Протектор

Глава 1. Подруги по крови

На моем пути по бескрайним просторам Лимфы я не встретила ни одного протектора или негоцианта. Похоже, враг рыскал в Артериях и в десяти мирах, считая, что за их пределами мне делать нечего. Резон в этом был: дикие потоки Лимфы пугали даже опытных протекторов, где там выжить «новорождённому»?

Лимфа оказалась местом невообразимо странным. Её пространство выглядело белой мглой, светящейся внутренним светом, ближайшим аналогом которого мог быть густой туман. Но туман — это капли воды в воздухе, а Лимфа — абсолютнейшее ничто. Ни воды, ни воздуха, ни даже света.

Как объяснила мне Затмение, всё что я вижу и чувствую — лишь иллюзия. Мне только кажется, что я вижу белую мглу, как раньше казалось, что я чувствую смертельный холод. Даже гравитации тут, по её словам, не было. Я решила для себя, что низ там, где я опираюсь на молочно-белое свечение, но это лишь потому, что мой разум пытался представить что-то привычное...

Хотите совсем запутаться?

Затмение сказало, что и направлений тут на самом деле нет. Есть лишь идея последнего, и, если я буду придерживаться этой идеи — приду туда, куда хочу.

Настоящей здесь была только я, да и то потому, что на моём поясе висел клинок по имени Затмение: эол, обитательница Лимфы, принявшая вид меча, чтобы оказаться в реальном мире. Теперь, когда эол покинула умирающую вампиршу Рейн и перешла ко мне, мы стали неразлучны. Она поддерживала во мне жизнь, а я стала для неё единственным собеседником и, как ни обидно, транспортным средством. Приняв материальный облик, эолы не могли двигаться самостоятельно.

К счастью, Затмение была хорошим навигатором, а я — прилежным учеником. Быстро схватывала ее указания, ведь от их исполнения зависела моя жизнь. Спорить с голосом в голове не было ни сил, ни желания.

«Остановись и зацепись за что-нибудь, Саша», — мелькнула в голове чужая мысль. «На тебя движется лимфатический поток».

Недолго думая, я вытащила меч и вонзила его в белую пустоту, крепко вцепилась в витую рукоять. Впереди замелькали огоньки, словно кто-то пускал в нашу сторону фейерверки, и через секунду мельтешащие светящиеся частицы чуть не сбили меня с ног. В лицо ударил резкий порыв… воздуха? Воды? Правильный ответ я знала: порыв «ничто», но в голове он не укладывался.

Поверхность под ногами ходила ходуном, как при землетрясении, и мне пришлось зажмуриться из-за острых искорок, летящих прямо в лицо. Искры не обжигали, не кололи, но я почему-то ощущала их касания... и то, как они пролетали сквозь меня.

«Что это?» — подумала я, приникнув лицом к самой земле. «Об этом говорили Эд и Рейн, когда предупреждали о безумии Лимфы? Шторм?»

«Один из вариантов. Легкий бриз».

«И это легкий?» — ужаснулась я. «А что за искры? Какая-то энергия? Излучение?»

«Отчасти. Это души», — любезно объяснила Затмение. «Люди и нелюди, чей путь уже закончился, и еще не успел вновь начаться».

Если к незнакомому голосу в голове я привыкнуть уже успела, то к странностям, им описываемым — нет. Буря... ах, простите, «лёгкий бриз» вокруг утихал. Открыв глаза и вытащив меч, я осмотрела лезвие, провела по нему двумя пальцами. На отполированной поверхности металла танцевали яркие песчинки, подпрыгивая и уносясь дальше. Мне почудилось, что я даже услышала голоса, зовущие меня куда-то…

«Летим с нами», — говорили они. «Летим же!»

«Саша, слушай мой голос», — Затмение словно забралась мне в уши. «Двигайся дальше, не отвлекайся! Не о чем с ними болтать!»

Я с трудом отвела взгляд от завораживающего «танца» и продолжила свой путь. Искорки, вроде, даже пытались скакать за мной, но не поспевали, и я вскоре оставила их позади. Лимфа опять погрузилась в белое безмолвие. О таинственных душах-в-Лимфе я расспрашивать не решалась, мне странностей и без того хватало. Взять, к примеру, пережитую мною смерть и голос эола, появившийся после моего «нового рождения».

«Души как души, ничего особенного», — буркнула Затмение. «Я была одной из них когда-то и, в конечном итоге, к ним вернусь. Надеюсь».

«Так это эолы?» — наконец-то осмыслила я её слова. Остановилась и твёрдо заявила: «Такие же как ты? Объясняй! С места не сдвинусь, пока не расскажешь!»

Затмение не стала упираться. Мне даже показалось, что она рада вопросу.

«Хорошо. Да, это эолы. Так мы выглядим в Лимфе... на взгляд человека. На самом деле мы...» — она запнулась. «Не смогу описать. Тут нет привычных тебе слов и понятий. Мы не состоим ни из материи, ни из энергии. Мы — сама мысль. Квант разума, если говорить языком науки. Или душа, если говорить языком веры».

«Но ты сказала «чей путь закончился...»

«И ещё не начался. Именно так. Когда рождается человек, кто-то из эолов входит в его тело. Наделяет его душой и разумом, но при этом теряет свою волю и память. Эол проживает с человеком жизнь — и возвращается в Лимфу».

Я стояла неподвижно, обдумывая сказанное. Звучало это дико, но мне казалось, что Затмение не способно врать в таком вот мысленном диалоге, разве что умалчивать...

«А потом? В конце пути?» — спросила я.

«Для человека? Его обычно хоронят».

«Для эола!»

«Мы живём в Лимфе. Вспоминаем прожитые жизни. Общаемся между собой. Если хотим — возвращаемся в мир снова. Мы не можем выбирать, в кого вселиться, мы лишь чувствуем миг, когда возникает возможность и способны ей воспользоваться. Но когда человек умирает, и мы возвращаемся в Лимфу, мы обретаем сознание и вспоминаем прожитую жизнь, от первого до последнего вздоха. Кто-то рождается во дворце короля, а кто-то в лачуге нищего. Кто-то проживает сотню лет и умирает в окружении лекарей и родных, а кого-то родная мать выбрасывает голым в сугроб, и он проживает лишь несколько минут. И это ещё не самый ужасный вариант, Саша».

Меня пробила дрожь. Я вспомнила маленькие, с песчинку размером искры, каждая из которых, со слов Затмения, носила в себе так много.

Много ли людей, довольных своей судьбой?

«Вам не страшно возвращаться к людям?»

«Страшно», — был честный ответ. «Ваши миры прекрасны, но и чудовищно жестоки. А мы ведь не управляем судьбой людей, лишь сохраняем память о прожитом».

Она задумалась на какое-то время, после чего добавила:

«Поэтому некоторые выбирают иной путь: становятся клинком меча и связывают себя с протектором. Это возможность выбраться из Лимфы и жить среди людей, сохраняя память и волю. Но этот путь тоже страшен, Алекс. Если меч будет расколот, то эол никогда не вернётся в лимфу. Погибнет окончательно».

Правда это или нет? Может быть, всё-таки, Затмение обманывает меня?

«Много жизней ты прожила, прежде чем стала мечом?» — вопрос вырвался сам собой. И на этот раз Затмение ответила неохотно, но всё же ответила:

«Три. Но я… пока не хочу о них говорить».

«Что скажешь обо мне?» — я была настроена несколько скептически. Не могу сказать, что я не верила словам эола, но всё-таки я считала себя христианкой и склонялась к другому взгляда на мир. «Я тоже была такой искрой? Во мне сейчас эол, давший мне душу?»

Затмение притворилась, что не услышала мои мысли, но я прекрасно понимала, что это не так. Она просто не хотела отвечать. Я проявила настойчивость, и тогда эол ответила, но с некоторым напряжением в голосе:

«Анкеры не такие, как все, Саша. Я юна и знаю немного, но это говорю наверняка».

И снова ответ рождает больше вопросов, чем было. Нужно завести блокнотик, где я их буду записывать, пока не забыла.

Мы не остановились ни на Гемме, ни на втором слое — Лирии, следуя прямиком на третий слой, Землю. Сами миры, или, если точнее, места нырков в них, представляли собой большущие сферы, метров ста в диаметре. К каждому такому «шару» вели три ярких световых столпа, проходящих сквозь них и уходящих вдаль, в другие миры. Эти столбы света медленно двигались, кружились, скользя по поверхности и временами пересекая друг друга. Было что-то пробирающее до глубины души в этой монументальности, этой бессмертной красоте.

Наверное, такое благоговение испытывают археологи, когда находят древние скульптуры и понимают, что этого пожелтевшего камня касалась рука Микеланджело или Донателло. Нечто подобно переживала сейчас я: осознавая, что «Артерии» проложил Зиро — могущественный маг древности, первооткрыватель Лимфы, тиран Декады, живший тысячи лет назад.

Только вот, судя по рассказам Затмения, старшие эолы знали что-то такое, по чему можно было смело сказать, что легендарный маг еще жив. У очень сильных магов срок жизни практически не ограничен, они гибнут лишь от несчастных случаев или болезней.

Вроде как Миротворец ей как-то обмолвился, что если регенты кого и боятся, то только создателя Фокуса. Но если так, почему Зиро не вернулся в Декаду, его свергшую? Почему не заявил свои права на миры? Или, может, Госпожа, устроившая восстание, служит Зиро?

«Нет, не думаю. Скорее всего, он просто устал от политики», — предположила эол. «Состарился и проживает свою бесконечную жизнь в средиземноморском городишке на Земле или в технологическом раю Керсария».

В ее словах был смысл. Я подумала, что даже величайшие персонажи, каким был Зиро, однажды могут устать быть величайшими и предпочесть иную судьбу.

Путь до Земли шел параллельно третьей Артерии и занял несколько дней (трудно сказать наверняка, часов протектора у меня не было). Вначале Затмение говорила, что путь займёт неделю, потом похвалила меня и сказала, что я здорово опережаю график. Но всё равно, протекторы и негоцианты легко бы меня опередили.

А все потому, что в Артериях перемещаться было куда быстрее и безопаснее, чем по дикой Лимфе. Вроде скоростной трассы в сравнении с ухабистой лесной тропой, где тебе в придачу нужно смотреть, куда ставишь ногу.

Мы приближались к третьему слою, Земле — я уже отчетливо видела сквозь белую мглу гигантскую сферу, встречающую меня словно отец блудного сына после многолетних странствий. Хотя в моем случае всё сложнее, вряд ли библейский старец приветствовал бы блудную дочь с такой же заботой и пониманием...

Зажмурившись, я стала вспоминать события минувших дней.

Мятеж эолов, подчинивших себе протекторов, гибель регентов, последовательные предательства Рейн, Эдварда и, наконец, Мара. Направленное на меня дуло револьвера, пуля, ужалившая в грудь и потемки, охватившие сознание. Затем — свет, словно утягивающий дальше в пустоту...

А потом моей руки коснулась эол и прогнала призрачный свет прочь, вернула меня к жизни, залечила раны… ее голос появился в голове и засел там, словно строчка из старой приставучей рекламы.

«Открой глаза, Саша», — позвала эол. «Я тронута твоими воспоминаниями, но мы сбились с пути».

Я послушалась и выровняла шаг, как могла. Поверхность Лимфы не была ровной, хоть и казалось одной сплошной равниной, и незаметно то поднималась, то опускалась, то вдруг искривлялась, сбивая тебя с пути…

Что касается восстания эолов, то могу сказать лишь одно: всё случилось так быстро, что сейчас, в тишине Лимфы, казалось нереальным и выдуманным. И все же, это произошло. Я точно знала, что была на волоске от смерти, а может, даже пережила ее, но Рейн спасла меня, отдав своего эола — свою жизнь.

Затмение стала чем-то вроде сердца, подарив новую жизнь и вместе с тем с корнем изменив ее. Я вошла с эолом в симбиоз, стала протектором, также внезапно, как им стала Рейн. Также, как и сотни других ребят со всех миров.

По сути, все внутри меня было мертво. Сердце не стучало, легкие не нуждались в кислороде. И при этом мозг и мышцы функционировали, а значит, должны были его получать. Выходит, эол делает это за меня?

Оглянулась назад, на бескрайнюю равнину, стелющуюся насколько хватает глаз. Преследователей не видно. Да, я чудом смогла вырваться из лап врага, желавшего использовать меня для своих загадочных целей, но временная безопасность была не более чем передышкой, таймаутом.

А значит, новые погони и драки не за горами.

«Держись правее, Лимфа снова отклоняет тебя от курса». — велела Затмение. «Мы не в Райт-Райн идем, верно?»

На своем материнском слое, Земле, я надеялась выйти на контакт со знающими и найти у них пристанище. Времени в пути было достаточно, чтобы я перестала бояться эола и даже прониклась к ней симпатией. Как там говорится? Одна голова хорошо, а две…

«Теперь бери левее, ты вот-вот войдешь в Артерию, голова садовая! Хочешь, чтобы Эдвард или Стелла тебя заметили?»

Затмение может и была немного надоедливой, но много знала и была готова своим знанием делиться. Или она специально так много говорила, чтобы я не отвлекалась на Лимфу? Говорят, она может свести с ума…

Я расспрашивала эола о многом, чтобы просто не умереть со скуки в этом одиноком и холодном пространстве. Затмение охотно отвечала на все вопросы. Единственные две темы, о которых она говорить не хотела, были ее симбиоз с Рейн и собственное прошлое. Ведь они были в симбиозе с вампиршей сколько? Год или два?

«Полтора, вообще-то».

Да, верно, она мне говорила. Наверняка Затмение скучает по ней.

«Эолы не умеют чувствовать так, как вы. Но я помню прежние жизни и знаю, что такое тоска по близким».

Мне почему-то казалось логичным, что мир эолов (то есть, по сути, вся Лимфа), должен быть однороден и потому предсказуем. То есть, если часть эолов в симбиозе с протекторами служат Декаде, то и остальные должны быть лояльны ей.

«А вот и нет».

Со слов Затмения, среди эолов были как сторонники Декады, так и ее ярые противники. Она говорила о том, что общество эолов столь же неоднородно, как и людское, и считала, что во главе антидекадовцев стоит группа идейных эолов, имеющих радикальный настрой. Затмение заявила, что как Лимфа имеет разные течения, так и эолы — разные характеры: «мы как рыбы в земных океанах — живущие на глубине и на поверхности, в течениях и на тихих отмелях непохожи...»

Но у меня появилось совсем другое мнение о разнице характера эолов. Озвучивать я его не стала, но при случае решила кое-что проверить.

Я была терпеливым собеседником и Затмение этим с удовольствием пользовалась. Она болтала обо всем подряд: рассказала, что у каждой Артерии есть своя траектория, по которой она движется, что маршрут этот неизменен и цикличен, а потому можно выбрать место выныривания, если правильно подгадать время.

Затмение умела мастерски определять время суток по «волнениям» Лимфы. По ее словам, они играли роль морского прилива и отлива. Мы единогласно решили, что выныривать на Земле лучше ночью, когда на улицах не так много народа, а значит, нам нужно было дождаться сильного «прилива».

«Готова, Саша?» — когда пришло нужное время, мы уже стояли у сферы Земли, готовые выныривать. «Тогда коснись поверхности пузыря ладонями и слегка надави. Представь, где ты хочешь оказаться».

Я сделала, как было велено, и ощутила уже знакомое мне чувство. Лимфатические потоки охватили меня и втянули в сферу, закручивая и швыряя из стороны в сторону.

«Перевернись! Ты сейчас клюнешь носом землю!»

Я сориентировалась в последний миг и приземлилась, устояв на ногах. Мы появились там, где я и планировала — в метро Чистые пруды, — только не тогда, когда было нужно. Вокруг было полно народу!

Затмение среагировала быстрее меня и сразу же понесла меня вперед, подстроившись под скорость людского потока и ловко виляя между прохожими. Мы взлетели по каменным ступеням и выскочили на поверхность.

Полдень! Солнце высоко, машины несутся, люди спешат по рабочим делам.

«Почему день-то?» — возмущалась эол. «Сейчас должна быть ночь!»

Видно, Затмение ошиблась с расчетами, но нашего появления все равно не заметили. То есть, может и заметили, как какая-то девчонка появилась словно из ниоткуда и чуть не повалила нескольких прохожих, но вряд ли заметили, что я возникла прямо из воздуха.

— Да ладно тебе, все ведь обошлось, так? — я наслаждалась своим голосом. Мысленный разговор был для меня всё-таки непривычным.

На улице было очень душно, лето на дворе. Я расстегнула кожаную куртку и пошла куда глаза глядят. Мы оказались в самом центре и вокруг было полно дорогих магазинов, ресторанов, кафе.

«Я не могла ошибиться, Саша». — судя по голосу, эол была не на шутку взволнована. «Часы приливов и отливов сбились!»

— А мой режим питания не сбился! — парировала я. — И я очень хочу есть.

«Ты ведь понимаешь, что еда тебе не нужна? Голод — иллюзия».

— Где бы поесть… — я пошла по улочкам, заглядывая в кофейни и рестораны.

Почти все столики были заняты, но в одной из кафешек, оказавшейся французской пекарней, как раз был столик на двоих. Хотелось не мясной пищи, а чего-то сладкого или мучного. В итоге я заказала себе кофе и порцию блинчиков, то ли с карамелью, то ли со сгущенкой, и облокотилась на кресло, ожидая.

— Затмение, откуда у Рейн рана на шее? — я старалась говорить тихо, чтобы посетители не решили, что я сумасшедшая. — Пуля Мара попала в грудь, я точно видела.

«Ране на груди Рейн обязана Мару, я не смогла отбить пулю. Рана на шее — настоящая, смертельная. Та, из-за которой Рейн умерла в первый раз, еще обычным вампиром, и которую все это время сдерживала я».

— И рана открылась после того, как Рейн передала мне тебя?

Мне принесли мои блинчики, и я стала их жадно поглощать, слушай вполуха объяснения эола.

«Вы обе умирали», — говорила Затмение. «Рейн решилась на единственно верный поступок — передать меня тебе».

— Она пронзила меня мечом! То есть тобой!

«Таковы правила, иначе симбиоза бы не было», — печально ответила эол. «Посмотри на это с другой стороны: у врага из-под носа вырывают победу, инициировав твое убийство и подарив спасение!»

— Как-то сложновато... — я попыталась прощупать сердцебиение сквозь рубашку, но безуспешно. Аппетит пропал, я валяла остатки блинчиков по тарелке вилкой. — Я теперь словно плюшевый медвежонок с сердцем из ваты.

— Добрый день, мадам! — официант был совсем молодой, может, еще старшеклассник, мой ровесник. — Вам не нравятся крепы?

— Мадемуазель, может? — я бросила на него рассеянный взгляд. — Раз уж мы перешли на французский.

Официант слегка покраснел. Произнес:

— Простите, я только стажер.

«Саша, тебе нужно связаться со знающими», — напомнила эол. «Ты помнишь электронный адрес?»

«Телефона нет».

«У него, готова поспорить, есть», — эол имела в виду официанта.

Я заказала себе чашку кофе и, набравшись смелости, попросила телефон. Он сначала неправильно меня понял и гордо улыбнулся, решив, что я спрашиваю его номер. Потянулся за записной книжкой, но я одернула его:

— Извини, пожалуйста, но мне нужен твой смартфон.

— Смартфон? — официант удивился. — Твой сел, что ли? Зарядку дать?

— Дома забыла, а мне нужно кое-кому написать… быстренько.

Я уже готовилась его уговаривать, но юноша оказался на редкость понимающим и без лишних расспросов протянул мне матовый экранчик.

— Только поспеши, — попросил он, оглядываясь. — Так-то нам не положено с посетители разговаривать.

Телефонного номера мне почему-то не дали, только два емейла — на Яндексе и на Гугле. Старомодные они всё-таки люди, это «знающие». Ещё бы адрес для бумажных писем сообщили...

Логично было предположить, что в России стоит использовать наш мейл. Поэтому я зашла в электронную почту и ввела российский адрес. Отправила короткое сообщение: «Это анкер Алекс. Я в Москве, на Чистых прудах, в кофейне. Нужна ваша помощь, за мной может быть погоня».

Отложила телефон и стала ждать ответа — почему-то я была уверена, что мне ответят быстро. И вправду, ответное письмо пришло через полминуты, словно кто-то ждал с заранее заготовленным ответом: «Следуйте в торговый центр «Детский мир», анкер Земли. Мы будем ждать Вас в 13:00».

«Детский мир»? Что-то в этом было обидное, словно меня считают ребёнком. Но, с другой стороны, кто додумается меня там искать?

Еще час, значит. Я торопливо удалила сообщение и вернула смартфон юноше, поблагодарив его. Он рассматривал меч у меня на поясе, не скрывая своего любопытства:

— Ты фехтуешь?

Я неловко прикрыла ножны рукой и отодвинула в сторону:

— Ролевик я.

— Вау, я тоже участвовал в реконструкциях! — он помедлил. — Покажешь… клинок?

Я испытала странное ощущение. Рука сама потянулась к мечу, и тот с легким свистом выскользнул из ножен, зависнув в воздухе рядом с лицом официанта. Юноша сначала отпрянул, но потом приблизился и осмотрел его.

— Офигенная работа… Не пойму, металл или пластик? — сказав это, он поднес ладонь ближе и дотронулся пальцем до клинка. Провел по лезвию до самого острия.

Меня словно пробрало лёгким разрядом тока, от которого по телу забегали мурашки. Я быстро отдернула меч и спрятала его в ножнах. Сказала, повысив голос:

— Не трожь!

Посетители стали оборачиваться, отвлеченные моим возгласом от еды.

— Прости, пожалуйста, — официант спрятал руки за спиной. — Завтра недалеко отсюда проходит благотворительная реконструкция Куликовской битвы. Может, вместе сходим?

«Давай, Саша, соглашайся!» — подхватила эол. «Может, он и грубоват, но знает толк в мечах! Я хочу повеселиться!»

— Знаете, я… выпила бы ещё чашку кофе, — я отвернулась к окну, всем видом демонстрируя, что предложение меня мало интересует.

— Повторю вам капучино с корицей и цедрой, — вздохнув, парень поплелся к стойке.

«Ну чего ты!» — расстроилась эол. «Пойдем, будем их реконструировать, хе-хе! То-то они удивятся, как ты фехтуешь!»

Я смотрела в окно: считала проезжающие мимо машины, лениво читала вывески, рекламные баннеры свежих товаров, смотрела в скучающие лица прохожих.

На Земле меня не было с неделю, но даже такого короткого срока хватило, чтобы я выпала из городского ритма, перестала следить за новинками в мире моды (хотя мой интерес был сугубо рациональным, а не личным — чтобы поддержать сплетни одноклассниц).

«Саша, ты грустишь? Все ведь хорошо: ты жива, тебя накормили, Декада не рухнула…»

— Накормили?

«Ну, ты же анкер Земли. Тебя бесплатно накормят, да?»

— Черт, у меня денег нет, — я посмотрела на недоеденные блинчики. — Я обычно с телефона плачу, но ведь его тоже нет…

«Тогда давай просто возьмем, да и сбежим?» — заговорщически прошептала Затмение. «Обещаю, что нарежу соломкой любого, кто преградит тебе путь».

Я решила игнорировать кровожадный голосок эола — это казалось на удивление приятным занятием. Интересно, если я буду делать это изо дня в день, он перестанет докучать мне дурными советами?

«Нет, не перестану», — эол могла свободно читать мои мысли. «Мы теперь связаны особыми узами, Саша. Я тебе нужна».

— А я тебе, значит, нет? — насмешливо спросила я. — Я для тебя обычный симбионт? Меня ты не ценишь?

«Если гибнет эол, протектор умирает вместе с ним, но не наоборот», — голос эола стал тихим-тихим, почти скорбным. «Если кристалл меча цел, мы можем вернуться в Лимфу, но не вы. Однажды обманувшие смерть второго шанса не получают. Но мы сейчас вместе, я тобой дорожу, поэтому, пожалуйста, не вынуждай меня увеличивать контроль и вразумлять тебя».

— Чего!? Это сейчас угроза была? — я с ненавистью глянула на клинок, щелкнула застежкой пояса и отбросила меч на соседнее кресло. — Что на это…

В грудь будто кусок льда запихнули. Ослепительный холод, словно от тысячи кинжалов, расползся по всему телу, сковывая каждую мышцу. Я почти физически ощущала тяжесть тех четырехсот грамм, которым когда-то надлежало биться. Согнувшись пополам в судороге, я клюнула носом стол и тарелка с крепами (да что уж там — блинами) полетела на пол.

Меч лежал на сиденье напротив. Голос Затмения до меня не доносился.

Еще сопротивляясь такому теперь естественному, как дышать или моргать, порыву — схватить меч, — я опустила взгляд на рубашку. Сначала на ткани появилась тонкая розовая полоска, на которой стали набухать капли крови. Секундой позже оттуда уже текли два тонких ручейка. Меня пробрала еще одна судорога, от которого ужасная дыра посередине груди раскрылась.

Смертельная рана! Та, которую нанесла Рейн.

Перегнувшись через стол, я дрожащей рукой потянулась к мечу… и через долгие, очень долгие мгновения схватила его за рукоять. Тотчас в легкие поступил глоток свежего, вкуснейшего за всю мою жизнь воздуха, онемение в конечностях улетучилось, судороги прекратились… а вот кровь осталась: она была на рубашке и на столе. Я схватила со стола пару салфеток и прижала к рубашке напротив раны — те смогли немного впитать, но лужица на столе никуда не делась. Похоже, крови вылилось больше, чем я думала.

«Успела», — то ли сарказм, то ли одобрение.

— Извини, ты подавилась? — официант подошел ко мне, но, стоило ему увидеть окровавленную салфетку и скатерть, как он застыл на месте и завопил: — Вася, звони в скорую! Тут девчонка умирает!

Посетители вновь оторвались от еды и теперь смотрели на меня не то с любопытством, не то со странным осуждением, словно хотели отделить себя от происходящего, стать призрачными наблюдателями.

Никто не любит заниматься чужими проблемами.

— Слегка порезалась, ничего страшного! — я чувствовала, как глупо звучит эта отговорка на фоне кровищи, но ничего лучше не придумала.

— Скорую вызывать? — отозвалась девушка-официант. Как ни странно, слова парнишки относилось к ней, видимо её звали Василисой. — У нее приступ?

— Похоже, ножом порезалась, — нагнетал официант.

«Доигралась?» — Затмение ликовала. «Теперь веришь, что мы связаны?»

— Помоги, а? — по щекам уже покатились первые слезы. — Да, я повела себя как дура, только не бросай меня!

Затмение какое-то время размышляла. Затем, совершенно серьезно, без тени шутки, предложила:

«А давай тут все спалим, а? Сожжем следы? Ты первая анкер-протектор в истории, ты можешь!»

— Мы ничего не будем сжигать. — я представила уютную кафешку, объятую пламенем. — Даже не вздумай.

«Думала, ты хочешь избавиться от следов». — пробурчала эол.

— Замести их, а не сжечь тут все. Есть разница!

— Скорая сейчас будет, ты не волнуйся, — официант подбежал ко мне. — Это ты этим дурацким мечом, да? Игралась?

«Стукни его тарелкой! Хоть чем-нибудь огрей его, очень прошу!

— У вас есть зажигалка? — я старалась говорить как можно спокойнее.

«Да-а!» — эол зашлась демоническим хохотом. «Подожги его, пусть попрыгает!»

От Рейн она, что ли, нахваталась таких манер?

Мне показалось, что это вполне возможно.

— Зачем тебе? — парень замешкался, но достал из кармана дешёвую пластиковую зажигалку.

— Рану прижечь, блин, дай сюда! — я вскочила на стол и, щелкнув пару раз колесиком, поднесла пламя к датчику дыма.

Тот был качественный: в кафешке раздался звон, вслед за которым на потолке заработали разбрызгиватели. Полилась вода.

«Кровь смоет». — промелькнула мысль эола. «Враг ее использовать не сможет, если захочет тебя выследить».

— Ты чего делаешь! — воскликнул юноша, разинув рот. — Чокнутая?

— Мы, ролевики, все чокнутые. — я спрыгнула на землю и собралась было уже убегать, но вмешалась Затмение:

«Возьми у них деньги, деньги возьми! Ходить без гроша в кармане глупо».

«Украсть?» — я замешкалась. «Ты хочешь, чтобы я обокрала кафешку?»

«Ты предпочтешь грабеж?»

Сдавшись, я перескочила через стойку, напугав официантку, и схватилась за кассу.

«Меня используй!» — затараторила эол. «Меня!»

Я достала меч и сделала аккуратный надрез — к моему удивлению, клинок без труда разрезал металл, словно нож — масло.

«Ты не хирург, а я — не скальпель!» — возмутилась Затмение. «Разрубай к чертям собачьим!»

Я замахнулась, с поразительной легкостью подняв меч над головой, и рассекла кассу надвое (а заодно и деревянную столешницу). На пол посыпались разноцветные бумажки (некоторые были разрезаны). Я схватила горсть налички, пихнула в карман и вылезла через стойку обратно.

— Стой! — парень, обслуживающий мой стол, хотел было преградить мне путь, но, стоило мне коснуться меча, стушевался и отстранился. — Психанутая! Ты же кровью истекаешь!

Я сорвала с крючка на стене кухни чью-то ветровку (наверное, персонала), и вышла из кафешки, на ходу застегивая молнию. Пятно на груди я прикрыла, так что лишних взглядов привлечь не должна. Выйдя с переулка на оживленную улицу, я замедлила шаг, слившись с толпой.

Мне было очень стыдно.

Особенно потому, что мальчишка-официант орал на меня не из-за ограбления или включившейся противопожарной системы. Он переживал, что я ухожу, истекая кровью...

Глава 2. Сладости и гадости

— Какие у вас есть конфеты?

— Козинаки, тянучки, жевательные, шоколадные… — толстая продавщица махнула на полки, забитые коробками. — Какие любишь, солнце?

После кафешки я прошла пару кварталов, зашла в метро, проехала несколько станций (я пропустила пару поездов, опасаясь очередной засады вроде той, что устроил мне Твидовый) и вышла на поверхность через пару остановок.

«Конечно, в еде тебе нужды нет», — нарушила молчание Затмение. «Но работу мозга поддерживать надо».

Именно поэтому я первым делом стала искать какой-нибудь магазин сладостей. По счастью, через пару кварталов мне встретилась небольшая лавка сладостей ручной работы. Конфеты я люблю, да и краденые деньги хотелось побыстрее потратить — словно избавившись от них я переставала быть преступницей.

Все время, пока я выбирала конфеты, Затмение не подавала звуков, но уже при подсчете суммы вдруг «выскочила» и забрала себе контроль над мышцами рта. Без моего разрешения!

— А лакрица жевательная есть? — сказала эол моим голосом.

Женщина с некоторым недоверием на меня посмотрела, но все же достала небольшой железный тубус. — Тридцать конфет возьмешь?

— Н… беру, — снова фраза Затмения. Она просто заткнула меня и сказала то, что хотела! Вот наглость!

Меня пробрала дрожь, а следом накатила неожиданная тошнота: не то от вот-вот купленной лакрицы, не то от рта, мне не повиновавшегося.

— Сама их люблю! — порадовалась продавщица. — Мало у нас ценителей лакрицы, а она такая вкусная.

«Спокойнее, Саша», — голос Затмения был слегка снисходительным. «Я спасла тебя из той передряги, позволь мне немного отдохнуть».

Я больно ущипнула себя за губу и, с трудом вернув контроль над мышцами рта, бросила:

— Зачем тебе-то конфеты! Ты тоже можешь не есть и от голода не умрешь!

— Вы это… мне? — женщина разинула рот.

— Что? — я вернулась в реальность и захлопала глазами. — Нет, что вы! Я…

«Ты это мне или ей?» — рассмеялась Затмение.

— Тебе! — я выругалась и прикрыла рот руками.

Повисло долгое молчание.

— Мысли вслух? — теперь женщина сверлила меня подозрительным взглядом.

— Переутомление от учебы, — я не находила смелости посмотреть продавщице в глаза. — Простите…

Я взяла кулек, отдала тысячу и без сдачи поплелась прочь. Уши горели со стыда, голова гудела от мысленной борьбы с эолом. Так и впрямь свихнуться недолго!

— Зачем ты это сделала?

«Ты мне не доверяешь. Я хотела слегка разрядить обстановку».

— Теперь и причин нету! — я с обидой пнула ножны ногой.

«Извини», — эол вздохнул. «Все не привыкну, что ты не Рейн и наши с ней отношения на тебя не экстраполируются…»

Пока я вспоминала, что такое «экстраполироваться», Затмение забралась в ухо и шепотом спросила.

«Лакрицу… попробуешь?»

Вздохнув, я сунула руку в пакет и, открыв банку, придирчиво осмотрела россыпь черных конфет. Выбрала самую маленькую и, стараясь не нюхать приторный аромат, кинула в рот. По рту почему-то распространился горьковатый анисовый аромат.

— Как такое может нравиться? — мусорки поблизости не было, так что я проглотила конфету. — Может, лучше фрукты есть? В них тоже сахар.

«Мне неизвестно понятие «нравится», Саша. Лакрица — первое, что дал мне попробовать мой первый симбионт, ещё до Рейн, когда я выбрала путь эола».

Я решила не потакать любопытству и, заев странную конфету шоколадкой, продолжила путь.

Впрочем, быстро поняла, что случайный наряд полиции мог меня остановить и подвергнуть расспросам из-за ношения холодного оружия, или я могла наткнуться на вездесущих ищеек антидекадовцев.

Я юркнула в магазин детской одежды (мне все еще подходила одежда на размер меньше той, которая положена по возрасту). Там я хотела переждать какое-то время, но не удержалась и сцапала классную рубашку, чистые джинсы и легкую летнюю кофту. Вооружившись букетом смятых купюр, которые остались после кафе, я подошла к кассе. С каждой пробитой вещью цены взлетали все выше. Похоже я забрела в известный бутик — я же в моде полный ноль.

— У вас не хватает, — вздохнула продавщица. — Еще пять тысяч двести.

Голова вдруг закружилась. Похоже, на моем лице было написано: «Сколько?!», потому что продавщица подмигнула своему коллеге, насмешливо оглядывавшему мой несуразный вид (еще бы, куртка не по размеру, еще и очевидно мужская).

— У вас нет столько с собой? — хмыкнул парень. — Что ж, можем оформить рассрочку на месяц. Или вызвать полицию.

— Не надо полиции! Но и через месяц… — хотелось добавить «я могу быть мертва», но рот онемел от самой мысли.

Затмение потянулось к клинку. Да что ты будешь делать с этой Рейн! Это все ее пагубное влияние испортило Затмение, сделав из нее вспыльчивую задиру.

«Скорее наоборот», — хмыкнул эол.

— Дайте скидку, — вдруг вырвалось у меня. — Пожалуйста!

Продавщица нахмурилась.

— Хорошо… нет, погодите, о чем вы? — она мотнула головой, словно на нее внезапно накатила волна усталости. — У нас популярный бутик, мы не даем скидки! Только на сеты!

— Мне очень нужны эти вещи! — не сдавалась я. — Плохие люди могут искать по моим старым вещам! — я вспомнила старую одежду, которую с меня сняла Рейчел, подруга Стеллы, когда меня переодевали в гардеробе там, в Сердце. — Этих денег должно хватить, вы понимаете?

Оба: и парень, и девушка, — казались немногим старше меня, возможно, они даже были студентами на подработке. Но то, что они сделали следом, наверняка обеспечило им скорейшее увольнение и серьезный вычет из зарплаты...

— Да, поняла, — девушка невидящим взглядом уставилась в компьютер. В таком случае, вам нужна скидка в двадцать процентов. У нас такой, к сожалению, нет.

С этими словами она подняла из-за прилавка черную сумочку, достала из нее кошелек и вынула пару тысяч. Парень снял обложку телефона и достал из нее еще пару купюр. Вместе они набрали необходимую суммы и пробили все товары.

Я быстренько переоделась в обновки, кинула старую одежду в мусорку, расфасовала конфеты по карманам и откинула шторку.

— Черт! — прямо за шторкой, улыбаясь до ушей, стояла девушка-продавщица. В руках она держала пару стильных летних кроссовок.

— Возьмите! У вас кровь на ваших.

Я даже не посмотрела на ценник, молча протиснувшись к выходу и покинув магазин. На прощание оба помахали мне рукой, пожелали удачи и продолжали приветливо улыбаться в след даже тогда, когда я перешла дорогу и боязливо оглянулась.

«Какого черта?..» — обомлела Затмение. «У вас на Земле победил коммунизм?»

«Разве что за пару дней моего отсутствия».

Шагая по пешеходной зоне, я уже не заходила ни в один из ларьков или киосков, опасаясь еще больших странностей. Совсем скоро шаг мой замедлился, и я стала плестись, словно все силы разом покинули меня. На самом деле, почти так и было.

— Затмение, что с мной?

Я текла по городу вместе с безликой толпой, глядя лишь под ноги. Эол не ответила. Похоже, она сама пребывала в некотором недоумении после случившегося. Гадая, что же заставило людей пойти против правил, я не заметила, как пешеходная зона сменилась проезжей частью.

«Держись!» — Затмение выкинула мою руку в сторону, схватилась за знак «Главная дорога» и рывком, от которого у меня взвыли мышцы, вернула меня на тротуар. Секундой позже на том месте, где я была мгновение назад, пронеслась иномарка.

«Было близко», — подумала я, стараясь не замечать осуждающие взгляды проходи. «Спасибо, Затмение! Я в долгу».

«Никто ни у кого не в долгу, Саша. Моя задача — вытаскивать тебя из передряг», — терпеливо разъяснила эол.

Мимо пронеслись еще несколько кварталов, знакомых мне с самого детства, и вот я остановилась у своего дома. Нет, я была не настолько глупа, чтобы сейчас возвращаться в квартиру, и все же… какая-то частичка меня этого страстно желала. Я развернулась и пошла в сторону Лубянки. Мимо сетевого продуктового магазина, в котором продавали здоровую пищу, газетного киоска и банковского отделения.

Кто-то смотрел на мой меч с любопытством, кто-то качал головой, кто-то просто насмешливо улыбался. Хорошо, всё-таки, что у нас в последние годы стало больше ролевиков, я выглядела хоть и необычно, но в меру.

Но всё-таки теперь любому мало-мальски серьезному поисковому агентству меня можно вычислить в два счета. Странно, что ищейки Декады до сих пор не вышли на мой след. Будет интересно посмотреть на их лица, когда они узнают…

«Вот тебе первое испытание», — шепнула эол. «Найди трех ублюдков».

Выйдя из задумчивости, навеянного ходьбой, я опасливо огляделась. С первого взгляда, ничего необычного. Как всегда, впрочем. Я закрыла глаза и представила, как должны выглядеть те, кто идет по мом следам.

Подростки-протекторы, держащиеся группой? Взрослые в деловых костюмах? Кто-то более экстравагантный?

Открыла глаза и снова «просканировала» толпу.

Коренастый мужчина на скамейке сидит и читает газету. Может быть, в Лондоне или Берлине он выглядел бы уместно, но у нас — не очень. Рядом — блондинка в кричаще дорогом наряде, изучающая электронное табло с расписанием автобусов. Да никогда такая коза не поедет на общественном транспорте, такси вызовет! Позади меня прохожий остановился и присел на скамейку рядом с помятым и явно выпившим бомжом, открыл портфель и стал изучать бумаги. Бомж сразу же принялся клянчить у него мелочь, любой бы встал и пересел, но прохожий не реагировал. Лицо мужчины с портфелем я не видела, но вот одежда...

Ненавижу твид!

«Тест успешно пройден», — одобрила Затмение. «Наш результат: у нас проблемы».

Я перешла дорогу, краем глаза увидев, что все трое задвигались, словно привязанные ко мне за веревочку. Я зашла в «Детский мир», где проскочила через стеклянные двери и металлодетектор. Тот истерически запиликал, и охранник жестом велел мне вернуться, но я проскочила дальше, скрывшись среди покупателей.

Маленькие дети тащили за руки родителей, стремясь побыстрее увидеть игрушки, а мои ровесники, заткнув уши наушниками, шли сами по себе.

— Эй, девушка! — охранник хотел было кинуться вдогонку, но осел на колени и упал навзничь. В шее у него торчало что-то вроде длинной иглы.

В торговый центр вошли женщина-блондинка, высокий мужчина в твидовом костюме и приземистый человек с газетой под мышкой. Приземистый легко, будто игрушку, подхватил упавшего охранника и прислонил к стене, в стороне от потока. Люди, чему я совсем не удивилась, даже не обратили внимания, только какой-то маленький мальчик протянул ручонку, пытаясь привлечь внимание матери. Но та, конечно, не собиралась отвлекаться. Блондинка заметила мой взгляд и подмигнула.

«Вот сука», — метнулась в голове мысль. «Ой, то есть…»

«Все нормально, Саша. Я чувствую твое негодование и подтвержу: эта наемница с Мийра та еще сука. Надеюсь, это был не яд, а парализующий состав».

Я стала быстрее пробираться вглубь торгового центра. Мысль о встрече в «Детском мире» вдруг показалась мне удивительно неудачной. Тут же полно детей!

Твидовый встретился со мной взглядом и холодно улыбнулся.

— Вот и мы, Саша! — крикнул он, помахав рукой, словно отставший родственник. — Не надо бежать, анкер! Идем с нами, до решения проблем Декады не хватает лишь тебя!

Я ускорила шаги и втянула голову в плечи, будто надеялась укрыться от отравленной иглы.

«Затмение, что мне делать?»

«Мыслить трезво, для начала. Это не первая моя битва», — голос эола и впрямь был удивительно спокоен. «Их всего трое».

«Блондинка — наемница с Мийра, твидовый — то ли с Элиора, то ли с Керсария», — размышляла я. «А третий кто?»

«Ортианец? Нет, не похож...»

Я развернулась и побежала. Успела завернуть за угол, когда буквально в сантиметре от моего уха в штукатурку вонзилась игла. Вообще-то она впилась бы мне в шею, если бы в последний миг я внезапно не наклонилась вперёд.

Конечно же, это было не моё движение — вмешалось Затмение.

Странное дело, несмотря на шум покупателей и играющую в магазине весёленькую музыку, я чётко слышала голоса преследователей, будто вычленяя их из общего шума.

— Промах, — произнёс за спиной твидовый. — Я за что вам вообще плачу?

«Вверх по эскалатору. Возьмем их по одному!»

— Я не буду драться — я не умею!

Расталкивая возмущающихся людей, я кинулась вглубь торгового центра. Старая я сгорела бы со стыда даже идя по улице с мечом, но нынешняя я была готова на все.

«Детский мир» — огромный магазин. В центре у него атриум, огромное свободное пространство со стеклянным потолком, вокруг атриума галереи с магазинами. В детстве я нечасто тут бывала, всё-таки он очень дорогой, но перед Новым годом мы с мамой обязательно приходили купить несколько игрушек. Зимой тут стоит огромная ёлка, лотки с игрушками, ходят аниматоры, мигают гирлянды...

Летом, впрочем, атриум тоже не пустовал. Тут построили здоровенный деревянный городок, похожий на старую русскую крепость, только со всякими лесенками, горками, качелями и лабиринтами. По городку с визгом и смехом носились мелкие дети, вокруг терпеливо ждали родители.

Не раздумывая, я метнулась вперёд.

— Девушка, там только для малышей! — строго окликнул меня аниматор в костюме богатыря. Но я уже лезла по лесенке на второй этаж городка, и он лишь махнул рукой и очень неодобрительно и грубо высказался в мой адрес.

Конструкция оказалась неожиданно крепкая, я вскарабкалась и встала на «крепостной стене». Мимо с визгом пронеслись две девочки. Я стояла и смотрела вниз на приближающихся преследователей. Перед городком они остановились. Твидовый и коренастый смотрели на меня, а блондинка с явным любопытством озиралась. Кажется, ей тут очень понравилась. Она даже улыбнулась врезавшемуся в неё на бегу малышу и потрепала его по кудрям.

Почему-то от такой милоты стало ещё страшнее.

Губы твидового шевельнулись, и я услышала его — несмотря на расстояние, детский ор и песню про крылатые качели, доносящуюся из динамиков:

— Мне кажется, ты меня слышишь. Кивни, если так.

Я кивнула.

— Помнишь, что живёшь чужую жизнь?

Внутри у меня всё похолодело.

— Хочешь прожить ещё несколько чужих? — твидовый огляделся. — Вокруг так много невинных радостных детёнышей... если тут начнётся пожар... резня... да хотя бы, и паника... многие ли уцелеют?

Если бы моё сердце могло снова забиться, то оно заколотилось бы как бешеное. Мне даже показалось, что оно сжалось в груди...

— Дайра, продемонстрируй.

Наёмница с Мийра коротко взмахнула рукой. Между мной и пробегающим пацанёнком в деревянную стену вонзилась тонкая полоска металла. Это была не игла, как мне показалось в начале, а тонкий плоский стилет без рукояти. Мальчишка, взмахнув руками остановился, с любопытством потянулся...

«Не трожь!» — Затмение одернуло его руку, почти коснувшуюся стилета. «Он может быть отравлен целиком!»

— Не трожь... — тихо повторила я. — Это для меня.

Мальчишка глянул на меня с обидой и унёсся дальше. Твидовый и его спутники с любопытством смотрели на меня.

Я глянула на обратную сторону «крепостной стены». Там был спуск — свернутый спиралью желоб. В него я и сиганула не раздумывая, решив, что убивать детей не у меня на глазах преследователи не станут, это не имеет смысла.

«Что дальше?» — спросила я. «Знающих не видно, а я не знаю, как махать мечом!»

«Мечом не машут, Саша, им убивают».

Я слетела с желоба, вскочила, как вдруг Затмение подогнула мои колени, отчего я вновь упала на пол. Подняла голову и увидела лезвие стилета, пронзившего стену там, где только что была моя голова. С лезвия стекла и упала на пол темно-зеленая капля.

— Твою мать! — я бросилась бежать по лабиринту игрушечного городка. Троица была где-то рядом, будто играла со мной, но я никак не могла их увидеть.

«Выход!» — Затмение указала мне на серые двери с надписью «Экстренный выход».

Я бросилась к дверям, толкнула вниз ручку. Такие двери обязаны открываться легко! Но с этой что-то было не так... она даже не дрогнула. Через миг дверная ручка накалилась, и я с шипением отдернула ошпаренную ладонь.

«Колдунство».

Снова свист воздуха — и стилет вонзился в металлическую дверь, с той же легкостью, что и в деревянную балку.

Кинувшись в сторону, я увидела проём в стене, нырнула в него — и оказалась в лабиринте. Стенки были невысокие, метра два с небольшим, потолка не было, поэтому я видела и цветное стекло купола, и даже людей на галереях, наблюдавших за вознёй в городке. Какой-то мужчина с большим, профессиональным фотоаппаратом щелкал кадр за кадром, кажется, снимая меня — видимо, его заинтересовала взрослая девушка, носящаяся среди малышни...

Куда бежать? Вправо, влево? Назад в проём?

Я кинулась вправо. Свернула раз, другой... и прямо передо мной появился Твидовый. Я успела увидеть у него в руках какой-то поблескивающий механизм, прежде чем он его спрятал.

— Снова на шаг впереди, — улыбнулся мужчина.

«Но как он…» — в голосе Затмения звенела паника. «Это не нырок! Он словно… это гений с Керсария, техномаг!»

Я выхватила меч и выставила его перед собой, тяжело дыша, нацелив на мужчину.

— Решила поиграть в протектора? — лицо Твидового скривилось. — Ты уж определись, кто ты, Саша. То маленькая напуганная девочка, то анкер Земли, то лже-протектор.

— Прекрати бегать, детка, — промурлыкала женщина сзади. — Яд тебя парализует, а это неприятно. Лучше идём с нами.

Рядом с ней стоял и глуповато улыбался коренастый мужчина с газетой. Мне показалось, что он не понимает ни единого слова на русском.

— Идти с вами? Только на ваши похороны! — я перехватила меч поудобнее, сдула прядь волос со лба и повернулась к Твидовому.

Тот заливисто рассмеялся, словно я удачно пошутила. Зевнул. Махнул рукой мою сторону:

— Связать ее.

Мийрийка двинулась вперед. Из рукавов у нее показались металлические пластинки, на лице заиграла азарт. Пузатый человечек, наоборот, остался стоять на месте: он взмахнул газетой, и та обернулась свитком из жёлтой бумаги. Он развернул его и заводил пальцем по строчкам, губы его что-то беззвучно бормотали.

«Маг с Элиора?» — сообразила Затмение. «Везет же нам! Техномаг и волшебник работают в паре! Готова надрать им зад?»

— Нет, не готова! — я запаниковала, меч в руках ощутимо дрожал. — Я не справлюсь, слышишь?

Мийрика взмахнула рукой: блеск металла, я едва успела вскинуть лезвие меча. Не знаю, как, но меч отбил стилет, хотя звона от соприкосновения я не услышала.

«Держи меч ровнее, у нее еще несколько».

— Но маг…

«Зачаровать тебя он не сможет. Ему придется колдовать окольными путями, чтобы дотянуться до тебя».

Дожидаться «окольных путей» я не собиралась.

Дважды взмахнула мечом, рассекая стену. Прыгнула на неё. Стенка лабиринта оказалась из гипсокартона или чего-то подобного, раскрашенного под дерево. Я выбила её, споткнулась, с трудом устояла — и выскочила из игрушечного городка.

То ли мне повезло, то ли преследователи не ожидали такого прорыва. Я кинулась подальше от аниматоров и детей, побежала вдоль витрин магазинов. Заскочила в один из них — это оказался магазин детской одежды. Почему-то здесь пахло как в кондитерской, корицей и ванилью, и это сразу вызывало ощущение безопасности.

Может быть, удастся спрятаться? Возьму футболку побольше, забегу в примерочную...

Нет, умом я понимала, что загонять себя в угол глупо, что за мной следят с помощью магии, но мне так хотелось хотя бы несколько мгновений передохнуть! Укрыться с головой одеялом, спрятаться в шкаф... повести себя как ребёнок...

Краем глаза я вдруг увидела, как рядом пошатнулась детская фигурка и... у неё отлетала голова!

Вскрикнув, я обернулась, ожидая увидеть обезглавленного ребёнка.

Но это оказался манекен. Пластиковая голова укоризненно смотрела на меня нарисованными глазами.

— А ведь мог быть и настоящий, — негромко сказал твидовый, закрывая стеклянные двери. — Ну что, анкер? Игры кончились.

Достал что-то из кармана, размял в пальцах и сунул себе в уши. Снова запустил руку в карман и продемонстрировал маленький металлический шарик, размером не больше ореха. Подбросил его в воздух, тот негромко пиликнул, раскрылся будто цветок — и по магазинчику разнеслась длинная высокая нота. Стекла задрожали, но выдержали, а вот люди с криками попадали на пол. Высокая нота шла по нарастающей, словно вкручиваясь глубже в ушную раковину. Я тяжело прислонилась к стене и сунула пальцы в уши, но проку от этого было мало. Продавщицы и несколько посетителей потеряли сознание. Твидовый насмешливо улыбнулся — его взгляд словно спрашивал: «Держишься?»

Да, я еще держалась! Или, может, это эол не давал мне потерять сознание. К счастью, звук вскоре затих. Я вынула пальцы из ушей — те были липкими от крови. «Раньше керсарийцы... такие штуки не использовали», — голос Затмение, но какой-то тихий, словно сквозь вату. «Новое изобретение...»

— Я… не слышу тебя, — прошептала я. — В ушах звон…

Стеклянные двери входа открылись — и за спиной Твидового показались мийрийка и глупо лыбящийся элиорец.

Еще один стилет — мне прямо в грудь. Пусть я и не слышала Затмения, я ему и не препятствовала: он вскинул мою руку, и металл срикошетил.

Затем, внезапно, манекены в витрине слева ожили и зашагали ко мне быстрыми пружинистыми шагами. Я стала отступать, разрубая тянущиеся ко мне пластиковые руки.

Снова звук летящего стилета. Снова рикошет — честное слово, всю работу за меня выполнял эол — сама бы я не отбила ни одного. Неожиданно с вешалок и полок слетела одежда — и понеслась в меня. Я ничего не успела сделать: детский шарф весёлой оранжевой раскраски скрутил мне руки, обвился вокруг пояса, прижимая меч к телу, несколько курточек со стойки «Распродажа» спеленали ноги.

Кому нужны шарфы и куртки летом, что за глупый магазин!

— Отлично сработано, — Твидовый оправил галстук.

Я вскрикнула от отчаяния и боли. Шарфы стянули меня как удавка. Магия оказалась сильная — один шарф, случайно зацепившийся за вешалку, дёргался, пытаясь дотянуться и трепеща в воздухе, будто вымпел. Твидовый отогнул крючок вешалки — и шарф метнулся к моим рукам, узлом заплёлся вокруг кистей.

«Затмение!» — временная глухота пропадала, и я вновь услышала его голос, пытающийся ко мне прорваться.

«Прости, подвела тебя. Боюсь, мы ничего не можем поделать».

Мийрийка, смеясь, приближалась ко мне. В руке она играючи подбрасывала и ловила парализующий стилет (сколько же их у нее?). Она уже нагнулась, занося оружие для укола, как вдруг у меня родилась отчаянная идея:

— Удивительно, зачем я вам еще нужна! — выкрикнула я.

— Глупости, — Твидовый покачал головой. — Вы должны хотя бы догадываться о ритуале!

— Вам нужен анкер, — поправила я. — А я… больше им не являюсь.

Твидовый остановился как громом пораженные. И уставился на меня.

— Вы забыли? — я закатила глаза. — Вампирша Рейнгольд Марибо меня убила!

— Убила? — Твидовый смотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Как, по-вашему, становятся протекторами?

Твидовый смерил меня взглядом с головы до ног. Лицо его исказилось гримасой неудовольствия и растерянности.

— Рана пулевая, но смерть ты приняла от клинка, — прошептал он. — Твой организм пережил клиническую смерть!

— Ну и что? — Мийрика издала глухое рычание, крепче сжав стилет. — Босс, она может блефовать. Давайте ее заберем в Фокус?

— Я полагаю, нам нужно вначале… — он не договорил. Раздался звук бьющихся витрин. Потом еще и еще: справа, слева, впереди. Незнакомые люди вламывались через витрины, сшибая несчастные манекены, выбегали из подсобки. Один за другим они окружали нас, пока их не стало так много, что кроме них ничего не было видно. Они были одеты в черные костюмы, на них были шлемы, а в руках — металлические дубинки и пистолеты.

На несколько долгих секунд повисла гробовая тишина. Слышно было лишь как рушатся вешалки и манекены, как хрустят под ногами солдат стёкла.

— Как это принято говорить? «Вашу мать!» — Твидовый вскинул руку, собираясь щёлкнуть пальцами, но раздался выстрел, и его кисть взорвалась смесью костей, мяса и крови. Я отвернулась, поскольку окропило даже меня.

Твидовый взмахнул другой рукой, и рванувшийся к нему боец издал глухой стон: он упал на колени, лицом в пол: тот, кто был под костюмом, видно потерял форму и растекся внутри костюма. Из-под обмякшей формы стало сочиться красное и белесое.

Жесть...

На Твидового набросилась толпа бойцов, и он утонул под ней. Я видела, как следом навалились на толстячка, отобрали свиток, запрокинули голову и жёстко вбили в рот кляп. В руках какого-то солдата сверкнуло лезвие ножа, он приставил его к горлу элиорца.

Снова выстрел.

Голову мийрики снесло вместе с оскалом. Безжизненное тело упало рядом со мной, на лицо брызнуло кровью. Я зажмурилась и потому не видела того, что происходит, но слышала топот спецназа (так я решила их называть) и крики твидового. Внезапно посреди этого сумбура раздался отчетливый хлопок, и вслед за тем раздосадованная ругань. Затем послышались незнакомые голоса:

— Сбежал, тварь!

— Все целы?

— У нас двое трехсотых.

Какое-то мгновение я думала, что снова умерла. На губах был солоноватый вкус крови, руки и ноги под затянувшимися шарфами отекли и отказывали даже подавать признаки жизни.

— Молодцы, мальчики, — мягкий женский голос. Затем брызги крови прекратили. Чей-то платок коснулся моего лица, нежно промокая кровь. Я разлепила липкие от крови веки и попыталась разглядеть слезящимися глазами говорящего, но лампы под потолком ослепляли.

— Задыхаюсь… — прохрипела я.

— Надеюсь, вы преувеличиваете, — тот же голос, участливый и чудесным образом успокаивающий. — Мы приехали так быстро, как смогли, но вы пришли чуть раньше, чем мы условились.

Затем было щелканье ножниц, которыми срезали взбесившуюся одежду. От пут меня освобождали очень осторожно, чтобы не поранить, при этом бережно поддерживали под локти. Кто-то проверил мне пульс и помахал перед глазами рукой — я поморщилась и человек удовлетворенно кивнул.

«Это… свои?» — Затмение нарушила молчание.

— Да, — я проморгалась и разглядела, наконец, приветливо улыбающуюся темноволосую женщину средних лет. — Это свои.

Глава 3. Знающие

Как только меня вызволили из одёжного плена, я попыталась идти сама, но ноги подкосились, я не смогла сделать и шага. Двое мужчин без лишних слов подхватили меня и под руки повели из центра. На тротуаре, у самых дверей, стояли несколько черных джипов и пара минивэнов — вероятно, для спецназа.

«Эй, глянь назад», — окликнула эол. «У них потери!»

Я выкрутилась из хватки солдат и почти упала, но равновесие удержала. Посмотрела назад, на поле битвы. Увидела нескольких бойцов, раскрывших пару складных носилок. На них они бережно опустили два неподвижных тела в чёрной униформе.

— Их работа опасна, — вздохнула остановившаяся рядом знающая — та самая, что протянула мне платок. — Но они знали, на что идут.

Носилки унесли, а место сражения принялись обрызгивать какой-то шипящей пеной из похожих на огнетушители баллонов. Пена очень быстро таяла, исчезала, а с ней исчезали и следы крови.

— Идемте, анкер, — знающая подала сигнал, и вся группа стала загружаться в машины. — Наши силы ограничены числом, их — временем. Да и полицию бесконечно сдерживать невозможно.

Двое спецназовцев, помогавших мне, открыли дверь ближайшего джипа, предлагая сесть. Я с трудом забралась на второй ряд. Знающая села рядом, и водитель повернулся к ней в ожидании приказа — похоже, она была тут главной.

Я с любопытством изучала водителя: это был коротко стриженный человек в одежде цвета хаки и кожаных митенках, на рукаве красовалась нашивка: «3емлянин с характером», с буквой «З», стилизованной под цифру три. На меня он старательно не смотрел.

«Теперь вижу, что свои». — сказала эол удовлетворенно.

Я с облегчением потянулась, вытягивая ноги под сиденьем и пытаясь вернуть им работоспособность. Руки, кстати, болели не меньше: не от веса меча так от инерции стилетов, которые я отбивала. Я размяла мышцы и смогла самостоятельно пристегнуться. Поймав заинтересованные взгляды знающей, сдвинула ножны с мечом поудобнее.

На случай, если поинтересуются, скажу, что это атрибут анкера, вроде скипетра у царей. Может, такая ложь и прокатит. Но знающая ничего не спросила, протянув мне руку:

— Я Злата, старшая знающая Москвы. Рада вашему возвращению на Землю, анкер Александра.

Я пожала ей руку.

Тем временем в машину забрался… врач? Знающая пропустила его, тот сел рядом со мной и положил себе под ноги красную медицинскую сумку.

— Это Павел, — представила незнакомца женщина. — наш штатный врач. Он быстро осмотрит тебя, прежде чем мы поедем.

— Но я ведь не ране… ай! — Павел только дотронулся до моей ноги, а я уже поморщилась от боли.

Да, на самом деле я всё же пострадала. Ноги болели, так сильно их пережали путы. Врач молча, даже не спрашивая разрешения, расстегнул ремень джинсов и стянул их — я была настолько измотана, что не ощутила никакого смущения.

На ногах помимо красных следов от сдавливания обнаружились ссадины, некоторые из которых кровоточили, а в бедре оказалась здоровенная заноза, скорее даже щепка из лакированного дерева. Вероятно, обломок какого-то разлетевшегося стеллажа. В пылу битвы я этого даже не почувствовала, но сейчас раны начали заявлять о себе. Павел заклеил мои ссадины большими квадратами пластыря, очень быстро и почти не больно вытащил занозу, тщательно обработал ранку.

— Вы ничем не болеете сейчас? — спросил врач напоследок. — Если у вас болезнь из другого слоя, мне придется…

«Вот еще! Ничем ты не болеешь».

— Ничем я не болею. — поспешила я успокоить доктора, натягивая рваные и местами окровавленные джинсы. — С детства иммунитет хороший.

Знающая кивнула, благодаря врача, и тот вышел из машины, присоединившись к спецназовцам. Все они уже загрузились в минивэны, закрыли двери и теперь чего-то ждали.

— Наша охрана. — Злата кивнула на минивэны. — Знаю, ты привыкла к протекторам, но, я вижу, они сейчас не с тобой.

Я похлопала по ножнам:

— Мои протекторы пали, сражаясь за меня.

Знающая дала команду, и машина тронулась, съехав с тротуара на дорогу. За ней последовали все остальные.

— Куда едем? — через затонированное стекло я рассеянно следила за людьми, осторожно снимающих нашу кавалькаду. Может, дело в одинаковых черных машинах, но ни одна машина нам не гудела, ни один лихач не пытался нас обогнать. Наверное, принимали за правительственный кортеж.

— Моя задача — довести тебя до аэропорта. Там тебя встретит наш старший, Юлий. Куда вы полетите, мне знать не велено.

В голосе её прозвучала искренняя грусть и зависть.

Через пару минут мы выехали на Садовое Кольцо. Здесь к нам присоединились мотоциклисты. Они выстроились по сторонам нашего джипа, не подпуская другие машины близко, и включили сирены. Машины вперед сбавляли скорость и уходили в другой ряд либо же старались свернуть на ближайшем светофоре: по сути, мотоциклы были «волноломом», разбивающим автомобильный «поток». Потом свернули и мы — на Киевское шоссе. Значит, держим путь во Внуково?

«Быстро едем», — отметила эол. «Если разбиться на такой скорости, могу и не спасти».

«Господи, перестань пугать».

Ближе к Третьему Кольцу над нами появился вертолёт. Выглядел он, как медицинский, с красным крестом на боку, но Злата сказала мне, что это прикрытие.

— Иначе нельзя, — сообщила она. — Выедем за город, там к нам присоединяться танки… Шутка! — она рассмеялась, а секундой позже лицо её приняло серьезное выражение. — Но если потребуется, то вызовем и танки, полномочия есть.

«Неплохо знающим живется, раз могут позволить себе такие игрушки», — прочла мои мысли Затмение. «Думаю, протекторы не сунутся».

«Сначала им надо нас найти».

— Пока мы в пути... — знающая повернулась ко мне, лицо ее сияло. — Анкер Александра, спасибо за возможность вам помочь! Моим предшественникам не выпадало такой чести вот уже триста лет!

«Последние сколько? Саш, мне одной кажется, что анкеры не случайно остерегались своих знающих?»

«Им не разрешали регенты», — парировала я. «Эти люди нас спасли. И у них есть ответы на наши вопросы… надеюсь».

Трасса впереди быстро пустела. Мы неслись по городу с непозволительно быстрой скоростью, но ехать медленнее — скажем, со скоростью общего потока, — могло быть еще опаснее. Если элиорцы уже знают, где я, они могут попытаться преградить нам путь. Хорошо хоть никто не пытался нас остановить — видимо, Знающие имеют влияние и на дорожную полицию.

Хотя чему я удивляюсь? Если они могут «вызвать танки» и легко устроили сражение в Детском мире — то им покровительствуют на самом верху.

— Говорят, эолы верны лишь одному хозяину. — сказала Знающая, заискивающе глядя на меня. — Значит, этот уже… бесполезен? Его можно забрать и… изучить?

— Нет! — я отпрянула и крепче вцепилась в рукоять. — Она… его еще можно починить!

Злата растерянно и даже как-то испуганно заулыбалась и закивала. Я вдруг поняла, что несмотря на всю её уверенность, несмотря на подчиняющихся ей вооруженных бойцов, она на самом деле ужасно робеет передо мной.

«Лиса хитрая, изучить меня хочет!» — вскипела эол. «Я ее внутренности изучить могу!»

Какое-то время мы ехали тихо. Со Златой я больше не общалась, та тоже молчала, будто смущенная моим отпором. Я даже включила маленький телевизор, встроенный в спинку кресла, но заскучала. Шли городские новости, но ни слова о случившемся в супермаркете не говорилось. Неужели такой разгром можно замять? Конечно, в сети появятся рассказы очевидцев, кто-то наверняка заснял моменты боя...

— Сейчас готовится репортаж по «России-24» о натурных съемках нового приключенческого блокбастера, — сообщила Злата. — Это один из стандартных вариантов замыливания информации.

— Поверят? — недоверчиво спросила я.

— Да какая разница?

Мы уже подъезжали к МКАД, когда эол обратилась ко мне:

«Ты не волнуйся насчет своей смерти, Саша. Ты все еще анкер. Мы, эолы, не можем определять вас так, как это делают элиорцы, но я… чувствую. Понимаешь?»

«Спасибо», — особой радости я не испытывала.

Эол спас меня от смерти, но не от «анкерства». Если подумать, я предпочла бы не быть анкером, но если уж и смерти не разлучить меня с моей судьбой… тогда я ее приму.

Анкер. Протектор. Беглянка.

Лучше бы я осталась школьницей.

Путь и вправду занял совсем немного времени — еще бы, с такой скоростью неслись! Проехав мимо основного здания аэропорта, мы отделились от потока и свернули под указатель «Внуково-3», доехали до чего-то вроде контрольно-пропускного пункта выходящего прямо на взлётное поле. Наш водитель молча вынул из кармана ламинированную карточку-пропуск и показал ее одному из охранников. Видимо, нас ждали, и это было лишь формальностью — охранник даже не взглянул на удостоверение.

— Удачного полета, — буркнул он.

Железные ворота перед нами открылись, охранники отошли в стороны. Все джипы кроме нашего остались за воротами, дальше поехали только мы. Миновали громадное здание обычного терминала, откуда мы с родителями частенько летали на каникулах, проехали мимо небольшого терминала «Внуково-3», возле которого стояли маленькие самолёты бизнес-авиации, и выехали прямиком на взлетные полосы. Обогнали тягач, везущий багаж, и подъехали к нашему самолету.

Водитель открыл мою дверь, и я вышла на полосу. Впереди был крытый трап, на верхней ступеньке стоял немолодой мужчина в ярких бермудах и желтой гавайке и совсем молодая женщина в чёрном смокинге. Выглядело это донельзя странно. Я подумала, что их, вероятно, выдернули к самолёту из разных мест, мужчину — с отдыха, женщину — с официального приёма, причём так спешно, что они даже не переоделись.

— До свидания, анкер, — Злата взяла меня за руку и притронулась к ней лбом, словно в каком-то странно ритуале. Наверное, так оно и было. — И удачи вам! Я сохраню этот день в памяти на всю жизнь!

Самолет оказался просторнее, чем я предполагала. А еще здесь были комнаты, прямо как в квартире: спальня, душевая, даже маленький кинозал. В середине главного салона располагался большой стол, вместо надоевших синих сидений были удобные белые кресла, впрочем, привинченные к полу и с ремнями безопасности, как в любом самолёте. У одной переборки оказался небольшой бар, я всё поглядывала, не придёт ли туда бармен.

— Как себя чувствуете, анкер Александра? — мужчина пожал мне руку. — Я Юлий Юсупов, но Златослава вам обо мне рассказала, не так ли?

— Лишь то, что вы — старший знающий России.

— Еще и член коллегии Совета Знающих, в данный момент. — Юлий улыбнулся. — Как и моя очаровательная коллега! Это Джейн Моретти. — он поцеловал женщине руку. — Знающая Италии, она согласилась сопровождать нас на пути в Венецию.

— Венецию? — Я поймала удивленные взгляды собеседников и поспешно добавила. — Думала, мы полетим куда-нибудь на Северный полюс или в глухие леса Сибири, где у вас тайная база…

Джейн вежливым жестом предложила мне сесть, я вслед за ней устроилась в кресле. Юлий тем временем отправился к барной стойке, стал наливать два бокала — не спрашивая, чего хочет Джейн и не предлагая выпивку мне. Самолёт потряхивало на стыках плит, он выезжал на взлёт. Между тем я изучала своих спутников. Наверное, это передалось от эола: раньше меня внешность собеседника особо не интересовала, но сейчас я быстро подмечала детали, которые оказывались необычайно важными.

Помимо слишком уж неформальной одежды, я заметила часы на руке Юлия. Удивила меня вовсе не марка, а неземное устройство: такие же, как у протекторов, с крохотными вращающимися цилиндриками с синим песком.

«Работа риххорцев», — подсказала эол. «Такие выдают всем протекторам при официальном посвящении. В колбочках мельчайшие частички Лимфы, они показывают позицию Артерии в общей траектории. Ну и три циферблата, чтобы видеть время своего и соседних слоев. Для знающих — бессмысленная вещь, разве что покрасоваться».

Итальянка была одета более чем официально, на ней даже был галстук-бабочка, впрочем, веселенького нежно-зеленого цвета. У нее тоже были часы протекторов, но потёртые, поцарапанные, с тусклым песком. Может, подделка? А вот ремешок свежий, словно его поменяли совсем недавно, подгоняя под запястье нового владельца.

«Откуда они у них?»

«Наверняка сняли с мёртвых протекторов. Мародеры! Гоняются за технологиями, которые не могут даже применить!»

— Вы так неслись, что мы испугались за вас, — сообщил Юлий, усаживаясь напротив меня. Самолёт начал разгоняться по полосе, он небрежно бросил ремень на колени, но пристёгиваться не стал. — Это все Златослава! Врагов одолели, гнать-то зачем?

— Могла быть погоня, — на чистом русском, хотя и с мягким акцентом, сказала женщина. Попробовала вино, которое ей налил знающий.

— Подумаешь, погоня! — пожал плечами Юлий. — Вот разбились бы вы — где нам нового анкера искать? Элиорцы новых анкеров быстро чуют, но нам-то не сообщают, Декада всё держит в секрете.

Они… не знают?

Выходит, теперь у меня на руках как минимум два козыря: знающие не в курсе, что Фокус пал, и не догадываются, что меч я ношу не для красоты. Точнее, не только для красоты, Затмение и впрямь была очень стильной для меча.

— Я тоже испугалась, Юлий. Но хорошо, что все обошлось, и я под вашей защитой.

— Как ты домой попасть, анкер? — спросила итальянка, не переставая улыбаться. Язык она всё-таки знала не в совершенстве.

Блин, вот любопытная! А еще внимательная, готова поспорить, про меч тоже задумалась.

— Мне помог мой протектор.

— Протектор отвел тебя на материнский слой? — уточнил Юлий. — Я не думал, что им такое позволено. Фокус раньше так не поступал.

Играй дурочку, играй дурочку…

— Да? А почему?

— Фокус хочет власти, — проговорила Джейн отчетливо, словно выстукивая каждое слово на пишущей машинке. Она встала, унесла свой бокал с вином, взяла бутылку коньяка и налила себе изрядную порцию. — Вы и есть тот власть, который они хотят.

Я посмотрела в иллюминатор, на стремительно уменьшающиеся крыши домов, и закрыла шторку. Не люблю высоту. Юлий выдвинул ящичек стола, достал оттуда деревянную коробку, открыл. Просияв, вытащил толстую сигару.

— Не возражаешь? — мужчина искоса посмотрел на меня. — «Коиба эспледидо» двадцатого года, не могу удержаться.

Я помотала головой, мол, все нормально, курите.

— Юлиан! — Джейн сверкнула глазами, и он со вздохом спрятал сигару. — Я возражаю! Испортите ребенка!

— Но двадцатый год... — вздохнул Юлий. Нажал кнопку на столе: — Принесите фрукты! Те, что для гостей!

Пришел молчаливый стюард и принес две вазы: с орехами и фруктами. По их виду я сразу поняла, что они с других слоёв. Покопалась среди чего-то вроде красных бананов и синих яблок, случайно проткнув пальцем очень мягкий и вязкий черный фрукт, и «выкопала» уж знакомую мне ямсу.

— Обожаю внеземные деликатесы, — Юлий схватил блюдце с орехами и кинул себе в рот сразу россыпь. — Эти с Мийра, приятно лопаются во рту. Наши грецкие на их рынках лучше продаются, но нам-то хочется…

— Разговор, Юлиан, не еда! — Дама постучала ладошкой по столу, словно порицая коллегу за вольности. — Нужно поговорить сейчас, Совет ждет нашего рапортов.

«Как же я это ненавижу! — эол закричал так, что я на секунду зажмурилась и уронила надкушенную ямсу. — Эти гребаные рапорты!»

«Пожалуйста, не кричи мне в ухо, Зат».

Молчание. Видно, что-то в моих словах ее глубоко поразило. Или, может, тронуло?

«Как скажешь, Саша».

— Фокус обманывает тебя, девочка, — Джейн покачала головой. — Ты сильнее их, у тебя не только статус, еще и сила.

— Что? — я тщетно пыталась понять, о чем она толкует. — Юлий, можешь перевести на русский?

— Я говорю на русском! — возмутилась Джейн, щеки ее запылали. — Непонятно?

— Моя коллега имеет в виду твой статус в системе под названием Декада. Мы… то есть знающие, считаем, что регенты замешаны в сокрытии от нас ваших способностей.

Я непонимающе посмотрела на него. Невольно вспомнился регент Орта, хлопочущий у койки изнеможенной после мутации Лианы… Лицо Тройки, утопающего в лавине протекторов, взбирающихся по лестнице, и его предсмертный крик: «Я был верен Фокусу».

— Вы не правы, регенты заботились обо мне, — сказала я решительно. — Как заботились о всех анкерах.

«Они единственные, кто тебя не предал», — добавила Затмение. «Нелогично и даже немного обидно».

— Алекс, анкеры — не только символ, не только гарантия стабильность, — с напором произнесла Джейн, положив свою руку мне на ладонь. — Анкеры — это пульт управления миром.

Она подалась вперёд, дохнув на меня коньяком и заглядывая в глаза.

— Это Зиро хотел контролировать миры, — с сомнением произнесла я. — И ничем хорошим это не кончилось.

— Согласно нашим данным, элиорец Зиро наставлял первых из анкеров, учил их пользоваться своими силами. Слыхала о потопе, утопившем города Риххор? Цивилизация, когда-то равная Элиору, откатилась в развитии на тысячелетие назад! А о земляной чуме, выкосившей половину ортианцев? Все это дело рук анкеров.

«Саша, это…» — в голосе Затмения слышалось возмущение. «Это не может быть правдой. Не должно. Это ведь кардинально другой взгляд на историю! Они переврали все факты!»

— В Ватикане сохранилось пять гравюр с анкерами, все увидишь. — Джейн словно услышала слова эола. — Анкеры управляют мирами как шахматами, дергают за веревочки.

Она подняла руки и пошевелила пальцами.

«В шахматах нет веревочек, дура», — едко заметил эол. «Что за ересь они несут?»

— И наша задача, — Юлий по-отечески положил руку мне на плечо. — Наша с тобой задача — помочь тебе овладеть своими способностями! Совет хочет, чтобы мы дали отпор монополизму Фокуса и заняли равное с ним место! Пора Земле продемонстрировать свою силу.

Я недоверчиво на них смотрела, ожидая, что они сейчас рассмеются и захлопают в ладоши, крича «Шутка!» Но они не смеялись. Джейн вернулась к своему напитку и даже попросила у Юлия сигару, правда курить не стала, а лишь глубоко вдохнула аромат. Сам же старший знающий России, кряхтя, встал с кресла, размял ноги и ушел в конец самолета.

«Не шутка», — прошептал эол. «Они серьезно видят в тебе тайное оружие Земли, уникальный козырь, попавший им в руки. Я тут и рядом не стою, они думают, что ты можешь буквально…»

— Повелевать Землёй? — от растерянности я произнесла это, а не подумала.

— Si, si, Землёй. — Дама обернулась, и покрутила руками в воздухе. — Всеми вещи. Горы, море, трава... время, жизнь, смерть...

«Что за ерунда», — подумала я. «Это нелепо».

Затмение не ответила.

Я открыла шторку иллюминатора и посмотрела вниз, на свои «владения». Мы летели над облаками, внизу проглядывало зелёное и синее, ниточки дорог и россыпи зданий.

— Нелепо, — повторила я вслух.

Юлий достал из принесенного с собой чемоданчика и положил передо мной пузатый, разбухший и пожелтевший от времени талмуд. На кожаной обложке было выдавлено когда-то позолоченное, а сейчас осыпавшееся, изображение ветвистого дерева. С щелчком раскрыл тяжёлой бронзовый замок, с хрустом раскрыл сжатые страницы.

— Как Библия…

— Почти что, — совершенно серьезно ответил Юлий. — Но ваша. Открой где угодно и прочти хоть абзац.

Я притянула ближе к себе и открыла гигантскую книгу. В глазах зарябило от мелко-мелко исписанных страниц. Я неуверенно листала страницы, пока не наткнулась на имя. Оно было выведено большими красными чернилами.

— Аврелия Друзус, — прочла я. — И кто она?

— Первый из задокументированных анкеров Земли, — ответил Юлий, постукивая пальцем по годам жизни. — Вижу, ты свободно читаешь на древнегреческом? Мы знаем, что, покинув свой слой, анкер овладевает глоссолалией.

Я с удивлением поняла, что текст действительно был на незнакомом мне языке... но я его понимала! Как тогда, попав на слой, где жила Рейн...

Я растерянно посмотрела на Юлия. Он улыбался, и я вдруг поняла, что это была окончательная проверка — та ли я, за кого себя выдаю.

— Дочь одного из легендарных диадохов, полководцев Александра Македонского. Кстати, он тоже был знающий. Аврелия благоволила Македонии и Александру лично, была его стратегом.

«Полмира помогла завоевать?» — протянула эол изумленно. «Саш, выходит, и ты так можешь?»

Я перелистнула страницы, остановившись примерно на середине.

— Уильям Малет, двенадцатый век… А это кто?

— Сподвижник Вильгельма Завоевателя.

Я листала дальше. Встретила много знакомых фамилий, из которых некоторые не то, что произносить, видеть не хотелось. Ох, не все анкеры вели тихую жизнь, многие были ещё те властолюбцы! Дошла до конца, где на последнем из исписанных листе было выведено мое имя.

— Александра Федорова, Москва, — я остановилась и посмотрела на номер рядом со своей фамилией. — Семьдесят вторая?

«Свое родовое древо смотришь. Не в буквальном смысле».

Затмение хотела было еще изучить книгу, но я не позволила. Отодвинула её от себя.

— Это все анкеры, о которых нам известно и которых подтвердил Фокус, — Юлий закрыл книгу и похлопал ее по обложке, словно откормленного барашка. — Ну или большая их часть. Ранее четвертого века до нашей эры у нас записей нет. Может, в других слоях по-другому.

— Так что же… — я потерла глаза, так как вся эта история с «тайными силами анкеров» меня изрядно утомила. — Что вы хотите, чтобы я сделала?

— Ты — покровитель нашего мира! — воскликнул Юлий. — Наше живое божество! Не все анкеры до тебя открывали свои способности, но тем, что прозревали, открывались удивительнее вещи!

— Ты будешь способна на большее, чем сделали они, — вмешалась в разговор Джейн. — У нас есть пособия и учителя, мы научим тебя! Мы покажем регентам, что и на Земле ты чувствуешь себя в безопасность!

— Разве ты не хочешь дать врагу отпор сама? Без протекторов и регентов? — с напором спросил Юлий.

— Отпор кому? Протекторам, профессиональным убийцам? Элиорцам, участвующим в восстании? Да они меня искромсают прежде, чем я смогу составить стратегию и вернуть регентам власть!

«Ой, Саша, ой, Саша…» — зашептала Затмение.

— Вернуть власть?! — глаза у Джейн расширились. — Они потеряли свои власть?! Ты говорить они терять власть!? Элиорцы восстать? — чем больше расширялись у нее глаза, тем неразборчивее становилась речь.

Юлий оставался спокоен. Постучал пальцами по столу, думая…

— Ты поэтому сюда пришла?

— Да, то есть, я могла нырнуть куда угодно, но…

— Ты умеешь нырять? — вот теперь он явно растерялся.

— Кто вас предали? — Джейн достала из кармана телефон и стала набирать какой-то номер. — Были среди них элиорцы? Кто ещё?

— Все, — Юлий словно смотрел мне в самую душу, даже Затмение почувствовала себя некомфортно.

«Саша, убей их или позволь это мне. Нам нужно убить их, пока они не подняли панику среди знающих».

Я положила руку на меч.

— Даже на собрании было понятно, что миры недовольны Фокусом. — Юлий отвернулся, перестав сверлить меня взглядом. — Эти ублюдки регенты всех достали, и их предали все. Абсолютно все.

— Неправда, негоцианты не участвовали…

— Сейчас не до торговли, — старший знающий протер вспотевший лоб, достал из кармана телефон и тоже что-то стал писать. — Если всё так, как ты говоришь, можно не сомневаться: новое правительство Фокуса, кем бы они ни были, поставят нам ультиматум с требованием выдать тебя. Мы не сможем им ничего противопоставить… — он глянул на меня. — Если ты не получишь свои силы.

Они уткнулись в телефоны, сообщая новости.

Я встала и ушла в спальню, заперев за собой дверь. Легла на кровать и погрузилась в раздумья. Скорость полета почти не ощущалась, а иллюминаторы были зашторены, поэтому можно было подумать, что я на земле в номере отеля, а не в десяти тысячах метров над землей.

«Саша».

— Подумаешь, проговорилась, — фыркнула я. — Все равно он был узнал, рано или поздно.

«Саша».

— Они говорят чепуху об анкерах, не думаю, что от меня будет какая-то польза.

«Саша!» Я вынул меч из ножен и посмотрела на лезвие, на свое отражение в нем.

— Что?

«Помнишь, регенты говорили, что насильственная смерть анкеров случалась и раньше, но новый анкер появлялся сам? Помнишь, чего они опасались? Они боялись смерти вас всех, так? Боялись, что враг может захватить вас и что-то с вами сделать. Как думаешь, почему? Потому, что вы не просто символ. Знающие правы. От вас зависят ваши миры!»

— Каким образом?

«Не знаю! Иначе бы сказала… Может, без вас болезни начнутся, или неурожай и голод грянут…»

— Это полный бред.

«Отчасти я проговариваю твои мысли», — стала оправдываться эол. «Предположим, что в планы врага не входят ваши немедленные смерти. Может, они знают способ, как остановить рождение новых анкеров?»

— Но Твидовый ясно давал понять, что хочет уничтожить Декаду!

«Может, среди антидекадовцев есть разные группы? Или есть группа идейных фанатиков, ведомых шестерок, не знающих, за что они воюют?»

Я задумалась. Вспомнила тот плакат, что висел в злополучном поезде. «Ваши дни сочтены» и коротышка, пытающийся запихнуть в рот бутерброд — нет, Декаду — из десяти миров.

«А ведь точно!» — прочла мои мысли эол. «То была Декада! Но кто тот пузатый человечек?»

— Может, сам Зиро?

«Хм-м… карикатура на создателя Декады? Но кто тогда дама с рисунка?»

— Может, лидер антидекадовцев? После переворота в Фокусе они говорили, что скоро прибудет «Госпожа».

«Саша», — позвала Затмение. «Нам нужно подумать о том, как помешать врагу претворить его план в жизнь. Если удастся по пути спасти других анкеров, мы это сделаем».

Я молчала.

«Если возможно спасти Эдварда, тоже попробуем», — вздохнула Затмение.

Всё-таки от неё ничего невозможно было утаить.

В дверь постучались.

— Анкер Александра? — голос Юлия, неестественно тревожный. — Могли бы вы выйти к нам? У нас важная новость.

Не раздумывая, я открыла дверь — и увидела револьвер в руках Юлия, нацеленный на меня. Но почему-то куда больше меня напугало другое — Джейн держала наполненный шприц.

Глава 4. Побег

— Что это? — спросила я растерянно, не отрывая взгляда от шприца. И с ужасом подумала, что Затмение была права — надо было их убить.

Юлий казался смущенным и прятал глаза. Джейн, наоборот, смотрела на меня уверенно, по ее лицу нельзя была сказать о её чувствах.

— Шприц. Не беспокойтесь, он стерильный...

— Я не слепая! — вскрикнула я. — Что всё это значит?

— В связи с последними новостями… — начал Юлий. — И информацией о том, что в мятеже замешаны элиорцы…

— Прости, Саша. Но маги Элиора смогут отыскать анкера где угодно, хоть на Северном полюсе… — продолжила Джейн.

— А-а, поняла! — Я и впрямь понимала, что сейчас происходит. — Знающие Земли решили «ни нашим, ни вашим»? Застрелите меня, или отравите? На выбор?

Джейн покачала головой.

— Нет-нет! Если вы умереть, то сразу родится новый анкер. Элиорцы найдут его раньше нас. В шприце — лекарство. Оно погрузит вас в кому. Вы будете и не живы, и не мертвы.

— Долго? — спросила я, надеясь услышать про пару дней или неделю.

— Навсегда. До конца жизнь, — Джейн вздохнула. — Такой случай иметь однажды. Новый анкер не родился, пока старый не умер. Мы получим передушку, время. Обманем всех. Элиорцы не чувствуют анкера в коме.

Я замотала головой. Мне это показалось куда хуже, чем смерть.

— Вас не смогут найти, — продолжала уговаривать меня Джейн. — Это как сон, только долго-долго. О вас будут заботиться. Наш интерес, чтобы вы жили долго. Говорят, вы даже будете видеть сон!

Она широко улыбнулась, будто призывая меня порадоваться вместе с ней такому удачному решению всех проблем.

Я посмотрела на Юлия, тот снова отвёл взгляд. Пробормотал:

— Совет абсолютным большинством принял решение. Тактика....

— Ах «тактика»? — я чуть не закричала от разгорающейся ненависти. И тут предали, и тут нельзя никому довериться!

«Позволь мне убить его, Саша!» — в голове послышался крик эола. «Перережь ему глотку! А потом молодую стерву!»

Я осторожно коснулась рукояти меча.

Юлий вздохнул. Выдвинул барабан и показал Джейн.

— У меня и патроны-то в револьвере холостые.

— Слюнтяй, — Джейн сокрушенно покачала головой. — Просто держи, пока я делать укол. Её мозги станут как каша. Ни жива, ни мертва.

— Я не стану выполнять этот приказ. И тебе не советую.

— Что?! — Джейн перевела взгляд на знающего. — Это воля Совета! Исполняй, дурак!

— Иди к черту, коза ватиканская, — с чувством произнёс Юлий. — На моих руках крови не будет.

— Ты не оставить мне выбор!

Свободной рукой она выхватила из-за спины маленький пистолет и направила на бывшего коллегу, но тот быстрым движением приставил свой револьвер к её уху и выстрелил. Раздался гулкий хлопок, глаза Джейн налились кровью, из уха ударили красно-серые брызги. Она, как подкошенная, рухнула на пол. Из ушей толчками лилась кровь.

— Старый трюк с холостыми патронами, — глухо засмеялся Юлий, пряча за ремень револьвер. Посмотрел на меня и пояснил: — Почему-то молодежь не понимает, что пуля не главное. Струя пороховых газов в ухо... это её мозги превратились в варёную кашу.

Он встряхнул ладонь, с которой капала кровь. Вздохнул:

— Но кровь на моих руках... не первая, впрочем.

Я молча взяла с кровати и подала ему полотенце. Юлий стал вытирать руки, а я подумала, что этот немолодой и с виду нелепый дядька, любитель сигар и вин, куда опаснее, чем безжалостная итальянка.

Хорошо, что он оказался на моей стороне.

— За мечом тянулась? — между тем похвалил меня Юлий. — Молодец, поняла, что к чему.

— Мне стоит ожидать еще одного удара в спину? — спросила я сдержанно.

— Я вас не предавал и не предам, — знающий задумчиво посмотрел на труп коллеги. — Пусть эти дебилы делают, что хотят. А ты… хочешь, убей меня, если спокойнее себя почувствуешь.

— Нет, — я спрятала меч, и тронула Юлия за руку. — Благодарю за верность.

— Иван! — знающий Земли подозвал к себе стюарда, который тут же пришел, невозмутимо и аккуратно перешагнув кровавую лужу. — Передай пилоту приказ: запросить посадку в ближайшем аэропорту. Нам нужно скорее убраться с воздуха.

— Прибраться? — первый раз заговорил стюард.

— Потом. Извини, испортил ковёр.

Стюард ушел. Я вслед за Юлием вернулась в большой салон, села в кресло, тупо глядя на то, как Знающий придирчиво изучает бутыли, выбирая новое вино. На этот раз он взглядом предложил и мне, но я покачала головой.

Когда вернулся стюард, Юлий уже раскурил сигару и налил себе бокал «чудесного портвейна». Я старалась не смотреть на него, вино было красным как кровь, напоминая о случившемся, а Юлий — совершенно невозмутим.

Значит, всё его смущение, подрагивающие руки, отведённый взгляд — всё это было спектаклем для итальянки? А внутри он был спокоен и холоден как лёд, готовился её убить?

Жуть. Во что же я ввязалась...

Стюард сообщил, что ближайший безопасный аэропорт в Белоруссии и до него лететь больше часа. Юлий велел развернуть самолёт. Шумно вздохнув, сделал глоток вина, выпустил клуб табачного дыма и посмотрел на меня.

— Для подростка ты не особо напугана ликом смерти… — она сощурился. — Убивала?

Я помотала головой.

— Хуже.

— Куда уж хуже, — хмыкнул Юлий. — Мы и так в глубокой заднице. Боюсь, что до Минска не доберемся, а в лесу сесть не выйдет.

Зазвонил телефон. Юлий поднёс к уху экранчик, выслушал говорящего.

— Горите в аду, мрази, — он руками сломал смартфон и стряхнул обломки. — Совет знает, что я саботировал приказ. Похоже, они нас прослушивали.

Я вопросительно посмотрела на знающего. Договаривай, мол, чего скрытничаешь.

— Они нас собьют.

— Старший знающий Юлий! — из кабины вышел пилот и встал перед ним по стойке смирно. — С северо-запада приближается малоразмерная быстролетящая цель. Транспондер выключен, на связь пилот не выходит, в расписании полетов не числится. Диспетчер не отвечает.

— Нужно прыгать, — решил Юлиан. — Подготовьте четыре парашюта. Снижайтесь до высоты... допустим — два километра, сбавляйте скорость до минимума.

Иван и пилот без всяких эмоций отправились куда-то в кабину.

Юлий с сочувствием посмотрел на меня.

— Прости, крошка, что так вышло, — знающий был явно расстроен. — Многое на твою долю выпало, трудно одной, наверное?

— Я не одна.

— Ты никогда не прыгала с парашютом? — спросил Юлий. — Я объясню. Это страшно, но по сути своей просто. Надо лишь сделать шаг в бездну.

«Алекс, скорее!» — торопил эол.

«Я жду парашюты, Зат»

«Какие парашюты? Ныряй!»

Я опомнилась и схватилась за меч. Ну конечно, как же я могла забыть, кто я, черт возьми! Оглядела салон, ища подходящее место для задуманного.

«Здесь, в кабине, в туалете — где угодно! Только скорее! Я не уверена, что смогу залечить прямое попадание ракеты и падение с десяти километров в куче горящих обломков».

— Ты чего? Потеряла что-то? — спросил Юлий, наблюдая за мной.

— Как раз наоборот. Нашла выход.

Я достала Затмение из ножен — так мне было проще. Увидела испуг в глазах Знающего. Но я вовсе не собиралась на него нападать.

Подмигнув ему, я нырнула.

До сих пор не понимаю, как именно я это делаю, но ощущение напоминало зуд, проносящийся по всему телу.

Зуд, ощущение падения... и бесконечная пустота Лимфы...

Наверное, это похоже на то, как прыгаешь с парашютом?

Я постояла в белой пустоте и сделала по ней шаг. В лицо мне словно подул ветер, я уже знала, что так ощущается движение Лимфы.

«Куда прёшь против потока?» — засигналила эол. «Развернись и назад топай!»

«Как скажешь, штурман».

Вообще, в жизни протектора много плюсов — чем дольше я жила с эолом, тем лучше это понимала.

Как симбионт, я была избавлена от многих человеческих слабостей. Во-первых, я не чувствовала усталости — ее на себя брала эол. Во-вторых, если желание поесть и накатывало время от времени, как волна, голод меня больше не мучал.

Все это было очень кстати, ведь мне не нужно было делать остановки на отдых, и я могла продолжать свой путь день и ночь напролет.

Сложнее ситуация складывалась с потребностью во сне. С одной стороны, в сон меня не клонило, хоть подушки я не видела вот уже пару дней. С другой стороны, эол делилась со мной энергией, необходимой мышцам, но не тем отдыхом, что нужен уставшему мозгу.

Именно на это Затмение и обратила мое внимание, когда мы продвигались к Артерии, уверенно пробираясь через сильные потоки Лимфы.

«Саша, нам нужен сон», — вдруг сказала она. «Давай сделаем привал и поспим».

«Поспать? Тут?»

Я огляделась. Не очень-то хотелось устраивать привал посреди бесконечного поля, рискуя быть смытой невесть куда случайным потоком Лимфы.

«Ты устала, Саша, просто не осознаешь этого», — заботливо уверяла Затмение. «Отдохни, мы хорошо поработали! Я не хотела этого говорить, но протекторам все же нужен сон», — она замедлила мой шаг и даже поиграла какими-то мышцами, чтобы я зевнула.

В рот радостно хлынули холодные потоки Лимфы, но убить больше они меня не могли, так что я не испугалась. Это было просто неприятно, словно внезапно наглотаться холодного воздуха.

«Сон тебе нужен, чтобы восстановить ментальную энергию и не сойти с ума», — продолжала уговоры эол. «Ты все-таки человек, а не машина, истощение не за горами».

Я огляделась, без особого энтузиазма осматривая поверхность Лимфы. Нет, не буду я тут ложиться. Чего доброго, меч выроню или меня снесет. Вот еще!

«Упрямые протекторы частенько падают в обморок, когда не слушают своих эолов», — уже настойчивее повторила Затмение.

«Я не стану здесь спать, Зат», — взгляду не за что было зацепиться — он скользил по бескрайнему белому морю. «Это глупо, меня снесет. К тому же, я чувствую подвох».

«Подвох? Какой подвох?»

«Да забей», — я улыбнулась. «Вынырну на Райт-Райне, там и посплю».

Эол примолкла, и я даже почувствовала, как изменилось ее присутствие в мыслях. Стало… тише? Ее мысли… я не могла их прочесть, словно они были закрыты от меня непроницаемым заслоном. Теперь я слышала только собственные мысли. Это было особенно обидно, учитывая, что они для эола были как открытая книга.

«Давай так», — пошла на второй штурм эол. «Мне отдых тоже нужен не меньше, чем тебе, но, так и быть, ради тебя я не сомкну глаз. Поспи, Саш, хоть полчасика, я разбужу, если что случится».

Мышцы и впрямь стали ныть от усталости. Не знаю, может, это проделки эола, а может, и нет.

Я решила сделать над собой усилие и дать телу отдохнуть. Придержала ножны, чтобы не сесть на них, устроилась поудобнее, на боку, и закрыла глаза. Положила руку под голову и попыталась расслабилась.

Чувства обострились, и я почувствовала, как подо мной вздымается и тяжело опускается поверхность Лимфы. Словно я спала на груди большого великана.

Я стала поочередно двигать ногами и руками и, наконец, поняла, как сильно устала за последние дни. Снова повстречала Твидового ублюдка и впервые в своей жизни сражалась! А еще встретилась со знающими Земли и летела на частном самолете.

Почему-то в памяти ярче всего отпечатались не шприц в руках Знающей и не её смерть, а пестрая гавайка Юлия и тарелка иноземных фруктов, принесенная стюардом.

Я засыпала, глаза слипались. Уже проваливаясь в сон, подумала кое о чем интересном и решила поделиться с Затмением.

«Интересно… — пробормотала я сонно. «Почему все эти штуковины… Лимфа, Артерия, Сердце… так названы?»

Ответа эола я либо не расслышала, либо та просто не знала, что ответить.

Я видела их всюду: искорки кружились вокруг меня, словно я была в центре торнадо или водоворота, надо мной и в ногах. Кроме ярких всполохов, случавшихся при столкновении огоньков друг с другом, я слышала низкий гул, из которого можно было вычленить тихие голоса. Это были те самые шепотки, что называли мое имя тогда, в буре, настигшей меня по пути на Землю. Только сейчас их не проносила мимо волна Лимфы — нет, я чувствовала, что они специально нашли меня и теперь радостно кружили, кружили, кружили…

Карман джинсов внезапно стал горячим. Я сунула туда руку и достала черное зеркало. То самое, что вручила мне Рейн на прощание. Камень, из которого оно было вытесано, был раскален, но больно мне не было. Я заглянула в зеркало и увидела в отражении не себя, а Рейн. Девушка увидела меня и потянулась, протягивая ко мне руку. Вот она ухватилась за краешек камня, вот потянулась, и тут — вспышка! Зеркало лопнуло и разлетелось на мелкие осколки.

«Саша?»

Я повернулась на голос и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Рядом плавала человеческая фигура, словно сотканная из тысяч крошечных искр. Черты лица ее изменялись, пока не стали чертами… Рейн! Девушка оглядела себя с тем же удивлением, с которым потом взглянула на меня.

«Работает!» — прошептала она. «Не соврал фокусник!»

«Рейн! Ты… жива?» — я ахнула, не веря своим глазам. «Но как?»

Фигура подплыла совсем близко, так что огоньки, ее составляющие, защипали мою кожу. Она изучала меня какое-то время, а потом ответила:

«Это сосуд для души, «кванта разума». Я спрятала там сознание, когда мое тело погибло. Теперь тебе нужно найти подходящее тело.

«Найти тело? А как я… вообще с тобой общаюсь?»

«Ты заснула в Лимфе», — напомнила Рейн. «Значит, Затмение все сделала как я велела, и я смогла выйти с тобой на контакт. Пока что я могу общаться лишь так».

«Пока что?»

«Ну да», — Рейн смотрела на меня немигающим взглядом. «Пока ты меня не воскресишь».

«И что мне с зеркалом делать?»

«Если честно, я не знаю», — Рейн себя оглядела. «Это что-то вроде кристалла разума, но искусственно выращенного. Выменяла у поверенного Элиора в Фокусе. Даже не уверена, что моё сознание на самом деле в этом камне».

«И как ты себя ощущаешь... ощущала?» — мне было мучительно любопытно.

«Как во сне», — ответил Рейн. «Спокойном, но грустном сне. Я рада, что проснулась, но это лишь временно. Нам нужны те, кто ответит на вопросы и подскажет путь».

«Я сейчас иду к знающим Райт-Райна», — мне хотелось поделиться с Рейн всем тем, что случилось со мной. Но по сравнению с её судьбой мои приключения казались недостойными внимания.

«Спроси, есть ли у них какой-нибудь умирающий, в кого я могу вселиться».

«Ты станешь эолом?»

«Не знаю», — в голосе моей бывшей защитницы мелькнул страх. «Если честно, я не хотела бы превращаться в живой клинок. Быть может, знающие Райт-Райна расскажут лучше».

Проснулась я от мерного покачивания… в глаза ударил яркий свет, я зажмурилась… и поняла, что иду. То есть, не я иду, но ноги мои двигаются сами, мышцы работают без моего ведома, тело словно контролирует кто-то другой.

Я все еще была в Лимфе, но вперед уже маячила Артерия. Если раньше я ощущала себя хозяином своего тела, сейчас я скорее наблюдала за всем происходящим как в кино. Только без удобного кресла и попкорна.

Я начала паниковать, как вдруг я — то есть мое тело, — остановилась, и голос обратился ко мне:

«Алекс! Я ждала тебя»

«Что ты натворила? Где я?»

«Не бойся», — попыталась успокоить меня эол. «Ты спала часов десять, а нам нужно быть двигаться. К тому же, тебя чуть не сбил поток Лимфы, вот и пришлось…»

«Верни все назад», — закричала я. «Мне неприятно!»

«Я и так собиралась, Саша…»

По телу пробежал озноб, все мышцы защипало, в пальцах ног и рук появилось жгучее ощущение, словно я заново натягивала на себя кожу. Последнее усилие — и я тяжело опустилась на колени, закашлялась.

­«Какого черта?» — сердце колотилось, я была страшно зла на эола за то, что она без спроса управляла мной. Я не могла забыть того, что стало с Эдвардом. «Ты предала мое доверие!»

«Вовсе нет, Саша», — терпеливо отвечала Затмение. «Я твой друг и никогда бы…»

«Не предавала!» — в голосе моем звенели слезы. «Я была заперта в своем же теле! Это охренеть как страшно!»

«Извини, не почувствовала этого…»

«Дрянь!» — вырвалось у меня. «Конечно, не почувствовала! Ты же не человек, с чего бы тебе чувствовать!»

Мысленно я уже понимала, что говорю лишнее, но язык не останавливался. После того, как я выплеснула свои эмоции, в сознании воцарилась гробовая тишина. Эол ощутимо отпрянула от меня, словно ошпарившись, и теперь не показывалась.

Пальцы мои судорожно хватались за ускользающую поверхность Лимфы, а перед глазами прыгали мушки. Ощущение сродни тому, когда резко вскакиваешь в кровати, только-только проснувшись. Я по очереди проверяла руки, ноги на «послушность», с наслаждением двигала пальцами рук.

Кажется, с телом ничего не случилось (кроме того, что, пока я спала, Затмение слопала все лакричные конфеты — мне очень хотелось верить, что мы просто выронили их где-нибудь во время погони, но во рту оставался подозрительный горьковатый привкус…

Против воли я все больше убеждалась в том, что была глубоко не права, накричав на Затмение. Не маленькая уже, должна была контролировать свои эмоции, а вместо этого закатила истерику, как дура…

«Зат?»

Тишина.

«Прости, я просто очень испугалась…»

Нет ответа.

«Хочешь — бери контроль», — я расправила руки, словно это чему-то способствовало. «Я доверяю тебе, слышишь? Мне больше некому, Зат…»

Тишина наполнилась чужими мыслями:

«Давай пойдем дальше?» — предложила эол. «Говорят, прогулка — лучшее лекарство от гнева».

«Я не злюсь. Выходит, злишься ты?»

«Как ты верна отметила, мне недоступны настоящие эмоции, Саша. Но я могу прочувствовать твою злость, или вспомнить, как злятся люди», — она на миг затихла. «Но нет, я не сильно злюсь — все-таки я не имела права поступать так без твоего разрешения».

Навстречу нам пронесся еще один поток, и все время, пока я держалась, вонзив меч в Лимфу, а по бокам неслись «яркие песчинки», мы молчали. Наконец, поток прекратил, и белая мгла снова стала спокойна.

«Ты… говорила с Рейн?»

Я кивнула. И поймала себя на том, что машинально поглаживаю ножны по витой гарде. Чувство родного, дарующего жизнь металла успокаивало и необъяснимым образом доставляло удовольствие.

«Так ты знала, что она жива?»

«Она мертва, Саша. Ее разум жив. Я не хотела тебе говорить сразу, думала, ты можешь испугаться».

Подумав, я кивнула. Да, я бы так и сделала, скорее всего. Тащить в кармане душу убитой подруги — вещь крайне напрягающая.

«Что сказала Рейн? Я-то не в курсе, за твоими снами я не слежу».

«Нам нужно найти ей тело», — прозвучало странно, но я говорила, как есть. «Есть идеи, как?»

«Не знаю», — вздохнула Затмение. «Знающие, к которым мы идем, наверняка в курсе».

Мы уже довольно долго шли через Лимфу, и Затмение говорила со мной, не умолкая, чтобы хоть как-то скрасить дорогу.

«Я ведь рассказывала тебе. Смерть — не конец всего, а лишь окончание жизни. После смерти разумные мыслящие существа уходят в Лимфу. Вся память, весь пережитой опыт, характер, всё что составляет сущность человека — превращается в квант разума».

«И всё-таки я не понимаю», — призналась я.

«В вашем мире есть компьютеры», — сказала Затмение. «Представь, что компьютер сломался. Совсем сломался, не починить! Но всё, что было на нём, все программы, записи, прохождение игр, история поисков, скачанная музыка — остались в сети».

«В облаке», — подсказала я.

«Да, в облаке. Так вот, человек — словно компьютер. Рано или поздно он ломается. А весь результат уходит в облако. Это и есть квант разума, эссенция сути, кристалл памяти, душа в конце концов».

«И как вы живёте в Лимфе? На что это похоже?»

«Это не жизнь», — строго пояснила Зат. «Скорее воспоминания о жизни, сон... в ожидании пробуждения».

«Как у Рейн сейчас?»

«Да», — Зат вздохнула. «Но она очень не хотела уходить навсегда. Элиорец подсказал ей другой путь — привязать квант разума к чёрному зеркалу».

­«Звучит жутковато…» — я невольно потянулась к крестику на шее. «Какая-то передержка для души!»

«В какой-то мере» — согласилась эол. «Но лучше думай об этом как о твёрдой копии. Рейн бы одобрила».

Мне даже показалось, что в её голосе послышался смешок.

«Ты ведь тоже... твёрдая копия...» — я побарабанила пальцем по эфесу меча.

«Саша, кто я, по-твоему?»

«Меч? Эол?»

«Сильные души могут заключить себя в «кристалл разума», затем найти умирающее существо и излечить его, слившись с ним в особом симбиозе. Так появились первые протекторы. Мы выбираем память о прошлом вместо того, чтобы начать жить с чистого листа».

«Ты это уже говорила», — я вспомнила наш первый разговор.

В тот раз Затмение говорила, что прожила три жизни до того, как решила стать эолом, но рассказывать о них не решилась. Наверное, я ей недостаточно близка....

«Саша, я…» — похоже, Затмение собиралась с мыслями. «Хочешь, расскажу тебе о своих жизнях?»

От такого откровения я даже остановилась. Ничего-то от нее не скроешь! Мысли читает, как свои собственные. Но, может, оно и к лучшему.

«Пусть не будет тайн», — решилась эол. «Моя третья жизнь была короткой. Я жила на Земле, совсем недавно, пару веков назад. Родилась мальчиком. Мне было восемь лет, когда начался холод и голод... это был страшный год, его называли Годом-без-лета. Люди умирали, сходили с ума, поедали друг друга...»

«Господи...» — мысленно охнула я.

«Нет, не так страшно. Я убежал из дома и замёрз в лесу. Совсем не больно. Наверное, потом меня сожрали волки... Перед этим родилась девушкой на Райт-Райне... была примерно твоих лет... Погибла нехорошо, так сложилось... А самый первый раз тоже родилась девицей, только на Востоке вашей Земли. Там я жила долго. И стала мастером боевых искусств. Наверное, поэтому я и решила стать эолом. Меня терзают воспоминания о самой первой жизни, желание применить обретенное тогда мастерство».

«Хотела бы я знать свои жизни…»

Эол сочувствующе помолчала. Она уже говорила, что ей трудно дается разглядеть мой эол, что уж говорить о том, чтобы заглянуть внутрь него…

«Твой квант разума, Саша, совсем другой», — только и сказала она. «Я не могу его разглядеть. У Рейн его видела, свой вижу, а твой — нет. Наверное потому, что ты — анкер».

Глава 5. Между жизнью и смертью

С этого момента Лимфа мне больше не казалась чем-то однородным и пустым. Я полностью освоилась в этом странном мире-ничто, научилась ориентироваться — точнее, прислушиваться. Ведь слушая потоки, можно было распознать, откуда те дуют.

Не хочу хвастаться, но пару раз я даже почувствовала приближение лимфатического течения раньше, чем Затмение. Эол была мною довольна, но и сбита с толку.

«Ты очень хорошо чувствуешь Лимфу», — признала она неохотно. «Мне кажется, я тебе даже не нужна…»

«Что ты, Зат», — я погладила витые ножны. «У нас же симбиоз, помнишь? Без тебя я умру».

Эол приняла мои слова с благодарностью — похоже, она все же была немного ревнива, несмотря на показную бесчувственность. Трудно сказать, были ли мы двумя разными личностями в этот момент: тело одно, мысли общие, даже судьба — едина.

И все же…

Может, я постепенно привыкала к шкуре протектора? Или сон в просторах Лимфы сроднил меня с окружающим ничто? Это вообще возможно и делал ли кто-нибудь это до меня? Да нет, вряд ли сон хоть на что-то повлиял. Мне было видение Рейн, Затмение подняла мое тело и поплыла дальше…

«Стресс стимулирует адаптацию», — предположила эол. «Последние дни тебя сильно изменили, Саша. Думаю, ты просто расширила границы своих возможностей как анкера. Не об этом ли говорили знающие?»

«Я ведь ничего особенного не делала! Я та же, что и прежде!»

Затмение не ответила — может, потому что знала: я немного лукавлю. Конечно же, я больше не та Саша. Притом не только внешне, но и внутренне: мысли — вернее, то, как я мыслила — изменилось.

Долгие нырки сквозь Лимфу волей-неволей оставляли меня наедине с собой. Да, мне все так же не хватало простых разговоров — с кем бы то ни было, — но я больше не скучала в отсутствии собеседника. И дело было не только в том, что я могла болтать с Затмением — Лимфа странным образом умиротворяла.

«Ты права. Я изменилась».

Где-то я читала, что какие-то исследования доказали: долгое молчание улучшает работу памяти и мышления, укрепляет ментальное здоровье. Ну и в пословицах ведь не зря говорится: «Слово серебро, а молчание золото», «На то и язык, чтобы уметь молчать», «Больше молчи — за умного сойдёшь».

Тьфу. Наверное, последняя пословица всё же ни к месту!

«Все к лучшему. Старая ты не пережила бы всего этого», — попыталась подбодрить меня эол. «Вот мы и добрались».

Я и сама заметила желтоватую сферу, парящую в ничто словно гигантский воздушный шар. Мысленно направила себя к нему и оказалась у его границ.

Рядом со мной протекала одна из Артерий. Она медленно перемещалась по поверхности, готовая доставить любого вошедшего на поверхность. Впрочем, мне Артерия была опасна, и ее следовало избегать.

«Не бывала на Райт-Райне», — напомнила я. «Не смогу представить место выныривания».

«Мы с Рейн как-то заскакивали, вот воспоминание…»

Я закрыла глаза и в мыслях появилась картинка: заснеженная мельница с обломанными и обвисшими лопастями, небольшая пристройка с частично отсутствующей крышей и странного вида повозка, едущая по дороге.

Стоило мне представить все это, как я появилась на Райт-Райне в метре с лишним над землей. Приземлившись — к счастью, в глубокий сугроб, я встала, отряхнулась и огляделась. Сработало! Я оказалась посреди заснеженной поляны, с одной стороны была разрушенная мельница, с другой — тянулась проселочная дорога, едва различимая под слоем снега. Повозки, конечно, уже не было, она давно уехала по своим делам, но пейзаж давал достаточно ясные координаты.

«Вперед по тропе», — скомандовала эол. «Мы вынырнули вне Артерии, но нас все равно могли заметить».

Я послушно перешагнула сугроб и пошла по затянутой слежавшимся снегом дороге. На небе непривычно тускло светила чужая луна, но удивил меня не ее болезненный цвет, а полное отсутствие звезд. Дорога шла через спящий заснеженный лесок, скорее даже — рощу...

— Я все думаю о мотивах предательства среди эолов, — вступила я на тонкий лед. — Среди вас есть как опытные, живущие в облике мечей сотни лет, так и совсем молодые, так?

Затмение подтвердила.

— А что, если… — я осеклась. — Ну, это только предположение, но…

«Не могли ли поддержать Госпожу старшие из нас, ты хотела спросить?»

— Может, они помнят Зиро! — объяснила я. — Может, они были свидетелями создания Декады, и им это еще тогда не понравилось.

«Эолы нечасто доживают до тысячи лет», — призналась Затмение. «Работа у нас опасная и сильно зависит от рассудительности симбионта. Мы либо гибнем, либо возвращаемся в Лимфу и перестаём рисковать вечностью».

— Миротворец, эол Эдварда, — вспомнила я. — Сколько ему?

«Он мне не говорил», — вздохнула эол. «По моим прикидкам, около тысячи. Таких эолов видно издалека: вдумчивые, ироничные, никуда не торопятся…»

— Стелла, — я вспомнила светловолосую девушку, посыльную Тройки и одну из лидеров восстания. В ее поведении и манере говорить прослеживалась зрелость.

«За тысячу, если верить ее эолу Веге».

— Когда Рейн спорила с Эдвардом, вы не были заодно, так? Ты была на стороне Миротворца.

«Имеешь в виду тот инцидент в лифте? Конечно, Рейн поступила глупо. Мне Мир хоть и казался занудным, я с ним почти во всем была согласна».

— А бывает, что протектор…

«Живет вечно? Нет, Саша, мы не даруем вечную жизнь — только вечную молодость.

Я задумалась, пытаясь понять, в чем разница.

«Когда протектор отживает отмеренный ему свыше срок», — пришла на помощь Затмение, «то тихо умирает, даже выгляди он как безусый школяр. Срок может быть очень долгим, ведь мы укрепляем симбионта — сто лет, сто пятьдесят, я даже слышала о двухстах. Но он конечен. Мы оставляем почившего симбионта и возвращаемся в Лимфу».

Я вышла из рощи на широкое белоснежное поле. На другом его конце, за полоской тёмного леса, виднелись огоньки домов. На фоне бледной луны они выглядели даже ярко. Я пересекла поле и вошла в сосновый лес, следуя по тропе.

На самом деле, путь было едва видно — я бы даже засомневалась, правильно ли мы идем, если бы не придорожные фонари — столбики в человеческий рост, увенчанные матовым шаром. Они стояли каждые метров пятьдесят и освещали нам путь, словно успокаивая: «Этой дорогой пользуются, идите дальше».

Странные фонари, свет матовых колпаков был неярким, и не походил ни на электрический, ни на живой огонь.

— У их луны батарейки сели, — пошутила я. — Что с ней, Зат?

«Мы с Рейн тут были проездом, не интересовалась».

Я продолжала свой путь. Под ногами хрустел снег и лед, морозный воздух схватывал пальцы, забирался под легкую одежду — но заморозить не мог. Да, технически я была жива, но что-то в моем организме сломалось и перестало подавать признаки жизни.

Вроде сердца...

«Хорошо, что нас не обнаружили», — прочла эол мои мысли. «Даже странно, что протекторы валяют дурака…»

Недалеко впереди замаячил красный огонек небольшого походного костерка. Эол не успела остановить меня, да и не было бы в этом смысла — нас заметили издалека. Послышался оклик, шум ломаемых веток, топот ног… Мне на встречу выбежали трое: двое парней и девушка.

— Стоять! — прогремел громила под два метра ростом, в заколотом под горлом серебряной застёжкой тёмно-красном плаще. — Кто вы и откуда?

Разворачиваться и давать деру? Не вариант — догонят и свяжут, даже не разбираясь.

«Придется поболтать», — согласилась эол. «Предоставь это мне — эолы чувствуют голос себе подобного».

Мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, к чему она ведет.

«Снова возьмешь контроль?» — как я ни старалась унять дрожь в коленках, сама мысль о том, чтобы отдать тело эолу и залезть в собственное подсознании приводила меня в ужас.

«Саша, ты мне веришь?»

Да, конечно, верю, дело-то не в этом! Ощущения противные, вот и все…

Ну, ладно, хватит паниковать. Я расслабилась, и почувствовала, как мышцы пробирает легкий озноб. Словно все мое тело было перчаткой, которую сейчас натягивала невидимая рука. Первый палец, второй… ноги и руки перестали подчиняться, затем — голова, мышцы губ, даже веки.

Все. Назад пути нет. Вот она — истинная проверка Затмения. Если она решит меня сейчас предать в руки эолов, служащих Госпоже, я ничего не смогу сделать — даже мяукнуть о помощи.

Их было трое, я — одна.

Один парень выглядел лет на двадцать, другой, заговоривший со мной, был ощутимо старше. Смотря на него, я дивилась его возрасту и мощному телосложению. Взрослый мужчина, а не юноша.

Раньше таких протекторов я не видела. И впрямь, что мешает эолам выбирать для симбиоза зрелых, физически крепких людей, а не хилых подростков? Наверняка ведь проще выполнять функции телохранителей?

Интуиция подсказывала, что есть подвох…

«Чем старше симбионт, тем слабее контакт с эолом», — раскрыла тайну эол. «Очень трудно вступить в союз, ещё труднее жить вместе. Вероятно, они друг друга почти не слышат».

Вот как? Ну чего-то подобного я и ожидала.

Мужчина расстегнул застёжку и скинул с плеч бордовый плащ. Я увидела лунные блики, заплясавшие на его латах. Это были не те громоздкие доспехи, от которых несло духом средневековых турниров. Его были неполные: защита на ногах и предплечьях; корпус и голову прикрывала кольчуга.

Впрочем, такому здоровяку с мечом-эолом, вряд ли приходилось всерьез кого-то опасаться. А судя по ножнам на поясе — меч у него был очень внушительным!

— Привет, брат по Лимфе, — тот, что помладше, чуть склонил голову и прикоснулся рукой к груди.

Затмение ответила тем же.

— Кто ты, назовись! — велел здоровяк. — Почему вынырнул здесь?

— Я Затмение, — отозвалась эол, подходя чуть ближе. — Патрулирую дикую Лимфу в поисках беглянки анкера по особому распоряжению Госпожи.

Вряд ли они знают всех эолов поименно — особенно таких молодых, как мой. А вот лицо наверняка выучили — и прямо сейчас парень подходил ко мне, чтобы рассмотреть его. Сбежать не выйдет, и эол это понимала: даже если мне удастся улизнуть, они поднимут тревогу, и сюда слетятся все. Включая Эдварда.

Так что лучше разобраться с ними и не дать донести в Фокус.

— Подними лицо, Затмение, — парень схватил меня за подбородок. — Не вижу…

Затмение выхватила меч и одним ударом отрубила ему руку с мечом. Тот заверещал, а лицо его вдруг стало обугливаться, а волосы — выпадать. Крича от боли, он схватил меч другой рукой, но вместо того, чтобы дать отпор, пустился наутек, прижимая обрубок к телу.

«Когда эол и протектор теряют физический контакт, тело симбионта начинает умирать той смертью, от которой его спас эол», — пояснила Затмение. «Словно одно и то же видео включают второй раз».

— Анкер Земли Александра, — прогремел старший протектор. — Вас приказано доставить в Фокус живой, но не сказано, в каком состоянии.

Мужчина недобро ухмыльнулся и положил руку на пояс. Неспешно извлёк из ножен меч. Если бы я могла побледнеть, я бы побледнела: меч был ему до груди, а ведь в парне было два метра! Да как это возможно, двуручные мечи не носят на поясе!

Казалось, что меч внутри ножен длиннее, чем сами ножны!

Или так и было на самом деле, или же этот меч вырастал, когда его доставали для боя...

Широкое лезвие выглядело не стальным, а черным и грубым, с пилообразными зазубринами. Даже ножны у него были на защелке — чтобы не корячиться каждый раз, вынимая.

«Затмение, ты не могла бы тоже увеличиться?» — подумала я нервно. «Или это только у парней так?»

«Не время для шуток, Саша», — был ответ. «Его эол желает нам боли».

Мужчина ухмыльнулся, взял клинок двумя руками и опустил его на землю. Раздался хруст льда — такой массивный и острый, клинок, казалось, вот-вот утянет меч под землю вместе с проектором.

Роль гарды выполнял широкий металлический штырь, выполненный грубо. Здоровяк оперся на него одной рукой, а другой провел по толстому лезвию — то хищно слизала с пальца несколько капель крови.

Я поняла, что держу в руках еще один «кусочек паззла». Думаю, мечи олицетворяют или даже «адаптируются» под своего хозяина. Быть может, они превращаются в то, что больше всего подходит симбионту по характеру?

«Верно мыслишь, Саша», — похвалила Затмение. «Я не хотела пускаться в такие сложные темы, но ты, в целом, права».

Я почему-то представляла медведя на месте этого здоровяка. Зверя, слизывающего шершавым языком кровь с пойманной добычи. Эти ручища… нет, это были даже не ручища, а настоящие лапищи: крепкие, накаченные, с большими упругими пальцами. Ну, амбал!

— Мне позвать Миротворца, Тайга? — спросила девушка. На его напарника та выглядела, как хрупкая стеклянная статуэтка.

Она тоже достала меч — с виду одноручный, но лезвие нестандартное: по-змеиному извивается, как у…

«Фламберг», — прошипела эол. «Грязный клинок для грязного боя».

Мужчина вместо ответа окатил подругу холодным взглядом. Та вся съёжилась и даже отступила в сторону, словно боясь, что тот обратит свой гнев против нее.

— Чтобы этот выскочка с Лирии получил похвалу? — Тайга усмехнулся. — Дудки. Если тебе нечем заняться — ступай и докажи свою верность Госпоже.

Затмение, а вместе с ней и я, присмотрелись к девушке. Та была одета легче коллеги, в кожаном нагруднике и шлеме — может, чтобы уши не продуло, потому что от удара по голове он вряд ли бы защитил.

Мне показалось, что я уже видела девушку где-то, и тут на помощь пришла Затмение.

«Рейчел Дэй», — напомнила она. «Камердинер Тройки и заместитель Стеллы».

Затмение выставила меч перед собой, Рейчел сделала также. Она вышла вперед, и мы изготовились к драке. Но моя оппонентка нападать не спешила, словно ждала, пока это сделаю я.

Я успела заметить, что среди протекторов есть разные «виды». Те, что поопытнее, идут в телохранители, кто-то остается защищать Фокус. А кто-то, как Рейчел, выполняет непыльную и негрязную работенку.

— Рейчел, — позвала Затмение. — Твой эол тебя не заменил? Я чувствую, ты еще там.

Девушка вздрогнула и оглянулась на Тайгу, словно после этих слов тот мог разрубить ее пополам.

— Ух ты, Рейчел! — мужчина захохотал, но смех был злым, хищным. — Она помнит, как тебя когда-то звали!

— Мы по разные стороны баррикад, анкер, — дрожащим голосом ответила девушка. — Я следую приказам Занозы во всем, Рейчел больше нет…

— А я думаю, что есть, — Затмение сделала осторожный шаг вперед, примирительно опуская лезвие. — Может, объединим наши усилия?

Глаза мужчина сверкнули. Он погладил меч по лезвию, скармливая ему еще крови. При этом лицо его не дрогнуло. Как подумала Затмение — это верный знак, что человеческого в нем больше не осталось.

— Заткнись! — закричала Рейчел — и бросилась на меня.

Настал звездный час Затмения. Теперь, полностью контролируя мое тело, она действовала эффективнее и быстрее. Заработало лезвие, отбивая удары, запрыгали ноги, меняя положение тела, забегали глаза, ища слабости в движениях противницы.

Удар сверху — защита, удар слева — защита.

Мой эол улучила момент и, ловко перехватив меч за рукоять, стукнула Рейчел набалдашником-луной. Удар пришелся по лицу: на щеке остались две аккуратные дырочки, прямо как после укуса вампира. По губам и шее у нее потекли струйки крови.

— Мне нечего терять, в отличии от тебя. — прошептала девушка, морщась. — Сдайся, анкер! Спрячь меч и идем…

Закончить ей я не дала. Прыгнула вперед, отбила лезвие меча и схватилась за его рукоять. Уперлась в грудь Рейчел ботинком и толкнула, крепко держась за меч. План сработал как часы: протектор отлетела назад, а меч остался в моих руках.

Теперь инициатива была у меня, к тому же протектор без меча мало на что способен…

Она вскрикнула, вскочила и бросилась на меня — глаза ее были красные от ярости и крови. Не успев среагировать, я позволила опрокинуть себя, и мы покатились по снегу, молотя друг друга кулаками. В глазах Рейчел был такой ужас и такая боль, что я не смогла отбросить её эола, как хотела вначале, просто удерживала в стороне. Это не помогло, она смогла вернуть себе меч и теперь пыталась достать им меня. Странная это была драка — мы то били друг друга кулаками, то пытались зацепить мечом, и всё это происходило лёжа, в снегу.

Тайга не двигался и не вмешивался в нашу схватку. Стоял, пренебрежительно улыбаясь, опирался на меч. А потом вдруг захохотал — тяжелым басом, и оттого особенно жутко.

От неожиданности я вздрогнула и отвлеклась. Запястье обожгло — змеиное лезвие пропороло кожу, не достав до вен, но оставив неглубокую рану.

«Быстрая, зараза!»

Стиснув зубы, я вскочила на ноги, и, когда противница поднялась следом, схватила ее за кожаный шлем и развернула его, напяливая меховой наушник на глаза. Может, Затмение так пыталась свернуть ей голову, но эффект все равно превзошел все ожидания. Девчонка взвизгнула и замахала мечом, потеряв ориентацию.

Она не поняла, что я сделала? Скинуть шапку было бы проще…

«Странно себя ведет», — подумала я. «Не хочет сражаться?»

«Пока у нее отлично получается» — Затмение залепила снегом порез на запястье.

Мой эол дождалась, пока после одного из таких «слепых замахов» Заноза коснется земли и накинулась на девушку. Ударила по лицу, отбрасывая назад — та стукнулась о ствол дерева, — тут же заблокировала ее руку с мечом моей свободной рукой.

Все! Победа!

Честно говоря, сейчас я ничуть не жалела противника и если бы Затмение спросила моего совета — сказала бы «бей!»

Затмение снова перехватила меч для завершающего удар, как вдруг раздался крик — нет, не только лишь Рейчел, — крик девушки слился с криком ее эола. Я слышала, что эолы нечасто разговаривают с другими людьми и что услышать чужого эола, но так просто, но сейчас мы обе слышали их голоса.

— Не губи нас! — кричали протектор и ее эол в унисон. — Пощади!

Эол оторопела. Рука с занесенным мечом застыла в воздухе.

«Что делаем?» — спросила она моего мнения.

— Она повержена… может, оставим?

Все с той же кожаной шапкой, нелепо натянутой на лицо, Рейчел содрогалась в рыданиях. Я видела, как из-под меха текут два прозрачных ручейка, смазывая замерзшие на морозе кровоподтеки.

— Прости… — хныкала девушка, жалобно хватая меня за руку. — Прости нас…

На самом деле, извинения на фоне кровавой вакханалии выглядели нелепо и несерьезно: что за прости, какого чёрта? Она меня пыталась покалечить, я честно защищалась и победила. С другой стороны, мольбы о пощаде звучали бы куда раздражающе. А «прости» — очень искренние, честные слова…

«Ладно уж», — фыркнула эол. «Не похоже, что эта размазня ударит в спину».

Я оглянулась на мужчину. Тот крутил в руках меч, наблюдая за нами, но в бой пока не вступал. Неужели есть понятия чести?

— Твой эол тебе верен? — спросила Затмение, стягивая с Рейчел кожаный шлем.

Протектор закивала.

— Вели ему погрузить тебя в сон — только так останетесь жить.

Взгляд Рейчел затуманился, она зевнула — и сползла на снег. Протектор крепко спала.

«Неплохо придумано, Зат!» — признала я. «Спасибо, что не убила ее».

— Гуманность, — Тайга произнес это слово брезгливо, словно смахивая с плеча паука. — Я ведь тоже когда-то был болен ей.

— А потом? — Затмение растерла ноющие запястья. Левое отозвалось болью, но крови не было, она успела как-то затянуть мою рану. — Стал протектором?

— Все мы видели смерть в лицо, — он ощерился и двинулся в мою сторону, волоча меч за собой — тот со скрежетом взламывал лёд. — Много, много раз... все мы были и на этой стороне, и на той... Ты не в ладах со смертью — даже не можешь отдать ей дань. — он кивнул на Рейчел. — Что ж, поиграем?

Расстояние между нами стремительно уменьшалось. Меч он так и не поднял, но напряженные мышцы рук подсказывали, что он может в любой миг им размахнуться. Проверять, выдержит ли мой клинок, не хотелось.

«Здесь везде снег и лед!» — прошептала эол. «Сыграем на массе этого громилы».

Она стала медленно отступать, держа клинок перед собой.

Внезапно протектор сделал выпад, мышцы его рук вздулись, глаза сверкнули — и Затмение, со всем ее проворством, едва успела отскочить в сторону. Клинок Тайги сорвался с земли и пропорол воздух прямо перед моим носом. Еще полшага, и он рассек бы нас пополам.

Увернувшись от такого удара, эол решила выждать и не контратаковать. Единственное, что волновало нас обеих — есть ли, куда отступать в случае еще одной атаки? Мы уступали ему в силе, но не в изворотливости.

Я оглянулась и выровняла шаг, отходя в лес. Шанс споткнуться о корягу или угодить ногой в яму там был куда выше, особенно для меня, пятящейся. Но двуручник — оружие не для лесной чащи или узких улиц, таким мечом сражаются лишь на площадях и в поле. К тому же под деревьями было куда больше снега, в котором могучий протектор проваливался и вяз.

Тайга это явно понял. Перехватил клинок удобнее и выбросил руки вперед в колющем ударе. Раз, другой третий... он орудовал мечом словно копьём и это было ужасно эффективно. Я уклонялась с трудом, но и Тайга в азарте потерял бдительность. При очередном выпаде я уклонилась, и лезвие с пиловидными насечками глубоко впилось в дерево. Воспользовавшись заминкой противника, выдёргивающего меч из ствола, я прыгнула ему за спину и ударила сзади, целясь в шею. Да, там тоже был кольчужный воротник, но даже если я его не пробью — есть шанс сломать позвоночник.

Но Тайга встретил меч рукой — схватил его прямо за лезвие, не обращая внимания на брызнувшую кровь.

«Режь и кромсай!» — эол выдернула клинок и ударила снова — и снова Тайга защитился рукой. На этот раз он подставил под удар не пробитую ладонь, а плечо — лезвие вошло глубоко в мышцы, дошло до кости. Тогда бывший протектор сжал окровавленную ладонь на мече ближе к рукояти, пленяя мое лезвие в своей плоти, и рванул на себя. Я попыталась высвободиться, но безрезультатно. Одной рукой держась за меч, другой Тайга схватил мое левое плечо, сдавил со всей злобой, которая пылала в его глазах. Послышался хруст и противный тянущий звук, словно рвут резину… мышцы почти наверняка были раздавлены, но о боли, которую взял на себя эол, оставалось лишь гадать.

«Сражайся», — велела Затмение, передавая мне контроль.

Едва получив тело назад, я толкнула клинок дальше в руку, прорезая им сквозь кость и мышцы, пробила себе путь с другой стороны и вырвала вместе с мясом. Отскочила, тяжело дыша.

Тайга с любопытством оглядел себя: ладонь превратилась в окровавленное месиво, в ране белели кости, из плеча лилась кровь.

«Помаши-ка теперь!» — торжествовала эол. Но мне показалось, что веселье в её словах наигранное.

Увы, моя левая рука, хоть и не получила таких ран, тоже висела плетью.

— Я тебя недооценивал, Затмение… — прошипел парень.

Уперся ногой в ствол и выдернул меч из дерева — то накренилось и с хрустом упало в сторону. Он перехватил меч единственной рабочей рукой и крутанул над головой, срубая ветки, стволы, сучья — словом, все, что попадалось ему на пути.

Споткнувшись о корягу, я вскочила и рванула прочь, к дороге, опасаясь, как бы меня не завалило вместе с ним. А Тайга неуклюже топал следом, принимая на массивную спину удары падающих веток и перешагивая срубленные стволы. За ним тянулся кровавый след.

Одна из сосенок упала прямо на него, но бывший протектор просто сбросил ее с плеча, как пушинку, и побрел дальше.

Но тут я снова атаковала его: обошла и, пока он поворачивался, а лезвие его меча застревало в каждом сучке, ударила мечом по животу. Лезвие рассекло кольчужные кольца и вошло в нижнюю часть живота.

Наверное, это бред, но на губах появился солоноватый привкус, словно это я сейчас распарывала плоть и дырявила органы. Или безумнее сказать, что я распробовала этот вкус?

Тайга заорал, схватил меня за шкирку окровавленной левой рукой и стукнул о дерево. Раз, другой — всякий раз я билась головой о кору, и каждый раз жалела, что у меня нет шлема, как у Рейчел. В глазах поплыл туман, в ушах зазвенело.

Тайга попытался нанизать меня на лезвие меча, но для этого ему пришлось отступить на шаг. Я полоснула его правую руку, попав по латным наручам, но всё же задев и мышцы. Вывернулась и отбежала в сторону. И увидела дело рук своих: левая рука вся изрублена, на правой тоже кровь, кольчуга Тайги порвалась и расползлась, на ней болтались погнутые и перерубленные кольца, из живота лилась кровь.

Рубаха бывшего протектора пропиталась кровью, а из раны на животе показалось серовато-розовое нечто. Тайга тыкнул в желеобразную массу пальцем, и наружу выступила пульсирующая сизая петля.

— Господи… — я пошатнулась, голова моя закружилась.

Это были кишки! Я выпустила ему кишки!

— Ты труп, — Тайга посмотрел на меня в ледяном бешенстве. — Я принесу тебя Госпоже по фрагментам.

«Держись, Саша», — эол была напряжена. «Главное выдержать эту атаку, потом тело ему откажет, и он…»

Закричав, мужчина бросила вперед. Сделал необычайно большой замах, выведя клинок через спину наверх и оттуда — на меня. Словно орудуя не мечом, а топором, или кувалдой — он атаковал сверху, и увернуться от такого удара я просто не успевала.

Затмение перехватила контроль и успела выставить клинок для защиты. Да, я заблокировала страшный удар, и моя головешка не разлетелась надвое, но меня все равно впечатало в снег.

Сплюнув кровью, Тайга рукой запихнул в живот кишки, шагнул ко мне.

А мне было хреново, что и говорить. Голоса эола я не слышала, руки не чувствовала — напрочь отбило их, сердце в груди зашлось слабым стуком.

Сердце?

Не может быть, оно давно не бьётся...

— Это только начало, убивать я тебя буду долго, ­— процедил бывший протектор. —Суну в мешок твое тельце и меч рядом примотаю.

Боль во всем теле не утихала. От нее перед глазами плавали круги, лицо Тайги расплывалось, словно краски на воде…

— Миротворец предупреждал, что ты опаснее, чем кажешься. — хрипел он, губы его были в крови. — Но ты такая же хрупкая, как и все земляне. Эта туша — ещё из лучших… — он оглядел себя, потыкал пальцем в кишки и помотал головой. — И то... слабоват.

Тайга притянул к себе клинок, поднял его в воздух.

«Держись», — шепнула Затмение, но в голосе ее уверенности не было.

Зазубренный клинок из черного металла навис надо мной, словно негатив молнии. Я слышала Затмение и ее мысли, чувствовала, что она от меня хочет: заслониться мечом, спрятаться под ним, чтобы он хоть немного остановил удар…

Нет.

Это не спасет нас. Просто она умрет раньше, а я сдохну на снегу, истекая кровью из смертельной раны. Я отложила меч в сторону, подальше от себя. Может, так меч — то есть кристалл разума Затмения — останется цел? Зат вернётся в Лимфу.

Родится другой анкер, я свое уже отбегала…

— Бей, — прошептала я одними губами, обращаясь к Тайге. Я придерживала правую руку левой, чтобы эол не решила геройствовать и решать за меня, кому из нас умирать, а кому — жить.

Тайга хмыкнул и оскалился.

— Какая ирония, — сказал он. — Анкера Земли убьёт её же безмозглая собственность...

И он начал нарочито медленно опускать меч.

Глава 6 Мороз по коже

Мгновения будто растянулись в минуты. Тайга неспешно опустил меч к моему лицу. Расхохотался. И вскинул над головой, быстрым, лёгким движением.

Да он просто играл со мной, будто кот с мышью! Вот только чем всё кончится — кот утащит мышь в подарок хозяину или сожрёт? Приказ Госпожи явно требовал доставить меня в Фокус, но подчинится ли ему Тайга?

А шансов на спасение не было совсем. Надежды Затмения, что Тайга вот-вот свалится, явно не оправдались.

Раны, которые я нанесла протектору в бою, затягивались: рука перестала кровоточить, пальцы снова крепко сжимали рукоять меча, а разрез на животе затянулся тонкой розовой кожицей. Пусть на полное восстановление ушли бы дни и недели, но истекать кровью он не планировал.

«Просчиталась», — признала Затмение. «Если его эол может настолько контролировать процесс регенерации, нам его не одолеть».

Глядя в искаженное ненавистью лицо протектора, я гадала: исполнит он или саботирует приказ? Доставит ли меня в Фокус, чтобы получить похвалу, или даст волю личной обиде и зарубит на месте?

Был, конечно, и промежуточный вариант, в котором протектор долго меня пытал, отрезая части тела, а затем сдавал Госпоже. Вроде и долг выполнил, и гнев выплеснул — его не накажут. Всегда можно объяснить, что рук и ног я лишилась в бою.

«Плевал он на Госпожу и свой долг», — прошептала Зат. «Ему хочется убить анкера Земли!»

Безумная мысль вдруг пришла мне в голову.

— Твой протектор родом с Земли, эол? — спросила я.

Тайга ощерился, давая понять, что я не ослышалась. Он всё так же стоял, занеся меч, будто примеряясь, что отрубить в первую очередь.

Но теперь я была рада этой пытке ожиданием.

Получится у меня или нет?

Сейчас я испытывала благодарность к тем, кого когда-то презирала и даже боялась, ведь именно они все это время наводили меня на правильный путь. Будь то Тройка, регент Земли, сидящий в своем аскетичном кабинете с высокой стопкой бумаг, или знающий России Юлий, или подруга Лиана, анкер Орта, объясняющая роль анкера.

Так вот, что случилось в том магазине одежды…

Я вдруг рассмеялась — рассмеялась протектору в лицо, и Тайга нахмурился, сбитый с толку. Он с сомнением оглядел меня, словно решил, что я спятила. «Как может эта девчонка смеяться, когда над ней нависла смерть» — вопрошал его взгляд.

— Презираешь смерть, анкер?

— Как могут протекторы презирать то, что послужило их началом? — я чувствовала облегчение, говоря это. — Смеюсь над тобой, Тайга. Ведь ты — мой, и я запрещаю тебе прикасаться ко мне и причинять мне вред.

Повисла тишина, в которой протектор обдумывал сказанное.

— Пф-ф, дура, — фыркнув, он опустил меч… то есть, попытался опустить его.

Но клинок остановился, не коснувшись моей кожи. Судя по исказившемуся лицу, в этот раз протектор не играл со мной, что-то пошло не так, как он рассчитывал. Тайга поднял меч и попытался проколоть меня, метясь в живот — но лезвие снова застыло в сантиметрах от моего тела.

Мотнув головой — не то в беспомощной ярости, не то в недоумении — протектор перехватил клинок поудобнее и рубанул с другого угла — и меч все также завис в воздухе, почти касаясь моей кожи.

«Это ты делаешь, Саша?» — Затмение была удивлена не менее Тайги. «Как тебе удалось?»

«Он землянин, и потому моя собственность», — напомнила я эолу. «Я анкер, Земля принадлежит мне — я даже подпись поставила».

Тайга еще несколько раз взмахнул рукой, но не смог причинить мне вред — клинок словно упирался в невидимый барьер, бестолково скользя по воздуху и уходя в сторону.

— Какого дьявола? — заорал он, дырявя землю рядом с моим лицом. — Почему… я… не могу убить тебя?!

Вместо ответа я произнесла:

— Запрещаю тебе нырять, Тайга.

Мужчина какое-то время стоял, не двигаясь. Затем напрягся, повёл мечом перед собой... и заметался из стороны в сторону. Похоже, проверив на практике мой неожиданный запрет, эол не знал, что ему делать.

— Что ты натворила, анкер? — и, уже изменившимся от ужаса голосом. — Что ты такое?!

— Та, кем всегда была, — я безмятежно лежала на снегу, отдыхая. — И ты — точнее, твое тело — то, чем всегда было. Моей земной собственностью.

Тайга смотрел на меня полубезумными глазами. Когда понял, что прожечь меня взглядом у него не выйдет, он посмотрел на свои руки.

— Я эол, чистый разум! Я не твоя дурацкая собственность!

— А вот здесь ты абсолютно прав, — я встала и подошла к громиле вплотную — похоже, танцы со смертью имели пьянящий эффект. — Но тело твоего симбионта было рождено на Земле, а значит, он — моя дурацкая собственность. Понял?

Теперь во взгляде мужчины появилась тревога. Ярость не угасла, но стала тлеть, а тревога — точнее, уже страх, — разгорались все сильнее. Похоже, Тайга понимал, что инициатива полостью перешла ко мне и сам он теперь в ловушке — ни нырнуть, ни убить меня не может.

— Что ты собираешься делать? Скоро сюда нырнет пересменка, и нас найдут!

— Заставлю тебя убить их всех, — усмехнулась я. И вдруг поняла, что и впрямь готова так поступить! — А потом ты покончишь с собой по моему приказу.

В его голосе больше не было уверенности.

— Плевать, я вернусь в Лимфу, а потом...

— Смотря что я с тобой сделаю, — остановила я его. — Может, я заставлю тебя сломать свой меч о… во-он те камни. Видишь? Достаточно острые, а ты силой не обижен…

Тайга какое-то время смотрел на заиндевелый валун, лежащий в стороне. Края у того и впрямь были острые, да и сам камень выглядел крепким.

— Ты не просто умрешь, — блеснула я знаниями. — Если твой кристалл расколется, ты канешь в пустоту.

— Ты не посмеешь, — запаниковал Тайга. — Госпожа… Госпожа тебя…

— Вот именно что меня! На тебя ей плевать.

Тайга замер.

— Вернись в свой кристалл, — я хотела положить руку мужчина на плечо — но мой запрет, вероятно, работал в обе стороны, и я не смогла его коснуться. — Освободи своего протектора — и останешься жить.

— Не собираюсь! — Тайга встал на дыбы. — Мой протектор слаб и глуп, я заслуживаю жизни в этом теле!

— Выбор у тебя небогатый, — я похлопала по своему мечу. — Навеки остаешься здесь, либо возвращаешься в свой кристалл и ждешь, пока я разрешу тебе выйти.

Снова тишина.

— Мне нужны гарантии, что…

— Пошел ты со своими гарантиями, — я указала на камень, мой лучший довод с недавних пор. — Либо делаешь, как я говорю, либо канешь в пустоту.

— Что я должен буду делать, — в глазах протектора бушевала ненависть, но уже не презрение, — … анкер?

Я задумалась.

— Подчиняться симбионту во всем, не перебивая его, не докучая своими фанатичными речами и не захватывая тело. Тогда — и только тогда, — я, возможно, оставлю тебе жизнь. Возможно. И учти! Тебе, наверняка, захочется вновь выйти, когда меня не будет рядом. Не совершай этой ошибки. Я приказываю — не тебе, а этому телу! Если эол Тайга попытается взять власть или угрожать протектору — уничтожь меч. Разбей его на куски! Это моё слово, приказ Анкера, которому ты принадлежишь по праву!

Тайга отвернулся. Есть такие сильные личности, которых почти невозможно переспорить или напугать. Но уж если они ломаются, то сразу и бесповоротно.

— Я понял, — прошептал Тайга.

Тело своему симбионту Тайга вернул не одномоментно, как, допустим, вернула мне мое Затмение. Похоже, чем дольше протектор был в заточении, тем сложнее была сама процедура.

А вдруг получится и с другими? С Эдвардом, например…

Сначала верзила опустился на землю и какое-то время молчал, словно медитируя. Затем, тело его дернулось в судороге, он скрючился на земле и закричал. Крик мужчины разнесся, наверное, по всему лесу, но сейчас мысли мои были о другом.

На краткий миг я решила, что Тайга решил погибнуть, утащив с собой в могилу и протектора, но сомнения мои были развеяны, когда протектор — настоящий протектор, —открыл глаза.

— Где я? — было первое, что он прохрипел после неистового крика. — Сколько я спал?

Я подошла к бедолаге и села рядом. Меня освобожденный увидел не сразу, поочередно двигая ногами и руками (мне это чувство оцепенения было знакомо). Когда он смог свободно почесать нос рукой, я заговорила:

— Как тебя зовут?

Мужчина дернулся, потянулся к мечу… я приставила свой к его горлу, и он притих.

— А ну-ка, тише, — я улыбнулась. — Не ту ты за врага принял, дружище. Или забыл, как был заперт в своем подсознании?

— Это… — глаза его расширились, — Всё путается в голове... Я думал, это сон!

— Кошмар наяву, тогда уж, — я вздохнула, представляя, сколько всего предстоит ему объяснить. — Ладно, давай расскажу тебе, что тут произошло, иначе ты ничего не поймешь. А мне еще нужна твоя помощь.

Из всего, что я ему рассказала, умолчать пришлось лишь о моем приказе не трогать меня и не нырять. Не думаю, что протектор бы в это поверил.

Когда Михаил — так звали протектора, — узнал, что в Фокусе не только произошел переворот, но и сам он принимал в нем активное участие, убивая собратьев, то чуть не заплакал.

— Тайга… мы с ним никогда не были особенно близки, — произнес он наконец. — Симбиоз ради общей пользы — вот и все! Я и подумать не мог, что он так поступит!

— Никто не думал, — согласилась я. — Поэтому план Госпожи и удался.

— Он ведь… ведь он может в любой миг, — протектор положил руку на грудь и сжал со всей силы, словно пытался сломать себе ребра. — Анкер, мне очень жаль…

— Все нормально, больше твой эол тебя не запрёт, — уверенно заявила я. — Мы с ним договорились.

— Как? — мужчина поднял на меня напуганные глаза. — Что ему… этой дряни… мешает выхватить меч и убить тебя в спину?

— Страх за собственную жизнь, — уклонилась я от ответа. Не стоит ему знать, что если эол появится — то взбунтовавшееся тело уничтожит меч, а вместе с ним и эола. — Ну так что, Михаил, хочешь искупить свою вину?

— Да, хочу! — с готовностью отозвался тот.

— Тогда будешь моими глазами и ушами в Фокусе. Продолжишь играть свою роль эола, не выделяясь из группы предателей, но информацию обо всем будешь докладывать мне. Рано или поздно я найду тебя сама.

Я подошла к Рейчел и похлопала ее по плечу, ожидая, что чутье протектора ее не подведет, и она сразу же проснется. Однако девушка продолжала крепко спать, и даже когда я присела рядом и встряхнула ее — не шелохнулась.

«Мертва?» — не то с надеждой в голосе, не то с облегчением предположила Затмение. «Как ни крути, она поддержала восстание, Саша».

— В отличии от Тайги, она была в сознании, когда произошло восстание, и может о нем рассказать, — резонно возразила я. — Она была одной из них и, возможно, даже видела Госпожу…

«Одной из них она не была, тут ты права», — эол колебалась. «С другой стороны, она выжила в змеином клубке предателей Фокуса. Если повезет, выдаст нам их секреты».

— Сможешь разбудить? — я достала Затмение из ножен и коснулась спящей протекторши.

«Попробую», — кисло ответила эол. «В конце концов, таким был уговор — ее эол должен ждать разрешения».

Я замолчала, давая Затмению время.

Нет, я не почувствовала, когда мой эол ушел из подсознания и словно бы перелился по руке в меч Рейчел. Это не сопровождалась ни болезненными ощущениями, ни какими-то еще знаками. Но когда голос Затмения зазвучал со стороны, доносясь будто бы из головы Рэйчел, мне стало не по себе.

Я испытала… ревность?

Не знаю почему, но отсутствие эола сопровождалось невыносимым приступом одиночества. В миг мне открылось, что я никогда по достоинству не ценила собеседника, не понимала, что такое тоска.

«И что же это?» — лукаво спросила Затмение, плавно перетекая обратно в меня.

— Когда мысли разделить не с кем, — я была застигнута врасплох.

«Ты тоскуешь по Эдварду», — сделав паузу, произнесла эол. «Он тебе…»

— Не сейчас, Зат, не сейчас! — я хлопнула по ножнам, останавливая ненужные догадки.

Затмение проявила редкую для себя тактичность и не стала мучить меня дальнейшими мысленными расспросами. Свой визит в сознание Рейчел комментировать как-либо отказалась, бросив лишь, что там не так комфортно, как в моем.

Рейчел открыла глаза и с тревогой огляделась. Остановилась на мне, потом бросила ошарашенный взгляд на мой меч. Спросила:

— Ты серьезно сдержала обещание? — если судить по ее голосу, я совершила глупый поступок, но в глазах ее светилась благодарность. Я поняла, что поступила правильно, пощадив ее. — Не убила меня во сне?

— Не заставляй жалеть об этом! — я встала и стряхнула облепивший лодыжки снег. — Все заслуживают второго шанса, не упусти свой.

Наверное, мои слова возымели действие: Рейчел какое-то время сидела, обдумывая их. Затем встала и поклонилась мне — вероятно, клянясь тем самым в верности.

Пока я убирала меч, она осматривала снег, но кроме срубленных Тайгой веток и капель крови ничего не нашла. Ни замерзающих тел, ни обрубленных рук и разбитых мечей…

— А где… Тайга? — протектор сглотнула, словно имя ее напарника могло немедленно привести его обратно. — Закопала? Утопила?

— Отправила в Фокус с заданием, — я наслаждалась ее недоуменным взглядом. — У него распорото брюхо, но жить будет. На нас же все заживает, как на... в общем, быстро.

— Тайга, этот жуткий эол… слетел с катушек, — она покачала головой. — Как и все остальные. Они возомнили себя ангелами! Они считают Госпожу... Богом! — на последнем слове девушка сделала акцент.

— Типа сильной, как бог? — предположила я.

— Нет же, с большой буквы!

— А что твой эол? — я кинула взгляд на кривой клинок. — Тоже так считает?

Рэйчел замотала головой.

— Нет! Она испугалась, как и я. Мы не понимали, что вообще происходило, но решили подчиниться.

— Может, знающие Райт-Райна скажут нам больше, — я похлопала девушку по плечу. — Идём.

— Куда? — протектор переминалась с ноги на ногу — словно не в лесу стояла, а на хрупком льду, который вот-вот треснет и погребет ее под собой.

— К знающим Райт-Райна, — я ободряюще похлопала девушку по плечу. — И ты мне поможешь… верно?

Рейчел открыла рот и беспомощно его закрыла. С момента пробуждения она впервые смотрела мне прямо в глаза, но понять, что у нее на уме, было сложно. Казалось, что она напугана — и все.

Неужели меня боится? Или Рейчел сам по себе трусиха, а меч на меня подняла из страха передо Тайгой? И как вообще у трусихи может быть кривой клинок…

«Кишка у нее тонка», — поделилась Затмение. «Таким доверять нельзя, Саша».

— Ваша воля, анкер, — Рейчел сокрушенно покачала головой. — Я отведу вас к знающим, но завтра — скоро наступит ночь…

— Ты за дуру не держи, — я рассмеялась, пораженная слепотой протектора. — Не видишь, сейчас ночь?

— Еще не ночь… — убитым голосом ответила Рейчел. — Светило на небе — не полнолуние, а солнце Райт-Райна. Это время суток не зовут «днем», ведь света мало, но технически это день...

Увидев недоверие в моих глазах, девушка поспешила объясниться:

— Ночью Райт-Райн охватывает лютый холод. Даже протекторам опасно оставаться на улице, а ведь ты тоже…

Я посмотрела на горизонт, где в пыльных облаках плыл болезненно-белый диск. Присмотрелась… лунных кратеров нет, да и звезд на небе не видать. Неужели и впрямь это — солнце?

— Фигово, — я вздохнула, недовольная. Еще бы! Все на моем пути словно мешает мне добраться до моей цели!

— Протекторам на этом слое приходится ночевать в Углинске, — Рейчел указала дальше по дороге. — Он в часе ходьбы отсюда.

— И как называют это время суток? — я покрутила пальцем в воздухе.

— Мгла.

Я огляделась, всматриваясь в окружающий мир. Полумрак, тусклый круг в небе, который я считала Луной, снег...

Это не ночь! Скорее туман или противный едкий дым, охватывающий город при сильном смоге.

Протектор указала пальцем в небо, словно в небесной тьме я могла хоть что-то разглядеть.

— После потопа, учиненного Зиро, атмосфера загрязнена Лимфой… нет, не загрязнена, а дополнена. Ну, как вода — подсолнечным маслом: Лимфа плавает выше воздуха и не дает солнечным лучам прогреть планету.

Девушка сделала осторожный шаг на дорогу и позвала меня жестом. Мы пошли по заснеженному траку: она вела, я шла чуть сзади.

— Примерно раз в неделю слой Лимфы спускается ниже, — продолжала рассказывать Рейчел. — Холодный воздух прижимает к земле и наступает «ма-хван» — «мёртвая ночь» с местного.

— И это будет сегодня? — негодуя, я всплеснула руками.

Вот так везение! Может, стоило не нырять сюда впопыхах, а подождать завтра? Может, и дозора бы тут не стояло!

«Мы все сделали правильно, Саша», — успокоила Затмение. «Переночуем и продолжим путь. Зато никто не сможет искать нас здесь ночью, да?»

— В «мертвое» время температура может упасть и до минус ста градусов, — заявила Рейчел. — Люди, не успевшие отыскать хорошо отапливаемое убежище, промерзают до мозга костей.

«Саша», — окликнула эол с тревогой. «Это даже для нас с тобой холодно».

— Люди здесь как-то живут, — рассудила я. — Может напяливают три шубы и сидят кружком у костра?

— Древесина здесь проморожена, горит плохо. — Рейчел постучала по ближайшему стволу, и я услышала звон, словно это был лед. — Местные используют уголь и подземный газ. Ну или масло, на худой конец... Не волнуйтесь, анкер, я сделаю всё, чтобы вас спасти.

Мне показалось, что она говорит искренне.

— Прости, что стукнула тебя о то дерево.

— Все лучше, чем быть убитой. — Рейчел осторожно подалась ко мне… на очень краткий миг ножны её меча коснулись моих.

Неожиданно пришло осознание, что ее эола зовут Тунк, что они дружны с Рейчел и протектором она служит уже сорок пять лет. Это чувство… я словно посмотрела на мир ее глазами. Я все еще не могла быть уверена, что Рейчел и ее эол меня не предадут, но я хотя бы увидела внутреннюю борьбу.

«Здороваться ножнами принято у протекторов», — промурлыкала Затмение. «Дружеский жест — не более».

Рейчел отвернула рукав рубашки и изучила циферблат фирменных часов. Там медленно вращались колбочки с синим песком, песчинки сыпались, отмеряя время Райт-Райна. Затейливая, но сложная и удивительно неудобная конструкция. Неужели нельзя было сделать электронные часы для всех слоёв?

Протектор что-то прикинула, взглянула на небо, сверяясь.

— До «ма-хван» еще час, — сообщила она, ускоряя шаг. — Нам нужно спешить, иначе ворота всех окрестных городков закроются, и мы замерзнем… если повезет.

Спрашивать, что еще с нами может случиться, не хотелось. Ничего хорошего странный мир Райт-Райна не предвещал. Не даром четвертый слой называют «конурой» нелюдей.

«Они были верны Декаде и регентам», — произнесла Затмение. «Пока к их горлу не приставили клинок».

Что поделать! Не у всех есть сила воли, необходимая для презрения страха смерти. Но глядя на растерянного и напуганного протектора, я убеждалась в том, что каждый может измениться.

— Мы всегда можем нырнуть, если не успеем, — попыталась я успокоить и себя, и Рэйчел.

— Нырять в «ма-хван» очень опасно, анкер. Лимфа настолько нестабильна, что войти и выйти можно только через Артерии, а их охраняют.

«Удачно, что она с нами», — порадовалась Зат. «Я когда-то знала об этом, но совершенно подзабыла».

«Ты можешь забывать?» — удивилась я.

«Ну я же не компьютер, Саша! Я тоже могу отвлечься, забыть, растеряться».

Я подстраивалась под скорость Рейчел, пока она не перешла на бег. Болтать не бегу неудобно, да и скользкая дорога отвлекала внимание, так что мы какое-то время молчали. Все время мы держались заснеженного тракта, а не сбиться с пути помогали фонари. Их яркие лампы разгоняли лесные тени, словно маяки в море темноты.

По шее пробежал мороз, и эол заозиралась, высматривая опасность в кустах.

«Кто-то наблюдает за нами», — шепнула она. «Будь начеку».

Пару раз падая, мы с Рэйчел помогали друг другу встать и продолжить путь, но ледяная корка стала серьезным препятствием. Со временем она переросла в толстый слой льда, бежать по которому было нереально. Мы сдвинулись к краю дороги, к фонарям, чтобы не сбавлять скорости.

Несколько раз мне чудилось, что я видела синие глаза, смотрящие на меня сквозь листья, несколько раз доставала меч, напуганная случайным шорохом. Фонари продолжали излучать мягкий холодный свет, словно безучастные свидетели нашей гонки со смертью.

— Магические светочи. — Рейчел стукнула рукой по очередному столбу. — Кем зачарованы объяснять, думаю, не надо.

Я остановилась рядом с ней. Стоя на самом краю дороги, фонарь наклонился, чуть не заваливаясь в густой кустарник. За стеклом была не свеча и не лампочка, а просто… сгусток света? Светящаяся изнутри «капля» была закреплена на медном стержне, мелко исписанном рунами.

«Цок-цок-цок», — вдруг донеслось из леса. «Цок…»

— Анкер! Сзади!

Я услышала надрывистое клокотание, доносящееся словно из пасти, мою щеку обдуло теплым и противным запахом... а в следующий миг Рейчел опрокинула меня на землю. Послышался узнаваемый визг меча, выскальзывающего из ножен, и свист в воздухе. Свист закончился глухим шмяканьем, от которого напавшая из темноты тварь взвыла. Ломая ледяные ветки и не переставая выть, зверь умчался обратно в лес.

К счастью или нет, я успела рассмотреть напавшего: туша монстра напоминала человеческую, но была сгорблена и приземиста. Несообразно длинные руки волочились сзади по земле, как метлы, длинные когти и издавали то жутковатое цоканье.

— К-кто это был? — меня передернуло от отвращения. — Жуть какая!

— Оборотень. — Рейчел вытерла покрытый зеленой слизью клинок о дерево. «Тут их сотни видов, все рождены после потопа. Фонари их отпугивают, но чем ближе «ма-хван», тем они наглее.

Встав на ноги и отряхнувшись от ледяной крошки, налипшей на джинсах, я поблагодарила Рейчел за спасение.

— Считай, должок вернула, — протектор отвернулась. — Каждый «ма-хван» здесь сжирают по несколько зазевавшихся путников. Оборотни затаскивают ещё живую добычу в свои норы, чтобы там грызть в тишине, дожидаясь утра.

Лед пропал, и дорога стала лучше. Мы вновь перешли на бег, Рейчел все чаще поглядывала на часы…

— Еще полчаса до заката, — в голосе ее звучала тревога. — Но мы уже близко.

Попутчики нам встречались редко, но все как один куда-то спешили. По одному, редко по двое — быстрые и молчаливые, люди проплывали в неровном свете фонарей. У некоторых в руках были лампы — не магические, в холодном воздухе от них несло керосином. Некоторые бежали с ружьями. Почти всех сопровождали большие зубастые собаки, от одного вида которых у меня начинали дрожать колени.

— Тут поблизости есть несколько деревень. — произнесла моя спутница. — Хорошо еще, фонари теперь магические. Раньше профессия была — фонарщик, обходить фонари на закате, заливать керосин. Опасная, зато прибыльная…

Она вдруг встала как вкопанная, я стукнулась ей в спину. Сначала я решила, что она увидела еще одного оборотня, и потянулась к мечу, но потом увидела их… Впереди, на дороге, стояли каменные глыбы. Я приняла их за последствия камнепада, но гор поблизости не было, да и камни, чем больше я на них смотрела, все больше напоминали скорее скульптуры… а камень все больше походил на тёмный лед…

Вот, например, похожий на обломанную руку отросток, а вот две ноги, а вот нос, рот.

— Эй, Рейчел! — я потрепала ее за плечи. — Ты не говорила, что здесь фестивали ледяных фигур.

Протектор обернулась и какое-то время смотрела на меня, словно по глазам пытаясь понять, шучу ли я. Но слова мои были искренни, и протектор успокоилась.

«Саша», — позвала Затмение. «Кажется, мы обе думаем об одном и том же».

— Это люди, — подтвердила мои мысли Рэйчел. — Оказались под открытым небом в прошлый «ма-хван», чуть не дошли до города. Промерзли насквозь, а неделя была холодная... так и стоят. Даже оборотни не пытаются грызть.

— Мне очень жаль, — прошептала я.

— Нам нужно спешить. — Рейчел взяла меня за руку и повела между глыб.

Возле скульптур нам встретилось несколько человек: одни сидели на земле, обнимая каменные ноги, другие — стояли, прислонившись к ним, тихонько плача. Какой-то парень, немногим младше меня, укрыл невысокую каменную скульптурку своей курткой, а теперь сидел спиной к лесу и смотрел на нее. На нём были тёплые штаны и свитер грубой вязки, но вряд ли они давали достаточно тепла в этом безумном мире. Парень, однако, даже не дрожал от холода. Похоже, он уже перестал его испытывать.

— Эй, вы как? Мы можем вам как-то помо… ой! — я встретилась с юношей взглядом и вздрогнула: в глазах того было пустота и какая-то… заторможенность, что ли?

— Ему мы уже ничем не поможем. — заявила Рейчел, утаскивая меня дальше. Когда мы, наконец, прошли скульптуры и их созерцателей, она добавила. — Наступит ночь, и он ее встретит там же, знаю я этот взгляд.

— Ты здесь жила? — дошло до меня. — Ты родом с Райт-Райна?

— Не только жила. Еще и умерла, — девушка похлопала себя по ножнам. — Но сейчас не об этом.

Мы приближались к городку — это можно было сказать по увеличившемуся потоку людей и по появившемся повозкам. Да! Мимо нас стали поехало три или четыре повозки, но все они были странной, непривычной мне формы.

Длиннее и выше обычных, заколоченные со всех сторон, словно большая бочка на колесах. Колеса этих монстров были из металла, место возница было плотно заколочено, из окошка, похожего на амбразуру, выглядывала вожжи и кустистая борода. На меня посмотрели два маленьких глаза, а следом донесся голос:

— Мест нет!

Повозка проехала мимо. Тащила её пара здоровенных лошадей, почти обычного вида, но обросших шерстью. И взгляд у них был недобрый, словно они примерялись, не лягнуть ли нас на ходу копытом.

— «Тонгхи». Ездят между городами. — определила Рейчел, пока я провожала диковинную машины взглядом. — Дом на колесах, из удобств — безопасность и тепло.

— Типа автобуса, что ли?

— Не знаю, что это. — Рейчел свернула с дороги, и я поспешила за ней. — В твоём слое я была лишь дважды и недолго. Помню, у вас там тепло.

— По-всякому, — уточнила я. — А здесь бывает тепло?

— Летом. Даже ночью температура выше нуля, и «ма-хван» не случается. Всё расцветает, всё спешит жить... — она вздохнула. — Два месяца тепла. Месяц весны и месяц осени. Всё остальное — зима.

Теперь под ногами была не утрамбованная земля, а грубо отесанные булыжники, вместо фонарей стали появляться керосиновые лампы. Одну такую Рейчел сняла с ветки дерева и понесла перед собой, освещая путь.

Мы пропустили несколько телег — эти были загружены не людьми, а мешками и бочонками. В одной на месте возницы сидел молодой парень. Мне он приветливо помахал рукой, и я машинально помахала в ответ.

В другой телеге, загруженной деревянным ящикам, сидели двое подростков в балахонах. Завидев нас, один ловко спрыгнул на землю и подбежал к нам. Его товарищ натянул вожжи, останавливая лошадь.

— Анкер Земли, какая встреча! — в подростке я с удивлением узнала поверенного Элиора по имени Миодан — того волшебника, что дал нам проклятые монеты и помог сбежать. — Вижу, вы живы и здоровы… пока.

— Что ты здесь делаешь? — я знала характер элиорца и потому пропустила шпильку без ответа. Сухо пожала протянутую руку.

— Да выслеживаю, понимаешь, одну особу, — еще немного и улыбка волшебника могла бы обезоружить своей искренностью. — Шучу, анкер, шучу. Подрабатываю я тут, понимаешь?

Если юный маг и лукавил, то делал это незаметно. То он поверенный, представитель своего слоя, то конвоир, защищающий караваны. Вот только поверить в случайную встречу я никак не могла...

— Из знающих выгнали? — предположила я. — Заподозрили в сговоре с Госпожой?

— Да не, — он отмахнулся. — Я на четвёртом слое давненько не был — дай, думаю, заскочу! Вдруг Декада рухнет и не увижу больше других миров, не вдохну чужого воздуха? — его глаза загадочно сверкнули. — Для меня это одно из немногих оставшихся удовольствий — путешествовать.

Я видела, что Рейчел торопит меня, но хотела еще кое о чем расспросить элиорца.

— Скажи, ваши знающие против восстания?

— Новую власть Фокуса они не признáют. Но и войной против Госпожи не пойдут, если ты об этом, — юноша покачала головой и вздохнул, словно все случившееся его порядком утомило.

Он поймал мой насмешливый взгляд и примолк. Я молчала, но при этом отчаянно повторяла в мыслях один и тот же вопрос. Ну давай, засранец! Я ведь знаю, вы, элиорцы, все умеете читать мысли…

Юноша молчал. Отвернулся, поправил перевязь и хотел пойти к телеге, но вдруг остановился.

— Я не знаю, почему эолы поддержали восстание, — сказал он негромко. — Не знаю, можно ли спасти протектора, чье тело захватил эол.

Я продолжала на него смотреть, буравя его взглядом. Думай, голова садовая, а не говори! Со мной возможная перебежчица, так что думай!

Элиорец покосился на Рейчел — та понимала, что что-то происходит, но вряд ли предполагала, что между нами идёт мысленная беседа.

Со стороны мы, наверное, выглядели смешно. Словно давно знакомая пара — может, близкие люди, понимающие друг друга с полуслова и даже полувзгляда…

Но элиорец просто читал мои мысли, а это было удобно, так как не всеми своими догадками я хотела делиться с Рейчел. К счастью, бывший поверенный это понял и, к счастью, смог беззвучно ответить:

«Да, в тебе что-то есть, анкер», — раздался шёпот в моей голове. «И я говорю не об эоле по имени Затмение, в тебе что-то особенное... Думаю, именно это хочет получить Госпожа. Возможно, тебе стоит поискать глубже в самой себе».

«Кто я?»

«Сложный вопрос», — подумав, ответил элиорец. «Я бы сказала, что ты — вынужденное добро. Советую поговорить со старшей знающей — той, что живет в Холодном. Я посетил ее на днях, но она меня не приняла. Бета сказал, что старшая ждет особого гостя».

Я задумалась. Скажем так, расслабилась и «пустила мысли на самотек». Поняв, что вопросы кончились, волшебник помахал нам рукой на прощанье.

— Вас точно не подвезти? — уточнил он, хватаясь за телегу. — Эфирная взвесь всё ниже, холод идёт вместе с ней.

— Мы движемся в другом направлении, Миодан, — я кивнула Рейчел, и мы пошли туда, откуда приехала повозка. — Ещё увидимся!

— Как скажешь, — не стал настаивать маг.

Он подпрыгнул, легко взлетел на облучок и сел рядом с товарищем.

— Удачи, анкер!

Телега с волшебниками, покачиваясь на кочках, выехала на главную дорогу и завернула, скрывшись между деревьев. Как только элиорец скрылся из виду, Рейчел с видимым облегчением выдохнула.

— Волшебники тут частые гости, — признала она. — Их нанимают как караванщиков и для обороны городов. — Она метнула в меня быстрый взгляд. — Вы говорили о чем-то?

— О чем ты? — я сделала вид, что не поняла вопроса.

— Нет, ничего.

Поглядывая на тусклое светило, уже коснувшееся горизонта, мы заспешили к деревне. К счастью, впереди отчетливо виднелся высокий деревянный забор. Вряд ли он мог остановить оборотней, наверняка тут была какая-то боевая магия. Мы прошли еще немного и вышли к воротам.

— Горючее на Райт-Райне — это сама жизнь, поэтому все крутится вокруг разработки шахт и обработки полезных ископаемых, — пояснила Рейчел. — Теперь все обитают вокруг шахт, копей и карьеров. В сами шахты нас не пустят, местные негостеприимны, но за небольшую плату можно переночевать в одной из плавилен.

— Никуда я вас не пущу, — в воротах была вырезана дверь, и в ней открылось окошко. В него просунулась длинная острая борода, клюнувшая Рейчел в лицо. — У нас сегодня слишком много гостей, тепла на всех не хватит.

Также быстро, как и открылось, окошко закрылось. Я взволнованно посмотрела на Рейчел, но та сохраняла спокойствие. Потерев глаз, она даже улыбнулась. Похоже, такое представление — дело обыкновенное, и она знает, как с ним справляться.

— Джерад, — Рейчел забарабанила в дверь. — Открывай, не валяй дурака!

В двери снова открылось узенькое окошко, и оттуда снова высунулась бородка.

— Углинск не в состоянии дать вам пристанище, Райчи!

— Я Рейчел.

— Да мне все равно, — сторож фыркнул. — Оборотни уничтожили деревню к северу, выжившие повалили к нам. Все дома заполнены, шахты ломятся от работников!

— Мы и стоя спать умеем, — Рейчел перебросила руку через окошко. — А если нужно, то и калачиком свернемся.

— В плавильни не пустим, вы общее тепло впитаете!

— Мы больше тепла надышим, чем заберем, — медовым голосом сказала Рейчел. — Мы девчонки молодые, горячие...

— Ты сорок лет как девчонка! — выпалил Джерад. — Моя дочь давно уже бабкой стала, а ты её подружкой была! — Он попытался закрыть окошко, но протектор застопорила его рукой. — Убирайтесь, я вам сказал… ай-ай-ай!

Рейчел ухватила его за бороду и дернула — из окошка вслед за головой показалась тощая морщинистая шея.

— Прогоняешь в ночь, хрен костлявый? Нехорошо так, дядя Джерад. Я на элиорцев работаю, зелья от них в награду получаю, оттого и выгляжу молодо. Много раз ведь говорила!

— Идите в Заснежное! — пискнул старик. — Догоните караваны, попроситесь на ночь…

— Караваны ушли, идиот! — Рейчел потянула сильнее, волосенки на бороде стали лопаться, и старик с бурчания перешел на брань. Между нецензурной лексикой сторож плевался Рейчел в лицо, но та лишь смахнула успевшие замерзнуть капельки ладонью.

Наконец, сторож успокоился, перестал брыкаться и плеваться, гневно зыркнул на Рейчел и сокрушенно произнес:

— У вас кровь на мечах и на одежде! Вы привлечете оборотней!

Рейчел поджала губы, взгляд ее похолодел. Я видела, как ее рука коснулась меча — похоже, она была готова на самые суровые меры.

— Кровь ототрем, одежды выстираем, — я торопливо вынула из кармана кожаный мешочек, который забрала у Тайги, и вытряхнула несколько монеток — овальных серых бляшек. — И за тепло мы можем заплатить деньгами.

— Ну-у… — в осунувшихся глазах Джерада затеплилась жадная искорка. — Элиорские талеры? Если отстираете кровь… тогда ладно. Но есть условный взнос в городскую казну…

— Получишь вдвое, если сделаешь так, как мы скажем, — закинула я удочку. — И городу, и себе. По рукам?

Рейчел отпустила бороду, отряхнула ладонь, на которой остались несколько выдранных волос. Голова спряталась за быстро хлопнувшим окошком, затем дверь открылась. Мы вошли, и сразу за нами сторож запер дверь на засов.

— Следуйте за мной, — он повел нас мимо заброшенной мельницы, покосившихся избушек и колодца. Мы прошли и саму шахту — точнее, вход в нее, — большое круглое строение, оказавшийся сразу за входом, пошли вдоль забора, который видели с дороги.

Прошли высокий двухэтажный дом с башенкой — вероятно, ратушу, — затем еще один, напоминающий амбар или склад, и длинное полуразрушенное нечто — даже предположить не могу, что это было.

Нашему взору открылись узкие улицы: десятки домов, крепких, сложенных из кирпича и камня, плотно прилегающих друг к другу будто пытающиеся согреться люди, но все строения выглядели пустыми. Ни дымка из труб, ни проблеска света в маленьких окнах.

Старик показал нам рукой направление.

— К центральному стволу. Укрытие плавильщиков, этой ночью они принимают странников. Помнишь, куда идти?

— Помню, — коротко ответила Рейчел. Глянула на меня — я кивнула, отсыпала в жадную руку старика несколько монет. Видимо сумма его устроила, он сразу подобрел.

— Навестила бы ты мою дочку, Райчи, — сказал он. — Навестила бы, как в старые времена.

— Старых времён уже нет, — пробормотала Рейчел ему в спину.

Я невольно вспомнила Рейн, которая не хотела встречаться с отцом. Видимо всем протекторам нелегко давались встречи со старыми друзьями и родственниками. Трудно оставаться юным и общаться со стариками.

— Расскажи об этом слое, Рейчел, — тихо попросила я. — Как его бывшая жительница.

— Райт-Райт самый несчастный в Декаде, — с горечью заявила она. — Он пережил катаклизмы Зиро, потом — потоп Лимфы… — девушка на мгновение умолкла. — Теперь людей меньше, чем оборотней. В этом краю много человеческих поселений, но севернее и глубже на материке — земли оборотней.

— И наши знающие, выходит, оборотни, — я вспомнила поверенную Райт-Райна, разговаривающую с ортианцем.

Мы шагали между пустующих зданий. По-прежнему нигде не горел свет, всё вокруг выглядело покинутым.

— Зима здесь три сезона в году, и мороз — главный враг, — сообщила моя спутница, обводя рукой пустующие дома. — Большинство оборотней и часть животных к нему приспособились, они живут в лесах, многие впадают в спячку. Сейчас самая холодная пора, многие даже не пытаются протопить дома. Так и будут стоять пустыми до весны... Кто побогаче — те вернутся, конечно, как кончится «ма-хван».

Мы повернули направо, к центру городка и какое-то время шли молча. На нашем пути пока не встретилось ни души — похоже, все уже были в укрытиях. Город оказался больше, чем я думала.

— Почему тебя оставили в живых? — неожиданно спросила я.

— Стелла велела, — туманно ответила Рейчел. — То есть не она сама, а Вега. Почему — одной ей известно. Меня просто сослали сюда, за мной должен был приглядывать Тайга, — она бросила на меня тревожный взгляд. — Сомневаешься во мне?

— Уж прости.

Рейчел отвернулась и больше ничего не рассказывала, пока мы не пришли. Похоже это была центральная площадь — свободное пространство между домами, хорошо замощённое, даже с каким-то фонтаном (неужели летом он работает?) и чем-то вроде сцены для выступлений. Впрочем, я не удивлюсь, если на этой сцене рубят головы преступникам и пойманным оборотням... Строения тут были еще более основательные, чем жилые дома, и вот над ними из труб ровными столбами шёл дым. Я заметила, что метрах в пятидесяти над землей дым словно утыкается в преграду — и начинает растекаться горизонтально. Мне стало не по себе. Это опускалась вниз взвесь Лимфы!

— Пришли, — Рейчел уверенно подошла к одной из дверей и постучалась.

Почти сразу послышалось клацанье снимаемого засова и дверь открылась. На пороге стоял крупный светловолосый мужчина: в одной руке у него была глиняная кружка, другой он опирался о стену, загораживая собой проход. Глаза — большие и глубоко посаженные, — смотрели неприязненно.

— Мы переночевать пришли. — сказала Рейчел. — От Джерада.

Мужчина издал странный звук, нечто среднее между одобрением и удивлением, отошел к стене. Жестом пригласил нас внутрь: это оказалась прихожая или сени, небольшое помещение без окон, с тускло горящим фонарём и устланным циновкой полом. Мужчина плотно закрыл двери, заложил засовы, набросил поверх двери полог из тяжелой ткани вроде войлока.

Из прихожей мы сразу вышли в жилое помещение: большая зала с несколькими большими печами у дальней стены. Одна печь была едва растоплена, видимо выполняла функцию резервного источника тепла. Другая жарко горела, возле неё стояла огромная тачка с углем, который подкидывал в горнило крепкий, голый по пояс мужчина.

Вдоль стен комнаты стояли широкие скамьи — тут уже сидело полно народа. Десятки людей, укутанные в одежды, сидели, прижавшись друг к дружке. На нас они особого внимания не обратили, словно такие вот ночевки не были чем-то особенным.

Здесь было тепло, и пусть я теперь не мёрзла так, как будучи обычным человеком, но сразу стало уютнее. Но вот запах не радовал! Пахло (или лучше сказать — воняло) всем сразу: горящим углем, горячим металлом, потными телами, какими-то пряностями и едой. Ну и, скажем честно, сортиром тоже воняло...

— Не драться, не кричать, не безобразничать, — хозяин укрытия погрозил нам пальцем. — Выгоню на мороз.

— Мы и не собирались, — сказала я.

Хозяин кивнул.

— Хорошо. Это вам не у рудокопов, у нас, плавильщиков, порядок во всём! Чай у печи, пейте сколько хочется. Ужин будет через час. Отхожее место...

— Я знаю. Я бывала тут, — Рейчел углядела где-то свободное местечко и потянула меня за собой. Кое-как мы втиснулись на скамейку и теперь сидели, зажатые с обеих сторон.

— В тесноте да не в обиде, — вздохнула я. — Верно?

Я слышала, как хозяин убежища закрыл ставни на двух крошечных окнах, затем запер дверь в сени. Ночь вступала в свои права, и даже здесь, за толстенными стенами и при раскаленной печи, воздух ощутимо похолодел.

— Что делают плавильщики? — спросила я спутницу. — Выплавляют руду? Зачем им столько металла?

— Чтобы торговать с мирами Декады, — ответила Рейчел. — Им неважно, что это, для них это просто далекая страна. Горы и шахты Райт-Райна высоко ценятся среди…

— Распродают богатства своего мира, — перебил некто, сидевший справа от меня. — Все погрязли в долгах перед Фокусом. Это не торговля, а кабала. Вначале уничтожить мир, довести до скотства, а потом заставить распродавать себя — какая обычная история, не так ли, Саша?

Я рывком развернулась, но лица говорящего не разглядела: оно было скрыто под капюшоном. Длинные рукава скрывали руки, видна была лишь глиняная кружка и деревянная ложка, которой незнакомец помешивал чай.

— Ты вообще кто? — Рейчел нахмурилась. — И откуда знаешь о Фокусе?

— Всего лишь один из миллиардов недовольных, решивший, что может все изменить, — незнакомец опустил капюшон ниже, продолжив мешать чай. — Глупец…

— Твой голос… — я хотела заглянуть под капюшон, но человек не позволил, отвернувшись.

— Я трижды пытался вас пленить, анкер, — был ответ. — Но каждый раз возвращался ни с чем, чем прогневал Госпожу.

С этими словами Твидовый взмахнул рукой, плеснув Рейчел в лицо кипяток из кружки, а сам набросился на меня.

Глава 7. Старый знакомый

Рейчел, сдавленно вскрикнув, упала на пол, прижала руки к лицу. Даже в полутьме, я видела, что по коже пошли красные пятна — еще бы, от кипятка-то! А твидовый на неё даже не посмотрел, взгляд его был прикован ко мне.

Затмение среагировала первой и, взяв контроль над рукой, потянулась к мечу. Но керсариец оказался на шаг впереди: выбросил руку из-под плаща и быстрым движением схватил меня за запястье, не давая вытащить клинок. Мне показалось, что кость чуть не треснула от такого крепкого захвата!

Заподозрив неладное, я глянула на его руку и увидела блеск металла. Конечно, ведь тогда, в Детском мире, бойцы Знающих отстрелили ему кисть — вот и ходит теперь с протезом. Тот, впрочем, двигался совершенно естественно и во всём напоминал руку — вот только вместо кожи были крошечные серебристые чешуйки, как у мелкой рыбёшки. Посередине запястья, где живое тело соединялось с чешуйчатым металлом, мелькнул широкий браслет из тёмного металла.

— Снова вы? — вырвалось у меня. — Когда вы отстанете, а?

— Как можно, если удача улыбается? — свободной рукой керсариец исподтишка ударил меня по лицу. Я отшатнулась от удара, но, хотя бы, вырвала руку из стальной хватки.

«Девушку и по лицу?» — воскликнула эол, будто это было самым возмутительным.

Проверив, цела ли, я обнаружила, что из носа течет кровь. Капли стекали на губы и падали с подбородка. Я облизнулась. Кровь оставила на языке и деснах солоноватый горький привкус, это почему-то прибавило мне уверенности.

Скинув плащ, Твидовый предстал передо мной совершенно не таким, каким я его запомнила с нашей последней встречи. Вместо бежевого костюма из твида — темные штаны и замшевая рубашка с коротким рукавом, блестящие лакированные туфли сменились короткими кожаными сапогами, ухоженное ироничное лицо стало усталым и угрюмым, вместо руки — протез. Но в этом несчастном мире его облик казался нормальным и даже щеголеватым.

Неужели даже сейчас я его боюсь? Подумав, я решила, что нет — он мне просто надоел, и я хочу ему отомстить. И за маму, и за сломанную жизнь, и за все остальное — ведь если подумать, именно с керсарийца и его нападения на поезд начались мои злоключения.

Нет, не время пускать сопли. Пора закончить с Твидовым раз и навсегда! Я встала и положила руку на меч.

«Готова, Зат?»

«Зададим ему жару!»

Я потянула меч и… ничего. Клинок оставался в ножнах.

«Что такое?» — забеспокоилась Затмение. «Выхвати меч и заруби его!»

— Не могу! — я бестолково дергала за рукоять, словно она могла как-нибудь застрять и все, что требовалось — это сильнее дернуть. — Что-то мешает!

Я приподняла ножны и с удивлением обнаружила две маленькие металлические пластинки, аккуратно закреплённые на боку ножен и на рукояти меча. Попыталась поддеть одну из них указательным пальцем, но едва не сломала себе ноготь. Казалось, даже металл меча чуть не прогибался — такое притяжение было между ними.

И когда он успел?

«М-да, мощные магнитики», — протянула эол. «А я-то думаю, с чего мне эфес давит...»

Твидовый улыбался, наблюдая за моими усилиями.

— Когда успел, гаденыш? — ответа я и не ждала, просто хотелось обозвать как-нибудь противного техномага.

— Что же ты не нападаешь? — керсариец шагнул ко мне — абсолютно безоружный, если не считать металлического протеза. — Или без меча протектор уже не протектор?

Я отпустила так и не поддавшиеся ножны и уставилась на противника — нет, заклятого врага.

— А твоя рука где? — парировала я. — На Земле забыл?

— Плоть уступает механизмам в качестве и долговечности, — ответил керсариец с улыбкой, но я видела, что мои слова задели его. — Тебя никто не спасет на этот раз.

Я поискала взглядом светловолосого здоровяка, впустившего нас в убежище. Увы, тот хоть и оставался в общем зале, но явно не следил за нами, не слышал ни восклицаний Рейчел, ни моей перепалки с Твидовым. Впрочем, там, у печей, было достаточно шумно: откуда-то подошли ещё несколько плавильщиков, все голые по пояс, здоровенные мужики. Видимо, работа не прекращалась ни на миг. Они о чём-то негромко разговаривали, мирно пили из глиняных кружек, но выглядели достаточно крепкими, чтобы скрутить Твидового вместе с его стальной рукой.

Кое-кто из сидящих на лавках поглядывал на нас, но тоже не спешил поднимать тревогу. Неужели наша перепалка и драка по их меркам ерунда, не заслуживающая внимания?

— Не ябедничай, Алекс, — Твидовый разгадал мой план, но испуганным не выглядел. — За драку в этом месте наказывают всех ее участников. Выгонят обоих, а разве тебе этого хочется?

Я посмотрела на дверь в сени, представляя, как нас потащат через нее, пинком под зад отправят в ближайший сугроб — замерзать.

— В таком случае, предлагаю дождаться утра и… — я не договорила.

«Нельзя отворачиваться от противника!» — наставительно произнесла эол. «Вот и результат!»

Твидовый сделал шаг в мою сторону и обхватил, стискивая в крепких, но далеко не дружеских объятиях. От таких обнимашек у здоровых людей спина заболит, а учитывая мои странствия и драки, удивительно, как я вообще не сломалась!

Я чувствовала металлические пальцы, которые едва ли не ломали мне рёбра. Прижатая к кожаной рубахе, которая, к тому же, отвратительно пахла, я слышала стук собственного сердца.

Тук-тук… тук-тук…

«Саша, ты чего?» — окликнула меня Затмение, выводя из транса. «Он тебя сейчас придушит. Может, помочь?»

Я передала ей бразды управления, и в два счета вырвалась из захвата, умудрившись на прощание заехать Твидовому пониже живота. Я бы так никогда не сделала, но эол стесняться не собиралась.

«Удар в лицо заметят издалека», — шепнула она быстро. «А здесь вроде и не видно».

От такого удара керсариец скрючился, но крепко вцепился мне в плечо.

— Туше, анкер, туше…

Все те, кто собрался в укрытии, по-прежнему рассеянно наблюдали за нами. Да, в нашем странном противоборстве они не находили ничего подозрительного. Этот мир был слишком жесток, чтобы нашу толкотню здесь принимали всерьёз.

Куда большее внимание привлекала Рейчел, все еще валяющаяся на полу. Хрипя от злости, девушка трогала бело-красное, все в ожогах лицо. Похоже, кипяток угодил прямо в глаза: она пока не могла их разлепить.

— С ней все будет нормально, — Твидовый схватил меня за волосы и откинул голову, так что мы уставились друг на друга. — В отличии от тебя.

Он прижал меня к стене и выкрутил руки — я сопротивлялась, честное слово! Но потуги мои были бесполезны — протез давал ему очевидное преимущество в физической силе.

— Думаю, нас свела судьба, — промурлыкал керсариец, приставляя металлический палец к шейным позвонкам.

Я готова была закричать от собственной беспомощности: ни закричать о помощи, ни вырваться — ну и влипла же я, однако!

— Об одном жалею, — Твидовый облизнул губы, буравя меня ненавидящим взглядом. — Сквозь металл не почувствую, как ты умрешь!

И вот я уже не могла сделать вдох — не то, чтобы это было смертельно, воздух мне не особо требовался, но если он надавит сильнее, то сломает шею… ой-ой.

— Тебе суждено было стать освободительницей, — керсариец почти шептал, но голос его от этого был еще более жутким. — А ты выбрала путь грешницы! Возомнила себя подобной богу.

«Саша!» — вскричала эол, видя всю безысходность ситуации.

«Все не может кончиться так», — промелькнула одна-единственная мысль. «Я должна спасти Рейн и Эда, должна свергнуть Госпожу и…»

Я услышала звон вынимаемого меча, но не своего.

Рейчел!

— Сигур! — я слышала, как она говорит сзади, но не понимала, к кому она обращается. — Отпусти ее.

И тут Твидовый ответил:

— Ре-ейче-ел, — протянул он медовым голосом, не оборачиваясь. — А я все думал, ты это или не ты?

— Да ну? Глаз ты вроде не лишился. Как видишь, это я. А теперь выполняй.

— Мы вместе планировали свергнуть их! — выпалил керсариец. — Мы можем и должны довести общее дело до конца!

Значит, все-таки история про «я не знала», «все произошло быстро» — вранье. Конечно же, с чего бы иначе ее не убили? Потому, что пусть она и протектор, и эол ее не запирал, она была против регентов.

— Я исполню свое предназначение, — продолжал убеждать девушку Твидовый. — А ты — свою мечту. Мир без Декады, а? Они ведь сотворили такое с твоим слоем! Они виновны в твоей — и миллионах других — смертей!

— Что было то было, — Рейчел оставалась спокойной. — Анкер Земли Александра продолжит свой путь и найдет знающих. Я хочу понять, кто она на самом деле и на что способна. Может, она излечит наш мир…

— Эта девчонка? — Твидовый надавил сильнее, так что дышать стало больно. — Винтик в сломанном механизме, который впору выкинуть на свалку истории!

— У Госпожи теперь иные планы, Сигур, — не уступала Рейчел. — Она больше не желает смерти анкеров, она хочет править ими, как сам знаешь кто.

— Поэтому я убью ее сам! — упирался Твидовый. Он сжал пальцы, и я почти ощутила, как сжимается гортань, тяжелеет сердце в груди…

Наверное, я на краткий миг потеряла сознание, потому что, когда я пришла в себя, то сидела на полу, а Твидовый уже не душил меня — он сражался с Рейчел.

Удар, защита — готова поспорить, перчатка Твидового была сделана из особого металла — клинок не мог его разрезать. Но Рейчел и сама оказалась не лыком шита: перехватила меч за спиной, незаметно от Твидового, и ударила его левой рукой, отрубая протез.

Брызнула кровь. Опять.

— Твою ма-ать! — заорал керсариец. — Да что тако-ое!

Твидовый сунул руку в карман и достал металлический цилиндр. Встряхнул — тот разложился в длинный телескопический стержень, на котором заплясали электрические разряды. Рейчел отшатнулась, но первым движением Твидовый прижал разрядник к кровоточащему обрубку руки. Оскалился от боли, но не закричал! Разрядник трещал, в воздухе повис запах горелой плоти. Наконец он отвёл стержень от руки и взял его поудобнее, будто меч.

Все-таки, керсариец был крайне силен! Даже оставшись вновь с одной рукой, он продолжил сражаться. Плавильщики уже давно обратили на нас внимание — кто бы тут не обратил, — но не решались подойти, опасаясь, что им ненароком отрубят конечность или ударят током.

«Это твой шанс», — зашептала эол. «Помоги Рейчел, ударь Твидового в спину!»

Да, сейчас я могла ударить керсарийца — как его, Сигура? — в спину, но какая-то обида внутри меня не давала это сделать. Может, меня сковал страх? Страх за то, что Рейчел снова переметнется на сторону Госпожи? Или дело в том, что я больше не считала ее за союзника? Как гласит пословица: пока враги дерутся, не мешай им…

С каждым обменом ударами, с каждым новым замысловатым пируэтом и Твидовый, и Рейчел выдыхались. С руки Твидового все равно капало красным, да и Рейчел, хоть и не была ранена, постоянно щурилась — следить за ловким противником ошпаренными глазами наверняка трудно.

Нет, бить я никого не буду. Все дело в странном законе плавильщиков, которые выгоняли всех замешанных в драке. Вот и сейчас я понимала, что, если помогу Рейчел и ударю Твидового хоть чем-нибудь: ногой, мечом, табуретом — меня выгонят на мороз.

«Помоги ей, дурында!» — такой знакомый голос, такие знакомые слова. Кажется, что я их слышала не неделю, а несколько месяцев назад.

— Нет, Зат, не помогу, — вздохнув, я отступила в сторону сгрудившихся на скамьях незнакомцев. Поймала растерянный взгляд Рейчел, как бы просящей о помощи. Села между какими-то людьми — безликий наблюдатель, такая же, как и они.

— Прости, Зат, — прошептала я. — Но каждый сам за себя.

Тут Твидовый достал до Рейчел: ударил палкой ей в голову, и электрический разряд сразу свалил ее с ног. Дернувшись на полу, девушка замерла.

Я в ужасе смотрела на нее.

Твидовый развернулся и направился ко мне, но тут уж его схватили плавильщики, решившие, что с одним-то они точно справятся. Техномаг отчаянно вырывался, размахивал своим электрическим разрядником, но плавильщики были мужчинами крепкими, вмиг обезоружили его и связали руки за спиной.

— Девчонка! Алекс! — кричал Сигур, продолжая рваться ко мне. — Она ударила меня! Она соучастница! Выгоните…

Я удивилась, с каким спокойствием они слушали его крики, с каким равнодушием надели ему на голову мешок — словно еженощно этим занимаются, — и как дружно потащили прочь, в сени. Ни возмущения, ни вопросов, ни побоев. Просто скрутили и потащили умирать.

Если вдуматься — не зря же у них такие жёсткие правила. Ледяной мир, оборотни в лесах, вымораживающая всё Лимфа... Я вспомнила замёрзших людей на тропе и парня, который остался замерзать рядом с родными. Да они тут все едва-едва вменяемы, на самой грани разума и безумия! Неудивительно, что до какого-то момента жители Райт-Райна не обращают внимания на странности, зато потом безжалостно избавляются от нарушителя. Они тут постоянно живут «на взводе», как и весь их мир...

Я увидела, как Рейчел повернула голову и посмотрела на меня. Ее глаза словно упрекали меня в том, что я не помогла ей, не вмешалась, не защитила…

А что ей было ответить? Ты была предательницей, даже после прощения врала, поэтому получай по заслугам? Но ведь она исправилась и защитила меня — пусть и из собственных соображений...

— Рейчел, — к девушке подошел хозяин убежища. — Твоя подруга участвовала в драке?

— Святое лето, как всё надоело... — прохрипела она, — Выбросьте меня уже на мороз, суки…

— Что ж, раз вы — единственная соучастница, — мужчина помог ей подняться и повёл к сеням. — Вы должны быть изгнаны из укрытия в наставление другим.

— Отпусти меня, — вдруг попросила протекторша. — Мэт, мы играли вместе, когда были детьми. Ты же меня помнишь!

— Я повзрослел, а ты — нет, — хозяин укрытия оставался непреклонен. — Зачинщика драки на мороз, участника на мороз, всех на мороз. Второго шанса нет.

— Тут ты прав, — она взглянула на меня.

Я отвернулась. На душе было тяжело. Вроде и сама я жива, и Твидовому конец… а все равно противно.

За себя противно.

Рейчел внезапно перешла на незнакомый мне язык, попыталась вырваться, но потуги ее были напрасны. Дверь в сени открылась, и я успела увидеть, что в крохотном помещении стоят наготове несколько тепло одетых людей, а один поднимает дверной засов. Рэйчел прекратила вырываться и покорно шагнула вперёд.

«Они реально их выкинут на улицу!» — кажется, эол не могла поверить увиденному.

— Мы же за добро сражаемся! — закричала я, поднявшись со скамьи. — Что вы за злыдни такие?

— Добра нет. Зла нет, — хозяин обернулся и окатил нас — всю толпу, — пренебрежительным взглядом, словно втолковывая что-то бестолковой массе. — Есть тепло и те, кто тепла достоин.

— Что вы имеет в виду? — я сделала робкий шаг вперед, но какая-то женщина удержала меня.

— Сиди, деточка, куда ты? — шептала она.

— Мы дадим им время, чтобы решить свой спор на улице, — мужчина наблюдал за тем, как на голову Рейчел надевают мешок. — Десять минут, не дольше. Кто выживет, тот вернется. Если сможет.

— Вы, ублюдки, хуже оборотней, — закричала я. — Что за дурацкие правила? Они же не одеты и замерзнут! Сколько там, минус восемьдесят?

Увы, ответом меня не удостоили: прямо перед моим носом дверь в сени закрылась, лицо успело обдуть ледяным воздухом из открываемой входной двери. Затем раздался железный звон затвора, и все стихло.

— Какая же я дура, — я села на скамьи и уронила голову в колени. — Я предала ее… я ее предала…

— Зачем ты так, а? — молодой и даже симпатичный мужчина накинул на меня плед. — Ты никого не предавала!

— Все будет хорошо...

— Мы видели, он тебя чуть не убил! — ласковая женская рука поглядела меня по голове.

— Попей чаю, — девочка лет десяти сунула мне в руки теплую кружку.

— Все будет хорошо...

— Ты в безопасности! — морщинистая седовласая бабушка улыбнулась мне, будто собственной внучке.

— Ты в укрытии, ты одна из нас…

Я посмотрела на окружившую — нет, поглотившую меня толпу. Да, я была одной из них.

— Всё будет хорошо...

Они о чем-то говорили. Я пребывала в неком забытье, слушала в пол-уха, смотрела на дверь в сени. Туда-сюда сновали плавильщики, у печи мрачно возился Мэт, хозяин укрытия.

«Саша, что с тобой?» — прошептала эол. «Я тебя такой никогда не видела».

«Кажется, Твидовый меня все-таки убил».

Затмение хотела что-то ответить, но замолчала.

Пожалуйста, пусть скажет хоть что-нибудь! Мне сейчас нужна моральная поддержка, утешающее слово от друга, который переубедит меня…

А она все молчала.

Я совсем пала духом, когда эол вдруг заговорила.

«Ты хороший человек, Саша. Даже не думай в этом сомневаться! Просто ты попадаешь в очень трудные ситуации, в которых нет четкого правильного ответа», — она перевела дух. «А теперь пойдем и спасем их!»

— Их?

«Их обоих», — подтвердила Затмение. «Ни Рейчел, ни Твидовый не заслуживают такой участи».

Для начала, мне необходимо было избавиться от сдерживающего механизма на ножнах — чтобы суметь себя защитить. Наверное, это был единственный раз в моей жизни, когда я была благодарна уроку физики, на котором нам рассказывали о принципе действия магнитов.

«Точно сработает?» — забеспокоилась эол. «Мне немного страшно».

Я с минуту стояла у печей, словно бы смирившись с наказанием Рейчел и Твидового и теперь наблюдая за огнём. Даже хозяин плавильни подошел ко мне и похлопал по плечу, словно одобряя мое поведение.

Да пошел он!

Я улучила момент и подошла к самой печи. Сняла ножны с мечом с перевязи. Почувствовала, как напряглась Зат.

«Должно получиться», — я взяла ножны за самый конец и… сунула их рукоятью в печное жерло, где извивались языки пламени. На миг мое тело содрогнулось, но клинок не треснул, выдержав температурный скачок.

«Ты как, Зат?»

«Словно горячей водой умылась», — фыркнула эол. «Твой план сработал: они размагнитились!»

Я вытащила раскалённые ножны — магнитные пластины ссыпались с них в угли, — и направилась к сеням. Похоже, моя выходка либо осталась незамеченной, либо никто толком не понял, что я сделала.

«Допустим, мы выйдем», — предположила эол. «Что дальше-то? Нам не с оборотнями сражаться, а с холодом!»

— Выйду подышать, — я хотела толкнуть деревянную дверь, но путь в сени преградил невысокий, но крепкий плавильщик.

— Куда собралась? — прогудел он. — Мороз нынче на охоте, туда путь лишь провинившимся.

— Вот как? А что, если я «провинюсь»? — я приставила меч к его горлу. — Надо показать, или поверишь на слово? Прочь с дороги!

Ошарашенный плавильщик сдвинулся — лишь настолько, чтобы я могла приоткрыть маленькую щель и протиснуться в нее. В сенях было пусто: стояли какие-то большие валенки, висели на гвоздях в стене бесформенные меховые накидки.

Я сняла засов и открыла дверь на мороз — глаза сразу защипало, изо рта и носа словно высосало теплый воздух, над губой нависла бахрома розоватого от крови инея. Я задержала дыхание. Холод был чудовищным, будь я обычным человеком, сжалась бы в комок, пытаясь удержать остатки тепла. Ощущения — точь-в-точь, как в первый раз в Лимфе, когда я случайно вдохнула ничто.

Но теперь меня держала на ногах сила протектора.

Вот только одежда на мне встала колом, заледенела. В тёплом убежище ткань пропотела, а сейчас мгновенно промёрзла...

С трудом, похрустывая штанами и рубашкой (не хватало ещё, чтобы на мне джинсы сломались!) я нагнулась, сунула эфес меча в снег. Зашипело, вырвалась струйка пара, зато металл мгновенно остыл. Я опустила ножны в перевязь, достала меч. Эфес был ещё горячим, но сейчас это казалось мне прекрасным. Сделав неуверенный шаг вперед, я увидела обоих. Рейчел стояла с мечом в руке, а вот Твидовый...

В руках у Твидового я приметила тот самый металлический шар, который он использовал для нырков. Ну или для быстрых перемещений, как тогда, в Детском мире.

Вот керсариец крутанул кистью, и шар в его руки раскрутился, словно гироскоп. Рейчел сделал выпад и нанесла первоклассный удар, но Твидовый исчез прямо из-под клинка. Хлопок — и мужчина появился за спиной девушки, ударом ноги отбросил назад, на заледеневшую дорогу.

Протектор попыталась встать, но гироскоп снова завертелся, и керсариец оказался прямо над девушкой, замахнулся…

— Помощь нужна? — я зашла сзади и наотмашь ударила керсарийца кулаком по уху — он упал навзничь, уткнувшись лицом в сугроб. Тут же вскочил, ошпаренный, стрельнул на меня дикими глазами:

— Что ты здесь делаешь? — крикнула Рейчел.

— Даю второй шанс, — я помогла ей встать. — Утрем нос Твидовому?

— Какой еще Твидовый? — взъярился мужчина. — Я Сигур! Сигур из гильдии Нуров!

— Сигур? — я с сомнением оглядела керсарийца. — Не, для меня ты всегда был и останешься Твидовым.

Мужчина захохотал. Гироскоп в его руках вновь раскрутился.

Краем уха я уловила хлопок. Пригнулась. Взмахнула мечом — намереваясь отрубить керсарийцу и вторую руку. Ну да, не слишком оригинально, но это явно вывело бы его из боя насовсем. Увы, Твидовый увернулся от меча, но при этом упал и выронил шар в снег. Я прыгнула, собираясь пнуть шар подальше от него, но керсариец дотянулся первым… и бросил его в Рейчел. Шар будто прилип к мечу, раздался хлопок.

И меч исчез из рук ошарашенной девушки. Кожа ее стала стремительно синеть, ноги подкашиваться, руки хватали пустой воздух, пытаясь нащупать привычные очертания.

«Он в Лимфе... он вернулся в Лимфу…» — прошептала эол. «Его вернули... против воли... вырвав из симбиоза...»

Я никогда не слышала ее такой напуганной.

Рука Рейчел судорожно сжималась, пытаясь нащупать меч, но тот был далеко, слишком далеко — если ещё существовал, а не превратился в стремительную искру света.

Наверное, она бы сейчас мучилась в агонии, не будь тут такого мороза. Я даже не знала, что её убивает быстрее: та рана, от которой девушка уже когда-то умерла, или холод. Без эола Рейчел стремительно замерзала: щеки подернулись инеем, глаза стали бледнеть, губы покрылась белым налетом.

«Саша», — голос Затмение дрожал. «Кажется, я знаю…»

— Что?

«Достань черное зеркало Рейн и положи ей в руку».

Я уже собиралась так и сделать, но тут поняла, к чему она клонит.

— Но…

«Делай, как говорю! Рейн просила новое тело, это и есть ее новое тело!»

Я достала из сумки зеркало и вложила в ищущие руки Рейчел. Та приняла предмет и перестала дрожать.

— Снова холодно, — прошептала Рейчел, протягивая руку куда-то в пустоту. — Думала, уже не почувствую холод…

Посмотрела на меня. Ее губы что-то прошептали. И она закрыла глаза.

— Вы вынудили меня это сделать! — Твидовый поморщился, пытаясь встать. — И так будет с…

Я подошла к нему, одним точным движением вновь уложила в снег, замахнулась, чтобы обезглавить. И так и замерла.

«Убей же! Убей гада!» — кричала Затмение.

Я опустила меч, и в глазах Твидового увидела изумление. Такого чувства противный керсариец на моих глазах не испытывал.

— Саша, не нужно его убивать, — Рейчел встала, отряхнулась от снега. Зеркало в ее руках медленно трансформировалось, вытягиваясь и становясь…

«Меч!» — воскликнула Затмение. «Мы дали ей нового эола!»

— Кажется, я сделала из Рейн эола, — уточнила я. — Это не то, чего мы хотели… кажется…

— Все получилось так, как нужно, — Рейчел улыбнулась. — Благодаря этому козлу, я больше, чем эол.

— Так было нельзя, — бормотала я. — Я ее убила! Убила Рейчел!

— Саша, я ее спасла, — совершенно серьезно ответила Рейн. — Ты все сделала правильно.

— Уйди! Уйди обратно в меч! — я схватила Рейчел за плечи. — Рейн, я хочу поговорить с Рейчел.

— Пробуй, — девушка пожала плечами. — Но вместе с мечом бедняжка потеряла часть сознания. Теперь я и она… в каком-то смысле, мы стали одной личностью, да.

— Так кто ты?

— Рейн, ясен пень!

— Что за ересь здесь творится?! — заорал Твидовый, ворочаясь в снегу. Кажется, он настолько приготовился к своей смерти от моей руки, что не знал, что ему делать.

— Саша, там, в Лимфе, я видела, на что ты способна, — произнесла Рейчел — то есть, Рейн. — Сможешь повлиять на Лимфу в этом слое, чтобы поднять ее слой выше в атмосферу?

Я подняла голову, вдыхая ледяной воздух. Вскинула руки и попыталась вспомнить, что чувствовала во время нырка. Отталкивалась от окружающего ничто с помощью мысли, я научилась нырять от слоя к слою. Значит ли это, что также мысленно я смогу сдвинуть и само ничто?

Я стояла с зарытыми глазами представляя, как бесформенная субстанция возвращается в Лимфу. Как покидают мир ее частички, как уносят за собой лютый холод, как вокруг становится теплее…

Вокруг и впрямь стало теплее.

— Получается, Саша! — обрадовалась Рейн. — Продолжай!

Это не было трудно. Хотела я бы я описать, как сложно мне было заставить разлившуюся в воздухе Лимфу уйти, но это было бы враньем.

Пожалуй, тяжелее всего было не думать ни о чем, кроме изгнания частиц ничто обратно в Лимфу.

— Как ты это сделала? — прошептал Твидовый, вставая на ноги. — Этот мир стал ледяным адом тысячу лет назад! Ты избавила его от вечного холода?

Вокруг сверкал снег, в небе висел яркий круг — не едва заметное в мглу солнце Райт-Райна, а обычная, как на Земле, полная Луна. Умом я понимала, что воздух стал ненамного теплее. Может быть, раньше было минус семьдесят, а стало минус пятьдесят. С точки зрения полуодетого человека — всё равно смертельный ледяной мороз.

Но вокруг нас больше не было вкраплений пустоты, тысячу лет терзавших этот мир. И холод стал другим. Как будто… естественным?

— Я не до конца избавилась от вкраплений ничто, — признала я. — Но те частицы, что были рядом с нами, над городом, вернулись в Лимфу.

— Но ведь ты анкер, — Твидовый с разинутым ртом оглядывался. — Ты не можешь приносить пользу! Так никогда не бывало! Анкеры — всего лишь глупые марионетки в услужении Декады!

— Тоже так сначала думала, — ответила Рейн неожиданно спокойно. — Но все мы ошибаемся.

Я стояла, устало улыбаясь. Пусть мне и удалось отбросить ничто, но оставшиеся частицы пустоты подтягивались к городу, словно заполняя возникшую брешь. Нет, на таком морозе мы долго не выдержим — ни частично металлический керсариец, ни мы, протекторы.

— Надо вернуться, — решила я. — Плавильщики нас впустят, или... или я вынесу обе двери, и они разорятся на отоплении!

— «Нас»? — уточнила Рейн.

Я глянула на Твидового. На душе было мерзко.

— Да, — сказала я. — Вернёмся все трое. Хоть ты и...

Слова застряли у меня в горле. Но керсариец понял, что именно я не произнесла.

— Я не убивал твою мать, если это тебя волнует, — сказал он. — К чему было лишаться такого ценного заложника?

Глава 8 Логово Альфы

Казалось, что битва в поезде случилась очень давно, хотя с тех пор прошло чуть больше недели. Но я помнила все, будто давнюю историю: поезд, первый нырок в Лимфу, возвращение в квартиру, засада, встреча с приёмным отцом Рейн, хрупкое перемирие между мной и вампиршей…

И, конечно, ту странную микстура, которую мне дала протектор. Всё, что случилось позже, было ярким и живым, микстура будто разделила мою память на «давным-давно» и «только что».

Со слов Рейн, так и должно было казаться. Дело было в необычном ингредиенте — времени — который на Керсарии умели добавлять в лекарства.

Оно «поможет справиться с пережитой утратой», — сказала тогда вампирша. «Будет казаться, что всё случилось несколько месяцев назад».

Что мне оставалась? Упиваться собственным горем? Страдать, когда надо было действовать?

Так я и обманула собственную память, растоптала свои воспоминания. События того дня растворились вместе с волшебным лекарством, перестали преследовать меня в кошмарах. И все же, несколько раз тоска накатывала — как тогда, на заседании в Сердце, или порой перед сном.

Будь я поэтессой, непременно сочинила бы элегию о том, описав терзавшую меня душевную рану. В подробностях сообщила бы, как ночи напролет плакала в подушку, как мучили меня воспоминания.

Я не поэтесса, да и рана меня больше не терзала. Недаром говорят, что время — лучшее лекарство.

Но исцеляет лишь по-настоящему прожитое время, когда память заполняется новыми радостями и горестями. Круговорот событий держал меня в тонусе, гнал вперед, не давал оглянуться и увидеть, что позади-то ничего нет. Есть волшебная стена, отделившая прошлое, но ничего нового не добавилось.

Ни дома. Ни друзей. Ни любви.

Однако я этого будто не замечала.

Ровно до этой минуты, когда Сигур мимолётно обронил: «Я не убивал твою мать». И стена будто рухнула…

— Врешь, — вид улыбающегося керсарийца действовал на нервы. Я чувствовала, как земля начинает уходить из-под ног — в последний миг Затмение перехватила контроль над ногами и удержала меня. — Ты убил ее, тварь! Ты убил ее, когда я сбежала из поезда!

— Мне этого хотелось, не спорю, — улыбка сползла с лица Твидового. — Но Госпожа велела лишь пленить ее.

Донесся лязг вынимаемого из ножен меча.

Твидовый выпучил глаза и стал отступать за спину Рейн. Тут, подумала я, и конец керсарийцу — уж Рейн, как протектор, не даст меня в обиду! Расправиться с подлецом!

— Сигур принес нам добрую весть, анкер, — произнесла девушка, выставляя безоружные руки вперед. — С твоей матерью все хорошо!

— Этого я не знаю, — подлил Сигур масла в огонь. — Она в Фокусе уже давно.

Я не сводила с девушки глаз. Неужели «новорожденные» протекторы эмоционально тупеют? Или дыхание смерти напомнило вампирше, что такое «прощать»? Где же та задиристая пацанка, хамившая мне, качавшая права с регентами и готовая вступить в драку, ее никак не касающуюся?

Как она не видит? Мне сейчас больнее, чем при виде окровавленных стен квартиры!

— Уберите меч, анкер, — Рейн сделала шаг вперед, коснулась ладонью лезвия Затмения. — Мы теперь на одной стороне.

— И снова вынужден возразить, — упрямился Сигур. — Верным будет, что мы больше не на противоположных сторонах…

Только сейчас до меня дошло, что лязг меча был моим, и сейчас я угрожала мечом своей лучшей подруге!

«Саш», — позвала Затмение. «Я вижу, каково тебе, но ты должна мыслить здраво! Мы не можем его убить!»

«Как же так? Почему так бо… ох!» — я положила руку на грудь, где вспыхнула боль. «Что это?»

«Это не боль, Саша. Это твое сердце сократилось, пытаясь снова погнать кровь по сосудам».

Удивлённая, я прислушалась к себе… ничего! Ни одного удара! Рейн и Сигур с удивлением наблюдали за мной.

«Твоё сердце еще слабо», — признала эол неохотно. «Но оно уже выздоравливает».

«Это из-за мамы?» — предположила я. «От радости?»

«Нет, просто ты анкер и твой организм работает иначе. Давай-ка вернемся в тепло?»

Наша троица и впрямь замерзала, поэтому, скрепя сердце, я спрятала меч в ножны и пошла к массивной двери в убежище.

На мой настойчивый стук открылось смотровое окошко, в темноте блеснули глаза Мэта, хозяина убежища. Похоже, если меня он был рад видеть, то свою подругу детства вместе с возмутителем спокойствия — не очень.

— Как вы… как это вообще!

Он хотел закрыть оконце, но я успела просунуть туда ладонь — створка зажала кожу до крови и тут же отъехала в сторону.

— Уговор, — бросила я, не изменившись в лице, — ты обязан впустить нас.

— Но никто еще не возвращался после этого наказания! — выпалил мужчина. — Такова традиция!

— Традиция умереть на холоде? — поинтересовался керсариец, — Или традиция выгнать на холод?

— Я думал, это одно и то же, — вздохнул Мэт. Пару раз шамкнув губами, он покачал головой и стал закрывать створку. Руку из окошка я так и не убрала.

— Боже, да убери пальцы! — взвыл хозяин. — Пущу я вас, пущу!

Я убрала ладонь и, пока мужчина разбирался с многочисленными засовами, наклонилась и умыла покрасневшую руку снегом.

Наконец, дверь чуть приоткрылась, и нас схватили руки. Втянули в прихожую, закрыли следом дверь… по стенам уже успел расползтись иней.

— Только чтобы никаких драк, — Мэт наклонился помог Рейн встать и оглядел нас. — Особенно это тебя касается, гробовщик.

— Почему гробовщик-то? — возмутился Твидовый. — Разве похож я на… — осекшись, он уставился на свой черный костюм, того же цвета мятые туфли. — Примитивные ассоциации простолюдинов…

— Между прочим, когда я тут умирала, меня собирался похоронить человек, очень похожий на тебя! — лицо Рейн озарилось почти детской улыбкой.

У Мэта отвисла челюсть.

— Ты же не тут умерла! — я положила руку ей на плечо. — Ты погибла на родном слое, на Гемме!

— А? — взгляд Рейн затуманился, она дернула головой. — Что со мной, Саш? Это жизнь Рейчел, не моя!

— Раздвоение личности, — керсариец протискивался мимо бледного Мэта. Покрутил головой, явно в поисках чего-то... и, к моему удивлению, подобрал с пола свой механический протез. Видимо никто не решился его даже трогать. Секунду керсариец смотрел на искусственную руку, потом резким движением приложил к культе. Что-то хрустнуло, раздался слабый гул, запахло горелым мясом. Керсариец стоял, морщась от боли, но не издавая ни звука. Потом убрал руку. Протез остался на месте. Металлические пальцы слабо сжались, разжались...

Он что же, прирос обратно? Умом я понимала, что это не просто механическое устройство, вроде тех, что создают на Земле, а сплав технологии и магии. Но всё равно это мгновенное соединение железа и плоти выглядело жутко.

Мэт тоже увидел произошедшее, сморщился и сплюнул от отвращения. Техномаг ему не нравился, но одновременно и пугал. Я торопливо повела Рейн за собой, опасаясь, как бы здоровяк не решил вновь ее выставить.

Окружающие глазели на нас, словно на призраков, явившихся с того света, и жались друг к другу, лишь бы не касаться нас. Их страх (или отвращение?) перед «незамерзающими», как нас уже окрестили, позволил нам расположиться на отдельной скамье.

«Так вот, о сердце», — включилась Затмение, словно поставленная на паузу программа. «Ты уже давно на пути регенерации — с тех пор, как стала протектором. Твоя плоть сращивалась, трещины в ребрах затягивались, а сердце — медленно возвращала себе слой за слоем».

«И ты не сказала мне?» — я закусила губу. «Это называется предательство, Затмение».

«Я думала, мне кажется! Обычно эол подменяет пораженные органы своей...» — Затмение запнулось, будто подыскивая слово, — «...своей сутью. Мы не исцеляем, а поддерживаем погибший организм. Но твоё тело восстанавливается по-настоящему, само собой!»

Нет, я ей не поверила. Наверняка эолы способны отследить, что происходит внутри их симбионтов. Значит, Зат умолчала нарочно?

Такие рода мысли зароились в голове, и Затмение сама пошла на попятную, признав:

«Я боялась, что ты меня выбросишь, Саша!» — сообщила она. «Я знаю, что ты бы избавилась от симбионта при первой возможности, а мне-то теперь идти некуда!»

Что-то совсем человеческое и очень детское было в ее оправданиях. Не простить ее было невозможно.

«Ответь честно, смогу ли я теперь обходиться без тебя?» — я положила руку на пояс.

«Пока нет. Твое сердце все еще неспособно поддерживать организм на постоянной основе. И лёгкие толком не дышат».

«То есть ты для меня как искусственное сердце и ИВЛ?»

«Что это?»

Я вдруг поняла, что вижу ее мысли. Раньше я так не могла, а теперь мысли эола открылись передо мной во всей красе. Словно я выбралась за пределы своего сознания и смогла подглядеть за сознанием Зат.

Про искусственные органы она и впрямь мало что знала. Но куда важнее было другое, что я поняла...

«Ты боишься возвращаться в Лимфу», — сказала я.

Затмение совсем скуксилась.

«Да, Саш. Я боюсь той пустоты. Некоторые наслаждаются существованием в Лимфе, даже не пытаются родиться вновь или стать эолом. Но мне там тяжело».

Мы дружно замолчали. Я посмотрела на пытающегося заснуть Твидового — он привалился к стене и закрыл глаза, лишь пальцы на механической руке слабо шевелились, отыскала греющуюся у печей Рейн-Рейчел — она стояла совсем рядом с огнём, будто пытаясь прогнать проникший в сердце холод.

«Давай так», — рассудила я. «Если до того момента, как мы спасем Фокус, я не найду тебе нового симбионта… то просто будем вместе».

«Ты правда… готова оставить меня себе?» — в голосе эола было ликование. «Даже если ты будешь здорова»?

Я похлопала ножны по боку, погладила витые металлические узоры.

— Давай спать? Сама говорила, что ночи тут длинные. А ведь утром нас ждут важные дела.

Вскоре я заснула, а Затмение еще какое-то время сторожила мой сон. Потом и эол позволила себе отключиться и уйти в подсознание. Как бы к нам не относились, но традиции убежища всё же защищали нас.

Где-то в десять утра слой Лимфы сдвинулся выше, утянув за собой холод. Ближе к полудню воздух прогрелся до нуля градусов — тогда мы и вышли из Углинска, распрощавшись с брюзжащим сторожем, попытавшемся и на выходе выклянчить у нас элиорский талер. Слухи о нашем чудесном возвращении «с холода» до него явно ещё не донеслись.

Мы вышли на главную дорогу и остановились на перекрестке.

— До Холодного несколько часов ходьбы, — Твидовый посмотрел вдаль, где покачивался купол бронированной телеги, сверился с часами. — Возьмите тонгхи и уговорите его доехать до Тихих Каменоломен. Это не село, а форпост людей, сдерживающий оборотней с севера, — керсариец задумался. — Скажете, что вы элиорцы, поступившие туда на службу.

— Ты не с нами? — удивилась Рейн. — Я думала, мы теперь команда.

— Нет! — сказали мы с Сигуром в унисон. Он бросил на меня раздраженный взгляд:

— Мне нужно решить кое-какие дела по работе. — Сигур увидел, как изменилось лицо Рейн, и добавил. — Хоть вы и часть моей работы, о вас я умолчу.

— Как ты вернешься? У тебя же нет… твоей крутящейся штуки.

— Лимфоскопа у меня нет, но есть мозги, — Сигур постучал по лбу. — О своей судьбе лучше беспокойтесь: Альфа знающих опасна и непредсказуема.

— Прежде чем уйдёшь, ответишь на вопросы, — сказала я с угрозой. — Ты явно знаешь куда больше, чем сказал.

— А то что? — поинтересовался керсариец. — Снова сразимся?

Я молчала, положив руку на рукоять Затмения.

— Спрашивай, — решил Сигур. Не похоже было, что он сильно испугался.

— Что с моей мамой?

— Все еще в Фокусе.

Я кивнула. Ну, это было понятно. Едем дальше.

— Кто такая Госпожа?

— Не знаю, но могу поделиться собственными впечатлениями. Она не заурядный эол. В ней будто… — Сигур задумался, стрельнул в нас взглядом исподлобья. — Будто нет души.

Мы с Рейн переглянулись.

— Могу лишь сказать, что она пользуется одобрением среди старших из эолов, вроде Миротворца или Веги. Они ее уважают и боятся.

— И ты, конечно, не знаешь ее планов? — спросила Рейн.

— Я лишь ее палач, — развел руками Сигур. — Но думаю, она хочет вернуть Фокусу былую власть — какую имело Краемирье при Зиро. Но это лишь догадки, — покачал головой Сигур. — А ты? Знаешь что-нибудь?

— Насколько могу судить, Рейчел не доверили такую информацию, — вздохнула Рейн. — Хоть она и была в числе заговорщиков.

— Могу дать совет, — керсариец перевёл взгляд на меня. — Твоей матери ничего не угрожает, пока ты в стороне. Беспокоишься за её судьбу — прячься в глуши... да хоть бы и на этом слое. Как только тебя обнаружат — начнут шантажировать.

Я это понимала не хуже Сигура. Но нельзя же прятаться вечно!

— Почему ты оказался здесь? — спросила я. — Не ври, что это случайность, так не бывает.

Керсариец не стал запираться.

— Я тебя вычислил. Думаю, что не я один. Думаю, многие знающие, обладающие той или иной силой, ищут тебя, чтобы повести свою игру. Кто-то хочет продать тебя Госпоже, кто-то спрятать от неё и использовать в своих целях. В любом случае — не завидую тебе, девочка. Ты слишком ценный приз, чтобы тебя оставили в покое... Что ещё хочешь спросить?

Я молча развела руками. Узнать хотелось слишком много всего. Да и как я могла быть уверенной, что услышу в ответ правду?

— А можно я спрошу? — произнесла Рейн негромко. — Кто я теперь? Что за ерунда со мной случилась?

Керсариец хмыкнул и посмотрел на неё с любопытством.

— Ты? Исчезающий вид. Вампирша, ставшая протектором... само по себе редкость, заслуживающая изучения! Пожертвовавшая собой и отдавшая эола умирающей подруге, но зато привязавшая душу к элиорскому магическому зеркалу. Ставшая эолом для протектора, чей эол был вырван и рассеян в Лимфе. Заполнившая своим разумом не только меч, но и тело! И ты спрашиваешь, кто ты? Ты ходячее недоразумение, тебя и классифицировать-то невозможно! Тебя бы в лабораторию для опытов!

Я ожидала, что Рейн от такой характеристике взбесится, а может быть, даже, полоснёт мечом (или лучше сказать — сама собой?) по Сигуру.

Но, к моему удивлению, она ответила очень спокойно.

— Мне тоже трудно понять саму себя. Но ты знаешь, керсариец, такое со мной и при жизни было.

Сигур закатил глаза и пробормотал на чужом языке, который я, однако, поняла:

— Два порченых сапога — пара для двух кривых ног...

Нет, на самом деле он сказал что-то о «двух испорченных деталях, созданных одной магической матрицей и потому взаимодействующих вопреки законам механики и магии». Но моё странное умение понимать чужую речь «перевело» мне его слова именно так.

Тонгхи приближался, колеса грохотали, возница глядел на нас сощуренными и красными от мороза глазами. Я полезла за кошельком, но вспомнила, что денег у меня нет, и посмотрела на Твидового.

Расплачиваться пришлось Сигуру — он выкупил все двенадцать мест, отсыпав сразу горсть золотых. Удивленный, но обрадованный возничий открыл нам люк в потолке и приставил лесенку, по которой мы благополучно забрались внутрь.

Внутри кабина была устроена очень даже удобно, обита толстыми слоями войлока, для защиты от холода, и чтобы при быстрой езде не стукаться о металл. Было несколько маленьких окон и одно побольше — в самом торце. Две небольшие печки пылали жаром. Дымоходов от них не шло, так что это было либо электричество, либо магия. Возница сидел впереди, отделенный от пассажирской кабины низенькой перегородкой.

Открыв окошко, Рейн помахала кресарийцу. Тот лишь покрутил пальцем у виска.

— Не знаю, что будет при нашей следующей встрече, — сообщил он. — Так что… лучше бы нам больше никогда не пересекаться.

На этих словах Сигур развернулся и зашагал прочь — я помнила, что там, откуда мы пришли с тогда еще Рейчел, есть еще пара деревень. Может, керсариец попросит элиорцев как-нибудь доставить его в Фокус, или же помочь ему с…

«Лимфоскопом», — любезно напомнила эол.

Точно.

А может быть он достаточно умён, чтобы собрать это устройство на месте? Каким бы злодеем он ни был, но в уме ему явно не откажешь...

В пути я особо не разговаривала, а вот Рейн не замолкала! Тонгхи ехал пустой, и возничий всю дорогу о чем-то с ней беседовал. Большую часть их болтовни я пропустила, но пару раз Затмение даже пихнула девушку локтем, когда та опасно близко подходила к моей личности или же к цели нашей поездки.

Того и гляди, запрет нас возничий, если узнает, что мы к оборотням! Или продаст кому-нибудь из Фокуса информацию о двух юных девушках с мечами, отправившихся куда-то на север.

«М-да…», — протянула эол. «Рейн сама не своя после того, как слилась с Рейчел».

«Я тоже не думала, что она так изменится».

Когда примерно через час тонгхи остановился, и в потолке открылся люк, мы выбрались на крыше и размяли ноги. Возничий взял меня за руку и моей же рукой указал направление.

— Серые Каменоломни там, запомни! Свернешь правее, выйдешь к оборотням, в Холодное, а тогда… — он махнул рукой, — Никакие мечи не помогут!

— Ой, а нам туда… — начала было Рейн, но я заткнула ей рот рукой и скинула с крыши в сугроб.

— Точно не надо! — спрыгнув вслед за спутницей, я схватила ее за шкирку и вытянула из снега. — Пойдем, птица-говорун.

Часа через два ходьбы по снежным тропкам (разумеется, мы свернули правее узкой дороги, ведущей к Серым Каменоломням), мы вышли на широкую просеку, испещренную следами крупных лап... и желтоватыми пятнами у каждого деревца.

С противоположной стороны вдоль просеки тянулся высокий забор. Мы двинулись вдоль него, пока не вышли к воротам, у которых стояли трое.

На первый взгляд стражники знающих ничем не отличалось от людей. Крупные, широкоплечие мужчины, одетые в громоздкие меховые шубы. Вот только оружия у них никакого не было, что для охраны как-то странно.

— Надо вести себя нагло и агрессивно, — шёпотом сообщила мне Рейн. — Оборотни не собаки, доброту они сочтут за слабость, вежливость за страх. Поняла?

Я кивнула. Мне уже стало понятно, что мир Райт-Райна живёт по своим суровым законам.

При нашем приближении двое стражников упали на четвереньки. Что там происходило дальше я не видела, да и не особо хотела увидеть. Из-под шуб, отряхиваясь и рыча, выбрались не люди, а здоровенные волки. От их лап на снегу оставались грязно-багровые следы, видимо превращение из человека в зверя было процессом кровавым и грязным.

Тот зверь, что вышел вперёд, поднял лапу:

— Стоять! — он втянул носом воздух и произнес, выгавкивая каждое слово, — Зачем. Пришли. Сюда?

Прежняя я собак боялась, не говоря уже о волках, а тут не просто волки, тут настоящие оборотни… но страха я не чувствовала.

— Приветики! — Рейн помахала стражникам рукой. — Мы к вашей Альфе, поговорить о Декаде!

— Человечина… — оскалился стражник, сохранивший человеческий облик. — Вы пришли не к Альфе, а к нам на ужин!

— Не слишком-то гостеприимно для знающих Райт-Райна, — я вытащила меч и постучала им по балкам забора — каждый раз лезвие беззвучно и глубоко уходило в древесину.

— Людей не любим! — рявкнул оборотень в человеческом теле. — Вы…

— Эй, песики, идите сюда! — Рейн опустилась на коленки и поманила стражников рукой. — У меня для вас есть сладкая лакрица… — она тщетно попыталась нащупать карман в одежде Рейчел. — Ой! Забыла дома...

Стражник побагровел. И, сбросив шубу, обернулся большим черным волком.

Ну что сказать, это и впрямь было грязно и кроваво, хорошо хоть, что очень быстро. Больше всего превращение напоминало выворачивание человека наизнанку, после чего снаружи оказывался волк и куча кровавых брызг.

Чушь, конечно, не может ведь волк прятаться в человеке! Но выглядело именно так.

— Я анкер Земли Александра, и я пришли к баронессе Роунберг! — я выставила меч вперед. — Пропустите нас по-хорошему.

Волки издали рык, но с места не сдвинулись.

— Людишки. Недостойны. Встречи! — пролаял черный волк. Шумно втянул воздух — и взвыл. — Кровь. Металл. Пот. Лимфа! Вы неразлучни…

Не успел он закончить, как понял, что не может выговорить и звука: в два прыжка преодолев дистанцию, я запрыгнула ему на спину и прижала меч к горлу, в любой миг готовая перерезать шею. Не знаю, как я смогла сделать это так быстро, но даже реакции оборотня оказалось недостаточно.

Два других оборотня завыли, попятились, злобно косясь не на меня, а на своего побежденного и униженного старшего. Тот не шевелился, понимая всю безвыходность положения, только мышцы перекатывались под шкурой.

Шерсть, кстати, была омерзительно влажная и липкая.

— Если еще раз скажешь это слово на «н»... — прошептала я в большое мохнатое ухо, — то я отрежу тебе башку, сниму шкуру, выдублю и сошью из нее коврик для своей кошки. Может и на лоток останется. — Я припала к его шерсти, и больно укусила за ухо, после чего добавила: — Правда, у меня нет кошки. Но я заведу ради такого случая.

Волк издал какой-то странный звук и упал на землю.

— Я кошек тоже люблю, — Рейн подошла и ткнула волка в бок. — Больше, чем невоспитанных собак.

— Плохие оборотни! Плохие! — сзади открылась дверь, и из ворот вышел человек в ярко синих свободных одеждах. Он был ниже и костлявее сторожевых, но при его виде двое других волков упали на снег и перевернулись на живот.

— Эпсилон! — протявкали они.

— Позор стаи, — человек присел на корточки возле морды моего волка и схватила его за скулы. — На кого лай подняли, идиоты? Сигма, это твоя вина! Не видишь, хозяйка Земли пришла?

— Она. Пахнет. Протектором, — протявкал волк. — Мы. Исполняли. Долг.

— Идиоты, — вздохнув, незнакомец встал.

Я слезла с шеи волка.

— Возвращайтесь в конуру, — велел мужчина. — И подумайте над своим поведением.

Все трое вскочили и молниями бросились к двери, при этом чуть не поломав проход. Когда поскуливание волков стихло, Эпсилон обернулся к нам с Рейн. Мгновение изучал нас.

— Ваше анкерство Александра? — спросил он.

— Да, она самая, — неловко ответила я. Этот оборотень казался совсем другим.

— Тогда не буду задавать ненужных вопросов, — поклонившись, Эпсилон припал к моей ладони, обнюхивая её. — Рад встрече с вами обеими! Простите омег, они бестактны в своих речах, туги на нюх и слабы на голову. Образование, знаете ли, не в моде среди современной молодёжи, им бы лишь веселиться, охотиться, да завывать в своих компаниях...

Он тяжело вздохнул, будто обычный старикан, сетующий на изменившиеся нравы.

— Надеюсь, вы добрались без трудностей?

— Вы очень любезны, — сказала Рейн, тоже присмирев. — Всё замечательно...

Эпсилон провел нас через всю деревню, состоявшей из тридцати-сорока дворов (и впрямь похожих на конуры), и повел прямиком к большой усадьбе, притулившейся к покрытой снегом скале. Весь путь на нас таращились оборотни всех возрастов: от беззубых щенков до маститых волчар. Здесь они все выглядели волками, видимо, этот облик был для них привычнее.

Провожатый довел нас до входной двери, которую торопливо открыли двое стражников.

— Вас будет ожидать Гамма. — провожатый преклонил голову и лизнул меня в руку, которую я не успела отнять. — Она проведет вас дальше, я же буду ждать вашего возвращения тут.

С этими словами он уселся на пол, не перекидываясь в волка, но став неуловимо на него похожим. И, глянув ему в глаза, я с содроганием поняла — будь сторожевая троица на него похожа, победа не стала бы такой лёгкой.

Мы с Рейн вошли в приоткрытые двери и оказались в полумраке.

Из-за отсутствия окон нас окутала тьма, стоило дверям закрыться. К счастью, в конце коридора зажглась свеча. Другая. Третья. Свет распался на шесть маленьких точек и стал приближаться, пока не оказался канделябром в руках у…

— Поверенная Райт-Райна! — тучную женщину я узнала сразу.

Взвизгнув, Рейн кинулась обниматься. Отстранив от себя девушку, оборотень придирчиво оглядела ее.

— Нет, вы меня не знаете! — поспешила объясниться протектор. — Но вы друг Алекс, а значит, и мой!

Поверенная посмотрела в мою сторону и осклабилась:

— Пожалуй что так. Вы ищете мудрости у нашего клана, анкер?

Она вела нас по мрачному коридору, освещенному разве что редкими окнами да светом канделябра в её руке.

— Могу я спросить, как вас занесло в нашу глушь?

— Нам нужно навести несколько исторических справок... — туманно ответила я. — А элиорец-поверенный сказал, что Роунберг уже стара и может помнить… прошлых меня.

— Что это значит? «Прошлых вас?»

— Не знаю.

Гамма постучала в дверь, и ей открыли двое оборотней. Да уж, церемониал тут был почти такой же, как и в Сердце — разве что размах поменьше.

— Как вы здесь оказались? — спросила Рейн. — Видела вас в Декаде, но не как вы ушли...

— Я почуяла опасность чуть раньше вас и решила перестраховаться.

Она вновь с любопытством посмотрела на Рейн, видимо пытаясь вспомнить, была ли та в Декаде во время её визита.

Я не решалась убрать руку с меча, так как помнила, что именно Гамма и предложила пересмотр решения о перемещении анкеров в Декаду. Может, и она на стороне Госпожи?

Заведет куда-нибудь, где нас схватят и свяжут, а сама вызовет протекторов… с Эдвардом.

Мы вошли в темную залу, где мне было предложено сесть на старый кожаный диван. Рядом присела поверенная, Рейн осталась стоять в стороне. В зале было полно мебели, обычной, человеческой — столы, кресла, стулья, шкафы. Но всё выглядело пыльным и не использующимся, большую часть кресел закрывали чехлы, на столе осела пыль. Оборотни нечасто здесь появлялись...

— Зачем тебе Альфа? — спросила поверенная, помедлив. Ее глаза чуть светились в темноте, словно два светлячка.

— Протекторы свергли регентов и убили их, — произнесла я заготовленную по дороге речь. — Мне удалось сбежать, но меня ищут, чтобы провести какой-то ритуал.

Гамма какое-то время молчала.

— Изменение мирового порядка? Угроза Декаде? Да, это достойно внимания Альфы. — оборотень наклонилась, подняла с пола тяжелый бронзовый колокольчик, позвонила. Звук заметался по зале и угас в темноте. — Не сочтите за наглость, но разве эолы — не удел протекторов? — она краем глаза оглядела меч в ножнах.

— Это вынужденная мера, — я отвернулась. — Из-за глупого решения переместить всех анкеров в Декаду на нас напали.

— Вижу, ты меня подозреваешь в измене. Знай же, когда я голосовала за перемещение анкеров, то лишь из принципа стайности. Не веришь — спроси Альфу.

— Кто это ваша Альфа? — поинтересовалась Рейн. — До меня доходили лишь слухи…

— Старейшая из мудрых.

— Может, мудрейшая их старейших? — я хмыкнула.

— Напрасно шутите, анкер, Альфа способна тебе помочь. — поверенная покачала головой.

Дальше мы сидели молча, пока из противоположного угла залы, окутанного тьмой, не показался мальчик лет семи. Маленький, тощий, в белых брюках и рубашке, босиком — я даже засомневалась, оборотень ли. Он внимательно посмотрел на меня и мотнул головой, явно приглашая следовать за ним.

Меня одну.

И я пошла, а что мне было делать?

Рейн попыталась двинуться следом, но Гамма положила руку ей на плечо. И девушка послушно остановилась. Даже не попробовала оспорить решение!

— Куда ты меня ведешь? — коридор примыкал к комнате, где остались сидеть Гамма и Рейн, но был существенно холоднее. В нем отчетливо веяло сыростью и плесенью. Пол ощутимо уходил вниз, стены, вначале кирпичные и оштукатуренные, сменились грубо вырубленными в камне. Похоже, усадьба напрямую вела в недра скалы, возле которой стояла.

— Как тебя зовут? — спросила я маленького проводника. — Ты человек? Тебе не холодно идти босиком?

Я готова была нести любой вздор, лишь бы разговорить паренька и развеять гнетущую тишину. Но тот молчал, ведя меня дальше, его босые ступни слегка шлепали по каменным плитам, взгляд его смотрел вперед.

«Может, немой?» — подумала Затмение. «Или в трансе?»

Мальчик остановился, обернулся и тихим голоском произнес:

— Гостья! При вас не должно быть свечей, газовых и магических светильников, электрических фонарей, осветительных экранов, люминесцентов, прочих источников света.

— Классика, — я с готовностью закивала, — Альфа не переносит света? Таинственное древнее существо, живущее в тени?

Мальчик задержал на мне взгляд. Ничего не ответив, развернулся и продолжил путь. Через десяток метров мы вышли в просторную комнату — нет, пещеру! В центре пещеры колыхалась непроглядно-черная масса подземного озера, где-то под потолком шелестели крылья каких-то существ — вероятно, летучих мышей.

Единственным освещением в пещере был почти призрачный свет под потолком — может, щель на поверхность, — который словно подчеркивал окружающую темноту. Протерев глаза, я открыла их, к своему удивлению, смогла увидеть гораздо больше: и каменную тропинку, ведущую озеру, и конусы сталагмитов, то тут, то там вырастающих из земли.

— Альфа ничего не боится, тем более света, — мой проводник подошёл к кромке озера и вынул из кармашка в брюках складной ножик. — Напротив, Альфа его обожает, — он поднес ножик к руке.

— Эй, погоди! — я поняла, что мой малолетний проводник собирается пустить себе кровь. — Ты чего удумал?

— Альфа голодна, — мальчишка тонко засмеялся и полоснул по ладони, выпустив струйку крови. — Альфу нужно накормить.

«А я все ломала голову, зачем оборотням еще совсем мальчик на службе у Альфы!» — воскликнула эол и, уже другим голосом, добавила. «Готова поспорить, где-нибудь в конуре еще с десяток таких сидят ему на замену…»

— Ну уж нет! — шагнув к ребенку, я решительным движением отняла нож и выкинула его. — Эти жуткие ритуалы уже в горле сидят! Что, без смерти совсем нельзя?

— Гостья не так поняла, — снисходительно улыбнувшись, мальчик продолжал сжимать-разжимать ладонь над озером, выцеживая алые капли. — Гостья должна проявить терпение.

Мой взгляд зацепили круги на воде и тусклый свет, замерцавший далеко в глубине. Он поднималось из к поверхности, становясь все ярче, пока не превратилось в светящийся шарик размером с теннисный на длинной «удочке».

Вслед за светом показалось массивное чешуйчатое тело, которое стало неспешно выползать на берег. Завороженная увиденным, я пыталась дать существу название…

«Удильщигатор?» — предложила Затмение. «Типа и аллигатор, и удильщик. Прикольно, да?»

Тварь и впрямь совмещала черты удильщика и аллигатора: вытянутое чешуйчатое тело, мощный хвост, выдающаяся вперед нижняя челюсть с неровным рядом зубов и длинный отросток на башке с тускло светящимся концом.

Когда рыба вылезла на берег, «удочка» прилипла к его почти прозрачной шкуре, подсветив внутренности. Особенно я их не разглядывала — меня и от внешности рыбы наизнанку выворачивало.

«Понятно, почему Альфа тут сидит», — фыркнула Затмение. «Будь я такой же уродиной, тоже на люди не показывалась…»

— Похоже, Альфа видала и лучшие дни? — дипломатично спросила я.

Мальчик посмотрел на меня, как на идиотку, но снова ничего не ответил.

Чудище тем временем заметило нас и, издав низкий гортанный звук, не предназначенный для ушей сухопутных, заработала короткими лапками и хвостом, «проталкивая» себя вперед короткими прыжками.

«Если что, рубить будет проще — все внутренности видно», — шепнула мне эол.

— Мы точно в порядке? — я чувствовала, как рука беспокойно поглаживает эола. — Я в игры на доверие не играю! Твоя Альфа либо приходит, либо я достаю меч и…

— Твоя вера слаба, — мальчик подобрал ножичек, улыбнулся мне снисходительно и зашлепал босыми ногами вперед — прямо на рыбу.

«Ух ты! Да он идиот!» — эол попыталась развернуть меня и направить обратно в коридор. «Альфы тут нет, Саша, а местные сошли с ума. Пойдем, нам тут делать нечего!»

Тем временем рыба стукнулась в мальчика лбом и застыла, широко открыв пасть. Мальчишка же, к нашему с эолом величайшему изумлению, взял, да и обнял ее, погладив по упитанным маслянистым бокам.

Зрелище было настолько несуразное и неестественное, что я не знала, как прокомментировать встречу «чудища с чудиком», иначе как матом.

Навострив слух, я уловила приглушенное рокотание, доносящееся из недр горы. Звук становился все громче, пока, наконец, не окружил нас со всех сторон. Я боялась камнепада, но мальчик оставался спокоен, и я решила последовать его примеру. Так и стояла, гадая, смогу ли пережить удар-другой булыжником по башке... и смогу ли отрубить странному рыбообразному аллигатору его уродливую голову.

Я отчетливо ощутила, когда окружавшая нас тьма стала ещё гуще и плотнее, словно материализовавшись из щелей и углов, и воспарив под потолком.

Секунда, другая…

— Альфа уже здесь, — шептал мальчик, аккуратно хватая удильщигатора за «удочку». Он поднес нож к отростку и… отрезал его ножом. Рыба, как ни в чем не бывало, захлопнула пасть и зашлепала плавниками, убираясь обратно в воду…

Шлеп. Шлеп. Бултых!

«Как-то без огонька прошла их встреча, не находишь?» — хихикнула эол.

— Это мой аквариум, — объяснил мальчик. — Я ухаживаю за ним и рыбками, чтобы накормить Альфу. — он присел на корточки и подпрыгнул, подбрасывая еще светящийся шарик высоко вверх.

Тот взлетел и… не упал. Застыл на миг в темноте — и растаял.

— Альфа явилась, — мальчик убрал ножичек и опустился на колени, подняв счастливые глаза вверх. — Она здесь!

— БЕТА, — голос резонировал о стенки пещеры, доносясь отовсюду сразу.

— Внемлю вам, Альфа!

— СКОЛЬКО, БЕТА?

— Ваш сон составил три месяца, Альфа!

— СПАСИБО, БЕТА. ТЕПЕРЬ СТУПАЙ, МЫ С ДРУГОМ ХОТИМ ПОГОВОРИТЬ.

Мальчишка поклонился темноте и зашлепал обратно — в коридор, чьи стенки вырисовывались на фоне еще большей темноты.

Я подождала, пока он уйдет, и еще какое-то время собиралась с духом.

— Вы назвали меня другом? Мы знакомы?

— КОНЕЧНО. КАК ТЕБЯ ЗОВУТ?

«Мне кажется, она слишком старая», — проворчала эол.

— СТАРОСТЬ НЕ ГРЕХ, А БЛАГОСЛОВЕНИЕ, — последовал ответ. — НЕ КАЖДОМУ УДАЕТСЯ ПРОЖИТЬ ТАКУЮ ДОЛГУЮ ЖИЗНЬ… ВЕРНО, ЗАТМЕНИЕ?

Эол ойкнула, а вслед за этим я услышала легкий щелчок — меч словно «вжался» в ножны, будто спрятавшаяся в домик улитка.

— Это было… круто! — я старалась унять дрожь в коленках, — Мы имели в виду, что вы настолько древняя, что подобные вопросы вряд ли стоят вашего внимания… Альфа.

Вырвавшийся смех не прокатился эхом по пещере, а словно растворился в окружающем: задрожали сталагмиты, по воде прошла рябь.

— КТО ТЫ СЕЙЧАС, ДРУГ?

— Сейчас? Ну, я всегда была Александра Федорова, — я пожала плечами. — Родилась в Москве, оказалась анкером Земли.

— ТЫ СИЛЬНО ИЗМЕНИЛАСЬ С ПРОШЛОГО РАЗА, ДРУГ.

— С прошлого… — я осеклась. — Вы сейчас серьезно?

— ТЫ БЫЛА ВЫШЕ И… МУСКУЛИСТЕЕ, — голос свободно гулял по потолку, словно я разговаривала с бестелесными потоками воздуха.

— Не совсем понимаю вас. Вы вообще кто? Гигантский оборотень? Дух? Или очередной волшебник из страны ОЗ?

Что-то громадное зашевелилось под потолком, спустилось ниже, из-за чего летучие мыши на стенах бросились в рассыпную, и придвинулось ко мне — я ощутила на лице зловонное дыхание.

Альфа ударила чем-то по воде, намеренно спугнув каких-то люминесцентных букашек, и те вспыхнули сотней огоньков, пролив достаточно света. Ее морда — нет, передняя часть, — была в каких-то паре метров от меня!

Эти зубы! Глаза — сотни глаз, разбросанных по всей поверхности. Сотни ужасных пор, плотно прилегающих друг к другу, словно соты, из которых что-то сочилось и капало, илистые наросты с ракушками, неровная щель рта — ужасно было все!

Я присела на корточки и уставилась в пол. Поймите меня правильно, я любила порой глянуть страшный фильм за ужином, но от одного взгляда на «доисторическое» лицо я едва не упала в обморок.

— ПОХОЖА Я НА ВОЛШЕБНИКА ОЗ… ДРУГ?

Люминесцентные букашки тем временем снова окунулись в воду, и свет утих. Альфа отодвинулась, снова спрятавшись в темноту.

— Если бы волшебник Оз был бы похож на тебя, мое знакомство с литературой кончилось бы не начавшись, — я отчаянно терла веки, надеясь «развидеть» ужасный образ. — Извините за прямоту, но о вас будут мои кошмары!

— СНЫ И КОШМАРЫ, КОТОРЫЕ ВИДИШЬ ТЫ — ЭТО ВОСПОМИНАНИЯ. ОТГОЛОСКИ ПРОШЛЫХ ЖИЗНЕЙ, ЗАПЕРТЫЕ В ЧЕРТОГАХ РАЗУМА ДЕВОЧКИ ПО ИМЕНИ АЛЕКС.

— Эм-м, что? Да кто ты вообще такая?

— Я АЛЬФА, МАТЬ РАЙТ-РАЙНА.

— Бред какой-то! — я осмелилась посмотреть в темноту над головой, и, к счастью, ничего кроме темноты не увидела. — Как можно быть матерью целого мира?

Тут вмешалась Затмение: набрав побольше воздуха, она сказала:

«Если ты мать Райт-Райна, какое тебе дело до остальных слоёв Декады?»

И тут же ушла обратно в мое подсознание, прячась в его лабиринтах.

— ВСЕ МИРЫ СВЯЗАНЫ, ЭОЛ. ГАРМОНИЯ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ДОСТИГНУТА ПО ОТДЕЛЬНОСТИ.

— Так ты за существования Декады? — уточнила я.

— БЕЗ НЕЕ БЕЗОПАСНЕЕ, С НЕЙ — ЛУЧШЕ.

Альфа снова рассмеялась, но с другой интонацией — и эхо тишины волнами прокатилось по пещере, ударив по ушам. Я поморщилась, прижав руки к голове.

— Ладно, ты древняя, мудрая и жутка, — я выдохнула. — Скажи, что мне делать? Поверенный Элиора сказал, тебе известно о моем прошлом, а Сигур — что ты можешь ответить на любые вопросы.

— МОГУ, НО НЕ СТАНУ.

— Почему это? Я большой путь проделала, чтобы сюда прийти!

— ТЫ АНКЕР ЗЕМЛИ. ЧТОБЫ ОТВЕТИТЬ НА ТВОИ ВОПРОСЫ, Я ТЕБЕ НЕ НУЖНА. ТЫ ПРОСТО ДОЛЖНА ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ ТОЛЬКО АЛЕКС.

— Хороший совет. Непонятный, правда…

— ТЫ ВСЕГДА БЫЛА АНКЕРОМ, ДРУГ, — голос Альфы стал слабее, Мать Райт-Райна ушла под потолок. — АНКЕРЫ ЗЕМЛИ — ЭТО ТЫ, А ТЫ — АНКЕРЫ ЗЕМЛИ.

— Но… я… нет! — сердце снова ударило в груди, причём несколько раз подряд, но я даже не обратила на это внимания.

— ОТ АВРЕЛИИ ДРУЗУС, ДОЧЕРИ ДИАДОХА ИЗ МАКЕДОНИИ, ДО АЛЕКСАНДРЫ ФЕДОРОВОЙ ИЗ МОСКВЫ. ЭТО ВСЕ ТЫ, И ТЫ ЕСТЬ ВСЕ.

— Но я же родилась недавно…

— ТЫ НЕ РОДИЛАСЬ, А ПЕРЕРОДИЛАСЬ. ТЫ НЕ ЭОЛ, ЧТОБЫ ВЫБИРАТЬ СЕБЕ НОВЫЕ ЖИЗНИ. ТЫ ДУША МИРА И ПРИКОВАНА К НЕМУ, ЧТОБЫ НЕСТИ БЕССМЕРТНУЮ СЛУЖБУ.

Я побледнела и опустилась на холодный, влажный камень.

«Что это вообще значит?» — подала голос Затмение. «Я и сама чувствую, что ее эол — особенный, но разве…»

— ЕСТЬ СГУСТКИ РАЗУМА, ОДУШЕВЛЯЮЩИЕ ЛЮДЕЙ, А ЕСТЬ СГУСТКИ РАЗУМА, ОДУШЕВЛЯЮЩИЕ ЦЕЛЫЕ МИРЫ.

— Нет, нет, нет! — я замотала головой. — Не может быть!

— МОЖЕТ. Я СКАЗАЛА ТЕБЕ ПРИВЕТ, ХОТЬ И НЕ ЗНАЛА, КАК ЗОВУТ НЫНЕШНЮЮ ТЕБЯ, ПОТОМУ ЧТО ВИДЕЛА ПРЕДЫДУЩИХ ТЕБЯ.

— Я человек! — закричала я. — У меня такая же душа, как и у всех! У тебя может и нет ее, раз ты такая злая, а я знаю, кто я и когда родилась!

И снова по пещере раскатился беззвучный смех Альфы. Я прикрыла уши, но голос существа заглушить было невозможно.

— ПРОСТИ МОЙ СМЕХ, НО ТЫ КАЖДЫЙ РАЗ ТАК СМЕШНО С ЭТИМ СПОРИШЬ, ДРУГ. КАЖДЫЙ РАЗ...

Глава 9. Страшная месть

— ЧТО ПРИВЕЛО ТЕБЯ КО МНЕ В ЭТОТ РАЗ?

— Опасность, — ответила я кратко. — И несет ее та, кого зовут Госпожа. Она захватила власть в Декаде, свергла и убила регентов и теперь ловит нас, анкеров, для страшного ритуала. — Я перевела дыхание, чтобы посмотреть, произвели ли мои слова нужный эффект. — Говорят, она хочет уничтожить Декаду!

Альфа помолчала. Потом по пещере разнесся звук, напоминающий зевоту.

— НУ И?

Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Словно я не о перевороте мирового масштаба рассказывала, а сплетничала о соседской семье, где домашние снова повздорили из-за пустяка.

«А ты на что рассчитывала?» — ехидно поинтересовалась Затмение. «Какое ей дело до наших проблем?»

Наверное, я рассчитывала услышать слова сочувствия, или ругань в адрес Госпожи или, на худой конец, тишину, подчеркивающую недовольство.

— НЕ ЗЛИСЬ, ДРУГ, — пробурчала Альфа. — Я БУДУ ЧУТЧЕ. СКАЖИ, КАК ТАК ВЫШЛО, ЧТО ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДОЛЕЛ ТАКУЮ МАГИЧЕСКУЮ КРЕПОСТЬ, КАК ФОКУС?

— Госпожа переманила протекторов на свою сторону, — объяснила я, похлопывая ножны. — Восстание поддержали не все, но этот ход обеспечил внезапность и силовое превосходство.

— ПОХОЖЕ, НЕКОТОРЫМ АНКЕРАМ ВСЕ ЖЕ УДАЛОСЬ СБЕЖАТЬ.

— Думаю, я одна такая.

— ЧТО Ж, — протянуло существо, медленно перетекло с потолка на стену, откуда ее голос переместился на пол.

Я больше не могла разглядеть существо, но почти физически ощущала его присутствие.

— ВРЯД ЛИ ВАМ УГОТОВАНА ПРОСТАЯ СУДЬБА, — рассудила Альфа. — СКАЖИ, ДРУГ, КАК ГОСПОЖА ХОЧЕТ УНИЧТОЖИТЬ ДЕКАДУ? ЧТО ЗА РИТУАЛ ГОТОВИТ?

— Я не знаю…

— ПОНИМАЕШЬ, ЗИРО НЕ ЗРЯ ВЕЛИЧАЛ ВАС НЕ ИНАЧЕ КАК «ДУШАМИ МИРОВ». ВЫ ТАК ЖЕ ВЕЧНЫ, КАК И МИРЫ. УБИТЬ ТЕЛО АНКЕРА МОЖНО, НО СУТЬ — НЕТ.

— Может, есть способ лишить нас наших сил? — я всплеснула руками. — Ну или… оборвать цикл моих… наших жизней?

— МОЖЕТ ЛИ ЗА ЛЕТОМ НЕ ПОСЛЕДОВАТЬ ОСЕНЬ, А ЗА ЗИМОЙ ВЕСНА? — усмехнулась Альфа. — ДРУГ, В ВОПРОСЕ СВОЕЙ СУТИ ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ НЕ ВНЕШНИМ ФАКТОРАМ, А СВОЕЙ ПРИРОДЕ. В ТВОЕЙ ПРИРОДЕ ТОЖЕ ЕСТЬ ЦИКЛ ЖИЗНИ И СМЕРТИ, И ОН НЕПОКОЛЕБИМ.

Я умолкла, переваривая сказанное.

— Выходит, в долгосрочной перспективе… мне не грозит никакая опасность? Я могу прямо сейчас туда заявиться и мне, как анкеру, ничего не будет?

— ЭТО МОЕ МНЕНИЕ, ОСНОВАННОЕ НА СЛОВАХ ЗИРО, — пояснила Альфа. — НО Я НЕ ЗНАЮ, КТО ТАКАЯ ГОСПОЖА. МОЖЕТ, ОНА НАСТОЛЬКО УМНА, ЧТО НАШЛА ПРОСЧЕТ В ЕГО ИЗЫСКАНИЯХ.

Мы помолчали.

«У меня уже мозг кипит», — пожаловалась Затмение. «Пойду отдохну в твоем подсознании. Расскажи потом вкратце, на чем вы сошлись».

— Отдыхай... — пробормотала я вслух.

— ЛЕНТЯЙ, — бросила Альфа, догадавшись, с кем я разговариваю. — ВЫ ЭОЛЫ, НЕ ДЛЯ ТОГО ЗАКЛЮЧИЛИ СЕБЯ В КРИСТАЛЛЫ, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ.

«Саша и так получает мою энергию из кристалла» — огрызнулась Затмение. «Я могла бы использовать ее, как автопилот для отдыха, но не стану этого делать, потому что мы в гармоничном симбиозе».

Щелк! Еще одна деталь… или нет?

— Погоди, что ты сейчас сказала? — я выхватила меч и поднесла его лезвие к глазам, словно так могла лучше расслышать его.

«Про автопилот? Неудачная шутка…»

— Еще раньше!

— Про кристалл?

— Нет, я… — я помассировала лоб. — Прости, кажется, показалось.

Альфа с интересом наблюдала за нами. Наконец, произнесла:

— НАЛИЧИЕ НЕКОГО РИТУАЛА, СПОСОБНОГО НАРУШИТЬ ЦИКЛ И ПРЕРВАТЬ ВЕЧНОСТЬ АНКЕРА НЕ ВЕРОЯТНО, НО ВОЗМОЖНО.

— Но зачем? — недоумевала я. — И как этому помешать?

— НЕ ЗНАЮ. ЕСЛИ И ЕСТЬ ОТВЕТ НА ЭТОТ ВОПРОС, ТО ИСКАТЬ ЕГО НУЖНО В ДЕКАДЕ. НЕГОЦИАНТЫ ХРАНЯТ ЗАПИСИ ОБО ВСЕМ, В СВОЁМ СТРЕМЛЕНИИ ЗАФИКСИРОВАТЬ ВСЁ ПИСЬМЕННО ОНИ ДОХОДЯТ ДО ФАНАТИЗМА. ВОЗМОЖНО, В ИХ ХРОНИКАХ МОЖЕТ БЫТЬ СКАЗАНО О ГОСПОЖЕ ИЛИ РИТУАЛЕ.

Я понурилась.

— Думала, ты всезнающая. Думала, ты мне поможешь…

— И ДАМ ВСЕ ОТВЕТЫ? — голос Альфа стал насмешливым. — ТЫ ДАЖЕ ИМЕНИ НЕ ДАЛА, «ГОСПОЖОЙ» МОЖЕТ НАЗВАТЬСЯ КТО УГОДНО.

Я подошла к кромке подземного озера-аквариума, в котором Бета выращивал рыбу для Альфы, и умылась его водой. Ледяные брызги приятно взбодрили, сняв усталость, но не проблемы.

— Не знаю… не знаю, что мне делать, — я умыла лицо, отошла в сторону и села на каменный выступ, выступающий над водой. Опустила ноги и закачала ими, чуть касаясь поверхности.

— Почти все мои странствия были… не моими. Не я решала, куда пойду, не я решала, с кем встречусь… По сути, я вынуждена была бежать туда, где меня еще не преследовали. И меня находили те, кому это нужно!

Альфа придвинулась ближе, я чувствовала взгляд сотен глаз, упертый в мою спину. Наверное, многие на моем месте испугались бы и потеряли сознание, но я продолжала сидеть, повернувшись к опасному существу… спиной.

— ТЫ СОМНЕВАЕШЬСЯ В СВОИХ ДЕЙСТВИЯХ, ДРУГ?

Я глубоко вздохнула. Ее догадка была верна и очень болезненна. Я поняла, что настроение у меня плохое не только из-за того, что я ничего не могу и ничего реально не знаю о своем враге, но и из-за своего безволия.

Не годилась я в искатели приключений!

— Ну а как мне, черт возьми, не сомневаться? — в сердцах сказала я. — Не хочу я всего этого! Но нет, мне суждено думать, как спасти друзей от негодяев и… — я вспомнила Эдварда и эола, захватившего его сознание. — Других друзей.

Альфа снова зашевелилась, и на сей раз в воду упал задетый ею сталактит. Вряд ли это было случайностью — в воде испуганно мелькнула массивная тень и я торопливо отдёрнула ноги. Да уж, не стоит беспечно сидеть у пруда, в котором выращивают чудовищ на прокорм монстру.

Я встала и отошла в сторону.

— ТЕБЯ КТО-ТО ОБ ЭТОМ ПРОСИЛ? — спросила Альфа неожиданно. — СПАСАТЬ ДЕКАДУ?

— Ну, в общем-то, нет. Не просил.

— ТО ЕСТЬ ЭТО БЫЛО ТВОЕ РЕШЕНИЕ. ТЫ МОГЛА ОТДАТЬСЯ ГОСПОЖЕ НА МИЛОСТЬ, НО ПРЕДПОЧЛА НЫРЯТЬ, СРАЖАТЬСЯ, ИСКАТЬ ОТВЕТЫ.

— Которых у меня все равно мало! — я зашагала в темноту с намерением выйти из дурацкой пещеры. — Я даже не знаю, что за планы у Госпожи! А от меня ждут, что я ее одолею…

— КТО ЖДЕТ? — раздалось совсем рядом, и я неожиданно уткнулась носом в шершавую, дышащую, на удивление сухую и горячую шкуру. Понять, на что похожа Мать было невозможно, но явно что-то очень большое!

— Ну… — я осторожно отступила назад. — Лиана и Мар. Твидовый служил Госпоже, но я его, кажется, переубедила. Думаю, элиорец-поверенный тоже за меня. Некоторые негоцианты, хотя, что они-то могут... И знающие с Земли...

— ДЕРЖАТ КУЛАЧКИ? — с насмешкой закончила Альфа. — ДРУГ, НИКТО НИ ЗА КОГО НЕ БОЛЕЕТ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ЗНАЕТ, ЧЕМ ОБЕРНЕТСЯ ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ.

Послушался противный елозящий звук, словно Мать Райт-Райна забралась на потолок.

— Спасибо за мотивацию… — я зашагала к выходу.

— ТЫ НЕ РАДИ МОТИВАЦИИ ПРИШЛА, ДРУГ. НЕ ТЫ, А Я ДОЛЖНА ПОНЯТЬ, В ЧЕМ СОСТОИТ ТВОЯ КОНЕЧНАЯ ЦЕЛЬ.

«И впрямь, Алекс, зачем мы все это делаем?» — зевнула Затмение. «За что именно ты борешься?»

На пути из пещеры в поместье я размышляла над странной беседой со странным существом и еще более странными выводами. И впрямь, зачем я планирую одолеть Госпожу? Остаться здесь, среди оборотней, на ненавидимом всеми слое, было бы куда безопаснее. Привыкла бы потихоньку, бегала по лесу, играла с щенками...

Спасти друзей? Но как? Сохранить Декаду? Но она ещё цела. Спасти маму? Сигур прав, пока я далеко, они не станут причинять ей вред.

«Я ХОЧУ ПОМОЧЬ ТЕБЕ», — говорила Альфа. «НО ТЫ ДОЛЖНА ДАТЬ МНЕ ЧУТЬ БОЛЬШЕ ИНФОРМАЦИИ И РЕШИТЬ ДЛЯ СЕБЯ, КАКОВА ТВОЯ РОЛЬ ВО ВСЕМ ЭТОМ».

Вот тебе и всезнающее существо! Вот тебе и тысячелетняя мудрость! Такие советы мог дать любой встречный...

По обветшалому, плохо освещенному коридору мы с Бетой вернулись в комнату, где нас ждали Рейн и Гамма.

— Плохо прошло? — догадалась по моему лицу бывшая поверенная. — Ну, ничего. От Альфы часто приходят ни с чем.

Я молчала.

— Если хочешь, заходи завтра, — предложила Гамма. — Или на днях. В общем, когда соберешься с мыслями и захочешь. Я буду здесь, ждать вас…

Слабо кивнув, я позволила отвести себя ко входным дверям. Стражники открыли створки, и мы с Рейн вдвоем вышли на улицу. Щеки защипало от морозного воздуха, но холода не было.

— Ты как? — Рейн дружески положила руку мне на плечо.

Я смахнула ее и продолжила идти вперед.

— Не очень, если честно. Мало того, что я — душа Земли, так мне, кажись, пара тысячелетий!

— Как это? — не поняла Рейн.

— Не глупи, Рейн! Моя душа никогда не уходила в Лимфу, я была прикована к Земле всю свою… все свои жизни!

Девушка примолкла и даже замедлила шаг. Потом нагнала меня, участливо спросила:

— А ответы? Неужели даже не узнала, кто такая Госпожа?

— А сама как думаешь? — огрызнулась я. — Ходила бы я такая мрачная, если бы это чудище-под-горой ответило?

Я сделала еще пару шагов. Потом чертыхнулась, развернулась, вернулась к стоящей столбом Рейн и обняла ее.

— Не обижайся, я просто… расстроена.

— Я понимаю, — Рейн кивнула. — Знаешь, что тебе нужно? Обед в компании оборотней.

— Шутишь?

— Нисколько. Гамма предложила принести еду в наши комнаты, но я выразила желание обедать со всеми.

Я быстро оглядела стол.

«Человечины нет, расслабься», — в своей манере порадовала меня Затмение.

Не знаю, чем питались оборотни Холодного в свободное от гостей время, но сегодня на столе стояли разнообразные блюда, притом каждое — в своей тарелке. Тут были и бараньи ребра, наваленные с горкой в громадную миску, лежал запечённый целиком поросенок, десяток куриц, почему-то вареных, а не жареных, другая птица, мельче и с длинными клювами.

В отдельной миске, а скорее даже тазу, на которые все до исключения оборотни бросали жадные взгляды, были сырые кости с обрезками мяса. Чуть поодаль стояла миска с овощами — и на нее косились с отвращением.

Возле меня еда приобретала привычные очертания: белый нарезной батон, бутылка какого-то сока, корзинка с пирожками. Почему-то рядом с соком стояла литровая бутылка водки.

«Может, с водой перепутали?»

Я даже открутила крышку и понюхала содержимое, но меня передернуло от стойкого запаха спирта, и я решила не экспериментировать.

— Рейн, на кого я похожа? — я взяла красную салфетку и положила ее на голову, взяла корзинку с пирожками на локоть и скорчила гримасу.

— Э-э… — девушка склонила голову. — На сумасшедшую?

— Рада, что к тебе возвращается привычное хамство, — я ободрительно похлопала ее по плечу. — Мягкотелость Рейчел меня порядком раздражала.

Какой-то официант шмыгнул к столу, поставил миску с салатом и убежал обратно. Я невольно проследила за ним взглядом. Молодой, по виду человек, а не оборотень. Вроде бы лицо незнакомое, но...

«Что такое?» — Затмение почувствовала мое волнение.

— Я тоже, кажется, схожу с ума, — я устало провела рукой по лбу. — Скоро стану параноиком.

Жиденький и неаппетитный салат напоминал смесь сорванной травы и неумело выбранных специй.

— Мы старались, чтобы вам было комфортно, — сообщила Гамма. — Повара и официанта привезли с Земли, — замечательно готовит любую пищу!

«Так испортить салат могу разве что я», — обратилась я к Затмению. «Но я ведь сюда не наедаться пришла, так?»

Обед протекал спокойнее, чем я ожидала: под зорким взглядом Гаммы и Эпсилона все до единого оборотни неохотно брали себе овощи, прежде чем схватить зубами кость или ломоть мяса.

Я не могла не заметить, что если Гамма и Эпсилон пользовались принесенным им столовыми приборами, то остальные ели всё руками.

«Хотят произвести впечатление», — догадалась эол. «Не привыкли, похоже, вилкой орудовать».

«Будь у меня такие зубы, я, может, руками бы ела» — пожала я плечами. «И все-таки забавно за ними наблюдать…»

Зрелище было то еще!

Гамма, какое-то бывшая поверенной, справлялась довольно прилично, а вот Эпсилон постоянно царапал ножом тарелку, а вилкой никак не мог проткнуть кусок. Оба переглядывались, глядя за успехами друг друга, искоса смотрели на меня.

Мол, как тебе? Правильно делаем?

То, что мяса с кости срезать трудно и его как раз-таки обгладывать принято, им было неизвестно и они, видимо, решили перестраховаться, чтобы произвести на меня хорошее впечатление.

«Я знаю, что ты хочешь сделать», — прошептала эол на ухо. «Давай же, я жажду посмотреть на их лица!»

Отложив нож и вилку, я схватила кусок мяса руками и вгрызлась. Голодна я не была, но выглядело все достаточно аппетитно, чтобы попробовать. Расправившись с куском, я стала обгладывать кость.

— Сударыня желает десерт?

Голос!

Я вскочила из-за стола, выхватила меч и прижала официанта к одному из деревянных столбов, поддерживающих крышу. У парня задрожала челюсть, он вжал голову в плечи.

— Э… — я осеклась. — Ой. Простите. Я перепутала.

— Мы так не договаривались… — на глаза паренька навернулись слезы. — Не нужны мне деньги, только не убивайте! Верните меня домой, а?

По спине прошел холодок. Я подняла глаза на сидящих за столом…

Их широко раскрытые глаза не моргали, рты не издавали ни звука. В случайном свете солнца их глаза показались густо-белыми и без зрачков, словно мерцающими изнутри далеким хищным светом.

Сердце гулко застучало, толкая кровь, перед глазами появился поезд с желтым линолеумом, ряд пассажиров…

Я сделала глубокий вдох. Выдохнула, стараясь унять ударившее в галоп сердце.

— Приношу свою извинения. Был тяжелый день.

— Вы все тут психи! — официант вырвался и выбежал из зала.

Я проводила его взглядом.

«Молодой совсем», — протянула эол. «Решил подзаработать на другом слое. Что тебе почудилось?»

«Ой, да заткнись ты!» — одернула я его мысленно.

Сидящие за столом оборотни все еще смотрели на меня. Приборы свои я, вскакивая, обронила, и теперь нужно было как-то выкручиваться.

— Я не хотела стеснять вас обычаями своего мира, бравые…

«Не то».

— Отважные…

«Не-а».

— Верные и хорошие, — на последнем слове я сделала акцент. — Дети Альфы!

Сидящие закивали, кто-о даже заерзал на скамейках — вероятно, пытаясь завилять хвостом.

— Я всего лишь анкер, — продолжила я. — И уважаю ваши обычаи! Я не хочу, чтобы мои обычаи мешали вам насладиться пищей.

С этими словами и выкинула тарелку на снег, схватила с миски куриные лапу и вгрызлась в нее зубами. Так сильно, что даже послышался хруст косточек.

Оборотни начали переглядываться, кое-кто улыбнулся, кто-то одобряюще кивнул.

Я посмотрела на Гамму и Эпсилона — те растерянно переводили взгляды с меня на вилки в своих руках. Выкинули их и стали есть руками, щелкая зубами и вгрызаясь в сочное мяса, раскусывая хрящи и кости. Получалось у них это, конечно, лучше, чем у меня.

Тут моего плеча коснулась Рейн. Он все это время сидела рядом, но очень тихо. На тарелке у нее было куриное грудка и ложечка салата. Сейчас она возила по тарелке ломтик мяса, а маленькую дохлую помидорку, чудом очутившуюся в салате, даже не тронула.

— Са-аш, — жалобно протянула она. — Как это есть, а?

— В смысле?

— Ну я же это, — она смущенно посмотрела на меня. Открыла рот и пару раз щелкнула зубами. — Привыкла питаться иначе…

— Хорошо разжёвывай и глотай! — наставительно велела я. — Большие куски не глотай, задохнёшься и умрешь… шучу. Но жевать нужно раз тридцать.

— Каждый кусок? — Рейн с сомнением оглядела тарелку.

— А ты как хотела! — хмыкнула я. — Быть человеком не легче, чем вампиром.

После обеда нам показали наши комнаты — они располагались в той же усадьбе, что и логово Альфы, но ближе ко входу.

— Если что-то понадобится, звоните в колокольчик, он есть у каждой кровати, — сказала Гамма, и тут же пояснила. — У нас острый слух, мы услышим и придем. Ключ на тумбочке.

Она вышла, и в приоткрытую дверь я увидела официанта — в розовой пижаме и тапочках, проходившего мимо. Увидев меня, он вздрогнул и заспешил дальше по коридору, поглаживая шею.

«Всех людей вместе держат. Логично», — рассудила Затмение. «Ты как, сейчас спать планируешь?»

— Нет, еще немного поваляюсь, — я закрыла дверь на ключ и улеглась на кровать лицом в подушку.

Лежа так, в тишине, я впервые за долгое время услышала стук своего сердца. И поначалу даже испугалась: подумала, что кто-то большой стучится в дверь или идет по коридору…

«Необычно!» — произнесла эол. «Испугаться собственного сердца!»

Успокоившись, я уставилась в потолок. Какое-то время я просто лежала, думая о своем. Краем сознания я чувствовала Затмение, думающую о чем-то своем рядышком, но наши потоки мыслей сознательно не пересекались — каждому из нас нужен был отдых…

Чуть позже пришла Рейн, мы поболтали. Прямо как настоящие школьные подруги, которых у меня никогда не было. Когда я стала театрально зевать, она извинилась и ушла, чтобы посмотреть на звезды.

А я, хорошенько подумав, решила заснуть и попытаться найти ответы в своих кошмарах, которые, со слов Альфы, были моими воспоминаниями… Но был нюанс: спать мне совсем не хотелось. Вдобавок, стук сердца мешал мне заснуть — я никогда не понимала, какой он по-настоящему громкий!

Пришлось прибегнуть к помощи эола в этом непростом вопросе.

— Зат, усыпи-ка меня по-быстро…

Дыхание замедлилось, я перестала чувствовать руки, ноги — мышцы расслабились и «утонули» в перинах. Мне захотелось зевнуть, веки стали тяжелыми, как гири, и через пару мгновений я провалилась в сон.

Поначалу сновидения были бессвязными и бессмысленными. А потом я словно поймала обрывок чего-то реального, фрагмент воспоминания, спрятанный среди снов.

Я оказалась… в лесу? Нет, среди деревьев были ухоженные дорожки, засыпанные гравием, а за зеленью белела могучая колоннада — высоченные колонны на массивных пьедесталах. Сад или парк, сделан под старину, вполне ухоженный и чистый. Колонны были римскими, это я помнила из учебника: только у них были пьедесталы, греки обходились без них.

До меня донеслись чьи-то голоса — по другую сторону колоннады неторопливо прогуливались двое невысоких, чисто выбритых мужчин. В руках металлические кубки, на теле — не то тоги, не то туники. Судя по манере речи, кубок это был далеко не первый. Приятели остановились у какой-то скульптуры и стали ее обсуждать. Контраст между бледно-серыми изваяниями, застывшими в мертвых позах, и яркими одеждами людей почему-то сбил с толку.

Встав на приступку и перегнувшись через каменные перилла, я взглянула на скульптуру. Вот новость! Фигура, которую они изучали, была женской. Но удивительно не это — рука архитектора не осмелилась оголить и кусочка ее тела, прикрыв туникой даже бедра! Либо за работой мастера наблюдала жена, либо присутствующие питали к изваянию особое уважение.

Я вернулась в сад. На ногах были деревянные сандалии, и гравий тропинок слегка шуршал, когда я шла. Дойдя до каменной чаши фонтана, я решила пойти туда, откуда доносились голоса и звон кубков. Подумаешь, Рим! Подумаешь, Древний! Может, я хочу разобраться, по какому поводу они пьют!

После небольшого эксперимента Юлия, старшего знающего, я знала, что могу понимать любой земной язык, стоит мне этого захотеть. К тому же, латынь я уже читала…

Выйдя на просторную террасу, я растерялась от количества людей, собравшихся здесь. Несколько дюжин богато одетых римлян разговаривали: кто парами, кто группами. Некоторые вообще ни с кем не говорили, а просто пили или ели.

Я сделала пару шагов вперед и румяные от смеха, разгоряченные вином лица повернулись ко мне.

— За ваше здоровье, домиссела! — мужчина, чья туника была украшена вертикальной пурпурной полосой, первым поднял кубок. — Слава вам и вашим предсказаниям! Спасибо за удачу в битвах!

Вслед за его кубком поднялись другие, послышались десятки тостов в мою честь, создалась страшная какофония. Но рука моя сама поднялась в ответном жесте — и все притихли. Тогда, в воцарившейся тишине, я произнесла на чистой латыни что-то про бравых воинов и империю, какой еще не видывал мир. Мои слова были встречены аплодисментами, после чего все мало-помалу вернулись к разговорам и еде.

— Вижу, дела твои идут неплохо, — мне на плечо легка чья-то костлявая рука. — Рада мне?

Я повернула голову и посмотрела на говорящего. Нет, старик в красном плаще мне знаком не был, но и чужим не казался. Словно он просто существовал — неизбежный, как время, — и все.

— Рада, — ответила я на элиорском, чувствуя, что губы и тело начинают двигаться сами, словно записанные на кинопленку. — Почему ты здесь?

Он махнул рукой куда-то в сад, и оттуда вышли двое подростков — парень и девушка. Серый балахон скрывал их движения, но я знала, что они в любой миг готовы схватиться за холодные рукояти мечей. Они встали по бокам от старика и застыли: серые, молчаливые, неподвижные — словно сами из мрамора.

Зиро.

Внезапное знание окатило меня, словно ледяной водой. Сам создатель Декады и Фокуса спустился на Землю, чтобы поговорить со мной! А эти двое, вероятно, и есть первые протекторы! Их статуи я видела в Фокусе!

Я не могла говорить по своей воле, ведь это было лишь воспоминание о давно прошедших днях. Но если бы могла — завопила от восторга и страха.

— Справа от меня Виолай, — старик достал из-за пазухи фляжку, поднес к губам. А слева — Паула.

Я слегка кивнула головой. Его друзья — мои друзья.

— Аврелия, твое присутствие необходимо в Краемирье, — сказал Зиро. — Когда сможешь нырнуть?

— Не раньше, чем через месяц, — я кивнула в сторону пирующей толпы. — Император покоряет Азию, я должна быть рядом...

— Плевать мне на твоего дикарского императора и его игрушечные завоевания, —Зиро вдруг потерял терпение. — Дело касается всей Декады.

Вздохнув, я предложила прогуляться по одной из галерей, окружающих сад. С минуту мы просто шли, сопровождаемые негромким звяканьем мечей и цоканьем бокалов.

— Ты выглядишь напуганным, Зи. На тебя это не похоже.

— Ты самая юная среди нас и потому не помнишь, но… Целый мир умер.

— Прости? — я решила, что ослышалась. — Как это — «умер»?

— Тефéр. Это было незадолго до твоего появления. Он подвергся странному катаклизму, выходящему за рамки моего понимания.

Я задумалась. Никто из анкеров мне о подобном не говорил. Не знают или специально замалчивают тему? Кажется, я помнила Тефер из книжек. Красивые города, изящные, словно скульптуры, сошедшие с постаментов, люди, — любители живописи и музыки.

— Как я могу помочь?

— Есть одна идейка, — Зиро криво улыбнулся. — Но ты должна прибыть в Краемирье и поговорит с анкером Тефера.

— Анкер мертвого мира жив? — я удивилась. — Сочувствую, но мне сейчас не до этого…

— Ты не виновата, но ты связана с гибелью этого мира...

Я встала как вкопанная. Это сейчас было оскорбление?

Зиро почувствовал, что сказал что-то лишнее и пошел на попятную, бросив на меня полный мольбы взгляд.

— Миллиарды живых существ Декады помнят трагедию и ставят под сомнение безопасность Декады. Если гибель Тефера не связана с тобой, это нужно доказать. Многие опасаются, что гибель мира связана с Краемирьем и, следовательно, мной.

Он шагнул ко мне и крепко взял за плечи.

— Ты нужна мне, Аврелия. Если Лефея страдает из-за тебя, я положу этому конец.

Если бы я могла испугаться, то испугалась бы. Но я-во-сне лишь почувствовала волну раздражения.

— Ты угрожаешь мне? — я улыбнулась. — Ты в курсе, что находишься в моей власти, находясь тут? Я не стану подвергать Землю опасности, чтобы угодить твоей Лефее и ее мертвому миру.

— До того, как вернуться в эту дыру, я побывал на девяти других мирах, — рявкнул Зиро. — И видел в них одно и то же: растерянность и страх! Мы не можем медлить, нам нужно действовать!

Я смахнула с щеки его слюну и окатила его самым холодным взглядом, на который была способна.

— Почему мой мир?

— Самый маленький риск. Ты дала разум своим людям пару тысячелетий назад, а Керсарий или Элиор сделали это много раньше. Если с людьми что-нибудь случится, устроишь потоп, подчистишь мусор и начнешь заново…

Размахнувшись, я отвесила ему пощечину. Тут же в нашу сторону кинулись протекторы: в руках у них блестели мечи. Я задержала взгляд на парне — в его глазах блестела не то невысказанная мысль, не то второе «я» эола.

На мгновение мне… то есть, Алекс, показалось, что я его знаю.

Я направила руку в их сторону, почувствовала, как мир послушно приникает к подушечкам пальцев, готовы исполнить любую мою прихоть.

— Еще шаг — и вышвырну в Лимфу, неразлучники!

— Нет, Аврелия, стой, — Зиро схватил меня за руку, повернулся к своим слугам. —Виолай, Паула, опустите мечи! Я вне опасности!

Протекторы остановились в нерешительности.

— Твой мир не погибнет, Аврелия, я обещаю, — Зиро посмотрел мне в глаза. — Но ты должна пойти со мной! Этот жест нужен, чтобы успокоить население Декады. Ты станешь голубем мира!

Он что-то не договаривал, я это ясно чувствовала. Нет, создатель Декады не был злодеем, хоть и руководствовался жестокой рациональностью. Прежде всего, Зиро был учёным, одержимым познанием, а это порой ничуть не лучше...

— Зачем мне становиться «голубем мира»? — хмыкнула я. — Когда я и есть мир?

Зиро отшатнулся и пошел прочь, громко ругаясь. Протекторы прильнули к нему и пошли след-в-след, словно его собственная тень.

— Анкер, проснись! — зазвенело в ушах. — Мои дети гибнут, беда, проснись!

Римский сад, Зиро и протекторы стали расплываться в длинных дымных завитках, сон рассеивался, я просыпалась.

Я проснулась в холодном поту, присела в кровати и… встретилась взглядом с официантом.

— Доброе утро, — парень улыбнулся. Он сидел на стуле рядом, а значит, невесть как долго наблюдал за мной. Вот паразит!

— Эй, ты! Какого хре… — я попыталась вскочить, но ноги были словно ватные, и я беспомощно забарахталась под одеялом. — Что такое?

Руки тоже плохо повиновались, но ими я могла попытаться удержать меч. Я потянулась к поясу, дотронулась до рукояти и… не смогла его вытащить — тот был плотно привязан к ножнам не то леской, не то проволокой.

Я посмотрела на официанта еще раз, и тело покрыла испарина. Да, Эдвард все еще не был совсем собой — оборотное зелье действовало долго, — но в острых линиях лица и узнаваемых глазах я признала своего бывшего протектора.

— Рада меня видеть?

— Рада? Пошел к черту.

— Узнаю свою Алекс, — рассмеялся юноша. — Ты ведь почти рассекретила меня там, за столом. Скажи, только честно… — он пересел на кровать и дотронулся рукой до моей щеки. — Меня выдал голос или ты теперь мнительна ко всем обаятельным юношам?

Извернувшись, я укусила его за палец.

— Ай, бестия! — лже-Эдвард вскочил, отчаянно растирая место укуса. — Я ведь и ударить тебя могу!

— Что с Рей... чел? — губы мои задрожали. — И с оборотнями?

— Госпоже ни к чему кровные враги, — ответил протектор, хмурясь. Похоже, всё прошло не так гладко, как он планировал. — Но я уполномочен предпринять любые меры для доставки тебя в Фокус живой или мертвой.

— Вот как? — переспросила я.

Лже-протектор взял меня под спину и колени и поднял, словно пушинку.

— Эд, прошу, она хочет меня убить!

— Нет, не думаю, — он равнодушно пожал плечами, словно речь шла о решении головоломки, а не смерти человека. — Госпожа мудрее, она нашла решение всем проблемам.

— Эд, постой…

— Я не Эд, — прошипел бывший протектор. — Мы знакомы, так что зови меня по имени!

— Мир, вы чем-то недовольны? Миры Декады мешают вам?

— Дихотомия наших миров неизбежна, — отмахнулся эол. — Но если тебе интересен мой мотив, то слушай: дело в человеческом вмешательстве — его я считаю корнем проблем.

— О чем ты?

Протектор нёс меня по поместью, повсюду валялись тела оборотней. Большинство, насколько я видела, не было ранено — они лежали в глубоком сне, кто-то в человеческом обличье, кто-то в волчьем, а парочка застыла посреди превращения и это выглядело куда страшнее.

Но ужаснее всего то, что некоторые оборотни не то нашли в себе силы преодолеть отраву, не то не участвовали в пиршестве — и большинство было молодыми, даже щенками. Они умерли сражаясь, потому что Эд, конечно же, пришёл сюда не один. Я видела мёртвого арахна, в которого вцепилось трое или четверо мёртвых щенков, видела мийрийку с её луком и кинжалом, погибшую в схватке со старым матёрым волком — она успела несколько раз пронзить его своим оружием, но и волк вырвал ей глотку... Какие-то мелкие противные карлики, покрытая белесой шерстью или щетиной гигантская сороконожка...

— Наёмники, — презрительно бросил Эдвард. — Лёгкие деньги, тяжёлая смерть... Но кое-кто выжил и уже празднует в кабаках.

В ужасе от открывшейся картины я повернула голову, прижимая лицо к… Миротворцу. И разрыдалась. Меньшее зло, говорят? Поди разбери, кто тут добр, кто тут зол…

Юноша вынес меня во внутренний двор. Там тоже были трупы Знающих. Наверное, будь Эдвард один, без своих наёмников, или не валяйся большая часть оборотней в параличе — ему бы и не удалось победить. Но он победил... теперь тут был десяток окровавленных мёртвых волков и людей. Мне показалось, среди них я узнала Гамму…

Бывший протектор достал из кармана повязку и завязал ее так плотно, словно пытался выдавить мне глаза. Прошептал на ухо:

— Надеюсь, не давит, потому что нас ждет долгая дорога в Краемирье.

С губ сорвался всхлип. На что я вообще надеялась?

— В чем ее цель? Чего хочет Госпожа? — не выдержала я. — Может, если бы я знала, не стала бы сопротивляться?

— Декада опасна, — был ответ. — Пока существуют Артерии, есть риск их уничтожения. Госпожа хочет обезопасить всех жителей Декады, сделать их жизни безопасными.

— Готовься нырять, — бросил парень.

И в этот миг я услышала грохот.

— Что за...

Ощущение было такое, словно здание, из которого мы только что вышли, трясется и едва ли не рушится. Словно что-то огромное и чудовищно сильное пробивает себе дорогу прямо сквозь стены...

— Мать! — закричала я, пересилив страх. — Альфа! Мы здесь!

Миротворец отвесил мне пощечину. От удара повязка сползла, открыв мне один глаз. И я увидела, как в разваливающихся дверях мелькнуло что-то огромное, тёмное, испещрённое десятками крошечных глаз и оскаленных ртов.

Глава 10. Сделка с эолом

Под треск бревен Мать Райт-Райна вывалилась на снег. Поместье за ее спиной разваливалось, а сам удар о землю напоминал маленькое землетрясение — даже Эдвард покачнулся.

Сотни глаз Альфы заметались из стороны в сторону, изучая результаты бойни. То тут, то там в снеге виднелись лапы и хвосты знающих — часть оборотней еще была жива, один даже потянулся к Матери…

Альфа издала глухой рокочущий звук, забурливший во всех ртах одновременно. Глаза ее сузились, приобрели болезненный яично-белый цвет, а кожа выцвела, стала грязно-серой.

— Свежий воздух чудищу не по душе, — пробормотал Миротворец. — Я от него и пешком уйду.

Словно услышав насмешку, Альфа стала подниматься. От брюха ее отлипали тонкие, иссохшие конечности. Одна за другой, ноги с хрустом разгибались в суставах и упирались в землю. И вот, Альфа уже стояла: дюжина ног удерживала ее вес, а два отростка потоньше, но подлиннее играла роль рук.

«Выглядит неважно» — прошептала Затмение. «Думаешь, Мир и ее отравил?»

Клянусь, я видела тот миг, когда глаза Альфы накрыла пелена безумия! По правде, если бы не голос, которым существо общалось телепатически, внешне Мать Райт-Райна выглядела какой угодно, но не «разумной». Вид ее внушал ужас.

Альфа издала многоголосый рёв и повернулась к нам лицом — конечно, если можно выделить лицо на этом расплывшемся теле. Рты один за другим открылись, обнажая частокол желтых зубов.

Это было поведение не древнего мудрого существа и даже не заботливой Матери Райт-Райна — это было поведение Альфы, чья стая была почти истреблена. Впрочем, какая мать не захочет отмщения, если с ее детьми случится?

— Беги, Мир, беги, — сказала я. — Или все еще хочешь пройтись пешком?

Нагнувшись, Миротворец ловко забросил меня на плечо и рванул к воротам. Страшно неудобно и больно, когда тебя несут на спине, но после такого массажа мышечное онемение почти прошло.

Из своего положения я прекрасно видела, как неслась за нами Мать. Тело ее сотрясалось от невероятной нагрузки, та или иная нога то и дело спотыкалась, а то и вовсе волочилась, зацепившись за дом или дерево.

Но шансов сбежать у Мира все равно не было. Разве что…

«Готовится нырнуть!» — догадалась Затмение. «Саша, мы должны ему помешать!»

Я закрыла глаза и прислушалась к Лимфе. Артерия была далеко, но такой опытный ныряльщик как Миротворец наверняка смог бы протащить меня сквозь дикую Лимфу.

Нет, в этот раз беспомощной я не буду. На поясе у меня меч, за плечами — пара битв, я слышу Лимфу и ныряю не хуже протекторов!

«Может, если верно направишь мысль, сможешь вынырнуть?» — в надежде спросила Затмение. «Хорошенько запомни эту деревню!»

Сзади наступала Альфа: она была в считанных метрах, и зубы ее угрожающе оттопырились. Мне в лицо ударил терпкий запах желудочного сока.

«Если получится, я буду считать себя самым крутым протектором», — подумала я. «Ну, была не была».

Дыхание Миротворца участилось, взгляд стал бесцельным — он фокусировался на чем-то далеком. Обычно подготовка к нырку не занимала так долго, но, вероятно, на бегу это делать сложнее.

Но вот в лицо дохнуло холодом, и я ощутила, как ноги Мира оторвались от земли. Мы спаслись из самой пасти существа! Дома, деревья — все закрутилось каруселью, вверх стал низом, низ — верхом.

«Назад» — я отчаянно потянулась к покосившимся избушкам Холодного, представив их во всех деталях, «оттолкнулась» ногами от воздуха, и… Мы оказались во дворе чьего-то домика. Сбитая с толку нашим исчезновением, Альфа топталась чуть сбоку.

Кажется, эол подумал, что это его промах. Он повторил процедуру — но на этот раз я действовала увереннее: едва мы очутились в Лимфе, как я вытащила нас обратно.

Сам процесс для меня оставался загадкой — я лишь представляла место и отталкивалась от белой мглы, словно это была земля. Грубо говоря, я повторяла процедуру нырка дважды.

Ныряла из Лимфы!

Мир стал озираться, боязливо высматривая Альфу — но та все еще бродила впереди, грозно рыча и заглядывая под обломки. Эол попытался нырнуть и в третий раз, но не смог толком сфокусироваться.

Тогда он сбросил меня в сугроб и навис сверху. В его взгляде сошлись в неравной схватке удивление и злоба:

— Да как ты смеешь! — взревел он. — Бьёшь в спину, анкер!

— Буду целиться лучше, — я старалась не подавать виду, что чувствительность в ногах вернулась, и теперь заехала ему со всей силы в живот. Мир сложился пополам и осел на снег.

«Меч», — шепнула Затмение. «Вот он, шанс!»

Я вскочила и рванула клинок, вытаскивая его из ножен. Эол заорал и схватился за лезвие голыми руками, удерживая его в ножнах. Я тянула на себя, а он все крепче стискивал кровоточащие пальцы.

— Ты жить хочешь? — закричала я. — Покинь тело Эдварда и…

— Убраться в Лимфу? — он рассмеялся мне в лицо. — Не думал, что ты желаешь своему парню смерти.

— Эд не мой парень!

— А я не его эол, — огрызнулся Мир. — Это он — мой человек.

— Уходи, я позабочусь о нем…

В глазах Миротворца вспыхнул неподдельный интерес. Он понимал, что смерти Эду я не желаю, но упорно стою на своем, словно знаю больше, чем он.

— Что ты задумала? Хочешь отдать ему своего эола?

Мой план, пусть и не идеальный, заключался в том, чтобы дать Эдварду нового эола — того, в чьей верности я убедилась сама. Хитрость состояла в том, чтобы заставить эола думать, что я жертвую собой — он ведь не знал, что я больше не нуждаюсь в контакте с Затмением!

Звук нырка — рядом со мной появилась Рейн.

— Раз, два — взяли! — мы одновременно рванули лезвие. В маленьком фонтанчике крови, прыснувшем из-под ладоней эола, я завладела мечом. И, недолго думая, метнула клинок в сторону Альфы.

Мать тяжело шагнула вперёд, наступив на меч, и, то ли поняла мой план, то ли случайно — грузно осела на него. Эол вскочил и рванулся к ней. Альфа крепко придавила своим весом меч — единственное, что должно было удерживать эола в Эдварде, но тот, почему-то, всё ещё контролировал тело.

«Это все еще Мир», — сообщила Затмение то, что и мы с Рейн поняли. «Он перебрался в его тело, а Эдварда держит в клинке!»

Но меч, похоже, всё-таки был ему нужен. Миротворец упёрся руками в Альфу, пытаясь сдвинуть с меча. И тут случилось то, что походило на оживший фильм ужасов — Альфа разверзла по-настоящему огромную пасть! Миг — и Миротворец был проглочен, а пасть с чмоканьем захлопнулась. Глаза Матери выпучились, руки усердно потирали живот.

Судя по выражению сотен глаз, старейшая из мудрейших считала месть свершенной.

— Альфа, — я встала и пошла к чудищу. — Мне неловко вас просить, но могли бы вы…

— Плюньте! — закричала Рейн. — Вы проглотили не того!

Но Альфа меня не хотела слышать. Ее многочисленные рты оставались сомкнуты, глаза не обращали на нас ни малейшего внимания.

«Даже тысячелетняя мудрость ничто перед мимолетной яростью!» — прошептала Затмение горько.

Альфа зашагала вперед, не замечая меня. Уперлась в мои руки и пошла дальше — я ощутила прикосновение чего-то холодного и склизкого, пальцы уперлись в жабьи шершавую кожу. Шаг — и Мать толкает меня на снег. Шаг — и одна из ног взлетает надо мной, угрожая расплющить в лепешку. Я зажмурилась…

Ничего не последовало.

«Саш, она…» — начала Затмение.

— Остановилась... — я вылезла из-под застывшей в сантиметрах от лица ноги.

Альфа стояла, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Взгляд ее был устремлён на поместье — вернее, то, что от него осталось. Там, на снегу, между трупами оборотней и деревянными щепами, одиноко стоял маленький мальчик. В одной рубашке и босой, он держал в руках сгусток света.

— Бета! — я была так рада, что мальчишка жив, что чуть не кинулась его обнимать.

— Альфа, слушайте меня и только меня! — мальчик не обратил внимание на мой крик. — Враги побеждены! Откройте рот и выплюньте, вы питаетесь только светом, человечиной вы отравитесь.

Несмотря на свой юный возраст, Бета сейчас напоминал строгого отца, уговаривающего малыша «выплюнуть каку». И Альфа его послушалась!

Чудовище послушно открыло рот, и на землю выпал Миротворец. На удивление, он был цел — только ужасно обслюнявлен. Похоже, одна нога у него была не то сломана, не то вывернута из сустава.

Бета поднял сгусток свет выше — и Альфа пошла к нему. Она прошагала мимо нас, не замечая ни бывшую жертву, ни «старого друга». Взгляд ее был прикован к рукам Беты.

Вскоре фигурка Беты скрылась за покосившимися стенами поместья. Раздвигая их своей тушей, следом пробиралась и Мать. Когда оба скрылись в туннеле, ведущем под гору, все поместье окончательно рухнуло. Ничего от него не осталось — одна лишь земля и груда мусора.

Тысячелетняя мудрость и злость были замурованы на неопределенный срок. Внутри ее ждал очередной многомесячный — если не многолетний — сон.

Интересно, как будет проводить это время Бета?

Связав оглушенного Мира и подобрав его меч, мы с Рейн вдвоем отважились на, казалось бы, невозможное — решили протащить его через Лимфу к Артерии, по которой затем собирались нырнуть на Устону, ближайший к нам слой.

Безумие, скажите вы. На самом деле, именно так Рейн и сказала, когда я предложила укрыться на пятом слое.

— Нас поймают прежде, чем ноги наши коснуться земли! — она смотрела на меня, словно на сумасшедшую. — И это в случае, если Миротворец не будет брыкаться и не утопит нас всех!

— Ты предлагаешь остаться здесь, Рейн? Но ведь приспешники Госпожи наверняка в курсе, куда отправился Эд. Скоро они нырнут сюда, чтобы проверить, все ли в порядке!

— Так, погоди, — Рейн мотнула головой. — Чего ты хочешь? Чтобы мы выкурили эола из Эда? Допустим, что дальше?

— Нырнем в Фокус. И дадим Госпоже бой.

— Саша, — Рейн положила мне руку на плечо. — Я помню, что слышала и видела Рейчел, когда мятежники готовились к приходу Госпожи! Там наемники со всех слоев, куча мятежных протекторов и сама Госпожа!

— Обещаю, я что-нибудь придумаю… — слова прозвучали неубедительно.

«Когда собираешься сказать ей, что способна контролировать волю землян?» — спросила Затмение. «Это довольно весомый аргумент в нашу пользу».

— Скоро, — пообещала я. — Сначала нужно разобраться с Миром.

Мы удачно нырнули в Лимфу и сразу пошли к Устоне. Слой был в часе или двух по прямой, но мы сделали небольшую дугу, чтобы не попасться на глаза соглядатаям Фокуса. Нырок прошел без происшествий, Эд не сопротивлялся, словно пребывание в желудке Альфы лишило его сил. Совсем скоро мы вынырнули на зеленую траву пятого слоя, рядом со вполне привычно и мирно выглядящим лесом. Солнце клонилось к закату, но до темноты было ещё далеко.

Сориентировавшись по Артерии и удостоверившись, что она в километре-двух от нас и внезапный налет нам не угрожает, мы остановились. И тут Миротворец немного ожил.

— Давно тут не был, — усмехнулся эол. — Хотите продать меня в рабство шахтерам? Или оставить тут, на полянке, чтобы звезды ночью свели меня с ума?

Про такую особенность звёзд на пятом слое я и не слыхала. Но идея показалась мне столь соблазнительной, что это явно отразилось на лице — Мир замолчал и глянул на меня с неожиданным испугом.

— Если не заткнешься, так и сделаем, — я жестом позвала Рейн, и мы отошли с ней в сторону. Для гарантии мы даже зашли за деревья, скрывшись от глаз Мира, но сохранив возможность за ним наблюдать. Тут я и раскрыла, наконец, свой секрет.

— Ты «жива»? То есть можешь существовать без эола? — в глазах ее сначала блеснуло недоверие, но оно быстро сменилось любопытством.

— Покажи!

Кивнув, я аккуратно вынула меч из ножен и положила его траву рядом с собой — на случай, если рана все же откроется, и я вновь испытаю ту страшную боль.

Но боли не последовало.

Я не могла дышать полной грудью — словно была на вершине горы, где мало кислорода, — но в остальном все было нормально. Сердце стучало — поверить не могу, что я почти отвыкла от его стука! — легкие работали, организм функционировал. Особое внимание уделила своей смертельной ране, впрочем, едва ли я теперь могла назвать ее даже царапиной. Следы былого ранения выдавала лишь розовая незагорелая кожа.

— Совсем ничего? — Рейн выглядела шокированной. — Потрясно.

— Я сделаю вид, что договорилась с ним, отдам Эдварду Затмение, а сама возьму Мира…

— Он очень опасен…

— Вот поэтому ты и останешься здесь! И отберешь у него Затмение, когда… когда будет нужно.

— С чего ты решила, что я соглашусь на эту авантюру? — в голосе Рейн не было вызова, скорее тревога. — И с чего ты решила, что он согласится?

Рейн скрестила руки на груди. Ей план откровенно не нравился.

— Мир согласится потому, что не знает, что я жива. Он уверен, что без эола я буду корчиться на земле, а потому непременно захочет завладеть мои сознанием, — я перевела дыхание. — А ты согласишься потому, что ты хорошая подруга и ты знаешь, что только втроем мы будем настоящей командой.

— Эд хорош, но он один работает, — поспорила Рейн. — И может иметь свой собственный взгляд на происходящее. И не поддержать тебя в твоем решении идти на Фокус войной…

— А ты пессимистична, Рейнгольд, и готова работать на тех, кто предложит больше, — я улыбнулась. — Но я все равно рискнула, чтобы вернуть тебя из того кристалла.

Девушка опустила взгляд.

— Спасибо, Саша, за спасение, — протянула она. — Но Рейчел изменила меня, как бы я не хотела этого отрицать. Ее принципы изменили меня. На трусость я способна, но на предательство — нет.

Я подошла и обняла ее.

— Тогда давай вернем того, кто в трусости замечен не был и сможет оценить всю обстановку с холодной головой.

Протектор кивнула.

— Пойду, проверю, хорошо ли связан пленник, — она зашагала обратно. — Ну а ты попрощайся с Затмением пока…

Она ушла.

«Кинута дважды за две недели», — вздохнула Затмение. «Ты отдаешь себе отчет, что твое состояние может быть временной ремиссией? Тебе может стать хуже в любой миг».

— Я понимаю, Зат, — к горлу подступил комок. — Но… времени уже нет.

«Возможно, ты жертвуешь нашей дружбой, Алекс», — пошла эол с козырей. «Не знаю, смогу ли относиться к тебе так, как сейчас, когда буду эолом Эда…»

— Он тебе понравится, — произнесла я с напускной уверенностью. — И я буду всегда тебе благодарна, вне зависимости от твоего ко мне отношения.

Мы помолчали.

«Ты знаешь, что у слов передать и предать одна этимология?» — прошептала Затмение. «Никогда не задумывалась над этим раньше».

Я молчала.

«Знала бы ты, Саша, как это трудно — делать кого-то живым…»

— Обещаю, что как-нибудь заглажу вину, — я погладила меч по ножнам. — Ты будешь в хороших и, главное, опытных руках. Тех, которые знают, как с тобой обращаться.

«Тут не поспоришь», — мне показалось, что эол улыбается. «Таких недотеп как ты пойди поищи!»

Я вынула меч из ножен и посмотрела на свое отражение. Нежно погладила лезвие…

— Могу я попросить тебя об одолжении?

«Смотря о каком?»

— Хотя, ладно, забей… — я помотала головой. — Это глупости, даже произносить не буду…

Вернув меч в ножны, я твердым шагом направилась к поляне.

«Ты ведь знаешь, что произносить необязательно», — лукаво напомнила эол. «Не волнуйся, Саш. Твоих мыслей я никому не передам. Считай, это тайной исповеди».

— Тайной симбионтов, — поправила я. — Подруг на крови.

«А что?» — эол будто попробовала фразу на вкус. «Мне нравится».

Я остановилась и схватилась за ножны. Сжала кожаные тесемки между пальцами, прикоснулась к витой решетке ножен еще разок — в этом внезапном движении не было резкости или грубости — в нем был порыв, желание, может, даже своя собственная страсть…

Мне вдруг вновь страшно захотелось оставить Затмение себе. Да, мы провели с ней не так много времени вместе, но она практически стала частью меня, частью моего мира! Когда думаешь вместе, действуешь вместе, живешь вместе — волей-неволей сближаешься душами.

Да, я всегда буду помнить то время, которые провела с эолом. Даже наши споры мне сейчас казались ценным воспоминанием, забывать которое — преступление.

Эол откашлялась…

«Чего копаешься?» — сказала Затмение с напускной серьезностью. «Давай, вперед, подруга! У нас много работы!»

Мы вернулись к Миротворцу и Рейн. Судя по всему, у них завязался спор.

— Это не можешь быть ты! — говорил Миротворец. — Я видел, как ты истекала кровью, вампирша!

— Я видела, как кровью истекало мое тело, — улыбнулась девушка. — А еще я видела, как друг моего друга, тот, кому я доверяла, предает друга и использует его, как куклу.

— Он хотел этого, — увидев меня, Миротворец лишь повысил голос. — Он был со мной согласен! Думаете, я не предлагал Эдварду действовать вместе?

Мы с Рейн переглянулись. Справедливости ради, мысли о том, что Эдвард может быть предателем, посещали меня, но я никогда в них особо не верила. Не могут же предателями быть все вокруг…

Эол играл со сломанной ногой своего тела, при помощи руки болтая ее туда-сюда. При этом слышалось жутковатое похрустывание кости.

— Эд славный малый, — продолжал эол. — Он был солидарен со мной во многих вещах, в том числе в том, что Фокус опасен. Притом не только для дочерних миров, но и для самого Фокуса и его обитателей! Ему лишь не хватило смелости сделать первый удар.

— Что ты имеешь в виду?

— Сама знаешь, анкерка, — эол поморщился.

— Есть предложение, — я присела на траву рядом с юношей. — Давай заключим сделку? Вернись в меч, а Эдварда верни в его тело. Я отдам ему Затмение, и впредь она будет заботиться о теле Эдварда.

— Ты чем меня слушала, дуреха?

— А в обмен ты получишь мое.

Лицо Миротворца изменилось. Лучше всего его можно было описать эмоциями, которые испытывает выигравший в лотерее счастливчик. Сначала недоверие, потом едва сдерживаемая радость и — страх, что он ослышался.

— Ты сказала: я получу твое тело? — жадно переспросил он. — Нет, ты шутишь!

— Вовсе нет. Если, конечно, сможешь одолеть меня на подсознательном уровне…

— Да это понятно, борьба умов и все такое, — эол отмахнулся, словно последнее его не интересовало. — Ты готова стать мои симбионтом?

— Саша, ты глянь, как у него глаза загорелись! — Рейн схватила меня за руку. — Он безумен! Остановись, пока не поздно!

— Не мешай взрослым разговаривать, Рейн! — закричал Миротворец. — Анкер! Я был готов привести тебя Госпоже мертвой, но прийти к ней… — он окинул меня взглядом. — Тобой?.. Это дьявольски соблазнительно.

Я старалась не показывать отвращения на своем лице, но равнодушие давалось нелегко. Только вообразив, что может сотворить эол, если я просчитаюсь и он переберется в мое сознание раньше, чем Рейн отберет меч…

— Все верно, — кивнула я. — Но, если я одолею тебя, ты обещаешь подчиниться мне.

— Дорогуша, — Миротворец расплылся в улыбке. — Если ты меня одолеешь, я не смогу тебе сопротивляться! Так что отринь сомнения и вперед!

Мгновения мы изучали друг друга. Я слышала, как сердце мое бьет галопом, чувствовала, как дрожат ноги, как сделала шаг к Миротворцу.

Я протянула меч рукоятью вперед Эдварду, юноша протянул свой — мне. У Эдварда был очень странный, но красивый меч, с гардой, выполненной на французский манер: она защищала всю кисть, как у шпаги. Как только я коснулась пальцем холодного металла, она сама прыгнула в мою потную ладонь.

Голос Затмение в голове пропал, зато появился новый. Не знаю, как описать, но он был… материальнее? По сравнению с Затмением, чей голос постоянно плавал по голове, словно доносясь из дюжины динамиков, прикрепленных внутри черепной коробки, голос Мира шел из одной точки.

А еще он был предельно спокоен — казалось, что ничего не в силах его удивить. Теперь понятно, почему Эдвард ходил такой серьезный!

«Спасибо за комплимент, анкер!»

«Это не был комплимент, эол».

Мир холодно рассмеялся в ответ.

И мысли словно скомкала чья-то большая рука. Меня швырнули в сон так резко и небрежно, что я почти ощутила боль от падения в сновидение!

Ох, права была Рейн! Зря я на это отважилась…

Сами по себе эолы безымянны, им не нужно имя — по крайней мере пока они не решат снова родиться. Но если эол выбирает альтернативный путь, то выбирать приходиться — хоты бы для того, чтобы их симбионты могли к ним как-то обращаться. Эдвард, например, звал своего Миротворцем.

Но все это применимо к настоящему миру, где формы и названия имеют особую роль. Сейчас же, находясь во сне, я не могла видеть эола в привычной мне форме — в обличии Эда. Он предстал передо мной тем, кем, по сути, являлся. Разумом. Душой. Сгустком мысли.

Передо мной сияла сфера. Она парила в воздухе на уровне моих плеч и, очевидно, наблюдала за мной.

— Привет, Алекс.

— Миротворец, — кивнула я. — Не ожидала увидеть тебя таким.

— А каким я еще должен быть? — кажется, сфера обиделась — Я сама мысль, кристалл разума, физический облик меня не сковывает.

— Но ты можешь его принять? — попросила я. — Так, для наглядности?

— Что за капризы…

Однако сфера закрутилась, вспыхнула на миг ярче и ударилась об пол, вылившись в фигуру человека. Это не был кто-то конкретный — просто пустышка, общий образ человека, не содержащий каких-либо внешних особенностей и качеств. Было видно, что эол слепил форму, особо не заморачиваясь с деталями.

— Лучше? — фигура сияла изнутри ярким солнечным светом, в ее груди все также сверкала сфера. — Предлагаю начать наш поединок.

— Да-да, минутку… — я огляделась, пытаясь сообразить, где мы находимся.

Позади меня лежали какие-то мешки с песком, к которым были привязаны веревки, слева колыхалась красная бахрома — похоже на кулисы... Под ногами чуть скрипел грязный досочный пол.

Миротворец щелкнул пальцами, и сверху вспыхнули прожектора. Да, мы стояли на театральной сцене. Эол указал на зрительный зал, и прожекторы выхватили ровные ряды сидящих людей. Десятки — нет, сотни, если не больше. Все они сидели, не двигаясь, и смотрели на нас пустыми потерянными глазами.

— Кто это? — я сжала кулаки. — Хотя нет, дай лучше угадаю: твои симбионты.

— Двести двадцать три.

— Разве они не погибли?

— Погибли, — согласился эол. — Но их разумы я спас, слив со своим.

— Что, прости?

— Разумиротворил их, — Миротворец искоса посмотрел на меня. — Они ценный ресурс, анкер. Зачем отпускать в круговорот Лимфы то, что может ещё послужить?

Я переводила взгляд с одного симбионта на другого. Подавляющее большинство было одного со мной возраста, одежда разная — словно не только из разных эпох, но и разных культур.

— Так поступают все протекторы? — в ужасе спросила я.

— Нет, — Мир покачал головой. — Увы... Ты готова к битве, анкер?

— Как она будет проходить? — тянула я время. Ну давай же, Рейн! Почему так долго?

— Я подчиню твою волю своей, — стал загибать пальцы эол. — Потом уничтожу сознание и, наконец, поглощу разум…

От этих слов мурашки забегали — да он псих! Как с ним Эд уживался?

Я покрутила головой, пытаясь понять, забрала Рейн меч или еще нет. Вроде, нет. Да где тебя носит? Почему ты тянешь? Не буду же я и в самом деле состязаться с эолом в мысленном поединке…

— Еще как будешь, — Эдвард рассмеялся. — Я знал, что ты попытаешься смухлевать и предпринял кое-какие меры.

Я побледнела. Выходит, все это время эол был на шаг впереди? Он притворился простофилей и водил меня за нос, чтобы я коснулась его?

— Глупый поступок, — согласился Мир. — Но не отчаивайся, анкер, в отличии от Рейн у тебя еще есть шансик.

— Что с… Рейн?

Мысли в голове стали путаться, словно увязнув в чем-то. Я ощутила ноющую головную боль — нет, не боль, — укол страха и отвращения! Естественное неприятие инородного и чужого, оказавшегося в потоке моих мыслей. Это «что-то» никак не давало себя схватить, теряясь в отдаленных уголках мысленного потока и разрывая, смешивая, путая мои мысли и желания.

Я почувствовала, что начинаю тонуть в собственных мыслях… и в театральной сцене! Доски пола расступались в стороны, и ноги начинали проваливаться в образовывающиеся щели. И чем больше мыслей путалось в голове, тем сильнее разверзалась «пасть».

И вот я не могла даже двинуться — доски впились в голени, крепко удерживая меня на месте. Словно добыча, сама прыгнувшая в пасть к хищнику, я рисковала быть заживо проглоченной. Я сжала зубы и закричала от собственного бессилия. Эол ворвался в мои мысли и уходить никуда не собирался.

— Не сопротивляйся, анкер, — промурлыкал эол, расхаживая по театральной сцене. — Так только больнее.

— Пошел ты!

Когда всю ночь сидишь и готовишься к экзаменам, чувствуешь себя измотанным и заторможенным. Когда насмотришься драм по телику и наплачешься вдоволь, голова раскалывается от эмоционального напряжения. Когда пьешь алкоголь, опыт у меня небольшой, конечно, но и бокала шампанского на Новый год хватило — мысли словно плавают в тумане и думать о чем-то сложном невмоготу.

Но то, что я испытывал сейчас, не шло ни в какое сравнение со всем этим! Больше всего это напоминало игру с перетягиванием каната, только вместо каната были расползающиеся мысли — я пыталась вернуть себе способность мыслить логически, а эол пытался смешать мысли в моей голове, завязать в узел.

Какое-то время эта молчаливая борьба продолжалась с переменным успехом: то мне удавалось навести порядок в голове — и тогда опора возвращалась на место, — то ураган беспорядочных мыслей захлестывал меня, и тогда я балансировала на грани безумия.

— Вот зараза! — эол остановился, и головная боль мгновенно пропала. Сцена тоже успокоилась. — Признаю, анкер, ты не так проста, какой кажешься...

— Вот как?

— Придется вначале стереть твои воспоминания, — рассуждал он вслух. — Без них ты перестанешь быть собой, потеряешь волю к борьбе.

Сцена, кулисы, ряды симбионтов — все перемешалось и закрутилось, стало бессмысленным. Светящаяся изнутри фигура эола, наоборот, приблизилась. Он был совсем близко, и мне захотелось зажмуриться от того света, что шел изнутри него.

— Я доберусь до твоего разума, анкер, — прошептал он. — И тогда ты присоединишься к ним…

Я смахнула его руку.

— Если я не сделаю это первой, — не знаю, откуда взялась во мне эта смелость, но слова вылетели сами собой. Кажется, эол слегка опешил.

— К делу, — он вспыхнул ярче, и свет обволок меня. — Начнем с твоих самых дорогих воспоминаний…

Когда свет пропал, я обнаружила себя за столом. Квартиру я узнала не сразу — сейчас мы живем в другой, — но смутно помнила ее по детским фотографиям и большому соседскому коту, который любил залезать к нам через окно и лакомиться сливками, которые для него оставляла мать.

За столом я, брат, мать и отец…

Сама я сижу, болтаю ногами, которые и до пола еще не достают, что-то ем.

— Семейный ужин, — промурлыкал Миротворец, появляясь их тени и нависая надо мной. — Сколько этому старью лет? Пять? Десять? Не думаю, что тебе оно нужно…

— Не трожь его, оно мне дорого, — прошептала я.

— Отнюдь! Это воспоминание обжигала тебя каждый раз, помнишь? Оно слишком счастливое, анкер. Не под стать всему тому, что произошло потом.

Миротворец щелкнул пальцами, и окно в столовую распахнулось — оттуда полезли серые тени — симбионты Миротворца. Очень быстро заполонили всю кухню, и я перестала видеть что-либо кроме них…

Лица родных расплылись, стали серой как пластилин бесформенной массой. Стол скрипнул, развалился, от вкусно пахнущей еды понесло гнилью… Я вскочила и осталась стоять посреди раскуроченного воспоминания, в ужасе понимая, что у меня забрали что-то очень ценное. Забрали безвозвратно!

— Ты не можешь заставить меня забыть все, — скрипнула я зубами. — По крайней мере, на это уйдет много времени. Рейн успеет меня спасти…

— Да ну? — Миротворец присел на корточки, его глаза выровнялись с моими. — Еще как могу, крошка. Мне вовсе не обязательно стирать все воспоминания. Достаточно просто изъять ключевые точки.

Я замахнулась, но свет снова полился из него и захлестнул меня, унося дальше. Когда я открыла глаза, то увидела дорогу, руку матери, которую сжимала. Стояла зима, на днях прошел дождь и теперь все дороги схватились. Ужасный гололед…

Скрип тормозов, мамин крик… чьи-то руки толкнули нас вперед, в сугроб. Потом послышался отрывистый стук, снова скрип тормозов. Я вскочила раньше матери, увидела лежащего на земле незнакомца. Вот он поднялся, отряхнулся, скинул разорванную куртку и подошел ко мне.

Оглядев меня мельком, незнакомец подошел к матери.

— Вы бы смотрели на дорогу повнимательнее, гражданка, — он помог матери подняться, после чего торопливо ушел. Мать побежала было за ним, но моего таинственного ангела-хранителя и след простыл.

— Помню, как сейчас, — в сугробе рядом со мной сидел Миротворец. — Его после этого случая повысили до второго ранга, а вас переселили в другой город.

— Ты и тогда хотели уничтожить Декаду?

— Такие судьбоносные решения нельзя принять быстро, — кивнул эол. — Я лелеял эту мечту сколько себя помню, но активно мы начали заниматься этим делом несколько десятков лет назад.

Он щелкнул пальцами, и из снега, с припаркованных машин, с соседних улиц — стали стягиваться тени. Я закрыла глаза, уже зная, чем это кончится.

Поверить не могу? Неужели я забуду и это? Но ведь это моя первая встреча с Эдом.

— И забудешь ты не только встречу, но и Эда.

— Не трожь, это мое! — я стала распихивать тени, отбивать у них каждый кличек снега, дороги. Стиснула за руку мать и потащила ее куда-то, но та едва шла. Я обернулась и увидела серую глину, растекающуюся из ее одежды.

Я схватила ее за капюшон, притянула к себе — одежды вспыхнули цветом, я вновь увидела испуганное лицо. Тени, напирающие на нас, прыснули в стороны. Кого-то даже обожгло воспоминанием, и он рассыпался в прах.

— Ты думаешь он тебя во что-то ставит? — Мир поморщился. — Думаешь, он влюбился бы в такую, как ты?

Он слепил и бросил в меня снежок.

— Он тебя слишком хорошо знает, анкер. И никогда не держал тебя всерьез.

Я зажмурилась. Фигура матери снова стала глиной.

— Нет! — отскочила, отталкивая десятки теней. — Я не хочу это забывать…

— Скоро тебе будет абсолютно все равно, — улыбнулся Мир. — Разумиротворение — дело тонкое…

Он раскинул руки в стороны, и из них полился свет. Свет ударил мне в спину, бросил вперед, в следующее воспоминание. Все мои мысли крутились вокруг одного: каким будет следующее «ключевое воспоминание»? Первое сентября? Поцелуй в щеку одноклассника? Выигранная городская олимпиада?

— Ах, первый день в новой школе! — Миротворец сидел рядом со мной, листая учебник по географии. — Ты помнишь, как тебя приняли одноклассники?

— Эй, новенькая… — ко мне подсела накрашенная девчонка с ядовито розовыми ногтями. — Ты ведь Саша, да?

Кивок.

— Хочешь, дам совет как влиться в коллектив?

Конечно, хочу! Первый день все-таки, нужно поговорить со всеми, познакомиться.

Моя визави достала из кармана вейп, глубоко втянулась…

— Я Настя, — заявила она так, словно имя ее могло значить что-то особенное. — Это Катя, а рядом Даша.

Кашляя и отмахиваясь от пара, идущего в лицо, я приветствовала их обеих. Однако достала из кармана и протянула мне маленький — со спичечный коробок, — вейп. Я вежливо отказалась.

— Не вейпишь? — Настя удивилась.

— Тебе тоже не советую, вредно как ни крути.

Троица насмешливо переглянулась. Кажется, им было весело.

— У нас и остальных один большой коллектив. Гуляем на выходных вместе, обедаем за одним столом, шопимся в одном магазине…

Я молча слушала.

— Ты ведь с нами?

— Не знаю… — я растерялась. — Почему это звучит как обязанность?

— Скорее, условие, — рассмеялась Катя, — Наша с девочками любимая кей-поп группы — Stray Kids. Значит, она и твоя любимая.

Никогда не слушала эту группу. Вообще кей-поп не слушаю.

— Сидеть будешь во-он там. Когда носишь кежуал, то только желтого, розового или лилового цветов.

Я поняла, что одежда на них и впрямь в упомянутых оттенках. Что за насаждение общих интересов?

— Что, — я сглотнула. — Даже… вейпить?

— Конечно, глупышка, — Настя оглянулась на подруг, и те послушно захихикали. — Тебе с нами учиться четыре года, Саш. А белым воронам тут не рады.

— Из парней тебе могут нравиться Миша и Елисей, — продолжила Катя. — Объяснять нужно?

Растерянная, я покачала головой.

— Вот и славно, — Настя улыбнулась. — Удачи…

Вдруг троица встала из-за парт и, смеясь, вышла в коридор.

Миротворец сидел за учительским столом и наблюдал. Когда воспоминание закончилось, он присвистнул.

— Влиться в коллектив не вышло, — признала я. — А купленный вейп скоро выбросила.

Эол подошел ближе и облокотился на парту. Щелкнул пальцами. Парты, стулья, доска — все стало на глазах сереть, превращаться в глину. Окно брызнуло осколками — но я даже не обернулась. Я уже знала, кто оттуда полезет.

— Вижу, ты не против это забыть, — улыбнулся Мир. Он раскинул руки, и из сферы — кристалла разума — полился ослепительный свет.

Зажмурившись, я ждала следующей «остановки». Что на сей раз?

Я услышала перестук колес, свист ветра в приоткрытую форточку, скрип линолеума. Вагон метро.

— Кто бы мог подумать, — Миротворец всплеснул руками. — Самое жуткое твое воспоминание оказалось самым ценным?

Бороться не было сил. Не знаю, оттого ли, что часть моих воспоминаний теперь принадлежала эолу, или из-за накопившейся усталости, — но все вокруг становилось мне безразлично.

Эол расплылся в улыбке.

— Ты сдалась и уже теряешь себя, анкер.

Дверь остановился на станции, и в вагон вошла я сама. Опрятно одетая, не знающая ни о Декаде, ни о бедах, поджидающих впереди. Двери вагона сомкнулись, хищно клацнув друг о друга. Голос машиниста из динамиков невнятно забормотал о станциях, закрытых на ремонт, и о том, что поезд будет двигаться медленнее.

Я огляделась: мужчины в деловых костюмах, деревенского вида бабульки, три молодые девушки, стоящие в начале вагона. На скамье напротив — мальчуган лет семи, женщина предпенсионного возраста.

Вагон качнулся. Меня кинула на высокого человека в твидовом костюме.

— Аккуратнее, — он придержал меня, заглянул в глаза. — Так можно получить преждевременные травмы…

— Простите, — я смутилась и отошла в конец вагона, к девушкам с пустыми тетрадями.

Свет мигнул, из кабины донеся чуть слышный хруст. Колеса завизжали, останавливая вагон. Кто-то стал надевать мне на руки наручники. Потом послышался стук в дверь. А затем началось кровавое месиво.

Воспоминание закончилось победой над паукообразным существом. Двое подростков стояли посреди вагона, обнимаясь, с них обоих текла кровь.

— Красота, — Мир щелкнул пальцами, и двери распахнулись, пропуская тени. Они заполнили весь вагон, завладев каждым кусочком этого дня моей жизни.

А вместе с ним потерялась и Алекс.

Осталась лишь я. Мысли едва ворочались, словно в состоянии полудремы.

Странное ощущение! Я словно была… и не была одновременно. То, что являлось частью Алекс, то, что я считала собой, — исчезло. Но пустоты не было! Наоборот, личность, которой завладел эол, словно скрывала за собой нечто большее. И теперь, освободившись от нее, я могла, наконец, заглянуть глубже.

В конце концов, я всегда была анкером.

Смех. Мой смех.

— Спасибо тебе, — я подняла взгляд на эола и впервые увидела в его глазах растерянность. — Без твоей помощи я бы не справилась.

Эол взмахнул рукой, пытаясь освободиться от надоедливой девушки, сознание которой он только что захватил, но… та не подчинялась ему. Но ведь он собственноручно стер все, что ее характеризовало! Он ее разумиротворил, черт возьми! Она стала частью его многогранной сущности, потеряла всякую личностную идентичность… идеальная жертва, которую можно без труда доставить к Госпоже!

— Кто ты? — спросил он. — Что ты тут делаешь?

— Я анкер Земли.

— Я только что ее подчинил! — Миротворец был сбит с толку. — Тебя тут быть не может! Разве что я упустил какую-то ее частичку…

— Ты допустил ошибку, подумав, что Алекс была анкером, — подсказала девушка. — Тут все наоборот: это анкер был Алекс.

Эол смотрел на девушку в полной растерянности, и его это злило. Он не привык просчитываться, а потому терпеть не мог, чтобы ему указывали на его промахи.

— Я анкер Земли, и вот уже семнадцать лет я была Алекс. Забрав сознание Алекс, ты забрал лишь ее личность, мне ты навредить не мог.

— Погоди, то есть ты… — эол напрягся. — Ты все это время была… одним эолом? С самого начала Декады?

Девушка улыбнулась.

— А ты, судя по голосу, Виолай, первый протектор Зиро.

— Не совсем. Я его эол, но Виолай давно стал важной частью меня.

— И его предал?

— Взрыв Артерии вышвырнул нас в Лимфу, он задыхался… Я укрыл его в своем сознании.

— Сделав частью себя?

— Он был мне дорог, анкер. Я не мог дать ему умереть, — он скрестил руки. — Лучше скажи, как ты выжила?

— Очень просто: не умирала. Анкеры — такие же эолы, но привязанные к своим мирам. Мы не помним, кто мы, пока живы, а когда умираем — перерождаемся… — анкер Земли вздохнула. — Но у нас нет Лимфы — оазиса, в котором мы могли бы укрыться, прервав цикл. Мы обречены умирать и тотчас рождаться вновь.

— Как якорь, — эол понимающе кивнул. — Вот почему вас так прозвали.

— Алекс пыталась вспомнить всех предыдущих себя, но ее сил не хватило. Ни сны, ни беседа с мудрой Альфой делу не помогли.

— И тут подвернулся я. Эол, питающийся сознаниями симбионтов.

Анкер больше ничего не говорила. Кажется, разговор был исчерпан. Просто смотрела на эола — но со спокойствием судьи, готового вынести приговор.

— Сейчас я тебя сотру, — сказала анкер. — Освобожу всех эолов, которых ты себе подчинил, верну себе личность Алекс и вернусь к Эду и Рейн.

Эол сжал кулаки. Свет, из которого он был соткан, теперь тревожно колыхался, выдавая настроение обладателя. Он пытался освободиться, выбраться из тела Алекс, но безуспешно.

— Отпустить не могу, — вздохнула анкер. — Твой путь заканчивается здесь.

Эол нервно рассмеялся. Потом закричал, раскинул руки, и сфера в его груди раскрутилась, извергая волну света. Но тот был не в силах затмить анкера. Когда эол вконец выдохся и свет его иссяк, анкер Земли вспыхнула в ответ. Сияла она сама — и свет ее был сильнее настолько, насколько солнце ярче лампочки. Послышался сдавленный крик — это треснул кристалл разума.

Эол застонал и упал на колени. Еще живой, он не мог мыслить — сознание его было парализовано. Перестал он контролировать и подчиненных ему симбионтов. Один за другим они отрывались от него…

Впервые за две тысячи лет Миротворец ощутил страх.

Он был абсолютно, тотально и безнадёжно беспомощен.

— Я не буду тебя убивать, — произнесла вдруг анкер. — Ради Алекс.

— Саша, я обещаю…

— Но они, — анкер смотрела куда-то вперед. — Вряд ли будут столь благосклонны.

Эол сглотнул. Обернулся и вздрогнул — за ним столпились десятки симбионтов. Бывшие тени, рабы его разума, они вернули себе волю и теперь выглядели так, как привыкли. От пестроты одежд и обликов рябило в глазах. Казалось, что за эолом вдруг выросли разноцветные джунгли, сотканные из мод сотен культур и времен.

— Я знаю, что случилось с Тефером, — промолвил он.

В следующую секунду эолы накинулись на него, разрывая остатки кристалла разума на части с животным остервенением. Когда с эолом было покончено, единственное, что осталось — серая шелуха подсознания, невесомая, словно змеиная кожа.

Симбионты повернулись к анкеру — она снова сияла, но сияла чарующим мягким светом.

— Возвращайтесь в Лимфу! — прозвучал приказ анкера. — Разыщите одиннадцатый мир под названием Тефер!

Все рванулись в рассыпную.

— Стой! — Анкер вскинула руку. — Не ты, Алекс. Ты мне нужна.

От общей толпы отделилась фигура. Эолы бросились вон из сознания, их силуэты мелькали, словно яркие искорки. Фигура девочка приблизилась к анкеру.

— Ты не представляешь, какой подвиг совершила.

Девочка молчала. Она провожала взглядом товарищей, их кристаллы отражались в ее глазах.

— Если пожелаешь, можешь идти с ними, — Анкер склонила голову. — Я не вправе тебя удерживать. Тебя ждёт удивительное и бесконечное существование, настоящая реальность... из которой ты сможешь проснуться в любом из миров. Если захочешь, конечно, вновь испытать радости и беды материального существования.

Девочка развернулась, ее кулачки сжались. Ее тянуло вслед за эолами — ее звала Лимфа, безбрежный океан, где она — одна из бесчисленного множества других, — найдет себе новый путь, новых друзей, новое начало…

— Но, если хочешь, — продолжала Анкер. — Можешь вернуться и стать той, кем мы были всегда.

Глава 11. Снова вместе

Я проснулась, но решила не спешить и оценить обстановку. Звона мечей не было, я слышала лишь голоса Рейн и… Эдварда! Нам удалось освободить его!

Я услышала металлическое шуршание, словно кто-то собирал осколки в ладонь. Но что это может быть? Сломанный эол? Разве только Миротворец… И верно! Я больше не ощущала в ладони вес меча, стальная гарда не обхватывала руки.

Кажется, они раскопали небольшую ямку, куда бросили осколки — или же просто втоптали металл в землю. Не думаю, что это было необходимо, разрушенный кристалл не починить, но свой символизм в этом был.

Каким бы эол ни был, он заслуживал погребения, как и любое другое существо.

— Он держал тебя в заточении, — заговорила Рейн. — Ты это понимаешь?

— Оплакивать его я не собираюсь, – голос Эда. — Но кому как не тебе понять меня? Смена эола — настоящее испытание…

Рейн тяжко вздохнула.

— Я сама себе эол, — ответила она, погодя. — Мне пришлось потеснить Рейчел, Занозу ведь Сигур выкинул в Лимфу.

— Вот, значит, как… думал, ты просто покрасилась, — Эд усмехнулся.

Он склонился надо мной, и я, повинуясь непонятному порыву, велела сердцу замедлиться. Пускай думает, что я сплю — мне нужно понять, одолел ли засланный Миротворцем эол Эдварда. Парень закатал рукав моей рубашки и стал щупать пульс. Я услышала шуршание песка в колбочках его часов. Он считал удары моего сердца…

— Шестьдесят. Глубокий сон.

— Думаешь, ей удалось? — в голосе Рейн звучала тревога. — Что, если Мир и ее…

— Разумиротворил? Не хочу об этом думать.

Девушка ответила молчанием. Мне, как и Рейн, безусловно хотелось узнать, что произошло с Эдвардом после предательства Миротворца, но… спрашивать о таком сейчас?

— Это было ужасно, — признался Эд, вставая. — Когда подчиняют сознание, ты теряешь способность говорить или думать. Но больше всего претит то, что мысли эола становятся твоими. Ты начинаешь верить в их правоту, понимаешь? И всё, что он делал, я абсолютно одобрял! Даже сейчас...

— Эд, — Рейн порывисто обняла друга. — Не нужно, не мучай себя!

— Когда Мир оставил меня, чтобы перейти в Алекс, вместе с моим сознанием он оставил еще одного эола. Того, чью волю когда-то подчинил… — судя по звукам, он похлопал по ножнам. — Желал таким образом сохранить контроль надо мной.

«Но не учел, я его одолею, ха-ха!» — голос Затмения на мысленном уроне.

Я приоткрыла один глаз — и увидела, что Рейн всхлипнула. Удивленно коснулась щеки и уставилась на слезинку, свисающую с пальца.

— Вампиры так не умеют. Зачем это?

Эд пожал плечами. Он не знал, зачем люди плачут, но был согласен с Рейн, что это крайне неудобно.

— Слезы успокаивают, — заявила я. — Говорят, что не все потеряно.

Двое протекторов встрепенулись, синхронно уставились на меня.

Эд взял Рейн за плечо, предупредив ее порыв кинуться обниматься. Они встретились взглядами, и в глазах Эдварда читалось: «Мы не знаем наверняка, Алекс ли это». Вздрогнув, Рейн вернула лицу невозмутимость. Рука ее легла на рукоять меча.

Я потянулась, встала, медленно размяла затекшие шею и ноги.

— Я и не знала, что Мир способен оставлять подконтрольных ему эолов в чьих-либо сознаниях. — произнесла я. — Если честно, он оказался на шаг впереди, предугадав наш план. Да, Рейн?

Эдвард ответил за подругу:

— Мир глуп, раз подумал, что остановит нас с Затмением своим бестолковым симбионтом.

Похоже, он был рад, что я отреагировала спокойно. Может, думал, что я зайдусь руганью и кинусь на них? Мне кажется, Миротворец не был бы так импульсивен, особенно желай он сохранить инкогнито.

— Как по мне, — продолжила я. — Мир поплатился за самоуверенность, а не глупость, но я с ним была в симбиозе каких-то полчаса.

— Полчаса? — Рейн вскинула брови. — Подруга, ты тут пару часов лежишь.

Девушка посмотрела на Эда, и в его взгляде поняла, что настала ее очередь проверять…

— Алекс, — начала она, барабаня по ножнам. — Я не стану просить тебя доказать, что ты не Миротворец или назвать кличку твоего первого домашнего животного…

— У меня была только одна золотая рыбка, которую я даже назвать не успела, потому что она выпрыгнула из аквариума и засохла под кроватью.

Эд хмыкнул.

— Если ты — это Мир, то он все это знает. Я попрошу тебя сделать что-нибудь необычное, — продолжила Рейн. — Что наша Саша никогда бы не сделала.

Я задумалась.

Что за ерунда? Мне ударить каждого из них чем-нибудь тяжелым в рамках доказательства? Хотя нет, не пойдет, я хотела это сделать несколько раз.

Завладей Мир моим сознанием, он получил бы мою память и знал, как «быть» мной. Но, может, есть что-то, чего Мир остерегся бы делать, даже зная, что я бы этого не сделала? Наверняка он принял бы во внимание каждую мелочь: от позы и до движений глаз, чтобы скопировать меня, но вряд ли стал бы изменять самого себя и свой характер…

Да, точно! Теперь я знаю, с чем у Мира возникли бы сложности: эол чурался проявления эмоций, старался быть холодно-рациональным во всем, что делал. В связи с этим на ум приходил только один метод проверки. Тот, который Мир не сделал бы из уважения к самому себе.

В отчаянии я посмотрела на Рейн и Эда. Если я хочу вернуть их доверие, нужно доказать им, что я Алекс, а не просто Анкер или, чего доброго, сам Мир, но это… может разрушить нашу дружбу. Как с Эдом, так и с Рейн.

— Ну? — Рейн скрестила руки.

— Саш, я правда хочу тебе верить, — кивнул Эд.

— Хорошо, — я подняла руки, словно признавая свое поражение. — Сам попросил.

Я решительным шагов подошла к Эду и, стараясь ни о чем не думать, поцеловала его в щеку. Тот дернулся в последний миг, словно пытаясь остановить меня, и в результате мы неожиданно соприкоснулись губами. Эд так и застыл с руками на моих плечах.

Торопливо отстранившись и стараясь не поднимать глаз, я откашлялась.

— Сойдет? — я посмотрела на Рейн, словно голова моя не кружилась, а лицо не горело от стыда.

— Ты покраснела, — пробормотала протекторша. — Эолы скудны на эмоции, что уж говорить о таком сложном чувстве, как смущение.

Она опустила руку с меча и подошла ко мне, крепко обняла.

— Я рада, что ты жива, анкер.

Я посмотрела на Эда. Тот все еще стоял на месте, но взгляд его бродил где-то вдалеке — верный признак разговора с эолом.

— Когда закончишь пытать Зат расспросами, дай знать, — попросила я. — Между прочим, так французы здороваются... ну, я имею в виду — поцелуй в щеку...

Эдвард вернулся ко мне взглядом. Он все еще выглядел растерянным, но теперь щеки его окрасило легкое смущение. Казалось, он пришел к какому-то одному ему ведомому выводу.

— А нефиг было допытываться, Алекс ли я! — я фыркнула. — Я рискнула своей жизнью ради твоей, а ты, дурак, даже спасибо не сказал! Нужно было оставить тебя в животе Альфы.

Эдвард подошел и обнял меня.

— Спасибо, Алекс, что спасла, — сдержанно поблагодарил он. — Без тебя… и без Рейн… Миротворец и сейчас пытал бы меня. А что до проверки…

— Может, забудем? — предложила Рейн. — Ребят, у нас сейчас есть дела поважнее. Одно из них сидит в Фокусе и хочет сделать что-то очень плохое.

Я кивнула, соглашаясь.

— Все в силе, идем в Фокус.

— Чур я Мир, пленивший анкера, — заявил Эдвард. — А ты, Рейн, будешь Рейчел. Госпожа не в курсе, что ты выжила.

— Легенда есть, но нужен план, — покачала головой Рейн. — Идти туда втроем безумие.

— У меня два агента в Фокусе: Сигур и Тайга, — сообщила я. Поймав удивление на лице Эда, я добавила: — Расскажу по дороге. А теперь, вы не могли бы…

Оба отошли на пару шагов назад, встав позади меня. Они не понимали, что я собираюсь сделать и насколько опасно это может быть, поэтому я решила не делиться с ними идеей.

Закрыв глаза, я представила Артерию. Видела, как она двигается, незримая, по миру, рукотворный мост между мирами, выкованный по времена Зиро. Она была впереди, километрах в тридцати, за каким-то озером и горами — то, что надо. Будь на ее пути деревня, я рисковала бы затащить в нее какого-нибудь невезучего.

Я вытянула вперед руку. Оттопырила пальцы и сжала их, хватая воздух, сосредоточилась. Перешла на мысленный уровень и сразу же «услышала» мысли Затмение и Занозы, эола Рейн. Но мне нужны были не они, я воззвала к Артерии.

«Ко мне».

Приказ был сильным — даже Эдвард и Рейн, к кому я непосредственно не обращалась, невольно сделали шаг вперед. Сама по себе Артерия не мешает природе, но если попытаться помешать ее траектории, то она, как заведенный механизм, будет сопротивляться, влияя на все вокруг.

Вот и сейчас: грянул гром, тучи с горизонта притянуло ближе, они соединились в одну большую, грозовую, из нее хлынул ливень. Деревья впереди зашумели, закачались, с крон их с криком взмыли птицы. Поднялся страшный ветер, словно на нас надвигался ураган.

— Саша, что это? — Рейн вцепилась мне в плечо, чтобы не упасть.

— Мне надоело таскаться по Лимфе, — я старалась перекричать ветер. — Нырнем по Артерии!

Последняя, между тем, была уже совсем близко: деревья стали крениться, в облаках стал рождаться смерч. Но мой приказ все еще звучал в воздухе, и как ни бесновалась «шестеренка», бороться с рукой мастера не могла.

— Зря что ли анкеры трудились? — я улыбнулась. — Прокладывая их?

По Артерии я путешествовала лишь однажды. Тогда, после нападения приспешников Сигура в моей квартире. В тот раз моим протекторам пришлось тащить меня буквально в бессознательном состоянии, и я не запомнила самого путешествия.

А ведь нырок по Артерии сильно отличался от «бороздения» безбрежного океана Лимфы. На самом деле, больше всего он напоминал сильное течение. Если в Лимфе тебе нужно постоянно концентрироваться на цели путешествия, что крайне изматывает, и остерегаться внезапных лимфатических ветров и бурь, то Артерия была надежно защищена от этого всего.

Приятное получасовое путешествие по сотканной словно из света трубе, по которой тебя несет силой тяжести. Да-да, вы не ослышались. Когда Зиро просил нас сделать мосты между мирами, мы сразу сказали, что это будет экономически затратно, и он, посовещавшись с учеными Керсария и магами Элиора, придумал схему, по которой Артерии всегда находится под наклоном к тому или иному миру — за счет этого ныряющий скорее контролируемо «падает», чем просто ныряет.

Опасности? Пожалуй, была одна.

Та, что погубила — как мы думали, — Зиро. Внезапный подрыв Артерии, который приведет к неконтролируемому и непредсказуемому вышвыриванию в Лимфу. Тобой буквально выстрелит, как из пушки, только из Артерии — в Лимфу. Даже будь ты сто раз опытный ныряльщик, пережить такое почти нереально. Сама Артерия после этого распадается и больше не может быть использована.

Вот и та, четвертая Артерия исчезла, теперь Фокус обладал только тремя. Но, эй, такое случилось единожды! Ныряльщики относились к своему средству передвижения бережно — даже ты наемники, что штурмовали Фокус, не подорвали ее. Это было… негласное правило, скажем так.

Так мы втроем и неслись — ногами вперед, взявшись для баланса за руки. Внутри «трубы» можно было говорить и спокойно дышать, так что нам не пришлось общаться мыслями.

— Я не помню всего, ладно? — отбивалась я от града вопросов. — Память возвращается, но не сразу — слишком много всего.

— Ты хочешь сказать, что ты знала Зиро? — Эдвард смотрел на меня с недоверием. — Ты уверена, что это была ты? Может, просто у вас воспоминания по наследству переходят?

— Это была я, Эд. Зиро Заорданский явился к каждому из нас, анкерам, и уговорил создать Декаду.

— Так прямо и предложил?

— Да, он считал, что нашим мирам нужно наладить контакт ради общего благополучия и процветания.

— И что дальше? — Рейн, кажется, мне не верила. — Вы подписали контракт типа? Я, Алекс, голосую за включение своего мира в Декаду…

Я бросила на нее быстрый взгляд.

— Во-первых, меня тогда звали иначе. Во-вторых, нет, контрактов мы не подписывали. У нас было… джентльменское соглашение. Понимаешь, Зиро горел энтузиазмом, в его глазах светилась вера в то, что он делает. Мы поверили ему. Нам и самим хотелось нового!

— А взамен получили анкерный цикл?

— Он всегда был, — я отмахнулась. — Зиро был тем, кто предложил обучить специалистов, которые находили бы нас и напоминали нам, кто мы.

— Знающие, — догадалась Рейн. — Сейчас эти балбесы занимаются чем угодно, кроме как вашим поиском — регенты урезали их полномочия.

Я кивнула. Да, регенты были не дураки и понимали, что им вовсе не выгодно напоминать нам о нашем прошлом — чего доброго, вместо них станем править. Они были не злодеями — обычными жуликами. Воспользовались неразберихой после исчезновения Зиро и захватили власть. Ведь гораздо сподручнее управлять зелеными подростками, оказавшимися не в своей тарелке и внезапно осыпанными деньгами и удовольствиями, чем качать права с тысячелетним существом.

— Но со мной ситуаций оказалась сложнее. Меня обвиняли в гибели одного мира…

— Гибели мира? — в унисон спросили протекторы.

— Мда. В общем, я пока сама не поняла. Но думаю, это как-то связано с Госпожой.

Мы помолчали.

— Саш, я… — начала Рейн. — Мы можем заскочить на Гемму? Хочу увидеть отца. Даже если он меня не узнает, я хочу быть уверена, что с ним все хорошо.

Не так давно я уже была тут с Рейн — но в тот раз ей пришлось тащить меня почти в бессознательном состоянии, и лучше всего я помнила мощенную грубым камнем мостовую и узкие петляющие улицы. А еще высокие и крепкие, по меркам средневековья, дома — плотно уложенные рядком, как в тетрисе.

Именно поэтому Сен-Арифа я запомнила смутно, и вынырнули мы в результате на чьей-то крыше. Черепица брызнула из-под ног, я не удержалась и плюхнулась, больно ударившись головой и покатившись по крутому скату. Протекторы среагировали быстрее меня: послышался свист вытаскиваемых мечей и почти синхронный хруст — лезвия вошли в кровлю. Эдвард потянулся и схватил меня за ногу, Рейн сделала то же самое мгновением позже.

Свисая с крыши и глядя вниз, на десятиметровую пропасть, я задумалась о том, как же опасен может быть нырок. И дело вовсе не в точности прыжка, а в случайном стечении обстоятельств: будь то крыша, машина или еще что…

— Спасибо, — поблагодарила я обоих, когда мы, наконец, уселись на пологую часть, рядом с трубой. — Я испугалась…

— С неопытными ныряльщиками такое случается, — Эд снисходительно улыбнулся. — Знаешь, что юным протекторам выдается специальная стопка карточек? Типа открыток, но с местами для безопасного выныривания.

— Это умно, — признала я. — Как спускаться будем?

Попрыгав немного по крышам и исцарапав колени, мы смогли спуститься на приемлемую высоту. Спрыгнули на улицу и без лишних приключений решили дойти до лавки Корнелиуса. Эд дороги не знал, я не помнила, так что мы шли за Рейн.

— Сейчас направо, а там за поворотом, — она махнула рукой вперед. — Чувствуете пряный запах? Когда отец настаивает духи, все в округе открывают окна.

Я оглядела дома.

— Почему-то все окна закрыты.

Рейн бросила на молчаливые стекла быстрый взгляд.

— Еще не проснулись, может, — она завернула за угол, мы — за ней.

Мне было радостно от того, что Рейн думает о приемном отце, волнуется за него. Не знаю, как сильно повлияла не нее личность Рейчел, но, в целом, вампирша Рейн изменилась в лучшую сторону.

Почти незаметно Эд взял меня за руку. Я не стала отнимать своей, и мы шли, взявшись за руки, всю дорогу до лавки. Наша затея была слишком опасной, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне.

— Я рада, что она решила навестить его, — поделилась я с Эдом. — В ней все больше человечного. Все-таки, Корнелиус о ней заботился с тех пор, как погибли ее родные.

— Она мне об этом не рассказывала, — смутился юноша.

Рейн несколько раз дернула навесной замок в форме полураспустившегося цветка и постучала в дверь. Время было не раннее, даже скорее дневное, но, возможно, старый купец просто заспался? Как и весь город…

— Вряд ли сюда наведались приспешники сама знаешь кого, — прошептал Эд, кладя руку на меч. — Но не одна лишь Госпожа разносит несчастья.

— Уехал, наверное, — Рейн подошла к бочке с цветами (Корнелиус переоборудовал бочонки из-под пива под цветочные горшки) и подняла ее. Ключа не было. — Не уехал…

— Может, не слышит?

— Продавец, не открывающей потенциальным покупателям, не выдержит конкуренции, — фыркнула Рейн. — Скорее, спит.

Девушка еще секунду сохраняла невозмутимость. Потом подошла к окну, без лишних слов выбила стекло и забралась в помещение. Открыла дверь изнутри, впуская нас.

Мы с Эдом вошли в лавку пряностей. Здесь стоял тяжелый аромат духов, но еще витал какой-то терпкий запах, почти не слышный. Рейн быстрым взглядом окинула лавку, прыгнула за прилавок и скользнула за штору из бусин.

Мы остались в лавке.

— Слушай, Саш, — Эд не смотрел на меня. — Скажи честно, а сколько у тебя было парней?

— Совсем с ума сошел? — его слова меня задели. — Это была другая я. И вообще, ты еще не мой парень.

Внезапно послышался крик Рейн. Прекратив препирательства, мы кинулись за штору. Внутри было темно, а зрения протекторов у меня больше не было, но я уловила очертания дивана, на котором лежала.

Эд схватил меня за руку и потащил вперед. Я едва поспевала за ним. Мы прошли через всю комнату и вошли в спальное помещение. Там и стояла Рейн. А еще там был Корнелиус — в тусклом свете из одного-единственного окна его лицо казалось почти гипсовым, но… он был жив. По крайней мере, с виду.

Сам хозяин лавки сидел на кровати — в ночном колпаке и рубашке, — словно только проснулся. Но лицо его была истощено, глаза — необъяснимо пусты, а кровать неприятна пахла.

— Он… в трансе, — прошептала Рейн. — Что с ним?

— Не видел такого прежде, — Эдвард, стараясь не морщиться, подошел ближе. Заглянул в лицо немолодому купцу. — Глаза как у сомнамбулы, но он не спит.

— И не бодрствует, твою мать! — Рейн выбежала из комнаты и стала копаться в склянках на полках. — Нужно что-то делать, он изможден голодом…

— Эд, — я потянула его за плечо. — Я знаю, что с ним.

Юноша проверял пульс Корнелиуса, поэтому лишь вопросительно посмотрел на меня.

— Его лишили эола. Точнее, эол ушел из него.

— Пульс нормальный, — Эд встал с кровати. — Как это возможно? Человека можно лишить эола, только убив.

Я вернулась взглядом к купцу. Лицо того было бледно, одежда — мятая и вспотевшая, волосы — немыты. Он не обращал на нас внимания, глядя вперед, в какую-то самому себе видимую точку. И готова поспорить, сидел он так не один день.

Рейн шмыгнула в лавку, высыпав на кровать охапку свертков, склянок, и стала разворачивать их.

— Он жив, все пока в порядке, — голос ее дрожал. — Нужно взбодрить его, только и всего.

Мы с Эдом молча наблюдали за тем, как она обтирает лицо Корнелиуса, открывает ему рот и вкладывает туда таблетку.

— Вообще не поможете? — Рейн злобно зыркнула на нас. — Хоть воды принесите!

— Рейн, послушай, — я положила руку ей на плечо. — Это ему не поможет.

Девушка разбила склянку о стену и вскочила. Напуганная и взвинченная, словно готовая к атаке дикая кошка. Разве что глаза молнии не пускали.

— Выходит, ты знаешь, как ему помочь?

— Я знаю, что с ним произошло. Точнее, что произошло с анкером Геммы.

Рейн сжала кулаки. На отца она больше не смотрела.

— Госпожа каким-то образом смогла прервать ее цикл, — объяснила я. — А может, просто лишить «анкерности»…

— Причем здесь вы? — огрызнулась девушка. — У него свой эол есть!

— Анкеры не только души своих миров, — терпеливо объяснила я. — Но и ориентиры для других душ. Пока мы существуем, на наш свет… скажем так, тянутся другие эолы. При обычных обстоятельствах после смерти мы возвращаемся в свой мир, потому что «привязаны» к нему, чтобы переродиться и вновь быть ориентиром, быть маяком в Лимфе.

— Чушь собачья! Ты это сейчас выдумала!

— Рейн, ей две тысячи лет, — Эд улыбнулся. — Думаю, ей виднее.

— Послушай, Рейн, — я старалась звучать как модно более убедительно. — Гемма лишилась анкера, и эолы в этом мире потеряли ориентир, стали уходить из живых существ. Твой отец ни жив, ни мертв — он пустует без своего эола.

— Я не должна была его бросать, — Рейн закрыла лицо руками, лицо она. — Останься я тут, с ним…

— Стала бы такой же, — я схватила ее за плечи, развернула к себе. — Ты бы не смогла защитить отца от случившегося.

— Саш, — Эдвард толкнул меня локтем. — Он на тебя смотрит.

Я взглянула на Корнелиуса — и вздрогнула. Тот и вправду перестал играть в гляделки со стенкой и теперь смотрел на меня. И тут он вдруг зашевелился — и поднялся. Я боялась, что Рейн к нему кинется, но та в последний миг, похоже, смогла сдержать свои эмоции.

— К тебе идет, — Эд отошел к стенке, пропуская купца. Тот шел, покачиваясь, не отрывая от меня взгляда. — Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Проверять не хочется, — я стала пятиться, отходя сначала в гостиную, оттуда — в лавку.

Сзади послышалось ворчание.

— Черт! — я кинулась вперед, ускользая из рук, чуть не схвативших меня за рубашку. — Наверх!

Эд, Рейн и я — все мы кинулись оп лестнице вверх, в комнату Рейн. Заперев дверь, мы переглянулись.

— Похоже, даже без эола внутри они тянутся к анкеру, — заключил Эд. — К любому анкеру! Довольно жутко, но не думаю, что они опасны…

Стекло разбилось, и в комнату ввалилась какая-то женщина.

— Выкидываем! — Эд схватил ее за плечи и стал пихать обратно в окно. Мы с Рейн ему помогли, и тело упало в телегу с сеном.

— На чердак, — Рейн приставила к потолку узенькую лесенку.

На чердаке было очень тесно, мы буквально упирались лбами в полукруглое стекло, — зато было слишком высоко для «безэольных зомби».

— Саша, нужно уходить, — Эд заблокировал люк ручкой от садовой лопаты, найденной тут же. — Ныряем!

— Какое ныряем, балбес? — Рейн утопила голову в ладонях. — Места слишком мало!

Эд смутился. Да, девушка была права. Даже я уже знала, что для нырка нужно как минимум стоять, а как максимум еще долго концентрироваться на Лимфе…

Между тем в люк забарабанили с удвоенной силой, а на соседские крыши стали заползать горожане. Все они напоминали внешне Корнелиуса — такие же пустые и бессмысленные.

— На нырок нужно пара секунд. Минимум! — Эд массировал виски, размышляя. — Открыть люк и разрубить их мечом?

— Нет, — я увидела ужас охвативший Рейн. — Да и вряд ли отрубленные конечности их остановят. Поверьте мне, я смотрела фильмы про зомби.

Судя по лицам протектором, те отсылку не поняли. Эдвард удерживал люк, Рейн рыскала по крыше в поисках чего-нибудь, чем можно припереть крышку.

— У меня есть план, — поделилась я. — Но вы назовете меня сумасшедшей.

— Хуже, чем сейчас, вряд ли будет, — Рейн придвинула к крышке какой-то металлический обруч — не то часть примитивного колеса, не то обод от бочки.

— Мы прыгнем в окно, — заявила я. — И нырнем. Я сделаю это быстрее вас, так что вы будете держаться за меня.

— У тебя же больше нет меча, — заметила Рейн.

— Мне он не нужен, — улыбнулась я. — Я без него умею.

Мы выбили окно и теперь сидели на его краю, смотря вниз. Эд держал меня за левую руку, Рейн — за правую. Люк едва держался — одна из петель уже была выбита, а напор лишь возрастал. Соседние крыши полнились десятками горожан — детьми и взрослые, одетыми и не очень, — и все смотрели в нашу сторону.

— На счет три, ладно? — я попыталась унять жутко бьющееся сердце. — Раз…

Рейн и Эд сосредоточились.

— Два…

Люк на чердак выскочил, оттуда полезли руки, тела, лица.

— Три! — я потянула вниз, и мы прыгнули.

Раньше мне нырять в полете не приходилось — не думаю, что такая необходимость возникает часто. За те мгновения, что мы неслись к земле, я успела подумать лишь о матери. Матери, которую схватил Сигур и которую держит в Фокусе Госпожа. Если я заявлюсь в Фокус, мне нужно иметь при себе весомые аргумент, иначе я рискую попасть на пошлый шантаж.

Нырок!

Уже у самой земли я вывернула пространство, и мы попали в Лимфу. Несколько четко выверенных мыслей — и мы оказались в Артерии.

— Молодцом, — Эд похлопал меня по плечу. — Я не сомневался в тебе.

— А я чуть со страху не умерла, — Рейн тоскливо оглянулась, но позади была лишь Артерия. — Куда теперь?

Я улыбнулась.

— Ну, вообще-то есть идейка.

Сопровождаемая протекторами, я зашла в небольшую кафешку — французскую пекарню. Кажется, здесь недавно был ремонт — стены перекрасили, стекла заменили.

— Бонжур! — встретил нас высокий белобрысый юноша. — Чем могу… это ты!

— Позови, пожалуйста, своего менеджера, — попросила я. — Ну или босса. В общем, пока не звони в полицию.

Юноша с опаской посматривал на меня и на мечи протекторов. Затем, решив, что ничего умнее он сделать все не может, ушел за прилавок, стараясь не выпускать нас из вида.

— Присядем, — я села за тот же самый столик, где сидела около недели назад. — Сейчас объясню, что я задумала.

— Они тебя знают? — Эд нахмурился. — Кажется, он не был рад тебя видеть.

— Спроси у Зат, — отмахнулась я. — Так, пришлось немного попугать.

К нашем столу подошел здоровенный мужчина — тот самый, что сковородкой пытался преградить мне путь.

— Полиция уже едет, — заявил он, скрестив руки на мощной груди. — И на этот раз тебе не сбежать... ненормальная...

Тут он, наконец-то, заметил мечи у моих спутников и, изменившись в лице, отступил на шаг. Видимо, вначале он посмотрел только на меня, и не обнаружив меча успокоился. Но человеком он был всё-таки храбрым — убегать не стал, а вместо этого что-то шепнул официанту. Тот бочком протиснулся к занятым столикам и заговорил с посетителями. Уж не знаю, что он сказал, но те разом утратили аппетит и поспешили покинуть кафе.

Ну а мужчина продолжал жечь нас неприязненным взглядом. Наверное, это хозяин кафе, а не наёмный менеджер, раз готов рисковать.

— Спасибо, что подняли шум, — я улыбнулась. — А то я номерок забыла, не знала, как с ними иначе связаться.

Я взяла меню и полистала его.

— Знаю, что уже почти обед, но вы можете сделать нам яичницу из раздела завтрака?

— Я хотела бы круассанов, — облизнулась Рейн. — На фоне соленой плазмы все вкусно.

Мужчина уставился на нас.

— По вам всем дурдом плачет, — он фыркнул. — А тебя, мерзавка, привлекут еще за порчу имущества и насилие.

— Как скажешь, — я пожала плечами. — Так можно нам по круассанчику и яишинке?

Рейн пошарила в сумке и достала пару синих купюр. Хозяин кафешки недоверчиво уставился на деньги.

— Что за тупая рожа тут нарисована? — добавил он, хватая пару бумажек. — Что это за деньги?

— Это король моей страны Вильд Третий, Мудрый, — сообщила Рейн.

Мужик разорвал купюру на кусочки — от злости у него уже дергался глаз. Пробормотал:

— Гребаные ролевики...

— Так вы нальете нам чай? — спросила я. — Мы очень голодны, а нем еще мироздание спасать.

— Вас арестуют! — заорал здоровяк, стукая кулаком по столу.

Рейн пожала плечами и бросила на стол несколько тяжелых желтых кругляшей.

— Не любите ассигнации? А как насчёт золота?

— Игрушечное... то есть игровое? — мужчина проявил к монете живейший интерес. — Как его проверить? Кусают вроде, да?

Рейн пожала плечами.

— Раньше меня и серебро жгло, золото и подавно ядовито было…

Глаза у хозяина кафе стали совсем безумными. К счастью, колокольчик, прикрепленный над дверью, зазвенел. Внутрь вошли двое: девушка с рыжими волосами и немолодой мужчина в пёстрой гавайке. Девушка увидела нас и помахала мне рукой.

— Злата, отзови патруль, — бросил Юлий, снимая куртку и кидая ее на прилавок. — Мигалки будут нам мешать.

Совершенно очумевший, хозяин пекарни преградил Юлию путь.

— Вы не из полиции! Уходите, тут... — он покосился на стол, — идут бизнес-переговоры.

— Любезный друг, — Юлий снял шляпу. — Вы даже не представляете, с кем связались. Но если вы принесете нам с очаровательными дамами… и молодым человеком по кофе, яичнице и круассану, я забуду хамство в адрес моего босса.

Мужчина позеленел. Потом посмотрел в окно. Похоже, он что-то увидел, потому что глаза его выпучились. На подкашивающихся ногах он ушел за прилавок. Оттуда донеслось жужжание кофемашины.

— Здравствуйте! — Эдвард встал из-за стола. — Мы с вами встречались около десяти лет назад, но вы меня, наверное, не помните.

— Отчего же? — Юлий пригласил пересесть за другой стол, и мы переместились за шестиместный. — Помню: ты протектор Саши, спас ее из-под колёс машины... и много чего еще.

Эд склонил голову.

— А вот тебя, — Юлий сощурился, глядя на Рейн, — не припомню, юная леди. Но предположу, что тоже протектор.

Рейн кивнула. Наконец, Юлий посмотрел на меня.

— Мой анкер, — он склонил голову. — Должен признать, что горд тобой. Мы не знали, как с тобой связаться и…

— Стали следить за тем местом, откуда я вам написала, — я кивнула. — Юлий, я рада, что вы живы, потому что мне опять нужна ваша помощь.

Открылась дверь, в кафе вошла Злата.

— Анкер Александра! — каблуки застучали по полу, она подошла ближе и поклонилась. — Очень рада вас видеть в здравии!

Вернулся хозяин кафе и принес поднос с нашим круассанами и кофе. Следом шел белобрысый ролевик с яичницей.

— Мне нужна ваша помощь, признала я. Дело крайне серьезное: на кону мироздание.

— Будем рады помочь всем, чем можем.

— Это хорошо, — я отхлебнула кофе, но меня с непривычки передернуло. — Скажите, у вас же есть профессиональные ныряльщики?

— Официально? — Юлий осклабился. — Конечно же нет, монополия у Фокуса.

— Поняла, — я кивнула. — А сколько спецназовцев под вашим началом?

Юлий откусил круассан, улыбнулся с набитым ртом:

— Эй, бармен, вина и закусок!

Глава 12. Госпожа

Обсудив план с Юлием и Златой и согласовав действия, мы с Эдом отправились в Фокус. Рейн предстояло присоединиться к нам чуть позже, но уже со Знающими Земли — она должна была вести их сквозь Лимфу и следить, чтобы ныряльщики не сбились с пути.

Конечно, Юлий говорил, что захватит и другие весомые аргументы, но я полагалась лишь на спецназ. Они ведь с Земли, и у Госпожи не должно быть над ними власти… по идее.

— Скажите, Рейн, — спросил Юлий, когда мы с Эдом уже выходили из кафе. — А какая пропускная способность у этой вашей… Артерии?

— Смотря что вы хотите притащить в Фокус, — нахмурилась Рейн. — Почему вы улыбаетесь?

Мы с Эдом нырнули в ближайшем переулке, так что перемещение видела лишь дворовая кошка. Быстрый нырок по Артерии — и мы в Фокусе. Приложив руку к глазам козырьком, я посмотрела на гору, где стояло Сердце.

Часть неба ближе к нам была усеяна звездами синего цвета, а сразу за ними черное полотно ночи словно разрезали ножом — там голубело небо. Получалось, что над вершиной горы сияло целых два солнца, а у подножия еще стояла глубокая ночь.

Когда Рейн привела меня сюда, «лоскуты», из которых был составлен этот странный мир, единодушно показывали дневное время суток. Гармония и порядок царили здесь! Но сейчас Фокус напоминал полотно художника-абстракциониста, притом хорошо подвыпившего.

Завораживающее, но в то же время неестественное, сводящее с ума зрелище!

— Ты была права, Госпожа уничтожила чей-то цикл, — протянул Эдвард, отворачиваясь от голубых звезд. — Не смотри на небо, там ночь Устоны.

— Так не должно быть? — я уставилась в землю. — Как по мне, стало интереснее.

— Оно не должно быть интересно, только безопасно! — юноша потянул меня вперед, на тропу. — Фокус ведь искусственный, его части должны пребывать в гармонии.

— Ты хочешь сказать, Фокус может…

— Распасться? Вряд ли. Но теперь среди его частей нет единства, это нездоровый знак! Такое чувство, что Госпожу это место совсем не заботит.

Поднимаясь по склону, мы прикрывали глаза. Чем выше, тем ярче становилось, в трех или четырех мирах стоял жаркий полдень, идти было все труднее. Само Сердце вообще сверкало так, что глаза резало.

— Саша, — произнес Эд, морщась от света. — Ты уже ходила по Аллее Сердца? Кажется, Мар и Лиана хотели тебя по ней провести.

— Я была только на Крае, нигде больше, — Мы укрылись в тени деревьев. — Аллея — это какой-то тайный путь, да?

— Туристический маршрут. Хотела бы прогуляться?

Несмотря на внешнюю уверенность, ни один из нас не спешил к Госпоже, и я согласилась. Возможность ненадолго оттянуть судьбоносную встречу выглядела привлекательно.

Эд повел меня по боковой тропе, отходящей от главной дороги и почти сразу терявшейся за деревьями.

— Путь не кратчайший, но живописный, — говорил он. — Говорят, над ним работали многие мастера, начиная с самого Зиро.

Ну а что? Фокус уникален, кому как не Зиро это понимать! Регенты, напротив, не видели в нем туристической жемчужины, рассматривая твердыню как торговый и политический хаб.

Зря.

Аллея Сердца пролегала особым образом, чтобы посетителям Фокуса было не только приятно пройтись по ней, но и безопасно. Даже сейчас, когда остальные куски Фокуса сходили с ума (словно часы в часовой лавке, бьющие полдень в разное время), тропинка сохраняла свою нормальность.

Мы шли по дорожке, а вокруг то вырастали хвойные деревья, то раскидывались цветущие поля. Вот подошли к деревянному мостику, перекинутому через речку: одна ее сторона журчала по-летнему, другую схватил лед.

— Тут красиво, — признала я. — Спасибо, что показал.

Мы вдруг замолчали. Мои слова прозвучали так, словно наша прогулка была последним, чем мы могли насладиться. Последним развлечением перед встречей с самой судьбой.

— Вот, возьми, — Эд протянул мне куртку.

Дело в том, что на одной стороне моста были заранее развешаны одинаковые куртки с эмблемой Фокуса: десять золотых линий на белом фоне, пересеченных тремя алыми стрелами.

Наши ботинки застучали по дощатому настилу. Примерно на середине моста из воздуха пошел снег, а под ногами захрустело. Зима! Я обернулась и увидела, что позади все еще лето.

— Круто! — я перевела взгляд на юношу, и слегка смутилась. Тот смотрел на меня не то задумчиво, не то тоскливо. В общем, взгляд его меня смутил.

— Ты очень мило удивляешься, — поспешил он объясниться. — Не обижайся, если не видишь в этом комплимента.

В странном молчании мы миновали парк ледяных скульптур и вышли к еще одному мостику — похоже, они отмеряли переходы из одного слоя в другой. Мы сняли куртки и повесили их на другой стороне моста (на случай, если кто пойдет в обратном направлении), и вошли в осень Земли.

Странное ощущение охватило меня…

Мне почудилось, что мы гуляем по знакомому мне с детства парку. Вряд ли, конечно, но что-то родное было в раскрывающихся вокруг кронах, бегущих ручьях. Мы прошли каштаны, дубы — под ногами шелестело листовое море из красного, желтого и оранжевого. Вокруг пахло не терпкой прелостью, а далеким дождем, землей и какими-то запоздавшими цветами.

Мне вдруг отчаянно захотелось услышать комплимент в адрес своего слоя. Не знаю, почему… Я пытливо смотрела на Эда, но тот не понимал. Да и было ли чему удивляться? Многие годы он жил в двух шагах от моего мира, частенько заскакивал, чтобы вытащить из передряги — мой мир ему не в новинку.

— Сейчас десятый слой посетим — парень указал на пелену впереди.

Я задержалась на мосту, оглянулась еще раз на Землю, поборола желание остаться и шагнула вперед. Перед нами пролегали, как сообщала табличка, тропические леса Мийра. Мы шли по бревенчатому настилу, сверху нависали кроны тропических деревьев.

— На Мийре солнце синее, — пояснил мой спутник. — Там дорогие курорты, где отдыхают богатеи с Земли, Элиора и Керсария…

Совсем скоро солнечные лучи скрылись за плотной листвой, и тогда вдоль тропинки зажглись фонари.

— Сейчас войдем в Райт-Райн.

— Не хочу! — я остановилась. — Есть ещё какая-нибудь тропинка?

Парень почесал в затылке.

— Вроде, нет. Видел пару развилок до этого, но вперед ведет только одна дорога.

— Спорим, найду… — я подошла к самому краю тропы и стала осматриваться, надеясь увидеть что-нибудь кроме тропических джунглей и леденящих снегов Райт-Райна.

Эд наблюдал за мной, ничего не говоря.

— Вон там, — я указала на вытоптанную тропинку правее, за заборчиком. — Кажется, там другой слой.

— Но туда тропинка не идет, — резонно заметил Эд. — Возможно, там слишком резкий переход или это просто разные маршру… эй, Саша!

Но я уже лезла через заросли, ломая высокие тропические цветы, распугивая гнездящихся в траве птиц и прокладывая себе путь вперед. Вздохнув, Эдвард поплелся следом.

Он догнал меня уже у самой границы Мийра. Впереди, едва заметная, и вправду пролегала еще одна тропка. Деревья росли незнакомые, погоду или время года тоже определить было сложно.

— Ну, специалист, что за слой?

— Может, Риххор? Нет, скорее Орт… Лично там не был, не скажу.

Мы переглянулись.

— Ты улыбаешься, — Эд слегка обиделся. — Что такого?

— Мне нравится видеть, как ты удивляешься, — я пожала плечами. — Тебя держит в плену повседневность и рутина. Нужно пробовать что-то новое!

Эд ничего не ответил. Я шагнула вперед — и он неохотно следом.

Мы оказались в сухом, будто выжженном поле. Земля потрескалась, была грязно-черного цвета, вокруг — насколько хватало глаз — раскинулась серая пустошь. Впрочем, совсем пустой она не была — кое-где высились те самые «деревья» — окаменевшие штуковины, смахивающие на жутковатые водоросли.

Под ногами все еще вилась тропинка, и мы, крепче взявшись за руки, сделали несколько шагов вперед. Ветра не было, птицы не пели, багровое небо не пропускало света…

— Где мы? — я схватила Эда за руку. — Что за жуть?

— О чем ты, Саша? — казалось, парень притворяется, что ничего необычного не видит.

— Оглянись, тут все мертво!

— Чего? Ты… — Эд взялся за меч и огляделся. С беспокойством посмотрел на меня. — Саш, все нормально?

Мы сделали еще один шаг вперед… из-под земли вырвался поток светящихся искр, вместе с тем в мыслях воцарилась какофония голосов. Эолы — я в этом не сомневалась, — перемещались тучно, напоминая те штормовые потоки, которые нам довелось видеть в Лимфе.

— Бежим! — я рванула вперед, к джунглям Мийра, но Эдвард отстал. Я развернулась, ища его взглядом, но поток разделил нас. Мне пришлось ломиться дальше по тропинке, надеясь на лучшее.

Я бежала так быстро, как только могла, а сзади меня постепенно накрывал хор голосов.

— Плохой анкер, мертвый мир! — кричали одни.

— Новый мир, новый анкер! — вторили другие.

Тогда поток эолов, сделав несколько витков в воздухе, ударил в землю передо мной. Искры брызнули во все стороны, лицо опалило жаром.

Я собралась бежать обратно, к Эду, но из воздуха, все еще блестящего отблесками эолов, вдруг раздался голос:

— Аврелия, я предупреждал.

Как появляется радуга, преломляясь в каплях дождя, так появилась и эта фигура, отражаясь в сотнях золотых искорок. Я уже знала этого человека — как минимум из сна, — но челюсть все равно отвисла от удивления.

Одетый официально, в пиджак и брюки, Зиро совсем не выглядел тем тираном и волшебником, которым его привыкли изображать на плакатах и в скульптуре. Руки, тело, лицо — все было подобно миражу в пустыне — колыхалась в воздухе, словно сотканное из тех же призрачных нитей, что летают по Лимфе.

Образ то и дело пропадал, а когда я обошла фигуру, от нее и вовсе ничего не осталось. Мне показалось, что это какая-то игра эолов или шутка воображения, но голос прозвучал вновь. На сей раз — словно старик стоял рядом и нашептывал прямо в ухо:

— Ты во всем виновата!

Я аж дернулась от неожиданности, споткнулась о какой-то камень и упала назад. К счастью, не на выжженную землю, а на траву Фокуса. Я посмотрела на свои ноги и не увидела их — они все еще были в том мире.

— Анкер, — слегка надменный голос. — Вы так скучали по собственному миру, что решили заскочить в его кусочек?

— Это не Земля! — я подняла глаза и увидела Сигура — тот смотрел на меня с насмешкой. — Это не Земля, а Тефер!

— Какой еще Тефер? — твидовый протянул мне металлическую руку, помог подняться. — Нет такого мира.

— Сигур! — из-за поворота с мечом наперевес появился Эд. — Отпусти ее!

— Он меня не держит, балбес, — я сделала шаг в его сторону и скрестила руки. — Ты почему меня бросил?

— Это ты вперед учесала, — возмутился юноша. — Скрылась за деревьями! Я решил найти тебя тут, чем искать по кустам!

— Какие кусты? — я обернулась и поняла, что вот-вот сойду с ума. Позади меня больше не было обожженных стволов или бескрайней пустыни. Там был обыкновенный лес!

Я посмотрела на Эда с плохо скрываемой обидой.

— Это Сигур, — решила я сменить тему, ловко щелкнув по пуговице на твидовом костюме. — Сигур, похититель мам.

Оба — и Эд, и Сигур — обиженно уставились на меня. В глазах Сигура читалось: как ты могла умалить мои достижения до обычного похищения?

— Зашибись! — юноша всплеснул руками. — Ты предлагаешь довериться правой руке Госпожи?

— Мне казалось, любимчиком всегда был ты, — Сигур посмотрел на Эда со злобной ухмылкой. — Я помогаю анкеру потому, что Госпожа бóльшее зло, чем она когда-либо станет. В чем твой мотив?

Я бросила на него недовольный взгляд. Зачем тогда служил ей, дурак? Впрочем, я знала ответ и так: Госпожа использовала пыл фанатиков, а потом изменила свои планы, узурпировала власть и поставила ультиматум.

— Она мой объект протектората, — рассмеялся Эд. — Предателем был Миротворец.

— Раздвоение личности плохо лечится.

Эдвард наставил на него меч, взгляд его, казалось, мог в два счета подпалить шикарный твидовый жилет.

— Предателям уготованы вечные льды, модник.

Сигур улыбнулся:

— Значит, у нас будет вечность впереди.

— Так, мальчики, стоп, — я хлопнула в ладоши, чувствуя, что пикировка может перерасти в драку. — Вы друг друга ненавидите, но я знаю, что Госпожу вы ненавидите больше.

— Твоя правда, — Сигур отвернулся.

— Сигур, ты можешь вывести маму к точке Нырка через… — я сверилась с контрабандными часами протектора. — Полторы склянки?

Элиорец ответил не сразу. Кажется, наши слова его удивили. Он перевел взгляд с меня на Эда, нервным движением поправил галстук.

— Если Декада к тому моменту еще будет существовать.

— Саша, погоди… — Эдвард взял меня за плечо, останавливая. — Не подумай, что я тебе не доверяю или сомневаюсь в твоей силе…

— Но?

— Это безумие. Ты придешь к Госпоже и скажешь: «Прекрати?»

Я сняла его руку, посмотрела на возвышающийся впереди особняк-Сердце.

— Компромисс есть всегда.

— Есть, — Эд закивал. — Только ей компромисса недостаточно! Она желает разбить нас наголову, уничтожить всю Декаду. Кстати! — парень оглянулся. — Разве этот твой Сигур не желал того же?

— Он против тирании анкеров и регентов. Госпожа показала ему, что тиранию можно устроить и без регентов, а я — что анкеры могут измениться к лучшему. Вряд ли решение далось ему легко, но сейчас он на нашей стороне.

Эд удостоил меня полным сомнения взглядом.

— Как скажете, ваша светлость анкер, — он оправил одежду, проверил привязь меча. — Впереди кто-то идет, будьте наготове.

К счастью, к нам шли не протекторы, а негоцианты. Те самые «неудачники», как о них отзывались протекторы, которые не годились в протекторы, но справлялись с бухгалтерией Декады и худо-бедно умели путешествовать по Лимфе. Негоцианты вполне закономерно недолюбливали протекторов, а те презирали негоциантов. Не зря их поселили по разным крылам Сердца!

У каждого негоцианта в руках было по коробке, доверху набитой какими-то документами. Они остановились, чуть не доходя до нас, скинули все коробку в кучу и отошли в сторону.

Мы приблизились. Один из негоциантов облил коробки чем-то, другой — чиркнул спичкой и подпалил грубый самодельный факел.

— Чем вы тут занимаетесь?

— Госпожа велела забыть прошлое, — не оборачиваясь, ответил поджигатель. — «В новый мир — с пустым багажом», так как-то…

Он бросил пылающий факел в коробки, но Эд сделал выпад и перерубил его в полете.

— Еще раз зажжешь — и я чиркну тебе по горлу, — пообещал Эд.

Негоциант оказался не из пугливых и не шелохнулся, но поджечь что-либо больше не пытался.

— Тут торговые квитанции и векселя, — заявил другой негоциант, с маленьким золотым пером на плече. — Зачем они вам? Хроники мы сожгли еще вчера.

Эд нахмурился, тыкнул мечом в коробку и нанизал пару листков. Протянул их мне на острие, как маршмеллоу. Я раскрыла их один за другим, бегло проглядев текст.

— Неоплаченные векселя? — я отбросила бумажку и взяла другую. — Список товаров, отправленных на Землю?

— Не понимаю, — пробормотал Эд, хмурясь. — Зачем Госпоже отказываться от выгодных договоров?

— В них нет смысла, если торговать не с кем, — один из негоциантов постарше взял коробок и чиркнул спичкой. Эдвард не двигался, все его угрозы были, конечно, несерьезны и негоцианты это чувствовали. Документы горели хорошо — пламя взвилось и за считанные секунды охватило всю кучу — мы с Эдом торопливо отошли от хлынувшего на нас жара.

Негоцианты сняли с себя форменные пиджаки и кинули следом, в полыхающую кучу. Даже негоциант с золотым пером — второе лицо среди них, — аккуратно снял свой знак отличия и спрятал, а пиджак кинул к остальным.

Они подошли к автомату с газировкой, купили что-то себе. Ко мне подошел Блум — я не увидела его в толпе, но теперь узнала.

— Привет, анкер, — он катал между рук банку с газировкой. — В общем… рад, что ты жива.

— Ты что-то знаешь?

— Слухи, — парень слабо улыбнулся. — Говорят, Госпожа уничтожила девятерых анкеров. Не убила, а именно… прекратила существование. Не знаю точно, но новых вроде как нет.

Вот как? Значит, ритуал — не вымысел. Осталось понять, как помешать ей довести его до конца.

— Скажи, негоциант, — обратился к парню Эд. — Ты знаешь, где другие протекторы?

— Кто где, — пожал плечами Блум. — После расправы над анкерами Госпожа их распустила. Кто попытался оспорить решение погибли, даже не успев выйти из зала.

Я помолчала.

— Спасибо, Блум. Информацией ты владеешь лучше некоторых протекторов.

Эд фыркнул, а вот Блуму мои слова польстили.

— Слушай, анкер, — начал он неуверенно. — Вообще-то, не все хроники сожжены. Мы кое-что… сохранили… на всякий случай.

С этими словами он полез в карман и достал сложенный вдвое лист бумаги.

— Мы, разумеется, все просматривали, — объяснил Блум. — И я наткнулся на кое-что интересное...

Он протянул мне находку — пожелтевший листок бумаги в файлике. Я показала Эду, и мы с ним пробежали глазами по тексту.

— Что за язык? — буркнул Эд. — Сплошные архаизмы, читать невозможно.

— Это ничего, я прочту, — я откашлялась и произнесла. — От третьего месяца 13-го года Краемирье, в лице Зиро, и Тефер, в лице анкера, устанавливают отношения наибольшего благоприятствования во всем, что касается взаимной торговли и обмена знаниями, информацией и кадрами…

Эд поморщился.

— Что за Тефер?

— Одиннадцатый слой, — я чувствовала, что воспоминания одно за другим выпрыгивают из забвения, как чертики из табакерки. Шепотом добавила Эду: — Его анкером была Лефея.

— Ты глянь, что они у Краемирья закупали! — Эд изучал очередной лист, появившийся из пиджака Блума. — А продавал им эту дрянь Мийр… А тут новый договор между десятью мирами… подписи, кроме твоей, Саша!

— Как это, — я взяла у него лист. — Блум, какого года этот документ?

— Шестнадцатого по летоисчислению Краемирья, если вы о взаимном снижении пошлин.

— Это бессмыслица, — я смутилась. — Я… Земля тогда уже существовала. У меня что, не было права голоса?

Эдвард подозрительно уставился на всезнающего негоцианта:

— Ты что-то скрываешь от нас?

— И не думал. Алекс мой друг, мне нет смысла обманывать ее.

— Но откуда у тебя такая информация?

— У нас каждый перьечист об этом знает, — фыркнул Блум. — Постоянно с этими бумагами возимся, реестры составляем. Так что Тефер и то, чем его накачивали, для меня не сюрприз. Лучше гляньте, кто расплачивался за доставленные товары пару сотен лет спустя.

— Алекс, ты посмотри… — Эдвард показал мне имя. — Платила Аврелия Друзус. Но ведь ты говорила, что…

— А где Тефер?.. — я нахмурилась. — Стало быть, с ним что-то случилась, после чего в Декаду взяли Землю. Но почему я выплачивала долги Тефера?

— Вступительный взнос? — Блум достал еще один листок, совсем уже почерневший от времени и для сохранности тоже сунутый в файлик. — После смерти Зиро и переименование Краемирье в Фокус Тефер тоже не упоминался.

Мы с Эдом приникли к бумажке, и я прочла:

— Зарплата крылу негоциантов за 40-й год по летоисчислению Фокуса, — я опустилась ниже. — Печати регентов, подписи анкеров, подписи старших по отделу о принятии зарплаты…

Я вдруг наткнулась на имя Лефеи.

— Что? Лефея? — пол закачался подо мной.

— Серьезно? — Блум приник к документу. — А кто она такая?

В раздумьях я вернула листы негоцианту.

— Не понимаю…

Блум ушел, а мы еще какое-то время стояли, каждый в своих мыслях.

Наконец, мы дошли до Сердца — солнца уже не палили так яростно, и мы смогли рассмотреть здание. Эдвард предложил пойти к главному входу — тому самому, где меня «точно не встретили бы оркестром с фанфарами», со слов Рейн.

Всю дорогу Эд на меня то и дело косился. Я не могла этого на заметить, поэтому у самых дверей не выдержала и спросила, в чем дело.

— Не пойми неправильно, Саш… — Эд смутился. — Но я больше не знаю, как к тебе относится.

— Что ты имеешь в виду? Мы друзья.

— Да, но… нас связывает и другое, — он отвел взгляд. — Сколько протекторов тебе служили, анкер? Тысяча? Две?

— Эд, осторожнее.

— Вся эта история с Лефеей… Сколько жизней ты прожила? Наверняка у тебя полно потомков на земле?

Мне очень захотелось отвесить ему пощечину, но я сдержалась. Слова эти сильно задевали, но лишь потому, что были отчасти справедливы.

— Давай расставим все точки над «и», — кивнул я. — Я старше Зиро, раз. Я сочетаю сотни личностей, два. Каждая из них была в забвении, пока Мир не завладел сознанием Алекс — тогда они вырвались и надрали ему зад.

Эд молчал.

— Я все еще Алекс, потому что захотела ей быть. И мне наплевать, как жили предыдущие я, потому что у меня своя собственная жизнь. Саша еще школу не окончила, а целовалась только в щеку, да и то потому, что один болван ей бы иначе не поверил.

Эд виновато отвернулся.

— Я вынуждена изучать свои личности, — продолжала я. — Отбирать, какие качества мне нужны, а какие нет, что помнить, а что забыть. Башка, моя — поверь! — трещит от ненужной информации.

— Я понимаю. Я же протектор, так что...

— Черта с два ты понимаешь! Но ты можешь помочь мне, — я положила руку ему на плечо. — Что бы ни случилось там, в Сердце, я хочу, чтобы ты помог мне остаться как можно более Сашной!

Я стояла в центральном холле. Да уж, королевский тут был размах…

Эд заглянул в будку консьержа, нажал на что-то — и турникеты опустились, пропуская нас без лишних церемоний. Проходя железные столбики, я краем глаза заглянула внутрь будки, но хладного трупа старшего негоцианта не обнаружила.

Гигантский зал подпирали мраморные колонны, потолок увенчивал хрустальный купол. В центре зала был бассейн, но вода в нем была мутная, а на поверхности вверх брюхом качались карпы. Я подумала, что бедолаг, похоже, просто перекормил кто-то не в меру заботливый... Окна были узкие, но высокие, вместо стекол стояли цветочные витражи.

— Нам наверх, — позвал Эд, стоя на лестнице. — Идешь?

Я поспешила следом, все еще осматривая помещение. С потолка свисали гигантские золоченые люстры, а вот пол был из странного, мутно синего и абсолютно безвкусного камня. На фоне окружающей роскоши он выглядел бедным родственником.

— Это звездный камень с Элиора, — пояснил юноша, проследив за моим взглядом. — Чем больше в воздухе магии, тем ярче сияют минеральные примеси. Сейчас генератор не работает, магии нет…

— Значит, Госпожа не с Элиора, — рассудила я. — Тогда откуда же она берет свою силу?

Мы поднялись на два этажа, свернули направо, в Главный коридор, миновали Библиотеку и поднялись по второй лестнице на шестой или седьмой этаж. Мы вышли к большим металлическим дверям — тем самым, что вели в зал заседаний, где я приняла злополучное решение перевести анкеров в Фокус.

У дверей лежали двое протекторов. Похоже, они погибли, сражаясь — у одного из груди торча меч, у другого не было головы. Вони, на удивление, не было — коридоры, похоже, хорошо проветривались.

Эдвард взял меня за плечо, многозначительно посмотрел в глаза. Я кивнула, мол, план помню. Обсуждать и даже обдумывать последовательность наших действий из соображений безопасности мы сейчас не стали, вдруг Госпожа еще и телепат?

Двое мертвецов вдруг шевельнулись и поднялись, словно все это время дремали. Эдвард взялся за меч, но те и не подумали напасть. Они встали по обе стороны дверей и схватились за железные кольца. Две металлические плиты плавно и беззвучно раскрылись. Луч солнечного света ударил в противоположную стену, скрасив общую мрачноватую обстановку.

— Думаю, это приглашение зайти, — предположил Эд. — Мы с Затмением желаем тебе удачи.

Я улыбнулась и благодарно кивнула.

Согласно плану, он под видом Мира должен был поговорить со остальными протекторами еще у точки Нырка, но обстоятельства сложились иначе. Возможно, удастся привлечь их на нашу сторону, как Сигура?

— Алекс, — послышался суховатый, но властный голос. — Это ты?

Я помнила, как выглядел зал в мой последний визит. Стены, взятые матерчатыми обоями, выдержанная в торжественных бело-золотых тонах мебель, большие зеркала, старинные картины, золотые занавеси на окнах, вес которых удерживали стальные кольца.

Ничего это не было: картины сняты и перевернуты лицом вниз и вместе со шторами брошены в угол, мебель почти вся вынесена. В самом центре, где находился гигантский кольцеобразный стол, теперь стоял маленький дсп-шный.

Единственное, что напоминало о бывшем величии — десять разноцветных плит диаметром чуть больше метра, висевших в воздухе одна над другой. Три розовых стержня все так же плавали в материале, меняя то угол, то положение. Возможно, это устройство было механическим, а может, имело внутренний источник магии.

А еще здесь лежали тела. Десяток, а то и больше мертвых протекторов, словно раскиданных великанской рукой по всему залу. Казалось, смерть настигла их мгновенно, но как именно они умерли сказать было трудно — ни крови, ни видимых повреждений.

Не особенно Госпожа ценит чистоту и роскошь. Если у нее и впрямь были планы стать новым Зиро, зачем понижать планку? Разве роскошь Декады не придавала ей веса и влияния на «межпланетной» арене? Не могу сказать, что роскошь всегда сопутствует власти — мой почивший регент был тому примером, и все же…

За столом сидела Анна Васильевна. Немолодая женщина с лицом, затянутым тонкой сеткой морщин. Седые волосы уложены в пучок, одета в привычную полувоенную форму мышиного цвета. На носу у старшей негоциантки красовались очки без дужек.

— Мне лично Сердце внушало трепет именно своей роскошью, — заявила я, — А ты превратила его в пустое место.

— Вот и Зиро питал нездоровую страсть к роскоши, — произнесла женщина, продолжая что-то писать. — И она его совратила.

Я приблизилась к столу, слушая, как гулко отзываются мои шаги в опустевшем зале. Мысленно велела сердцу не стучать так сильно, чтобы не мешало разговору…

— Что ты задумала? Разве плохо всем жилось?

Ручка перестала чиркать по бумаге, Госпожи оторвалась от работы и посмотрела на меня. Взгляд ее не источал ни раздражения, ни самодовольства. Скорее, любопытство и нетерпение.

— Я думала, ты уже все поняла, — в ее голосе сквозило разочарование. Она сняла пенсне и протерла покоцанные от времени стеклышки. — Знакомо тебе понятие «рай»? Я слышала, земляне особо верующие среди созданий Декады.

Я неуверенно кивнула. К чему она клонит?

— Вечная жизнь. Конец страданий. Заслуженный покой, — перечисляла Госпожа. — И вот представь: перед тобой та, кто может создать этот рай. Не где-то на Небесах, после смерти, прямо здесь и сейчас!

Ну, рассудила я, если за всеми злодействами — от убийств и до похищений — все время стояла Анна Васильевна, то золотые врата перед ней вряд ли откроются. Да и вообще, что за странное желание ни с того ни с сего создать рай?

— Ортианец ты, керсариец или элиорец — сможешь попасть в него, — продолжала Госпожа. — Я воплощу то, о чем мечтал Зиро, я…

— Прежде чем устраивать переворот, стоило подумать дважды, — перебила я. — Мы были на Гемме и знаем, что ты прервала циклы! Жители девяти слоев сейчас теряют души по твоей вине, а ты строишь из себя бога?

Женщина вздохнула, как вздыхают учителя, уставшие объяснят ученикам таблицу умножения. Взяла из ящика стола трубку, из другого — шкатулку. Открыв ее, она засыпала в трубку желтоватую траву.

— А сама то… когда не бог? — спросила она, утрамбовывая пальцем смесь. — Ты вмешивалась в дела империй, воротила судьбу землян как хотела. Я — имею право на то же с Фокусом.

— Ты? Ты негоциант.

Колесико провернулось, прыснувшая искра задымила трубку. Казалось, женщина наслаждалась моим негодованием. Я не выдержала и стукнула по столу рукой:

— Ты знаешь, скольких людей погубила?

Госпожа выдохнула на меня облачко сладковатого сизого дыма. Я поперхнулась им, вскочила с табуретки, кашляя.

— А о своих грехах? — Госпожа смотрела на меня опустевшими, осоловелыми глазами. — Часто вспоминаешь, анкер?

Я вздрогнула. Конечно, у меня были сомнения на этот счет. Особенно после того, как Юлий поделился той книгой, где о нашем содействии злодействам Зиро говорилось напрямую, но... не могла же я нагрешить сильнее, чем сейчас Госпожа!

Я встряхнула головой, отбиваясь от ядовитых мыслей.

— Если я что и натворила в прошлом, по вине Зиро или по своей инициативе, нынешней ситуации это не касается.

Госпожа остолбенела.

— Ты не помнишь.

— Чего не помню? — я смутилась.

— Ты не помнишь!

— Да хорош уже подвергать сомнению мои когнитивные способности! Выкладывай, что я забыла, что хоть на толику объяснит твои злодеяния!

Госпожа помолчала.

— Позволь рассказать тебе историю об одном сказочном мире, которого постигла совсем не сказочная судьба. — Госпожа задумалась и выпустила кольцо дыма. — Как мы его назовем?

Я какое-то время смотрела на ее сухие, как солома, волосы. Еще одна деталь паззла была у меня в руках, и я собиралась проверить, подойдет ли она.

— Тефер, — решилась я.

Ввалившиеся от времени глаза на миг закрылись, прикрытые тяжелыми складками век. Деталь подошла. И вот я оказалась на финишной прямой, оказавшись лицом к лицу с противницей, которую знала дольше, чем мне хотелось признавать.

— Да! Тефер! Много сотен лет назад жила на Тефере анкер, — она затянулась трубкой, выдохнула колечко. — Она и знать не знала, что анкер, пока на ее земле не объявился волшебник.

— Зиро.

— Верно. Анкер боялась его, но вскоре поняла, что чужаком движет не алчность и жажда отобрать то, что принадлежит ей, а любопытство. Они заключили соглашение. Первое из подобных! Она стала анкером, а он — ее проводником. Зиро брал ее с собой в новые миры, чтобы подарить ей то, что чувствовал сам, а она уговаривала анкеров вступить в Каремирье.

Госпожа перевела дух, отложила трубку и скрестила руки на груди.

— Но анкер Тефера путешествовала слишком часто, годами отсутствуя в родном слое. Тефер стал переживать катаклизмы в ее отсутствие! Анкер не сразу поняла, что причиной бед были ее странствия и упорно продолжала следовать за Зиро.

Сама я отсутствовала на Земле не так долго, да и заскакивала на нее постоянно, так что опасности мое отсутствие не несло, но... если первая анкер Тефера покидала свой мир на долгие годы…

Интересно, а я могла бы жить где-нибудь еще? Так, чтобы забыть про школу, взросление, работу? Идея показалась соблазнительной, но я чувствовала, что тем самым предала бы собственный мир.

И все же, вернуться к обычной жизни… я бы уже не смогла.

— Анкер махнула рукой на собственный мир. Куда важнее ей был Зиро… и то, что он ей дарил, — Госпожа отложила трубку. — И мир ей отомстил! Природные бедствия, болезни и войны отразились на здоровье анкера. Она вскоре и шага не могла ступить, не чувствуя боли, которую прежде наносила Теферу.

— И она вернулась, так?

Я внимательно слушала старушку, краем глаза увидев, что дверь за спиной у нее приоткрылась — и в зал прошмыгнули двое подростков. Эду удалось переманить кого-то на нашу сторону?

— Да, но было уже поздно. Мир трескался, и Лимфа стала проникать в мир, унося с собой эолы. Души больше не чувствовали себя в безопасности на Тефере и отказывались жить там. Анкер же оказалась не в состоянии залечить раны, которые нанесла Теферу, — взгляд Госпожи уплыл куда-то далеко... — И тогда Зиро пришел на помощь, окружив мир пузырем.

— Пузырем?

— Магией, которая изолировала его от Лимфы, залатав трещины и дав Теферу утерянную неприкосновенность. — Женщина откинулась в кресле, взгляд ее поднялся к потолку и теперь изучал модель Декады.

— План надежный, как изобретения Керсария, — я говорила с легкой ноткой сарказма. — Что могло пойти не так?

— Они не учли одной вещи, — Госпожа не уловила насмешки. — В их «эольной теплице» продолжали рождаться дети. Но для них эолов уже не было, естественный доступ к Лимфе был перекрыт!

По коже моей поползли мурашки.

Оба-на! Выходит, Зиро победил не столько смерть, сколько саму жизнь! Вряд ли специально, но своим вмешательством он нарушил какой-то механизм, неизменным звеном которого служила Лимфа!

Я попыталась представить, какого это — жить без души, — и не смогла. Кажется, что в душе, эоле, заключено абсолютно все, жить без него невозможно. Впрочем, недавний визит на Гемму научил, что есть разница между «жизнью» и «существованием».

— Зиро снял пузырь, но связь анкера с Тефером не восстановилась. Она перестала быть нужна своему миру, ведь Тефер погиб, — женщина поднесла морщинистые руки к горлу, высунула желтоватый, обкуренный язык и издала глухое шипение. — Он истлел изнутри, но дал новое начало, о котором не подозревал ни Зиро, ни его собственной анкер.

И тогда я поняла, что произошло.

— Король без королевства? — я видела, что двое, одетые в балахоны с капюшонами, подкрались к Госпоже сзади и приготовились напасть.

Госпожа хищно улыбнулась:

— Якорь без корабля, подруга. Якорь без корабля…

— Лефея.

— Аврелия.

Глава 13. Выбор

— Зачем ты все это рассказываешь? — спросила я. — Лекцию по истории я могла и у негоциантов послушать. Разве имеет все произошедшее какой-то смысл?

— Хотела расставить все точки над «и», — пожала плечами Лефея. — Зиро хотел создать рай на Тефере, но обрек его на гниение. Я не пойду по его стопам — я стану единым анкером мироздания.

И тут двое кинулись к Госпоже сзади. Я встрепенулась, готовая помогать, чем могу, но…

— Тише вы, тише, — Госпожа оттолкнула от себя двух неудачливых ассасинов, которые кинулись обнимать ее. — Мар, Лиана, не хотите поздороваться?

Кажется, я чуть в обморок не упала, когда они скинули капюшоны.

— Саша! — Лиана чуть не свалила меня на пол, сжимая в крепких объятиях. — Я так рада тебя видеть!

Мар поднялся, подошел ближе и откашлялся.

— Привет, Алекс, — он потупился. — Мне жаль, что пытался убить тебя. Не вижу смысла извиняться, такое не прощают…

— Лиа, Мар, как вы… — я с трудом отстранила разнежившуюся подругу. — Госпожа ведь забрала ваших эолов!

Старушка улыбнулась и покачала головой.

— Нет, что ты! — Лиа улыбнулась. — Мы живы, видишь?

Мар подошел и тоже обнял меня. Я стояла, боясь шевельнуться, и смотрела на Госпожу. Что-то было не так…

— Что она с вами сделала? — резко спросила я. — Не лгите мне, я чувствую, вы изменились!

— Аврелия, все хорошо…

Я вздрогнула.

— Лиа не могла знать мое первое имя. И уж точно не полезла бы обниматься!

Оттолкнув Мара на пол, я повернулась к Госпоже. Старушка улыбалась.

— Как живые, правда?

Она повела рукой, и Лиана с Маром повисли в воздухе, словно чьи-то руки удерживали их за локти, а потом и вовсе упали на пол. Глаза их были стеклянными.

— Ну ты и сволочь, — я чуть не плакала. — Я уж надеялась...

— Надежда — та роскошь, которой меня лишили, — парировала Лефея. — Что до бездушных пустышек, то считай это неизбежным, но временным хаосом, возникающим во время капитального ремонта.

Я все смотрела на тела друзей-анкеров, лежащие у моих ног. Я ведь разговаривала с ними — настоящими ими — каких-то пару дней назад! А теперь у обоих отняли эолов…

— Все должно было закончиться в день переворота, — сетовала Лефея. — Но я недооценила тебя и Рейнгольд, вы сбежали! Кто мог подумать, что вампиры ещё существуют!

Лефея встала и обвела рукой зал, полный мертвых протекторов.

— Встаньте, потерявшие эолов! Так говорю я, Анкер Фокуса!

Тела зашевелились и стали подниматься: кто с осколком меча в руке, кто без — пустышкам было уже без разницы. В них не было эола, ими двигал голод. Своими дерганными движениями они напоминали тех зомби, что гнались за нами на Лирии. Не живы, не мертвы, но существуют.

Где же была грань?

— Как ты… почему? — я переводила взгляд с одного обескровленного лица на другое, чувствуя, как кровь холодеет в жилах. — Кем ты стала?

— Авре… ты никогда не задумывалась, почему никто не говорил тебе об одиннадцатом слое?

Я молчала. Мертвые тоже застыли, обратив взгляды на Лефею, словно восковые фигуры.

— Ни регенты. Ни протекторы. Ни негоцианты. Никто. Само название «Декада» указывает на десятку.

— У негоциантов есть записи об одиннадцатом!

— У них есть записи о Тефере, — парировала Госпожа. — Ну же, ты ведь уже все поняла.

Я мысленно осматривала сложившийся «пазл». Чем дольше я думала о случившемся, тем яснее мне представлялась картинка. Все это время я считала Госпожу обычным эолом. Но может ли быть так, что существует две одинаковых детали? Два одинаковых «якоря»?

— Когда ты сказала, что Зиро пытался спасти твой мир, — начала я. — Ты ведь имеешь в виду, что он пытался убить меня?

— Бинго.

— Значит, существование Земли…

— Ну же! Всего шаг до разгадки!

— Вот почему Зиро приходил ко мне, — прошептала я, вспомнив встречу в римском саду. — В то время Тефер еще находился под колпаком, но он уже жил собственной жизнью. Изначальный хаос, возникший после долгих странствий Лефеи, сменился новым порядком, который принес новый анкер!

— Умница, Авре, — хрипло рассмеялась Лефея. — Авре, Анкер Тефера.

— Телохранители Зиро отказались убивать Анкера. Напротив, они подорвали Артерию и сгинули в Лимфе, а я… канула в забвение. Мир отверг меня и выбрал нового Анкера. И в воцарившемся хаосе регентам пришлось идти на компромисс, признавая твою власть.

— Но ведь я не виновата, что наш мир тебя отверг!

— Авре, ты отняла у меня дом, — Лефея скривилась. — Но не бойся, ты мне больше не нужна. Конечно, мне пришлось выживать без эола, что было проблематично, но я справилась. Ты отказывалась меня помнить, и я вскоре смирилась. Тефер — простите, Земля, — поступил со мной правильно. Ведь я получила куда большее!

Я напряглась.

— Никто не помнил меня и не беспокоил расспросами. Миров десять. Анкеров десять. А я… всего лишь сломанная деталь! И я научилась чувствовать Фокус. Поняла, что притягивать могут не только души, но и пустота без души! Видишь ли, умереть я не могла, ведь жива ты — ты мой эол!

— Почему они… слушаются тебя? — я отпрянула от зашевелившихся пустышек.

— Там, где раньше была душа, у меня пустота. Я научилась контролировать ее, управлять своим голодом, сжимать ее и раскрывать, и пустота оказалась величайшим даром. В Фокусе я была окружена анкерами, как вы были окружены эолами в своих мирах.

От наступающих пустышек несло холодом, злым холодом. Я отходила все дальше от Лефеи, пятясь к выходу из зала. Все пошло не по плану, и я была в растерянности, не зная, как мне следует действовать дальше. Враг оказался подготовлен куда лучше меня. В том числе, знал всю мою подноготную.

— Вскоре у меня появились союзники, - продолжала Лефея. - Вроде выжившего Виолая. Им завладел голод, когда его мотало столетиями по Лимфе, где он остался один на один со своим эолом Миротворцем.

Лефея небрежно взмахнула рукой с пером, и пустышки отрезали мне путь к выходу. Я успела увидеть, что в пере горят девять огоньков - девять эолов.

— Он не выдал моего секрета. Напротив, научил меня слышать эолов и подчинять их. Он предпочитал физический контакт, но я его силой не обладала. Я изучала кристаллы эолов и научилась выращивать свои, - Лефея с гордостью осмотрела перо. - Кстати, один такой я продала элиорцу, а тот, судя по всему, отдал его твоей подружке-вампирше.

— Значит, вся эта история с уничтожением Декады?..

— Ширма. Для туповатых анархистов и фанатиков. Среди протекторов только избранные знали о моем истинном намерении: хитростью собрать всех анкеров в Фокусе, запереть их в кристалле и их совместной силой создать один-единственный мир! Такой, который вместил бы в себя всю Декады и всех эолов мироздания!

— Ты была негоциантом. Наверное, удобно плести интриги изнутри.

— А скольких трудов мне стоило протолкнуть закон, который обязывал анкеров селиться в Фокусе по достижении двадцати лет! Но так я могла наблюдать за вами и медленно, но верно постигать ваши эолы. Я вырастила специальный кристалл, созданный для того, чтобы сдерживать ваши души.

Одна из пустышек накинулась на меня и прижала к полу. Я почувствовала боль в груди, когда мертвый протектор коснулся кожи: мышцы стянуло, словно в спазме. Я растянулась на полу, а надо мной нависало все больше и больше фигур.

Нет, так все закончиться, конечно, не может.

Над головой просвистел клинок, и голова безэольного зомби описала дугу в воздухе. Снова кровь… я отбросила застывшее тело и встала, сплёвывая попавшую в рот кровь.

— Тайга.

— Ты ожидала своего принца? — буркнул здоровяк.

Лефея громко рассмеялась, правда тут же закашлялась, и смех перешел в тяжелый кашель. Взмахнула пером, и сраженные мечом Тайги пустышки вновь поднялись — кто без руки, кто без головы, — и двинулись в нашу сторону.

— Отойди, — прогудел Тайга, толкая меня за спину и поднимая двуручный меч. — Я разберусь.

Протектор взмахивал мечом, рубя и кромсая подходивших, но те продолжали вставать.

— Прекрати, Лефея, мы можем договориться мирно!

— Ты пришла убивать меня, Авре, — рассмеялась женщина. — Притащила с собой людей… и протекторов… я чувствую их… их маленькие шаги, бегущие сюда от Точки нырка. Неужели ты не понимаешь, что я бессмертна? Я Анкер Фокуса, я познала и поглотила эолы других миров! Мне нужно лишь забрать твой эол, и тогда я стану настоящим Богом.

Она повела рукой, и боковые двери открылись, впуская десятки новых «зомби». Зашевелились и лежавшие неподвижно Лиана с Маром. Лиана так вообще поднялась и закачалась из стороны в сторону, словно в трансе.

— Корень всех бед в разделенности миров, — внезапно заявила Госпожа. — В их взаимных интригах и конкуренции, в гнетущей неизбежности смерти. Я это исправлю.

Тайга за моей спиной размахивал мечом направо и налево, борясь с пустышками. Недолго думая, я кинулась к боковым дверям, увидев пространство между наступающим пустышками. Я пыталась проскользнуть, но сверху вдруг опустилась тень. В следующую секунду путь мне преградил гигантский паук с Орта.

Путь к бегству был перекрыт Лианой в ее паучьем облике. Она переступала с ноги на ногу, словно не до конца ориентируясь в пространстве, а два больших, матово-черных глаза безучастно смотрели на меня.

Раньше она так быстро перекидываться не умела…

Ладно, я еще могла понять, почему Лефеи подчиняются девять слоев — в ее распоряжении были эолы, заточенные в пере, — но почему, черт возьми, ей подчиняются пустышки? Они ведь ничейные, притягивает их лишь свет души…

Чутье подсказало, что ответ где-то рядом и что если я пойму, в чем дело, то найду и способ одолеть Лефею.

Паук атаковал, но я смогла увернуться. Чутье анкера проснулось, наконец? Несмотря на неуклюжесть в движениях, оборотень оттеснил меня от двери. Оружия с собой у меня не было, я настояла на этом, когда мы обсуждали с Юлием план.

«В Фокусе не работает порох», — говорила я.

«Возьмем пневматику».

«Не хочу я стрелять!»

«А мечом? Думаешь, справедливее?»

«Нет. Но там мне помогала Затмение, а на курок жать мне одной»

Вот и пляшу теперь, уворачиваясь от ортиансокго оборотня! Впрочем, даже будь у меня в руках пистолет, в ход его я бы не пустила. Лиана была моей подругой, и, если есть хоть малейший шанс ее вернуть, я его не упущу.

Лапа паука пробила пол и застряла в досках. Лефея тут же взмахнула рукой — и Лиана перекинулась в человека. Вытащив ногу из дыры, она бросилась на меня с кулаками.

Но в этой битве у меня словно открылась новое дыхание. Я без труда уворачивалась от ударов, ловко маневрировала, не давая оттеснить себя к стенке, заранее продумывала направление отхода.

— Сдавайся, Авре! — прокричала Лефея. — И я не причиню тебе боли.

Я посмотрела в другой конец зала, где толпа пустышек загнала Тайгу в угол. Пусть протектор раскидал половину из них, оставшаяся напирали с неумолимостью цунами. Из-за стесненности своего положения Тайга не мог в полную силу размахивать мечом и теперь орудовал им, как штыком.

И тогда распахнулись в воздухе прогремели хлопки — один за другим в зале появлялись протекторы. Они ныряли в Сердце, что было запрещено, но положение было и без того рискованным. Приземляясь с грацией, которой мне никогда не достичь, они окидывали помещение наторелым взором и кидались к ближайшей цели. Звон мечей, вздохи пустышек — воцарилась какофония.

Похоже, Эдварду все-таки удалось воззвать к их верности!

Какая-то пустышка от удара мечом упала на пол, но тут же потянулась ко мне, перебирая по полу обрубками рук. Волосы грязные, лицо пыльное, но в этой изменившейся девушке я сразу же узнала Стеллу, первого протектора Тройки.

Я не успела отползти, и тело набросилось на меня. Всю меня окатило волной холода, даже дышать больно стало! Из груди словно тянули что-то — не сердце, нет, нечто куда ценнее.

— Эд! — в отчаянии уперлась в Стеллу руками и попыталась отбросить от себя, но пальцы окоченели. Тело переставало слушаться, а с сознанием творилось что-то странное. — Помоги!

— Пошла прочь! — над головой возникла тень, а в следующий миг меч обрушился на преданную предательницу. Мне показалось, что я даже услышала победный крик Затмения.

— Саша, ты не ранена? — Эдвард опустился на колени возле меня, и его тут же окружило несколько протекторов, которые продолжали отбивать атаки пустышек.

— Цела, но встать не могу…

В зал ворвались солдаты Юлия. Все как на подбор закованы в бронежилеты, с пневматикой в руках.

— Алекс, мы с тобой! — Юлий приподнял маску шлема, — Теперь все получится!

Госпожа взмахнула рукой, и мертвые протекторы окружили ее полукругом. Один из них обратился не то в волка, не то в еще какую-то тварь.

— Начнем, — Лефея улыбнулась.

— Огонь! — скомандовал Юлий. Раздались выстрелы, и пули изрешетили Госпожу, продырявив ее одежду и оставив десятки кровавых следов на лице и руках. Но Лефея осталась стоять, словно и не почувствовала этого.

Протекторы бросились вперед, один за другим набрасываясь на Госпожу с мечами. Разрубая пустышек и уворачиваясь от их ударов и лап Лианы, они подбирались к Лефеи и наносили ей удары. Снова брызнула кровь, но Госпожа лишь выше подняла перо. В нем загорелся один из огней.

— Дети Риххора, защитите своего анкера.

Ряд протекторов вдруг застыл и мгновением позже ударил в спину своих побратимов. Между протекторами завязалась битва.

— Дети Лирии, вы подняли руку на собственного анкера? — Госпожа взмахнула пером. — Приведите мне анкера Земли.

Перо было сделано из полупрозрачного кристалла. Значит ли это, что оно хрупкое? Мысли мои были прерваны: Эдвард вдруг схватил меня за руку и потащил вперед, к Госпоже.

— Ты чего? — я тщетно пыталась высвободиться. — Сопротивляйся ей!

— Не могу, Алекс… — казалось, Эд извинялся.

Солдаты с Земли попытались пройти вперед, но им мешали ряды мертвых протекторов и угроза в лице Лианы: как действовать против гигантских пауков, спецназ не особенно представлял. В общем, сторона добра в очередной раз оказалась в цейтноте.

Я зажмурилась. И нырнула на пару метров вперед. Схватив Госпожу за руку, в которой она держала перо, я что есть силы ударила по ней. Лефея не выронила оружие, но все подконтрольные ей марионетки закачались, дезиориентированные.

В следующую секунду в лицо мне прилетела лапа паука. Меня отбросила, и я потеряла драгоценные секунды, в которые могла бы вскочить и контратаковать. Зато инициативу взяла Рейн: она появилась из ниоткуда, приземлилась Госпоже на шею и занесла меч.

Лефея взмахнула пером, в нем вспыхнул огонек, и Рейн оцепенела, свалившись на пол. С солдатами Земли такое не срабатывало, только у меня была власть над ними. Они держались хорошо, ни на минуту не прекращая стрельбу.

Только вот, без особого результата. Госпожа просто не умирала — и все. Если обычный эол в симбиозе с протектором мог залечить смертельные ранения и заглушить боль, то девять эолов Анкеров, заточенные вместе, похоже, даровали бессмертие.

Тогда Юлий взял инициативу и кинулся вперед в попытке вырвать проклятую вещицу из рук Лефеи. Он даже успел схватить ее за одежды, прежде чем Лиана взмахнула лапой сломала ему руку. Послышался хруст, затем новый удар — паук отбросил старшего знающего к стене.

— Ну? Это все? — словно насмехаясь над нашими потугами, вопросила Лефея.

В зале замигал свет, и в женщину врезался Сигур. Он схватил перо и попытался рвануть с ним прочь, но Госпожа вновь пустила в ход перо. Загорелся синий огонек —похоже, эол Элиора, и Сигур схватился за горло.

Госпожа рассмеялась. Похоже, она запретила ему дышать, и бедолага просто не мог сделать вдох. Поняв всю безвыходность своего положения, он бросил на меня виноватый взгляд и что-то прошамкал одними губами.

Извиняется? За похищение? За то, что по его вине меня переправили в Фокус?

Затем он бросился вперед, схватил Лефею и нырнул. Оба исчезли.

В отсутствие Госпожи все подчиненные ею пустышки и протекторы стояли не двигаясь. Я по очереди подошла к Эду и Рейн, но те, пусть и дышали, отказывались что-либо говорить.

— Юлий, тебе нужно на Землю. Фактор внезапности не сработал, к тому же, мы недооценили ее силу, — я тщательно подбирала слова. — Я больше не имею права рисковать вашими жизнями. Вы немедленно отправитесь назад.

— Шутишь? — сквозь зубы процедил знающий. — Я всю жизнь ждал этого момента. Настоящая битва… за судьбу человечества! — он сдержал стон, пока его торопливо перевязывали солдаты. — На одной чаше мы… на другой они…

Через секунду в зале раздался хлопок, и появилась Лефея. Выглядела она чуть потрепано, а от ее одежды шел дым.

— Чертов элиорец хотел бросить меня в жерло вулкана! Погиб, бедняга… — она взмахнула пером, и пустышки вновь пришли в движение. Эдвард двинулся к порядком растерянным спецназовцам, Рейн приготовилась нырять — на меня.

Я выкинула руки вперед и потянулась к Лимфе. Стянула всю волю к кончикам пальцев, представила себе безбрежное море Лимфы, ее белую мглу… Посреди зала, в воздухе, на уровне моих плеч, разверзлась трещина, и оттуда полился белый поток.

Госпожа отпрянула, да и марионетки кинулись прочь от расползающихся с большой быстротой усиков. Пары протекторов те все же коснулись, и тех утащило в Лимфу. Я помнила, как Лиана говорила, когда мы стояли на Крае, что на самом краю Фокуса, что порой Лимфа выпускает потоки, которые утягивают в Лимфу, стоит им коснуться объекта. На сей раз я «управляла» ими, создавая новые «трещины» и отталкивая потоки в нужную мне сторону.

Я расправилась с полудюжиной противников!

Лиана поняла, что теряет инициативу. Солдаты быстро сориентировались и поняли, что это наш последний шанс и кинулись в атаку. Теперь они знали, что нужно отобрать у Госпожи перо. Лефея велела Лиане защищать ее, но у паука было всего шесть лап, в солдат было куда больше.

В общем, ее начали прижимать, и ситуация вроде как складывалась хорошо. Я даже успела порадоваться, что так ловко придумала с Лимфой.

— Довольно! — закричала Лефея. — Эдвард, убей себя!

Меня бросило в холод и тут же в жар. Ноги подкосились.

Эдвард поднес меч к горлу и провел им по коже. Потекла кровь.

— Нет! — я упала навзничь. Руки потянулись вперед, к медленно опускающемуся на пол другу... или, кому-то большему, чем просто другу? — Стой… стой! Лефея, остановись! Эол твой! Не убивай его!

— Алекс, нет! — Юлий схватил меня за плечи, попытавшись оттянуть в сторону. — Это единственный путь…

— Замри… — я взмахнула рукой, и Юлий застыл. Я бросилась вперед, уворачиваясь от пытавшихся остановить меня солдат. и остановилась перед Лефеей. — Не убивай его!

— Мне нужна твой рука, — Госпожа протянула руку, и девять ярких огней переместились ярче вспыхнули в пере, озаряя ее ладонь калейдоскопом цветов. — Душу за душу.

— Госпожа анкер… — сказал кто-то.

— Заткнитесь! Все вон! — солдаты отпрянули и попятились из зала. Кто-то из них падал, спотыкаясь о тела, и продолжал ползти, чтобы выполнить указ.

Я протянула руку.

Я бы сказала, что мы пожали руку, но в реальности мою ладонь просто сжали в лепешку. Лефея впилась ногтями в мою кожу, я вскрикнула… в следующий миг все вокруг помутнело. К горлу подступил комок… я подавилась им и вдруг…

Умерла?

Нет, я была жива. Был жив и Эдвард. Госпожа щелкнула пальцами, и кровь перестала, а рана затянулась.

— Эд, скажи, ты любишь кого-нибудь?

— Да, госпожа Лефея.

— Кого?

— Александру.

Я поникла.

— Убей ее.

Эдвард молча достал меч и направился ко мне. В зале царила полная тишина.

Внезапно обезглавленное тело Стеллы встало и отразило удар. За ним последовали другие: они окружили меня и телами стали защищать от ударов Эда.

Лефея побледнела. Второй раз мне удавалось сделать что-то, что, по ее мнению, я уметь не должна была.

— Как?..

— Лефея, — я обернулась к ней, чувствуя, как в груди пульсирует пустота. Это не было то биение, которое издает сердце. И боль, которую я ощущала, не была физической.

Я лишилась души, заключив сделку с Лефеей. И мир вдруг перевернулся!

— Я и представить не могла, что ты чувствовала…

Я смотрела на сияния, исходящее из кристалла в ее руке. Казалось, что стоит обнять этот теплый, живой свет, как все проблемы улетучатся, и я обрету смысл. И одновременно с этой сладостно жаждой меня мучил страшный голод, словно я не ела несколько дней.

— Эта ноша… — я прислушивалась к себе. — Неужели ты несла ее веками?

В мгновение ока я осознала, что окружена всеми мирами одновременно — я чувствовала, как в них течет жизнь, и страшно этому завидовала. Я не просто находилась в самом сердце мироздания, но и являлась таковым. Словно на месте души вдруг образовалась бездонная яма, в которую хотелось сложить всех эолов мира.

Лимфа, Артерии, Декада… все едино.

— ЛЕФЕЯ, — я дала волю голоду и раскрыла яму шире. — СЮДА.

Анкер Фокуса вынужденно повиновалась. Ее буквально затягивало в пустоту на месте моей души, она сопротивлялась, но не могла ничего поделать.

— Ты жила слишком мало, Авре! Ты не справишься с девятью Анкерами и погубишь Декаду! Только я способна управлять ими.

— МЫ ДЕТИ ОДНОГО МИРА, ЛЕФЕЯ, — признала я. — НО МЫ РАЗНЫЕ. Я НЕ АЛЧНА. ПОЭТОМУ ОСВОБОДИ АНКЕРОВ.

Лефея закричала от горя, но разломила перо на две части. Девять огней разгорелись ярче, и нас окутало светом. Я провалилась в забытье.

Я смотрела на плывущие надо мной облака. Они плыли так медленно, с такой непостижимой грацией, что я не могла оторвать глаз.

— Саша.

Повернув голову, я уткнулась носом в чью-то ладонь. Я не видела лица, так как его озарял внутренний свет, не могла даже разглядеть руки. Но я знала своего собеседника слишком хорошо, чтобы не узнать его.

— Анкеры, — я улыбнулась. — Я смогла! Я одолела Лефею.

— Да, — ответили мои предыдущие жизни. — Ты вернула все на свои места.

Теплая ладонь вновь коснулась моей щеки.

— Ты помнишь наш разговор, Алекс. Если хочешь, можешь начать свой путь.

Я откинулась обратно на траву, вернувшись к созерцанию облаков. Рядом раздался плач. Точнее, я услышала, что рядом кто-то плакал. Поднявшись, я огляделась и увидела лежащую чуть поодаль девушку.

У нее были спутанные седые волосы, опустившиеся до хрупких, почти детских плеч. Заношенное платье чуть прикрывало босые ноги, которые она сцепила вместе в попытке согреться.

— Она не справилась, — светящаяся фигура обняла меня со спины. — Первой-из-нас, Аврелии, пришлось взять все в свои руки.

Я молчала. Девушка лежала не двигаясь, только плечи ее дрожали, когда стоны ослабевали и плач становился тише. Мне было жаль ее. Искренне жаль за то, к какому горю привели ее неопытность и привязанность к Зиро.

— Она этого не заслужила.

— Мир звал ее обратно, но она позабыла свой долг и обрекла миллионы на гибель. Она сама повинна в своих бедах.

Меленным шагом я приблизилась к содрогающемуся телу и опустилась на траву. Потом погладила ее по волосам.

— Лефея, встань, — велела я. — Хочу поговорить.

Девушка чуть приподнялась и посмотрела на меня зареванными глазами.

— Ты познала пустоту и смогла подчинить себе всех анкеров, но предпочла владеть лишь одним… Почему?

Странный вопрос. Мне больше одного и не нужно было. Да, я почувствовала на мгновение тот голод, который веками мучил Лефею, но глубину обиды от собственного забвения вообразить не могла. Не могла и понять сладости затеваемой мести.

Я пожала плечами.

— Тефер отверг меня, ты победила, — Лефея опустила взгляд, не в силах смотреть на солнечный ореол, объявший меня. — Чего тебе нужно?

— Помирить вас.

Ореол заколыхался, и свет чуть притих. Кажется, предыдущие анкеры были не совсем рады такому решению, но решили подождать.

— Что?.. — Лефея смахнула слезы рукавом.

— Авре, — обратилась я к свету. — Поговорите с ней. Я хочу, чтобы вы выслушали друг друга, не перебивая.

— Зачем? — свет вспыхнул ярче, облив нас обеих жаром. — Она нас предала. Она изгнана.

— Она поступила плохо, не спорю, — я протянула руку и поймала солнечную ладонь. Потянула ее к себе и положила поверх ладони Лефеи. — Но она давно осознала свою вину.

И Лефея, и свет вздрогнули и попытались расцепить руки, но я не дала.

— Саша, мы не можем простить, — прогудел свет. — Она не знает любви.

— Нет, любила! Я любила Зиро! — Лефея с трудом сдерживала наступающие слезы. — Хоть и понимаю теперь, что совершила ошибку…

Я наблюдала за их диалогом, прислушиваясь к собственным ощущениям. Неужели я правда решусь на то, что задумала? Не пожалею ни капли?

— Мне не нужно ваше прощение, - рыдала Лефея. - Я знаю, что недостойна его.

Свет в одночасье потеплел. Солнечная ладонь вдруг коснулась волос Лефеи, и те из седых стали золотыми, засветившись собственным, давно позабытым светом.

— Ты причинила нам боль. Мы не можем простить тебя.

Лефи поникла.

— Но и мы обрекли тебя на муки, — промолвив это, солнечный лик обратился ко мне. — Но Последняя-из-нас уже простила тебя за нас.

Лефея обернулась ко мне. Я тихо кивнула. Девушка перевела взгляд на свет. Что-то между ними изменилось, и теперь она могла смело смотреть в глаза сотне анкеров.

— Лефея, — я положила руку ей на плечо. — Я хочу подарить тебе второй шанс.

— Нет…

— Саша по собственным соображениям не хочет быть анкером, — пояснил свет. — Это вскрылось еще на Устоне, где мы казнили Миротворца.

Лефея дрожала, взгляд ее перескакивал с меня на ореол и обратно.

— Я могу передать тебе анкерство, — кивнула я. — Если честно, мне куда больше нравилось быть протектором. Если пообещаешь заботиться о моей Земле, то вперед.

Лефея с мгновение молчала, потом отняла руку и резко встала. Подошла ко мне и упала на колени.

— Не мучай меня, Анкер! Уж лучше сразу дай мне сгинуть в Лимфе!

— Эн-не, подруга, — я погрозила ей пальцем. — Мне эта ноша досталась лишь потому, что ты допустила ошибку.

— Я пыталась убить тебя! Пыталась уничтожить всю Декаду!

Я сглотнула. Да, что, верно, то верно.

— В тебе говорил голод и обида. Я верю, что из тебя получится хороший Анкер, Лефея.

Свет подплыл ближе и окутал Лефею, словно примеряясь.

— Почему ты делаешь это? — на глазах девушки блестели слезы, но уже не от горя. — Чего хочешь взамен?

Я покачала головой.

— Ничего не хочу. Просто среди людей принято давать второй шанс.

Я откинулась обратно на траву, намереваясь проснуться и вернуться… куда бы то ни было: в Фокус или на Землю.

— Они… не поймут. Не примут! — Лефея крепче сжала свои золотые волосы. — Они не захотят меня терпеть.

— А это уже от тебя зависит, — я улыбнулась. — Лефея к себе доверие подорвала, но следующий Анкер может прожить совсем иную жизнь.

Лефея задумалась. Она поняла, что я имею в виду, но ее это не испугало.

Я закрыла глаза и почувствовала, что сделала все правильно. С плеч словно гора свалилась. Я уже чувствовала, как просыпаюсь, когда расслышала сквозь сон: «Спасибо».

Эпилог

Я открыла глаза и поняла, что мерное постукивание колес поезда меня сморило. Вагон качнулся в сторону, и я чуть не свалилась с сиденья, если бы не чья-то рука.

Я обернулась и увидела уже знакомого поверенного Элиора. Имени его я так и не запомнила. Миодан, кажется? Впрочем, это было неважно. Я уже понимала, что имя, как и личность, фальшивые…

— Так, значит, ты сделала выбор, — в его голосе слышалось разочарование. — Я полагал, тебе хватит смелости стать Анкером всей Декады, но ты… — он с сомнением оглядел меня, — предпочла удел протектора!

Парень с неприятием смотрел на годовалого ребенка, которого прижимала к себе сидящая напротив женщина.

— К тому же, вернула в игру эту…

— Твою возлюбленную?

Волшебник молчал.

— Ты подходила Земле лучше. Она никогда не станет таким хорошим анкером, как ты.

Я пожала плечами. Возможно, он был прав.

— Так чего ты хочешь? — решила я утолить любопытство. — Или плести интриги теперь твое хобби?

— Не неси чепухи! — волшебник протер лицо рукой. — Я просто пытался сделать мир лучше. Жертвы были неизбежны.

— Вот как… — я вздохнула. — Знаешь, я за этот год много путешествовала. Насколько могу судить, везде жизнь налаживается. Следы разрушений, которые мы по твоей указке творили в годы Краемирья, наконец стерты. Вечная зима «ма-хван» на Райт-Райне кончилась, анкеры Орта и Риххора даровали мутантам разум, и те теперь живут бок о бок с людьми…

— Я заложил фундамент рая, Алекс! А регенты и неразлучники превратили его в посмешище! Я полагал, что ты поймешь меня и сделаешь иной выбор, — он посмотрел на меня. — Могу я узнать причину?

Я задумалась. И вспомнила разговор с Эдвардом и Рейн, который произошел год назад после того, как мы смогли помешать Госпоже уничтожить Декаду…

«Саша, я не уверен, что это было правильным решением», — говорил Эд. «Остальные анкеры еще не до конца пришли в себя после освобождения, но я уже слышал споры среди них по поводу Лефеи».

«Оно и понятно, вдруг она не изменится?» — хмыкнула Рейн. «И через пару десятков лет устроит очередной переворот?»

«Я же изменилась. Некоторые из моих жизней тоже были злобными. Не бойтесь,, я уверена, что Лефея… то есть тот анкер, что придет ей на смену, изменится к лучшему».

Мои бывшие протекторы смотрели на меня с каким-то странным чувством: словно они уважали мой выбор, но одновременно чувствовали неловкость от того, как все кончилось.

«Ты не жалеешь?» — задал ключевой вопрос Эд. «Что сняла с себя анкерство?»

«Если бы я знала, что так можно, сразу бы это сделала! Ну зачем мне оно?»

«Ты ведь была…» — Рейн запнулась. «Ну… сама понимаешь… богом!»

«Анкером я больше быть не хочу, слишком большая ответственность. К тому же, тебя постоянно пытаются убить», — попыталась я объясниться. «Да и вообще, если бы не ошибка Лефеи, я бы никогда не стала анкером, была бы обычным эолом».

Эдвард и Рейн переглянулись. Конечно, я рассказала им вкратце мотив Госпожи, но им еще не все было понятно.

«Я долго думала и решила, что не смогу вернуться к обычной жизни», — добавила я. «Столько всего прошла, столько приключений пережила, что не смогу жить, как прежде», — я перевела дух. «Поэтому я уже подала заявку на отбор протекторов. Хочу дальше жить тут. С вами и со всеми остальными».

Протекторы дружно заключили меня в объятия.

«Но как же твоя семья?» — вдруг вспомнил Эд. «Сигур вернул твою маму, она наверняка тебя ищет на Земле!».

«Этот год я доучусь, конечно, куда деваться, а потом съеду», — я вздохнула. «Юлий сказал, что поможет оформить студенческий в каком-нибудь колледже, куда я якобы буду ходить. Всеми формальностями займется Залтослава».

Я приподняла край плаща, и волшебник с опаской глянул на меч у меня на боку.

— Вали отсюда, пока я не разглядела в тебе угрозу юному анкеру.

Свет в поезде мигнул, и собеседник исчез. Я вздохнула. Полезла в сумку и достала из бумажного пакета лакричную палочку, пачку которых купила по дороге в зоопарк. Кинув за щеку, посмотрела на свое отражение в противоположном окне.

Нужно спросить, когда у Эда отпуск, и утащить его куда-нибудь. На песочные пляжи Мийра или на снежные курорты Райна. Думаю, он не будет особенно против.

Поезд остановился, и женщина с ребенком на руках вышла. Я вышла следом.

Нет, лучше на Гемму. Давно обещала Рейн пойти в горы, в настоящий поход.

— Ей, штурман, хорош мечтать! Там тип подозрительный впереди.

Я ускорила шаг.