кончиках.

Стряхнув кисти рук от остатков дождевой воды, девушка прикоснулась мокрыми ладонями к лицу, стараясь стереть с него усталость и обескураженность.

— Я напишу, — прошептала себе и лицо озарилось светом догадки от возникшей идеи. — Если не смогла сказать — напишу.

Поспешно подойдя к секретеру, села на стул и положила перед собой чистый лист бумаги. Открыла чернильницу и обмакнув перо — застыла без движения.

Кусание губ, увы, не помогало. Мысли оставались чисты, как и положенный перед собой лист для письма. Через несколько минут на белой бумаге красовалось лишь одно пятнышко, клякса, от соскользнувшей с пера капли чернил. Заметив это, девушка смяла лист и отложила в сторону.

Два небольших предложения писались на протяжении двух часов. Осталось отнести письмо адресату. Нет, отдать в руки решимости не хватало. Но можно положить под дверь или просунуть в щель. Только смелости недостаточно даже на то, чтобы выйти из собственной комнаты. Дверь представлялась тяжелой и неподатливой, будто каменная, но всё же открылась через некоторое время.

Коридор встретил темнотой. Пройдя несколько шагов, Натали остановилась. Анри не спал, об этом свидетельствовала полоска внизу двери, пропускающая свет.

Не смогла она подойти к самой двери. Дрожь, от переживаний, сковывала движения. Ноги сделались тяжелыми, неподъёмными. Сердце, казалось, стучало не в груди, а в горле, отдаваясь шумом в висках.

По ту сторону закрытых дверей послышались шаги и испугавшись, она резко развернулась и поспешила укрыться в своей комнате.

Осторожно закрыв дверь, стараясь не издавать лишних звуков, прислонилась спиной к дереву, дрожа всем телом. Ноги подкашивались и решение опуститься на пол казалось самым правильным.

Успокоив неугомонное сердце, расстегнув для этого несколько пуговиц лёгкого вечернего наряда, она поднялась с пола и развернув листок, который держала в руке, прочитала содержимое и грустно улыбнулась.

— Поздно, — тихо прошептала сама себе. — Так не бывает.

С силой сжала в ладони ни в чём неповинный листок, легко бросила его на стол, к другим, таким же смятым бумажкам и устало направилась к кровати.

Руки не подчинялись и каждое движение давалось с трудом. Оставшись в сорочке, вытащив шпильки из непослушных волос, попыталась сплести косу. Махнув рукой на себя и своё теперешнее бессилие, девушка легла в кровать и накрывшись одеялом почти до самых глаз, попыталась заснуть.

Сон не шёл. В уме прокручивались недавние события долгожданной, но такой неудавшейся встречи. Хотелось рассказать о многом, но почему-то ею не было произнесено ни одного нужного слова.

— Господи, — еле слышно прошептала она, прикрывая веки. — Ничего не получилось. Я не такая сильная.

Резко сев в кровати, ещё не совсем осознавая что уснула и не понимая происходящее, Натали настороженно огляделась. Тихо. Сквозь сон послышались шаги и тихий голос, но в данный момент она понимала — это разыгравшееся воображение и множество переживаний. Показалось. Откинувшись на подушки и закрыв глаза, пролежала какое-то время неподвижно. Частый сердечный ритм не хотел успокаиваться.

Всё же, что-то заставило её проснуться?

Скинув с себя одеяло, босиком, в три прыжка оказалась у двери и затихла, прислушиваясь. Нет. Тихо.

Несколько раз обошла комнату, пытаясь вновь успокоиться, но чем дольше она ходила, тем сильнее чувствовалась дрожь. Может, замёрзла? Отцепив от себя свои же холодные пальцы, которые от напряжения, казалось, вросли в предплечья, девушка вернулась в остывшую постель и закуталась в одеяло. Нет, эта мелкая дрожь не похожа на холод. Она где-то внутри, глубоко.

Страх?

Повернувшись набок, Натали вглядывалась в еле тлеющие угольки в камине, старалась успокоиться и снова заснуть. Не получалось. Поэтому встала с кровати, кутаясь в одеяло, присела возле камина. Высвобожденная из одеяла рука подбросила в топку несколько поленьев. Лизнув несмело дрова, слабо колышущее пламя разгорелось не сразу, но треща и набирая силу отдавало тепло.

Закутываясь в наброшенное на себя одеяло, Натали попыталась поудобнее устроиться в кресле, установленном рядом. Разгоревшееся пламя, его треск и еле слышное гудение расслабляли. Очнувшееся тепло, постепенно заполняя пространство комнаты, успокаивало и усыпляло.

Сколько времени она так просидела, не знала и сама.

Глубоко вздохнув сухой воздух и вновь проснувшись, Натали скинула с себя одеяло и встала босыми ногами на пол. Душно. С ней всегда так — сначала замёрзнет, а после проветривает комнату, потому что ей не хватало свежего воздуха.

Подойдя к окну и подняв тяжёлое стекло, высунулась наружу, глубоко вдохнув свежий воздух, пахнущий прошедшей грозой. Тело, будто под самой кожей, горело. Остудить бы его, но окутывающая прохлада не помогала. Не без усилий, стараясь всё делать тихо, опустила оконную створку.

Зайдя в примыкающую к большой спальне ванную комнату, опустила кисть в воду, наполняющую сосуд. Приготовила простынь, чтобы укутаться в нее после купания. Заколов волосы, спадающие на плечи, а так же скинув сорочку, мигом залезла в ванну. Температура воды, практически, не ощущалась, но чуть остудила внутренний жар.

Завернувшись простыней и зайдя в тепло натопленную спальню, Натали вновь устроилась на кресле около камина, плотно закутав ноги одеялом. Клонило в сон.

Странно, но в голове больше не возникало идей. Наверное, сказывалось утомление от бессонной ночи.

Надев свежую сорочку, вернулась в кровать и накрылась мягким пледом, оставив одеяло на кресле. Моментально уснула.

«Ах, какой сон!» — потянулась в сонном сознании тягучая мысль.

В свете яркого, восходящего солнца стоял Анри. Тяжело смотреть на него из-за света, попадающего в глаза, но не узнать невозможно. Тихо произнесла его имя и тот повернулся к ней и что-то произнёс в ответ, но она не поняла ни слова.

Сонное восприятие и яркий солнечный свет не давали, как следует, разглядеть его внешность.

«Можно ли навсегда остаться в этом сне?» — подумалось Натали и слабо улыбнувшись, она протянула к нему руку.

— Анри!? — хрипло выговорила девушка, поражаясь странности звучания голоса. В её обращении было и удивление, и прошение, и мольба.

«Не хочу просыпаться!» — упрямо подумала она, вновь прикрывая веки и погружаясь в липкую дрёму.

Часть 4. Глава 5

В первый раз, за все это время, Анри трезво оценивал ситуацию, но легче не становилось. Давно не давал волю обречённым чувствам. Боль раздирала и душило отчаяние. Ходил всю ночь из угла в угол, как дикий зверь и проклинал всё в этом несправедливом и несчастном мире. Слёзы текли сами собой, он даже не совсем понимал что плачет, просто что-то мешалось, затуманивая взгляд, что-то кололо глаза и он не сдерживался, не было на это сил.

Волнение встречи не давало покоя и он не смыкал глаз. Не мог спать. Всё та же бредовая бессонница? Нет, что-то неуловимо изменилось: чувствовалось облегчение. Может от того, что он, несмотря на боль и отчаяние, понимал: поступает правильно, но в то же самое время неверно. Интересный парадокс. Потому и тяжело на душе. Два решения: уйти — потому что не хочет причинять ещё бо́льшей боли, или остаться — потому как сам не может вдали, а своим уходом показывает безразличие, тем самым заставляя страдать, доставляя ту же боль.

Совершенно противоположные решения. Каждое несёт в себе изъян и долю ошибки.

Как поступить?

Решительно выйдя из комнаты, Анри торопливо прошёл по коридору и остановился около двери, где оставил Натали. Резко открыл дверь, она никогда не запиралась, но тут же прикрыл и остался стоять снаружи.

Наверняка — спит. Зачем тревожить понапрасну.

Однажды, он уже обманул её доверие, ушёл и оставил одну в ситуации, когда нужна, просто необходима, поддержка. И обманщиком оказался он сам — поступил вероломно, сломал её веру в его силу и поддержку. Ведь обещал быть всегда рядом: и в радости, и в горе. Да и свою веру в себя обрушил.

Нехотя, хмурясь, мужчина вернулся к себе.

Как лучше поступить? Тупик. Снова.

Она часто боялась поступить неправильно, хотя, в основном, по наитию или какому-то скрытому и известному только для неё знанию, поступала безошибочно. Сейчас же, при встрече, похожа на испуганного ребёнка, но храбрится, стараясь не показывать паники.

Должен быть выход в их ситуации, необходимо всё исправить, но страх неправильного и непоправимого начинает действовать и в нём. Боязнь потери и ему не даёт покоя.

Рассвет Анри встретил около окна. Смотрел вдаль, в никуда, опираясь локтем на раму. Кусал губы, словно это действие поможет принять правильное решение. Покачивался. Казалось, неосознанные движения хоть немного усмиряли ноющую боль в сердце.

Всё кончено, он сам сжёг последний мост, оставив её вечером в одиночестве и наговорив ерунды.

Не знал, что делать сейчас. Но и как жить после возрождённой нежности, без аромата её духов и мягкости губ.

Снова выйдя из комнаты, Анри тихо, стараясь не шуметь, прошёл по коридору и спустился во двор — на свежий воздух. Прошёлся вокруг дома, обдумывая ситуацию. Тяжело вздохнув, опустил голову и пошёл прочь. Дойдёт до станции и уедет — спонтанное решение поставило точку.

Но чем дальше уходил от дома, тем сильнее колотилось сердце. Да и шаги замедлялись, пока не сошли на нет. Он постоял на месте, мерно покачиваясь с носка на пятку. Оглянулся. Вон и окно её спальни. Недалеко совсем.

«Просто взгляну на неё, перед тем, как отречься навсегда», — подумал Анри и пошёл назад, осматриваясь по сторонам. Посмотрел вверх и решительно подскочил, цепляясь за выступ. Подтянулся. Переведя дыхание, которое из без того сбивалось, осторожно приподнял окно. Поддалось, не закрыто. Закрепил раму, чтобы не упало и пролез в комнату.

Солнце только взошло, заливая спальню яркими лучами. Окно наполовину занавешено темной портьерой. Натали никогда не закрывала на ночь штор — просыпалась утром и задёргивала. Не могла находиться в полной темноте, беспросветная тьма не её стихия — из-за кошмаров. И сейчас, чтобы ярко светившее солнце не разбудило Натали раньше времени, он решил задёрнуть портьеры.

— Анри? — послышался тихий вздох, протянутая к нему женская рука дёрнулась и он резко обернулся. Разбудил? Нет, Натали спокойно спит. Глаза закрыты.

Задержал взгляд на жене, подошёл и наклонился, убирая с её плеча локон черно-синих волос, осторожно, стараясь не потревожить спящую.

Ведь это его комната в родительском поместье. Позже, поселил сюда Натали, чтобы не напоминать о случившемся происшествии, когда Джордж забрался к ней. Поэтому и неосознанно осмотрелся, повертев головой по сторонам. Мало что изменилось.

Около камина — кресло с одеялом. На письменном столе разбросаны скомканные листы бумаги. Он подошёл к столу, рассматривая лёгкий беспорядок. Чернильница. Перо. Выпрямляя помятую бумагу, наткнулся на две строчки. Её почерк. Глаза, невольно, прочли написанное:

«Чувствовать боль не так страшно когда рядом есть ты. Жить без тебя, постепенно умирая от того, что не осталось никаких чувств — страшнее».

Лист вернулся на стол, сам же, вновь посмотрел на жену. Внимательно всматриваясь в женское лицо, Анри старался ничего не упустить. Запомнить момент. Любил смотреть на неё, спящую. Выражение лица всегда оставалось спокойным и безмятежным, как и сейчас. Только в данный момент всё портила вертикальная, еле заметная складка поперёк лба, будто хмурилась и выглядела она усталой, даже сейчас, во сне.

«Жаль, что эти два с половиной года не оказались кошмарным сном — всё было бы намного проще», — вздохнув, подумал Анри. — «Проснётся и всё испортит. Начнутся расспросы: что ты делаешь и как здесь оказался?» — чуть поморщился, но тут же улыбнулся.

Осторожно протянув руку, легонько коснулся пальцем складки между бровей, пытаясь разгладить, но подумав, что может разбудить, отстранился.

Только, можно ли остаться спокойным рядом с ней?

Бережно, едва касаясь кожи, поцеловал родинки на плече и осторожно провёл пальцем вдоль руки. Втянул запах тела, всё тот же, немного прохладный аромат роз. Улыбнулся. Всегда поражался тому, как расположены крошечные коричневые точечки на её теле, представляя собой разнообразные геометрические фигуры. В основном, бо́льшую их часть — треугольники и ромбы, иногда звёздочки. Родинки располагались хаотично, по всему телу, составляя замысловатые узоры: по-три, по-пять. Иногда, если особо постараться, конечно, можно найти какое-нибудь созвездие.

Как без неё теперь?

— Анри, не щекоти, — прошептала, на выдохе Натали и посмотрев на него сонным взглядом, слегка улыбнулась.

«Разбудил, всё же» — не успевая испугаться подумал он и убрал руку. Тут же замер, не зная, чего ожидать.

Кажется, она продолжала спокойно спать, но незамысловатая фраза лишила равновесия. И это чувство, когда задыхаешься от одного желания — прикоснуться — не давало покоя. Особенно утром.

Не выдержал. Опустил голову и снова припал губами к руке, около локтя. Какое-то шестое чувство заставило остановиться и поднять голову.

Проснулась. Взгляд, постепенно, с каждым движением век, из сонного превращался в осмысленный. Два синих осколка, казалось, проникали в самые потаённые глубины души. Нет, он не сможет отпустить её, пусть даже она и попытается заставить его.

Оба молчали, боясь пошевелиться. Казалось, одно резкое движение и всё взорвется, разлетится на мелкие кусочки. Молчать нельзя, но и говорить о чём-то — страшно.

Сердце металось в груди, как пойманная птица. Не только у него. Анри чувствовал как колотиться и её сердце, видел пульсирующую жилку на шее.

— Бог мой, — прошептал, растерявшись. — Спи, девочка моя, — сказал тихо, стараясь оставаться спокойным и невозмутимым, но получалось плохо.

Как заколдованный, смотрел и не мог отвести взгляд, физически ощущая высокую и невыносимую синеву её глаз. А тонкое кружево сорочки так близко, ослепительная белизна манила. Аромат пьянил. Растворяясь в ощущениях, чувствовал ладонями приятную мягкость и шелковистость кожи, трепет тела.

Нет, он не достаточно сильный, чтобы остаться одному, без неё.

— Люблю тебя, — прошептал на выдохе, — как же я тебя люблю! Не отпущу. Моя.

Губы обжигали. Ладони скользили по телу, пробуждая бурную волну эмоций.

— Моя... не отпущу...

Говорил уверенно, нисколько не сомневаясь — это его любовь и счастье — его. Не её ли он искал? А когда встретил, не за неё ли боролся? И потом, разве не пытался ли он сделать её счастливой?

Она обещана ему самим небом! Пока смерть не разлучит.., да, больше ничему и никому он не позволит сделать это! И себе, в том числе.

— Не уходи, — задыхаясь прошептала она, возвращая жар поцелуев, словно на прощание.

Нет, не теперь.

— От тебя невозможно уйти, — прозвучал его убежденный ответ сквозь гулкие удары сердца. — И тебя никуда не отпущу.

Эпилог.

Посмотревшись в зеркало, оценивая внешность внимательным взглядом, Анри пригладил пятерней отросшие, непослушно вьющиеся волосы. Повёл бровями и широко улыбнулся, приглаживая пальцем левую бровь, с коротким шрамом. Поднял и опустил плечи, тем самым расправляя все невидимые складки нового визитного костюма. Поправил манжеты.

Пора.

Когда он вошёл в столовую, картина, представшая перед глазами, удивила. Всё же, не каждый раз Натали начинала завтрак с утренних газет, — да, частенько приходилось видеть её за рабочим столом, в ворохе бумаг для письма, только имелось одно но: подобная сцена не вызывала настороженности. Но сейчас, то ли напряжённость позы, или же опасливый, быстрый взгляд, брошенный на него поверх печатного листа, выдавали её волнение. Увиденное казалось настолько мимолетным, что моргнув, Анри не мог бы точно сказать, действительно ли ещё миг тому назад он видел что-то иное, а не лучистый взгляд и радостную улыбку.

— Как чувствуешь себя? — подойдя к жене, сидевшей за накрытым для завтрака столом, заглянул в глаза и оставил лёгкий поцелуй на виске.

— За последние четверть часа ничего не изменилось, — улыбаясь ответили на его вопрос.

— Что пишут? — заинтересованный и лукавый взгляд серых глаз заглянул в текст.

— Так.., — зашуршали листы отложенной газеты, — обо всём и ни о чём, — лёгкая улыбка на лице, прищуренный взгляд и нежное, едва ощутимое касание пальцев к его щеке.

Непринуждённая беседа за завтраком не часто сопровождалась женским задумчивым взглядом и лёгким покусыванием губ.

— Что-то случилось? — поинтересовался Анри участливо.

Тяжело вздохнув, Натали посмотрела на него обеспокоенным взглядом.

— Забываю, что от тебя трудно скрыть эмоции.

— Мне можно просто рассказать, — слегка улыбнулся Анри. — А то я подумаю, что нельзя давать тебе читать утренние газеты. Хотя, неприятная информация может содержаться и в письме.

— Как раз думаю о том, с чего начать рассказывать, — вздохнув, собираясь с мыслями, отозвалась Натали и посмотрела прямо в его серые глаза.

— Эта новость может не понравится мне? — помогая жене, продолжил он беседу и отпил горячий, тёмный кофе из маленькой чашечки.

— Определённо, — слегка улыбнувшись, ответила кивнув и снова тяжело вздохнула. — Ладно, — решилась Натали и тоже отпила из чашечки свой кофе с молоком. — Хочу навестить Беату и думаю, как упросить тебя отпустить меня денька на три. А на самом деле, — поставив чашечку на стол, снова вздохнула, — мне нужно в Баркли Хаус, чтобы встретиться с Каролиной.

Молчаливый диалог взглядов был недолгим.

— Могу я взглянуть на её письмо? — сказал Анри, беря Натали за руку и поднося её к губам оставил лёгкий поцелуй на женских пальцах.

Какие могут быть секреты от человека который так внимательно всматривается в твоё лицо, глаза, желая уловить мимику и настроение.

— Оно тебе не понравится, — слегка улыбнувшись, будто извиняясь, ответила она и достала спрятанный лист бумаги.

«Надо полагать. Иначе она не прятала бы его и не придумывала бы отговорки», — отвечал он внимательным взглядом на её улыбку.

Как только письмо оказалось в руках, Анри принялся за чтение. Глаза забегали по строчкам, он изо всех сил старался не раздражаться у неё на глазах.

— Глупость какая! — дёрнув уголком губ, выговорил он не выдерживая и резким движением руки вернул письмо на стол.

— Анри, она здесь совсем одна, ей не с кем даже поговорить, — защищала Натали девушку.

— Поэтому ты считаешь, что она вправе писать тебе весь этот вздор?!

— Она запуталась.

— Нет, просто она весьма глупая девочка.

— Что её ждёт, по-твоему?

— Роль любовницы и содержанки, не больше. Ты думаешь Джордж увёз её оттуда официально? Наверняка она проигнорировала отца и просто сбежала с ним.

— Возможно девочка просто влюбилась. Искренне.

— Возможно так и есть. Но это не отменяет того, что ей нужно было подумать о своей будущей роли в его жизни. Объясни мне, как видишь ситуацию ты?

— Я поняла, что Джордж не стал скрывать от неё своё прошлое, его трудно принять молодой, неопытной девушке. Но рассказав, он дал ей время всё хорошенько обдумать и принять решение.

— И ты собираешься помогать ей после такого письма? — снова возмутился Анри.

— У неё здесь никого нет, — повторила Натали, сокрушаясь. — Она растеряна и не знает к кому обратиться за помощью.

— Вот эти вот слова, — он снова взял в руки злополучное письмо и слегка потряс им в воздухе, — ты трактуешь как обращение за помощью?! — от волнения он вскочил с места и прошёлся по комнате. — Натали, — вернулся к сидевшей за столом жене и присел, согнув колени.

Внимательный взгляд глаза в глаза нисколько не смущал её. Он взял жену за руку, переплетая пальцы, а потом, завладев и второй рукой, спрятал своё лицо в маленьких женских ладонях.

— Почему это происходит именно сейчас, — задал он тихий вопрос, — когда мы снова больше всего уязвимы? В любое другое время, я бы даже не возразил, но ехать куда-то на девятом месяце беременности? Разговаривать с глупой девицей, растрачивая свои силы и нервы, пытаясь ей помочь и понимать, что эту помощь она скорее всего отвергнет? Ты не представляешь как я боюсь повторения прошлого.

— Знаешь, — тихо ответила Натали, невольно забирая руку и в защитном жесте обхватывая живот, — я тоже боюсь, но иногда возникает ситуация, когда тебе непременно нужно сделать что-то, именно сейчас. Да, не во время. Неудобно. Но словно всё в мире говорит о том, что сделать это просто необходимо.

Анри поднял голову, внимательно всматриваясь в серьёзный взгляд жены.

— Сама ситуация будто создаётся извне, — продолжила она. — И всё уже сделали за тебя. Кажется все события приводят в эту точку, подталкивают, побуждают к действию. Остаётся только сделать шаг с твоей стороны. И если ты поймёшь, уловишь этот мимолётный посыл, сделаешь всё необходимое, зависящее от тебя, тогда всё придёт в баланс.

Анри продолжал смотреть в синие, серьёзные глаза жены, выслушивая.

— У меня сейчас именно такое чувство, — тихо сказала Натали.

— Для тебя это так важно?

— Да, мне просто необходимо это сделать, несмотря на все неудобства.

— Не тебе, — тихо, но уверенно ответил он, — это нужно сделать нам. Ты права, здесь нужно поставить точку. Неужели ты думаешь, что я отправлю тебя одну в гости? В таком положении! — улыбаясь и слегка прищуриваясь спросил Анри.

— Мне будет легче сделать это, если я буду знать, что мы вместе.

— Тогда я немедленно отправлю кого-нибудь на почту, — поднялся Анри, поправляя брюки и одёргивая сюртук. — Напишу Беате, ты знаешь, что она всегда рада с тобой увидеться.

— Попроси Жана быть дома в эти дни, — дрожащим голосом, пряча испуг во взгляде, попросила Натали. — Вдруг.., — продолжила она говорить и замолчала.

Анри вернулся и снова присел рядом. Спрятал дрожащие, похолодевшие пальцы жены в своих руках, стараясь согреть и поддержать.

— Пройдёмся пешком до станции, мы сотню раз это делали.

— И первым делом в Баркли Хаус.

— Сначала — дело, а потом уже мы будем знать как справиться с последствиями, — подмигнул он, подбадривая Натали. — Если всё мироздание за то, чтобы оставить Джорджа и Каролину вместе, мы не будем этому противиться.