«Против течения - 1»

Глава 1. Остров Серой Хмари

Книга является продолжением книг: "Вниз по течению - 1" https://author.today/reader/57843 "Вниз по течению - 2" https://author.today/reader/82245/646344

Стояла третья ночь от начала праздника Вила.

Воды Мёртвой реки оттолкнулись друг от друга и разошлись в стороны, а между ними появился проход. Никто из родившихся на острове не знал, куда он ведёт, ведь никто из них не покидал остров. Стоя на берегу, можно было видеть, как в начале широкий, вдалеке проход сужался, пока не становился похож на блестящую иглу, проткнувшую Реку.

Каждый год Атия не могла надивиться этому чуду. Едва начинались дни Вила, она обязательно, хотя бы ненадолго выходила на берег, а когда рядом никого не было, даже решалась войти в реку и встать между стенами воды. Хоть и знала, что за это попадёт. По законам острова, к Реке запрещено приближаться. Богиня Оямото строга и не прощает своеволие: смерть вступившим в её владения, смерть нарушившим запрет. Только грязные кровью лодочники и агенты могут входить в Реку. Оямото не трогает их, как и прочих тварей, живущих в воде.

А ещё не трогает Атию.

Оглядевшись по сторонам – нет ли поблизости кого из островных – девочка торопливо прошла по коридору между стенами и остановилась, обхватив себя за плечи и чувствуя, как трепещет сердце. Вода вздымалась на невиданную высоту – даже запрокинув голову, Атия не видела верха. Однако именно здесь, между стенами, за которыми таилась тьма, девочка чувствовала себя дома.

Вскоре она услышала тихое пение: нежное и волнующее, оно шло из толщи воды, звало, будило в душе того, кому няня Олына дала имя Зверь. Вот и сейчас он просился на волю, хотел вырваться в Великую реку. Может, выпустить?

В памяти тут же всплыли слова Олыны: «Нельзя, Атия! Нужно выбирать время. Пока рано».

– Нельзя, – строго сказала девочка тому, кто внутри.

Он нехотя уступил, притих.

…

Олына любила рассказывать, как пять лет назад нашла Атию в коридоре между стенами. Выйдя из пещеры, она услышала в Реке плач младенца. Не веря ушам, Олына вошла в коридор и увидела стоящую там большую корзину. В ней лежал голый младенец, девочка. Багровое от плача личико сморщилось, редкие светлые волосёнки прилипли к голове. Увидев Олыну, девочка перестала плакать и уставилась на островитянку большущими голубыми глазищами. Олына растерянно оглянулась на вход в пещеру.

– Я сейчас, – пробормотала она. – Нужно сказать о тебе вождю Дьягусу… И остальным… Нельзя так, без разрешения.

Девочка серьёзно смотрела на неё из корзины. Олына добавила, извиняясь:

– Я вернусь!

Стремительно развернувшись, она побежала обратно к пещере. Вслед ей раздался детский плач. Сначала неуверенный, как будто младенец в недоумении спрашивал: «Она ушла? В самом деле ушла?! Да как так-то? А я?!»

Скоро плач стал пронзительнее. Он разливался по берегу, рвал сердце и вызывал только одно желание: вернуться и спасти малышку.

Навстречу Олыне из пещеры вышли несколько островитян. Она сбивчиво рассказала, что Река оставила им дитя в корзине.

– Мы должны принять его! – горячо говорила Олына. – У нас так давно не рождались дети. Это дар богини Оямото!

Люди в нерешительности топтались на берегу, прислушивались к крику младенца, приближались к проходу, заглядывали между стенами, но тут же отходили подальше.

Кто-то побежал за Дьягусом. Вскоре его привели, видимо уже рассказав о случившемся по дороге. Худой, высокий, с длинной спутанной бородой, в которой копошились насекомые, он гневно взглянул на Олыну, затем перевёл взгляд на проход между стенами и вновь на Олыну. Младенец, устав от плача, затих и только жалобно всхлипывал.

– Ты заходила в Реку? – сурово спросил Дьягус.

– Нет, – солгала Олына.

Вождь недоверчиво покачал головой и обвёл взглядом притихшую толпу островитян. Все ждали его решения.

– Ребёнок останется в Реке! – объявил он. – Острову Серой Хмари не нужны такие подарки. Никто из жителей не нарушит запреты и не войдёт между стенами.

– Но! – вскрикнула Олына.

– Завтра Река сомкнёт воды, и ребёнок останется в ней! – властно перебил Дьягус. – А до тех пор пусть его плач станет для островитян музыкой ветра и камней. Возвращайтесь в пещеры.

После этих слов все жители потянулись следом за Дьягусом прочь от Реки. На берегу осталась только Олына. Лысая, сгорбленная, она некоторое время взволновано ходила туда-сюда мимо прохода, замирая перед ним; лицо её нервически подёргивалось, губы что-то беззвучно шептали. Внезапно Олына рубанула рукой по воздуху, отбрасывая сомнения, и решительно вошла в проход между водными стенами. Быстрым шагом приблизилась к корзине, склонилась над ней. Девочка приоткрыла крошечный ротик, будто искала материнскую грудь. Это окончательно всё решило. Подхватив корзину, Олына побежала обратно на берег.

Там её опять ждал Дьягус с двумя советниками. Олына остановилась, двумя руками прижимая корзину к груди.

– Ты ослушалась моих слов, женщина? – произнёс Дьягус с угрозой.

Олына молчала, глядя на вождя исподлобья.

– Сейчас же унеси корзину обратно и оставь, где взяла, – приказал Дьягус. – А потом будем решать, что делать с твоим своеволием.

– Богиня Реки принесла мне дитя, – глухо сказала Олына. – Девочка останется со мной. Я стану ей матерью.

Она увидела, как из пещеры вышел Торио. Ветер трепал его кудрявые рыжие волосы, на лице была написана мрачная решимость. Он давно не ладил с Дьягусом. Поговаривали, что Торио сам не прочь возглавить общину, но открытых стычек между мужчинами до сих пор не было.

До сих пор…

Вместе с Торио вышли с десяток островитян-мужчин.

– Повторяю, Олына, – с угрозой сказал вождь, – немедленно отнеси корзину с младенцем обратно в Реку. Этому ребёнку не жить среди нас!

Он стоял спиной к пещере и не видел Торио.

– Но почему? – хрипло выкрикнула Олына. – Последний живой младенец родился на острове пять лет назад! И каждый год мы отдаём Реке десятки своих мертвецов. Мы вымираем, Дьягус! В городах Элсар и Сухири, в Лесу, на Больших кочках и на Руднике нас считают проклятыми, даже лодочники не рискуют высаживаться к нам на берег, и мы хватаем еду на лету. Нам нужно больше детей! Они наше единственное будущее! Этот младенец…

– Довольно! – оборвал Дьягус. – Ты сама сказала, что мы отдаём Реке наших мертвецов, она несёт только смерть. И этот ребёнок причинит островитянам лишь горе. Если ты сейчас же не унесёшь его обратно, мне придётся поступить с тобой сурово.

К тому времени из пещеры вновь высыпали жители. Многие возмущённо роптали, бросая на Олыну гневные взгляды, другие, наоборот, смотрели с сочувствием.

Она поудобнее перехватила начавшую оттягивать руки корзину, наклонила вниз голову и глухо спросила:

– Что ты можешь со мной сделать? Боги и без того прокляли меня, отняв детей и мужа.

– Я прикажу связать тебя и оставить вместе с младенцем в проходе между стенами, – сказал Дьягус, глядя ей в глаза. – Завтра Река сомкнёт воды, и вы обе достанетесь ей.

Олына испуганно отшатнулась от него.

– Унеси корзину туда, где взяла, и мы накажем тебя только за то, что ты нарушила приказ богов и вошла в Реку.

Олына взглянула на младенца. Она понимала, что Дьягус исполнит угрозу. Но своими руками унести ребёнка обратно?! Люди стояли молча, глядя на неё и вождя в страхе и растерянности. Такого прежде не было, никогда островитяне не отдавали Реке живых. Но и выступить против вождя никто не решался. Он выбран богами, его решение – их решение.

– Ну! – потребовал Дьягус. – Последний раз говорю. Не заставляй нас делать это, Олына!

Её пробрала сильная дрожь, но она не сдвинулась с места.

Толпа вновь зароптала.

– Да будет так, – усмехнулся Дьягус и, обернувшись к соплеменникам, вскинул руку: – Олына предала наш род! За это последует наказание.

– Нет! – крикнул Торио и вышел к вождю.

Его спину прикрывали товарищи. Только сейчас Олына заметила, что в руках у них толстые палки и камни. Она часто заморгала, скрывая слёзы благодарности – Торио вышел защитить её! После смерти мужа никто за Олыну не заступался; даже когда на совете старейшин приняли решение переселить её в более сырую пещеру, сказав, что теперь, когда у неё не осталось семьи, прежняя пещера ей слишком велика.

Дьягус посмотрел на Торио, скользнул взглядом по оружию в руках его людей. Губы вождя искривила усмешка.

– Что это ты, Торио? – спросил он. – Почему кричишь? А ты, Осва? Зачем взял палку? Боги запретили нам входить в Реку, ибо она есть зло. Боги сказали нам отдавать Реке своих мертвецов. Или вы хотите пойти против богов и взять зло в обличии младенца?

Тот, кого звали Осва, опустил палку и неуверенно взглянул на Торио.

– Ты лжёшь нам! – отчётливо произнёс Торио и, вскинув голову, обвёл островитян горящими от гнева глазами: – Он лжёт нам! Расскажи нам, Дьягус, как ты нарушил запрет богов и вошёл в Реку!

Соплеменники удивлённо воззрились на вождя.

– Что ты несёшь? – взвился он.

– Я видел, как ты заходил в Реку и встречался между стенами с Великим Хранителем Элсара, – сказал Торио. – Это случилось после того, как мы нашли в пещерах залежи огневиков. Потом был праздник, после которого все быстро и странно уснули. Все, кроме меня и Гомона. (Он указал на воинственно сжавшего в кулаке большой камень островитянина). Мы в тот день отказались пить и видели, как ты…

Один из островитян, что защищали Дьягуса, сбросил хламиду и остался в одной набедренной повязке; в руках у него оказалась спрятанная под хламидой цепь с тяжёлым шаром на конце. Островитянин завертел ею так, что она со свистом разрезала воздух. Торио отшатнулся назад. Гомон не успел увернуться, и тяжёлый шар тут же с глухим стуком ударил его по шее. Островитянин рухнул, как подкошенный, и больше не шевелился. По камням потекла кровь. Это послужило сигналом к драке. Со всех сторон раздались крики:

– Бей предателей!

– Бей мятежников!

И мужчины, и женщины сшиблись в кучу, в воздухе замелькали палки, камни, раздались стоны боли. Пользуясь общей сумятицей, Олына побежала с корзиной в пещеру. Жена Торио по имени Ханя несколько дней назад родила мёртвого ребёнка. С тех пор она не выходила из пещеры, лежала, отвернувшись к стене, оказывалась от еды и только изредка издавала звуки, похожие на звериное рычание. К ней-то и понесла Олына младенца: он голоден, а у Хани ещё не должно полностью перегореть молоко. Девочка в корзине перестала плакать и смотрела на Олыну большущими глазищами – будто понимала, что происходит.

– Скоро мы тебя покормим, – сказала ей островитянка. – Ты у нас вырастешь сильной и крепкой.

Зайдя в закуток, где жила Ханя, женщина остановилась, давая глазам привыкнуть к полумраку. В пещере висел тяжелый смрад: смесь из запахов людей, пропавшей еды и газов, выбрасываемых из расщелин в камнях. У стены лежала куча тряпья. Не выпуская из рук корзину, Олына подошла к куче и тронула её рукой. Ощутила костлявое плечо человека.

– Ханя, – тихо сказала она.

Женщина не ответила, только дёрнула плечом, пытаясь скинуть её руку. Олына покусала губу, не зная, как продолжить разговор. С улицы доносились крики островитян, кто-то истошно вопил от боли. Но Ханя всего этого не слышала, погружённая в своё горе.

Неожиданно девочка в корзине захныкала. Тихонько, жалобно. Куча тряпья вздрогнула – Ханя резко развернулась и уставилась на корзину дикими глазами.

– Её принесла Река, – глухо сказала Олына. – Тебе, мне, всем. Взамен наших умерших.

Ханя молчала, только ноздри раздувались - она принюхивалась к запаху младенца.

Олына протянула руку и сквозь одежду ощупала её груди. Твёрдые, как камни, налившиеся молоком. Ханя сморщилась от боли.

– Сейчас мы сцедим плохое молоко, а потом ты накормишь девочку, – сказала Олына. – Она должна жить.

Ханя сглотнула, перевела взгляд на вход в пещеру, с усилием спросила:

– Что там за шум?

– Дьягус хотел убить ребёнка, но твой Торио ему помешал, – она помолчала и с теплотой в голосе добавила: – Думаю, скоро у нас будет другой вождь.

Ханя вновь взглянула на младенца. Девочка сморщила личико и заплакала. Жалобный голосок заполнил пещеру, проник в каждую трещинку между камнями, наполняя всё вокруг новой жизнью.

– Она голодна, – сказала Олына.

Ханя кивнула и сняла верхнюю половину платья, обнажив налившиеся молоком груди с оттопыренными сосками.

…

Уловив справа движение, Атия повернула голову. Близко к водной стене подплыла огромная чёрная остромордая рыбина. Повращав выпученными глазищами, она оскалила пасть полную острых белых зубов.

Не робея, Атия подняла руку и прижала ладонь к прохладной водяной стене. По пальцам заструилась вода. Рыба изумлённо щёлкнула зубами, закрыла пасть и прижалась мордой к стене. Выпуклые глаза изучающе смотрели на Атию. Рассмеявшись, девочка провела ладонью вверх, а затем вниз по стене. Рыбина последовала за рукой.

– Хочешь поиграть? – спросила Атия.

Рыбина повиляла хвостом, весело оскалила пасть.

– Только мне долго нельзя, – виновато сказала девочка. – Меня не должны тут видеть или будут ругать. Раньше у меня были Торио и няня Олына. Но их убил злой человек в лодке, и теперь я живу у дяди Осва, там, в пещере.

Она махнула рукой в сторону острова. Рыбина смотрела на девочку большим круглым глазом.

– Меня Атия зовут. Ты будешь со мной дружить?

Рыбина согласно вильнула хвостом и сделала кувырок.

Девочка широко улыбнулась. Так много хотелось рассказать новой подружке! Жаль только, рыбина не может ответить. И погладить её нельзя. Атия попыталась просунуть руку сквозь толщу воды, но не смогла.

– Кроме меня никто из наших не может трогать воду, – сказала она. – А я могу, я не такая, как они.

Её вновь охватила печаль. Прижав к стене вторую ладонь, девочка доверительно сказала:

– Дети Осва не хотят со мной играть. Салир дразнится, говорит, что моим отцом был червь Ооно.

В горле запершило от слёз, а в груди вновь заворочался Зверь. Всегда, когда Атии было грустно, он начинал шевелиться, словно хотел выбраться и утешить.

Неожиданно рыбина дёрнулась, чем-то напуганная, и скрылась в мутной воде. Атия испуганно обернулась к острову, но никого не было. Краем глаза она заметила что-то с другой стороны и, повернув голову, увидела огни. Они быстро приближались, заполняя собой проход. Казалось, горит сама Река.

Некоторое время Атия в оцепенении смотрела на огни, потом сорвалась с места и, не чуя под собой ног, бросилась на остров, к пещере. Ворвалась в узкий, низкий проход, врезалась в кого-то крупного.

– Что ты? Атия! Куда так несёшься?

Девочка узнала голос соседа по имени Нарок.

– Там на Реке! Огни! – задыхаясь, крикнула Атия.

Слева раздался возмущённый голос жены Нарока:

– Ты опять ходила к Реке? Тебе запретили…

– Да погоди ты, Сваоха! – осадил жену сосед. Он с тревогой всматривался в лицо Атии: – Огни, говоришь?

Девочка торопливо закивала:

– Много! Очень много! Как будто Река горит!

Соседи переглянулись.

– Думаешь, это связано с приездом лодочника? – спросила женщина, и голос её дрогнул.

– Не знаю, всякое может быть. Говорил я, добром для нас это не закончится. Беги к вождю, а я выйду, посмотрю, что там за огни. Если всё так, как говорит Атия, соберу людей. И не спускай глаз с девочки. Сама знаешь, что она для нас значит.

Сваоха посмотрела на девочку так, что та сжалась. Затем женщина схватила Атию за руку и потащила следом за собой, даже не заботясь, успевает та или нет. В пещерах, где жила их община, были пробиты многочисленные ходы. Они разветвлялись, скручивались в кольца и петли. Посторонний человек, попав сюда, легко мог заблудиться в бесконечных лабиринтах и навсегда пропасть. Встречавшимся на их пути людям, Сваоха кричала, чтобы собирались. Скоро на остров нападут.

– Нужно уходить! – голосила она. – Сюда идут люди с факелами. Нам всем конец!

Люди в смятении бросались ко входу в пещеру, чтобы увидеть своими глазами, что происходит на Реке. Были и те, которые присоединялись к Сваохе и шли к вождю.

Наконец, они добежали до его пещеры. Услышав шум, вождь вышел им навстречу, с тревогой переводя взгляд с одного лица на другое. Его звали Малий. Когда лодочник Гай убил Торио, он сам провозгласил себя вождём, а все были слишком растеряны и напуганы, чтобы оспорить это. Оглядев взволнованную толпу, Малий спросил:

– Что случилось?

– Вся Река в огнях! – крикнула Сваоха. – Жители городов идут сюда, чтобы убить нас!

– Не нужно было рассказывать рыжей лодочнице об убийстве Торио! – крикнул кто-то в толпе.

– Как можно было такое оставить? – тут же набросились на него другие.

– Теперь нас всех перебьют!

Вождь строго посмотрел на Сваоху:

– Ты сама видела их? – спросил он.

– Она видела, – женщина подтолкнула вперёд Атию. – Рассказывай!

Девочка, совсем потерявшись от страха, молчала.

Вождь наклонился к ней, заглянул в лицо:

– Не бойся, Атия, – ласково сказал он. – Расскажи, что ты видела.

– Огни, – тихо ответила девочка. – Они приближались к острову. Как будто Река загорелась. Я испугалась и побежала в пещеру, повстречала Нарока и Сваоху.

– Это всё из-за случая с лодочником! – опять закричали в толпе.

А кто-то неуверенно предложил:

– Давайте откупимся от них Атией.

В пещере сразу стало тихо, люди избегали смотреть в сторону девочки – как будто думали о том, как бы откупиться ею, но не решались сказать. Атия невольно прижалась к вождю. Он всегда казался ей добрым и красивым: с опрятной бородой, доходящими до плеч светлыми волосами и голубыми глазами. Вождь погладил её по голове, осмотрел толпу и громко сказал:

– Вы знаете, что Атия дарована нам богиней Реки Оямото. После её появления дети в общине стали рождаться живыми, а взрослые – меньше болеть.

– Тогда почему Оямото допускает сейчас нападение на остров? – закричали в толпе.

– Почему не отгонит врагов от острова?

– Нам неведомо, что движет богиней, – оборвал вождь. – Но Атия останется с нами.

Все молчали.

Малий хотел ещё что-то сказать, но тут в глубине коридора раздались быстро приближающиеся шаги. Все обернулись, вглядываясь в темноту. Прошло немного времени, и на освещённый факелами участок выбежали Нарок и ещё с десяток мужчин. Они тяжело дышали, по лицам стекал пот, волосы прилипли к голове.

– Мы задвинули вход в пещеру, – сказал Нарок в ответ на вопросительные взгляды островитян. – Нужно уходить вглубь острова.

– Вы видели, кто это? – спросил вождь, стараясь сохранять спокойствие. – Они и впрямь опасны?

– Их много, гораздо больше, чем нас, – ответил один из мужчин, сопровождавших Нарока.

– В руках у них палки и длинные ножи, – подхватил второй.

В толпе испуганно заохали.

– Вы разговаривали с ними? Что им от нас нужно? - спросил вождь.

Мужчины хмуро переглянулись.

– Кнав хотел поговорить и проблизился к тем людям, но его разрубили пополам, – ответил Нарок.

Женщины запричитали. Вождь кивнул своим мыслям, спросил:

– Насколько удастся их задержать?

– Мы завалили вход, на некоторое время это их остановит. Но скоро они расшатают камни и войдут.

– Нужно уходить вглубь острова! – закричали в толпе.

– Мы не можем убегать всё время, – сказал Малий. – Даже у самых длинных дорог есть конец. Поэтому мы отправим наших женщин подальше в пещеры, а сами примем бой. Мы не станем сидеть в углах и ждать, пока нас передушат, как крыс.

– Да! – воспрянули духом островитяне.

– Я никуда не уйду! – закричала Сваоха. – Это мой остров и я буду драться за него рядом с мужем!

Её поддержали ещё несколько женщин.

Вождь обвёл их взглядом.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда те, кто чувствует в себе силы сражаться, остаются. Остальные забирают самых немощных и детей, – и уходят.

Вдалеке, послышался глухой удар. Как будто гора содрогнулась. На мгновение островитяне затихли, испуганно переглядываясь.

– Не будем терять время! – приказал вождь. – Несите всё, что может сойти за оружие!

Островитяне бросились по своим норам. Возле вождя осталась только Атия. После смерти Хани её растили Торио и Олына, но теперь и они мертвы. Нет, Атия не осталась одна, её приютила семья Освы, но девочка чувствовала себя там чужой. Вот и сейчас, они убежали собирать своих малышей, а про неё забыли. Вождь сжал её ладонь и заглянул в лицо. В полумраке его глаза поблёскивали.

– Атия, ты уже большая, и я скажу, как есть: ты должна убежать с острова.

Она испуганно моргнула.

– Я не хочу одна. Хочу со всеми, – губы девочки задрожали.

– Мы не можем убежать вместе с тобой. С острова есть только один проход по Реке между водами, и нам его перекрыли. Но для тебя вода не страшна, ты можешь переплыть Реку. Понимаешь, только ты можешь привести подмогу.

– Где она? Подмога? – тихо спросила Атия.

Несколько мгновений вождь смотрел на неё как будто в задумчивости, потом сказал:

– Плыви сначала направо от Острова, потом увидишь скалу, а на ней купол. Это будет город Сухири. Там есть храм богини Оямото. Скажи, кто ты и что здесь произошло.

Атия серьёзно кивала, стараясь ничего не забыть. Ещё бы – жизни всех островитян зависят теперь от неё!

Вождь пристально посмотрел на неё и добавил:

– Но сама ты не доплывёшь, слишком далеко. Нужно выпустить Зверя.

Девочка вздрогнула, посмотрела на него с изумлением. Она не думала, что о Звере знает кто-то кроме Олыны.

Малий улыбнулся:

– Олына мне всё рассказала. Я знаю, она запрещала тебе выпускать Зверя, но сейчас пора. Только он может спасти тебя. А заодно и всех нас.

Вождь повёл её тёмными коридорами, так, что вскоре девочка перестала понимать, куда они идут. Неожиданно она почувствовала сквозняк и запах Реки.

– Мне нужно вернуться, – сказал Малий. – Я должен быть вместе со всеми. А ты иди вперёд никуда не сворачивая, пока не выберешься наружу.

Прежде чем Атия успела что-либо сказать, он выпустил её руку и ушёл, унеся с собой факел. Некоторое время девочка стояла, дрожа от страха и холода. Сквозь толщу скалы, в которой были прорублены пещеры, до неё доносился слабый стук – это нападавшие разламывали проход.

Атия направилась вперёд, ведя рукой по стене. Скоро стена стала влажной; пройдя ещё немного, Атия почувствовала под пальцами капли воды. Ветер становился холоднее и порывистее. Девочка остановилась и обернулась. За спиной было темно, и она с ужасом поняла, что даже если захочет вернуться к остальным, не сможет найти дорогу обратно.

– Малий! – испуганно позвала Атия.

Никто не ответил. Она заплакала, пошла дальше. Неожиданно сверху появился слабый свет. Подняв голову, она увидела провал, сквозь который было видно небо. Провал находился на высоте примерно в половину её роста.

Девочка снова ощупала стены, думая, как бы забраться наверх. Лазить по камням было для неё несложно, она часто прыгала по скалам вместе с детьми Освы. Но здесь было темно, а камни мокрые и скользкие. Нащупав наверху выступ, Атия ухватилась за него и подтянулась на руках, поискала ногой опору, но соскользнула с камня и упала. В груди заломило от боли. Какое-то время она лежала, приходя в себя, затем опять полезла наверх. На этот раз ей удалось забраться выше. Чувствуя, что вновь соскальзывает, Атия ухватилась за следующий выступ, потом ещё за один и, наконец, выбралась наружу. Легла животом на камни, пытаясь отдышаться. Рядом шуршала о камни Река.

Когда силы вернулись, Атия подняла голову и огляделась: она находилась на каменной гряде в части острова, куда люди редко заходили. Говорили, что камни здесь хрупкие и можно провалиться. Слева виднелась россыпь огней, слышались глухие размеренные удары. Здесь они были гораздо громче, чем в пещере.

«Нужно привести помощь», – подумала девочка.

Вспомнились слова Малия: «Ты одна из нас можешь плавать и поэтому тебе идти за подмогой. Плыви сначала направо от Острова, потом увидишь скалу, а на ней купол. Это будет город Сухири. Там есть храм богини Оямото. Скажи, кто ты и что здесь произошло».

– В храм богини Оямото, – прошептала Атия и, поднявшись на ноги, подошла к воде. Волны беззвучно накатывали на берег, покусывали её пальцы. Вода терялась в темноте. Плыть направо от острова. Она почувствовала, как Зверь заворочался в груди.

«Сама ты не доплывёшь, слишком далеко, – вновь зазвучал в голове голос вождя. – Нужно выпустить зверя».

Выпустить… Но как? Атия так долго держала его внутри, что не представляла, как дать ему свободу. Вождь наверняка знал, он большой и умный – но он остался внизу.

Река манила её, затягивала в себя. Девочка осторожно вошла в воду сначала по щиколотку, потом по бёдра, грудь, вот уже вода достигала её подбородка. С каждым шагом ей становилось спокойнее, Река была подругой, Река была домом.

По телу прошла сильная дрожь, но она была скорее приятной, чем пугающей. Зверь заворочался сильнее.

– Выходи! – шепнула Атия. – Теперь можно.

И тут же почувствовала, как тело вытягивается и становится гибким. Девочка подняла руку, но вместо человеческой, увидела огромную мускулистую четырёхпалую, с мощными когтями. Тут же она поняла, что не может дышать, и в испуге погрузилась в воду. Вот так хорошо! Она огляделась, оказалось, здесь она видит лучше, чем на суше: каждую водоросль, каждый камешек на дне. Взвившись над водой, Атия увидела в воде своё отражение – длинное, покрытое блестящей зелёной чешуёй туловище, большая голова с шишкообразными наростами и зубастой пастью. Она вновь нырнула, подняв брызги и чувствуя неописуемый восторг от гибкости нового тела. Разрезая воду, Атия поплыла направо – как сказал вождь. К храму богини Оямото, за подмогой.

Глава 2. Что несёт песчаная буря

Сквозь сон Хадар услышал стук в дверь. Не хотелось просыпаться, отвечать и кого-то видеть. Вот бы хоть на один день все про него забыли и позволили остаться наедине с собой, заняться любимым хобби. Вырезать из дерева и раскрашивать фигурки солдат Хадар любил с детства. Мать отдала ему в распоряжение три ящика громоздкого комода, и он быстро заполнил их суровыми усачами-пехотинцами, танкистами в шлемах и лихими моряками в широких брюках.

Потом жизнь закручивала всё сильнее, и вырезать приходилось уже не деревянных людей. Судьба забросила его тогда в Японию, где Хадар был кобуном1 в киотской группировке и наводил ужас на добропорядочных японцев своего якудза-сима2. Ему только удалось подняться в семье от статуса мальчика для битья до кёдай3, когда его забросило в Азар. Пришлось перестраивать мозги, учиться жить по-новому. Однако вскоре выяснилось, что большая перестройка не нужна, жизнь в Азаре во многом похожа на прежнюю: сильный также жрёт слабого и забирает себе трофеи. Разобравшись что к чему, Хадар решил, что будет драться, перегрызать горла и лезть по трупам, пока не окажется наверху. И вот, теперь он глава службы агентов – иначе говоря, полиции Азара. Это к нему, словно сточные воды, стекаются сведения о человеческих пороках; это он держит в кулаке ниточки жизни азарцев. В потайной комнате, защищённой от посторонних печатью магии, у него собрана картотека практически на всех азарцев: и на тех, за кем его служба осуществляла надзор, и на всех прочих. Жизнь научила Старшего агента подозревать всех, кроме мёртвых. Впрочем, с недавних пор для жмуров тоже выделен уголок. Пока совсем маленький, на четыре ячейки. Но лиха беда начало – Хадар чувствовал, что коллекция будет расширяться. Странные вещи в последнее время начали происходить в Элсаре: несколько азарцев встретили на улицах своих умерших родственников. Ясное дело, что никто им не верил и, в конце концов, они признавали, что ошиблись. А вот Хадар верил и пополнял картотеку. Однажды пригодится, однажды сыграет.

…

Стук в дверь повторился, тут же раздался заспанный голос мальчика-слуги.

– Господин ещё отдыхают. Прошу подождать.

Его прервал голос, в котором Хадар узнал своего зама Майера:

– Буди. Дело не те`гпит.

Старший Агент открыл глаза. Комната была погружена в полумрак; в окно, сквозь мозаику разноцветных стёкол, падал слабый свет масляных фонарей. Хадар жил в привилегированной части города, где улицы всю ночь освещались.

Обычно никто не смел его будить до просветления Купола. Должно было произойти что-то действительно серьёзное, чтобы Майер лично пришёл посреди ночи и потребовал разбудить его.

Хадар встал с кровати, подошёл к креслу, на котором лежал халат. Под босыми ногами неприятно хрустел мелкий песок, нанесённый сквозь щели в рамах. Стояло самое мерзкое время в году: дни бога Вила, с реки дул горячий хамсин, и город скрылся в пелене песчаной бури. Мелкая рыжая пыль висела в воздухе, оседала в гортани, забивала лёгкие. Все кашляли и закрывали лица платками, но это плохо спасало. Пыль была везде.

Набросив халат на голое тело, Хадар завязал витой шнурок, крикнул слуге:

– Монк, запусти господина Майера.

Дверь тут же открылась, и в комнату вошёл зам. Крупный и высокий, он полностью скрыл стоявшего за спиной мальчишку-слугу, и только лампа, которую тот держал в руке, указывала, что Майер не один. Судя по уставшему лицу и слезящимся от песка глазам зама, этой ночью он не ложился.

– Вода – жизнь! – сказал Майер.

– Вода – жизнь, – ответил Хадар, краем глаза наблюдая за тем, как слуга зажинает свечи в напольном канделябре. Комната постепенно заполнялась мягким желтоватым светом.

– П`гости, что `газбудил, – сказал Майер, утирая лицо платком. Рыжая пыль осела на коже, отчего агент казался ожившим големом.

Хадар махнул рукой, мол, глупости, спросил:

– Что-нибудь выпьешь?

– Шнапса, но его в Аза`ге не делают, – хмыкнул подчинённый.

– Да, упущение. Могу предложить вино.

Майер скривился, но кивнул.

– Голоден? – спросил Хадар.

На этот раз агент кивнул с большой готовностью и даже рвением.

– Монк, достаточно света, – сказал Хадар слуге. – Принеси нам розового и закуску.

Мальчишка оставил в покое канделябр и беззвучно выскользнул из комнаты. Хороший слуга, расторопный. Правда Хадар подлавливал его пару раз на мелких кражах, но кто у нас не ворует?

– Что у тебя? – спросил он у Майера, когда за слугой закрылась дверь.

Подчинённый сделал красноречивый жест, означающий: «Нас точно не подслушивают?»

Хадар вздохнул: вот времена настали! Старшему Агенту в собственной спальне надо защищаться от прослушки!

На низком прикроватном столике стояла деревянная шкатулка. Откинув крышку, Хадар взял щипчики и достал из неё маленькую чёрную горошину. Эти горошины подарила Даяна, они защищали от подслушиваний. Тут же на столике стояла миниатюрная статуэтка Первого Хранителя с копьём. Хадар насадил горошину на пику копья и вновь повернулся к Майеру; вопросительно поднял брови.

– Ну?!

– Вче`га вече`гом в доме т`гавницы п`гоизошло убийство.

Хадар подавил удовлетворённую улыбку: «Ну, наконец-то! Свершилось! Только странно, что Майер поднял посреди ночи из-за такой ерунды».

– Т`гавницу пока увезли в общий склеп, а с лодочницей непонятно, что делать.

Хадар перевёл на зама недоумённый взгляд. Травницу в склеп? В груди заворочалось нехорошее предчувствие.

– Лодочница не живая и не мё`гтвая, – продолжал Майер. – Точно кук`гом стала. На боль не `геаги`гует, а подносили ко `гту зе`гкало – запотело от дыхания.

– Какая лодочница? Что ты мелешь? – резко перебил Хадар.

Майер моргнул и заговорил тихо и торопливо:

– Лодочница т`гавницу убила. Та, кото`гая намедни на ту`гниге победила. Её нашли с ок`говавленным ножом в `гуке. А у т`гавницы в г`гуди `гана. Наве`гняка, девчонка из-за Гая её по`гешила. Ходили слухи, что он её к ту`гнигу по-особенному готовил, – зам подмигнул.

– А шлюха где? – вырвалось у Хадара.

Майер посмотрел на него с недоумением:

– Какая шлюха?

Хадар провёл ладонью по лицу, заставляя себя принять новую реальность, и пробормотал:

– Никакая.

Майер перешёл на шёпот:

– С`геди моих людей смятение – девчонка только в`чега п`гошла об`габотку. Все только и гово`гят о том, что об`габотка не с`габотала.

Старший агент бросил на него пронзительный взгляд, беззвучно прошептал:

– Серая Хмарь! Только этого не хватало!

Все в Азаре знали, что после магической обработки бывшие мокрозявы не могут нападать на азарцев. Как только горожане узнают, что лодочница убила азарку, начнётся смута.

В комнату с подносом в руках вошёл слуга. При виде нарезанного тонкими ломтиками мяса, белого хлеба и запотевшего кувшина с вином, Майер шумно сглотнул. Тут же смущенно покосился на Хадара. Видимо, не хотел признаваться, что голоден.

– Ешь, не стесняйся, – сказал Хадар Майеру, видя, что тот не решается начать первым. – Я плотно поужинал и воздержусь,

Предлагать дважды не потребовалось. Подчинённый буквально набросился на еду. Глядя на то, как его мясистые уши двигаются в такт массивным челюстям, которые пережёвывали ломти хлеба с мясом словно жернова, Старший агент думал о невероятной новости. Вчера он сам поручил травнице Магде убить шлюху. Травница мертва.

Предположим самое плохое: по какой-то причине обработка на девчонке не сработала, и она убила Магду. Вопрос: зачем? Как она вообще оказалась в доме травницы? Может, пересеклась в городе с Найрой, та рассказала, что живёт теперь у Магды и пригласила к ней?

– Кто их нашёл? – спросил Хадар.

Маейр быстро прожевал большой кусок, невнятно ответил:

– Мельник c Больших кочек. П`гишёл к т`гавнице за настойкой от болей в глазах, увидел, что две`гь п`гиотк`гыта, вошёл, а там эти двое.

Изо рта на грудь ему посыпались крошки. Хадар брезгливо поморщился: какие же они тут все свиньи. Тут он заметил, что слуга ещё не вышел и топчется у двери, навострив уши.

– Ты что тут застрял? – прикрикнул он на мальчишку.

Монк торопливо выскользнул из комнаты.

Дождавшись, пока в коридоре стихнет звук его шагов, Хадар спросил:

– Ты допрашивал мельника? Может, в доме был кто-то ещё?

– Мельник больше никого не видел. Девчонка лежала на полу, в `гуке ок`говавленный нож. Магда тоже на полу, вся г`гудь залита к`говищей.

Странно, куда же подевалась Найра? Да уж, один Вил разберёт, что случилось в доме травницы. Хадар взял свой кубок, пригубил вино, поболтал его во рту. Майер тоже выпил, одобрительно покачал головой:

– Хо`гошее!

Хадар наклонил голову в знак согласия. Нужно, как можно скорее, осмотреть Миру, выяснить, что с ней такое.

– У Магды последние дни жила шлюха из Весёлого дома, - произнёс Хадар. - Но ты сказал, в доме её не было.

– Думаешь, нас пытаются подставить? – буркнул Майер.

– Уверен. Представь, что начнётся, если пойду слухи, будто на мокрозяв не действует обработка. Будет нарушен устоявшийся баланс, каждый агент или лодочник станут потенциально опасны для азарцев.

Майер вытер рот тыльной стороной ладони и едва слышно проронил:

– Они пе`гедушат нас, как котят, и мы ничего не сможем сделать.

– Вот именно. Потому что на тебе, на мне, на всех нас – магия сработала. Мы не способны причинить азарцам зло. Или способны?

Он пристально посмотрел в глаза Майеру, и увидел, что тот сомневается, действительно ли магия срабатывает на всех без исключения. Обычно эта тема была под запретом, каждый знал наверняка только про себя. Однажды, у любого мокрозява, каким бы мирным и покладистым он не был, возникала мыслишка: «На самом ли деле я не могу причинить зло азарцу?»

Быстро находился повод, и… доказательство не заставляло себя ждать – при попытке напасть на азарца, мокрозява охватывала сильная слабость, ноги подкашивались, он падал на землю и потом несколько дней болел.

Но всё же, нет-нет, да возникал вопрос: а вдруг существует тот, на ком обработка не сработала? Ведь у каждой системы могут быть изъяны. Пока спокойствие и баланс сохранялись благодаря отсутствию прецедентов. И вот он случился: мокрозява убила азарку. Убила!

Словно в подтверждение его мыслей, Майер глухо произнёс:

– П`го себя могу сказать точно: я безопасен для аза`гцев. Но пове`гит ли этому О`гден колдунов?

– Не поверит, – Хадар залпом выпил вино, скривился и резко спросил: – Где сейчас Мира?

– Унесли в лечебницу к Окато.

– А мельник? Надеюсь, вы его не отпустили?

– Отвели в Башню. Он под п`гисмот`гом моих `гебят.

– Хорошо, пусть присматривают.

Хадар решил не звать слугу и одеться самостоятельно. Чёрные узкие брюки, чёрный френч с воротником стойкой, высокие сапоги.

– Нам необходимо предъявить народу истинного убийцу, – говорил он, сидя на кровати и натягивая левый сапог. – Поэтому переверни город, но найди шлюху из Весёлого дома по имени Найра.

Они посмотрели друг другу в глаза: сказать яснее уже некуда.

– Угу, – ответил Майер и допил вино.

– И допроси ещё раз мельника, – продолжил Хадар, взявшись за правый сапог. – Может, он видел возле дома кого-нибудь ещё. А впрочем, не надо, лучше я сам допрошу.

– Угу.

Старший агент бросил на него косой взгляд. Заладил, как голубь: угу, угу. Так и неясно, понял он намёк скинуть убийство на Найру или нет? Уточнять Хадар не стал – горошина антипрослушки конечно хороша, но всё-таки не доверял он магии.

…

Одевшись и накинув плащ, Хадар прямо посмотрел в глаза Майеру:

– Следует выяснить, кто наш противник. Кому-то нужно перераспределение ролей в Элсаре, и ему очень не понравится, что планы нарушены. Поэтому внимательно смотри по сторонам, наблюдай за окружающими – кто будет сильнее всех недоволен тем, что убийцей окажется не мокрозява.

Майер кивнул, на этот раз без угуканья. Они вышли из дома через чёрный ход, даже слуги не заметили.

Их обволокла душная азарская ночь; в лицо полетел песок. Мужчины закрыли лица платками и направились в сторону городских ворот. Майер зажёг факел. Обычно с наступлением темноты жизнь на улицах замирала. Сегодня город гудел, пьяно кричал, вонял брагой и блевотиной. Ещё бы: приехали лесные. Как не встретиться в трактире и не обсудить такое событие?! На узких, сдавленных каменными домами улочках, шарахались пьяные. При виде блестящих в свете факелов знаков Хранителей на плащах Хадара и Майера, они таращили глаза и испуганно уступали дорогу.

– Есть предположения, кто стоит за произошедшим у травницы? – спросил Хадар.

– Ст`гажи `Го`года, - ответил, будто выплюнул Майер. – Сам знаешь, мы им словно кость в го`гле.

Хадар поморщился:

- Знаю.

У службы агентов состоявших из бывших мокрозяв и городской стражи шла давняя война. И те, и другие из кожи вон лезли, чтобы показать Великому Хранителю Элсара, что без них он пропадёт, а эти лишний балласт. ВХЭ, даже не имея понятия о римлянах, использовал принцип разделяй и властвуй, и поддерживал то агентов, то городских стражей. На протяжении двух лет Хадару удавалось быть в любимчиках, однако недавно старик перестал ему благоволить. Всё чаще на семейных обедах, куда раньше допускался только Хадар, стал появляться начальник Городской стражи Крим. Присутствие за столом этого увальня с улыбкой дебила, отбивало всякий аппетит, и Хадару оставалось лишь гадать, что у ВХЭ на уме, для чего он ввёл Крима в семью и чем это грозит агентам.

Так что, предположение Майера имело все права на существование. Тем не менее, Хадар спросил:

– Ещё варианты есть?

Подчинённый поморщился:

– Да кто угодно! Колдуны, сухи`гийцы, лесные. Все хотят взять нас за го`гло! (Он взволнованно взмахнул факелом, и его огромная тень заметалась по стенам дома). В го`годе гово`гят, на агентов т`гатится слишком много «беляков» из казны.

Хадар скривился в усмешке: личный секретарь исправно доносил ему о подобных настроениях среди азарцев.

Они вышли к городской стене, одновременно запрокинули головы. Хадар знал, о чём думает заместитель: сегодня ночью рабочие с Рудника должны напасть на остров Серой Хмари.

– Давай-ка поднимемся на стену, - предложил Хадар.

Зам согласился, и вскоре они обозревали Реку. Вдалеке в стороне острова Серой Хмари мигали жёлтые огни.

– Началось, - тихо сказал Майер.

Хадар опустил на лице платок, втянул сухой, тяжёлый от песка воздух. Закашлялся. И всё же ему показалось, что он чувствует доносящийся с реки запах гари.

– Началось, - подтвердил он.

– Ты уве`ген, что затея выго`гит? – в голосе зама проскальзывало волнение.

– Должна. Ведь Илий думает, что я крышую его перед стариканом.

Они понимающе переглянулись. Хадар уже достаточно давно задумал эту тему - освободить остров от жителей – даже раньше, чем серохмарцы вздумали жаловаться на лодочника, убившего их уродца. Хадару нужно было удалённое место, где есть пещеры. Место, которое азарцы считают плохим и даже в дни Вила обходят стороной. Остров Серой Хмари подходил для этого идеально. Дело оставалось за малым – найти тех, кто очистит его от серохмарцев. В Азаре к жителям острова было сложное отношение. С одной стороны, к ним даже лодочники избегали плавать, боясь заразиться. С другой — серохмарцы они были теми, на ком ВХЭ демонстрировал широту души и безграничную доброту. Остров находился под его покровительством и, хотя ничего существенного для островитян не делалось, (разве что не давали вымереть от голода) все знали, что Элсар не оставляет без поддержки даже проклятых богами. Это было красиво и благородно. Но, Вил побери, мешало планам Хадара по зачистке острова!

Помог случай: на острове обнаружилось месторождение камней-огневиков. Несколькими такими камнями можно согревать всю ночь большой дом. В условиях нехватки древесных углей, огневики были для азарцев даром богов. Правда месторождение оказалось скудным, но кто об этом знает, тот молчит. Хадар же с Майером напротив приложили немало усилий, чтобы до начальника Рудника дошла информация о богатстве серохмарских пещер. Он повёлся и загорелся не хуже того огневика. Спать перестал, всё думал, как бы остров к Руднику присоединить. Его парни давно бы это месторождение освоили. А с тамошних дохляков какой толк? Себя еле на ногах держат, уж не до добычи камней. Он сам вышел на Хадара и попросил уладить это дело с ВХЭ. Хадар сказал, что посмотрит, что можно сделать и мысленно отметил день начала игры. С той поры каждый ход продвигал Илия на один шаг к смерти.

Естественно, со стариком Хадар по этому поводу не встречался. Но начальнику Рудника исправно передавал, как продвигается «его дельце»; жаловался, как непросто уговаривать упёртого старикана. Затем лёд вроде как двинулся, и встреча ВХЭ с начальником Рудника даже почти состоялась но в последний момент всё сорвалось. Хадар с печалью на лице сообщил Илию, что ничего не получается. Дед впал в совершеннейший маразм и не слышит разумных доводов. Так что, всё остаётся, как есть.

На тот момент Илий в своём воображении уже видел, как кирки его рабочих рушат древние скалы острова, и огневики катятся к их ногам, точно отрубленные головы. Отказаться от такой мечты он не мог, и готов был пойти на всё. Именно этого Хадару и было нужно. Пусть Илий со своими рабочими вычистит остров. Хадар постоит в сторонке, а когда пещеры освободятся, заселит их другими людьми, новыми во всех смыслах.

Накануне турнира мокрозяв он в последний раз встретился с начальником Рудника в «комнате за ковром», которая находилась в лавке торговца оружием.

Илий сильно нервничал и постоянно поглядывал на закрывающий вход ковёр - не то ожидая кого, не то раздумывая, не сбежать ли, пока не поздно? Он был длинным, худым и сутулым, со злым лицом, цепким взглядом светлых глаз, тонкими, поджатыми губами и редкими пегими волосами, которые завязывал в тощий хвостик.

– Осталась лишь одна возможность завладеть островом, - сказал ему Хадар. - Пусть твои люди нападут и перебьют жителей. Мы, агенты, возьмём на себя Городских стражей. Отвлечём, чтобы они не успели быстро прийти островитянам на помощь. Дед, конечно, немного полютует, но потом успокоится, и остров будет твоим.

Илий бросил на него недоверчивый взгляд, затем достал из нагрудного кармашка грязную тряпицу, в которую было что-то завёрнуто. Нарочито медленно развернул, достал корень соуко и, сунув его в рот, начал разжёвывать. От пыли беляков, которые добывали на руднике, у рабочих разрушались зубы. Для профилактики они жевали корень соуко. Хадар считал, что это плацебо, но ребятам с Рудника виднее, чем себя обманывать.

– Как вы отвлечёте Городских стражей? – спросил Илий.

– Ты знаешь, сегодня будет турнир мокрозяв.

– Да, давненько не было такого развлечения, - согласился начальник Рудника.

– После него случится большая пьянка, - продолжал Хадар. – А сам знаешь, где пьют, там и дерутся. Так что, городская стража сегодня без дела не останется. Мы, со своей стороны, тоже подбросим дровишек в это пекло.

– Вы же не можете нападать на азарцев, - заметил Илий, перегнав жевачку в другую половину рта.

– Для того, чтобы заварить кашу, не обязательно самому быть крупой, - добродушно улыбнулся Хадар и похлопал его по плечу.

Илий отстранился, точно прикосновение Старшего агента могло его испачкать. Хадар это отметил, мысленно усмехнулся.

– А Великий Хранитель? – холодно спросил Илий.

– Я же сказал, что прикрою тебя перед стариком, - раздражённо ответил Хадар. – Сколько можно обсуждать одно и тоже?

– Мы будем обсуждать это столько, сколько нужно, - заявил Илий, приблизив к его лицу свою крысиную мордочку. – Вы ждёте от моих рабочих мясорубку. И потом я, а не вы, должен буду пожертвовать кем-то из своих, чтобы Совет Старейшин Элсара свершил правосудие и наказал виновных. В отличие от вас, Старший агент, я дорожу своими людьми. И вам никогда не понять, что значит выбрать тех, кто станет козлами отпущения.

«Как же я не люблю угрызения совести напоказ, - поморщился Хадар. – Как будто его кто-то заставляет жертвовать своими парнями».

Однако, сейчас ссориться с Илием невыгодно. Ещё передумает нападать, а Хадару нужно это нападение и другого времени не будет: через два дня вновь сойдутся воды Реки, да и следующий турнир неизвестно когда случится. К тому же, кроме начальника Рудника он никого не найдёт для такого дельца.

Поэтому Хадар пропустил мимо оскорбительное заявление Илия и, как ни в чём не бывало, сказал:

– Согласен, без жертв с обеих сторон не обойтись. Но потом пещеры Серой Хмари передадут твоим парням. Огневики ждут вас.

Щека начальника Рудника дёрнулась от нервного тика.

– Ты хочешь, чтобы я послал своих ребят на смерть, - сказал он.

«Какой же он зануда, - подавив зевок, подумал Хадар. – Что ему вообще надо? Нимб мученика над головой? Так я устрою, когда наступит время. А пока что пора заканчивать этот фарс».

Он прямо взглянул в лицо Илия:

– Да, именно этого я и хочу. И ты понимаешь, что нескольким парням нужно отдать свои жизни, чтобы остальные стали хозяевами острова. Зато они умрут как герои, об их смелости будут помнить в веках и рассказывать легенды. Это лучше, чем подохнуть, выплёвывая собственные лёгкие, забитые горной пылью.

Илий помолчал, затем сплюнул на пол зелёной кашицей, произнёс:

– Нападём сегодня ночью, не забудь прикрыть.

И вышел, рванув ковёр так, что тот вырвал гвоздик.

– Надо же, какие мы гордые, - заметил Хадар, насмешливо глядя ему вслед.

…

Сейчас глядя на огни со стороны острова, Старший агент вспоминал тот разговор и его губы, как тогда, кривила усмешка.

– Я вот о чём думаю, – задумчиво произнёс Майер. – `Гуднику будет нужен новый начальник.

Хадар скосил на него глаза. Ещё один, осенённый идеей. Наверняка хочет предложить своего шурина. Майер уже несколько раз расхваливал его, точно жеребца на рынке.

– Есть кто-то на примете? – скучающим тоном спросил Хадар.

– Да, е…

– Вот и прибереги пока, – перебил Старший агент. – Не будем торопить события - они спешки не любят.

Зам бросил на него досадливый взгляд, но продолжать не стал.

– То, что там происходит, нас не касается, – продолжал Хадар, – жители Серой Хмари в ведении городской стражи, вот пусть те и разбираются, кто напал на остров. А у нас есть более важные дела. Ты отправляйся на поиски Найры, возьми для её поимки кого-нибудь не прошедшего обработку.

– Угу, – опять включил голубя Майер.

Хадар бросил на него косой взгляд. Сам он решил пойти допросить мельника. Не годится тому думать, что в убийстве травницы виновна Мирка. Надо внести в его бедный разум правильные мысли.

– Говоришь, мельник приходил к Магде глаза лечить? – спросил он.

– Угу, – подтвердил Майер.

– Плохо видит?

«Если он ещё раз угукнет, дам в глаз», – подумал Хадар.

– От пыли п`гоклятой воспалились, – будто подслушав его мысли, сказал Майер.

– Хорошо, – улыбнулся старший агент. – В таком случае, не будем терять время.

Расставшись с Майером, он прямиком направился в Башню. У входа кимарил, прислонившись к стене, молоденький страж. Хадар гаркнул ему в ухо:

– Солдат спит, служба идёт!

Юноша вздрогнул всем телом, распахнул глаза.

– А? Я что? Я ничего! – забормотал он, растирая ладонями веснусчатое лицо.

– Сегодня привели мельника, - сказал Хадар.

– Мельника? Да, привели, – парень энергично закивал. Он никак не мог прийти в себя от потрясения, что сам Старший агент поймал его спящим на посту, и теперь его рвения доказать свою полезность хватило бы на троих. – Мельник до сих пор здесь. Привести к вам в кабинет?

– Нет, лучше отведи меня к нему.

Страж чуть ли не на руках готов был его нести. То забегая вперёд, то возвращаясь и идя вровень, он провёл Хадара по коридору. Они миновали загоны с мокрозявами. Здесь всегда стоял гомон и воняло больше, чем в других местах Башни. Мельком взглянув на копошащихся в полумраке людей, Хадар подумал, что мокрозяв остаётся все меньше, в то время, как подвал Лечебницы постепенно пополняется новыми жильцами.

Несколько человек подошли к решётке и остановились, провожая Хадара мрачными взглядами. Он прошёл мимо, не взглянув в их сторону. Следуя за стражем, поднялся на два яруса и остановился перед запертой дверью.

– Я войду один, – сказал он. – Покарауль тут. Только смотри снова не засни.

Парень густо покраснел и открыл ключом дверь. Хадар забрал у него факел и вошёл. В углу на пучке соломы сидел кругленький мужичок лет сорока. При появлении Хадара он испуганно вскинулся.

– Сиди, – приказал Хадар.

Его властная интонация заставила мельника снова сесть. Мужичок щурил глаза с воспалёнными веками и часто моргал.

– Когда меня отпустят? – спросил он тонким, дребезжащим голосом. – Я уже всё рассказал.

– Травницу ты нашёл?

– Да, – мельник торопливо закивал. – Я уже рассказывал…

– Расскажи ещё раз, – перебил Хадар.

Мужичок тяжело вздохнул и неуверенно спросил:

– А домой меня когда отпустят?

– Рассказывай, рассказывай.

– Ну, значит, я пришёл, а они лежат…

– Кто они?

– Травница и вторая. Обе мёртвые.

– Ты к ним близко подходил? – спросил Хадар.

– Так, чтобы совсем близёхонько, нет. И без того видно, что не живые… там в крови всё было.

«Видно ему», - мысленно усмехнулся Старший агент.

– Сколько шагов от двери до них было? - спросил он.

– Сколько шагов? – мельник задумался. – Эээ… шесть. Нет, восемь.

«Дальше, чем до меня сейчас», - подумал Хадар.

– Опиши, как выглядела девушка.

– Ну… Магда…

– Магду не надо. Вторую опиши.

Мельник пожал плечами, почесал бороду:

– Девушка, как девушка.

– Хорошо. А как выгляжу я?

– Чего? – мельник опять заморгал.

– Опиши меня.

Мельник старательно вгляделся в него, потёр кулаками глаза, но резкости это не прибавило.

– Высокий, – неуверенно сказал он.

Хадар медленно приблизился. Когда подошёл почти вплотную, мельник разглядел на его плаще знак Старшего агента. Потрясённо охнул.

– Ты слеп, как крот, друг мой, - заметил Хадар, садясь перед ним на корточки.

Мельник испуганно молчал, даже не спросил, кто такой крот, хотя они на Азаре не водились.

– Если бы я не заговорил с тобой, ты бы и меня за девушку принял, – насмешливо добавил агент.

– Не, ну что вы…

– Вторая девушка была жива, - оборвал его Хадар. – Скоро я приведу её к тебе, и ты сам в этом убедишься.

– Так меня ещё не отпускают? – спросил мельник упавшим голосом.

– Пока нет.

– Мне нельзя здесь долго! – жалобно воскликнул он. – Моя семья…

– Это зависит только от тебя, друг мой, – произнёс Хадар и поднялся в полный рост.

Мельник молчал, глядя на него снизу вверх и часто моргая.

– Что я должен сделать? – наконец спросил он.

– Просто узнай девушку, – Старший агент протянул руку и потрепал мельника по плечу.

Почувствовал, как тот напрягся под его ладонью.

– Просто узнать, – забормотал мельник. – Конечно. Я сразу, я всегда.

– Вот и молодец, – улыбнулся Хадар и направился к двери с чувством удовлетворения оттого, что его правильно поняли. Этот мельник оказался сметливым малым.

Осталось найти Найру, и дело в шляпе.

____

[1] Кобун – гангстер в иерархии якудзы.

[2] Якудза-сима («остров якудза») - территория группировки или её подразделения.

[3] Кёдай (старшие братья) - командиры.

[4] Жмур – покойник (блатн. жаргон).

Глава 3. Вновь в начале пути

Из-за скал подул горячий ветер, поднял песок, засыпал глаза. Всё исчезло за рыжей пылевой завесой. Мира прикрыла глаза рукой, часто заморгала. А ветер становился всё сильнее, сбивал с ног, поднимал на реке волны. Только Жаба продолжала сидеть, глядя на Реку и будто не замечая пыльной бури. Мира обхватила её обеими руками, закричала:

– Что это?!

И тут же закашлялась от песка. Он забивал рот и нос, оседал в горле.

– Ветер дарсин, – равнодушно ответила Жаба. – Он смыкает воды Реки, разъединяет Острова и сбрасывает прежних кумиров, чтобы дать дорогу новым.

– Когда он закончится?

Жаба промолчала, но, когда Мира собралась повторить вопрос, ответила:

– Сейчас. Мне нужно кое-что тебе показать.

Тут же ветер стих, будто кто-то закрыл заслонку. Песок осыпался вниз, и Мира с удивлением увидела, что всё вокруг преобразилось. Удручающая картина голых камней сменилась живописнейшими зелёными лужайками, на которых цвели красные, лиловые и лимонно жёлтые цветы. Суровые скалы, изрытые трещинами, обвил плющ, с вершины падал прозрачный водопад, и в струях воды можно было увидеть радугу. Воздух стал пьяняще сладким, от него кружилась голова. А ещё солнце – яркое, ласковое, пробуждающее к жизни.

Мира поняла, что улыбается – бессмысленно и счастливо. Вновь повернувшись к Жабе, она увидела, что та сидит на большом камне и курит трубку с длинным чубуком. Вокруг неё порхали разноцветные птички.

Жаба глубоко затянулась, выдула струйку дыма в стайку птичек. Они свалились в траву и радостно задрыгали лапками, будто их кто-то щекотал. Разве что не хихикали. Пару минут Мира потрясённо смотрела на обкуренных птичек, затем с трудом перевела взгляд на Жабу, спросила:

– Где мы?

– Раньше Азар выглядел так, – медленно произнесла Жаба.

Остальные вопросы стали бессмысленны. Мира ещё раз осмотрелась по сторонам, пытаясь вобрать в себя побольше красоты иного Азара.

– Нравится? – спросила Жаба.

– Это… восхитительно! – прошептала Мира.

Краем глаза она заметила, что обкуренные птички приходят в себя. Они медленно и лениво взмахивали крыльями, пытались встать, но сделав несколько шагов, снова падали в траву.

– Я слышала, Азар стал другим после войны между магами, – негромко сказала Мира.

– Я тоже об этом слышала, – откликнулась собеседница.

Мира перевела на неё удивлённый взгляд.

– В смысле слышали? Выходит, это неправда?

– Азар древний мир, – сказала Жаба. – Но есть и древнее.

– Недавно вы говорили, что кроме Азара других миров нет, – перебила Мира.

Собеседница посмотрела на неё взглядом строгой учительницы.

– Для тебя нет, – ответила она.

Мира хотела огрызнуться, но сдержалась.

– Какие ещё миры существуют? – спросила она.

– К примеру, мир Отуа, жители которого так совершенны, а жизнь их так продолжительна, что многие считают их бессмертными и даже богами. Издревле Азар был так своеобразным свадебным подарком великих домов Отуа. Последней его владелицей стала принцесса Ушуа, – Жаба презрительно выдула струйку дыма, из чего Мира сделала вывод, что она недолюбливает принцессу. Впрочем, хотелось бы посмотреть на того, кого Жаба любит.

– Вы хотите сказать, что это принцесса сделала Азар таким, какой он сейчас? – догадалась Мира.

– Не лично. Сама она вообще ничего сделать не может: ни хорошего, ни плохого, – сварливо квакнула Жаба. – Здесь её муженёк Абрахаз постарался. Превратил Азар в полигон для испытания заклинаний своих боевых магов. Основная база у них располагалась там, где сейчас Лес. Чего они тут только не вытворяли, в итоге доигрались до того, что отравили воду в Реке. Абрахаз хотел бросить наш мир на самоуничтожение, но тут принцесса в кои-то веки победила страх перед муженьком и даже встала во главе дворцового переворота, который, впрочем, закончился провалом. Абрахаз лишил принцессу всех прав, а после смерти её отца (ходят слухи, что король умер не без помощи зятя), стал во главе Отуа. Абрахаз Первый. Сподвижников мятежной супруги он казнил, а их семьи с позором изгнал в Азар. Они стали не бессмертны, но от обычных азарцев всё же отличаются: отравленная вода для них безопасна, к тому же, они способны сделать её безопасной для местного населения. Требуется лишь ввести их в магический транс, что маги Ордена и делают.

Мира слушала, затаив дыхание. Так вот оно что: она, Гай и все, кто в Башне или вышли из неё после обработки, – потомки жителей другого мира, изгнанных за мятеж...

– Но как же история про войну магов? – спросила она.

– Абрахаз не хотел, чтобы следующие поколения азарцев знали о мире Отуа, как и том, что Элсар и Сухири никогда не воевали. Специально для этого старые хроники сожгли и вместо них написали новые, в которых рассказывалась история о войне магов Элсара и Сухири, и об отравлении самими же азарцами воды в Великой реке. В результате города враждуют, мокрозявы кукрят.

– А что стало с принцессой? Вернее, уже королевой Ушуа?

– Она осталась в мире Отуа, хотя Абрахаз прошерстил все законы, пытаясь найти лазейку, как бы её уничтожить и остаться единовластным правителем. Дело в том, что у него не безукоризненно чистая кровь, а на этот счёт в Отуа всё строго – он может оставаться при власти только, пока жива чистокровная супруга. Поэтому Абрахаз сослал её в междумирье, а в качестве издёвки оставил Азар, чтобы опальная королева могла изо дня в день наблюдать, как медленно и неотвратимо угасает её любимый мирок.

Мира вспомнила слова, произнесённые Жабой вначале: «жители которого так совершенны, а жизнь их так продолжительна, что многие считают их бессмертными и даже богами».

– Подождите-ка! – воскликнула она. – Опальная королева, случайно, не Праматерь, которой тут все поклоняются?

– Она самая, – нехотя подтвердила Жаба.

Теперь стало понятно презрительное отношение собеседницы к опальной королеве. Ещё Гай говорил, что Жаба Оямото была древним оракулом Азара. Скорее всего, азарцев и в этом обманули: роль Оямото была куда значительнее. Это объясняло суть претензий Жабы к Ушуа. Мало того, что королева, будучи, так сказать, владелицей Азара, просто умыла руки, когда муженёк стал использовать этот мир в качестве полигона для испытаний магических заклинаний. Так ещё и после всего, что случилось с Азаром, Ушуа считается светлой богиней, которой поклоняются все азарцы. А истинная, древнейшая богиня превращена в миф о говорящей зверушке. Мира подумала, что на месте Оямото испытывала бы к королеве жгучую ненависть и мечтала свергнуть её культ. Скорее всего, Жаба именно этого и добивается и, наверняка, Мира должна принять в этом активное участие. Иначе зачем это всё?

– Можно задать вам нескромный вопрос? – вежливо произнесла она.

Помедлив, Жаба кивнула.

– Почему вы всё это терпите? Ведь вы верховное божество Азара…

Кажется, впервые за время разговора во взгляде Жабы стало меньше презрительности.

– Я проиграла тогда свою битву, – сказала она и глубоко затянулась.

– Кому проиграли? – тихо спросила Мира.

Жаба выдула дым, и он окутал её плотным сизым облаком. Когда дым рассеялся, Оямото нехотя произнесла:

– Верховному магу Отуа. Меня выбросили сюда, на берег реки Безвременья и я практически не могу влиять на события. Моя власть ничтожна, даже у королевы Ушуа её больше.

По выражению, с каким были произнесены последние слова, Мира поняла, что это оскорбляет собеседницу до глубины её божественной души. Оямото раздражённо вытряхнула из трубки табак на траву и постучала лапой по дну чаши, выбив остатки.

– Если бы я могла влиять на события, как раньше, ты не оказалась бы в Башне, – продолжила она. – Всё должно было развиваться иначе, но даже люди в последнее время распустились настолько, что смеют ослушиваться моих приказов! Им кажется, что они вправе сами творить свою судьбу, – она презрительно квакнула: – Наивные!

Мира озадаченно смотрела на Жабу. На языке вертелся самый главный вопрос, что нужно от неё Оямото, но Мира не решалась его задать.

– Есть возможность сделать Азар таким, как прежде, – продолжала богиня. – Да, это непросто, придётся пойти на жертвы и риски. Однако цель того стоит.

Мира отметила про жертвы, но сделала вид, что не обратила внимания.

– Что это за возможность? – спросила она.

– По сути, их две. Первая, сделать воду в Реке безопасной для азарцев. Над ней бьётся не одно поколение, но сделать это сложнее, чем сложно.

– Может, королеве Ушуа однажды удастся, – тихо заметила Мира.

Оямото презрительно квакнула:

– Она ничего для этого не делает. Азар как был, так и остался для неё игрушкой. Злые мальчишки испортили и сломали его, но Ушуа всё равно продолжает с ним играть, даже не думая чинить. Ей нравится быть для азарцев доброй богиней. Всё, что она делает, мелкие и дёшевые фокусы. Они не спасают Азар.

– Ну ладно, – сказала Мира, подумав, что разобраться с наскока в многовековых распрях двух богинь невозможно. – Вы сказали, что возможности две. Какая вторая?

– А самой подумать? – насмешливо спросила Жаба.

Мира смутилась, мысли сразу бросились врассыпную.

– Убить Абрахаза? – предположила она скорее шутки ради.

– Ты делаешь успехи, – заметила Оямото.

– Но как? Он где-то там, – она многозначительно указала на небо. – А мы все здесь.

– Поэтому я и сказала о рисках и жертвах. Абрахаз – это высшая цель, которую нужно достичь и уничтожить.

– Вы хотите, чтобы это сделала я? – спросила Мира дрогнувшим голосом.

– Тебе не потянуть, – холодно ответила Оямото.

Хотя ещё мгновение назад Мира боялась даже допустить такую вероятность, после ответа Жабы ей стало обидно.

– А кому потянуть? – спросила она, как можно равнодушнее.

– Её зовут Атия, она была рождена из вод Реки и ей предначертано стать великой, – торжественно заявила Жаба.

– А для чего в таком случае нужна я?

– Учитывая значение Атии для Азара, ей всегда угрожает опасность. Я не могу держать её подле себя здесь, в краю мёртвых. Он высасывает слишком много сил, а девочка должна быть сильной. Поэтому я спрятала её там, где меньше всего будут искать: среди прокажённых.

– На острове Серой Хмари? – догадалась Мира.

– Да. Я надеялась дождаться, пока Атия войдет в силу, а потом уже использовать её способности. Но недавно меня посетило видение – Остров Серой Хмари будет уничтожен, и Атия погибнет вместе со всеми. Единственная, кто может ей помочь – мокрозява с магическими способностями, - Жаба выдержала торжественную паузу и добавила: – Я искала тебя, среди сотен других. Ты должна была защитить Атию.

Мира вспомнила её слова о трёхсот восьмидесяти людях, которые не выдержали испытание по переходу в Азар и погибли.

– Затем я приказала островитянам отпустить Атию с тобой и лодочником, – продолжала Оямото уже менее торжественно. – Но эти глупцы ослушались моего приказа и, когда вы с лодочником приплыли, спрятали девочку в пещерах. Более того, захотели ещё и тебя себе забрать. Думали, что пока ты и девочка с ними, Остров в безопасности. В итоге вышло, что вышло. Лодочник убил их вождя, тебя увёз, а девочка осталась на острове.

– Но как я могла защитить Атию, если Гай вёз меня в Башню?! – воскликнула Мира. – Меня саму спасать нужно было!

– А червя я, думаешь, просто так к вам отправила? – усмехнулась Жаба.

– Червя? – изумилась Мира.

В памяти отчётливо всплыли события того дня: ссора Гая с островными, убийство рыжего вождя, их бегство с острова, нападение на лодку гигантского червя, который появился из воды и утащил Гая в реку. Получается, его послала Жаба…

– Что будет теперь с островными? – едва слышно спросила Мира.

– Их уничтожат, такова судьба, – Жаба сжала её руку короткой лапой и заглянула в глаза: – Ты должна отправиться на остров Серой Хмари, отыскать Атию и спасти её. Я вложила в эту девочку слишком много сил и не могу так нелепо потерять!

– Спасти, – пробормотала Мира. – И куда я с ней пойду? Меня теперь считают убийцей Магды! Стоит появиться в Элсаре, как меня схватят.

– Вы с Атией отправитесь в Сухири, – сказала Жаба.

– Сухири? – удивлённо переспросила Мира. – Мне говорили, этот город ещё хуже Элсара, у них нет своих мокрозяв и магов.

– Зато у них есть храм богини Оямото.

Мира представила, как выглядит храм – перед глазами возникло каменное сооружение в виде огромной жабы – и невольно улыбнулась.

Будто услышав её мысли, Оямото сказала:

– Храм небольшой и адептов у него немного, но это тот случай, когда размер не имеет значения. Важно, что тебя с девочкой там ждут. Можете спокойно отправиться туда и спрятаться.

– Сколько? – спросила Мира.

– Что сколько?

– Сколько придётся прятаться?

Жаба взглянула на неё исподтишка:

– Пока Атия не войдёт в нужный возраст и силу.

– И когда это случится?

– Не переживай, настоятель Храма всё знает.

Мира молча переваривала информацию. Было во всём этом что-то не так... Какое-то искажение. Нужно проанализировать, вновь шаг за шагом пройти путь, который она уже проделала в Азаре.

Внезапно Оямото посмотрела наверх и сказала, будто увидела там гигантские часы:

– Что же, тебе пора. Мы и без того много времени потратили на болтовню.

Сейчас же картинка райского Азара исчезла, и они вновь оказались на берегу реки Забвения. Вдоль реки всё также сидели каменные истуканы. Мира вгляделась в них, выискивая Магду.

– Можно я пойду попрощаться? – спросила она.

– С кем? – недовольно спросила Оямото.

– С одной женщиной. Так вышло, что я стала причиной её смерти. А я даже не была с ней знакома, – Мира сглотнула колючий комок. – Мне нужно попросить у неё прощения. Понимаю, это может показаться глупым, но мне необходимо!

Жаба поколебалась, но потом махнула лапой: иди.

Утопая ногами в песке, Мира подошла к Магде. Та окончательно окаменела, ветер нанёс ей на колени рыжего песка. Магда смотрела вдаль, будто высматривала кого-то, ждала возвращения.

Мира села на песок рядом с ней, тихо сказала, глядя на Реку:

– Я тоже жду Гая. И, вместе с тем, боюсь его возвращения. Я принесла в ваш дом горе. Простит ли он меня за это?

Она прерывисто вздохнула, взяла пригоршню песка, открыла ладонь. Ветер смёл песок, швырнул в глаза. Мира часто заморгала, чувствуя жжение.

– Это был ваш ответ? – спросила она у Магды. – Вы правы, всё, что я говорю - жалкий лепет… В таких случаях положено давать клятву найти настоящую убийцу… Но, скорее всего, я её не найду. Я чужачка в вашем мире. (Она горько усмехнулась) Знаете, когда я только научилась пользоваться магией, то думала, что я особенная. Избранная. Но мне только что популярно объяснили, что я здесь не для свершения великих дел, а исключительно для сопровождения настоящей героини. Может, телохранительница из меня выйдет получше, чем лодочница…

Внезапно её прожгла одна простая и очевидная мысль. Настолько очевидная, что Мира коротко рассмеялась.

– Вы правы! – воскликнула она, взглянув в лицо каменной Магды. – Вы абсолютно правы! Сама бы я не додумалась. Спасибо!

Она почти бегом вернулась к Оямото.

– Всё? Готова? – спросила та.

– Вы обманули меня! – почти выкрикнула Мира. Её знобило от напряжения; чтобы скрыть дрожь, она обхватила себя за плечи.

Жаба смотрела на неё тяжёлым взглядом.

– Не понимаю, о чём ты, – сказала она.

– Вы сказали, что до меня триста восемьдесят человек не смогли вынырнуть. Вы искали достойного, того, кто пройдёт испытание. Но перевести девочку из одного места в другое может любой лодочник! Зачем вам понадобилась я? Без лодки, без знания Азара. Довольно странный выбор проводника, не находите?

Жаба открыла беззубую пасть, точно хотела расхохотаться. Но тут же захлопнула её и посмотрела на Миру даже с некоторой теплотой.

– Я не стану искать Атию, пока вы не скажете правду: какова моя роль в этой истории на самом деле? - упрямо спросила Мира.

– Ты ещё не готова к правде, – возразила Оямото.

Мира почувствовала, как закипает.

– Хорошо, тогда я сама вам скажу, - процедила она сквозь зубы. - Я должна убить Абрахаза. Именно я, а не Атия. Иначе не стоило жертвовать теми людьми, которые не смогли пробиться в Азар.

Оямото одобрительно кивнула:

– Молодец, догадалась. Действительно, если события сложатся благоприятно, именно тебе суждено убить Абрахаза. Но есть миллионы случайностей, из-за которых верх может стать низом, а низ верхом. Вы с Атией нужны друг другу, и ты для неё такое средство добраться до мира Отуа, как она для тебя. Но для этого вам обеим нужно вырасти. Для того, чтобы уничтожить Абрахаза, тебе нужно пройти долгий путь. Сейчас ты стоишь на пороге и нужно хотя бы решиться перешагнуть его.

Мира взволнованно сжала пальцы.

– Как я узнаю Атию среди других детей на острове? – спросила она.

– Там мало детей, поэтому ты узнаешь её без труда, – ответила Оямото. – Ей пять лет, у неё светлые кудрявые волосы и голубые глаза.

Возникла неловкая пауза. Мира чувствовала, что пора уходить, но было страшно.

– Вы будете мне помогать? – робко спросила она.

– Увы, мои возможности ограничены, – печально ответила богиня. – Тебе придётся пройти это путь самой и часто он будет скрыт во тьме. Твоя первоочередная задача, забрать Атию с острова и добраться с ней до Храма. Монахи подскажут, что делать дальше. Они ждут вас, ибо в пророчестве сказано: с другой стороны Мёртвой реки явится дева с раненым ребёнком на руках, и расцветёт в Азаре надежда.

– Раненым? – переспросила Мира. – Что случится с девочкой?

Вместо ответа на неё обрушилась космическая темнота.

Глава 4. В подземелье лечебницы

Было так тихо, что Мира слышала, как бьётся собственное сердце. Пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то особенным, ни на что не похожим. Она лежала на холодной каменной лавке, накрытая большим куском ткани. Подняв его, увидела, что нагая.

«Что за чертовщина? Где я?» – подумала Мира.

Она встала – босые ноги обжёг холод пола – обмоталась тканью, соорудив что-то наподобие туники; завязала узлом на плече, чтобы не спадала. После чего, осмотрелась: она находилась в крошечной комнатке, всё пространство которой занимала каменная лавка, сверху лился слабый свет. Подняв голову, Мира увидела высоко над собой частую решётку. Подойдя к двери и подёргав её за ручку, Мира убедилась, что та заперта. Она вернулась к лавке, забралась на неё и попыталась дотянуться до решётки – не вышло.

Обхватив себя за плечи и зябко ёжась, Мира вновь подошла к двери, изучила её более тщательно. Замочной скважины в двери не было, значит, она закрыта на щеколду снаружи. Мира прижалась к двери ухом, прислушалась: ни звука. Можно, конечно, сесть и терпеливо ждать – рано или поздно к ней кто-нибудь придёт. Не оставили же её здесь умирать, в конце концов!

«А если оставили? Или, ещё хуже, думают, что я уже умерла?»

Миру прошиб ледяной пот. Это объясняло, почему она лежала голая на каменном столе. После отравления лже-Магдой, её душа попала на берег реки Забвения. А тело всё это время было здесь – бездыханное, неподвижное. Ничего удивительного, что её записали в покойницы.

Мира бросилась к двери, подёргала за ручку, закричала:

– Выпустите меня! Кто-нибудь! Слышите? Я живая!

Никто не ответил. Мира застучала по двери кулаками. Почувствовав боль в руках, повернулась спиной и несколько раз ударила ногой.

«Меня заживо замуровали!» – стучало в висках.

Так, надо успокоиться. Вот так, глубокий вдох, задержать дыхание, медленный выдох. Ещё один вдох и выдох. Она ощутила, как отступает паника.

– Теперь попытаемся обдумать, что произошло, –тихо произнесла Мира. Звук собственного голоса успокаивал. – Допустим, это правда: меня приняли за умершую и похоронили в этом склепе. Никто ко мне не придёт и не спасёт. Следовательно, нужно попытаться выйти хотя бы из этой комнаты, как я сделала в Башне.

Но существовала проблема: чтобы куда-то выйти, ей было необходимо представлять, где она окажется. Иначе говоря, хорошо знать, как выглядит точка «Б» и какое расстояние нужно пройти до неё от точки «А». Сейчас Мира даже приблизительно не знала, где находится и что ждёт её за дверью.

– Будем мыслить логически, – сказала она себе. – Я не такая знатная персона, чтобы хоронить меня в отдельном склепе. Скорее всего, здесь много таких э-э…комнат и за дверью находится коридор, ведущий в подобные.

При мысли, что окружена покойниками, Миру охватила дрожь и зашевелились волосы на голове.

– Быть живой среди мёртвых лучше, чем мёртвой среди живых, – осадила она свой страх. – Я победила в турнире. Значит, и теперь справлюсь.

Это придало ей уверенности. Прижав ладони к двери, Мира представила, что за ней широкий коридор, а в обе стороны от него расходятся коридорчики, ведущие в другие усыпальницы. Сейчас она откроет дверь и выйдет...

Ничего не произошло.

Мира в сердцах топнула ногой.

– Неужели я неправильно придумала и за дверью не коридор? – пробормотала она. – Но что тогда?!

Она сделала круг по комнате, растирая озябшие плечи.

– Ладно, представим, что там нет коридора, а мой склеп ведёт ещё в один.

Ей показалось, что дверь под ладонями едва дрогнула. Неужели угадала?! Ободрённая удачей, Мира прикрыла глаза и представила, как щеколда, на которую закрыта дверь, медленно поднимается, крючок выбирается из петли и…

Раздался слабый щелчок. Радостно вспыхнув, Мира толкнула дверь и вышла.

В голове появился уже знакомый шум, а в ногах слабость – начался магический отходняк. Миру предупредили, что магия отбирает много сил, и чем больше приложено усилий, тем дольше восстановление. Говорили, настоящие магини умеют ослаблять ломку, но Мира была магиней-самоучкой, а потому каждый раз расплачивалась магическим отходняком.

Стараясь не обращать внимания на головокружение и лёгкую тошноту, Мира осмотрелась по сторонам. Из своего склепа она перешла в большой зал, где рядами стояли столы. Много столов, которые терялись во мраке зала. И на всех лежали люди – одетые, с широко открытыми глазами, устремлёнными в потолок, откуда на них стекал слабый свет. Они не выглядели, как покойники, наоборот, это были живые люди, которые прилегли отдохнуть и, казалось, только ждали команды «подъём».

– Вы меня слышите? – выдавила она.

Никто не пошевелился и не откликнулся на её зов. Десятки глаз, не моргая, смотрели вверх. Словно во сне Мира подошла к крайнему столу и коснулась руки лежащего на ней юноши: красивого, светловолосого, в простой одежде горожанина. Его рука была тёплой, цвет лица здоровый. Дрожа всем телом, Мира отступила, не отводя глаз от людей на столах. У неё появилось жуткое ощущение, что стоит повернуться к ним спиной, как они набросятся на неё.

Внезапно до её слуха донеслись шаги наверху и приглушённые голоса.

– Сегодня остров будет освобождён, – сказал смутно знакомый мужской голос. – Потом придётся выждать, пока вокруг него улягутся страсти и можно будет перевозить кукров. Тамошние пещеры как нельзя лучше подходят для их хранения.

«Там живые! – радостно подумала Мира. – Живые!»

Первым порывом было позвать их сюда, крикнуть: «Я не умерла! Заберите меня отсюда!»

Но Мира зажала себе рот ладонью. Только радостный вскрик успел сорваться с её губ и улететь наверх, сквозь плотную решётку.

Голоса тут же смолкли, затем что-то тёмное перекрыло свет. Мира согнулась и спряталась под крайним столом. Пару минут было тихо, затем другой голос, тоже принадлежащий мужчине, спросил:

– Видите что-нибудь?

Судя по всему, человек изучал комнату сквозь решётку.

– Ничего, – ответил первый, и она узнала Хадара. – Но показаться нам обоим не могло.

– Не могло, – подтвердил спутник.

– Спустимся.

Света стало больше – значит, человек поднялся от решётки. Раздались удаляющиеся шаги. Мира хотела выбраться из-под стола, но решила перестраховаться и повременить – вдруг вернутся? И оказалась права. Не прошло минуты, как тень вновь закрыла свет; Мира кожей чувствовала, как мужчина внимательно изучает зал. Но вот света опять стало больше, человек ушёл.

«Сейчас они спустятся и найдут меня!» – в ужасе подумала она.

По прошлому опыту она знала, что встреча с Хадаром не сулила ничего хорошего. Он так и остался для Миры человеком, который ведёт свою смертельную игру.

Выбравшись из укрытия, она побежала по залу, надеясь найти выход. Ведь как-то сюда попадают! Но зал оборвался глухой стеной. Мира осмотрелась – воспользоваться магией и пройти сквозь стену ей не удастся – лимит магии на ближайшее время истрачен. Нужно найти, где спрятаться. Места под столом мало, её сразу увидят в проходе. Значит, нужно спрятаться не под, а на столе, притвориться одной из этих недопокойников. Ещё пробегая по залу, она заметила несколько пустых мест, но ей казалось, что они «на виду». А Мире хотелось, чтобы Хадар по возможности даже не дошёл до неё. Слишком уж хорошо ему знакомо её лицо… Однако нужно решаться, иначе будет поздно.

Ещё раз окинув взглядом зал, Мира легла на стол поближе к задней стене. Холод камня обжигал разгорячённую, влажную от пота кожу.

«Мне бы только узнать, где тут выход, – думала она. – А потом можно попытаться улизнуть».

Неожиданно кусок стены в месте, где она совсем не ожидала, отодвинулся, и в залу вошли. Мира уставилась в потолок и задержала дыхание.

Судя по звуку шагов, один из мужчин прошёл через зал в сторону склепа, откуда она сбежала. Некоторое время ничего не происходило, затем снова шаги — теперь человек возвращался.

– Её там нет, – сказал Хадар. – Я с самого начала не верил в то, что она умерла.

– Но как она могла выйти?! – удивился второй мужчина.

– Может, у неё здесь появился сообщник?

– Вряд ли, – с сомнением произнёс мужчина. – Более вероятно, что дверь склепа плохо закрыли. Нужно выяснить, где она сейчас.

Хадар не ответил, и на некоторое время воцарилась тишина. Мира слышала только стук крови в висках.

– Она где-то здесь, – неожиданно сказал Хадар, и в его голосе появилась интонация вышедшего на охоту зверя.

– Почему вы так думаете?

– Она не настолько умна, чтобы найти отсюда выход.

Мира чувствовала, как мужчины ощупывают взглядами людей на столах. Глаза жгло от потребности моргнуть.

«Ещё десять секунд, – приказала она себе. – Хотя бы десять».

– В этом зале только бывшие мокрозявы? – спросил Хадар.

– Да, азарцы в другом крыле.

– Для их активации нужен маг?

– Уже нет, – судя по интонации, спутник Хадара улыбался.

Именно по этой интонации Мира узнала, кто сопровождает агента. Врачеватель Окато - тот самый, который ещё до турнира, узнав о её способностях, хотел забрать Миру для опытов.

– Как вам известно, – продолжал Окато, – мы продвинулись в исследованиях феномена кукров. Постепенно нам удаётся создавать тех, кто не зависит от магии. К примеру, мы смогли отказаться от магических ошейников, приводящих кукров в действие. Те, что перед вами, настроены на голос, достаточно приказа.

– Голос конкретного человека? – уточнил Хадар.

– Конечно. Нам не нужно, чтобы приказы раздавали все подряд.

– Но, согласитесь, это имеет большой минус. Генерала могут убить, и вся эта армия станет бесполезна.

– Право отдавать приказы предоставлено не одному человеку.

– Тогда прикажите им встать.

Мира скосила глаза на ближайшего кукра. Чтобы остаться незамеченной, ей нужно двигаться в точности, как эти недопокойники.

Выдержав паузу, Окато крикнул с неожиданным металлом в голосе:

– Кукры, встать!

Его голос волнами прокатился по зале, и люди на столах тут же в едином порыве сели. Мира тоже села. Недопокойники разом спустили ноги на пол – будто раздался пушечный выстрел – и все вместе встали, заняв места справа от своих столов. Люди смотрели чётко вперёд, на лицах застыло безмятежное выражение.

– Неплохо, – заметил Хадар. – Однако мне нужны солдаты, способные действовать автономно. Мои агенты часто работают в поле в одиночку. Им будет мешать человек отдающий приказы.

– Понимаю, – вкрадчиво произнёс Окато. – Как раз сейчас мы отрабатываем возможность видеть всё их глазами и отдавать приказы на расстоянии.

Они замолчали. Мира вновь ощутила взгляды, которыми мужчины осматривали кукров.

«Нужно как-то прорваться к выходу и покинуть эту дьявольскую лабораторию, пока из меня не сделали такую же живую куклу», - подумала она.

– Отдайте им приказ начать поиски, – сказал Хадар.

Мира судорожно сглотнула. Она знала, кого предстоит искать.

– Кукры! – крикнул Окато. – Требуется найти девушку. Возраст двадцать два года. У неё тёмные волосы, рост три с половиной локтя. Все, кто попадает под это описание, немедленно подойдите ко мне.

Хадар хмыкнул.

– Думаете, она к нам подойдёт? – спросил он.

– Это первый этап. Нам нужно отделить зёрна от плевел.

Тем временем, девушки, попадающие под названные параметры, вышли из рядов и чётким солдатским шагом направились к Окато.

Миру охватила паника: что делать?! Хадар с врачевателем по-прежнему перекрывали вход. Как сбежать?! Она скосила глаза сначала на соседей справа, потом слева. Никто не проявлял к ней интереса, не кричал: «Вот она! Ловите! Держите!»

Все смотрели прямо перед собой. Конечно, ведь команды «фас» не было.

Возле врачевателя собралась группа темноволосых невысоких девушек. Оглядев кукров, Хадар проронил:

– Как и следовало ожидать, её здесь нет.

Окато вновь окинул взглядом стройные ряды недопокойников и крикнул:

– Кукры! Среди вас девушка, не подчинившаяся приказу. Осмотритесь по сторонам, найдите её, схватите и приведите ко мне.

– Любопытный тест, – заметил Хадар. – А что будут делать кукры, попадающие под это описание?

Окато взглянул на него с некоторой тревогой. И тут же предположение Хадара проявилось в действии. Все недопокойники считали себя кукрами. И то, что двенадцать из них вышли из строя, для остальных ничего не значило. Более того – кукры, попадающие под критерии отбора, сами вцепились себе в плечи и надвинулись на Окато, показывая, что они уже схватили и привели кого нужно. Врачеватель в испуге отступил. Другие кукры тоже набросились на этих девушек, повалили их на пол. Возникла сумятица.

– Остановитесь! – закричал Окато. – Хватит!

Но кукры его не слышали, показывая в действии, насколько они ещё не совершенны.

Мира, конечно, тоже не осталась незамеченной. Стоило Окато произнести приказ, как сразу несколько кукров повернули к ней головы. Она бросилась бежать по рядам к выходу. Её хватали за руки, делали подножки, но ей удавалось вырваться, пустив в ход ногти и зубы. К счастью, недопокойники оказались неповоротливыми, к тому же многие толклись возле Окато. Толпа уже загнала его на стол и наседала, подталкивая к врачевателю истерзанных темноволосых девушек, которые, несмотря ни на что, продолжали безмятежно улыбаться.

В изорванной тунике, исцарапанная и избитая, Мира добралась до двери, когда её крепко схватил за руку один из кукров. Она дёрнулась и поняла, что на этот раз не вырвется. Это был щуплый мужчина с простым лицом деревенского увальня и доброй, даже какой-то детской улыбкой. Но его рука обхватила запястье Миры мёртвой хваткой.

Обернувшись к Хадару, она увидела, что агент смотрит прямо на неё с ироничной улыбкой. Похоже, происходящее его забавляло. Мира вновь попыталась вырваться от кукра, хоть и понимала, что это бесполезно. Он потащил её к врачевателю, возле которого кипела битва. Мира упёрлась ногами в пол, но проехала несколько метров и упала. Кукр поволок её дальше.

В этот момент Хадар подошёл к ним и, размахнувшись, ударил кукра в ухо. Тот выпустил Миру, упал на пол, тряся головой.

Мира даже разбираться не стала, что всё это значит. Вскочив на ноги и придерживая на груди куски ткани, она помчалась к выходу. Выбегая из залы, обернулась: Хадар дрался с кукром, от которого спас Миру. Приходилось Старшему агенту нелегко: кукр месил его кулаками и, казалось, пытался вбить в пол.

Тем временем, Окато достал из кармана короткую трубочку, подул в неё, и зал заполнил неожиданно сильный гул.

Мира выбежала из зала и бросилась по широкому низкому коридору.

...

Скоро коридор вывел её к лестнице. Не чуя под собой ног, Мира взлетела по ступеням и оказалась в длинной анфиладе. Судя по полумраку, занималось утро или, наоборот, вечерело. Слева находились многочисленные наглухо закрытые двери, над которыми горели фонари. В начале анфилады показались люди в длинных одеждах, напоминающих рясы. Они бежали навстречу Мире. Она юркнула в одну из арок и прижалась к каменной стене. Люди пробежали мимо и скрылись на лестнице. Значит, дудение Окато в трубу сработало – им с Хадаром спешат на помощь.

Мира вновь осмотрелась, теперь уже спокойнее. Свет фонарей освещал небольшой участок перед домом. Он был вполне облагороженным, белый песок разровнен граблями, в нескольких местах стояли композиции из камней. Но как далеко он простирался и где выход, определить в полумраке было невозможно.

Да уж, её положению не позавидуешь: почти голая, босая, не представляет где находится и как отсюда убежать. Когда Окато и Хадара спасут, все бросятся на её поиски, и те не займут много времени. Нужно найти, где спрятаться, обзавестись хоть каким-нибудь оружием и приличной одеждой, дождаться утра и тогда уже действовать. Внезапно одна из дверей неподалёку открылась, и в анфиладу вышли несколько женщин в рясах. Мира сильнее прижалась к холодным шершавым камням.

– Как больные? – спросила женщина с резким голосом, привыкшим отдавать распоряжения.

– Взволнованы криками из подземелья, – ответил ей тоже женский, но более мягкий. – Но пока удалось их успокоить.

– Даже госпожу Моне? – насмешливо спросила начальница.

– Даже её.

– Но что случилось, сестра Маргарет? – спросил третий женский голос, гораздо моложе двух прежних. – Хотя бы нам вы можете рассказать?

– Потом, – недовольно откликнулась начальница. – Сейчас ваша задача следить, чтобы больные не выходили из своих комнат. Низший класс просто заприте, высшим обеспечьте душевное спокойствие. Все прогулки на сегодня отменить.

– Что нам отвечать на их расспросы? – опять спросила молодая. Судя по интонации, недовольная тем, что её первый вопрос проигнорировали.

– Говорите, что привезли несколько новеньких с сильными болями. Оттого и крики.

– Хорошо, сестра Маргарет.

– И да, Камилла, - добавила начальница, - выводителей цеплюча сегодня тоже не пускай. Скажи… – она замешкалась и гневно закончила: – Придумай что-нибудь вразумительное. Почему я должна всё время за вас думать?

– Да, сестра Маргарет, – покорно произнесла женщина, сказавшая до этого, что удалось успокоить даже истеричку Моне.

– Вот и хорошо, – подобрела начальница.

Шаги удалились, скрипнула дверь. Мира решила, что осталась одна и уже хотела выйти, как вдруг услышала шорох шагов. Кто-то прошёл мимо по анфиладе, вышел в сад камней. Под ногами заскрипел песок. Выглянув из укрытия, Мира увидела невысокую фигуру в рясе до земли и с покрытой платком головой. По узким плечам Мира сделала вывод, что это женщина. Свет фонарей окутывал её мягким светом, на песок легла длинная тень. В фигуре ощущались тревога и ожидание.

«Вот бы отобрать у неё одежду, – подумала Мира. – Тогда можно выдать себя за одну из них и покинуть это жуткое место. Но женщина наверняка азарка, и проклятая обработка не позволит даже замахнуться на неё".

Мира хорошо помнила, чем закончилась прошлая попытка ответить обидчице-азарке: её охватила слабость, ноги стали, как ватные и ни о какой драке уже не могло быть речи. Неожиданно женщина сказала:

– Я знаю, что ты рядом. Тебя выдаёт твой страх.

Мира вздрогнула и сильнее прижалась к стене, хоть и понимала, что это бесполезно.

– Не бойся, я тебя не выдам, – добавила незнакомка.

Она развернулась, и Мира увидела девушку не намного старше себя, с мягкими чертами лица, светлыми бровями и глазами, обрамлёнными белыми ресницами. Тёмное одеяние и полумрак делали её, и без того бледное лицо, лунно-белым.

Мира с осторожностью вышла из тени. Жизнь в Азаре уже приучила её никому не доверять. В прошлый раз Найра как будто помогла ей, а потом в комнату вломились Хранители и утащили Миру в Башню.

– Ты из подземелья лечебницы? – спросила незнакомка, кивнув в сторону лаборатории.

– Да, – ответила Мира и поспешно добавила: – Но я не такая, как они. Я живая! Пожалуйста, помогите мне!

По лицу незнакомки прошла тень. Она приблизилась к Мире и сжала её руку в своей – мягкой и тёплой.

– Идём, – взволнованно сказала она, – тебе нужно одеться. В этих лохмотьях тебя быстро заметят.

Следом за незнакомкой Мира прошла по анфиладе. Девушка открыла одну их дверей, и они оказались в темноте. Незнакомка зажгла лампу. Осветилась небольшая прямоугольная комната, всё убранство которой составляли узкая кровать, столик, шкаф, в каких хранят одежду, кувшин с водой и деревянный таз.

Мира стояла у двери, не зная, что делать дальше. Похоже, сегодня день неожиданных спасателей – сначала Хадар, теперь эта девушка. Но если поступку Хадара она могла придумать хоть какое-то объяснение, то поведению незнакомки – нет.

– Зачем ты мне помогаешь? – спросила Мира у девушки.

Та поставила лампу на стол, сняла с головы покрывало, и дрожащий свет заиграл на её длинных золотистых волосах.

– Меня зовут Камилла, – сказала девушка. – Помогаю, потому что хочу разобраться, что здесь происходит.

Мира сдержала усмешку: разобраться она хочет. Мисс Марпл местного разлива.

– Это больница? – уточнила Мира. – Я слышала, как вы с женщинами говорили о пациентах.

Камилла посмотрела на неё с удивлением:

– Разве ты не знаешь, где находишься? – спросила она.

– Меня усыпили и похитили. Очнулась я уже в подземелье.

В глазах Камиллы заблестел азартный огонёк.

– Вот именно, похитили! – воскликнула она. – Я иногда вижу, как ночью в лечебницу привозят людей, завёрнутых в плащи, и уносят в подземелье. Нас туда не пускают и ничего не рассказывают. Я пыталась выяснить у сестры Маргарет, но она не отвечает. Однажды я попыталась сама туда пройти, но меня не пустили дальше лестницы.

Мира смотрела на неё с недоверием. Неужели Камилла на самом деле подвергает себя риску только из любопытства? Это так наивно и безрассудно. Однако высказывать соображения вслух она не стала. Вместо этого напомнила:

– Ты обещала дать мне одежду.

– Да, конечно.

Камилла повернулась к шкафу и открыла дверцу. На полке лежали аккуратно сложенные вещи. Перебрав их, Камилла достала из стопки нечто тёмно-коричневого цвета. Однако Мире не отдала, а осталась стоять, прижав вещь к груди.

– Что там внизу? – спросила она. – Расскажи мне.

При одном воспоминании о рядах кукров, Миру передёрнуло.

– Там люди, – глухо сказала она. – Они не мёртвые, но и не живые.

– Вот! – воскликнула девушка. – Фрида говорила точно также.

– Кто? – удивилась Мира.

– Одна моя пациентка. Мы сдружились… Потом она умерла, но перед этим рассказала мне опещере и о людях, которые там внизу – не живые, но и не мёртвые.

– А Фрида откуда про них узнала? Она что там была?

– Она нет. Однажды один из этих зашёл в ней в комнату. Она сразу поняла, что он не совсем человек… А потом Киман рассказал ей, что был внизу в усыпальнице и видел там много таких.

Незнакомых имён становилось слишком много.

– Кто такой Киман? – спросила Мира.

– Ещё один пациент… Он погиб, упал в Реку…

«Как-то в их лечебнице часто умирают», – подумала Мира.

– Нам сказали, что это несчастный случай, - продолжала Камилла, - а я тогда подумала, что гибель Кимана связана с подземельем, ведь он там был и всё видел.

– Значит Фрида умерла после того, как к ней пришёл тот из подземелья?

Камилла покусала нижнюю губу, потом решившись ответила:

– Нет. Скорее после моего разговора с Хадаром.

– Хадара? – изумлённо переспросила Мира.

– Я говорила ей, чтобы она успокоилась и не докучала ему. Сразу было понятно, что они не ровня. Но она будто с ума сошла, даже слушать меня не хотела.

Мира поняла, что вновь перестала что-либо понимать.

– Так, подожди, – перебила она. – Давай всё по порядку. Итак, Фрида была твоей пациенкой.

– Да. И лежала в нижней комнате.

– Что значит, в нижней комнате?

– Наша лечебница платная. Но и здесь, есть комнаты получше, для богатых. Они наверху, сухие и убираются чаще. А есть комнаты для тех, кто беднее – сырые и тёмные. Фрида лежала как раз в такой. Её сестра часто задерживала оплату, и госпожа Маргарет, наша старшая, даже грозилась вовсе выгнать Фриду из лечебницы. Я рассказываю это, чтобы стало понятнее: Фрида была бедной. Она рассказывала, что в Элсаре у неё остался жених, писарь. Но он ни разу её не навещал. А какой же это жених, если ни разу к невесте не приходит? Поэтому все мы думали, что Фрида фантазёрка. Один её рассказ о пещере, полной сундуков с беляками чего стоил!

«Ну и тараторка же эта Камилла!» - подумала Мира.

– Ты опять слишком торопишься, – остановила она девушку. – Что за пещера?

– О, это очень странная история. Фрида попала к нам с раздавленными ногами. Она рассказала, что однажды нашла пещеру, полную сокровищ. Тогда она привела туда сестру и жениха – двух самых близких людей. Но в пещере случился обвал, жених сбежал, а сестёр засыпало. Вот только найти эту пещеру потом никто не сумел. Да и жених к Фриде ни разу не приходил. Поэтому мы все думали, что бедняжка тронулась рассудком и нафантазировала себе всякие сказки. Но однажды на прогулке Фрида вдруг схватила меня за руку и показала на знатного господина, который шёл по тропинке с главным Врачевателем. Она уверяла, что это и есть её жених, попросила меня подозвать его. Конечно же я испугалась и не стала этого делать. Сказала ей, что она ошибается, её жених простой писарь, а человек, которого мы увидели, очень знатный, на его плаще знак Старшего агента Хранителей. Но она стала плакать, говорить, что это Хадар, её Хадар, она узнает его среди всех мужчин Азара. Она была, словно помешанная, кричала, что разобьёт голову о стену, если я не пойду к нему и не скажу про неё. Я уступила её просьбам, дождалась, пока господин Старший агент пойдёт на выход и поймала его уже в воротах. Когда он повернул ко мне своё красивое лицо, все слова вылетели у меня из головы. Я понимала, как глупо выгляжу и какой ошибкой было окликнуть его. Потом всё же совладала с собой и сбивчиво рассказала ему про Фриду. Я извинилась за неё, сказала, что бедняжке пришлось пережить слишком много физических страданий, от которых у кого угодно может помутнеть рассудок. И пусть господин Хранитель не сердится на неё. Он внимательно выслушал, а когда я рассказывала о завале в пещере, мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на страх. Тогда у меня появилась мысль, что Фрида не обозналась, – Камилла взволнованно сжала пальцы.

– Что он ответил на твой рассказ? – спросила Мира.

– Сказал, что не знаком с Фридой, но сочувствует её страданиям. Попросил как-то утешить бедняжку. После чего протянул мне два беляка и добавил: «Я понимаю, как тяжело бывает с такими больными». Потом ещё что-то говорил, только я была очень сконфужена и смысл слов до меня не доходил. Понимала лишь, что мне заплатили за молчание - и я взяла плату.

– Ты передала разговор Фриде?

Камилла покусала губу, тише сказала:

– Нет. Сначала хотела сказать, что не встретилась с Хадаром. Но она смотрела на меня с такой надеждой, что я не смогла произнести такие слова. Солгала, что видела его и он согласился поговорить завтра, – на глазах врачевательницы заблестели слёзы. – Я понимала, что делаю только хуже. А беляки, которые я положила в карман, казалось, прожигали рясу насквозь, так что ноге было больно. Но Фрида обрадовалась моим словам, ещё никогда я не видела на её лице такую радость… Я решила тогда, что скажу на следующий день, будто господина Хадара вызвали по службе, и мы не смогли встретиться, а одним из беляков заплачу за её пребывание в лечебнице – сестра Фриды как раз задержала оплату. Той же ночью Фриде стало плохо. Несчастная металась в бреду, а под утро умерла. Умирая, она шептала только одно имя – Хадар.

Камилла замолчала и беспомощно сжала руки.

– Отчего наступила смерть?

– Пришло её время.

Мира изумлённо вскинула на врачевательницу глаза: с первого дня её поражала в азарцах эта покорность судьбе. Ни вскрытия, ни расследования, просто «пришло её время» или «так угодно богам».

– С тех пор я не могу найти себе покоя, – говорила между тем Камилла. – Те беляки, что я взяла как плату за молчание… Я их так и не потратила. Они до сих пор лежат у меня в комнате, я не могу к ним прикоснуться. И мне сильнее чем прежде хочется узнать, что здесь происходит.

– Ты видела Хадара после смерти Фриды? – спросила Мира.

– Да. Он приезжает к господину Окато и они вместе скрываются в подземелье. Потом он уезжает. Ты знаешь, что он там делает? – её широко распахнутые, горящие любопытством глаза пытливо всматривались в лицо Миры.

«Создаёт универсальных солдат», – подумала та.

Вспомнился подслушанный разговор Хадара с Окато, слова о том, что Хадару нужны люди, которые могут действовать автономно.

Неожиданно в коридоре раздались взволнованные женские голоса.

Мира с врачевательницей переглянулись.

– Вот, возьми, – Камилла развернула свёрток одежды и протянула Мире длинное бесформенное одеяние, похожее на рясу. – В этом ты можешь затеряться среди сестёр и убежать из Лечебницы.

После того, как Мира надела рясу, Камилла протянула ей большой платок.

- Ещё покрывало, - сказала она. - У нас не положено ходить с непокрытой головой.

Одевшись, Мира спросила:

– Я всё же не понимаю, почему ты рискуешь из-за меня, по сути незнакомого тебе человека? Вдруг кто-то видел нас вместе?

Девушка улыбнулась:

– Большого риска нет. Я скажу, что ты представилась мне новенькой пациенткой и сказала, что потерялась. Я завела тебя в лечебницу и больше не видела. Конечно, меня пожурят, назовут дурой, и сестра Маргарет будет в ярости. Но самое страшное, что могут со мной сделать – это оставить без жалования.

В её словах был резон. Кивнув, Мира надела рясу. Та оказалась велика и волочилась по полу, так что пришлось немного приподнять её.

– Ты пойдёшь сейчас домой? – спросила Камилла.

– Да, – ответила Мира, подумав, что в Азаре нет места, которое она может назвать своим домом.

– С кем ты живёшь? - продолжала допытываться врачевательница.

– С родителями. Они у меня хорошие, наверняка уже испереживались.

Как всегда при мысли о родителях, горло сдавило от подступивших слёз. Мира часто заморгала и отвернулась. До недавнего времени она считала себя обычной девчонкой из обычной семьи. Да, у них, как и увсех, были свои траблы и непонимание, но Мира твёрдо знала, что есть спасительный причал, где её всегда поймути примут… И вот в одночасье привычный мир рухнул. Даже хуже: оказалось, что никакого того мира нет, а есть другой, непонятно какой. И как в нём жить – тоже непонятно.

Задумавшись, Мира вздрогнула от прикосновения к плечу руки Камиллы.

– Уходи, – мягко сказала врачевательница. – И мир вашему дому.

Мира вскинула на неё глаза. Пожалуй, впервые за время, проведённое в Азаре, местная отнеслась к ней по-доброму.

– Я прежде не была в лечебнице, – сказала она. – Как мне добраться до города?

– Здесь одна дорога, до Элсара, – с готовностью ответила Камилла. – Как выйдешь за ворота, следуй по тропинке, дойдёшь до реки, перейдёшь мост, потом ещё немного и Элсар.

– Спасибо, – улыбнулась Мира.

– Только будь осторожнее. Сейчас темно, можно упасть в реку, там крутой обрыв и нет ограждения.

– Понятно, – сказала Мира. – Ещё раз спасибо. Обещаю, если мне удастся что-то выяснить про подземелье, я обязательно тебе расскажу. Ради Фриды.

Губы врачевательницы дрогнули. Она сжала руку Миры, затем выпустила, подошла к двери и выглянула в коридор.

– Никого нет, – шепнула она. – Давай скорее.

Мира проскользнула мимо неё и вновь оказалась в анфиладе. В больничном дворе было многолюдно. Все бегали с факелами, отчего стало светло, как днём, и стало видно, что территорию лечебницы окружает высокая каменная стена, перепрыгнуть которую Мира не смогла бы, будь даже чемпионкой по прыжкам в высоту. Большие ворота были закрыты и в скобы заложено бревно, но Мира заметила справа от них калитку.

Надвинув на лоб покрывало так, чтобы лицо скрылось в тени, Мира вышла из анфилады и стала потихоньку пробираться к стене. Мимо неё пробегали взволнованные люди, долетали обрывки разговоров, из которых стало понятно, что ловят опасную воровку, которая сбежала из Элсара и хочет укрыться от правосудия за стенами Лечебницы. К счастью, никто толком не знал, как она выглядит, и все скорее делали вид, что ищут, чем искали на самом деле.

Так постепенно метр за метром Мира добралась до калитки в воротах. Несколько раз она проходила мимо, боясь открыть её и привлечь внимание. Неизвестно, как скоро она решилась бы это сделать, если бы внезапно со стороны анфилады не раздался звук рожка. Все разом повернулись в ту сторону. Мира увидела на анфиладе невысокую фигуру мужчины, в котором узнала Окато. Плащ врачевателя был разорван и свисал с плеч кусками, лысый череп во многих местах поцарапан. Хадара рядом с ним не было. По толпе пронёсся взволнованный рокот.

У Миры появилось ощущение, что главный Врачеватель смотрит именно на неё. Она ниже опустила голову.

– Братья и сёстры! – громко заговорил Окато. – Простите, что пришлось поднять вас в столь ранний час…

Мира поняла, что если убегать, то делать это нужно сейчас, когда внимание людей сосредоточено на главном Врачевателе, а калитка погружена во мрак. Лучшей возможности не будет. Шажок за шажком, она приблизилась к калитке. Медленно, вздрагивая от каждого шороха, сняла щеколду, приоткрыла калитку и выскользнула наружу. Плотно закрыв за собой дверь, подхватила рясу и что было мочи побежала прочь.

____________

11 локоть = 45 см.

Глава 5. Между водных стен

Сердце замирало от страха, каждое мгновение Мира ожидала погони и напряжённо прислушивалась. Но слышала только стук крови в висках. Она бежала, до тех пор, пока ровная дорожка не закончилась и не начались рытвины. Едва не вывихнув ногу, Мира перешла на шаг. Скоро впереди послышался гул, словно работал какой-то механизм. Мира остановилась в нерешительности. Есть ли там люди и как они её примут? Что, если сдадут обратно в лечебницу? Может, попытаться пройти мимо них, скрываясь в темноте? Очень медленно, готовая в любой момент пуститься наутёк, Мира пошла вперёд. Чем дальше, тем гул становился сильнее, и Мира неожиданно поняла, что это ревёт река. Через некоторое время стало светлее, а затем открылся вид на обрывающийся в черноту берег. Смутно виднелись дугообразные поручни моста, похожие на рёбра гигантского животного.

Осторожно приблизившись к краю, Мира заглянула в пропасть, но ничего не увидела. Река была далеко внизу, стиснутая каменными берегами, и Мира чувствовала только её запах. Пахло не тиной или мокрым песком, а чем-то тяжёлым, звериным. Придерживая рясу, чтобы не наступить на неё и не упасть, Мира взялась за поручни, зашла на мост. Тонкие, неплотно подогнанные дощечки дрогнули под ногами, мост закачался. Сглотнув подступивший к горлу страх, Мира на слабых от страха ногах крохотными шажками перешла на другую сторону.

…

Купол стремительно светлел и к тому времени, как Мира добралась до высокой городской стены, уже можно было различить камни в её кладке. Стена тянулась в обе стороны и ей не было ни конца, ни края. Дорога вывела Миру как раз к зарытым воротам, над которыми были выбиты узкие амбразуры. У Миры появилось ощущение дежавю: точно также совсем недавно она стояла под стенами Элсара, с той лишь разницей, что тогда под ногами покачивалось днище лодки Гая, а вокруг простиралась бескрайняя река. Наверху раздались мужские голоса:

– Совсем начальство с ума сошло. Шутка ли, проверить всех бывших мокрозяв?

– Да ладно тебе жалиться: лишний раз баб пощупаешь, – насмешливо возразили ему.

– Не так уж их и много, – добавил третий.

Они засмеялись.

– Нет, лучше скажите, вы верите в это? – спросил первый.

– Что бывшая мокрозява убила азарку? – уточнил третий.

«Они говорят обо мне!» – подумала Мира.

Сразу же вспомнились слова лже-Магды: «Завтра в городе только и разговоров будет о нападении лодочницы на азарку. Хвалёная обработка не сработала».

Мире едва хватило сил, чтобы не развернуться и в панике не броситься наутёк.

«Так, спокойно, - мысленно приказала она себе. - На мне ряса, я не мокрозява, а врачевательница, которая спешит с утра пораньше к больному. Но тогда могут спросить, к кому именно, а я знаю в городе только Гая, Магду и Найру. Но Гай уплыл, Магда погибла, а Найра… Ходят ли врачицы лечебницы в публичный дом или там есть свой врач?»

От страха спалиться Миру прошиб горячий пот.

– А я не верю, – заявил, тем временем, второй страж. – Вот не верю и всё. Хоть рубите меня! Если бы обработка на них не работала, они бы нас всех уже давно того.

– Согласен, – поддержал первый страж. – Помнишь, Саро, как мы потешились над теми лодочниками?

– Ещё бы! – заржал тот.

– И, думаешь, они спустили бы нам это, будь не обработаны?

– Ну, не знаю… Может, на ком-то срабатывает, на ком-то нет?

– Ты слышал о таком прежде?

– Прежде нет…

Они помолчали, затем третий страж произнёс:

– Верим мы или нет, а проверить нужно всех. Пропустим, придётся самим болтаться на виселице.

После этой «оптимистичной» фразы Мире снова захотелось удрать. Однако пора было заявить о своём присутствии. Рано или поздно стражи её заметят и возникнут вопросы, какого она стоит и подслушивает. Набравшись храбрости, Мира крикнула:

– Вода – жизнь!

В ответ короткая, наполненная удивлением пауза – ещё бы, стражи, а не заметили, как к воротам подошла женщина. В узкой амбразуре появился крупный мужчина. Мира смотрела на него, запрокинув голову.

– Вода жизнь, – сказал страж. – Кто такая?

– Я из Лечебницы.

– По какой надобности в Элсар?

Побоявшись говорить про больного, она ответила, пытаясь придать голосу уверенность:

– Меня сестра Камилла попросила. Нужно кое-что передать её родителям.

Мира представления не имела, живут ли родители Камиллы в Элсаре; есть ли у неё вообще родители! Но поворачивать назад было поздно.

– Что же она сама не отнесла? - спросил страж.

– Заболела, лечится, – ответила Мира.

– Ну-ка, сними платок! – крикнул другой страж.

«Что если им передали моё описание?» – в ужасе подумала она. Тут же вспомнились слова Камиллы о том, что врачевательницам нельзя быть с непокрытой головой.

– А больше тебе ничего не надо?– огрызнулась Мира.

К счастью, ей на помощь пришёл другой страж.

– Им нельзя показываться с непокрытой головой, – тихо сказал он товарищу.

– Знаю, – с досадой ответил тот.

«Проверял», – подумала Мира.

– И вообще, хватит держать меня у ворот, как преступницу! Иначе пожалуюсь господину Окато! – крикнула она с возмущением.

Эти слова неожиданно произвели чудодейственный эффект. Ворота со скрипом отворились, и Мира смогла войти в город.

...

Широкая улица, дома в которой были, словно колючей проволокой, обмотаны цеплючом, вывела Миру на безлюдную рыночную площадь. Пустые лавки стояли, разинув рты прилавков, а прямо перед Мирой возвышалась Башня – мрачная и грозная. Казалось, она наблюдала за девушкой и едва ли не говорила: «Откуда и куда на этот раз бежишь, мокрозява? Где найдёшь свой приют?»

– Не знаю, – тихо ответила ей Мира. – Я совсем запуталась и потерялась. Куда идти, к кому идти? У меня никого нет.

Хотелось есть, пить и спать, но ей было нечем платить, да и показываться на глаза людям после подслушанного разговора стражей было страшно. С другой стороны, стоять посреди площади тоже глупо, скоро сюда начнут стекаться торговцы. Тут Мира вспомнила о газилиннах. До похода к Магде они с волосатиками условились, что те будут ждать её каждое утро возле лавки торговца пряностями. В душе забрезжила надежда: всё же не одна! Газилинны ушлые и многое знают об азарских порядках. Может, дадут совет, куда спрятаться, пока не утихнет шумиха с проверкой мокрозяв. А может и девочку на Острове помогут найти. Правда Мира сама дала им обещание помочь добраться до родных болот. Но теперь ситуация изменилась: у неё есть миссия. Если не спасти девочку, болота вообще могут исчезнуть с лица Азара!

Значит, надо дождаться утра, встретиться с ними, а дальше будет видно.

Она прошла вдоль лавок, выискивая ту, в которой могли продаваться пряности. Договариваясь о встрече с газилиннами, она не подумала, что пряности в Азаре могут быть не такими, к каким она привыкла. Так и вышло: Мира обошла все лавки, перенюхала их не хуже служебной овчарки, но ничего похожего на запах корицы, гвоздики или кориандра не нашла.

Чувствуя себя смертельно уставшей, больной и голодной, она зашла в ближайшую лавку, огляделась. Земляной пол, голые стены, у левой свалены плетёные коробы и корзины. Мира чуть сдвинула всё это добро, села на образовавшемся пятачке и, притянув колени к груди, обхватила их руками.

– Надо составить чёткий, пошаговый план и следовать ему, пока не доберусь до конца, – сказала она себе. – Оямото дала задание: спасти Атию и отвезти её в Храм имени себя. Значит, первым делом нужно найти остров, после найти девочку.

На улице послышался звук шагов. Кто-то бежал к лавке. Мира притихла в своём убежище. Человек забежал в лавку, остановился неподалёку от Миры, тяжело дыша и всхлипывая. Судя по голосу, это была женщина.

Стараясь не шуметь, Мира выглянула в просвет между корзинами. У стены, дико оглядываясь по сторонам и дрожа всем телом, стояла Найра. Её волосы были растрёпаны, на лице синяки, но несомненно это была она! Мира едва не вскрикнула от изумления. Первым порывом было позвать рыжую, однако она себя осадила: не так давно Найра вместе с подружкой сдала её Хранителям. Никто больше не знал, что Мира укрылась в Весёлом доме, а перед тем, как Хранители ворвались в комнату и схватили Миру, Найра куда-то очень удачно исчезла.

Тем временем, на улице раздались мужские голоса:

– Нужно осмот`геть каждую лавку, – сказал один из них начальственным тоном. – Вы идите по левой сто`гоне, мы с Феликсом по п`гавой. Посе`гедине вст`гетимся.

Найра затравленно уставилась на кучу корзин.

«Пожалуйста, не надо! Только не сюда! – мысленно взмолилась Мира - За корзинами мало места, вдвоём мы не поместимся!"

Рыжая метнулась к укрытию; увидев Миру, громко вскрикнула. Несколько мгновений они в ужасе смотрели друг на друга. Мира замотала головой, прошептала:

– Нет! Вдвоём нельзя!

На улице раздались крики:

– Она там!

В лавку ворвались мужчины.

– Есть! Мы нашли её! – радостно крикнул один из них.

Найра издала дикий вопль, кинулась мимо них, надеясь проскочить, но мужчины схватили её. Подмяли, бросили на пол. Мира обхватила себя за плечи. Её трясло, как в лихорадке, по лицу и спине стекал горячий пот.

В висках стучало: «Только бы меня не нашли!»

В лавку зашли ещё несколько мужчин.

– Пустите меня! Я ничего не сделала! – приглушённо вскрикнула Найра.

– Хранители разберутся, – сказал один из мужчин. – Ну-ка, поднимите её.

– Подождите, надо, как положено, – приказал другой с властным голосом: – Най`га из Весёлого дома, ты обвиняешься в убийстве т`гавницы Магды. Что ты можешь сказать в своё оп`гавдание?

Мира прикусила губу: Найру обвиняют в убийстве Магды?! Но её там даже не было! Что всё это значит?

– Я никого не убивала! – закричала Найра сквозь рыдания. – Пожалуйста, отпустите меня!

– Идём отсюда, – приказал картавый. – Уже то`ггаши соби`гаются, нам ни к чему толпа.

Найра продолжала рыдать с подвываниями.

– Заткните её! Надоела.

Раздался звук удара. Мира вздрогнула. Если она выйдет и расскажет, как всё было, Найру, возможно, отпустят. А вот её саму опять запрут в склепе среди мёртвых. Она вцепилась зубами в руку, мысленно повторяя: «Я всё расскажу. Но потом. Сперва нужно найти настоящего убийцу и тогда я расскажу. Всё. Всем».

Время растянулось, будто резиновое. Мира давно покинула лавку и бродила по площади, останавливаясь то в одном, то в другом месте. Она ждала газилиннов, но те не появлялись. Зато горожане уже начали обращать на неё внимание: Мира ловила на себе косые взгляды. Несколько торговцев пытались заманить её к себе в лавки, расхваливали товары, однако Мира лишь деревянно улыбалась и отходила в сторону.

Она понимала, что нужно уходить, пока ею не заинтересовалась стража – но в душе теплилась надежда на встречу с газилиннами.

«Как же так? – думала Мира. – Ведь мы договаривались, что они будут ждать меня каждое утро! А если с волосатиками что-то случилось? Ведь, спасая меня от цеплюча, они сильно рисковали. Неужели их поймали?»

Она гнала от себя такие мысли, но чем больше старалась об этом не думать, тем навязчивее они вертелись в голове.

«Может, я ищу газилиннов не там?» – думала она и переходила от одной лавки к другой, выискивая взглядом волосатиков. Становилось душно, в воздухе висела красноватая пыль, от которой першило в горле. Мира обливалась под рясой потом и мечтала найти местечко прохладнее. К тому же, её мучили голод и жажда.

Газилиннов не было и всё указывало на то, что не будет.

«А вдруг они нашли другой способ добраться до болот? – подумала Мира. – Я тут брожу, как дурочка, а они давно дома?»

Она остановилась, оглядываясь по сторонам. Если так, надеяться нужно только на себя и искать остров самой. Для начала нужно выбраться из города. В Элсаре есть как минимум двое охраняемых ворот: те, через которые она вошла сегодня и те, через которые попала в город, когда приплыла по Реке. Вторые ворота ей сейчас и были нужны – осталось их найти.

Неожиданно по площади будто прошла волна: горожане стали собираться в небольшие группы, взволнованно перешёптывались, Мира улавливала слова «напали ночью», «давно пора было эту заразу выжечь», «тоже люди, хоть и прокажённые», «ничего, городские стражи разберутся». То тут, то там звучало название Серая Хмарь. Мира пыталась примкнуть к какой-нибудь группе, чтобы разузнать подробности, но горожане косились на её рясу и замолкали. Несколько раз Миру спрашивали:

– Что тебе, сестра?

Она конфузилась и отходила, чувствуя на себе подозрительные взгляды. Сложилось впечатление, что горожане не доверяют врачевателям Лечебницы и уж точно не хотят посвящать их в происходящее. Мира чувствовала, как подкатывает паника: если на остров напали, что стало с девочкой, которую она должна спрятать в храме Оямото?! Нужно как можно скорее узнать, как попасть на остров! Но спрашивать в лоб опасно. Могут заинтересоваться, зачем ей туда, а её и без того разыскивают! Объяснение пришло неожиданно: раз на остров напали, там есть раненые. А она - врачевательница Лечебницы. Кому, как не ей, спешить на помощь? Это придало Мире смелости.

Высмотрев среди покупательниц женщину с добрым, располагающим лицом, Мира тронула её за рукав. Та обернулась, окинула девушку озадаченным взглядом.

– Что тебе, сестра? – спросила горожанка.

– Вы не подскажете, где ворота, ведущие к реке? – спросила Мира, явственно ощущая, что делает всё не так. Но что представляет собой так, она представления не имела.

– Разве ты не знаешь? – удивлённо спросила женщина.

Мира сдержала раздражение: блин, если бы знала, не спрашивала!

– Нет, – ответила она, невольно копируя интонацию и выражение лица Камиллы. – Я всё время провожу у себя в Лечебнице. Впервые оказалась в вашем городе.

Подозрительность из лица женщины исчезла, кажется, поверила.

– Тебе нужно пойти вон туда, – женщина показала направо, в толпу. – Найдёшь улицу Двух богинь (Мира мысленно отметила название), по ней выйдешь к площади Правосудия, там и главные ворота.

Мира мысленно вознесла молитву всем богам, которых знала.

– Спасибо! – с чувством сказала она и торопливо пошла прочь.

Что это площадь Правосудия, Мира поняла бы, даже не зная её названия. Посередине стояла виселица, на которой в молчаливом и строгом ожидании висела верёвка с петлёй. Справа от виселицы высился помост, вероятно тоже для казней, а может для объявления приговоров или приказов. Из-за разглядывания виселицы Мира сначала не заметила на площади самое необыкновенное: городские ворота были открыты настежь. Она прекрасно помнила, что Элсар представляет собой остров иза воротами сразу начиналась вода. Впервые попав в Элсар, Мира недоумевала, зачем вообще нужен вход с реки, если для большинства азарцев вода смертельна? Получалось, что воротами пользуются только агенты и лодочники. И вдруг ворота настежь открыты. А как же вода? Внезапно в ворота вошёл мужчина с гружёной и накрытой рогожей тележкой. Он выглядел уставшим, словно отмотал не один километр. Мира совсем растерялась. Он что, по воде с этой телегой шёл?! Нет, скорее всего его привезли на лодке… Но всё же…

Недоумевая, Мира подошла к воротам и замерла, поражённая увиденным: реки не было. Вернее не так – река была, но она расступилась. Не обмелела, а именно разошлась в стороны, обнажив сушу и образовав между водами широкий коридор, в котором можно было сделать дорогу с двухполосным движением. Вдоль прохода высились водяные стены и всё вместе напоминало застроенную зеркальными небоскрёбами улицу.

– Подай на воду ради Праматери, – раздался слева надтреснутый мужской голос.

Мира повернула голову: у ворот сидел очень худой нищий в лохмотьях. Рыжая пыль покрывала его голову, плечи и колени, так что он сливался с камнями. На земле перед ним стояла деревянная плошка, в которой лежали три «серых». Нищий смотрел на Миру тёмными, глубоко запавшими глазами.

– Здравствуйте, – пробормотала она, смутившись оттого, что у неё нет камней. Более того, если так пойдёт дальше, скоро ей придётся сесть и просить милостыню рядом с ним. Если, конечно, пустит.

– Удивлена? – нищий с насмешкой указал на проход.

Отрицать, что удивлена, когда отвисла челюсть и глаза из орбит вылезли, было глупо, и Мира кивнула.

– Дни Вила, – сказал нищий и подмигнул ей.

Она вспомнила, что уже слышала о днях Вила от Гая. Но тогда даже представить не могла, как это выглядит.

– Скажите, куда ведёт этот проход? – спросила она.

– До развилки.

– А дальше?

– Каждый в свою сторону, – уклончиво ответил он. – Тебе куда надо-то?

Мира заколебалась: сказать правду – а вдруг выдаст; солгать – не узнаешь, как попасть на остров.

– Мне на остров Серой Хмари, – ответила она, решившись.

– Хм, тебе туда по какой надобности?

– Дело у меня там важное, – угрюмо ответила Мира.

– Неспокойно сейчас на острове, – заметил лодочник. – Лучше не соваться.

Она упрямо наклонила голову, ответила:

– Мне очень нужно.

Мужчина посмотрел на неё с прищуром:

– Из Башни давно вышла, мокрозява?

Мира вздрогнула, с запинкой спросила:

– Почему вы думаете, что я мокрозява?

– Как же ещё думать, когда ты ничего тут не знаешь, – усмехнулся нищий, продолжая щуриться от несуществующего солнца. – Вопросы задаёшь такие, на которые знает ответы даже азарский ребёнок.

Он взял из плошки «серые», покатал на ладони, снова бросил в плошку и добавил:

– Все, кто выходит из Башни по первости такие. Как слепые котята тычемся.

– Вы тоже оттуда? – спросила Мира.

– Да, третий год как победил в своём турнире. Видишь, что ждёт здесь победителей, – он зло рассмеялся. – Когда ты в Башне, кажется, ничего хуже быть не может. Но когда выходишь, понимаешь, что хуже всего эта трясина. Она затягивает медленно и верно , так что уже не вырваться. Бороться не с кем, да и не за что. Разве что за свою жизнь: никчёмную и бестолковую. Ты кем выбрала быть?

– Лодочницей, – тихо произнесла Мира.

– Хех, значит, точно кончишь также, как я, – он ощерил рот с поеденными червоточиной зубами. – Я тоже выбрал путь лодочника. Думал, буду по торговым делам между островами шастать. Сегодня здесь, завтра там, отвёз, продал – меня такая жизнь вполне устраивала. Мне даже лодку выдали, только она гнилая оказалась, развалилась через несколько рейдов. Сначала нанялся помощником к одному из лодочников, да не срослось – он меня как грузчика использовал. Таскал за него всё тяжелое, а оплату он только жратвой давал. Так никогда на новую лодку не накопить. Перешёл от него к другому, тот ещё хуже оказался, вообще за скотину держал. А как я заболел, вовсе выбросил меня на Больших кочках и уплыл. Кое-как я оклемался, но теперь слишком слаб, чтобы работать. Одна надежда на добрых людей.

Он помолчал, потом спросил:

– Слышал, вам сейчас даже гнилых лодок не выдают?

– Правильно слышали, – буркнула Мира.

Он покачал головой, словно говоря: вот, вот.

Мира испытывала лишь одно желание: поскорее уйти от этого человека. От него несло безнадёгой и вселенской тоской. Казалось, стоит задержаться рядом ещё хоть на мгновение, и заразишься его депрессией и пессимизмом, как болезнью. Самым же страшным было то, что он говорил правду.

«Я должна спасти Атию, – подумала Мира. – Может, хоть тогда этот умирающий мир получит надежду на спасение».

– Простите, но всё же, как попасть после развилки на остров Серой Хмари? – спросила она.

– Иди по крайнему левому коридору, – ответил нищий.

– Спасибо, – она переступила с ноги на ногу и неуверенно произнесла: – Ну, тогда до свидания.

– Счастливого пути, – прокряхтел он. – И не забывай, что дни Вила завтра заканчиваются. Не успеешь, воды сомкнутся, и возвращаться придётся вплавь.

– Спасибо, – повторила Мира.

Подобрав полы рясы, она с осторожностью вошла в проход. Вновь появилось ощущение, что она оказалась на улице, застроенной примыкающими друг к другу небоскрёбами, на которых висели огромные ЖК-панели. По ним показывали одно и тоже видео: темнота, в которой происходило неуловимое глазом движение. Там была жизнь, что-то большое время от времени подплывало к стенам, но когда Мира пыталась рассмотреть его, исчезало, оставляя ощущение опасности.

В какой-то момент её охватила паника: казалось, стены стали ближе и смыкаются, грозя раздавить её. Она остановилась, как вкопанная, чувствуя, что не может сделать дальше ни шага. Сердце ухало, словно безумное, не хватало воздуха. Мира подняла голову, глядя на купол.

– Надо успокоиться, – сказала она себе. – Это всё от одиночества и клаустрофобии. Нищий сказал, что дни Вила заканчиваются завтра, значит, сегодня стены не сомкнутся. Нужно идти дальше, шаг за шагом, пока не окажусь на развилке.

Она заставила себя сделать первый шаг, подбодрила:

– Молодец, девочка. Вот так, и ещё один. Ты сможешь. Ты победила в грёбаном турнире, когда всё было против, ты вышла на свободу из Башни. Сейчас нужно всего лишь найти на острове пятилетнюю девочку и отвезти её на другой остров. Ничего сложного!

Она пошла быстрее, продолжая говорить:

– Красава! Представь, что ты не на дне реки, а на улице застроенного небоскребами города. Например, в Нью-Йорке или Сиднее. Ничего необычного, просто девушка, просто гуляет по улице…

Неожиданно справа за стеной появилась огромная тупоносая морда животного с выпуклыми глазами и длинными усами каждый в руку толщиной. Она появилась из темноты и, казалось, сейчас ворвется в проход. Мира завизжала, шарахнулась к противоположной стене, врезалась в неё, но стена спружинила, будто желе. Только на руке осталась вода. Посмотрев на Миру, животное скучающе зевнуло и вновь исчезло в темноте. Только пузыри по воде пошли.

Мира истово перекрестилась.

– Всё хорошо, – прошептала она. – Его больше нет, всё супер. Идём дальше.

Колени по-прежнему дрожали, как у старушки, во рту ощущался металлический привкус страха. Вот и развилка: один проход вёл прямо, второй направо, третий налево.

– Мне в третий, – сказала Мира.

От звука своего голоса вдруг стало страшно и очень-очень одиноко. А ещё возникла противная, зловредная мыслишка: «Вдруг нищий обманул и вместо острова Серой Хмари я попаду в другое место?»

Нет, такие мысли нужно гнать в сторону! Они лишают сил двигаться дальше. Надо думать о чём-то добром и светлом. Вспомнилась мадам Олсен и её совет: «Верь в любовь, девочка. Ненависть и озлобленность ещё никого не спасли».

– Хорошо, мадам, – тихо сказала Мира и представила, что вернулся Гай.

Она больше не одна, они идут по улице с зеркальными стенами вдвоём и разговаривают. Он так близко, что Мира ощущает его дыхание на своей щеке, и ладонь согревается от тепла его ладони. Ей действительно стало легче и спокойнее, будто кто-то взял на себя часть её страха.

– Здесь столько всего произошло, пока вас не было, – сказала Мира невидимому собеседнику. – Магду убили. Даже не представляю, что вы сделаете, когда узнаете. Она дралась, как настоящий воин, – к горлу подкатил комок слёз, и Мира замолчала.

Перед глазами словно наяву встал вчерашний день: как она пришла к Магде, как та напоила её чем-то с мятным вкусом, и как потом появилась настоящая Магда. Их недолгая схватка, нож, блеснувший в руке убийцы и смерть жены Гая.

– Сначала хотели свалить убийство на меня, – вновь заговорила Мира, – но теперь обвиняют Найру. А её там даже близко не было! Я поклялась себе, что помогу ей, оправдаю. Но сначала нужно найти Атию, – она грустно улыбнулась и подняла глаза на невидимого собеседника: – Ах, вы же не знаете, что я встретилась с жабой. Той самой, которая меня сюда забросила. Как вы и предсказывали, она сама меня нашла.

Неожиданно впереди раздались мужские голоса. Мира перестала бормотать, прислушалась.

– Что будем с ними делать?

– Свалим в проходе и всех делов. Завтра воды сомкнутся, и река всех похоронит. А до завтра сюда вряд ли кто сунется.

Стараясь держаться ближе к стене воды, Мира пробралась вперёд и внезапно увидела кучу тел. Они лежали друг на друге, словно выброшенные на свалку куклы, руки верхних свешивались на лица нижних. А двое здоровяков всё набрасывали на кучу новые тела.

Миру замутило от ужаса. Прикрыв рот ладонью, она отступила назад. О том, чтобы идти на остров уже не было речи. Бежать из этого царства смерти! Бежать!

– Э! Кто там? – крикнул один из мужчин.

Мира замерла, прижавшись к стене. Под рясу на спине струйками стекала вода, кровь стучала в висках, лицо горело, словно опалённое огнём.

– Ты чего? – спросил напарник у второго мужчины.

– В проходе кто-то есть, я видел движение.

– Да то рыбы. Или какие другие твари.

Подняв полы рясы, Мира начала отступать, откуда пришла.

– Надо проверить, – сказал мужчина. – Ну-ка, дай мне палицу.

Стянув рясу, чтобы не мешала, и оставшись в тунике, Мира побежала по проходу. Кажется, никогда в жизни она не бегала так быстро. Ужас гнал вперёд, под защиту улиц города, где можно спрятаться среди горожан. В груди жгло огнём, во рту пересохло, перед глазами мелькали тёмные мушки, но она продолжала бежать. Вот и развилка, значит, осталось недолго.

За спиной раздавались голоса преследователей и топот нескольких ног. Он то становился тише, то наоборот приближался. Совершенно выбившись из сил, Мира перешла на шаг, держась за грудь и судорожно хватая ртом ставший колючим воздух. Она ничего не слышала, кроме стука крови в ушах, и молилась лишь о том, чтобы преследователи тоже устали.

– Вон она! – крикнули за спиной.

Обернувшись, Мира увидела преследователей. Оба багровые и потные от бега, они быстро приближались, держа на готове дубинки.

Мира побежала дальше. Ноги заплетались, и больше всего она боялась упасть. Вот и городская стена, ворота, нищий у ворот. Он как будто ждал её.

– Помогите мне! – прохрипела Мира.

Это было единственное, что билось в висках. Помогите! Хоть кто-нибудь!

Внезапно нищий схватил её за руку и закричал:

– Я держу её! Быстрее!

Мира попыталась вырваться, но он оказался сильным и вцепился будто клещами.

– Думаешь, за меня много заплатят? – задыхаясь спросила она.

– Много, не много, меня устроит, – ответил нищий и опять завопил: – Сюда! Я держу её!

Надежда оставалась только на магию. Мира уже поняла, что её способность – воздействовать на неживые предметы: открыть щеколду, создать стеклянную стену. Она впилась взглядом в стоящую на земле плошку с подаянием. «Серые» вылетели из неё, словно из пращи и ударили нищего по голове. Он вскрикнул от боли и неожиданности, выпустил Миру.

Не теряя времени, она бросилась в ворота, на площадь Правосудия.

Кажется, кто-то пытался её перехватить и поймать, но ей удавалось выскользнуть. Мельком оглянувшись, она увидела, что преследователи (судя по одежде, это были стражи) забежали в ворота следом.

– Обходи её слева! – крикнул один другому.

Заметив открытую дверь одного из домов, Мира ворвалась туда.

Она оказалась в крохотном, грязном дворике. Несколько чумазых детей брызгали выводилом на цеплюч, дородная женщина в грязном переднике мела двор.

– Куда?! – закричала она при виде Миры.

Но та уже заметила приставленную к стене и ведущую на крышу дома лестницу; рванула к ней. Дети радостно заулюлюкали ей вслед. Насаживая на ладони занозы, Мира поднялась на крышу. Навалившись всем туловищем, оттолкнула лестницу. Та закачалась и с глухим треском упала на землю. Мира с ужасом ждала, что раздадутся детские крики, но к счастью лестница никого не придавила.

Мира посмотрела вниз: преследователи забежали во двор, с руганью стали поднимать лестницу.

Она огляделась по сторонам: дома в Элсаре были построены почти впритык друг к другу, так что можно было перебегать с крыши на крышу. Только вездесущий цеплюч мешал. Неожиданно снизу раздались знакомые писки:

– Посмотрите, это же лодочница! Наша лодочница!

– Мира?! Где?

– Да вон же, на крыше!

Приглядевшись, Мира увидела на краю накрытой рогожкой повозки трёх взволнованно подпрыгивающих волосатых мячиков. Она втянула сквозь стиснутые зубы воздух: газилинны! Где вас носило всё это время?!

Однако расслабляться было некогда: стражи подняли лестницу и полезли на крышу.

Мира попыталась магией заставить лестницу упасть, но то ли сил осталось слишком мало, то ли лестница оказалась слишком тяжёлой – ничего не получилось.

Здешние крыши не слишком отличались от питерских, по которым она любила гулять: покатые, с коньком и хрустящей при каждом шаге черепицей – отчего казалось, что идёшь по печенью. На дрожащих от напряжения ногах, вытянув в стороны руки для равновесия, Мира побежала по коньку, не давая себе возможности усомниться в том, что делает. А также остановиться и посмотреть вниз. За спиной слышалась грубая брань. Добравшись до края, Мира оглянулась: преследователи неуклюже бежали по коньку, напоминая цирковых медведей.

Она прикинула расстояние до следующей крыши, отступила назад. Набрав разгону, прыгнула. Жестко упала на склон крыши, поехала вниз. Попыталась ухватиться за черепицу, но не удержалась. Перед глазами замелькали крыши, купол, потом всё заслонила стремительно приближающаяся брусчатка, спину пронзила боль, от удара выбило воздух из лёгких, и Мира потеряла сознание.

Глава 6. "Не хочу больше новостей!"

– Серая Хмарь, забыла заклинание! – Даяна открыла один из стоявших у стены сундуков, достала потрёпанные свитки, стала перебирать их: читала, шевеля губами, откладывала, переходила к следующим.

Лёжа на кровати, Хадар любовался тем, как свет от лампады мягко обволакивает её фигуру. Хадару нравилось смотреть на неё, когда она вот такая – непричёсанная и полуодетая. В этом было что-то домашнее, даже семейное, хотя он и понимал, что Даяна и семья – вещи несовместимые. Хадар и сам не собирался обзаводиться семейством, но всё же любил такие минуты – будто смотрел на экране добрую, старую мелодраму.

…

Почувствовав, что правый бок затёк, Хадар немного подвинулся, и тут же охнул от пронзившей грудь боли.

Даяна бросила на него яростный взгляд, сдула упавшую на лицо прядь иссиня-чёрных волос.

– И не вздумай ныть! – прикрикнула она. – Небось, сам в драку полез?

Он скривился, покорно подтвердил:

– Сам, сам.

Да уж, что не говори, хорошо его кукр отделал, душевно. Если бы не подоспела подмога в лице братьев Лечебницы, вовсе бы кони двинул. В Элсар его принесли на носилках. Правда Окато предлагал остаться в стенах своего заведеньица, но Хадар отказался. С трудом ворочая языком в наполненном кровью рту, он попросил отнести его к Даяне - своей личной любимой ведьме.

– Вы уверены? – спросил Окато.

В разорванном плаще и с покрытым кровоточащими царапинами черепом, он тоже выглядел не комильфо, но всё же гораздо лучше Хадара.

– Да… – прохрипел Старший агент. – Мне… поможет… магия.

Когда его занесли в покои Даяны, она ещё спала. Новая служанка (прежнюю Даяна приказала удавить за то, что та сливала информацию Вишневскому) испуганно вскинулась, переводя расширенные глаза с Хадара на братьев и обратно.

– Госпожа ещё спит, – сказала она срывающимся голосом. – Вам придётся подождать.

– Ты что не видишь – он не может ждать? – прогнусавил один из братьев.

Хадар мысленно с ним согласился.

Женщина вновь окинула их взглядом, не в силах решиться нарушить сон суровой хозяйки. Неожиданно из будуара раздался сонный голос Даяны:

– Кто там, Криста? Что за шум?

Прежде чем служанка успела ответить, дверь распахнулась, и Даяна вышла, держа в руке мерцающую лампу. Сквозь тонкую ткань ночной сорочки было видно аппетитное тело с широкими бёдрами, тонкой талией и большими грудями. Даяна была сама первозданная природа, всё в ней дышало жизнью и сексом. На лицах лекарей явственно отразились мысли: «Я бы сейчас впендюрил этой бабёнке!»

В другое время Хадар сказал бы им: «Этой бабёнке впендюриваю я».

Но сейчас он был, мягко говоря, не в форме.

Даяна мельком взглянула на лежащее на носилках тело, но Хадара не узнала.

– Это ещё такое?! – заорала она на лекарей. – С какой стати вы тащите к моему порогу всех кого ни попадя? Или наша Лечебница не справляется с калеками? Вы хоть знаете, кто я?!

И вдруг она узнала Хадара. Сквозь приоткрытые веки он видел, как любовница отшатнулась, прикрыв рот ладонью, вскрикнула, замахала руками, грохнулась рядом с носилками на колени. Хадар почувствовал на своём лице тепло её дыхания. Если бы он не знал, что Даяна любит только себя, решил бы, что она впрямь переживает за него.

– Что с ним? Он… жив? – спросила Даяна со страхом.

– Он не захотел оставаться в Лечебнице, – сказал один из братьев. – Требовал принести его сюда. Сказал, ему поможет только магия.

– Да… да! Занесите его в будуар. Криста, открой пошире двери и…

Не договорив, она бросилась в комнаты, бестолково заметалась там, хватаясь то за одно, то за другое, затем вернулась в коридор, потом вновь в комнаты. Хадара занесли внутрь.

– Куда его положить? – спросил один из братьев, оглядывая широкую кровать с неубранной постелью. Комната была заставлена трюмо, статуэтками и вазами, в которых увядали специально выращиваемые для Даяны цветы.

– Кладите на кровать, – приказала она, немного придя в себя от потрясения. – Криста, что ты стоишь столбом?! Накинь покрывало!

Служанка, наблюдающая за всем в глубокой растерянности, сорвалась с места и торопливо застелила кровать нежно-лиловым покрывалом.

Братья бережно перенесли Хадара на кровать. Несмотря на то, что они старались быть аккуратными, он застонал от пронзившей тело боли.

– Аккуратнее! – воскликнула Даяна и тут же, заглянув в лицо брата, что стоял ближе, спросила: – Кто его так избил?

– Мы не знаем, госпожа, – сказал молодой человек. – Когда нас позвали, он уже был таким.

– Не знаете, – нахмурилась Даяна. – Никакого толку от вас. Ладно, идите, вы больше не нужны.

Братья неуверенно потоптались у порога в ожидании оплаты, но убедившись, что её не будет – ушли.

– Ты тоже выйди, – приказала Даяна служанке. – И следи, чтобы никто меня не тревожил.

Сквозь полуприкрытые веки Хадар видел, как выпроводив служанку, она вновь в растерянности заметалась по комнате. Бормоча что-то под нос, кинулась к старинному сундуку, где лежали свитки, привезённые из Ордена. Откинула массивную крышку.

– Перестань… кудахтать, – с трудом произнёс Хадар.

Даяна резко обернулась:

– Ожил?! – воскликнула она. – Негодяй! Эгоист! Сволочь! Самовлюблённый дурак! Кто это сделал? Убью!

Он вымученно улыбнулся и тут же скривился от боли в разбитой скуле.

Схватив с прикроватного столика зеркало на ручке, Даяна поднесла его к лицу Хадара.

– Вот! Полюбуйся на себя! Красавец! – крикнула она.

Лицо опухло до неузнаваемости, так что Хадар сам себя не узнал.

– Убери… эту пошлость, – сказал он.

Даяна проворчала ругательства, но зеркало убрала. Снова склонилась над сундуком и стала что-то искать.

Через открытое окно донёсся звук рогов. Только этого не хватало – лесные уезжают. Хадар шевельнулся.

– Колдуй скорее! – раздражённо прохрипел он. – Я должен быть там… внизу.

– Должен он! – передразнила Даяна. Развернулась, держа в руке свиток, и подбоченилась: – Не стану лечить, пока не расскажешь, кто тебя так ухайдакал.

– Милая, это… долгий рассказ. А мне нужно… проводить… лесных.

Она поколебалась, но сдалась. Подошла к нему и, прикрыв глаза, начала читать заклинания, водя руками над Хадаром. Он прислушался к ощущениям – возможно, это был самообман, но показалось, что он чувствует, как срастаются сломанные кости и затягиваются раны. Боль тоже утихала, словно зверь уползая в нору подсознания.

Голос Даяны будто стал мощнее. Раз за разом она повторяла заклинание, и по комнате разливались напевы на древнем языке. Хадар слышал истории о том, что когда-то в Азаре жили боги. Потом они поднялись в Закуполье, а после себя оставили магию Ордена, и теперь она передавалась от магини к магине.

Голос Даяны достиг пика и внезапно оборвался. Она осела на пол, сгорбившись и низко опустив голову. Длинные волосы упали на грудь, полностью скрыв её лицо. Говорят, магия отнимает много сил. Хадар осторожно пошевелился (не больно!), протянул руку и осторожно отвёл волосы с лица Даяны. Женщина была бледной, под глазами залегли чёрные тени. Хадар погладил её по щеке, ласково шепнул:

– Спасибо, милая!

Она потёрлась щекой о его руку, медленно поднялась с пола и легла на кровать рядом с Хадаром, свернувшись калачиком. Однако, заметив что-то на постели, проворчала:

– В крови испачкал. Я за это покрывало два беляка отдала!

С улицы вновь послышался далёкий звук рожка. Тяжело встав (голова кружилась, как с перепоя) Хадар подошёл к окну и распахнул раму. В комнату сразу же ворвался гул толпы. Придерживаясь за стену, чтобы не упасть, Хадар далеко высунулся наружу. Ему открылась городская площадь. Людей сегодня было гораздо меньше, чем когда лесные приехали – шутка ли, квасили на радостях почти сутки – но всё равно хватало. Крытые повозки лесных медленно уезжали за ворота. Хадар увидел среди провожающих ВХЭ, подле него начальника Городской стражи. В груди неприятно кольнуло: «Серая Хмарь! Это я должен быть справа от старика. Так можно окончательно лишиться благоволения деда! А всё из-за проклятой Мирки! Ну, попадётся она мне: ответит по-полной!»

– Позови кого-нибудь из слуг, – сказал он Даяне. – Надо узнать, что там происходит.

– Так не видишь, что ли? – проворчала та.

– Что ты трындишь, как… – он едва не сказал «бабка старая», но остановился.

Даяна не понимала шуток про возраст. И к любым намёкам на то, что ей уже не двадцать и даже не двадцать пять, относилась с болезненной нервозностью.

– Как кто? – она сощурила красивые глаза.

– Никто, – огрызнулся он. – Говорю тебе, позови слугу. Я не вижу среди провожающих Тиреда. Надо знать, что у них там с дочкой лесного – полный разлад вышел?

Для всех при дворе не было секретом, что старикан возлагал на приезд лесных большие надежды – мечтал женить своего сына-идиота на дочери Лесного владыки. Но доченька тоже оказалась с сюрпризом – как пелось в песне, «то ли буйвол, то ли бык, то ли тур». Короче, кентавриха, так её разэтак. Тиред, как суженую во всей красе увидел, так в постель слёг и животом разболелся, даже к семейному ужину не вышел. Старик был мрачнее тучи, но что поделаешь – физиология, она такая. А кентаврихе хоть бы что: заперлась в комнате со своей куклой, которую ей ВХЭ презентовал и, кажется, была совершенно счастлива. Кукла само собой, была не простая – из кукров – притом старая модель, ещё магическим ошейником управлялась. Но зато уже не раз проверена в деле и сбоев не давала, если, конечно, ошейник с неё не срывать.

Хотя в этом и крылась уязвимость таких моделей: стоило сорвать с кукра ошейник, и он становился бесполезен. Поэтому-то Окато и выводил в своём подземелье новые модели – безупречных, не зависящих от магии, обладающих большой физической силой, готовых не задумываясь исполнять приказ хозяина и способных принимать решение в сложных ситуациях. Так сказать, самообучаемых. В ходе опытов оказалось, что лучше всего поддаются дрессировке бывшие мокрозявы. Из азарцев тоже удавалось сделать кукров, но они уступали мокрозявам по многим параметрам. Хотя оказывались физически сильнее. Та же Молли, которую задарили лесной кентаврихе, могла одной рукой поднять над головой больше ста килограмм.

Сегодня благодаря Мире, Хадар и Окато провели, так сказать, тестирование новых моделей. Уж чем-чем, а силушкой обновлённые кукры-мокрозявы оказались наделены сполна, это Хадар на своих костях испробовал. Такого жёсткого тестирования он, правда, не планировал, так уж вышло: не отдавать же Мирку Окато. У Хадара на неё другие планы, в частности, он обещал отдать её в Орден Колдуну. Того заинтересовали магические способности девчонки, он даже готов был пойти на риск и повлиять на ход турнира. Кстати, у Хадара было подозрение, что без вмешательства Колдуна таки не обошлось – этот поезд, появившийся из ниоткуда, когда всё указывало на то, что Мира должна умереть; и то, что её соперница так удачно застряла ногой между рельсами...

Само собой, Колдун сделал всё чисто, никто не сможет придраться и усомниться в честности турнира. И всё же Хадар мысленно нет-нет, да возвращался к поезду, накрывшему соперницу Миры.

Между прочим, Хадар тоже был заинтересован, чтобы девчонка отправилась в Орден постигать азы магической премудрости. Во-первых, потому что иметь в друзьях Колдуна – хорошо. Во-вторых, иметь в Ордене шпионку – тоже неплохо.

Но Мира сбежала. Однако на этот счёт агент не волновался: побегает и прямиком придёт к нему. Больше-то ей идти не к кому.

Гул толпы на площади начал стихать. Вновь выглянув, Хадар увидел, что за ворота выезжают последние повозки лесных. Хм, почему же нет Тиреда? Неужели до сих пор притворяется больным?

Хадар закрыл окно и вернулся на кровать. Его не оставляло неясное беспокойство. Что-то было не так с этими проводами.

Он снова лёг рядом с Даяной и, взяв широкую прядь её волос, намотал их на кулак. Не открывая глаз, Даяна сонно потянулась, словно уставшая после охоты пантера. Волосы натянулись, и она удивлённо открыла глаза.

– Ты что? – спросила любовница.

Хадар смотрел на неё без улыбки.

– Почему ты отпустила Миру? – спросил он. – Мы же договаривались, что в случае победы в турнире отдадим её Ордену. А ты выгнала девчонку из Башни.

– Ниоткуда я её не выгоняла! – прошипела Даяна. – Так сложилось: дежурным писарем был Иполло. А ты сам знаешь, какой он зануда и ревнитель буквы закона. Кажется, он заподозрил, что я хочу удержать Мирку в Башне, и следовал за мной по пятам. Да отпусти ты меня, наконец!

Но Хадар не отпустил.

– Поверь мне, – ласковее сказала Даяна. – Ты же знаешь, что эта зачухонка чуть ли не единственная для меня возможность меня попасть обратно в Орден.

Хадар мог бы поправить, что не «чуть ли», а единственная, но не стал её огорчать.

– А что, с ней случилось что-то плохое? – спросила Даяна, и в голосе проступила робость.

Хадар вздохнул:

– Случилось. Эта девчонка прямо притягивает к своей попке приключения. Сегодня я нашёл её в подземелье Окато среди кукров.

– Серая Хмарь! Как она там оказалась?! – воскликнула Даяна.

– Ты не заметила, что у неё талант оказываться в неожиданных местах? – усмехнулся Хадар.

А затем рассказал про убийство Магды и драку с кукром.

Любовница слушала молча, и он физически ощущал, как она внутренне сжимается. А ещё чувствовал её страх и ярость.

– Что происходит, Хадар? – спросила Даяна, когда он закончил. – Кто объявил нам войну? И какова их цель? Уничтожить всех агентов? Лодочников? Мокрозяв?

– У меня пока нет ответа на этот вопрос, – сказал Хадар, разжав кулак. Прядь чёрных волос Даяны блестящей змейкой скользнула по его руке и легла на подушку.

Любовница порывисто села, пристально глядя ему в лицо.

– Ты понимаешь, что они были готовы заранее? – спросила она. – Они знали, что Мирка появится в Азаре. Что она выиграет в турнире и пойдёт к травнице. А теперь скажи мне, у тебя есть предположения, кто это может быть?

– Ты, – улыбнулся Хадар, глядя ей в глаза.

Даяна вспыхнула и едва не влепила ему пощёчину. Хадару удалось в последний момент блокировать её руку.

– Не надо так шутить, дорогой! – прошипела она, глядя на него с яростью. – Если на то пошло, я от тебя узнала о необычных способностях девчонки. Для меня она была просто новенькой мокрозявой, которая может хорошо кукрить.

– Поэтому ты и выжала из неё всё, что могла, – вставил он.

– И я не знала, куда она отправилась выйдя из Башни, – продолжала Даяна, пропустив его слова мимо. – Писарь направил её в Общество лодочников, но о том, что после этого она пойдёт к Магде, я предположить не могла. Да и зачем мне всё это, Хадар? Я сама бывшая мокрозява, для чего мне устраивать проверки среди них? Чтобы меня проверили в первую очередь?

– Поэтому я шучу, а не обвиняю, – сказал он с улыбкой.

Любовница сузила тёмно-карие глаза.

– Не надо со мной так шутить, – серьёзно произнесла она.

Хадар поднялся и вновь подошёл к окну: площадь возвращалась к обычной жизни. Продавцы катили тележки со всякой снедью, раскладывали в лавках товары. Выводители цеплюча уже были за работой, обходя с выводилом каждый свой участок; спорили двое нищих. Их голосов отсюда слышно не было, но позы выражали гнев и намерение вцепиться друг другу в глотки. Вечная борьба, и глоток откукренной воды, как глоток жизни. Кто же решился встряхнуть устои этого мира?

– Ты права, – сказал Хадар. – Кто-то был готов к тому, что декорации будут расставлены именно так. Осталось выяснить, кому это нужно и…

В дверь забарабанили.

– Хада`г! – раздался из коридора голос Майера. – Беда, Хада`г!

Любовники переглянулись.

– Не хочу больше новостей, – сварливо заметила Даяна.

Она накинула пеньюар, сама поспешила к двери. В будуар вломился Майер. Судя по его потному, красному, перекошенному лицу, случилось нечто действительно ужасное. Но увидев Хадара, зам как будто забыл, для чего пришёл.

– Что случилось? – спросил он, показывая на лицо Хадара.

– Потом, долго рассказывать. Лучше говори, отчего ты такой перевёрнутый.

– Ти`геда похитили! – просипел Майер.

– Что?! – недоумённо моргнула Даяна.

– Ты уверен? – спросил Хадар.

– Да. Он сегодня не встал п`говодить лесных. Ста`гик был в я`гости, но п`ги гостях сде`гживался. После отъезда лесных пошёл к сыну отвесить звездулей. Откинул одеяло, а там вместо Ти`геда кукла без головы. Та самая, кото`гую доче`ги лесного Владыки пода`гили. Её подложили вместо…

«Вот оно!» – с горечью подумал Хадар.

Не зря его беспокоили проводы лесных. Было что-то неестественное в их наглухо закрытых повозках.

– Погоню отправили? – спросил он.

Майер обречённо махнул рукой:

– Да, какая там погоня! Пока ст`гажей соб`гали – многие вче`га на`гавне с го`гожанами уж`гались. Вот только недавно уехали, но сомневаюсь, что догонят.

– Так, идём, – приказал заму Хадар и сам направился к двери.

– Подожди! – воскликнула Даяна. – У тебя вся одежда в крови и разорвана. А лицо… таким только народ пугать.

– Плевать.

– Дай я прочитаю ещё одно заклинание, чтобы морда зажила.

– Отстань, тебе говорю!

Вслед за Майером он вышел в коридор и захлопнул дверь. Неожиданно стены закружились перед глазами, и Хадар испуганно уцепился за руку зама.

– Как ты? – спросил тот, глядя на него с тревогой.

– Нормально… Так, немного голова закружилась.

Майер покачал головой:

– Где тебя так?

– В лечебнице. Тестировали новых кукров. Отличные ребята, только очень уж тупые.

Зам усмехнулся.

– Ты нашёл шлюху? – спросил Хадар.

– Да. Она здесь, в Башне. На минус т`гетьем я`гусе.

Хадар невольно посмотрел в пол, как будто мог видеть сквозь камень.

– Хорошо, – сказал он. – С ней разберёмся после. А теперь рассказывай подробности про мальчишку.

– В том-то и дело, что нечего `гассказывать! – жалобно пробасил тот.

– Неужели никто из слуг не проверил спящего отпрыска?

– Никто! Все были заняты неожиданным отъездом лесных. Ещё вче`га Владыка гово`гил, что останется до окончания п`газдника Вила. А сегодня, пока все спали, они махом пог`гузили свои телеги и со`гвались. Наш ста`гик еле подштанники успел натянуть, чтобы выскочить п`говодить их.

Хадар хмуро слушал. Серая Хмарь! Вот так лесные, мать их! Вот так устроили сюрприз!

Все хитроумные планы ВХЭ с дарением кукра коту под хвост. Они со стариком думали, что теперь лесные у них в руках, а оказалось наоборот.

– Как Великий Хранитель? – спросил Хадар. – Кондрат не хватил?

– Поплохело, как только узнал, – печально ответил Майер. – Но быстро оп`гавился. Он к`гепкий.

Хадар кивнул: что есть, то есть. Этот хрыч ещё их всех переживёт и будет на похоронах свою любимую булку с изялем есть, да покрякивать.

Они прошли через двор Башни, встречные стражи провожали их изумлёнными взглядами. Можно понять: не каждый день Старший агент расписанным под хохлому ходит. Один страж так загляделся, что споткнулся и растянулся во весь рост. У ворот Майер тронул Хадара за руку.

– Подожди, – сказал он, стягивая с себя плащ. – Вот, наб`гось. Иначе все го`гожане шеи выве`гнут.

– Спасибо, – сухо поблагодарил Старший агент, накинул плащ, надвинул на лицо капюшон и первым вышел за ворота.

Глава 7. В покоях Тиреда

Все в доме вели себя так, словно кто-то умер. Ходили на цыпочках, говорили вполголоса.

– Где Великий Хранитель? – спросил Хадар у старшего слуги, такого же древнего и крепкого старикана, как сам ВХЭ.

Слуга хотел было ответить, но посмотрев за плечо Хадара, только открыл и закрыл рот. В тот же миг за спиной раздался голос ВХЭ

– Где ты шатаешься, изглодай тебя Серая Хмарь?!

Хадар с Майером обернулись.

– Это кто тебя так разукрасил? – удивился ВХЭ, глядя на Старшего Агента.

– Так, в поворот не вписался, – уклончиво ответил он.

– У нас всех сегодня свои повороты, – произнёс ВХЭ, и Хадар только сейчас заметил, что за эту ночь он сильно сдал. Если вечером Старший агент попрощался с бодрым стариканом, то сейчас его встречал жалкий, напуганный старичок по привычке напускающий на себя браваду.

– Погоня ещё не вернулась? – спросил Хадар.

ВХЭ махнул рукой:

– Пока нет. Да я на успех и не рассчитываю: наверняка лесные ждут погоню и подготовились.

Хадар с Маейром переглянулись. Несмотря на трагизм происходящего, оба почувствовали удовлетворение: городские стражи облажаются, если не смогут отбить мальчишку. А это всегда бонус на счёт агентов.

Эх, как же Хадару не хватало универсальных солдат, способных и в неоткукренную воду залезть, и истинным азарцам морды начистить!

– Мне нужно осмотреть комнату Тиреда, – сказал он.

ВХЭ опять махнул рукой, прошаркал войлочными тапками через залу до стола. Кряхтя сел в кресло.

– Проведи их, – приказал он слуге.

– Идите за мной, – сказал тот.

Они поднялись по скрипучей лестнице: агенты впереди, слуга за ними.

– А что, Колдун уже уехал? – спросил Хадар, оборачиваясь.

От резкого движения закружилась голова, и он вцепился в поручень. Хадар сразу представил, как челядь обсуждает событие: Старший агент едва не упал в обморок. Стоит только пойти слухам, и всё пиши, пропало – подловят и добьют. Волчья стая. Но слуга, накатившей на Хадара слабости, кажется, не заметил.

– Господин Колдун здесь, – ответил он. – Кажись, завтра собирались уехать, но с такими делами, могут и раньше. Другие гости как жуки разбегаются.

Они вошли в комнату. Это была большая, довольно унылая зала, в центре стояла кровать под балдахином из тяжёлой ткани – чтобы лучше удерживалось тепло от огневиков, которые клали под кровать на ночь.

Хадар приблизился, отодвинул полог и молча уставился на лежащую на кровати обнажённую девушку без головы. Девушка была совсем как настоящая, собственно она и была настоящей – ведь кукры те же люди, только обескровленные и напичканные магией.

– Тут она и лежала, – задребезжал за спиной слуга, – накрытая одеялом.

– Ты её нашёл? – спросил Майер.

– Нет, сам господин Хранитель. Сильно озлобился, что сын не вышел проводить гостей, ворвался, откинул покрывало, а там… Точнее тут… Она, – он помолчал и очень тихо добавил: - Молли.

Хадар бросил на слугу косой взгляд:

– Как ты её назвал?

Старик вздрогнул, поднял на него выцветшие глаза.

– Никак, – торопливо сказал он. – А как я могу её назвать? Трупом.

Может, послышалось? Хадар вновь повернулся к обнажённому телу. Склонился, рассмотрел шею.

– Посмотри, как чисто отсечена голова, – сказал он Майеру. – Одним движением.

Тот тоже склонился, промычал:

– Да уж.

– Лесные же сдали мечи, как заехали в город, – уточнил Хадар.

– Да. Я сам конт`голи`говал, – подтвердил Майер. – Сегодня, как уезжали, им об`гатно выдали.

– Голову этой крошке снесли хорошим острым мечом.

Они опять переглянулись.

– Я бы хотел привлечь к расследованию Колдуна, – сказал Хадар, поворачиваясь к слуге: – Будь добр, пригласи его к нам.

– Как скажете, господин, – в интонации старика появилось подобострастие.

Он торопливо, насколько позволял возраст, вышел из залы.

– А куда они дели голову? – вдруг спросил Майер, глядя на тело.

Хадар перевёл на него взгляд. Он вспомнил, что к поясам лесных были приторочены засушенные головы, которые сразу навели жуть на элсарцев.

– Подозреваю, забрали с собой, – ответил Хадар. – Я слышал, у них есть обычай носить с собой головы врагов. Они вываривают их в особом растворе, отчего кожа отделяется от черепа, затем сушат её, набивают сухой травой и сшивают.

– Дика`ги, – брезгливо поморщился Майер.

– Как думаешь, откуда у них появился меч?

– Ве`гоятно дал кто-то из наших.

– Лесные приехали вчера в полдень. Ты хочешь сказать, что меньше, чем за сутки они, никого здесь не зная, успели найти союзника, который принёс им меч?

– Кто-то сам на них вышел, – предположил зам.

– Вот именно. И рассказал о кукрах.

Они одновременно посмотрели на труп.

– Думаешь, это тот же, кто имеет отношение к убийству в доме т`гавницы? – неуверенно спросил Майер.

– Не исключено, – мрачно произнёс Хадар. – И готов поспорить, это дело рук не одного человека. Похоже, у нас появилось организованное сопротивление и случилось это не сегодня и даже не вчера.

Они помолчали.

– Я, так понимаю, кукра никто не трогал и с места не сдвигал? – произнёс Хадар, скорее разговаривая сам с собой, чем спрашивая у зама.

– В`годе нет.

– А давай-ка переложим её на пол. Вдруг лесные оставили под телом какое-нибудь послание?

На лице Майера выразилось сомнение, но спорить он не стал. Они взяли тело – Хадар подмышки, Майер за ноги – и перенесли на пол.

Хадар ещё раз обратил внимание на шею: никакой запёкшейся крови, покровы были чистыми и бледно-серыми. Несмотря на то, что кукров изучали довольно давно, до сих пор так и не удалось выяснить, почему они такими становятся: обескровленными, не испытывающими ни боли, ни страха. Однажды Хадар вместе с Окато присутствовал на вскрытии кукра. Хотя он и считал себя человеком с крепкими нервами, которого ничто не может потрясти, в тот момент Хадар был потрясён. Даже сейчас, вспоминая мгновение, когда один из врачевателей вскрыл грудную клетку кукра, он чувствовал, как в животе начинает закручиваться страх: у трупа полностью отсутствовали внутренние органы. Тело внутри состояло из каркаса-костей, мышц, сухожилий. При этом кости были гораздо крепче, чем у обычного человека - проломить их удалось далеко не сразу.

Вопреки ожиданиям Хадара, на кровати под телом не оказалось никаких посланий кровью и прочей мелодраматической дребедени. Лесные поступили по первобытному грубо: отрубили голову кукру и похитили Тиреда.

– Что будем делать дальше? – спросил Майер.

Хадар вздохнул:

– Придётся собирать послов и ехать на переговоры с лесными.

– Мда… Что же они попросят взамен?

– Вил их знает. Но это должно быть что-то серьёзное, из-за мелочи они бы на похищение не пошли, - он выдержал паузу, мрачно добавил: - И, боюсь, мы не сможем удовлетворить их требования.

– Но как же… – Майер перешёл на шёпот. – Ведь это его единственный сын!

– Ты же знаешь, есть вещи, которые он не сделает даже ради сына, – ответил Хадар.

– А что там Вишневский? – спросил Майер. – Он же как `газ отп`гавился в Лес.

Хадар поморщился: от Вишневского не было ни слуху ни духу. Как в воду канул.

– Никак, – хмуро откликнулся Старший агент. – Уже думаю, не случилось ли с ним чего? Я предупредил его, чтобы на нашу помощь не рассчитывал, если его схватят, то мы от него открестимся. Вот и не знаю теперь: то ли его схватили, то ли просто не может выйти на связь.

– Может, сбежал? – предположил Майер.

Хадар отрицательно покачал головой:

– Нет, он же думает, что у нас в заложниках его баба, Магда.

– Да-а-а, вот он удивится, когда узнает, что её убили, – глупо заржал Майер.

Хадар бросил на него свирепый взгляд, со вздохом повторил:

– И впрямь удивится.

В коридоре раздалось шарканье, и в залу вошёл старый слуга. Он был один.

– Где господин Колдун? – спросил Хадар, с тоской подумав, что уже знает ответ.

– Отказались идти, – задыхаясь после быстрого шага,ответил слуга.

Хадар с недоумением подумал, зачем ВХЭ держит при доме эту развалину? Давно пора отправить деда на покой.

– Господин Колдун просили передать, – слуга поднял глаза к потолку и с усердием отличника процитировал: – Что он прибыл в Элсар на правах гостя и не желает быть втянутым в междоусобицу Великого Хранителя и лесного Владыки. Орден исторически сохраняет нейтралитет.

«Пусть рассказывает о своём нейтралитете кому-нибудь другому, – подумал Хадар. – Не удивлюсь, если окажется, что он приложил к произошедшему свою длань».

Вслух он этого говорить, естественно, не стал – для таких обвинений нужны доказательства. Да и в целом Колдуна лучше иметь в друзьях, чем среди врагов.

Что-то Хадару подсказывало, что договориться по-хорошему с лесными не удастся и для успеха предприятия будет необходимо похитить кентавриху. Вот тогда переговоры пойдут на равных. Но сделать это без применения магии вряд ли удастся. Лесной Владыка не дурак и, наверняка, спрятал дочурку за семью замками.

За бесплатно Колдун помогать отказался, надо попробовать подкупить его чем-нибудь. Или кем-нибудь. Он повернулся к Майеру и тихо произнёс:

– Нужно как можно скорее найти Миру. Перетряхни со своими ребятами весь Элсар, но найди её. Она должна быть в городе.

Зам промычал что-то нечленораздельное.

В коридоре раздались тяжёлые шаги. Обернувшись, Хадар увидел приближающегося ВХЭ. Заметив на полу тело кукра, старик запнулся, но быстро совладал с собой и подошёл к кровати.

– Выйдите, – приказал Великий Хранитель Майеру и слуге. – А ты (Он бросил колючий взгляд в сторону Хадара) останься.

Хадар молча поклонился.

– Вы двое, как будете уходить, эту прихватите, – ВХЭ махнул рукой в сторону трупа.

Майер остановился в некотором замешательстве, явно не зная, в чём нести тело.

– Не извольте беспокоиться, – торопливо подсказал слуга: – Я уже всё приготовил.

Пройдя к стоявшему у стены сундуку, он взял с крышки сложенную ткань. Когда развернул, оказалось, что это довольно большой и плотный отрез. Вместе с Майером они перенесли тело на полотно и вынесли из комнаты.

Всё это время Старший агент украдкой поглядывал на ВХЭ. Старик угрюмо наблюдал за тем, как тело грузят на импровизированные носилки и выносят из комнаты, при этом его плотно сжатые губы нервически подёргивались. Когда слуга с Майером вышли, он, глядя им вслед, тихо и чётко сказал:

– Вот ты и отомстила мне, Молли.

Хадар постарался ничем не выдать удивления. Сначала слуга, теперь хозяин назвали мёртвую по имени.

ВХЭ прошёл по комнате из угла в угол. Хадар вновь отметил, что за одну ночь Великий Хранитель постарел на десяток лет и, дело скорее не в самом исчезновении Тиреда, а в том, как лесные посмеялись над ним, «великим интриганом».

Словно услышав его мысли, ВХЭ прокряхтел:

– Вот так-то, Хадар, перехитрили нас дикари. Мы думали, что мы тут самые умные. Оказалось, нет, – он развернулся к Хадару и неожиданно по-старчески визгливо выкрикнул: – Как случилось, что моя служба агентов у себя под носом не заметила предателей?

ВХЭ побагровел, на виске вздулась жилка.

Хадар хотел возразить, что кроме службы агентов, есть ещё Городская стража. Но не стал – в таком состоянии старик всё равно его не услышит. Нужно дать ему выпустить пар, успокоиться, потом можно разговор разговаривать. Поэтому Старший агент молчал, потупившись.

К слову, идея подарить дочери Лесного владыки куклу и тем самым отправить к ним шпиона, которого можно в нужный момент привести в действие – принадлежала именно Хадару. На тот момент она казалась гениальной. А теперь такой оглушительный провал.

– Что молчишь?! – заорал ВХЭ. – У тебя спрашиваю!

– Будем искать, Великий Хранитель, – смиренно ответил Хадар.

– Будем искать, – проворчал старик, как-то неожиданно успокаиваясь. Добавил более миролюбиво: – Ты уж точно не будешь.

У Хадара похолодело под ложечкой: что его ждёт? Разжалование? Казнь?

– Поедешь переговорщиком в Лес, – сказал ВХЭ.

Хадар сдержал вздох облегчения.

– Надо выяснить, что они хотят, – продолжал старик, – с какой целью похитили. Кстати, как там твой человек, которого ты направил в Лес?

В подробности, кого именно направил, Хадар старика не посвящал. Да тот особо и не спрашивал, занятый встречей гостей и различными переговорами.

– Пока не вернулся, – сказал Старший агент. – Связь я с ним не держу, сами понимаете, вдруг, кто перехватит. Там неподалёку владения Ордена, всё магией пропитано.

– Разочаровал ты меня, Хадар, сильно разочаровал, – проскрипел старик.

«Ты мне каждый раз об этом говоришь, старый хрыч, – подумал агент. – Кто тебя не разочаровывает? Начальник Городской стражи? Кстати, а может это он и слил лесным информацию о кукре? Чтобы от меня избавиться».

За дверью послышался шум, и в залу заглянул Начальник Городской стражи. Он был помятым с перепоя, глаза краснющие.

«Не зря говорят, про говно вспомнишь, оно и всплывёт», – подумал Хадар.

Судя по взгляду побитой собаки, вести Начальник Городской стражи принёс плохие.

– Ну?! Догнали? – взвизгнул старик.

– Догнали. Но они оказались сильнее, к тому же позвали подкрепление из Леса. Из наших вернулись только двое, и то один уже умер.

Он провёл рукою по лицу сверху вниз. Хадар подавил мстительную улыбку. Он понимал, что лишний в этой сцене, но не мог отказать себе в удовольствии послушать, как облажалась городская стража.

Однако старикан быстро про него вспомнил.

– Ты, Хадар, что уши развесил? Дел, что ли, нет? Давай, иди, позже загляни ко мне, надо пару слов тебе сказать,– прикрикнул ВХЭ.

Старательно делая вид, что кроме него и старика в зале никого нет, Хадар деловито кивнул и вышел. Не успел он закрыть дверь, как в спину полетела ругань ВХЭ, распекающего конкурента.

Проходя по коридору, Хадар заметил старого слугу – того самого, который проводил их с Майером в комнату Тиреда. Вспомнилось, что слуга и хозяин назвали кукру одним именем, Молли.

А ведь этот дед ровесник ВХЭ и наверняка знает многое, что здесь происходило.

– Эй, как тебя, – окликнул его Хадар.

Слуга задержался, глядя на Старшего агента со смирением и подобострастием.

– Подойди-ка сюда, – сказал Хадар.

Когда тот подошёл, мягко спросил:

– Запамятовал, как тебя зовут?

– Прол, господин Старший агент.

– Да, верно, Прол, – улыбнулся Хадар и похлопал его по худой и твёрдой, словно ветка, руке. – Скажи-ка, давно ли ты здесь служишь?

Старик пошевелил губами, подсчитывая про себя, и ответил:

– Скоро пятьдесят лет будет.

– Надо же, выходит, вся жизнь двора у тебя перед глазами прошла, – сказал Хадар.

– Да, господин, Старший агент, так и есть, – гордо подтвердил Прол.

Хадар подумал, как бы подойти к интересующему вопросу. Начать сильно издалека, так ведь можно до сути и не добраться.

– А признайся, Прол, ты ведь знаешь эту девушку?

Старик часто заморгал:

– Какую девушку?

– Мёртвую.

– Как же я могу её знать? Она ж без головы, – скомканно заговорил он, избегая встречаться взглядом с Хадаром.

– Плохо у тебя с памятью, отец, – заметил Хадар. – А вот Великий Хранитель сразу Молли узнал.

На лице слуги появилось облегчение. Раз хозяин не делает тайны, то и ему притворяться незачем.

– Ну, так ему-то конечно! Как же ж не узнать? – воскликнул он.

Хадар улыбнулся: так-то лучше.

– Она из мокрозяв? – спросил агент.

– Не, наша, городская. Кларка-кукольника дочка.

Кукольник Кларк… Да, Хадар знал про него – безобидный дедок, не без тараканов, конечно, но даже под подозрением у ведомства агентов никогда не стоял. А вот про то, что у него есть дочь, да ещё такая молодая – Хадару не было известно. Внезапно Прол обернулся по сторонам – не слышит ли кто – и торопливо сказал:

– А по мне так хорошо, что её того, – он сделал ребром ладони жест, словно отпиливал себе голову.

– Отчего же? – спросил Хадар.

– Нехорошо, когда мёртвые ходят рядом с живыми. Теперь успокоилась, наконец.

– Как давно она преставилась?

Старик снова зашевелил губами, проводя в уме расчёты.

– Да считай уж лет тридцать как.

Хадар тихо присвистнул. Слуга поманил его пальцем, и когда Хадар приблизил лицо, совсем тихо сказал:

– Моя старуха тогда ещё обмывала её, готовила чтобы отдали Реке. А старухи-то, считай, нет уже больше десяти лет. Эта же всё по городу ходила. Бывало, как встречу её на улице, прям оторопь брала. И не изменилась за всё это время вот не настолечко, – Прол соединил указательный и большой пальцы, оставив между ними узкую щелочку.

Хадар внимательно слушал, размышляя: «Значит, эксперименты по созданию кукров из азарцев начались гораздо раньше, чем я думал. Наверняка Молли была одной из первых».

– Она была невестой Великого Хранителя? – спросил он.

Слуга даже рассмеялся:

– Куда уж там! Погулял и забыл.

– Выходит не забыл, раз спустя тридцать лет помнит, – заметил Хадар с лукавой улыбкой.

Старик снова воровато огляделся по сторонам. Было видно, что его распирает от желания посплетничать – в самом деле, когда ещё кого-нибудь заинтересуют события тридцатилетней давности – но он боялся.

– Обещаю, всё останется между нами, – заверил его Старший агент.

– Обрюхатил её Великий Хранитель, – сказал Прол. – Молодое-то дело не хитрое. Вот только она вбила себе в голову, что он должен непременно на ней жениться. Притащилась прямо на званый обед и перед гостями давай к его совести взывать. А когда господин её высмеял, схватила нож со стола и воткнула ему в живот. Да так неожиданно, что никто даже оттащить её не успел. Господин тогда чуть в Закуполье не отправился, за самим Колдуном посылали, чтобы вытащил его. Молли охрана прям там же в зале забила до смерти. Хотели её в Реку сбросить, но бабка моя сжалилась. Хоть я и ругал её последними словами, помыла покойницу от крови, причесала. Затем стражи забрали Молли, мы так и думали, что её в Реку выбросили. Но однажды я у Башни её встретил. Окликнул - она не отозвалась, прошла мимо. Я бабке своей рассказал, она-то мне и дала тогда совет никому не рассказывать. Это уж теперь, когда столько лет прошло, можно.

Слуга посмотрел на Хадара выцветшими глазами, будто и сейчас спрашивал разрешения.

– Можно, Прол, можно, – подтвердил агент.

Он похлопал старика по плечу и, подумав, достал из кармана горсть «серых».

– Вот, выпей за свою старуху, – произнёс он и, помолчав, добавил: – А заодно и за всех нас.

– Благодарствую, господин Старший агент, – смиренно сказал слуга, взял трясущейся, щедро усыпанной старческой гречкой рукой камни.

Чувствуя неловкость от своего благородного порыва, Хадар резко развернулся и пошёл прочь.

…

От ВХЭ Хадар направился в Башню. Город уже вернулся к обычной жизни: кричал на разные голоса, куда-то спешил. Кабинет Хадара располагался на верхнем ярусе Башни. Через окно просматривались все важные объекты Элсара: ворота в город, рыночная площадь, чуть дальше дом ВХЭ. Где-то там, на заросших цеплючом улочках укрывается Мира, и пора бы ей уже найтись.

А если из Лечебницы она отправилась не в Элсар? Эта мысль нет-нет да возникала у Хадара. Вопрос, куда она могла отправиться? Будь Мира азаркой, он бы точно сказал, что из Лечебницы есть только одна дорога по суше – в Элсар. Но сейчас дни Вила, к тому же Мира не азарка, поэтому отправиться она могла куда угодно. Это очень плохо. Она нужна здесь и чем скорее, тем лучше.

Кстати, что-то исведений о нападении на остров Серой Хмари долго нет. Хадар ожидал, что как только в город просочатся известия о нападении, он загудит, словно улей. Но было тихо. Неужели судьба серохмарцев настолько всем безразлична? Что есть они, что нет – всё едино? С непонятной горечью Хадар вспоминал, какие надежды островитяне возлагали на рыжую лодочницу, когда просили её довести до руководства об убийстве своего вождя.

«Куда катится этот мир, если его населяют такие равнодушные людишки, занятые только своими мелкотравчатыми проблемами? – думал он. – Может и правильно, что всё катится в Тартарары? Пусть Азар будет окончательно уничтожен и на его месте родится новый мир – с людьми добрыми и светлыми…"

Вот только существуют ли такие в природе?

Глава 8. Бренн

В дверь деликатно постучали. Хадар вздрогнул, возвращаясь в реальность, в борьбу.

— Да, — крикнул он.

— Господин Хадар, это Бренн, — раздался из-за двери бодрый голос.

Бренн — личный секретарь Хадара или, как он сам себя называл, человек по связям с недовольной общественностью. Парень отлично подходил на эту должность: энергичный, коммуникабельный, неизменно доброжелательный, да и на рожицу смазлив. Казалось, ничто и никто на свете не может вызвать у него раздражения и уж тем более ярости.

Он был последним мокрозявом, появившемся в Азаре до Миры. Сам вызвал противника на турнир, победил и выбрал путь агента. А прослужив некоторое время, добился у Хадара аудиенции.

Старший агент принял его дома во время обеда.

...

Монк уже убрал посуду и приборы. Хадар закурил от свечи и рассеянно смотрел в окно, вспоминая как душевно он сегодня ночью покувыркался в постели с девчонками из Весёлого дома, когда слуга негромко напомнил:

— Господин, вас ожидают. Давно, уже полторы свечи прогорело.

Хадар вспомнил, что, в самом деле, какой-то юноша просил у него аудиенции, и он передал через Монка, чтобы подождал. Первым порывом было послать просителя куда подальше. Пусть приходит завтра. Или послезавтра. Но затем Хадар передумал и решил, что будет сегодня вершить добро. Естественно, в разумных пределах.

— Пусть зайдёт, — сказал он слуге. — Ожидание должно быть вознаграждено.

Монк вышел и вскоре в кабинете появился юноша: смазливый блондин с мягкими, даже девичьими чертами лица и ясными голубыми глазами. Он вошёл без стеснения, уверенно.

— Вода — жизнь! — сказал юноша приятным баритоном.

— У тебя есть время, пока не догорит папироса, чтобы сказать, зачем пришёл, — равнодушно обронил Хадар.

Они одновременно посмотрели на папиросу. Осталось на два пальца.

— Господин Хадар, я выбрал путь агента, но чувствую в себе другое призвание, — взволнованно заговорил юноша.

Хадар тоскливо вздохнул: как же надоели эти «перебежчики».

— Разве при обработке тебе не сказали, что профессия выбирается раз и навсегда? — спросил он, раздосадованный тем, что вместо этого болвана мог воставшиеся минуты отдыха предаваться воспоминаниям о горячей ночке. Сьюзи оказалась просто огонь, её быстрый неугомонный язычок умел доставлять наслаждение.

— Простите, я не так выразился! — воскликнул, между тем, юноша. — Речь не о лодочниках. Я хочу заняться вашим паблик-рилейшингом.

— Чем, чем? — удивился Хадар.

— Паблик рилейшингом, — гораздо увереннее повторил агент. — Организацией связями с общественностью. Я вижу, что вам, как человеку публичному, не хватает этого института.

«Какая забавная зверушка», — подумал Хадар, а вслух усмехнулся:

— Даже так? Не хватает института?

— Да! Я готов взять организацию на себя. Дома я работал в таком департаменте и добился высоких результатов.

— И что мне даст этот твой паблик рилейшинг? — спросил Хадар, пробуя на вкус новые слова.

— Он создаст для вас положительный образ.

Хадар рассмеялся:

— Дорогой друг, мне сегодня нужно вот этими руками удавить одного... человека. Как думаешь, это добавит моему образу положительности?

— Харизматичный политический лидер и не должен быть слабаком, — отчеканил агент, ничуть не смутившись. — Исследования показывают, что образ человека, который держит страну в ежовых рукавицах, притягателен для тех, кто пострадал от утраты социальной укоренённости.

Папироса догорела, и обожгла Хадару пальцы. Ругнувшись, он бросил окурок в пиалу с водой.

— Ну, ну, продолжай, — сказал он агенту.

Тот по мальчишески радостно улыбнулся, довольный тем, что сумел удержать его внимание.

— Первым делом, я бы занялся вашим внешним видом, — бодро заговорил юноша. — Мы вместе найдём для вас запоминающийся образ.

— Ты это серьёзно? — спросил Хадар.

— Конечно! Мы создадим вам имидж — азарцы будут узнавать вас издалека. Вы станете брендом службы агентов Элсара.

Хадар тогда одевался, как другие агенты, во всё серое. Единственное, что его отличало, это значок Старшего.

— И каким ты видишь мой бренд?

— Дорого и со вкусом, — сказал юноша, глядя ему в лицо. — Никаких оттенков серого, только благородный чёрный.

Хадар посмотрел на него с прищуром.

— Как тебя зовут, мальчик? — спросил он.

— Бренн, господин Старший агент.

— Бренн... придумает мне бренд, — медленно произнёс Хадар и улыбнулся.

— Не только бренд, господин Старший агент, — вставил юноша. — Я буду разбирать вашу корреспонденцию и планировать день.

— Корреспонденции у меня не так много, — сухо возразил Хадар. — И лезть в неё всяким брендам ни к чему.

Он одним стремительным движением поднялся и, скользнув к юноше, обхватил его за шею. Бренн даже дёрнуться не успел, а к его горлу уже был приставлен стилет.

— А теперь, гений паблик рилейшинга, рассказывай, кто тебя подослал, — вкрадчиво сказал Хадар.

Юноша сглотнул, на лице выступила испарина.

— Н-никто, — пролепетал он.

— А если вспомнить?

Стилет уколол нежную кожу шеи, за воротник стекла струйка крови.

— Клянусь никто! Я хочу быть вашим секретарём! Я чувствую, ч-что проявлю с-себя в этом! Агент, что агент? Их без м-меня полно.

Хадар с силой швырнул его об стену. Бренн ударился головой, прижал руку ко лбу. Между пальцами потекла кровь. Хадар подошёл к нему, с размаху ударил в солнечное сплетение. Юноша упал на колени, хватая ртом воздух. Не давая ему времени прийти в себя, Хадар несколько раз пнул юношу в живот.

— Считаешь меня полным кретином? — спросил Хадар. — Ду из спик инглишь, паблик рилейшинг?

Вырвав из портьеры шнурок, он связал Бренну руки за спиной. Затем позвонил в колокольчик, вызывая слугу. Тот забежал в комнату, замер на пороге, растерянно глядя на скорчившегося на полу юношу.

— Вызови стражей Башни, пусть заберут его, — сказал Хадар. — Этот человек сухирийский шпион.

— Я не шпион! — простонал Бренн. — Поверьте мне, господин Хадар! Я не шпион!

Хадар сел рядом с ним на корточки и почти ласково сказал:

— Вот и проверим, Бренд, насколько мой образ будетпритягателен для тебя после того, как ты пострадаешь от утраты социальной укоренённости, — он хохотнул.

Бренн провёл в казематах Башни неделю. Хадар сам приходил посмотреть, как его пытают. Но всё это время Бренн твердил одно: никто его не подсылал. И он всё ещё хочет стать личным секретарём Старшего агента. В конце концов, Хадар ему поверил — не убивать же, в самом деле, за безобидное, хоть и странное желание. После Башни Хадар сам определил юношу в лечебницу Окато и оплатил лечение по высшему классу.

Когда Бренн поправился, Хадар пришёл к нему и сказал:

— Ну что, Бренд, я принимаю тебя секретарём. Испытательный срок ты прошёл.

На том и договорились, правда Бренн первое время при виде Хадара сильно бледнел и начинал трястись, но это потом прошло. Имидж он подобрал Старшему агенту грамотный. Хадар и раньше старался следить за внешностью, но с помощью Бренна приобрёл лоск. Тогда же у него завертелся роман с неприступной и сексуальной Даяной — так себе достижение, но, тем не менее, прежде она воротила от него свой хорошенький носик. А Хадару не нравилось, когда кто-то воротит от него нос, пусть даже хорошенький.

Однако создание имиджа было не самым главным, за что он держал секретаря. Парнишка оказался профи во всём, что касается связей с недовольной общественностью и умел деликатно, но настойчиво выпроводить нежелательных просителей. Хадар сэкономил массу времени, а сам Бренн через некоторое время приобрёл среди азарцев вес. Все знали, что к Старшему агенту нужно подкатывать через этого улыбчивого щёголя.

...

Как обычно, подтянутый и энергичный, Бренн вошёл в кабинет. За прошедшие пять лет он возмужал, отпустил пышные усы пшеничного цвета, которые делали черты его лица более мужественными. Одежду он шил на заказ у лучших портных, руки всегда держал ухоженными. Все городские девчонки были влюблены в Бренна, но он так и ходил холостым, хотя временами из его спальни выскальзывали полуодетые девы. Впрочем, не настолько часто, чтобы за Бренном закрепилась слава бабника.

Увидев разбитое лицо Хадара, он, как и прочие в это утро, замер от изумления.

— Ну?! — раздражённо воскликнул Старший агент.

А про себя подумал, что надо всё же заглянуть к Даяне. Пусть прочитает своё заклинание и вернёт ему нормальный вид.

— Вода жизнь! — запоздало сказал Бренн обязательное приветствие.

— Вода жизнь, — отозвался Хадар. — Рассказывай, что новый день нам приготовил?

Подумал: «Ну, хоть ты-то мне сообщишь о нападении на остров Серой Хмари?»

Кроме того, было интересно, просочилась ли уже информация о похищении Тиреда?

— Сегодня ночью напали на остров Серой Хмари, — сказал секретарь.

Хадар придал лицу выражение изумления, воскликнул:

— О, Праматерь! Кому он нужен?

— Рабочим с Рудника. Майер уже отправился туда выяснять, что к чему, — сказал Бренн.

«Похоже, здоровяку сегодня поспать так и не удалось», — подумал Хадар.

— Что ещё? — спросил он.

— Лесные уехали без предупреждения.

— Об этом я уже знаю, — проворчал он, исподлобья глядя на секретаря и ожидая продолжения о Тиреде. Но секретарь ничего не сказал. Значит, за стены дома информация о похищении наследника ВХЭ не просочилась.

— Ещё на площади была поймана подозрительная девушка, — сказал Бренн.

— Что в ней подозрительного?

— Пыталась выдать себя за врачевательницу из Лечебницы, но вела очень уж подозрительно. Когда городские стражи подошли к ней выяснить, кто она и откуда, девушка попыталась убежать, но её схватили.

«А вот и Мира объявилась! — подумал Хадар и едва руки не потёр от удовольствия. — Конечно, это может быть не только она, но побег девчонки из Лечебницы и появление в городе странной врачевательницы — слишком уж очевидное совпадение».

— Где она сейчас? — спросил он.

— Городские стражи забрали к себе.

Хадар почувствовав, как к горлу подступает гнев. Это был самый худший вариант развития событий. Серая Хмарь, где были в это время его люди?! Почему девчонку забрали не они? Майер должен был распорядиться, чтобы в случае появления Миры в черте города, агенты тут же взяли её и привели к нему в Башню. А теперь как, скажите на милость, её выцепить?!

«Абсолютно всё нужно делать самому! Любое дело провалят!» — мрачно подумал Старший агент.

Он перевёл тяжёлый взгляд на Бренна. Секретарь терпеливо ждал.

— Бери свиток и перо, будем писать письмо турецкому султану, — мрачно сказал Хадар.

Бренн быстро, но без суеты сел за стол, взял приборы для письма.

— Значит так, пиши: задержанная сегодня на рыночной площади девушка проходит свидетельницей по важному делу. Я, глава службы агентов, прошу её выдачи.

Хадар подошёл к окну и уставился на рыночную площадь, покусывая её взглядом. Проклятая Мира, как тебя угораздило попасться именно городским стражам?!

— Не выдадут, — заметил за спиной Бренн.

Хадар обернулся, отметил, что секретарь не написал ни слова. Не слишком ли много начал позволять себе этот пацан? Давно в казематах Башни не был?

— Что ты сказал? — угрюмо спросил Старший агент.

— Уже одно то, что распоряжение будет от вас, послужит причиной отказа, — сказал Бренн. — Начальник городских начнёт выяснять, что это за девушка и почему так нужна вам. А если она сболтнёт что-нибудь ненужное? Ей есть, о чём рассказать?

— Есть, — скорее себе, чем ему ответил Хадар.

Если Мира расскажет о кукрах в Лечебнице, это будет очень-очень плохо. Начальник городских, конечно, сначала удивится, что у него под носом готовят армию, а потом захочет прибрать армию себе. Старикану так первым делом доложит. Это совершенно не входило в планы Хадара. Ради перевозки кукров из Лечебницы, где они стали вызывать слишком много вопросов у больных, он затеял всю эту чехарду с островом Серой Хмари.

— Значит, — сказал он вслух, потирая переносицу. И не закончил.

А что значит? Только то, что просьба должна исходить от лица... наделённого некой властью, но не заинтересованного. Даяна! Хадар кривовато усмехнулся: как не крути, а все дороги опять ведут к ней.

— Будь неподалёку, можешь понадобиться, — сказал он секретарю и ушёл.

...

Даяна распахнула дверь ему навстречу раньше, чем он подошёл к комнате. Чёрные глаза, волосы, красная полоска кривящихся в полуулыбке порочных губ. Тёмно-бордовое платье облегало крепкие бёдра, спадая на пол кровавым водопадом.

— Ты ждала меня, — сказал Хадар, обняв её ниже талии и чувствуя горячее, желанное тело.

— Колдунья я или нет, — усмехнулась Даяна, оттолкнула его руку, прошла в комнату.

Обернулась и презрительно бросила:

— Во всём Азаре сейчас нет человека уродливее тебя.

Хадар пожал плечами, вошёл следом, плотно закрыл дверь.

— Давай прочитаю заклинание, — холодно предложила она.

— Нет, — также холодно ответил он исключительно из чувства противоречия. — Сделай так, чтобы нас не подслушивали.

— Уже, — Даяна фыркнула. — Неужели ты думаешь, я об этом не позаботилась?

Они помолчали.

— Что с Тиредом? — спросила женщина.

Хадар вкратце пересказал всё, что узнал у ВХЭ.

— Проклятье, — пробормотала Даяна. — Что с нами будет дальше?

Она подошла к Хадару и доверчиво прижалась лбом к его плечу.

Некоторое время стояли молча.

— Думаешь, лесные хотят объявить нам войну? — спросила Даяна.

— Войну вряд ли. Скорее, хотят продиктовать свои условия. Элсар разжирел и, как следствие потерял бдительность. Старик дал мне задание ехать туда с дипломатической миссией.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Хадар обхватил её, прижал к себе.

— Мне нужна Мира, — сказал он. — Нужно подстраховаться и выкрасть дочь лесного. Баш на баш.

— А Мира тут причём?

— Подозреваю, лесной Владыка даже на пушечный выстрел не позволит нам приблизиться к дочери. Тут нужна магия. Поэтому ты обучишь Миру паре магических приёмчиков.

Он чувствовал, как напряглось тело любовницы.

— Почему именно Миру? — спросила она.

— А кого ещё? Ты у нас слишком известная личность. Вызывать кого-то из Ордена — большой риск. Чем меньше людей знает о нашем плане, тем лучше. Мирка идеальный вариант.

Любовница бросила на него косой взгляд:

— Но она пропала.

— Уже нашлась и успела вляпаться в новые неприятности.

— Где?

— Ты не поверишь: у городских стражей. Пыталась выдать себя за врачевательницу, но, как обычно, всё испортила, и стражи её взяли.

— А твои в это время где были?! — раздражённо воскликнула Даяна.

— Не знаю, наверное, не успели. Я взвалил на Майера сразу несколько заданий.

— Ты всегда оправдываешь своих олухов! — она презрительно фыркнула.

— Руководитель должен защищать подчинённых. Мы в ответе за тех, кого приручили.

— Потому они имеют тебя, как хотят. Даже этот мальчишка Бренн.

На скулах Хадара заходили желваки. Он вжал руку Даяне под рёбра. Она охнула, замолчала, понимая, что сболтнула лишнее.

— У тебя очень дурной язык, милая, — процедил Хадар сквозь зубы, выпуская её.

— Прости, — примиряющее улыбнулась она и вновь прильнула к нему. Тонкие цепкие пальчики пробежали по его груди, опустились ниже, но Хадар перехватил руку любовницы и, глядя в лицо, сухо сказал:

— Прибереги свои таланты для другого.

— Кого другого? — холодно спросила она, готовая оскорбиться.

— Займёшься вызволением Миры.

— Я?! — Даяна изумлённо подняла брови.

— Моё участие вызовет у начальника городских ненужные вопросы и проверки. Поэтому ты пойдёшь к нему и скажешь, что Мира — одна из твоих послушниц. Что она ушла в самоволку, но ты сама с ней разберёшься. И попросишь, очень сильно попросишь вернуть её тебе. Будь с ним ласковой, уверен, он не устоит перед твоими чарами.

Она оскорблено приосанилась.

— Вам, мужикам, никогда не понять, что значит для женщины обращаться с просьбами к вашей стае. Стоит улыбнуться, и вы уже лезете волосатыми пальцами, пытаетесь ущипнуть или приобнять, уверенные, что мы всю жизнь только о ваших объятиях и мечтали.

Хадар сдержал усмешку, подумав: «Вздумала рассуждать о женской чести? Милая, на тебе пробу негде ставить, а всё туда же, в оскорблённые лезешь?»

Но вслух ничего не сказал.

— Ты видел этого борова? Начальника городской стражи? — спросила Даяна, пристально глядя ему в глаза. Она определённо упивалась ролью оскорблённой невинности.

— Конечно, каждый день вижу, — ответил он и улыбнулся. Но, тут же, поморщился от боли в разбитой скуле.

— Если ты заберёшь Мирку, как я поеду с ней в Орден? — внезапно поменяла Даяна тему.

— Поедешь. Я утрясу с Колдуном.

— Когда? — она прошла по комнате, покачивая бёдрами.

«Когда появится, с чем к нему идти, — подумал Хадар. — Колдун уже отказался принять участие в расследовании похищения Тиреда. Не хочется получить отказ снова — однако пока у меня нет, ни кнута, ни пряника».

— Когда? — повторила вопрос Даяна.

— Скоро, — ответил он.

Женщина остановилась напротив, пристально взглянула ему в лицо.

— Скоро он уедет, — сказала она.

Хадар вновь поморщился.

— К тому же, ты придаёшь слишком большое значение способностям девчонки, — продолжала Даяна. — После обработки она не может причинить зло дочери Лесного владыки, как и остальным азарцам.

Хадар вздохнул: Даяна высказала то, о чём он и сам думал. Проклятая обработка вечно вставала на пути к осуществлению его планов. Сколько смелых проектов пришлось закрыть лишь из-за того, что после обработки мокрозявы перед азарцами, как овцы перед мясниками. Поэтому он тратил массу беляков на проект «кукры». Беляков Хадар удачно натаскал из пещеры, которую нашла и показала ему глупышка Фрида. Девочка думала, что они потратят их на совместный дом, в котором будут жить долго и счастливо. Он будет работать писарем, она рожать маленьких азарчиков. Хадар невольно вздохнул: ему было жать, что Фриду пришлось зачистить. Но она сама виновата — начала болтать о пещере, полной несметных богатств. Учитывая её плачевное финансовое состояние, Фриде никто не верил, но, всё же, такие разговоры были ни к чему. Могли начать наводить справки, а проект «кукры» уже завертелся...

— Обработку можно снять, — внезапно сказала Даяна.

Хадар изумлённо уставился на её прямую спину. Послышалось?

— Ты сказала, снять? — уточнил он.

— Да. Но сделать это может только Колдун.

— Уверена?

— Я не дура, чтобы шутить такими вещами.

Напряжённая, со вздёрнутыми плечами, она по-прежнему не оборачивалась. Блестящие чёрные волосы скрывали шею и стекали по спине чёрной рекой.

— Но откуда... — и тут его осенило: — Ты сама прошла такую?

Она обернулась, платье взметнулось, вокруг ног точно пламя.

— Да, — сказала Даяна, глядя на него влажно блестящими глазами. — Это было необходимо для обретения статуса.

Хадар постарался не выдать удивления. Впрочем, это было логично, ведь маги в основном из коренных азарцев, Даяна единственная (кроме Миры) мокрозява, у которой проявились способности — а, так как она руководит в Башне другими магинями, ей нужно на них воздействовать. Бывает и физически. С обработкой она не смогла бы этого сделать. Он подошёл к Даяне, вновь обнял её, втянул пряный запах волос и шепнул на ушко:

— Спасибо за доверие.

Но она по-прежнему стояла напряжённая, точно сжавшаяся пружина.

— Что не так? — спросил Хадар.

Даяна повела плечами, резко сказала:

— Забудь, что я сказала про переобработку!

— Почему?

— Она действует тяжелее первой. И проводить её нужно постепенно. Тебе, как я понимаю, нужно быстро и срочно. Мира может не выдержать, и тогда мне не попасть в Орден.

Он досадливо цокнул языком: вечно она думает только о своих мелких интересах. Сухо произнёс:

— Придётся рискнуть. Другого варианта нет.

— Она плохо перенесла первую обработку, — добавила Даяна.

Он удивился:

— Ты не говорила об этом.

— Не говорила, — нехотя согласилась она.

По взгляду любовницы Хадар видел, что она опять что-то не договаривает.

— Рассказывай, как есть, — приказал он. — Мне с этой девчонкой отправляться в Лес. Я должен обладать полной информацией.

— Она не похожа на других, — сказала Даяна. — Ты знаешь, над сколькими мокрозявами я проводила обработку. Я вижу их, как открытые книги. Скучные, обыкновенные книги, которые я пролистываю. В случае с Мирой всё было иначе. Я не могла вскрыть её, был момент, когда я испугалась, что не смогу провести обработку. Представляешь, какой позор? Потом мне удалось открыть её, но я увидела там что-то неведомое. И жуткое. Я будто заглянула в пропасть и увидела только мрак. (Она до хруста сжала пальцы). Хадар, если бы спросили, оставить её в живых или убить, я была бы первой, кто бы требовал для Миры смерти. Но она нужна мне живой, а вот Колдун... Ты знаешь, он требовал убить Вишневского, потому что того нельзя контролировать. Так вот, эта девчонка хуже Вишневского.

— Колдун хочет получить её в Орден, — тихо возразил Хадар.

Даяна нервно улыбнулась:

— Он просто не видел её вблизи. Но когда займётся переобработкой, сам всё увидит. После этого он вряд ли оставит Миру в живых.

Хадар мысленно выругался.

— Ты поэтому отпустила её из Башни? — спросил он.

Даяна кивнула.

— Я испугалась, что это заметит кто-то, кроме меня.

Он подошёл к окну и уставился невидящим взглядом на город. Скверно. Очень скверно.

Даяна подошла к нему со спины и уткнулась лбом в плечо.

— Она моя единственная возможность попасть в Орден, — тихо сказала Даяна. — Найди для поездки в Лес кого-нибудь другого.

— Но в Ордене всё равно станет известно о её... э-э странности.

— Это будет уже неважно, — по интонации любовницы Хадар понял, что она усмехается.

Наверняка, стервоза придумала способ, как остаться в Ордене даже без Миры. Главное для неё вновь попасть туда.

— Ладно, кого ты посоветуешь вместо неё?

— Бери любую из послушниц Ордена, которые состоят при Башне.

Хадар развернулся, свирепо взглянул в её лицо.

— Любую? Ты издеваешься? — спросил он.

Даяна захлопала загнутыми чёрными ресницами:

— А почему нет?

Неужели на самом деле не доходит? Хадара всегда удивляло в ней сочетание недалёкости и хитрости, граничащей с подлостью. Порой Даяна делала вещи, до которых он в жизни додуматься бы не смог, но в тоже время проявляла чудеса недогадливости. Хадар думал, что это связано с её природной изворотливостью, готовностью сбросить кожу, лишь бы выжить. Плюс зацикливание на своих интересах.

— Милая, — сказал Хадар бархатным голосом, за которым обычно скрывал раздражение, — ты, похоже, не поняла, зачем я поеду в Лес. Пока я буду делать вид, что веду переговоры с лесным Владыкой, моя напарница должна будет похитить его дочь.

Он поднял руку и ткнул Даяну в лоб пальцем. В глазах любовницы вспыхнула ненависть. В такие минуты Хадар недоумевал, почему она не воспользуется магией и не превратит его в камень, либо не расправится ещё как-нибудь. По глазам Даяны он читал, что её раздирает желание сделать ему плохо. Но она сдерживалась. Может, из осторожности — а не понадобится ли ей прибегнуть к помощи Старшего агента? А, может, из мазохистских потребностей. Он уже давно заметил, что она получает удовольствие от его грубости.

— Поэтому, любовь моя, я спрашиваю тебя ещё раз, —сказал он: — Кто из твоих оранжерейных послушниц способен убить стражу Адели и похитить кентавриху?

Даяна покусала нижнюю губу, признавая поражение.

— Твои девочки никогда не встречали сопротивления, — продолжалХадар. — Они работают с беззащитными мокрозявами, которых привязали к столу и ввели в транс. Ни одной из них не доводилось сражаться с настоящим противником, убивать.

— А Мира... — не выдержала Даяна.

— Мира победила в турнире, — припечатал он. — Да, она конкретно лоханулась с Алексой, но лишь по наивности. Зато прежде убила маньяка. Сама, без посторонней помощи. В отличие от твоих оранжерейных девочек, она боец. И я откажусь от идеи взять в Лес Миру, только если ты найдёшь ей достойную замену.

— Но...

— А ещё мне насрать, что ты не попадёшь в свой Орден! — рявкнул Хадар.

Даяна вновь прикусила губу. Теперь уже яростно, словно породистая лошадь удила.

— Ладно, милая, дуй-ка к начальнику стражи. Мирку в любом случае надо оттуда вытащить, — сказал он уже спокойнее, но, всё же, давая понять, что это завершение разговора.

Даяна оскалилась в улыбке. В этот момент Хадар уверился, что однажды любовница его уничтожит. Осталось не пропустить приближение этого однажды.

Глава 9. Снова в заточении

Сначала появились ощущения: жжение в затылке, боль в груди. Затем звуки. Мира слышала, что не одна. Кто-то прошёл мимо, зажурчала льющаяся тонкой струйкой вода; стук, будто поставили что-то тяжёлое. Она лежала на боку на чём-то твердом и сухом, но не холодном. Мира провела рукой по ногам, обнаружила, что они голые. Стыдливо прижала их к груди и натянула тунику так, чтобы она закрыла колени.

– Хочешь знать, на чём прокололась в первую очередь? – спросил за спиной незнакомый мужской голос.

Мира зажмурилась сильнее, хоть и понимала, что притворяться спящей бесполезно. Кто-то обошёл её: она слышала тяжёлые шаги.

– У тебя спрашиваю, – произнёс тот же голос.

Её похлопали по щеке. Мира испуганно распахнула глаза: рядом стоял светловолосый мужчина в одежде стража. У него был низкий лоб, массивная челюсть. Близко посаженные глаза смотрели на Миру сурово, без капли жалости.

– И на чём же я прокололась? – тихо спросила она, оглядываясь по сторонам.

Они находились в небольшой комнатке, Мира лежала на невысоких деревянных полатях, покрытых бурыми пятнами. Узкое, решётчатое окошко почти под самым потолком, в стену вбита толстая цепь с широким кольцом. Сейчас же её оглушила мысль, что бурые пятна на полатях, это кровь. Подкатила тошнотворная паника.

– Врачеватели не шатаются по рыночным площадям, и не пристают с расспросами к горожанам, – сказал мужчина, позвякивая висящей на поясе связкой ключей. – Многие из них ни с кем, кроме своих, не разговаривают. А уж чтобы врачевательница стала расспрашивать, как попасть на остров Серой Хмари, чтобы кого-то там полечить, вовсе никуда не годится, – он хохотнул. – Всем плевать на здоровье островитян. Пусть они там все хоть передохнут.

– Понятно, – проронила Мира.

Вспомнилась куча мёртвых тел в проходе между стенами. Была ли среди них Атия или девочке удалось убежать? Вот что нужно было выяснить, а не нестись сломя голову обратно в город. Дура! Тысячу раз дура! Но теперь уже ничего не изменить и не исправить.

– Где я? – спросила Мира дрожащим голосом.

– В городской тюрьме, – ответил мужчина и, склонившись, по-хозяйски положил руку ей на бедро.

– Но я ничего не сделала! – пролепетала она, отодвигаясь.

– Те, кто ничего не сделал, к нам не попадают. Давай, рассказывай про своих сообщников с Рудника. Расскажешь по-хорошему, буду ласковым. А не станешь, плёточки отведаешь. У меня плёточка добрая, до сердца пробирает, – он с улыбкой поднял руку по её бедру выше, задирая тунику.

– Не трогайте меня! – вскрикнула Мира, хотя и понимала, насколько нелепо это звучит. – Я не знаю никого с Рудника!

Её трясло, как в лихорадке; обеими руками она вцепилась в ладонь мужчины, пытаясь отвести её от себя. Это его рассмешило.

– Помогаешь мне? Огонь девчонка! Да ляг ты, как все! – прикрикнул он и рывком уложил её на спину.

Она в отчаянии сжала ноги. Его заскорузлая рука пролезла у неё между ног, раздвигая их.

– Пустите меня! – закричала Мира.

Она поползла назад, пока не добралась до края полатей. В отчаянии оглядевшись по сторонам, выхватила взглядом цепь на стене. Помнится, на крыше с лестницей ничего не получилось, получится ли сейчас? Собрав силы, Мира упёрлась в цепь взглядом. Та неожиданно дрогнула, сдвинулась с места и, скребя по полу железным ошейником, поползла к стражу.

Он, тем временем, просунул руку выше и ущипнул Миру за внутреннюю поверхность бедра. От боли у неё на глаза навернулись слёзы.

– Взять! – крикнула она цепи.

Цепь поднялась над полом и ударила насильника железным ошейником в спину. Он пошатнулся, упал на пол, но тут же сел и тупо уставился на цепь, не веря глазам. Не давая ему времени опомниться, цепь обхватила стража, обвила кольцами и притянула к стене. Из груди мужчины вырвался похожий на карканье крик.

– Довольно! – крикнула Мира, боясь, что цепь его задушит.

– Ведьма! – прохрипел страж, глядя на Миру с суеверным ужасом. – Вилова ведьма!

Она облизнула пересохшие губы, сипло сказала:

– Да, это я. И не вздумай меня больше трогать.

Он шумно вдохнул, прохрипел:

– Дышать… тяжело. Пусти.

Мира подошла к нему, дотронулась до цепи.

– Будешь отвечать на мои вопросы по-хорошему, отпущу, – сказала она почти ласково.

Страж молчал.

– Почему спрашивал о сообщниках с Рудника?

Он по-прежнему молчал, тяжело дыша; лицо и шея стали багровыми и мокрыми от пота.

– Отвечай или я прикажу ей задушить тебя, – сказала Мира.

Страж скосил глаза на обматывающую грудь цепь, прохрипел:

– Рабочие… с Рудника на остров напали. Нас послали повязать их. А тут ты… Думали, ты с ними. Пусти! Дыхнуть не могу.

– На острове была девочка: белые кудрявые волосы, голубые глаза, на вид лет пять, – сказалаона, пропустив его просьбу, – Ты что-нибудь знаешь про неё?

– Нет! Ради Праматери, пусти!

– Скажи, кто может о ней знать. Тогда отпущу.

– Не… знаю! Никогда… о такой не… слышал.

Врёт или нет?

– А если подумать? – Мира мысленно дала цепи приказ снова сжать его посильнее.

Звенья сомкнулись.

– А! Ведь…ма! Кля…нусь! Не зна… – захрипел страж.

В углах его рта выступила кровавая пена, глаза закатились.

– Пусти его немного, – приказала Мира цепи.

Она увидела, как ослабевают железные путы. Страж жадно вдыхал воздух. Мира прошла к окну и обратно, обдумывая, что делать дальше. Узнать про девочку не удалось – это плохо. Нет, не так – это писец как плохо! С другой стороны, может, Атие всё-таки удалось спастись? Если бы можно было встретиться с кем-то из убийц, орудовавших на острове и спросить у них – конечно же, при помощи цепи. Она, как Мира убедилась, умеет разговорить.

– Кого-нибудь с Рудника поймали? – спросила она.

Страж бросил на неё угрюмый взгляд.

– Ну?! – нетерпеливо спросила Мира.

– Да пошла ты! – сказал он, будто плюнул.

Мира мысленно приказала цепи снова сжаться. Звенья сомкнулись. Страж снова захрипел, заелозил по полу ногами, его лицо побагровело, на шее вздулись жилы, как будто он пытался разорвать цепь.

«Не могу его убить!» – подумала Мира и приказала цепи ослабить хватку.

Страж завалился на пол, тяжело дыша и отплёвываясь. Мира отвернулась, не в силах смотреть на него. Может, кому-то и доставляет удовольствие наблюдать за мучениями врага, но точно не ей. Значит, нужно искать другой способ выйти на рабочих Рудника и попытаться узнать про девочку.

Внезапно Мира вспомнила о сцене в лавке торговца, когда стражи поймали Найру. Но куда её увели?

– К вам в тюрьму не приводили недавно рыжеволосую девушку? Найру, шлюху из Весёлого дома, – спросила она, оборачиваясь к стражу.

По глазам мужчины Мира видела, что он понял, о ком речь.

– Не приводили, – ответил страж и попытался сесть, но это ему не удалось.

– Если не к вам, то куда её могли увести? – спросила она.

– Смотря кто схватил, – просипел он и, наконец, сел. Привалился к стене.

– Они были в серой форме, – начала Мира.

– Значит, агенты, – рыкнул страж.

«Агенты, – мысленно повторила она. – Получается, Найру забрали в Башню. Искать её нужно через Хадара. Но для начала самой бы отсюда выбраться».

– Эй, как тебя, – сказала она стражу, – расскажи мне, как выйти из тюрьмы.

Он смотрел на Миру с ненавистью и страхом. Кажется, это были два самых сильных чувства в Азаре.

– Ну? – подбодрила она. – Только без вранья, а то моя железная подружка тебя до смерти залюбит.

У стража задёргалась щека.

– Как отсюда выйдешь, вверх по лестнице, а там направо, – через силу сказал он.

– Спасибо, – улыбнулась Мира и сняла с его пояса связку ключей.

Перебрав их, спросила:

– Какой от моей камеры?

Ей не хотелось расходовать магию на открывание дверей, если можно выйти, как все нормальные люди. Мужчина молча отвернулся к окну.

«Ну-ну, гордая птица гусь», – подумала она и, подойдя к двери, стала примерять ключи к замочной скважине.

– Ты обещала отпустить меня, – сказал за спиной страж.

Мира оглянулась через плечо, заметила:

– Я же не настоящий мужик, чтобы слово держать.

– Вилова ведьма! – прорычал мужчина.

– Верно, – улыбнулась она и примерила к скважине очередной ключ.

Он легко вошёл в пазы. Повернув ключ, девушка толкнула дверь и выглянула в коридор. Он был низким и узким, со сводчатым потолком. На правой стене горели воткнутые в розетки факелы.

– Что ж, засиделась я с тобой, – бросила Мира стражу. – Не скучай тут.

И вышла, закрыв за собой дверь.

…

Она поднялась по лестнице и побежала по такому же коридору, только ярусом выше.Впереди показалась женщина в чёрном. Мира узнала бы её из сотен других – Даяна. Запнувшись, Мира попятилась назад, но было поздно.

– Я вижу тебя, дорогуша! – крикнула магиня, и её властный голос хлестнул Миру словно плётка.

В голове заметались мысли: «Куда бежать? Возвращаться некуда, там только камера. Значит, надо попытаться прорваться. Я теперь тоже немного колдунья».

Даяна приближалась. Чёрное атласное платье развевалось, открывая в высоком разрезе длинные ноги.

Мира вскинула руки, пытаясь выставить между собой и магиней преграду, вроде той, которую построила когда-то, чтобы отгородиться от Гая. Воздух как будто сгустился и замер, подрагивая. Но Даяна взмахнула рукой, словно отмахивалась от ос, и преграда Миры пропала.

– Решила попробовать на мне свои ученические штучки? – презрительно фыркнула Даяна.

Вто же мгновение Миру швырнуло об стену и буквально пригвоздило к ней. Казалось,её придавила массивная плита. Мира судорожно всхлипнула, хотела сползти вниз, но не смогла даже сдвинуться с места.

Даяна приблизилась, издевательски усмехаясь, провела пальцем по её щеке.

– Не успела откинуться из одной тюряги, как попала в другую? – заметила магиня.

Изловчившись, Мира укусила её за палец.

Даяна взвизгнула от боли и дала ей пощёчину. Видя, как на холёном пальчике магини проступили следы её зубов, Мира удовлетворённо оскалилась.

Даяна удивлённо осмотрела свой палец, заметила:

– Будь моя воля, я бы размазала тебя по этой стене. Тонким слоем.

– Что же… не размажешь? – спросила Мира, задыхаясь.

– Рано, – ласково улыбнулась Даяна. – Ты ещё нужна.

Внезапно она стала серьёзной и, взглянув Мире в глаза, сказала:

– Зря хорохоришься, девочка. Всё это пустая бравада.

– Не пустая, – она пошевелила онемевшими пальцами, сжала руки в кулаки. – Ты слабее меня.

– Неужели? - хмыкнула магиня.

Мира скривилась, пытаясь выдать гримасу боли за насмешку.

– Я сама победила в турнире, а ты получила место в Ордене с помощью предательства! – прошептала она.

– Так, всё, мне надоело слушать этот детский лепет, – презрительно заявила Даяна. – Не успеют вылупиться, а всё туда же.

– Я, – запальчиво перебила Мира.

– Последняя буква алфавита, – оборвала магиня и резко отвернулась.

Тут же «плита» перестала придавливать Миру к стене. Она пошатнулась, но, всё же,смогла удержаться на ногах.

– За мной, – бросила ей Даяна через плечо, словно собачонке.

И Мира неожиданно для себя пошла. Она попыталась остаться на месте, но ноги против воли делали шаг за шагом. Она была полностью во власти магини. На глазах навернулись слёзы ярости.

Они вернулись к лестнице, спустились на ярус, откуда Мира сбежала. Она могла видеть только спину Даяны, но всё же, девушке показалось, что магиня идёт тяжело, как сильно уставший человек. На лестнице это ощущение усилилось: Даяна даже начала придерживаться за стену, словно боялась упасть.

Подойдя к камере, где держали Миру, магиня открыла дверь и отступила, запуская девушку внутрь.

Страж по-прежнему был там, связанный цепью. Никто за это время не пришёл его спасти. При виде Миры, он разинул в удивлении рот и издал невнятный, похожий на карканье звук.

– Стоять, – приказала Даяна, когда Мира дошла до середины камеры.

Она послушно остановилась.

Войдя следом, магиня села на край полатей. Мира отметила, что лицо магини посерело, над верхней губой блестели капельки пота. Что это с роскошной бабой случилось? Не захворала ли часом?

– Это она тебя связала? – спросила Даяна у стража.

– Да, – ответил он, глядя на Миру с ненавистью.

Магиня кивнула своим мыслям.

– Ты кто? – спросила она.

– Бригадир смены, – пробасил он.

Даяна усмехнулась, затем спросила:

– Кто я, знаешь?

– Да, – он кивнул.

– Эта девочка – моя ученица. Я забираю её.

Мира молча переводила взгляд с магини на стража, стараясь не выдать удивления. Чёрт знает, зачем она понадобилась Даяне, но из двух зол уйти с магиней, было меньшим.

– У нас так не делается, – сказал страж.

– Я вижу, как у вас делается, – всё так же насмешливо произнесла Даяна, в упор глядя на его обмотанный цепью торс. Мира впервые почувствовала к магине что-то вроде симпатии.

В глазах мужчины загорелась злоба.

– Мне не удалось застать начальника тюрьмы, – продолжала Даяна, словно не замечая его возмущённого взгляда. – Поэтому сейчас, бригадир смены, я отпущу тебя, ты найдёшь начальника и приведёшь в его кабинет. Я буду ждать вас там.

Страж молчал, только желваки под скулами перекатывались, да глаза недобро поблёскивали.

– Твоё молчание можно расценивать, как отказ?– спросила магиня.

Видимо, испугавшись, что уж она-то точно придушит его цепью, страж быстро ответил:

– Согласен.

– Хорошо. И давай без глупостей, – она устало махнула рукой в его сторону, и цепь тут же упала со стража.

Он повёл плечами, разминая затёкшие мышцы и не сводя с Миры тяжёлого взгляда. Она внутренне сжалась: а вдруг ослушается приказа Даяны и ударит? Она же сейчас неподвижна, словно манекен. Но, похоже, слово магини имело вес.

По-прежнему не отводя взгляда от Миры, страж прошёл к двери и погрозил ей оттуда пальцем.

«Ещё встретимся», – говорил его жест.

Она судорожно сглотнула.

После того, как страж вышел, в камере некоторое время было тихо. Даяна молчала что-то обдумывая, Мире тоже разговаривать не хотелось, хотя накопилось много вопросов. В тоже время, она была уверена, что магиня не удостоит её ответами.

– Ладно, теперь с тобой, – сказала Даяна.

Она что-то беззвучно прошептала, и Миру тут же отпустила скованность. Она встряхнулась почти счастливая оттого, что может ощущать своё тело и управлять им. Оказывается, это такая радость!

Магиня молча наблюдала за ней, на её лице читались растерянность и озадаченность.

– Как ты это сделала? – спросила Даяна.

– Что именно? – Мира недоумённо взглянула на женщину.

– Вообще-то он (кивок вслед ушедшему стражу) азарец. После обработки ты не могла использовать против него магию.

– Азарец?! – изумилась Мира. – Я думала, они тоже бывшие мокрозявы.

– Нет, бывшие мокрозявы это агенты и стражи Башни. А городские стражи все из местных.

– Тогда я не знаю… – Мира озадачено потёрла переносицу. – Может, мне удалось, потому что напала цепь, а не я сама?

Даяна отрицательно покачала головой, глядя на неё с тем же выражением, с каким когда-то смотрел Гай. В глазах явственно читалось: «Что ты такое?!»

– Ты уже нападала на азарцев после того, как прошла обработку? – осторожно спросила Даяна.

«Что она пытается выяснить? – подумала Мира. – Не я ли убила Магду?»

Она ни на минуту не доверяла этой лживой стерве.

– Нападала, – ответила Мира. – Как только вышла из Башни. Но не смогла даже начать драку. Мне стало плохо.

Магиня смотрела на неё с недоверием.

– Может, дело не во мне, а в нём? – неуверенно предположила Мира.

– В страже? – уточнила Даяна.

Мира кивнула:

– Да. Может, это он не азарец? Согласитесь, не может так быть, чтобы на азарку я напасть не смогла, а на азарца удалось.

– Кто он такой мы проверим, – размеренно произнесла Даяна.

Некоторое время она молчала, видимо обдумывая способы установления истины. Между бровей залегла морщина, похожая на букву «Н». Затем магиня произнесла, как ни в чём не бывало:

– Вижу, у тебя возникли ко мне вопросы. Спрашивай.

Мира бросила на неё недоверчивый взгляд. Неужели честно ответит?

– Что тебе от меня нужно? Зачем пришла сюда? – спросила она.

Даяна улыбнулась:

– С моей стороны, это всего лишь услуга старому другу. Кстати, ты с ним знакома – Хадару.

Мира вспомнила произошедшее в Лечебнице: то, как Старший агент спас её от кукра. Сразу было понятно, что сделал он это не по доброте душевной.

– И что нужно от меня твоем старому другу? – спросила она.

– Пусть он сам тебе расскажет. Жизнь стала бы скучной, знай, мы обо всём заранее, – магиня лукаво подмигнула.

Мира криво усмехнулась: а она уже почти поверила, что Даяна действительно готова ответить на её вопросы. Между тем, магиня встала с полатей. Мире вновь показалось, что она едва держится на ногах от слабости.

– Что же, мне пора, – сказала Даяна. – Как знать, вдруг этот дурачок найдёт начальника тюрьмы быстро. Будь пока здесь, я вернусь, как только утрясу формальности с твоим освобождением.

Она подошла к двери.

– А еду вы наколдовать можете? – спросила вслед Мира. – У меня уже голова от голода кружится.

– Я не скатерть Самобранка, – обронила Даяна и вышла.

– Будь ты скатертью, толку от тебя было бы больше, – пробормотала Мира, когда за магиней закрылась дверь.

Она приблизилась к окну, которое выходило на пустой тюремный двор. Двое стражей, сидя на корточках перед деревянной доской, играли во что-то наподобие нард. Мира сделала круг по камере, взгляд упал на цепь. Правда ли, что страж азарец? Нет, тут что-то не так. Мира отлично помнила, как пыталась дать сдачу горожанке, и как это едва не стоило ей жизни. Не может быть, чтобы на одних азарцах заклинание срабатывало, а на других нет. Разве что… Между несостоявшейся дракой с азаркой и победой над стражем, была встреча с богиней Оямото на берегу реки Забвения.

«Вдруг богиня наделила меня необычными способностями, чтобы мне было легче спасти Атию? – подумала Мира. – Но почему же она не сказала мне об этом?»

Вопросы росли, словно снежный ком. Она закрыла глаза, потёрла пальцами виски.

Неожиданно сверху раздался писк:

– Лодочница!

Глава 10. Встреча

Она вздрогнула, вскинула голову. Между прутьями решётки шевелились три волосатых мячика. Газилинны!

Мира бросилась к окну, протянула к газилиннам руки, желая стиснуть всех сразу.

– Э-ей! – запищал Молчун. – Полегче! Раздавишь!

– Ужас, какие огромные и нескладные люди, – поддакнул Скандалист. – Всегда удивлялся, для чего им нужны эти отростки.

– Это руки, дурачок, – сказала Мира, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы радости.

«Теперь всё будет хорошо! – стучало в висках. – Теперь всё будет!»

– У вас слишком много лишнего, – заявил Скандалист. – Не то что у нас. Я всегда говорил: газилинны, венец творения Азара!

Волосатики спрыгнули на пол и теперь изучали камеру, перепрыгивая с цепи на полати, с полатей на лохань и обратно. Со стороны они напоминали взбесившиеся мячики для тенниса. Мира переводила взгляд с одного на другого и преглупо улыбалась.

– Ну что сказать, – пискнул Скандалист: – Милая девичья светёлка.

– А вот это уже грубо, – остановил его Граф.

– И не смешно, – добавил Молчун.

– Эдвуахуаносодор учит меня говорить человекам приятности, – невозмутимо ответил Скандалист.

– Ты самый худший ученик из всех, кто у меня был, – серьёзно заметил Эдвуахуаносодор. Мира предпочитала называть его Граф просто потому, что не могла запомнить сложные имена газилиннов.

Он запрыгнул на полати и оказался к Мире ближе всех.

– Не обращайте на него внимания, – пискнул Граф. – Он всегда глупо шутит, когда чувствует себя виноватым.

Скандалист что-то невнятно пискнул. Но с покаянной интонацией.

– Мы подвели тебя, не появились у лавки торговца, как договаривались. Прости – сказал Молчун, запрыгнув на полати с другой стороны.

Мира хотела сказать, да ладно, что уж теперь. Но неожиданно для себя просто разревелась, как маленькая.

Теперь уже и Скандалист запрыгнул на полати, и все трое потёрлись о её руки, словно котята. К удивлению Миры, покрывающие их волосинки оказались не жёсткими, как она ожидала, а мягкими, на ощупь похожими на человеческие волосы.

– Прости нас, – тихо пискнул Скандалист.

– Хорошо, что вы просто живы, – всхлипнула Мира. – Я испугалась, что с вами что-то случилось.

Она широко улыбнулась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Я тоже перед вами виновата, – сказала она. – Обещала, что отвезу на родные болота. Но ничего не получается.

Газилинны в унисон вздохнули.

– Расскажи, что с тобой случилось после того, как мы расстались возле дома травницы, – сказал Молчун. – Мы слышали, травницу убили.

Мира покосилась на дверь. Как скоро Даяна поговорит с начальником тюрьмы и вернётся?

«Успею ли я рассказать обо всём, что случилось? - подумала она. - Нужно выделить самое главное. А что может быть главнее миссии, которую возложила на меня Оямото?»

– Это правда, травницу убили, – сказала она. – Но произошло кое что ещё. Я встречалась с богиней Оямото.

Газилинны взволнованно запищали на своём языке, напоминающем птичий клёкот.

– Она сказала… – Мира осеклась, не зная, можно ли говорить им о том, что с помощью Атии она должна добраться до Абрахаза I и убить его? Пожалуй, о таком лучше пока умолчать.

– Оямото дала мне задание перевезти в Сухири девочку, которую много лет скрывала на острове Серой Хмари, – сказала она. – Но, к сожалению, я не успела. На остров Хмари напали, и когда я добралась до него, то увидела лишь гору трупов.

Её передёрнуло от одного лишь воспоминания об увиденном.

– Девочка погибла? – спросил Граф.

Мира пожала плечами:

– Не знаю. Может, ей удалось спрятаться на острове. Я испугалась и убежала, потом меня поймали и… вот я здесь, – она обвела взглядом камеру, вновь посмотрела на газилиннов: – Если бы вы могли проникнуть на остров и поискать девочку! Вдруг ей удалось остаться в живых и она по-прежнему скрывается среди скал?

– Ну, это мы можем, – бодро пискнул Скандалист.

– Прямо сейчас отправимся, – поддержал Граф.

– А что делать с тобой? – спросил Молчун. – Может, побег устроить?

Мира задумчиво покачала головой. До прихода Даяны она бы с радостью согласилась на побег, но теперь всё изменилось.

– Нет, я не хочу убегать. Вы правы, мы, люди, слишком большие и нескладные, не можем спрятаться между двух кочек. К тому же, я тут успела стать слишком известной и, боюсь, мне не удастся даже за городские ворота выйти.

Газилинны молча перекатывались с бока на бок.

– И ещё, – продолжала Мира: – Глава службы агентов почему-то прислал свою подругу ведьму, чтобы она вызволила меня из тюрьмы. Сейчас она как раз пошла договариваться с начальником о моём освождении.

– Глава агентов? Кровавый господин? – взволнованно запищали волосатики.

– Как вы его назвали? – удивиласьМира.

– Его в Элсаре все так называют, – ответил Граф. – Будь осторожна с ним, Мира. Не пытайся затевать с ним игру. Многие, кто пытался с ним играть, висят на виселице.

– Или утоплены, – вставил Молчун.

– Очистительные костры тоже весьма любимы горожанами, – добавил Скандалист.

– Короче, будь осторожна! – сказали они хором.

Мира представила Хадара: иссиня-чёрные волосы до плеч, карие глаза с длинными и густыми, как у женщины ресницами, широкие брови, жёсткая линия подбородка. Красивый, породистый, самодовольный, жестокий, ироничный. Этот мужчина вызывал у Миры два чувства: страх и интерес. С самого начала она считала его врагом, но, в то же время, по странному стечению обстоятельств, именно он каждый раз приходил ей на помощь. И пора, наконец, узнать, с какой целью он это делает.

– Я не собираюсь с ним играть, – сказала Мира. – Просто хочу выяснить, для чего нужна ему. А ещё попытаться узнать через него про Атию. Всё-таки он глава службы агентов.

– Пообещай, что сначала дождёшься от нас вестей, – взволнованно перебил Граф. – Возможно, мы найдём девочку.

Товарищи согласно стукнулись боками.

– Хорошо, обещаю, – улыбнулась Мира.

Внезапно будто что-то толкнуло её в спину. Она обернулась, упёрлась взглядом в дверь.

«Даяна возвращается», – поняла Мира.

Это не было похоже на знакомые ощущения. Она не слышала шагов магини, но чувствовала – именно чувствовала – как та приближается. Мире казалось, будто она стала воздухом, сквозь который шла Даяна; ощущала каждый волосок на её теле, дыхание. Она повернулась к газилиннам, торопливо сказала:

– Вам нужно немедленно уходить. Скоро здесь будет Даяна.

– Как выглядит Атия? – спросил Молчун.

– Оямото сказала, что на вид ей пять лет. Белые кудрявые волосы, голубые глаза.

Молчун со Скандалистом запрыгнули на окно. Граф задержался.

– Ни о чём не волнуйся, – заверил он. – И главное, береги себя.

Почувствовав, как душу до краёв заполнила теплота, Мира сжала его в ладонях и поцеловала. Длинные мягкие волосинки защекотали подбородок.

– Эдвуахуаносодор! – пропищал с окна Скандалист. – Уходим! Хватит нежностей!

Волосатый комочек шевельнулся в ладонях Миры.

– Ещё увидимся! – пискнул он, выскользнул из её рук и в один прыжок оказался на окне.

Она села на полатях, уронив руки между коленей. Опять одна. Но теперь появилась надежда, что удастся разыскать Атию.

В коридоре раздались приближающиеся шаги, дверь открылась: на пороге стояла Даяна с перекинутым через руку тёмным плащом.

Мира отметила, что магиня выглядит гораздо лучше, будто прошла курс восстанавливающей терапии.

«А ведь это я её довела», – вдруг осенило Миру.

Догадка была невероятной, но, в то же время, очевидной: Даяна в схватке действовала на неё магией и потратила много сил. Мире это было знакомо. Удивительно другое – Даяна, такая сильная магиня, после схватки оказалась выжатой, словно лимон. А ведь у них должен быть слишком разный уровень.

«Вот это я! – иронично усмехнулась Мира. – Такую Сивку укатала. Получается, уровень у нас примерно одинаковый. А, может, я в самом деле сильнее её?…Впрочем нет, это я уже размечталась. Мой уровень не может быть выше, иначе она бы не победила».

– Идём, – сказала Даяна. – Тебя выпускают.

Мира встала, подошла к двери.

– Вот, надень, чтобы тебя дети на улице не пугались, – магиня протянула ей плащ.

Он был весьма кстати: простыня, из которой Мира ещё в подземелье лечебницы соорудила тунику, пришла в полную негодность. Дома у Миры половая тряпка и то получше выглядела.

– Спасибо, – сухо произнесла она, набросила плащ и завязала тесёмки на шее.

Магиня пропустила её мимо себя в коридор и вышла следом. Молча они направились к лестнице: Мира впереди, Даяна, как конвоир, на шаг позади. Время от времени мимо них проходили стражи. Они бросали на Миру любопытные взгляды и как будто появлялись в коридоре исключительно с целью посмотреть на неё.

«Кажется, я стала тут знаменитостью», – подумала она с кривоватой усмешкой.

Даяна что-то спросила, Мира не расслышала слов, но уточнять не стала, даже головы не повернула. После выяснения, сколько Даяна потеряла сил от схватки с ней, Мира перестала её бояться. Просто перестала и всё. Более того, она знала, что если попытается убежать, Даяна не сумеет её остановить, потому что ещёне успела полностью восстановиться. Но теперь Мире самой нужна была встреча с Хадаром, так что, магиня могла сколь угодно тешить себя мыслями, будто ведёт её. Правда заключалась в том, что Мира шла по своей воле, а Даяна так, бесплатное приложение.

«Свита», – подумала она и широко улыбнулась.

…

Мира была уверена, что её этапируют в Башню. Каково же было изумление, когда они свернули на другую улицу и оказались в той части города, где Мира ещё не была.

«Квартал элит класса», – подумала она, разглядывая добротные дома в один-два этажа и с балконами. Казалось, цеплюч и прочие сорняки, включая людей, обходят это место стороной: улицы были чисто выметены, заборы невысокие и крепкие, на воротах вензеля владельцев.

– Стой, – приказала Даяна, когда они поравнялись с белым домом под кроваво-красной черепичной крышей.

Мира отметила, что вензеля на воротах не было.

– Чей это дом? – спросила она.

– Кровавого господина, – произнёс за спиной приятный мужской голос.

Женщины одновременно обернулись. К ним приближался невысокий симпатичный блондин лет двадцати пяти. У него было открытое, доброжелательное лицо и усы пшеничного цвета. Голубые глаза смотрели на Миру с лукавинкой. Молодой человек сделал жест, будто приподнимал невидимую шляпу.

– Здравствуй Бренн, – царственно кивнула Даяна. – Вода – жизнь.

– Вода – жизнь, Даяна, – ответил он и вновь посмотрел на Миру.

Она кивнула, гадая, кто это может быть. Для слуги слишком хорошо одет: в светлый камзол и бежевые брюки, заправленные в короткие сапоги из коричневой кожи. Мира настолько привыкла, что большая часть горожан ходит в поношенных латаных-перелатаных вещах, что Даяна и Бренн казались ненастоящими, вроде оживших персонажей открытки с видом средневекового города.

Между тем, Бренн подошёл к воротам и постучал по ним висящим на верёвке молоточком.

Раздались приближающиеся шаги, в воротах открылось небольшое окошко, и на гостей уставился тёмный блестящий глаз.

– Открывай уже, Монк, – приказал Бренн.

Заскрипели засовы, ворота открылись. Мира увидела темноволосого мальчишку лет четырнадцати со смазливой рожицей и наглыми глазами.

– Вода – жизнь, – сказал он, прошвырнулся взглядом по Мире и подобострастно распахнул ворота, пропуская Даяну во двор.

«Служить бы рад, прислуживаться тошно», – вспомнились Мире слова классика.

– Хозяин дома? – спросила Даяна у слуги.

– Нет. Обещались быть к затемнению купола.

– Тогда я оставлю её здесь, – магиня кивнула на Миру.

Войдя следом за Даяной, Мира оказалась в просторном, чистом дворе, выложенным плитками под цвет песчаника. О цеплюче здесь как будто и не знали. В нескольких кадках росли похожие на фикусы цветы, посередине двора стояла большая чаша, в ней статуя водяного змея, из пасти которого бил крохотный фонтанчик. Интересно, это откукренная вода или нет? Если откукренная…

Мира прикинула, сколько стоит такая роскошь в Азаре, где люди трясутся над каждой каплей. Выходило немало. Скорее всего, неоткукренная, тратить хорошую воду на фонтан – слишком расточительно.

Пока Даяна о чём-то говорила со слугой, Мира подошла к фонтану, остановилась, разглядывая диковинного зверя. У него была большая голова, по бокам которой, словно зубья короны, торчали длинные наросты. Короткие мускулистые руки царапали пыльный горячий азарский воздух, покрытое чешуёй тело закручивалось кольцами.

– Оруа, водяной змей, – сказал за спиной Миры Бренн.

Она чуть вздрогнула от неожиданности, обернулась. Молодой человек стоял рядом, глядя на статую змея.

– Они существуют до сих пор? – спросила Мира.

– Нет, это фольклорный персонаж. В Азаре о нём сложено немало преданий. Оруа были боевыми змеями богини Оямото.

Мира покосилась на него, спросила тихо, чтобы не слышала Даяна.

– Богиня Оямото тоже фольклорный персонаж?

– Конечно, – не колеблясь, ответил Бренн.

«Интересно, чтобы ты сказал, узнав, что не так давно я разговаривала с этим фольклорным персонажем, как с тобой сейчас?» – подумала она.

А вслух спросила:

– Что стало со змеями потом?

– Погибли во время войны магов Элсара и Сухири. Менестрели любят слагать об этом песни и распевать их в кабаках.

«Как же плотно здесь переплелись правда и ложь», – подумала Мира.

– Неужели совсем ни одного Оруа не осталось? – спросила она вслух.

Бренн пожал плечами:

– Разное поют…

– Мира! – перебила их Даяна.

Молодые люди разом обернулись. Магиня приблизилась, шурша платьем по плитам пола.

– Раз господина Хадара не оказалось дома, Монк проведёт тебя в комнату, – сказала она Мире. – Я пришлю кого-нибудь из девочек тебе в помощь.

«И для слежки», – мысленно закончила Мира.

– Бренн, ты остаёшься тут или, может, составишь мне компанию? – холодно спросила Даяна.

По лицу молодого человека было видно, что он хотел бы отказаться. Но не стал.

– С удовольствием составлю компанию, – сказал он с улыбкой и, взглянув на Миру, обронил: – Приятно было познакомиться. Ещё увидимся.

Она кивнула и подумала, что ей нравится этот парень. У него было открытое лицо, добрые глаза.

– Идём? – спросил у Миры слуга с такой интонацией, словно разговаривал с подружкой.

А вот этот нахалёнок ей не понравился. Окинув слугу презрительным взглядом и не удостоив ответом, Мира направилась к крыльцу.

Глава 11. Разоблачение

Они молча вошли в дом, прошли по длинному коридору. Мира отметила, что дом выдержан в традиционном японском стиле: раздвижные двери, обитые деревянными рейками стены, на которых висели красочные картинки с изображениями кораблей или битв на реке с водяными змеями. Мире хотелось задержаться подольше и рассмотреть их как следует, но вредный мальчишка обогнал её и шёл быстрым шагом, не оборачиваясь. Так что, приходилось поспевать. В одной из комнат двери были раздвинуты. С любопытством заглянув внутрь, Мира увидела, что всё убранство составляют напольная ваза с цветами и висящий на стене длинный свиток с иероглифами.

Слуга остановился возле очередной комнаты, раздвинул двери.

Войдя внутрь, Мира осмотрелась: вполне обыкновенная обстановка — кровать, накрытая скромным и строгим коричневым покрывалом, невысокий стол. Окна не было. На стене в ряд висели несколько круглых зеркал, напоминающие иллюминаторы, у стены стоял большой, окованный жёлтым металлом сундук. Всё это придавало комнате сходство с корабельной каютой.

— Если понадобится, — сказал мальчишка, — то ватерклозет в конце коридора.

Услышать это слово от жильца Азара было настолько невероятно, что Мира изумлённо переспросила:

— Ватерклозет?

— У господина Хадара сделана канализация, — произнёс слуга с важностью.

Да уж, что не говори, живёт господин Хадар на широкую ногу.

Когда мальчишка вышел, она сняла плащ, положила его на сундук, ещё раз обошла комнату, посмотрелась в зеркала. Оказалось, что только одно из них настоящее, остальные муляжи из замутнённого стекла. Глядя на своё отражение, Мира подумала, что повзрослела, хотя провела в Азаре не так уж много времени. Вроде это было её лицо: тёмные волосы до плеч, голубые глаза, высокие скулы, упрямо вздёрнутый подбородок, но что-то в ней изменилось.

Закончив изучать себя, она открыла сундук, надеясь найти там какую-нибудь одежду, а ещё лучше еду. И о счастье! Лишь подняв крышку, Мира по запаху поняла, что наконец-то поест. В сундуке оказалась бутылка с чем-то напоминающим красное вино, вяленое мясо и хлеб. Она с громким «чпок» вытащила из горлышка бутылки пробку, понюхала: пахло вином.

«А если отравлено?» — мелькнула мысль.

Но Мира её отмела: двум смертям не бывать, одной не миновать. Если бы её хотели отравить, то могли сделать это в тюрьме. Достав из сундука еду, она села на кровать и как следует подкрепилась. С голодухи вино ударило в голову, перед глазами всё поплыло.

Стряхнув крошки и убрав бутылку, в которой осталось больше половины, обратно в сундук, Мира направилась к кровати. В голове стоял приятный шум, стена неожиданно оказалась слишком близко, так что Мира врезалась в неё, да и пол покачивался, как на корабле.

«Кажется, я окосела сильнее, чем казалось», — подумала она, легла на кровать и прикрыла глаза. Ей казалось, что кровать кружится по комнате, словно Мира каталась на карусели.

Ею овладело блаженное состояние полного пофигизма. Не хотелось думать ни о том, для чего она здесь, ни о своей миссии по спасению Атии, ни об убийстве Абрахаза Первого. Единственное, чего хотелось, это продолжать кружиться на карусели виток за витком, как когда-то в детстве, когда мир казался прекрасен, удивителен и полон друзей.

Она проснулась от ощущения чьего-то присутствия. Кожу будто покалывало невидимыми иголками, а душу заполняло беспокойство. Из-под опущенных ресниц Мира осмотрелась: рядом с кроватью стояла Астафья. С тех пор, как они виделись в последний раз перед турниром, лицо магини, кажется, стало ещё злее и бледнее, и она всё также напоминала морщинистую черепаху без панциря. Уж не та ли это «девочка», которую обещала прислать Даяна? Мира подавила ироничную улыбку: похоже, так оно и есть.

Не замечая, что девушка проснулась, Астафья прошла по комнате; беззвучно шевеля губами, остановилась возле зеркала, подняла руку и провела ею из стороны в сторону, словно вытирала пыль.

«Заколдовывает, — подумала Мира. — Зачем?»

С этой тёткой нужно быть осторожной. С самой первой встречи Мира чувствовала к себе со стороны Астафьи непонятно чем вызванную неприязнь. Перед турниром она даже напрямую спросила магиню: «За что вы меня ненавидите?» Но ответа не получила.

Решив, что притворяться спящей смысла больше не имеет, Мира шумно зевнула. Астафья резко отвернулась от зеркала, будто пойманная за руку воровка.

— Ой, здравствуйте, — сказала Мира, решив пока изображать пай-девочку. — Я не слышала, как вы пришли. Вода жизнь.

— Вода жизнь, — ответила Астафья, в её интонации впервые появилась, если не теплота, то, по крайней мере, какая-то человечность.

Может, Даяна приказала быть помягче?

— Я принесла тебе платье, — продолжала Астафья, показав на сундук.

Там действительно лежало платье спокойного песочного цвета с широкими рукавами, V-образным воротом и шнуровкой по бокам.

Встав с кровати, Мира скинула тунику. Краем глаза она видела на себе взгляд магини. Неприятный, давящий, оценивающий. За таким взглядом не может быть добрых, светлых мыслей. Повернув голову, Мира встретилась с женщиной глазами. Что-то царапнуло её память, но когда она попыталась подтянуть к себе воспоминание, оно рассыпалось.

Быстро надев платье, Мира попыталась затянуть на боку шнуровку, но это оказалось неудобно.

— Вы не поможете мне? — спросила она.

Магиня недовольно вздохнула, но, всё же, подошла и стала зашнуровывать платье. Мира отметила, что левой рукой Астафья двигает хуже, чем правой, будто бережёт её.

— Хадар ещё не вернулся? — спросила Мира.

Светло-голубые, чуть навыкате и лишённые ресниц глаза Астафьи угрюмо взглянули ей в лицо.

— Кто? — проскрипела она.

— Старший агент, — смутилась Мира, подумав, что это, пожалуй, действительно прозвучало фамильярно.

— Для тебя, господин Хадар, — сказала Астафья менторским тоном.

Как же они тут все любят поучать! Прямо откукренной водой не пои!

— А что у вас с рукой? — спросила Мира, желая сменить тему.

Женщина метнула на неё быстрый взгляд, буркнула:

— Вчера упала в подполе, ушибла.

«Залечила бы каким-нибудь заклинанием. Мне Даяна даже сломанные рёбра срастила», — подумала Мира, но вслух говорить не стала. Она уже поняла, что Астафья гораздо слабее по уровню, чем Даяна.

В коридоре раздались приближающиеся шаги, и в комнату вошёл Хадар. Его лицо было настолько страшно от побоев, что Мира вздрогнула.

«А ведь это из-за меня его кукр так отметелил», — подумала она.

— Иди, погуляй, — приказал Старший агент Астафье.

Та серой мышью выскользнула из комнаты, оставив платье Миры с одной стороны не зашнурованным.

По-кошачьи мягкими шагами Хадар приблизился к Мире.

— Ну, здравствуй, попрыгунья стрекоза, — ласково сказал он, но у Миры от его голоса мороз пошёл по коже.

Она смотрела в пол, не решаясь поднять на агента глаза. В голове теснились мысли:

«Что он сделает со мной? Для чего я ему?»

— Видишь, как меня отделали по твоей милости, — продолжал Хадар.

Взяв Миру за подбородок, он поднял её голову и заставил взглянуть на себя. Она прикусила губу.

— Придётся отработать, — улыбнулся он.

Лилово-чёрное лицо сложилось в жуткую маску.

Мира судорожно вздохнула, едва слышно спросила:

— Как?

Хадар потянул за шнурок на платье, узел развязался, и шнуровка распустилась.

Девушка в испуге отпрянула. Хадар смотрел на неё с выражением кота играющего с мышью.

— Какая ты пугливая дурашка, — промурлыкал он. — Как отработать, расскажу позже. У нас тут кое-что произошло, придётся исправлять. Но прежде, ты расскажешь мне, что произошло в доме травницы Магды. Начни с того, какого Вила ты вообще там оказалась. Советую не лгать.

— Можно сначала спросить кое о чём? — робко произнесла она.

Хадар взглянул с удивлением, но, всё же, утвердительно кивнул.

— Те люди в лечебнице. Кто они? — спросила Мира.

— Будущее Азара, — агент опять жутко улыбнулся.

Мире вспомнилась толпа недопокойников, готовая бездумно и равнодушно растерзать кого угодно, даже друг друга.

— Но они же зомби! — воскликнула она.

— Это ещё недоработанный материал, — согласился Хадар. — Мы стремимся сделать их безупречно послушными, сильными, безжалостными к врагам и преданными хозяевам.

Он прошёл по комнате и вновь остановился напротив Миры.

— Ты сама видишь, что происходит в Азаре, — продолжал Хадар. — Мир катится в Тартарары, и сейчас победит тот, кто будет самым быстрым, жестоким и злым. А теперь рассказывай, что произошло у травницы, если не хочешь вернуться к зомби и стать одной из них.

Путаясь и заикаясь, она рассказала обо всём, с того момента, когда прошла магическую обработку у Даяны и вышла на площадь. Только о газилиннах умолчала и о разговоре с Оямото на берегу реки Безвременья.

— Пришла я в себя в склепе. Выбралась, пошла на поиски выхода и оказалась в зале полном зомби. Остальное вы и сам знаете, — завершила Мира рассказ.

Хадар смотрел на неё с недоверием, будто точно знал, что она рассказала далеко не всё.

— Всё, — невольно добавила Мира, не выдержав его взгляда.

— Повтори ещё раз, что сказала убийца Магды.

— Что завтра, то есть сегодня, в городе только и разговоров будет о том, что мокрозява не прошла обработку.

Хадар выругался.

— Я вот думаю, что скажет Гай, когда вернётся, — неуверенно произнесла Мира. — Такое горе с его женой.

Старший агент раздражённо махнул рукой. Мол, какая разница, что он там скажет. Он подошёл к зеркалу, некоторое время сосредоточенно смотрел на своё отражение. Мира внезапно вспомнила, как Астафья стояла перед зеркалом, будто вытирала с него пыль. Наверняка, Даяна приказала своей «девочке» заколдовать его, чтобы наблюдать за тем, что происходит в комнате. Мира подошла к зеркалу, под недоумённым взглядом к Хадара, сняла его со стены и убрала в сундук. Старший агент молча наблюдал за её действиями, а когда она захлопнула крышку сундука, заметил:

— Я слышал, сегодня в тюрьме цепь опутала стража.

Мира повела плечами:

— Ну, было.

— Это хорошо, — сказал он, поворачиваясь на каблуках.

— Что именно? — уточнила она.

— Что у тебя такие способности. Тебе подчиняются вещи, мне — люди. Вместе мы станем сильной командой.

Мира смотрела на него исподлобья. Меньше всего ей хотелось становиться с ним командой.

— А если я откажусь? — спросила она.

Хадар взглянул на неё с изумлением. Как если бы вдруг козявка на цветке заговорила и начала что-то требовать.

— Что? — переспросил он.

Миру охватил страх. Не слишком ли много она на самом деле себе позволяет с Кровавым господином. Делать вид, что ничего не говорила было поздно, поэтому она сказала:

— Я буду сотрудничать с вами только на определённых условиях.

По губам Старшего агента скользнула ироничная усмешка. Но он спросил:

— На каких?

Мира заколебалась. Просить нужно о чём-то одном. Самым главным для неё была Атия. Но, во-первых, её поиском уже занимаются газилинны, и Мира была почти уверена, что уж если они взялись за дело, то выполнят; во-вторых, скорее всего, Хадар мало чем может помочь в вопросе с Атией. К тому же, надо будет выдумать что-то правдоподобное о том, кем ей приходится Атия и для чего нужно найти девочку. И она знала, что ничего, выдерживающего критику, придумать не сможет.

Зато Хадар определённо знает о Найре, которую схватили агенты. Может статься, именно он отдал приказ поймать её и увести в Башню.

Стараясь, чтобы голос звучал уверенно, Мира сказала:

— Ваши агенты схватили мою подругу и хотят свалить на неё преступление, которого она не совершала.

— Ты здесь уже подругами успела обзавестись? — ухмыльнулся он. — Кто же это?

— Её зовут Найра, — голос взволнованно дрогнул.

При упоминании имени рыжей азарки, Хадар поморщился, словно от головной боли.

— Я видела, как её поймали и обвинили в убийстве Магды, — продолжала Мира. — Но Найра не убийца! Я только что рассказала вам, как всё было на самом деле. Найра невиновна!

Хадар посмотрел на неё в задумчивости.

— Хорошо, допустим, — сказал он.

Мира вспыхнула от слова «допустим», хотела возразить, но Хадар жестом приказал ей молчать.

— Тогда, скажи мне, кто убил Магду? — продолжал он. — Предъяви настоящую убийцу, и я отпущу Найру.

Мира растерянно пожала плечами:

— Я не знаю. Это же вы глава агентов. Проведите расследование…

Хадар приблизился к ней, протянул руку и погладил по волосам. От его прикосновения вдоль спины прибежал холодок. Однако применять против Старшего агента магию она боялась, понимая всю безнадёжность сопротивления. Даже если ей удастся удрать из дома Кровавого господина, куда идти дальше? Как ни жутко, Хадар единственный, кто может ей сейчас помочь.

— Наивная девочка, — ласково произнёс Старший агент. Его рука перестала гладить Миру по голове и опустилась на шею; играючи сжала её в тисках.

«Он знает, что я полностью в его власти, может сделать всё, что угодно», — подумала Мира.

— Я ударю вас сундуком! — выпалила она.

Они одновременно посмотрели на стоящий у стены сундук в половину её роста.

— Этим? — уточнил Хадар.

Мира кивнула.

— А если тебя после этого саму в сундук посадят? И отправят по волнам, — он улыбался, но взгляд был жёстким.

— Всё равно ударю… — угрюмо произнесла Мира. В висках стучала кровь, голова гудела, будто чугунная, а в коленях ощущалась слабость.

— Какая же ты не ласковая, — с лёгкой досадой произнёс Хадар и оттолкнул её, так что Мира отбежала к стене.

— Дикарка, — продолжал он, тщательно проговаривая и смакуя каждое слово. — Невоспитанная, наглая девчонка.

Мира молчала.

— Вина твоей подружки доказана, — сказал Хадар. — Её видели на месте убийства с ножом в руке.

— Неправда! — воскликнула Мира. От осознания собственного бессилия на глаза навернулись слёзы.

— У меня есть свидетель, — произнёс Старший агент. — А у тебя что есть, кроме слёзок?

Она до скрипа сжала зубы.

— Давай я обрисую тебе ситуацию, дорогая, — мягко продолжал он. — Тот, кто убил Магду, хотел наделать много шума. Подставить агентов, лодочников, мокрозяв. Но, благодаря твоей подруге, нам удастся избежать таких волнений. Она азарка и убила азарку из ревности к мужчине. Обычная история, о которой забудут раньше, чем на виселице перестанет раскачиваться верёвка с повешанной.

— Но настоящая убийца останется на свободе! — закричала Мира. — Почему вы даже не пытаетесь найти её?!

Ярость заглушила страх перед агентом.

Хадар зевнул:

— Потому что в данный момент у меня есть дела важнее. И у тебя тоже. Так что, утри сопли и радуйся, что на этот раз повесят не тебя.

Она судорожно сглотнула.

«Ненавижу!» — стучало в висках.

— Ладно, отдыхай, пока. Я позже ещё зайду, — сухо улыбнулся он и вышел, задвинув за собой двери.

Мира ничком упала кровать и заплакала от ярости и бессилия. Так не должно быть! Найра не должна понести кару за чужое преступление! Нужно ещё раз проанализировать события того дня, попытаться самой вычислить убийцу. Ведь что-то показалось ей странным ещё до убийства…

Она мысленно вернулась к дому Магды, вновь оглядела его, отметила, какой он старый и покосившийся, словно живущие в нём люди не собираются там надолго оставаться. Так, переночевать, да от непогоды спрятаться и отправиться дальше. Мира мысленно поднялась на крыльцо, вспомнила, как услышала за спиной женский голос, обернулась и увидела приближавшуюся Магду. Вернее, женщину, которая представилась Магдой, а сначала Мира лишь рассматривала её лицо, фигуру, отметила сутулость, некрасивость и… глаза. Точно! Глаза Магды показались ей знакомыми. Мира тогда ещё подивилась, как такое возможно: саму травницу она не знает, а глаза очень знакомы. Сейчас Мира попыталась вспомнить их как можно лучше, даже зажмурилась, чтобы сконцентрироваться. Глаза на смуглом лице — бледно голубые, чуть на выкат, лишённые ресниц, с тяжёлыми веками, напоминающими глаза черепахи… Мира вздрогнула и уставилась на дверь комнаты: такие глаза были у Астафьи.

Но это… невозможно!

Однако чем дольше она об этом думала, тем отчётливее понимала: ошибки быть не может! Лже-Магдой была Астафья. Тут же вспомнилось, что магиня, зашнуровывая ей платье, неловко двигала одной рукой, а ведь настоящая Магда в драке ударила самозванку горящим поленом.

Мира взволнованно заходила по комнате из угла в угол, обдумывая, что делать с открывшейся правдой и как её доказать.

Будем рассуждать логически: если это на самом деле Астафья, какой у неё мотив?

«Завтра весь город будет говорить о том, что мокрозява убила азарку», — так сказала убийца.

Раз она «девочка» Даяны, то, может, и убить Магду ей приказала Даяна?

Но для чего Даяне очернять мокрозяв? Она сама бывшая мокрозява, а теперь её работа — вводить их в транс. Если мокрозяв уничтожат, что она будет делать?

От размышлений у Миры голова шла кругом.

Нужно рассказать всё Хадару! Найра невиновна, и теперь Мира знает, кто убийца. Он сам сказал: предъяви мне убийцу.

Она порывисто бросилась к двери, но, тут же осадила себя: Хадар обязательно спросит, какие у неё доказательства. Глаза похожи? Но это не выдерживает никакой критики! Рука больная? Может, она на самом деле упала в подпол…

Нужно заставить Астафью проявить себя. А для начала, проверить её руку — горящее полено должно было оставить ожог. Но как это сделать? Пытаться заставить показать руку силой рискованно. Мира помнила, что убийца Магды была сильной, если подозрения верны, то её не победить. Воздействовать магией тоже опасно: Астафья сама магиня. До сих пор Мире удавалось побеждать только обычных людей без магических способностей. Может, всё-таки просто рассказать о своих подозрениях Хадару? Пусть заставит Астафью показать руку.

Она вновь пошла к двери, и вновь остановилась: Хадар не станет этого делать. Он ясно дал понять, что уже нашёл убийцу в лице Найры и не собирается искать другую. Значит, нужно докопаться до истины самой!

Мира опять заходила из угла в угол.

Всё упиралось в мотив. Зачем Астафье было подставлять мокрозяв? Чего она добивалась этим убийством? Мира вспомнила, как впервые встретившись с магиней, сразу почувствовала исходящую от неё слепую и всепоглощающую ненависть. Если бы можно было выяснить причину…

Её взгляд упал на сундук, и Мира вспомнила о зеркале, которое убрала туда. А что если попробовать использовать его для слежки за магиней?

Она бросилась к сундуку, достала зеркало и впилась глазами в собственное отражение: на бледном лице алел лихорадочный румянец, глаза блестели. И что дальше? Как заставить его работать на себя, а не против? Если магиня наблюдает за ней, наверняка, сейчас недоумевает, что значит эта сцена? Мира часто заморгала, делая вид, будто что-то попало в глаз. Оттянула нижнее веко, закатила глаза наверх, поводила из стороны в сторону.

«Как же мало я знаю! — думала она. — Постоянно падаю в лужу своего невежества. Если бы у меня появился учитель, который рассказал всё, начиная с азов и заканчивая вещами высокого уровня!»

В дверь тихо постучались.

Мира испуганно вскинулась, удивлённая тем, что не услышала шагов.

— Кто там? — спросила она.

— Это Бренн, — раздался уже знакомый голос. — Можно зайти?

— Подождите… — крикнула Мира, торопливо убрала зеркало обратно в сундук и закрыла крышку: — Заходите.

Двери раздвинулись, в комнату вошёл Бренн.

— Привет, — улыбнулся он. — Зашёл посмотреть, как ты устроилась. Может, помочь в чём?

Он скользнул взглядом по стене, задержался на месте, где раньше висело зеркало. Но ничего не спросил.

«Кто его послал? — подумала Мира. — Даяна? Хадар? А, может, Астафья?»

— Что-то не так? — спросил Бренн.

Она повела плечами:

— Нет, всё так. А что?

— Ты смотришь на меня, как на скорпиона.

«Хочешь поиграть в откровенность? — подумала Мира с мрачной усмешкой. — Изволь, поиграем».

— Почему вы предлагаете мне помощь? — спросила она. — Вы меня совсем не знаете, как и я вас.

— Я знаю о тебе достаточно, — ответил Бренн, серьёзно глядя ей в лиц. — Я видел твой турнир.

Мира вспыхнула, опустила глаза.

— Мне понравилось, что ты хотела объединиться с противницей, как заботилась о ней, — продолжал Бренн. — Это было…

— Глупо, — усмехнулась она.

— Благородно, — поправил он. — В Азаре дефицит на благородные порывы. Но именно потому они так ценятся.

— Проявлять благородство, когда тебя используют, нелепо, — сухо заметила Мира.

— Самые нелепые поступки человек совершает всегда из благороднейших побуждений, — возразил молодой человек.

Она подумала, что уже слышала эти слова раньше.

— Оскар Уйльд, — подсказал Бренн.

«Значит, Бренн не коренной азарец, а тоже из мокрозяв», — отметила она.

— Я должна была с самого начала понять, что Алекса не станет со мной объединяться и играть против оргов, — сказала Мира, возвращаясь к теме.

— Нет, не должна была, — заметил Бренн. — Ты поступила так, как велела тебе совесть.

Мира горько усмехнулась.

— Я тоже хочу поступить так, как велит совесть, — продолжал он. — Поэтому можешь считать меня другом. И, прежде всего, перестань мне «выкать».

«А могу не считать», — мысленно ответила Мира.

Вспомнились слова Гая: «Доверяй только себе. Этого вполне достаточно».

А потом он бросил её совсем одну, уехав по своим неотложным делам. Гай был хорошим учителем, и больше она не наступит на грабли доверчивости. Однако Бренну об этом знать необязательно. Пусть считает её дурочкой, которая не учится на ошибках и готова вновь с широко открытыми глазами падать в бездну лжи и предательства.

Может, этот голубоглазый щёголь и впрямь сгодится для чего-нибудь полезного. Мира открыто улыбнулась; он улыбнулся в ответ. Возникла неловкая пауза, которую требовалось чем-то заполнить.

— Тот фонтан во дворе, — сказала она первое, что пришло в голову: — Вода в нём откукренная?

— Конечно, — ответил Бренн. — На территории Азара неокукренная вода только в Башне.

«Фигасе!» — подумала Мира.

— Но ведь это ужасно расточительно! — воскликнула она вслух.

— Расточительно, но не ужасно, — улыбнулся молодой человек. — Хадар использует техническую воду.

— Как понять техническую?

— Есть вода, которую кукрят мокрозявы, она идёт в пищу. А есть та, которую обрабатывают маги. Пить её не рекомендуется, от неё случается серая хмарь, но для поливки и прочих нужд она годится. Она тоже не дешёвая, однако господин Хадар может себе это позволить.

Что-то в его интонации сказало Мире, что Бренн люто и искренне ненавидит господина Хадара. Но могло и показаться… Тем не менее, Мира мысленно поставила на этом галочку.

И тут она придумала, как заставить Астафью показать руку.

— Скажи, здесь можно принять горячую ванну? — спросила она.

Бренн явно не ожидал такого поворота в разговоре и запнулся, прежде чем ответить:

— Да, можно. Есть специальная комната.

Мира широко улыбнулась:

— Прекрасно! Даяна прислала сюда магиню, чтобы она помо…

Она вдруг подумала, что до сих пор неверно оценивала роль Астафьи и поправилась:

— Чтобы она прислуживала мне. Можно передать ей, чтобы подготовила для меня ванну?

Бренн смотрел на неё в лёгком недоумении.

«Астафье придётся закатать рукава, — подумала Мира. — А когда у меня появятся доказательства, можно идти с ними к Хадару. Ему придётся принять их».

— Надеюсь, я не прошу слишком много, — скромно сказала она.

— Нет, конечно, нет, — заверил Бренн. — Я передам, чтобы тебе подготовили ванну.

Он стоял, явно не зная, остаться или уйти.

— Горячую, — напомнила Мира. — В Башне вода была, но только холодная. А мне так хочется погреться!

— Хорошо, — произнёс он.

— И, пожалуйста, пусть непременно будет Астафья! — она пристально смотрела ему в глаза.

Ей показалось, что по лицу молодого человека прошла тень.

— Хорошо, — повторил он. Хотел сказать что-то ещё, но сам себя остановил и произнёс другое: — Я пойду, найду Астафью. Вижу, тебе не терпится принять ванну.

Она смущённо улыбнулась.

Когда он вышел, Мира провела ладонями по лицу: щеки пылали от волнения.

— Что я задумала? — пробормотала она. — Если убийца не Астафья, я просто поставлю себя в глупое положение. Хадар и Даяна будут надо мной насмехаться и, наверняка, припоминать при каждом удобном случае. Но это я переживу. А вот если убийца действительно Астафья, то главное её не вспугнуть. Тогда у меня нет права на ошибку, использую криво — магиня сбежит, и я уже не смогу спасти Найру.

Она взволнованно вздохнула и сжала пальцы.

— Хорошо, попробуем пойти от противного и докажем, что убийца не Астафья, — продолжила рассуждать Мира. — В первую очередь, я узнала её по глазам. У ЛжеМагды была внешность Магды, а глаза другого человека. Убийца маг, так как смог принять другое обличье. За время проведённое в Азаре я познакомилась с двумя магинями — Даяной и Астафьей. У Даяны глаза карие, у ЛжеМагды были светло-голубые, как и у Астафьи. Кроме того, у неё болит рука, у Даяны — не болит. Значит, пока мне удалось доказать только невиновность Даяны, да и то лишь в непосредственном нападении. Доказать невиновность Астафьи не удалось.

В коридоре раздались шаги. Мира бросилась к кровати, легла, закрыла глаза, и придала лицу безмятежное выражение, словно ничто её не тревожит, она спокойно дремлет после обеда.

В комнату вошла Астафья — Мира даже с закрытыми глазами чувствовала её бессильную злость и ярость голодного хищника. Если до этого у Миры оставались сомнения насчёт виновности магини, сейчас их не стало.

Астафья коснулась её плеча — Миру будто ударило электрическим током. Она вздрогнула всем телом, открыла глаза, злясь на себя, что не смогла доиграть безмятежность до конца.

По губам Астафьи скользнула улыбка превосходства.

— Не хотела тебя напугать, — заметила она.

— Я не напугалась, просто… задремала, — ответила Мира, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он, предатель, подрагивал.

— Где зеркало? — спросила Астафья, кивнув на пустую стену.

— Там, — Мира указала на сундук. — Мне не понравился его дизайн, и я его убрала.

Астафья зыркнула на неё из-под белёсых бровей, но ничего не сказала. Даже что такое «дизайн» не уточнила.

Мира решила, что пора окончательно переломить разговор и спросила с высокомерными нотками, невольно подражая Даяне:

— Ванна готова?

— Да, — ответила, будто каркнула, Астафья.

— Отлично, — Мира широко улыбнулась. — Что ж, показывай, где она.

От магини не укрылось её «показывай», вместо «покажите». Мира чувствовала, как магиня напряглась, точно приготовилась к нападению. Их взгляды встретились: глаза Астафьи пылали ненавистью. Мира даже не думала, что в крови этой селёдки могут бушевать такие страсти.

— Что-то не так? — спросила Мира с улыбкой, чувствуя, как злость Астафьи придаёт ей уверенности, подпитывает.

— Идём, — бросила та и первой вышла из комнаты.

Мира последовала за ней, думая: «Я буду доводить тебя до тех пор, пока окончательно не сдеру всю чешую. А когда обнажится твоя нежная шкурка, сдам Хадару».

Пройдя по коридору почти до конца, Астафья раздвинула двери одной из комнат и зашла внутрь, даже не обернувшись на Миру.

«Что если она караулит меня за стеной? — подумала Мира. — Стоит мне зайти, как она набросится?»

Но она отмела такую мысль. Убивать в доме, полном свидетелей, верх глупости. Для этого нужно быть ослеплённой яростью и не думать о последствиях. Астафья же скорее раздражена, что какая-то пигалица, нахалка без рода и племени ведёт себя с ней, магиней Ордена, как со служанкой. И судя по тому, что Астафья не кричит и не топает ногами, а лишь пронзает ненавидящими взглядами, Мира правильно определила её роль. Значит, надо использовать это по максимуму.

Войдя следом за магиней, Мира огляделась: она оказалась в достаточно большой комнате, посреди которой стояла ванна на ножках в виде четырёх мощных лап не то гуся, не то ещё какой птицы.

Из ванны шёл пар, от которого запотели разноцветные стёклышки в длинном узком окне под потолком. Пахло какими-то травами и солью, возле ванны на стуле были аккуратной стопкой сложены полотенца, в углу стояла ширма с нарисованными на ней полуголыми девушками.

Лишь увидев исходящую паром ванну, Мира поняла, как на самом деле истосковалось по этому простейшему удовольствию — понежиться в горячей воде, ощутить, как тепло проникает в каждую клеточку тела, даря блаженную истому и наслаждение.

— Раздеться можно здесь, — бросила Астафья, указав на ширму.

Что, если она сейчас уйдёт? Этого нельзя допускать. Словно в подтверждение её мыслей, Астафья направилась к двери.

— Останься! — громче, чем хотела, произнесла Мира.

Магиня резко повернулась. Миру, словно ветром, обдало её негодованием.

— Зачем? — переспросила Астафья.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне вымыться. Сделала массаж головы.

Она украдкой взглянула на руки магини. Их по-прежнему скрывали длинные рукава.

— Ты слишком много хочешь, девочка, — процедила магиня сквозь зубы. Каждое слово хлестало Миру, словно плеть.

Сделав вид, что не замечает интонации, Мира невинно улыбнулась:

— Тогда, может, позовём госпожу Даяну и спросим, как далеко распространяются мои полномочия, — сказала она почти ласково.

Магиня разве что зубами не щёлкнула от ярости.

— Зови! — рявкнула она. — Даяне больше делать нечего, как разбираться с такой чепухой.

— Что ж, как хочешь. Помоюсь, спрошу.

Мира неторопливо направилась к ширме. Ей сильно хотелось обернуться и посмотреть, что делает магиня, но она знала: это будет ошибкой. Нужно притвориться, что для неё вопрос решён. Как и сказала, она примет ванну, а затем пойдёт жаловаться на Астафью. И здесь важно, что именно сказала Даяна своей «девочке», отправляя к Мире.

Нарисованные на ширме девушки кокетливо прикрывались красными тканями, умудряясь всё, что надо закрыть, оставить на виду. Они лукаво улыбались кому-то в комнате, надо полагать, Хадару. Всё в этом доме существовало для его удовольствия.

«И я теперь тоже здесь», — подумала Мира с мрачноватой улыбкой.

Вспомнился последний разговор и игра Хадара со шнурками на платье. К чему ей следует быть готовой в следующий раз? Мира тряхнула головой, отбрасывая плохие мысли. Не хотелось думать об этом сейчас. Особенно сейчас, когда за спиной, возможно, стоит убийца.

Заходя за ширму, Мира всё же обернулась. Астафья по-прежнему была в комнате, её левая щека подёргивалась от бессильной злобы, рука взялась за створку двери, но они с Мирой уже знали, что магиня останется. Иначе, её бы уже не было в ванной. Мира подавила удовлетворённую улыбку. Этот раунд она выиграла. Вот только принесёт ли это окончательную победу?

Сняв платье, Мира повесила его на ширму. Разулась, глубоко вдохнула, приводя в порядок мысли. Получалось плохо: точнее, вообще не получалось. Мысль о том, что она будет перед магиней, обнажённая и беззащитная, пугала. Мира почувствовала, что во рту пересохло, голова налилась жаром, а руки и ноги наоборот похолодели.

В памяти всплыли слова Гая: «Ты отдаёшь слишком много себя. А себя нужно сохранять. Попытайся считать или читай молитву — всё равно что, лишь бы вывести себя из паники».

— Я спокойна, — беззвучно сказала она. — Я могу замедлить стук своего сердца, остудить кровь, усмирить дыхание. Меня нет, я камень, брошенный чьей-то рукой; пуля, выпущенная из дула оружия, стрела, сорвавшаяся с тетивы. У меня нет чувств, нет страха, любви, жалости. Есть цель, и я её достигну.

Как ни странно, этот набор слов помог. Мира почувствовала, как охватившая лихорадка волнения отступает, а на смену ей приходят спокойствие и рассудительность. Глубоко вдохнув, она вышла из-за ширмы.

Астафья ждала возле ванны, Мира видела капельки пота на её лице. От пара или волнения? Она отметила, что магиня закатала рукава, но не высоко, так, что локти остались закрытыми.

Придав лицу безмятежное выражение, словно вовсе забыла о недавнем разговоре и не удивлена тем, что Астафья осталась, она подошла к ванне. Ступни покалывали мелкие камушки, занесённые в окно ветром. Мира смахнула ладонью с ног налипшие крошки песчаной бури и забралась в глубокую ванну. Погрузилась в воду полностью, оставив на поверхности только голову.

В воздухе висело напряжение. Мира чувствовала его так же явственно, как пар от воды. Оно сдавливало виски и проходило морозом вдоль позвоночника даже в горячей ванне.

Астафья остановилась в изголовье, что Мира могла видеть только её руки. Крепкие узкие кисти, коротко подстриженные полукружья ногтей. Астафья взяла губку, намочила её и выжала, так что Мире на голову полилась вода. Звуки их дыхания смешались в тишине комнаты. Скосив глаза, Мира видела край её закатанного рукава на правой руке. Поднять бы сантиметров на пять, и станет видно место, куда Магда ударила убийцу поленом.

Намочив Мире голову, Астафья стала натирать её чем-то с приятным запахом, но не пенящимся. У магини оказались грубые и сильные пальцы; казалось, она хочет вырвать волосы, но борется с собой. У Миры даже слёзы на глазах выступили, но говорить, что ей больно, казалось постыдным.

Посмотрев на пол, Мира увидела тени: ванну, свою голову, а вот третья тень не принадлежала человеку. Скорее это была огромная крыса. Мира испуганно вскрикнула, подняла голову: над ней по-прежнему стояла Астафья.

— Что такое? — спросила магиня с притворной заботливостью. — Больно?

— Н-нет, — пробормотала Мира и вновь взглянула на пол. Тень крысы исчезла, вместо неё была человеческая.

Так и дождавшись нытья и жалоб, Астафья вновь наполнила водой губку и стала смывать «шампунь». Кожа головы горела огнём. Мира отметила, что рукава платья магини намокли и облепили руки, но увидеть, что под ними по-прежнему не удавалось.

«Я так и не получу доказательств, — с отчаянием подумала она и следом: — Астафья не набросится на меня в доме полном людей».

Думать дальше она не стала. Схватила магиню за правую руку, дернула мокрый рукав наверх. Открылась белая, покрытая россыпью бледных веснушек рука. Выше локтя краснела уродливая, размокшая в воде рана от ожога. Хоть Мира и ожидала увидеть что-то подобное, но всё равно растерялась.

В следующее мгновение Астафья схватила её за плечи и погрузила в воду. Мира не успела даже набрать в лёгкие воздуха. Она забилась, поднимая брызги, выгнулась дугой, пытаясь вырваться, но убийца навалилась всем телом, прижимая ко дну. Ванна была слишком узкой, чтобы повернуться.

«Мне конец!» — в ужасе подумала Мира.

Сквозь муть воды мелькнуло перекошенное от ярости лицо Астафьи, затем всё потемнело. Но в тот же миг ясное и чистое желание жить придало сил. Мира почувствовала, как раскаляется её кожа. Вода забурлила, закипела. Раздался оглушительный треск, и ванна раскололась на части. Женщины упали на пол. Зарычав от ярости, Астафья сжала шею противницы сильными пальцами и стала душить. Мира тщетно пыталась сбросить её с себя, пальцы магини, казалось, врастали в шею, словно корни жуткого дерева.

Внезапно какая-то сила оторвала от Миры убийцу. Повернувшись на бок, Мира закашлялась, сквозь боль втягивая горячий, колючий воздух. Перед глазами по-прежнему было мутно, всё вокруг заволокло плотным серым туманом, в ушах стоял шум. Сквозь него прорывались чьи-то голоса, но Мира не могла понять ни слова. Постепенно в голове стало проясняться. Она увидела тёмные пятна, которые перемещались из стороны в сторону. Неожиданно к самому лицу подплыло лицо Хадара. Он шевелил губами, но слов Мира по-прежнему не могла разобрать. Она закрыла глаза, чувствуя, как затягивает в себя воронка беспамятства.

«Я должна им сказать! — вспыхнуло в голове. — Они же не знают, что Астафья убийца Магды!»

Мира снова открыла глаза, но вокруг опять был туман.

— Держите её! — хотела крикнуть она, но из горла вырвалось только слабое шипение, как от придавленного шланга.

Тут же Мира осознала, что до сих пор лежит голая. Она зашарила рукой вокруг и обнаружила, что накрыта сверху лёгкой тканью. И вообще лежит не на полу. Мира напрягла зрение, муть сгустилась, приобрела форму изголовья кровати.

— Скажите Хадару, что у меня есть доказательства, — едва слышно прошептала она. — Скажите!

И полностью отключилась.

Глава 12. Старший агент ангажирует на танец

Хадар заканчивал раскрашивать фигурку самурая, когда из коридора послышались испуганные крики. Схватив лежащий рядом на полу кинжал, он бросился из комнаты. Кричали в глубине дома. Завернув за угол, Хадар едва не налетел на Монка.

– Куда мчишься? – рявкнул агент.

– Там! Скорее! Колдунья!

У Хадара кольнуло в груди.

– Какая ещё колдунья? – спросил он.

– Эта, старуха Астафья. Она пыталась утопить Миру, а сейчас превратилась в крысу. Но мы её не выпускаем! – мальчишка задыхался от волнения.

Хадар схватил Монка за локоть:

– Что с Мирой?

– Лежит на полу. Мы не туда не заходим. Нечего не трогаем.

Оттолкнув его, Хадар побежал к ванной комнате. Издалека увидел столпившихся в дверях слуг, в основном это были женщины. Многие держали в руках кто палку, кто большую поварёшку. Среди них стоял высокий и могучий дворник Лион. Длинная седая борода и вилы в руках делали его похожим на Нептуна.

Хадар поискал Бренна, но тут же вспомнил, что сам отправил его выяснять про стража, которого уделала цепью Мира: азарец он или только прикидывается?

– Колдунья за ширмой спряталась, – сообщил догнавший его Монк.

Слуги обернулись. Увидев в руке хозяина кинжал, женщины испуганно заохали.

– Мы не даём ей выскочить, – просипел дворник.

Окинув его взглядом, Хадар сказал:

– Молодцы. Пойдешь со мной. Монк, ты тоже. Только возьми у кого-нибудь палку. А вы, – это уже относилось к женщинам, – пропустите нас и опять сомкнётесь.

Слуги покорно расступились.

– Господин! Не делайте этого! – воскликнула одна из служанок. – Она убьёт вас магией! Нужно вызвать на помощь кого-то из Ордена.

– Лучше принеси верёвки покрепче! – рявкнул на неё Хадар.

Девушка в растерянности взглянула на товарок.

– На стене в кухне висит подходящий моток, – сказала ей старшая повариха.

– Живо, дуй! – прикрикнул Хадар, и девушка опрометью бросилась на кухню.

Держа кинжал наготове, агент прошёл по образовавшемуся людскому коридору в комнату. Слуги тут же сомкнулись за ним. Стоявшие позади, вытягивали шеи, чтобы рассмотреть, что происходит в ванной.

Первым делом Хадар увидел расколотую на несколько частей ванну. Вода образовала по полу большую лужу. Среди осколков лежала на боку голая Мира. Она была очень бледной и казалась мёртвой. Внезапно у Хадара перед глазами вспыхнула картинка: спальня Тиреда, кровать и обнажённая девушка без головы. Но он отогнал воспоминание: та девушка не имела ничего общего с этой.

За ширмой послышался срежет коготков по плиткам. Хадар приготовил кинжал для удара, но тварюга затаилась и выжидала удачного момента. Не отводя глаз от ширмы, агент осторожно подошёл к Мире, дотронулся пальцем до её сонной артерии. Почувствовал под пальцем слабую пульсацию: жива. Что-то крупное – гораздо крупнее обычной крысы – потёрлось о ширму с другой стороны, так что тонкие стенки задрожали.

Лион и Монк стояли у дверей, глядя на него в ожидании приказа. Хадар отметил, что Монк обзавёлся палкой.

– Следите за ней, – приказал он помощникам, кивнув на ширму. – Будет пытаться прорваться, бейте, но не смертельно. Она нужна живой.

Монк облизнул пересохшие губы, половчее перехватил палку, Лион направил вилы на ширму.

Хадар стянул с себя рубашку и накрыл Миру. Тут же почувствовал на себе изумлённые взгляды челяди – мало кто из них видел Хадара раздетым до пояса, и теперь, открыв рты, они рассматривали татуировки, покрывающие его тело – свободными были только кисти рук, голова и шея. Это был привет из времён якудза.

Убрав кинжал в ножны на поясе, Хадар поднял Миру на руки и поднёс к дверям. Нашёл взглядом массивную фигуру старшей поварихи, взглядом поманил к себе.

– Возьми её и унеси к ней в комнату, – приказал он. – Одну не оставляй. Эта девочка очень важна.

– Слушаюсь, господин, – сказала повариха.

Хадар передал ей Миру. На мощных руках поварихи девушка казалась ребёнком. Толпа разомкнулась, выпуская их. И в этот момент Хадар скорее почувствовал, чем увидел стремительное движение за спиной. Он выхватил кинжал из ножен, с разворота бросился на ускользающую тварь, но кинжал ударил в пустоту. Лион с Монком уже лупили что было дури по полу. Вилы с треском ломали плитки пола, зубья прошли в паре сантиметров от покрытого бурой шерстью тела. Длинный лысый хвост обмотался вокруг палки Монка и вырвал её из рук мальчишки. Монк вскрикнул от неожиданности, а палка отлетела на другую сторону ванной и забренчала по полу. Вырваться из комнаты твари не удалось и она спряталась за огромным черепком ванны.

Хадар жестом приказал помощникам обходить её с двух сторон, беря в полукольцо. Среди столпившихся в дверях слуг произошло движение.

– Я принесла верёвку! – тоненько крикнула служанка.

– Кидай, – приказал Хадар.

Из толпы вылетел свёрнутый наподобие лассо моток. Агент поймал его на лету и сжал в левой руке. В правой был кинжал. Ступая мягко и бесшумно, он приблизился к ширме и громко произнёс:

– Милая, тебе не убежать. Скоро сюда придёт Колдун и разорвёт тебя на ленточки. Выходи по-хорошему.

Тварь молчала, было слышно только её шумное дыхание. Воняло мокрой шерстью.

– Ну же, красавица, старший агент ангажирует вас на танец, – сказал Хадар и развёл руки, точно на самом деле собирался закружить Астафью в вальсе. Огонь факелов играл на клинке кинжала кровавыми всполохами.

Неожиданно тварь выпрыгнула их укрытия. Она оказалась в несколько раз крупнее обычной крысы. Оттолкнувшись задними лапами, тварь ударила Хадара в грудь и повалила на пол. Длинные верхние зубы словно ножи прошли над его шеей, но Хадар успел выставить блок. Ударил рукоятью кинжала по зубам крысы. Тварь завизжала от боли, на лицо Хадару потекла кровь.

Он мог бы всадить кинжал ей в бочину, но магиня нужна была ему живой. Поэтому Хадар до последнего надеялся не использовать клинок.

Он бил её по голове рукояткой, уворачиваясь от острых желтых зубов, пытавшихся добраться до его горла. На мгновение их глаза встретились, и Хадар увидел в человеческих глазах зверя желание умереть. Для неё это было лучше, чем попасть к Колдуну.

Подоспевшие Монк с Лионом стали бить магиню по бокам и хребту.

– Не заколи! – прорычал Хадар дворнику.

Тварь вновь хотела вырваться и убежать, но Лион плашмя ударил её вилами. Она визжа перевернулась, хотела встать, однако подоспевший Монк с размаху ударил её палкой в бок.

В этот момент магиня приняла человеческий облик. Растрёпанная, окровавленная – дворник пару раз всё же достал её вилами – она лежала на полу и глухо выла, царапая пол пальцами с обломанными ногтями.

Слуги потрясённо молчали, многие сжали амулеты Праматери.

– Верёвку, – приказал Хадар.

Монк, дрожа всем телом так, что зубы выстукивали дробь, передал ему моток.

Хадар перевернул магиню лицом вниз, придавил коленом к полу и связал руки за спиной. Лион, тем временем, связал ей ноги.

– Ну, дело сладили, – сказал дворник, вытирая со лба пот.

Они с Хадаром понимающе переглянулись.

– Что будем делать с ней дальше? – спросил Монк.

– Отведём пока в подвал, – ответил Хадар. – Там посадим на цепь. Вы двое будете следить за ней. Запомните – отвечаете головой.

Слуги угрюмо кивнули.

– Не бойтесь, это ненадолго. Пока не прибудут маги из Ордена, - добавил Хадар.

Лион взвалил магиню на плечо, точно овцу, которую собирался зарезать. Она подняла голову, впилась горящими глазами в лицо Хадара. Он ожидал, что она будет умолять о пощаде, но она лишь молча смотрела – диким, полубезумным, умоляющим взглядом.

Лион понёс её к двери. Слуги испуганно шарахнулись в стороны. Все избегали смотреть на Астафью, закрывали лица платками или просто ладонями – боялись, что околдует.

…

Хадар ногой распахнул дверь будуара Даяны и вломился внутрь. Ярость клокотала в нём раскалённой лавой, требовала выхода.

Любовница сидела на разбросанных по полу разноцветных подушках. Перед ней стоял низкий столик чёрного дерева, на котором жуки алоидо образовали зловещий узор в форме черепа.

Даяна вскинула испуганные глаза на Хадара. Он в несколько шагов пересёк комнату, схватил её за плечи, словно куклу поднял на ноги.

– Это всё-таки ты! – прохрипел агент, пожирая взглядом её растерянное, побледневшее лицо.

– О чём ты? – пробормотала Даяна.

– Ты приказала убить Магду. Я же спрашивал тебя. Почему не призналась?

– Совсем с ума сошёл? – вскрикнула она.

Хадар встряхнул её с такой силой, что голова Даяны мотнулась из стороны в сторону. Чёрные волосы взметнулись, неожиданно вспыхнули синим цветком огня и обожгли руки Хадара. Он вскрикнул от боли, выпустил любовницу и отступил. Даяна смотрела на него взглядом волчицы.

– Я не убивала Магду, – с нажимом произнесла она. – Зачем мне это нужно?

Хадар взглянул на свои руки: на правой в месте ожога уже вздулся пузырь; левая просто была красной.

– Значит, всё ещё хуже, – раздражённо сказал он: – У тебя перед носом скрывалась убийца, а ты ни сном, ни духом.

– Кто? – резко спросила Даяна.

– Астафья.

Она в изумлении открыла рот.

– Ты продемонстрировала свою слабость, и неспособность отличить плевелы от зёрен, - жёстко произнёс Хадар. - Не хочу пугать, но на твоей карьере можно поставить крест.

Ему доставляло удовольствие говорить ей это. Наконец-то Хадар высказывал, о чём на самом деле думал.

– Не смей так говорить! – завизжала Даяна. – Здесь какая-то ошибка! Астафья не могла этого сделать.

– Но сделала! – рявкнул он.

Любовница хотела что-то сказать, но вдруг как-то разом сникла.

– Сделала? – повторила она упавшим голосом.

– Мира раскрыла её и едва не поплатилась за это жизнью.

На лице Даяны сменили друг друга удивление, гнев и смирение. Очень медленно она вернулась к столу, взяла лежащую на краю лопатку и стала сгребать жуков в короб. Многие из них переворачивались, беспомощно дрыгали лапками, но магиня неумолимо сгребала. Хадар подумал, что она сама сейчас похожа на одного из алоито, и рука судьбы подталкивает её к падению.

С внезапным чувством острой жалости Хадар вновь подошёл к Даяне, развернул к себе, сжал в ладонях её лицо и хрипло сказал:

– Поклянись, что ты ни при чём! Если тебе хоть что-то дорого – поклянись этим.

Даяна посмотрела на него блестящими от слёз глазами.

– Клянусь тобой, Лёнечка! – прошептала она.

Обвила его шею руками, стала целовать в опухшее от побоев лицо, причиняя одновременно наслаждение и боль. Прижалась горячим, послушным телом.

«Защити!» – молили её объятия.

Хадар взял её прямо на полу, среди разбросанных ярких подушек.

Даяна выгнулась под ним, из горла вырвался хриплый крик, тонкие пальцы впились в его спину, словно хотели разорвать, тело сотрясли конвульсии. После она затихла, прикрыв глаза. Из-под ресниц по щекам потекли слёзы.

Хадар поднялся, подошёл к стоящему в глубине комнаты столику с напитками, взял графин зелёного стекла, налил в кубок густое кроваво-красное вино.

– Где Астафья сейчас? – глухо спросила Даяна.

Он обернулся. Она лежала, не открывая глаз, нагая, с блестящей от пота кожей. Длинные чёрные волосы рассыпались по подушкам.

– Ты с какой целью интересуешься? – холодно спросил он.

Даяна открыла глаза и, привстав на локте, посмотрела на него снизу вверх. В глазах горела обида. Хадар ожидал очередной ссоры, но она вновь опустилась на подушки. Закрыв глаза, спросила:

– Зачем Астафья это сделала? Для чего убила Магду?

– Я думал, ты мне расскажешь.

Тут уж она не стерпела – на высоких скулах загорелся румянец. Сев, Даяна подняла с пола пеньюар и просунула руки в рукава.

– Почему ты не веришь, что я не имею к этому отношения? – спросила она.

Хадар задумчиво вертел в руке бокал.

– Важно, не то, что думаю я, а что скажут Колдун и старикан, – сказал он.

– Я своими руками задушу эту мразюшку Астафью! – Даяна сжала кулаки. – Так подставить меня, весь Орден!

– Подожди душить. Надо выяснить, кто за ней стоит, кто приказал затеять всю эту чехарду.

– Я пойду к Колдуну, – решительно заявила любовница.

– Нет. С Колдуном я сам говорю.

Даяна взглянула на него сквозь пряди упавших на лицо волос, тихо спросила:

– А если это сделал сам Колдун?

Хадар и сам продумывал такой вариант. Тем более, что Колдун был не против смерти Магды. Но Хадар отмёл эту версию. Для Колдуна слишком мелко. И, честно говоря, грубовато сработано.

– Найди мне доказательства, и я поверю, – сказал он любовнице.

Она опустила голову.

– Скорее всего, тебя в ближайшее время вызовут, – продолжал Хадар. – Сама понимаешь, ты под подозрением в первую очередь.

Она молчала, не поднимая головы и комкая нервными пальцами край подушки.

– Поэтому сиди в Башне, по возможности никуда не отлучайся, не то обвинят в попытке убежать, - добавил он.

Женщина судорожно вздохнула.

Хадар залпом выпил вино, вытер губы салфеткой и поставил бокал на стол. В тишине комнаты звук получился слишком громким – словно захлопнул крышку гроба.

– Ладно, я пойду, – сказал он.

– Вытрясите из неё правду, – тихо и зловеще произнесла Даяна. – Выверните наизнанку, но добейтесь.

– Вывернем, непременно вывернем, – сухо улыбнулся Хадар и направился к двери. Проходя мимо Даяны, коснулся её плеча.

С быстротой ласки она схватила его руку, прижалась к ней губами. Сквозь чёрную реку скрывших лицо волос блестели глаза. Хадар вырвал руку и, больше не задерживаясь, вышел.

Идя по тускло освещённым факелами коридорам Башни, он гадал, на кого может работать Астафья.

Убийство Магды, спланированное заранее похищение Тиреда – всё это звенья одной цепи. Осталось лишь сцепить их в правильной последовательности, и цепочка приведёт к тому, кто за этим стоит.

За спиной раздался голос Бренна:

– Господин Хадар!

Он обернулся. Бренн шёл к нему по коридору. Не замедляя шага, Старший агент жестом показал: «Догоняй». Бренн догнал, идя в ногу, вполголоса заговорил:

– Я узнал об интересующем вас тюремном страже.

Хадар подавил удовлетворённую улыбку: всё-таки повезло ему с Брендом. Только недавно дал ему задание поднять всё, что есть на мудилу, которого Мирка немного придушила цепью и выяснить, действительно ли тот настоящий азарец или бывший мокрозяв, нагло выдающий себя за коренного – а Бренд уже с докладом.

– Он коренной азарец, – продолжал, между тем, секретарь. – Родился в Элсаре. Потомственный страж тюрьмы. Его прадед караулил преступников, дед и отец.

– Ясно, вертухай – сын вертухая, – хмыкнул Старший агент. – Что сам? Какое семейное положение?

– Женат, двое детей.

– Понятно, спасибо, – сказал Хадар.

Хоть одна хорошая новость среди рек говна. Точнее, две: первая в том, что Вил знает каким образом, но Мирка может нападать на азарцев, а, значит, её можно спокойно подключать к похищению дочери лесного Владыки. Вторая новость: не нужно обращаться к Колдуну с просьбой перепрограммировать Миру.

– Вам что-то ещё от меня нужно? – спросил секретарь.

– Нет, свободен.

Бренд кивнул и отстал, но тут Хадару пришла в голову мысль. Обернувшись, он сказал:

– Впрочем, нет. Иди ко мне домой и присматривай за Мирой. Не хочу, чтобы с ней ещё что-нибудь случилось.

– А что с ней случилось? – встревожился юноша.

«Ба, да тут попахивает чуйствами», – хмыкнул про себя Хадар.

– Небольшая неприятность, – сказал он вслух.

По лицу секретаря увидел, что тот не поверил.

Хадар дружески похлопал Бренна по плечу:

– Думаю, тебе наши кухарки всё лучше меня расскажут. Так что, просто иди и охраняй нашу начинающую ведьмочку, – он подмигнул.

Секретарь усмехнулся и, ничего не ответив, пошёл прочь. Быстро так пошёл, считай на крыльях любви полетел.

"Вил побери, с каких это пор мой дом стал местом для любовных свиданий? – подумал Хадар, провожая его взглядом. – Так оглянуться не успею, как детей нарожают и ясли устроят».

Он представил себя восседающим в глубоком кресле и окружённым детьми. Они ползали по полу, лезли в окна, как пауки свешивались с потолка, и у всех почему-то было лицо Вишневского.

Хадара даже ледяной пот прошиб от такого видения.

Да, между прочим, хотелось бы знать, куда запропастился Вишневский? Почему эта сволочь не даёт о себе никаких вестей? Может, уже сгинул в Лесу?

Хадар повёл головой, заставив себя отвлечься от мрачных мыслей. Надо сосредоточиться перед встречей с Колдуном. Вопрос с переобработкой Миры отпал, осталось главное – Астафья.