Простые решения. Свиток второй

Глава 1

Людская благодарность, всегда считал её чем-то абстрактным и подобным легкому дуновению ветра. Она быстро проходит и мало что оставляет после себя. Но, сейчас все было иначе. Я ощущал, как тонкие астральные энергии тянутся от стоящих рядом людей и словно живительный дождь, благотворно влияют на мою энергетику.

Нет, я не перешагнул на третью ступень, но такое ощущение, что нащупал некий путь к этому шагу. Мой талант к астралу, такое ощущение, позволял мне впитывать обращенные на меня эмоции и чувства окружающих людей. Это открытие давало мне уникальную возможность для своего пути по Лестнице в Небо. Пути отличного от основной массы практиков.

Правда, эта дорога таила в себе и свои подводные камни. Ведь эмоции бывают разные и если на благодарность, моя энергетика отреагировала как на живительный дождь, то как я восприму людские: страх, ужас, и ненависть обращенные на меня?

Если я пойду по этому пути, то не стану ли слишком зависим от того как обо мне думают и как ко мне относятся люди? Но, что совершенно точно, я это чувствую буквально душой, данный путь для меня будет в разы короче стандартных и привычных практик.

Так не вовремя поглотившие меня размышления были прерваны той самой маленькой девочкой, которая во время нападения медвежьего умертвия провела плотно закрыв глаза. Шагнув ко мне, она вытянула вперед свою тонкую ручку со сжатым кулачком и опустив взгляд в землю, так и застыла.

В отличии от других, стоящих рядом людей, она меня не опасалась. Остальные же несмотря на исходящие от них волны благодарности, явно ко мне относились с опаской. Кроме разве что главы охраны каравана, тот явно был фаталистом и прекрасно понимая, что если я захочу их всех убить, то он ничего этому противопоставить не сможет, смотрел на меня как фермер наблюдающий за проходящим рядом с его посевами смерчем.

Убрав дадао, с лезвия которого все еще стекала черно-зеленая слизь, заменявшая неживому монстру кровь, за спину, я присел рядом с девочкой.

Сейчас, что странно, я уже не так явно ощущал ранее исходящую от не астальную энергетику. Если несколько минут назад, я был уверен, что она как и я так же талантлива в восприятии космических энергий, то сейчас данная уверенность во мне поколебалась. Тем не менее, что-то связанное с астралом в ней несомненно было.

– … - Что-то неразборчивое прошептала девочка и требовательно потрясла кулачком.

– Ён, - одернула её стоящая рядом женщина, - ты ведешь себя неподобающе. - Поняв, что её слова не возымели ни малейшего действия, а девочка все так же продолжила стоять на месте с вытянутой вперед рукой, она тяжело вздохнула и обратилась ко мне: - Моя племянница, совсем не умеет себя вести. И кажется она хочет вас отблагодарить за спасение. Три дня назад она нашла в реке какой-то камушек, и все эти дни носится с ним как с каким то сокровищем. Камень вполне обычный, не драгоценный и мне кажется, она хочет вам его подарить.

Женщина говорила со странным акцентом. Это навело меня на мысль, что она не уроженка империи, впрочем на это указывали и другие детали, на которые я только сейчас обратил внимание. Чуть по иному, чем в этих местах привыкли завязана одежда, прическа тоже имеет отличия от тут здесь принятых.

Как же я отвык говорить! Каждое слово дается мне тяжело:

– Нельзя. Отказывать. Людям. В проявлении благодарности.

Только сейчас обратил внимание какой у меня теперь голос: густой, глубокий, и немного грохочущий, словно валуны перекатываются.

Договорив, я подставил ладонь, под кулачок девочки.

Та тут же разжала пальцы и когда её “сокровище” упало мне в руку, в то же мгновение юркнула за спину стоящей рядом женщины, которая видимо была её тетей.

– Спасибо. - С трудом подобрав нужное слово, произнес я и взглянул на “подарок” благодарного ребенка.

На моей ладони лежал вполне обычный речной голыш. Точнее он выглядел так. Обычно. Разве что один его бок был почерневшим, словно когда-то давно, прежде чем попасть в речную воду этот камешек подвергся воздействию высоких температур.

И от этого подарка, слабо, едва ощутимо, но для меня вполне явственно исходили легкие волны астральной энергии.

Фрагмент метеорита. Причем в отличии от тех которые лежат у меня в кошеле, этот почти “свежий” то есть упал на землю не так давно. Может пару десятков лет назад, не больше и энергетика космоса в нем ощущается как-то ярче и явственнее.

Маленькая девочка была права - сокровище. Но не для всех, а только для тех кто умеет ощущать космическую энергию. Для таких как я. Видимо все же эта малышка, тоже обладает повышенной чувствительностью к астралу, раз заметила и в воде этот на вид обычный камушек и подобрала его.

Чтобы не показать вида, что меня сильно заинтересовал подарок, спокойным, размеренным жестом положил его в кошель и сорвав траву под ногами, принялся протирать клинок дадао от слизи.

Все то время, пока я был занят этим процессом, все внимательно за мной наблюдали. Я же делал вид, что не замечаю повисшего в воздухе напряжения. Протерев меч, я выпрямился и окинув взглядом труп некромедведя, перевел взгляд на главу охраны. Тот не терял времени даром, осмотрел своих погибших бойцов и убедился, что им уже не помочь. Причем выражение его лица при этом ничего не выражало, или я не смог по нему ничего прочитать, настолько хорошо бывалый воин себя контролировал. Прибегать же к ментальной магии, я не рискнул, есть различные амулеты, которые предупредят своего хозяина о ментальном сканировании и есть или нет такие у охранника, я не знал.

– Уважаемый Бай Ху, - обратился ко мне главный охранник, после того, как прикрыл лица погибших бойцов, - нам надо вернуться к стоянке и помочь раненым.

К этому моменту я уже очистил и гуаньдао от густой и склизкой крови монстра и оперевшись на него, с немым сомнением посмотрел на него. Тот мой взгляд понял верно и пояснил:

– Когда эта нежить рванула в погоню за вами, то не утруждала себя тем чтобы добивать людей.

А вот это вполне возможно, и мои сомнения в том, что некромедведь оставил за своей спиной раненых и недобитых, во многом от этих слов развелись.

– Помочь тем кто выжил, правильно. - Кивнул я, все еще с трудом вспоминая как это общаться с другими людьми и тщательно подбирая каждое слово из-за чего, моя речь звучало обманчиво весомо и спокойно.

– Если, уважаемый, владеет техниками лечения, то могу ли я попросить вас о помощи?

Эти слова дались бывалому воину не легко, он явно отвык кого-либо о чем-то просить, но сейчас наступил своим принципам на горло и обратился ко мне с такой просьбой. В принципе труп некромедведя я уже поверхностно осмотрел, но так ничего не понял в той вязи, которая была начертана на его костях. Да и запах около трупа стоял такой, что глаза начинали слезиться, так что закинув алебарду на плечо, я качнул потер левой ладонью шею и кивнул.

Седой воин тут же что-то сказал женщине с детьми, на незнакомом мне языке. И та, подхватив детей, поспешила к стоянке, вместе с парой выживших в финальной части схватки охранниками. Глава охраны же, дождался пока я протру свою потрепанную одежду травой и зашагал рядом со мной.

Наверное более правильным на помощь раненым было побежать или по крайней мере идти быстро, но я чувствовал себя настолько не в своей тарелке, впервые за многие месяцы заговорив с людьми, что куда-то спешить не собирался.

Словно чувствуя мое настроение, бывалый воин шагал рядом также сохраняя молчание. Я уже думал, что мы так молча весь путь и пройдем, когда глава охраны хмыкнул и грустно улыбнувшись, на ходу повернулся ко мне и сказал с непонятной мне интонацией, в которой в равной мере смешалось удивление и какой-то юмор висельника:

– Не думал, что в седых годах мне придется биться плечом к плечу с одним из хайлунгов, а не пытаться перерезать ему глотку.

Хайлунгов? Не знаю этого слова. Но он явно им обозначает меня или похожих на меня людей. Любопытно. Да и если разложить это слово на составляющие, то его звучание, похоже на имперское словосочетание которое на земные языки можно было бы перевести как “морской волк”. Уж не о тех самых пиратах северных морей, которые если верить рассказам на рыночных площадях уже многие десятилетия если не века терроризируют восточное побережье империи?

К тому же, если те истории верны, то представители того воинственного народа так же как и Бин Жоу, белокожи и высоки ростом.

– Мои руки никогда не держали весло. - Сказал я и в который раз удивился звучанию своего голоса, в этот раз он был подобен басовитому гудению какой-то старой, давно не знавшей смазки техники.

Причем если говорить о Бин Жоу, то я даже не соврал, он, выросший и воспитанный в пустыне, весла и правда в руках не держал ни разу.

По интонации и по подтексту, мне стало понятно, что к тем самым хайлунгам, представившийся ранее Цзяй Вэнгом относится мягко говоря с враждебностью, так что решил, немного разрядить обстановку и произнес:

– Родина моих предков далеко на севере, за горами подпирающими небо.

Столь длинное предложение далось мне нелегко, язык ворочался тяжело, отвыкший от слов.

– Приношу свои извинения, - главный охранник на ходу поклонился, в формальном извинении, и как мне показалось, в этом поклоне было немалая доля облегчения, - что принял вас, уважаемый Бай Ху, за выходца из холодного моря. Хайлунги немало крови попили моему народу.

– Вы же не из Небесной империи? - Спросил я то, что уже вертелось на языке.

– Мы торговцы из страны ВанГо, что далеко на юго-западе. - Кивнул мой собеседник, явно не собирающийся делать из этой информации какого-либо секрета.

– Имперские тракты славятся своей безопасностью. - С каждым словом говорить мне все легче, и я пытаюсь поддержать разговор, чтобы потренировать свою речь. - Но, их безопасность сильно преувеличена. Да и в любом случае, сходить с тракта, большая ошибка, тем более для каравана, у которого нет в охране практиков.

– О том что безопасно, а что нет, мы знаем. - Тяжело вздохнул Цзян Вэй. - Но так сложились обстоятельства. - Он дернул плечом. - Так бывает, когда одна случайность тянет за собой другую и все в итоге приводит к многочисленным смертям.

Склонив голову, я внимательно посмотрел на собеседника. Поняв меня правильно, он продолжил.

– Нам предстояла короткая дорога, которую мы собирались преодолеть за один дневной переход. И все шло нормально, но в одной телеге лопнула ось и мы свернули к лесу, чтобы заняться ремонтом. Да и практики в караване есть. - На мое полное сомнений хмыканье, так как никаких практиков я что-то среди тех кто вышел против неромедведя не заметил, он добавил: - Глава нашего каравана, уважаемый Цзинь Мао, практик четвертой ступени, а два его сына, уже на середине второй. Но… Как и говорил, обстоятельства… Они задержались в городе Те Цжень, в ожидании запаздывающего и очень важного груза. Остальной же караван… из-за тех же обстоятель обстоятельств, - его взгляд при этих словах метнулся в сторону идущих впереди женщины с детьми, - был вынужден покинуть Те Цжень раньше. Одно за другое, одно за другое… - Он покачал головой и замолчал, я же настаивать и расспрашивать дальше не стал, потому как явно для подобных расспросов не лучшее время.

– Случайности… Случаются. - Сказал я, но видимо пока плохо владею своим голосом и мой собеседник с легкостью уловил в моих интонациях, что я на самом деле думаю о подобных “случайностях”.

– Я предупреждал… Говорил… - Вздохнул глава охраны каравана. - Но, моё дело исполнять приказы, а не их обсуждать.

Он держится, но мне видно, что потеря людей не прошла для него даром. К некоторым вещам, очень тяжело привыкнуть, даже если ты через что-то подобное уже не один раз прошел в своей жизни.

От места финальной схватки с некромедведем, до разгромленной стоянки, было не так далеко, так что нормально поговорить мы не успели. Хотя, у меня на языке вертелось множество вопросов, но с ними пришлось повременить, так как чудовище и правда оставило после себя немало раненых и покалеченных. Причем досталось не только охране, но и возницам, караванщикам, и даже лошадям, одну из которых он буквально разорвал надвое, а другой переломал ноги. С ничего не выражающим лицом Цзянь Вэй, добил ржущую от боли лошадь. Седой воин сделал это походя, не прерывая размеренного шага и тут же склонился над одним из раненых.

На меня косились, но видя, что ни Цзянь Вэй ни, спасенная мной женщина с детьми от меня не шарахаются, все остальные тоже не проявили в мою сторону агрессии, хотя их опасение и даже страх, я буквально чувствовал кожей.

– Уважаемый, Бай Ху, - позвал меня глава охраны.

Подойдя к нему, я посмотрел на почти разорванного пополам воина, который непонятно как еще был жив.

– Можете, что-то сделать и как-то ему помочь? - Спросил меня седой воин.

Да то что этот охранник еще дышит с такими повреждениями уже чудо. Ему, не поможет даже алхимик пятой ступени. Не жилец и единственное что можно сделать это облегчить его страдания прервав…

Видимо я слишком погрузился в свои мысли и моё тело начало действовать само. Шаг вперед, с тихим шелестом дадао покидает ножны и широкое острие входит прямо в сердце мучающегося от боли бойца, прерывая его страдания.

– Или так. - Вздохнув, комментирует мое действие Цзян Вэй.

Причем в его голосе нет и намека на осуждение, скорее в нем сквозит что-то похожее на благодарность, потому как ему самому было тяжело добить своего же человека.

Но если он воспринял этот поступок нормально, то я мягко говоря со своих действий был в небольшом шоке. Несмотря на проведенное в этом мире время и то, что был невольным свидетелем тех зверств, которые по чужим приказам творил Бин Жоу, я еще не настолько ожесточился, чтобы вот так прерывать чужую жизнь. При этом головой, холодным рассудком, понимаю, что поступок в целом верный, раны у бойца были не совместимы с жизнью и прервать его мучения по своему милосердно, но…

Видимо в этом теле еще что-то все же осталось от старого Бин Жоу и мне надо быть внимательнее, чтобы контролировать порывы тела, а то неизвестно чем подобное может обернуться в дальнейшем.

Сделав вид, что занят протиркой клинка, на какое-то время отошел от всех в сторону и с помощью дыхательной гимнастики привел свои нервы в относительный порядок. Пока был этим занят, караванщики не теряли времени зря. Понукаемые главой охраны, они перегружали с поврежденных некромедведем телег грузы, а также освободили один из фургонов под перевозку раненых.

Какую-то часть груза, самую как я понял дешевую, им придется бросить, потому как несколько телег пришли в негодность, да и на две лошади в караване стало меньше. По поводу, какие именно тюки и мешки оставлять среди торговцев то и дело вспыхивали ожесточенные споры. Удивительно, как быстро люди могут если не забыть о произошедшей совсем недавно трагедии, то по крайней мере переключиться на другие проблемы. А может подобное переключение как раз и спасает людскую психику от чрезмерной перегрузки?

При всем этом, во всей этой суете, меня старались обходить стороной. Взгляды которые на меня бросали караванщики были разными, но почти во всех чувствовался если не явный страх, то как минимум опасение. Да, люди мне были благодарны за спасение, но большинство из них явно вздохнули бы с облегчением, если бы я просто встал и ушел, скрывшись в страшном лесу так же как оттуда появился.

Возможно, кстати это не самый худший вариант развития событий. Что мне делать среди этих торговцев? Я и так вышел к людям гораздо раньше чем планировал. По моим расчетам, подобное должно было произойти километров на двести, а то и триста восточнее этого места.

Может и правда, подождать пока вспыхнет особенно жаркий спор о том, что брать с собой, а что из товаров оставлять и по тихому, закрывшись астральной завесой, скрыться в лесу? Данный караван не местные торговцы и насколько я понял, движутся в сторону своей родины. То есть кое-что они конечно расскажут о странном спасителе, но когда ищейки старца пустынных гор наведаются в эти места, то живых свидетелей они уже не обнаружат и будут вынуждены довольствоваться чужими пересказами. А как эти пересказы могут через третьи руки исказить реальность, я знаю хорошо.

Уже почти убедил себя, что подобное решение будет неплохим выходом из сложившейся ситуации, как ко мне подошел глава охраны, единственный кто смотрел на меня без страха и опасения.

– Понимаю, что вы и так спасли наши жизни, - встав напротив, седой воин, склонился в поклоне просителя, - и просить о большем это гневить небеса, но вы боец-практик и наверняка обучены лечебным техникам.

Тут он частично угадал. Но только частично. Бин Жоу во время его подготовки как мясного голема обучали лечить себя, а не других. Но, перед тем как отправить его вместе со шпионским караваном в рейд по приграничным с пустыней городам, его и правда обучили нескольким простейшим техникам оказания первой помощи. Причем для того чтобы их вспомнить, мне не нужно было тревожить ассоциативную память голема, так как во время того обучения, моё сознание уже было заточено в голову Бин Жоу.

– Кое-что умею. - Кивнул я.

При этом, мой голос прозвучал так, словно опытный мастер “прибедняется” не желая выставлять на всеобщее обозрение свои умения, хотя я произнося эти слова ничего подобного в них не вкладывал, так как и правда умею едва ли “кое-что” и не больше.

– Пятерым раненым мы оказали посильную помощь и их жизням ничего не угрожает. - Подняв на меня усталый взгляд, произнес Цзян Вэй. - Но еще трое без вмешательства практика, точно не дотянут до ближайшего города, где им могли бы оказать помощь.

– Сколько до ближайшего города? - Не знаю почему я это спросил, наверное чтобы не отвечать на его вопрос прямо, так как вообще-то не собирался никому помогать, а хотел сбежать по-тихому.

– Не более четырех часов движения каравана. - Вздохнул седой воин. - Как я и говорил, нам предстоял совсем небольшой переход, но…

Видимо по тихому сбежать не получится, потому как отказать в помощи раненым, я еще не настолько зачерствел, чтобы подобное решение далось мне легко. Закинув начищенное до блеска дадао в ножны, и перехватив алебарду подобно посоху, я поднялся на ноги, тут же возвысившись над главным охранником каравана подобно горе. Да, разница в физических пропорциях у нас была не маленькая, и если ростом я его превосходил примерно на полметра, то по весу почти вдвое. Ему явно должно быть очень некомфортно находится рядом с подобным гигантом, но седой воин вообще не показывает этого.

– Веди. - Стараясь пока говорить как можно короче, бросил я.

Причем снова, мой голос прозвучал не так как я хотел, а как приказ, который командир отдает подчиненному и не сомневается, что тот будет немедленно выполнен. Кажется, мне надо заново учиться разговаривать, чтобы интонации совпадали с тем значением фразы, которое я хочу в неё вложить.

Да и над мимикой надо поработать, а то кажется мое лицо когда говорю, вообще ничего не выражает, подобно высеченному в скале барельефу.

Раненых о которых говорил седой воин, уже уложили на отдельную телегу, разместив их на относительно мягких тюках с какими-то травами. Двоим из них, уже обработали раны, даже заштопали, причем сделали это на вид грубо, но вполне квалифицированно, насколько я мог судить. А вот третий выглядел внешне не поврежденным, хотя и пребывал без сознания.

Над ним я и склонился, вытянув открытую ладонь над его грудной клеткой. Короткая диагностика с помощью примитивной техники показала, что у него многочисленные внутренние повреждения, и судя по всему разорвана селезенка. Хорошие знахари и алхимики и правда могут его вылечить, но без посторонней помощи он до до города точно не дотянет.

Затем продиагностировал и двух остальных, после чего повернулся к Цзян Вэю:

– Один, - моя ладонь указала на лежащего у левого борта, - дотянет и без моей помощи, а вот остальные… Не выживут.

– Я понимаю, что не в праве просить, - голос седого воина глух и ничего не выражает, кажется он уже смирился с потерей своих бойцов и сейчас, больше выполняет формальности, чем реально надеется на мою помощь, - но, не мог бы уважаемый Бай Ху, сопроводить нас до города… Мы оплатим помощь, уважаемый может в этом не сомневаться.

– Мне нужна новая одежда, - бросил я, жестом указав на мою изорванную рубаху и остатки брюк, которые в данный момент уже больше напоминали шорты.

– У нас вряд ли найдутся ваши размеры, но у нас есть портной, который может перешить под вас то что есть. За время пути все будет готово. - В глазах главы охраны промелькнуло что-то вроде тщательно скрываемого облегчения.

– Мне нужна теплая, прокипяченная вода. Чистые тряпки. И посадите за эту телегу самого опытного возницу, чтобы трясло поменьше. - Длинная фраза далась мне нелегко.

Приняв выражение моего лица, за проявление недовольства по поводу того, что я буду помогать незнакомым людям, которым по сути ничем не обязан, Цзян Вэй коротко кивнул и поспешил удалится. Я же, занялся ранеными. Проверил еще раз их состояние, осмотрел швы, и в целом остался доволен. Чтобы они выжили в дороге, от меня многого не требовалось. Стихия Бин Жоу - Дерево, то есть по сути Жизнь, и мне достаточно было даже не прибегая к специальным лечебным техникам, просто вливать в раненых жизненную силу своего нового тела, чтобы они продержались до оказания более квалифицированной помощи.

Пока был этим занят, караванщики все же договорились, что брать с собой, а что оставлять. Причем то что оставили, они упаковали в мешки, и спрятали в лесу. Отчаянные люди, на их месте, после того что произошло, я к этому лесу бы и на пушечный выстрел не подошел!

За все это время ко мне так никто и не подошел, за исключением главы охраны, который принес то что я просил, кувшин с теплой водой и чистые тряпки. Остальные же усердно делали вид, что меня вообще нет и обходили телегу в которой я сидел, склонившись над ранеными, по широкой дуге. Даже разгорелся спор на повышенных тонах среди возниц, кто будет управлять моей телегой. Думая, что я не вижу, возницы устроили что-то вроде жребья и проигравший, страясь на меня не смотреть, с понурым видом, принялся запрягать самую спокойную лошадь.

В принципе меня подобное отношение не напрягало. Я знал, что со стороны выгляжу пугающе. Слишком большой, слишком суровый на вид. Да так наверное даже лучше, меньше смотрят, меньше деталей запомнят.

Хотя нет, помимо главы охраны, был еще один человек который меня не опасался. Дождавшись пока её тетя, будет отвлечена, девочка по имени Ён, которая подарила мне за спасение своё “сокровище”, скользнула в мою телегу и прижав палец к губам, улеглась у тележного борта, так, чтобы её было не видно снаружи.

– Ругать будут. - Усмехнулся я и снова мой голос прозвучал как перекатывание валунов по горному ущелью.

– Не в первый раз. - Без малейшего акцента, на чистом имперском произнесла девочка и отмахнулась, от моих слов, как от чего-то несущественного.

– Не боишься? - Склонив голову, как можно мягче спросил я, чтобы не напугать ребенка. Получилось плохо, интонации такие, будто рык раздраженного тигра.

– Вы не страшный и с вами спокойно. - Открыто улыбнулась девочка и мне от этих слов почему-то стало теплее на душе.

– Только не мешай. - В этот раз уже хоть какой-то прогресс, и мой голос звучит не как угроза в это же мгновение отвернуть голову собеседнику голыми руками.

– Я тихо посижу. - С серьезным, “взрослым” видом кивнула Ён и поджав коленки принялась внимательно следить за тем как я вожу ладонями над телами раненых.

Перед тем, как остатки разгромленного некромедведем каравана двинулись в путь, тетка девочки наконец-то заметила пропажу племянницы. Заметалась, по телегам и побледнев как полотно, уже собралась бежать и искать её в лесу, как один из возниц кивнул ей на мою телегу.

– Ён, - подойдя к телеге позвала женщина и когда девочка выглянула из-за борта, повысив голос, продолжила: - Немедленно слезай и не мешай, уважаемому Бай Ху!

Смотрю, на девочку, которая сжалась в комочек. Нет она не боится своей тети, нет в её жесте страха перед физическим наказанием, просто эта маленькая девочка хочет побыть вдали от знакомых ей людей. Причина этого не так важна, она явно многое пережила, и не только нападение неживого чудовища.

Медленно, как башня линкора Ямато, моя голова повернулась в сторону женщины, а взгляд сошелся на ней, как перекрестье прицелов восемнадцати дюймовых орудий:

– Она… Не.. Мешает…

Три слова как залп трехорудийной башни. Причем прозвучали они так, что в них явно читалось недосказанное: “что не понятно? девочка останется здесь, а ты вали отсюда”.

Надо же получилось совладать с голосом и интонацией, ведь именно это я в свои слова и вкладывал.

Побледнев и явно испугавшись, женщина, огляделась, словно искала поддержки у остальных караванщиков, но те упорно делали вид, что вообще ничего не видят и не слышали моих слов. Не найдя поддержки, женщина словно сдулась, опустила голову, пробормотала тихо:

– Ён, веди себя прилично и не мешай.. - И засеменила в сторону самой дальней повозки.

– Спасибо. - Тихо и с благодарностью, произнесла девочка и с улыбкой снова уселась, прижавшись спиной к борту телеги.

– Трогай! - В этот момент громогласно прогремел голос Цзян Вэя.

Глава 2

Есть поговорка: «Лучше плохо ехать, чем хорошо идти», но те, кто её произносят, видимо, никогда не ездили на древних телегах. И это хорошо, что меня посадили к раненым, и можно было сесть на относительно мягкие тюки с травами, иначе я бы растряс себе все внутренности. Всё же местные транспортные средства не оборудованы амортизаторами, а вместо них — цельная ось, на которой закреплены тяжеленные цельнодеревянные колеса огромного диаметра. Как бедные лошадки, по паре запряженные в каждую из телег, тащат подобную тяжесть, даже не представляю. На их месте лучше бы смотрелись более медлительные, но более тяговитые волы, но по какой-то причине торговцы вместо волов предпочли именно лошадей, и, видимо, у них для этого был какой-то свой резон.

Впрочем, как только вереница телег выбралась с бездорожья на относительно ровную дорогу торгового тракта, стало полегче, и меня перестало кидать на борт повозки, от чего я постоянно отбивал себе спину. Конечно, практик моего уровня мог бы легко подстроиться под подобные неудобства, но я был сильно ограничен в своих движениях из-за того, что должен был сидеть во вполне определенной позе, чтобы моя энергия свободно перетекала в раненых и не позволяла их состоянию ухудшиться.

Так что когда тяжелые колеса застучали по брусчатке тракта, я непроизвольно выдохнул с облегчением. Но тут меня нагнала новая «беда». Как очень быстро выяснилось, мелкая девчонка по имени Ён оказалась той еще болтушкой, и это ещё мягко сказано. Только караван выстроился в линию, как она, убедившись в том, что остальные взрослые, за исключением молчаливого возницы, которого я, видимо, пугал настолько, что он боялся лишний раз оглянуться, находятся далеко и не могут её услышать, начала безостановочно болтать.

Возможно, её болтовня — это последствия пережитого совсем недавно стресса; я слышал, что у некоторых людей есть такая реакция на пережитые травматические события.

Причем Ён говорила о чём угодно, но только не о том, что произошло. Ни одного упоминания о некромедведе или о погибших на её глазах людях. Зато очень много слов о том, как она позавтракала, как её ругала тетушка за то, что она постоянно сбегала с телеги и собирала цветы вдоль тракта, и тому подобного.

В принципе, можно было, что называется, «заткнуть уши», то есть уйти в медитацию, в которой её слова превратились бы просто в фоновый шум, как журчание лесного ручейка. Это бы, кстати, помогло мне лучше помочь раненым, так как улучшило бы мой контроль за энергетикой. Но я подобного не сделал, потому как даже в словесном потоке маленького ребенка можно услышать что-то интересное, особенно если ты относительный новичок в новом, совсем не похожем на прежний, к которому ты привык, мире.

Поэтому, собрав всю волю в кулак и стараясь не зевать, я внимательно слушал причитания маленькой девочки. Иногда даже поддакивал или кивал с серьезным видом на очередной её возмущенный возглас. И примерно через полчаса нашего пути моя стратегия поведения дала первые всходы. Выговорившись о том, как строго к ней относится тетушка, Ён переключилась на другую тему, а именно на то, как она жила до того, как оказалась в этом караване. Конечно, что-то стоящее в этом бесконечном потоке детского, сбивчивого словоблудия было вычленить не так и просто, но я справился и узнал довольно много интересного. Точнее, интересного о жизни Ён, потому как мне эта информация в будущем вряд ли когда-нибудь пригодится.

К тому же, не всё, что она мне рассказывала, было правдой, потому как она со мной делилась слухами и семейными историями. Так, к примеру, её воодушевленный рассказ о том, как её папа встретился с мамой, больше напоминал сказку. По словам девочки, её папа, будучи помощником в торговом караване, по торговым делам оказался в другой стране, как нетрудно догадаться — это была страна ВанГо. И там встретил свою любовь. Родственники будущей мамы Ён были против брака с иностранцем, но «любящие сердца» было не остановить, и когда караван, в котором работал папа Ён, покинул город мамы девочки, влюбленная девушка сбежала из дома и «соединилась со своим возлюбленным». Потом, разумеется, была погоня от разъяренных родственников «сбежавшей невесты», которая закончилась выкупом и согласием на свадьбу.

Думаю, родственники невесты дали свое согласие не по доброте душевной, а потому что влюбленные успели «соединиться» не только в духовном смысле. И как следствие, молодая девушка была дискредитирована, и найти ей достойного мужа в будущем было бы уже проблематично. Да и выкуп, возможно, немалый, тоже сыграл свою роль. Но о своих мыслях я, разумеется, промолчал, не став травмировать психику ребенка.

Далее молодая пара приехала на родину будущего папы Ён, где, в свою очередь, уже его родственники были совсем не рады свалившейся на их головы невестке, тем более какой-то варварши, а варварами жители Империи считают всех иностранцев без разбора. За одним исключением: если этот иностранец — практик высокого ранга, в таком случае местные стараются не показывать своего настоящего отношения, так как подобное чревато большими проблемами. Да и, как заведено у местных, папа Ён, будучи из «хорошей семьи», был обручен с представительницей другой «хорошей семьи» практически с момента своего рождения. А неожиданный брак с иностранкой изрядно поломал все эти договоренности. И это не могло не сказаться на отношении родственников будущего папы Ён к молодой семье. Но молодые влюбленные со всеми этими трудностями доблестно справились, ну, по крайней мере, так следовало со слов девочки, сидящей со мной в одной телеге.

Из-за подобного отношения родни молодая пара переехала в соседний город, где папа Ён открыл свою лавку, в которой молодая жена помогала своему мужу. «И жили они счастливо», — как вдохновенно поделилась со мной девочка. Родили сперва сына, старшего брата Ён, того самого мальчишку, которого я спас вместе с девочкой, а потом на свет появилась и сама Ён.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Однажды папа Ён сильно заболел, и, как шепотом рассказала мне девочка, ходили слухи, что его отравили «стласные конкуленты», а именно соседний лавочник. Но это были только слухи. В итоге отец Ён умер, лавка постепенно пришла в упадок, а мама маленькой девочки начала «угасать».

Когда лавка окончательно разорилась, мама Ён пошла на поклон к родне мужа, и те её приняли, потому как иначе их бы не поняли другие «уважаемые семьи». Но вот отношение к нелюбимой невестке было соответствующее: её «низвели» до уровня прислуги. Заставляли мыть полы, помогать на кухне и тому подобное и ругали по любому поводу. Отношение к детям было соответствующее: их в глаза называли грязными полукровками, и все другие дети над ними издевались с полного согласия взрослых. Эту часть своего рассказа Ён уже говорила с грустью и слезами на глазах.

Дальше история развивалась вполне закономерно с учетом услышанных мною вводных. В итоге маму Ён «родственники» всё же затравили окончательно, и она «угасла» окончательно, то есть тихо умерла. Но перед смертью она успела написать письмо своему старшему брату с просьбой простить её и забрать детей, так как «здесь им не дадут никакого житья».

Старшим братом мамы Ён, как нетрудно догадаться, оказался упомянутый старшим стражи Цзинь Мао, глава этого каравана и практик Четвертой Ступени. А тетушка, которая так вцепилась в детей во время нападения некромедведя, и правда оказалась самой настоящей тетей Ён, то есть младшей сестрой её родной мамы.

Письмо дошло до своего адресата, и Цзинь Мао отправился в путь и забрал детей своей непутевой сестры. По словам девочки, отдавать их не хотели и требовали большой выкуп. Разразился «стласный скандал», но практик Четвертой Ступени — это не случайный прохожий, и Цзинь Мао буквально силой и угрозами заставил родственников папы Ён передать детей ему. Те самые родственники с этим, конечно, просто так не смирились и отправили письмо судье провинции. Дожидаться ответа от судьи Цзинь Мао, разумеется, не стал и поспешно повернул караван в обратный путь. Этим, видимо, и обусловлена та спешка, в результате которой караван отправился в путь из Те Цженя без поддержки практиков, что и привело в итоге к трагедии с некромедведем.

Как сказал при нашем первом разговоре Цзян Вэй: «Так бывает, когда одна случайность тянет за собой другую и всё в итоге приводит к многочисленным смертям». И он, как мне стало понятно из сбивчивого рассказа маленькой девочки, главный стражник, ничуть не приврал. Череда случайностей, начатая ещё много лет назад с нечаянной влюбленности двух молодых сердец, в итоге и привела к тому, что случилось.

Разумеется, рассказ Ён не был столь плавным. Девочка постоянно переключалась на что-то иное: «О, смотри, какой цветок!», «А ты знаешь игру догонялки?», «А все дети любят сладкое?» и ещё десятки других тем. Так что на изложение довольно краткой и явно многократно приукрашенной воображением ребёнка истории её семьи ушло больше пары часов.

К тому же иногда к нашей телеге подходил Цзян Вэй, чтобы осведомиться о состоянии раненых. В это время Ён замирала, прикусив язык, а потом, когда стражник снова отходил, девочка напрочь забывала, о чём говорила до его прихода, и переключалась на новую тему. Что, надо признать, изрядно осложняло понимание того, что она хочет сказать.

Впрочем, не сказать, что я потратил это время совсем зря. Потому как из этих рассказов девочки я узнал несколько довольно любопытных и ранее мне неизвестных деталей местной жизни. О негласных правилах, об отношении местных к иностранцам на конкретном примере. О том, что «уважаемые люди» всегда оказываются правы в спорах с «менее уважаемыми». Детали, мелочи, но когда-нибудь, возможно, они помогут мне обойти острые углы и не влипнуть в какую-нибудь ненужную историю.

Все же взгляд “изнутри” от того кто прожил всю жизнь, пусть и совсем пока небольшую, в имперском городе, кардинально отличается от того что может увидеть сторонний зритель, которым я и был долгое время, находясь в заточении в теле мясного голема. Да, маленькая девочка конечно не может рассказать многое, к тому же она постоянно сбивалась на другие темы, но тем не менее, я не пожалел, что вслушивался в её слова.

Прошло уже три часа, с того момента как караван вышел на тракт, а Ён и не думала останавливаться, болтала и болтала. И как у неё язык не отвалится при такой нагрузке и горло выдерживает? Я бы так точно не смог, однажды пригласили меня в альма матер почитать лекцию молодым студентам, так я через час болтовни выдохся так, словно разгружал вагон с цементом.

Оказалось, что и беспрерывно слушать треп маленькой девочки на протяжении нескольких часов, выматывает не меньше. И как бы мне не нужны были даже самые малые крохи информации, я чувствовал, что моё терпение подходит к концу. Все чаще и чаще меня посещали мысли о том, что надо бы попросить Ён помолчать, хотя бы ненадолго.

Уже был к этому близок, как ситуацию изменил глава стражи. Он за все время пути ни разу не присел на телегу, а все время ходил вдоль растянувшегося по дороге каравана, да и другим охранникам, тоже не давал расслабиться. К нашей телеге он подходил только для того, чтобы осведомиться о состоянии раненых и было видно, что он старается это делать пореже, чтобы не мешать мне. Но в этот раз к “моей” телеге он подошел с довольно объемным свертком в руках.

– Маленькая госпожа, - обратился Цзян Вэй к Ён, - вынужден попросить вас вернуться в повозку к вашему брату и тете.

– Не хочу! - Тут же надулась маленькая девочка, сложив руки на груди. - Мне с Бай Ху хорошо! Он… он меня слушает!!!

Во взгляде брошенном на меня главой стражи, после этих слов, легко читалось сочувствие и неподдельное восхищение моей стойкости. Видимо за время путешествия каравана, эта болтушка уже успела многих довести до белого каления.

– И все же… молодая госпожа, вынужден настаивать. - В ответ маленькая болтушка надула губы. - Я принес уважаемому практику новую одежду, - стражник потряс свертком в руках, - или молодая госпожа желает присутствовать, пока могучий Бай Ху будет переодеваться? - При этих словах, щеки девочки приобрели пунцовый оттенок.

– Я… Я… - Не найдя подходящих слов девочка вскочила на ноги и спрыгнула с телеги. Покрасневшая казалось до корней волос, она поклонилась мне и словно суслик убегающий от лисы, побежала к повозке в которой ехала её тетя.

– С детьми сложно. - Прокомментировал я, стараясь контролировать тембр своего голоса и говорить тихо и спокойно.

– С чужими… - Лаконично поправил меня Цзян Вэй, - своим то дал подзатыльник, если не слушаются и все сразу наладилось. - Я конечно не приветствую подобные воспитательные меры, но в словах бывалого стражника все же прослеживается богатый жизненный опыт.

Договорив Цзян Вэй протянул мне сверток, но сделал это как-то не уверенно, словно сомневаясь. Заметив это, я приподнял левую бровь и спросил:

– Что-то не так?

– Понимаете, уважаемый Бай Ху, - Стражник отвел взгляд, разглядывая обочину тракта, - Ша Цинь, - при этом имени, он кивнул куда-то в сторону телег впереди, - не хотел мне отдавать эту одежду. По его словам за столь короткий срок он не смог сделать ничего приличного, и ему стыдно передавать столь плохо сделанную работу, тем более, работу для того кто спас наши жизни. Но, мы с вами воины и знаем что такое лишения, так что я настоял и забрал уже сделанное. Да, получилось грубо, так как на вас пришлось сшивать фрагменты разных элементов, но даже так, будет лучше того, во что превратились ваши одеяния, за время явно не легкого пути по проклятому лесу.

Из-за несвойственного многословия главного стражника, мне стало понятно, что ему самому немного стыдно отдавать мне сделанную в спешке одежду и он словно оправдывается. Чтобы еще больше не смущать Цзян Вэя, я взял сверток из его рук, склонив голову в жесте легкой благодарности.

– Все что угодно будет лучше того, что на мне сейчас. - Я кивнул на свои брюки, которые если честно уже больше были похожи на широкие шорты, настолько их потрепало.

При этом, снова упустил контроль над голосом и эти слова прозвучали не как горькая усмешка, а словно принимая этот сверток из рук Цзян Вэя, я делаю ему великое одолжение. Уже хотел что-то добавить, чтобы сгладить свою интонацию, но заметил, что бывалый воин принял мой тон как должное и даже, как мне показалось, вздохнул с облегчением. Коротко и резко поклонившись, стражник поспешил в начало каравана, оставив меня со свертком в руках. Кажется он не хотел находится со мной рядом, когда я увижу, что же он мне принес.

Так что разворачивая сверток, я готов был увидеть, что угодно, вплоть до одежд больше подходящих шуту. Но, к моему облегчению, ничего подобного в свертке не оказалось. Просто штаны из грубой ткани, явно сшитые из двух других, а также рубаха с широкими рукавами, ткань на спине которой была на два тона темнее, чем на груди.

Все это явно сшили на скорую руку, но сделали прочно, швы относительно ровные, нитки не торчат. Да, подобная одежда больше подходит зажиточному крестьянину, чем практику, но даже это в разы лучше того, что на мне надето сейчас.

Конечно ни один уважаемый практик, в обычной ситуации подобного никогда на себя не наденет, потому как и в этом мире верна поговорка что “встречают по одежке”. Но, мой внешний вид, рост, мышцы и тяжелое оружие в руках и так производят настолько сильное впечатление, что на детали одежды люди обращают внимание в последнюю очередь. Тем более, это мне носить недолго, как только караван прибудет в город, сразу закажу себе новые одежды.

Переоделся я довольно быстро. Портной видимо не уверенный в своем глазомере, сшил её даже с небольшим запасом. И если рубашка села еще более менее нормально, то вот брюки оказались гораздо более широкими чем требовалось. Но, у меня есть широкий пояс, так что спадать не будут, а то что выглядят скорее не как брюки, а как шаровары, то мне в этом даже есть свои преимущества, например хорошая вентиляция.

Свою старую одежду выкидывать не стал, свернул и уложил в сверток, который поместил на дно своей походной сумки. Потом надо будет её сжечь. Конечно это перестраховка, но старая одежда пропитана моей кровью, а на рыночных площадях, я наслушался разного, в том числе и о том, как добыв кровь своего врага, нечистоплотные практики наводят на него порчу. Тем более, благодаря опыту Бин Жоу, знаю, что в этих байках есть и частичка правды.

Переодевшись, ещё раз проверил состояние раненых; с ними было всё относительно нормально, то есть без ухудшений. Им даже повезло, что они находились без сознания, так как их напоили специальным зельем и они не слышали бесконечной болтовни Ён.

Подложив походную сумку себе под спину, устроился поудобнее и занялся медитативными практиками, не забывая при этом следить за окружающим пространством. Я вышел к людям и скоро окажусь в городе, а значит, мне надо было озаботиться защитой своего разума. Всё же мой внешний вид очень необычен для этих мест, и я буду привлекать к себе много внимания. И кто знает, не захочет ли какой-нибудь практик залезть мне в голову? Конечно, подобное маловероятно, но лучше быть готовым и к подобному повороту событий. Тем более, созданием подобной защиты я уже озаботился ещё со времени встречи с хищной ивой.

Но тот вариант воображаемого броневого стекла, который ограждал мой разум от внешних воздействий, казался мне несколько «перетяжелённым» и потреблял немало астральной энергии для своего поддержания. Так что я начал экспериментировать для «облегчения» этой техники. Тем более, за время своих скитаний по древней усыпальнице я многое понял об управлении астральными энергиями. Всё же все эти ловушки и головоломки заставили меня очень быстро учиться.

За полтора часа дороги, в которые меня никто не беспокоил, мне удалось немного усовершенствовать технику. Сделать её легче за счёт снижения «толщины» «стекла», при этом уплотнив энергетику, так что защитные свойства не пострадали. К тому же уплотнение энергии через более плотную связь уменьшило потребление энергии, которое требовалось для поддержания данной техники. Конечно, это было незначительное улучшение, так, на пару процентов, но всё же лучше, чем было.

Впрочем, возникла любопытная побочная особенность, которую я заметил не сразу. Когда я полностью погружался в работу над защитой разума, стараясь сжать энергетическую оболочку до максимальной плотности, моя аура словно втягивалась внутрь, становилась менее заметной. Будто прикручиваешь фитиль на керосиновой лампе и тогда пламя не гаснет, но светит куда слабее.

Любопытно. В теории это означало, что практик, попытавшийся оценить мой ранг со стороны, увидел бы гораздо меньше, чем есть на самом деле. Своеобразная маскировка, которая получилась совершенно случайно, как побочный эффект совсем других экспериментов.

Осознав свое новое открытия, я тут же проверил это предположение самым простым способом. Стоило мне ослабить защиту и моя аура тут же вернулась в привычное состояние. Это чем-то напоминало как цветочный бутон полностью раскрывается стараясь поглотить как можно больше солнечной энергии, а когда оно заходит, то аккуратно собирает все лепестки. Как практик находящийся у границы третьей ступени моя аура имела соответствующий объем и силу. Но стоило мне снова сжать оболочку, уплотняя защиту разума, как и внешнее присутствие тут же стало куда более скромным, будто я понизился на до начала второй ступени, а то и до середины первой.

Мое любопытное наблюдение местные практики наверняка приняли бы за специальную технику сокрытия ранга. А это всего лишь побочный результат моих попыток обезопасить собственный разум от чужого вторжения. Впрочем, пусть думают что хотят. Чем меньше окружающие знают о моих истинных возможностях, тем лучше для меня. Иногда казаться слабым гораздо выгоднее.

Так что нужно тщательно отточить эту технику и возможно, в будущем, подобная маскировка окажется весьма кстати. Всё же высокоранговые практики привлекают излишнее внимание, а мне хотелось бы первое время держаться в тени, пока не разберусь в местных порядках получше.

Поэтому, подобные тренировки надо ввести в ежедневные практики. Кто его знает на что еще мне удастся натолкнуться в моих изысканиях.

Я настолько погрузился в эти эксперименты, что не уследил за тем, как тракт сделал поворот. Из состояния медитации меня вывел шум, поднявшийся в «голове» каравана. Судя по возгласам, возницы передних телег заметили сторожевые башни дорожного поста.

Цзян Вэй снова не обманул, и до ближайшего поселения и правда оказалось не так и далеко.

Выпрямив спину и положив на колени гуаньдао, я застыл, словно каменное изваяние. Кто знает, как местная стража отреагирует на мой внешний вид, так что подготовиться стоило к любым возможным ситуациям.