Пространство и время

Часть первая. Межпланетная стажировка

Глава первая

ДОРОГА К ПРОСТРАНСТВУ

Широкий стол был полностью заставлен всевозможными блюдами и завален разнообразными объедками. Есть уже больше ничего не хотелось, поэтому Лита тяжело отвалилась на спинку дивана и с выражением невыносимой скуки на лице стала смотреть в окно. Там уже который час тянулись однообразные прямоугольники полей, покрытые буйной зеленью пищевых культур, и лишь изредка монотонный пейзаж нарушали решётчатые башни поливочных установок или горбатый силуэт какой-нибудь уборочной машины. Солнце поднялось достаточно высоко, и широкие, слегка заходящие на крышу атермальные стёкла заметно потемнели, не пропуская его знойные лучи в кондиционированную прохладу вагона. Если закрыть глаза, то движение состава совсем не ощущалось – маглев стремительно нёсся по желобу, с еле слышимым свистом рассекая воздух.

– Может, ещё что-нибудь заказать… – лениво произнесла Нэя.

Она полулежала на диване напротив и всё никак не могла налюбоваться на свой маникюр, сделанный перед самым отъездом. Ногти, согласно последнему писку моды, меняли свой цвет в зависимости от желания и настроения обладательницы, и сейчас они были умиротворяюще-зелёными с легким оттенком морской волны.

– Да ну… Ты что, ещё не наелась? Я уже больше не могу.

– Так ведь хочется же попробовать что-нибудь… ещё не пробованное.

– А на острове ты что, ещё не всё перепробовала?

– Ах, не напоминай! Остров Счастья! И всего-то одну неделю. Везёт же пенсионерам!

– Да. Как же всё-таки несправедливо устроена жизнь… Вот бы было наоборот! Сначала человек, пока молодой, развлекается, наслаждается всеми радостями жизни, а потом пусть работает. Всё равно ведь в старости всё уже надоест, ничего радовать не будет… Да, Милли? Милли, ты что – уснула?

Милли нехотя открыла глаза и вышла из Сети. В последнее время ей полюбилось обходиться без гаджета – когда звук и изображение идут из чипа прямо по нервам, минуя органы чувств.

– Нам и так ещё долги отрабатывать и отрабатывать, – ворчливо произнесла она. – Сначала за детский пансионат, потом за интернат, потом за академию…

– У тебя голова ещё не болит? – поинтересовалась Лита. – У меня, бывает, так прямо раскалывается от нейроинтерфейса.

– Долго ещё? – Милли бросила взгляд в окно. – Когда эти поля, наконец, закончатся... Я же говорила – надо было взять флаер. Там как раз были трёхместные.

Лита раздражённо дёрнула косичками.

– Отправили нас в какую-то глушь, в грузовой порт. Словно, в наказание.

Нэя усмехнулась.

– Конечно, в наказание. Ты, Лита, радуйся, что легко отделалась! Зачем ты толкнула этого… как его…

– За дело! Да уж не сильно и толкнула. Подумаешь…

– Ага, а он упал. Колено даже ушиб. Ты хоть думай в следующий раз.

– Ты сама-то, красавица, о чём думала, когда три-дэ тату на заднице делала?

– Так ведь красиво же! Это сейчас самый тренд.

– Хорошо, что удалить заставили. Дура! Вспышка на Солнце будет – лучевой ожог могла получить.

Нэя надулась и ничего не ответила. Настроение у неё стало портиться, и продвинутые ногти заметно потемнели.

– А меня-то за что? – жалобно вздохнула Милли.

– Как это – за что? Ты же у нас всё время самая последняя.

– Ну и что, что я медленно соображаю. Зато всегда правильно! А ты, Лита, вечно торопишься куда-то.

Лита скептически усмехнулась и небрежно провела рукой по сенсору вызова. Вагон, выполненный в ретро-стиле, вместо автоматической доставки был укомплектован настоящими официантами – ведь людям так нравится, когда им кто-нибудь прислуживает…

Робот-официант явился спустя минуту. Он был достаточно человекообразен, хотя и изготовлен в соответствии с неким оригинальным дизайном. Его большая круглая голова с хорошо изображённой причёской была украшена крупным носом-анализатором и намертво приклеенной улыбкой – очевидно, разработчики сэкономили на мимических мышцах. Рук у него было целых четыре, что для официанта не роскошь, а насущная необходимость, а вот нога имелась всего одна, сужающаяся книзу и плавно переходящая в моноколесо. Чёрный округлый корпус с белым воротничком был украшен изящным галстуком-бабочкой, а справа висел аккуратный бейджик с надписью «Громозека».

– Слушаю вас внимательно, – молвил приятным баритончиком герой детских комиксов, преданно двинув глазами-объективами и покачнувшись на колесе в галантном поклоне.

Лита царственно взмахнула рукой – мол, уберите со стола – но робот, видимо, на жесты был не настроен, поэтому никак не отреагировал. Клиентке пришлось перейти на голосовой интерфейс.

– Можно всё убрать.

Официант ещё раз вежливо двинул моноколесом, подтверждая полученное указание, открыл на животе дверцу, где у него, очевидно, находился утилизатор, и стал проворно складывать туда посуду своими многочисленными руками. Глаза у Литы вдруг нехорошо сузились, и, собрав со стола вилки-пинцеты, она ловко прицепила их за края большого блюда, наполненного огрызками недоеденных фруктов. Робот, добравшись до посудины, невозмутимо высыпал остатки еды внутрь себя и вознамерился отправить блюдо следом, безуспешно попытался вставить его в проём вдоль, поперёк и перпендикулярно, подёргал руками и завис.

– Да. Адаптация не на высоте, – констатировала Лита, оживившись, и скука наконец-то исчезла с её лица. – Неудачная прошивка.

– А что теперь будет? – поинтересовалась Милли.

– Прибежит какой-нибудь местный менеджер с претензиями и будет портить нам настроение, – сердито заметила Нэя.

– Нет, я думаю, что этот пластиковый дурак так и будет стоять до самой станции, – предположила Лита.

Не случилось, однако, ни того ни другого. Прошло минуты три, и несчастный официант ожил, скосил вниз свои объективы и переложил негабаритную посуду из верхних рук в нижние. Было понятно, что к нему удалённо подключился какой-то системщик, так как верхняя пара рук плавными, совершенно человеческими движениями отцепила вилки, поместила внутрь живота, затем переправила туда же и блюдо. Робот слегка дёрнулся, переключившись в автономный режим, и быстро закончил уборку. Потом из того места, где объёмистый живот-утилизатор переходил в единственную ногу, он вытянул длинный шланг гидропылесоса (ох уж этот креативный дизайн!) и тщательно обработал стол.

– Желаете что-нибудь на десерт? – бархатно пророкотал робот, убрав пылесос и сложив попарно руки на дверце утилизатора.

– Десерт? – Лита поколебалась пару секунд. – Ладно. Мне ликёр. Ананасовый.

Официант поменял ручки в каждой паре местами, что, видимо, означало некоторую степень искреннего сожаления.

– Согласно принятого Советом Мира глобального закона (последовал длинный ряд букв и чисел), алкогольные напитки недоступны клиентам, не достигшим возраста совершеннолетия и гражданской дееспособности.

– Смотри-ка! Грамотный… Ну тогда неси мне банан с земляничным вкусом. Только, смотри, не клубничный!

– А мне… – Нэя на секунду задумалась. – А мне пирожное. По-марсиански. И чтобы крема было побольше!

– А мне – гравицапу с пробамбушками!

– Заказ принят. Время исполнения – десять минут.

Робот отвесил лёгкий поклон на моноколесе и, важно повернувшись, покатил за десертом. По пути он учтиво уступил дорогу какому-то старикашке, старомодно и смешно одетому. Нелепая курточка с мешком-капюшоном за плечами была украшена надписями на старых языках, тёмно-синие штаны из грубой ткани (кажется, такие раньше назывались «джинсы») заканчивались чуть ниже колен, а безволосая шарообразная голова венчалась маленькой кепочкой с длинным-предлинным козырьком. Лысым он был, конечно же, не потому, что дожил до алопеции (вырастить новые волосы нужных длины и цвета ещё легче, чем новые зубы), а вследствие глупой моды столетней давности. Морщины на лице старичка были хорошо разглажены, но всё же чувствовалось, что лет ему вполне достаточно для безмятежного и беззаботного времяпровождения. В ушах виднелись клипсы-наушники, из которых еле слышно доносилась какая-то дикая древняя музыка – то ли крейзи-рок, то ли вообще рэп, и старикан комично подёргивался и трясся на ходу, словно страдал в тяжёлой форме давно побеждённой болезнью Паркинсона.

Увидев сидящих за столом молодых девушек, пожилой пассажир радостно осклабился, захихикал и сменил курс. Было видно, что он изрядно нагрузился в алкоголь-баре и испытывал потребность в общении.

– Покорнейше прошу меня извинить, – учтиво и вкрадчиво заговорил он, подвалив к дивану с лежащей на нём Нэей, которая нехотя приняла вертикальное положение. – Вы не подскажете, какая сейчас будет остановка?

– Алкантра, – коротко ответила Лита и отвернулась к окну.

Крейзи-музыка в клипсах старичка смолкла – он, видимо, настроился на длительную беседу.

– Алкантра? Это что-то знакомое… Это, кажется, космопорт такой?

– Угу…

– Извините ещё раз. Вы не разрешите присесть?

– Попробуйте… – Нэя сдвинулась поближе к окну, всем своим видом показывая – шёл бы ты отсюда, подальше и побыстрее.

Престарелый меломан потоптался на месте, вздохнул и попробовал. Он, конечно же, прекрасно знал, какая следующая станция, и что там находится, просто искал повод для разговора и теперь прицепился к внешнему виду попутчиц.

– А какая у вас одежда красивая! И одинаковая… Это что – форма такая? Как будто военная, как раньше. Армии-то уже нет давно…

– Мы учимся в Космической Академии, – объяснила Милли. – На практику едем.

– Да ну? На практику? И в космос полетите?

Лита сморщилась, как от кислого. Так говорили, наверное, лет пятьдесят назад – «полететь в космос».

– Да, стажировка в Пространстве. На грузовом рейсе.

– На орбиту или на межпланетном?

– На межпланетном.

Милли одна беседовала с навязчивым старикашкой – две другие стажёрки демонстративно его игнорировали.

– У нас преддипломная практика. На два года.

Старичок восхищённо покачал головой и поцокал языком.

– Надо же… Такие молоденькие – и уже космонавты!

– Почему это – молоденькие? – не выдержала Лита. – Мне, между прочим, уже двадцать два года!

– Да ну! Земных? – притворно удивился собеседник.

– Ну не марсианских же!

– И мне двадцать два!

– А мне так вообще двадцать три…

– Конечно, конечно, вы уже совсем взрослые, – легко согласился старый болтун. – Как всё обычно и просто – преддипломная практика! А вот во времена моей молодости…

– Сто лет назад, – буркнула Нэя, возвращаясь к созерцанию ногтей.

– Что? А-а, да-да, хи-хи-хи, что-то около того… Так вот, тогда это было событие – полёт в космос! Незаурядное…

Ископаемый собеседник, мало того, что говорил на интерлингве с заметным акцентом, как и многие его ровесники, так ещё и постоянно вставлял в свою речь устаревшие слова и выражения.

– А сколько сейчас времени, не подскажете? – вдруг встрепенулся он.

– Полдень! – резко ответила Лита, намеренно не называя точное время – может, отвяжется наконец…

– Полдень… Да-а… Двадцать второй век… Как же хорошо стало жить в нашем свободном мире! Делай, что хочешь, езди, куда вздумается, не то что было в старину – границы, таможни, визы… Эпоха Глобального Сплочения! Да-а… – Старикашка вдруг погрустнел и ссутулился. – А вот раньше-то, раньше, в Эру Разобщённого Мира, как люди мечтали, как надеялись, что наступит когда-нибудь такое счастливое время! Я в юности и подумать не мог, что доживу до этого. Сколько слёз было пролито, сколько крови…

– Поздравляем! – бросила Лита, закипая. – Теперь у вас есть всё, что только пожелаете!

– Да, да, конечно, конечно… – Старичок спохватился и поспешно поднялся с дивана. – Всё-всё, не буду больше мешать. Желаю вам удачной практики и хорошего времяпровождения!

Он выбрался в проход, включил в клипсах музыку и побрёл дальше своей дорогой, пританцовывая на ходу.

– Ну зачем ты так? – с укором сказала Милли. – Нехорошо. Он же, наверное, очень заслуженный человек.

– Да просто терпеть не могу таких разговоров! «Вот в наше время, вот в наше время»… Как будто мы виноваты, что родились только сейчас и не хлебнули всех этих бедствий! Можно подумать – мы им что-то должны.

– На Огненную Землю едет, – заметила Нэя с лёгким оттенком зависти. – Там сейчас новый курорт открылся с парком развлечений. «Магелланов пролив» называется.

– Ну и пусть катится. Подумаешь! Катается тут с курорта на курорт, а нам ещё работать и работать. Долги отдавать…

– Ничего, придёт и наше время. – Нэя снова повалилась на диван и принялась рассматривать ногти на другой руке. – Я, например, когда доживу до абсолютного кредита, куплю себе остров где-нибудь на Канарах. Или на Карибах.

– А я – яхту класса «призрак», или какие там ещё появятся. Не пилить же куда-нибудь на Марс на лайнере!

– А я… – задумалась Милли. – А я…

Она так ничего и не придумала и опять провалилась в Сеть. Лихо подкативший к столику официант выставил на него заказанный десерт. Лита взяла банан, придирчиво понюхала (действительно, земляничный!) и со вздохом отложила в сторону. Нэя стала задумчиво слизывать крем с марсианского пирожного. Милли открыла глаза и, взяв гравицапу, осторожно надкусила её за пробамбушку.

Снаружи вместо бесконечных прямоугольников полей потянулись наконец первые сооружения грузового космопорта Алкантра. Маглев стал сбрасывать скорость, и пассажиров едва ощутимо потянуло к передней стенке вагона. Все три стажёрки припали к окну.

– Подъезжаем! Вон, смотрите, уже мачты погодной станции.

– А вон челнок на орбиту пошёл! Сейчас ускорители сбросит.

– А там что такое? Ха, смотрите-ка! Какое древнее чудо! Прямо ракета…

– Это, наверное, музейный экспонат. Или памятник.

– Да ну… Он же в стартовом устройстве стоит.

– Вот вместе со стартовым гнездом и памятник!

Глава вторая

СБОР ЭКИПАЖА

Главный зал грузового космопорта Алкантра был наполнен шумом и суетой. Везде стояли и бродили толпы людей – пилоты, пассажиры многочисленных орбитальных челноков, провожающие и встречающие. Вперемешку с людьми всюду сновали роботы разнообразных форм-факторов и назначения. Кругом вспыхивали и гасли надписи, светились громадные дисплеи, звучали объявления, перекрывая нестройный гул толпы, лезла в глаза и уши навязчивая реклама.

Три стажёрки из Космической Академии, впервые попав в столь шумное и многолюдное место, несколько подрастерялись и прижались к стеночке у входа.

– Ну, теперь куда? – нетерпеливо спросила Нэя, дёргая за рукав Литу.

– Да сейчас, сейчас… – Лита ожесточённо возила пальцами по планшету. – Должны же мы быть где-нибудь… Ладно, попробуем через перечень рейсов.

– Может, справочную запросить? – предложила Милли.

– Ну вот ещё! Я сама разберусь. Не маленькая.

Она, конечно же, ещё долго бы разбиралась, но их заметила служба регистрации, отсканировала, идентифицировала, и прямо перед ними, над головами спешащих по своим делам людей, раскрылся воздушный экран.

– Добрый день, уважаемые стажёры! – приветливо произнёс робот-информатор. Согласно имеющегося у него алгоритма, общаясь с юными девушками, он принял вид атлетически сложенного симпатичного молодого человека (разумеется, виртуального, так как робот был просто областью в памяти местного сервера). – Ваша регистрация подтверждена. Грузовой корабль «Полюс» ждёт вас на сто семнадцатой площадке. Рекомендую воспользоваться малым аэротакси.

Он учтиво улыбнулся молодым посетительницам космопорта, и дисплей растаял в воздухе.

– Ну вот всё и выяснилось, – удовлетворённо заявила Лита, убирая планшет в сумку.

– Какая ещё сто семнадцатая площадка? – нахмурилась Нэя. – Этот «Полюс» что – грузовой челнок? Мы же не на орбиту таскаться собираемся! У нас рейс в систему Юпитера…

– А не та ли это старинная большая ракета? – предположила Милли.

– А чего гадать? Сейчас узнаем. Ну-ка, где здесь стоянка флаеров?

Изящный трёхместный флаер-аэротакси за несколько минут преодолел пару десятков километров до нужной стартовой площадки, вежливо пожелал пассажирам на прощание счастливого пути и с мелодичным стрекотанием отбыл обратно. Три будущие космолётчицы задумчиво воззрились на готовый к старту корабль. Белая стометровая сигара, устремлённая в небо, была подвешена между четырьмя серебристыми стартовыми ускорителями, доходившими почти до её середины и упиравшимися в чёрные конусы плазменных двигателей.

– Точно, он, – с тяжким вздохом вымолвила наконец Лита. – Ну и повезло же нам!

– Вот тебе и музейный экспонат! А я думала – их давно уже списали.

Нэя промолчала. Она хмуро разглядывала двух субъектов сопоставимого возраста и противоположного пола, переминавшихся в тенёчке рядом с правым ускорителем. Один из них, высокий и довольно упитанный, несомненно, был фанатом движения готических бруталистов, когда-то достаточно популярного, но теперь уже вышедшего из мейнстрима. Одет он был по причине жаркого климата космопорта в чёрную безрукавку, такие же чёрные бриджи-киви и громадные высокие ботинки с бутафорской шнуровкой и, очевидно, встроенными кондиционерами. Его голые руки и лицо были богато украшены татуировками, обычными, впрочем, без наворотов, с которыми в космос пускают. Угрюмое лицо, покрытое замысловатыми линиями, представляло собой нечто среднее между мордой рокфеллера (или ротвейлера – как же называется эта собачья порода?) и физиономией давно вымершей африканской гориллы.

Его напарник, напротив, вполне соответствовал современным молодёжным тенденциям и даже, наверное, слегка опережал их. Волосы на его голове имели оттенки всех цветов радуги и, более того, были аккуратно собраны в многочисленные хвостики – отдельно красные, отдельно жёлтые, зелёные и так далее. Ярко-оранжевое пончо с затейливым рисунком и ядовито-голубые лосины, обтягивающие тощие ножки, притягивали взгляд даже в густой тени, отбрасываемой ускорителем. Креативный наряд дополняли розовые кроссовки-попрыгунчики на толстенной подошве и многочисленный пирсинг – разнообразные лабреты усеивали бледное интеллигентное личико, а в ушах покачивались громадные кольца, свисающие почти до плеч. Уши, кстати, тоже были выращены согласно последнему слову биопластики, на манер эльфийских – сильно заострённые кверху и слегка оттопыренные.

Парочка, видимо, находилась здесь достаточно давно и теперь от скуки принялась заниматься тем, чем обычно и занимаются в такой ситуации особи гомо сапиенс мужского пола – обсуждать достоинства и недостатки находящихся в поле видимости особей пола женского.

– Нет, рыжая не в моём вкусе, – вполголоса томно разглагольствовал красавчик, подправляя пилочкой наманикюренные ногти (тоже разноцветные, в тон хвостикам на голове) и бросая быстрые взгляды на предметы обсуждения, – длинная слишком и вообще какая то… не такая. Хотя фигура неплоха…

– Ну да, конечно, – вторил ему татуированный, уткнувшись в планшет и быстро перебирая по нему пальцами.

– А у беленькой, пожалуй, грудь полновата, как ты считаешь?

– Ага, полновата, – бубнил бруталист, отрываясь на миг от планшета.

– А вот чёрненькая ничего…

– Угу, ничего…

Нэя демонстративно выставила свою руку, ногти на которой в этот момент как раз меняли цвет, эффектно переливаясь на солнечном свету, и стильный молодой человек, помрачнев от зависти, убрал пилочку в карман пончо.

– А что теперь? – спросила Милли. – Нас ведь должны встретить, так?

Словно в ответ на её вопрос в нижней части корабля, покрытой чёрной теплозащитной плиткой, открылся входной люк. Из проёма выглянула женщина средних лет, смуглая и кучерявая, как молодой барашек.

– Ой, какие детки миленькие! – всплеснула она руками.

Красавчик в пончо приосанился, а брутальный гот засопел и зашлёпал своими чоботами, переступая с ноги на ногу. Стажёрки-космолётчицы возмущённо переглянулись.

– Мы вам не детки! – строго сказала Лита. – Мы, между прочим, пилоты! А вы тут кто – капитан?

– Нет, что вы, я всего лишь третий пилот на этом грузовичке. Эдди, Эдди, иди сюда скорее, – стала она звать кого-то позади себя.

– Странные у них тут порядки, – проворчала Милли.

Из люка выбрался немолодой мужчина с короткой стрижкой и открытым располагающим лицом.

– Ну вот и наши стажёры! – довольно заметил он, окинув взглядом стоящую на площадке молодёжь.

– Вы капитан? – осведомилась Нэя.

– Второй пилот Санчес, к вашим услугам. Вы, судя по форме, тоже будущие пилоты. А что, в академии теперь только девочки – мальчиков не нашлось?

– Почему же? И мальчики у нас учатся, – возразила Милли.

– А мы вам чем не нравимся? – возмутилась Лита.

– Это что за гендерная дискриминация?! – разозлилась Нэя.

– Да нравитесь вы нам, очень даже нравитесь. Правда, Салли? – Пилот Санчес обернулся к своей напарнице.

Курчавая Салли радостно закивала, по-прежнему широко улыбаясь. Она, кажется, была очень рада провести долгие месяцы в компании этих очаровательных детишек.

Оба пилота неторопливо спустились по трапу на площадку обслуживания.

– А почему вас только пятеро? Где шестой?

– Чего?

– Какой ещё шестой?

– Откуда мы знаем?

– Ну вас же шестеро должно быть… А-а, вон он, наверное, летит.

К стартовой площадке приближался ещё один флаер. Все присутствующие, прикрыв глаза от яркого солнечного света руками, молча стали наблюдать за его посадкой. Из аэротакси вылез невысокий розовощёкий молодой человек с пухленьким детским личиком. Он был в строгом официальном костюмчике, белоснежной рубашке и даже галстуке, словно какой-нибудь депутат Мирового Совета. Членистоногий грузовой робот проворно выгрузил на площадку сумки и чемоданы и забрался обратно. Флаер взмыл в воздух, а прилетевший человечек невозмутимо проследовал мимо стоящих между ускорителями людей к трапу.

– Это грузовой корабль «Полюс»? – звонким голосом поинтересовался он. Вопрос был, конечно, чисто риторический, так как и название корабля, и регистрационный номер были крупно нанесены на гладкую белую поверхность.

Второй пилот демонстративно оглянулся на надписи, словно проверяя, на месте ли они.

– Ну да, «Полюс», как видите… А вы кто такой будете?

– Меня зовут Тим Том, и я член экипажа, – гордо молвил прибывший. – Проводите меня в мою каюту!

– В каюту? – Немолодой космолётчик несколько удивился. – Будет вам каюта. Не так быстро, впрочем.

– В самом деле, – не выдержала Лита, – долго нам ещё тут стоять на этой жаре? Может, мы всё-таки войдём?

– Сожалею, но без разрешения капитана никто на борт корабля подняться не может. – Второй пилот Санчес сокрушённо развёл руками. – Салли, наш капитан уже проснулся?

– Так точно, – весело ответила та. – И даже изволил выпить утренний кофе.

– Ну так пригласи же его скорее сюда. Скажи, что экипаж прибыл в полном составе и ждёт распоряжений. Да, и захвати, пожалуйста, документы.

Смуглая Салли ещё раз улыбнулась стажёрам (особенно разноцветному красавчику) и, ловко взлетев по трапу, полезла обратно в люк.

Наступило недолгое молчание.

– А когда мы полетим? – прогундел в тишине готический бруталист, и все присутствующие невольно обернулись к нему, потому что почти никто не слышал ещё его голоса. Тот смутился и прикрылся своим планшетом.

Второй пилот собрался было ответить, но тут знойный воздух наполнился рёвом и грохотом – с одной из соседних площадок рванул в небо орбитальный челнок. Разговаривать стало практически невозможно, поэтому несколько минут все молча наблюдали за поднимающейся вверх яркой звёздочкой с пышным хвостом, которая постепенно уходила к восточному горизонту.

– Старт через трое суток, – нарушил молчание пилот, дождавшись относительной тишины, – если всё пойдёт по плану.

– У-у, тогда мы поехали в отель, – недовольно протянул прибывший в костюмчике.

– В отель? Ха! Ничего подобного! Здесь жить будете.

– Зде-есь?

– Ну да. Надо же вам привыкать к кораблю, который на ближайшие два года станет вашим домом. Ну и, конечно, предполётную подготовку никто не отменял. Раньше, в старое доброе время, космонавты по нескольку месяцев готовились к полёту в Пространство.

– Ну вот ещё! – фыркнула Лита. – Несколько месяцев… Сейчас каждый день тысячи людей с Земли улетают. Если с каждым столько возиться…

– И вообще, мы люди обученные и тренированные! – добавила Нэя.

– Так ведь вы же не простые пассажиры, – возразил пилот Санчес. – Стажёры-космолётчики! Да и корабль у нас не новый – сами видите.

– А вы давно на нём служите? – полюбопытствовала Милли.

– Я-то? Да уж давненько. Помнится, когда сюда перевёлся…

Он, видимо, хотел рассказать какую-то историю, но из люка выпорхнула третий пилот Салли с потёртым планшетом в руках, а следом показался наконец и капитан корабля. Он постоял на верхней ступеньке трапа, жмурясь от яркого солнца, и неторопливо стал спускаться вниз, припадая на обе ноги. Было заметно, что под комбинезоном у него надет экзоскелет.

– Прямо капитан Ахав, – пробормотала Нэя. – Как в том комиксе… Интересно, а нога у него деревянная?

Командир корабля спустился на площадку и остановился перед нестройной шеренгой прибывшей молодёжи. Он был очень стар и, по-видимому, даже и не пытался как-нибудь поправить свою внешность. Короткие, слегка вьющиеся, волосы были совершенно белые от седины, а лицо бороздили многочисленные морщины и даже, похоже, шрамы. Капитан мрачно оглядел практикантов из-под мохнатых бровей (никто не смог его взгляда выдержать, и все непроизвольно отводили глаза) и заговорил глухим хрипловатым голосом:

– Меня зовут Ван Джи Лин, и я капитан грузового корабля «Полюс»… Учебного корабля «Полюс», – поправился он. – Нам с вами предстоит совершить практический рейс в систему Юпитера и обратно… Эй, ты!

И он мотнул подбородком в сторону практикантов мужского пола.

– Я? – пробасил татуированный верзила.

– Нет, ты – гибрид летучей мыши и попугая.

– А без обзывательств можно? – надул губы модный красавчик.

– Можно. Но трудно. Чтобы завтра же никакого железа у тебя на голове не было! Понял?

– Зачем это?

– Зачем? Затем, чтобы уши при старте не оторвались! В других местах, под одеждой, лабреты есть?

– Ну как вам сказать…

– Скажи, как есть.

Девицы-космостажёрки обидно захихикали. Модник заметно напрягся.

– Как же я их сниму? – заныл он.

– Как, как… В сервисной зоне космопорта есть пирс-салон. Тебе такси вызвать?

– Да ладно, я сам…

Капитан отвернулся от поникшего пирсомана и взял у третьего пилота планшет.

– Та-ак… Три пилота, врач, повар… Повар-то нам зачем? С кухонным принтером мы и сами неплохо справляемся. Кто, кстати, из вас кок?

Практикантки из академии весело заржали.

– Вон они стоят, – ехидно бросила Нэя. – Целых три.

– Напрасно смеётесь, – заметил второй пилот. – В старое доброе время так называли повара на морских судах.

– Ну вот, опять обзываетесь. – Разноцветный красавчик совсем расстроился. – Ну я повар, и что?

– Алекс Лобстер, так?

– Ну так…

– Ясно. А врач кто?

– Я… – застенчиво отозвался брутальный гот.

– Ты?! Зачем же ты, доктор, себе физиономию раскрасил? Пациентов пугать? Чтобы было потом кого лечить от заикания?

Теперь на площадке засмеялись все присутствующие. Особенно радовался красавчик – в этот раз смеялись уже не над ним.

– А чего… – стал оправдываться покрытый росписями доктор. – Это же круто… В нашем сообществе все такие…

Капитан махнул рукой и вернулся к планшету.

– У нас стажируются три пилота из академии. Аэлита Стар!

– Я Аэлита.

– Гианэя Стар.

– Ну я.

– Миэль Стар. Миэль Стар!

– Я, я Миэль!

– Вот это имена… А почему фамилии одинаковые? Вы что – сёстры?

– Какие ещё, к Плутону, сёстры? Мы из одного инкубатора!

– А-а… – насмешливо протянул пилот Эдди. – Люди будущего. Добро пожаловать, так сказать, в наше прошлое!

Третий пилот Салли снова заулыбалась, а стажёры-мальчики с интересом покосились на стажёров-девочек.

– В общем, так… – начал капитан, но тут, видимо, вспомнил про шестого практиканта и повернулся к коротышке в костюмчике. – А ты у нас кто?

– Тим Том!

– Та-ак… Тим Том… Специалист по полезной нагрузке… Это что ещё такое? По какой такой полезной нагрузке?

Тим Том не ответил и лишь ещё выше задрал свой маленький нос.

– В старое доброе время, – вставил Эдди, – так называли всех прочих членов экипажа, не имевших определённых обязанностей.

– Я, между прочим, – надменно пояснил специалист по нагрузке, – направлен сюда проходить подвиги Геркулеса!

Врач и повар отвесили челюсти в изумлении, а практикантки из академии возмущённо замахали руками.

– Ничего себе!

– Мы, значит, на подвигах будем всякой чёрной работой заниматься, а он, видите ли, в круиз полетит по Солнечной системе!

– А ну-ка рассказывай, как тебе такое счастье привалило!

Юноша в костюмчике, не ожидавший от окружающих такой реакции, переменился в лице и даже отступил назад, поближе к своим чемоданам.

– Я в своё время, – заметил Санчес, – на подвигах Геркулеса чистил канализацию в Селенограде. Вот это была работа! Дали мне десяток роботов, ну старых таких, на гусеницах. Ох и намучился же я с ними! То застрянет, то гусеница слетит, то прошивку надо менять…

– Ладно, Геркулес, – вздохнул капитан. – С тобой разберёмся отдельно. В общем, так. Начинаем подготовку к старту. Всем новым членам экипажа сегодня же заказать полный комплект одежды, включая бельё. Салли скинет вам список…

– А что, на корабле нельзя распечатать? – хмуро спросила Лита.

– Нельзя! – отрезал капитан. – Принтера для трусов у меня нет. Тебя, Геркулес, это, кстати, тоже касается. Вряд ли в твоём багаже есть то, что нужно. И чтобы всё было многоразовое!

Все практиканты разом опешили.

– Как… как многоразовое? – изумилась Милли. – И что, его потом ещё стирать придётся? Этим… как его… порошком?

– Как в старое доброе время, – грустно съехидничал повар Алекс.

– На корабле есть хорошая стиральная машина с сушильной камерой, – поспешила успокоить детишек улыбчивая Салли. – Ультразвуковая. Так что никакой вредной химии.

– А еда у вас что, тоже многоразовая? – агрессивно поинтересовалась Нэя и удостоилась похвалы красавчика Алекса – тот показал ей большой палец. Мол, молодец, подруга, жжёшь!

– Для самых остроумных – безусловно. Кому ещё что неясно? Сейчас второй пилот покажет вам корабль и ваши места. Всё.

Капитан Джи Лин сунул кудрявой помощнице планшет и двинулся к трапу, но лёгкое стрекотание флаера заставило его обернуться.

– Кого это ещё несёт? – проворчал он. – Опять, что ли, какая-нибудь комиссия?

– Комиссия взяла бы целый аэробус, – заметила Салли.

Из приземлившегося аэротакси спрыгнул на настил площадки высокий поджарый блондинистый мужчина в костюме и галстуке, как и кандидат в Геркулесы. Он одёрнул костюм, поправил галстук и уверенным шагом направился к трапу, но наткнулся на капитана, который стоял у него на пути и уступать дорогу не собирался.

– Это корабль «Полюс»? Я правильно понимаю? – нервно спросил прилетевший.

Пилоты за спиной капитана переглянулись – ну вот, ещё один читать не умеет.

– Допустим, – не сразу ответил командир корабля, разглядывая долговязого визитёра. – А вы, собственно, кто?

– Я член вашего экипажа. Менеджер!

– Великие Странники! Какой ещё, к Эриде, менеджер? Бывает менеджер по планированию, по надёжности… по понятиям, наконец. А вы менеджер по чему? По какой проблеме?

– Я менеджер вашего полёта. И попрошу не разговаривать со мной в таком тоне! На меня возложено общее руководство…

– Чего-чего? Это что-то новенькое!

– Вы что, не знаете? По новым правилам, принятым Управлением по Ювенальному Надзору, на любом учебном корабле обязан присутствовать менеджер.

– На моём корабле никаких менеджеров нет, и не будет!

– А вы посмотрите в судовую роль, – не сдавался незваный гость. – Там всё отражено, по всей форме.

Капитан нехотя забрал у третьего пилота планшет и стал искать нужный документ.

– Надо же… Действительно, появился. А ну-ка пойдём ко мне! Сейчас всё выясним.

Он стал медленно, с усилием подниматься по трапу. Менеджер и третий пилот Салли пристроились за ним.

– Эй! – подал голос Геркулес в галстуке. – А как же мои вещи? Мне робот нужен. Грузчик.

– Роботов на нашем корабле нет, – ответил Санчес. – Ты же у нас специалист по полезной нагрузке. Тебе и решать эту проблему.

– Да вы что? Да я же… Мне же никак…

– Ладно, – сжалился над ним второй пилот. – Господа практиканты! Помогите своему коллеге!

– Мы что, роботы – грузы таскать? – огрызнулась Лита.

– Давайте-давайте! Взяли быстренько вещи и все за мной. Сейчас будет экскурсия по кораблю.

Стажёры нехотя разобрали багаж специалиста и потащились вверх по трапу. Первым поднялся брутальный врач. Перед люком он попытался галантно посторониться, но Лита раздражённо впихнула его внутрь вместе с чемоданами и полезла следом.

– Какой же, всё-таки, грубый мужчина наш капитан, – недовольно заметил красавчик-повар, обращаясь к Нэе.

Та задумчиво щёлкнула его пальцем по кольцу в ухе.

– Я рада, что наши точки зрения совпадают.

И они один за другим тоже скрылись в люке. Милли пропустила вперёд себя недоросля в костюме, перехватила поудобнее его громадную сумку и тяжело вздохнула:

– Великие Странники! Куда мы попали…

Глава третья

ЭКСКУРСИЯ ПО КОРАБЛЮ

– Сейчас мы находимся в нижнем отсеке. – Пилот Эдди обвёл рукой вокруг себя. – На первом этаже, так сказать. Та маленькая комната, сразу за люком, называется шлюзовой камерой, а здесь – бокс подготовки к внекорабельной деятельности.

Стены помещения были сплошь покрыты разнообразными приборами, вентилями и разъёмами, свисали шланги и провода, из ниш устрашающе выпирали громоздкие космические скафандры.

– А почему тут так тесно? – полюбопытствовал длинноухий повар. – Снаружи-то он вон какой широкий! Метров десять, наверное…

– Двенадцать с половиной. Для выхода наружу здесь места более чем достаточно. К тому же это помещение может использоваться как дополнительный шлюз на случай отказа камеры. Так что лишний объём тут ни к чему.

– За стенками, – тут же добавила Нэя, снова щёлкнув повара Алекса по колечку (уж очень понравилось ей это занятие), – находятся двигатели мягкой посадки и посадочные опоры.

– Совершенно верно, юная леди, – похвалил её Эдди. – Вижу, что вы хорошо изучали матчасть в академии.

– Ну да, нам читали устройство древних кораблей, – подтвердила Лита. – Факультативно. Так что мы тут всё знаем. Вы лучше этим домашним мальчикам расскажите.

– Подумаешь! – пренебрежительно бросил специалист по нагрузке. – Я, к вашему сведению, уже опытный космонавт. На Луну летал!

– Да ну? Когда же ты успел? Дети до шестнадцати лет в Пространство не допускаются.

– Мне уже не шестнадцать! Я ещё постарше вас буду! Я с родителями летал, в круиз, на лайнере.

Нэя презрительно фыркнула.

– Тоже мне, космонавт! Турист-недомерок. Да на лайнере даже невесомости нет.

– Почему это – нет? – удивился доктор, которого, как выяснилось, звали Макс, а фамилию его ни произнести, ни запомнить было невозможно.

– Потому, что он ещё на выведении начинает раскручиваться, – охотно пояснила Милли. – И отсеки поворачиваются.

– Ага, – подтвердил Тим Том, – сначала коридор вбок загибается, а потом, когда выйти из каюты разрешат – кверху.

– Ладно, – прервал их второй пилот, – идём дальше. Наверх поднимаются вот по этой лесенке.

И он кивнул на крутой трап, рядом с которым свисал откинутый внушительный люк с мощными запорами. Стажёры, таща пожитки специалиста и ругаясь вполголоса, выбрались вслед за экскурсоводом на следующий этаж.

– Нумерация отсеков идёт снизу вверх, – продолжил свою лекцию пилот Эдди. – Внизу был первый, здесь же, соответственно, второй. Кстати, все отсеки разделяются герметичными переборками, и во время динамических операций все люки должны быть задраены… Да оставьте вы эти чемоданы! Сложите их вот тут, у стены, потом владелец их пристроит, куда положено.

Практиканты радостно побросали поклажу в указанное место.

– А это жилое помещение? – осведомился татуированный Макс, шагнув в первую попавшуюся дверь и сразу же наткнувшись на унитаз.

– Жилое, – подтвердил Эдди. – Раньше здесь был нижний грузовой трюм, а теперь вот…

И он стал поочерёдно открывать двери, окружающие небольшой пятачок с трапом.

– Туалет, душевая кабинка… Туалет, чтобы вы знали, есть в каждом отсеке. Писать в невесомости все умеют? А то могу показать. А девочек Салли научит…

– Мы сами, кого хочешь, научим, – сурово оборвала его Милли. – Нашли, чему учить…

– А душ ионный? – спросил Тим Том, заглянув в кабинку.

– Нет, обычный.

– А джакузи что, нет?

– Нет, конечно.

– Джакузи ему! – обозлилась Лита. – Может, тебе, прыщик, ещё и биде нужно?

Специалист по полезной нагрузке несколько смутился.

– А чего такого… Я же просто так спросил.

– Идём дальше, – продолжил экскурсию второй пилот, предупреждая намечающийся конфликт. – Тут у нас место для занятий спортом. Для поддержания формы. Обязательное условие для учебного корабля, вот и пришлось оборудовать. Тренажёры есть, как видите, беговая дорожка и всё прочее. Это же одновременно и медотсек. Вон там, кстати, твоё рабочее место, доктор. За шторкой.

Новоиспечённый корабельный врач подошёл и важно осмотрел своё место.

– А здесь, – пояснил Эдди, распахнув последнюю дверь, – кубрик для команды, то есть для вас. Располагайтесь!

Команда ввалилась внутрь и замерла в молчании, осматривая кубрик.

В стенах помещения, справа и слева от не слишком широкого прохода, темнели длинные глубокие ниши – очевидно, спальные места. Их было, естественно, шесть – по три с каждой стороны, одна над другой, от пола до потолка. Дальше, между нишами и противоположной стеной, были видны дверцы, тоже шесть – видимо, шкафчики для личных вещей членов экипажа. И всё. Ни мебели, ни прочих удобств цивилизации в кубрике не оказалось.

Девицы из Космической Академии, конечно, ожидали чего-нибудь подобного и с интересом покосились на парней-практикантов, изучая их реакцию на увиденное.

– Это что… Нам тут жить придётся? – нарушил гробовое молчание Алекс.

– Ага. А что? Не нравится? Вот, кстати, и каюты, господин специалист – вы же просили вас проводить. Выбирайте любую!

– Мы что, в одной комнате с девочками спать будем?

– Не вижу проблемы. Мальчики налево, девочки направо, или наоборот – как понравится. Личные места, обратите внимание, оборудованы шторками.

Экскурсовод подошел к правому ряду и с лёгким шорохом опустил шторку вниз, полностью закрыв спальную ячейку.

– Внутри у вас есть светильник, дисплей на потолке, персональная вентиляция. Занимайтесь, чем хотите – полная приватность!

– Прикольно… – уныло протянул повар.

– А по-моему, ничего, жить можно, – прогудел врач.

– Да вы что?! – психанул специалист. – Да как тут жить? Я не могу тут жить! Дайте мне каюту! Отдельную каюту!

– И чтобы с джакузи и биде… – подпела ему Нэя.

– Молодой человек! – с напускной строгостью стал порицать паникёра гид. – Вы прибыли сюда проходить подвиги Геркулеса, давали торжественную клятву стойко переносить все тяготы и лишения…

– Да знаю я, знаю! – застонал будущий Геркулес.

Пилот Эдди рывком поднял шторку обратно.

– Можете положить на свои места вещи, и будем продолжать знакомство с кораблём.

Красавчик Алекс мгновенно сориентировался и занял самую удобную ячейку в левом ряду – среднюю. Тим Том, вздохнув, забросил на верхнюю полку свой пиджачок. Верзила Макс, согнувшись вопросительным знаком, положил в нижнюю нишу планшет.

На правой стороне среднее место безапелляционно заняла Лита. Нэя выбрала верхнюю ячейку, Милли, как всегда тормознув, кинула свою сумочку внизу.

Следуя за вторым пилотом, практиканты вышли из кубрика в глубоком молчании и поднялись по трапу ещё на один этаж.

– Третий отсек. Тут вот тоже туалет, а это камбуз или, если говорить понятным языком, кухня. Где ты, повар? Иди сюда. Вот твоя территория на ближайшие два года. Ты, кстати, где учишься?

– Кулинарный колледж в Джобстауне, – нехотя молвил будущий кулинар. – Последний год остался…

– Шикарная тема для диплома у тебя будет. «Проблемы питания в условиях космического полёта»!

Красавчик Алекс уныло покачал своими разноцветными хвостиками.

– Оборудование у вас совсем старое. Неудобное.

– Какое есть. Ну ладно, пошли дальше, успеешь ещё тут насидеться.

Все вышли в тесный коридор к трапу. Дверей в отсеке было только три.

– А тут что? – кивнул на последнюю дверь Тим Том.

– А это самое красивое помещение – кают-компания!

И пилот Эдди плавным движением отворил её.

В кают-компании был солидный круглый стол, удобные мягкие кресла вокруг него, гигантский экран в форме иллюминатора, активные обои на стенах. Сейчас на них был изображён цветущий сад, слегка покачивались на виртуальном ветру розы, лилии и другие красивые цветы. Несмотря на несколько обшарпанный интерьер (на креслах кое-где потёрлась обшивка, а розы и лилии местами были покрыты чёрными квадратиками), тут было очень уютно, и поневоле думалось, что отсюда никак не захочется уходить в новенький, но скучный кубрик со спальными ячейками.

– Здесь мы завтракаем, обедаем, ужинаем, проводим свободное время, отдыхаем, словом, живём, – гордо сказал Санчес и присел в ближайшее кресло. – Ну что, стажёры, нравится вам наш корабль?

– Прикольно… – только и смог произнести ушастый повар.

– Я не понимаю, – горячо заговорила Милли. – Учебный корабль должен быть самым новым, самым современным… Ну чему мы тут научимся, на этом старье? Какой в этом смысл?

– Смысл? – Эдди задумался. – Вы знаете, раньше, в старое доброе время…

– Да хватит вам вспоминать про старое доброе время! – взорвалась Лита. – Раньше время было злое! Войны были, революции всякие, пандемии, эпидемии… Это сейчас доброе время! Наше время!

Пилот грустно усмехнулся.

– Вы правы, конечно. Я вот что хотел сказать. Раньше, когда корабли были ещё только морскими и плавали по земным океанам, будущие моряки проходили практику на старинных парусных судах, движимых силой ветра. Хотя в то время уже существовали корабли с тепловыми двигателями, с атомными реакторами…

– Ну и какой в этом был смысл?

– Так ведь тех ребят, так же, как и вас, учили не новейшей технике! Сегодня она новейшая, а завтра – списана в утиль. Практика была нужна, чтобы люди научились верить в себя, бороться с трудностями, принимать решения, зачастую очень непростые. Дружбе они учились, взаимопомощи, человечности. А что по сравнению с этим атомный реактор…

– Это всё было раньше, – упрямо возразила Лита. – Сейчас другое время.

– Вы думаете? Может быть, может быть… Ну ладно, пойдём дальше. Уже немного осталось.

Санчес, вздохнув, поднялся с кресла и первым вышел в коридор.

На четвёртом этаже (или, правильнее сказать, в четвёртом отсеке) дверей оказалось довольно много – целых шесть.

– Здесь тоже жилой отсек. Туалет, душ, каюты экипажа. Вот моя, вот здесь живёт Салли, а это – жилище самого капитана.

Из-за двери капитанской каюты доносились приглушённые голоса – там, видимо, решалась проблема внезапно появившегося менеджера. Пилот открыл последнюю дверь.

– А это у нас самое главное место на корабле – рубка управления, она же центральный пост.

Стажёры зашли за своим экскурсоводом в рубку и столпились в тесном пространстве между дверью и тремя большими противоперегрузочными креслами. Рубка управления, святая святых корабля, была именно такой, какой её изображают в исторических фильмах про космических первопроходцев – экраны во всю переднюю стену, замысловатые приборы, усеянные органами управления пульты перед креслами. Будущие пилоты взирали на всё это с заметным пренебрежением, а остальные стажёры – с выражением почтительного благоговения на лицах.

– Да. Так я и думала, – уныло произнесла Лита. – Кнопки, переключатели, тумблеры… Каменный век!

– Зато надёжно. А то какой-нибудь сенсорный экран сдохнет – что делать будете?

– Так ведь есть же ментальное управление! Или, в крайнем случае, голосовое…

– У нас тоже есть голосовой помощник в главном сервере. – Эдди повернулся к экранам. – Эжен! Состояние силовой установки в краткой форме!

В рубке послышался еле уловимый посторонний звук (видимо, включились динамики), и искусственный женский голос отчётливо и размеренно произнёс:

– Состояние силовой установки. Генераторы один, два, три, четыре остановлены. Реакторы один, два заглушены. Теплоизлучатели закрыты. Заряд основных аккумуляторов семьдесят девять и два. Заряд резервных аккумуляторов девяносто семь и четыре. Аварий и предупреждений нет.

– Конец общения, – ответил пилот, и едва слышное шелестение динамиков смолкло.

– Круто! – пробасил Макс.

– Да ты на настоящих кораблях не бывал! Вот там круто! – возразила ему Нэя. – А тут что? Примитив…

– А почему его зовут Эжен? – спросила Милли. – И почему у него женский голос?

– Так капитан настроил – это его право. Ну вот и всё. Экскурсия окончена.

– Как всё? – изумился Алекс и ткнул пальцем в потолок. – Да там ещё этажей двадцать, наверное!

– Ну пойдём, покажу, что там, – усмехнулся Эдди.

Все вышли из рубки вслед за ним и молча стали смотреть, как он открывает люк в потолке. За ним оказался второй люк, но уже открывающийся в другую сторону. Пилот открыл и его, и практиканты увидели длинную шахту со скоб-трапом на стенке, уходящую в темноту.

– У-у… Да там даже никакого лифта нет… – разочарованно протянул Тим Том.

– А зачем вам в полёте лифт? А сейчас там и делать нечего. – Санчес закрыл люки и спустился с трапа. – Всё, что выше этой переборки, на Землю уже не вернётся.

– Это… как это? – удивился доктор.

– Да так! – раздражённо бросила Лита. – Сначала поработает в качестве буксира, а потом, когда истощатся активные зоны, сбросят на Юпитер и всё.

– Ну да, – подтвердил Эдди. – Сейчас, конечно, на Юпитер не сбрасывают, а разбирают на какой-нибудь базе в Пространстве. Короче, утилизируют.

– Погодите-ка… – нахмурилась Милли. – Да у него же реакторы на тяжёлом топливе. Я дозу не хочу хапнуть!

– Реакторы теперь стоят современные, на лёгком синтезе, так что зря беспокоитесь. Чтобы вы знали, вокруг шахты, сразу за люком, находятся верхние грузовые трюмы. А дальше…

– Дальше баки с топливом, ну то есть с рабочим телом, – затараторила Нэя, – потом шлюпочная камера со стыковочными узлами, потом снова баки…

– Потом отсек генераторов, реакторы и передний стыковочный узел, – перебила её Лита. – Знаем, знаем!

– Всё правильно. Молодцы! – похвалил практиканток Эдди. Он хотел ещё что-то добавить и уже открыл рот, но тут отворилась дверь капитанской каюты, и все, кто там был, вышли в коридор. У трапа стало совсем тесно. Капитан был явно обескуражен, а менеджер сиял, как новенькое сопло ракетного двигателя. Видимо, его полномочия были всё-таки подтверждены неким вышестоящим лицом.

– А куда я вас помещу? – раздражённо спросил капитан, продолжая какой-то начатый спор. – У меня нет свободной каюты.

– Как это нет? Как это нет? А тут, например, кто живёт?

Менеджер распахнул ближайшую дверь и тут же налетел ногами на унитаз.

– Можете жить там, – лениво заметила Нэя. – Или в душе. Жалко, джакузи нет…

– Ну, я не знаю, ну придумайте что-нибудь! – повысил голос менеджер. – Не знаю как, но вы должны предоставить мне отдельную каюту, как официальному лицу! Можете отдать свою.

Капитан медленно повернулся и вперил в него тяжёлый взгляд из-под косматых бровей. Казалось, что он сейчас бросится на менеджера с кулаками.

– Вы, наверное, заметили, – поспешил разрядить ситуацию пилот Эдди, – что в каюте командира корабля находятся дублирующий пульт управления системами и запасной узел связи. Туда не то что заселиться – туда войти никто не может без разрешения капитана!

– Пусть живёт у нас в кубрике, – тут же предложила Лита. – А повара выгоним на камбуз. Или доктора в его закуток.

Менеджер посмотрел на неё с явным негодованием, а капитан даже не отреагировал на столь нелепое предложение.

– А что, – предложил Санчес, – занимайте мою, а мы потеснимся. Салли! – окликнул он. – Ты ведь пустишь к себе бездомного пилота? Тряхнём стариной, как в старое доброе время!

– Запросто! – весело отозвалась Салли. – Перебирайся! Я на камбуз, а то скоро ужин, – сообщила она капитану. – Красавчик! А ну давай за мной! Дела будешь принимать.

– Это непедагогично, – вполголоса проворчал менеджер на ухо капитану. – Я вынужден сообщить вам…

– Да летите вы к Эриде! – не выдержал капитан Джи Лин. – Педагог…

Он тяжело повернулся и заковылял к себе в каюту.

Глава четвёртая

ВВОДНЫЙ ИНСТРУКТАЖ

С первым самостоятельным завтраком начинающий повар Алекс управился довольно успешно – спрограммировал блинчики с творогом, желе из манго и сдобные круассаны к утреннему кофе. Места в кают-компании ему не нашлось – кресел было только девять (десятое обещали установить к вечеру), и он грустно поглощал свою порцию на камбузе за передвижным столиком. Его лицо и ушные раковины были покрыты красными пятнышками, которые не смог скрыть даже тональный крем, и повар время от времени трогал их рукой – очевидно, чесалось.

– Сейчас будет вводный инструктаж, – бросил капитан, тяжело поднимаясь из-за стола. – Всем новеньким через полчаса собраться здесь.

Капитан посмотрел на менеджера, дожёвывающего круассан, и вышел. Менеджер залпом допил кофе и бросился следом.

– Эдди! – окликнула Салли второго пилота. – Пойдём, разберём твои вещи. А то ты вчера всё свалил в кучу.

Пилоты тоже покинули кают-компанию.

– А они что, в одной постели будут спать? – вполголоса спросила Милли у Литы. – Это же негигиенично!

Та небрежно пожала плечами, задумчиво созерцая изображённый на стенах лес.

– А-а… У них тут всё, не как у нормальных людей.

Повар прикатил из камбуза столик на колёсиках и начал брезгливо складывать на него грязную посуду.

– Помогли бы, что ли, – заныл он. – А то я тут, как робот паршивый…

– Давай-давай, трудись! – прикрикнула на него Лита.

– Это же не траекторию до Марса рассчитать, тут думать надо, – засмеялась Нэя.

– Ну что вам – трудно, что ли…

Доктор Макс поднялся со своего места и стал старательно помогать. Они с Алексом уже были одеты, как положено – в одинаковые белые комбинезоны, только у Макса на груди красовалась змея с чашей, а у Алекса – вилка с ложкой. Пилоты щеголяли тёмно-лиловой новенькой формой, а нагрузочный специалист был зелёный, как только что сорванный с ветки огурец.

– А почему наш капитан так тяжело передвигается? – вполголоса поинтересовался он у стажёрок. – Он что, космит?

– Это что за расовые предрассудки? – притворно возмутилась Нэя.

– Не думаю, – рассудительно заметила Милли. – Похоже, он просто размагниченный…

– Это как? – вытаращил глаза Тим Том.

– Как, как… Это на нашем сленге термин такой, – снисходительно стала объяснять Лита. – Если человек долго находился в Пространстве, при пониженной гравитации или вообще в невесомости, то ему потом очень трудно снова привыкнуть к земной силе тяжести. Вот и говорят про него – размагнитился…

– Так что ты, мелкий, про физотсек не забывай, – засмеялась Нэя. – Понял? А то потом тоже будешь экзоскелет заказывать.

Со стола наконец убрали, и на камбузе зашуршала посудомоечная машина, перемывая многоразовую посуду. Повар и доктор вернулись в кают-компанию, потом явился менеджер, а затем подошёл и второй пилот. Стол здесь, как оказалось, складывался, а кресла сдвигались к стенам, поэтому в помещении вскоре стало довольно просторно. Начался вводный инструктаж. Пилот Эдди вышел на середину, держа в руке оранжевый свёрток.

– Внимание! Сейчас вы изучите первичные средства спасения.

– Ну мне-то, наверное, не обязательно…

Менеджер полёта, такой же зелёный, как и специалист по нагрузке, повернулся к двери.

– Куда же вы, дорогой? Если за этот инструктаж не распишитесь – останетесь на Земле. Без вариантов.

– Точно! – подтвердил Тим Том. – Нам перед круизом тоже всё это рассказывали.

– Вот видите! Так что слушайте внимательно. Это «а-ка один» – аварийный комплект первый, он же последний.

– Последний? Это… а почему последний? – спросил доктор.

– Да потому, что это ваша последняя надежда на случай разгерметизации. Комплект представляет собой лёгкий костюм из прочного материала, с дыхательной системой, надеваемый поверх обычной одежды. Чтобы всё было понятно, сейчас мы его на кого-нибудь натянем. Ну? Есть добровольцы?

– Я его уже надевал в своё время, – поведал Тим Том.

– А уж мы-то сколько раз его надевали! – бросила Нэя.

Алекс и Макс переглянулись и промолчали.

– Эх вы! – укорил их менеджер. – Мужчины! Смотрите и учитесь. Я готов! – повернулся он к Санчесу.

– Оч-чень хорошо! Кстати, как вас зовут? А то вы нам так и не представились. Только и слышно – «я менеджер, я менеджер».

– Ли Ниразо, к вашим услугам. Давайте, давайте, начинайте!

– Конечно, конечно. Итак. Если вдруг вы услышали сигнал вакуумной тревоги, почувствовали сильное движение воздуха или резкое снижение давления, короче, если есть опасность разгерметизации, ваша задача – надеть и активировать аварийный комплект. Делается это вот так.

Пилот резким движением оборвал ленточку с пломбой и одним движением раскатал свёрток на полу. Аварийный комплект превратился в длинный оранжевый мешок.

– Теперь берёте его за голову, вот здесь, – продолжил инструктор, всунув край мешка в руку добровольца, – и запихиваете ноги внутрь, вот сюда. В невесомости это будет сделать несколько сложнее, но вы справитесь, если жить захотите.

Менеджер уже стоял в мешке, держа его край в руке.

– Далее. Верхнюю часть костюма, которая с прозрачным окошком, натягиваем сзади себе на голову. Р-раз! А теперь убираем руки внутрь. Два!

– Руки надо вдеть в эти мешочки? Я правильно понимаю? – спросил Ниразо.

– Погодите, погодите. Следующий этап – магнитная застёжка. Раскатываете рукой во-он тот рулончик, который рядом с вашими… в общем, пониже пояса. Хоп! Три! И наконец, последнее действие. Дёргаете за шнурок, который в конце застёжки.

Раздался лёгкий хлопок, шипение, и Ли Ниразо превратился в надувную оранжевую куклу с короткими пухлыми ручками, торчащими в разные стороны. Сквозь прозрачное окошко из гибкого пластика было видно его улыбающееся лицо. Будущие пилоты показательно захлопали в ладоши, и остальные стажёры тоже к ним присоединились.

– Ну вот, вы и спасены. На все эти телодвижения вам отводится пятнадцать секунд.

– Я на тренировке укладывалась в двенадцать, – небрежно заметила Лита. – В невесомости, на стратосферном флаере.

– Что вы говорите… Снимаю шляпу! – Второй пилот повернулся к запечатанному в комплект менеджеру. – Теперь можете просунуть руки в мешочки, как вы выразились, и совершить некоторые нехитрые действия. Кнопку какую-нибудь нажать, например. Ну как, вам удобно? Нигде не жмёт?

– Замечательно! – приглушённо отозвался из-за окошка менеджер.

– А почему у него нет ног? – поинтересовался Алекс.

– А зачем ему ноги? В невесомости поплывёт, как рыбка. Или будет ждать прибытия аварийной партии в настоящих скафандрах. Руки, кстати, можно втянуть внутрь – места достаточно – чтобы оказать себе какую-нибудь помощь. Нос почесать, к примеру. Или надеть памперс. Никто не носит памперс в кармане? Хорошая привычка, между прочим…

– А как его это… снять? – спросил Макс.

– Дойдём и до этого. Итак. Аварийный комплект рассчитан на нахождение в нём человека до четырёх часов. Помимо воздуха, которым он наддувается при активации, в нём есть пакетик с пероксидом лития. Пакетик нужно вскрыть – потянуть за колечко с леской, которое там, внутри, под смотровым окном. Этот комплект учебный, пероксида тут нет, а колечко присутствует. Нашли? – обратился инструктор к добровольцу.

Тот согласно закивал за прозрачным окошком и, судя по колебаниям оранжевой плёнки, стал пытаться оторвать магнитную застёжку. Довольная улыбка быстро сползла с его лица и сменилась выражением панического ужаса.

– Выпустите меня! – сдавленно крикнул он из-под оболочки.

– После активации комплекта следует вести себя спокойно, – продолжал инструктаж Эдди, не обращая никакого внимания на доносящиеся из надувной куклы крики. – Не паниковать, не делать лишних движений. Во-первых, для экономии кислорода…

Менеджер лихорадочно просунул руки в трёхпалые мешочки по бокам и попытался открыть оболочку снаружи.

– …а во-вторых, для облегчения температурного режима.

– То есть? – не понял Алекс.

– Тело человека выделяет заметное количество тепла, и в вакууме оно уходит крайне неохотно. Поэтому, чтобы не перегреться раньше времени, нужно как можно меньше двигаться.

Ли Ниразо нервно дёрнулся с места, но тут же споткнулся в своём мешке и грохнулся на пол.

– Откройте его! Откройте! – завопил он, катаясь по полу. – У меня клаустрофобия! Мне нечем дышать…

– Воздуха внутри, даже при отсутствии пероксида лития, хватает примерно на двадцать минут, – спокойно продолжал свою лекцию второй пилот. – Но даже если вы почувствовали признаки удушья, не вздумайте открывать комплект без разрешения. Лучше потерять на время сознание, чем…

– Выпустите меня! – хрипел внутри защитного костюма незадачливый доброволец.

Практиканты с интересом следили за развитием событий. Второй пилот наконец сжалился.

– Когда опасность миновала, и вам разрешили снять комплект, не надо пытаться расстегнуть магнитную застёжку. Это ещё никому не удавалось. Для того чтобы скатать её обратно в рулончик, существует специальное приспособление.

Из трепыхающегося на полу надутого мешка раздавались совсем уже нечленораздельные звуки. Санчес встал на одно колено.

– Чтобы открыть комплект и выйти наружу, надо просунуть руку в рукав…

Он попытался нашарить руку Ниразо под плёнкой, но тот уже, видимо, ничего не соображал и ничем не попытался помочь инструктору.

– …просунуть руку в рукав, взяться вот за это кольцо у плеча и потянуть его вниз до самых… в общем, можно до пояса.

Эдди взялся за кольцо и резко рванул его вниз. Металлическая струна с лёгким треском распорола оранжевую плёнку, и бедный менеджер выпал наружу в почти бессознательном состоянии.

– И последнее. Этот комплект, как я сказал, учебный, мы его потом скотчем заклеим, а настоящий используется только один раз, после чего восстановлению не подлежит и утилизируется. Аварийные комплекты находятся в каждом отсеке, в необходимом количестве, на видных местах. У вас, в ваших спальных ячейках, они тоже есть, в изголовье. Все комплекты опломбированы и проверяются с определённой периодичностью. Вопросы?

Вопросов не оказалось. Лиловые практиканты снисходительно посмеивались, а белые с интересом рассматривали распоротый оранжевый мешок. Менеджер уже вполне пришёл в себя и поднялся на ноги.

– Ну вот, – сказал он и глубоко вздохнул. – Теперь, я думаю, каждый из вас знает, как пользоваться аварийным комплектом. Ничего страшного.

Он приложил палец к протянутому пилотом планшету, подтверждая получение инструктажа, и, слегка пошатываясь, двинулся к выходу из кают-компании. Разноцветные практиканты бурно зааплодировали ему вслед.

Глава пятая

ДОСТОЙНОЕ РУКОВОДСТВО

– Долго ещё? – раздался с верхней полки унылый голос специалиста по полезной нагрузке.

– Не ной! Уже десятиминутную объявили.

– Я в туалет хочу!

– Ты что, памперс не надел? А ещё опытный космонавт!

– Надел…

– Ну так дуй смело!

– Ага, а вдруг он переполнится раньше времени?

– Тебе же сказали – перед стартом много не пить. А ты сосёшь, как топливный насос!

– О-ох… Великие Странники!

Практиканты уже четвёртый час лежали на гидроматах в своих спальных нишах, пристёгнутые широкими ремнями. Старт корабля в Пространство, как известно – мероприятие довольно серьёзное. Пока завершится бесконечная проверка всех систем, пока закачают топливо в ускорители, пока снова всё протестируют… Все три пилота находились в рубке, в своих креслах. Менеджер Ниразо сунулся было к ним, но его с негодованием выставили вон и пристегнули к койке в персональной каюте. Вся эта суета транслировалась по внутренней связи и немало повеселила молодых стажёров. Они, конечно же, тоже здорово волновались перед предстоящим стартом, но будущие пилоты старались своего волнения не показывать, а остальные скрывали мандраж заметно хуже. Красавчик-повар лежал неподвижно, бледный как смерть, и только изредка почёсывал свои пятнышки, брутальный медик шумно вздыхал и ворочался под ремнями, а юный Геркулес окончательно достал всех своим нытьём, и девицы-практикантки ругали его в три голоса.

– Доктор! – донёсся по интеркому оклик капитана. – Ты про свои обязанности помнишь?

– Ага, – пробасил корабельный врач. На его дисплей были выведены показания медицинских параметров всех молодых членов экипажа.

– Отклонения сверх допустимых есть у кого-нибудь?

– Не-е… Вроде…

– Вроде или нет?

– Нет.

– У кого самый частый пульс?

– Сейчас… У меня…

Нэя прыснула со смеху.

– Готовность три минуты, – разнёсся по кораблю доклад голосового помощника Эжен. – Есть предварительный запуск силовых установок.

Корабль наполнился мелкой, еле ощутимой дрожью и стал вздрагивать всем корпусом, когда разгоняющиеся генераторы проходили через резонансные частоты.

– Практиканты! – рявкнул капитан. – Поднять шторки на спальниках! Чтобы я вас всех видел.

Стажёры поспешили исполнить суровое приказание.

– Ну вот, сейчас и тронемся, – вздохнула Лита.

– Совсем немного осталось… – поддержала её Милли.

Доктор засопел, а повар интенсивно зачесался. Нагрузочный специалист наконец-то притих и лежал без движения.

– Готовность одна минута. Идёт отключение внешних коммуникаций.

На дисплеях стажёров, подключенных к внешним камерам, отвалилась в сторону кабель-мачта, и поочерёдно отскакивали от ускорителей заправочные штанги, окутываясь белыми облачками.

– Внимание! – раздался хриплый голос капитана. – Начинаю обратный отсчёт. Десять, девять, восемь, семь…

И вдруг что-то громко щёлкнуло, противно завыла сирена, и кубрик окрасился красным мигающим светом.

– Отмена старта. Готовность снята. Отказ ускорителя три, – бесстрастным голосом докладывал (или докладывала) Эжен.

– Мама… – раздался снизу бас доктора Макса.

– Что?! Авария?! Авария, да?! Надо комплект надевать, да?!

Тим Том подскочил в своей нише, насколько позволяли ремни, и уже тащил из-под подушки оранжевый свёрток.

– Лежи смирно, дурак! – заорала на него Лита. – Сейчас как дёрнет – сломаешь себе чего-нибудь…

– Памперс не переполнился? – небрежно осведомилась Нэя.

Запаниковавший Геркулес откинулся обратно и замер, закрыв глаза.

– Внимание, стажёры! – громко произнёс капитан. На заднем фоне слышались жалобные причитания менеджера и успокаивающий голос третьего пилота. – Всем лежать спокойно, ремни не отстёгивать до особого распоряжения. Начинаем слив топлива.

Аварийная сирена оборвалась, интерком замолчал, и какое-то время в кубрике стояла мёртвая тишина.

– А мы что, можем взорваться? – подал голос Алекс.

– Не бойся, красавчик, – ответила ему сверху Нэя. – Нас спасут.

– Кто спасёт?

– Кто, кто… Великие Странники!

– Система аварийного спасения, – стала объяснять Милли. – Видел те большие красные штуки под кораблём?

– Ну. И что?

– Если что, они нас от ускорителей оторвут и поднимут вверх и в сторону. А потом корабль разделится на части, и обитаемый отсек совершит посадку.

– А это… остальные части? – спросил Макс.

– Реакторы тоже приземлятся – у них своя посадочная система есть. А всё остальное грохнется где-нибудь в поле.

– Нас потому и запускают с крайней площадки, – вставила Нэя, – чтобы никому на голову не свалиться в случае чего.

– А этот мелкий суслик полез комплект надевать! – раздражённо добавила Лита. – Лежите все смирно. В любой момент может сработать, если с топливом что-нибудь не так.

Через некоторое время совершенно буднично открылась входная дверь, и в кубрик заглянул второй пилот.

– Всё, практиканты! – весело заявил он. – Снимайте ремни, отбой. Пора ужинать, слышишь, повар?

Все шумно завозились в своих ячейках, отстёгиваясь. Алекс, печально вздохнув, поплёлся на камбуз.

Ужин прошёл в глубоком молчании, аппетита не было ни у кого, кроме пилотов. На стенах кают-компании мрачные волны бесшумно разбивались о невидимый берег, нагоняя дополнительную тоску. Практиканты лениво ковырялись вилками в тарелках, поглядывая на круглый экран, где транспортёр-установщик, похожий из-за многочисленных колёс на гигантскую сороконожку, отстыковывал дефектный ускоритель и взваливал его себе на спину.

– А где капитан? – осведомилась Лита. Кресло командира корабля пустовало во время всего ужина.

– В печали, – коротко ответила Салли, допивая чай.

– В смысле?

Салли грустно посмотрела на неё, вздохнула и, ничего не ответив, понесла капитану наверх его порцию.

– С такими отказами мы и стартовое окно к Юпитеру пропустим, – проворчала Милли. – И что тогда будет с практикой?

Пилот Эдди махнул рукой.

– Да не волнуйтесь вы! Если что-нибудь серьёзное – привезут другой. Без вариантов. Но посещение Луны придётся, конечно, сократить.

– Мы по дороге на Юпитер заедем на Луну? Я правильно понимаю? – встрепенулся менеджер.

Все присутствующие невольно засмеялись от столь дилетантски сформулированного вопроса.

– А вы что, господин менеджер, ещё не удосужились ознакомиться с планом полёта? Как же вы будете осуществлять общее руководство?

Ли Ниразо слегка покраснел.

– Это не в моей компетенции! Я не обязан вдаваться в технические тонкости!

– А в чём состоит ваша компетенция? Что вы умеете делать? С диспетчером общается капитан, документы оформляет Салли, со стажёрами, в основном, занимаюсь я. А вы? Что можете вы?

– Да я… Да я… Да я лучше вас знаю, когда, где и чем мне заниматься!

– Да вы вообще ничего не знаете!

Второй пилот впервые за всё последнее время утратил своё добродушие и разговаривал с менеджером жёстким холодным тоном – видимо, накопившееся в нём недовольство неожиданным пассажиром выплеснулось наружу. Его оппонент тоже не на шутку разозлился, так как ещё не забыл переживаний, испытанных во время инструктажа. Оба вскочили со своих мест и, если бы их не разделял стол, наверное, вступили бы в схватку. Стажёры молча наблюдали за перебранкой двух взрослых людей.

И тут в кают-компании зазвенел бесстрастный голос Эжен:

– Срочный видео вызов центральной диспетчерской станции Земли…

– Великие Странники! – ахнула Милли, округлив глаза.

– …Согласно протокола настройки, ввиду отсутствия членов экипажа в центральном посту соединяю канал связи с каютой капитана. Точка соединения недоступна. Соединяю канал связи с кают-компанией.

И на круглом экране-иллюминаторе вместо длинной серебристой рыбины ускорителя появились два человека, находящиеся в благородном интерьере: видный, холёный мужчина в умопомрачительном костюме и женщина – томная блондинка, хорошо выдержанная в солярии.

– Мама! Папа! – вырвалось у нагрузочного специалиста, сидящего как раз напротив экрана.

Пилоты-практикантки, находившиеся к дисплею спиной, разом вскочили и прижались к стенке сбоку от него, вне поля зрения камеры. Стажёры в белом, то есть Макс и Алекс, успевшие во время доклада Эжен слинять на камбуз, благоразумно предпочли оттуда не высовываться. Поэтому перед взорами почтенных родителей предстал их драгоценный ребёнок, одиноко ужинающий за большим круглым столом в компании двух взрослых мужчин, стоящих навытяжку справа и слева от него.

– Тимочка! – нежно заголосила мама. – Тимусенька! У тебя всё в порядке?

– Нам сообщили, что произошла авария, – со строгой душевной теплотой заговорил папа. – И больше никакой информации…

– Мама… Папа… Всё хорошо… Всё нормально… – испуганно попытался успокоить родителей Тим Том.

– Тимёночек! Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? Ты хорошо питаешься?

– Нас должны были уведомить в первую очередь! – В голосе папы появились стальные нотки. – Кто из вас капитан этого корабля?

– Я… Гхм… Второй пилот Санчес. Капитан занят… неотложными делами…

– Мама… Папа… Не надо… Я вам объясню… Потом… – сбивчиво пытался вклиниться в словесный поток растерявшийся сын. Уши его горели, руки нервно прыгали по столу, на лице застыла умоляющая плаксивая гримаса.

– Тимуленька!

И тут в разговор вступил Ли Ниразо.

– Позвольте представиться. Я менеджер полёта. – Плечи его расправились, глаза заблестели, и по степени импозантности он, пожалуй, сравнялся с папой специалиста. – Я ответственно заявляю, что ваш сын находится в полном здравии и благополучии. Отказ техники никакой угрозы для его жизни и здоровья не представлял, последствия устраняются. Уверяю вас в совершенной и полной безопасности прибывшего проходить подвиги Геркулеса стажёра Тома!

Его речь произвела сильное впечатление на взволнованных родителей. Мама нервно прижала стиснутые руки к груди, папа смягчился лицом. Стажёрки-пилоты стояли у стены с вытаращенными глазами и, похоже, прилагали неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться в голос. Милли прикрыла распахнутый рот ладонями, Лита прикусила нижнюю губу, Нэя вообще, закрыв лицо руками, сползла вниз по стеночке, плечи её беззвучно тряслись. Тим Том сидел красный, как переносной огнетушитель.

– Мама… Папа…

– Тимусенька! Мальчик наш! Герой ты наш! Геркулес…

– Что бы ни случилось в полёте, я знаю – любые трудности тебе по плечу!

– Не беспокойтесь! Я буду лично контролировать обстановку на корабле!

– Ах! Благодарю вас! Я чувствую к вам особое доверие. Вы такой же зелёный, как наш сыночек…

– Я вижу, что руководство кораблём находится в руках достойных людей!

– Мама! Папа!

– Бай-бай, Тимочка, не скучай, лапочка, не скучай!

– Удачного старта в Пространство, сын!

И на экране снова появился неисправный ускоритель, уезжающий на диагностику. Второй пилот опустился в своё кресло и беззвучно захохотал, закрыв лицо ладонью. Практикантки наконец-то громко заржали. Тим Том швырнул на стол вилку и бросился вон из кают-компании.

– Вот видите! – важно сказал менеджер. – Я всё-таки незаменимый человек на этом корабле!

Санчес, продолжая смеяться, прикрылся второй рукой. Ли Ниразо невозмутимо вышел и полез по трапу в свою каюту, как было видно через открытую дверь.

Насмеявшись до изнеможения, девицы спустились в кубрик. Тим Том плакал, уткнувшись в подушку, а Макс бормотал что-то успокоительное и, благо позволял высокий рост, бережно гладил его по плечу татуированной лапой.

– У вас тут что – нежная мужская дружба? – невинно поинтересовалась Нэя.

– Теперь понятно, как ты попал сюда геркулесить, – желчно сказала Лита. – Твой папочка кто – член Мирового Совета?

– Представляю, каких денег это стоит – связаться через центральную, – сурово бросила Милли.

– Да вы… да вы… – зарыдал несчастный Геркулес, – да вы мне просто завидуете! Вы не только грубые… не только злые… вы… вы… вы инкубаторские!

Стажёрки застыли на пару секунд, переглянулись и, ни слова не говоря, полезли в свои ячейки.

Вернулся Алекс, закончив дела на камбузе.

– Я со своими предками сразу связался, – сообщил он. – Чтоб зря не дёргались.

– И я родакам запостил, – прогудел Макс. – И всему сообществу тоже…

– Ага… – проскулил Тим Том. – В корабле гаджет не ловит…

– Так вышел бы на площадку…

В полном молчании все стали укладываться спать.

– Тимочка, – со всей возможной для неё душевностью промолвила Нэя, устраиваясь поудобнее, – лапочка моя, не переживай. Хочешь, я буду тебе вместо мамы? Так ты только скажи. Грудью кормить, конечно, не обещаю, а в остальном…

Тим Том не ответил, только отвернулся к стене и, всхлипнув, перевернул зарёванную подушку.

Глава шестая

СИНДРОМ КОСМИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ

Ускоритель привезли уже под утро, и все практиканты проснулись незадолго до подъёма от толчков и глухого металлического лязганья – установщик пристыковывал его к кораблю. Снова засыпать не имело никакого смысла, и молодые члены экипажа начали потихоньку выползать из своих ячеек. Алекс, которому предстояло опять топать на камбуз, окончательно загрустил – до него только сейчас стало доходить, что теперь надо будет заниматься этим изо дня в день, без выходных, почти два года. Чесаться он уже перестал, и пятнышки на его лице стали гораздо менее заметны.

– Завтрака, наверное, сегодня не будет, – с тайной надеждой предположил он. – Эту башню уже поставили, сейчас к койкам пристегнёмся и вперёд!

– Иди-иди, лентяй! – скомандовала ему Лита. – Если и полетим сегодня, то, как и вчера, вечером.

– Почему это?

– Потому что Земля вращается! В интернате учился?

– А что, нормально не объяснить?

– Космопорт два раза в сутки проходит через плоскость эклиптики, – терпеливо стала разъяснять из-за шторки Милли. – Утром и вечером. Но во второй раз, вот как раз сейчас, у нас фазовый угол с танкером не совпадает.

– Ничего не понял…

– Ну, значит, не судьба. Иди-иди, люди есть хотят.

После завтрака, как и накануне, настало время подготовки к предстоящей невесомости. Весь экипаж тщательно проверял – всё ли прикреплено, привязано и упаковано, не будет ли что-нибудь летать по кораблю после выведения. Потом был лёгкий перекус вместо обеда, и наконец стажёры снова пристегнулись к своим спальным местам. На этот раз волнение несколько притупилось, и в кубрике началась непринуждённая болтовня. Специалист по полезной нагрузке после пережитого накануне стресса лежал молча, в беседы почти не вступал и вообще вёл себя, как и подобает настоящему опытному космонавту – не ныл, не скулил и в туалет не просился.

– А почему вчера капитан сам время называл перед запуском? – спросил Алекс. – Все доклады робот делал, а тут – он сам…

– Традиция такая раньше была, – ответила Милли. – Последние десять секунд капитан должен отсчитать лично, чтобы все знали, кто тут главный. Это нам препод по астродинамике рассказывал. Смешной такой старичок. Он когда-то пилотом на астероиды ходил.

– Не традиция, а примета, – поправила Нэя. – Если капитан чётко отсчитает и не собьётся, то полёт закончится удачно. А если нет – жди проблем…

– Глупости всё это, – оборвала её Лита. – Предрассудки. Это, как чёрная кошка, которая дорогу перебежала. Я, когда стану капитаном, отсчёт вести не буду. На новых кораблях давно уже никто ничего не отсчитывает.

– Ага. Я на лайнере не слышал, – подал голос Тим Том.

– Центральный! Докладывает врач. – Макс наконец-то вспомнил о своих обязанностях. – Показатели … это… в норме. Превышений нет.

– Доклад принят! – весело отозвалась из рубки Салли.

– Готовность десять минут, – раздался голос Эжен.

Разговоры постепенно прекратились. По мере приближения момента старта волнение практикантов стало нарастать, потому что полной уверенности в успехе уже ни у кого не было. Полетим – не полетим… полетим – не полетим…

– Центральный! Показатели пульса пошли вверх, – доложил доктор. – У всех… кроме меня…

– Принято, – ответила Салли.

В этот раз только она одна связывалась с кубриком. Капитана пока ещё ни разу не было слышно – словно его и не было в рубке. Да и вообще его сегодня никто из стажёров не видел.

– Готовность три минуты. Есть предварительный запуск силовых установок.

«Полюс», как и вчера, мелко завибрировал. Затём снова прошла минутная готовность, отошли заправочные штанги на экранах.

– Начинаю обратный отсчёт, – раздался вдруг голос командира корабля, сегодня, почему-то, особенно низкий и хриплый. – Десять, девять, восемь, семь…

Стажёры непроизвольно напряглись в своих койках. Вот сейчас, сейчас… Нет, пронесло.

– Шесть, гхм, пять-четыре, три…

Где-то неподалёку зародился и заполнил весь кубрик ровный могучий гул.

– Два, один…

Гул становился всё громче и громче, переходя в рёв и сопровождаясь свистом – исполинские турбонасосы ускорителей тоннами гнали компоненты топлива в камеры сгорания.

– Ноль!

И практиканты спинами, прижатыми к гидроматам, ощутили мягкий, но какой-то давящий толчок – корабль оторвался от стартового стола.

– Ура-а-а! – заорала Лита, будучи не в силах сдержать эмоции. Нэя на верхней полке оглушительно завизжала. А Милли радостно закричала внизу:

– Поехали!

Стажёры стали переключать свои дисплеи с камеры на камеру, торопясь налюбоваться окружающими видами. Ускорители исторгали из себя струи яркого пламени, а стартовая площадка, газоотводные лотки, подъездные пути, заправочные мачты – всё это плавно удалялось, уменьшаясь в размерах. Тёмная тень «Полюса» побежала по земле в противоположную от солнечного света сторону.

– Круто! – пробасил с нижней полки Макс.

– Ну да, прикольно, – добавил Алекс.

– Время полёта одна минута. Высота шесть восемьсот, скорость двести девяносто, тангаж семьдесят девять, – доложила Эжен.

Грохот двигателей давил на уши, спальные ячейки мелко дрожали, и казалось, что сам воздух в кубрике вибрирует, превратившись в тягучую плотную жидкость. Корабль всё быстрее и быстрее набирал скорость и высоту, тяжёлая лапа перегрузки всё сильнее прижимала практикантов к гидроматам, и всё труднее и труднее становилось поднимать руку, чтобы переключить дисплей на другую камеру.

– Две минуты полёта, – бесстрастно комментировала Эжен. – Высота сорок восемь семьсот, скорость тысяча сто, тангаж пятьдесят один.

«Полюс» постепенно опускал нос к востоку, начиная набирать орбитальную скорость. Горизонт вокруг стремительно расширялся, небо темнело на глазах, на западе сияло заходящее солнце, а впереди уже показалась безбрежная гладь Атлантического океана.

– Десять секунд до отделения стартовых ускорителей.

– Ребята! Сейчас будет трясти, не пугайтесь! – крикнула по интеркому Салли.

Рёв двигателей оборвался, раздался гулкий удар, и корабль вздрогнул всем корпусом. Гидроматы, сдавленные до этого перегрузкой, распрямились, прижав практикантов к ремням. Ускорители лепестками разошлись в разные стороны, и было видно, как они разворачиваются, готовясь к посадке. И тут же внизу снова загрохотало, корабль затрясло, и блестящие палочки ускорителей исчезли вдали.

– Ай! Это что такое? – испуганно крикнул повар.

– Терпи, студент, космонавтом будешь!

Модули неиспользованной системы аварийного спасения, которые в нештатной ситуации должны были включиться все разом, теперь срабатывали попарно и отделялись, добавляя кораблю дополнительные метры в секунду. Стажёров то прижимало в сторону пола, то отбрасывало вверх, к потолку. Словно кто-то большой и сильный мощными пинками выталкивал «Полюс» в Пространство.

И вдруг все эти толчки и грохот прекратились. Стажёры, оглушённые внезапно наступившей тишиной, безмолвно пялились на дисплеи, где белая поверхность корабля раскрывалась громадными створками – это теплоизлучатели реакторов начинали сбрасывать избыточное тепло в космос.

– Высота сто один пятьдесят. Скорость три сто. Пройдена линия Кармана.

Практикантки из Космической Академии снова радостно завопили, и остальные обитатели кубрика тоже их поддержали. Даже Макс заревел внизу, словно овцебык во время осеннего гона.

– Мы что, уже в космосе?

– Да, в Пространстве.

– А почему невесомости нет?

– Идём на плазменных двигателях. В Пространство мало попасть, нужно ещё обратно на Землю не свалиться.

–Ух ты!

– Ничего себе аттракцион!

– Да-а… Это тебе не лайнер!

Пережитое при старте напряжение выплеснулось наружу лихорадочным возбуждением. Все шестеро гомонили разом, перебивая друг друга, и торопились насмотреться на чёрную пустоту космоса, заходящее за заметно скруглившийся горизонт солнце и искрящийся под его косыми лучами океан.

– Смотрите! Как будто золотая фольга внизу!

– Терминатор! Скоро в тень войдем.

– Вау! Круто!

– Луна, вон Луна видна! Какая яркая!

– А зелёный луч увидим? Нам как-то рассказывали…

– А впереди, за океаном, что будет? Австралия?

– Африка, дурак! Ты что, географию не учил?

– Да забыл я уже вашу географию…

– Разгон закончен, – особенно торжественно прозвучал доклад Эжен, лишённый каких-либо ненужных эмоций. – Корабль выведен на промежуточную орбиту.

– Практиканты! – Голос капитана был теперь, как прежде – лишь с лёгкой хрипотцой. – Через полвитка приступаем к стыковке с танкером. Можете снять ремни и поплавать. У вас полчаса.

Действительно, в кубрике теперь была невесомость. Отстёгнутые ремни так и остались висеть в воздухе. Стажёры радостно вынырнули из своих ячеек в проход и стали весело кувыркаться в воздухе, гоняясь друг за другом, как малые дети.

И вдруг специалист по нагрузке задёргался, согнулся пополам и схватился за свой рот обеими руками. Раздались пугающие рвотные звуки, и по кубрику полетели жёлто-коричневые шарики. Все остальные с визгом забились обратно в свои ячейки.

– Ты что, про гигиен-пакет забыл, чучело? – закричала на него Лита. – Центральный! У Геркулеса синдром космической адаптации! В острой форме!

– Так… Апельсиновый сок… – старательно перечисляла Нэя, выглядывая из-под полуопущенной шторки. – Туппи-чипсы… Шоколад. Или пирожные какие-то…

– Я такого не готовил… – удивлённо заметил повар.

– Доктор! – снова заорала Лита. – А ты куда спрятался? Вылезай! Вылезай сейчас же! Это твоя работа!

– Чего… А я чего… – испуганно промычал корабельный врач из-за закрытой шторки.

Тим Том висел посреди кубрика, по-прежнему зажимал обеими ладонями испачканный рот и периодически содрогался от рвотного рефлекса, хотя в желудке у него было уже совсем пусто.

Распахнулась дверь, и в помещение птицей влетела Салли с полотенцем в руке.

– Тихо-тихо-тихо… – стала она успокаивать попавшего в беду космонавта. – Давай потихонечку, потихонечку на своё место. Сейчас пройдёт, сейчас…

Она стала буксировать специалиста по нагрузке к его ячейке, попутно вытирая ему лицо полотенцем.

– Не волнуйся, не переживай… Головой не мотай, не делай резких движений…

Тим Том ещё подёргивался, но уже не так сильно, и постепенно успокоился, будучи надёжно пристёгнутым к своему месту.

Салли стала собирать полотенцем летающие по кубрику шарики.

– А вы чего попрятались? – накинулась она на остальных. – Не стыдно вам, а? Бессовестные… С каждым такое может случиться. Особенно в первый раз.

Практиканты стали осторожно выглядывать из-за шторок.

– Да у него-то как раз не первый, – недовольно заметила Милли. – Он же у нас самый опытный!

Салли наконец собрала весь космический мусор, включила усиленную вентиляцию и, горестно вздохнув, покинула кубрик.

– Ты зачем нажрался перед стартом? – сурово спросила Лита.

Специалист лежал (или висел) неподвижно и страдальчески молчал.

– А сладости эти где взял? Отвечай!

– В чемодане…

– А я-то думала – что это там шуршит? – возмутилась Нэя. – А это он хомячит за шторкой!

– У нас в интернате, – назидательно сказал Алекс, – если кого-нибудь ловили, что он втихаря жрёт под одеялом, то…

Он сделал паузу и начал пристёгиваться в ячейке.

– То что? – буркнул Макс. Несмотря на татуировки, было заметно, что он сильно покраснел – ему, наверное, стало невыносимо стыдно.

– …то ночью, когда воспитатели уйдут, ставили его посреди спальни, давали большую булку и заставляли съесть. Не запивая.

Алекс со стуком захлопнул шторку.

– Ну вот, – грустно сказала Милли и разочарованно вздохнула. – Какой момент был! А он… Всё испортил.

И она тоже закрылась в своей нише.

Глава седьмая

ЧТО ДОЛЖЕН УМЕТЬ КАПИТАН

Перелёт до Луны прошёл как-то совсем буднично и незаметно. Это раньше, в старое доброе время, как любит говорить пилот Санчес, корабли тащились до неё трое суток по траектории свободного возврата, а сейчас стажёры даже не успели как следует насладиться (или намучиться) невесомостью. После стыковки с танкером и дозаправки их погнали спать, а когда они, удивляясь вновь появившейся тяжести, выбрались к завтраку, «Полюс» уже стоял на космодроме Браун-сити в Океане Бурь, и к входному люку была надёжно пристыкована суставчатая переходная галерея.

Менеджер полёта, подтвердив свою репутацию незаменимого на корабле человека, сумел каким-то загадочным образом пробить молодёжи доступ на популярнейшее шоу «Гармония звёздных сфер», и практиканты торопливо стали наряжаться – не идти же туда в лётных комбинезонах. Макс и Алекс мудрить не стали и облачились в ту же одежду, в которой прибыли на «Полюс». В чемоданах Геркулеса оказался целый гардероб, и он долго подбирал себе одеяние, пока, наконец, не остановился на серебристых, с искоркой, брюках и золотой тунике с поясом. А стажёркам-пилотам пришлось спешно заказывать себе наряды в ближайшем принт-ателье.

– Ну зачем ты эту прикидку взяла? – возмущалась Нэя. – Она же тебе к цвету глаз не подходит. И каблоботики такие уже не носят…

– Ну вот ещё! Это же настоящий пенополихрусталь!

– Тоже мне, Золушка!

– Сама-то, красавица, вырядилась! Словно на экзамен по навигации.

– Понимала бы чего…

– Пойдём, пойдём скорее, – торопила коллег-практиканток Милли.

– Да не суетись! Это шоу круглые сутки крутится.

В первом отсеке стажёров уже ожидали Эдди и Салли, одетые весьма скромно, и все вместе пошли по переходу в приёмный терминал. Шагалось необычайно легко, и от этого становилось весело и радостно на душе – сила тяжести на Луне, как известно, в шесть раз меньше земной.

– А вы пойдёте на шоу? – спросил Алекс пилотов.

– Нет, что вы, – засмеялся Санчес. – Мы уже вышли из этого возраста.

– Мы по городу побродим, – сказала Салли. – Давненько здесь не были, правда, Эдди?

– А капитан что, в город не пойдёт? Он опять в печали?– осведомилась Лита.

– Ага.

– А менеджер где?

– Сразу побежал куда-то.

– Наверное, в салон удовольствий.

– По гиноидам соскучился!

Все посмеялись и расстались у выхода из галереи.

Город Браун-сити, разноцветный и многоэтажный, встретил землян с навязчивым радушием крупного туристического центра. Всевозможные рекламные дисплеи, лазерные надписи и три-дэ экраны настойчиво предлагали прохожим и приезжим посетить то или иное заведение, обещая все мыслимые и немыслимые радости жизни. Практиканты спустились по светящемуся спиральному эскалатору на несколько уровней и весело расселись в вызванном по нейроинтерфейсу такси. Геркулес наконец-то оттаял душой, и к нему снова вернулась его привычная самоуверенность. Да и остальные стажёры старались не вспоминать происшествие на околоземной орбите по вполне понятным причинам.

– А транспорт-то тут на колёсиках, – констатировала Лита.

– Как в старое доброе время, – подхватила Нэя.

– Конечно! Где же здесь флаерам летать? – рассудительно заметила Милли.

– В Море Ясности новый город построили, – небрежным тоном знающего человека вставил Тим Том. – Не этажами, а целая полость. Вот там – флаеры, как на Земле! Было бы у нас побольше времени – скатались туда на хайпелупе.

– А ты там что, с родителями был?

– Ага. Там аквапарк есть продвинутый. С пневмоприбоем.

– У-у… Круто… Везёт же человеку!

– А ещё где был?

– К Прямой Стене летали на катере. Здоровенная! В Лунном Музее был, здесь, на первом уровне.

– Это там, где старые корабли стоят?

– Ага…

– Приехали, кажется, – заметил Алекс, оглядываясь. – Точно, приехали.

Под самым перекрытием уровня крутилась, переливаясь всеми возможными цветами, объёмная светящаяся вывеска «Гармония звёздных сфер».

Практиканты, озираясь, вошли в громадное фойе. Красные лазерные полоски качнулись вверх-вниз, сканируя и проверяя доступ, и бесшумный подъёмник тут же перенёс посетителей к предназначенному для них месту. За восьмигранным столом уже находились два зрителя, типичные местные космиты-селениты, судя по тщедушному телосложению. Один из них сидел в бледно-лимонном пончо (у Алекса было куда круче!), другой отсвечивал фиолетовым. Парочка увлечённо следила за разворачивающимся вокруг действием, тесно прижавшись друг к другу, как закадычные друзья, если не сказать больше.

Шоу было в самом разгаре. Кругом постоянно менялись виртуальные декорации, мерцали и вспыхивали световые эффекты, звучали инструментальные композиции и вокальные партии. Новые посетители заняли свои места, наслаждаясь феерическим зрелищем.

Номер скоро закончился, и наступила пауза, чтобы зрители могли перевести дух, сделать при необходимости заказ и приготовиться к следующему выступлению. Дружки за столом пригубили из своих бокалов и бегло осмотрели новых соседей – Алекса с одобрением, Макса с откровенным испугом, девиц-пилотов и специалиста весьма скептически.

Лита взяла инициативу общения в свои руки.

– Привет, аборигены! Где тут включается автодоставка?

– Доставка не работает, – настороженно отозвался лимонный.

– Официанта надо позвать, – добавил фиолетовый, оскалив зубы в улыбке, и оказалось, что у него выращены стильные вампирские клыки. – Вон тем сенсором.

Лита махнула рукой по сенсору.

– А вы что, с Земли? – поинтересовался лимонный, опасливо косясь на татуированного Макса.

– Ага.

– И он тоже? – кивнул фиолетовый на тощего Алекса.

Тот уже открыл рот для ответа, но Нэя решила приколоться.

– Он с астероидов. С Весты. Вчера только прилетел.

Тим Том прыснул в кулак, Макс хрюкнул, Алекс закрыл рот. Рядом с ним бесшумно развернулся из-под пола портал, и у стола появился официант – молодая хрупкая девушка в шортах и топике, тоже, судя по всему, потомственная космитка.

– У вас тут что, гиноидов перепрошивают под официантов? – Алекс присмотрелся получше. – У-у, да ты вроде живая! Настоящая…

И он пощупал её за голую ляжку. Официантка невозмутимо отпихнула его руку – она, видимо, уже привыкла к подобным проверкам на человечность.

– Что будете заказывать? – с подчёркнутой вежливостью осведомилась она.

– Слушай, девушка, как ты сюда попала? – изумилась Лита. – Официантом работать… Для этого же роботы есть.

– Я на подвигах Геркулеса, – уныло ответила молодая космитка. – Роботов не хватает…

– Бедная! И сколько же тебе осталось?

– Три месяца…

– Возмутительно! Ну и порядки на Луне!

– Так ведь всех роботов на Землю увозят, – с хорошо скрытой злобой пояснил фиолетовый. – И чипы запасные тоже.

– У нас, на Весте, живых официантов нет, – заявил Алекс. – Только роботы.

Тим Том снова прыснул, Макс сотворил особенно зверскую рожу, а Нэя довольно улыбнулась, откинувшись в кресле.

– Ох, – вздохнула Лита. – Даже и неудобно как-то приказывать живому человеку. Ладно. Знаешь, милая, принеси мне…

Она понизила голос.

– ...ликёр ананасовый!

Официантка глянула в наручный планшет.

– Да вы что?! – ужаснулась она. – Вам же нельзя! Мне подвиги не засчитают, если я…

– Ладно-ладно, не волнуйся, пошутила я. Сок берёзовый, с листиком и почками.

Девушка-официантка стала тыкать пальчиком в планшет, принимая заказы. Макс попросил скинуть ему меню и, порывшись в своём гаджете, выбрал «Кровь Франкенштейна» – напиток, вполне подходящий для брутального гота. Остальные заказали какой-либо сок (разумеется, не апельсиновый).

– Добрый вечер! – громогласно разнеслось по всему огромному залу. – А может быть, добрый день, а может быть, доброе утро, кому как нравится, потому что сейчас над нами чёрная лунная ночь. Встречайте! Это я – ваш лучший друг, ваш кумир, ваш Селемун!!!

Зал взорвался бурными овациями.

– Ух ты! Смотрите! Сам Селемун! – восторженно заголосили девицы-практикантки. Алекс даже вскочил, размахивая от восторга руками, а Тим Том захлопал в ладоши, снисходительно улыбаясь.

– А кто это? – прогундел Макс и стушевался, наткнувшись на гневные взгляды аборигенов.

– Мы приветствуем в этом зале, – продолжал Селемун, – наших добрых друзей, прибывших к нам с Земли – стажёров-космолётчиков с учебного корабля «Полюс»!

И столик, за которым сидел молодой экипаж «Полюса», залили лучи яркого света, а их лица появились на многочисленных гигантских дисплеях. Овации вспыхнули с новой силой.

– А менеджер-то наш подсуетился, – вполголоса сказала Нэя на ухо Милли.

– Вы видите! Вы видите! – надрывался шоумен Селемун. – Пятеро землян и трое жителей космоса сидят вместе за одним столом! Вот оно, зримое воплощение гуманизма нашего времени, Глобального Сплочения, вечной и нерушимой дружбы!

Зал забесновался ещё больше.

– Для них, для наших молодых друзей, звучит новая композиция «Круговорот миров»!

И фантасмагорическое представление началось. Все шесть практикантов (в том числе и несведущий в современной культуре Макс) были просто заворожены развернувшимся действием и затаили дыхание, стараясь не пропустить ни одной ноты, ни одного слова, ни одной яркой картины.

Снова наступила пауза, и совершающая подвиги Геркулеса официантка принесла заказанное. Фиолетовый космит наклонился к сидящей рядом Лите.

– Я слышал, что вы желали испробовать другой напиток, – вкрадчиво заговорил он, выставив острые клыки. – Могу подсказать. Здесь есть увлекательный аттракцион – космический симулятор для пилотов. Тем, кто пройдёт все уровни, полагается приз – то, что вы хотели…

Лита тут же захлопала рукой по сенсору.

– Девушка, девушка! Нам три симулятора для пилотов!

Закрытые три-дэ очки и сенсорные перчатки тут же принесли.

– Ну что, сразимся? Или слабо?

– Да запросто! Давай!

– Сейчас я покажу вам, как надо летать!

Вокруг началась новая композиция, но уже не такая увлекательная, как предыдущая, а несколько заунывная – «Люди и небожители», как объявил Селемун. Стажёрки, надев экипировку, стали проходить уровни.

– Ура-а! Я первая!

– И я прошла!

– И я тоже! В академии у нас было труднее!

Наступила очередная пауза, и сам Селемун, в золотом плащике и знаменитых розовых лосинах, вынырнул из портала в лучах света.

– Мы поздравляем отважных покорителей Пространства! Они доказали своё умение! Они подтвердили высочайшую квалификацию! Они заслужили наш главный приз!

И он поставил на середину стола поднос с тремя высокими вычурными бокалами. Внутри каждого переливался всеми цветами и истекал пузырьками газа искрящийся напиток, а по краю дымчатого стекла огненной лентой бежали яркие красные буквы: «Эксклюзивный коктейль Волосы Вероники».

– А теперь третья композиция в честь наших драгоценных гостей! «Вечное, как жизнь»!

И снова зазвучали торжественные аккорды, вспыхнули декорации, и засверкали световые эффекты.

– Ну, за нас и за нашу практику!

Лита взяла свой бокал и одним махом осушила его, постаравшись не поморщиться. Нэя задумчиво попробовала на язычок Волосы Вероники и брезгливо подвинула свой бокал Лите.

– Фу! Гадость какая! На, можешь мою порцию выпить.

Милли осторожно понюхала свой приз.

– Нет, это я пить не буду… Кто-нибудь хочет попробовать?

Бокал пошёл по кругу, и все стали нюхать незнакомый напиток. Тим Том скорчил кислую мину, Макс оглушительно чихнул.

– Будьте здоровы! – приторно заулыбался лимонный.

– Сам не сдохни! – буркнул брутальный гот.

Аборигены переглянулись с крайним возмущением. Они, конечно же, и представления не имели, что это вежливая форма ответа в среде готических бруталистов.

– Когда я буду капитаном, – мечтательно сказала Лита, – я полечу на Альфу Центавра…

– Да ладно! Ты лучше подумай – может тебе больше не стоит…

– Ну вот ещё! Я много выпить могу. Не маленькая.

Она хорошо пригубила из второго бокала. Лимонный зритель тем временем наклонился к Алексу, благо сидел с ним рядом.

– Послушай, брат, – вполголоса задышал он. – Ты зря с ними тусуешься. Пойдём с нами! А то с землянами дружить – сам знаешь…

Алекс тоже пригнулся к собеседнику, глядя через стол на Нэю.

– Конечно. Но… потом. У меня здесь особо важное задание.

– Какое?

– Тс-с! Это великая страшная тайна!

Нэя незаметно для космитов показала Алексу большой палец – молодец, красавчик, жжёшь! Лимонный отвалился к своему приятелю с выражением глубокого уважения на лице. Эстафета с третьим бокалом наконец дошла до фиолетового, тот придвинул его поближе к Лите и взял свой.

– За Глобальное Сплочение! – вкрадчиво произнёс он с клыкастой усмешкой.

– Лита, Лита, слушай, хватит! – строго сказала Милли, выглянув из-за плеча Нэи. – Пойдём отсюда! У тебя уже всё лицо красное. И глаза нехорошо блестят…

– Ну вот ещё! Я в печали…

– Запей, запей скорее соком! Почкой закуси!

Остальные стажёры растерянно наблюдали за происходящим. Аборигены опять прижались друг к другу, и лимонный, глядя на Литу, стал с противной ухмылкой шептать что-то на ухо фиолетовому. Тот согласно закивал, выставив наружу свои клыки.

– Глобальное Сплочение… – медленно произнесла выпившая космолётчица, поставив на стол опустошённый третий бокал. – Вечная дружба… Какая ещё, к Плутону, вечная дружба? – Лита остановила тяжёлый взгляд на шепчущихся космитах. – Перебрались с Земли в Пространство, размагнитились, а теперь что – высшей расой стали? Да?!

Она резко перегнулась через стол и схватила лимонного за воротник.

– Отвечай!

Практиканты вскочили со своих мест и бросились разнимать. Клыкастый спрыгнул с кресла и попытался было удрать, но Лита поймала его сзади за фиолетовый лапсердак.

– Спортом надо заниматься! – вопила она. – Физкультурой! Тогда будет вам Глобальное Сплочение! Вечное и нерушимое…

У столика началась возня, зазвенели падающие на пол бокалы. Лимонный и фиолетовый слабо трепыхались в железных руках землянки с выражением безграничного ужаса на лицах. Аборигенов наконец-то вырвали, и они благоразумно поспешили испариться. Композиция прервалась, в зале зажёгся ровный неяркий свет, из развернувшегося портала уже выходили трое роботов-полицейских.

– Робокопов развели! – бушевала Лита. – Всех вас надо перепрошить под официантов…

Передний робот без лишних разговоров ткнул её в живот парализатором, и космолётчица, закрыв глаза, рухнула на стол, сметая с него оставшиеся бокалы.

– Эдди! Салли! Ниразо! – стала звать взрослых членов экипажа Милли, поспешно задействовав нейроинтерфейс. – У нас проблема! В «Гармонии звёздных сфер»!

– Мы сейчас уйдём! Мы сейчас уйдём! – умоляюще закричал Тим Том робокопам, а Макс и Алекс стали торопливо стаскивать Литу со стола. Роботы-полицейские невозмутимо отодвинули их в сторону и ловко запаковали нарушительницу в прозрачную плёнку. Подъёмник тут же перенёс всю компанию к выходу.

– Отпустите нас! Ну пожалуйста! Мы штраф заплатим. Любой… – упрашивала Нэя стражей порядка, отчётливо сознавая бессмысленность своих попыток – роботы, как известно, на уговоры не поддаются и взяток не берут. Двое из них легко несли на руках бесчувственную Литу, а третий шёл впереди, расчищая перед ними путь. У дверей заведения уже собралась толпа местных жителей. Слышались возмущённые возгласы:

– Опять эти земляне…

– Понаедут, нагадят и обратно к себе улетят…

– Конечно, им всё с рук сходит…

– Давно пора вводить сепарацию…

Из подъехавшего такси выскочил менеджер Ниразо, словно был где-то неподалёку, и молча сунул под нос первому роботу свой планшет. Робокоп отсканировал предъявленное и круто изменил направление.

– Подсуетился… – задумчиво пробормотала Нэя.

– Куда они её понесли? – спросил Алекс менеджера.

– На «Полюс», конечно. Вы что, подрались здесь? Я правильно понимаю?

– Ну как вам сказать…

На следующее утро Лита к завтраку не вышла.

– А что, у вашей коллеги пропал аппетит? – поинтересовался капитан, кивнув на пустое кресло. Он, разумеется, уже был в курсе подробностей вчерашнего инцидента.

– Болеет она… – нехотя ответила Милли.

– Болеет? – Джи Лин вскинул бровь. – Доктор! Что с ней?

– Токсикоз…

– Чего-чего?

– Ну то есть, этот… похмелёз…

Командир корабля в сопровождении третьего пилота спустился в кубрик. Лита сидела в своей ячейке, перекинув ноги через бортик, и мерно раскачивалась, обхватив голову руками.

– Салли, – спросил капитан, не оборачиваясь, – ты когда-нибудь видела меня утром с похмелья в одних трусах?

– Нет, что вы, – улыбнулась Салли. – В халате видела, в пижаме… Но, чтобы в трусах – никогда!

– Я сейчас… оденусь… – слабым голосом произнесла Лита, пытаясь нашарить сзади себя одеяло. – Ох, звёздная пыль, погано-то как, а…

– Ты же вроде капитаном стать собираешься? – спросил её Джи Лин.

– Ага…

– А что должен уметь капитан?

– У-у…

– Капитан должен уметь рассчитать траекторию, так? – стал перечислять Джи Лин, загибая пальцы. – Управлять кораблём, руководить своим экипажем. Но самое главное: капитан должен уметь – что?

– Что…

– Капитан должен уметь пить! Поняла?

– Да чтобы я… Да чтоб ещё хоть раз…

– Ну вот, вижу, что ты приобрела бесценный жизненный опыт. А сейчас натяни на себя что-нибудь и топай на камбуз. Кофе покрепче сделай. Способствует…

Капитан Джи Лин повернулся и вышел из кубрика. Ходил он теперь легко, на ноги не припадал и экзоскелетом не пользовался, потому что на Луне, как известно, сила тяжести в шесть раз меньше земной.

Глава восьмая

РАВЕНСТВО И БРАТСТВО

Верхние трюмы, ранее почти пустые, были заполнены попутным грузом до Юпитера, и «Полюс», успешно стартовав из Браун-сити, выбрался на орбиту вокруг Луны. Потом снова состоялась стыковка с танкером для дозаправки, и затем корабль, разогнавшись, перешёл на межпланетную траекторию. До этого момента ещё была возможность вернуться на Землю при острой необходимости. В самом крайнем случае можно было подать сигнал бедствия, и дежурный спасатель на окололунной орбите пришёл бы на помощь. А теперь всё, Рубикон пройден – до самой системы Юпитера попавшим в беду людям не сможет помочь никто.

После окончания разгона «Полюс» перешёл в режим искусственной гравитации. Данный громкий термин означал не что иное, как остановку трёх генераторов из четырёх и последовавшее за этим кувыркание корабля в Пространстве, в полном соответствии с законом сохранения момента импульса. Практикантам, тем не менее, пришлось активно заниматься в физотсеке спортом, чтобы случайно не размагнититься – даже в самых нижних помещениях сила тяжести не намного превышала марсианскую. Конечно, если оставить работать два генератора, то центробежное тяготение в корабле приблизится к земной силе тяжести. Но тогда капитан Джи Лин будет вынужден снова надеть экзоскелет.

Практика началась. Девиц из Космической Академии распределили по вахтам в пару кому-нибудь из членов постоянного экипажа, причём смены у них сдвигались, и пилоты-наставники постоянно менялись. Повар продолжал свою стажировку, начатую ещё на Земле, а врач в физотсеке аккуратно заносил медицинские параметры занимающихся спортом практикантов в многочисленные таблицы и строил разнообразные графики. Не всё понятно с практикой было лишь у нагрузочного специалиста, ибо гермоконтейнеры с полезной нагрузкой мирно покоилась в трюмах и ухода не требовали. Поэтому основным занятием Геркулеса было дежурство по кораблю.

Дежурили по кораблю все: и стажёры, и пилоты, и даже менеджер – кроме, разумеется, капитана. В обязанности дежурного входили уборка всех общественных мест «Полюса», проверка наличия и исправности аварийных комплектов, огнетушителей и прочего важного инвентаря и помощь повару в кают-компании – всё это, естественно, в свободное от основных обязанностей время. Труднее всех приходилось, пожалуй, Алексу, так как дела на камбузе отнимали у него достаточно много времени. Поэтому, когда дежурным по кораблю был он, накрывать на стол и убирать грязную посуду ему помогал кто-нибудь из штатных пилотов.

Лита закончила очередную тренировку в физотсеке, приняла душ и завалилась на койку немного подремать перед вахтой. Поскольку спортом сейчас больше никто не занимался, корабельный врач тоже вернулся в кубрик и копошился на своём месте.

– Внимание, экипаж! – раздался в интеркоме сердитый голос капитана. – Почему в третьем туалете бардак? Кто дежурный? Быстро навести порядок! Даю полчаса!

– А кто у нас сегодня дежурный? – небрежно осведомилась Нэя. Она лежала в своей ячейке и придирчиво рассматривала ногти – один из них сломался и утратил функциональность.

– Ну я, – нехотя признался из соседней ниши Тим Том. – Я утром уже прибирался…

– Ну так быстро спрыгнул с полки, лапочка, и бегом!

– Да фу! Унитаз чистить… Что я – робот, что ли?

– Значит, гадить ты туда ходишь, а убираться не желаешь?

– Геркулес, – произнесла снизу Лита подозрительно спокойным голосом. – Не буди во мне зверя. Я хоть и не хищник, но могу оцарапать…

– Сами чистите! Издевательство какое! Не буду!

– Будешь!

– Не буду!

– Будешь!!!

– Не буду!!!

Лита выскочила из ячейки разъярённой кошкой и сдёрнула упрямого специалиста с его полки. Тот стал яростно отбиваться. Схватка переместилась из кубрика в коридор и закончилась очень быстро в пользу тренированной космолётчицы. Нэя и Макс, выглянув из-за двери, безмолвно смотрели (Нэя злорадно, а Макс с испугом), как Геркулес дёргается на четвереньках на полу в туалете, а Лита, завернув ему руку болевым приёмом и ухватив за волосы, тыкает побеждённого противника носом в унитаз, приговаривая при этом:

– Каждый… член… экипажа… должен… по очереди… убирать… туалет… Понял? …У нас… на корабле… роботов… нет…

Тим Том сумел наконец вырваться (или был отпущен) и выбежал в коридор.

– Я на тебя в суд подам! – закричал он, плача. – В суд! По правам человека!

– Ах ты, щенок! Да ты у меня до орбиты Марса не долетишь!

Зарёванный Геркулес всхлипнул и шустро полез по трапу наверх – побежал жаловаться.

Стажёры вернулись в кубрик и залезли в свои ячейки. Лита отвернулась лицом к стене, но заснуть ей, конечно, не удалось. Минут через десять в спальное помещение заявилась целая делегация – капитан, менеджер и третий пилот. Специалист по нагрузке тёрся сзади, выглядывая из-за двери и шмыгая носом.

– У нас произошло возмутительное событие! – взволнованно заговорил Ниразо. – Только что в туалете жестоко избили стажёра Тома! Это вопиющее нарушение законности и порядка! Кто это сделал? Аэлита Стар? Я правильно понимаю?

– Ох… Ах… Избили… – недовольно отозвалась Лита. – Да у него даже ни одного синяка нет! Подумаешь, мордой в унитаз натыкали…

– Почему мы все убираемся в туалете, а он, видите ли, не будет? – запальчиво добавила Нэя. – Потому что его папочка – член Совета Мира или чего-то там ещё?

Макс молчал на нижней полке из мужской солидарности.

– Всё равно это недопустимо! Я буду вынужден принять меры!

– Нельзя же так, ребята! – укоризненно вставила Салли. – Вам ведь ещё столько месяцев вместе жить в одном кубрике! Любую проблему можно решить спокойно, без рукоприкладства…

– В общем, так, – резюмировал капитан. Он сурово хмурил брови, больше чем обычно, но почему-то казалось, что он сейчас не выдержит и расхохочется. – Как командир корабля за проявленную грубость и недружелюбное поведение, с учётом произошедшего в Браун-сити инцидента, объявляю стажёру Аэлите Стар общественное порицание. С занесением.

– Вы удовлетворены? – обернулся менеджер к пострадавшему.

Тот угрюмо кивнул, вытирая сопли. Капитан тоже повернулся к нему.

– А туалет всё-таки придётся убирать, стажёр Том. Иначе вам тоже будет… и тоже с занесением.

Тим Том горестно вздохнул и печально поплёлся за гидропылесосом.

Делегация покинула кубрик.

– А ты, доктор, почему нас не поддержал? – Лита недовольно свесилась вниз. – Тебе-то что, не обидно?

– А чего… А я чего…

– Ты, Лита, думай всё-таки немножко! – сердито сказала Нэя. – У тебя уже второе порицание. Так и до предупреждения докатиться можно.

– Ну и что?

– Что, что… Сама знаешь, что! Поставят тебе хронический терроризм! Будешь потом в оранжевом костюмчике законы хором разучивать!

– Да ну… Мы нашему Глобальному Сплочению слишком дорого обошлись. Кто же потом мои долги отдавать будет? Это домашние детки пусть боятся. С мамы и папы всегда сдерут…

Лита снова отвернулась к стенке, но сон, конечно же, не пришёл. В расстроенных чувствах и с недовольным лицом она поднялась в рубку на вахту. Сменённая Милли пошла отдыхать.

– Эдди, – задумчиво спросила нахмуренная космолётчица (стажёры уже запросто общались с пилотами), – мы ведь в справедливом мире живём?

– Разумеется. Даже, можно сказать, в идеальном. Свобода, равенство, братство. Проверь-ка текущие параметры траектории для тренировки.

Лита включила картплоттер перед своим креслом.

– А мне иногда кажется, что нет. Ни равенства нет, ни братства…

Она, несомненно, имела в виду только что произошедший инцидент, но второй пилот, еще не извещённый о последних событиях, понял её по-своему.

– Ты о ваших приключениях в Браун-сити? Знаешь, мы с Салли, когда там гуляли, иногда тоже чувствовали негативное отношение к себе со стороны местных.

– А вы почему? Ну я-то понятно…

– Почему? Хм… Раньше, когда я только попал в Пространство, такого ещё нигде не было. Даже слова такого не было – «космит». Все были землянами, только одни жили на Земле, а другие уже от неё отвыкли.

– Да знаю я, знаю! Отвыкли от земной силы тяжести и возомнили себя богами, живущими на небесах. Комплекс неполноценности плавно превратился в манию величия. Мы ещё в академии про это наслышались. Это что, повод – ненавидеть других людей просто потому, что ты размагнитился? А как же наше Глобальное Сплочение?

– Понимаешь, если ты размагнитился, у тебя ещё остаётся какой-то шанс… так сказать, намагнититься. А вот если ты родился при пониженной тяжести, то всё. Другие будут купаться в море, гулять в парке, дышать свежим воздухом под голубым небом, а ты этого изначально лишён. Без вариантов.

– Так ведь им же теперь в качестве компенсации пожизненно пособия платят – целевые, ежемесячные… И чудес всяких столько сейчас для них понастроили! Аквапарки разные, грин-зоны, биосферы…

– Всё равно это всего лишь жалкое подобие Земли. Вот и завидно некоторым.

– Ну вот ещё! Не завидовать надо, а спортом заниматься! Ведь есть же космиты, которые адаптировались на Земле. Показывали по Сети в новостях.

– Ну да. Один, может, из тысячи, и то какой ценой! Автоколяска, экзоскелет… Разве это жизнь? Ты сама-то долго проживёшь при шестикратной перегрузке?

– Подумаешь! Я двенадцать «же» спокойно выдерживаю.

– Так ведь кратковременно! А если постоянно так жить? – Санчес немного помолчал. – Конечно, не все космиты так плохо относятся к землянам, далеко не все… Ну, что там с нашей траекторией?

– Сейчас, – отозвалась Лита. Настроение у неё испортилось окончательно, на душе было сумрачно и неловко. Она ведь и сама вела себя в Браун-сити не лучшим образом. Эх, если бы не тот злосчастный коктейль…

Глава девятая

ВЫБОР ПРОФЕССИИ

На экране картплоттера тускло светились кривые линии, плавно переходящие в эллипсы и гиперболы, мерцала сетка координат, ровными столбиками зеленели числа, отображающие те или иные физически величины.

– Ну давай, посмотрим… – Салли стала проверять параметры траектории, которую рассчитала Нэя. – Так… так… Ну что же, неплохо, совсем неплохо для первого раза. Только с гравитационным маневром у Луны было бы, конечно, красивее. Экономия топлива и времени.

– Звёздная пыль… Точно! Забыла…

– Не переживай. У меня, помнится, ещё не такие недочёты были. А вас неплохо учат в академии!

– Так ведь нас же с самого рождения готовили на космонавтов. И интернат был со специальным уклоном.

Третий пилот внимательно посмотрела на практикантку.

– А если бы вы захотели выбрать другую профессию?

– Ну-у… Можно было бы, наверное. А зачем? У нас же есть все данные, чтобы стать пилотами. Абсолютное здоровье, способности, биочипы…

Салли откинулась на спинку кресла и стала задумчиво смотреть на экраны. Бледная долька Луны, поначалу огромная, уже сравнялась в размерах с освещённой половинкой Земли. Скоро они станут совсем маленькими и растворятся в лучах Солнца…

– Скажи, Нэя, у вас что, действительно никогда не было родителей? – осторожно спросила она вполголоса.

– Конечно. А зачем они нам нужны?

– Странно. Вы как будто сироты…

– Ну да, нам рассказывали, что раньше дети иногда оставались одни – потерялись, например, или родители погибли. Их все жалели. А нас жалеть не надо! Нас специально вырастили в биореакторе. Это же целая программа, принятая Мировым Советом – освобождение человечества от непотизма.

– От чего?

– Ну, короче говоря, от родственных связей. А то ведь всякий, кто занял высокую должность, или просто очень богатый, так и норовит своего детёныша на тёпленькое местечко пристроить, хотя он этого, может быть, и не заслуживает! – Нэя оторвалась от картплоттера, заговорила возбуждённо, размахивая руками, и ногти у неё потемнели. – Вон, Тимочку, лапочку нашего, мама с папой засунули сюда на подвиги Геркулеса, а он даже унитаз чистить не хочет!

– Так ведь каждый человек заботится о своём ребёнке, старается, чтобы ему жилось как можно лучше…

– Так надо, чтобы всё было по-честному! А то одни канализацию чистят или официантами работают, а другие по Солнечной системе катаются. А за какие заслуги? Подвиги для всех должны быть одинаковые!

– А если у тебя ребёнок будет…

– Что? Ещё чего! Зачем мне ребёнок? Лет через двадцать ни у кого детей не будет. Всех станут выращивать в инкубаторах, как нас, а опытные педагоги потом сделают из них профессионалов и вообще правильных граждан. Вот тогда-то и наступит настоящее Глобальное Сплочение, вечное и нерушимое!

Салли задумчиво и грустно кивала головой, не отрывая взгляда от бело-голубой капельки Земли на правом экране. Нэя замолчала, перевела дух и принялась заполнять на своём картплоттере бортжурнал – вахта её заканчивалась.

– И все будут счастливы, да? – тихо спросила курчавая наставница.

– Естественно, – ответила Нэя, не отрываясь от дисплея. – Больше ведь не будет детишек избалованных, которые за чужой счёт живут.

Открылась дверь и в рубку вошла Милли – начиналась её смена.

– Ну и лентяй наш повар! – сердито промолвила она, усаживаясь в третье кресло. – Еле его растолкала. Скоро же завтрак!

– Иди, Нэя, – сказала наставница своей ученице, – отдыхай. После ночной вахты всегда тяжело. А мне ещё два часа дежурить.

Освежившись в душе и переодевшись, Нэя поднялась в кают-компанию на завтрак и с удивлением обнаружила, что все свободные члены экипажа уже там, а стол ещё не накрыт.

– Что-то наш повар сегодня тормозит, – заметила она.

– Я тогда ещё посплю, – прогудел Макс и, зевнув, стал спускаться в кубрик.

Джи Лин и Санчес в ожидании завтрака сели играть в трёхмерные шашки. Оставшиеся в кают-компании практиканты промаялись пару минут и двинулись на камбуз.

Завтрак, оказывается, предполагался не скоро. Повар, чуть не плача, нервно тыкал пальцами в кнопки принтера, а менеджер, который сегодня был дежурным по кораблю, бегал вокруг и размахивал руками.

– Ну вот, – жалобно ныл Алекс, – опять этот код ошибки. Ну что я ещё могу сделать? Совсем он сломался…

Ниразо заметил пришедших зрителей.

– Так. Ничего страшного. Будем готовить завтрак вручную.

– Как вручную? – обомлел расстроенный красавчик.

– Как в старое доброе время! – жёстко сказала Нэя. – Ты же у нас профессиональный повар. Не умеешь, что ли?

– Ну проходили мы, конечно. На первом курсе. Факультативно…

– Ну так давай, покажи свои навыки! Мы есть хотим!

– Какие ещё навыки? Моя специализация, между прочим, желе и компоты. Да и вообще сейчас никто вручную этого не делает…

– Спокойно! – Менеджер расправил плечи и засверкал взглядом. – Без паники! Руководить буду я. Вы нам тоже будете помогать! – скомандовал он практиканткам (специалист по нагрузке уже благоразумно смылся с камбуза).

– Ну вот ещё! Мы сегодня не дежурные.

– И вообще, готовить завтрак – не женское дело!

Ли Ниразо гневно посопел, но настаивать не стал.

– Что у нас сегодня по плану? – обратился он к Алексу. – Что он должен был приготовить?

– Кашу… Пудинг с яблоками…

Менеджер бросился к резервному контейнеру с полуфабрикатами.

– Так. Вот крупа, я займусь кашей, а ты чисти яблоки.

– Как это – чистить?

– Ножом. Вот нож.

Девицы-стажёры с интересом стали наблюдать за ручным приготовлением пищи.

– Мне в молодости, – комментировал Ниразо, наполняя водой гермокастрюлю, – приходилось заниматься подобными вещами. В нашем интернате часто ломался кухонный принтер, и нас…

– А-а-а-а…

Нож звонко ударился о пол, а профессиональный повар застыл, в ужасе глядя на свой палец, по которому бежала тонкая струйка крови. Практикантки скептически переглянулись.

– Что? – вскричал дежурный по кораблю, обернувшись. – Травма?! Внимание! Чрезвычайное происшествие! Надо оказать помощь!

Он бросился к будущим пилотам.

– Вы же обучены этому, я правильно понимаю?

– Допустим, – холодно сказала Лита.

– Ну так спасайте его, спасайте!

– Ещё чего! – надменно заявила Нэя. – Это не наш бизнес. У нас для этого целый доктор есть. Кстати, где он? Совсем, что ли, отключил батарею?

Она спустилась в кубрик за доктором. Макс спал, засунув ладони под щёку, улыбался во сне и шлёпал губами.

– Эй ты, врач! – толкнула его практикантка. – Подъём! Там для тебя работа есть.

– А-а… Чего… Я спать хочу…

Нэя без лишних церемоний сбросила его с койки, и доктор сразу же проснулся, оказавшись на полу. Его толстые ляжки тоже были богато покрыты татуировками, как и всё остальное. На правой, например, пышные полуголые девицы протягивали игривые ручонки вверх, под трусы.

– Ну зачем же так… – забубнил он. – Что я, не понимаю…

Макс торопливо натянул на себя детское пижамное кигуруми-Чебурашку, и Нэя отконвоировала его на камбуз. Раненый повар уже неподвижно лежал на передвижном столике, свесив ноги и пострадавшую руку, и, судя по всему, тихо готовился к смерти.

Увидев такую страшную картину, доктор забился в угол.

– Лечи! – набросился на него менеджер.

– А чего… а я чего…

– Лечи, говорю! Он же сейчас совсем кровью истечёт! Смотри – уже два раза капнуло.

– Я крови боюсь… – хныкал будущий врач. – Надо его в медотсек… томографию…

– Ты что, ходячий вернисаж, прикалываешься?! – грозно заорала на него Нэя.

Неизвестно, что произошло бы на камбузе дальше, и остался бы повар в живых, но тут, к счастью, зашли капитан и второй пилот. Санчес сразу же оценил ситуацию, открыл прикреплённый к переборке шкафчик с красным крестом, и через пару минут Алекс был спасён.

– Что с завтраком? – недовольно поинтересовался Джи Лин.

– Неисправность оборудования, – ответил менеджер, помогая повару слезть с передвижного столика. – Принято решение готовить вручную.

– Кем принято?

– Мной принято.

– Да вы тут до ужина будете возиться! Кулинары… До починки принтера переходим на питание по режиму невесомости. Сублиматами. Генератор кипятка, надеюсь, работает?

– Ага, – уныло ответил Алекс, пряча глаза.

– А ты, доктор, потом ко мне зайдёшь! Разговор есть.

Минут через десять утренний приём пищи благополучно начался, потому что было совсем нетрудно закачать кипяток в пакетики и стаканчики. Переодевшийся в белый докторский комбинезон Макс долго тянул время после завтрака, но потом всё-таки поскрёбся в дверь капитанской каюты. Джи Лин его впустил и указал жестом на диван, в который, похоже, по утрам трансформировалось спальное место командира «Полюса».

– Ты зачем в медицинский пошёл? – сурово спросил капитан, усаживаясь за стол, который был одновременно и пультом.

– А чего… это… а я чего…

– Ну-ну, поподробнее. Мечта детства?

– Не-е… На менеджера меня не взяли… собеседование не прошёл. На айтишника я и сам не хотел – там думать надо…

– А врачу, значит, думать не надо?

– Так ведь диагност подключил – он всё скажет. Или томограф…

– А ещё были варианты?

– Ну-у… На дизайнера конкурс большой. И входное тестирование сложное…

– А на доктора что, простое?

– Ага… Там всегда недобор. Поэтому просто. Всего три ответа на каждый вопрос: да, нет, не знаю… Я почти всегда угадывал! Ещё можно было на воспитателя пойти – там тоже конкурса нет…

– Ну да, с детьми, как и с больными, никто возиться не хочет. – Капитан тяжело вздохнул и помолчал. – Слушай, доктор, ответь мне на один вопрос. Ты сам-то себя доктором считаешь?

– А чего… А я чего…

– Ты же должен человеку помочь, когда ему плохо! Тошнит его, к примеру, или поранился… У тебя, кстати, какая специализация? Хирург? Фтизиатр? Уролог? Надеюсь, не гинеколог?

– Этот… терапевт-гомеопат.

Капитан замолчал, прикрыл лицо рукой и сидел так довольно долго. Доктор-недоучка смущённо сопел, ёрзал на диване и был сейчас очень похож на обиженного щенка чау-чау, у которого отобрали его любимую косточку.

– Врач, который не умеет лечить… – промолвил наконец Джи Лин. – Повар, который не умеет готовить… Ну, с поваром отдельный разговор будет. – Он тяжело поднялся из-за стола, словно в корабль снова вернулась земная сила тяжести, и Макс тут же вскочил с дивана. – Не знаю, что тебе сказать, какие слова найти. Выбирай. Или ты всё-таки будешь врачом, настоящим врачом – или не поставлю тебе никакой практики. И вообще оформлю дисквалификацию. Так и будешь… в сообществе. Понял? Всё. Иди отсюда.

Глава десятая

ДАНЬ ОБЕРОНА

Вахты для кандидатов в пилоты временно прекратились, и во время ужина стажёры впервые за последнее время собрались все вместе в кают-компании.

– В общем, так. – Капитан Джи Лин поднялся из-за стола. – С завтрашнего дня будущие пилоты начинают осваивать осмотр и обслуживание силовой установки. Насчет остальных… Доктор, синдром космической адаптации изучил?

– Ага…

– Лично мне зачёт сдашь! Потом будем дальше двигаться. У тебя, повар, как дела?

– Бутерброды освоил. С маслом.

– Уже прогресс! Ладно. Все свободны. Подготовка ко сну и отбой. Всё.

Капитан покинул кают-компанию. Следом вышел менеджер, зевая и прикрывая рот ладонью.

– Пилоты, по системе жизнеобеспечения есть вопросы? – окликнул Санчес практиканток, поднимающихся из кресел.

– У меня расход кислорода для дыхания был завышен, – отозвалась Милли. – На последней вахте.

– На крайней вахте!

– Ну да, на крайней. Как будто нас не десять человек, а одиннадцать.

– Ну так это ерунда. Дань Оберона.

– Чего?

– Датчик расхода не откалиброван, – нетерпеливо сказала Лита. – Не сообразить, что ли?

– А что такое дань Оберона? – заинтересовался Тим Том.

– А вы не знаете?

– Не-е…

– Впервые слышим.

– Расскажи, Эдди!

Пилот не спеша уселся за стол, и все шестеро практикантов тоже вернулись в свои кресла.

– Это такая старая история, – начал Эдди. – Даже, скорее, легенда. Когда-то давным-давно, в старое доброе время…

Он выделил голосом слово «доброе», предупреждая подначки со стороны молодого поколения.

– …на корабле под названием «Оберон» случилась во время рейса серьёзная авария. Что уж там произошло – метеорит, космический мусор, разгон реактора – не суть. Экипаж этого «Оберона» состоял из трёх пилотов, как и у нас раньше. Так вот, до прохождения перигея…

– Прохождения чего? – переспросил Тим Том. Практикантки-космолётчицы зафыркали на него.

– Ближайшей к Земле точки траектории, неуч! – сердито бросила Милли.

– До прохождения перицентра околоземной траектории, – продолжил Санчес после паузы, – оставалось ещё несколько месяцев, и, сами понимаете, помочь им до этого момента никто не мог. Стали они подсчитывать оставшиеся ресурсы и обнаружили, что кислорода для дыхания на это время не хватит. Ну и что прикажете им делать дальше?

Стажёры стали наперебой предлагать различные варианты:

– Запасы воды использовать! Электролизом!

– Пероксид забрать из аварийных комплектов!

– Хлореллу выращивать! Водоросли. Или ещё что-нибудь…

– Спать побольше!

– Вижу, вижу, что вы не пропадёте в такой ситуации! – рассмеялся второй пилот. – Только все эти способы не годились – ни пероксида у них не было, ни хлореллы, ни воды лишней. В этом-то и состоит смысл всей истории: кислорода могло хватить только одному из трёх. Даже двое не смогли бы дожить до Земли.

– И как же… это… как же им быть? – удивился Макс.

– Выход был только один – бросить жребий. Двое должны были умереть. Без вариантов.

Практиканты стали бурно обсуждать столь непростую ситуацию.

– Вот это да!

– Да как же это так?

– А что, обязательно надо жребий кидать, да?

– Должен был остаться самый опытный.

– Нет, капитан!

– Нет, самый молодой!

– Нет, самый умный, дура!

– Нет, самый нужный для полёта! Сама дура!

– Спокойно, спокойно, – прервал дискуссию Эдди. – Как я сказал, они решили бросить жребий. Двое из них отправили третьего в соседний отсек, чтобы он принёс из игрового комплекта три шашки – две чёрные и одну белую. Они собирались взять шлем от скафандра, положить туда шашки, потрясти, перемешать и потом по очереди доставать – кому какая попадётся. И вот этот третий вышел, закрыл за собой люк и…

Он сделал паузу

– И?

– И вакуумировал отсек с теми двумя!

Практиканты несколько секунд сидели молча с открытыми ртами.

– Вот гад! – злобно произнёс Алекс.

– Великие Странники!

– Ничего себе!

– Да это… да это же…

– Да как же так можно?

Второй пилот с улыбкой наблюдал за возбуждёнными стажёрами, довольный произведённым эффектом.

– А чем всё закончилось? – спросил Тим Том.

– А чем всё могло закончиться? Корабль достиг Земли, его перехватил близ перигея спасатель, и выживший пилот вернулся домой.

– И его не наказали?

– Нет, он сымитировал, будто те двое погибли во время аварии. Его даже наградили как героя.

– А кто он был? Капитан? Второй пилот? Третий?

– Да какая разница? История об этом умалчивает.

– И что же было дальше?

– Этот пилот не смог больше жить. По одной версии он умер в первую же ночь на Земле, по другой – сам наложил на себя руки.

В кают-компании наступило молчание.

– Ну и легенда… – пробасил Макс.

– А причём тут дань Оберона? – удивилась Лита.

– Да, какая связь с какой-то там данью? – подхватила Нэя.

– И с датчиком расхода кислорода… – задумчиво произнесла Милли.

Санчес откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, дождался тишины.

– История на этом не заканчивается. Корабль «Оберон» был восстановлен на ремонтной базе и опять стал ходить в рейсы с новыми экипажами. Но только за ним закрепилась дурная слава. Говорили, что на нём поселился призрак…

– Призрак?!

– Да, призрак того пилота, убившего своих товарищей, чтобы выжить. С тех пор по ночам, ну то есть после отбоя, его тень изредка появляется где-нибудь в открытом люке или в конце коридора. И постоянно на корабле завышается расход кислорода – будто в экипаже на одного человека больше, чем на самом деле. Словно «Оберон» после смерти убийцы забрал его к себе на борт и заставил вечно скитаться в Пространстве. С тех пор, если где-нибудь начинает барахлить датчик расхода кислорода, то так и говорят: «дань «Оберона».

Второй пилот поднялся из кресла.

– Ну вот и всё, господа практиканты. Отбой! Завтра у нас трудный день.

Возбуждённые страшным рассказом стажёры долго не могли уснуть.

– Это что, на самом деле было?

– Жуть! Как представишь…

– Да ну… Легенда. Призраков не бывает.

– А если бы у нас такое случилось?

– У нас трёхмерные шашки есть. В кают-компании…

– А как же об убийстве стало известно?

– Он, наверное, перед смертью проговорился.

– Интересно, этот «Оберон» до сих пор в рейсы ходит?

– Может, это наш «Полюс»? Переименовали… А что? Ему вон сколько лет!

– Великие Странники! Не пугай!

– А кислородный датчик всё-таки надо откалибровать.

– Ладно, хватит. – Алекс протяжно зевнул. – Давайте отключаться. Мне, между прочим, раньше всех вставать – бутерброды делать. Макс! Ма-акс!

– Чего…

– Ты еду на завтра принёс?

Врач в этот день был дежурным по кораблю, и в его обязанности входила доставка продуктов из верхних трюмов на следующие сутки.

– Принёс? А?

– Не-е… Забыл…

– Ну так сходи! Что я завтра готовить буду?

Макс недовольно засопел в своей ячейке, натягивая на себя любимого Чебурашку. Выбравшись в проход, он вдруг стал нерешительно топтаться возле двери.

– А может, это… вместе…

– Ты что, Вернисаж, напугался? – небрежно осведомилась Нэя с верхней полки. Новое прозвище, данное корабельному врачу, ей очень понравилось. – Тебе ли бояться? Да от твоей рожи все призраки будут шарахаться!

– Давай-давай, топай! – скомандовала Лита, зевая.

Доктор Вернисаж ещё немного повздыхал и выполз за дверь. Голоса в кубрике стихли. Стажёры постепенно стали засыпать, всё ещё переживая в душе рассказанную вторым пилотом историю.

Макс очень скоро вернулся и шумно плюхнулся в свою ячейку, даже не закрыв за собой дверь.

– Ты что так быстро? – удивился ещё не успевший заснуть повар. – Принёс или нет?

– Не-е… Не-е… – заблеял басом корабельный врач. – Там этот… Призрак…

– Чего? – Алекс подскочил в своей ячейке. – Что ты сказал? Какой ещё призрак? А?

– Вы чего орёте? – недовольно спросила спросонья Лита. Слово «призрак» наконец дошло до её сознания, и она, сев на постели, резко подняла свою шторку. – Доктор! Что случилось?

– Я… Я… Я туда поднялся…

– Куда – туда?

– Ну… в шахту… из четвёртого отсека…

– Ну?

– Ну вот… открыл люк… во второй трюм. А там… А там…

– Ну?! Что?! Да не тяни ты робота за кабель!

Макс, сидя на нижней полке, мелко дрожал, и его зубы иногда громко щёлкали подобно неисправному электропневмоклапану. Все остальные практиканты тоже проснулись и заспанно таращились на него из своих ячеек. В слабом свете дежурного освещения чётко выделялись узоры на лице корабельного врача – он был необычайно бледен и походил на пожилого напуганного мопса.

– Я люк открыл, – торопливо заговорил Макс, всё-таки справившись с дрожью, – а там тень ходит! Серая! Между контейнерами…

– Доктор, ты что, лекарств нанюхался? – лениво поинтересовалась сверху Нэя. – Какая ещё тень?

– Может, это капитан был? – предположила Милли.

– Капитан в рубке должен быть, – возразила Лита, дёрнув косичками. – Сейчас его вахта.

– Ну да, – подтвердил Вернисаж. – Я ему доложился по интеркому, когда люк открывал в шахту. Он ответил.

– Тогда, может, Эдди. Или Салли.

– Не-е… они у себя были. В каюте.

– А ты-то, клоун татуированный, откуда знаешь?

– Так ведь слышно было… Они там это… ну… разговаривали, в общем.

– А если это был менеджер?

– А менеджер мне навстречу попался. Он из туалета шёл. Тоже в свою каюту забрался…

Продуктивные версии кончились, и в кубрике наступило тягостное молчание.

– А тебе не померещилось? – робко поинтересовался Тим Том.

– Не-е-е… – опять заблеял врач.

– Надо посмотреть, что там за тень! – решительно заявила Лита. Глаза её загорелись, ноздри стали раздуваться, как у тигрицы во время охоты. Она ловко выпрыгнула из ячейки, уже одетая в лиловый пилотский комбинезон.

– Я с тобой! – Нэя выглянула со своего места. Милли тоже зашуршала за шторкой, одеваясь.

– Может, капитану надо сообщить? – плаксиво произнёс Геркулес. – И остальным…

– Ну вот ещё! Засмеют. Сами разберёмся. Не маленькие!

Практикантки выбрались из ячеек в проход.

– Алекс, ты идёшь? – Нэя впервые назвала его по имени – до этого он был только «красавчик» и «повар».

– Ага.

– Давай, веди, Чебурашка, показывай! – толкнула предводительница напуганного доктора. Тот, засопев, поднялся, и команда исследователей двинулась на выход из кубрика.

– Эй! А как же я? – заныл сзади Тим Том. – Я тут один не останусь! Я с вами.

– Ну пошли… Только не ной и не скули, а то я женщина нервная!

– Памперс надел, лапочка?

Часть первая. Межпланетная стажировка (продолжение)

Глава одиннадцатая

ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕТ

В четвёртом отсеке стояла мёртвая тишина, в каютах никто не храпел и не разговаривал. Милли сразу же потянулась к люку, ведущему в шахту, но Лита её остановила и повелительно кивнула Алексу. Тот всё понял без слов. Состояние всех гермолюков отображалось на мнемосхеме в рубке.

– Центральный! Это повар. Мне надо в трюм за продуктами. Дежурный принёс не то, что нужно.

– Принято! – хрипло отозвался капитан. – Чего так поздно? Надо же, какой ответственный…

Лита подождала немного продолжения и, не дождавшись, открыла люки в шахту. Практиканты вылезли наверх и выстроились вокруг проёма вдоль круглой стенки. Милли, выбравшаяся последней, закрыла за собой верхнюю крышку, чтобы кто-нибудь случайно не свалился вниз, и все одновременно задрали головы. Слабо освещённое жерло шахты уходило далеко вверх и заканчивалось раздвижными дверями шлюпочной камеры.

– Где ты его видел? – спросила Лита почему-то шёпотом.

Макс молча показал на большую цифру «два» за её спиной. Стажёрка-командир аккуратно открыла запоры и, помедлив, резко распахнула люк.

– Ну?!

– Пока никого, – тихо произнесла Лита. – Сейчас мы тут как следует всё осмотрим, а ты, Геркулес, стой здесь. Вдруг он из соседнего трюма выскочит.

– Да вы что?! Я в этой трубе один не останусь!

– Милли, побудь с нашим лапочкой, чтобы он не описался.

Все практиканты кроме двух оставленных караульных влезли во второй трюм, причём доктора-Чебурашку пришлось хорошенько подталкивать. Гермоконтейнеры сумрачно громоздились в помещении, надёжно прикреплённые к полу широкими ремнями, и отбрасывали густые тени в свете верхнего прожектора. Все проходы между ними, зияющие мрачной темнотой, были тщательно осмотрены.

– Доктор, ты тут точно кого-то видел?

– Ну да… Вот здесь он вроде ходил…

– А свет верхний включал?

– Не-е… Не успел.

– Пойдём в другой трюм, – предложил Алекс. – Может, он туда перебрался.

– Никого тут нет! – раздражённо бросила Нэя. – Наш Вернисаж, наверное, за ужином компотом объелся. Вот ему и мерещится…

– Проверим все трюмы, – решительно сказала Лита. – Раз уж пришли.

Она выключила свет, и в полумраке, освещаемые лишь тусклыми дежурными светильниками, практиканты вернулись в шахту. Следующим был исследован трюм, находящийся за люком с цифрой «три». Потом настала очередь четвёртого.

– Да нет тут никого! – горячилась Нэя. – Да и как кто-то посторонний на корабль попадёт? Доступ в шлюз только по личному коду.

– А туда он не мог забраться? – Алекс кивнул вверх.

– А что ему делать в шлюпочной камере? Тем более что там и привод дверей сейчас не включен.

– Да нет же тут никого! Говорю я вам!

Предводительница отряда уже открыла люк под номером один. Стажёры проникли в трюм, и даже караулившие шахту Милли и Тим Том залезли следом – теперь уже из-за соседних люков никто не мог выскочить.

– Я же говорю – никого тут нет… – опять начала свою песню Нэя.

Лита вдруг метнулась в ближайший проход между контейнерами, как пума бросается на добычу. Раздались испуганные крики, возня, и через несколько секунд космолётчица, пятясь, выволокла за ногу на открытое место какого-то человека. Тот жалобно подвывал, отчаянно сучил руками и ногами и, вырвавшись, попытался уползти обратно, но Милли молча заступила перед ним дорогу.

– Вот! Вот! – испуганно загундел доктор, показывая трясущимся пальцем на задержанного.

– Ты как сюда попал?! – закричала на неизвестного Лита и злобно пихнула его ногой.

Практиканты окружили пойманного субъекта, недоумённо его разглядывая. Загадочный призрак был очень худ, почти как Алекс, достаточно молод, принадлежал, по-видимому, к мужскому полу и был облачён в замызганную рваную одежонку непонятного цвета и неопределённого фасона.

– Великие Странники! – только и промолвила Нэя.

– Он, наверное, на Луне в корабль забрался, – резонно предположила Милли. – В Браун-сити.

– Ты зачем к нам залез? – строго поинтересовался Тим Том. Все его фобии разом исчезли при виде трясущегося от страха незнакомца.

– Ты кто, чудо? – удивлённо спросил его Алекс.

Незваный гость на вопросы не отвечал, только испуганно переводил взгляд с одного противника на другого и, похоже, никак не мог решить, кого ему следует сильнее бояться – сердитую рыжую девицу в лётном комбинезоне или громилу-Чебурашку со свирепой татуированной мордой.

– Типичный космит, – констатировала Нэя, прищурившись. – Смотрите, какой он тощий. Наверное, шпион. Как в том комиксе…

– Это… А что теперь? – тихо пробубнил Макс.

Лита спохватилась.

– Центральный! Центральный! На корабле обнаружен посторонний! В первом грузовом трюме! – закричала она по интеркому. И в ответ по всему кораблю загудела аварийная сирена – не сигнал вакуумной тревоги (три коротких – два длинных), а размеренный пунктир общего сбора.

– Сейчас ты у нас всё расскажешь! – сообщил неизвестному Геркулес, стремясь суровым голосом компенсировать своё недостаточно храброе поведение.

Сирена вскоре смолкла, и спустя какое-то время в люк один за другим протиснулись капитан, второй пилот и менеджер – Салли, видимо, осталась в рубке. Практиканты поспешно расступились перед ними.

– Почему вы все здесь? – недовольно поинтересовался Джи Лин. – Коллективный поход за продуктами?

Он подошёл к сидящему на полу человеку и наклонился, внимательно его разглядывая.

– Заяц?

– Тебя как зовут?! – грозно закричала на задержанного Лита и тряхнула его за воротник – Как твоя фамилия? Отвечай!

Тот наконец открыл рот.

– Зай… Зай… Зайцингенсон, – робко пробормотал он.

В трюме наступило молчание. Второй пилот стоял, скрестив руки на груди, кусал верхнюю губу и задумчиво покачивал головой. Менеджер впал в лёгкий паралич, выкатив глаза и раскрыв рот. Капитан медленно распрямился и протянул Санчесу портативный идентификатор, который, оказывается, держал в руке.

– Сейчас мы о тебе всё узнаем, – промолвил Эдди, копаясь с настройками прибора. – Ну-ка, ну-ка, давай сюда пальчик…

Пришелец явно тормозил с испугу, и Санчес сам приложил его руку к тест-полю.

– Та-ак… Не определился. Странно.

– У него руки грязные! – сердито заметила Нэя. – Папиллярные линии не читаются.

– Попробуй по радужке, – посоветовал Джи Лин.

– Та-ак… посмотри-ка, милый, сюда, вот в эту дырочку…

Практиканты, столпившись за спиной второго пилота и затаив дыхание, внимательно наблюдали за процедурой идентификации.

– Ну что?

– Ничего. Странно, очень даже странно.

– Может, базу надо обновить? – предположила Милли.

– Что значит: «обновить»? Да он уже лет двадцать, как должен быть во всех базах. Без вариантов. Вы посмотрите на него!

– Давай по дэ-эн-ка профилю, – велел капитан.

– Давай по дэ-эн-ка профилю, – эхом отозвался второй пилот. Он ещё немного повозился с настройками, и идентификатор, похожий на большой чёрный пистолет из исторических фильмов, упёрся незваному гостю в лоб.

– Ну?

– Вот тебе и «ну»! Великие Странники! Его, похоже, вообще нет.

– Как это – нет? Вот он – есть!

В трюме опять стало тихо.

– А что нам с ним теперь делать? – нарушил молчание Тим Том.

– В шлюз его! И за борт! – весело предложил Алекс. – А что? Нет человека – нет проблемы. Да ладно, ладно, не смотрите на меня так, пошутил я…

Менеджер Ниразо внезапно очнулся от столбняка.

– Его надо обратно на Луну! Сдать властям! Капитан, поворачивайте корабль! Срочно поворачивайте корабль!

– Он что, дурак? – негромко спросила Нэя у Литы. Та лишь дёрнула косичками и небрежно пожала плечами.

– У нас же скорость – несколько десятков километров в секунду! – принялась Милли просвещать менеджера. – В гелиоцентрической системе отсчёта. Никакого топлива не хватит – повернуть!

– Тогда надо пересадить на встречный корабль! Или высадить на Марсе… – Менеджер умолк, очевидно, сообразив, что говорит несусветные глупости.

– Что ты тут делаешь? – строго спросил Джи Лин.

– Продуты воруешь? Да?! – опять набросилась Лита на неизвестного.

– Нет-нет, что вы… у меня есть… – торопливо забормотал тот. – Вот…

Он вытащил из-за пазухи своей хламиды прозрачный пакет, наполненный пищевыми пилюлями из аварийного запаса (белые – углеводы, жёлтые – жиры, зелёные – белки, красные – витамины и микроэлементы). Пилюли в пакете находились и в блистерах по двадцать штук, и нарезанные на суточные порции по четыре, и по отдельности – россыпью.

– Я к вам только за водой спускался… Мне вода нужна…

– А гадил ты где? Здесь?!

– Да вы что… Нет… Вот… – Пришелец продемонстрировал маленький дешёвый утилизатор.

– У тебя документы есть? – спросил Санчес. – Гаджет какой-нибудь…

– Вот… Только это…

– Это что? Платёжная карточка? Их же давно уже отменили!

– На Луне ещё действительны, – заметил капитан. – До следующего года. Давай-ка её в карт-ридер!

Второй пилот вставил предъявленную карточку в считыватель.

– Та-ак… Зайцингенсон… Вольдемар… инженер по ай-ти системам… девяносто два года… Ха-ха, дорогой, а ты неплохо сохранился!

– Это не моя.

– Ну ясно, что не твоя. А чья?

– Дедушки.

– Дедушки? Дедушка – это кто? Папа папы?

– Нет, папа мамы. Он уже умер.

– Умер? А карточка почему не заблокирована?

– Так я это… Базу хакнул. Галочку поставил, что он живой…

– Так ты вообще преступник! – опять напустилась Лита на дрожащего незнакомца. – Не только нарушитель, не только вор, но ещё и хакер!

Тот снова заёрзал по полу, испуганно озираясь. Практиканты молчали, разглядывая пойманного преступника.

– В общем, так, – подвёл итог Джи Лин. – Этого… как его… мелкого жулика отмыть и накормить. Придётся принять его в экипаж. Чтобы он был под контролем, закрепим его за…

Он обвёл практикантов насупленным взглядом. Повар отпадал, татуированный Чебурашка тоже. Мелкий Геркулес для этой миссии явно не годился. Нэя предусмотрительно спряталась за спину Литы, выражение лица которой не обещало пришельцу ничего хорошего.

– Закрепим его за Миэль Стар. Миэль Стар!

– Я. Слушаю.

– Будешь контролировать нашего гостя. Потом я тебя отдельно проинструктирую. Поняла?

Милли кивнула, тяжело вздохнув.

– Всё. Спускаемся вниз.

И капитан первым протиснулся обратно в люк.

Глава двенадцатая

ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТЫЙ УРОВЕНЬ

Весь суточный распорядок, прежде неукоснительно соблюдавшийся, полетел, что называется, к Эриде, чрезвычайное происшествие выбило всех из колеи, и в эту ночь фактически никто не спал. Незваного гостя с труднопроизносимой фамилией доставили во второй отсек, отмыли в душе и переодели, причём одежду ему подобрали с большим трудом. Многочисленные наряды Геркулеса оказались ему малы по росту, лосины Алекса давили в определённом месте, а прикид Макса в этом качестве не рассматривался. Поэтому сейчас он сидел на камбузе в академической форме Милли, которая смешно топорщилась у него на груди, не будучи функционально наполнена, и нелегальный пассажир время от времени приминал её рукой, смущённо оглядываясь по сторонам. Повар выдал голодному гостю залитый кипятком термопакет (правда, из вредности подсунул ему овсянку с помидорами, которую нормальные люди терпеть не могут), и тот торопливо и жадно ел – только уши шевелились.

Милли, сидя напротив, хмуро смотрела на него.

– Ты чего так жрёшь? – не выдержала она. – Не спеши, не отнимут.

– Так ведь я уже давно нормальной пищи не видел, – пробормотал гость. – Всё пилюли да пилюли…

Он уже совсем успокоился и окончательно поверил в то, что его здесь не обидят, в шлюз не отправят и за борт не выкинут. Внешне он оказался вполне симпатичным молодым человеком, несмотря на лохматую, давно не стриженую голову. Впечатление портил только его левый глаз, который время от времени косил в сторону, что было довольно странно – такой мелкий дефект должны были устранить ему ещё в раннем детстве.

На камбузе кроме них были только Алекс, старательно изготавливающий вручную бутерброды с маслом, и Эдди, оставшийся, вероятно, на всякий случай. Всех остальных капитан, не слушая возражений, отправил до завтрака досыпать. Второй пилот, чтобы не терять времени зря, вскрыл неисправный принтер и копался в его внутренностях, поглядывая на экран тестера-микроскопа.

– Ты как сумел к нам забраться? – поинтересовался он между делом у новенького.

– Во время погрузки зашёл, – нехотя ответил тот.

– Как это так? Просто взял и зашёл?

– Ну да. Трудно, что ли, у грузового робота пси-код скопировать?

– Ну ты, действительно, хакер!

– Ты бы подумал получше своей башкой! – сердито стала выговаривать Милли своему подопечному. – Спрятался в грузовом трюме! А если бы мы разгружаться стали через наружные лацпорты? Там же вакуум был бы!

– Я бы тогда в другой трюм перешёл. На крайний случай там аварийный комплект есть, – проворчал хакер.

– Ты, кстати, как за водой спускался? – полюбопытствовал Санчес. – Мы что-то не замечали на схеме, чтобы люки открывались-закрывались.

– У люка конечник легко блокируется. Магнитом.

– Ну и жулик же ты! – возмутилась Милли.

– В трюме ведь радиационной защиты нет, – заметил со вздохом второй пилот. – Зачем тебе понадобилось так рисковать? Звёздная пыль, не пойму: тут вроде целое всё…

– Мне на Каллисто надо.

– Ух ты! На Каллисто! А кто тебе сказал, что мы летим именно на Каллисто?

– Так ведь вы же в систему Юпитера летите! У вас в декларации всё отражено. А там бы я добрался… Вы, кстати, источник питания проверьте для вкусовых сенсоров. Скорее всего, шим полетел.

Эдди и Милли переглянулись.

– А ты что, разбираешься?

– Угу. А ещё нету? – Новенький положил на передвижной столик пустой термопакет.

– Подождешь… – недовольно буркнул Алекс, изготавливая очередной бутерброд. – Скоро завтрак.

За завтраком все члены экипажа ели молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Всех, конечно, так и подмывало наброситься на нового человека с расспросами, но прежде капитана делать это было, разумеется, невежливо. Незваного гостя усадили в кресло второго пилота, который заступил на вахту, и Салли в течение всей трапезы широко улыбалась новому детишке как родному. Джи Лин дождался, когда с последним бутербродом было покончено, и перешёл к делу.

– В общем, так… У нас, как все вы знаете, теперь есть ещё один член экипажа, и думаю, что нам надо познакомиться с ним поближе. Как тебя зовут?

– Зайцингенсон.

– Ну это, понятно, фамилия. А имя-то твоё как?

– Не знаю…

В кают-компании раздались удивлённые восклицания.

– Тихо-тихо! – Капитан похлопал по столу ладонью. – Давай по порядку. Ты где живёшь? То есть жил. С кем?

– В Браун-сити.

– Ну-ну, поподробнее…

– На тридцать четвёртом уровне. С дедушкой. В его номере.

– Ты же сказал, что твой дедушка умер, – заметила Милли.

– Ну да…

– А родители у тебя есть?

– Мамаша есть.

– И что же, твоя мама тебе даже имя не дала при рождении? – удивился Геркулес.

Новый член экипажа не ответил, только опустил голову и шмыгнул носом.

– Послушай, Зай… Зай… как тебя там… – возбуждённо заговорила Нэя. – Короче, Зая. Ты нам чего-то не договариваешь!

– Ты не бойся, – ласково сказала Салли. – Мы ведь тебе ничего плохого не сделаем. Так как твоё имя? Как тебя родственники называли?

– Да никак не называли! – со слезой в голосе крикнул безымянный гость. – Дедушка называл: «внучек», а мамаша…

Он сделал паузу и нахохлился, как попугай на жёрдочке.

– …«нагрузкой». Или «спиногрызом»…

За столом наступило неловкое молчание. Спиногрыз-нагрузка вытер глаза, вздохнул и быстро заговорил:

– Я же потому нигде и не числюсь, что меня вовремя не зарегистрировали. Мамаша меня родила неизвестно когда и где. Говорят, она меня вообще выкинула…

По кают-компании прокатились изумлённые возгласы.

– Бедненький! – Салли удивлённо всплеснула руками. – Твоя мать что – сумасшедшая? Ей ведь такое счастье выпало – ребёнок! А она…

Несчастный рассказчик всхлипнул и продолжил:

– А какие-то люди, которые её знали, подобрали меня и потом отнесли к дедушке с бабушкой… ну то есть к её родителям. Сам-то я этого не помню, конечно. Вот они меня и вырастили.

– Не говори ерунды! – строго заметил менеджер. – Как это так – взяла и родила? Так не бывает.

– Так ведь это же ещё до закона о стерилизации было.

– А твой папа? – спросил Алекс. – Почему он тебя не забрал?

– Да нет у меня никакого папы!

– То есть как это нет?

– Да вот так! Впрочем, где-то он есть, конечно… Он, наверное, и не знает, что я родился.

– Этого не может быть! – снова запальчиво заявил Ниразо. – Мы живём в совершенном, правильно устроенном мире. У всех детей всегда известны оба родителя!

– А почему тебя… это… оформить не смогли… как положено? – поинтересовался Макс.

– Так ведь как же! – опять вскрикнул новенький. – Нужны были документы разные медицинские: где, чего, как… А ведь этого ничего нет! Дедушка потом везде ходил, пытался оформить, да только куда там… Там же везде роботы сидят – борьба с коррупцией, с непотизмом! Были бы живые люди, может, и удалось бы договориться…

– Возмутительно! – воскликнула Лита. – Ну и порядки на Луне!

– Что значит: «договориться»? Что значит: «договориться»? – ещё больше повысил голос менеджер и даже вскочил с кресла. – Любые действия должны совершаться в строгом соответствии с законом! Принятым Мировым Советом!

– Ага… Только Мировой Совет далеко сидит, – проворчал незарегистрированный селенит. – На Земле. Он многого, что у нас происходит, и не знает. Или знать не хочет.

– Так ты всё это время и прожил у дедушки с бабушкой? – спросил Алекс. – А интернат как же? Ты в интернате что, не учился?

– Нет, конечно. Меня дедушка всему научил.

– А твой дедушка был кто – выдающийся педагог? – насмешливо спросил Тим Том. – Я, например, тоже на домашнем обучении находился, без всякого интерната. Потому что у моих родителей есть лицензия на детское воспитание.

– Нашёл, чем гордиться. Да твои родители себе любую лицензию оформят! – махнула на него рукой Лита. – А тут… Как же ты жил вообще? Ведь человеку надо есть что-нибудь, одеваться…

– Так ведь дедушка работал. Айтишником. Он и продукты покупал, и одежду.

– Ты говорил, что у тебя ещё бабушка была.

– Бабушка умерла, давно ещё. Я её и не помню почти. Она селенологом была, по всей Луне ездила в командировки, ну и это… неисправность скафандра.

– А твоя мама с вами жила?

– А мамаша заявлялась иногда… пьяная… когда одна, когда с дружками какими-то. Еду забирала, вещи. Ей же социальной нормы не хватало…

– Ничего себе! Да как же твой дедушка ей позволял?

– Дедушка её жалел. Она ведь у них в Пространстве родилась, на Луне, а сами они с Земли. Они её поздно родили, радовались очень. Дедушка говорил, что она хорошая, добрая, просто у неё пониженная социальная ответственность.

Все опять замолчали, осмысливая услышанное.

– Ну а потом что случилось? – нарушил молчание капитан. – Дедушка твой умер?

– Ну да… – у нелегального жителя Луны вдруг потекли слёзы, он вытер их ладонью и продолжил: – Он ведь уже в возрасте был. В последнее время болел, не вставал, а я по его карточке продукты брал – он мне сказал код. А потом… потом…

Он разрыдался, и все принялись его утешать.

– Я пришёл с работы, – продолжил рассказчик, справившись с волнением, – а его уже увезли… на утилизацию. А мамаша хотела у меня карточку отобрать, деньги…

– Деньги? Что же это за деньги такие, которые можно отобрать?

– Ну, пилюли эти… пищевые. Они у нас вместо денег.

– Где это – у вас?

– На тридцать четвёртом уровне. Вы что, думаете, я один такой? И Штырь тоже, и Джон Тумблер, и Тусилка. Мы все работали у Байбена – он-то нормальный, зарегистрированный. Он нам всякое барахло электронное приносил, мы чинили, а он за это пилюлями расплачивался.

– Да-а… Прикольно!

– Ничего себе!

– И ты решил улететь на Каллисто?

– Ну да. А что мне было делать? Мамаша и её дружки всё равно бы меня нашли. А там, на Каллисто, свобода, регистрации не нужно…

– Кто же это тебе сказал? У нас сейчас не дикие времена, а Эпоха Глобального Сплочения! Везде правила для жизни одинаковые. По утверждённым на Земле стандартам.

– Байбен сказал. Надо, говорит, добраться до Каллисто, а оттуда на Массаракш…

– Куда? – И все сидящие за столом переглянулись, услышав незнакомое слово.

– Да знаешь ли ты… – нахмурил брови капитан, но, видимо, спохватился. – Ладно. Пора заниматься делами. В общем, так, дорогой Зай… цин… ген… сон. Будем считать тебя седьмым практикантом.

– Это не предусмотрено никакими инструкциями! – тут же яростно возразил менеджер. – Надо сообщить об этой ситуации на Землю, дождаться ответственного решения…

– Сообщим, сообщим, конечно. Твоим наставником на корабле, как я сказал, будет Миэль Стар. Куда она – туда же и ты, кроме туалета и душа, естественно. И спальной ячейки… Великие Странники! Куда же мы тебя поселим?

– В шлюз! – тут же попытался сострить Алекс.

– Тогда уж в первый отсек, – поправила его Лита. – Там хоть туалет есть, напротив шлюза.

– Пусть живёт в трюме, – сказала Нэя. – Ой, нет, а вдруг будет вспышка на Солнце…

– А в кают-компании ему угол отгородить нельзя? – предложил Тим Том, озираясь.

– Не говори чепухи! – одёрнула его Милли.

И все замолчали, не зная, что ещё предложить.

– Это… Томограф… – пробасил Макс.

– Точно! Лоток томографа! – радостно поддержала медика Салли. – Он же широкий, длинный, может как операционный стол использоваться. И даже как гидромат при перегрузках.

– Ну, значит, так и решим, – подытожил капитан. – Будешь спать в томографе. Если он вдруг понадобится – постель твою уберём. Всё.

Все нехотя стали подниматься с кресел и расходиться из кают-компании. Отношение к пришельцу после его столь душераздирающих откровений заметно изменилось.

– Я это… томограф сейчас приготовлю. – Макс похлопал нелегального пассажира по плечу татуированной лапищей, от чего тот испуганно отшатнулся.

– Не переживай, миленький, не расстраивайся, – приобняла нового практиканта Салли. – Хорошо? Ребята у нас добрые, дружные, тебе с ними понравится.

– Ух! Попадись мне твоя мамаша! – И Лита сделала руками характерный жест откручивания чьей-то головы. Нэя к ней присоединилась, старательно покивав.

– И откуда только такие, с позволения сказать, родители берутся? – заметила она.

– У меня один чемодан освободился, так что тебе отдам под вещи, – великодушно сообщил новенькому Тим Том. А Алекс молча положил перед бывшим жителем Луны ещё один термопакет с овсянкой. Тот смущённо потупился, но удержаться не смог и принялся наворачивать со скрытой жадностью.

– Слушай, – обратилась Милли к новичку, – А как тебя звали там, на Луне, эти… коллеги твои… Штыри всякие?

– Как, как… – отозвался тот, шамкая набитым ртом. – Так же, как и она, – и он кивнул на спину удаляющейся Нэи. – Зая…

Глава тринадцатая

КНИГИ И ПОДВИГИ

Активные обои в кают-компании изображали во время обеда достаточно пассивный рисунок – многочисленные полки со старинными бумажными книгами, громоздившиеся рядами от пола до потолка. Виртуальные тома отличались большим разнообразием – тут были и совсем древние фолианты в кожаных переплётах с металлическими застёжками, и стройные одноцветные ряды собраний сочинений каких-то классиков, и дешёвые издания конца бумажной эпохи в тонких ярких обложках. Картинка, впрочем, была не совсем статична – иногда по угрюмым книжным рядам пробегал широкий луч света, словно облако в несуществующем окне на короткое время пропускало сквозь себя лучи солнца.

– Как же всё-таки люди примитивно жили раньше, – заметила Милли. – Только представлю себе, что всё это настоящее… Такой большой объём материала, такой громадный вес, а информации – мизер! Сколько, к примеру, в одной такой штуке гигов хранится?

– Ну… примерно около мегабайта, – просветил несведущую практикантку Санчес.

– И всего-то? – изумилась Лита. – Значит, на всех этих полках где-то один гигабайт? Каменный век!

– У моего дедушки тоже была одна такая книга, – поведал селенит Зая, стремительно поглощая свою порцию и кося левым глазом на обои. – Он её очень берёг. Они с бабушкой её с Земли привезли, на память.

– А она… это… про что была? – поинтересовался Макс.

– Да не знаю я!

– Как это не знаешь? – удивилась Нэя. – Ты что, домашний мальчик, так её и не прочитал?

– Так ведь она на старом языке была написана! Её теперь никто не прочитает, только если учёные какие-нибудь. Историки. Ну или очень старые люди, которые ещё до войны жили, как мой дедушка.

– А где она теперь? Разве ты её не сохранил? Она же, наверное, сейчас больших денег стоит, потому что антиквариат.

– Хотел… – Зая шмыгнул носом. – Только её сразу же мамаша утащила – понесла продавать. А в скупке у неё книгу отобрали. Так ей и надо!

Он снова уткнулся в тарелку, подбирая последние крошки.

– А почему… это… отобрали?

– Почему, почему… Пожароопасная вещь! Её только в спецфутляре можно носить.

– Да, бумажные книги хорошо горят, – подтвердил второй пилот. – Помню, давно ещё, когда я учился в интернате, у нас в подвале ремонт делали. Открыли какую-то запертую комнату, а там – бумажные книги. Видимо, их раньше туда свалили, когда библиотеку оцифровывали. Утилизатор у нас тогда был неисправен, поэтому директор интерната приказал их быстренько сжечь на бетонной площадке – побоялся штрафа за хранение горючих материалов. Только его всё равно потом наказали – лишили годовых бонусов.

– За что это?

– Как за что? За нарушение экологии. Дыма было много, когда книги горели.

– Разве можно жечь книги? – буркнул капитан Джи Лин. – Раньше этим занимались… весьма нехорошие, скажем так, люди.

– Конечно, лучше в утилизатор, – уверенно заявил Тим Том. – Всё равно вся информация в Сети есть. А бумагу хранить опасно.

– Не программируйте больше эти обои, – попросил Алекс. – Лучше что-нибудь весёленькое, позитивное. А то тут чувствуешь себя, как в каком-то склепе. Мы же всё-таки современные, цивилизованные люди!

И до конца обеда больше никто не проронил ни слова.

В шахте вместо тусклых дежурных светильников было включено полноценное освещение, и первым по трапу стал неторопливо подниматься капитан. Милли легонько подтолкнула своего подопечного, и тот с видимым усилием полез следом, тяжело подтягиваясь и еле переставляя ноги. Ему, привыкшему к слабой лунной гравитации, даже ходить внизу по отсекам было весьма утомительно. Хорошо, что капитан Джи Лин тоже плохо переносил земную тяжесть, а то на корабле был бы включен ещё один генератор.

– Может, останешься, Седьмой? – спросил Джи Лин, оглянувшись вниз и оценив потуги новичка. – Это занятие, как я вижу, не для тебя.

– Нет-нет, что вы, – забормотал тот. – Я посмотреть хочу. Мне интересно.

Капитан нахмурил брови, покачал головой и продолжил подъём по трапу. Он с самого начала за неимением имени стал называть новенького этим числительным и упорно игнорировал в отличие от практикантов его лунную кличку.

Милли выдержала положенную дистанцию в две ступеньки и стала подниматься следом.

– Это только поначалу тебе тяжело, – приободрила она нового члена экипажа. – Центробежная сила будет уменьшаться с каждым метром.

– Да-да, я знаю…

Лита и Нэя стояли на кольцевом полике возле люка и ждали своей очереди. Сегодня по плану намечалось очередное занятие по изучению силовой установки, которое проводил сам капитан, и новенький, оказавшийся весьма любознательным человеком, тоже напросился с пилотами в противоположный конец корабля. До этого он с интересом осмотрел скафандры в первом отсеке, побывал на экскурсии в рубке и даже с нескрываемым восторгом посидел в настоящем противоперегрузочном кресле пилота.

– Какой же ты слабенький, Зая! – не удержавшись, заметила Милли. – Ты там у себя спортом хоть каким-нибудь занимался? У вас на Луне, например, в селенобол любят играть. Или аквапарк…

– Так как мне заниматься? – печально вздохнул Зая. – Меня же никуда не пускали.

– Ах да, я всё время забываю…

Экскурсант беспомощно задёргался – его карабин упёрся в очередную стойку бокового поручня, и Милли пришла к нему на помощь. Когда корабль находится в режиме искусственной гравитации, подниматься в шахте по правилам следует только в страховочных беседках. Даже при пониженной силе тяжести мало радости навернуться с тридцатиметровой высоты.

– Ничего, новичок, мы тебя натренируем, – пообещала снизу Лита. – У нас в физотсеке есть много чего интересного.

– Особенно наш доктор! – подхватила Нэя. – Часами можно на его морду любоваться. А если с него ещё штаны снять – у-у… А ты, Зая, любишь накожную живопись?

Внештатный член экипажа не ответил – он к этому моменту запыхался и тяжело дышал, хотя центробежная сила была здесь заметно меньше, чем внизу. Милли уже поднималась почти рядом с ним, благо трап был достаточно широк, и изредка подпихивала подопечного под пятую точку, не забывая вовремя перестёгивать его карабин через стойки. Капитан к тому времени добрался почти до самых дверей шлюпочной камеры, а две другие космолётчицы тащились сзади, всем своим видом выказывая недовольство медленным подъёмом, хотя и помалкивали из вежливости.

Начинающий космонавт Зая наконец-то вскарабкался до раздвижных дверей. Здесь уже сила тяжести почти не ощущалась, и поэтому он, отдышавшись, снова обрёл способность разговаривать.

– Ух ты! Как красиво! – восторженно произнёс он.

В круглой стене шахтного колодца тут находились две ниши с большими иллюминаторами, одна напротив другой, откуда, при необходимости, можно было наблюдать за процессом стыковки. Любопытный экскурсант припал к одной из них, придерживаясь за поручень. Выпуклый бок шлюпки нависал за иллюминатором сверху, напротив него торчала створка теплоизлучателя, а между ними медленно вращалась чёрная космическая пустота, усеянная тысячами звёзд. Милли тоже замерла, любуясь открывшейся картиной – на экранах в рубке звёздное небо всегда было неподвижным и не таким ярким.

– В общем, так, – недовольно проворчал капитан. – Сейчас пятнадцать минут отдых в камере. А то тебе, Седьмой, потом ещё по второй шахте спускаться.

Двери шлюпочной камеры разошлись с лёгким шипением, все пятеро забрались внутрь и оказались фактически в невесомости – можно было висеть, ни за что не держась и лишь постепенно приближаясь к какой-нибудь стенке.

– Ты как себя чувствуешь, новичок? – проявила участие Лита, что, в общем-то, было для неё нетипично. – Не тошнит? А то за обедом лопал – только за ушами пищало. У нас тут как-то был случай…

– Да ничего ему в невесомости не будет! – заверила Нэя. – Я слышала, что космиты вообще синдрому не подвержены. Даже после самой плотной трапезы.

– Нет-нет, всё нормально, – поспешно ответил Зая. Он внимательно осмотрел шлюпочную камеру и находящееся в ней оборудование. – Я понял, почему так сделано! – радостно воскликнул он. – Чтобы можно было стыковаться с кораблём, не останавливая генератор!

– Разумеется! – подтвердила Милли. – Закрутился по крену и стыкуйся. Только сначала надо центр вращения корабля совместить со стыковочными узлами.

– Как это?

– Очень просто. Автоматика топливо перекачает из верхних баков в нижние или наоборот.

– А скафандры тут зачем? Они же внизу хранятся.

– Которые внизу – это чтобы попасть через шлюз на поверхность, если переходную галерею не прицепили. А отсюда обычно выходят в Пространство на орбите или на траектории. Видишь? И оборудование здесь на стенах такое же, как там. Только шлюзовой камеры тут нет. Вместо неё шлюпка…

– Эта круглая штука – шлюпка, да? А как же вы с Земли взлетали? Она ведь вон как торчит – створка-то не закроется!

Новый член экипажа так и сыпал вопросами, не переставая. Ему всё было безумно интересно.

– Так ведь стартовали, конечно же, без шлюпок. Их к нам уже на лунной орбите пристыковали.

– А на такой шлюпке можно на Землю сесть?

– Да ну, ты что! Она же без теплозащиты. Только на безатмосферные луны, до Ганимеда включительно.

– А на Марс можно?

– Можно, но без заправки обратно на орбиту не выйдешь.

– Тебе, Милли, надо было учиться не на пилота, а на воспитателя, – назидательно сказала Лита, диагонально смещаясь по камере. – Уж очень ты любишь что-нибудь кому-нибудь растолковывать.

– В тебе пропал выдающийся педагог! – подтвердила Нэя. – Тренируйся, тренируйся. Ребёночек только слишком большой.

– А вам-то какое дело? Завидно, что ли? – огрызнулась Милли, обычно не отличавшаяся чрезмерной обидчивостью. – Человек же интересуется…

– Да ладно шуметь, чего когти выпустила?

– Смотри, смотри – покраснела…

– Слушай, Седьмой, – вступил в разговор Джи Лин, до этого момента хранивший молчание. – Ты, я вижу, много чем интересуешься. Устройством космической техники, например. Книги-то не пробовал читать по этому вопросу?

– Ага. Я дома много разных книг прочитал. У дедушки не один терабайт был накачен. И по технике, и по истории, и художественные…

– Вот уж чего никогда не понимала, так это зачем нужна художественная литература! – фыркнула Лита. – Другое дело – научный труд какой-нибудь или техописание. А когда надо поразвлечься, так вместо текста можно фильм посмотреть.

– Или комиксы какие, – поддержала её Нэя. – Чтобы были с картинками и со звуком. А если один текст читать – фи…

Капитан хмуро прокашлялся.

– И что, даже в интернате у вас такого предмета не было – литература? – недовольно спросил он.

– Да была, конечно. Заставляли…

– Я книжки раньше читала, – торопливо вставила Милли. – Не обязательные, из программы, а для себя. Про девочку, например, которую вместе с собачкой унесло ветром далеко за горы. Потом про мальчика, который жил с животными. Он маленьким в лес попал, и его волки воспитывали. Как же его звали…

– А-а…– догадался капитан. – Наверное, Маугли?

– Точно-точно – Маугли!

– Да-а… Уже прогресс! А ты, Седьмой, читал про Маугли?

– Ага. Я много сказок прочитал. А ещё в детстве любил про античных героев. Про Одиссея, например, или про Геркулеса… А почему вы того зелёного, который мелкий, Геркулесом зовёте? Он что, очень сильный, да?

– Ага. И вдобавок очень трусливый, – со смехом сказала Лита.

– Он у нас лапочка! – со скрытой издёвкой подхватила Нэя.

– Он здесь отбывает подвиги Геркулеса, – пояснила Милли. – Потом, когда вернётся на Землю, его признают совершеннолетним и дееспособным. Мы тоже после академии будем свои два года где-нибудь отрабатывать. А иначе не увидишь ни кредитов, ни общественной должности, ни пенсии в старости.

– И кто только это выдумал? – вздохнула Лита. – А ты, новичок, слышал про эти пресловутые подвиги? Ну да, тебе-то они не грозят…

– Каждый молодой человек перед вступлением во взрослую жизнь должен познать трудности и лишения, – стала патетически вещать Нэя, подражая каким-то официальным речам, – закалить свою волю и свой характер, почувствовать меру социальной ответственности…

Она невесело усмехнулась и замолчала. Начитанный стажёр почесал свою лохматую голову.

– Мой дедушка, – задумчиво произнёс он, – рассказывал, что раньше, ещё до Глобального Сплочения, на Земле было много стран, и все они делились на два типа – развитые и недоразвитые. В развитых люди жили хорошо, богато и занимались науками, искусством и другим умственным трудом. А в недоразвитых жизнь была бедная, и их жители ездили к развитым, чтобы делать за небольшую плату всякую тяжёлую и грязную работу. Потом же, когда наступило Глобальное Сплочение, недоразвитые страны исчезли, и такую работу делать стало некому. Вот тогда и придумали эти подвиги Геркулеса. А то кто же будет дома строить или, допустим, роботов чинить?

– Твой дедушка был мудрый человек, – нахмурил брови Джи Лин. – Ладно. Ты, надеюсь, отдохнул немного? Идём к генераторам.

Вторые раздвижные двери, находящиеся напротив первых, разошлись в стороны с тем же лёгким шипением, и за ними открылась точно такая же шахта со скоб-трапом на стенке. В её конце виднелся маленький кружочек люка, ведущего в генераторный отсек. Капитан пристегнул свой карабин к поручню и начал спускаться.

Глава четырнадцатая

НЕМНОГО О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ

Спорт и физкультура – неотъемлемые спутники любого профессионального космонавта. Хорошо живётся пассажирам межпланетного лайнера – на нём в обитаемой зоне всегда поддерживается земная сила тяжести (или марсианская, или лунная – смотря, на каком радиусе куплены места). Лишь для развлечения можно подняться на лифте к центру корабля и поплавать в невесомости, любуясь звёздами через обзорную сферу. А на учебном грузовике «Полюс» центробежное тяготение было понижено по желанию размагниченного капитана, поэтому физотсек пустовал достаточно редко. Вот и сейчас в нём усиленно занимались члены экипажа.

– Ненавижу эту гакк-машину, – хныкал повар, отстёгивая себя от сиденья. – Всё время после неё ноги болят!

– Так ты это… плохо размялся, – объяснял ему доктор. – Я же тебе говорил… сначала на беговую дорожку надо…

– Дорожка, дорожка… Вон, Геркулес без всякой дорожки все упражнения закончил и уже смылся!

– Так он это… на велоэргометре… Ты мышцы ног каждый раз тренируй – они первые атрофируются. А то ты всё на бабочку, или на хаммер…

– Что ты понимаешь! У мужчины в первую очередь грудные мышцы должны быть красивые. Или пресс кубиками. А ноги… Хорошо тебе говорить – у тебя вон какие ляжки могучие!

– Так я и нагрузку больше ставлю… пропорционально. Ну ладно, иди, я твои результаты… это… уже оформил.

Повар быстренько натянул свой белый комбинезон и поспешил на выход, столкнувшись в дверях с Нэей – она тоже пришла заниматься.

– Ну что, красавчик, подкачал дельту?

– Ага…

– Потом мне покажешь – оценю объективно.

Алекс, не зная, что ответить, показал ей большой палец и исчез. В дверь тут же протиснулись Лита и Милли – они волокли под руки совершенно замученного нового практиканта.

– Что с ним? – испугался врач.

– Да ничего страшного. Лазил с нами по шахте до реакторного отсека, и вот… Кто же знал, что он такой слабенький!

– Я полежу, ладно? – жалобно попросил Зая.

– Полежи, полежи. Забирайся в свою нору.

Селенит с трудом вскарабкался на лоток томографа и скрылся под натянутым над ним покрывалом. Корабельный врач занял своё рабочее место за шторкой, а космолётчицы стали раздеваться до обтягивающей тело спортивной формы. В этот момент в физотсек явился Ли Ниразо.

– А вы почему тут? – недовольно спросила Лита. – У вас же другое время по графику.

– Я сегодня дежурю, – объяснил менеджер, оценивающе оглядев фигуры раздетых практиканток. – Только сейчас выкроил время.

– Ну-ну… Тогда пожалуйста, вперёд нас.

Дежурный по кораблю не заставил себя долго упрашивать, скинул зелёный комбинезон, поиграл грудными мышцами (что привлекло внимание космолётчиц), надел браслет для фиксации параметров и запрыгнул на велоэргометр. Доктор удивлённо выглянул из-за шторки.

– Да-да, сейчас я на разминке, – недовольно подтвердил Ниразо. – Поехали!

И он, положив ладони на ручки, налёг на педали.

– Господин менеджер, – подчёркнуто вежливо поинтересовалась Нэя, складывая свой комбинезон, – а какова ваша функция на нашем учебном корабле? Мы что-то никак не поймём.

– Вы же не космолётчик, – добавила Лита. – И не профессиональный педагог, насколько я вижу.

Ли Ниразо с пренебрежением потряс головой, продолжая размеренно крутить педали велоэргометра.

– Без меня ваша стажировка вообще бы не состоялась. По новым правилам, принятым Управлением по Ювенальному Надзору, на любом учебном корабле во время практики обязан присутствовать менеджер полёта.

– Ну, это мы уже слышали. А всё-таки? Вот сейчас, перед тренировкой вы чем занимались?

– Сейчас? Отправлял отчёт для руководства.

– Да вы их каждый день отправляете не по разу! – фыркнула Нэя. – С этим бы любой робот справился, имеющий доступ к корабельному серверу.

– Что ты такое говоришь, девочка! – вспылил менеджер, возмущённый сравнением с роботом, и даже перестал терзать велоэргометр. – Не делай вид, что ты глупее, чем на самом деле!

– Так ведь умная девочка знает, с кем быть глупой, – Нэя тоже начала злиться, судя по цвету её ногтей. – Это, понимаете ли, невежливо – быть умнее своего собеседника.

Ниразо запыхтел, пытаясь сформулировать адекватный ответ, но Милли постаралась потушить конфликт в зародыше.

– Вы, наверное, занимаетесь обеспечением психологической совместимости нашего экипажа. Я правильно понимаю?

Лита фыркнула, а Нэя прыснула со смеху, когда прозвучала любимая фраза менеджера, но тот неожиданно смягчился, перевёл дух и снова принялся крутить педали.

– Разумеется, это одна из задач, стоящих передо мной. Раньше, в старое доброе, как говорит наш легкомысленный второй пилот, время подбору экипажа уделяли самое пристальное внимание. И всё равно в дальних рейсах порой случались проблемы в отношениях между членами экипажа и даже откровенные конфликты…

– У вас это… дыхание от разговора сбивается, – заметил из-за шторки доктор. – И пульс повышен… для этой нагрузки…

– Ерунда, – отмахнулся Ниразо. – Так вот... Штатный экипаж этого «Полюса», например, не выдерживает никакой критики в плане межличностного общения.

– Это почему же?

– А вы разве так не считаете? Капитан всё свободное время проводит в своей каюте и даже, по-моему, иногда злоупотребляет спиртными напитками, а пилоты тоже недостаточно коммуникабельны и слишком заняты друг другом.

– Но ведь они же много лет летают вместе! И без всякого менеджера, между прочим! Вы, кстати, кем занимаетесь – ими или нами?

– В первую очередь, конечно, вами. У вас вообще большие проблемы с поведением. Оно нуждается в серьёзной коррекции.

– Что-то мы не замечаем, чтобы вы как-то корректировали наше поведение! Вот в интернате нас постоянно воспитывали, каждый день. И в академии тоже.

– А вы и не должны замечать. Это делается совершенно незаметно. Но результаты налицо. Вот, например, стажёр Аэлита Стар заметно уменьшила свою агрессию по отношению к стажёру Тому.

– Неужели? Хотите, я сейчас пойду и дам ему в морду?

Менеджер дёрнулся и снова прекратил тренировку.

– Это будет очень глупо с твоей стороны! Ты что, сознательно нарушаешь правила поведения? Я правильно понимаю?

– Да ладно, ладно, пошутила я. Да-а… Чувство юмора у вас не на высоте…

– Чувство юмора, к вашему сведению, должно быть только у тех людей, которые профессионально этим занимаются. Шоумены разные, аниматоры, юмористы. А серьёзному человеку, живущему со смыслом и целью, оно только вредит.

– То есть в вашей жизни есть глубокий смысл и великая цель. Понятно. А мы, что же, по-вашему, бессмысленно живём?

Менеджер полёта высокомерно усмехнулся.

– Вы пока ещё живёте неосознанно. Без всякой глобальной цели.

Будущие космолётчицы возмущённо переглянулись и хотели, видимо, возразить, но Нэя насмешливо спросила:

– И какова же ваша глобальная цель?

Собеседник покачал головой и продолжил свою разминку.

– Вы ведь знаете, – произнёс он спустя некоторое время. – Каждый разумный человек должен построить свою карьеру, занять как можно более высокое положение в обществе, чтобы принести ему наибольшую пользу. За это общество наградит его всемерным почётом и уважением, ну и, конечно же, достойными материальными благами.

– Какая глубокая мысль! Прямо как на семинаре в академии… Значит, этот полёт – очередной этап в вашей головокружительной карьере?

– Разумеется!

– А кем вы будете потом? – спросила Милли. – Старшим менеджером?

– Нет, наверное, главным менеджером! – предположила Лита.

– Нет, генеральным! – засмеялась Нэя.

– Прекратите! – Ниразо попытался железным тоном компенсировать отсутствующее чувство юмора. – Вы ещё слишком молоды и ничего не понимаете в жизни.

– У вас это… разминка окончена, – известил его врач.

Размявшийся менеджер перебрался на степпер, и, поскольку он теперь находился спиной к присутствующим, содержательная беседа о смысле жизни прекратилась. Практикантки начали кардиотренировку, а Милли, которой разминочного снаряда не досталось, заглянула под покрывало в томограф.

– Ты там не умер? Чего притих?

– Я думаю, – отозвался лежащий с закрытыми глазами Зая. – Изобретаю.

– Скажите пожалуйста! И что же, если не секрет?

– Да так… Вот если бы в реакторе система охлаждения была двухконтурная, с конденсацией…

– Да ты, оказывается, вообще физик широкого профиля! Книжек разных начитался?

– Ага…

– Да-а… Какая жалость, что ты абсолютно нелегальный человек! Тебе же в университете учиться надо! Если бы ты ещё настоящее образование получил…

Селенит лишь грустно вздохнул, глаза так и не открыл, и заботливая опекунша занялась физкультурой, оставив в покое самоучку-изобретателя. Нэя первой отбегала свою норму на дорожке, помучила гакк-машину и помчалась в душ. За ней вышел менеджер, следом закончила качать пресс Лита, потом и Милли потянулась к выходу. Доктор за шторкой закончил составлять свои графики и тоже ушёл в кубрик.

Слабенький практикант отлежался на своём спальном месте и выполз в коридор. Милли стояла с полотенцем возле душа и ждала своей очереди. Другой душ, находящийся в четвёртом отсеке, видимо, тоже был занят.

– Тебе надо серьёзно заняться спортом, – строго сказала наставница своему подопечному. – Только по специальной программе. Мы Макса попросим, он разработает. А то какой из тебя космонавт!

– Конечно, – уныло вздохнул Зая. – Придётся. Я всё время чувствую себя здесь каким-то… неполноценным.

Дверь душа наконец открылась, и оттуда, таща пакет с требующей стирки одеждой, выбралась Нэя, завёрнутая в полотенце от и до.

– Ты чего на меня уставился? – недовольно спросила она нового стажёра. – Что, у меня ноги чересчур длинные?

– Нет, полотенце слишком короткое, – со смехом сказал Алекс, как раз проходивший мимо. – Особенно вот здесь…

И он провёл рукой по тому её месту, за которое тестировал официантку в Браун-сити. Нэя в ответ приласкала его согнутым локтем в солнечное сплетение.

– Я тебе что – гиноид?! – нахмурилась она. – Побереги силы для салона удовольствий!

– Фе… ми… нист… ка… – прохрипел Алекс, согнувшись и схватившись за живот.

– Ещё и обзывается нецензурно! Самец озабоченный!

Нэя гордо удалилась в кубрик, придерживая рукой мокрые чёрные волосы.

– Зря стараешься, – сказала повару Милли. – Нам ещё либидо не включили.

– Даже так? – удивился Алекс, справившись с временной потерей дыхания. – Ну да, вы же люди будущего. Чипированные! А когда же вам его включат?

– По достижении совершеннолетия, после подвигов.

И Милли скрылась в душе.

– Вот так, брат! – обратился повар к новому стажёру. – Совсем мы с тобой отстали от жизни!

– А они что, ничего про это не знают? – осторожно спросил Зая.

– Да всё они знают, в интернате же преподают. Там даже роботы-тренажёры специальные есть – андроиды, к примеру, или гиноиды. У меня, между прочим, всегда одни пятёрки были по основам интима! А ты что – необученный? Ты же в интернате не учился.

– Да не-е… У нас тоже это есть.

– Где это – у вас?

– На тридцать четвёртом уровне.

– А-а… Ха-ха! Пойдём, скоро ужин будет. Если не наешься – я для тебя овсянку припас.

Глава пятнадцатая

ПОДАРКИ ОБРАТНО НЕ ЗАБИРАЮТ

Чемодан, подаренный Геркулесом, пришёлся новенькому очень кстати – у него, оказывается, был припрятан в трюме целый мешок, набитый разными электронными компонентами. Вот и сейчас он, сидя в своём томографе, мастерил какую-то замысловатую наноэлектронную штуковину, на что корабельный врач Макс косился с суеверным ужасом. Милли, конечно же, находилась рядом, как ей и было поручено капитаном.

– Это что же такое будет? – поинтересовалась она.

– Дискретный индикатор электромагнитных полей, – ответил лохматый изобретатель, выключая самодельную паяльную станцию. – С антенной решёткой и дешифратором. И ещё с функцией передачи.

– И что это за прибор такой?

– Можно в Сеть зайти, не авторизируясь. Ну, точнее, под чужим ником. У меня такой был раньше, только попроще. На тридцать четвёртом уровне. Пришлось обменять на утилизатор.

– Да ты настоящий хакер! Только зачем тебе он тут? У нас же на корабле Сети нет. Лишь по дальней связи с Землёй или с Луной можно соединиться, да и то с солидной задержкой. И объём данных ограничен. Вон, доктор уже весь свой недельный трафик израсходовал.

– Ну не знаю, вдруг пригодится. Как же без Сети…

Инженер-самоучка подсоединил к своей самоделке источник питания, и на устройстве замерцали светодиоды и тач-экраны.

– Ой, нет, смотри-ка, он что-то ловит! – обрадовался он.

– Так ведь это же интерком, внутрикорабельная связь. У нас для его работы даже все люки на корабле сделаны из радиопрозрачного композита. Ничего себе устройство… А ты неплохо разбираешься в наноэлектронике! Тебя твой дедушка научил, да?

– Ага. Меня же в детстве не пускали в гейм-зону. И игрушек в нашем номере не было. Сначала дедушка что-нибудь для меня делал, а потом детали приносил, инструкцию в планшет скидывал, я и сам начал. Гаджет какой-нибудь простенький или робота.

– Ловко же ты принтер на камбузе починил! Наш повар не нарадуется.

– Он теперь так вкусно стал готовить!

– Ладно, посиди пока тут с доктором пару минут. Мне надо отлучиться.

Милли покинула физотсек, и тут же в него заявился Тим Том с крайне недовольным выражением на лице – сегодня он в очередной раз был дежурным. За его спиной вяло покачивался на ремешке гидропылесос. В первую очередь был небрежно осмотрен переносной огнетушитель у входа, и затем дежурный по кораблю потянулся к аварийным комплектам, хранящимся на специальной полке рядом с томографом.

Неловко задетые наноэлектронные детали посыпались на пол.

– Осторожнее, Геркулес! – недовольно вскрикнул изобретатель-селенит.

– Какой я тебе Геркулес?! – взорвался специалист по нагрузке. Негодование по поводу обидного прозвища, давно уже бушевавшее в его душе, наконец-то вырвалось наружу. – У меня, между прочим, имя есть! Не то что у тебя! Дистрофик лохматый!

– Ты чего обзываешься? Тебе бы на нашем уровне показали дистрофика! Коротышка зелёная!

– Ах ты… Да ты… Да ты… А ну, отдавай обратно мой чемодан!

– Да подавись ты своим чемоданом!

И Зая, всхлипывая, стал торопливо выкладывать из него содержимое.

– Ты чего… – удивлённо пробасил доктор, выглянув из-за своей шторки. – Нельзя же это… подарок обратно…

– И ты тоже с ним заодно? Предатель! А ещё другом себя называл!

– А чего… а я чего…

В дверях появилась Милли и, увидев разъярённого специалиста-дежурного рядом со своим подопечным, тут же бросилась на защиту последнего.

– Как тебе не стыдно, Геркулес! – закричала она, схватив обидчика за шиворот. – Ты же знаешь, что у него в жизни и так были одни неприятности! И он совсем слабенький, потому что на Луне родился. А ты…

– И ты тоже обзываешься?! Вы все против меня! Все! Все! Завидуете мне, что я… что у меня…

И Тим Том, вырвавшись, бурно разрыдался и упал на неподвижную в данный момент беговую дорожку. В физотсек заглянул второй пилот, привлечённый, видимо, шумом и криками.

– Вы чего опять не поделили? Эй, дежурный! Господин специалист! Можно вас на минуточку?

Он осторожно поднял с дорожки за плечи рыдающее тело специалиста по нагрузке. Тот задёргался и попытался убежать, но Санчес крепко взял его за руку.

– Давай-ка пойдём со мной, у меня сейчас вахта начинается.

– Зачем это?

– Прибраться надо немного в рубке. Дежурный ты или нет?

Заступающий на вахту второй пилот вывел плачущего Геркулеса за руку из физотсека под недовольными взглядами находящихся там практикантов. Безутешные рыдания и всхлипывания достаточно быстро прекратились, и стажёр Том без промедления был доставлен в центральный пост.

– Великие Странники! – воскликнула Салли, вскакивая со своего места. – Они что, миленький, опять тебя обижали?

Тим Том ничего ей не ответил и лишь шмыгнул носом, утирая сопли. Эдди легонько подтолкнул Геркулеса к центральному креслу.

– Садись сюда.

– А это… уборка…

– В другой раз. Будем считать, что неуклюжий пилот Санчес пролил кофе, а ты его уже убрал. Присаживайся, не стесняйся.

В центральном посту стажёр Том был лишь однажды – во время той памятной экскурсии за несколько дней до старта. Тогда дисплеи на передней стене имели унылый серый цвет, и индикация на пультах была погашена, а сейчас здесь всё бурлило своей активной космической жизнью. Слёзы обиженного практиканта быстро высохли, и он с живым интересом стал осматриваться вокруг. Пилоты переглянулись, довольно улыбаясь, словно родители, сумевшие отвлечь своего закапризничавшего ребёнка новой игрушкой.

– Иди, Салли, отдыхай, – вполголоса сказал второй пилот третьему. – Замечания есть?

– Обстановка на траектории без изменений, аварий и предупреждений нет, – ответила та. – А может, я пока останусь…

– Иди-иди. Мы тут сами разберёмся. По-мужски.

Третий пилот понимающе кивнула и, одарив специалиста по нагрузке ещё одним участливым взглядом, вышла. Эдди незаметно отключил управление с центрального пульта, оставив лишь индикацию, и расположился в соседнем кресле.

– Нравится быть пилотом? – спросил он спустя некоторое время.

– Ну да, здорово, – согласился специалист по нагрузке. – Словно в историческом фильме. Только на новых кораблях всё совсем по-другому. Нас во время круиза водили на экскурсию в рубку лайнера.

– Ну да, сейчас повсюду внедрено ментальное управление. Даже голосовые связки напрягать не надо. Надеваешь на голову биоадаптер – это такое устройство вроде шлема – и корабль повинуется твоим желаниям. А все расчёты выполняет автонавигатор. Даже картплоттера нет.

– Да-а… Как сказал бы наш доктор Макс, круто! А что, пилотам теперь совсем не надо ничему учиться?

– Да ты что! – засмеялся Санчес. – Пилот обязательно должен уметь управлять своим кораблём вручную. А вдруг что-нибудь выйдет из строя?

– И наши… ну, которые из академии, это умеют?

– Ага, их тоже этому обучали. Факультативно.

В рубке управления наступило недолгое молчание.

– Технический прогресс, разумеется, нельзя остановить, – задумчиво произнёс второй пилот, – но он имеет и обратную сторону. Человек быстро привыкает к всевозможным удобствам и потом уже не может без них обходиться. Совсем.

– Ну и что? Разве эти удобства могут исчезнуть?

– Как знать… Никто ведь не застрахован от попадания в какую-нибудь экстремальную ситуацию, где всё придётся делать своими руками и головой.

– Да ну-у… Сейчас ничего не может случиться, никакой катастрофы. Мировой Совет этого не допустит.

– Хорошо, если так. – Эдди не стал ввязываться в дискуссию. – Чего вы там сцепились-то? – небрежно перевёл он разговор на другую тему.

– Ага, меня этот… космит лохматый Геркулесом обозвал!

– Ну и что? У тебя разве в интернате прозвища не было?

– Да не учился я в интернате! У моих родителей лицензия…

– Да-да, верно, я и забыл совсем. Боюсь, ты много потерял в жизни, обучаясь дома.

– Ага, как же! Нужен мне этот интернат… А у тебя, Эдди, там что, тоже было прозвище?

– Конечно! В интернате у каждого есть какая-нибудь кличка, или, как у нас говорили, «позывной».

– А зачем?

– Ну, например, чтобы воспитатели не догадались, о ком идёт речь.

– Да-а… Как сказал бы наш повар Алекс, прикольно! И как же тебя называли?

– Циркуль. У меня ноги были длинные.

– Пф-ф! И тебя это не задевало?

– Да ну, ерунда какая… А у нашей Салли, знаешь, какое было прозвище? Курочка!

– Ха-ха!

– Вот видишь, а ты обижаешься на «Геркулеса». К любой проблеме следует относиться с юмором. И над собой надо уметь посмеяться, и над другими можно подшутить. Только деликатно, без унижений. Понял?

– Да понял я, Эдди, понял! Буду копить в себе чувство юмора.

– Удачи! Ладно, ступай отсюда, дежурь дальше. А то скажут, что ты слишком долго пролитый кофе убирал.

Выйдя из рубки, Тим Том спустился вниз и, помедлив немного, решительно вошёл в физотсек. Милли старательно делала упражнения на степпере, Макс, очевидно, находился за шторкой, а Зая неподвижно лежал на лотке томографа, закрывшись с головой одеялом. Пустой чемодан сиротливо стоял в углу.

– Эй… ты не спишь?

Геркулес легонько потряс селенита за плечо, и размеренный шорох тренажёра тут же прекратился – Милли стала настороженно прислушиваться. Лежащий житель Луны недовольно брыкнул ногами.

– Ты это… – запинаясь, продолжил специалист по нагрузке, – не сердись на меня, ладно? Прости… я не хотел… И насчёт чемодана это… не переживай. Он твой, я ведь тебе насовсем его подарил.

Зая неуклюже выбрался из-под одеяла и сел, свесив ноги с лотка.

– Ты меня тоже извини, – промолвил он, глядя в сторону, – за то, что я тебя обозвал. Я ведь твоего имени до сих пор не знаю. Точнее, не запомнил.

– Тим! Меня Тим зовут! А Геркулесом меня девки-пилоты дразнят из вредности…

Милли демонстративно прокашлялась.

– Ладно, Тим, не переживай, проехали. Только ты больше никогда жителя космоса дистрофиком не называй. Это ведь очень обидное слово… у нас… на тридцать четвёртом уровне.

– Конечно, не буду!

И степпер ритмично зашуршал дальше.

Глава шестнадцатая

ВЫХОД В ПРОСТРАНСТВО

Корабельный врач старательно сопел за своей шторкой, составляя свои многочисленные графики, Милли сидела неподвижно, закрыв глаза (наверное, слушала музыку или смотрела видео через чип), а её лохматый подопечный возился с паяльной станцией, что-то доделывая в своём самодельном гаджете.

– Внимание! – раздался в отсеке голос электронного помощника Эжен. – Через тридцать минут начинается очередная тренировка по выходу в открытое Пространство. Всем участникам прибыть в шлюпочную камеру.

– Ну вот, нам уже пора. Эй, Макс! – окликнула Милли доктора. – Пошли. Ты-то с нами поднимешься? – спросила она селенита. – А то посиди в рубке, вместе с вахтенным.

– Нет-нет, я тоже посмотрю, только уберу тут всё, – торопливо отозвался новый практикант, слезая с лотка томографа и открывая чемодан. Капитана, который сейчас был на вахте, он откровенно побаивался. – Я теперь по шахте хорошо лазаю.

На этот раз он и в самом деле значительно успешнее добрался до камеры, сопровождаемый менеджером, который, оказывается, на Земле увлекался техническим альпинизмом и поэтому хорошо управлялся с карабинами. Милли уже была в одном белье и с помощью Литы и Нэи натягивала на себя трико с водяным охлаждением, которое всегда надевают под рабочий скафандр. Тут же крутился и Макс. Толку от него, конечно, не было никакого, но, как известно, доктор при подготовке к внекорабельной деятельности всегда обязан присутствовать.

– Благодарим вас, господин менеджер, – с приторной вежливостью произнесла Лита. – Можете быть свободны.

– Что значит: «свободен»? Что значит: «свободен»? Я обязан присутствовать на всех ваших занятиях как официальное лицо!

– А зачем? – тут же возразила Нэя. – Вы же нас всё равно ничему не научите. Да и сами ничего не умеете. Если только посмотреть хотите, как мы раздеваемся-одеваемся…

– Не говори ерунды, глупая девочка! Я должен составлять отчёты для руководства, – Ли Ниразо отплыл в сторону, раскрыл принесённый с собой большой планшет и демонстративно стал заполнять на нём какие-то формы.

– Какое же у тебя всё кругленькое, Милли! – восхитился новенький. – И здесь, и вот здесь…

– Хорошо, что не квадратное! – сердито оборвала его Нэя.– Хватит пялиться, подержи лучше вот тут. Кругленькое, ещё бы… Она же в памперсе!

– Зачем это? – удивился новый помощник.

– Зачем, зачем… Затем же, зачем ты таскал с собой свой убогий утилизатор! Выход в Пространство до восьми часов может длиться.

– А-а…

Милли надела водоохлаждаемый костюм, застегнулась и стала похожа на большую синюю пупырчатую игуану. Её подопечный, отплыв в сторону, почтительно наблюдал, как она забирается в корпус скафандра, вытянув вперёд руки. Затем настал черёд штанов с ботинками, которые Нэя презрительно обозвала «колготками». Штаны оказались велики по длине, и Лита, стащив их с синих ног Милли, принялась подтягивать внутри регулировочные лямки.

– Между прочим, космонавт должен уметь надевать скафандр самостоятельно, – небрежно заметил второй пилот. Он уже был полностью экипирован, только шлем пока не надел, и висел у переборки, подключенный к бортовой сети, чтобы не тратить понапрасну ранцевые ресурсы.

– Да умеем мы самостоятельно, умеем! – Нэя вздохнула. – До чего же неудобная штука! То ли дело современный туристический биосьют! Нам как-то показывали в академии.

– Слышал, что есть такие, но не пробовал. И что, удобно?

– Ага. Вот это вещь! Никаких костюмчиков с трубочками! Надеваешь прямо на голое тело и вперёд. Красота!

– Как же он охлаждается без воды?

– Ну-у… эффект Пельтье и ещё разные хитрости… – пробормотала Лита, возясь со штанами. – В него ведь жидкий кислород заправляют для дыхания. Там и ранец малюсенький – не то что этот ящик. И подгонять ничего не надо – биосьюты подбираются точно по фигуре. Двенадцать размеров по полноте и шестнадцать по росту. Да ещё мужские и женские…

– Это… А почему мужские и женские? – полюбопытствовал Макс, до этого момента хранивший полное молчание.

– Ты что, доктор, не знаешь, чем мальчик от девочки отличается? – засмеялась Нэя. – Хочешь, покажу?

– Не-е, зачем же… – стушевался корабельный врач. – Не надо… Мы проходили… на третьем курсе…

– А Милли что, целых восемь часов там будет? – настороженно спросил внештатный стажёр.

– Да ну, что ты! Пару кругов сделают вокруг корабля и назад. Я вчера даже нагуляться как следует не успела. Мы ведь тут совсем как космические туристы. Те тоже первый час глазами хлопают, а потом начинают проситься в цивилизацию. Душ им подавай, джакузи, биде… У нас преподаватель по корабельным системам когда-то в турбюро на Луне работал.

– А раньше вам приходилось… ну это… наружу выходить в скафандре?

– Только в академии, в бассейне для гидроневесомости, – ответила Милли, залезая в подогнанные штаны. – Я тогда ужасно боялась. Там перед этим был неприятный случай – у одного курсанта учебный скафандр протёк. Он чуть не захлебнулся – еле успели вытащить.

– Ну, в Пространстве-то не утонешь, – заметил Санчес. – Ты все разъёмы проверила?

– Ага.

– А воздух стравила из гидросистемы?

– Ой, нет, забыла, – и Милли снова выплыла из нижней части скафандра для устранения неисправности.

– Внимание, камера! – раздался голос капитана. – Почему так долго возитесь?

– Сейчас, – ответил второй пилот, дожидаясь, пока стажёрка справится с недочётом. – Центральный! Начинаем общую проверку.

– Принято.

Выходящие наружу космонавты надели шлемы и перчатки, перешли на ранцевое питание и выполнили все положенные процедуры по проверке исправности скафандров. Лита открыла боковой люк, ведущий в шлюпку, которая должна была исполнить роль шлюза, и второй пилот, пропустив вперёд себя ученицу, закрыл его за собой.

– Центральный! – прозвучал в интеркоме голос Санчеса. – Давление в шлюзе сброшено на пять процентов. Герметичность подтверждена.

– Принято, – отозвался капитан. – Разрешаю разгерметизацию шлюза и выход в Пространство. Группе поддержки приступить к визуальному контролю.

С шипением раздвинулись двери камеры, и практикантки-пилоты перебрались к иллюминаторам нижней шахты. Новый член экипажа последовал за ними, волоча за собой свой самодельный гаджет – видимо, собирался снимать выход в отрытый космос на видео. Менеджер демонстративно выплыл в противоположные двери, в сторону генераторного отсека. Доктор подёргался, пометался и подался за ним.

В шахте оставили только слабое дежурное освещение, и медленно кружащиеся звёзды засияли во всей красе. Солнца не было видно ни в правом иллюминаторе, ни в левом – условный маховик, в котором находился «Полюс», вращался строго ребром к светилу для равномерного нагрева конструкций корабля.

– Центральный! Предварительная откачка завершена. Приступаем к стравливанию остатков атмосферы.

– Принято, – хрипло ответил капитан. – Стажёр, как самочувствие?

– Нормально! – весело отозвалась Милли.

– Давление в шлюзе ноль, – доложил второй пилот. – Начинаем выход.

– Принято.

Зрители в нижней шахте припали к иллюминатору. На выпуклом боку шлюпки, которая то освещалась Солнцем, то уходила в чёрную тень, открылся круглый проём, из которого показались ноги второго пилота. Как и положено по правилам, космонавт, назначенный старшим во время выхода в Пространство, имел на скафандре отличительные красные полоски.

– Здорово! Вот это картинка! – не удержался от восторга Зая, снимая происходящее на камеру своего самодельного гаджета, отчего двум будущим пилотам пришлось потесниться у иллюминатора. Будь на месте нового стажёра повар или тем более Геркулес – церемониться они, конечно бы, не стали, но наезжать на бедного селенита, и так ушибленного жизнью, разумеется, было недопустимо. Лита вообще деликатно отодвинулась в сторону, слегка придерживаясь за поручень.

– К чему нам эти тренировки? – задумчиво произнесла она. – Сейчас ведь уже крайне редко работают снаружи в скафандрах.

– А как же корабли в Пространстве строят, или станции? – удивился любопытный новенький.

– Как, как… Роботы строят! – недовольно ответила Нэя тоном, которым обычно говорят абсолютно очевидные вещи. – Или аватары.

– Кто?

– Это тебе Милли объяснит, когда вернётся.

– Это дистанционно управляемые роботы, – послышался голос Милли (оказывается, зрители в шахте беседовали, не отключив интерком). – Человекообразные. Оператор надевает экипировку для виртуала…

– Стажёр, не отвлекайся! – перебил её Санчес. – Как себя чувствуешь? Голова не кружится?

– Нет-нет. Как же красиво здесь!

Милли перебралась вслед за своим наставником на поверхность шлюпочной камеры и пристегнула карабин к круговому поручню. Второй пилот уже тоже был пристёгнут, помимо этого оба космонавта были соединены страховочным фалом, как альпинисты в связке. Вместе им предстояло обойти вокруг корабля, учитывая при этом, что центр вращения находится у них под ногами. Центробежная сила, впрочем, была совсем мала и почти не ощущалась.

– Доктор! – рявкнул капитан. – Почему не докладываешь?

– Это… Я… Параметры в норме! – спохватился Макс, забывший про свои обязанности – следить за физическим состоянием вышедших в Пространство людей.

– В какой ещё, к Эриде, норме?

– Ну это… в допустимых пределах, – и в интеркоме раздалось старательное сопение.

Санчес со своими красными полосками уже исчез за краем иллюминатора. Милли помахала зрителям рукой, насколько это было возможно в наддутом скафандре, и тоже скрылась из виду. Зая перенастроил что-то в своём устройстве (он, оказывается, уже успел подключиться к внешним камерам), и теперь все трое могли видеть вышедших в открытый космос коллег на экране.

– Стажёр, как дела? – послышался голос второго пилота.

– Нормально. Только немного жарко.

– Не переживай, сейчас будет легче. Система реагирует с запаздыванием. Регуляторы надо подстроить.

– Да, я слышу, как насос разгоняется. Ой… Ой!

– Что? Что случилось?

– Мокро… Мокро в скафандре…

– Стажёр! – вклинился Джи Лин. – Немедленно отключи охлаждение! Слышишь? Немедленно! Эдди! Давай её назад!

На экране было видно, как Милли судорожно хлопает грубой скафандровой перчаткой по нарукавному пульту. Никто не понял, удалось ей отключить охлаждение или нет, но зато все увидели, как она стала отплывать от корабля под действием центробежной силы, перестав от растерянности держаться за поручень второй рукой. Санчес тут же потянул её обратно за страховочный фал.

– Вода… Вода в шлеме… – и Милли отчаянно замахала руками.

– Эдди! Эдди! – раздался голос Салли, которая, видимо, сменила капитана в рубке. – Быстрее её в шлюз! Милли! Без паники! Милли! Милли! Ответь, Милли!

Милли не отвечала. Санчес снова показался в иллюминаторе – одной рукой он держал за ранец дёргающую конечностями фигуру в скафандре, а другой то быстро перехватывался по поручню, то перестёгивал свой карабин, цепляясь при этом за стойку ногами. Всё это отнимало у него достаточно много времени и сил. По интеркому доносилось его тяжёлое дыхание и какое-то бульканье, которое, впрочем, скоро прервалось – система связи в скафандре Милли вышла из строя. Второй пилот всё-таки добрался до люка шлюпки, втолкнул туда невезучую практикантку, следом полез сам, и все три зрителя, не сговариваясь, ринулись в шлюпочную камеру.

– Это… это… это… – испуганно загундел доктор, влезающий в противоположные двери с рабочим планшетом в руках. – Это самое… пульс у неё…

– Закрываю люк… – тяжело дыша, доложил Санчес. – Приготовьтесь… наполнить… экстренно…

Практикантки-пилоты уже находились у люка, ведущего в шлюпку.

– Закрыл… Всё!

Нэя тут же дёрнула аварийный перепускной клапан, и раздался резкий свист – воздух рванулся из камеры в шлюпку с максимально допустимой для этого скоростью. И тут же вокруг зашипело, повеяло холодом, и помещение заволокло лёгким туманом – система жизнеобеспечения стала компенсировать падение давления, расходуя запасы жидкого воздуха. Лита, не дожидаясь разрешающего зелёного сигнала, лихорадочно открыла замки, напряглась и, как только давление в шлюпке приблизилось к внутрикорабельному, оторвала переходный люк.

Первой в камеру вплыла Милли, уже без шлема, окружённая облаком маленьких водяных шариков. Рот её был приоткрыт, глаза закрыты, а лицо отсвечивало белизной с лёгким оттенком синевы. Следом за ней показался второй пилот, на лету стаскивающий гермошлем.

– Скафандр! Скафандр снимайте с неё! Быстро! – закричал он.

Стажёрки-космолётчицы уже торопливо расстёгивали поясничный разъём и тянули половинки скафандра Милли в разные стороны. Новенький практикант тыкался рядом, пытаясь чем-нибудь помочь, но только мешал, попадаясь под руки, а побледневший врач, похожий на испуганного мраморного дога, медленно отплывал к переборке, нервно теребя в руках свой докторский планшет. Санчес, тяжело дыша, поспешно выбирался из скафандра, что без посторонней помощи сделать было довольно непросто.

– Она захлебнулась! – крикнула Нэя. – Вернисаж! Сюда, скорее! Надо воду убрать из лёгких!

– Сзади, сзади её обхвати! – командовала Лита. – На грудь надави, вот сюда… Да не так, панда татуированная! Ты же ей сейчас все рёбра сломаешь!

Второй пилот всё же избавился от своих доспехов и подлетел к барахтающейся куче стажёров, такой же, как и Милли, синий и пупырчатый. Он грубо отпихнул в сторону лохматого изобретателя и уже сложил ладони вместе, одну на другую, собираясь делать непрямой массаж сердца

– Держите нас с доктором! Крепче! Не давайте разлететься…

И вдруг Милли резко дернулась, оттолкнула от себя коллег и широко распахнула глаза. Затем ударила себя обеими руками в грудь, чуть повыше солнечного сплетения, кашлянула, и из её рта вырвались брызги воды, полетевшие мелкими шариками в разные стороны. Все присутствующие оторопело замерли, поражённые её странным, безжизненным взглядом, словно у робота со слетевшей прошивкой. Милли несколько раз глубоко вздохнула, глядя куда-то помимо окружающих, и, так же внезапно закрыв глаза, стала расслабленно отплывать к стенке. Спасатели, будучи в лёгком шоке, молча наблюдали за ней.

– Это… Пульс, пульс появился! И дыхание… – забормотал Макс, глядя в свой докторский гаджет.

Из нижней шахты в раскрывшиеся двери быстро влез капитан. На нём даже не было страховочной беседки.

– Ну?! Что?! Как она?! – тревожно осведомился он.

Первой очнулась Лита.

– Да уже всё нормально, ожила, – отозвалась она. – Но как-то странно…

– У неё система охлаждения потекла, – стала возбуждённо объяснять Нэя. – И в шлем. А она вдохнула.

– Видимо, забыла проверить разъём после того, как воздух стравила, – сказал Санчес. Он уже отдышался и теперь устало вытирал рукавом мокрое от пота лицо.

– А ты не напомнил! – сердито бросил Джи Лин. – Забыла… В Пространстве мелочей нет. Доктор! Чего тормозишь?

Он отобрал у Макса переносную аптечку и, порывшись, достал нашатырник. Милли, приведённая в чувство, медленно открыла глаза.

– Что? – испуганно спросила она, обводя взглядом окружающих. – Что со мной? А?

Все молчали – никто не решался первым ответить.

– Что случилось? – раздалось в наступившей тишине, и длинная фигура менеджера выплыла из-за спины корабельного врача. – Что здесь произошло? Неисправность скафандра? Я правильно понимаю?

– Вы как всегда вовремя, – недовольно заметила Нэя. – Сейчас она переодеваться будет…

– Перестань мне грубить, глупая девочка! Ты тоже хочешь получить порицание? Я на тебя докладную отправлю!

– Уймитесь, уважаемый! – осадил менеджера капитан. – Ты как? – спросил он пострадавшую стажёрку. – Двигаться можешь?

– Да-да, конечно.

– Так. Доктор и менеджер… и ты тоже, – капитан мотнул подбородком селениту, – быстро ведите её в медотсек. В томограф. Остальные наводят здесь порядок. Всё.

Ли Ниразо нехотя закрыл свой раскладной планшет. Санчес стал устало снимать с себя синий костюм с трубочками, а Лита и Нэя торопливо принялись надевать на всё ещё не опомнившуюся от пережитого стресса Милли страховочную беседку.

Глава семнадцатая

ВМЕСТЕ НА ВАХТЕ

Ножницы звонко щёлкнули, и внушительный клок волос медленно упал в заботливо подставленную пасть гидропылесоса.

– Да-а. Поставил нам капитан задачу… – печально вздохнула Лита, критически рассматривая результаты своих трудов. – Зачем его вообще стричь? Наделать хвостиков, как у повара, и нормально. Если бы я была капитаном…

– Только не наголо! – взмолился Зая. Он понуро сидел на сиденье тренажёра, а все три космолётчицы задумчиво бродили вокруг него, выполняя капитанский приказ – привести голову нового практиканта в нормальное состояние. Лита вооружилась гидравлическими ножницами, одинаково хорошо перекусывающими и майларовую ленточку и стальной тросик, Нэя примерялась одолженной у Санчеса старинной электробритвой с триммером, а Милли держала наготове гидропылесос. Творческий процесс был в самом разгаре.

– Ты почему так оброс? – спросила наставница своего подопечного. – Тебе что, не могли вовремя рост волос остановить? Ах, да, я всё время забываю…

– А вам что, стричься не надо?

– Нет, конечно. На Земле уже почти никто не ходит в парик… парих… как же её там… Про биопластику слышал? Хочешь – волосы можно прибавить или убавить, хочешь – зубы, ногти или, например, уши.

– Это как у повара?

– Ну да, хороший пример, – засмеялась Нэя. – Тебе-то, Зая, ничего не надо увеличить? Так ты только скажи. Мы, как прибудем на Каллисто, сразу же тебя в биосалон отведём.

– Стригите уж! – нахмурился лохматый селенит. – Меня все мои размеры устраивают.

Ещё один клок волос упал с его головы, и электробритва, тихо зажужжав, подравняла подстриженное место.

– Наш драгоценный второй пилот биопластику не признаёт, – заметила Нэя. – Каждый день подбородок себе скоблит этой штукой. Все они, люди прошлого, такие упёртые.

– А почему про вас говорят, будто вы люди будущего? – поинтересовался Зая. – И что вы чипированные?

– Это кто тебе сказал? Геркулес? – нахмурилась Лита. – Ну я ему…

– Нет-нет, не он! – вырвалось у седьмого стажёра.

– Тогда, значит, повар, – уверенно сказала Нэя. – Врач-то у нас не из болтливых.

– Ага, повар. Он при мне как-то сказал, – подтвердила Милли. – А чего тут такого? Да, у нас с самого рождения есть биочипы в голове. Для нейроинтерфейса. Ну и ещё, наверное, зачем-то.

– Для нейроинтерфейса? Это как?

– Ну, например, в Сеть можно выйти без всякого гаджета.

– Да ты что? Значит, и мой индикатор может…

– Не дёргайся! – сердито оборвала его Лита. – А то ухо отстригу. А биосалона тут нет.

Подстригуемый замер, погрузившись в какие-то размышления, и даже не заметил исчезновения ещё двух вихров.

– Внимание! – раздался в физотсеке голос Эжен. – Приготовиться пятой смене! Начало вахты через десять минут.

– Перерыв! – объявила Милли. – Мне пора. Зая, ты со мной!

– С тобой?

– Ну конечно! Капитан что сказал? Ты всё время, когда не спишь, или со мной, или в рубке с вахтенным…

– Или ждёшь Милли у туалета, – вставила Нэя.

– А поскольку я сейчас сама буду на вахте, то, как говорит наш дорогой друг Санчес, без вариантов.

Зая пригладил недостриженную шевелюру и, поднявшись на ноги, поволокся за своей наставницей к выходу. Практикантки из академии со вчерашнего дня снова дежурили в рубке, но теперь уже самостоятельно, чередуясь с основными пилотами. «Полюс» только что преодолел пояс астероидов, где от вахтенных требовалось повышенное внимание (хотя автонавигатор при необходимости и сам мог выполнить маневр расхождения с опасным объектом), и приближался к цели своего полёта – Юпитеру, диск которого, почти полностью освещённый Солнцем, уже был хорошо различим на экранах.

– Привет молодёжи! – заулыбался второй пилот, вставая из кресла. – Давай-ка, седьмой стажёр, садись сюда, в серединку. Почувствуй себя капитаном!

Новый практикант тут же занял центральное место, восторженно, как и раньше, оглядывая пульты и экраны. Милли уселась рядом и принялась старательно изучать бортжурнал, а Санчес облокотился сзади на спинку её кресла в ожидании возможных вопросов.

– Как же мне ваш «Полюс» нравится! – воскликнул селенит. – Хотя он и очень старый. Я читал, что такие корабли давно уже списали. А ваш-то как сохранился?

– Чисто случайно. Наверное, потому, что раньше мы наночипы возили на Землю с заводов-циклеров.

– Это которые раз в год с Землёй сближаются?

– Ну да. На земной орбите такую электронику ведь не делают – микрогравитация. А потом и это занятие стало нерентабельным для нашего грузовика. Нас уже хотели рассчитать, капитан на пенсию собрался, а «Полюс» – на утилизацию. Только вдруг кому-то наверху пришла в голову оригинальная идея – сделать из нашего старичка учебный корабль. Переоборудовали и, как видишь… К Юпитеру летим! «Полюс» за всю свою карьеру так далеко не забирался. Максимум на Марс, ну и ещё пару раз в пояс астероидов.

– А вы будете на Каллисто садиться? У вас, вообще-то, какой-то другой пункт назначения был указан. Я читал в декларации, но забыл.

– Далась тебе эта Каллисто! Мы посадку на крупные луны не планируем – расход рабочего тела слишком большой. Сначала причалим к Бозону Хиггса, а потом…

– Вахта принята, – важно заявила Милли. – Вопросов нет.

– Ну всё, ребята, я пошёл. Не скучайте! – и Санчес закрыл за собой дверь.

Практикант Зая, раскрыв рот, молча стал рассматривать раскинувшееся во всю переднюю стену рубки звёздное небо. Милли скептически посмотрела на него и занялась проверкой параметров траектории. За поведение новенького она не волновалась – он уже показал себя достаточно спокойным и дисциплинированным человеком, да и пульт перед ним был отключен, судя по индикации.

– Это что – Солнце? – Начинающий космонавт показал на тёмную область посреди среднего экрана, поверх которой была изображена окружность.

– Ага. Догадливый!

– А эта горизонтальная жёлтая линия, которая идёт посередине, что означает?

– Это плоскость эклиптики, в которой Земля обращается вокруг Солнца. Все корабли примерно в ней ходят. Хотя, если точнее, это плоскость нашей траектории.

– А-а, эклиптика… Знаю-знаю! Плоскость Лапласа!

– Не умничай! Плоскость Лапласа – это совсем другое. Впрочем, наша траектория действительно ближе к ней, чем к эклиптике. Вот, смотри…

Милли поколдовала с настройками, и на экранах появилась ещё одна линия, на этот раз голубая, которая сливалась с жёлтой в центре, а по краям слегка отклонялась от неё вверх или вниз.

– Это и есть плоскость эклиптики в современную эпоху. Примерно один градус разницы.

Оба вахтенных на какое-то время замолчали. Вид звёздного неба в почти неосвещённой рубке действительно завораживал. Стоило немного включить воображение, и сразу же начинало казаться, что перед пультами управления находятся не дисплеи с высоким разрешением, а громадный иллюминатор, лобовое стекло, открывающее вид на ту область Пространства, куда несётся корабль.

– Милли, а ты все звёзды на небе знаешь? – нарушил тишину Зая.

– Ну, может, не все, но основные, которые служат ориентирами – разумеется. Вот, например…

Милли снова полезла в настройки. На экранах вдоль тянущейся поперёк жёлтой полоски появились очерченные ломаными линиями многоугольники.

– Это зодиакальные созвездия. Вот Стрелец, Козерог, Водолей, Рыбы… В каждом из них есть главные звёзды – альфа, бета, гамма и так далее.

Красная стрелочка-курсор стала бегать по экранам, отмечая названные светила.

– Нас на экзамене по астрономии так и спрашивали: покажите, например, альфу Водолея. – Милли обвела курсором нужную звезду. – Попробуй не показать! Сразу незачёт.

– А Юпитер где? Мы же прямо к нему летим?

– Не совсем прямо, конечно, к Юпитеру. Пройдём от него примерно в двух миллионах километров – там, где орбита Бозона Хиггса. А если не притормозим – вылетим из Солнечной системы и через тысячи лет, может быть, достигнем какой-нибудь звезды. Сейчас…

Звёздное небо поплыло вбок, Солнце, вернее, его обозначенное место, исчезло за краем экрана, а из-за противоположного выплыл полосатый кружочек, находящийся точно на жёлтой линии.

– Пожалуйста! Вот тебе и Юпитер. Любуйся!

– А его спутники где? Которые галилеевские.

– Ну-у… их здесь не видно. Надо картинку брать с увеличением. Вот…

И во весь средний экран нарисовалась квадратная рамка, которую целиком занимал планетный гигант.

– Ух ты! Большое Красное Пятно!

– Ага. Сейчас оно к нам повёрнуто. А вон, смотри, видишь – тёмный кружочек? Это тень от Европы.

– А где сама Европа?

– Где-то неподалёку. Трудно разглядеть – сливается с облаками… Хотя вон, вон, смотри!

И красный курсор обвёл еле заметное пятнышко на диске планеты-гиганта.

– А города на ней есть какие-нибудь?

– Нет, конечно, что ты! Европа – вообще гиблое место. Она же внутри радиационного пояса находится – человек там сразу такую дозу схватит! Только роботы на ней могут работать. Ближе Ганимеда вообще никаких человеческих поселений нет.

– А вы?

– Что мы?

– Ну вы смогли бы туда… ну, ближе Ганимеда? Вы ведь особенные люди, с чипами.

– Ну и что, что с чипами? Мы же живые! Нам тоже радиация, мягко говоря, противопоказана, как и тебе. Хотя, говорят, космиты к ней более устойчивы. Как и к спиртным напиткам.

Зая помрачнел и нахохлился.

– А земляне перегрузки лучше переносят, – пробурчал он. – Зато в невесомости их тошнит. И в наноэлектронике они не сильны.

Милли тоже нахмурилась.

– Ну ладно, нечего тут расизм разводить! У нас сейчас Эпоха Глобального Сплочения, может, слышал?

– Ну да, – ответил селенит и тяжело вздохнул. – Мой дедушка тоже всегда такие разговоры пресекал. Потому что сам был с Земли.

– Правильно и делал, что пресекал. Все люди равны в своих правах и достойны уважения, и неважно, кто и где родился. За такие разговоры вообще надо на Торманс ссылать.

– Куда?

– Ты что, не знаешь, что такое Торманс? Это же тюрьма, куда определяют неисправимых преступников. Спутник Юпитера такой, коорбитальный с Каллисто. Раньше, говорят, он как-то по-другому назывался. У нас, кстати, вторая часть груза для него предназначена. Так что после Бозона Хиггса сразу к нему пойдём.

– А что такое «коорбитальный»?

– На той же орбите, значит. Торманс находится в точке Лагранжа эль-пять пары Юпитер – Каллисто. Слышал про точки Лагранжа?

– Да… Вроде…

– Смотри.

Милли опять нагнулась к пульту, и Юпитер в рамке съёжился в маленький кружочек, а вокруг него появилась окружность, по которой ползли ещё три пятнышка.

– Эта точка – Каллисто. Вот это – Бозон Хиггса, точно напротив неё, в точке эль-три. Там положение неустойчивое, но Бозон постоянно подрабатывает двигателями, чтобы компенсировать возмущения. А вот тут, на сто двадцать градусов перед ним – Торманс. Здесь, как и по другую сторону Каллисто, в эль-четыре положение устойчиво, поэтому у многих планет в таких точках есть какие-нибудь мелкие камешки. Торманс тоже небольшой – километров двадцать, наверное, в поперечнике.

– А от Бозона до этого… Торманса долго лететь?

– Чуть больше одиннадцати суток.

И Милли изобразила на схеме эллипс, находящийся внутри окружности и касающийся её в одном месте. Чувствовалось, что педагогический процесс полностью её захватил и доставляет наставнице немалое удовольствие.

– А потом, от Торманса до Каллисто – четырнадцать.

И рядом появился эллипс побольше.

– Почему это? Там же расстояние в два раза меньше!

– Ну как бы тебе это объяснить в двух словах…

Милли задумалась, а любознательный космит, разумеется, не стал дожидаться хорошо аргументированного ответа.

– А разве мы полетим на Каллисто? Санчес ведь сказал, что «Полюс» на него не будет опускаться.

– Конечно, не будет. Заправится на его орбите и будет там дожидаться стартового окна к Земле. Нас, кстати, обещали свозить на челноке в какой-нибудь город, например в Галилео, ну как бы на экскурсию. И тебя тоже отвезут.

– Меня? Зачем?

– Ну, ты же хотел попасть на Каллисто. Вот тебя туда и доставят. Менеджер, правда, хочет тебя в местную полицию сдать. А ты что, испугался? Чего нахохлился?

– И вовсе я не испугался! – нервно ответил седьмой стажёр, повысив голос. – Вот за тебя я испугался, – добавил он после паузы, – когда ты в скафандре чуть не утонула.

– Да не утонула бы я! Там и воды в системе не хватит, чтобы весь шлем заполнить. У меня просто ларингоспазм был. Как тогда сказала Салли: «сухое утопление». Они же с доктором потом мои лёгкие проверили на томографе – всё нормально. А ты что, – спросила Милли, понизив голос, – за меня испугался, да?

– Ага… У тебя же сердце остановилось. А потом ты очнулась и сама себя стукнула, вот сюда…

– Да вы все что – сговорились? И Лита с Нэей мне твердили, что я сама себя оживила, и ты вслед за ними… Не было такого, не было! Я помню, что дышать стало нечем, круги какие-то красные перед глазами, а потом очнулась от нашатырки, и всё.

– Может, это из-за твоего чипа? – задумчиво пробормотал Зая. – Знаешь, что странно? Мой индикатор как раз в это время какой-то сигнал отловил. Не интерком, а на другой частоте. Вот…

И он стал шарить по экрану своего гаджета, с которым никогда не расставался. Милли вдруг подскочила в кресле, и руки её дёрнулись, как будто она снова собиралась коротким ударом запустить себе остановившееся сердце.

– Ты что? Ты что сделал, а?! – набросилась она на инженера-самоучку.

– Да я только воспроизвёл его… на той же частоте. Я же не думал… – испуганно стал оправдываться тот.

– Да ты совсем дурак! Я же на вахте! При исполнении обязанностей, можно сказать! А ты…

Милли с трудом подавила в себе желание отвесить недалёкому экспериментатору хорошую затрещину, отвернулась и стала сердито прокручивать на своём дисплее бортжурнал, делая вид, что занимается очень важной и неотложной работой.

– Милли… – жалобно произнёс Зая после длительной паузы. – Милли, прости, ну пожалуйста…

Милли в конце концов всё-таки оттаяла и включила звук.

– Что это за сигнал такой? – недовольно поинтересовалась она.

– Да не знаю я! Частота стандартная, одна из тех, на которых обычно сетевые роутеры работают. А вот кодировка… У меня во всей моей библиотеке ничего похожего нет. Самое странное, что потом на этой частоте никакой активности не было. Только в тот раз.

– А капитану ты об этом говорил? Или ещё кому-нибудь? А капитан, вообще, разрешил тебе включать эту твою самоделку на корабле?

– Так ведь и не запрещал…

Суровая вахтенная практикантка немного помолчала.

– Никому об этом не говори, – промолвила она наконец. – Пусть думают, что тогда мой чип сам вмешался. А запись эту… ну этого сигнала… лучше совсем удали. Понял?

Глава восемнадцатая

КНИЖНЫЕ ИМЕНА

Планеты, обращающиеся вокруг большинства звёзд, бывают разные – большие и маленькие, горячие и ледяные, одинокие и окружённые спутниками-лунами. Одним, как например Земле, достался при рождении из газопылевого облака всего один спутник, другим, как Марсу, два, а третьи отхватили у матери-природы гораздо больше. Но лишь гигант-Юпитер удостоился чести иметь целую персональную систему, вложенную, как папки в гаджете, в другую систему – солнечную. Правда, его сосед-Сатурн тоже накопил порядочно сателлитов, да ещё и припас в качестве козыря свои великолепные кольца, но выражение «система Сатурна» почему-то так и не прижилось.

Учебно-грузовой корабль «Полюс» достиг системы Юпитера в точно рассчитанное время и приступил к торможению, выходя на переходный эллипс, соприкасающийся в перийовии (ближайшей к Юпитеру точке траектории, как объяснила профанам Милли) с орбитой Бозона Хиггса. Центробежная гравитация, разумеется, была отключена – все четыре генератора исправно снабжали энергией плазменные двигатели, и практиканты, пристегнувшись, ожидали конца маневра в своих ячейках. Внештатный член экипажа тоже был надёжно зафиксирован в томографе, получив от доктора в подарок лучшего друга космонавта – памперс.

– Торможение завершено, – объявила Эжен сразу же после того, как лёгкая тяжесть в отсеках «Полюса» сменилась полной невесомостью. – Корабль выведен на промежуточную орбиту вокруг Юпитера. До первой коррекции траектории семь часов двадцать минут.

– Динамика завершена, можно открыть люки, – добавил Джи Лин. – Повару и дежурному приступить к подготовке обеда.

Алекс отстегнулся и, вынырнув из ячейки, осторожно поплыл к выходу из кубрика, цепляясь за стены руками. Нэя легко оттолкнулась, обогнала его и, ухватившись за косяк открытой двери, со смехом вытащила повара за шиворот в коридор. Было слышно, как они весело возятся у верхнего люка, открывая запоры, причём Алекс, по всей видимости, включил дурачка и нарочно затягивал процесс.

– Чего это она вдруг? – пробормотала Милли, опуская шторку. – Достигла совершеннолетия, что ли …

Напротив неё неуклюже завозился доктор, выбираясь из ниши.

– А что, тяжесть включать не будут? – капризно осведомился сверху Тим Том.

– А потом что, опять три часа готовиться к невесомости? – ответила со своего места Лита. – Привыкай-привыкай, Геркулес. Теперь довольно часто коррекции будут – дальнее сближение, ближнее… Только успевай к койке пристёгиваться!

– А мне понравилось… это… в невесомости, – прогудел Макс. – Круто! Летаешь, как орёл…

– Угу… Орёл… Дятел ты татуированный!

Будущий капитан неторопливо выплыла из своей ячейки.

– Невесомость хороша только в малых дозах. Как, скажем, на орбитальном курорте. Поплавал пару часов по обзорной галерее, полюбовался на Землю, и назад, в периферийную зону. А вот когда неделями… Посмотрим, что ты запоёшь через несколько дней такой жизни.

– А чего тут такого… плохого?

– Ну, например, воды проточной нет, – заметила снизу Милли. – Ни умыться, ни в душ сходить. Только влажные салфетки.

– И спать нужно в пристёгнутом состоянии, – добавила Лита.

– И за вещами постоянно следить, чтобы не потерялись. На липучки их навешивать.

– А уж про туалет я вообще молчу.

Корабельный врач посопел и неуклюже поплыл в физотсек, похожий сейчас не на гордого орла, а скорее, на летающую помесь лабрадора и императорского пингвина. Было слышно, как он возится у томографа, освобождая от ремней дополнительного стажёра. Практиканты, отстегнувшись, стали постепенно перебираться в третий отсек.

На столе в кают-компании перевернули верхнюю крышку, и теперь его поверхность была сплошь покрыта липучками и длинными резинками, под которые удобно подпихивать для фиксации различные вещи. Обед, в термопакетах и закрытых стаканчиках, был приготовлен достаточно быстро, как и в те дни, когда на корабле был неисправен кухонный принтер.

– Тимочка, лапочка, а ты почему не кушаешь? – предельно заботливо осведомилась Нэя у нагрузочного специалиста. – Тебе ведь надо хорошо питаться! Я как твоя запасная мама могу покормить тебя с ложечки. Ты только скажи…

– Ага… – мрачно пробурчал Тим Том, нервно тиская в руках гигиен-пакет. – А вдруг опять…

Салли, укоризненно посмотрев на ехидную стажёрку-космолётчицу, тут же подплыла к нагрузочному специалисту.

– Как ты себя чувствуешь, миленький? – ласково спросила она Геркулеса, слегка приобняв, словно была его настоящей мамой. – Голова не кружится? Не тошнит?

– Нет вроде…

– Ну вот и хорошо. Давай потихонечку ложечку, ещё ложечку… Ты ведь знаешь, конечно, что тогда у тебя просто была реакция вестибулярного аппарата. Вот, молодец… В первое время старайся резких движений головой не делать. За ориентацией следи. Потолок светлый, вверху. Пол тёмный, внизу. Нормально, всё нормально…

Нэя, нахмурившись, искоса поглядывала на все эти телячьи нежности, поглощая свою порцию. Было видно, что желание поприкалываться над домашним мальчиком у неё пропало.

Большинству членов экипажа принимать пищу в невесомости было достаточно непривычно. Все собрались вокруг стола и по привычке висели над своими креслами, хотя находиться, разумеется, можно было где и как угодно. Менеджер Ниразо постоянно озирался по сторонам и, хватаясь за подлокотники, подтягивал свой зад к сиденью, словно боялся, что его куда-нибудь унесёт. В конце концов, он обхватил ножку кресла ногами и успокоился. Селенит Зая, напротив, быстро приспособился к новой реальности и, вися у стены, да ещё и вверх ногами, шустро работал ложкой, выскабливая термопакет. Милли недовольно посмотрела на него, но ничего не сказала. Она вообще стала настороженно относиться к новенькому после того случая, когда его самодельное устройство заставило её непроизвольно дёргать руками.

– После обеда, – произнёс Джи Лин, спокойно сидя в своём капитанском кресле, словно невесомости и не существовало, – приступаем к осмотру корабля. Особое внимание на незакреплённые предметы и работу вентиляции. Повару – кают-компания и камбуз, доктору – физотсек и кубрик. Третий пилот – коридоры, первый отсек и шлюз. Так. Теперь что касается пилотов…

– А как же наш лапочка? – осведомилась Нэя. Тим Том злобно посмотрел на неё.

– Ах, звёздная пыль, про него-то я всё время забываю! Ты у нас кто? Специалист по полезной нагрузке? Значит, проверишь грузовые трюмы. Действительно, пора тебе заняться каким-нибудь настоящим делом. Заодно, кстати, третьего пилота от лишних забот освободишь. Салли! Скинь ему все спецификации по грузу. Скоро прибудем к Бозону, вот он-то там как раз и займётся разгрузкой.

– Я в этом ничего не понимаю, – проворчал нагрузочный специалист.

– Вот и научишься. А господин менеджер тебе поможет. Не так ли?

– У меня есть более важные функции, – высокомерно заявил Ниразо.

– Какие, например?

– Это не в вашей компетенции!

– Чего-чего? – Джи Лин раздражённо запихнул пустой термопакет под резинку. – Кто здесь капитан? Я или вы?

– Ну, допустим, вы…

– Без всяких «допустим»! Вы Устав Космофлота удосужились изучить? Нет? – Капитан выдержал длинную паузу, и никто не осмелился её нарушить. – В общем, так. Вместе со стажёром Томом разберётесь с полезным грузом и документацией для него. Потом мне доложите. Всё!

Менеджер промолчал и с оскорблённым выражением на лице продолжил принимать пищу. Капитан воспарил над столом и сделал движение к двери, но спохватился.

– Так. Пилоты. Аэлита осматривает верхнюю шахту, генераторный отсек, реакторы и носовой шлюз. – Джи Лин с некоторых пор перестал озвучивать фамилии практиканток, потому что они всё равно были одинаковые. – Гианэя готовится к заступлению на вахту. Миэль – шлюпочная камера, шлюпки и нижняя шахта.

– А я? – спросил седьмой практикант, и все недоумённо посмотрели на выскочку.

– А ты будешь ей помогать. Ты же за ней закреплён? Так?

– Ага…

И капитан, оттолкнувшись от своего кресла, выплыл в коридор, не проронив больше ни слова.

Весь экипаж, пообедав, тоже разлетелся по кораблю для осмотра. Милли и её помощник достаточно быстро проверили шлюпочную камеру, а вот в шлюпке Зая завис надолго. Ему непременно надо было всё знать – как включать системы, как запускать двигатели, как управлять ориентацией во время стыковки и при посадке.

– Да не забивай ты себе голову, – смеялась Милли. – Этот кораблик автоматический, можно сказать, робот. Ему только пункт назначения укажи – он сам всё сделает. И наведётся по спутникам, и причалит, и в грузовой док зайдёт. Пойдём уж или, точнее, полетим отсюда!

Неугомонный селенит нехотя выплыл в камеру, и после проверки второй шлюпки они перебрались в шахту. Один иллюминатор был закрыт автоматической шторкой, закрывающей доступ внутрь солнечным лучам, а во втором чернело и сверкало неподвижное звёздное небо, украшенное громадной долькой Юпитера. Стажёры с немым восторгом принялись разглядывать гигантскую планету, с этого расстояния в несколько раз большую Луны на земном небе.

– Как же я тебе завидую, Милли! – тихо сказал Зая. – У тебя впереди такая интересная жизнь! Будешь управлять космическими кораблями, увидишь другие планеты…

– Зависть – плохое чувство, – одёрнула его собеседница. – Ты ведь даже не представляешь себе, как трудно учиться на профессионального космонавта! У нас, к твоему сведению, несколько человек не справились.

– И что с ними стало?

– Отчислили их. Увезли куда-то.

– Всё равно это здорово! Я в детстве очень хотел стать космонавтом. Книги всякие на эту тему читал…

– Ага, заметно.

– Модели делал космических кораблей. Даже, когда стал постарше, симулятор полёта нарисовал в гаджете. В том самом, который потом обменял на утилизатор.

– У вас же есть на Луне филиал Космической Академии… Ах да, я всё время забываю!

И практиканты снова замолчали, созерцая частично освещённый Юпитер и бескрайнюю россыпь звёзд вокруг него.

– Милли, – задумчиво спросил Зая после паузы, – а почему у тебя такое странное имя – Миэль? Это тебя родители так назвали?

– Какие ещё родители? Нас же в инкубаторе вырастили, ну то есть в биореакторе. И меня, и Нэю, и Литу. Никаких родителей у нас нет, и не было. И фамилии у нас одинаковые, потому что нас всех сразу же определили в одну группу – готовить на космонавтов. Даже в специальном интернате учили. А что касается имени…

Милли немного помолчала.

– Я себя очень рано помню, ещё до интерната. Знаешь, в нашем детском пансионате работал один старичок. Смешной такой. Он когда-то в институте древней литературы служил, в отделе научной фантастики. Потом, когда тот институт закрыли за ненадобностью, его перевели к нам делопроизводителем. Вот этот старичок и подбирал имена только что родившимся детям. Мне, помнится, нравилось сидеть у него в кабинете. Он для меня всегда настоящую бумагу и цветные маркеры доставал – рисовать…

Милли задумалась, вспоминая своё не такое и далёкое, но уже почти забытое детство.

– Ну? И что? – нетерпеливо спросил напарник.

– Ну вот, он и рассказал мне как-то, что Миэль – это имя девушки-инопланетянки из одной старой книжки. Она посетила Землю на своём корабле и полюбила местного юношу. И они вместе полетели к ней домой, в далёкую звездную систему. Только землянин не смог там жить. Он очень скучал по своей планете, и им пришлось расстаться.

– Какая печальная история, – вздохнул Зая и тоже помолчал, глядя на звёзды. – А Гианэя, Аэлита – это тоже имена инопланетянок из старинных книжек?

– Наверное. Про них он мне ничего не рассказывал.

Раздвинулись двери, и в шахту вплыла Лита.

– Вы что, ещё не закончили? – удивилась она. – Я одна быстрее вас двоих справилась. И оборудования у меня было побольше… А-а, у вас тут опять приватная беседа! На педагога готовишься, Милли? По какому предмету?

– А что? – сердито огрызнулась Милли. – Может, разрешения у тебя надо спрашивать? Ты уже совсем, как Нэя, стала – жить без подколов не можешь! Пошли, Зая, скоро коррекция траектории начнётся, плоскость орбиты поправлять будем.

– Как это – пошли?

– Ну полетели, естественно.

Стажёры в молчании проплыли всю шахту от начала до конца, отталкиваясь от трапа руками, и Милли, пропустив вперёд себя ученика-селенита, нырнула в кают-компанию. Лита стала закрывать за собой люки и непроизвольно замедлила движения, так как из каюты пилотов раздавались приглушённые голоса. Природное женское любопытство не позволило ей тут же удалиться, и практикантка зависла у люка, делая вид, что проверяет запоры.

– Не знаю, Салли, не знаю, – говорил Санчес. – Я такого прежде никогда не видел. Чтобы человек сам себе реанимацию делал…

– А у неё точно сердце остановилось? – спросила Салли.

– Остановилось, можешь не сомневаться. Доктор показывал мне записи.

– Может, у него просто гаджет глюкнул?

– Нет, типичная картинка, как при гипоксии. А потом всё восстановилось. И что самое интересное – она сама ничего об этом не помнит. Так не бывает. Единственное объяснение – биочип.

– Какой биочип?

– Ну у них же, у всех троих, чипы в голове. Ты что, не знаешь? Для соединения с Сетью, для ментального управления…

Лита при этих словах непроизвольно положила ладонь себе на затылок.

– Биочипы давно не редкость! – прервала Санчеса Салли. – Для работы протезов, например, они применяются. Только чипы в любом случае подчиняются командам центральной нервной системы. А вот чтобы инициировать какие-нибудь действия…

– Вот и я о том же! Да ещё связь с Сетью. Не нравится мне это, очень не нравится. Получается, что нашими красавицами можно управлять со стороны.

– Скажешь тоже! Нарушать волю человека запрещено законом.

– Рад буду ошибиться.

– На Землю о происшествии доложили?

– Ага. В общих чертах, конечно. Джи Лин сразу же сообщение отправил. Ответили ему чего или нет – я не в курсе.

– А сам он что об этом думает?

– Не знаю. Мы с ним эту тему не обсуждали. Тем более что его в тот момент и рядом не было.

– Слушай, Эдди, никому пока нельзя об этом говорить. Особенно нашим деткам!

– Согласен.

– Пора на ужин. Скоро коррекция.

Лита быстренько закрыла люк в шахту и, резко оттолкнувшись, бесшумно вылетела в третий отсек.

Глава девятнадцатая

БОЗОН ХИГГСА

Гермоконтейнеры один за другим медленно уплывали по шахте, и когда какой-нибудь из них задевал за стенку или за трап, сопровождающий человек из числа персонала станции осторожно подправлял рукой траекторию его движения. Грузовых роботов на Бозоне Хиггса не оказалось, поэтому «Полюс» разгружался вручную, да ещё и сквозь носовой шлюз, через который был пристыкован к станции. На Земле такой контейнер было по силам сдвинуть лишь роботу, но здесь, в невесомости с ним легко справлялся даже любой космит. Приходилось только учитывать его внушительную инерцию, чтобы не быть случайно придавленным к какой-нибудь стенке.

Тим Том, красный и злой, метался из трюма в трюм с планшетом в руках, сверяя номера гермоконтейнеров. Менеджер, наскоро растолковав ему систему нумерации и учёта грузов (в чём, видимо, и сам не слишком хорошо разбирался), удалился исполнять свои более важные функции. Милли и её неизменный напарник дежурили в шлюпочной камере, следя за тем, чтобы пролетающими ящиками не было повреждено оборудование, а Лита и Нэя занимались тем же самым у реакторов и генераторов.

Очередные два грузчика добрались до трюма и терпеливо ждали, когда корабельный специалист укажет им на нужные контейнеры. Тот, похоже, совсем запутался и нервно тыкался терминалом по сторонам, сличая пси-коды.

– Ты что, пухлый, плохо обученный? – не выдержал, в конце концов, один из местных, рыжий и довольно упитанный для космита. – Ты кто, вообще, по профессии? Экспедитор?

– Я на подвигах Геркулеса, – сердито ответил Геркулес.

– Вот это да! Ничего себе! – изумился рыжий. – Шикарно живут на Земле! Я бы тоже не отказался бесплатно покататься два года по системе. И те фигуристые девицы на подвигах?

Тим Том уже открыл рот для отрицательного ответа, но вспомнил очень близко виденный унитаз и «лапочку» и из вредности лишь молча кивнул.

– Мы тоже на подвигах, – мрачно заявил второй, длинный и костлявый. – Загнали нас сюда – научников обслуживать. Сами-то они работать не любят, им бы только на дисплеи пялиться, чтобы себя прославить, какую-нибудь новую частицу открыть.

– Какая ещё частица… – проворчал Тим Том. – Все элементарные частицы давно уже открыты.

– Вот и я то же самое говорю! – обрадовался упитанный. – Сделали бы здесь лучше гейм-зону какую-нибудь или салон удовольствий.

– Только деньги переводят, – нудно подхватил длинный, – да звания и награды себе зарабатывают. Куда ни сунься, только и слышишь – аспирант, доктор, профессор…

– Вот! – определился наконец специалист по грузу. – Этот и вот этот.

– Сейчас. Отдохнём немного. Уж очень они тяжёлые… в невесомости!

И оба грузчика-геркулеса довольно заржали.

– Так-так-так! – раздался в трюме дребезжащий старческий тенорок. В люк протиснулся сухонький пожилой человечек с длинными седыми волосами, забранными сзади в хвостик. Это был, как знали уже все на корабле, начальник научной станции профессор Танев – он сразу же представился экипажу «Полюса» после стыковки.

– Как у нас идут дела, как разгрузка?

– Эти два последние, – объявил Тим Том максимально солидным голосом.

– Хорошо! Очень хорошо! – обрадовался профессор. – Давайте-давайте скорее, чего же вы? – накинулся он на подневольных грузчиков. Те, понурившись, стали неторопливо отстёгивать контейнеры от пола.

– Не забудьте, не забудьте, молодой человек! – затряс хвостиком начальник станции. – После разгрузки-выгрузки все, все сразу к нам. В конференц-зал. Будет торжественный приём в честь таких дорогих гостей. Мы ведь так редко видим у себя на станции новые лица!

Специалист по нагрузке важно кивнул, а космиты-геркулесы недовольно на него покосились. Было понятно, что на приёме они присутствовать не будут. Последние два гермоконтейнера были наконец-то освобождены от ремней и осторожно вытолкнуты в шахту.

На торжественный приём явились капитан, менеджер и все семь стажёров. Салли сослалась на усталость и недомогание, а Эдди остался с ней на корабле, отговорившись какой-то мелкой неисправностью. Конференц-зал представлял собой небольшую комнатушку, не намного большую, чем кают-компания на «Полюсе», и от персонала станции на приёме присутствовали только лица рангом, пожалуй, не ниже доктора наук. На кухне, примыкавшей к залу, лениво возились две молодые космитки, очевидно, тоже отрабатывающие подвиги Геркулеса. Гостей радостно встретили и усадили за длинный стол. Хорошо ещё, что на станции не было проклятой невесомости, успевшей всем надоесть – Бозон Хиггса медленно вращался в Пространстве, и на периферии обитаемой зоны присутствовала нормальная лунная тяжесть.

Увидев на столе бокалы на ножках и некие, похожие на химические реторты, сосуды, наполненные подозрительной жидкостью, Джи Лин нахмурился.

– У нас большая часть экипажа – несовершеннолетние, – вполголоса сообщил он начальнику станции. – Так что…

– Понятно-понятно! – замахал тот руками. – Ваши практиканты, конечно же, будут пить сок. Восстановленный, правда, из порошка, но что делать, что делать…

Первые тосты были подняты за успешное завершение миссии «Полюса», за новые открытия в физике элементарных частиц и, разумеется, за Глобальное Сплочение, вечное и нерушимое. Джи Лин, имея немалый опыт подобного рода, одобрительно отнёсся к местному алкоголю, а менеджер Ниразо быстро захмелел и утратил интерес к происходящему. Стажёры старательно чокались бокалами, наполненными сладковато-кисловатой субстанцией, при этом на лице Литы было явственно написано снисходительное выражение, а Зая сердито косил левым глазом на реторты. Внештатному члену экипажа «Полюса» уже успели распечатать на станции нормальную одежду, и теперь ему ничего не нужно было приглаживать у себя на груди.

– Откуда вы берёте такие напитки? – поинтересовался Джи Лин после третьего тоста. – Это у вас что? Джин? Виски?

– Ни за что, ни за что не угадаете! – засмеялся профессор Танев. – Это мы делаем сами из местного сырья.

– У нас траты на алкоголь не предусмотрены бюджетом, – пояснил сидящий по правую руку от него солидный крупный мужчина, представленный гостям как старший научный менеджер.

– Да-да-да, нам ни виски, ни джин сюда не привозят. А медицинские запасы мы… знаете ли… сразу же использовали. Но представляете, один наш младший научный сотрудник (очень талантливый мальчик, очень талантливый!) нашёл способ получать спирт в фузоре из – чего бы вы думали? Из конденсата Бозе-Эйнштейна!

– И правильно! Зачем же он ещё нужен? – воскликнул довольно молодой, но, видимо, подающий большие надежды доктор наук, и учёные мужи дружно загоготали – очевидно, это была какая-то особенно тонкая шутка для посвящённых. Члены экипажа «Полюса» тоже вежливо посмеялись.

– Вот-вот! Мы ведь живые люди! У нас бывают праздники, дни рождения, научные открытия…

– Все законы мироздания уже давно открыты, – медленно произнёс менеджер с «Полюса», глядя перед собой в одну точку. – И утверждены Мировым Советом…

– Да как вы можете так говорить! – возмутился начальник станции, и его подчинённые тоже несколько возбудились. – Природа неисчерпаема! Чем больше мы узнаём, тем всё больше и больше открывается нам непознанного. Пока ещё непознанного… Да-да, конечно, в последнее время в фундаментальной науке наметился определённый застой. Вот раньше, раньше, в Эру Разобщённого Мира была конкуренция между странами, и на научные исследования выделялись гораздо более значительные средства. А сейчас… Ах! Да вы кушайте, кушайте, извините, правда, что так небогато…

Набор блюд на столе и в самом деле оставлял желать лучшего даже в сравнении с далеко не изысканной кухней «Полюса». Было видно, что со снабжением станции имелись некоторые проблемы. Впрочем, гости постарались своё удивление не показывать.

– А вы сейчас это… над чем работаете? – проявил любопытство Макс. – Частицы новые ищете, да?

Профессор Танев радостно засмеялся, разглядывая узоры на его лице.

– Вижу, вижу, что вы, молодой человек, любознательны, имеете склонность к поиску, к эксперименту. Личность! Нет, конечно же, не частицы, их с нашим оборудованием можно наделать, каких угодно. Весь вопрос в мощности ускорителя, ну и при этом ещё ряд факторов. При большом желании можно обнаружить даже бозон Хиггса! – Начальник научной станции ехидно потёр руки. – Кстати, наша станция, как вы, наверное, заметили, и названа в честь этой мифической подпорки Стандартной Модели. Мда-а… Нобелевские лауреаты прошлого века сожгли бы меня на костре, как еретика!

Профессор торопливо отправил в рот порцию закуски и стал мелко и часто жевать. Видимо, для того, чтобы заняться исправностью своих зубов, у него не хватало времени.

– Мы проводим эксперименты по аннигиляции, – подхватило молодое дарование. – Нарабатываем в ускорителе антивещество и потом направляем его на мишень.

– Здорово! – встрял эрудированный новый стажёр. – Это же можно фотонный корабль построить! Звездолёт!

– Ну-у… Хе-хе… До этого пока ещё далеко, – заметил кто-то с противоположного конца стола.

– Мы заняты проверкой, экспериментальной проверкой новой теории, – стал объяснять профессор. – Какие у нас основные, самые основные единицы физических величин, кто знает? А?

– Метр, килограмм, секунда, – чётко, как на экзамене, ответила Нэя.

– Правильно! Ну что касается метра и секунды, совершенно правильно! А вот килограмм, единица массы… Мы ведь привыкли, что масса в замкнутой системе постоянна, неуничтожима, так?

– Ну так.

– А вот и не так! При аннигиляции, например, масса, то есть масса покоя, полностью исчезает – конечным продуктом реакции являются кванты электромагнитного поля или, попросту говоря, свет. Масса превращается в энергию. Е равно эм-це квадрат, так, коллега? – И Танев весело подмигнул висящему на стене голографическому портрету Эйнштейна с высунутым языком.

– Ну это всё банально и тривиально, – строго сказала Лита.

– Не так всё просто, – ответил кто-то из сидящих за столом учёных.

– Совсем не просто! – воскликнул профессор. – Дефект, дефект массы! Да-да, вы сейчас скажете, что нейтрино всех поколений, антинейтрино… Ладно-ладно, не буду больше утомлять вас загадками. Во время эксперимента, при аннигиляции, возникает некоторое искривление пространства, которое, впрочем, достаточно быстро исчезает. Эффект, конечно же, крайне мал, на пределе точности наших приборов. Нужны масштабные, гораздо более масштабные опыты! Правда, проводить их нужно не здесь, а где-нибудь подальше от большой гравитирующей массы – в поясе Койпера, например, или даже в облаке Оорта. Мы уже обращались, неоднократно обращались в земной Совет по науке, но ведь это же довольно немалые средства…

– Создаётся такое впечатление, что неучтённая часть общей массы превращается непосредственно в дополнительную область пространства, – повернул объяснения в нужное русло всё тот же потенциальный гений.

– Это всего лишь предположение! Весьма поверхностное! – накинулся на него сидящий напротив тощий брюнет с нервным подвижным лицом.

– Вот именно! – Профессор Танев вскочил с места. – Предполагается, что масса, как гравитирующая, так и инертная, не существует как самостоятельная физическая реальность. Это всего лишь свойство пространства-времени. Понимаете? В Природе есть только Пространство и Время! Всё остальное – лишь их следствие, функция. И размерность массы в этой модели – не килограмм, а метр в кубе, делённое на секунду в квадрате. Ну? Вам это ничего не напоминает?

– Третий закон Кеплера, – тут же сказала Лита. – Квадраты периодов обращения двух планет относятся друг к другу, как кубы радиусов их орбит. Точнее, больших полуосей.

– Хорошо!

– Размерность гравитационного параметра, – немного подумав, ответила Милли. – Масса планеты, умноженная на гравитационную постоянную.

– Ага! Ага!

– Я читал, что ещё Максвелл триста лет назад предлагал выражать массу через длину и время так, как вы сказали, – подал голос лохматый практикант-селенит.

Профессор изумлённо воззрился на него.

– Невероятно! Какая эрудиция! – воскликнул он. – Молодой человек, где вы учитесь? Университет? Аспирантура? По какой специальности?

– Да я… это…

– Он сейчас в отпуске, – пришла к нему на помощь Нэя. – В декретном… Ой, то есть в этом… в академическом.

– Какая же у вас талантливая молодёжь! – изумился начальник станции, повернувшись к капитану «Полюса». – Предлагаю поднять за неё тост! Незамедлительно!

И за успехи на жизненном пути талантливой молодёжи незамедлительно было выпито.

– А что, любого вещества вообще нет? – наивно спросил Тим Том. – А как же элементарные частицы?

– Как бы вам, юноша, объяснить попроще, на пальцах, – пробормотал создатель новой теории, дожёвывая закуску. – Любая частица, имеющая так называемую массу покоя – протон, кварк, да хотя бы тот же электрон – это всего-навсего некий объём пространства, закрученный вокруг своей оси (вот вам одна секунда в знаменателе) и существующий в собственном времени (вот вторая). Вопрос лишь в соотношении этой условной массы и использованного объёма. Ну и, разумеется, условия перехода между двумя стабильными состояниями…

Тут кто-то из хозяев заплетающимся языком произнёс витиеватый тост за прекрасных дам (очевидно, имелись в виду практикантки-пилоты), и лекция о свойствах пространства-времени временно прервалась в пространстве конференц-зала.

– А вы, уважаемый… – обратился после паузы профессор к Алексу, который сидел как раз напротив него и до этого момента отмалчивался. – Вы тоже научный работник? Стажируетесь? По какой специальности?

– Ну как вам сказать…

– Он у нас гурманитарий… э-э… гуманитарий, – пояснила Нэя.

– Ах, да-да-да, как же я не догадался! – Танев окинул взглядом разноцветные хвостики на голове собеседника. – А вам нравится то, чем мы занимаемся?

– Нравится, – искренне ответил гуманитарный кулинар. – Только я не совсем понял, какая от этого всего польза.

– Как… как какая польза? – обомлел учёный. – Да ведь если мы поймём суть этого процесса… превращения вещества в пространство, если угодно, или пространства в вещество, это же даст нам ключ к пониманию всей природы гравитации как таковой! Ведь ещё никто до сих пор не смог связать всемирное тяготение с тремя другими природными взаимодействиями – сильным, слабым и электромагнитным…

– Человек сможет, например, увеличить силу тяжести на Луне, – стал объяснять на пальцах молодой доктор наук, – и тогда вокруг неё станет удерживаться атмосфера. Можно будет изготовить приспособление, к примеру… ну-у… допустим, пояс для отдельного индивида, локально понижающее гравитацию, и тогда данный индивид сможет посетить Землю, не испытывая при этом особых неудобств…

– Беспочвенные фантазии! – тут же запальчиво возразил ему противосидящий брюнет.

– Вы всегда отрицаете очевидное! – вскипел молодой гений. – Дефект массы есть объективная реальность! И искривление пространства тоже!

– Вы неправильно учитываете нейтринные осцилляции!

– Что вы говорите! Потрудитесь объяснить!

– Да что вам объяснять? Фантазёр!

– Ретроград!

– Мальчишка!

Подвыпившие учёные мужи, исчерпав аргументы в научном споре, перешли на личности и, вскочив со своих мест, вцепились друг другу в одежду. Коллеги бросились их разнимать, и шумная толпа жрецов элементарной физики вывалилась из конференц-зала.

– Вот так всегда! – огорчённо произнёс профессор Танев, обращаясь к капитану «Полюса», который не принимал участия в содержательной научной беседе, а только хмурил брови, находясь в некоторой печали. – Начинают дискуссию как интеллигентные люди, а заканчивается всё бранью и даже рукоприкладством. Дети, совсем ещё дети…

И он убежал на кухню подгонять нерадивый обслуживающий персонал. Девицы неторопливо выползли с тележкой в конференц-зал – готовить стол к десерту.

– Давайте, девушки, мы вам поможем, – предложила им Лита. Соратницы по академии удивлённо на неё покосились (что хоть с ней такое случилось в последнее время?), но тоже дружно поднялись со своих мест.

– Помогите, – вздохнула одна из космиток, – если так желаете.

– Мы тут совсем как роботы, – печально добавила вторая. – Когда хоть эти поганые подвиги закончатся…

– А вы что, тоже геркулесите? – спросила первая.

– Мы? – удивилась Милли, собирая тарелки, но Нея незаметно толкнула её в бок. – А-а… Ну да. А вы откуда знаете?

– Нам грузчики сказали, – поведала вторая девица, наблюдая, как тележка наполняется грязной посудой. – Хорошо вам, землянам. Все планеты облетите на подвигах. А мы…

– Ничего! Станете потом совершеннолетними гражданами, работать будете по специальности, – ободрила несчастных космиток Лита.

– Работать? Вот ещё! – сердито возразила первая. – От работы роботы ломаются! Мы же льготная категория – дети Пространства! Нам социальное пособие положено. Ежемесячное. Правда, после подвигов…

– Небольшое, конечно, – вздохнула вторая. – Ну ничего. Пусть предки помогают, раз уж нас завели.

– Ещё бы! За удовольствие платить надо! Или расплачиваться!

Девицы засмеялись и покатили наполненную тележку на кухню.

– Ничего себе! – возмутилась Нэя. – Вот это народ! Эгоисты!

– Как же они потом-то жить будут? – изумилась Милли. – После того, как их предки, ну то есть родители… это самое…

– Жизнь научит, – сердито сказала Лита. Было видно, что она уже глубоко сожалеет о своём великодушии. – Все они такие, домашние детки…

В конференц-зал робко заглянул какой-то невзрачный человечек.

– Профессор! Профессор! – вполголоса позвал он.

– Ну? Что? Что ещё случилось? – подбежал к нему начальник станции.

– Там, в контейнере… Нам сказали, что это новый аватар… ну вместо того, сломанного. А там… Семена какие-то в пакетиках…

– Семена? Зачем нам здесь семена? У нас же нет на станции оранжереи, никакой оранжереи нет!

– Стажёр Том! – грозно окликнул капитан Джи Лин специалиста по полезной нагрузке. – Проясни ситуацию!

– Я… Я, наверное, это… ошибся. Я сейчас исправлю…

И Тим Том, покраснев, бросился со всех ног к выходу из конференц-зала.

Глава двадцатая

ХОЧУ В ТЮРЬМУ

– Дальнее сближение завершено, – информировала экипаж Эжен. – Дальность двадцать два триста, относительная скорость четырнадцать и восемь.

Далее последовал ещё ряд чисел, относящихся к взаимному положению корабля и цели. «Полюс» постепенно приближался к следующему пункту своего маршрута. Плазменные двигатели, как маршевые, так и малой тяги, включались совершенно бесшумно, и об их работе можно было судить лишь по мягкому прижиманию гидромата к спине и бокам, когда корабль разворачивался в Пространстве или активно перемещался. Истекали последние часы недолгого одиннадцатидневного перелёта от научной станции к космической тюрьме.

Практиканты как обычно были пристёгнуты в своих спальных нишах и наблюдали окружающую обстановку на потолочных дисплеях.

– Ну и где же этот пресловутый Торманс? – недовольноосведомился Алекс. – Что-то я его не вижу.

– Он сейчас в тени Юпитера, – снизошла до ответа Нэя. – И мы тоже недавно в неё вошли. Часа через два выйдем.

– А куда Юпитер пропал? – тут же спросил Тим Том. Нэя не ответила – видимо, её благодушие распространялось только на Алекса.

– К четвёртой камере подключись, – раздался голос Милли. – Увидел?

– Вот это тёмное пятно с огоньками?

– Ага. Огоньки – это полярные сияния в его атмосфере. А Торманс на шестой.

– Ух ты!

Чёрный недобрый диск среди звёзд занимал на картинке с шестой камеры почти половину экрана. Никаких огоньков на нём не наблюдалось.

– Надо же, какой он круглый, – задумчиво произнесла Лита. – Обычно такие камешки имеют неправильную форму.

– А вы что, не изучали его в своей академии? – поинтересовался по внутренней связи селенит Зая. Находясь на лотке в томографе, он через самодельный гаджет без проблем подключался и к интеркому и к камерам.

– Разумеется, не изучали, – ответила ему Милли. – Это же вообще закрытая информация. Потому что Торманс – тюрьма для пожизненно заключённых преступников. У нас даже в симуляторах его не было.

– Я вообще удивляюсь, – вклинился в разговор Санчес из рубки, – что нам назначили для него груз. Обычно этим занимаются спецтранспорты под надзором полиции.

– Вот именно. Странно… – добавил капитан Джи Лин. – Салли, ответ от диспетчера пришёл?

– Да, только что. Подтверждён допуск на причаливание в кольцевую зону.

– Ещё раз странно.

– У нас что, не будет полицейского сопровождения? Я правильно понимаю? – как-то особенно нервно осведомился из своей каюты менеджер. Никто ему не ответил.

– Подходим. Даю картинку с радаров, – немного погодя доложила Салли, и стажеры, тут же подключившись к экранам в рубке, увидели изображённый тонкими светлыми линиями шар, покрытый сеткой параллелей и меридианов.

– Он что, крутится? – спросил Алекс.

– Центробежное тяготение, – тут же ответила Нэя, – как и на нашем «Полюсе».

– А этот круглый выступ у него зачем?

– Видимо, посадочное кольцо, – предположила Милли. – На его внутреннюю поверхность корабли садятся. А вон то отверстие по центру, внутри кольца – наверное, вход в грузовой док. Всё, как у орбитальной станции.

– А этот… Торманс… – пробурчал Макс, – Он что, искусственный?

– Нет, его же очень давно открыли. Хотя выглядит он, конечно… Доработали, наверное, когда тюрьму строили.

– Вот бы прогуляться туда… внутрь него, – задумчиво произнесла Лита.

– Это ещё зачем?

– Ну, посмотреть на преступников этих, на пожизненных.

– Ты что! Они же могут быть агрессивны!

– Подумаешь! Что они мне могут сделать? Они ведь тут все размагниченные. Тем более что почти все преступники – космиты.

– Это ещё почему? – обиделся из физотсека единственный на борту космит. – Это ещё никем не доказано!

– Один оборот он делает примерно за пять минут, – стала размышлять вслух Нэя. – При диаметре километров около двадцати… – Она быстренько прикинула в уме. – Ну да. Даже в самой широкой части тяготение от силы две лунных единицы.

– Внимание! – лишённый эмоций голос Эжен прервал ведущуюся по внутренней связи беседу. – Через три минуты начинается отработка программы посадки на внутреннюю кольцевую поверхность.

И вскоре «Полюс» стал совершать в Пространстве замысловатые эволюции, то сдвигаясь в какую-либо сторону, то разворачиваясь на месте. На дисплеях практикантов непредсказуемо крутилось и перемещалось звёздное небо, наполовину закрытое чёрной громадой спутника. Наверное, только практикантки из Космической Академии понимали, что означают те или иные движения. Корабль наткнулся наконец посадочными опорами на препятствие, резко качнулся в сторону, откинулся обратно и, ещё немного покачавшись на амортизаторах, замер.

– Посадка завершена, – доложила Эжен.

– Ну и посадка! – недовольно заметила Нэя – Я в симуляторе вручную садилась аккуратнее.

– Ага. На чём? На орбитальном катере? – насмешливо спросила Лита. – Нашла, красавица, чем гордиться!

– У «Полюса» центр тяжести расположен очень высоко по отношению к площади опоры, – добавила Милли. – Удивляюсь, как он вообще сел.

– А невесомость-то закончилась! – радостно воскликнул Тим Том.

– Естественно. Нас же прижимает к кольцу центробежной силой. Видишь? Вон оно, кольцо.

На дисплеях во все стороны тянулась достаточно ровная поверхность, освещённая мощными прожекторами корабля. С двух противоположных сторон она постепенно поднималась кверху, уходя в темноту, с третьей обрывалась ровным краем, открывая вид на вращающееся звёздное небо, а с четвёртой упиралась в сплошную стену с редкими круглыми отверстиями (очевидно, иллюминаторами), также исчезающую вверху во тьме. Сбоку к кораблю тянулась, распрямляясь, переходная галерея, и, поскольку внешний люк уже был открыт, сразу же с глухим лязгом пристыковалась к кораблю.

– Внимание! Говорит капитан. Всему экипажу собраться в кают-компании! – прозвучал в кубрике хриплый голос Джи Лина, и практиканты принялись отстёгивать ремни.

За круглым столом селенит Зая на этот раз был усажен в кресло Салли, оставшейся на вахте в рубке. Одиннадцатого кресла в помещении для отдыха не было, и внештатный член экипажа всё время кочевал с места на место, занимая сиденья вахтенных. Только кресло капитана, отличавшееся цветом, было неприкосновенно, и когда пустовало только оно, новый стажёр устраивался на подлокотнике кресла Милли.

Командир корабля вошёл в кают-компанию последним и, мрачно оглядев присутствующих, сел за стол.

– В общем, так… Не знаю почему, но нам предписано разгрузиться здесь самостоятельно. Здесь! – Он помолчал, и все остальные тоже не проронили ни слова. – Поэтому будем действовать следующим образом… Эдди, ты проверил? Галерея оборудована?

– Да, там всё, как полагается. Чтобы вы знали, – обратился к стажёрам второй пилот, – в галерее есть санитарная зона – отсек, находящийся вплотную к нашему люку. Он ограждён раздвижными дверями. Любые из них, хоть спереди, хоть сзади могут быть открыты, только если закрыты другие. Без вариантов. И открыть их можно лишь из прибывшего корабля.

– К чему такие сложности? – поинтересовалась Нэя.

– Как это – к чему? Это же тюрьма. И население тут, мягко говоря…

– А что, их даже не охраняют? – испугался Тим Том.

Джи Лин усмехнулся.

– А зачем? Их ведь охраняет само Пространство.

– А разве нельзя разгрузиться прямо в вакуум? – спросила Милли. – Через лацпорты?

– Исключено. Поэтому действуем следующим образом. Всем переодеться в рабочие комбинезоны. Стажёры-пилоты из академии разгружают трюмы – второй и четвёртый. Выкатываете гермоконтейнеры в шахту, цепляете тросом за рымы и спускаете сквозь все люки в первый отсек.

– А трапы?

– Трапы переводите в вертикальное положение, разве не ясно? Сила тяжести здесь невелика, как видите, поэтому опустить груз вам вполне по силам. Стажёр Том тоже будет с вами…

– Нет! Я вместе с ними не буду! – злобно возразил Геркулес.

– Я поддерживаю стажёра Тома! – заявил менеджер Ниразо. – Учитывая имевшие место конфликтные ситуации и недоброжелательное отношение…

– Хорошо! – раздражённо оборвал его капитан. – Вместе с пилотами разгружать трюмы будете вы! У вас-то с ними доброжелательные отношения?

– Несомненно! – тут же подтвердила Нэя. – Можно даже сказать – любовные!

Все засмеялись. Ли Ниразо несколько набычился, но возражать не стал.

– Далее. Врач и повар под руководством второго пилота принимают контейнеры в первом отсеке и откатывают их через шлюз в санитарную зону. Потом, не задерживаясь, тут же уходят в корабль и задраивают внутренний люк. Да, и ты, специалист, будешь им помогать. Раз уж так боишься остаться наедине с девочками.

В кают-компании раздались приглушённые смешки и хихиканье. Тим Том покраснел.

– А я? – раздался голос селенита.

– Ты? Ладно, и ты внизу вместе с ними. В общем, так. Заполняете контейнерами санитарную зону и, повторяю, уходите в корабль. Я закрываю-открываю двери, и груз забирают местные… жители. Потом процесс повторяется до полной разгрузки. И самое главное – слушать и беспрекословно и быстро выполнять все мои команды! Мы вместе с Салли будем в рубке. Всё, сейчас обедаем и приступаем к разгрузке. Вопросы?

– А что в контейнерах? – полюбопытствовал Алекс, поднимаясь из-за стола, чтобы идти на камбуз.

– Продукты. Одежда, – стал перечислять второй пилот. – Предметы первой необходимости. Семена, которые наш юный друг чуть не оставил на Бозоне.

– А тут что… это… и оранжерея есть? – удивился Макс.

– Конечно.

– Капитан, – неуверенно произнесла Лита. – Извините за нескромность… А вы что, когда-нибудь были здесь?

Джи Лин метнул на неё суровый взгляд из-под косматых бровей.

– Да! – резко ответил он. – Был.

И, освещаемый красноватыми всполохами извергающегося на стенах кают-компании вулкана, командир корабля погрузился в какие-то воспоминания, за весь обед не проронив больше ни слова.

Санитарная зона оказалась совсем небольшой – чуть больше в длину, чем ширина самой галереи, и когда Санчес по команде капитана отворил внутренний люк корабля, ближайшие двери были уже открыты. Первый гермоконтейнер плавно опустился на пол и был тут же выкачен наружу.

В раздвижных дверях имелись обширные окна почти от самого пола до потолка, и было видно, как за закрытыми дальними створками толпятся недостойные местные жители. Их вид производил гнетущее впечатление. Грязные и неухоженные, неряшливо и бедно одетые, они недружелюбно разглядывали занятых перекатыванием контейнеров членов экипажа «Полюса», неслышно обмениваясь репликами. Появление Геркулеса вызвало у них плотоядное оживление, словно у стаи волков при виде ягнёнка, но особенно им понравились радужные хвостики на голове Алекса. Стажёры во главе с Санчесом постарались как можно быстрее наполнить санитарную зону доставленными грузами и отступили в корабль.

– Внутренний люк задраен, – доложил второй пилот в рубку.

Практикант-селенит тут же подключил свой гаджет к нужной камере, и разгрузочная команда столпилась возле него, глядя на экран. Ближайшие двери медленно сошлись, отсекая корабль, потом так же неторопливо разъехались дальние, и местные жители, набросившись на ящики, покатили их по галерее куда-то прочь. Было заметно, что командует всей этой толпой высокий угрюмый космит. Его одежда была заметно новее и чище, чем у прочих аборигенов, а лицо украшено татуировками, довольно невзрачными, впрочем, по сравнению с докторскими. Санитарная зона достаточно быстро была избавлена от груза, однако оставшиеся в ней вместе со своим длинным вожаком оборванцы уходить не торопились, а разбрелись по отсеку, поглядывая на закрытый люк «Полюса», и даже попытались разжать ближние двери (разумеется, безуспешно) каким-то ломиком.

– Капитан! У нас, кажется, проблемы, – заметила в рубке Салли.

– Вижу. Верхняя команда! Приготовьтесь опускать следующую партию.

– А что там за проблемы? – спросила Лита. У практиканток не было дисплея в трюме, и они лишь поддерживали по интеркому голосовую связь.

– Не ваше дело! – резко ответил Джи Лин.

На экране дальние половинки дверей медленно сошлись, и вдруг оставшиеся в санитарной зоне люди в панике забегали по отсеку, хватаясь за уши, что-то крича и стуча кулаками в закрытые двери. Те снова неспешно раздвинулись, и нахальные аборигены тут же выскочили в галерею.

– Молодец наш капитан! – не удержался Санчес. – Хорошо их проучил!

– А что он… это… сделал? – спросил Макс.

– Давление в отсеке резко сбросил процентов на пять. Не смертельно, но неприятно. Вон как зашевелились!

Дальше всё повторилось в соответствии с намеченным планом. Очередная партия гермоконтейнеров была спущена вниз, выкачена наружу и утащена по галерее прочь. Теперь каждый раз после опустошения санитарной зоны местные несознательные граждане уже не пытались в ней задержаться.

– Центральный! Мы закончили, – доложила из трюма Лита. – Весь груз опущен.

– Оставайтесь пока там, – ответил Джи Лин. – Ниразо с вами?

– Нет. Сказал, что пошёл в свою каюту.

– Ну и пусть летит к Эриде вместе с каютой! А вы оставайтесь! До особого распоряжения.

– Принято. – Дисциплинированные практикантки не стали задавать лишних вопросов.

Последние доставленные контейнеры были забраны заключёнными, и татуированный вожак вместе с несколькими подручными остался стоять у закрытых дальних дверей. Свет в санитарном отсеке погас, оповещая аборигенов, что ждать больше нечего, и они, потоптавшись на месте, неторопливо двинулись прочь.

– Ну вот и всё, – облегчённо вздохнул капитан. – Эдди, люк задраен?

– Задраен.

– Даю команду на отвод галереи. Та-ак… Закрываю внешний люк. Первый отсек, всем занять места по стартовому расписанию. Доктор, не забудь пристегнуть Седьмого. Как понял?

– Ага… Поднимаемся…

– Команда в трюме, спускайтесь вниз, в кубрик.

В интеркоме повисло недолгое молчание.

– Стажёры в трюме, где подтверждение…

– Капитан, что происходит?! – прервала Джи Лина встревоженная Салли. – Двери в шлюпочной камере…

– Внимание! Запущена процедура отстыковки шлюпки один, – в свою очередь перебил её бесстрастный голос Эжен, и в подтверждение её слов «Полюс» слегка вздрогнул, избавившись от шлюпки.

– Аэлита! Вы где? Миэль! Гианея! Ответьте! – закричал Джи Лин. – Великие Странники…

И грузчики из нижней команды, уже успевшие подняться во второй отсек, не сговариваясь, припали к гаджету селенита. Солнце, давно уже выглянувшее из-за Юпитера, теперь ярко освещало кольцевую зону спутника, и на экране было хорошо видно, как шлюпка, описывая широкую дугу относительно вращающегося на кольце «Полюса» и быстро уменьшаясь в размерах, летит прямо к чёрному отверстию грузового дока и исчезает в нём.

Часть вторая. Вторжение в тюрьму

Глава двадцать первая

СПАСАТЕЛЬНЫЙ ОТРЯД

– Кто-нибудь может мне объяснить, что произошло? – хмуро спросил Джи Лин.

Весь наличный экипаж «Полюса» собрался в кают-компании за круглым столом. Не хватало только девиц-практиканток. Кресла Литы и Нэи были пусты, а на месте Милли сидел её неизменный подопечный. На экране-иллюминаторе неторопливо вращались звёзды над поверхностью Торманса, которая то призрачно освещалась далёким ярким Солнцем, то уходила в тень.

– Это мы у вас хотим спросить, капитан, – высокомерно заявил менеджер Ниразо. За его спиной активные обои изображали заснеженные вершины гор, и это, видимо, придавало ему дополнительную уверенность. – Ведь вы же отвечаете за всё, что происходит на этом корабле? Я правильно понимаю?

Джи Лин пристально посмотрел на него исподлобья, и менеджер отвёл глаза.

– Вы последний, кто их видел… перед этим. Что там случилось?

– Ровным счётом ничего!

– Ну-ну, поподробнее.

– Да ничего там, в трюме, не произошло! Я помог им опустить вниз контейнеры и ушёл к себе. Мне надо было отправить отчёт для руководства.

Повисла недолгая пауза.

– Я не понимаю… – растерянно произнесла Салли. – Зачем они это сделали? Ну зачем? Они ведь адекватные люди, будущие пилоты…

– Рыжая хотела туда попасть, – мстительно доложил Геркулес. – Чтобы посмотреть… на этих…

Селенит Зая с негодованием покосился на ябедника.

– Ага… – подтвердил Макс и смущённо потупился под взглядом Алекса.

– Это уже не первый странный случай на борту, – заметил второй пилот, покусав верхнюю губу. – Помните, как наша белокурая стажёрка чуть не утонула в скафандре?

– Так она это… совсем тогда утонула, – поправил его Макс. – И пульс у неё… это…

– Вот-вот! А потом внезапно ожила!

– Конечно, ожила! – тут же подхватил Ниразо. – Вы же ей проводили реанимацию – массаж сердца, искусственное дыхание… Я правильно понимаю?

– Неправильно вы понимаете, уважаемый! Мы не успели ничего сделать – она всё сделала сама. Я же вам, капитан, докладывал!

– Я, наверное, тогда не совсем правильно тебя понял, Эдди, – медленно сказал Джи Лин. – Ты хочешь сказать, что она умерла, а потом сама себя реанимировала?

– Да! Открыла глаза и хлопнула себя руками в грудь повыше мечевидного отростка. И заметьте – всё это она проделала с остановившимся сердцем, доктор мне не даст соврать.

– Ага… Это… У меня запись есть…

– И взгляд у неё был… как у зомби. Словно кто-то управлял ею со стороны через биочип.

– Этого не может быть! – тут же вскричал менеджер. – Какое-либо вмешательство в действия человека помимо его воли запрещено законом!

– А что мы вообще знаем про эти чипы? – заметила Салли. – Может, в них зашита какая-нибудь определённая программа на крайний случай? Как, например, в тот раз.

– В тот раз был сигнал, – тихо сказал селенит. – У меня он записался в гаджете. Я его потом повторил, и Милли снова…

Он замолчал.

– Чего-чего?

– Ну… Она опять попыталась себя вот сюда ударить.

– Что? Как ударить? Как ударить? – накинулся на него Ниразо. – А почему ты об этом никому не сказал? Ты что-то пытался от нас скрыть? А? Я правильно понимаю?

– Так это… Милли попросила не говорить никому.

– А запись эта где? А ну, покажи!

– Я её удалил.

– Зачем?

– Милли попросила…

Менеджер откинулся на спинку кресла.

– Возмутительно! И подозрительно… – проворчал он, размышляя о чём-то.

– А сейчас, – спросил Джи Лин внештатного стажёра, нахмурив брови, – в этот раз сигнал какой-нибудь был?

– Не знаю… У меня сканер тогда не работал.

– То есть вы хотите сказать, – округлила глаза Салли, – что их и сейчас могли заставить…

– Ну ладно, предположим, что ими как-то управляли извне, как вы говорите! – возбуждённо заговорил Ниразо, пытаясь изобразить из себя проницательного детектива. – Но это здесь! Здесь, на Тормансе, где изолированы преступившие закон люди, многие из которых, не сомневаюсь, достаточно технически грамотны для подобных фокусов. Хотя я и не представляю, как это можно сделать, ведь корпус корабля не пропускает внутрь электромагнитные волны.

– А вы, оказывается, тоже технически грамотны, – усмехнулся Санчес.

– Это к делу не относится! Повторяю, здесь это теоретически возможно. А там, на траектории между Землёй и Юпитером? Кто мог ими… кто мог нашей практиканткой управлять там? И зачем ему это понадобилось?

И все обратили внимание, что, задавая свои вопросы, менеджер в упор смотрит на селенита.

– С чего начались все эти непонятные случаи на борту? С того, что у нас внезапно, при очень подозрительных обстоятельствах появился ещё один член экипажа, поведавший при этом совсем странную и неправдоподобную историю. Вы ничего, молодой человек, нам больше не хотите сказать, а?

– Не хочу! – огрызнулся потенциальный подозреваемый. – Я уже всё сказал.

– А как ты сумел смастерить этот свой гаджет? Не слишком ли сложно для самоучки? И главное – зачем?

– У вас у всех есть гаджеты. Покруче моего…

– Хватит, хватит, что вы к нему пристали! – одёрнула ретивого следователя Салли. – Нам надо думать, что делать дальше. Что же теперь будет с нашими девочками? Что вообще произошло?

– Одно из двух, – подытожил Джи Лин. – Или они похитили шлюпку намеренно, для кого-то там. – Он кивнул в сторону круглого экрана. – Или эти кто-то похитили их вместе со шлюпкой. Я лично склоняюсь ко второму.

– Надо в полицию сообщить, – подал голос Тим Том.

– Да. Я уже отправил соответствующее заявление по своим каналам, – важно проинформировал менеджер.

– Без моего ведома? – снова нахмурился капитан.

– А вы что, собирались этот случай скрыть?

– Нет, разумеется, но… Великие Странники! Зачем мы тут строим какие-то теории? Надо вытаскивать их оттуда, и поскорее.

– А почему мы сразу же не полетели за ними на другой шлюпке? – спросил Алекс, до этого скорбно молчавший. – Или прямо на «Полюсе»?

– Почему? Потому что шлюз автоматически закрыл внешний люк после того, как в него вошёл объект. «Полюс», кстати, туда бы не поместился.

– Если шлюпка захвачена, то на ней эти кто-то попытаются улететь с Торманса, – предположил Санчес. – Тогда вход в грузовой док снова откроется.

– А на таком кораблике можно добраться до Каллисто? – поинтересовался седьмой стажёр. – Или до Ганимеда?

– Без проблем. Тем более что там есть автонавигатор. Даже навыков пилотирования не потребуется.

– В общем, так, – резюмировал капитан, и все замолчали. – Мы не можем ждать, когда откроется шлюз (если он вообще откроется), или когда сюда прибудет полицейский катер с Ганимеда. Будем их спасать сами. Со мной пойдут доктор…

Макс дёрнулся и испуганно кивнул.

– …и седьмой стажёр.

– И я, – добавил Санчес.

– Нет, Эдди, ты остаёшься старшим на корабле. Без вариантов, как ты любишь выражаться.

– Я пойду! – заявила Салли.

– Нет! – отрезал Джи Лин.

– Почему? Ну пожалуйста…

– Женщинам там вообще делать нечего!

– А я что, не пойду? – осведомился Алекс с обидой в голосе.

– Ты? – Руководитель грядущего похода поколебался пару секунд. – Хорошо. Только хвостики свои распусти. Нет, к Эриде твои хвостики, ты ведь всё равно будешь радужным. Повяжешь на голову бандану.

– Чего повязать?

– Какой-нибудь кусок материи с узлом сзади.

– Не расстраивайся, дружок, – ободрил повара Санчес, – в старое доброе время это было очень модно.

– Собираемся быстро, потому что времени у нас мало. Надо успеть туда войти до начала дня.

– Так там сейчас разве что… это… ночь? – удивился Макс.

– Да, ночь. Ты, доктор, берёшь с собой походный медицинский набор. По списку номер один. Только лицо сделай пострашнее, а то ты, как пудель стриженый. – В кают-компании раздались нервные смешки. – Не так. Нет, так тоже не пойдёт. Великие Странники! Ладно, хотя бы так, что ли… Повар! Собери продукты дней на десять. По режиму невесомости, сублиматы – принтера у нас там не будет.

– А генератор кипятка?

– Генератор кипятка? – Джи Лин усмехнулся. – Организуем. Гермокастрюлю возьми и термошприц. И то и другое в двух экземплярах – мало ли… Ещё пару ножей с камбуза прихвати.

– Я тоже пойду, – буркнул специалист по нагрузке.

– Ты там будешь явно лишним.

– Да, стажёр Том, вам туда нельзя! – тут же подхватил Ниразо. – Я отвечаю за вас перед вашими родителями…

– А за девочек из академии вы что, ни перед кем ответственности не несёте? – сердито прервал его капитан. – Ах, ну да, конечно, у них же родителей нет. Кстати, вы тоже можете пойти вместе с нами. Землянин, да ещё спортсмен-альпинист – хороший козырь при нашем раскладе.

– Нет, – промолвил менеджер после некоторого колебания, – я вынужден остаться на корабле. Мне нужно всё время поддерживать связь с руководством. Я же не смогу это делать там?

– Да. Связи у нас не будет ни с «Полюсом», ни тем более с Землёй. Что ж, ваше право.

– Я пойду, пойду! – закричал Тим Том. – Я докажу им, докажу, что я тоже могу, что я… что я… что я не лапочка!

Наступило недолгое молчание. Джи Лин вздохнул.

– Ладно. Если это твой выбор – он достоин уважения.

– Я протестую! – вскричал Ниразо, но его протест остался без ответа.

Все стали подниматься из-за стола, и только Салли осталась сидеть, закрыв лицо ладонями. Санчес мягко похлопал её по плечу, и она, не сказав больше ни слова, вскочила и быстро вышла в коридор.

– Седьмой! – позвал капитан. – И ты тоже… который не лапочка. Возьмите в первом трюме чехлы от подушек. Восемь штук. Если запасных не хватит – снимайте в кубрике. И ремни для пристёгивания, по два на чехол, соответственно, шестнадцать. Будем делать сумки для вещей.

– Прямо как у настоящих заключённых! – заметил второй пилот. – Я видел как-то, как их перевозят.

– Зачем это? – удивился Тим Том. – Давайте лучше я пару своих чемоданов освобожу. Они хоть на колёсиках.

– У осуждённых преступников чемоданов не бывает. Даже с колёсиками!

– А мы что, будем маскироваться под заключённых? – изумился Алекс.

– Естественно. Я потом всех проинструктирую, что, когда и кому говорить. Лучше, конечно, вам вообще помалкивать… Так, давайте быстрее! Ещё одеяла возьмите, тоже восемь. Несите всё сюда.

– А почему… это… восемь? – спросил Макс. – Нас же пятеро.

– Ты что, доктор, считать не умеешь? Вместе с пилотами нас будет восемь человек. Эдди! Демонтируй с какого-нибудь скафандра систему связи вместе с батареей.

– Зачем? Вы же не сможете связаться с «Полюсом».

– Я думаю, что нам удастся соединиться со шлюпкой. Может быть, они догадаются включить связь.

Второй пилот понимающе кивнул и без лишних слов стал спускаться вниз.

Примерно через час полностью экипированный отряд с сумками наперевес собрался в первом отсеке. Переходная галерея уже снова была пристыкована к кораблю. Санчес, кусая верхнюю губу, открыл внутренний люк, и за двойными окнами раздвижных дверей смутно проступил мрачный неосвещённый тоннель. Джи Лин повернулся к провожающим.

– В общем, так. У вас теперь самая трудная задача – ждать. Или нас, или полицейский катер. Что бы ни случилось, ничего не предпринимайте. Галерею не отсоединять. Сканируйте эфир – может, нам всё-таки удастся выйти на связь. Если, конечно же, там что-то осталось.

– Удачи! – коротко сказал Эдди.

– До встречи. Я уверен, всё будет благополучно! – важно произнёс менеджер, приняв торжественный вид.

– Салли! – позвал второй пилот по интеркому. – Давай…

И ближайшие двери галереи послушно разошлись в стороны. Командир спасательного отряда первым вошёл в санитарный отсек и неторопливо достал из своей сумки некий продолговатый предмет.

– Откуда у вас парализатор, капитан? – удивился Ниразо. – Вы что, ограбили полицейский участок? Я правильно понимаю?

Джи Лин покосился на Алекса, неумело повязывающего на голове бандану, и невесело усмехнулся.

– Ну как вам сказать…

Глава двадцать вторая

МИР НАИЗНАНКУ

Первой очнулась Лита. Сначала она почувствовала свои руки, лежащие на подлокотниках кресла, потом ощутила ремни, притягивающие её к спинке, и наконец, виски сдавила тупая головная боль, словно после интенсивных занятий по ментальному управлению. Космолётчица открыла глаза и осторожно огляделась по сторонам. Слева от неё была пристёгнута в кресле Милли, справа неподвижно сидела Нэя. Лицо её было бледно, глаза закрыты, а руки безжизненно свисали с подлокотников вниз.

– Эй! Ты жива, красавица? – окликнула её Лита и потрясла за плечо.

Нэя глубоко вздохнула, тоже открыла глаза и тут же попыталась вскочить с кресла, но пристяжные ремни пресекли эту попытку.

– Великие Странники! Почему мы здесь?

– Спроси чего-нибудь полегче. – Лита недовольно скинула с себя ремни. – Милли! Милли!

Милли так же быстро очнулась.

– Почему мы в шлюпке? – тревожно спросила она. – Мы летим?

Нэя подняла руку, расслабила мышцы, и рука снова упала плетью.

– А невесомости-то нет. Никуда мы не летим.

– А почему нас тогда прижимает вниз, к полу? – удивилась Лита. – «Полюс» ведь стоит на кольце, и шлюпка у него горизонтально… Мы же лежать на спине должны. Навигатор! – скомандовала она. – Включить внешние камеры!

Обзорные экраны в слабо освещённой кабине шлюпки слегка поменяли оттенок, но остались по-прежнему тёмными.

– Навигатор! Подтвердить включение камер!

– Внешние камеры включены, – раздался противный электронный голос робота-навигатора. Очевидно, снаружи шлюпки был непроглядный мрак.

Милли тоже поспешно отстегнула ремни. Некоторое время практикантки сидели молча, пытаясь осознать окружающую действительность.

– Последнее, что я помню, – произнесла Нэя, – это то, что мы опустили все контейнеры вниз, и наш добрый друг Ниразо отправился к себе в каюту.

– Ну да. И я доложила об этом в рубку. И капитан велел нам оставаться в трюме. А потом…

– Может, произошла какая-то авария? И нас…

– Нас что, на руках сюда принесли? – нервно спросила Нэя. – А чего мы гадаем? Навигатор! Тьфу, звёздная пыль, я же не в среднем кресле!

– Навигатор! – тут же подхватила Лита, занимающая командирское место. – Бортжурнал внутренней камеры на центральный экран! С момента последнего открытия входного люка!

Дисплей в середине ожил, показав освещённую дежурным светом кабину шлюпки. Входной люк на изображении отворился, и внутрь одна за другой влезли все три недавние грузчицы. Милли, появившаяся последней, закрыла за собой вход на запоры, и все трое, заняв места, стали пристёгиваться к креслам.

– Навигатор, стоп! – крикнула Лита, и картинка послушно застыла.

– Ну ничего себе… – изумилась Нэя. – Мы что, сами сюда забрались?

– Я вообще этого не помню, – нахмурилась Милли.

– И я…

– Смотрите, смотрите, какие у нас глаза! – Лита протянула руку к экрану. – Тупые, как у отключенных роботов. У тебя, Милли, кстати, тоже тогда так было!

– Когда это – тогда?

– Когда мы тебя откачивать хотели! – воскликнула Нэя. – После того, как ты воды нахлебалась в скафандре. Точно! А ты нам ещё не верила!

– Да не помню я ничего! Как и сейчас, – Милли задумалась. – А ведь и в самом деле тогда произошло что-то странное. Мне потом сказали – в корабле какой-то сигнал был…

– Чего-чего? – В последнее время Лита незаметно для себя стала копировать манеру речи капитана. – Какой ещё сигнал?

– Кто это тебе сказал? – поинтересовалась Нэя. – Твой милый ученик?

– Ага. – Занятая своими мыслями, Милли даже не обратила внимания на «милого». – Он сказал, что записал тот сигнал. А потом тоже его включил, и я… и у меня руки сами дёрнулись… вот сюда.

– Ничего себе! – удивилась Лита. – Значит, нами и в самом деле можно управлять, как роботами! А я-то думала, что это нас чипы выручают в случае чего.

– Может, твой лохматый дружок сам всё это устроил? – пробормотала Нэя и, вспомнив про пристяжные ремни, стала поспешно от них освобождаться. – Уж очень он у тебя талантливый… наноэлектронщик.

– А зачем ему тогда надо было признаваться? – помедлив, ответила Милли. – Нет, тут что-то не так…

– Навигатор! – скомандовала Лита. – Бортжурнал дальше!

Картинка снова пришла в движение. Космолётчицы на экране закончили пристёгиваться, прижали затылки к подголовникам и разом как по команде закрыли свои пустые глаза. Головы их слегка мотнулись из стороны в сторону – видимо, шлюпка совершила какой-то маневр, отстыковавшись от корабля. И всё – больше никаких движений и изменений в кабине бортжурнал не зафиксировал.

– Он потом ещё спрашивал меня, как управлять шлюпкой, – вспомнила Милли. – Как включать системы, как задавать курс…

– Ага! – торжествующе заявила Нэя, выставив указательный палец. – Я же говорила, что он шпион! Появился у нас непонятно каким образом, наплёл разных историй про своё трудное детство…

– Да нет же, нет! – уверенно возразила Милли. – Не может такого быть!

– Ладно, – прервала их Лита, – с селенитом разберёмся позднее. Надо понять, где мы, и что нам делать дальше. Навигатор! Бортжурнал верхней камеры с момента отстыковки!

На экране появился стремительно удаляющийся «Полюс», который вскоре сместился за нижний край (очевидно, шлюпка развернулась носом вверх), и в середине картинки возник быстро приближающийся вход в грузовой док. Практикантки непроизвольно подались вперёд, глядя на дисплей и затаив дыхание. Кораблик заплыл в громадный, слабо освещённый и медленно вращающийся цилиндр, повисел там некоторое время (видимо, док наполнялся воздухом) и затем вылетел через открывшийся проём в абсолютную черноту. Дальше в бортжурнале опять не было никакой содержательной информации.

– Мы что – внутри Торманса?

– Как видишь. Вот, Лита, твоя мечта и сбылась – ты же хотела попасть внутрь.

– Та-ак… – медленно произнесла Лита. – Навигатор! Профиль полёта, подробный, с поставленным заданием!

– Информация отсутствует, – проверещал робот. – Программа удалена после исполнения в соответствии с начальной настройкой.

– Ничего себе! – возмутилась Нэя. – Это что ещё такое?

– Видимо, всё это было подстроено заранее, – заметила Милли. – А потом в нужный момент включено. Только вот кем и зачем?

– С этим тоже потом разберёмся, – нетерпеливо сказала Лита, тряхнув косичками. – Навигатор! Внешнее освещение!

И на дисплеях наконец-то отобразилась окружающая обстановка. Прожекторы у шлюпки были слабенькие и освещали довольно небольшое пространство вокруг неё, но всё же было понятно, что кораблик находится на некой неровной поверхности, и под его посадочными опорами идут наискосок крупные параллельные полосы.

– Это что там? Смотрите! – воскликнула Нэя. – Какие-то растения! Листики! Мы что, в оранжерее?

– Навигатор! Данные по окружающей среде на экран!

Практикантки снова наклонились вперёд, изучая появившиеся столбики чисел.

– Ну да, оранжерея, – задумчиво произнесла Милли. – И довольно большая, раз мы в ней летали на шлюпке. Причём жилая – углекислота меньше процента. Только почему так темно? Тут что, во время ночной фазы никакой подсветки нет?

– Навигатор! Связь с «Полюсом»!

– Системы связи на данном корабле управляются с центрального пульта, – проскрипел робот-информатор назидательным и даже, как показалось, несколько обиженным голосом.

– Ах да, разумеется…

Лита припала к своему сенсорному экрану, пытаясь соединиться с кораблём.

– Ну что?

– Да ничего! Ни с «Полюсом», ни со второй шлюпкой.

– Нас, наверное, уже должны искать. А общий сигнал бедствия посылала?

– Да всё я посылала! Вообще глухо. Оболочка Торманса радиоволны не пропускает. Наверное, металлическая.

– Конечно, металлическая! Она же атмосферу держать должна…

И в этот момент все дисплеи в шлюпке вспыхнули ярким светом, и будущие космолётчицы непроизвольно зажмурились.

– Вот это да! – удивилась Нэя, первой открывшая глаза. – Смотрите-ка!

Снаружи словно наступил солнечный летний день. Шлюпка стояла на каком-то поле, окружённом со всех сторон невысокими деревьями, и отбрасывала длинную косую тень – видимо, источник яркого света находился не наверху, а где-то сбоку. Параллельные холмики грунта, или, как их раньше называли, грядки были сплошь покрыты зелёной листвой – очевидно, тут выращивали какие-то растения. Деревья на краю поля скрадывала лёгкая дымка, а вверху, над шлюпкой стоял белёсый туман, сквозь который с одной стороны пробивались почти что солнечные лучи.

– Раз стало светло, можно вернуться обратно, – заметила Лита. – В ручном режиме.

– А если шлюз не открыт? – засомневалась Нэя.

– Вот и проверим. Навигатор! Ручное управление!

– Управление маршевыми двигателями и системой дэ-пэ-о заблокировано в соответствии с начальной настройкой, – откликнулся робот-навигатор.

Лита на всякий случай потыкала пальцем в тач-экран, подёргала джойстики, но шлюпка на её действия никак не откликнулась.

– Да-а, звёздная пыль… Кто-то это всё специально подстроил.

– Надо что-то делать, – сказала Милли после недолгих размышлений. – Я думаю, что нам нужно выйти и осмотреться. Куда хоть мы попали, в конце концов?

– Навигатор! Открыть боковой люк и спустить трап!

Коротко пшикнул клапан, выравнивая давление внутри кабины и снаружи, и позади кресел открылся выход в окружающий мир. Первой из корабля выбралась Лита, следом нетерпеливо выскочила Нэя, и наконец, осторожно спустилась по трапу Милли.

– А здесь прохладно, – зябко поёжившись, заметила она.

Посадочные опоры шлюпки слегка зарылись в тёмно-коричневый местный грунт, а под днищем ещё дымилось выжженное двигателями при посадке чёрное пятно. Милли отошла на несколько шагов, нагнулась и выдернула из почвы небольшой корнеплод за пышный зелёный хвостик.

– Это какой-то овощ, – пробормотала она. – Смотрите, какой он кругленький!

– Эй! Э-э-эй! – раздалось где-то неподалёку.

– Внимание! На горизонте туземцы! – насмешливо воскликнула Нэя.

– А вот и местные аборигены, – недовольно сказала Лита.

На краю поля, в нескольких десятках метров от шлюпки, размахивал зажатой в руке большой палкой и бесновался какой-то невзрачный человечек.

– Эй! Что вы делаете? Перестаньте! Перестаньте сейчас же! Репа! Моя репа!

Из-за кустов вышел второй местный житель и подошёл к первому. У него тоже была похожая дубинка, висевшая наискосок за спиной.

– Вы кто такие? – крикнул он. – Новенькие?

Лита неторопливо направилась к туземцам, и две другие практикантки тоже двинулись за ней.

– Послушайте…

– Нет, ты посмотри, посмотри, что они делают! – совсем взбеленился первый человек, маленький и тощий, с большой розовой лысиной. – Они же мою репу топчут!

Космолётчицы, спохватившись, скорректировали траекторию, стараясь идти точно по ложбинке между грядок.

– Извините…

– Мы же не нарочно…

Плешивый абориген от возмущения совсем потерял дар речи и только пыхтел, дёргаясь и размахивая руками.

– Вы что, из новой партии? – спросил второй, гораздо выше первого, с чёрной ленточкой на шее, повязанной наподобие галстука. – А почему полицейский катер не улетел?

– Так он это… – начала Милли.

– Сломался, – торопливо подсказала Нэя.

– И вообще он никакой не полицейский, – добавила Лита.

– Смотри-ка, Бимберг: одни девицы! – обрёл наконец голос лысый туземец. – Да ещё такие молодые! Видно, совсем пришёл конец Глобальному Сплочению!

– За что вас осудили? – поинтересовался высокий.

– Чего-чего? – изумилась Лита.

– Нас? – переспросила Милли.

– За пониженную социальную ответственность! – высокомерно заявила Нэя, даже здесь не упустившая случая поприкалываться.

– Что вы говорите! А я-то подумал, что вы стойкие идейные борцы за свободу и сепарацию. Хотя, постойте, постойте… Вы ведь земляне?

– Ну да.

Длинный удивлённо покрутил головой, а лысенький противно захихикал.

– Совсем стали плохи дела на Земле, если даже таких детей отправляют на пожизненное.

– Да никто нас на пожизненное не отправлял! Мы на практике в дальнем рейсе.

Заключённый по имени Бимберг только махнул рукой, доставая из кармана какое-то примитивное переговорное устройство, по всей видимости, самодельное.

– Первый! Первый! Вызывает тринадцатый. Первый! Тьфу, звёздная пыль, опять не работает! Придётся ехать самому. Пупер! Охраняй их, чтобы не сбежали.

Он отошёл за кусты и вывел оттуда взнузданное и осёдланное животное.

– Ух ты! Смотрите! Конь! – воскликнула Нэя.

– Что-то он какой-то неправильный, – заметила Лита. – А почему у него только две ноги?

– А сколько должно быть? – недовольно спросил лысый Пупер.

– Ну, наверное, четыре.

– Какие же вы жадные, земляне! Всё вам мало.

– Так ведь это же этот… – сообразила наконец Милли. – Как его… Великие Странники! Страус!

– Ну да, – подтвердил длинный Бимберг, поправляя упряжь. – Страус. Вы попробуйте-ка сюда с Земли настоящего коня привезти! А птичку, даже самую большую – запросто! В виде яйца, конечно.

– У вас тут есть какая-нибудь администрация? – торопливо спросила Лита. – Понимаете, мы не осуждённые, мы здесь случайно…

– Ага, все так говорят, – засмеялся собеседник. – Мол, мы ничего не сделали, мы белые и пушистые. Ничего-ничего, разберёмся. Только удрать не пытайтесь – хуже будет!

Он ловко запрыгнул в седло, ударил ногами огнедышащее животное, азартно свистнул и помчался прочь по еле заметной лесной тропинке. Девицы-землянки стали с любопытством озираться вокруг.

– Смотрите! – воскликнула Милли, задрав голову. – Какая красота!

– Ух ты!

Туман наверху рассеялся, осталась только лёгкая дымка, и вид, открывшийся будущим космолётчицам, действительно завораживал. Непривычному к этим местам человеку показалось бы, что он находится в громадном, превосходящем любые разумные размеры, зале. Лес по сторонам, становясь всё выше и выше, плавно перебирался на стены и смыкался на потолке, где-то очень далеко отсюда. Впереди, за стоящей на маленьком поле шлюпкой, зелёный ковёр тоже постепенно поднимался вверх, превращаясь в серые, еле видимые отсюда скалы, и соединялся с противоположной стороной. А позади из-за невысоких зарослей выглядывало круглое бледно-голубое небо, окружённое широкой искрящейся полосой, и в его нижней части, скрытое стоящими неподалёку деревьями, ярко светило местное солнце. Это была настоящая маленькая планета, покрытая атмосферой, водой и растительностью, небольшая модель Земли, кем-то, словно ради шутки, вывернутая наизнанку.

– Ничего себе! – вырвалось у Литы. – Вот это биосфера!

– Этот Торманс что, изначально был пустотелый?

– Да ну… Он бы сразу лопнул, если б в него закачали воздух. У него прочная оболочка должна быть. Искусственная.

– Кто же его построил? И почему мы ничего про эту стройку не знаем?

– Таких гигантских станций даже рядом с Землёй нет.

– Может, Странники…

Практикантки вдоволь насмотрелись на необычное место и вернулись с небес на землю.

– Сейчас этот вернётся… наездник. И не один, наверное, – спохватилась Нэя.

– Надо решить, что нам делать, – добавила Милли. – Кто знает, на что способны эти преступники!

– В общем, так! – Лита опять стала непроизвольно копировать капитана «Полюса». – Если что, бежим и запираемся в шлюпке. Там и будем дожидаться полицию.

– Ну да. И сдохнем от голода и жажды, – возразила Нэя. – Там аварийный запас всего на сутки, если на троих, а катер с Ганимеда ещё неизвестно, когда сюда доберётся. Какой же гад на ней управление заблокировал?

– Это в самом крайнем случае, – подытожила Милли. – Сначала надо выяснить, чего нам здесь ожидать. Эй, уважаемый, как вас… Подойдите, будьте добры!

Лысенький тощий абориген всё это время бродил между грядок недалеко от шлюпки, горестно вздыхал и поправлял руками потоптанные растения. Услышав, что к нему обращаются, он прекратил своё занятие, схватился за дубинку обеими руками и замер столбиком, словно стоящий на стрёме суслик.

– Чего вам надо? – недовольно крикнул он.

– Можно вас на минуточку? – позвала его Милли.

– Не бойся, лапочка, пилот космита не обидит, – усмехнулась Нэя.

– Иди сюда, дистрофик! – потеряла терпение Лита.

Туземец-огородник скорчил недовольную рожу и подошёл к космолётчицам, аккуратно ступая между грядок. Одет он был по местным меркам довольно неплохо (впрочем, девицы-космолётчицы не видели оборванцев в галерее, так что им не с чем было сравнивать). Крепкие штаны с накладными карманами, вероятно, были изготовлены из чехлов от ракетных двигателей, а короткую пушистую курточку украшал пышный воротник из поролона, похожий на древнее жабо. Справа на тощей грудке у космита была прицеплена белая ленточка, завязанная в бантик. Свою длинную палку, бывшую, по-видимому, каким-то сельскохозяйственным инвентарём, он крепко держал в обеих руках.

– Вы мне нанесли ущерб, – недовольно предъявил он претензию. – Я пожалуюсь! Вон сколько репы сожгли! Да ещё топтали, из грядки выдёргивали!

– Ну мы же не нарочно.

– Мы вам заплатим.

– Или за нас заплатят.

– Ага, как же, – ухмыльнулся местный фермер. – Ваши деньги, которые из Большого Мира, тут совсем никому не нужны. Вы их даже сюда и не переведёте.

– Вы нам лучше скажите: куда ваш друг уехал на этом своём… коне? – спросила Милли.

– Куда надо, туда и уехал!

– Так, всё-таки, куда? И не груби, невежа, когда тебя культурно спрашивают!

– В город.

– У вас тут что, город есть? – удивилась Нэя.

– А как же! Мы ведь цивилизованные люди! Не то что эти, в лесу. У нас и электричество есть, и машины, материальная культура, одним словом.

– Вот это да! У вас есть культура? Вы же неисправимые преступники!

– Это те, которые в лесу живут, преступники. А мы – пострадавшие за идею!

– За какую ещё идею?

– За свободу и сепарацию!

– Понятно, – проворчала Милли. – Враги Глобального Сплочения.

– К Плутону ваше Глобальное Сплочение… Кстати! А вы мне всё-таки заплатите! – Землевладелец повеселел и радостно заулыбался. – Раз ваш катер стоит на моём участке, значит он мой. Я его конфискую!

– Если получится, – насмешливо бросила Лита.

– Ну что, я думаю: ничего страшного с нами не случится, – констатировала Нэя, услышав волшебное слово «культура». – Сейчас мы им всё объясним, дождёмся полицию, и привет космитам!

– Хм… – не разделила её оптимизма Милли. – Не слишком-то они приветливые… А чем вы тут сейчас занимаетесь? За растениями ухаживаете?

– Ещё чего! – возмутился лысый космит. – У меня для этого рабочие есть.

– Роботы?

– Ага, как же… Это у вас на Земле всё роботы делают! А мы тут сами трудимся. И продукты выращиваем и дома строим и ещё много чего. Мы с Бимбергом, например, сегодня в охранении дежурим.

– Вы это поле охраняете? От кого?

– Как это – от кого? Тут в лесу много есть всяких… бандитов пронумерованных. Мы, кстати, напрасно стоим здесь, на виду. А ну, пошли отсюда в кустики!

– Сейчас… – ответила Нэя, и по её тону было непонятно – то ли она просит повременить, то ли идти в кустики категорически не соглашается. – Давайте, теперь я попробую выйти на связь, – вполголоса сказала она практиканткам. – Может, мне повезёт.

И она спокойно направилась к шлюпке, стараясь не наступать на грядки.

– Э! Э! – задёргался охранник. – Стой, стой, ты куда?

– В туалет! – с вызовом ответила стажёрка. – Просто умираю, как хочу! А что, нельзя?

– Назад! Назад, говорю! В лесу сходишь, в кустиках!

Нэя не удостоила его больше своим вниманием. Лысый абориген направил ей вслед свой инструмент, и тот вдруг грохнул, выпустив облачко серого дыма. Рядом с непослушной космолётчицей из грядки взметнулся вверх фонтанчик земли вперемешку с зелёными листьями. Очевидно, в руках у фермера было не земледельческое орудие для обработки почвы, а какое-то смертоубийственное оружие.

Милли вытаращила глаза и прикрыла рот руками. Нэя остановилась, обернулась и исподлобья уставилась на космита – наверное, выбирала выражения помягче. Её ногти медленно принимали тёмно-лиловый цвет, в точности такой же, как у пилотского комбинезона, который остался на корабле. Лита, разумеется, среагировала мгновенно. Она метнулась к плешивому охраннику со скоростью гепарда, вырвала из рук ружьё (это, конечно же, по всем признакам было именно оно) и принялась таскать агрессора по грядкам за пышный воротник.

– Ты что делаешь?! – кричала она. – Ты же мог её травмировать! Кто тебе это разрешил? А? Отвечай!

– Вы… Вы мне за это… сами ответите… – испуганно бормотал лысый дистрофик, вцепившись хилыми лапками в руку космолётчицы и с ужасом взирая на растоптанные посадки. Две другие стажёрки тут же бросились к ним с намерением погасить конфликт, нанося дополнительный ущерб культивируемым растениям.

– Лита, Лита, перестань, что с него взять – он же преступник!

– Отпусти его, дура, сейчас вся банда сбежится, а полиции тут нет!

Возня на поле, наверное, продолжалась бы ещё долго, но тут где-то рядом снова бабахнул выстрел, и практикантки замерли, оглядываясь по сторонам.

Глава двадцать третья

СКВОЗЬ ТОННЕЛИ И ПЕЩЕРЫ

За очередным поворотом тёмного и мрачного тоннеля появилось тусклое пятно, время от времени источающее какое-то неровное призрачное сияние. Вблизи источник света оказался иллюминатором в большом круглом люке, за которым просматривалось некое помещение. Джи Лин, держа наготове парализатор, жестом велел практикантам оставаться на месте, осторожно приоткрыл выход из галереи, прислушался и затем выглянул наружу. Потом взмахом руки подозвал своих спутников.

– Никого. Кажется, не заметили… – вполголоса произнёс он.

– Чего не заметили? – шёпотом спросил Алекс.

– Того, что галерея снова пристыковалась. Мы не давали внутрь оповещения и свет в переходе не включали. Я ожидал, что они оставят наблюдателя. Раньше мы… раньше заключённые всегда так делали.

– Зачем?

– На всякий случай. Вдруг из корабля выгрузят ещё что-нибудь или кого-нибудь. Хотя понятно – у нас же не полицейский спецтранспорт.

Капитан «Полюса» вышел из переходной галереи, и практиканты тоже поочерёдно её покинули. Слабо освещённое помещение оказалось довольно просторным коридором, уходящим вправо и влево, и оба его конца где-то далеко отсюда загибались вверх, пропадая из виду. Очевидно, этот бесконечный тоннель шёл вдоль всего посадочного кольца. Выбравшийся последним селенит отпустил люк, который придерживал, и тот самостоятельно плавно закрылся.

– Та-ак… Петли под углом к вертикали, – пробормотал Зая, изучая, по своему обыкновению, новую для него конструкцию. – Я понял, почему так сделано…

– Не ори! – сердито бросил Джи Лин.

– Люк для того сделан с этой стороны, – понизив голос, торопливо стал пояснять неугомонный исследователь, – чтобы его прижало давлением, если в галерее будет вакуум.

– Ага… – подтвердил Макс. – Вон какие уплотнители толстые!

Практиканты стали недоумённо озираться по сторонам. Стены кольцевого коридора, шероховатые и неровные, были исцарапаны и испачканы, а пол покрыт пылью и каким-то неопределённым мусором – роботов-уборщиков тут, конечно, давно уже не бывало. Капитан, нагнувшись, внимательно изучил под ногами следы, оставшиеся от тащивших контейнеры людей.

– Они пошли туда. – Он махнул рукой влево. – Значит, нам сюда.

И командир «Полюса», призывно мотнув подбородком, направился в другую сторону. Парализатор, неизвестно как оказавшийся на обычном грузовом корабле, он тут же убрал в свою сумку (но так, чтобы его можно было быстро достать). Стажёры, переглянувшись, торопливо зашагали следом, стараясь не отставать. Левая стена коридора была местами изрисована неприличными рисунками и исписана нехорошими словами, а в правой зияли через равные промежутки небольшие круглые иллюминаторы. Космическая тюрьма вращалась под углом к солнечным лучам, и Солнце периодически заглядывало в маленькие окошечки, оставляя на нечистом полу медленно ползущие яркие овальные пятна.

– Здесь что, люди живут? – удивился Тим Том, – Да как тут можно жить?

– Ну да… Жуть! – согласился Макс, споткнувшись о какую-то массивную металлическую штуковину.

– Самое место для преступников, – назидательно заметил Алекс и наткнулся на сердитый взгляд капитана. – А чего? – с вызовом добавил он.

– Ничего. Преступники что, не люди? – буркнул Джи Лин.

– У нас, на тридцать четвёртом уровне… – Селенит Зая запнулся, подбирая слова. – …мусор тоже не всегда убирают.

Алекс только фыркнул и покрутил головой в бандане, бугристой от нераспущенных хвостиков. Видимо, у него давно уже сложилось самое нелестное мнение о тридцать четвёртом уровне.

Через некоторое время кольцевой коридор упёрся в мощную переборку, проход в которой был закрыт с двух сторон такими же самозакрывающимися люками с окошечками. Догадка любознательного селенита подтвердилась – тоннель, очевидно, был разделён на отдельные участки, и двойные круглые двери при необходимости надёжно изолировали потерявший герметичность отсек. Преграда была преодолена с теми же мерами предосторожности.

– Долго нам ещё идти? – заныл Геркулес.

– Ты что, стажёр, уже устал? – недовольно отозвался капитан. – Ты сам вызвался, никто тебя на тросе за собой не тянул.

– Не унывай, Тимочка, думай о хорошем. – Алекс в отсутствие Нэи попытался занять её место. – Представь себе, как ты утрёшь нос своей рыжей подруге и спасёшь её из лап ужасных преступников!

– Ага… – кисло заметил Тим Том. – Спасёшь её… Она сама им всем головы поотрывает.

– А это… зачем? – Макс показал пальцем на круглую крышку метрового диаметра, выступающую из-под толстого слоя пыли на полу. – Это что… выход, да?

Джи Лин подошёл к кругляшу, разгрёб ногами мусор и потянул обнаруженный люк за еле заметную ручку.

– Заперто изнутри, – пробормотал он. – Странно…

– Нам что, отсюда не выйти? – испугался Геркулес.

– Выйдем. Через пещеру. По нижнему тоннелю мы бы всё равно не пошли. Неизвестно, в каком состоянии его второй конец. Возможно, там тупик.

– Капитан, расскажите нам про этот спутник, – попросил Алекс. – Ведь вы же раньше бывали здесь. Как вы тогда сюда попали?

– Потом, – нахмурился Джи Лин и зашагал дальше.

По кольцевому тоннелю отряд шёл достаточно долго. Солнце то скупо освещало дорогу через небольшие иллюминаторы, то пряталось за краем кольца, и тогда приходилось подсвечивать себе под ноги гаджетами, чтобы за что-нибудь не запнуться. Путники преодолели ещё одну переборку, затем следующую, и наконец, остановились возле большого люка в левой стене, такого же, как и на выходе из галереи. Капитан толкнул его, открывая, и прислушался.

– Теперь идём тихо. Не разговаривать! И светить аккуратнее – только себе под ноги.

– Это и есть пещера? – робко спросил Тим Том.

Джи Лин не ответил и вошёл внутрь, в абсолютно тёмный тоннель. Его спутникам ничего не оставалось, как последовать за ним. Длинная металлическая труба через какое-то время закончилась ещё одним люком с иллюминатором, и только капитан протянул руку, чтобы его открыть, как круглое оконце внезапно вспыхнуло ярким светом. Внутренность трубы сразу осветилась, и стали хорошо видны стыки частей, из которых она была собрана, и вездесущий мусор.

– Звёздная пыль! Не успели! – выругался предводитель отряда. – Солнце включилось.

– Это как? – удивился Алекс, отворачиваясь от слепящих после полного мрака лучей.

– Как, как… Обыкновенно. Ну что ж, делать нечего… В общем, так. Сейчас привыкаем к свету и выходим наружу. То есть, естественно, внутрь. Сразу же за люком всем лечь на пол, ну или на землю, правильнее сказать. Осмотримся, потом, если вокруг всё спокойно, двинемся дальше. Все помнят, как мы сюда попали, если спросят?

– Это… Привезли нас. На катере, – тут же ответил доктор.

– Вот именно. Поэтому из пещеры мы должны выйти незаметно.

Командир отряда дождался, когда его глаза адаптируются к свету, и толкнул последний на пути к загадочной цели люк. За ним оказалась настоящая пещера с короткими каменными стенами, расширяющимися к выходу. А за ней…

– Прикольно… – вырвалось у Алекса.

Снаружи (или, правильнее говоря, внутри) находилось большое открытое пространство, теряющееся вдали в молочно-белом тумане, сквозь который пробивались лучи какого-то мощного источника света. Каменистая поверхность, местами поросшая мхом и мелкими кустиками, плавно уходила вниз – туда, где в лёгкой белёсой дымке просматривались уже крупные кусты и даже деревья. Унылые просторы справа и слева постепенно поднимались кверху, словно выход из пещеры находился в большом овраге или ложбине, но было понятно, что где-то далеко отсюда они замыкаются в кольцо.

– Он что, пустой внутри? – негромко спросил селенит, слегка приподнявшись на каменистом полу.

– Конечно, – так же тихо ответил ему капитан, внимательно осматривая близлежащую территорию. – Ты, помнится, мечтал попасть на Массаракш? Твоя мечта сбылась. Только, думаю, тебя это не обрадует. Та-ак… Похоже, рядом никого нет. Пошли! И чтобы не отставать!

Отдельно стоящие кусты и деревья постепенно превратились в настоящий лес, густой, но не слишком высокий. Джи Лин старался идти быстро, довольно ловко продираясь через заросли, и практиканты спешили за ним как могли. Местность впереди постепенно понижалась, что было естественно – гигантская полость внутри Торманса расширялась по мере приближения к середине спутника. Сзади, за выходом из пещеры, угрюмые скалы поднимались всё круче и круче и превращались, в конце концов, в отвесную стену, а над головамиидущих людей постепенно истаивал утренний туман, и далеко вверху сквозь него стала проступать зелень противоположной стороны.

Природа в этом рукотворном мире несла на себе отчётливые следы присутствия человека. Под ногами периодически попадались какие-то обрывки, обломки, куски металла и пластика, в одном месте путникам встретилась разрушенная постройка из разноцветного подручного материала, и пару раз стажёры, к своему ужасу, натыкались на чьи-то разбросанные кости. Селенит Зая, совсем запыхавшись, из последних сил тащился сзади, и капитан иногда останавливался, поджидая его.

– Всё! Привал! – прозвучала короткая команда, когда отряд выбрался на небольшую каменистую полянку, по которой протекал маленький, едва заметный ручеёк.

– Ну что, стажёры, устали?

– Ага… Мы же не спали ночью, – пожаловался Макс. – Ну то есть это… после ужина.

– Сейчас отдохнём, только сперва перекусим. – Командир отряда сбросил с плеча сумку. – Надеюсь, мы отошли достаточно далеко от пещеры. Будем считать, что нас высадили из полицейского катера на этой поляне. Повар! Доставай сублиматы.

– Генератор кипятка нужен, – уныло заметил Алекс.

– Сейчас будет. А ну-ка наберите вокруг разных палочек, веточек. Только сухие берите!

Через несколько минут посреди полянки вырос холмик из разных растительных остатков. Джи Лин порылся в своей сумке, достал некий предмет, щёлкнул, и в его руках заплясал огонёк пламени.

– Вы что? – опешил Тим Том. – Это же открытый огонь! Пожар! Это же нельзя!

– Это на Земле нельзя, – возразил капитан. – Здесь земные законы не действуют, поэтому можно.

– Но ведь это же космическая станция! – изумлённо заметил повар. – Хотя и очень большая.

– Мы ведь кислород можем это… израсходовать, – поддержал его врач.

– Я вам повторяю, – нахмурил брови командир, – это здесь в порядке вещей. А как же, вы думаете, местные жители готовят себе пищу?

С этими словами он поднёс трепещущий огонёк к собранной кучке, и та вскоре занялась дымным пламенем, слегка потрескивая. Стажёры поспешно отошли подальше, и только селенит Зая не тронулся с замшелого камня, на котором сидел, и даже протянул к пламени руки, согревая – воздух был достаточно прохладен.

– Мы тоже иногда так грелись, – задумчиво произнёс он.

– На тридцать четвёртом уровне? – насмешливо осведомился Алекс.

– Ну да.

– Так, повар, доставай гермокастрюлю, наполняй водой и ставь на… генератор кипятка. – Капитан усмехнулся. – Вот на эти камни, по краям от костра. И не забывай подкладывать дрова, чтобы не погасло.

– Чего подкладывать?

– Ну ветки, топливо… Нет, ну тебя к Эриде, ты же огня боишься. Седьмой! Следи за костром.

– Ага.

– А вода где? – обиженно спросил повар.

Джи Лин молча показал на бегущий между камней ручеёк.

– Вот это? Да вы что? Мы же цивилизованные люди! Мы не можем пить из какой-то лужи!

– А ты что, цивилизованный человек, думаешь: вода только в кране бывает?

– Так ведь она же это… – засомневался врач, – нестерильная!

– Доктор! Ты меня огорчаешь. Вскипятим – будет стерильная. Или ты не согласен?

– Так это… анализатора у нас нету.

Капитан «Полюса» только тяжело вздохнул и стал доставать из своей сумки радиооборудование, снятое со скафандра.

– Я попытаюсь связаться со шлюпкой, – сказал он, – А вы пока отдохните, можете даже поспать немного. В одеяла завернитесь, если холодно.

– А где здесь туалет? – жалобно спросил специалист по нагрузке.

Джи Лин с усмешкой показал рукой на окружающий лес.

– Вон там. Только не отходи далеко, чтобы не потеряться.

Тим Том скрылся за ближайшими кустами. Селенит Зая тем временем наполнил гермокастрюлю из ручья и пристроил её над костром. Повар взирал на его манипуляции со священным ужасом цивилизованного человека, попавшего в дикое первобытное общество, а страдающий недосыпанием врач завернулся с головой в одеяло и растянулся между камней на траве. Капитан долго терзал рацию, пытаясь соединиться с потерявшейся шлюпкой, но всё было тщетно – то ли на ней не работали системы связи, то ли она уже была пуста.

– Вскипело, – доложил Зая. – Можно пакеты закачивать.

– А где наш этот… – заозирался Алекс, – который не лапочка? Не пришёл?

– Да тут он был, – ответил селенит. – Всё время мелькал за деревьями. Тим! Ти-им!

– Геркулес! – сердито рявкнул капитан, и корабельный врач испуганно подскочил, проснувшись от его голоса.

– Ти-им!

Кусты раздвинулись, и Тим Том, измученный и жалкий, вышел на поляну.

– Вы меня обманули! – чуть не плача, сердито произнёс он. – Нет там никакого туалета!

Глава двадцать четвёртая

ГОРОДСКОЕ КОРОЛЕВСТВО

На краю леса, возле кустов, стояли четыре странно одетых человека, все вооружённые, и направляли они свои примитивные ружья прямо на свалившихся из Пространства девиц.

– Ну-ка идите все сюда! – грозно скомандовал один из них, по всей видимости, главный. – И руки вверх поднимите! Да ты-то, Пупер, можешь не поднимать.

– Чего поднять? Руки?

– Ну вот ещё!

– Может, нам ещё и ноги кверху задрать?

– Эй ты, рыжая, стрелялку брось на землю! – крикнул другой, оказавшийся знакомым уже Бимбергом. – Живо! А то сейчас сразу дырок в тебе наделаем!

– Лита, брось эту штуку, не связывайся с ними, – вполголоса сказала Милли.

– Ага, – добавила Нэя. – А то эти милые люди нервничают.

Лита с презрительной усмешкой швырнула стрелялку к ногам нервных обитателей спутника. Предводитель туземцев торопливо подобрал оружие.

– Сначала, дорогая, пользоваться научись, – произнёс он заметно более спокойным тоном. – После выстрела перезарядить надо. Пупер! Тебя что, уже маленькие девочки обижают?

Вся великолепная четвёрка дружно засмеялась.

– Они же землянки, – пробурчал лысый Пупер. – Вон они какие здоровые. Сильные!

Обстановка на краю поля несколько разрядилась. Прибывшая к лысому дистрофику подмога опустила к земле стволы, разглядывая пришельцев, а командир даже повесил свою стрелялку за приделанную верёвочку наискосок за спину. Космолётчицы тоже стали молча изучать хозяев Торманса. Судя по внешнему виду, сюда явились одни космиты, худощавые и довольно высокие, пожалуй, повыше Литы. Одежда на них была явно самодельная, соединённая из кусков нитками, как делали в старину, но относительно чистая и не сильно изношенная. Помимо необычных, очевидно, местного изготовления ружей, аборигены были экипированы разнообразными сумками на поясах и за плечами, а ещё их всех объединяли чёрные ленточки-галстуки, повязанные на шеях.

– Ну что, новенькие, – сказал наконец главарь, – поздравляем с прибытием! Сейчас поедем в город, там и расскажете – кто, зачем, почему…

– Да мы… – опять начала заводиться Лита, но Нэя пихнула её в бок локтем. – Ладно. Поехали! Что у вас тут есть – электрокар, флаер, маглев?

– Ха-ха-ха, – заржали все четверо. – Маглев!

– Сразу видно, что вы с Земли.

– Пошли! Сейчас увидите. Бимберг! Охраняйте с Пупером дальше. Скоро вас сменят.

За невысокими кустами были привязаны к дереву две осёдланные двуногие лошади, а рядом стояла нелепая повозка на четырёх колёсах, ранее бывших, по-видимому, какими-то круглыми лючками. Это примитивное транспортное средство приводилось в движение также с помощью запряжённых в него местных коней. Два жителя тюрьмы, отвязав верховых животных, запрыгнули в сёдла, а третий, бывший у них главным, взобрался на скамеечку в передней части тележки.

– Ну, полезайте, чего же вы? – миролюбиво обратился он к космолётчицам. – Видите, как мы вас встречаем? Как почётных гостей!

– Не бойтесь, они не кусаются, – заметил один из наездников.

– Только иногда лягаются или клюются, – со смехом добавил другой, – если их разозлить, конечно.

– Мы, пожалуй, и пешком дошли бы до вашего города, – небрежно бросила Лита. – Но если вы настаиваете…

Она первая забралась в топорно изготовленную из подручных материалов колесницу, и две другие космолётчицы, переглянувшись, последовали её примеру. Возничий звонко щёлкнул длинным прутиком, появившимся у него в руках, и пернатые лошади вяло потащили по просеке неуклюжую повозку. Езда на местном транспорте оказалась сущим мучением. Тележка дребезжала и тряслась на ухабах, и практикантки, сидя прямо на грязном полу (скамеечка была лишь у водителя экипажа), старались покрепче держаться руками за низенькие борта. Всадники неторопливо ехали сзади, беседуя о чём-то вполголоса.

– Это и есть материальная культура? – скептически произнесла Нэя после одного особенно сильного толчка. – Это, пожалуй, материальное бескультурье.

– Их, наверное, специально содержат в таких условиях, – предположила Милли. – В качестве наказания.

– Эй! Как тебя там… – Лита, сидевшая ближе всех к водителю тележки, с трудом вспомнила соответствующее старинное слово. – Кучер! Куда мы едем?

– В город, уважаемые заключённые, в город! – весело ответил словоохотливый кучер. Чувствовалось, что он сейчас находится в прекрасном настроении.

– Это мы уже слышали. А поконкретнее?

– В королевскую резиденцию. Всех новеньких обязательно регистрируют и представляют королю. Ну и ферзю, конечно же, и общему собранию.

– У вас тут что, король какой-то живёт?

– Разумеется. Как же без короля?

– А ферзь – это кто такой?

– Это наш руководитель или, если хотите, менеджер. Мы его избираем каждый год из числа самых достойных жителей. Сейчас, правда, рассматривается вопрос о переименовании его в президента. Но многие граждане против – традиция, понимаете ли…

– Надо же… А какая-нибудь администрация тут есть? Охранники…

– Мы сами свои территории охраняем.

– Нет, которые вас охраняют. Полицейские. Или робокопы.

– Да вы что! Нет тут никаких робокопов. А жаль, конечно… Мы бы им нашли правильное применение – перепрошили под солдат.

– Зачем это вам солдаты? – Практикантки удивлённо переглянулись.

– Бороться за свободу Пространства!

Водитель колесницы свистнул и стегнул заленившихся коней длинным прутиком. Те зашипели, захлопали короткими крыльями, но побежали резвее. Стажёрки сместились в заднюю часть тележки и стали вполголоса обсуждать текущую ситуацию.

– Ну! Что нам теперь делать?

– Что, что… Откуда я знаю?

– Прими решение! Ты же будущий капитан.

– Ладно, приму. Сейчас выпрыгиваем и бежим к шлюпке. И запираемся.

– Ага, как же… Раньше надо было. Догонят эти… на конях.

– Так ведь мы же не по тропинке побежим. По лесу.

– А дорогу к шлюпке найдёшь? Ни Сети здесь нет, ни навигации. Я уже столько раз пыталась куда-нибудь подключиться!

– Подождём. Не съедят же они нас.

– А вот в этом не уверена.

– Пусть только попробуют! Мною точно подавятся.

Практикантки немного помолчали, рассматривая проплывающую мимо местную природу. По обеим сторонам тропки тянулся лес, довольно густой, но сравнительно невысокий. Среди маленьких и хилых деревьев кое-где торчали пеньки – очевидно, более крупные экземпляры уже были использованы в хозяйственных целях. В стороне над ветвями пронеслась и скрылась стайка невзрачных птичек, а чуть позже дорогу впереди шустро перебежало какое-то мелкое животное.

– Нас уже ищут, – убеждённо сказала Милли после паузы. – Рано или поздно здесь появится полиция, и нас заберут.

– Вот именно! – фыркнула Нэя. – Заберут! Как мы объясним, почему сюда попали? Да ещё в шлюпке.

– Так и расскажем, как всё было на самом деле, – хмуро буркнула Лита. – Посмотрят бортжурнал. Разберутся!

– Ага… Ты-то тоже хороша, капитан будущий! «Я внутрь хочу, посмотреть хочу»… На «Полюсе», между прочим, переговоры тоже пишутся. У тебя уже и так два порицания! Вот с тобой и разберутся как следует!

– Да ладно, красавица, не порти настроение. И без тебя тошно.

– Дура ты…

– Сама дура!

Космолётчицы отодвинулись к противоположным бортам и больше не разговаривали до самого конца поездки.

Город, в который привезли вновь прибывших заключённых, оказался довольно убогим поселением, отчасти похожим на мусорную свалку. Такой примитив имел место быть только на Земле в старое доброе время. Небольшие домики, расположенные довольно хаотично без всякого видимого плана, были сооружены из самых разнообразных предметов: камней, деревяшек, кусков пластика, мятых металлических листов и прочего хлама. Столица Торманса тянулась длинной полосой вдоль местного водоёма, незаметно переходящего в искусственное небо, а с противоположной от воды стороны была ограждена высокими столбами, между которыми поблёскивала часто натянутая проволока.

Упитанный космит с белым бантиком спереди и ружьём сзади, увидев подъезжающий к городу кортеж, торопливо отворил перед ним такие же проволочные ворота (вблизи оказалось, что проволока вся унизана острыми колючками), и тряская тележка, громыхая, вползла на неширокую местную улицу.

– Ух ты! – вытаращил глаза привратник при виде трёх девиц в серых рабочих комбинезонах. – Флиппи, Флиппи, а ну-ка иди сюда, подмени меня!

Он кинул подбежавшему напарнику свою стрелялку и влез на скамеечку рядом с кучером. Тот недовольно потеснился, но возражать не стал.

– Первый раз такое вижу! – воскликнул белобантичный. – Давно уже никаких женщин не привозили, а тут целых три! Да ещё такие крепенькие!

– Они землянки, – сухо бросил черногалстучный.

– Да что ты говоришь? Их что, с самой Земли привезли? Вот это да! Чтобы землянина осудили к пожизненному… Это каким же ужасным преступником надо быть! Монстром!

Произнеся скороговоркой всё эти соображения, космит повернулся вполоборота, и стал жадно разглядывать новоприбывших. Ужасные монстры опротестовывать свой статус не попытались и только смерили болтуна гневными взглядами.

Скрипучая повозка замедлила ход.

– Эй, эй, ты куда? – И новый пассажир, соскочив со скамеечки, схватил ближайшего коня за шею, отворачивая его от отходящего вправо проулка, куда водитель тележки его направил.

– Сейчас у нас зарегистрируем, а потом к королю. – Возница тоже спрыгнул на землю и потянул другого коня в прежнюю сторону.

– Не-ет, давай налево, к нам! Ты что, забыл, кто у нас сейчас ферзь?

– Ну и что? Девицы наши! Мы их обнаружили! Мы их встретили!

– Ага, как же! Пупер их первый увидел! Их на его поле высадили!

– Не Пупер, а Бимберг! Он с докладом приехал!

– Давай налево!

– Нет, направо!

Вокруг остановившейся на перекрёстке повозки стала собираться толпа. Местные жители выглядели, в общем-то, неплохо для пожизненно заключённых преступников, хотя были довольно худы и одеты весьма невзрачно. В основном здесь присутствовали взрослые немолодые мужчины, хотя кое-где были видны и женщины, и даже дети разного возраста. Все они рассматривали привезённых новых узников с крайним удивлением и бурно обсуждали увиденное, не в силах сдержать эмоции.

– Смотрите, смотрите: одни девушки!

– Такие молодые – и уже преступницы!

– Что же они такого натворили, что их сюда отправили?

– Они, наверное, как и мы, за свободу пострадали!

– Да ты что! Они же земляне. Угнетатели!

– Точно земляне?

– Конечно! Вон, смотри, какие у них ляжки толстенькие!

– Великие Странники!

Обстановка понемногу стала накаляться. Кучер и пассажир всё громче ругались и тянули шипящих коней в разные стороны. Всадники спешились и вступились за своего предводителя, на помощь к упитанному тут же выдвинулись несколько граждан из толпы. Лите вся эта суета надоела очень быстро.

– Хватит! – заорала она, выпрыгивая из повозки, и толпа тут же отхлынула назад от её резкого движения. – Где тут у вас живёт этот… король, что ли? А ну, ведите нас к нему! Сейчас разберёмся!

Аборигены разом перестали шуметь, обалдело уставившись на грозную земную преступницу. Затеявшие конфликт космиты от неожиданности отпустили бедных ездовых животных, и те, успокоившись, перестали шипеть и щёлкать клювами. Нэя и Милли тоже вылезли из тележки.

– Где здесь… как это… королевская резиденция? – осведомилась Нэя.

– Там, там, – стали показывать жители столицы вдоль дороги руками.

– Прямо идите, по этой улице…

– Дойдёте до площади, там и увидите…

– Дом такой большой, дворец называется…

Практикантки решительно направились в указанную сторону, и толпа тут же расступилась перед ними. Длинноногий кучер с чёрной ленточкой, доставивший новых заключённых в город, замахал руками и попытался что-то сказать землянкам, но был презрительно проигнорирован. Его упитанный оппонент злорадно усмехнулся, поправил белый бантик и неторопливо двинулся следом. Зрители в большинстве своём тоже подались за ним, следуя в некотором отдалении.

Кривая грязная улочка довольно быстро вывела потенциальных преступниц к небольшой площади, за которой на пригорке возвышался солидный двухэтажный дом, построенный из серого камня. Над входной дверью висела намалёванная от руки вывеска «Дворец Резиденция Короля». Лита без лишних колебаний толкнула дверь, которая оказалась запертой, и нетерпеливо и громко в неё постучала.

– Этот сарай и есть дворец? – проворчала Милли.

– Интересно, есть у них там джакузи? – усмехнулась Нэя. – Я уж не говорю про биде…

– Каменный век! – сердито бросила Лита, оглянувшись.

Сзади на площадь уже выползла толпа и замерла в отдалении, разглядывая землянок, словно никогда не виденных прежде экзотических животных. Некоторые жители стояли столбами, вытаращив глаза, другие негромко переговаривались, качая головами и оживлённо жестикулируя. Лита нахмурилась и, повернувшись к двери, занесла руку, чтобы постучать снова, на этот раз кулаком.

Дверь неожиданно отворилась, и космолётчица, едва не потеряв равновесие, ввалилась внутрь, чуть не сбив с ног смуглого молодого космита с длинными чёрными волосами, перехваченными налобной повязкой.

– Прошу прощения… – пробормотала она, высвобождаясь из объятий незнакомца, который крепко вцепился в неё, видимо, чтобы не упасть. – Мы к королю. Это вы король?

– Не-е… – удивлённо промычал тот, отступая. – Я наследник. Меня Стирти зовут. Да вы входите, входите…

Практикантки осторожно вошли, и наследник Стирти к неудовольствию зрителей на площади закрыл вход во дворец. Внутри оказалось нечто вроде холла. В стенах, покрытых каким-то мягким на вид материалом, находилось несколько дверей, перемежающихся грубовато сделанными стульями, а прямо напротив входа начиналась неширокая дощатая лестница, ведущая наверх, на второй этаж. Обстановка была весьма небогатая для здания, гордо называющегося дворцом, но довольно ухоженная. Чувствовалось, что хозяева этого жилища имеют желание и возможность заботиться о своём быте.

Одна из дверей в правой стене отворилась, и оттуда вышел важный представительный человек в светлых одеждах. Резко остановившись, словно наткнувшись на невидимое препятствие, он с интересом стал рассматривать вошедших гостей.

– Здравствуйте! – церемонно поклонилась Нэя. – Скажите, пожалуйста, король – это вы?

– Я? – Важный космит, похоже, несколько оскорбился. – Что вы, девушки! Я ферзь! Всенародно, к вашему сведению, избранный. Правда, увы, срок моих полномочий подходит к концу…

– Вы откуда? – перебил его молодой наследник.

– С Земли… – начала Нэя, но Лита сердито пихнула её локтем.

– Мы пилоты… будущие, – лаконично стала объяснять она. – Сейчас находимся на практике в дальнем рейсе. Отрабатывали посадку на кольцо, шлюпка вышла из-под контроля и забросила нас сюда через грузовой шлюз. Нам нужна помощь. И вообще, отведите нас к королю! Он же может как-то связаться с внешним миром, с полицией…

Теперь уже Нэя толкнула её в бок.

– Нас уже ищут и скоро найдут, имейте в виду, – пообещала Милли с хорошо скрытой угрозой.

– Что-что вы говорите? Посадку на кольцо отрабатывали? – послышался дрожащий старческий тенорок. Заскрипели деревянные ступеньки, и в холл со второго этажа, держась за перила, спустился какой-то старичок в потрёпанной смутно знакомой одежде, чем-то похожей на комбинезон космолётчика. – Я тоже когда-то учился в Космической Академии. Странные у вас занятия, очень странные…

– Это ещё почему? – нахмурилась Лита.

– Ну как же… Без инструктора, без скафандров, на спутнике, который находится в запретной зоне… Ну да ладно. Здесь каждый сам себе придумывает легенду, и сомневаться в его словах не принято. Вон, Джулиус, например, в Большом Мире боролся за свободу… чужих капиталов, хе-хе…

Белый ферзь Джулиус недовольно поморщился, но не возразил.

– Вы, кажется, короля хотели видеть? – продолжал старикашка, подслеповато вглядываясь в лица практиканток. – Я к вашим услугам. Поможем вам, поможем, непременно поможем. Стирти, мальчик мой, проводи девочек в гостиную. Они же, наверное, голодные. И о ночлеге для них позаботься, будь добр, а то уже скоро солнце выключится.

Наследник Стирти согласно кивнул, открыл одну из дверей слева, и практиканткам, конечно же, пришлось проследовать туда. Гостиная оказалась довольно уютной комнаткой, посреди которой стоял длинный стол, окружённый стульями. На стенах висели картины в рамочках (так это раньше, кажется, называлось), довольно посредственно изображающие местные виды с круглым голубоватым небом и замыкающимися в кольцо лесами. Из дверного проёма в противоположной стене выглянула какая-то немолодая женщина и удивлённо уставилась на девушек с Земли.

– Айша, это новенькие, – торопливо пояснил король-космолётчик, вошедший следом. – Надо бы их накормить. Моя дочь Айша… младшенькая… – представил он женщину вошедшим гостям.

– Ага, отец, сейчас приготовлю, – отозвалась та. – Только за овощами надо спуститься в погреб. А вот рыба…

– Нет-нет, они же ещё, наверное, не привыкли к нашей пище. Закачай им термопакеты из неприкосновенного запаса. Под мою ответственность, – вполголоса добавил король, обращаясь к стоящему рядом ферзю. Тот важно кивнул и вознамерился сразу же сесть за стол, но спохватился.

– Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, не стесняйтесь, – обратился король к практиканткам. Те, разумеется, стесняться не стали. Младшенькая Айша вынесла из соседней комнаты (по-видимому, кухни) прозрачную ёмкость с бледно-жёлтой жидкостью, потом поднос с небольшими стаканчиками и стала разливать напиток. Лита настороженно потянула носом.

– Выпейте пока, расслабьтесь, – сказал король, усаживаясь во главе стола, и белый ферзь тут же сел рядом. – Это вино из одуванчиков, мы сами делаем. Виноград у нас, к сожалению, не растёт.

– Мы несовершеннолетние, – буркнула Нэя.

– Как это? – удивился ферзь. – А разве несовершеннолетних могут приговорить к пожизненному заключению?

– Могут! – сурово сказала Лита, пихнув проговорившуюся стажёрку под столом ногой. – В качестве исключения. Вы нам скажите: вы можете сообщить о нас куда-нибудь… ну, как у вас говорят, в Большой Мир?

Ферзь скривил губы в усмешке и пригубил из стакана. Космолётчицы дружно последовали его примеру. Престарелый король задумчиво покачал головой.

– Если бы… Канал связи вот уже лет двадцать как неактивен. Видимо, на Земле решили, что наши обращения не заслуживают никакого внимания.

– А как же вы узнаёте о прилёте сюда какого-нибудь корабля? – удивилась Милли. – Вам ведь привозят продукты, одежду…

– На скалах загорается оповещение, – ответил ферзь. – Красные огни вокруг выхода из шлюза. Вчера мы их тоже видели. Так, значит, вас на нём сюда привезли?

– Ну да. Там ещё груз был, гермоконтейнеры. Вы ведь их получили?

– Если бы… – вздохнул король.

За окном, где только что ярко светило солнце, внезапно наступил полный мрак. Через пару секунд под потолком загорелись лампы (лысый дистрофик Пупер не соврал – тут было электричество), и гостиная стала выглядеть совершенно по-другому. Из кухни вышла Айша (конечно же, принцесса Айша!), и поставила перед каждой гостьей горячий термопакет. Проголодавшиеся практикантки принялись за еду, стараясь работать ложками чинно и благородно, как и подобает в королевском обществе, хотя к столу было подано не что иное, как известная всем овсянка с помидорами.

– А это разве не из того груза, – спросила Лита, – который недавно привезли?

– Нет, что вы! В последнее время у нас нет доступа к пещерам, – печально произнёс ферзь Джулиус.

– Куда?

– Ну, к тому месту, где выдают грузы. Там сейчас лесовики.

– Кто?

– Понимаете, – стал объяснять старенький король, – не все наши жители, к сожалению, вступили на путь исправления и цивилизованного развития. Некоторая их часть…

– Самые неисправимые, – вставил ферзь.

– Да-да, в основном убийцы, насильники. В общем, они живут в лесу, не признают никаких законов, кроме своих понятий, и постоянно нападают на нас, чтобы что-нибудь украсть.

– Или кого-нибудь, – мрачно добавил Джулиус. – Недавно, например, они похитили дочку старой Брунгильды. А ведь она уже была определена в невесты…

– Чего-чего?

– Понимаете, у нас очень мало женщин, – вздохнул король. – Поэтому по закону все достигшие совершеннолетия девушки обязаны создать семью и завести детей. Чтобы мы не вымерли, как некоторые животные на Земле…

В дверь заглянул молодой наследник Стирти.

– Я приготовил место для гостей, – сообщил он. – В моей комнате. Мама, ты их проводишь? Покажи им там всё. А я лягу в кабинете у дедушки.

– Конечно, Стирти, – согласилась принцесса.

Практикантки переглянулись и стали быстро доедать любимую овсянку.

Глава двадцать пятая

БЕЛАЯ ПЕШКА

Туман над головой окончательно рассеялся, и капитан долго всматривался в противоположную сторону, пока стажёры собирали вещи и закидывали сумки за плечи.

– Ну-ка, посмотрите, у вас глаза молодые, – велел практикантам Джи Лин. – Никто не видит шлюпку?

Члены спасательного отряда тоже старательно задрали головы, оглядывая смыкающуюся над ними поверхность. Вверху, в нескольких километрах отсюда, отдельных деревьев было даже не разглядеть – вся зелень сливалась в один серо-зелёный ковёр, но шлюпка, если она, конечно, там присутствовала, непременно была бы замечена.

– Нет, не видно, – вздохнул Алекс.

– Не-а…

– И я тоже… это… не нашёл.

– Тогда пошли! – скомандовал командир, мотнув подбородком. – Она, наверное, улетела дальше, – размышлял он вслух на ходу. – Автонавигатор, разумеется, здесь садиться не станет, ему нужно открытое место. Где-нибудь поближе к морю.

– К морю? – удивился стажёр-селенит. – Разве тут есть море?

– Ну, это здесь так называется, – усмехнулся Джи Лин. – Полость, как вы видите, становится всё больше и больше, и там, в самой широкой её части, есть полоска воды по кругу, километра два, может, или три… Да вон – её даже видно отсюда на другой стороне.

– Это вот там… где поблёскивает? – спросил Макс, вглядываясь вверх и вперёд.

– Ну да.

– А дальше, за морем, что будет?

– А дальше ничего. Небо. Со специальным покрытием, отражающим синюю часть спектра. А по небу ходит солнце по кругу.

– А почему по кругу? Почему не посередине?

– Для разнообразия. Сейчас оно, как видите, с нашей стороны светится. Поэтому у нас здесь прохладно, а вон там, напротив, наоборот, тепло. Смена времён года, так сказать…

– А ничего, что мы так громко разговариваем? – спохватился Тим Том.

– Теперь ничего. Рано или поздно всё равно ведь придётся спрашивать у кого-нибудь про наших девочек. Впрочем, лучше нам самим их найти.

– А здесь что… это… опасно? – пробурчал Макс.

Джи Лин недовольно покосился на него.

– Кому как. Тебе-то, я думаю, бояться нечего. А вот им – конечно…

Спасательная экспедиция продвигалась вперёд достаточно медленно. Постоянно приходилось перебираться через поваленные деревья, обходить замшелые валуны и даже целые скалы, продираться сквозь сплошные заросли. В одном месте высокая густая трава внезапно закончилась обрывом, с которого неуклюжий доктор чуть не свалился, и путникам пришлось осторожно спускаться вниз по крутому откосу. Дальше дорога потянулась по дну глубокого оврага, заросшего чахлым кустарником.

И тут произошла первая встреча с местными жителями.

Навстречу отряду из зарослей выскочил какой-то щупленький человечек в рваной одежонке, судя по длинным нечёсаным волосам – женщина. Она замерла на миг, увидев повстречавшихся чужаков, затравленно оглянулась и, бросившись в сторону, стала ловко карабкаться вверх по склону.

– Эй! – окликнул её Джи Лин. – Эй, погоди!

– Постой! Подожди! – закричали стажёры вслед за ним.

Местная жительница оглянулась на незнакомцев и удвоила свои усилия, но тут ей крупно не повезло – под ногой вывернулся и съехал вниз большой камень, и беглянка, потеряв равновесие, полетела вслед за ним. Скатившись на дно оврага, она тут же вскочила, но, вскрикнув, повалилась на землю, держась за лодыжку – видимо, ударилась при падении.

Члены экипажа «Полюса» тут же подбежали к ней.

– А-а-а! Не надо! – заголосила лежащая на земле туземка. – Не трогайте меня! Я маленькая белая пешка, я никому ничего плохого не сделала!

Она и в самом деле оказалась очень молодой, почти девочкой, и было совершенно непонятно, как она могла оказаться здесь, в космической тюрьме, где пожизненно содержались неисправимые преступники.

– Да ты не бойся нас, не бойся, – предельно ласково сказал Джи Лин, нагибаясь к ней. – Мы ведь тебя не тронем. Ты только скажи нам: ты здесь девушек, молодых, как ты, не видела? Их трое, они только что на шлюпке прилетели…

Пешка, как она сама себя назвала, ничего на вопросы не отвечала, только всхлипывала и испуганно переводила взгляд с одного незнакомца на другого. А когда из-за спин практикантов выглянул отставший по малой надобности корабельный врач, тормансианка, пискнув, рванулась было вверх по склону, но тут же снова со стоном опустилась на землю, схватившись за ногу.

– Доктор! – скомандовал капитан. – Посмотри, что с ней.

Макс вытащил из своей сумки диагност и потянулся к потенциальной пациентке, но та опять забилась в истерике, пытаясь удрать. Алекс бросился к ней и схватил сзади за плечи, за что сразу же был укушен (к счастью, не до крови), и завопил, схватившись за руку.

– Ну вот, – недовольно заметил Зая. – Вместо одного раненого теперь два.

Он осторожно подошёл и присел на корточки.

– Ты не переживай, не волнуйся, мы тебе поможем, – стал уговаривать он напуганную дикарку. – Сейчас доктор посмотрит, что у тебя болит, и вылечит. Не надо его бояться. Он хороший, добрый…

Видимо, его голос действовал успокаивающе, а может, космитка почувствовала в нём родственную душу, но только она перестала паниковать и, дрожа от страха, всё-таки позволила Максу приблизиться. Тот осторожно приложил диагност к её пострадавшей ноге.

– Перелом… закрытый… без смещения. Ну то есть… это… трещина.

– И как его вылечить? – поинтересовался Тим Том.

– Ну-у… надо это… обезболивание. И шину… наверное…

Доктор достал планшет и стал изучать теорию. Джи Лин, нахмурившись, отобрал у него сумку и тоже присел рядом с раненой.

– Сейчас я немножко уколю тебя в ногу, – сказал он, – и больше больно не будет.

Он достал пневмошприц для инъекций, зарядил его нужным препаратом и несколькими уколами обезболил ногу пострадавшей. Затем умело наложил шину. Макс, молча взирая на эти манипуляции, покраснел и нервно теребил в руках свой планшет. Аборигенка постепенно успокоилась и уже не пыталась ни вырваться, ни кого-нибудь укусить.

– Попить ей дай! – сердито бросил капитан повару, и тот недоверчиво протянул дикарке блок-стакан с остатками вскипяченной на привале воды. Та жадно выпила всё до капли.

– Ты нас не бойся, – ещё раз повторил Джи Лин. – Мы тебя не обидим. Ты не знаешь, где наши девочки? Их трое. Они в шлюпке были…

Местная девица отрицательно помотала лохматой головой.

– Мне надо идти, – забормотала она, пытаясь подняться.– Скорее…

– Да куда ты сейчас пойдёшь?

– У тебя же нога сломана.

– Давай, мы тебе поможем!

– Куда тебе, в какую сторону?

Туземка не успела ничего ответить – заросли, из которых она недавно выскочила, раздвинулись, и на открытое место один за другим вышли три местных обитателя. Внешне они были весьма похожи на членов той бригады, которая разгружала не так давно «Полюс» – оборванные, грязные и с предельно недружелюбными физиономиями. Передний из них был, конечно, старшим по команде – чище одетый и с синими татуировками на щеках.

– Вот она, миленькая! – радостно воскликнул он и осёкся. – А вы ещё кто такие?

Аборигены остановились, разглядывая встреченную компанию. Капитан Джи Лин тоже стал внимательно изучать появившихся граждан, нахмурившись, уперев руки в бока и слегка расставив ноги. Стажёры, не сговариваясь, дружно отступили за его спину, при этом Зая поддерживал раненую дикарку, которая, опираясь на его плечо, прыгала на одной ноге.

– А вы кто? – нарушил наконец молчание капитан.

– Кто надо! Девку отдайте! Это наша добыча! – злобно произнёс вожак.

– Сомневаюсь.

– Ты что, дед, козырный? – нехорошо осклабился стоящий рядом с главарём оборванец с грубо намалёванной на груди цифрой «девять». – Ты кто, вообще, такой есть? Предъяви полномочия!

– У этих лохов даже номеров никаких нет, – заметил третий, с номером восемь.

Практиканты испуганно переглянулись. Сломавшая ногу аборигенка спряталась за их спины, держась обеими руками за селенита.

– Не отдавайте меня им, не отдавайте… – всхлипывая, еле слышно бормотала она.

Её преследователи стали неторопливо приближаться, настороженно поглядывая на татуированного Макса, лицо которого приобрело особенно зверское выражение, как всегда у него и бывало в состоянии крайней растерянности. Вожак опустил вниз правую руку, что-то щёлкнуло, и из его кулака выскочило лезвие ножа.

– Стой на месте, – негромко сказал Джи Лин. – Ты с королём говоришь.

Он тоже как-то незаметно достал кухонный нож, который перед походом взял у повара, и ловко повертел его в руке – так, что блестящее лезвие превратилось в сплошной сияющий круг.

– Да-а? – издевательски протянул главарь оборванцев, но всё-таки остановился. – Значит, ты король? Что-то мы тебя тут раньше не видели! А ты хоть коронован?

– Когда я был коронован, тебя ещё в проекте не было!

– Весьма обиден для меня твой базар! А может, у тебя и знак есть?

– Разумеется.

Капитан «Полюса» не спеша расстегнул молнию на комбинезоне и, зажав нож зубами, резким движением разорвал обеими руками майку у себя на груди. Все три преступника на несколько секунд потеряли дар речи.

– Ого!

– Смотри-ка, ещё старый знак!

– И даже со шрамом… Ты что, на крови клялся?

Джи Лин не снизошёл до ответа, застегнулся и снова взял нож в правую руку.

– Ты нам девку всё-таки отдай, король, – повторил главарь, но уже без прежней наглости. – Она наша.

– С чего это вдруг? Когда я её встретил, она была не ваша. Она захотела быть у меня.

– Хочешь сказать, ты взял её в свою масть? – злобно поинтересовался «девятый». – А где её номер? Где вообще номера у твоих шестёрок?

– Ещё не нарисовали. И что?

– Да так, ничего…

– Ладно, король. – Вожак заключённых, щёлкнув, спрятал лезвие своего ножа. – Пока живи. Ты потом Тузу свои полномочия предъявишь. Пойдём, братья, скоро солнце выключат.

И агрессивная троица исчезла в кустах. Стажёры облегчённо вздохнули.

– В общем, так, – бросил командир «Полюса», обернувшись. – Дальше идти нам сейчас нет смысла. Скоро будет ночь, и лучшего места для ночлега не найти. Повар! Доставай воду и сублиматы.

– Капитан, – задумчиво произнёс Алекс, вытаскивая из сумки ёмкость с припасённой на полянке водой. – Мы все в нетерпении…

– Даже в ужасе, – перебил его Тим Том. – Вы что, закоренелый преступник?

Джи Лин сурово посмотрел на него исподлобья, и Геркулес, сникнув, тут же бросился собирать сучки для костра.

– Откуда у вас какой-то королевский знак? – спросил селенит.

– Потом расскажу. Сейчас не до этого.

Вскоре на дне оврага заплясали язычки огня над генератором кипятка, согревая воду для приготовления пищи. Ночь наступила совершенно внезапно. Словно где-то выключили электричество, и вокруг стало абсолютно темно, лишь неровные языки пламени тускло освещали лица людей. Командир отряда ещё раз попытался выйти на связь с потерявшимся корабликом, и снова безрезультатно. Вода в конце концов закипела, и повар, наполнив термошприц, стал наполнять пакеты с сублиматами.

Внезапно неподалёку раздался дикий нечеловеческий крик, похожий одновременно на визг, рёв и злобное кошачье мяуканье. Практиканты испуганно съёжились, оглядываясь по сторонам. Наверху – там, где был край обрыва – сверкнула на мгновение чья-то пара глаз, отразившая слабые всполохи костра, и душераздирающий вопль повторился.

– Это… что… а? – промычал корабельный врач, упав на четвереньки.

– Оцелот, – спокойно заметил капитан, не двинувшись с места. – Доминирующий хищник. Для людей неопасен.

– Хищник? Вы сказали – хищник? – в ужасе воскликнул Тим Том.

– Ну да. Да не бойтесь вы! Ничего страшного.

Практиканты придвинулись ближе к костру, затравленно озираясь, и только туземная оборванка не обратила на шум никакого внимания, жадно наблюдая за манипуляциями повара – видимо, хотела есть.

– Зачем тут нужны хищники? – недовольно спросил Алекс. – На Земле уже давно никаких хищных животных нет. Только в зоопарках.

– Для создания замкнутой биосферы, – ответил Джи Лин. – Хотя это раньше так планировали. Сейчас здесь другие хищники есть. Двуногие…

Ужасные звуки больше не повторились. Свирепый хищник под названием «оцелот», видимо, смирился с вторжением на его территорию более крупных и многочисленных млекопитающих и ушёл прочь.

– Держи, девочка, подкрепись, – ласково сказал капитан, протянув спасённой дикарке первый наполненный термопакет. Та торопливо принялась за еду, обжигаясь и отчаянно дуя на ложку.

– Тебя как зовут? – спросил её селенит.

– Тина, – ответила она с набитым ртом.

– Тина? А почему ты сказала, что ты – пешка?

– Так я же пешком везде хожу. У меня ведь ни коня нет, ни ладьи.

– А за что тебя приговорили… это… к пожизненному? – сунулся с бестактным вопросом Макс.

Дикарка Тина непроизвольно отшатнулась от него.

– Как это – приговорили? Я всё время здесь живу.

– Что значит – всё время? Ты что, родилась здесь?

– Ага. Я потомок Великих Странников.

– Чего-чего?

– Ну ведь это же Странники создали всё это. – Местная девица обвела рукой вокруг себя. – И животных тоже, и людей. А потом пришли земляне и всех нас оккупировали.

Практиканты с «Полюса» переглянулись с крайним изумлением, и только селенит Зая с усмешечкой покачал головой. Капитан Джи Лин нахмурился и вздохнул.

– У тебя есть родственники какие-нибудь, семья? – спросил он. – Ты, вообще, где живёшь – здесь, в лесу?

Голодная аборигенка сделала паузу, насыщаясь.

– Конечно, нет! – наконец ответила она. – В лесу только преступники сидят, которых на Земле к пожизненному приговорили. А я живу в городе, у моря.

– В городе? В каком это городе?

– Что это значит – в каком? У нас один город. В нём и живу… то есть жила недавно. С мамой… – Девица вдруг затараторила, торопясь выговориться: – А они… они меня украли, когда я работала на поле… пропалывала… а потом… мучили всю ночь… и прошлую ночь тоже…

Она зашмыгала носом, и из её глаз покатились слёзы.

– Ну-ну-ну, не плачь, не плачь, – стал успокаивать её капитан. – Больше тебя здесь никто обижать не будет.

– Вы только меня им не отдавайте, ладно? – всхлипывала белая пешка Тина. – Вы меня домой, в город проводите, к маме…

Несчастная космитка постепенно успокоилась и снова с жадностью припала к термопакету.

– А папа у тебя есть?

– Папа? Ну да. Раньше, в детстве, меня Флиппи катал на тележке. Может, он и есть папа… Нет, наверное, хромой Дик – он мне всё время сладкие шарики приносил. А может, ещё кто… Моя мама и сама не знает, кто у меня папа.

– А твоя мама тоже здесь родилась?

– Не-е, она с Ганимеда. Ей земляне пожизненное присудили за свободу, ну то есть за свободные отношения.

– А знаешь, мы ведь тоже земляне, – невинным голосом произнёс Тим Том.

Туземная девица вздрогнула и чуть не подавилась.

– Да вы что… И он тоже? – кивнула она на Заю.

– Нет, он как раз селенит. На Луне живёт… то есть жил.

– И я космит, – тут же доложил Алекс. – С Весты.

Командир отряда, кашлянув, взъерошил свои волосы, практиканты переглянулись, но никто его не выдал.

– А вы? А вы? – жалобно стала спрашивать космитка у доброго дедушки, протянувшего ей блок-стакан с компотом. – Вы ведь местный, да? Вы ведь король, да?

Джи Лин вздохнул и неопределённо покачал головой.

– Зачем же вы… с ними… – бормотала Тина, испуганно поглядывая то на нагрузочного специалиста, то на доктора, который от растерянности опять сотворил особенно свирепую морду.

– Ты ведь никогда не видела землян, – печально сказал капитан. – Почему же ты считаешь их такими плохими? Кто тебе это сказал?

– Ну как же… Все говорили. И дома, и в школе…

– В школе? В какой ещё школе? В интернате?

– Нет, в школе. Это на Земле злые земляне забирают детей у родителей и запирают в интернате. Нам рассказывали. А у нас дети дома живут, с мамами, а в школу ходят каждый день.

– А чему у вас ещё в школе учат?

– Ну-у… Читать, писать. Репу сажать, рыбу чистить. Поклоняться Великим Странникам…

Местная жительница допила компот и протяжно зевнула – борьба с голодом плавно превратилась в борьбу со сном. Зая достал из своей сумки запасное одеяло, приготовленное для потерявшихся стажёрок, закутал в него аборигенку, и та тут же прикорнула на траве, свернувшись калачиком. Макс к этому моменту уже спал, укрывшись с головой, и уставшая космитка постепенно подкатилась к землянину под бок. Видимо, так ей было теплее.

Остальные члены отряда тоже стали готовиться ко сну. Джи Лин задумчиво ворошил прутиком остывающие угли костра и хмурил брови.

– У нас есть одна проблема, – мрачно объявил он.

– Что? – встрепенулся Тим Том.

– Ещё одна проблема? – недовольно обернулся Алекс.

– Да. Вас теперь пятеро.

– И что?

– Король может иметь у себя в масти только семь человек. Тут такие правила.

– Так нас же пятеро…

– Ты что, повар, забыл, зачем мы сюда пришли? Когда найдём девочек, вас у меня станет восемь. Звёздная пыль, я как чувствовал – не хотел нашего специалиста с собой брать.

– А почему именно меня? – оскорбился Тим Том. – Может, лучше было бы его в корабле оставить или его…

– Объясните, капитан, – попросил Зая, – почему это проблема.

– Если вас станет восемь, – со скрытым раздражением стал растолковывать Джи Лин, – то они одного заберут себе. И даже не в масть, а так, для забавы, вон как её. Тебе-то, житель Луны, пожалуй, бояться нечего. Угадайте с трёх раз, на кого они глаз положат?

– На Нэю, – тут же ответил повар.

– Или на Милли, – добавил селенит.

– А может, они эту к себе заберут? – с робкой надеждой предположил специалист, кивнув на спящую пешку.

– А ты что, готов её отдать?! – повысил голос капитан «Полюса», но, сделав над собой немалое усилие, смирил гнев. – Одному из вас придётся вернуться на корабль. И я даже знаю, кому.

– Да я дорогу не помню… – заныл Геркулес, но осёкся, потому что Джи Лин, да и Алекс тоже, не отрываясь, смотрели на селенита.

– Понятно, – с усмешкой произнёс тот. – Я для вас самый подходящий вариант. Вы же за меня никакой ответственности не несёте.

Командир отряда помолчал, продолжая ворошить угли. Костёр уже догорал, и лица сидящих возле него людей с трудом угадывались во мраке.

– Я думал, что ты умнее, – сказал он после паузы. – Дело не в ответственности, меня ею не напугаешь. Только ты способен дойти до корабля. Ты единственный здесь человек (кроме меня, конечно), не развращённый нашей чересчур развитой цивилизацией. Если пойдёшь, то сможешь кого-нибудь спасти. Например, Миэль Стар. Так как?

– Хорошо, – тут же согласился космит, – утром я уйду. Пусть это будет ради Милли.

– Держи. – И капитан протянул ему парализатор. – Пользоваться им просто. Берёшь за ручку, нажимаешь большим пальцем на клавишу и тыкаешь в противника. Через пять секунд заряд накопится, и можно повторить.

– Спасибо. – Селенит спрятал нелетальное оружие в свою сумку. – Капитан, можно один вопрос? Почему этот спутник называется Массаракш?

Джи Лин усмехнулся, но в темноте кроме Заи этого никто не заметил.

– Это мы его когда-то так прозвали… – Он помолчал. – Это слово из одной старой книжки. На выдуманном инопланетном языке оно означало «мир наизнанку».

Глава двадцать шестая

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ НЕВЕСТ

Послышались топот босых ног и скрип деревяшек, из которых был сделан пол – это Нэя вышла из смежной комнатки, где находился примитивный совмещённый санузел.

– Подъём, капитан! – громко сказала она, наклоняясь за одеждой. – Уже день. Только что солнце включили.

– Что-то я сегодня не выспалась, – недовольно заметила Лита, стягивая с себя одеяло.

– Голова-то не болит после одуванчиков?

– Ну вот ещё! Я не маленькая!

– Я заметила, что день тут короче, чем на Земле, – проворчала Милли, сидя на выданном ей матрасе и придирчиво рассматривая свой комбинезон на предмет загрязнений. – И ночь, наверное, тоже.

– Теперь у нас будет смена биоритмов, как на тренировке в сурдокамере, – задумчиво произнесла Нэя, разглядывая себя в висящее на стене мутноватое зеркало. На полочке под ним лежала старинная, как в музее, расчёска, и практикантка принялась с её помощью приводить в порядок свои длинные волосы.

В дверь робко постучали. Потом, не дождавшись ответа, постучали ещё раз.

– Ну войдите же, наконец! – сердито бросила Лита, слезая с матраса.

В комнату просунулся молодой наследник Стирти.

– Сейчас будет завтрак, мама кашу из репы приготовила… Ой! – Он уставился с приоткрытым ртом на слегка одетых космолётчиц.

– Мы что, такие страшные? – недовольно обернулась от зеркала Нэя.

– Нет-нет, наоборот… После завтрака будет общее собрание. Вас там представят.

И наследник поспешно исчез.

– Слышали? – буркнула Милли. – Общее собрание! Надо же… Почти Мировой Совет!

– Вот на нём и разберёмся со всеми вопросами. – Лита поплелась в смежную комнату. – Там вода ещё осталась?

– Ага. В круглом контейнере у стенки. Смотри, с туалетом не перепутай.

Общее собрание, как оказалось, проводилось тут же, на площади перед дворцом. Присутствовали на нём не все местные жители, а только некоторая их часть в соответствии с какими-то особыми критериями. Некоторые принесли с собой стулья или скамеечки, остальные же стояли или сидели прямо на вытоптанной земле. По обе стороны от дворцовой двери тоже были поставлены скамьи – на одной расположились король, принцесса и наследник, на другую усадили новых пожизненно заключённых. Белый ферзь Джулиус вышел на середину крыльца перед дверью и стал держать речь.

– Уважаемые сограждане! Вчера к нам доставили новую партию исторгнутых из Большого Мира жителей Глобального Сплочения. Вот они! – Он торжественно махнул рукой в сторону скамейки с новенькими. – Мы не будем выяснять, в чём состояла их вина перед землянами, не будем их ни о чём спрашивать, мы лишь поможем им встать на путь исправления и просветления, как и завещали нам Великие Странники…

– Да ведь они же сами с Земли! – крикнул кто-то из задних рядов.

– Вот именно! – воодушевлённо подхватил ферзь. – Вы видите, до чего дошла безумная тирания третьей планеты! Они уже приговорили к пожизненному заключению совсем юных девушек, почти детей, ещё даже не достигших совершеннолетия. Ну ничего, ничего, теперь у этих бедных, обойдённых справедливостью людей впереди долгая счастливая жизнь в нашем гуманном обществе!

Над площадью разнёсся негромкий шум – граждане гуманного общества вполголоса обсуждали появление в своём городе столь необычных узников.

– Тихо, тихо! – замахал руками оратор. – Это, несомненно, символично, что эти молодые женщины прибыли к нам именно в то время, когда у руля власти в нашей общине находится белая партия, выступающая за всемерный прогресс и постоянное развитие…

– Давай по существу, – негромко бросил старенький король.

– Да-да, разумеется… Сегодня мы должны решить два вопроса. Первый. Новых граждан нашего города нужно зарегистрировать…

– Конечно! У нас, у чёрных! Потому, что мы их привезли! – крикнул высокий житель из первого ряда, в котором практикантки узнали водителя доставившей их тележки.

– Нет! Их на участке Пупера высадили. А Пупер наш! – тут же возразил ему вчерашний упитанный космит с белым бантиком.

Площадь опять заволновалась.

– Тихо, тихо! Давайте всё решим по справедливости. Девушек надо поделить. Ведь и у вас, и у нас большие очереди на жён…

– Это что ещё такое? – нахмурилась Милли. – Какие очереди на жён?

– Ну вот ещё! Каменный век!

– Эй! – Нэя поманила рукой сидящего на другой скамейке наследника. – Как тебя… Стирти! Иди сюда!

Тот сразу же оставил своих родственников и подошёл. Нэя подвинулась, освобождая ему место, но он зашёл с другой стороны, намереваясь сесть рядом с Литой, и практиканткам пришлось сместиться обратно.

– Что он такое говорит? – возмущённо осведомилась Милли. – Нас что, собираются кому-то отдать… как это… в жёны?

– Ага. Вы же вчера слышали: закон такой есть.

– Да на нас этот ваш глупый закон не распространяется! Мы ведь через неделю улетим отсюда. Нас заберут.

– Да ну-у… Отсюда ещё никто не улетал. Только первопоселенцы по амнистии…

– Хорошо, хорошо, давайте так, – завопил какой-то костлявый старикан, перекрывая нестройный гул толпы. – Чёрненькую нам, чёрным, а беленькую вам…

– А рыжую?

– А рыжую по жребию!

– Нет, так не пойдёт! У нас очередь длиннее.

– Да у вас дочка Брунгильды сейчас на очереди.

– Так ведь её лесовики украли! Из-за вас, между прочим! Вы её плохо охраняли в тот день!

– Ах ты, звёздная пыль…

На площади начались ругань и потасовка, и пока ещё не поделённые будущие жёны опять пристали к наследнику с вопросами.

– У вас тут что, какие-то чёрные и белые есть?

– Ну да. Белая партия старается, чтобы мы жили лучше, богаче, чтоб нас было больше.

– А чёрные?

– А чёрные хотят отсюда улететь. Захватить какой-нибудь корабль, который грузы привозит. Но для этого надо сначала пещеры отвоевать у лесовиков. Раньше, при чёрном ферзе, грузы из Большого Мира мы получали, а сейчас все выходы из пещер лесовики контролируют.

Король тем временем подозвал к себе ферзя и что-то сказал ему вполголоса.

– Так! Тихо, тихо! – закричал белый ферзь. – Чтобы никому не было обидно, поступим следующим образом. Беленькую девушку зарегистрируем у белых, чёрненькую у чёрных, а рыженькая будет невестой наследника…

Площадь при этих словах снова заволновалась.

– …для продолжения династии. Вы же не хотите, чтобы наше общество осталось без короля?

– Справедливо!

– Нет, не пойдёт!

– Нет, пойдёт! Наследник ведь не состоит ни в какой очереди! Ты что, не знаешь, дурак?

– Сам дурак!

– Голосуем! Кто за данное решение? – закричал ферзь Джулиус и, оценив количество поднятых рук, подытожил: – Принято! Теперь второй вопрос…

– Ну вот, я уже стала твоей… звёздная пыль, как же он назвал эту должность? – Лита недовольно дёрнула косичками.

– Невестой, – подсказала Милли.

– Ну да, невестой. Тебя как, сразу поцеловать, или ты ещё жить хочешь?

Наследник несколько смутился, но восторженно смотреть на свою невесту не перестал.

– Второй вопрос. Корабль, на котором доставили наших новых граждан, не улетел.

На площади стало тихо.

– Как не улетел? – раздался чей-то голос.

– Вот так и не улетел. Сейчас он стоит на поле у Пупера. Говорят, он вышел из строя. Нам надо решить, что с ним делать.

– Он мой! – завопил Пупер, который, оказывается, тоже здесь присутствовал. – Я его забираю для компенсации ущерба!

– Какого ещё ущерба? Да твоя репа даже одной его посадочной стойки не стоит!

– Я требую… Я требую…

Общее собрание опять зашумело. Король снова подозвал к себе ферзя и недолго с ним посовещался.

– Тихо! Тебе, Пупер, ущерб компенсируют. Получишь три мешка репы из общего фонда.

– Четыре!

– Ладно, четыре.

– И три стакана картошки! За моральные страдания.

– За какие ещё моральные страдания?

– Ага, они меня там чуть не избили! Глумились всячески, стрелялку даже отобрали. Вон, Бимберг видел…

Шум на площади усилился.

– Ну хорошо, за моральные страдания два стакана. Хватит с тебя. Так. Что будем делать с кораблём? Белая партия предлагает его разобрать. Он почти полностью заправлен, поэтому аэрозин используем для топок на электростанции, а то у нас горючего мало, а тетраксид пустим на порох. Вы же знаете, как трудно делать селитру из мочи…

– Нет-нет, ничего подобного! Надо полицейский катер починить! У нас есть для этого специалисты. Починим и попытаемся вырваться отсюда в Большой Мир!

– Да вы что? Фантазёры! У вас навязчивая идея.

– Конформисты!

– Авантюристы!

Делегаты общего собрания опять начали темпераментно выяснять отношения. Король в третий раз подозвал к себе растерявшегося ферзя.

– Да тихо вы, тихо! Предлагаю отложить решение этого вопроса. Прежде, чем что-то делать с кораблём, нужно сначала доставить его к нам в город. Ведь вы же не хотите, чтобы он попал в руки лесовиков?

На этот раз разногласий почти не наблюдалось, и руководитель города с удовлетворением констатировал принятие решения о перемещении корабля. Общее собрание на этом закончилось, и его участники стали расходиться.

– Нас сейчас что… это… поведут жениться? – насторожилась Милли.

– Нет, раньше, кажется, говорили «замуж», – поправила её Нэя и прыснула со смеху. – Ладно. Поиграем в эти древние игры.

– Ну вот ещё! – возмутилась Лита. – «Жениться», «замуж»… Дикость какая! Как в старое доброе время.

– Сейчас вас только зарегистрируют, – пояснил наследник Стирти. – По закону всем вновь прибывшим даётся десять дней для адаптации. А потом, конечно, будет свадьба…

– Какая ещё, к Плутону, свадьба?

– Ну-у… это такая процедура при распределении жён. Торжественная.

– Через десять дней? Это радует, – мрачно заметила Милли.

– Вот, а до этого времени вы будете жить у нас. Так дедушка решил. Пойдёмте, пойдёмте, нас уже ждут.

В отдалении нервно топталась кучка местных граждан с чёрными и белыми ленточками. Космолётчицы, дружно вздохнув, поднялись со скамеечки и поплелись вслед за наследником престола на регистрацию.

На перекрёстке, где вчера остановилась на перепутье скрипучая тележка, сопровождающая новеньких компания опять бурно заспорила относительно дальнейшего маршрута. Наследник Стирти повернул налево, к чёрным, и из почтения к нему (а может, больше к его дедушке) никаких возражений не последовало. Место для регистрации представляло собой невысокую хижину, сложенную преимущественно из разобранных на части гермоконтейнеров. Слабый прохладный ветерок, стекающий со стороны далёких скал, заставлял колыхаться большую чёрную тряпку, прикреплённую над крышей к длинному шесту.

– Прямо пиратский флаг, – пробормотала Нэя. – Как в том комиксе… А где же на нём череп и кости?

Потенциальных невест завели в дом, и вчерашний длинный возница, бывший, очевидно, главным у чёрной партии, раскрыл большой потёртый планшет, в котором вместо экрана оказались белые листы из гибкого материала.

– Ух ты! – воскликнула Милли. – Смотрите, настоящая бумага! Как в музее.

– Каменный век… – буркнула Лита.

– Это же ненадёжное хранилище информации, – заметила Нэя. – Сгореть может, например, или сгнить. Нам в интернате рассказывали. У вас тут что, никакого сервера нет?

– Есть у нас и гаждеты, и серверы. Только всё старое или самодельное – вдруг сломается? Пока работаем, как в старину. А вот когда выйдем отсюда в Большой Мир, тогда, конечно, всё оцифруем.

– А это что? – спросила Милли. – Какие странные маркеры…

– Это перья какаду. Маркеры сюда не привозят.

Вождь чёрной партии, усевшись за стол, старательно заполнил какие-то клеточки на листе настоящей бумаги, склонив набок голову и высунув язык. Практикантки с интересом наблюдали, как он то и дело тыкает в баночку с чёрной жидкостью оригинальным маркером от дизайнера со странной фамилией «Какаду».

– Как твоё полное имя? – спросил черногалстучный писарь у Нэи.

– Гианэя Стар.

– Какое красивое имя у моей невесты! – прошамкал тщедушный старикашка, стоящий рядом со стулом вождя. – Какое счастье! Я уже думал, что и не доживу до своей свадьбы. Так и умру первым в очереди…

Нэя сердито уставилась на него.

– А ты не боишься, грибок засушенный? Я же тебя сразу в объятиях задушу. Насмерть!

Вокруг вежливо захихикали.

– Девочка шутит, – недовольно сказал чёрный вождь. – Она же знает, что за убийство у нас только одно наказание – изгнание в лес. А там с ней совсем по-другому будут разговаривать… Так, Гианэя Стар, распишись вот здесь.

Нэя небрежно приложила палец к указанной клеточке.

– Да ты что? Это же не гаджет. Вручную надо своё имя поставить.

– Вручную? Звёздная пыль! Да я с первого курса интерната вручную не писала!

Деваться, впрочем, было некуда, и невеста-космолётчица кое-как изобразила на листе бумаги свою подпись, поставив при этом кляксу.

– Теперь у меня будет три сына… – бормотал счастливый престарелый жених. – Они будут… будущие солдаты… герои… в борьбе за свободу и сепарацию…

– Размечтался! Может, у тебя одни девки будут, – усмехнулся глава чёрной партии.

– Нет-нет… только мальчики, одни мальчики! Я перейду на нужную диету, буду есть мясо оцелота…

Практикантки переглянулись, покачали головами и, ни слова не говоря, направились к выходу.

А вот с регистрацией Милли произошла некоторая заминка. В просторном шатре из деревянных палок, обтянутом, по-видимому, тормозными парашютами (и, разумеется, увенчанным белым флагом), её имя уже собирались вписывать в такой же бумажный планшет, как вдруг первый в очереди жених, немолодой космит с воспалёнными красными глазками, неожиданно воспротивился:

– Нет-нет, я землянку в жёны не хочу! Я лучше Тину подожду – вдруг она вернётся?

– В таком случае – следующий. – Упитанный белобантичник, глава белой партии, перевернул страницу. – Кто у нас после тебя? Дольпус? Кстати, где он?

– Дольпус болеет, – ответили ему. – Старый уже совсем. Наверное, скоро умрёт.

– Тогда, значит, я! Меня, меня записывай! – протиснулся к столу регистрации невысокий шустрый абориген, пожирая глазами нахмурившуюся Милли.

– Нет, так нельзя. А вдруг Дольпус поправится? Подаст жалобу.

Присутствующие зашумели и заспорили относительно возникшей юридической коллизии. Милли вдруг закрыла глаза и схватилась за голову руками.

– Ты что? – встревожилась Лита. – Тебе плохо?

– Ты что, к какой-то сети подключилась? – спросила Нэя.

Милли спустя какое-то время открыла глаза и отняла руки.

– Странно… Нет-нет, всё нормально. Потом расскажу.

– Внимание! – перекрывая шум, крикнул упитанный. – Делаем так. Регистрируем на Дольпуса, а если он на свадьбу не придёт, то тогда переоформим её на тебя. Все согласны? Кто не согласен – подавайте жалобу королю!

– Тебе, Нэя, ещё повезло, – проворчала Милли, осторожно поставив в нужной клеточке подпись. – Твой будущий муж всё-таки на своих ногах ползает. А вот у меня… Эй! – воскликнула вдруг она. – А если сюда мой жених из Большого Мира явится, тогда как?

Вокруг все немедленно замолчали, удивлённо переглядываясь.

– Такого ещё ни разу не было, – нарушил тишину белый вождь, – чтобы сюда парами отправляли. Но если докажите… Не знаю, не могу сказать, это будет решать король. Или общее собрание.

– А у тебя там что, какой-то жених есть? – вполголоса поинтересовалась Нэя, когда будущие жёны покинули штаб-квартиру белой партии.

– Да это я так… нарочно. Чтобы проверить…

Лита усмехнулась.

– А у меня, оказывается, всё не так плохо. Мой-то кандидат ещё не старый и относительно крепкий. – Она шутливо пихнула наследника Стирти в плечо, отчего тот чуть не свалился. – Ладно. У нас ещё десять дней есть. Коротких, правда…

Глава двадцать седьмая

ДОБРЫЕ ЛЮДИ

– Может, тебе не надо уходить, селенит? – грустно спросила Пешка.

Из всех встреченных накануне людей только житель Луны вызывал у неё полное доверие. Укушенный накануне красавчик с обтянутой платком шишковатой головой ей явно не нравился, перед старым нахмуренным командиром она робела, а два остальных незнакомца были несомненными землянами со всеми вытекающими отсюда выводами.

Солнце только что включилось, и члены отряда, наскоро перекусив, торопливо стали собирать вещи.

– Понимаешь, я должен уйти. – Зая, вздохнув, забросил сумку за плечо. – Мы так решили. Но ты не расстраивайся. Они тебя обязательно отведут к маме.

– Селенит… а мы с тобой ещё увидимся?

– Может быть. Ты не волнуйся, твоя нога быстро заживёт, вот увидишь.

Белая Пешка ничего больше не сказала и, отвернувшись, стала ковырять землю прутиком.

– Слушай, Седьмой, отойдём на пару слов. – Капитан Джи Лин потянул его за локоть в сторону. – Я знаю, что ты можешь связаться с Миэль при помощи своего устройства.

– Так это вблизи или через Сеть. А тут никакой сети нет. Я уже пробовал.

– У тебя мощная батарея, я видел. Когда выйдешь к скалам, всё-таки попробуй ещё раз. И не голосом, так расход энергии больше, а хотя бы в чате, текстом.

– Ладно. Я попытаюсь. Только ведь она без Сети ответить не сможет.

– Всё равно передай на максимальной мощности хотя бы это… – И капитан что-то сказал ему на ухо. – Запомнил?

– Угу.

– Ну всё. Иди.

Уходящий член отряда поправил на плече ремень, прощально махнул стажёрам, задержал свой взгляд на дикарке Тине по прозвищу Пешка и скрылся в зарослях. Джи Лин, порывшись в своей сумке, достал маркер и нарисовал на груди у повара цифру «восемь». Нагрузочному специалисту досталась семёрка.

– А почему так мало? – заныл Тим Том. – Я тоже хочу восьмёрку!

– Подрасти сперва, – буркнул капитан, выводя на лохмотьях Белой Пешки цифру «шесть».

– Вы берёте меня в свою масть? – с робкой надеждой спросила она.

– Как видишь.

– А мне? – прогудел доктор. – Я тоже хочу это… номер.

– У тебя на морде номер написан, – проворчал капитан. – Теперь ты называешься «валет».

– Как-как? – хихикнул Алекс. – Валет?

– Ну да. И ничего смешного. Валет – это звучит гордо! Ну всё, теперь пошли дальше. Ты, доктор, понесёшь раненую…

– Нет! – вскрикнула Тина. – Я к нему не подойду!

Джи Лин тяжело вздохнул и, вытащив нож, довольно быстро смастерил из растущего неподалёку деревца некое подобие костыля.

– Держи. А ты, повар, как житель Весты будешь ей помогать. Ему-то можно к тебе приблизиться?

– Ага…

И отряд стал неторопливо продвигаться в ту сторону, куда накануне отступили встреченные преступники. Впереди шёл Джи Лин, постоянно останавливаясь, чтобы подождать ковыляющую позади него Белую Пешку, которую заботливо поддерживал Алекс. Следом не спеша плёлся Тим Том, а замыкал колонну татуированный доктор, испуганно оглядывающийся через каждые несколько шагов. Овраг вскоре закончился, и солнечные лучи стали пробиваться сбоку между вершинами деревьев, прогоняя последние клочья утреннего тумана.

– А почему мы идём туда? – спросила жительница Торманса. – Нам же надо на юг, к морю, там город.

– А разве тут есть юг? – удивился Алекс.

– Ну да. Вон там, где солнце. А напротив, где скалы – север. Нам на географии так говорили, в школе.

– Ты знаешь, я в географии не силён. – Повар от нервного напряжения неожиданно пустился в откровения. – Я вообще плохо учился в интернате. У меня рассеянное внимание…

Дикарка запнулась за что-то своей подпоркой, едва не упала, и спутник схватил её за талию, отчего ей пришлось уцепиться за его шею. Дальше они так и стали ползти вдвоём на трёх ногах, а импровизированный костыль Пешка по большей части теперь тащила в руке.

– Я даже в колледж потом еле поступил… – Рассказчик слегка запыхался. – А без колледжа нельзя – к подвигам не допустят… Вот и пришлось… учиться на кулинара…

– А кто это – кулинар?

– Ну, это такой специалист по программированию пищи… инженер-гастроном…

Слева, в лесу внезапно раздался громкий протяжный свист, и тут же справа, в отдалении прозвучал второй. Командир отряда остановился, и подчинённые столпились возле него.

– Это что? – испуганно спросил Геркулес и облизнул вмиг пересохшие губы.

– Нас заметили, – тихо ответил Джи Лин. – Спокойно. Идём дальше.

Теперь путники шли по слабо обозначенной лесной тропке и всё время чувствовали на себе из-за окружающих зарослей чей-то пристальный недобрый взгляд. Дорожка сделала плавный поворот, и все остановились как вкопанные.

Поперёк пути, между кустами, валялся на земле хиленький грязный оборванец с противным ухмыляющимся личиком. Он слегка подёргивался, елозил тощими ножками и притворно постанывал. Больше всего в нём поражали, пожалуй, не живописные лохмотья, и не гнусная рожа, а торчащие в стороны немытые патлы, грубо выкрашенные чем-то засохшим в разные цвета.

– Ох-хо-хо… – захныкал лежащий человечек. – Добрые люди… Помогите бедному, несчастному… Поставьте на ноги…

– Ага… – кивнул доктор и дёрнулся вперёд, но капитан поймал его за руку.

– Ах-ха-хах… Бедный я, бедный… Как всё болит… Не дайте пропасть…

Джи Лин неторопливо достал из кармана блистер с пищевыми пилюлями и бросил его, но не прямо в руки страждущему, а несколько в сторону.

– Полагаю, это тебя исцелит, низвергнутый. А если лекарственная терапия не поможет…

Он выхватил нож и шагнул вперёд.

– …тогда прибегнем к хирургическому вмешательству!

Щуплый пройдоха тут же метнулся к подачке, схватил её и злобно захихикал. Члены спасательного отряда торопливо проскочили мимо него, прикрываясь своим командиром, который держал по направлению к жулику нож в вытянутой руке. Тропинка сделала ещё один поворот, и место с опасным незнакомцем скрылось за кустами.

– Что это было? – спросил Алекс.

– Проверка, – лаконично ответил капитан. – Без паники. Сейчас мы их встретим.

И точно – через несколько десятков шагов дорожка вывела путников на небольшую полянку, где подпирали плечами деревья или сидели на пеньках несколько не внушающих доверия типов, а посередине стоял высокий пузатый субъект в относительно чистой одежде.

– Вау! Это что за флеш-рояль? – развёл он руками с кривой ухмылочкой. – Поведайте нам, добрым людям: кто же вы такие? Как это вас занесло в наш скорбный уголок?

Джи Лин остановился, неторопливо обвёл тяжёлым взглядом добрых, несомненно, людей, и те, отводя глаза, заметно напряглись. Стажёры и Пешка сбились в кучку у него за спиной.

– Нас доставили вчера, – произнёс капитан «Полюса» после паузы.

– Это не на той-ли барже, которая жрачку привезла?

– Разумеется.

– Ну что ж, добро пожаловать, братья! И сёстры, конечно, – улыбнулся местный командир Белой Пешке. – Сюда пожалуйте, сюда!

Он с нарочитым поклоном указал на просвет между деревьями, и Джи Лин, не удостоив его больше своим вниманием, направился туда. Его спутники заторопились следом, едва не наступая ему на пятки, а недружелюбные типы неспешно поволоклись сзади. Новая тропинка через некоторое время упёрлась в довольно-таки большую поляну с явными признаками постоянного человеческого обитания – на ней кое-где дымились костры, валялись различные предметы и стояли матерчатые жилища. Тут же находились и сами местные жители – грязные, неухоженные и с отталкивающими преступными физиономиями. На их драных одежонках были грубо намалёваны номера от шести до десяти. Некоторые, впрочем, были без номеров – эти были одеты значительно лучше и, как правило, имели на лицах какие-либо татуировки. Кое-где среди всей этой публики были видны и женщины, такие же неприятные на вид, с номерами и без.

– Кто это… а? – тихо спросил Макс.

Джи Лин не ответил и лишь молча окинул нахмуренным взглядом собравшуюся здесь компанию.

– Наших здесь нет. Кажется… – робко заметил Алекс, поддерживая Пешку, которая, шмыгая носом, испуганно озиралась по сторонам.

– Надеюсь.

Среди замерших в молчании оборванцев вдруг возникло некоторое оживление. «Козырный… Козырный едет… Туз…» прошелестело в задних рядах. Стоящие у противоположного края поляны добрые люди почтительно расступились, и из леса появилась торжественная процессия. Впереди шли высокие космиты, неплохо одетые, вооружённые каким-то самодельным оружием и имеющие десятые номера, а позади них четыре шестёрки, пыхтя и обливаясь потом, из последних сил тащили большие носилки, на которых важно восседал Туз Козырный.

– Это кто – их менеджер? – прошептал Тим Том и, получив от Алекса тычок в бок, заткнулся.

Носилки поставили на землю. Туз не спеша слез с них, размял ноги, поводил жалом из стороны в сторону и неторопливо двинулся к вновь прибывшим. Был он высок ростом, весьма упитан и далеко не молод. В качестве одежды на нём присутствовали новенькие космоберцы и совсем ещё не ношенный комбинезон заключённого, видимо, только вчера доставленные на «Полюсе», а могучую шею Туза, которая была заметно шире бритого затылка, украшала массивная золотая цепь.

– Ну привет, привет, новый король, – небрежно произнёс он, остановившись шагах в трёх от появившихся здесь неофитов. – Да ты, я вижу, не новенький, с иголочки, а совсем старенький…

Вокруг почтительно захихикали в ответ на тонкую шутку предводителя.

– Привет тебе, Туз, – с достоинством ответил Джи Лин, пристально глядя ему в глаза. Глава местной общины взгляд выдержал (неслыханное дело!) и только скривил в усмешке губы.

– Говорят, у тебя интересный знак имеется, – продолжил он разговор. – Не сочти за труд, дай полюбоваться!

Капитан «Полюса» неторопливо расстегнул молнию на груди и раздвинул края комбинезона вместе с порванной майкой.

– Так-так… А ведь я тебя, кажется, помню. Я же в своё время сюда с первой партией причалил. Ты из первопоселенцев. И звали тебя…

– Джи Лин. Ван Джи Лин.

– Ага… Вроде бы так, хотя, может, и не совсем… Ну-ну. Ты же, насколько я помню, откинулся отсюда по амнистии?

– Теперь попал снова.

– За что же, если не секрет?

– Я должен отвечать?

– Ха-ха… Нет, что ты, отвечают за другое. А это что – твоя масть?

– Как видишь.

– А этот, раскрашенный, конечно, валет?

– Ты очень проницателен, Туз.

– Ага… А что же они у тебя не по порядку записаны? Где девятка, десятка?

– Троих из моей масти высадили в другом месте, – произнёс капитан значительно громче, чем прежде, чтобы его было слышно на всей поляне. – Я их ищу. Они ещё без номеров – девятка, десятка и дама. Все они женщины.

Обитатели лесного поселения значительно оживились.

– Если кто их видел, – продолжал Джи Лин, – пусть скажет мне. Во избежание.

– Слышали? – зычно крикнул Туз. – Кто-нибудь видел здесь новых женщин?

– Нет… нет… не видели… – разнеслось по поляне.

– Увы, король, нам нечем тебя порадовать.

– С ними ещё один был, – доложил стоящий неподалёку «девятый», один из вчерашних преследователей Пешки. – Лохматый такой дрищ.

– Что ты говоришь! Так у тебя, король, оказывается, в масти восемь рыл? Как же так? Ты что, совсем понятия забыл на старости лет?

– Он больше не в моей масти. Он захотел стать вольным джокером.

– Надо же! И ты его отпустил?

– Я его не отпускал. Он ушёл сам. Ночью.

– Ага… И вместо него ты взял к себе эту мымру. Понятно, понятно… Ладно, с этого джокера мы ещё потом как-нибудь спросим по-братски. Ага… Ну что ж, я вижу: ты правильный король. Не то, что тут у нас некоторые. Верно, братья?

Публика на поляне бурно озвучила полное согласие с мнением предводителя.

– Я хочу уйти, – твёрдо произнёс капитан «Полюса». – Мне надо собрать всю масть.

– Конечно, конечно уйдёшь! Только сначала не откажешься погостить у нас пару деньков, так ведь? Отдохнёшь, погреешься… А мы пока поищем твоих потеряшек. Поищем ведь, правда?

И общество снова громко выразило своему лидеру единогласную поддержку.

– Бывай, король.

Руководитель добрых людей повернулся и не спеша направился к свите. Скрипнули носилки, шестёрки дружно взялись за ручки, и Туз Козырный величественно покинул своих подданных. Обитатели поляны зашевелились, вернулись к своим прерванным делам, но было видно, что они всё время поглядывают на новеньких, и незаметно уйти не получится.

– А теперь… это… что будет? – тихонько спросил Макс.

– Придётся погостить, – нахмурился капитан. – До поры… Сейчас нам надо как-то раздобыть крышу над головой. Скоро здесь начнётся сезон утренних дождей.

Он вышел вперёд на пару шагов.

– Нам нужна палатка! – громко сказал он. – Обмен!

Некоторые оборванцы обернулись на его голос, другие переглянулись. От одного из костров поднялась тучная косматая женщина и вальяжно направилась к пришельцам.

– Поселись у меня, король, – молвила она, улыбнувшись и продемонстрировав при этом существенный дефицит зубов. – Возьмёшь меня к себе в дамы, хы-хы, и у нас с тобой будет полный марьяж!

Потенциальная дама с номером «десять», совершенно потерявшимся на её необъятной груди, подошла почти вплотную, и Джи Лин отступил на шаг назад, предупреждающе выставив перед собой руку.

– И твоих милых шестёрочек с собой заберём, – остановившись и уперев руки в пышные бока, продолжила дама-десятка. – А этому пухленькому, – добавила она, одарив Геркулеса ещё одной душевной улыбкой, от которой он в ужасе спрятался за спину доктора, – я буду нежной, любящей мамочкой!

– Ты что, Булка, бросаешь нас? Мы же пропадём без твоей ласки! – весело крикнул какой-то чернявый заморыш с неразборчивым номером и, подскочив, панибратски хлопнул представительную местную жительницу пониже спины. Та тут же влепила ему затрещину, и паскудник, едва удержавшись на ногах, с хохотом отбежал в сторону.

– Спешу тебя огорчить, добрая женщина, – холодно ответил капитан «Полюса». – Дама у меня в масти есть.

Добрая женщина по прозвищу Булка ещё раз ухмыльнулась и, колыхая из стороны в сторону своими могучими ягодицами, неторопливо двинулась прочь.

– На что обмен? – раздался голос от другого костра.

– Повар! Гермокастрюлю!

Алекс торопливо вытащил из сумки требуемый предмет, отдал капитану, и тот высоко поднял его над головой. Солнечные лучики, пробивающиеся сквозь листву, весело заиграли на полированном металле и прозрачной выпуклой крышке.

– Вау! Опа! – раздались восхищённые возгласы. – Вот это котёл!

От костра быстро поднялся и подошёл высокий жилистый парень без номера и с тусклыми татуировками – очевидно, валет.

– Котёл на палатку? – небрежно спросил он.

– Согласен.

– Обмен годится.

Местный авторитет щёлкнул пальцами, и тут же замурзанный горбатый семёрка приволок и бросил к его ногам большую матерчатую груду неопределённого цвета. Но Джи Лин сразу котёл не отдал.

– Стойки!

Валет недобро усмехнулся, кивнул горбатому, и тот быстренько принёс пучок тонких длинных прутиков. Обмен состоялся.

– Седьмой! – Тим Том оглянулся в поисках селенита, но тут же сообразил, что капитан обращается к нему. – Бери палатку и за нами!

– Я это… помогу…

Макс сделал попытку наклониться, но Джи Лин резко его остановил.

– Валет ничего не должен делать сам. Понял? – тихо сказал он. – За мной!

Он подошёл к краю поляны, к самым кустам, и стоящие у него на пути добрые люди нехотя расступились.

– Я занимаю это место. Претензии?

Претензий не последовало.

Глава двадцать восьмая

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ОБЩЕНИЕ

– Ты точно вчера ничего не напутала? – в который уже раз спросила Лита.

– Да нет же, нет! «Милли, десять, девять». И ещё были какие-то слова, только сигнал слабый, и помехи сильные, кодировка сбилась.

– Может, это был какой-то обратный отсчёт? – предположила Нэя. – К примеру, «Полюс» с кольца стартовал…

– Обратный отсчёт? В чате? Ты что, красавица! Тем более что «Полюс» без нас не улетит. Они полицию на кольце дождутся.

– От Каллисто сюда по эллипсу двадцать дней ползти. Мы тогда окно к Земле пропустим.

– С Ганимеда прилетят. Даже если он сейчас напротив, то всего шесть суток. Где он, кстати?

– Да не помню я… Кстати, причём тут в этом чате «Милли»?

– Ладно, с этим разберёмся потом. – Лита тряхнула косичками и поднялась с матраса. – Если была такая передача, значит кто-то из наших здесь, внутри. Нас уже ищут, понимаете?

– Как сказал бы наш дорогой Эдди, без вариантов, – подтвердила Нэя.

– Я думаю, что это Зая пытался соединиться со своей самоделки, – после паузы пробормотала Милли.

– Допустим, – подумав, сказала Лита. – Залез к нам в мозги, отправил сюда, а теперь сам прилетел на второй шлюпке. В таком случае нас никто ещё не ищет.

– Ага, – опять согласилась Нэя. – Нормальный человек в эту тюрьму не сунется.

– А наш капитан? Он же когда-то бывал здесь.

– Капитан наш вообще тёмная фигура. Ладно, чего гадать. Пошли, вон уже на завтрак зовут.

Практикантки спустились по скрипучей деревянной лестнице в гостиную. К столу были поданы довольно неплохие морковные котлетки с гарниром из тёмно-зелёных листьев.

– А что это такое? – поинтересовалась Лита.

– Морская капуста! – с гордостью ответил наследник. – Я её сам прошлой осенью собирал.

– Где же ты её умудрился собрать? Она вроде бы под водой растёт.

– Ну да. Её не каждый добыть может. Для этого ладью надо иметь.

– А ты что, имеешь?

– Ага. Мне дедушка подарил, когда я стал совершеннолетним.

– Ничего себе! Да ты, оказывается, уже совсем взрослый!

– У нас дети становятся совершеннолетними примерно в восемнадцать лет, – сказал старенький король и ласково посмотрел на внука. – Если пересчитать на земное время.

– Вот так, сразу, и становятся?

– Да, конечно.

– Хорошо же вам, детям Торманса. Никаких подвигов…

– Сегодня, девушки, у вас важный день, – объявил ферзь, присутствующий за столом (видимо, временами ему оказывалась такая честь, как главе города). – Вы будете проходить предварительное общение со своими женихами. Они уже, наверное, ждут вас перед дворцом.

После утренней трапезы все заинтересованные лица вышли на площадь. На скамеечке рядом с дверью сидели вчерашний ветхий старикашка из чёрной партии и какая-то женщина, не намного его моложе.

– А мой претендент, наверное, не придёт, – заметила Милли. – Он же болеет.

– Я от него, – ответила старушка и поднялась на ноги. – Пойдём со мной, девочка.

Жених Нэи, будущий трёхкратный папаша, тоже соскочил с лавки и, подобострастно хихикая, повлёк свою невесту куда-то в переулок.

– Ну что, будущий мой супруг. – Лита весьма кстати вспомнила старинное словечко и повернулась к наследнику. – Как будем общаться – абстрактно или конкретно? Ты в интернате хорошо учился?

Стирти несколько смутился.

– У нас же здесь не интернат, у нас школа… Может, пойдём к морю? Я тебя на своей ладье покатаю.

– Интересно… Веди!

Ладья медленно раздвигала воду тупым алюминиевым носом, и в её задней части что-то еле слышно жужжало – видимо, работал электродвигатель. Лита со скучающей миной на лице рассматривала проплывающий мимо низенький берег, поросший невысоким кустарником. В противоположную сторону смотреть было трудно – там низко над водой, немного в стороне, слепило глаза местное солнце, неплохо имитирующее настоящее. Водная гладь впереди по курсу постепенно поднималась, вставала стеной и исчезала в белой туманной пелене, а уже сзади выныривала оттуда и постепенно спускалась к корме судёнышка.

– Пожалуй, здесь у вас даже красиво, – задумчиво произнесла космолётчица. – Оригинально. Только на Земле лучше. Там простор во все стороны. Горизонт. А тут…

Она затруднилась точно выразить свои впечатления.

– Да, я видел Землю, – ответил наследник Стирти. – На видео.

– На видео? Так у вас здесь и видео есть?

– Ну да, привозят же некоторые с собой гаджеты с записями из Большого Мира. Необычная у вас планета. Никак не верится, что вокруг неё никакой оболочки нет. Как же там воздух в Пространство не уходит?

– Так ведь его гравитация держит, закон всемирного тяготения. Вам что, в этой вашей… как её… школе не рассказывали?

– Говорили, конечно, но всё равно странно. Вот бы побывать на Земле!

– Может, и побываешь ещё. Если, разумеется, спортом будешь заниматься как следует. Ты же вон какой крепкий на фоне ваших местных дистрофиков!

Ладья стала понемногу удаляться от берега, и наследник, прищурив глаза от солнца, слегка повернул руль, поправляя траекторию.

– А твоя мама здесь родилась? – спросила Лита после паузы.

– Угу…

– А дедушка? Ой нет, он же говорил, что учился в Космической Академии. Он землянин?

– Угу… Он первопоселенец.

– В смысле?

– В прямом смысле. Это самые первые люди, которые здесь появились.

– А до них, до первых людей, кто тут жил? Великие Странники?

– Наверное. Нас учили, что весь этот мир Странниками создан.

– И город этот ваш тоже?

– Нет, что ты… Сначала города не было, везде был лес. Люди в нём постоянно воевали между собой из-за еды, из-за женщин. Убивали друг друга. А потом некоторые короли, и мой дедушка в их числе, объединились и построили город. Чтобы войн больше не было.

– А эти ваши короли откуда взялись?

– Так ведь в каждой группе людей всегда есть самый сильный, самый умный, одним словом, лидер. Вот он и становится королём. При этом себе особый знак на груди выкалывает и клятву даёт, что будет заботиться о своих подданных. Только всё это было раньше, в лесу. У нас в городе теперь нар… нар… это… на-ро-до-властие, вот! Мы каждый год ферзя избираем. Если он о нас плохо заботится, то в следующий раз мы другого выберем. Вон, Джулиус не смог пещеры удержать, и их лесовики захватили. Скоро будут выборы, и наверное, победит Ганстель, он из чёрных. Только дедушка не хочет, чтобы чёрный ферзь победил. Говорит, что чёрным на нас наплевать, им бы только сбежать отсюда. А белые постепенно всех лесовиков победят или к себе переманят, и тогда мы все будем жить хорошо.

– У вас тут всё совсем, как в нашем Большом Мире. Глобальное Сплочение в миниатюре. Да-а… А зачем вам вообще король? У вас же есть это ваше замечательное народовластие.

– Как это – зачем? Белые с чёрными сразу передрались бы, как в лесу, если б не мой дедушка. Он решает все спорные вопросы. За соблюдением законов следит. И деньги печатает.

– Деньги? Какие ещё деньги?

– Ну эти… пилюли съедобные. Разноцветные. В блестящих упаковках.

– Надо же… Прямо, как на тридцать четвёртом уровне. А твой дедушка что, умеет их изготавливать?

– Ага. У него для этого специальный принтер есть, на всей планете один-единственный. Раньше, говорят, было несколько, но все уничтожили кроме одного. И правильно! Деньги должен печатать кто-то один. А то, если все этим займутся, то никто ни у кого ничего покупать не будет. Поэтому только дедушка решает, сколько денег изготовить и кому отдать.

– А ты, значит, как официальный наследник потом заменишь дедушку. Ну-ну… А твоя мама что, этим заниматься не хочет?

– Угу. Она говорит, что это не женское дело – деньги делать. У женщин лучше получается их тратить. Ну, то есть менять на разные вещи.

– Да, в этом мы сильны… Ну что, долго ещё будем туда плыть? А может, совершим кругосветное плавание по примеру Магеллана?

– Ой, нет, нам пора назад, к городу. – Стирти повернул руль, ладья описала на гладкой воде большую дугу, и берег оказался с другой стороны. – В самом деле, мы с тобой уже далеко заплыли. Как бы аккумуляторы раньше времени не сели…

Дом Дольпуса оказался жалкой лачугой, кое-как свинченной болтиками из мятых листов алюминия. Пожилая женщина, которую звали Кора, открутила один из болтиков, отворила громыхнувшую дверь и провела Милли внутрь. Жених лежал в дальней комнатке на невысоком топчане (ящике из-под пробоотборников), был укрыт одеялом до подбородка и походил на высушенную древнюю мумию.

– Он хоть жив? – испугалась Милли.

Кора приложила ухо к груди больного и, видимо, ничего не услышав, пощупала пульс на сонной артерии.

– Живой. Спит. Да ты садись, садись, девочка.

Космолётчица послушно присела на шаткий стульчик. Её собеседница пристроилась в ногах у лежащего.

– А вы давно за ним… это… ухаживаете?

– Да уж второй год. Это, конечно, по местному времени, год здесь короче, чем на Земле, намного короче. Ты не думай, тебе за ним ходить не придётся. Он уже скоро того… отселится к Великим Странникам в Главный Сервер.

– Куда?

Кора невесело усмехнулась.

– Это Дольпус всем об этом рассказывал. Да и сам, наверное, в это поверил в конце концов. Мол, Великие Странники, когда создали эту планету…

– Спутник этот?

– Ага, спутник. У нас ведь считается, что всё в Солнечной системе создано Странниками – и планеты, и спутники, и люди, которые на них проживают. Кроме Земли, конечно…

– Да ну, чушь какая! Ну да, нам рассказывали, что раньше приписывали инопланетянам любые непонятные явления – пирамиды на Марсе, например, или светлое пятно на Церере. Но ведь есть же разумные объяснения! Зачем приплетать сюда каких-то Странников? Кто их вообще когда-нибудь видел?

Кора немного помолчала, глядя в маленькое оконце.

– Так ведь если кому-нибудь нравится верить в Великих Странников, то зачем его разубеждать? – наконец сказала она. – Пусть мечтает о Главном Сервере, если ему так жить легче.

– А что это такое – Главный Сервер?

– Странники ведь не просто создали этот мир. Они ещё и наблюдают всё время за людьми. Каждому человеку они вживили в мозг наночип, маленький такой, незаметный…

Милли затаила дыхание, и глаза у неё округлились от удивления.

– Вот в этом чипе и записывается вся личность человека, состояние всех его нейронов, всех синапсов. А потом, когда носитель биологически умрёт, все файлы из чипа копируются в Главный Сервер у Странников, и человека там можно создать вновь, в виртуальном мире. Если он этого заслуживает, конечно…

Носитель чипа вздохнул, зашевелился и зачмокал губами.

– Кушать хочет. – Кора поднялась с топчана. – Сейчас.

Она принесла из соседнего помещения смешной блок-стакан с длинным носиком, присела сбоку на лежанку и поднесла носик к бледным губам. Дольпус шумно потянул из сосуда жидкую пищу, с трудом делая глотательные движения.

– А можно мне? – робко попросила Милли.

Она тоже осторожно покормила больного. Тот наконец насытился, Кора вытерла ему рот тряпочкой и отставила посудину в сторону.

– А что потом будет с этим человеком? Ну там, в Главном Сервере? – спросила Милли и непроизвольно потрогала свой затылок.

– А что будет? – Рассказчица снова присела у больного в ногах. – Будет жить вечно. В том мире, в котором хотел жить при своей физической жизни. Если, конечно, этот человек был хороший, добрый, а его мир – светлый и радостный.

– А если нет? Если он преступником был? Здесь же все бывшие преступники, да?

Кора скорбно вздохнула.

– Плохой человек тоже в свою виртуальную среду попадёт. Соответствующую…

Наступила небольшая пауза.

– Да ну! – тряхнула головой Милли. – Ерунда всё это! Сказки! Выдумки! Какие Странники? И вообще, такой чип создать невозможно. Ведь тогда у него каждая ячейка памяти меньше атома должна быть. Вы сами-то в это верите?

– Хотела бы, – невесело улыбнулась собеседница. – Хоть не так грустно было бы умирать, когда жизнь закончится. Ни детей у меня нет, ни родственников, никого. Только у меня не получится. Я ведь раньше, в Большом Мире, айтишником была. Мне ли не знать, что может быть в этой области, а что – нет?

– А сами-то вы за что сюда попали? Ой, извините…

– Да ничего, ничего… За убийство. Да не смотри ты на меня так. Мой… скажем так, очень нужный мне человек ушёл жить к другой женщине. Ну я и доработала программу её домашнему роботу. Несчастный случай произошёл. Глупая я была. Не вернулся он ко мне…

Кора поправила одеяло на лежащем больном, потрогала его сонную артерию.

– Почему вы за ним ухаживаете? – нарушила тишину Милли.

– Ну как же… Хороший ведь был человек. Раньше всё время помогал мне – в доме починить чего-нибудь или что-то тяжёлое поднести. Детей очень любил. В школе уроки вёл, рассказывал им про Сервер, про Странников. Даже в очередь на невесту записался, да только вот теперь не судьба…

– Он сюда что, по ошибке попал?

– Ага, как же… Слышала про маньяка с Ганимеда? На девушек молодых нападал, насиловал, потом убивал. Это он. Он и здесь поначалу много жизней положил, когда большая резня была, ещё до появления города. А потом, видишь, исправился к старости, просветился. Наверное, страшно умирать стало… Да ты иди, иди, девочка, посетила жениха, и ладно. Не будет он тебе мужем, конечно не будет. Следующего запишут.

Беспомощный старичок шевельнулся, забеспокоился, и Кора снова осторожно поправила на нём одеяло.

– А мне нужно будет ещё приходить? – помявшись, спросила Милли.

– Приходи, конечно, если захочешь…

Нэя неторопливо шла по узкой загаженной улочке, а счастливый жених семенил рядом на коротеньких кривых ножках, страдая одышкой и хватаясь за сердце.

– Тебя хоть как зовут-то? – осведомилась космолётчица. – А то вдруг сейчас скончаешься, а я даже и не узнаю.

– Болтозар… – просипел старикашка. – Болтозар Бас…

Нэя всё-таки сжалилась над ним, остановилась, и её спутник постепенно пришёл в себя.

– Ну что, отдохнул, миленький? Как там тебя… Бронтозавр? Болтозар? Куда мы сейчас идём? К тебе домой?

– Нет-нет! – Старый Болтозар замахал ручками. – Зачем ко мне домой? Ты же невеста… душа моя… За тобой следует ухаживать! Мы отсюда пойдём непосредственно в кафе!

Слово «кафе» было произнесено им с нескрываемой гордостью.

– Да ладно! На этой мусорной свалке даже целое кафе есть?

– Разумеется! У нас же здесь настоящий город. Потому что цивилизация. А цивилизации без кафе не бывает.

Престарелый жених отдышался окончательно, и будущие супруги направились в кафе.

– А ничего, что я землянка? Не напрягает? Ты же у нас борец за сепарацию.

– Ничего, ничего, душа моя, твои недостатки постепенно исправятся.

– Ага, размагничусь, конечно, со временем.

– Да-да… А вот когда у меня будет три сына…

– Да слышала я уже про твои будущие подвиги! Ты сам-то откуда сюда свалился? Не с Луны?

– О-о… Ты будешь гордиться, что у тебя такой знатный супруг! Я марсианин… в четвёртом поколении… потомок самого Лансдорпа Великого! И мои сыновья… герои… несомненно, подтвердят происхождение нашего рода! Вот мы и пришли… в кафе… заходи, душа моя, заходи…

Местное заведение для общественного питания находилось на краю города, неподалёку от проволочной ограды и представляло собой потрёпанный матерчатый навес над несколькими почти настоящими столиками. Рядом торчала небольшая будка, в которой, видимо, готовилась еда. Посетителей было немного – с краю сидел красномордый детина, лениво попивающий что-то из большого стакана, а ближе к середине какой-то неприметный субъект с жадностью лопал кашу. Бронтозавр Бас, пыхтя и размахивая ручками, торжественно усадил свою спутницу за свободный столик и тут же плюхнулся рядом. Детина со стаканом удивлённо уставился на новую жительницу города, невзрачный пожиратель каши тоже замер с набитым ртом. Из будки вышел угрюмый космит в засаленном фартуке и вразвалочку подошёл к новым клиентам.

– Привет, Болтозар, – буркнул он, разглядывая Нэю. – Чем будешь угощать свою молодую невесту?

– Нектар Богов, разумеется! – напыщенно молвил старый Болтозар, попытавшись (и не без некоторого успеха) щёлкнуть пальцами. – Давай два!

– А из еды?

– Она только что завтракала… ничего не хочет… Ты ведь не хочешь, душа моя?

– Обойдусь.

– Значит, только два нектара, – подытожил официант (или, скорее всего, хозяин) и ушёл за заказом.

– А у тебя, миленький, раньше была жена? – небрежно осведомилась Нэя. Её ногти стали постепенно принимать агрессивный оранжевый цвет. – Или ещё какая-нибудь подружка? Ну там, в Большом Мире?

– Нет-нет, душа моя, никого не было. Я ждал тебя… только тебя…

– Так ты, выходит, совсем необученный? С какой стороны подступиться-то, знаешь?

– У меня будет три сына… – Будущий многодетный отец мечтательно прикрыл глаза. – Они будут… герои…

Хозяин кафе, он же по совместительству официант, принёс заказ – два небольших пластмассовых стаканчика с бурой жидкостью, резко шибающей этанолом.

– С тебя двадцать беленьких, – сообщил он блаженно улыбающемуся клиенту.

– Что? Двадцать? Почему так много? – возмутился тот.

– А ты что, не знаешь? Свёкла нынче дорогая. Неурожай.

– А почему сейчас? Подожди, может, я ещё что-нибудь закажу!

– Захочешь – закажешь, конечно. Но сначала заплати. А то опять удерёшь, как в прошлый раз.

Старый Бронтозавр (нет-нет, Болтозар, конечно же!) с предельно недовольным выражением на лице вытащил из кармана мешочек и стал в нём чем-то шуршать. Хозяин заведения терпеливо ждал. Клиент наконец вытащил и небрежно бросил на стол блистер с белыми пищевыми пилюлями.

– У вас они тут что, тоже вместо денег? – оживилась Нэя.

– Ну да, – подтвердил местный предприниматель, принимая оплату. – Очень практично. С большим капиталом никогда от голода не умрёшь. Не то что в лесу. Я, помнится, там хлебнул горя…

И, усмехнувшись и ещё раз оглядев Нэю с головы до ног, он ушёл в свою будку.

– Угощайся, угощайся, душа моя, – угодливо заулыбался жених и тут же залпом вылакал свою порцию. Его лысый морщинистый череп, и без того достаточно красный, приобрел явно выраженный багровый оттенок и стал чем-то похож на его далёкую родину. Нэя осторожно попробовала Нектар Богов на язычок и сморщилась от жуткой кислятины.

– Ты кем раньше работал, миленький? – поинтересовалась она. – Там, у себя, на Марсе?

– О-о… У меня была своя фирма. Солидная, между прочим! – гордо ответил марсианин. – Обслуживание кораблей всяческих… межпланетных…

– А сюда за что попал? За какие подвиги? Надеюсь, за неуплату налогов?

– Я давний стойкий борец за свободу… – торжественно начал вещать Болтозар, слегка раскачиваясь на стуле, – …за сепарацию… Я призывал к великой борьбе…

– Ага, сейчас он тебе наплетёт! – хихикнул со своего места пожиратель каши, уже справившийся со своей немаленькой порцией. – Он у себя на заправке горючее разбавлял инертными жидкостями. А из-за этого корабль грохнулся, люди погибли…

Болтозар, проворно обернувшись, гневно зашипел на него и замахал ручками. Нэя вскочила, опрокинув невысокий кривоногий стульчик.

– Ах ты… бронтозавр ископаемый! Значит, горючее разбавлял? Экономить пытался, да?! А если бы я этот корабль пилотировала? А?! Да я тебя…

Она чуть было не вцепилась ногтями в его морщинистый дряблый загривок, но вовремя спохватилась, выпустила пар и двинулась к выходу из заведения.

– Душа моя… – взмолился старый Болтозар и жалобно задёргал своими хилыми конечностями. – Я… Я… Я…

Нэя резко обернулась.

– Ну, миленький, – жёстко промолвила она, сверкнув убивающим на месте взглядом, и её ноздри слегка зашевелились от гнева, – спеши насладиться жизнью! Первую… эту… как же её там… брачную ночь ты у меня точно не переживёшь!

Глава двадцать девятая

ЗАЧЕМ НУЖНЫ НОМЕРА

Тонкий ручеёк, бьющий из расселины в скале, к середине дня должен был иссякнуть, поэтому сразу же после включения солнца к нему выстроилась приличная очередь. В основном здесь толпились шестёрки и семёрки, крайне неряшливо одетые и оснащённые разнообразными ёмкостями, однако первым стал набирать воду сурового вида космит с цифрой «восемь» на груди и шрамом на лице. Публика в очереди культурой и дисциплиной не отличалась – повсюду слышались крики, ругань, иногда заключённые даже начинали злобно толкаться. Геркулеса, впрочем, никто не трогал, поскольку неподалёку стоял капитан Джи Лин и мрачно наблюдал за толпой. Гермокастрюля, слегка закоптившаяся за последнее время, наконец, наполнилась до краёв, Тим Том в сопровождении капитана вернулся к палатке и осторожно поставил ёмкость на разгоревшийся костёр.

К новым жильцам поляны вразвалочку приблизился какой-то восьмёрка.

– Это вам. – Он бросил на траву небольшой мешок. – Пропитание. Ваша пайка. Доля малая от того корма, который вместе с вами причалил.

– Спасибо… – прогудел Макс, но Джи Лин резко обернулся к нему с недовольным выражением на лице. Подошедший преступник фыркнул со смеху и покрутил головой.

– Велели вякнуть тебе, король, – добавил он. – После кормёжки сходка у Туза.

Восьмёрка повернулся и пошёл прочь.

– Я же говорил: здесь благодарить не принято! – сурово сказал капитан доктору.

– Ага… – смутился тот. – Нечаянно вырвалось… Я забыл…

– А что там принесли? – спросила Белая Пешка, вытянув шею.

– Сейчас посмотрим. – Повар вывалил на матерчатый пол палатки содержимое мешка. – У-у… Овсянка с помидорами!

– А ты думал, что здесь нам предложат пюре из земляничных бананов? – усмехнулся Джи Лин. – Сначала будем есть овсянку. Наши продукты побережём.

– Зачем это?

– Затем! Для пилотов.

– А овсянка вкусная? – опять полюбопытствовала Пешка.

– Ну как тебе сказать… Это такая каша. А ты что, никогда её не пробовала?

– Не-е. У нас кашу варят из репы. А когда по праздникам – то с картошкой.

– У вас тут даже праздники есть?

– Ну конечно, есть! Например, Новый Год – это, когда солнце совсем низко над морем. Он недавно был. День основания города, день выборов ферзя…

– Какого ещё, к Эриде, ферзя?

– Ну, это самый главный человек у нас в городе. Он всё решает – кому и что делать. А все остальные ему подчиняются, так как сами его выбрали.

– Интересно, – пробормотал Джи Дин. – История имеет свойство повторяться. А с королями вашими что сделали? Убили?

Пешка вздрогнула.

– Да вы что! Это только на Земле раньше были такие ужасы. Потому что земляне злые. Ой…

– Да ладно, ладно, мы не обиделись, – скривился в усмешке Тим Том.

Местная горожанка на всякий случай подвинулась поближе к Алексу.

– У нас короля уважают, – поведала она. – Он уже старенький. Раньше, говорят, королей было несколько, но все остальные умерли.

– А как его зовут? – внезапно поинтересовался капитан «Полюса».

– Это… Ой! Я забыла…

Вода в гермокастрюле закипела, повар с кислой миной на лице закачал пакеты, и все принялись за еду.

– После завтрака займёмся делами, – промолвил капитан, доскабливая термопакет. – Ты, доктор, всё время будешь рядом со своей пациенткой. Лучше сидите в палатке и не высовывайтесь. Захочет в туалет – проводишь её до кустиков. Вы оба пойдёте в лес дрова собирать. А то в следующий раз нечем будет воду кипятить.

– А вы? – тут же спросил Тим Том.

– Ты же слышал. Сейчас будет некое совещание или, правильнее сказать, конференция, она же сходка. Попытаюсь что-нибудь узнать. Как себя вести, все помнят?

– Угу…

И после завтрака отряд разделился на три части. Белая Пешка, забравшись в палатку, тут же забилась в дальний угол, обхватила руками колени и уткнулась в них носом, опасливо поглядывая на Макса. Тому ничего не осталось, как расположиться напротив, у самого входа.

Некоторое время они сидели молча.

– У тебя это… нога не болит? – застенчиво спросил врач.

Пешка отрицательно помотала головой, продолжая настороженно наблюдать за татуированным землянином. Тот смутился и стал зачем-то перекладывать в своей сумке вещи. Полог палатки внезапно отодвинулся, и внутрь просунулась чья-то мерзкая рожа, ощерила гнилой рот, глядя на Пешку, потом заметила Макса (который, конечно же, растерялся со всеми вытекающими отсюда последствиями) и, ойкнув, скрылась.

– Ты на Земле тоже валетом был? – нервно спросила дикарка.

– Не-е… У нас валетов нет. У нас все люди равны… без номеров…

– А зачем тогда у тебя такие страшные наколки?

– Так ведь это… – Макс несколько замялся. – Я же член сообщества.

– Какого ещё такого общества?

– Сообщества… в Сети… готических бруталистов.

С минуту оба помолчали.

– А что, без наколок нельзя жить в вашем обществе? – подняв голову, поинтересовалась Пешка уже гораздо спокойнее.

– В сообществе, – поправил Макс.

– Ну да, в сообществе.

– Так это… У меня же раньше их не было. – Доктор посопел и неожиданно разоткровенничался: – Я в детстве был толстым… неуклюжим… на занятиях спортом всегда последним. Меня в интернате все дразнили… обижали… даже били иногда…

– Тебя?!

– Ну да… А потом, когда я в колледж учиться пошёл, я в сообщество вступил и эти… татуировки… тоже сделал. В колледже меня уже не дразнили… уважали…

– А ты и в самом деле доктор? Больных лечишь?

– Ага… Я всегда хотел людям помогать, – соврал Макс, – поэтому и пошёл… в медицинский…

Пешка шмыгнула носом и опять уткнулась носом в колени.

– А здесь, в лесу, только валеты с наколками ходят. Или короли.

Доктор посопел и снова стал копаться у себя в сумке.

– А валет… это, вообще, кто? – спросил он спустя некоторое время.

– Как это – кто? Помощник короля.

– А-а… А почему все остальные здесь с номерами?

– Для порядка. Чтобы никаких споров не было.

– А у вас, в городе, тоже все… это… пронумерованы?

– Нет, конечно! – Пешка подняла голову. – У нас в городе все равны, как и у вас на Земле. А про номера мне хромой Дик рассказал – он раньше в лесу жил. Когда новичка в масть берут, то сначала шестёркой, вот как меня ваш дедушка взял. Шестёрка делает всё, что ему остальные скажут. А когда он захочет подняться, чтобы меньше работать, то должен вызвать на поединок семёрку. И если его победит, то они местами меняются. Ну и так далее. Которые с номерами, те кулаками дерутся, ну а если десятка валета вызвал – тогда на ножах.

– А если… это… на короля?

– У-у… за короля сразу бьются насмерть. Королю опускаться вниз нельзя. Вот, кстати, если кого убьют, то все, кто снизу, сразу выше сдвигаются, и можно новую шестёрку в масть брать.

– А Туз… это… откуда взялся?

– А Туза короли на сходке выбирают из своих. Самого крутого. Раньше, говорят, Туза не было, и короли жили сами по себе. Поэтому городские ополченцы всегда их побеждали и грузы из пещер получали. А теперь лесовики всё берут. Я еду из пакетов всего несколько раз в жизни пробовала – такая вкусная!

Белая Пешка грустно вздохнула, видимо, вспомнив свою жизнь в городе, и снова уткнулась в колени.

Поблизости от поляны доступного горючего материала не было – все подходящие для этого ветки и сучки давно подобрали, и даже нижние ветви у многих деревьев были обломаны. Сборщики дров уже удалились на порядочное расстояние от палаток, но топлива для генератора кипятка (слово «костёр» постоянно вылетало у них из головы) им удалось раздобыть совсем немного. Поэтому стажёрам пришлось всё дальше и дальше углубляться в лес.

– Я думаю, что это наш капитан, – сказал Алекс, когда они отошли достаточно далеко.

– Чего? – переспросил Тим Том.

– Это капитан всё подстроил. Он же тут, оказывается, свой человек. Король! Сначала наших пилотов похитил, а теперь и нас сюда заманил.

– Да ну… Он же нас с тобой брать не хотел. Только Макса взял и этого… который с Луны.

– Ну мы-то ему не особенно нужны. А вот селенит… Он ведь у нас, на «Полюсе» не просто так появился. Говорит, что пси-код подделал. Ага, как же! И ушёл он, наверное, не к кораблю. Джи Лин ему что-то нашёптывал перед этим.

– А Макс? Он что, тоже его сообщник?

– Не-е… У него просто морда подходящая – местных бандитов пугать. И силы много.

Специалист по нагрузке немного помолчал, обдумывая услышанное.

– А как капитан мог пилотов похитить? – спросил он.

– Откуда я знаю? У него в каюте, между прочим, целый пульт связи есть. Кто знает, какая в нём аппаратура напихана… А потом, откуда у него парализатор, если он честный человек?

– А как же ему разрешили к этой тюрьме пристыковаться? Это ведь запретная зона.

– Как, как… Преступники всё смогут, если захотят.

Тим Том опять ненадолго задумался.

– Погоди-ка! Но ведь этот… Туз местный говорил, будто Джи Лин когда-то отсюда освободился. По какой-то… этой… амнистии (кстати, что это?). Зачем ему возвращаться обратно в тюрьму?

– Вот у него и спроси! Слишком много вопросов задаёшь. Прямо, как наш менеджер.

– Да-а… Жалко, что Ниразо сюда не пошёл. Он бы его вывел на чистую воду!

– Ага. Он единственный из них из всех производит впечатление адекватного человека. Пилоты только хихикают да тискаются у себя в каюте.

– А как ты думаешь, что теперь с нами будет?

– Откуда я знаю? Может, выкуп за нас потребуют, как преступники делали в старое доброе время. За тебя, кстати, большие деньги можно спросить.

Эта простая и очевидная мысль сильно возмутила нагрузочного специалиста.

– Ещё чего! Да мой папа… Да он им… Их же робокопы сразу тут всех…

– Это ещё неизвестно. Кстати, почему, думаешь, тут никакой охраны нет? Только потому, что отсюда в космос нельзя убежать? Ну-ну…

Тим Том не ответил – он настороженно наблюдал за двумя местными жителями, которые крутились неподалёку и, видимо, тоже собирали топливо. Алекс также уже давно их заметил и постоянно маневрировал, стараясь оказаться подальше от преступников, но те всё время сокращали дистанцию. Вероятно, у них были какие-то недобрые намерения в отношении новеньких.

– Слушай, ты не помнишь, в какой стороне палатки? – внезапно спохватился Геркулес.

Повар стал озираться вокруг.

– Вот, звёздная пыль… А где было солнце, когда мы от поляны отошли? Справа или слева?

– Откуда я знаю? Я думал, что ты запомнил. Ты же потащил меня сюда!

– Я потащил? Это ведь ты предложил зайти подальше!

– Ага, сам дорогу потерял, а теперь крайнего ищешь?

– Да ты… да ты…

Заключённые тем временем, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого поблизости нет, подошли почти вплотную к ругающимся практикантам.

– Чего шумим, братья? – оскалился в улыбке «восьмой», невысокий костлявый малый с недобрым прыщавым лицом. Второй бандит, повыше и потолще, с девяткой на груди, усмехнулся и что-то сказал ему вполголоса, на что прыщавый прыснул со смеху. Стажёры, замолчав на полуслове, испуганно переглянулись.

– Подскажите, пожалуйста, в какой стороне палатки? – дрогнувшим голосом попросил Алекс.

– Палатки? Зачем тебе палатка, дружище? Можно и в кустиках.

Оба пожизненно заключенных преступника дружно заржали.

– Напрасно ты чехол на череп прикинул, уважаемый, – отсмеявшись, участливо сказал «девятый». – Мы же видели твою красоту, когда ты ящики из баржи выкатывал.

– Чего? – растерялся повар. – Я вас не понимаю…

«Восьмой» подступил к нему совсем близко и протянул руку к нагрудному карману комбинезона.

– Ой! Что это у тебя?

– Где? – наклонил лицо к груди Алекс. Нахальный преступник тут же больно схватил его за нос двумя пальцами, а другой рукой сдёрнул бандану с головы и противно захихикал.

– Отдай! Ну пожалуйста… – жалобно заныл инженер-гастроном, высвободив нос из руки противника и стараясь выхватить спасительную тряпку. Бандит-девятка захохотал, явно наслаждаясь разыгравшейся сценой, а его восьмой коллега швырнул бандану на землю и стал подталкивать Алекса в сторону.

– Ты же низвергнутый, разноцветный, – с ухмылкой напирал он на окончательно растерявшегося стажёра. – Ты же радужный! Пойдём, потрёмся в кустиках!

Специалист по полезной нагрузке, стоявший до этого момента с раскрытым ртом, неожиданно опомнился.

– Ты чего к нему пристал? Не трогай его! – завопил он и, подскочив, с силой оттолкнул наглеца от повара обеими руками. Костлявый космит весил заметно меньше пухленького землянина, да и сила тяжести здесь была невелика, поэтому он отлетел на приличное расстояние в сторону и растянулся на земле. Его спутник сразу же перестал смеяться, напрягся и сунул руку в карман.

– Ты видел?! Ты видел, Бык?! – закричал прыщавый, поднимаясь на ноги. – Семёрка на меня руку поднимает!

– Да-а… Понизили тебя, Хрящ. Непорядок! – отозвался его коллега Бык. – А вы, сурки, случайно номера не попутали?

– Почему это? – испуганно спросил Тим Том, осознав, что совершил нечто, совершенно здесь недопустимое.

– Да ты, пухлый, не дрожи, мы тебя не тронем. – Заключённый по прозвищу Хрящ отряхнул свой балахон и снова подошёл к стажёрам, хотя и не слишком близко. – А вот с твоего радужного оленя спросим, как с равного.

И он стал демонстративно засучивать рукава своей хламиды. Было понятно, что тощий разноцветный противник устраивает его гораздо больше, нежели пухлый и крепкий.

– А в чем, собственно, дело… – К Алексу наконец-то вернулся голос. – Вы объясните… Мы же здесь недавно…

Хрящ в ответ на этот лепет лишь возмущённо фыркнул, но Бык как старший по номеру из присутствующих снисходительно пустился в разъяснения:

– На большую цифру можно бычить исключительно в своей масти. И то, если хочешь занять его место. А когда персонажи из разных тусовок, то поединок только между равными может быть, ибо на младшего наезжать недостойно. За него его старший ответит. Ты, землянин, на восьмёрку быканул, хотя сам семёрка. С твоей восьмёрки и спрос.

– А ты чего до сих пор в семёрках ходишь? – проявил любопытство Хрящ. – Давно бы уже подмял его под себя. Ты же вон какой здоровый!

Он наконец справился со своими рукавами и встал в некую позу, предполагающую, видимо, готовность к поединку.

– Ну что, олень, отвечать будешь на претензии или сразу низвергнешься?

Алекс к тому времени уже взял себя в руки, припомнил подробные наставления и инструкции перед походом и выработал линию защиты.

– Поступим иначе. – Он попытался скопировать манеру речи капитана. – Предлагаю обмен. Собственность на претензии.

– Продемонстрируй!

Потенциальный противник прыщавого задиры достал из кармана кольца, которые когда-то носил в своих выдающихся ушах – очевидно, никогда с ними не расставался.

– Вот…

– Ух ты! – разом воскликнули пожизненно заключённые.

– Вот это цацки! – восхитился Хрящ.

– А их что, на себе надо носить? – сглотнув, осведомился Бык.

– Ага.

– А где? Через нос продевать?

– Можно и через нос. – Ехидный стажёр не отказал себе в удовольствии поприкалываться над местными жильцами, совершенно не разбирающимися в современной моде. – Можно через ухо. Или пониже, на груди, через сосок. А можно ещё пониже…

– Обмен годится! – тут же заявил Бык. – Претензии на две цацки!

– Согласен! – важно ответил повар, и обмен состоялся. Заключённые граждане побрели прочь, восторженно разглядывая своё приобретение и вполголоса обмениваясь репликами.

– Я себе цвет волос сразу поменяю, – всхлипнул Алекс, подбирая с земли бандану и повязывая её себе на голову. – Чёрные сделаю, как у Нэи. Вот только доберусь до цивилизации…

– А раньше-то ты зачем такую радугу на голове изобразил?

– Пришлось, – вздохнул повар. – На меня же никакого внимания не обращали в интернате. И учился я плохо, и вообще… Никто дружить со мной не хотел. Перед колледжем в биосалон сходил – сразу всё изменилось… А ты сначала думай, а потом делай! – прикрикнул он на Геркулеса. – Скажи спасибо, что я ситуацию разрулил. А то бы…

– Ага… А сам-то… А сам-то…

– Чего – «сам»? Я, может, его специально в кусты заманивал!

– Угу, как же…

– Тихо! Они, наверное, к палаткам пошли. А ну, давай за ними! Только незаметно, вдруг им не понравится.

– Ничего, у тебя ещё лабреты в кармане есть. Есть ведь, правда?

Находчивый стажёр нахмурился и ничего не ответил.

Поляна с палатками, как ни странно, оказалась совсем неподалёку. Джи Лин, уже вернувшийся с преступной конференции, скептически посмотрел на добытое практикантами топливо, покачал головой и вынул из своей сумки прозрачную упаковку с большими белыми таблетками.

– Это что? – удивился Алекс.

– Сухое горючее, гексамин. На пару раз хватит. Но дрова всё равно придётся искать. После обеда снова пойдёте.

– Куда они все подевались? – Тим Том покрутил головой, оглядывая поляну. – Раньше их было больше…

– Раньше тут был делёж добычи, которую мы привезли. А сейчас часть из них пошла сторожить пещеры, а других отправили искать наших пропавших коллег.

– А мы… это… куда пойдём? – спросил Макс

– Никуда! – со скрытым раздражением ответил капитан. – Оказывается, по местным понятиям новичкам даётся десять дней, чтобы привыкнуть к обстановке. Вот нам и придётся всё это время сидеть здесь. Привыкать.

– А вы что, не знали раньше про все эти правила? – нахально поинтересовался у короля специалист-семёрка.

– Звёздная пыль! – Командир «Полюса» присел на камень возле погасшего костра. – Тут всё изменилось за эти годы, и не к лучшему. После того, как часть местных жителей откололась и создала город, оставшиеся тоже… глобально сплотились. Вон, даже Туза себе избрали. В моё время он в шестёрках ходил.

– Как же наш селенит дойдёт до корабля, если эти бандиты пещеры караулят? – усмехнулся повар и выразительно глянул на Геркулеса.

– Вот и я беспокоюсь, – проворчал Джи Лин. – Он ведь по лесу ползает еле-еле. Как бы не пришлось ещё его выручать.

– И что же нам теперь… это… делать? – растерянно промычал доктор, и Белая Пешка непроизвольно отшатнулась от него.

– Отведите меня домой… к маме… – заскулила она.

– Не дёргайтесь, – угрюмо сказал капитан. – Ждать будем.

Глава тридцатая

НА КРАЮ СВЕТА

Нэя и Милли сидели рядышком на каком-то старом поломанном ящике и исподлобья наблюдали, как несуразная самоходная машина, чем-то похожая на большого серого слона, неторопливо тащит по дороге неисправную шлюпку с «Полюса». Из города, за колючую проволочную ограду, космолётчиц категорически не выпустили, и за происходящим действием им пришлось наблюдать издалека. Под посадочные опоры прилетевшего сюда кораблика были подсунуты большие металлические листы с загнутыми краями, которые постоянно цеплялись за неровности почвы, выскакивали из-под шлюпки, и транспортировка негабаритного груза тут же немедленно прекращалась. Многочисленные горожане, похожие издали на суетящихся муравьёв, подпихивали импровизированную волокушу обратно, и самоходный слон, выпуская облака пара и рассыпая искры, возобновлял движение. Утренний туман вокруг уже окончательно растаял, и стало заметно, что солнце, по-прежнему вися низко над морем, сместилось немного в сторону. Видимо, оно зачем-то ползало здесь по кругу.

– Нам надо что-то делать, – нарушила молчание Нэя. – Вдруг эти местные чёрно-белые действительно смогут отключить автонавигатор?

– В общем-то, ничего сложного, – заметила Милли. – Мы бы, пожалуй, и сами справились. Время только нужно, чтобы в схеме разобраться, и инструменты.

– Ага… Наладят ручное управление на нашей шлюпке и улетят отсюда. А они ведь заключённые, на всю свою оставшуюся жизнь тут заперты за ужасные преступления. Натворят чего-нибудь, а нас потом обвинят в пособничестве к побегу!

– Может, им не удастся далеко улететь? Полиция их поймает.

– А если не поймает? Я, кстати, не уверена, что робокопы сюда заявятся. Помнишь, что этот длинный тогда сказал?

– Какой ещё длинный?

– Ну тот, который нас на тележке сюда привёз. Они же могут любого робота перепрошить под свои недобрые цели! Что тогда будет?

Милли задумалась и ничего не ответила.

– Ну чего ты за мной ползаешь?! – вдруг закричала Нэя, обернувшись. Из-за угла ближайшего дома выглядывала лысая марсообразная голова старого Болтозара. – Всё время меня преследуешь! Вали отсюда! Видеть тебя не хочу!

– Душа моя… – раздалось из-за угла. – Меня оклеветали завистники… Я давний стойкий борец за свободу…

Нэя с сердитым выражением на лице повернулась обратно.

– Бронтозавр ископаемый…

– Здесь должен быть какой-то выход, – заключила Милли. – К приёмному терминалу. Туда, где они грузы получают.

– Ну да, пещеры какие-то, как нам этот… как его… ферзь рассказывал.

– Вот-вот! «Полюс» наверняка стоит ещё там, на кольце. Добраться бы нам до этих пещер! Вот только шлюпка…

– Да, оставлять им транспорт нельзя. Сломать бы её как-нибудь окончательно. Или взорвать, например.

– Скажешь тоже! Террористка!

– Это наш будущий капитан потенциальная террористка! Где она, кстати? Опять со своим женихом по воде катается в этой недоделанной джакузи? А называется-то как гордо: целая ладья!

– Нам надо всё обдумать как следует сегодня же вечером. Не будем же мы дожидаться, когда нас тут распределят в жёны!

– Угу…

Мимо сидящих космолётчиц степенно проследовал статный длинноволосый космит, высокий и широкоплечий, возможно, даже размагниченный землянин. Глаза его горели фанатичным огнём, суровое лицо было преисполнено непоколебимой решимости, а новенькая чёрная ленточка на шее являла собой резкий контраст с живописными лохмотьями, почти что рубищем. Вокруг него в качестве свиты подобострастно крутилась стайка мелких прихлебателей. Остановившись и прикрыв глаза от низкого солнца ладонью, гордый житель Торманса стал пристально разглядывать происходящую на дороге возню.

– Вот! – Он торжественно потряс над головой указательным пальцем другой руки. – Сегодня наступает новая эра! Мы восстановим полицейский корабль и покинем наконец это убогое место на краю света! Мы выйдем в Большой Мир! Мы поднимем упавшее знамя нашей священной борьбы! Долой Глобальное Сплочение! Да здравствует свобода!

Свита, также поголовно отмеченная чёрными галстучками, бурно выразила своему вождю единогласную поддержку.

– Это наша шлюпка! – не выдержала Нэя такой нахальной самоуверенности. – Мы её вам не отдадим!

– Мы её сами починим и улетим отсюда, – добавила Милли.

Высокий оборванец медленно повернулся и одарил практиканток снисходительным взглядом, которым обычно смотрят на глупых и наивных детей. Прихлебатели испуганно поглядывали то на дерзких новеньких девиц, то на своего кумира, ожидая его реакции.

– Бедные женщины, – печально произнёс кумир. – Они ещё не осознали своего счастья. Они всё ещё желают вернуться туда, где правят тирания и произвол, где люди задыхаются под гнётом земной оккупации. Да ниспошлют на них Великие Странники озарение и просветление!

– Да-да… несомненно… справедливо… как мудро… – раздались торопливые голоса поддержки. Милли округлила глаза от столь странных утверждений длинноволосого пророка, и даже Нэя не нашла, что ему ответить.

– Космический корабль, – продолжил оратор, – не может быть собственностью отдельного индивидуума или группы безответственных лиц. Он принадлежит всему свободному человечеству!

Вокруг него снова раздались возгласы почитания и согласия, и лидер в окружении своих спутников двинулся к выходу из города. Стражники у проволочных ворот не посмели его задержать, и группа единомышленников направилась к видневшейся вдали транспортной процессии.

– Звёздная пыль… – пробормотала Нэя. – Бронтозавр! Иди-ка сюда!

За её спиной тут же раздались мелкие семенящие шажки и старческая одышка.

– Это кто? – кивнула космолётчица вслед удаляющемуся пророку.

– О-о… – задышал у неё над ухом старый Болтозар. – Это сам Ганстель! Уважаемый человек. Кандидат в ферзи, между прочим, на предстоящих выборах…

– Смотри-ка, какой деятель! Борец за свободу…

– А за что он, кстати, сюда попал? – поинтересовалась Милли.

– О-о… Он же бывший пилот, космолётчик…

– Бывших пилотов не бывает!

– Да-да, конечно, конечно. Их корабль не смог взлететь с Энцелада, и экипажу пришлось бросить жребий… кому остаться жить, а кому – нет… потому что кислорода не хватало…

– Надо же! – воскликнула Нэя. – Как в той легенде.

– Почему же тогда его приговорили к пожизненному? – удивилась Милли. – Ведь они кинули жребий.

– Говорят, комиссия установила, что никакого жребия не было, а Ганстель их сам… того. Но ведь это клевета! Это же несправедливый земной суд! Не мог… такой человек…

– Понятно… Ладно, вали обратно за угол. Да-а… Тут, кого не спроси, все как один невинно осуждённые. Какие милые люди!

– Нет, нельзя им оставлять шлюпку, – нахмурилась Милли. – Ни в коем случае нельзя.

– Согласна…

Очередная морская прогулка началась сразу же после завтрака, и низенький городской берег стал медленно удаляться. Ладья, жужжа моторчиком, плыла немного наискосок, и горизонт, который на Земле всё время отодвигается дальше и дальше от наблюдателя, здесь, на Тормансе, оставался на месте и постепенно принимал вид тёмной, слегка неровной полоски. Солнце полыхало сзади и немного сбоку, и Лита, прикрыв глаза рукой, стала разглядывать город, который был хорошо виден на поднимающейся за кормой местности.

– А куда мы сейчас плывём? – спросила она наследника.

– На край света, – ответил тот без тени иронии.

– Это туда, где начинается ваше твёрдое небо?

– Ага… – Стирти немного помолчал, разглядывая свою невесту – он, похоже, всё никак не мог на неё насмотреться. – А почему у вас на Земле всех детей отбирают у родителей и запирают в интернате? – внезапно поинтересовался он.

– Что значит: «отбирают», «запирают»? Дети там учатся! Разве могут мама и папа научить их чему-нибудь без специальной подготовки?

– Ну конечно, у нас тоже учителя разным наукам в школе учат. Но ведь живут-то дети дома! С мамами.

– Ну вот ещё! Пережиток прошлого! Если родители всё время будут находиться рядом с детьми, то они передадут им все свои пороки и недостатки. Склонность к лицемерию, например, эгоизм или неправильные взгляды на общественное устройство. Раньше, в старое доброе время, так всё и было. Поэтому постоянно войны случались всякие, беспорядки, преступность никак не могли искоренить. А сейчас, в Эпоху Глобального Сплочения, детей воспитывают по общему стандарту, поэтому преступников почти и нет! На Земле вон сколько людей живёт – целый миллиард, а к вам сюда каждый год только единицы попадают.

– А родители что, со своими детьми совсем не общаются?

– Ну почему же? Приезжают на свидания. Один час в неделю. Вполне достаточно.

– И всех это устраивает?

– Разумеется! Дети правильно воспитываются, учатся, одеты, накормлены, а у родителей вообще никаких хлопот. Не то что было раньше. Только деньги плати за интернат, и всё.

– Как же можно жить в одиночку, без родных? Тоскливо ведь очень. Вот ты разве не скучала в своём интернате по маме?

– Я? – Лита внезапно замолчала и отвернулась. Потом тряхнула косичками. – Нет, конечно, не скучала. У меня же нет мамы.

– Как это нет? Умерла?

– Никто у меня не умер! – разозлилась космолётчица. – У меня вообще никогда не было ни мамы, ни папы! Меня в инкубаторе вырастили искусственно, и Нэю, и Милли тоже.

– Ничего себе! А зачем?

– Затем. Мы люди будущего, полностью свободные от родственных чувств, переживаний всяких. Это только мешает в профессиональной деятельности. Считай, что мы дети всего человечества. Понял? Нас специально обучали, как космолётчиков. Мы в любую экспедицию можем отправиться, даже к другим звёздам, на всю оставшуюся жизнь, и скучать по родственникам не будем за неимением таковых. Когда я буду капитаном, я, может быть, полечу на Альфу Центавра!

– Как это – полетишь? Тебя же отправили сюда на пожизненное…

– Да устала я уже повторять! Мы случайно на этот спутник попали, случайно! Неисправность техники. Скоро сюда прилетит полиция и нас заберёт, вот увидишь!

– И что… – Губы наследника задрожали, а в глазах появились слёзы. – Ты разве не будешь моей женой?

– Ну вот ещё! – Космолётчица сердито посмотрела на своего потенциального мужа, и черты её лица несколько смягчились. – Да не расстраивайся ты! Будет у тебя другая невеста.

– Я не хочу другую, – всхлипнул Стирти. – Я хочу, чтобы ты…

– Ну ладно, ладно, не плачь… Слушай, а зачем вам нужны все эти старинные обряды: женихи, невесты, свадьбы? Зачем вам дети? Почему нельзя просто жить и наслаждаться жизнью? Я понимаю: у вас тут суровые условия, потому что вы… ну… то есть те, кого сюда заперли… – Лита вздохнула и немного помолчала. – Это, конечно, несправедливо. Ну ладно, преступники заслуженно сюда попали, а те, кто родились здесь, за что наказаны?

Наследник вытер слёзы, сопли и постепенно успокоился.

– А как же можно жить без семьи, без детей? – недоумённо спросил он. – Ведь плохо всё время быть одному. Вот у меня есть мама, дедушка. Потом их, естественно, когда-нибудь не будет, но ведь тогда у меня уже будут жена, дети, я надеюсь… А разве можно жить, когда рядом никого нет?

– Но ведь мы же живём! – уверенно ответила космолётчица. – И хорошо живём, весело, интересно. Вот недавно, например, мы все втроём целую неделю отдыхали на Острове Счастья.

– Остров Счастья? Это где? На Земле?

– Конечно, на Земле! Где же ещё острова могут быть в Солнечной системе? Не в лунном же аквапарке! Там… там… – Космолётчица задумалась, прикрыв глаза. – Нет, это словами не описать! Это надо увидеть, пережить, почувствовать! Туда, кстати, не каждый человек может попасть, далеко не каждый.

– А вы почему туда попали?

– А нам как выпускникам Космической Академии разрешили там отдохнуть перед практикой, показали, к чему надо стремиться в жизни!

Горизонт тем временем окончательно приблизился. Волны, расходящиеся в стороны от металлического носа ладьи, с лёгким шелестом стали плюхаться в вертикальную гладкую стену из полупрозрачного голубоватого материала, по виду похожего на стекло. Впереди по курсу вдруг показалась небольшая каменистая отмель между водой и небом, и ладья, сбавив скорость, осторожно к ней причалила. Стирти выключил мотор, и Лита, поднявшись на ноги, легко выпрыгнула на берег. Наследник, выбравшись следом, втащил нос судёнышка на каменный причал.

– Как интересно! – воскликнула практикантка. – Край света! Слушай, давай искупаемся! Здесь вода такая тёплая, не то что у вас в городе.

– Так ведь тут глубоко… – возразил Стирти.

– Ну и что? Ты что, плавать не умеешь?

– Не-е…

– Не бойся, научу, – Лита стащила с себя комбинезон. – Если б знала, что буду купаться, специальное бельё надела бы, купальник называется. Только мы ведь сюда неожиданно попали, внезапно. У вас тут дресс-принтер, хоть какой-нибудь, есть в вашем городе?

– А что это?

– Как – что? Устройство для изготовления одежды.

– Не-е, у нас такого нету. У нас одежду вручную делают.

– Каменный век… А что ты на меня так смотришь?

Наследник сильно смутился и стал старательно поправлять налобную повязку.

– Так ты… это… такая сильная…

– Ещё бы! В пилоты слабых не берут! Нас в академии, знаешь, как тренировали! – Космолётчица согнула руку в локте.

– Ого, вот это мышцы!

– Можешь потрогать! И бицепс потрогай, и дельту… Нет, а вот тут трогать не надо. Это в другой ситуации…

Лита зашла по колено в воду и взобралась на большой покатый валун, за которым виднелась тёмная глубина.

– Ну давай, раздевайся, чего же ты? Какой здесь всё-таки воздух тёплый, рядом с вашим солнцем, а ты говоришь, что у вас ещё зима… Сейчас я немножко окунусь, и мы будем учиться плавать.

И она бросилась с валуна в странное и непривычное инопланетное море.

Часть вторая. Вторжение в тюрьму (продолжение)

Глава тридцать первая

ВОЛЬНЫЕ ДЖОКЕРЫ

Полог палатки распахнулся, и внутрь ввалился повар, незадолго до этого ушедший искать топливо.

– Вы представляете? Представляете?! – Губы Алекса дрожали, руки тряслись, и даже бандана немного съехала на бок, чего он, кажется, не заметил. – Они… они притащили из леса мёртвое животное, разрезали его на части и стали… это… термически обрабатывать над огнём. Ужас! Разве так можно? Хищники! Людоеды!

– А чего такого? – удивилась Пешка. – У меня мама тоже делает Барби Кю. Из суслика. Очень вкусно…

Она смущённо замолчала, потому что практиканты посмотрели на неё с гневным презрением.

– Что она делает из Барби? – с отвращением переспросил Тим Том, только что забравшийся в палатку следом за Алексом. Пешка недоумённо покосилась на него и не ответила.

– Ты же профессиональный повар, – усмехнулся Джи Лин. – Тебя что, не учили стейки готовить или какие-нибудь котлеты?

– Так ведь на Земле, в цивилизованном мире, это всё из сои делается! – простонал шокированный инженер-гастроном. – Убивать животных для пищи давно уже запрещено. Это же негуманно!

– Ну, если приходится выбирать между голодом и гуманизмом…

– Какой голод, капитан, вы о чём? Им же привозят сюда продукты. Регулярно.

– Так ведь на всех этих термопакетов может и не хватить.

– А семена зачем? – не сдавался Алекс. – Они ведь тут сажают что-то для еды!

– Ага, – подтвердила жительница города. – У нас пищу выращивают из семян. И ещё те, у кого есть ладья, ловят в море рыбу. А в пакетиках еду дают только по праздникам, и то не всегда.

– Они ещё и живую рыбу едят, – недовольно пробурчал цивилизованный повар. – Настоящие рыбные блюда из бобов делают…

В палатку просунулась чья-то непричёсанная голова.

– Моё почтение, достойнейший новый король! – хихикнула она. – Велено тявкнуть: сейчас будет большой торг. Джокеры к нам пожаловали. Всей компанией.

– Джокеры? – нахмурился капитан «Полюса». – Какие же они, к Эриде, джокеры, если толпой ходят?

– Без обид, король, при всём уважении, но ты, наверное, нюх утратил к старости. Как же им в одиночку по лесу шастать? Пропадут!

И позитивно настроенный добрый вестник, ещё раз хихикнув, скрылся.

– А кто такие… эти… джокеры? – поинтересовался Макс.

– Отшельники, – недовольно бросил Джи Лин. – Которые одни в лесу живут, без масти. По крайней мере, раньше так было. А вот кто они теперь…

– Так это же торговцы! – просветила Пешка членов своей команды. – Как это… посредники, вот! Лесные жители ведь не могут сами прийти в город для обмена. Их там сразу… – И горожанка красноречиво провела по горлу рукой. – И наши люди тоже сюда не ходят. А джокеры со всеми живут в мире. Из города лесовикам везут рыбу, ну или вещи, которые там делают, а отсюда – дичь, в лесу добытую…

– Убийцы… – злобно проворчал Геркулес.

– …или то, что из Большого Мира привозят. Семена, например, которые мы сажаем.

– Понятно. – Капитан сел на своей лежанке и стал надевать обувь. – Ну что ж, пойдём, посмотрим на этих новых джокеров. Заодно, может, и узнаем что-нибудь про наших девочек.

– А почему… это… у короля только семь рыл… то есть людей может быть? – внезапно не к месту спросил доктор и смутился. – Я давно хочу спросить, но всё время… это… забываю.

Джи Лин на короткое время перестал обуваться, глядя невидящим взглядом перед собой.

– Первое время сухие пайки выдавали в коробках. В каждой по восемь штук, два на два на два. Вот мы и договорились, чтобы в группе было не больше восьми человек… – Капитан тряхнул головой, быстро натянул второй космоберц и стал пробираться к выходу. – И палатки здесь тоже восьмиместные, как вы видите, – мимоходом добавил он.

Белая Пешка отказалась покинуть жилище, и Макс, как и раньше, остался с ней.

На поляне царило некоторое оживление. Обитатели палаточного лагеря отовсюду стекались к тенистому южному краю, где, очевидно, и находились пресловутые джокеры. Три новых члена преступного братства тоже направились в ту сторону.

– Смотрите, смотрите! – вдруг закричал Тим Том, показывая куда-то пальцем. – Какие смешные звери! Они что – грузы на них перевозят?

– Эй, Хрящ! – окликнул Алекс увиденного неподалёку знакомого бандита. Тот оскалился в улыбке и подвалил к землянам. Недавно обретённое украшение было уже продето у него сквозь мочку хрящеватого уха, придавая преступнику гордый и независимый вид и вызывая завистливые взгляды собратьев. – Тут что, домашние животные есть?

– Ага. Это в городе коней разводят, – охотно пояснил окольцованный заключённый. – Нам-то в лесу они ни к чему, только если на мясо. А джокерам без них никуда, на горбу много не утащишь. Слушай, красавец, у тебя есть ещё цацки? Ты их сейчас не торгуй, мы потом с тобой эту тему отдельно перетрём.

– Согласен, – важно ответил обладатель вожделенных цацек, и Хрящ, махнув ему рукой, отвалил к своему старшему коллеге Быку. Кольцо у того, как и положено соответствующему земному животному, было продето через нос и свисало ниже подбородка – так, что сквозь него можно было принимать пищу.

– Убери гаджет! – строго приказал Джи Лин Геркулесу, собравшемуся было запечатлеть местных коней для истории. – И не строй тут из себя земного туриста! Ты что, никогда страусов в зоопарке не видел?

Тим Том нехотя повиновался и стал скептически изучать представителей ещё одной социальной группы Торманса. Джокеры оказались достаточно хорошо одетыми людьми с довольно доброжелательными лицами и относительно культурными манерами. Они уже привязали к деревьям на краю поляны своих тяжело нагруженных коней-страусов и теперь раскладывали на траве вокруг себя привезённые товары. Началась оживлённая торговля. В основном и хозяева, и гости расплачивались всё теми же пищевыми пилюлями, которые таскал с собой селенит с тридцать четвёртого уровня, однако довольно часто здесь присутствовал и натуральный обмен. Члены экипажа «Полюса» разбрелись в разные стороны, прислушиваясь к разговорам.

– Подходи, подходи! Рыба вяленая, солёная, всего по пять жёлтеньких!

– А почему такая мелкая? Давай по три!

– Разве она мелкая? Вон та мелкая, она по три. А эта по пять!

– А пойло есть для согревания души? Что? Нектар Богов? Давай, давай! Нет, не ковшик, весь жбан беру!

– Нет, семена репы не надо. Если только оптом, по три беленьких за пачку.

– Да ведь это же конкретный грабёж! Даже я в Большом Мире никого так не грабил! А свёклу возьмёшь?

– А свёклу давай! Дорого возьму. У них нынче неурожай.

– Это что? Шкура оцелота? А где же тушка? В городе сейчас спрос на его мясо.

– Сожрали уже, пока не протухла. Раньше надо было спрашивать.

– А главный ваш где?

– Он к Тузу пошёл. Важные новости. Секретные.

– Да-а… Наши люди там времени зря не теряют!

– А заряды есть к стрелялкам?

– Скоро будут. Как только тетраксид сольют с корабля, так и наделают.

Алекс, внимательно отслеживая разговоры, услышал последнюю реплику своими длинными ушами и тут же пробрался к сказавшему – остроносому космиту с бегающими глазками и смешной шапочкой на голове.

– С какого корабля этот… как его… сольют? – осведомился он, забыв всякую осторожность.

– А? Что? Какой корабль? Тебе послышалось, дружище! – Джокер суетливо задёргал из стороны в сторону остреньким носиком. – Копра, вот копра кокосовая, очень мягкая, лежанки можно набивать. А вот соль морская, мелко помолотая…

Пришелец с Земли понял, что проговорившийся космит теперь отчаянно заметает следы, и тут же поспешил с информацией к своему командиру.

– Там… там говорят – в городе есть корабль! – торопливо сообщил он. – Наверное, наша шлюпка!

– А я слышал, что скоро будет какая-то… как её… свадьба, – добавил Тим Том, подошедший следом. – Новых женщин будут распределять в жёны. Может, это наши? Там один торговец для этого зачем-то мясо оцелота ищет.

Джи Лин задумался, нахмурив брови.

– Который говорил про корабль? – спросил он у Алекса.

– Вон тот, в шапочке с ушками. Только он потом дурачком прикинулся. Мол, ничего не знаю, тебе показалось…

– Великие Странники! Какая секретная информация! – Капитан снова помолчал. – Давай-ка сделаем так…

И он стал вполголоса говорить что-то своему разведчику на ухо. Тот вначале скорчил презрительную мину, но потом, видимо, его артистичная натура взяла своё, и повар согласно закивал, ухмыляясь.

– Вы чего шепчетесь? – недовольно заныл Геркулес.

– Пойдём со мной! – скомандовал ему Джи Лин и направился в сторону леса. Тим Том неохотно поплёлся за ним, а Алекс снова направился к остроносому.

– Сколько стоит эта… как её… которая мягкая, для лежанок?

– Копра по две беленьких за клубок, – охотно отозвался торговец. – Мягкая, хорошая. Не пожалеешь!

– Беру десять! Только, эх… нет у меня с собой денег. Предлагаю обмен!

– А что предложишь?

Алекс оглянулся по сторонам и, слегка приподняв край банданы, продемонстрировал собеседнику свои разноцветные хвостики. Затем многозначительно двинул бровками и кивнул на заросший кустами край поляны. Торгующий копрой и солью джокер оживился и повертел остреньким носиком из стороны в сторону.

– Десять много. Давай за пять!

– Давай за пять.

И повар неторопливо направился к кустам.

– Чак, Чак, пригляди за моим товаром! Я сейчас вернусь, что-то живот прихватило, – крикнул остроносый и быстренько засеменил за своим покупателем. Зайдя в лес и немного поплутав по кустам, он выбрался на небольшую полянку с возвышающимся посередине одиноким раскидистым деревом.

– Эй! Где ты, радужный? – негромко позвал джокер.

В следующее мгновение мощный удар под коленки свалил его на землю, и бедный негоциант ещё не успел ничего понять, как крепкая рука капитана «Полюса» схватила его за одежду на груди, подняла в воздух и припечатала к стволу.

– Что за корабль в городе? – без всяких предисловий грозно спросил Джи Лин.

– Я… Я не знаю… ничего не знаю… – залепетал испуганный продавец копры, и тут же ему в горло упёрлось острое лезвие ножа.

– У тебя десять секунд. Ну?!

Тим Том и Алекс, как раз в этот момент вылезшие из кустов, переглянулись с открытыми ртами, шокированные такой дикой сценой.

– Не надо… не надо… я всё, всё скажу… – тут же запричитал джокер. – Корабль сел на поле с репой… несколько дней назад… – Нож немного отодвинулся от его шеи, и допрашиваемый наконец-то смог глубоко вздохнуть. – В нём были три девицы… молодые. Их отвезли в город, распределили по женихам. Корабль тоже туда тащат… трактором. Говорят, он сломался, но чёрные хотят его починить и улететь. Только это… это пока большой секрет. Вы не говорите, не говорите никому, что я… пожалуйста…

– Я думаю, что ты и сам об этом будешь молчать, – сурово сказал капитан и убрал нож. – А ну, беги отсюда мелкой рысью к своим котомкам с барахлом!

Остроносый бизнесмен не заставил своего собеседника повторять дважды и тут же растаял в воздухе – только кусты шевельнулись.

– Слышали? – спросил командир отряда у своих подчинённых.

– Слышали, – подтвердил Алекс. – Вы что, капитан, в самом деле могли ему это…

Он замолчал на полуслове и только пару раз беззвучно открыл рот.

– Отрезать голову, – испуганно подсказал Геркулес.

– Пошли в палатку! – хмуро скомандовал Джи Лин и первым вошёл в кусты.

Перед входом в матерчатое жилище уже вовсю разгорался костёр, а рядом Пешка учила своего татуированного телохранителя, как правильно подкладывать дрова. Капитан мотнул подбородком, приглашая всех внутрь.

– Наши девочки в городе, – сообщил он своим подопечным. – И шлюпка тоже там. Этот недоделанный джокер говорит, что их распределили по женихам. Что это значит? – обернулся он к Пешке.

– Ну-у… У наших мужчин очереди на жён. Потому, что их больше, чем женщин. Меня тоже записали за Чома Голдберга. А чего – мне повезло, он же богатый, у него даже два коня есть!

– Ничего себе! – возмутился Алекс. – Как это так – записали? Без твоего желания? А если ты вообще одна жить хочешь?

– Да ты что? – удивилась будущая жена какого-то Чома. – Так нельзя. Закон у нас есть…

– Дикари! Капитан, надо туда идти, спасать наших пилотов, пока они жёнами не стали!

– Та-ак… – Джи Лин погрузился в раздумья, и неизвестно, что бы он после этого решил, но тут в палатку снова просунулся весёлый гонец.

– Не сочти за беспокойство, новый король, но тебя срочно Туз зовёт. Вопросы у него к тебе.

Посыльный скрылся, и командир отряда тут же облегчённо вздохнул, словно с его плеч упал груз неких мучительных колебаний.

– В общем, так… – Он вытащил нож и одним движением распорол заднюю стенку палатки, упирающуюся в густые заросли. – Сейчас быстро и незаметно уходите. Много вещей не берите – только самое необходимое. Доктор, несёшь раненую на руках! Идите прямо в город. Дорогу знаешь? – спросил капитан у Белой Пешки, нахмурив брови.

– Ага… Конечно… – робко ответила та.

– В городе доберётесь до этого местного короля. Назовёте моё имя. Если он такой старенький – он должен меня помнить… Да, чуть не забыл, номера закрасьте на груди. – И Джи Лин протянул Алексу маркер.

– А вы? – спросил Геркулес.

– А мне придётся немного задержаться, чтобы вы успели уйти. Ну, давайте быстро! Пока они так заняты своей торговлей.

И капитан «Полюса», убрав нож, шагнул из палатки наружу – отправился на встречу с Тузом.

Глава тридцать вторая

ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ

Старенький король поднялся из-за стола, давая понять, что споры закончились вместе с ужином.

– Ну как мы ещё можем вам объяснить? – не сдавалась Лита. – Ну поймите же наконец – мы ведь не заключённые! Никто нас ни за что не осуждал! Мы сюда случайно попали!

– Случайно в этот мир не попадают, – покачал головой его величество.

– А вы?

– Я? Хе-хе… Я когда-то с большим трудом добился сюда назначения…

– Назначения? Сюда? – изумилась Милли. – В эту тюрьму?

– Нет, конечно же, не в тюрьму… Эх, да что теперь говорить! Вы ведь тоже мне не поверите, как и я вам.

– Мы верим только доказательствам! – категорично заявила Нэя. – Вы, кстати, скоро увидите, что мы правы. Когда сюда прилетит полицейский катер…

– Что, ещё один катер?

– Почему это – «ещё»? У нас же обычная припланетная шлюпка.

Король посмотрел на сидящего за столом ферзя, и тот утвердительно кивнул головой.

– Это действительно не тюремный корабль. Я его сегодня лично осматривал. Ни помещений для заключённых, ни спецбарьеров. Я ведь хорошо помню, на чём нас тогда сюда доставили. А тут только три кресла для экипажа.

– Вот! Видите!

Местный монарх подумал, повздыхал и снова сел за стол.

– Ну хорошо, допустим, всё так, как вы говорите. Но ведь настоящий полицейский катер, если он прилетит, теперь не сможет попасть внутрь.

– Это ещё почему?

– Да потому, что шлюз сейчас доступен только с этой стороны. Я это видел сам, у меня есть хорошая оптика.

– И что?

– Так ведь он автоматический! Пульт ручного управления для него давно уже утрачен. Когда в грузовой док заходит корабль (разумеется, оттуда, где открыт вход), за ним закрывается люк, выполняется шлюзование и открывается другой. Хоть в ту сторону, хоть в эту. Полиции, вернее, специальной команде (если она, конечно, прилетит за вами), придётся зайти сюда через терминал, через пещеры, и запустить дрон, который войдёт в шлюз и заставит его поменять вход и выход местами. Так уже было один раз, когда отсюда увозили амнистированных, и нужно было обеспечить заход внутрь нескольких кораблей. Но это случилось давно, очень давно…

– Всё равно потом док откроется, и за нами прилетят!

– Эх… Да ведь если это даже и случится, то ведь очень нескоро.

Король замолчал и задумался.

– Я считаю, что мы должны это учитывать, – сказал Джулиус. – Если здесь действительно появятся представители властей из Большого Мира…

– Вот именно! Мы не можем рисковать. Только как объяснить это народу? Никто нас даже слушать не станет.

– И что же теперь будет? – взволнованно спросила Нэя. – На нашей шлюпке кто-то сможет улететь отсюда? Звёздная пыль… Пусть уж лучше тогда её разберут!

– Это будет решать общее собрание. У нас тут, как вы знаете, народовластие. Король, то есть я – всего лишь гарант исполнения законов и поддержания порядка. Что-то вроде судьи, прокурора и центрального банка в одном лице. Я не могу явно пойти против мнения большинства.

– Ну сделайте же хоть что-нибудь!

Король снова погрузился в раздумья. Ферзь Джулиус задумчиво барабанил пальцами по столу, тоже размышляя о чём-то своём. Практикантки терпеливо ждали.

– Хорошо, так и быть, попытаемся, – нарушил тишину монарх. – Завтра с утра, Джулиус, пригласи-ка ко мне Шельменбрехера.

– Это кто? – поинтересовалась Лита. – Какой-то влиятельный человек?

– Вы же с ним знакомы, – усмехнулся ферзь. – Это глава нашей белой партии. Человек исключительной честности и порядочности. – И руководитель города усмехнулся ещё раз.

О чём беседовал поутру король с исключительно честным Шельменбрехером, практиканткам поведано не было. Завтрак прошёл почти в полном молчании, и новые жительницы города отправились в сопровождении наследника слоняться по улицам – коротать время до общего собрания. Стирти робко попытался опять пригласить свою рыжую невесту на морскую прогулку, но Лита решительно пресекла эти поползновения.

– Пойдём к шлюпке, – строго скомандовала она.

Залетевший внутрь Торманса космический корабль накануне был доставлен на территорию города и теперь находился прямо на главной улице, недалеко от проволочных ворот. Вокруг толпились возбуждённые аборигены, восхищённо разглядывали такой подарок судьбы, трогали руками посадочные стойки, круглые блестящие бока и оживлённо обсуждали свои дальнейшие перспективы. Входной люк по-прежнему был открыт, под ним торчал слегка погнутый при транспортировке трап.

– Смотрите! – воскликнула Милли. – Что они делают?

– Эй! – крикнула Нэя. – Это кто там внутри ползает?

Лита, не говоря ни слова, бросилась к кораблю. Несколько местных жителей с чёрными ленточками на шеях попытались её остановить, но космолётчица без особого труда раскидала их в разные стороны и подбежала к трапу. Из люка навстречу ей выбрался высокий длинноволосый космит с пронзительным взглядом и молча вытянул перед собой руку.

– А ну иди сюда! – гневно закричала Лита. – Там ещё есть кто-нибудь, кроме тебя?

Наглый горожанин в ответ лишь надменно усмехнулся и, глядя поверх её головы, обратился к собравшимся здесь жителям:

– Вы видите, братья? Невеста наследника уже считает себя принцессой! Она смеет приказывать свободному гражданину города! Как вам это нравится?

Толпа недобро зашумела.

– Да я тебя…

Потенциальная принцесса схватилась за поручни, но две другие космолётчицы вцепились в неё с обеих сторон.

– Перестань, дура, не провоцируй!

– Сейчас разберёмся без эксцессов. Стирти! Стирти!

Наследник престола протиснулся к ним и поднял вверх руку. Окружающие примолкли.

– Ганстель! – крикнул он. – Ещё ведь не было решения общего собрания. Почему ты захватил корабль? Может, он достанется белым!

Из толпы раздались голоса поддержки граждан с белыми бантиками. Кандидат в ферзи развёл руками и с кривой улыбочкой на лице неторопливо спустился по трапу. Космолётчицы, нахмурившись, посторонились, давая ему пройти.

– Что вы, что вы, уважаемый наследник! Разве я его захватил? Согласитесь, что при любом варианте решения необходимо отключить блокировку автонавигатора. Вот я этим и занимаюсь…

– Может, он будет наш! – закричали в толпе. – Мы его сами отключим, когда разбирать будем!

– А вы умеете? – снисходительно поинтересовался Ганстель. – Кто здесь из вас космолётчик? Или, может быть, тут есть специалисты по лётным системам? А? Жалкие пожиратели репы… Воля ваша, наследник, как скажете, будем ждать, что велит нам общее собрание. Хотя его решение предсказать нетрудно. Долой Глобальное Сплочение! Да здравствует свобода!

Вокруг него раздался шквал восторженных криков черногалстучных соратников, и будущий ферзь величественно удалился в окружении своей свиты. Нэя быстро взобралась по трапу, заглянула внутрь убедиться, что в шлюпке больше никого нет, хлопнула ладонью по входному сенсору, и люк плавно закрылся.

– Разве Джулиус не велел вам охранять корабль? – строго спросил Стирти у стоящих подле ворот ополченцев со стрелялками.

– Говорил, конечно, – неуверенно признался один из них.

– Но ведь это же Ганстель, – промямлил второй, и оба стражника старательно принялись нести службу.

Толпа постепенно стала расходиться, обсуждая будущую судьбу шлюпки и всё, что имело к этому отношение. Практикантки немного побродили возле своего кораблика и тоже подались в сторону дворцовой площади.

Общее собрание началось с заметной задержкой – пришлось долго ждать опаздывающих делегатов. Стирти на этот раз сразу же сел на скамейку рядом с Литой и постоянно на неё поглядывал, что ей, похоже, уже начинало нравиться. Участники собрания группировались так же, как и в прошлый раз – справа находились белобантичные, слева черногалстучные, а середину площади занимали граждане без каких-либо ленточек, этих было значительно больше. Наконец, необходимый кворум был собран, король с принцессой заняли свои места, и собрание началось.

– Внимание! Уважаемые сограждане! – провозгласил ферзь Джулиус, и нестройный гул голосов перед дворцом постепенно затих. – Сегодня на повестке дня стоит только один вопрос – что делать с космическим кораблём…

– Какой же это корабль? – тут же крикнули из середины. – Трёхместная шлюпка! А мы-то думали…

– Шлюпка – это тоже корабль! – возразили слева.

– Да ну, скажешь тоже…

– Попрошу внимания! – прервал дискуссию ферзь. – Поступило предложение от чёрной партии – починить шлюпку, то есть корабль, и улететь…

– А кто на ней улетит? Ганстель и Стамп?

Стамп, тот самый глава чёрной партии и водитель скрипучей тележки, тут же вскочил со своего места.

– Это будем решать отдельно! Полетят наиболее достойные…

– Какие ещё, к Плутону, достойные? Ганстель в любом случае полетит, потому что он пилот. А у тебя связи на Ганимеде…

Общее собрание зашумело и разволновалось. В основном переругивались активисты чёрной партии, сидящие слева, и безленточная середина. Белые бантики справа лишь посмеивались и вполголоса обменивались мнениями.

– Давайте, давайте голосовать! – крикнул их вождь Шельменбрехер. – Посмотрим, кто хочет, чтобы Стамп и Ганстель свалили отсюда.

Белый ферзь оглянулся на короля, и тот утвердительно кивнул.

– Тихо, тихо! Голосуем! Кто за предложение чёрных?

– А какое другое предложение? – закричали сразу несколько голосов.

– Вы же знаете. Топливо слить, а шлюпку разобрать. Так, Шельменбрехер?

– Да, конечно, так будет польза для всех нас. А не только для этих двоих.

– Троих! В шлюпке три кресла!

– Ну хорошо, троих.

– А может, туда и больше поместится!

Крики и ругань на площади не прекращались, и Джулиус лишь беспомощно развёл руками.

– Если вы не прекратите шуметь, я буду вынужден собрание отложить.

– Нет-нет, голосуем! – активизировались белые во главе с Шельменбрехером. – Сейчас мы узнаем, кому тут наплевать на жителей нашего города!

– Это гнусная демагогия! – поднялся со своего места Ганстель, и площадь несколько притихла от его громкого голоса. – Отсюда улетят все! Вы же знаете, что мы сразу пришлём сюда корабли после победы восстания!

– Ага, как же…

– Может, восстания и не будет…

– Или оно не победит…

– Нашёл дураков!

– Голосуем! – ещё более возвысил свой голос кандидат в чёрные ферзи. – Все, кто желает убраться отсюда, пусть голосуют за наш вариант! Долой Глобальное Сплочение! Да здравствует свобода!

– Итак! – закричал белый ферзь. – Кто за это предложение, прошу голосовать!

Левая сторона тут же единогласно поддержала данное решение, сидящие справа делегаты демонстративно сложили руки на груди. В беспартийной середине неуверенно поползли кверху ладони – одна, две, три…

– Активнее, активнее, – подбодрил их Стамп.

– Мы протестуем! Это принуждение! – тут же заголосили белые. – Вы опять голосуете нечестно! Джулиус, смотри, смотри, вон тот чёрный две руки поднял!

Их оппоненты в долгу не остались.

– Врёшь, звёздная пыль! Это вы всё время жульничаете!

– Он одну руку поднял, а не две!

– Что вы сидите, беспартийные, как неживые? Обычно вы очень активные! Говорите, сколько вам заплатили!

В заднем ряду делегаты с чёрными ленточками принялись настойчиво толкать какого-то древнего старичка, прикорнувшего на своей скамеечке.

– Эй, одуванчик засушенный! Ты что, уснул? Давай, давай, голосуй! Руку поднимай!

– А? Что? – заозирался тот, протягивая сразу обе руки кверху.

– Ну это уже совсем никуда не годится! – завопили белые и стали пробираться к проснувшемуся делегату с намерением пресечь столь возмутительный подлог.

Шум на площади достиг своего апогея. Кого-то толкали, кого-то таскали за одежду, кому-то уже начинали бить морду. Космолётчицы хмуро взирали со своей скамейки на бурные проявления местного народовластия.

– У вас тут всё, как в старое доброе время, – недовольно заметила Нэя.

– Каменный век, – пробурчала Лита. – Здесь что, все проблемы так решаются?

– Нет, конечно, обычно собрания проходят спокойно, – поспешно заявил Стирти. – Это только сегодня такие споры. Потому что случай исключительный, и надо, чтобы сейчас было принято правильное решение.

– То есть? – нахмурилась Милли. – Это что, специально так задумано?

– Что вы, что вы! – смутился наследник, осознав, что несколько проговорился. – Ведь говорят, что в спорах рождается истина…

Старенький король поднялся со своего места, принцесса Айша тоже вскочила, и представители королевской династии поднялись на крыльцо, намереваясь уйти во дворец.

– Да прекратите же! – изо всех сил заорал ведущий собрание ферзь. – Вы же видите – король уходит, и наше голосование становится нелегитимным. Тихо, тихо! Призываю всех к порядку!

Делегаты общего собрания постепенно угомонились и стали неторопливо занимать свои места. Король, уже взявшийся было за ручку двери, постоял немного, как бы в раздумье, и они с принцессой снова вернулись на скамейку. На площади настал относительный порядок, и голосование возобновилось. Чёрные по-прежнему активно тянули руки, белые возмущённо молчали. Не состоящие ни в какой партии граждане как-то неуверенно переглядывались, и почти никто из них руки не поднял. Ферзь пересчитал результат, произвёл белым камешком на чёрной дощечке какие-то вычисления и представил результат королю. Тот ознакомился и кивнул головой.

– Итак! – объявил Джулиус. – За предложение чёрных проголосовало тридцать три процента участников нашего собрания. Теперь ставим на голосование вариант белых…

Ганстель и Стамп бурно посовещались между собой и вместе стали что-то нашёптывать на ухо одному из сидящих в середине делегатов, который только что высказался за их решение.

– Кто за то, чтобы разобрать шлюпку для пользы города, прошу голосовать!

– Подождите, подождите, – закричал получивший инструкции беспартийный. – Такой важный вопрос не может рассматриваться на общем собрании! Это должны решать все жители города! На рефендуме!

– На референдуме, дурак!

– Ага, на ферендуме! Фракция беспартийных предлагает всенародное голосование!

– Правильно, правильно…

– Нет, мы не согласны!

– Конечно, конечно, только референдум!

– Да ты что! Это же такие расходы! У нас выборы ферзя на носу!

Страсти на площади вспыхнули с новой силой. Джулиус потоптался на месте и растерянно обернулся к королю. Тот задумался, потом поманил его к себе рукой, и они о чём-то оживлённо переговорили. Ферзь вернулся на своё место и поднял вверх обе руки, призывая к порядку.

– Предлагается следующий вариант, – объявил он, дождавшись относительной тишины. – Шлюпку пока не разбирать, но топливо с неё слить. Это, как вам всем известно, не полицейский катер, и мы не знаем, что будет дальше. Выждем некоторое время, скажем, полгода, а потом проведём всенародное тайное голосование, как на выборах…

– Зачем ждать? Никто сюда за ней не прилетит, – возразил другой делегат из середины, с которым только что побеседовали чёрные лидеры. – Есть компромиссное решение. Поскольку для проведения референдума у нас сейчас нет средств, мы можем совместить выборы ферзя и решение по шлюпке в одном голосовании. Тот, кто победит, пусть и забирает себе корабль.

– Правильно! Верно! – оживилось беспартийное большинство. Было очевидно, что по поводу такого решения они никому никаких обязательств не давали. – Пусть будет так, как решит народ!

Площадь одобрительно зашумела. Ферзь Джулиус попытался снова успокоить делегатов и закашлялся – видимо, у него пересохло от постоянного крика горло. Король, нахмурившись, подозвал его к себе, что-то сказал, затем поднялся и взошёл на крыльцо. Наступила тишина.

– Кто за данное решение? – хрипло спросил ферзь, и в ответ над площадью взметнулся лес рук. Монарх кивнул и, сопровождаемый принцессой, удалился к себе во дворец.

– Ловко же они сняли с себя ответственность, – негромко проворчала Милли.

– Чему мы удивляемся? Они ведь тут все преступники! – раздражённо добавила Нэя. – Сплошные жулики!

– Стирти, – обратилась Лита к своему жениху, – ты, кажется, говорил, что на выборах ферзя может победить чёрный!

Наследник смутился – он явно не хотел огорчать свою невесту.

– Ну да, были такие прогнозы. Но это ещё не точно.

– Вот, звёздная пыль…

Глава тридцать третья

ПУТЬ В ГОРОД

– Стойте, стойте! – внезапно спохватился повар, когда беглецы уже выбрались из окружающих поляну зарослей на едва приметную тропинку, ведущую на юг, к солнцу. – Я же свою сумку забыл! А в ней мои лабреты остались и гаджет…

– Ну и что? – недовольно оборвал его Геркулес. – Да забудь ты про свою сумку!

– Нет-нет, я сейчас!

И Алекс исчез в кустах.

– Придурок… – буркнул ему вслед Тим Том, присаживаясь на поваленное дерево.

– А они нас не догонят? – испуганно спросила Пешка. Она сидела на согнутой в локте руке Макса и крепко держалась за его татуированную шею, как маленький ребёнок. Даже на Земле высокий упитанный доктор смог бы нести её без особого труда, а тут, при пониженной силе тяжести, он, похоже, и вовсе не замечал на своём плече дополнительной нагрузки. Он даже не запыхался и лишь время от времени поправлял свободной рукой сползавший ремень сумки.

– Нет… не догонят, – пробасил он.

– А ты быстро бегаешь?

– Не-е… Но зато могу долго… это… бежать.

– До чего же мы дожили! – Специалист по нагрузке взмахнул руками. – Я ведь на полёт в систему Юпитера подписывался, на подвиги Геркулеса, а не на эти подвиги… ну то есть…

Он запнулся, осознав нелепость произнесённой фразы, и лишь от досады хлопнул себя ладонями по коленям.

– Но ты же сам… это… сюда пошёл.

– Так я зачем пошёл? Я капитану нашему поверил, что он собрался за пилотами, а он…

Тим Том не договорил, потому что в отдалении – там, где находилась поляна – вдруг раздались громкие крики и шум толпы. Доктор замер, обернувшись в ту сторону с крайне свирепым выражением на лице, Белая Пешка испуганно прижалась к нему всем телом, а Геркулес побледнел и проворно вскочил на ноги. Спустя пару минут из кустов вылетел запыхавшийся повар.

– Наша палатка загорелась! – крикнул он. – Сейчас они увидят, что нас нет! Бежим!

И стажёры помчались со всех ног в ту сторону, откуда сквозь ветви деревьев пробивались редкие лучи солнца. Сзади послышался отдалённый топот и треск ломаемых зарослей – видимо, обитатели поляны, обнаружив отсутствие новых жильцов, пустились в погоню.

Тропинка вскоре исчезла, и передвигаться по густому лесу стало заметно труднее. Тим Том бежал впереди, ловко проскакивая между стволами деревьев. Алекс довольно быстро запыхался, но старался не отставать и лишь вполголоса ругался, когда его комбинезон цеплялся за ветви. Последним нёсся Макс с Белой Пешкой на руках, легко проламывая кусты и оставляя в них хорошо заметный для преследователей след.

После продолжительного бега маленький отряд оказался в небольшой ложбинке, по дну которой протекал едва заметный ручеёк. Все жадно припали к нему напиться, и никому даже в голову не пришло, что вода тут может быть нестерильная. Шума погони слышно не было, и практиканты с облегчением повалились на траву, стараясь отдышаться.

– Мы… это… где? – прохрипел Макс.

– Уже немного осталось, – ободрила спутников Пешка, тесно прижимаясь к доктору и держа его за руку, словно боялась, что он сейчас бросит её и уйдёт. – Солнце стало выше, значит недалеко море. А город вон там, – она показала в сторону рукой, – во-он он, видите?

И действительно, на поднимающейся сбоку поверхности можно было разглядеть рядом с блестящей полоской моря нагромождение каких-то инородных предметов. Видимо, это были городские строения.

– Надо скорее идти отсюда. – Тим Том, первым восстановивший дыхание, вскочил на ноги. – Вдруг они совсем близко?

– Не-е, – успокоила практикантов жительница города. – Здесь уже наша территория. Они сюда не сунутся. Сейчас вон туда пойдём, потом налево, а там уже скоро поля начнутся.

– Поля? Это где вы вашу репу сажаете?

– Ну да. И репу, и свёклу, и много чего ещё. Я там в тот день работала, пропалывала у Пупера на участке, там меня и похитили. – И Белая Пешка протяжно шмыгнула носом.

– Погодите-ка. – Алекс стал судорожно шарить у себя по карманам, мотая разноцветными хвостиками – бандану он где-то потерял. – Маркер, где же маркер… Капитан велел нам номера закрасить…

Маркер он так и не нашёл (видимо, тот остался в сумке) и, махнув рукой, поплёлся вслед за своими отдохнувшими спутниками. Узнав, что опасность миновала, стажёры разом повеселели и стали строить планы на будущее.

– Всё! – уверенно заявил Геркулес. – Конец нашим мучениям. Сейчас придём в этот город, встретим пилотов, дождёмся капитана и улетим отсюда.

– А если капитан туда не явится? Он ведь здесь король местный.

– Ну тогда пусть и остаётся тут жить, в этой тюрьме. Ха-ха!

– А как же мы… это… до «Полюса» доберёмся?

– А пилоты на что? Они же это всё умеют. А на корабле Санчес будет за капитана.

– У вас тут разве корабль есть? – удивилась Пешка. – Настоящий? Большой?

– Ну, пожалуй, не очень большой, но зато самый настоящий! – заверил её Тим Том. – Он снаружи находится, на кольце, за пещерами. Мы ведь на нём сюда с Земли прилетели.

– А зачем? Для оккупации?

– Да что ты так привязалась к этому слову! – возмутился Алекс. – Какая оккупация? Мы же тебе говорили – мы стажёры, практиканты, и корабль у нас учебный. Мы вообще сюда прилетели, чтобы для вас груз привезти – продукты, одежду, ещё чего-то там… Семена, которые вы сажаете. А потом наши пилоты, три девушки, сюда случайно из-за аварии попали, вот мы и пришли за ними. Ты что, мне не веришь?

– Ну-у… верю, конечно. Вы ведь хорошие, добрые, не то что лесовики. – Пешка покрепче обняла Макса за шею. – Ты не устал? – заботливо спросила она его.

– Не-е. Я только… это… поспал бы немного. А то в палатке было жёстко… неудобно…

– Ага, сейчас в городе к нам пойдём. Я тебя на свою кровать положу, она у меня мягкая. Только ты… хи! Ты же вон какой высокий, наверное, не поместишься. Ну ничего, я тебе под ноги стул подставлю.

От прежнего подавленного настроения похищенной горожанки не осталось и следа. Она весело болтала без умолку, радостно озиралась вокруг и даже иногда задирала свою лохматую голову, разглядывая что-то на противоположной стороне.

– А правда, что ваша Земля вывернута наизнанку? – поинтересовалась она между делом. – Словно шкурка суслика. И всё на ней наоборот, не как у нормальных людей, даже жители там ходят не головами друг к другу, а ногами.

– У нас-то как раз всё нормально, – возмущённо возразил Тим Том. – И планета у нас большая – раз в тысячу больше, наверное, чем этот Торманс.

– И люди у нас вежливые и культурные, – добавил Алекс. – Никто ни с кем не воюет. Это у вас всё наоборот.

– А ещё говорят, что там небо не круглое, как у нас, а вокруг всю планету огибает. И сделано оно из прозрачного стекла, так что через него разные звёзды видно.

Повар закатил глаза и лишь обречённо помотал хвостиками, а Геркулес даже задохнулся от возмущения, будучи не в силах сформулировать достойный ответ.

– Это вас… что… так в интернате учат? – буркнул корабельный врач.

– Какой ещё интернат? Нет, нам в школе что-то рассказывали про Землю, но я в это время болела. А потом заболела мама, и я пошла работать к Пуперу, пропалывать, потому что…

– А ну, стоять! – раздался вдруг громогласный окрик, и рядом что-то оглушительно бахнуло. Из окружающих кустов неторопливо вышли неприветливые люди, очевидно, горожане – двое справа, двое слева. Все они держали наготове необычные самодельные ружья или, по-здешнему говоря, стрелялки.

– Ну вы, лесовики! – крикнул тот же голос. – Руки вверх поднимите! И чтоб без глупостей!

Тим Том и Алекс тут же исполнили грозное требование, и Макс тоже вытянул вверх свободную руку. Лицо его, конечно же, приобрело от растерянности крайне злобное выражение.

– Бимберг! – радостно закричала Пешка. – Наконец-то! Это же я, Тина! Ты что, меня не узнал?

– Эй ты, размалёванный, отпусти её сейчас же! – заорал другой горожанин, потрясая оружием. – Тина, беги сюда скорее, не бойся, я его сразу пристрелю, если что!

Доктор тут же присел на корточки и поставил Пешку на землю на здоровую ногу. Два остальных ополченца тем временем подскочили к практикантам, завернули повару и Геркулесу руки за спины и стали связывать верёвками.

– Вы что, вы что, мы же не преступники, – жалобно заныл Алекс.

– Понимаете, мы ведь сами к вам шли… – торопливо начал объяснять Тим Том.

– Молчи, землянин! – сурово приказали ему. – И ты молчи, извращенец радужный!

– Да вы что? – изумлённо крикнула Белая Пешка. – Мы же вместе! Мы бежали от лесовиков…

– Отпусти её! – Агрессивный космит приставил стрелялку к плечу. – Считаю до трёх и стреляю!

– Стой, стой, Флиппи, ты что, не надо! – И Пешка, припадая на сломанную ногу, бросилась к нему.

– Почему ты хромаешь? Что ты с ней сделал, гад? – завопил тот ещё громче. – Тина, не бойся, этот валет тебя больше не тронет. Мы его сейчас быстро нейтрализуем, окончательно!

– Да поймите же вы… – опять попытался что-то сказать Алекс, но ему отвесили громкую затрещину, и повар заткнулся.

– Они меня спасли… от лесовиков… понимаете… ну понимаете… – сбивчиво стала объяснять дикарка Тина, хватаясь руками за стволы стрелялок. Бимберг молча обхватил её свободной рукой и прижал к себе, а разъярённый Флиппи снова поднял оружие.

– Сейчас я этого козырного валета прикончу, – злобно произнёс он. – Ну! Что хочешь сказать перед смертью?

– А-а-а… – завопила Пешка и, вырвавшись, бросилась к Максу, почти даже не хромая. – Не смейте! Не смейте! Не делайте этого! Нельзя!

Макс, совершенно растерявшийся в такой непростой ситуации, стоял неподвижно, словно его сковал паралич, и на его лицо было страшно смотреть. Связанные стажёры в ужасе раскрыли рты, будучи не в силах вымолвить ни слова, а Пешка стала пытаться закрыть доктора своим маленьким телом и даже вытянула вверх ладошки, прикрывая его лицо, потому что неумолимый ополченец уже прицелился ему в голову.

– Может, отведём его в город? – неуверенно предложил Бимберг. – Пусть там их всех судят.

– Ага, как же, – процедил сквозь зубы Флиппи. – Я этого валета лично буду судить и казнить. По справедливости. У меня к ним свой счёт с тех пор, как я в лесу жил… Тина, отойди! Отойди, говорю! Звёздная пыль… Эй вы! – крикнул он собратьям, которые уже закончили связывать практикантов. – Оттащите её!

– Типичный синдром заложника, – небрежно заметил один из них, направляясь в сторону будущей жертвы справедливости.

– Ага, – подтвердил второй, следуя за ним. – За нас, помнится, тоже пассажиры вступались, когда мы лайнер захватили. Вот было весело…

Они крепко взяли заступницу под руки, оторвали её пальцы от комбинезона Макса и поволокли в сторону. Та отчаянно дёргалась, пытаясь вырваться, и уже ничего больше не кричала, а только всхлипывала и мотала головой, брызгая слезами. Флиппи снова вскинул ружьё.

– Не делайте этого… ну пожалуйста… это ошибка… не надо… – жалобно залепетал Тим Том, а Алекс лишь молча зажмурил глаза.

И тут в этом странном, вывернутом наизнанку мире выключился свет. В наступившей кромешной тьме раздались сопение, треск ломаемых зарослей и топот ног. Потом грохнул выстрел, осветив на мгновение окружающие деревья, за ним второй. Дико закричала и зарыдала Пешка, затем что-то щёлкнуло, зашипело, и окружающий пятачок осветился пляшущим светом факела.

– Вот, звёздная пыль, – злобно проворчал Флиппи. – Сбежал наш валет…

– А те двое? – спросил Бимберг.

– Куда им… Вон они стоят. Ладно, придётся тут ночевать. Ты разводи костёр, а ты привяжи-ка их вон к тому дереву. Покрепче.

Макс долго бежал по лесу в полной темноте, спотыкаясь, налетая на деревья, падая и временами передвигаясь на четвереньках. Ориентироваться было совершенно невозможно, и он лишь стремился убраться подальше от того места, где злые, не желающие ничего слушать люди чуть не лишили его здоровья и, может быть, самой жизни. В конце концов, запнувшись и упав в очередной раз, он так и остался лежать на земле, скованный навалившейся усталостью, и только громко сопел и временами всхлипывал. Думать о чём-нибудь он совершенно не мог, ночной прохлады тоже не чувствовал, и на него незаметно навалился беспокойный тяжёлый сон.

Даже когда на круглом искусственном небе в очередной раз вспыхнуло местное солнце, доктор-практикант не проснулся, и неизвестно, сколько времени он бы ещё проспал, если б не чья-то рука, уверенно и настойчиво потеребившая его за плечо.

Глава тридцать четвёртая

ОДИНОКИЕ ДОМИКИ

В конце ночи, под самое утро неожиданно пошёл дождь, и Лита, уже успевшая немного привыкнуть к здешним коротким суткам, проснулась от тихого шуршания за окном. Так и не сумев разгадать его природу, она включила маленький переносной светильник, подаренный ей женихом, поднесла к окну, и за стеклом стали видны мелкие капельки, неторопливо падающие сверху на слегка выступающий снаружи карниз. Вспыхнувшее внезапно солнце заставило зажмуриться, а когда глаза привыкли к свету, задумчивый неземной дождик уже прекратился, и вид за окном затянуло молочным туманом – выпавшая влага стала интенсивно испаряться.

– Ну вот, ещё один день, – раздался сзади недовольный голос Нэи. – Чем сегодня займёмся? Опять будем ждать полицию?

– Бежать надо отсюда, – хмуро сказала Лита. – Мой горячо любимый жених поведал мне, своей не менее горячо любимой невесте, что пещеры находятся в противоположной от солнца стороне. Ну там, где скалы. Через них можно попасть в приёмный терминал, а оттуда в галерею, которая пристыкована к «Полюсу». Если, конечно же, «Полюс» ещё там.

– Это ведь через все эти леса идти придётся, – скептически заметила Милли. – Без навигации. А там ещё лесовики какие-то живут.

– Да, всё непросто. Сегодня постараюсь узнать что-нибудь ещё насчёт дороги к пещерам. Только вот проблема – наш дорогой наследник, похоже, по-прежнему рассчитывает, что я останусь здесь навсегда и стану его женой. Звёздная пыль, он никак не верит, что мы на этом Тормансе единицы временные.

– А я своего миленького убедить даже и не пыталась, – поведала Нэя. – Бронтозавр! Он же у меня упёртый, непробиваемый, как и все марсиане. Помните, нам в академии про них рассказывали?

– Угу…

Милли как всегда немного помолчала, прежде чем высказать свою очередную мысль.

– Я никак не могу забыть то сообщение. Сколько ни думала, всё сходится к тому, что наши, то есть экипаж «Полюса» пошли за нами сюда. Если это так, то они сейчас где-то в лесу, и может, сегодня или завтра доберутся до этого, с позволения сказать, города.

– Да помогут им Великие Странники… – с грустным сарказмом изрекла Нэя и, лениво поднявшись с матраса, потащилась в соседнюю комнату.

После завтрака Лита, как и планировала, отправилась с наследником на очередную морскую прогулку. Две другие космолётчицы решили прогуляться на крышу дворца, куда со второго этажа вела узенькая крутая лесенка. Крыша, довольно плоская, была огорожена невысоким заборчиком и, видимо, могла использоваться для отдыха – там даже были предусмотрены для этого разные столики и скамеечки. Отсюда во все стороны открывался довольно красивый вид – хорошо просматривались кривые городские улочки, идущая по периметру проволочная ограда и блестящая лента местного моря. Было видно, как от берега отчалила небольшая лодка с двумя фигурками внутри и поплыла куда-то в сторону солнца.

Вслед за практикантками наверх поднялась принцесса Айша. Она улыбнулась присутствующим, присела за столик и разложила на нём какие-то баночки и кисточки. Затем вертикально закрепила перед собой дощечку, очевидно, будущую картину – на ней уже можно было рассмотреть наброски очередного пейзажа.

– Вы рисуете вручную? – удивилась Нэя. – А зачем? У вас ведь тут разные гаджеты есть, мы видели. Можно сделать снимок и всё!

– Ну как тебе объяснить, девочка, – с улыбкой произнесла Айша. – Ведь это же творчество…

– Творчество?

– Ну конечно! Снимок, разумеется, можно сделать, только он будет какой-то, как бы это сказать… неживой, формальный. Не знаю даже, как правильно сформулировать… Когда я рисую этот мир, я словно бы пытаюсь его улучшить… нет… может быть, понять его как-то… нет, опять не то...

– Простите, пожалуйста, – вступила в разговор Милли. – А как вы тут оказались?

– Я? Я всю жизнь живу здесь. Отец, когда ещё был членом экипажа, женился на моей маме, и мы с братьями были одними из первых детей на этом корабле.

– Корабле? Вы сказали – корабле?

– Ах да, это же теперь спутник Юпитера, космическая тюрьма Торманс. На каком-то забытом языке это слово, кажется, означало «мучение». Что ж… Возможно, люди, которых отправили сюда, действительно это заслужили.

Рассказывая всё это, принцесса продолжала творить свою недавно начатую картину, обмакивая кисточки в сосуды с разноцветными субстанциями.

Нэя вспомнила слова потенциального чёрного ферзя.

– А вы, ну те, кто родились здесь, за что страдаете в этом убогом месте?

– Разве мы страдаем? – Айша наложила очередной мазок и наклонила голову, оценивая получившийся результат. – Мы просто живём. Растим детей, чтобы они жили после нас. Пытаемся изменить этот мир к лучшему.

– И вы об этом так просто говорите? Ведь это же несправедливо! – воскликнула Милли. – Когда мы выберемся отсюда, то сразу же обратимся в Мировой Совет. Те, кто родились на Тормансе, не должны тут жить, они же не преступники, их надо отсюда вывезти!

– А если они не захотят? – помедлив, возразила Айша. – Да, я знаю, у вас в Большом Мире сытая, богатая, интересная жизнь. Но ведь там для меня всё будет чужое, непривычное…

– Да вы потом сами не захотите сюда вернуться! Честное слово! У нас там счастливый, свободный, справедливый мир. А у вас? Что это здесь за порядки – всех женщин распределять в жёны? – Нэя эмоционально взмахнула руками и даже задохнулась от возмущения.

– Если уж тут так мало женщин, – добавила Милли, – то тогда пусть каждая из них сама выбирает себе этого… ну… компаньона для совместного проживания.

Художница загадочно улыбнулась.

– Не волнуйтесь, девочки, мужа при желании сейчас можно поменять. Подадите жалобу моему отцу, ну то есть королю, и если она будет обоснована, то вашего… компаньона дисквалифицируют и поставят в конец очереди. А вы будете тестировать следующего.

– Ничего себе! А если мы вообще хотим жить поодиночке, сами по себе?

– Поодиночке? А потом что? Состаритесь, жизнь подойдёт к концу…

– Ну это когда ещё будет! – усмехнулась Нэя.

Айша грустно помолчала и даже перестала рисовать. Одинокие домики на картине нелепо топорщились на фоне унылого, не закрашенного голубым цветом неба.

– Кора тоже хотела прожить жизнь для себя, – негромко вымолвила она. – Смеялась над теми, кто рискнул обзавестись потомством в этом… убогом месте. Даже специально… ну… сделала так, чтобы никогда не иметь детей. Она хотела быть свободной. А теперь, бывает, я прохожу мимо её дома, а она сидит на скамеечке и плачет.

– А что, её в своё время не взяли в жёны? Это же у вас обязательно.

– Почему же не взяли? Были и у Коры мужья разные. Один отказался от неё в пользу следующего, потому что детей хотел, другой погиб из-за неё в поединке.

– Как это? – Космолётчицы удивлённо переглянулись. – Тут что, раньше мужчины убивали друг друга из-за женщин?

– Да… – Принцесса совсем отложила кисти в сторону и замолчала, погрузившись в воспоминания. Потом тряхнула головой. – Теперь уже, хвала Великим Странникам, такого у нас в городе нет. Все мужчины записываются в очередь и терпеливо ждут, когда сюда привезут осуждённых женщин. Или, когда вырастут родившиеся здесь девочки. Вот, например, недавно Тина стала совершеннолетней… бедненькая, как же они её не уберегли…

– А вы… извините… у вас был муж? – робко спросила Милли и окончательно смутилась.

– Был, – задумчиво ответила Айша, по-прежнему глядя куда-то в одну точку на краю города. – Он погиб в лесу… совершенно случайно. А я, после того, как у меня родился Стирти, больше не могла иметь детей, да и состарилась уже, и никому стала не нужна. Ни в белой очереди, ни в чёрной. Но я хоть не плачу на скамеечке, как Кора. Я ведь не одна, у меня есть родные люди – отец и мой мальчик. И вы, девочки, не думайте, что муж – это навечно. Мужья приходят и уходят, а дети остаются.

– Какие ещё дети? – фыркнула Нэя. – Не будет у нас никаких детей!

– То есть как это? – удивилась принцесса.

– По закону о стерилизации. А вы что, не знаете?

– Всем несовершеннолетним ставят блокировку, – стала объяснять Милли. – Чтобы не было никаких случайных, непредусмотренных детей. А то ведь раньше, в старое доброе, с позволения сказать, время, столько было несчастий из-за этого!

– У нас тоже есть один… ну это… знакомый селенит, – добавила Нэя. – Так вот, он даже нигде не зарегистрирован! Можете себе представить?

– Так как же… – Удивлению матери наследника не было предела. – А новые люди, молодые, откуда берутся?

– Ну вот мы, например, из инкубатора, нас искусственно вырастили. Мы люди будущего! – гордо заявила Нэя, но несколько смутилась под изумлённым взглядом принцессы и стала дальше продолжать менее уверенно. – А вообще-то, по достижении совершеннолетия, после подвигов Геркулеса, можно подать заявку, и тогда…

– Если аттестуют на достаточную социальную ответственность, – вставила Милли.

– Ну да, разумеется. Тогда блокировку снимут, и можно своего ребёнка завести. Персонального. Только это очень дорого. За детский пансионат надо платить, за интернат…

– Зачем же это? – Принцесса, похоже, никак не могла поверить в услышанное. – Для чего у вас в Большом Мире такие странные правила?

– Иначе нельзя, – уверенно сказала Милли. – Раньше люди размножались без всяких правил, и на Земле было перенаселение. Даже большая война из-за этого случилась, которая за Глобальное Сплочение.

– Зато теперь никаких войн нет, и больше не будет! – твёрдо добавила Нэя. – Потому что мы живём в счастливом, свободном от вседозволенности мире!

– Так у вас сейчас блокировка… от детей, – медленно произнесла Айша. – И у той рыжей девушки тоже… Почему же вы об этом сразу никому не сказали?

– А почему мы должны всем и каждому об этом сразу говорить? Да нас тут и вообще никто слушать не хочет! Никому ничего не доказать!

– Скоро за нами прилетят, вот увидите! Или придут.

– Бедные вы, бедные…

Принцесса-художница снова взялась за кисти и, видимо, сделав над собой немалое усилие, продолжила свою творческую работу.

– Опять какое-то сборище на главной улице, – с досадой промолвила она, вглядываясь куда-то вдаль. – Ни одного дня не могут прожить без собраний. Весь вид загородили. Что у них там такое… разноцветное…

Практикантки дружно обернулись в ту сторону.

– Великие Странники! – ахнула Милли, разглядев радужные хвостики Алекса.

– Это же наши! – завопила Нэя.

И космолётчицы тут же исчезли, словно их ветром сдуло с крыши дворца.

Глава тридцать пятая

ЧЕРЕЗ ЛЕС К МОРЮ

Доктор проснулся не сразу, но, открыв глаза, тут же подскочил и прижался спиной к стволу ближайшего дерева.

– Ты что здесь делаешь? – спросил его селенит.

– Я… Я убежал. Меня хотели… это… того… – Макс от испуга и спросонья не мог связно говорить, только невнятно мычал, хлопал глазами и тискал ладонями мокрый от утренней росы ремень сумки.

– Ну-ну, поподробнее, – скопировал Зая манеру речи капитана «Полюса». Собеседник посопел немного и наконец взял себя в руки.

– Мы это… пришли к местным, как будто мы масть… стали жить на поляне, в палатке…

– Ну это я знаю. Видел.

– Ага… А потом Джи Лин велел нам уходить. Мы бежали, встретили городских. Меня хотели это… ну… казнить, как валета… и вот…

– А остальные? Где Тим и Алекс?

– Наверное, там остались.

– А эта… Тина… она тоже с вами была?

– Ага… Я её нёс – она же ходить ещё не может. Она меня это… защищала… – Доктор расчувствовался и всхлипнул. – А наших они связали. Я думаю, что их не тронут, отведут в город.

– Будем надеяться. А что с капитаном?

– Не знаю. Он к этому… к Тузу пошёл. Тот его к себе вызвал… Слушай, а как ты меня нашёл?

– Как, как… Автоответчик! Вот… – Селенит поводил из стороны в сторону своим самодельным гаджетом. – У тебя в сумке.

– У меня? Какой этот… ответчик? – Макс полез в бывший чехол от подушки и вытащил оттуда какое-то электронное оборудование. – Ой, да это же… Это же вещи капитана! Я перепутал…

– Ну да, система связи со скафандра. А твоя сумка что – там осталась?

– Ага. Только это… там наша палатка загорелась. А почему ты в корабль не ушёл?

– Почему, почему… Не ушёл, и всё тут! Там, кстати, у той пещеры, сейчас целая банда сидит. Я туда и не совался.

– А ты откуда знаешь, что там банда?

– Откуда, откуда… Я всё про них знаю – кто и где находится. У них же, у всех пожизненно заключённых, метки вшиты – ну, примерно, как пси-коды на гермоконтейнерах. Мой сканер их почти за километр видит. Только батарея уже подсела. Я её пытаюсь днём от солнца зарядить, только времени не хватает.

Зая забрал у Макса радиооборудование, отсоединил источник питания и подключил его к своему самодельному гаджету.

– Ну вот, другое дело… Слушай, у тебя поесть чего-нибудь нету? А то я уже который день сижу на пилюлях.

– Не знаю… это же не моя сумка. Сейчас, – Доктор стал суетливо в ней копаться. – Я бы и сам что-нибудь поел… Вот!

Он вытащил из-под груды вещей початую пачку шоколадных хрустиков, и они с селенитом разделили её по-братски.

– А ты что… всё это время в лесу жил? – жуя, спросил доктор. – А вдруг тебя эти… увидят?

– Как они меня увидят? Я же их стороной обхожу. Я ведь вижу по сканеру – есть кто рядом или нет, – Зая уже справился со своей скудной порцией и достал из сумки прозрачную, видимо, подобранную где-то в лесу ёмкость. – Пить хочешь?

– Угу…

Они по очереди напились чистой холодной воды, набранной из какого-то лесного ручья. Корабельный врач уже окончательно успокоился, все чувства и ощущения снова к нему вернулись и сообщили, что он всё-таки здорово продрог за ночь. По счастью в багаже капитана оказалось термоодеяло, и Макс стал торопливо в него закутываться.

– А как ты нас видел… на поляне? – спросил он.

– Как, как… На скалу забирался, в которой источник есть. Ну там, где вся эта банда воду набирает. У меня в камере зум хороший, всё можно разглядеть. Я ждал, когда вы оттуда уйдёте, чтобы к вам присоединиться.

– А-а… Понятно…

– Сейчас тоже туда пойдём – надо узнать, где Джи Лин. Без него нам отсюда не выбраться.

– А вдруг на них… это… наткнёмся?

– Ты что, не понял? Мы же их близко к себе не подпустим – отойдём куда-нибудь в сторону. Вот, смотри. Видишь? – Селенит продемонстрировал собеседнику экран сканера. – Вот тут трое сидят зачем-то. Вот ещё один. А вот здесь двое сюда идут, в нашу сторону…

– Так это… бежим! Скорее!

И доктор в панике попытался вскочить на ноги.

– Сиди! Они за кустами пройдут, во-он по той тропке, и не скоро ещё. Я уже тут все дорожки изучил. И чем они заняты, тоже могу определить. Если крутятся на месте, значит, топливо собирают или ещё что-нибудь ищут. Грибы, например. А эти двое прямо по тропе идут, целенаправленно. Хочешь на них посмотреть?

– Да ты что!

– Да не бойся ты! Мы вон там, за пригорком, спрячемся, а они будут как на ладони, когда мимо пойдут. Понял?

И практиканты затаились неподалеку от тропинки в кустах. Золотистое демаскирующее одеяло пришлось убрать в сумку, и доктор всё время поёживался и иногда начинал громко сопеть, но сразу спохватывался. В лесу было тихо, и вскоре до пригорка стали доноситься разговоры приближающихся людей.

– Ну что, почтеннейший, – развязно спросил один из них, – какие-нибудь новые версии не появились? А то я прямо сгораю от нетерпения.

– Я уже всё сказал, – произнёс знакомый голос.

– Это же … капитан наш! – удивлённо буркнул Макс.

– Тс-с! – Селенит чуть привстал, вглядываясь в просвет между кустами. – Ага, он. И с ним двое этих…

– А почему…

– Тс-с!

– Может, всё-таки, поумнел за ночь? – произнёс кто-то ещё, очевидно, второй преступник. – Давай снова, по пунктам. Первое. Почему баржа не полицейская?

– Мне об этом не доложили.

– Ну хорошо. А почему катер обратно не вернулся?

– Предполагаю, что вышел из строя.

– Он ещё и предполагает! Ладно…

– Это всё детали, – прервал его первый. – Посмотрим глубже, в корень. Что за детский пансионат сюда закинули? Не рановато ли им крутым делом заниматься? Да ещё такие пугливые…

– Не ко мне вопрос.

– Ну да, конечно. А сам-то ты как среди них оказался? Или тоже не с тебя надо спрашивать?

– Разумеется.

Люди на тропинке подошли ближе и уже стали хорошо видны спрятавшимся в кустах практикантам. Впереди неторопливо шёл Джи Лин с заложенными за спину руками, а сзади его сопровождали два неплохо одетых местных жителя без номеров, тоже, видимо, принадлежащие к касте королей.

– А что нам теперь это… делать? – растерянно прошептал Макс.

– Что, что… Капитана надо спасать! Без вариантов!

– А как?

Джи Лин и его конвоиры подошли уже совсем близко, и селенит, отведя доктора подальше в кусты, стал что-то горячо нашёптывать ему на ухо.

– Послушай, новый король, – миролюбиво сказал второй голос. Судя по тому, что источник звука перестал смещаться, все трое остановились на тропе, и оба стажёра, разделившись, стали к ним подбираться. – Может оно всё и так, как ты говоришь. Только вот какое дело – старший джокер видел в свою трубу, как на другой стороне из пещеры пятеро вышли. В то самое утро. Так что сам понимаешь…

– В общем, Туз велел тебя раскороновать, – злобно заявил первый. – Тем более что ты теперь без масти. Если, естественно, не пожелаешь прояснить ситуацию.

– Меня уже много раз пытались задвинуть. Не ты первый.

– Ты, конечно, первопоселенец, уважаемый человек, – продолжил второй. – Так что мы тебя сразу кончим, без излишеств. Только сначала отведём к той пещере. Её моя масть караулит, и была весточка, что баржа ещё там. Поставим тебя перед входным люком и посмотрим – что будет? Может, удачная карта ляжет…

Джи Лин на это ничего не ответил, он задержал взгляд между стоящими перед ним собеседниками, и те поспешно обернулись. На тропинке шагах в десяти от них только что появилась громоздкая фигура Макса. Выражение его татуированного лица, несомненно, обратило бы в бегство обычных цивилизованных людей, но местные аборигены лишь злобно ухмыльнулись и полезли в карманы за ножами.

– Какой же у тебя валет непонятливый… – проворчал первый преступник. – В королевскую разборку впрягается…

Он вдруг дёрнулся, закатил глаза, упал навзничь, словно подрубленное под корень дерево, и оказалось, что позади него стоит селенит, держа в руке разряженный парализатор. Второй король выхватил нож и кинулся к неожиданно появившемуся врагу, но капитан «Полюса» тут же подставил ему подножку и сразу бросился всем телом сверху на споткнувшегося бандита. Руки его были связаны за спиной, поэтому барахтанье на земле продолжалось очень недолго. Абориген высвободился из-под навалившегося противника, приподнялся с земли и замахнулся на него ножом. Но к этому моменту в парализаторе уже успел накопиться заряд, занесённая рука застыла, взгляд остекленел, и заключённый медленно повалился на бок.

– Ты что стоишь на месте, как Глобальное Сплочение? – крикнул селенит доктору. – Мы же договорились…

– А чего… А я чего…

Освобождённый пленник перекатился по земле и неловко поднялся на ноги.

– Почему ты не в корабле? – недовольно спросил он у своего спасителя. Тот ничего не ответил, подобрал нож и стал освобождать капитана от пут. Заметно покрасневший Макс неуверенно приблизился к ним.

– Я это… забыл… растерялся… – начал он оправдываться.

– Я перед вами в долгу, ребята, – сказал Джи Лин уже совершенно другим тоном, которого прежде от него никто не слышал. – Не думал, что ещё когда-нибудь вас увижу.

Он энергично растёр ладони, восстанавливая нарушенное кровообращение. Потом нагнулся к лежащему рядом королю и забрал второй нож.

– Где остальные? – спросил он у Макса. Тот, мыча и запинаясь, вкратце поведал капитану о произошедших событиях.

– А они долго ещё будут лежать? – спросил Зая.

– Недолго. Но мы успеем убраться отсюда. Идём!

– Куда?

– В город. Надеюсь, все наши уже там.

И они быстро пошли по лесу в сторону солнца. Натоптанные тропинки вскоре совершенно исчезли, и путникам пришлось пробираться через заросли, которые были здесь заметно гуще, чем сзади, у подножия скал. Впереди шагал доктор, угрюмо сопя и проламывая кусты своим увесистым телом. Идти в город ему, конечно же, было ужасно страшно, но лес позади тоже пугал не меньше, и корабельный врач покорился своей судьбе, всецело уповая на опыт и авторитет капитана. Его спутники шли сзади, стараясь не отставать.

– Ты что, решил тут поселиться? – озабоченно спросил Джи Лин селенита.

– Я не знаю, – промямлил тот. – Я бы лучше остался на Каллисто… или ещё где-нибудь, если бы меня зарегистрировали. А здесь, в лесу, плохо…

– Если выберемся отсюда – доставим тебя на Каллисто. Но там тебе тоже придётся жить где-нибудь на тридцать четвёртом уровне. У меня в Галилео есть… знакомые, скажем так. Могу посодействовать. Только… – Капитан не договорил и печально покрутил головой.

– Да вы обо мне… не беспокойтесь…

Бывший житель Луны уже изрядно запыхался и Джи Лин, остановившись, коротко свистнул, привлекая внимание идущего впереди доктора. Тот оглянулся и тоже прекратил свою борьбу с кустами.

– Вы не волнуйтесь, – продолжил селенит, отдышавшись. – Я, может быть, здесь, в этом городе останусь. Тина говорила, что у них там порядок, все живут дружно. И специалисту по наноэлектронике там, наверное, будут рады. Я хоть и самоучка, но кое-что умею, – Он как-то ненатурально засмеялся. – Вот только Милли…

Зая, спохватившись, замолк, а капитан не стал его больше ни о чём спрашивать из деликатности. Маленький отряд, передохнув немного, двинулся дальше на юг. Предварительно специалист-электронщик просканировал окрестности и радостно доложил, что поверженные короли уже очнулись и теперь, оставшись без ножей, подались в обратную сторону.

Солнце, прикреплённое к твёрдому небу, поднялось заметно выше, и блестящая водная лента виднелась справа и слева совсем неподалёку. Нагромождение нелепых построек, которое, очевидно, и являлось городом, тоже стало хорошо различимо на поднимающейся сбоку поверхности, и путники спешили добраться до моря, чтобы потом выйти к поселению по его берегу. Селенит снова включил сканер, проверяя, нет ли неподалёку кого-нибудь из заключённых.

– Один из них на берегу сидит, – сообщил он капитану. – И метка у него какая-то особенная, не как у всех.

Идущий впереди Макс тут же остановился и испуганно засопел.

– Странно, – отозвался Джи Лин. – Как я понял, эта лесная братва близко к морю не подходит. У них ведь тут с городскими война без всяких компромиссов. Хотя, чего же я удивился? Это житель города. Наверное, рыбу ловит. А ну-ка пошли к нему!

Они осторожно, стараясь не шуметь, добрались до морского побережья. Никаких тропинок здесь не было и в помине, но сканер позволил им выйти прямо к местонахождению одинокого горожанина. Лесные заросли в этом месте не доходили до воды, и путникам открылся небольшой песчаный пятачок, покрытый кое-где редкими пучками травы. К берегу тут приткнулась небольшая металлическая лодка, а в стороне сидели на песке два человека. Все сразу же узнали Литу, рядом с которой находился какой-то молодой черноволосый космит. Они весело болтали о чём-то, дружески держались за руки, и одежды на обоих был самый минимум.

– Вау! Это… вы… как? – удивился Макс.

Космит, увидев его свирепую рожу, сразу вскочил и, бросившись к лодке, потащил оттуда какое-то самодельное оружие.

– Стой, стой, Стирти! – закричала Лита. – Это свои! Это наши! Как же вы нас нашли? Звёздная пыль… – И она, схватив комбинезон, стала торопливо его натягивать. – А мы только что собрались искупаться. Здесь так здорово!

– Так вот почему метка нестандартная, – задумчиво промолвил Зая, убирая свой гаджет в сумку. – Чип!

– А остальные… – начал капитан, но осёкся, глядя на спутника пропавшей космолётчицы, который, помедлив, положил обратно свою стрелялку и тоже потянулся за штанами.

– А Милли в городе? С ней всё в порядке? – спросил селенит со скрытой тревогой в голосе.

– И Милли, и Нэя там! Всё в порядке! Мы вас тоже сейчас туда отвезём. Да, Стирти?

– Стирти… – словно эхо, повторил Джи Лин, продолжая пристально смотреть на юного космита. – Чанг? Лайзи Чанг?

– Меня зовут Стирти Чанг, – ответил тот, прыгая на одной ноге, так как в это время надевал брюки. – Лайзи Чанг – это мой дедушка. Он король в городе.

– Надо же… – Капитан «Полюса», сгорбившись, опустился на песок. – Уже дедушка. Как же много времени прошло…

Он так и остался сидеть на берегу, погрузившись в какие-то свои воспоминания, и очнулся, когда все остальные уже находились в лодке и ждали, деликатно помалкивая. Ладья, глубоко осевшая в воду, отчалила от берега и повезла внезапно появившихся пассажиров обратно в город, натужно жужжа моторчиком.

Глава тридцать шестая

РАДОСТНАЯ ВСТРЕЧА

Крайне недружелюбная толпа обступила приведённых в город пронумерованных практикантов, и если бы не захватившие их ополченцы, оттесняющие наиболее ретивых горожан, расправа, безусловно, была бы короткой. Тим Том и Алекс даже и не пытались что-либо объяснить и лишь затравленно озирались, вжимая головы в плечи – руки у них были связаны сзади.

– Не трогайте их! – кричала Белая Пешка Тина, вырываясь из рук матери, пожилой женщины с косматыми седыми волосами. – Они не лесовики! Не лесовики! У меня тоже есть номер! Смотрите! Смотрите! Это для маскировки!

Никто её, конечно, не слушал, а её мать Брунгильда, причитая, всё время хватала дочь за руки и за одежду, пытаясь увести домой. Конвой с задержанными в лесу преступниками медленно продвигался по главной улице, окружённый возбуждёнными горожанами, и уже почти достиг площади перед дворцом.

– Ребята! Красавчик! Лапочка! – раздались радостные возгласы.

Практикантки, подбежав, врезались в толпу и пробились к арестованным. Нэя сразу же бросилась на шею к Алексу.

– Мы так и знали, что вы за нами придёте! Ой! – Она заметила его связанные руки. – Это что ещё такое? Что за безобразие?

Милли, не вымолвив ни слова, уже принялась распутывать верёвки на руках Геркулеса. Опешившая поначалу толпа пришла в себя и зашумела с удвоенной силой.

– Эй! Землянки! Вы что себе позволяете?

– А ну валите отсюда к своим женихам!

– Да они же все заодно!

– Это же лесовики! Земляне проклятые! Казнить их всех!

– Ганстеля сюда зовите! Ганстеля!

Чьи-то руки нагло вцепились в комбинезон Милли. Кто-то попытался оттащить Нэю в сторону за её длинные волосы, о чём тотчас же пожалел, получив мощный удар в солнечное сплетение. Вооружённые стрелялками ополченцы были совсем сбиты с толку и отчаянно пытались навести некое подобие порядка, отпихивая разъярённых горожан и одновременно мешая космолётчицам развязать стажёров.

– Да вы тут что, совсем одичали? – кричала Нэя. – Туземцы! Дикари!

– Почему вы не хотите нас выслушать? Они же не преступники, мы вместе, мы стажёры с учебного корабля… – старалась объяснить Милли.

– Не смейте… – донеслось из задних рядов. – Это моя невеста… не трогайте её… я подам жалобу… душа моя…

Процессия совсем остановилась посреди улицы, крики и шум не утихали. Милли сумела всё-таки развязать Геркулеса в этой суматохе, и они, уже все втроём, освободили от пут Алекса. Конвоирам в конце концов удалось оттеснить от землян местных жителей, которые хоть и прекратили попытки применить силу, но всё ещё вели себя достаточно угрожающе.

Неожиданно шум стих. Толпа расступилась со стороны городских ворот, где находилась захваченная шлюпка с «Полюса», чтобы пропустить кандидата в ферзи Ганстеля, как всегда окружённого преданной свитой. Торопливо идущий рядом с ним Стамп что-то вполголоса говорил ему на ухо – очевидно, прояснял ситуацию. Потенциальный руководитель города окинул суровым взором стоящих в центре стажёров, выпятил широкую грудь и обратился к окружающим с пламенной речью:

– Вот! Вы видите, уважаемые граждане нашего города? Земляне в очередной раз показали свою кровожадную сущность! Стоило им попасть сюда, как они сразу же примкнули к обитателям леса, к этим алчным преступникам, бандитам, для которых нет ничего святого. Им чужд созидательный труд, они желают лишь грабить, убивать и похищать наших людей. Вот и сейчас они пытаются обманом переманить на свою сторону чужих невест!

– Да что ты такое несёшь, убийца с Энцелада?! – крикнула Нэя.

– Это же наши люди, мы вместе… – попыталась в очередной раз объяснить Милли, но чёрный лидер не дал ей договорить.

– Я постоянно твердил, и вы это знаете, что только мнение народа всегда есть истина! Народ всегда прав! – Вокруг оратора тут же раздались громкие одобрительные возгласы. – Вы, жители нашего славного города, безошибочно чувствуете, где ложь, где обман, где происходит циничное нарушение ваших прав и интересов! Ваш гнев против этих выродков совершенно оправдан, ваш суд, народный суд, всегда будет самым справедливым судом в мире!

– Правильно! Верно! Молодец, Ганстель! Казнить их всех, казнить! Повесить! Расстрелять! – завопили местные жители. Каждый из кричащих, по отдельности, конечно же, поостерёгся бы высказывать такие радикальные предложения, но все вместе, подбадривая друг друга, они словно бы освобождались от всякой персональной ответственности вообще. Толпа снова стала напирать на ополченцев со стрелялками, и те заметно растерялись. Вероятно, они тоже, не задумываясь, тут же казнили бы пронумерованных лесовиков (как, видимо, неоднократно делали это раньше), и от этого шага их удерживало лишь присутствие чужих невест, за которых потом придётся отвечать.

– Да вы что… Мы же не лесовики… Да вы что… Мы же не лесовики… – бормотал, не переставая, Тим Том, словно робот с зациклившейся программой, а Алекс, до этого растерянно молчавший, вдруг отчаянно крикнул:

– Тина! Тина! Где ты? Ну скажи же ты им…

Голоса дикарки Тины слышно не было – видимо, мать всё-таки утащила её домой.

Стажёры с номерами в итоге замолчали и только испуганно озирались вокруг, а космолётчицы закрывали их с двух сторон и всё ещё пытались что-то возразить, ожесточённо отпихивая тянущиеся к ним руки.

И вдруг по толпе словно прошла невидимая волна, горожане постепенно затихали, оглядываясь в ту сторону, где до этого сразу же перестали кричать. Там произошло некое движение, люди расступились, и практиканты увидели бредущего со стороны дворца старенького короля, опирающегося на палочку. Рядом, прихрамывая, ковыляла Белая Пешка, поддерживаемая под руку принцессой, и возбуждённо что-то им обоим объясняла, активно жестикулируя. Позади них шли ферзь Джулиус и глава белой партии Шельменбрехер.

На улице наступила полная тишина. Видимо, престарелый монарх достаточно редко покидал свой дворец, и в городе должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы где-то потребовалось его личное присутствие. Он подошёл почти вплотную к стажёрам с «Полюса», переложил палочку в другую руку и внимательно оглядел задержанных слезящимися от солнца старческими глазами.

– Чем провинились эти молодые люди? – негромко спросил он.

– Вы же видите, король: у них номера, – после небольшой паузы произнёс кто-то в толпе.

– Разве это достаточный повод для наказания? Что они натворили? Кого-нибудь убили? Ограбили?

– Так ведь они лесовики! – ответил другой голос. – Их вина не требует никаких доказательств!

– Вина всегда должна быть доказана. Не так ли, Стамп?

– Ну-у… э-э… вообще-то, согласен с вами, ваше величество.

– Тогда почему вы с Ганстелем требуете расправы без суда?

– Что вы, что вы, уважаемый король! – скривился в ухмылке Ганстель. – Мы ни к чему такому не призывали. Этого требуют лишь отдельные несознательные граждане, которые особенно сильно пострадали от лесовиков…

– Но ведь эти юноши не лесовики! Мне сказали, что они специально нанесли на свою одежду номера, чтобы спасти нашу похищенную жительницу.

– Кто же рассказал вам такую смешную сказку?

Тина возмущённо дёрнулась, собираясь разразиться гневной речью, но монарх успокаивающе похлопал её по руке.

– Она сама поведала мне об этом. Зачем ей было что-то выдумывать?

Ганстель не нашёл, что на это ответить, а может быть, не посчитал нужным ввязываться в дискуссию. Он лишь развёл руками, слегка поклонился королю и взял на себя роль безучастного зрителя.

– Мы же вам говорили, – вступила в разговор Нэя. – Вот! За нами пришли! Это члены экипажа нашего учебного корабля.

– А корабль стоит на кольце, – добавила Милли. – Стоит ведь, правда? – спросила она напуганных стажёров.

– Угу… – откликнулся Алекс, ещё не вполне опомнившийся от всего пережитого.

– Всё! Расходитесь, расходитесь! – скомандовал ферзь, взяв инициативу в свои руки. – Эти молодые люди пойдут с нами во дворец, и там мы во всём разберёмся.

– Вы же, надеюсь, не сомневаетесь в мудрости и справедливости нашего короля? – громко спросил Шельменбрехер.

Народ на улице, нисколько не сомневающийся в упомянутых королевских качествах, сразу же начал разбредаться по своим делам. Горожане лениво переругивались, обвиняя друг друга в несдержанности, и было заметно, что большинству из них стало весьма неловко из-за своего недавнего поведения. Белая Пешка Тина с улыбкой помахала рукой своим новым знакомым и, сопровождаемая счастливой матерью, захромала к себе домой. Лидеры белой партии принялись зачем-то собирать своих соратников с бантиками, а главари чёрной переглянулись и неторопливо двинулись обратно к городским воротам.

Король и принцесса заботливо повели пришельцев во дворец.

– А где остальные? – нетерпеливо спросила Милли стажёров. – Вы же не вдвоём сюда пришли, правда?

– Ага. – Тим Том отошёл от испуга гораздо быстрее своего напарника. – Мы все отправились вас искать. На «Полюсе» остались только пилоты и менеджер.

– И наш капитан здесь? Где он?

– Там остался, у лесовиков. А нам велел бежать. Только Макс по пути… ну это… потерялся.

– А где… – Милли сделала паузу. – Селенит тоже был с вами?

– Ага. Но Джи Лин его сразу же обратно отправил. Потому что он оказался лишним…

– Джи Лин? – переспросил король и даже остановился. – С вами сюда пришёл Ван Джи Лин?

– Ну да. А вы что, его знаете?

Монарх не успел ничего ответить, так как с другой улицы, со стороны моря, на дворцовую площадь вышла ещё одна группа людей.

– Дедушка! – закричал наследник Стирти, находящийся среди них. – Смотри, кого я привёз! Эти земляне – знакомые моей невесты!

И действительно, рядом с Литой через площадь шли капитан «Полюса», селенит Зая и татуированный доктор. Все практиканты с бурными проявлениями радости и восторга бросились навстречу друг другу.

– Милли!

– Лапочка!

– Вернисаж!

– Как же вы тут жили всё это время?

– Какие же вы молодцы, что пришли за нами!

– А вы, говорят, скоро жёнами станете?

– А как там, на «Полюсе», всё нормально?

Стажёры долго обнимались, смеясь, и пытались что-нибудь рассказать, перебивая друг друга. Но потом случайно оглянулась и притихла Лита, следом замолчал Алекс, за ними и остальные тоже обратили внимание на происходящую неподалёку сцену. Местный король и капитан «Полюса» замерли, крепко обнявшись, и, по-видимому, плакали, а принцесса и наследник стояли немного поодаль, грустно смотрели на них и вполголоса обменивались репликами.

– Ты так изменился, Чанг… – сквозь слёзы бормотал Джи Лин. – А твой внук так на тебя похож…

– Как же ты сумел добраться сюда… – вторил ему король. – И зачем…

Они так и побрели в обнимку к дворцовой двери, хлопая друг друга по плечам и вытирая слёзы. Члены экипажа «Полюса» подошли к представителям королевской династии.

– Они что, раньше были знакомы? – спросила Милли.

– Конечно, – ответила Айша. – Они были лучшими друзьями. Мой отец был шестым пилотом на «Гее», а ваш друг, если не ошибаюсь, третьим.

– Где они были пилотами? – переспросила Лита.

Принцесса подняла голову и окинула взглядом противоположную сторону спутника.

– Наш Торманс, – задумчиво сказала она, – был когда-то построен как межзвёздный корабль «Гея»…

– Да ну! – хором воскликнули практиканты.

– Межзвёздный корабль?

– Звездолёт? Ничего себе…

– Прикольно…

– Это… как это?

– А кто его построил? Великие Странники?

– Да… – Принцесса Айша ласково взъерошила волосы на голове своего сына. – Теперь им так рассказывают в школе. Ведь никто же не поверит, что этот корабль могли создать люди.

– Да как же… – недоумённо произнесла Нэя. – Мы ведь изучали историю освоения Пространства. Ни на одной орбитальной базе никогда не строили ничего подобного!

– Так ведь это было давно, очень давно, ещё до этой страшной войны за Глобальное Сплочение. Впрочем, я мало знаю обо всём этом. Вы лучше расспросите потом вашего старшего друга или отца. Только… Он уже давно про это никому не рассказывает, потому что ему никто не верит. – Айша ещё раз обвела глазами вывернутый наизнанку мир и с грустной улыбкой посмотрела на стоящих вокруг неё практикантов. – А чего же мы здесь стоим? Пойдём во дворец, нужно ведь закрасить эти проклятые номера. Что вам нарисовать на их месте? Можно какой-нибудь красивый цветок, или птичку… Почему ты плачешь, мальчик? Что с тобой, а?

– Я… я… – всхлипывал доктор, размазывая слёзы и сопли по своему живописному лицу, – я эти татуировки… когда вернёмся… сразу же удалю. Я не валет! Не валет! Все удалю… до одной! И из сообщества тоже… это… выйду…

Глава тридцать седьмая

СОВЕЩАНИЕ В УЗКОМ КРУГУ

На торжественный обед, состоявшийся в резиденции короля по случаю прибытия новых гостей, были приглашены руководители обеих партий и действующий глава города. Все собравшиеся с трудом поместились в тесной гостиной, куда пришлось собирать стулья со всего дворца. Поспешно приготовленная еда разнообразием и изыском не отличалась, но зато на стол были выставлены большие количества вина из хорошо растущих здесь одуванчиков. Старые короли, впрочем, поддерживали тосты Нектаром Богов, всё время обрывочно вспоминая каких-то общих знакомых и давно минувшие времена. Они уже совсем успокоились, почти не плакали, и лишь время от времени бережно трогали друг друга за руки.

– Теперь-то вы видите, что мы никакие не преступники? – спросила Лита хозяев после очередного тоста. – Неужели вы нас отсюда не выпустите?

– О да, я полагаю, что препятствовать вашему уходу нет никаких оснований, – важно ответил Шельменбрехер, заметно подобревший от вина и повеселевший. – Ваша шлюпка невелика, и материала от её разборки тоже будет немного…

– Но топливо, топливо! – озабоченно перебил его глава города. – Мы же так на него рассчитывали! У нас энергетический кризис, и в ближайшее время нам даже придётся лимитировать выработку электричества – регулярно отключать жилые дома в дневное время. И пороха у нас недостаточно…

– Вы всё меряете меркантильными категориями! – резко произнёс сидящий напротив Стамп. Лицо его раскраснелось, глаза блестели, а руки всё время судорожно сжимались в кулаки. – Скоро будут выборы ферзя и голосование по шлюпке, и мы не намерены отказываться от решения, принятого на общем собрании! Если победит чёрный ферзь, то этот корабль наш! Свобода превыше всего!

Практиканты с «Полюса», до этого оживлённо болтавшие, замолчали и стали настороженно прислушиваться к начавшейся дискуссии.

– Открылись новые обстоятельства! – возразил Шельменбрехер. – Эти молодые люди и в самом деле попали сюда случайно. Если мы их здесь задержим, могут быть непредсказуемые последствия…

– Последствия? Подумаешь! Мы ничего не боимся! Что, хочешь сказать, робокопов сюда пришлют? Ха-ха! Да мы их…

– Это ты ничего не боишься! А как же простые жители города – женщины, дети?

– Ну хорошо, хорошо, наши дорогие гости могут хоть завтра убираться на свой корабль. Он же на кольце стоит? Вот и пусть идут к нему через пещеры.

– Ты что! Как же они до них дойдут? Ведь там лесовики!

– Мы их проводим. Соберём вооружённый отряд. Доведём до самого входного люка.

– Зачем же так рисковать? Пусть они улетают на своей шлюпке. А топливо отдадут нам – оставят себе немного, чтобы выйти через шлюз.

– Нет! Корабль наш! А безопасность мы им гарантируем!

– Чего? Ты? Гарантируешь?

Главы партий, постепенно повышая громкость своих голосов, давно уже вскочили со стульев и теперь стали тянуть руки, пытаясь нанести друг другу какое-нибудь физическое оскорбление. Сидящие рядом стажёры торопливо их растащили и усадили на места. Ни король, ни его старый друг, похоже, даже не заметили случившегося конфликта.

– А правда, что этот спутник – бывший межзвёздный корабль? – громко спросила Лита, пытаясь перевести беседу за столом в цивилизованное русло. Джи Лин с удивлением посмотрел на неё исподлобья, а король Чанг грустно покачал головой.

– Опять эти старые легенды… – проворчал Джулиус.

– Возможно, возможно, – заметил Шельменбрехер, потянувшись за закуской. – Странники, несомненно, явились к нам из другой звёздной системы.

– Да нет же! Нам сказали… то есть мы слышали, что его построили земляне.

– Мания величия! – фыркнул Стамп. – Они всегда готовы приписать только себе любые достижения. Да на Земле даже плохонький лайнер создать не могут! Всё на орбитальных базах делается.

– А как же наш корабль? – запальчиво возразила Нэя. – Он ведь был построен на Земле!

– И стартовали мы с земной поверхности, – добавила Милли. – Из Алкантры, это космопорт такой.

– Ваш старинный корабль – это предел земных технологий, – заявил глава белой партии, невольно соглашаясь со своим постоянным оппонентом. – Я видел его изображения в гаджете у вашего друга…

Он кивнул головой на жующего селенита.

– …и немного в этом разбираюсь. Но чтобы сотворить такое грандиозное сооружение…

– Да ну, вы тут совсем отстали от жизни! Современные технологии позволяют создавать и более крупные объекты. Только это, наверное, не имеет никакого смысла.

– Ты же сама говорила, Милли, что Торманс открыт очень давно. – Алекс, будучи виртуальным жителем Весты, необдуманно поддержал местных космитов. – Открыт, а не создан…

Нэя сердито пнула его под столом ногой.

– Для того чтобы создать, нужно иметь материал, – вступил наконец в разговор селенит, до этого, как всегда, с большим аппетитом поглощавший кушанья. – Например, астероид какой-нибудь. Вот его и открыли, когда он был обычным небесным телом. А вакуумные мега-принтеры изобрели уже давно, ещё до войны. Я читал…

– А как вы думаете, что находится по ту сторону неба? – вдруг негромко спросил король, и все разом замолчали.

– А что… там? – прогудел в полной тишине Макс.

– А действительно, что? – Джи Лин усмехнулся и откинулся на стуле. – Снаружи этот спутник почти идеальный шар, а внутри – чуть больше полушария, как видите.

– Там находятся маршевые двигатели, – продолжил король, подождав немного возможных предположений и не дождавшись. – Энергостанции, которые сейчас питают наше солнце, и для которых раз в несколько лет сюда привозят дейтрид лития. А также громадные ёмкости для ядерного топлива…

– …которое сюда так никогда и не доставили, – добавил капитан «Полюса».

– Почему?

– Потому что оно было использовано в качестве оружия. В войне за Глобальное Сплочение.

И оба первопоселенца дружно встали из-за стола и покинули гостиную. Все оставшиеся немного помолчали и затем как-то нехотя принялись беседовать на отвлечённые темы.

После обеда, плавно перешедшего в ужин, глава чёрной партии Стамп, слегка покачиваясь, удалился. Его белый оппонент и глава города присели на скамеечку у дворцовой двери – видимо, ожидалось некое продолжение. Принцесса с наследником стали убирать со стола посуду, и практиканты, толкаясь в тесной гостиной, дружно принялись им помогать.

– Погодите-ка… – спохватилась Милли. – А где они все будут ночевать?

И все присутствующие посмотрели на хозяйку дворца.

– Свободных комнат у нас больше нет, – помедлив, ответила Айша. – Но мы можем поставить на крыше палатку. Вы не против?

– Да нет, что вы, – заверил её Тим Том. – Мы уже жили в палатке.

– Там это… жить можно, – подтвердил Макс.

– Это же наш любимый тип жилища, – подхватил Алекс. – Красота! Сплошная романтика!

Он, наверное, ожидал, что Нэя смилостивится и покажет ему большой палец, но она лишь насупилась и понесла очередную стопку тарелок на кухню.

– И наш капитан там будет спать? – спросила Лита.

– Нет, его дедушка от себя не отпустит, – возразил Стирти. – Они же ещё не наговорились. Дедушка хочет, чтобы он ночевал в его кабинете.

– А ты?

– А я… Не знаю, можно ли… Я бы хотел в вашей шлюпке переночевать. Заодно и охранять её буду. Я ведь такой корабль никогда раньше не видел. Можно?

– Ну конечно, можно! – Лита весело дёрнула косичками и дружески пихнула королевского внука в плечо. – Надеюсь, все согласны? Пойдём, я тебе там всё покажу!

И она тут же повела наследника к месту его будущего ночлега.

– Долго не задерживайтесь! – крикнула им вдогонку принцесса и пояснила практикантам: – Сегодня вечером отец, ну то есть король, хочет провести небольшое совещание в узком кругу. Хорошо, что этот Стамп ушёл. Честно говоря, я его недолюбливаю.

Старенькая палатка и запасные матрасы, как оказалось, хранились в маленькой кладовке под лестницей. Алекс и Тим Том быстро и относительно умело построили на крыше дворца матерчатое жилище, поразив космолётчиц своими приобретёнными навыками. Макс тоже попытался им в этом помочь, но как бывший валет руками ничего делать, конечно же, не умел. Затем все спустились с крыши обратно в гостиную, где на столе остались только маленькие стаканчики и большая ёмкость с бледно-жёлтым напитком. Принцесса пригласила белых лидеров, потом явились короли, и все расселись по своим прежним местам.

– Послезавтра у нас выборы ферзя. – Король Чанг откинулся на спинку стула. – Как вы знаете, одновременно это будет референдум о судьбе попавшей сюда шлюпки. Если победит белый ферзь, то ты, Ван, и твои практиканты сможете вернуться на свой корабль. Ну а если выберут чёрного, то шлюпка, к сожалению, улетит без вас.

– Этого нельзя допустить! – твёрдо сказал Тим Том.

– Вы же здесь король! – воскликнула Нэя. – Помогите нам! Ну пожалуйста…

– Вы ведь можете им приказать? – спросила Милли.

– Не может, – глухо произнёс Джи Лин. – Он же здесь не всесилен. Зачем ты, Чанг, развёл у себя эту шахматную демократию?

Король печально усмехнулся и покачал головой.

– Наше общество только и держится на уважении к мнению большинства. Если оно будет попрано, то…

– Знаем. Будет эта… как же её… революция!

– Вообще говоря, в подавляющем большинстве случаев нет никакой разницы, кто победит – белые или чёрные, – заметил Шельменбрехер. – Всё равно будет так, как решит король, потому что он деньги печатает. Но в данной ситуации…

– Да-да, этот компромисс с референдумом, конечно, спутал нам всю партию. Чёрные уверены в своей победе – Ганстель сейчас на пике популярности. А вот у вас…

– Увы… – скорбно согласился Джулиус. – Мой рейтинг катастрофически упал после потери пещер. Какие подлецы! Ведь наше ополчение состоит в основном из чёрных. Они специально сдали позиции после поражения на выборах, а потом обвинили во всём меня! Не сомневаюсь – чёрный ферзь сразу же отвоюет пещеры обратно.

– Придётся задействовать скрытые резервы. – Глава белой партии допил свой стаканчик, и принцесса Айша тут же наполнила его снова. – Вы согласны, король?

– Да, думаю, что без этого нам сейчас не обойтись. Кого вы, кстати, выдвинули в ферзи? Я так понимаю, что Джулиус отпадает?

– Разумеется. Если победит он, то это будет очень подозрительно. Я даже не берусь предсказать последствия.

– Это почему? – нахмурилась Милли. – Вы что, хотите сказать, что можете как-то повлиять на итоги выборов?

Джулиус и Шельменбрехер переглянулись.

– Ну зачем же так категорично… У нас голосование честное, наглядное, результаты проверяются совместной комиссией. Чтобы не было никаких сомнений.

– Тогда я не понимаю…

– Давайте по существу, – перебил практикантку король Чанг. – Кто у вас кандидат? Дольпус?

– На него была в своё время вся наша надежда. – Глава белой партии покачал головой. – Авторитетный человек, стопроцентная победа. Но он, к сожалению, тяжело заболел – возраст. Говорят, при смерти.

– Тогда кто?

– Мы долго подбирали подходящий вариант, – стал докладывать Джулиус. – Сначала думали выдвинуть Рота Фраера, но он совсем проворовался на своём складе. Цукерман в последний момент переметнулся к чёрным, да ещё и унёс с собой все наши планы на будущее. Шельменбрехеру по закону нельзя – он глава партии, должен присутствовать в комиссии. В общем, как ни думали, никого лучше Пупера не нашли.

– Кого? – изумился король. – Пупера? Да какой же из него ферзь?

– Так ведь нам бы только один год продержаться, хоть как-нибудь. За это время постараемся окончательно дискредитировать чёрных, ну а потом, конечно же, провернём обратную рокировку.

– А из простых людей рассматривали кого-нибудь?

– Да вы что! Нас же не поймут! Это ведь только у чёрных всегда одни пешки в ферзи лезут. А большинство владельцев коней, ладей и прочей собственности состоят в белой партии, и если ими будет командовать какая-то вчерашняя пешка…

Шельменбрехер так разволновался, что задохнулся на полуслове и залпом опорожнил свой стаканчик, тут же снова наполненный.

– Значит, Себастьян Пупер… – Король задумчиво провёл по столу рукой. – Да-а… Ну что ж, давайте продвигать его. Средства на агитацию сейчас выделим, плюс пообещаем владельцам участков снижение налогов (если они, разумеется, убедят своих рабочих за него голосовать), ну и, конечно же, цвета бюллетеней правильно подберём.

– То есть как? – опять удивилась Милли. – Причём тут цвет бюллетеней?

– Здесь голосуют пищевыми пилюлями, – пояснил Шельменбрехер. – А они разноцветные, как вы знаете.

– Вы что, собираетесь подделать итоги голосования? – вскочила со стула Нэя. – Ведь это же нечестно! Зачем вам тогда всё это нужно – референдум, выборы?

– А что, у вас на Земле разве не так? – прищурился Джулиус.

– Нет, конечно! На Земле голосование электронное. С идентификацией, через специальный сервер. Его результаты невозможно подделать!

– Ну-ну…

– Сядь, сядь, девочка. – Король примиряюще помахал ладонью. – Понимаешь, мнение большинства – это, безусловно, неоспоримо. Большинство всегда право. Но ведь каждый человек, по отдельности, исходит только из личных сиюминутных интересов и не утруждает себя размышлениями о глобальных последствиях своего решения…

– Ну уж не каждый!

– Хорошо, пусть будет девяносто девять из ста. Поэтому иногда, к счастью очень редко, приходится всё-таки слегка, незаметно поправить мнение общества. Для его же блага.

Старенький король Чанг замолчал и прикрыл глаза. Глава белой партии тут же продолжил развивать его мысль дальше применительно к сложившейся ситуации.

– Чёрные вскружили всем головы обещаниями свободы. Но сколько пассажиров может поместиться в шлюпке? А?

– Ну, может, человек десять…

– Вот! А остальные? Ну да, Ганстель клянётся поднять восстание на Ганимеде и прислать за ними лайнеры. Но с большой долей вероятности сюда в итоге прибудет полиция, и не какие-нибудь робокопы, которых можно перепрошить, а специальная команда для наведения порядка, и тогда эти авантюристы пожалеют о своём выборе!

– Скажите, уважаемые наши гости, – с напускной учтивостью спросил ферзь, – вы хотите, чтобы эти преступники сбежали отсюда?

– Ни в коем случае! – уверенно произнёс Тим Том.

– Это надо предотвратить любой ценой! – поддержал его Алекс.

– Ну вот видите! – с грустной улыбкой примирительно сказал король. – Это ведь только в теории всё чёрно-белое – правильное, неправильное, плохое, хорошее… Жизнь достаточно многоцветна. Кстати, о цветах. За чёрных пусть голосуют зелёными пилюлями, а за белых – красными. Здесь моей королевской власти пока ещё хватает.

– А что, это имеет какое-то… это… значение? – удивился Макс.

– Ага… – Лицо повара озарилось внезапной догадкой. – Мы же на третьем курсе проходили: пищевые красители меняют цвет в микроволновке…

– Ну-ну, молодой человек, – усмехнулся глава белой партии. – У вас богатое воображение. Не надо фантазий! Здесь будут честные, свободные выборы.

Совещание в узком кругу закончилось. Лишь только Шельменбрехер и Джулиус ушли, как за окном выключилось солнце, и все стали укладываться спать.

– А где наш будущий капитан? – забеспокоилась Милли. – Как же она теперь обратно дойдёт в такой темноте?

Нэя вздохнула и небрежно повела плечами.

– Да она уже, наверное, сегодня и не придёт.

Глава тридцать восьмая

ТОРЖЕСТВО НАРОДОВЛАСТИЯ

И вот наступил торжественный день выборов ферзя. Все практиканты после торопливого завтрака вышли на площадь, чтобы в полной мере оценить размах и глубину местного народовластия. Жители города уже выстроились в длинную очередь к поставленному перед дворцом столу, за которым находилась комиссия – главы обеих партий, то есть Стамп и Шельменбрехер, и посреди них король Чанг, как неоспоримый гарант законности и справедливости. Каждый голосующий гражданин, подходя к месту для волеизъявления, получал под роспись две пищевые пилюли – зелёную и красную. При этом главы партий дружно делали отметки в своих бумажных планшетах и во избежание возможных недоразумений показывали их королю. Получивший избирательные пилюли (нет-нет, конечно же, бюллетени!) горожанин опускал одну из них в дырочку большого ящика, стоящего тут же, на столе, и при этом держал её так, чтобы никто не увидел её цвета – голосование было тайное. Другую же, тоже никому не показывая, он клал себе в карман или сумочку – очевидно, она доставалась ему в качестве поощрения за честно исполненный гражданский долг.

– А ведь это, между прочим, не совсем справедливо, – вполголоса заметила Лита. – Зелёная пилюля, белковая, ценится здесь гораздо дороже, чем красная. Я это специально выяснила у Стирти.

– Получается, что выгоднее проголосовать красной, – усмехнулся Алекс.

– Ну, это если относиться к выборам безответственно, – возразила ему Милли. – Но ведь тут вроде бы все такие сознательные и активные…

– А мой жених в последнее время налегает на витамины, – задумчиво сказала Нэя. – Готовится к будущим родительским подвигам. Так что он, думаю, проголосует зелёной.

– Конечно, зелёной! Он же у тебя с чёрной ленточкой на шее ходит! – уверенно подтвердил Тим Том. Бывшие члены спасательного отряда уже были посвящены в детали личной жизни космолётчиц и тонкости местной политической ситуации.

Макс промолчал. Он совсем не интересовался окружающей действительностью и был погружён в какие-то свои мысли – видимо, пытался представить себе свою будущую жизнь без татуировок.

– Селенит! – раздался вдруг рядом радостный крик Белой Пешки, которая тоже пришла голосовать. – Мы всё-таки с тобой увиделись! Как же я рада!

– И я тоже… рад… – смутился Зая, деликатно снимая со своей шеи её руки и кося левым глазом на нахмурившуюся Милли.

– Вы ведь скоро отсюда улетите, да? – щебетала молодая космитка. – Как жалко! Но это, наверное, правильно. Потому, что мужчин у нас и так слишком много, а ваши женщины бездетные, и в жёны их теперь не возьмут.

Практикантки невольно переглянулись, слегка уязвлённые своей некоторой, как теперь выяснилось, неполноценностью.

– Да ты не расстраивайся, землянка! – дружески сказала Пешка, заметив, что Милли рассерженно на неё смотрит. – Я же на твоего жениха не претендую. Меня ведь теперь за самого наследника записали!

– Что ты говоришь! – не выдержала Лита. – За какие это особые заслуги?

– Так ведь наследнику тоже наследник нужен, поэтому невеста с Земли ему не подходит. – Простодушная счастливая горожанка, очевидно, была не в курсе, что эта высокая рыжая девица являлась её предшественницей. – А Чом Голдберг от меня отказался в пользу Стирти и вообще из очереди вышел. Его за это пообещали начальником склада сделать вместо Рота Фраера и ещё три мешка репы дадут… Ну всё, я побежала, моя очередь подходит!

И Пешка, почти уже не хромая, поспешила к столу для голосования.

– Это мы случайно матери наследника проговорились, – пояснила Нэя. – О том, что у нас, как у несовершеннолетних, блокировка от детей. А она, видимо, подсуетилась.

– Ну и пусть! – с несколько наигранным безразличием промолвила Лита. – Они же тут все помешанные на детях.

– Дикари! Размножаются, как кролики, – добавила Милли и немного отодвинулась от своего бывшего подопечного.

– А где… это… наш капитан? – вдруг, как всегда не к месту, спросил Макс. – Он что, ещё спит?

– Он в печали, – грустно ответила Нэя. – В глубокой печали…

Больше никто из практикантов не проронил ни слова. Голосование между тем подошло к концу. Очередь иссякла, члены комиссии подождали для приличия пару минут и принялись подсчитывать результаты. Разноцветные бюллетени высыпали из ящика на стол и под пристальными взглядами столпившихся вокруг партийных активистов начали раскладывать в две кучки – отдельно зелёные, отдельно красные. В процессе подсчёта голосов стали, разумеется, возникать различные вопросы.

– Это что? – Шельменбрехер поднял над головой двойную зелёную пилюлю в неразрезанном блистере.

– Это, наверное, случайно получилось, – заявил Стамп. – Засчитываем, как одну.

– Нет-нет, мы же все пилюли проверяли тщательным образом! Это явный подлог! Как вы считаете, король?

Гарант законности утвердительно кивнул, и, невзирая на протесты членов чёрной партии, сдвоенный бюллетень был отложен в сторону.

– А это что? – Стамп выхватил из кучи ещё один блистер. – Это какой цвет? Оранжевый?

– Что значит – оранжевый? Это красный! Просто он немного выцвел от старости.

– Как это – выцвел?

– Вот так – взял и выцвел! Не хочешь ли ты сказать, что раньше он был зелёным?

– Нет, этого я сказать не хочу. Вопрос спорный. Этот голос не надо засчитывать!

– Ещё чего! Король, скажите, какой был первоначальный цвет у этой пилюли?

– Красный! – уверенно сказал король, и подозрительный бюллетень отправился в красную кучку.

– Так. А это что? – снова возмущённо спросил Шельменбрехер. – Кто положил сюда жёлтую пилюлю?

– Жёлтых у нас не было! Мы же проверяли.

– Уж не думаешь ли ты, что это бывшая зелёная?

– А почему бы и нет? Может, она тоже выцвела!

Король Чанг отрицательно помотал головой, и жёлтый бюллетень не был засчитан.

Подсчёт голосов в конце концов завершился, и старенький монарх, опираясь на палочку, поднялся из-за стола.

– Результаты народного волеизъявления следующие, – негромко объявил он, но его голос услышали даже в самых дальних уголках площади, так как все затаили дыхание. – С перевесом в три голоса нашим ферзём избран… кандидат от белой партии Себастьян Пупер!

Одни граждане при этом известии бурно выразили свой восторг и принялись рукоплескать, другие промолчали, третьи выказали явное недовольство и разочарование.

– Таким образом, – громко продолжил слагающий свои полномочия глава города, – второй вопрос решается в соответствии с предложением белой партии. Мы заберём из шлюпки топливо для нужд города, оставим только необходимую для выхода через шлюз часть, и наши гости из Большого Мира смогут улететь на ней на свой корабль.

– Это возмутительно! – раздался громкий голос Ганстеля. Он торопливо запрыгнул на кем-то услужливо подставленную скамейку, и его голова возвысилась над толпой. – Опросы жителей, проведённые накануне голосования, однозначно указывали на их симпатии к нашему кандидату и нашему предложению! И вообще, если на выборах не победила партия свободы, значит, выборы были не свободными! Я не знаю, уважаемый король, – обратился он уже непосредственно к гаранту законности, – как вы всё это провернули, но смею вас заверить: вы горько пожалеете об этом подлоге!

– Ты что такое говоришь? – раздались возмущённые голоса.

– Что ты себе позволяешь?

– Вы слышали? Он угрожает самому королю!

– Да как ты смеешь?

– Да разве можно сомневаться в честности короля?

Несостоявшийся чёрный ферзь с достоинством предельно оскорблённого человека соскочил со скамеечки и сопровождаемый своими преданными соратниками гордо удалился. Избиратели стали расходиться, торопясь к празднично накрытым домашним столам – как известно, день выборов ферзя на Тормансе являлся всенародным праздником. Практиканты подошли к опустевшему месту для голосования. Партийные члены комиссии уже ушли, а за столом с грустным видом сидел король Чанг и задумчиво складывал использованные разноцветные бюллетени в урну для голосования.

– Простите, пожалуйста, что мы вас отвлекаем, – сказала Милли. – Мы хотели бы знать: когда же нам можно будет улететь отсюда.

– Да когда хотите, хоть даже завтра, – ответил король. – Пусть только Ван выспится, а то мы с ним вчера слегка засиделись за разговорами. Но вам, к сожалению, придётся отдать часть топлива.

– Отдадим, конечно!

– Что нам, жалко?

– Нам же не придётся… это… лететь на Каллисто.

– У нас корабль стоит на кольце. Нам бы только через шлюз выйти!

– Скажите, – произнесла Лита и сделала паузу, дожидаясь, пока все замолчат, – это правда, что этот спутник, ну то есть корабль, должен был отправиться к другим звёздам?

– Да… – печально промолвил Чанг.

– А куда? К какой звезде?

– К Альфе Центавра.

– К Альфе Центавра?!

– Да… – Король-космолётчик откинулся на спинку стула и слегка улыбнулся, прикрыв глаза. – Теперь это уже легенда, которую люди иногда рассказывают друг другу, но в её правдивость никто не верит. Когда-то давным-давно, ещё до войны, было достоверно установлено, что у обоих главных компонентов этой тройной звезды есть подходящие планеты в пригодной для жизни области. И тогда у человечества возникла идея попытаться заселить хотя бы одну из них. Это был большой проект, международный…

– Международный?

– Ну да. Вы же, надеюсь, знаете, что тогда на Земле было много разных стран, с разными культурами, с разными языками. Но только всем им вместе, всему мировому сообществу, было по плечу такое грандиозное предприятие…

Король Чанг говорил размеренно и монотонно, словно преподаватель на лекции, а практиканты ошеломлённо его слушали, затаив дыхание.

– Несколько лет автоматические мега-принтеры, специально созданные для такой цели, перерабатывали спутник Юпитера, чтобы превратить его в это… в то, что вы видите сейчас. – Рассказчик посмотрел вверх, на противоположную сторону. – Потом был отобран экипаж, который стал монтировать системы корабля и создавать биосферу. Мы с вашим другом Ваном тоже были в его составе…

– Простите, что я вас перебью, – не выдержав, вставила Милли. – Но… Как же этот корабль мог преодолеть межзвёздное расстояние за приемлемое время? Ведь даже сейчас лучшие разведчики Пространства способны развить лишь считанные проценты от скорости света.

Несостоявшийся звездоплаватель лишь печально усмехнулся.

– Так ведь это был бы, как говорили в старое доброе время, корабль поколений. Полёт к Толиману…

– К чему? – переспросил Тим Том.

– К Альфе Центавра! – буркнула ему Милли.

– Да, к Альфе Центавра, это её другое название. Путь до неё занял бы многие сотни лет. Никто из тех, кто отправился к ней с Земли, не достиг бы цели этого путешествия. Лишь их отдалённые потомки увидели бы свет нового солнца над своей новой планетой.

– Ничего себе! – вырвалось у Нэи. – Да разве можно отправиться в полёт, зная, что ты не доживёшь до его конца? И много тогда нашлось таких безумцев? Ой, извините, конечно…

– Много, девочка, много. Здесь должны были поселиться тысячи людей. И ещё многие тысячи не прошли отбор и лишь с грустью завидовали счастливчикам.

– Но почему? Какой в этом смысл?

– Смысл? – Король помолчал. – А в чём вообще состоит смысл отдельной человеческой жизни? Занять наивысшее положение в обществе? Скопить несметные богатства? Обрести мировую известность и славу? Но человек смертен. И если он даже потом и попадёт в виде виртуального образа в какой-нибудь Главный Сервер, там это всё ему будет совсем не нужно…

– Зачем же тогда… это… жить? – угрюмо промычал Макс.

– Зачем? А может быть, жизнь – это и есть поиск ответа на этот вопрос? А всё остальное… Извините, я отвлёкся. На чём я остановился?

– Здесь должны были поселиться тысячи людей, – напомнил Алекс. – А что случилось потом?

– А потом была большая война, – раздался из-за спин практикантов голос капитана «Полюса». Он, видимо, уже давно незаметно сюда подошёл и прислушивался к разговору. – И довольно большая часть нашего экипажа улетела на Землю. Бороться за Глобальное Сплочение.

– А остальные?

– А мы, те, кто отказался участвовать в этом безумии, остались здесь. – Джи Лин деликатно протиснулся между стажёрами и сел за стол рядом со своим другом-королём. – У нас не было связи с внешним миром, все корабли ушли, и мы пытались тут как-то выжить и ждали…

Капитан замолчал, и в воздухе повисла тяжёлая пауза. Король Чанг задумчиво вертел в руках разноцветные местные деньги-бюллетени, ещё не убранные в ящик.

– Но ведь вы же потом вернулись обратно, в Большой Мир, – нарушила тягостное молчание Лита.

– По амнистии, – смущённо добавил Тим Том.

– Да, я вернулся, – глухо сказал Джи Лин. – А вот Чанг не сумел…

– Моя семья тогда была в заложниках. – Король Чанг стиснул кулаки, и подбородок его задрожал. – Я не мог их оставить. Но… но мне не удалось их спасти. Только младшенькую…

Он, видимо, сделал над собой громадное усилие и снова стал внешне спокойным.

– Когда в Большом Мире победило Глобальное Сплочение, и сюда пришли корабли, на них доставили осуждённых к пожизненному заключению преступников. И нам, чтобы выжить, пришлось приспособиться к их законам. Вот так. Межзвёздный корабль, мечту всего человечества превратили в космическую тюрьму.

– Пойдём, Чанг. – Джи Лин легонько похлопал короля по руке. – Мы ведь ещё многое не рассказали друг другу.

Они поднялись на ноги и печально побрели в сторону дворца, совсем позабыв про стоящую на столе урну для голосования и разноцветные бюллетени. Лита торопливо сгребла пилюли в дырочку, взяла в руки ящик и пошла следом, и все практиканты безмолвно двинулись за ней.

Глава тридцать девятая

СТАРТ ШЛЮПКИ

Последнее (точнее, крайнее, как всегда поправляет пилот Санчес) для невольных гостей Торманса утро началось, как обычно, внезапно. Ярко вспыхнуло солнце, и вид за окном сразу же затянуло белым туманом – сезон утренних дождей в этой местности был в самом разгаре. Практиканткам совершенно не хотелось просыпаться (всё-таки короткие местные ночи давали о себе знать), но ворвавшаяся в комнату Лита бесцеремонно их растолкала.

– Подъём! Сегодня же летим на «Полюс»! Вы что, забыли?

– Как поживает наш наследник? – заспанным голосом осведомилась Нэя.

– Расстроен, – кратко ответила пришедшая космолётчица и отвернулась к окну.

– С чего это вдруг? – недовольно проворчала Милли. – Ему же новую невесту назначили. Ну, эту… курицу лохматую, которая из леса пришла.

– Он всё-таки довольно милый мальчик, – задумчиво произнесла Лита, барабаня пальцами по стеклу. – Знаете, что он мне сегодня сказал?

– Что?

– Если, говорит, у меня потом будет дочка, я назову её Литой. Даже разрешения у меня на этот счёт попросил. Представляете?

– Да-а… Романтик! И ты соизволила его дать?

– Конечно! Что мне – жалко?

– А где он сейчас? С тобой пришёл?

– Нет, остался охранять шлюпку вместе с местными сторожами. Скоро туда бочки должны привезти – компоненты топлива сливать. Ну что ж, отблагодарим наших хозяев за гостеприимство. Кстати, блокировка навигатора отключена, я вчера специально проверила. Видимо этот… как его… Ганстель постарался. Так что дорога теперь открыта.

– Что-то мне как-то даже грустно отсюда улетать.

– Угу… А мой Бронтозавр вчера так огорчился, когда узнал, что я его покидаю! Плакал! Но потом вроде успокоился. Он ведь первый в очереди.

– Ладно, вставайте наконец! Пойдём прощаться.

На лестнице космолётчицам пришлось посторониться – с крыши спускался Макс с охапкой матрасов в руках. Следом Тим Том и Алекс протащили сложенную палатку, а последним проследовал селенит Зая с двумя сумками на плечах – своей и докторской (впрочем, конечно же, капитанской). Это было всё, что осталось от взятых с корабля вещей. У Геркулеса сумку отобрали при задержании в лесу и так потом и не вернули, а прочий багаж сгорел в палатке на поляне.

Все обитатели дворца – и хозяева, и гости – собрались в гостиной на прощальный завтрак, как и прежде, довольно скромный, но приготовленный с душой.

– А почему тут у вас почти нет фруктов? – спросил Тим Том. – Вам семена для них не привозят?

– Привозили, – ответил король. – И апельсины, и яблоки, и даже манго. Только нам не удалось их вырастить.

– Почему? Каких-нибудь удобрений не хватало?

– Если бы всё было так просто… Это ведь довольно сложная задача – создать замкнутую биосферу.

– Да ну! Сейчас же столько оранжерей в Пространстве построено! И у Земли, и на окололунной орбите, и много где ещё. Знаете, какие на Марсе яблони цветут!

– Так ведь там совсем другие условия. Постоянный биологический контроль, генетические исследования, регулярный обмен с Землёй – семена, почва, микроорганизмы…

– Мы ещё тогда с этим столкнулись, – вступил в разговор Джи Лин, – когда были астронавтами «Геи».

– Как вы назывались? Астронавты?

– Да. Раньше, в старину, астронавтами считались все, кто поднялся за пределы земной атмосферы. А с того момента, когда появился первый межзвёздный корабль, астронавтами стали только мы, а всех остальных переименовали в космонавтов.

– А с чем вы… это… тогда столкнулись? – раздался смущённый бас Макса. Капитан «Полюса» тяжело вздохнул.

– Ну если в двух словах… Довольно ведь непросто создать новый мир.

– Падение уровня кислорода, – начал перечислять король Чанг. – Резкое повышение влажности. Бурное размножение насекомых…

– И тепловой баланс солнца был рассчитан неправильно, – добавил Джи Лин. – Мы были вынуждены уменьшить продолжительность светового дня. От этого стала понижаться температура, снизилось содержание кислорода в атмосфере. Тогда пришлось сократить и ночь, поэтому здесь такие короткие сутки. – Он помолчал, задумчиво глядя в окно. – Наверное, это и к лучшему, что «Гея» не отправилась к звёздам. Она могла не сберечь жизни людей.

– Я не согласен с тобой, Ван. Здесь должны были жить тысячи прекрасно подготовленных специалистов: микробиологи, генетики, инженеры. Они, я думаю, нашли бы решение всех появившихся проблем. Ведь уже сейчас система в значительной мере сбалансировалась. Хотя нам всё ещё привозят сюда семена и иногда закачивают кислород.

Король Чанг замолчал, и в гостиной наступила тишина. Завтрак уже, по сути, закончился, но все по-прежнему сидели за столом, невольно оттягивая момент неизбежного расставания.

– А почему здесь такая небольшая сила тяжести? – опять полюбопытствовал Геркулес. – Тут что, было много космитов?

Старые короли переглянулись.

– Тогда, мальчик, ещё не было такого слова, – снисходительно и мягко ответил Чанг. – Мы все были землянами.

– Вращение «Геи» замедлили уже потом, – хмуро пояснил Джи Лин. – Когда она стала тюрьмой.

– Зачем это?

– Зачем? Затем, чтобы все пожизненно заключённые преступники размагнитились, и никто из них никогда не смог бы вернуться на Землю. Ни при каких обстоятельствах. Вот и я… Ну что ж, ребята, пора. Нас ждёт Большой Мир.

Едва все вышли из-за стола, как кто-то стал настойчиво ломиться во входную дверь. Айша пошла открывать, и через полминуты в гостиную вбежал новый ферзь Пупер – бледный и растерянный.

– Там лесовики! Лесовики в городе! – жалобно запричитал он. – Как же это… как же это…

Король, нахмурившись, отворил створку окна, и внутрь ворвался необычный для утреннего города шум – какие-то удары, треск, крики, потом в отдалении грохнул выстрел, за ним ещё один.

– А ты почему здесь? – прикрикнула Айша на запаниковавшего ферзя. – Почему не в городе? Ты же должен организовать оборону!

– А я… а что я могу… я же не умею… – лепетал новоиспечённый глава города. Его губы дрожали, хилые ручки тряслись, а на розовой лысине блестели крупные капли пота.

Крики за окном стали слышны громче, прозвучало ещё несколько выстрелов.

– Здесь есть оружие, Чанг? – громко спросил Джи Лин.

– Конечно.

– Шлюпка! Наша шлюпка! – спохватилась Нэя. – Что с ней будет?

Король Чанг торопливо, даже без помощи палочки пошёл к двери (наверное, отправился за оружием), но его чуть не сбила с ног ворвавшаяся в гостиную Белая Пешка. На её левой щеке алела глубокая царапина, с которой она время от времени вытирала кровь, а в правой руке предполагаемая будущая принцесса сжимала местную уродливую стрелялку.

– Они захватили ваш корабль! – крикнула она с порога. – Они в него залезли – Стамп, Ганстель и этот, который с цепью, из леса… Туз!

– А как же охрана? – растерянно спросил король.

– Они их всех убили! Ножами! И Флиппи, и хромого Дика, и Стирти…

Принцесса Айша закрыла лицо руками и молча опустилась на стул.

– Как убили?! Как убили?! – оторопев от услышанного, закричала Лита. – Да разве можно человека убить?

В гостиной наступило ошеломлённое молчание, и в этой тишине, нарушаемой лишь шумом уличных беспорядков, раздался отдалённый, хорошо знакомый каждому космолётчику гул. В открытое окно было видно, как за домами, где-то недалеко от городских ворот, взметнулись клубы пыли, и из них ринулось вверх блестящее пятнышко шлюпки, опирающееся на короткие струи пламени. Кораблик стал постепенно смещаться вбок под воздействием мнимой, но хорошо заметной в этом вращающемся мире силы Кориолиса, одновременно загибая свою траекторию к центру едва проступающих в утренней дымке скал.

– Звёздная пыль… – одновременно протянуло несколько голосов.

– Мальчик… Мальчик мой… – лепетал король Чанг, обводя всех присутствующих ничего не понимающими слезящимися старческими глазами. Практиканты растерянно переглядывались, не зная, что сейчас следует делать и что говорить.

– Чанг! Где ваше оружие? – снова настойчиво потребовал Джи Лин. – Мы должны защищаться!

– Нет! – вскрикнул вдруг король, словно очнувшись. – Вам надо уходить! Уходить! Сейчас…

Он поспешно, довольно быстро для его возраста, бросился в угол помещения, рванул какую-то неприметную ручку, и пол рядом с его ногами провалился. Все увидели крутые каменные ступени, ведущие вниз, в подземелье, на дне которого тускло поблёскивал круглый металлический люк.

– Ван… Ван… уводи детей! – торопливо стал бормотать король Чанг, схватив капитана «Полюса» за руку. – Это вход в нижний тоннель. Последний. Остальные все затоплены, или засыпаны. Я берёг его для себя. Думал, что может когда-нибудь, напоследок… посмотрю на звёзды…

– В общем, так… Уходим! – скомандовал Джи Лин. – Открывай!

Он мотнул подбородком ближайшему стажёру, которым оказалась Нэя. Та послушно, словно дистанционно управляемый аватар, спустилась вниз, отвернула запоры и откинула крышку. Из чёрного зева тоннеля повеяло застоявшимся многолетним холодом и тленом.

– Так же нельзя! – завопил Тим Том. – Это неправильно! Мы удираем, как трусы!

– Я должен доставить вас на Землю, – сурово возразил ему капитан. – Целыми и невредимыми. Это не ваш мир. Вы ничего здесь не сможете изменить. Ну! Спускайтесь же!

Практиканты медленно, словно во сне, двинулись к лестнице.

– Я тебе… это… сказать хотел, – пробубнил Макс, оказавшись рядом с Пешкой. – Спасибо! За то, что ты меня тогда… защищала…

Белая Пешка Тина, не говоря ни слова, встала на цыпочки, нагнула к себе его татуированную голову и чмокнула в щёку. Крики снаружи раздавались уже совсем близко, на площади, и Тина, схватив стрелялку, бросилась к распахнутому окну.

– У-у, гады! – Она, прицелившись, выстрелила, и, судя по раздавшемуся за окном воплю, пуля попала в цель.

– Нет! – вскрикнул селенит. – Я останусь! Мы должны им помочь!

– Землянка! – в свою очередь закричала Пешка. – Забери его отсюда! Он хороший! Он должен жить в Большом Мире!

Зая отчаянно рванулся к ней, но Милли без лишних разговоров дала ему по шее, подхватила обмякшее тело на руки и стала спускаться к люку. Остальные стажёры тоже потянулись за ней.

– Девочка… – Старенький король схватил поравнявшуюся с ним Литу за руку. – Обещай мне… Если у тебя когда-нибудь будет сын… мальчик… назови его Стирти, ладно? Я буду знать… там, в Главном Сервере… что смысл не потерян… что жизнь продолжается…

– Конечно… конечно… я обещаю… – лепетала Лита, сама на себя в этот момент не похожая. Король легонько подтолкнул её к лестнице, и она стала спускаться, нетвёрдо переступая со ступеньки на ступеньку, словно сломавшийся робот. Джи Лин, оставшийся наверху последним, порывисто обнял своего старого друга и, отвернув лицо, бросился вниз.

– Идите! – крикнул напоследок король. – Я обрушу камни на вход. Если они сюда и ворвутся, то разгребут всё это очень нескоро. Летите! Расскажите о нас на Земле!

Люк закрылся с тяжёлым скрежетом, отсекая последние лучики света, лязгнули запоры, и тут же раздался приглушённый грохот – тяжёлые камни лавиной сыпались на него, скрывая от возможной погони.

Глава сороковая

ПОПЫТКА К БЕГСТВУ

Источников света было только три: фонарь капитана, сохранившийся в его сумке, переносной светильник, подаренный Лите несостоявшимся женихом, и самодельный гаджет селенита. В их бледных лучах мимо проплывали неровные шершавые стены, соединяющиеся полукругом над головой, и такой же скруглённый пол, покрытый многолетним слоем пыли. Спереди и сзади была непроглядная чернота – тоннель, казалось, был бесконечен.

– Это из чего сделано? – спросил Геркулес, проведя ладонью по стене.

– Искусственный камень на основе базальтов, – отозвался бредущий позади селенит. – Всё это на мега-принтере распечатано. Я читал…

Тщедушный житель Луны постоянно отставал от коллектива, ковылял позади всех и спотыкался, а Милли по-прежнему заботливо опекала своего напарника, хотя была насуплена и совсем с ним не разговаривала. Идущий впереди с фонарём капитан Джи Лин всё время оглядывался, останавливал движение всей группы, когда начинал терять из виду светлое пятно позади, и практиканты, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждали, когда из темноты покажется отставшая парочка. Процессия снова трогалась в путь и снова растягивалась по тоннелю.

– Зачем ты мне помешала, Милли? – печально спросил Зая, когда они опять отстали на несколько десятков шагов. – Почему не дала там остаться? Так бы всем было лучше…

– Ты дурак! – не выдержала в конце концов космолётчица. – Чем ты мог им там помочь? Герой-супермен… Убили бы тебя, и всё!

– У меня парализатор есть.

– Ага, конечно, достойное оружие против этих стрелялок.

– Всё равно это неправильно. Подло. Мы их как будто в беде бросили.

Милли помолчала некоторое время, недовольно сопя.

– У меня тоже сейчас погано на душе, – призналась она уже гораздо спокойнее. – Но есть такое понятие: дисциплина. Понял? Капитан приказал уходить, и мы были обязаны ему подчиниться.

– Ага, удобный такой приказ…

Милли, не сдержавшись, закатила ему оплеуху.

– Ты что, думаешь – ты тут один такой храбрый? А? Джи Лин прав – мы должны улететь отсюда, чтобы рассказать на Земле обо всём, что тут творится. Как ты не понимаешь! Здесь же столько невиновных людей страдает – те, которые в тюрьме родились! – Она перевела дух, взяла себя в руки и заговорила гораздо сдержаннее. – Я надеюсь, что горожанам удалось отбиться от этих бандитов, потому что их больше, и оружие у них лучше. Лесовики ведь только для того напали, чтобы нашу шлюпку захватить. Сговорились с этими… с чёрными, те им ворота и открыли…

Возбуждённая практикантка совсем перестала следить за дорогой, запнулась за что-то в темноте, зашипела и на некоторое время замолчала.

– Я знаю, почему ты хотел остаться, – промолвила она наконец. – Из-за этой… как её… невесты наследника. Неужели эта дикарка тебе так понравилась?

Зая не ответил, он совсем запыхался и из последних сил брёл по тоннелю, хватаясь рукой за стену. Луч света от его устройства мотался из стороны в сторону, и поэтому Милли не сразу заметила, что вся команда снова их поджидает, сидя прямо на пыльном полу рядом с проёмом в стене.

– А этот ход… куда… – спросил утомлённый селенит, присев рядом и пытаясь отдышаться.

– Это хранилище, – ответил Джи Лин. – Минеральных ресурсов.

И действительно, там угадывалось довольно обширное помещение, заполненное какими-то большими кучами.

– А их тут много, этих хранилищ? – полюбопытствовал Тим Том.

– Много. Но почти все они пусты. Их не успели заполнить. В общем, так. Пока отдыхаем, погасите свет. Побережём батареи.

– А мой светильник уже разрядился, – глухо произнесла Лита. – Умер. Как и Стирти…

Судя по звукам её голоса, она сидела, уткнувшись лицом в колени.

– Долго нам ещё идти? – жалобно спросил Алекс.

– Не ной, красавчик, бери пример с лапочки, – тут же отозвалась Нэя. – Смотри, какой он стойкий и несгибаемый!

– Пить хочется, – тем же тоном продолжал ныть повар.

– И есть тоже, – добавил несгибаемый Геркулес.

– А я бы… это… поспал…

– Звёздная пыль! Вы только настроение можете портить!

– Я вот чего никак не могу понять. – Голос Литы стал громче – она, похоже, подняла голову. – Если это всё правда… Как же так могло получиться, что этот проект… этот межзвёздный корабль поколений оказался забыт? Нас учили, что ни одно достижение человечества не может пропасть для истории. Даже если кто-то в своё время и пытался стереть о нём память, то ведь должны же были остаться какие-то свидетельства, документы… Информация не может исчезнуть бесследно!

В абсолютно тёмном тоннеле наступила тишина. Все ждали, что скажет капитан, но он отвечать не спешил.

– Капитан! Можете вы нам это объяснить? А может, созданный землянами межзвёздный корабль – на самом деле легенда, и это сооружение действительно построено какими-то мифическими Великими Странниками?

Джи Лин неторопливо прокашлялся, видимо, стараясь тщательно обдумать ответ.

– А вы представьте себе, что всю правду о «Гее» будут рассказывать на уроках истории в интернатах, в колледжах. Расскажут о том, что люди на Земле, живя в разных странах и говоря на разных языках, смогли, тем не менее, сообща осуществить такой грандиозный проект. Ведь сейчас считается, что та эпоха – Эра Разобщённого Мира – это тёмное и мрачное время в истории нашей цивилизации, полное разрушительных войн и кровавых конфликтов. Как же после этого объяснить людям, зачем была нужна та последняя война с её многочисленными жертвами? И так ли уж необходимо полное и абсолютное единство человечества?

– Ну знаете… – вырвалось у Нэи, но она замолчала, не закончив фразы.

– Я не об этом! – нетерпеливо заявила Лита. – Неужели можно полностью уничтожить память о каком-нибудь событии? Конечно, раньше, в старое доброе, звёздная пыль, время, абсолютно все сведения хранились, будучи написанными на бумаге. А бумага, между прочим, горит и хорошо горит! Но ведь уже лет двести, наверное, существуют современные носители информации – гаджеты, серверы… существует Сеть, наконец! Как же всё это могло исчезнуть?

– Как, как… – недовольно заворчал селенит, но капитан его перебил:

– Ты права, бумажные книги горят. Но, к счастью, не все. Что-то где-то всегда останется для потомков. А в наше доброе время… Разве трудно создать определённую программу, своего рода компьютерный вирус, как говорили в старину, которая проникнет по Сети в каждый гаджет, в каждую он-лайн библиотеку и бесследно уничтожит любую нежелательную информацию? Это ведь гораздо надёжнее пожара в книгохранилище.

– Но ведь это же… – опять встряла Нэя. – Это же незаконно! Это преступление!

– Да, по большому счёту, это преступление. А чтобы его скрыть, приходится идти на другое преступление. Потом на следующее. И так далее… Ну что, Седьмой, отдышался?

– Угу…

Фонарь вспыхнул ослепительным лучом после полного мрака, и маленький отряд снова двинулся в путь. Тоннель, поначалу почти горизонтальный, теперь ощутимо потянулся вверх, и передвигаться по наклонному полу стало заметно труднее. Кое-где в шершавых стенах темнели проёмы, за которыми, видимо, находились очередные хранилища. Спустя какое-то время подземный, точнее, подповерхностный ход стал идти вертикальным зигзагом – относительно прямые горизонтальные участки перемежались грубо распечатанными каменными лестницами, которые становились всё длиннее и длиннее, и у подножия одной из них снова был устроен привал.

– Куда вы меня теперь отвезёте? – спросил Зая, немного отдышавшись.

– Наверное, на Каллисто, – подумав, сказала Милли. – А если не захочешь там остаться – вернёшься на Луну. Тебе же тяжело будет жить на Земле.

– А там куда? В полицию меня сдадите?

– Нет, надо с этим что-то делать! – горячо заговорила Нэя. – Ты ведь не можешь всю жизнь прятаться где-нибудь на тридцать четвёртом уровне. Эй, лапочка! Твой папа вроде бы большой человек в Мировом Совете, или где-то рядом? Не так ли?

– Ага. Я ему сразу же обо всём расскажу. Нет, прямо из «Полюса» напишу, по дальней связи. Пусть они придумают какой-нибудь закон, чтобы регистрировать тех, кто случайно родился. Они ведь должны это сделать! Обязаны! Ты не переживай, селенит.

– Да я и не переживаю. Мне терять нечего. Только у них, наверное, поважнее дела есть.

– Ну вот ещё! – разозлилась Лита. – Мы на Земле такой шум поднимем! И в академии, и в комиссии по подвигам, и в Сети. Не успокоимся, пока они всех детей с Торманса не вывезут. А то ведь они все, как Стирти…

Она замолчала на полуслове.

– Сначала надо добраться до Земли, – хрипло произнёс капитан. – А перед этим дойти до «Полюса». Поэтому поднимаемся и идём дальше.

Каменные лестницы становились всё длиннее и длиннее, а ровные участки между ними всё короче и короче. Останавливаться для отдыха теперь приходилось довольно часто, так как слабенький житель Луны совсем выбился из сил, и Милли по сути волокла его на себе. Практиканты молча карабкались вверх в каком-то отупении, и когда очередной ряд ступенек упёрся в круглый потолочный люк, все остановились в растерянности и молча опустились прямо на камни, кто где стоял.

– Ну вот и всё, – выдохнул Алекс.

– Наконец-то! – подхватила Нэя. – Первое, что я сделаю – это залезу в душ. Как хотите, но я первая!

– А я сразу обедать, – заявил Геркулес. – Мы ведь будем сейчас обедать? Да, повар?

– Угу…

– А доктор, конечно же, завалится спать, – пробормотала Милли, пробираясь к люку. Она привычными движениями откинула стандартные запоры, аккуратно опустила вниз тяжёлую крышку и стала отпирать вторую, открывающуюся наружу.

– Лита, помоги!

Лита тоже взобралась на край лестницы, следом без приглашения пролезла Нэя, и они втроём стали толкать люк вверх.

– Звёздная пыль! Не идёт…

– А ты все замки открыла?

– Конечно! Вот, смотри!

– А ну, давайте ещё раз!

Космолётчицы довольно долго пыхтели у люка в свете капитанского фонаря, но потом всё-таки бессильно опустились на ступеньки.

– Он, наверное, сверху чем-нибудь придавлен, – заключила Милли.

– Или заржавел, – добавила Нэя.

– Ну вот ещё! – возмутилась Лита. – Он же титановый! Титан не ржавеет. Кажется… Что же нам теперь делать, капитан, а?

– Выбираться отсюда. Без вариантов, как сказал бы наш второй пилот.

– Легко сказать…

Доктор внезапно громко засопел.

– А дырку… это… рядом… никак нельзя сделать?

– Чем? У нас же нет ни бура какого-нибудь, ни резака. Вообще никаких инструментов нет.

– И обратно нам уже не вернуться, – уныло заметил повар. – Там всё завалено…

– Что же нам теперь, сдохнуть тут?! – запсиховал Геркулес. – Вы что, сдаться готовы, да? Звёздная пыль! Да я тут не останусь в любом случае! Я его зубами прогрызу! – Он резво метнулся вверх по ступенькам. – Давайте все, ну!

Практиканты в каком-то отчаянии бросились к закрытому выходу. Все дружно навалились на люк, и даже селенит Зая упёрся своими хиленькими ручками в его край, елозя ногами по ступенькам. Макс, согнувшийся вопросительным знаком, так как его пропихнули к самому краю лестницы, громко заревел, как раненый буйвол, упираясь спиной в преграду и пытаясь разогнуться.

– Ну, давайте, давайте!

– Дави, дави сильнее!

– А-а-а-а…

Раздался глухой удар – видимо, заклинившийся за многие десятилетия люк стронулся со своего посадочного места, и вместе с противным скрежетом в тоннель ворвались ослепительные лучи солнца – настоящего, большого Солнца. Практиканты радостно заорали что-то нечленораздельное и дружно полезли наверх, жмурясь от яркого света после почти полной темноты. Последним в кольцевой коридор выбрался капитан и аккуратно закрыл за собой нижний, внутренний люк, предохраняя тоннель от возможной разгерметизации. Яркий солнечный свет внезапно померк – вращающийся в Пространстве спутник скрыл эту часть приёмного терминала от светила, в помещении наступил полумрак, и стажёры припали к иллюминаторам, спеша снова увидеть звёзды. Вселенная медленно поворачивалась вокруг них, далёкие яркие точки плавно ползли по кругу, и лишь одна из них неподвижно сияла в центре. Это была Альфа Центавра – недостигнутая цель первого межзвёздного корабля.

Первым от круглого окошка оторвался Тим Том с обиженным и недоумённым выражением на лице.

– А «Полюса» там нет… – растерянно произнёс он.

Часть третья. Виток недоброго времени

Глава сорок первая

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ИНСПЕКТОР

Длинный и широкий коридор, ранее загибавшийся вбок, когда корабль стоял на посадочном кольце Торманса, теперь поднимался кверху, как и должно было быть в свободном полёте. Мягкий ненавязчивый свет нежно струился с высокого потолка. Нэя прошла вдоль занятых практикантами кают, нетерпеливо колотя ладонью по сенсорам вызова.

– Звёздная пыль! Вылезайте же, наконец!

Из бесшумно распахнувшегося в стене проёма показался Геркулес – румяный и розовый после ионного душа.

– А что такое ещё случилось?

– Собирайся, лапочка, идём в конференц-зал. Только что со мной связались через чип – сам генеральный инспектор снизойдёт до беседы с нами.

– А он что, сейчас здесь, на корабле? – удивился Алекс, тоже выглянувший из своей каюты.

– Ага, как же! По видеосвязи будет беседовать, с Ганимеда. Задержка сигнала уже небольшая – примерно, как у Луны с Землёй.

Стажёры постепенно собрались в коридоре и стали ждать Макса, который, разумеется, проспал и теперь торопливо приводил себя в порядок.

– Вы читали новости в местной Сети? – поинтересовалась Милли.

– Конечно! Какие заголовки! «Похищенные космитами земные дети освобождены»!

– «Чёрные замыслы жителей космоса»!

– «Мрачное будущее независимых планет»!

– Да, кто-то здорово раздул всю эту историю, – недовольно заметила Лита. – А ведь ещё неизвестно – кто похитил, как похитил, зачем похитил…

Заспанный доктор наконец-то выполз из своей каюты, и практиканты отправились беседовать с генеральным инспектором. Конференц-зал находился на противоположной стороне обитаемой зоны, и его вход сразу же раскрылся перед подошедшими к нему пассажирами полицейского лайнера. Видеосвязь оказалась на высоте – только практиканты расселись на мягких сиденьях, как стена впереди истаяла, и вместо неё появился пожилой человек с внимательным взглядом, тоже сидящий в кресле. В глаза бросался его форменный китель с многочисленными звёздами на рукавах.

– Добрый день, молодые люди, – поприветствовал он членов экипажа «Полюса», слегка наклонив голову. Те тоже дружно поздоровались. Полицейский чиновник немного помолчал (задержка в общении всё-таки была ещё заметной) и приступил к разговору.

– Моя фамилия Юрковенс, и я занимаю должность генерального инспектора полиции Ганимеда. Я рад, что неприятная ситуация, в которую вы попали, уже позади…

– Скажите нам… – нетерпеливо попыталась спросить Нэя, но тут же замолчала. Разговор с временной задержкой из-за большого расстояния между собеседниками имеет свои особенности. Приходится дожидаться, пока визави сделает паузу, ожидая ответа.

– …и хотел бы предварительно прояснить некоторые моменты. Итак, первый. С какой целью трое из вас проникли на корабельной шлюпке внутрь Торманса?

– Что это значит – с какой целью?

– Мы и не собирались туда проникать!

– Мы вообще ничего не помним!

– Нас похитили!

Космолётчицы, совсем забыв про конечную скорость распространения радиоволн, стали наперебой возмущаться и жестикулировать. Объёмное изображение генерального инспектора вдруг исчезло, в помещении наступил полумрак, и металлический голос робота строго произнёс:

– Отвечать на поставленный вопрос следует только одному человеку. Кратко, точно и по существу. Помните про задержку сигнала связи – одна целая, двадцать пять сотых секунды.

Практикантки разом замолчали, прошло немного времени, и занимающий важную должность собеседник вместе со светом снова явился в конференц-зал.

– Давай, Лита, ты, – бросила Нэя, но ранее активный и энергичный будущий капитан лишь махнула рукой и откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. В последнее время она была сама на себя не похожа – словно стальной стержень её характера вдруг неожиданно сломался. Нэя вздохнула поглубже, изобразила предельно серьёзное выражение на лице и повернулась к инспектору.

– Прежде всего, мы требуем привести сюда наших товарищей – капитана «Полюса» и члена экипажа по фамилии Зай… Зай… ну неважно. Нас было восемь человек, и отвечать на ваши вопросы мы будем только все вместе!

Она гордо замолчала. Прошло примерно три секунды.

– К сожалению, ваша просьба не может быть удовлетворена. Ваши спутники задержаны и изолированы как подозреваемые в нарушении общественного порядка. Вы же являетесь потерпевшими и свидетелями, по крайней мере, пока. Поэтому вам придётся беседовать со мной вшестером. Со своей стороны обещаю вам ответить потом на все ваши вопросы, если это будет возможно. Иначе наш разговор не состоится. Вы согласны?

– Звёздная пыль… Согласны!

– Хорошо. Значит вы, три выпускника Космической Академии, утверждаете, что не помните, как оказались в шлюпке и как попали через грузовой шлюз в тюрьму?

– Совершенно не помним! Мы очнулись, когда шлюпка уже совершила посадку на поле с репой внутри Торманса.

– Правда ли, что вживлённые в ваш мозг наночипы позволяют управлять вашими действиями на расстоянии без вашего на то ведома?

– Откуда вы это знаете? Да, как выяснилось, правда.

– Интересно. Хорошо, следующий вопрос. Правда ли, что остальные члены экипажа вашего учебного корабля, за исключением двух штатных пилотов и менеджера полёта, зашли внутрь через посадочный терминал, имея цель вывести вас обратно?

– Конечно! Мы же потом собирались все вместе вылететь оттуда на нашей шлюпке, но её похитили местные жители. Вы, кстати, их задержали?

– Собирался ли капитан Джи Лин вызволить из заключения кого-либо из пожизненно заключённых?

– Прежде чем мы ответим на этот вопрос, ответе нам: вы задержали сбежавших из тюрьмы преступников?

Генеральный инспектор помолчал гораздо дольше, чем требовалось радиоволнам, чтобы дойти от лайнера до Ганимеда и обратно.

– Скажите нам: вы задержали…

– Несанкционированно вышедший из грузового шлюза объект без промедления был автоматически уничтожен, – нехотя произнёс инспектор. – Аннигиляционным зарядом. Согласно инструкции.

Практиканты изумлённо переглянулись.

– Это… как это?

– Бедный Туз, ха-ха!

– А мне Ганстеля и Стампа совсем не жалко.

– Звёздная пыль… А если бы мы там были?

– Мы же на ней улететь хотели!

– Скажите, – громко произнесла Милли, и все разом замолчали. – Где наш корабль? Где «Полюс»?

– Ваш учебный корабль с Земли задержан и доставлен на Ганимед, в Даунтаун. – Собеседник слегка вздохнул, смирившись с тем, что вопросы теперь задают ему. – Оба пилота также задержаны по подозрению в вашем похищении.

– И пилоты тоже? Ничего себе! А менеджер?

– Менеджер полёта Ниразо является главным свидетелем. Он первый информировал полицию системы Юпитера о происшествии. К Тормансу сразу же был направлен патрульный катер, который и произвёл задержание. Все подробности вы узнаете в своё время. Теперь ответьте мне: собирался ли капитан «Полюса» вывезти кого-либо из тюрьмы?

– Да вы что, репы объелись? – взорвалась Лита, до этого момента достаточно сдержанно участвовавшая в разговоре. – Нет, конечно. Мы впервые об этом слышим.

Остальные стажёры дружно покивали головами в знак полного согласия.

– Значит, не собирался? Хорошо. Следующий вопрос. Как оказался на вашем корабле посторонний?

Практиканты немного помолчали, слегка озадаченные крутой сменой темы разговора.

– Он самовольно залез в трюм во время погрузки, – нехотя ответила Нэя. – На Луне, в Браун-сити. Мы все тогда были в городе.

– А на корабле оставался только ваш капитан?

– Ну… да.

– Но он тут не при чём, – поспешно вставила Лита. – Селенит подделал пси-код.

– Вам известна цель, с которой он проник на ваш корабль?

– Ему надо было бежать с Луны, – торопливо пояснила Милли. – У него… ну это… личные проблемы. Вы ведь знаете, что он нигде не зарегистрирован?

Генеральный инспектор сделал небольшую паузу, словно раздумывал – отвечать или нет. Потом всё-таки решил ответить – всё равно ведь эта настырная молодёжь не отвяжется.

– Да. Это, конечно, очень странно, что его нет ни в одной базе. Есть подозрение, что он родился на Тормансе и потом нелегально был оттуда вывезен.

Стажёры после этих слов удивлённо переглянулись.

– Так вы, оказывается, знаете, что там живут неучтённые люди? – возмущённо выпалил Тим Том.

– Которые там родились и не могут оттуда улететь, – добавил Алекс.

– Чем же они… это… провинились? – проворчал Макс.

Полицейский чиновник, склонив голову и отведя взгляд, терпеливо дослушал гневные реплики.

– Виноваты не нелегальные жители тюрьмы, а их родители… или родители их родителей. К сожалению, изменить уже ничего нельзя. Эти люди выращены и воспитаны не по стандарту, и если попытаться их интегрировать в общество, то… Под угрозой окажется благополучие миллионов людей. Вы должны это понимать.

– Ну вот ещё! – опять крикнула Лита. – Вы что, думаете: в вашем благополучном обществе совсем нет таких людей? Где-нибудь на тридцать четвёртом уровне…

Все свидетели и потерпевшие дружно загалдели:

– А на эти уровни Глобальное Сплочение не распространяется!

– Он не с Торманса, он это… с Луны, вот!

– Что же он, по-вашему, совсем не человек, если не зарегистрирован?

– Да я… да я… да я на вас в суд подам! По правам человека…

Три-дэ изображение инспектора опять исчезло, и свет снова померк, как и в прошлый раз, но теперь для наведения порядка голоса корабельного робота не потребовалось.

– Не будем отвлекаться от темы разговора, – мягко заметил инспектор Юрковенс, появившись вновь после наступления тишины. – Этот, как вы выразились, селенит имел при себе нестандартное устройство для связи. Он принёс его с собой?

– Нет, он сам собрал его на «Полюсе». Уже после того, как мы его обнаружили.

– Как это – собрал? Из чего?

– Из разных электронных деталей. У него их с собой целый мешок был.

– Интересно. А с какой целью?

– Так ведь хотелось же человеку иметь собственный гаджет! А где он его возьмёт, если не зарегистрирован?

– А почему вы нас спрашиваете? Спросите у него!

– Его, разумеется, допросят. Это он, кстати, послал сигнал бедствия из приёмного терминала при помощи своей самоделки?

– Ну конечно! Мы ему только сказали параметры сигнала и показали, куда антенну через иллюминатор направить. Ганимед тогда как раз рядом с Юпитером находился. А Каллисто вообще постоянно на одном месте висит, если с Торманса смотреть…

– А почему этот лайнер появился так быстро? Он что, был где-то рядом?

– Разумеется. Он находился на гало-орбите вокруг Торманса на случай непредвиденных обстоятельств. Как, например, выход из дока нелегального объекта… Впрочем, вернёмся к теме нашего разговора. Этот пресловутый селенит связывался с вами, когда вы были внутри тюрьмы?

– Как же он мог с нами связаться? У нас ведь с собой ничего не было, никаких гаджетов. А шлюпку мы сразу же покинули.

– Я имею в виду ваш нейроинтерфейс.

Практикантки переглянулись и ответили не сразу.

– Ну, было одно сообщение в чате, – недовольно сказала Милли. – Когда они нас искали. Только неразборчивое.

– А раньше, ещё на корабле, он пытался соединиться с вами? Он ведь может это сделать даже без Сети. Я правильно понимаю?

– Понятно, куда вы клоните! – снова повысила голос Лита, услышав знакомую фразу. – Это вам кто рассказал? Наш менеджер?

– Наверное, он, – заметил вполголоса Алекс. – Он тогда тоже следствие проводил.

Инспектор Юрковенс отрицательно помотал головой, как-то слишком поспешно и ненатурально.

– В его самодельном устройстве были найдены соответствующие программы.

– Да в чём вы его подозреваете? – не выдержала обычно спокойная и рассудительная Милли. – Он же сам тогда обнаружил, что нами кто-то пытается управлять! И нам… то есть, мне об этом рассказал. Сам рассказал, понимаете?

Практиканты опять возмущённо загалдели, и генеральный инспектор поднял руку, призывая к тишине.

– Я полагаю, что мы сегодня закончим наш разговор. Не стоит перегружать сетевой канал. С каждым из вас ещё побеседуют в своё время для установления полной картины происшествия.

– Одну минуту! – воскликнула Нэя, торопясь успеть до окончания сеанса связи. – Скажите нам, инспектор, а сами-то вы кто? Землянин или космит?

– Девочка! Что у вас за расовые предубеждения? Я, как и все мы, лояльный и законопослушный гражданин Глобального Сплочения. Благодарю вас за столь содержательную беседу. До встречи на Ганимеде!

Глава сорок вторая

ЗЕМНАЯ ЗОНА

Город Даунтаун (названный так, конечно же, в честь знаменитого межпланетного зонда, а не по какой-либо иной причине) не был похож на большинство внеземных городов в Солнечной системе. Здесь отсутствовали многочисленные этажи-уровни или большая полость в глубине планеты. В соответствии с последним словом внеземной строительной техники Даунтаун был построен прямо на поверхности Ганимеда и укрыт громадным хрусталиновым куполом, поэтому над его улицами и площадями, водоёмами и парками нависало почти земное бледно-голубое небо, расчерченное на клеточки решёткой каркаса. Только время суток в городе, как и на всём этом небесном теле, менялось гораздо реже, чем на Земле – более восьмидесяти земных часов тут длился ясный безоблачный день, и столько же тянулась чёрная звёздная ночь. Впрочем, в недрах Мирового Совета существовали планы раскрутить спутник Юпитера, выведя его из приливного захвата гигантской планеты – помимо приведения продолжительности светового дня в соответствие с биоритмами человека это обещало разогрев его недр и, как следствие, снижение затрат на отопление населённых пунктов.

Ещё во время посадки на местный космодром, когда полицейский лайнер только нацеливался занять отведённое ему место, практиканты увидели на экранах в своих каютах белую башню «Полюса», одиноко возвышающуюся рядом с приземистыми современными кораблями. Мягкий толчок возвестил пассажирам о благополучном приземлении или, правильнее говоря, приганимедивании. Потом прошло довольно много томительных минут, в течение которых открывались люки и присоединялась посадочная галерея, и наконец, безучастный металлический голос робота возвестил: «Посадка завершена, переход подготовлен, пассажиры могут перейти в здание космопорта». Стажёры дружно выскочили из своих кают в кольцевой коридор (снова изогнувшийся вбок), торопясь покинуть полицейский корабль.

– Сейчас мы… это… куда? – робко спросил Макс, когда они быстро шли по переходной галерее.

– Как это – куда? – буркнул Алекс. – В отель. Сейчас выйдем, узнаем в справочной, где тут ближайший.

– Какой ещё, к Плутону, отель? – недовольно бросила Лита, не оборачиваясь. – Пойдём прямо на «Полюс». Это ведь наш дом, в конце концов!

– А нас туда пустят?

– Пусть только попробуют не пустить!

– Ага, – усмехнулась Нэя. – Вот возьмут, и не пустят! И что ты сделаешь?

Лита ничего на это не ответила и лишь нервно дёрнула косичками.

– Нам же ещё в местной Сети активироваться надо, – заметил Геркулес. – Одежду другую заказать, гаджеты…

– Ну да, кто о чём, а ты, лапочка, всё время о своих личных удобствах.

– Это не удобства, это необходимость! Насущная!

– Сейчас всё узнаем, – примирительно сказала Милли. – Нас ведь должны встретить, так?

Встреча, разумеется, была обеспечена. У выхода из терминала практикантов уже дожидались четыре местных робокопа довольно современной конструкции – с длинными граблями-руками и острыми антеннами на круглых головах.

– Ничего себе, торжественный приём! – вырвалось у Нэи. – Мы что, арестованы?

– Что вы, что вы, друзья мои! – раздался знакомый голос, и впереди распахнулся воздушный экран, с которого на практикантов отечески взирал инспектор Юрковенс. – Эти меры приняты исключительно в целях вашей безопасности. Вы ведь теперь достаточно известные личности, поэтому следует предотвратить любые случайности.

– Что за бред! – недовольно воскликнул Тим Том. – Какие могут быть случайности? Мы что, в тюрьму попали?

– Не стоит так возмущаться, молодой человек, – полицейский инспектор дружески улыбнулся. – Вас просто проводят к месту для временного проживания.

Делать было нечего, и космолётчицам-потерпевшим вместе со стажёрами-свидетелями пришлось в сопровождении роботов проследовать к дверям просторного пассажирского электрокара.

– А здесь, оказывается, тоже передвигаются на колёсиках, – скептически сказала Лита. – Странно. Тут же не уровни под поверхностью. Вон вокруг сколько места!

– Вообще ни одного флаера не видно. – Алекс покрутил своими разноцветными хвостиками, оглядывая клетчатое небо.

– Наверное, боятся купол пробить, – предположила Милли. – Вдруг случится какой-нибудь сбой программы?

Вокруг них, за спинами угрюмых безмолвных робокопов, уже начали собираться местные обитатели, практически все – потомственные космиты, бледные и тощие. Они разглядывали прилетевших стажёров с жадным любопытством и какого-либо сочувствия к спасённым из лап преступников детям не выказывали.

– Вон они, земляне…

– Что-то не похоже, чтобы их похищали. Смотрите, какие они откормленные!

– Ни синяков, ни царапин у них нет. Это после тюрьмы-то!

– Специально всё это подстроили – дешёвую славу заработать.

Стажёры, слегка подавленные таким недружелюбным отношением к себе, переглянулись и молча залезли в поданный транспорт.

– Куда нас… это… повезут? – поинтересовался Макс. Робокопы, разумеется, не ответили, но в салоне тут же появилось три-дэ изображение генерального инспектора.

– Не беспокойтесь, уважаемые гости. Для вас уже забронированы номера в зоне земных условий.

– А наши… ну те, кто был с нами на Тормансе, они тоже будут там жить? – спросил Геркулес.

– Нет, их мы разместим отдельно. Капитан вашего корабля заявил, что он давно отвык от земной силы тяжести, а второй ваш коллега, несомненно, урождённый житель космоса.

– Ага! Значит, вы всё-таки делите людей по расовому признаку! – со злостью сказала Нэя.

– Ну что вы! В этом сооружении просто повышенная сила тяжести. Для тех, кому это необходимо. Но, разумеется, никакой дискриминации!

Электрокар неторопливо потащился по гладкой местной дороге в потоке другого колёсного транспорта, и его пассажирам представилась неплохая возможность полюбоваться местными видами. Поверхность спутника здесь плавно понижалась, образуя пологую котловину – видимо, Даунтаун был возведён на месте древнего метеоритного кратера. В самом центре города искрился в лучах далёкого солнца большой круглый бассейн или, скорее, целое озеро, от которого в разные стороны расходились разнообразные речки и каналы. То тут, то там над ними нависали изящные мостики, а кое-где были устроены даже миниатюрные водопады. Местные водоёмы, очевидно, подогревались, потому что во многих местах были оборудованы аккуратные пляжи с цветным песком, активно использующиеся горожанами. Из ровных рядов зелёных насаждений повсюду выглядывали разнообразные красивые здания, складываясь в архитектурные ансамбли, а в некоторых местах возвышались настоящие небоскрёбы, достающие верхушками до самого каркаса купола. Внимательному взгляду, конечно, было понятно, что они не только, так сказать, скребут искусственное небо, но и поддерживают его.

– А здесь ничего… это… жить можно, – нарушил общее молчание доктор.

– Да, хорошо дизайнеры поработали, – задумчиво сказала Нэя. – Ты бы хотел тут жить, красавчик?

– Ну как тебе сказать… После того, как я побывал на Тормансе…

– Какой контраст по сравнению с Тормансом! – воскликнула Милли, разглядывая проплывающие мимо сады и строения. – Здесь всё такое чистое и красивое! И люди здесь должны жить хорошие. Не то, что те преступники. Как вспомню…

– Хватит с меня этого космоса, – проворчал Тим Том, откинувшись в кресле и закрыв глаза. – Я домой хочу! На Землю!

– Не ной, Геркулес! – недовольно оборвала его Лита. – Подъезжаем. Вон она, земная зона, звёздная пыль…

Электрокар наконец-то доставил стажёров к месту для дальнейшего проживания. Громадная чаша плавно вращалась под зарешёченным куполом, и было понятно, что внутри неё сила тяжести постепенно повышается от центра к периферии. Новые постояльцы отеля нерешительно вошли в круглое нижнее фойе, и находящиеся там люди сразу же обратили на них внимание.

– Смотрите! Вот они! – крикнул какой-то рыжий юноша с веснушками и первым подбежал к практикантам. За ним к вошедшим бросились ещё несколько молодых людей обоего пола.

– Здравствуйте!

– Мы так рады, что вам удалось спастись!

– Как же они смогли вас похитить?

– Вы такие молодцы! Настоящие земляне! Не испугались!

– А вы, что… это… тоже с Земли? – удивлённо прогудел Макс.

– Ага, – весело сообщил заметивший их первым парень, улыбаясь до ушей. – Мы здесь на подвигах Геркулеса. В тоннелях работаем, хайпелуп строим до области Перрайна… А тебя Аэлита зовут, я знаю, – запросто обратился он к рыжей космолётчице.

– Ну да, – недовольно ответила та. – А ты кто такой будешь, геркулесик?

– Так я ведь Томас! Томас Хинд! Я на Земле в твоей группе в друзьях был, ты что, не помнишь?

– У меня там много есть друзей, – отрезала Лита, – Так что извини…

Через открывшийся проём в прозрачной стене внутрь тем временем заходили ещё какие-то люди – все как один молодые и, по-видимому, тоже отрабатывающие здесь свои неизбежные подвиги. Они сразу же присоединились к стоящей посреди круглого зала толпе.

– Ну что, землянки, понравилось вам в тюрьме? – насмешливо поинтересовалась худосочная космитка с пышными сиреневыми дредами. – Говорят, пожизненно заключённые такие ласковые…

– А ты сама съезди туда на экскурсию, тогда узнаешь! – разозлилась Нэя.

– О! О! Смотрите-ка! Она нервничает! Значит, и в самом деле понравилось…

– Тутси, Тутси, перестань! – вступился за землян Томас Хинд. – Они же не по своей воле туда попали!

– Ну да, конечно. Туда попасть – ещё постараться надо!

– Да не слушайте вы её! – Заочный знакомый Литы постарался сгладить ситуацию. – Она со всеми так себя ведёт. Только недавно с Марса прилетела. Детские комплексы.

Нэя подавила в себе желание достойно ответить невежливой марсианке, смерила её взглядом с ног до головы и отвернулась. Практиканты молча озирались, соображая, как им следует себя здесь вести. Было заметно, что немногочисленные земляне искренне рады встрече со своими однопланетниками, тогда как остальные геркулесы явно поддерживали отягощённую комплексами сиреневую Тутси. И те и другие наперебой сыпали вопросами относительно недавно произошедших событий, но отвечать им невольные узники космической тюрьмы так и не начали, потому что через толпу строителей хайпелупа торопливо протиснулись штатные пилоты «Полюса». Санчес, широко улыбаясь, стал дружески пожимать ладони найденным подопечным и хлопать их по плечам, а курчавая Салли, смеясь, широко раскинула руки, словно крылья, стараясь заключить их всех в свои объятья. Стажёры, а особенно космолётчицы, не привыкшие на Земле к столь бурным проявлениям телячьих нежностей, смущённо улыбались и деликатно пытались высвободиться. Оставшиеся без внимания постояльцы местного отеля стали понемногу расходиться, оживлённо обсуждая появление здесь освобождённых недавно пленников.

– Какие же вы молодцы, что вернулись… как же вас там отыскали… у вас ведь всё хорошо, правда? – сбивчиво приговаривала Салли, сверкая белоснежными зубами на смуглом лице.

– У нас прямо камень с души свалился, когда мы узнали, что полиция спасла детей с Земли, – радостно поведал второй пилот.

– Ха! Спасли они нас! – высокомерно заявил Тим Том. – Мы сами в посадочный терминал выбрались и сами помощь вызвали.

– Что хоть с вами случилось… как же вы там… одни…

– Если б не наш капитан, неизвестно, что было бы, – сухо сказала Лита. – Вы знаете, что он арестован по подозрению?

– Да что вы говорите! В чём же его подозревают?

– Как это в чём? В похищении! Кстати, и селенита нашего тоже задержали. Из-за самодельного гаджета, ну и ввиду отсутствия регистрации, конечно же.

– Это наш менеджер, наверное, постарался, – сердито сказала Милли.

– Да, наш общий друг развил тут бурную деятельность. – Второй пилот недовольно покрутил головой. – Поначалу даже нас зачислили в подозреваемые… А чего же мы здесь стоим? Пойдём наверх, там для каждого из вас номер приготовлен. Только предупреждаю сразу: после почти года на «Полюсе» земная сила тяжести – штука малоприятная.

– Ну вот ещё!

Стажёры, в сопровождении обрадованных пилотов, поднялись на эскалаторе на следующий этаж, где медленно ползли по кругу кольцевые дорожки для перехода во вращающуюся часть отеля. За ними вверх загибались длинные коридоры, ведущие к внешнему краю круглой гостиницы, и несведущий в межпланетных делах человек, безусловно, поостерёгся бы по ним подниматься. Но практиканты, уже вкусившие все прелести и особенности вращающегося мира, восприняли кривизну поверхности, как должное. Центробежная сила незаметно, но настойчиво увеличивалась с каждым шагом, и идти становилось всё труднее и труднее.

– Может, для начала поселитесь на марсианском уровне? – забеспокоилась Салли. – Можно переоформить, здесь свободных мест много. А то сразу тяжело будет.

– Мы в первый день всё время лежали, – сказал Эдди. – Только потом стали потихоньку передвигаться.

– Ничего себе! – удивился Алекс. – Вы же занимались на «Полюсе» в физотсеке не меньше нас.

– Если б не занимались, то вообще бы размагнитились. Это всегда так. Сначала тяжело, но потом пройдёт.

– Прикольно…

– Нет, мы сразу пойдём в земную тяжесть! – гордо заявил Геркулес. – Да, Макс?

– Угу…

– А вы давно здесь? – спросила Милли.

– Уже третьи сутки. По земному времени, конечно. Мы же по стандартной гиперболе летели, а Ганимед тогда был ближе к Тормансу, чем сейчас. – Салли засмеялась. – Представляете, полицейская группа на орбиту не с тем наклонением вышла! Не слишком оптимально траекторию рассчитали – у них же нет специалистов по управлению такими кораблями. Потом, разумеется, скорректировали и сюда посадили.

– А вам что, вести «Полюс» не разрешили?

– Ага. Нас сразу же заперли в каюте, ну то есть арестовали. Так и сидели там всё время в памперсах. – И Салли снова весело заржала.

– А наш менеджер постоянно по коридору бегал, – добавил Санчес. – Наверное, в туалет. Хорошо было слышно.

Тут уже засмеялись все присутствующие, но ненадолго. Первым споткнулся доктор и с заметным трудом поднялся с четверенек.

– Мы уже почти пришли, – поспешила успокоить детишек Салли. – Вот и крайний радиус. Вы вместе с нами, в том же секторе, будете жить. У вас номера, начиная с двести второго.

– Давайте, отдохнём немножко, – жалобно попросил Тим Том. – Смотрите, какие удобные диванчики!

Утомившиеся с непривычки стажёры без промедления расположились в большом, увитом зеленью, зале, от которого в обе стороны расходились широкие коридоры, плавно загибающиеся вверх и немного вбок.

– Ну уж нет! Я не сдамся! – Лита приняла упор лёжа и с заметным усилием отжалась несколько раз от пола. – Да-а… Оказывается, размагнититься в Пространстве – пара пустяков.

И она тоже прилегла на диван.

– Ох… – не сдержался Алекс. – Прикольно… А кто здесь вообще живёт?

– Как это кто? – засмеялась Салли. – Те, кто прилетел сюда с Земли или с Марса. Недавно, например, очередная группа геркулесов поселилась – будут здесь свои подвиги отрабатывать. Да вы же их внизу видели. Ещё, конечно, туристы с других планет прилетают – тут ведь есть на что посмотреть. Здесь, кстати, недавно открылся новый гейм-парк. Не хотите туда прогуляться? Развлечётесь немного после всех ваших приключений…

– Мы и так досыта нагулялись на Тормансе, – сердито сказал Тим Том, бессильно полулёжа на мягком диване. – А уж развлечений там было…

– По Сети сообщили, что вас вроде бы держали в заложниках. – Санчес тоже присел на свободное место (видимо, земная тяжесть ещё заметно его напрягала). – Как к вам там относились? Не обижали?

– Ну как вам сказать… – протянул повар. – Практически нет.

– А чем вас кормили? – поинтересовалась Салли.

– Вы только представьте – овсянка с помидорами и каша из репы! – пожаловалась Нэя.

– Это не из вредности, – поспешила добавить Милли. – Они и сами всё это едят.

– Так вы, наверное, голодные?

– Ну вот ещё! – Лита снова поднялась на ноги и немного попрыгала, пытаясь убедить саму себя в отсутствии малейшей своей размагниченности. – Мы на лайнере отъелись и отоспались.

– Ага… – подтвердил Макс. – Там, на Тормансе, сутки короткие, и мы… это… не высыпались.

Все разом замолчали, потому что по одному из коридоров к зелёному залу подходил не кто иной, как сам менеджер с «Полюса». Шагал он достаточно уверенно – видимо уже неплохо адаптировался к повышенной силе тяжести. Сказывалось его долгое увлечение техническим альпинизмом.

– Ну вот, все и в сборе! – радостно воскликнул он. – Поздравляю! Наконец-то полиция вытащила вас из этого ужасного места! Лучше поздно, чем никогда.

Он, похоже, ожидал, что спасённые практиканты бросятся ему на шею как к своему спасителю, но те только вежливо поздоровались, не вставая с диванов. Менеджеру, уже широко раскинувшему руки для дружеских объятий, пришлось ограничиться похлопыванием по плечу Макса, находящегося к нему ближе других.

– Я рад сообщить вам, что мы в ближайшее время отправляемся на Землю, – продолжал Ниразо. – А то ведь скоро уже закрывается стартовое окно, и тогда придётся ждать больше года. Я правильно понимаю?

– Ну да, – нехотя согласилась Милли. – Только нам ещё надо успеть выйти на орбиту Каллисто и заправиться. Мы же на «Полюсе» домой полетим?

– Естественно! Я договорюсь, и нас в ближайшее время туда отвезут. Между прочим, распоряжением инспектора Юрковенса я назначен старшим на борту!

– Чего-чего? – нахмурилась Лита. – А как же наш капитан? Его что, на корабле не будет?

– Конечно. Он останется здесь как подозреваемый в вашем похищении. Идёт следствие…

– Да вы с ума сошли вместе с вашим инспектором! – возмутилась Салли. – Капитана может отстранить от должности только Бюро Космофлота с той планеты, где корабль зарегистрирован!

– И основания для отстранения чётко прописаны в уставе, – резко добавил второй пилот. – Никакого «следствия» там не предусмотрено!

– Я ничего не могу поделать! – повысил голос менеджер полёта. – Наши практиканты должны быть доставлены на Землю в срок. С капитаном, или без капитана.

– А траекторию тоже вы будете рассчитывать? – нахально осведомилась Нэя. – Как старший на борту, да?

– Не говори глупостей, девочка! У нас для этого есть пилоты.

– Ошибаетесь! – жёстко сказал Санчес. – Пальцем не пошевелю!

– И я тоже! – поддержала его Салли.

– Да вы… да что вы себе позволяете! – вскипел Ниразо. – Вы что, собираетесь сорвать прохождение практики у наших стажёров? Я правильно понимаю?

– Пока я не увижу решения Бюро с подтверждением, капитаном для меня остаётся Джи Лин, – не сдавался второй пилот. – Без вариантов!

– Ну хорошо, будет, будет вам решение! – торопливо заверил его менеджер. – Но на днях мы все переберёмся на «Полюс», и вы будете готовить корабль к старту.

– А селенит? – спросила Милли. – Что будет с ним?

– Селенит? Это тот жулик, который загадочным образом проник на корабль в Браун-сити? Он под надзором полиции. Думаю, что его отправят обратно на Торманс.

– Чего-чего?

– Это ещё почему?

– Он что, преступник, по-вашему?

– Да чем же он… это… провинился?

Менеджер замахал руками, пытаясь утихомирить возмущённых практикантов, которые даже вскочили с диванов, забыв про повышенную силу тяжести.

– Всё-всё-всё, мне надо идти. Встретимся на «Полюсе».

И он поспешно направился по дугообразному коридору в фойе.

– Без капитана и селенита мы никуда отсюда не улетим! – крикнула ему вдогонку Лита. – Имейте в виду!

И она стала решительно подниматься по боковому коридору в поисках двести второго номера.

Глава сорок третья

СТАРЫЙ НОВЫЙ ЗНАКОМЫЙ

– А кухня здесь просто замечательная! – со знанием дела заметил профессиональный кулинар, отодвигая от себя тарелку с недоеденным содержимым – больше его душа не принимала. – Видимо, принтеры хорошие, самые современные.

– И линия доставки чётко работает, – добавила Нэя, наблюдая быстрое исчезновение в приёмнике использованной посуды. – Как вспомню того официанта в маглеве…

– Тут, конечно, никому и в голову не придёт живых людей заставлять прислуживать, – сухо сказала Лита.

Обед в местном кафе закончился, и практиканты неторопливо вернулись в фойе отеля. Всё встало на свои места. Цивилизованный мир привычно наделял всеми доступными благами, и недавнее пребывание в угрюмой космической тюрьме уже стало казаться каким-то нездоровым сном, не имеющим ничего общего с окружающей реальностью.

– Давайте немножко погуляем снаружи, – предложил Алекс. – А то после еды тяжело будет в земную тяжесть окунаться. Ох… Скорей бы увидеть нашу Землю. Когда же мы наконец вернёмся…

– И я тоже… это… соскучился, – пробормотал Макс, не отрываясь от новенького, последней модели, планшета. – Домой хочу.

– Здесь, в общем-то, хорошо, красиво, но на Земле лучше, – поддержала их Милли.

– Как хотите, а я без капитана не полечу! – хмуро заявила Лита. – Это нечестно! Нет, это просто подло! Он за нами туда пошёл, он нас спас, а теперь что – опять останется здесь? Он и так в системе Юпитера половину жизни провёл.

– Ага… Только нас с тобой никто спрашивать не будет, – вздохнула Нэя. – Шарахнут парализатором, упакуют, и очнёшься потом уже на орбите… А ты, лапочка, что притих? Ты же обещал своему папе пожаловаться!

– Я и пожаловался, – раздражённо буркнул Геркулес.

– Ну?

– Папа написал, что мы должны делать то, что нам велят. А Джи Лин потом на Землю вернётся, на другом корабле…

– Ну да, что же твой папа ещё мог ответить! – недовольно заметил Алекс. – А ты, наверное, и рад!

– И ничего я не рад…

Перед входом в земную зону находился небольшой уютный скверик, украшенный висячими клумбами с экзотическими цветами, выведенными в Пространстве (на Земле таких, конечно же, нет и не может быть). Лита, ища уединения, отошла от остальных стажёров подальше, присела на спрятавшуюся среди кустов аэроскамейку и принялась меланхолически рассматривать окружающую природу.

– Привет! – раздался радостный возглас. – Как здорово, что мы снова встретились! Гуляешь?

Перед ней стоял вчерашний рыжий геркулес Томас и широко улыбался, сверкая всеми своими веснушками.

– Отдыхаю, – не сразу ответила космолётчица, предварительно смерив взглядом назойливого заочного знакомого. – Тяжеловато, знаешь ли, сразу взвалить на свои плечи земную тяжесть.

– Естественно! Надо начинать с четырёх часов в сутки. А потом постепенно увеличивать продолжительность.

– Что – богатый опыт?

– Нет-нет, я от земной гравитации никогда не отвыкал. Это здесь есть такие рекомендации. Можно рядом с тобой присесть?

– Ну попробуй…

Рыжий Томас тут же с радостью попробовал.

– Я тоже раньше часто здесь сидел, – поведал он. – Это моё любимое место.

– Извини, что заняла.

– Ну что ты!

С минуту оба помолчали. Лите после всех волнений последнего времени очень хотелось побыть одной, но просто так встать и уйти, пожалуй, было не слишком прилично.

– Прости… – неуверенно сказал веснушчатый собеседник. – У тебя такой грустный вид… Если хочешь, я сейчас же уйду.

– Ну что ты! – Лита нервно тряхнула косичками. – Это же твоё любимое место! А ведь я тебя вспомнила, – немного помолчав, добавила она. – Ты, кажется, увлекался терраформированием планет. Всё время мне ссылки подсовывал на разные проекты.

– Ну да, конечно! Меня же с самого детства эта тема ужасно интересует. Ведь это было бы так здорово – создать на каком-нибудь небесном теле настоящую атмосферу! Чтобы люди могли там жить без скафандров, без куполов, как здесь. – Томас кивнул головой вверх, на клетчатое небо. – А потом гидросферу сотворить, биосферу…

– Надо же, какой же ты творческий человек! Ты поэтому и прилетел сюда на подвиги?

– Ага, я специально попросился в дальний космос. Тут же так интересно! Представляешь, здесь Солнце светит больше трёх суток подряд! А потом столько же длится ночь.

– Вообще-то, представляю. Я, к твоему сведению, Космическую Академию заканчиваю. На пилота.

– Ой, точно, я и забыл совсем! Вы же тут практику проходите на учебном корабле.

– Так что, насколько я знаю, по местному официальному времени сутки здесь длятся чуть дольше, чем на Земле. Никто же не выдержит восемьдесят пять часов без сна.

– Ага. Тут даже такие термины в ходу: «светлые дни», «тёмные дни». Вот сегодня как раз последний светлый день. А завтра Солнце уже зайдёт за горизонт – будет только подсветка с высотных зданий. И всё вокруг станет выглядеть по-другому. Необычно.

– Да. Интересный мир.

– А вы, я слышал, через несколько дней улетаете?

– Улетаем. Скоро закрывается стартовое окно для нашего корабля. Это же не лайнер. Мы до Земли целых десять месяцев пилить будем.

– Ого! Да у вас, наверное, вся практика – один сплошной полёт. Туда и обратно.

– Ну, почти что так…

– Слушай, Лита, – помявшись, спросил Томас, – а вот когда вы были на Тормансе…

– Давай, не будем об этом! – строго оборвала его практикантка. – Ты официальную информацию изучил? Ну и достаточно. Ничего там интересного нет, в этой тюрьме.

– Извини…

На скамейке опять наступило неловкое молчание. Лита уже вполне отдохнула от повышенного притяжения, но медлила покидать своего собеседника-землянина – ей не хотелось показаться невежливой. Да и снова возвращаться в земную тяжесть её не очень тянуло.

– А хайпелуп сложно строить? – поинтересовалась она, чтобы поддержать беседу. Рыжий Томас в ответ заулыбался до ушей.

– Нет, что ты! Ведь основную работу роботы делают. Я перед подвигами космостроительный колледж окончил… к твоему сведению. – Строитель хайпелупа, сделав паузу, искоса взглянул на собеседницу, но Лита на это никак не отреагировала. – Поэтому работаю в группе приёмки. Проверяю построенный участок на соответствие проекту, ставлю под вакуум, испытываю.

– А остальные чем занимаются?

– Ну… Юстаса, например, определили в сектор по обслуживанию роботов. Он же по профессии айтишник. А вот Тутси, которая недавно с Марса прилетела, в отделе логистики. Оформляет доставку расходников, комплектующих, ну и прочего. Это, конечно, работа несложная, кому угодно можно поручить. А почему ты интересуешься? Ты же скоро пилотом станешь.

– А вдруг мне тоже придётся на подвигах хайпелуп строить где-нибудь на Луне?

– А ты что, ещё несовершеннолетняя? Надо же… А я думал, что в Космическую Академию только после подвигов поступить можно. Это же уровень университета!

– Ну да, обычным кандидатам в пилоты ещё надо колледж какой-нибудь окончить и прогеркулеситься. А мы, все трое, в специнтернате учились. Потому что мы… инкубаторские.

Лита с заметным трудом произнесла это слово.

– Да, я читал про эту программу. Первый раз вижу человека из биореактора.

– Жалеешь или завидуешь?

Томас Хинд ответил не сразу – видимо, подбирал слова, чтобы случайно не обидеть свою собеседницу.

– Ты знаешь, не могу однозначно сказать – хорошо это, или не очень. С одной стороны, несомненно, это большой шаг вперёд для человечества – новые люди, полностью ограждённые от неправильного воспитания. А с другой… Мне кажется, что вы чем-то обделены в жизни…

– Ну вот ещё! – поспешно оборвала его космолётчица, сурово поджав губы. – Не надо нам ни родителей, ни детей! Сейчас не старое доброе время, когда люди без родственников ни одного дня прожить не могли!

Строитель хайпелупа, наверняка имеющий маму и папу, снова замолчал и о чём-то задумался. Лита принялась хмуро рассматривать экзотические цветы. На душе у неё остался неприятный осадок, как всегда бывает, когда говоришь не то, что думаешь.

– Ну я, пожалуй, пойду. – Томас Хинд поднялся с аэроскамейки, которая слегка качнулась от уменьшения веса. – У нас скоро смена начинается. Приходи сюда завтра, в это же время… Нет, лучше жди меня в зелёном зале на нашем радиусе. Выйдем на обзорную галерею – оттуда такой вид открывается! Тем более что завтра настанет первый тёмный день. Ты придёшь?

Лита, помедлив, молча кивнула, и её старый заочный знакомый, попрощавшись, ушёл.

– Ну, как прошло предварительное общение с новым женихом? – К скамейке неслышно подошла Нэя.

– Не смешно, красавица. Мы же не на Тормансе.

– А что, он тебе вполне подходит. Такой же рыжий, как и ты.

– Дура!

– Я не дура, я ещё только учусь на умную. Не злись. Просто я как вспомню своего Бронтозавра, так сразу хохотать хочется и дрыгать ногами. – Нэя изобразила притворную улыбку и присела рядом. – Ладно, оставим эту тему в покое. Плохие новости.

– Хороших давно уже не было. Что ещё случилось?

– Распоряжение пришло с Земли. Джи Лин отстранён от должности капитана. Не знаю, правда, с какой формулировкой – Санчес не сказал.

– Звёздная пыль… Теперь точно полетим без него. Нам что, уже сегодня нужно перебираться на «Полюс»?

– Нет, ещё пару суток поживём для тренировки здесь, в земных условиях. Эдди и Салли уже адаптировались, поэтому поехали на корабль готовиться к старту. И наш любимый Ниразо с ними. Сияет, как начищенный утилизатор – его же старшим на борту поставили. А Санчес – просто исполняющий обязанности.

– Это что-то новенькое! Я такого варианта в Уставе Космофлота не помню!

– Наверное, изменения туда недавно внесли. Наш Мировой Совет, как известно, большой выдумщик. Ладно, что теперь сделаешь… Салли, бедная, сильно расстроилась, даже, похоже, плакала у себя в номере. Да и Эдди тоже сам на себя не похож…

Лита нахмурилась, откинулась на спинку аэроскамейки и стиснула пальцы в кулаки. Нэя упёрла локти в колени, положила подбородок на раскрытые ладони и отсутствующим взглядом уставилась на необычные внеземные цветы. Её ногти (те, которые остались исправны) стали постепенно принимать унылый серый цвет, наводящий на впечатлительных людей зевоту и скуку.

– Какое необычное ощущение, – задумчиво сказала она. – Наверное, так чувствуют себя домашние детки, которые надолго расстаются со своими родителями. Странно… Откуда оно у меня?

Глава сорок четвёртая

ИНЦИДЕНТ

После прогулки все вернулись в отель, но долго высидеть в своих номерах у практикантов не получилось. Земная сила тяжести довольно быстро утомила недавних заложников, и они снова отправились побродить по красивому городу. Макса, уткнувшегося в свой планшет, вели под руки – он так истосковался в космической тюрьме по Сети, что не мог ни на миг от неё оторваться. Милли шла молча, о чем-то глубоко задумавшись, а Нэя недовольно рассматривала свои ногти, проводя инвентаризацию – сколько же из них осталось исправных.

– Сходи в биосалон, – посоветовала ей Лита.

– Я уже узнавала: тут такие услуги не оказывают, – разочарованно поведала Нэя. – А наши пилоты, кстати, там уже побывали.

– Зачем? Эдди захотел себе что-нибудь увеличить?

– Ха-ха! Нет, его старинная бритва окончательно сломалась. Вот Салли его и уговорила.

– Неужели? Звёздная пыль… Ну наконец-то!

– Вернётся на Землю нормальным цивилизованным человеком. Без вариантов, – усмехнулся Алекс.

– Ого! Смотрите-ка! – воскликнула Милли.

К скверику перед земной зоной, где в это время находились гуляющие земляне, нетвёрдой походкой приближался селенит Зая, грустный и жалкий, в потёртом сером рабочем комбинезоне, в котором он когда-то ушёл с «Полюса». Практиканты радостно бросились к нему.

– Привет!

– Ты как здесь оказался?

– Тебя, что… это… выпустили?

– Ты что, убежал от них?

– Убежал, убежал… – уныло ответил внештатный стажёр. – Да меня там никто и не задерживал – иди, куда хочешь. Проверили по дэ-эн-ка профилю, что я никому из заключённых с Торманса не родственник, и всё… Я думал, что меня зарегистрируют, хоть как-то, а они…

– Слушай, – спохватился повар, – да ты, наверное, голодный?

– Не-е… Тут у них есть… этот… пункт выдачи пищи. Ну для тех, кто на социальное пособие живёт. Они же всё, что им начислят, сразу промотают в гейм-зонах или ещё где-нибудь, а голодать им нельзя – по закону не положено. Еда там, правда, не слишком вкусная – наверное, специально так сделано, чтобы они не слишком расслаблялись.

– Тебе же переодеться надо! – всплеснула руками Милли. Практиканты, разумеется, были одеты во всё новое, потому что сразу же заказали себе одежду в отель. – Ах да, я всё время забываю… Пойдём в ближайший дресс-салон, я там на себя всё оформлю!

– Да ладно, потом…

– А наш капитан? – нетерпеливо спросила Лита. – Где он? Его тоже выпустили?

– Про него я ничего не знаю. Нас же сразу по отдельности заперли, ещё на лайнере. Думаю, что его никуда не отпустят – он же подозреваемый в вашем похищении. Да ещё парализатор этот… полицейский.

– Ну и что? Его же в твоей сумке нашли, верно?

– Ага. Только менеджер видел, что его Джи Лин с собой взял, когда мы внутрь пошли. И инспектору, наверное, об этом сказал. Поэтому меня про парализатор и не спрашивали.

– Да, он это может. Вот гад!

– Но мы без вас никуда не полетим – мы так ему и сказали.

– А как же ты нас… это… нашёл?

– Как, как… – проворчал бездомный космит. – Где же вам ещё быть? Или на «Полюсе», или тут… А вы что, скоро на Землю, да?

– Наверное…

– Слушай, Зая, – нетерпеливо осведомилась Нэя, – ты сам-то где хочешь жить? Здесь, в Даунтауне, или, может быть, снова в Браун-сити?

Селенит отвёл глаза и немного помолчал.

– Я на Торманс вернусь, – с какой-то затаённой злостью сказал он. – На Массаракш. Моё место там. Я ведь для этого прилетел сюда с Луны.

Все практиканты искренне возмутились и стали возражать против его недостойных планов.

– Да ты что!

– Не говори чепухи!

– Уж лучше это… уровень твой… забыл номер… чем Торманс!

– Да как же ты туда попадёшь?

– Как, как… Какую-нибудь базу важную хакну или сервер завалю. Меня и отправят туда на пожизненное. Только вот гаджет какой-нибудь раздобыть надо. А то они мой отобрали и не отдали потом.

– Я знаю, зачем тебе надо на Торманс! – сердито сверкнула глазами Милли. – Ты к своей дикарке торопишься! А то она как раз без жениха осталась.

Селенит дёрнулся, будто его ударило током, и ужалил злым взглядом свою бывшую заботливую опекуншу.

– Да! Да! – со слезой в голосе закричал он. – А тебе что, завидно? Ну и лети на свою Землю! Все, все летите! Там же Остров Счастья есть! Счастливого пути!

И он, всхлипнув, выскочил из скверика и побежал прочь от своих недавних друзей, провожающих его недоумёнными взглядами.

– Придурок… – буркнул Тим Том.

– И что мы ему такого плохого сделали? – недовольно заметила Нэя. – Беспокоились о нём, хотели помочь, а он…

– Пойдём, прогуляемся вон к тому каналу, – беспечно предложил Алекс. – Там над ним такой красивый мостик! И водопад есть рядом.

– Вы идите. Я сейчас, сейчас… – И Милли, сорвавшись с места, помчалась вслед за своим бывшим подопечным.

Она догнала его уже совсем скоро – за поворотом, на протянувшемся рядом с каналом зелёном бульваре. Селенит довольно быстро запыхался, остановился и, пытаясь отдышаться, бессильно прижался к ухоженному, почти игрушечному деревцу. Некоторое время оба они стояли молча. Через зарешёченное небо тускло светило далёкое Солнце, висящее совсем низко над краем купола – заканчивался последний на этой неделе светлый день. Вдоль бульвара ровно дул слабый искусственный ветерок, регулярно перемешивающий здесь атмосферу и не позволяющий ветвям растений стать слишком хрупкими. Из находящегося неподалёку большого, броско украшенного здания доносились крики, звуки музыки и прочий шум – там, видимо, находилось какое-то увеселительное заведение.

– Послушай… не сердись на меня, ладно? – виноватым тоном промолвила наконец Милли. – Я просто всё никак забыть не могу, как она тогда тебе на шею бросилась.

– А тебе разве не всё равно? – сердито спросил Зая.

– Нет… Я же… я же за тебя отвечаю…

– Мы ведь её спасли, забрали у лесовиков. А вас, то есть землян, она боится – им же всё время рассказывали про них всякие ужасы. Вот она ко мне и привязалась. И всё. Всё, всё, понимаешь?

– Ну ладно, ладно, прости… Но тебе не надо туда возвращаться. Это же тюрьма.

– А куда мне идти? Я же никому не нужен! Ни здесь, ни на Луне. Как будто меня вообще нет! Да, конечно, я от голода не умру – тут пункты выдачи пищи есть, да ещё пилюли, наверное, заработать можно. А я… А я…

Он вдруг припал лицом к стволу деревца и бурно разрыдался. Милли растерянно оглянулась по сторонам и, не найдя нужных слов, стала неуклюже гладить его по плечу.

– У меня мечта была, – произнёс селенит, слегка успокоившись и вытерев слёзы. – Я хотел на Земле побывать. Ведь Земля – это… это… Это же всё! Это начало всего, это родина человечества!

Он часто зашмыгал носом, видимо, собираясь снова расплакаться.

– Я книги разные про неё читал, видео смотрел. Раньше, на тридцать четвёртом уровне, отвлечённо мечтал, как о несбыточном, а потом, когда к вам на «Полюс» попал… Ведь может космит выжить на Земле, может, правда? Ты же видела – я в физотсеке занимался… каждый день… по специальной программе…

Он опять захныкал и вознамерился снова уткнуться в ствол дерева, но Милли, схватив его за плечи, притянула к себе.

– Послушай… ну не плачь. Ты же знаешь, что любой человек в наше время может добиться всего, чего только пожелает. Если, конечно, очень сильно захочет, по-настоящему. Полетишь с нами на Землю, за десять месяцев натренируешься, а там… Сначала, разумеется, лежать будешь, потом сидеть научишься, потом в экзоскелете…

– Ага… – промычал ей в плечо Зая. – На Земле только ваш золотой миллиард может жить… ну те, кто там родился, а остальные…

– Неправда! Мы же тебя не бросим, поможем, везде будем ходить, по всем инстанциям. У нас на планете, кроме роботов бездушных, ещё и живые люди есть. Геркулес, между прочим, через своего папу до Мирового Совета дойти обещал! Тебя зарегистрируют, как положено, вот увидишь!

– У меня же никого нет, Милли, – прошептал селенит с каким-то отчаянием. – Никого, кроме вас. И кроме тебя…

Из близлежащего заведения высыпала наружу толпа галдящей взбудораженной молодёжи. Одеты члены весёлой компании были ярко и красочно, в глазах рябило от блестящих украшений и модных татуировок. Даже Алекс и Макс, попади они сюда до начала практики, выглядели бы по сравнению с ними бледными провинциальными простачками. Увеселительная программа, видимо, закончилась, и местные прожигатели жизни стали озираться вокруг в поисках дальнейших развлечений.

– Смотрите! – крикнул кто-то из них. – Парочка обнимается! Вон, у дерева!

– Ух ты! Какие нежные чувства!

– А ведь девка-то вроде бы землянка! Ну из тех, которых как бы похитили.

– Да ну? Ну-ка, ну-ка… Точно, она и есть!

– Отъелась на Земле на земляничных бананах! Вон, какая толстенькая! А нам в кормушках только клубничные выдают, и то не всегда!

– А ну, пойдём, посмотрим на неё, познакомимся!

– Никогда ещё с настоящими землянками не общался, ха-ха!

Возбуждённая праздная публика окружила стоящих у деревца стажёров. Милли, нахмурившись, вытерла слёзы своему подопечному и взяла его за руку.

– Пойдём, Зая, к отелю. Нас там уже ждут, наверное.

Тощий, явно хорошо подвыпивший космит с накрашенными губами и кучей золотых лабрет на подбородке преградил ей дорогу.

– Куда же вы, прекрасная незнакомка? Уделите же нам капельку своего драгоценного времени!

– А ты, хилый, чего к ней примазался? – сунулся к селениту обкуренный коротышка с остатками интеллекта в глазах. – Ты откуда такой оборванец вылез, из какой задницы?

– Пропустите нас! – твёрдо сказала космолётчица, свободной рукой отпихивая раскрашенного пирсомана в сторону. Из-за его плеча тут же полезли другие нетрезвые рожи.

– Э-э, землянка, куда руки тянешь?

– Ты почему такая невежливая?

– Думаешь, раз с Земли прилетела, то тебе всё можно?

Милли попыталась их растолкать, но они сообща оттеснили её вместе с зарёванным напарником обратно внутрь круга.

– Вы только посмотрите, какие она себе формы отрастила! – взвизгнула костлявая космитка с сиреневыми, как у марсианки Тутси, дредами – видимо, это был последний крик здешней моды. – Наших мальчиков собралась отбивать, да?!

И она вцепилась острыми когтями практикантке в бедро. Та двинула ногой, и задиристая модница покатилась по ровному зелёному газону. Вокруг угрожающе загалдели, и несколько рук тут же схватили стажёров за одежду. Космолётчица крепко прижала к себе своего подопечного, отмахиваясь свободной рукой, и тщедушные жители Ганимеда стали отлетать в стороны.

– Лита! Нэя! – выйдя в Сеть, стала звать Милли. – Тут агрессивные космиты. Напали на нас с Заей…

– Где вы? – крикнула Лита.

– Не знаю. Где-то недалеко от вас…

Кто-то из нападавших, подобравшись сбоку, ухитрился схватить её за волосы, и землянка, потеряв остатки терпения, отпустила селенита и стала бешено отбиваться руками и ногами. Вокруг неё сразу же образовалось пустое пространство – те, кто попал под удары, подходить близко уже не решались, только кривлялись и угрожающе жестикулировали. Но в этот момент пустоглазый коротышка, подкравшись сзади, со всего размаха ударил практикантку какой-то палкой по голове.

Он, конечно же, не смог бы оглушить Милли, даже треснув её изо всех своих невеликих силёнок, но по несчастливой случайности удар пришёлся как раз по тому месту, где был имплантирован чип. Космолётчица, схватившись за голову руками, медленно рухнула на колени, и вся толпа с победным рёвом бросилась к ней.

– Не трогайте её! – закричал селенит, пытаясь заслонить свою напарницу. – Не смейте! Что она вам сделала?

Его тут же сбили с ног, и одни победители стали его ожесточённо пинать, а другие набросились на слабо сопротивляющуюся жительницу Земли и поволокли её куда-то за угол развлекательного заведения.

Первой из-за стоящих неподалёку строений вылетела Лита и, моментально оценив ситуацию, врезалась в окружающую Милли толпу. Через несколько секунд к ней присоединилась Нэя. Вдвоём они стали яростно разгонять неадекватную публику, не скупясь на пинки и полновесные удары. Тим Том и Алекс, примчавшись следом, без промедления пришли на помощь селениту. Появление Макса, который мог бегать не слишком быстро, хотя и достаточно долго, поставило окончательную точку в коротком неравном сражении. С жалобными подвываниями и мрачными угрозами, со стонами и причитаниями ярко разодетые и украшенные космиты разбежались и расползлись в разные стороны.

– Милли, Милли… что с тобой… ты как? – наперебой спрашивали космолётчицы, поднимая пострадавшую на ноги.

– Да ничего, ничего…

– Ой, смотри, у неё кровь!

– Ага, вон, на затылке! Медпомощь вызывай!

– Макс, Макс, иди сюда, иди скорее!

– Да не его, дура, настоящих медиков зови! Через Сеть!

– А я, что… это… не медик? – обиженно прогудел Макс, осторожно осматривая затылок Милли. – Вроде бы это… кость целая. Только сотрясение мозга может быть. Диагност надо.

Алекс и Тим Том уже подвели к ним под руки селенита Заю. Тот держался обеими руками за живот, на его щеке кровоточила большая ссадина, а левый глаз, иногда косивший в сторону, заплыл от хорошего удара. Лицо седьмого стажёра выражало растерянность и недоумение – он, видимо, никак не мог поверить в произошедшее.

– Маленький мой… – тихим, каким-то детским голосом пролепетала Милли, глядя на него. – Ты хотел меня защитить, да?

Где-то вдалеке раздался надрывный стон аварийного сигнала, и через минуту к практикантам стремительно подкатил вызванный по нейроинтерфейсу медицинский робот довольно продвинутой модели. Из распахнувшейся двери приёмного отсека высунулись два манипулятора и потянулись к селениту как к самому очевидному пострадавшему.

– Уважаемый пациент, если вы в состоянии говорить, изложите подробно ваши жалобы, – скучным неживым голосом произнёс робот-медик.

– Да не меня! Не меня! – с трудом произнёс Зая, ещё не вполне восстановивший дыхание. – Вон её, её лечите!

Длинные щупальца-манипуляторы круто изменили направление движения, бережно подхватили Милли и поместили в приёмный отсек. Практиканты молча наблюдали за работой автоматической медицинской помощи.

– А что, живых врачей в вашем городе не бывает? – недовольно спросила Нэя, обращаясь к открытой дверце приёмного отсека за неимением у робота головы как таковой.

– Первичное медицинское обследование может быть проведено автоматически с он-лайн консультацией в необходимом случае, – безучастно ответил медробот. Было видно, как в приёмном отсеке блестящий обруч томографа прошёлся взад-вперёд, пропуская сквозь себя тело пациентки.

– Лёгкое осаднение суставов пальцев правой руки, – монотонно перечислял робот, – повреждения внутренних органов отсутствуют, гематома затылочной области с капиллярным кровотечением, повреждения костей черепа отсутствуют, слабо выраженное сотрясение головного мозга…

– Инспектор! Инспектор! – спохватившись, стала звать Лита по нейроинтерфейсу.

Воздушный экран не сразу, но появился рядом с дверцей приёмного отсека.

– Добрый день, уважаемые стажёры с «Полюса»…

– Да какой он, к Плутону, добрый! Вы что, не видите, что тут происходит?

– Да-да, мы уже получили сообщение о данном инциденте…

Практиканты возмущённо загалдели.

– Ничего себе, получили сообщение!

– Что у вас здесь, в вашем городе, творится?

– Хуже, чем в тюрьме!

– Куда вы вообще смотрите?

Генеральный инспектор Юрковенс, слегка нахмурившись, несколько раз открыл рот, и наконец сумел вклиниться в поток гневных реплик.

– Тихо, тихо, не волнуйтесь, попрошу внимания! Инцидент зафиксирован камерами наблюдения, все виновные установлены и понесут заслуженное наказание…

– Ну вот ещё! Нам что, от этого легче?

– Вы должны были… это… предотвратить, вот!

– Где ваши робокопы? Почему они не следят за порядком? Они что, только людей в порту конвоировать умеют?

– Я приношу вам свои извинения, – повысил голос полицейский начальник. – Повторяю: мы во всём разберёмся. Поймите меня правильно – у нас в настоящее время сложилась довольно непростая ситуация. Все свободные инспекторы и роботы сейчас находятся в командировке на Каллисто – там, к сожалению, происходят… как бы это сказать… частые нарушения общепринятых правил поведения…

– Так и скажите – волнения, беспорядки! Как в старое доброе время.

– Хорошо, пусть будет «беспорядки», если вы так хотите. Я настоятельно рекомендую вам без промедления возвратиться в земную зону. Ваших пострадавших сейчас доставят в лечебное учреждение и окажут всю необходимую помощь. Хотя… – полицейский руководитель скосил глаза вбок, видимо, изучая поступающую от медробота информацию. – Состояние девушки позволяет с успехом провести амбулаторное лечение. Что же касается молодого человека…

– Я тоже хорошо себя чувствую! – крикнул селенит. – Не нужно меня лечить в этом вашем… учреждении.

– Ещё раз прошу меня извинить. К сожалению, вынужден вас оставить – неотложные дела. Всего доброго!

И воздушный экран растаял в воздухе.

– Я уже ничего… в порядке… – пробормотала Милли, неуклюже выбираясь из нутра медробота. На её затылке сквозь светлые волосы смутно проступал клубок кровоостанавливающей пены – чуткий наноэлектронный доктор времени зря не терял. Его длинные щупальца застыли в некотором недоумении, не желая, видимо, отпускать недолеченную пациентку, но и не пытаясь ей помешать.

– Ты сама дойти до отеля сможешь? – обеспокоилась Лита.

– Ты, вообще, как себя чувствуешь? – спросила Нэя.

– Да ничего, ничего… Только вот всё как-то не так. По-другому. И Сети нет. Совсем.

Милли, действительно, стала какой-то другой, неловкой и нерешительной. Куда-то пропала её постоянная категоричность в суждениях, исчезли нахмуренный взгляд и ворчливые интонации в голосе. Она взяла своего неизменного напарника за руку и, ни слова больше не говоря, повела по дорожке вдоль канала.

– Да нам же не туда… – удивлённо заметил Зая. – Ваша земная чаша вон там, напротив, за углом.

Практикантка послушно развернулась и пошла в обратную сторону, с лёгкой улыбкой глядя на растущие вокруг деревья и по-прежнему крепко сжимая в руке ладонь селенита. Стажёры растерянно переглянулись и двинулись следом.

– У неё чип повреждён, – вполголоса заметила Лита.

– И что? – удивился Тим Том. – Ну, допустим, у неё теперь связи с Сетью не будет. Ничего страшного. Возьмёт гаджет.

– А это… – возразил Макс, – как его… ментальное управление? Как же она теперь летать будет, а?

– У вас что, все настройки вашего поведения в чипе хранятся? – небрежным тоном осведомился Алекс, – Прикольно…

Он, спохватившись, опасливо покосился на Нэю, но та, похоже, совсем не обратила внимания на его слова.

– Звёздная пыль… Кем же тогда буду я… без чипа? – пробормотала она.

Глава сорок пятая

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

В кафе на этот раз была включена лазерная подсветка столиков, так как за прозрачной стеной уже наступил первый тёмный день. Это, действительно, было красиво и необычно. С высоких башен небоскрёбов, подпирающих купол, лился мягкий голубоватый свет, и всё вокруг играло новыми красками – и каналы, и здания, и даже неземные экзотические цветы. Благодаря обилию источников света в городе практически отсутствовали тени, окружающая земную зону местность приобрела совершенно новый облик, и с обзорной галереи, конечно же, было на что посмотреть.

Линия автодоставки расторопно выдала очередное заказанное блюдо, и манипулятор, слегка помедлив, аккуратно поместил его на край стола, уже сплошь заставленного шедеврами местной кулинарии. Обед подходил к концу.

– Ну почему? Почему они здесь такие? – теребя в руке вилку-пинцет, нервно спросил Алекс. Вчерашнее возмутительное происшествие выбило практикантов из колеи, и все разговоры за столом были только на эту тему. – Злые, грубые, эгоистичные… Может, они в интернате не учились?

– Как это не учились? – изумился Макс. – Да такого быть… это… не может, вот!

– Наверное, у воспитателей, которые с ними работали, была низкая квалификация, – предположил Тим Том. – Думаю, когда проведут расследование, их всех лишат годовых бонусов.

– Нет, тут что-то другое, – возразила Нэя, слизывая крем с марсианского пирожного. – Это негативное влияние родителей. Точно! Наверное, они часто с ними в детстве общались.

– Но ведь мы же с Максом не такие! – в сердцах вскрикнул Алекс. – Мы тоже во время учёбы в интернате встречались с предками – один час в неделю, как и положено по закону.

– Родители тут ни при чём, – буркнула Лита. – Просто они нас терпеть не могут. Мы к ним можем прилететь в гости, а они к нам – нет.

Селенит Зая при этих словах погрустнел и уткнулся в свою тарелку, стараясь не смотреть на заставленный лакомствами стол. Он уже был одет во всё новое благодаря стараниям Милли. Ночевал он в персональном номере на марсианском уровне, который также оформила (на себя, разумеется) его неизменная напарница. Похоже, её совершенно не волновало увеличение отрицательного баланса на своём счёте.

– А твоя безответственная мама училась в интернате? – полюбопытствовала Нэя. – Извини, конечно, за нескромность, Зая.

Седьмой стажёр утвердительно кивнул головой.

– Только не всегда, – добавил он. – Мой дедушка рассказывал, что поначалу у нас на тридцать четвёртом уровне интерната ещё не было, и они с бабушкой учили её дома.

– Вот! – Космолётчица назидательно подняла палец и принялась за второе пирожное. – Поэтому она такая и выросла. Воспитание не по стандарту! И тут, наверное, виновато родительское влияние.

– А я тогда что, преступником должен быть, по-твоему? – обиделся Тим Том. – Я же всё своё детство вместе с родителями провёл.

– Ну, ты у нас вообще особый случай, лапочка. Ничего. В будущем всё человечество станет пополняться людьми только из биореакторов, и такие эксцессы будут невозможны в принципе!

Макс кивнул татуированной головой на селенита.

– Так ведь он тоже… это… вообще не учился в интернате. И всё равно добрый, не то, что они…

– У него было трудное детство, – мягко заметила Милли. – И он привык к ответственности за своё поведение. Даже работал регулярно, хотя и не зарегистрирован. А здесь молодые жители избалованные, пособие без всякой работы получают. И за плохие поступки их не сразу наказывают. Сначала первое порицание, потом второе, потом предупреждение… Хочешь ещё что-нибудь на десерт? – заботливо спросила она своего подопечного.

– Нет, спасибо.

– А вот, смотри – гравицапа вкусная, с пробамбушкой…

– Нет-нет, не надо!

– А земляничных бананов тут, разумеется, нет, – недовольно заметила Лита, закрывая окно меню на своём дисплее. – Ладно, обойдёмся… Какие эти космиты всё-таки неблагодарные! И пособия им платят, и каналы с мостиками строят, а они… Чего им здесь не хватает?

– Завидно им, – задумчиво сказал Геркулес. – У нас планета большая и небо без решётки. Ну ещё и скучно, конечно же.

– Ну вот ещё! Тут что, парков развлечений мало?

– Так ведь им, наверное, это всё давно уже надоело.

– Работать надо, а не на пособия жить! И денег больше получат для интересной жизни, и всякие увеселения будут в радость. Если они, конечно, в разумных дозах.

– У нас, на тридцать четвёртом уровне, – заметил Зая, жуя (он всё-таки не устоял перед пробамбушкой), – те, кто зарегистрирован, тоже стараются не работать после подвигов.

– Это почему же?

– Они говорят, что у нас развитая гуманная цивилизация, и работать должны роботы. А человек создан для отдыха и развлечений.

– Ха-ха! А кто же тогда этих роботов изготавливать будет? Или чинить, программировать?

– А для этого геркулесы с Земли приедут… Это они так считают, они, я так не думаю, – торопливо добавил селенит, заметив недовольные взгляды стажёров-землян.

Лита нехотя поднялась из-за стола.

– Я к себе. Вы-то сейчас куда? Тоже по своим номерам?

– Тяжело там, – вздохнул Алекс. – Пойдём лучше погуляем.

– А вдруг опять нарвёмся на этих… – обеспокоился Тим Том.

– Ну и что? Мы ведь все вместе пойдём, лапочка, не поодиночке, – беспечно заверила его Нэя и даже попыталась погладить Геркулеса по голове (тот недовольно отстранился). – И Вернисаж с нами будет. Они как его рожу увидят…

Макс дёрнулся и обиженно уткнулся в свой планшет.

– Может, и ты, Лита, пойдёшь с нами? – робко спросил селенит. Боевые качества рыжей космолётчицы накануне сильно его впечатлили, а на внушительный внешний вид Макса он, похоже, не слишком полагался. – А то от меня толку совсем мало.

– Нет, ей нельзя, у неё скоро намечается общение с новым женихом, – тут же ответила ему Нэя. – Ой, молчу, молчу…

Лита, нервно дёрнув косичками, молча вышла из кафе и поднялась к себе. Взвинченные после вчерашнего события нервы требовали успокоения, космолётчица приняла ионный душ и прилегла на аквакровать, запустив в своём гаджете полётный симулятор – навыки ручного пилотирования не должны утрачиваться. Земная тяжесть её уже почти не напрягала, Эдди был прав – тяжело только вначале. Занятие, требующее сосредоточения, незаметно отвлекло её от тяжёлых мыслей, и душевное равновесие постепенно вернулось к разозлённой стажёрке (и правильно – капитан, даже будущий, никогда не должен давать волю своим чувствам!). Посадка на астероид стала получаться всё лучше и лучше, любоваться видами с обзорной галереи в компании рыжего Томаса Литу совсем не тянуло, но раз обещала – надо выполнять.

Диванчик в зелёном зале был довольно мягкий и уютный, и вставать с него совершенно не хотелось. Космолётчица-практикантка ещё пару раз причалила к астероиду и стала колебаться между планирующим спуском в марсианской атмосфере и посадкой на Луну с ограниченным запасом топлива. Её взгляд упал на один из дисплеев внешнего вида, отображающий площадку перед входом в фойе. Жёлтый приземистый электробус, на котором строители хайпелупа утром уехали на работу, уже стоял на своём привычном месте. Что-то рыжий жених (тьфу, звёздная пыль!) не торопится…

Практикантка, не выходя из симулятора, послала голосовой вызов. Томас отозвался не сразу.

– Я тебя уже давно дожидаюсь. Ты что, передумал видами любоваться?

– Лита… слушай… я не могу… мы не сможем…

– Значит, передумал… Ты сейчас где?

– Да я здесь, внизу, в фойе. Сейчас приедет инспектор, просили подождать…

– Инспектор? Зачем? У вас там что-то случилось?

Космостроитель вдруг заговорил быстро, отрывисто, словно оправдываясь.

– У нас происшествие. Несчастный случай. Я стал вакууммировать трубу для испытаний, а там… там человек оказался! Я не знаю, почему. Он не должен, никак не должен был там находиться! Я всё сделал правильно, по инструкции… проверил, все ли люди ушли из опасной зоны, и оповещение включил, и… Он не наш, понимаешь, не строитель! Он местный, из города! Зачем он туда залез, ну зачем? Мы его пытались спасти, сразу медпомощь вызвали, но всё, всё, понимаешь? Нам сразу же велели уезжать… сюда… потому что местные строители, космиты, кинулись на нас с такой злобой! Я пытался им объяснить… ведь я же не нарочно… это несчастный случай…

Он ещё продолжал что-то торопливо говорить, а его собеседница, скосив глаза на дисплей, увидела, как площадка перед входом быстро наполняется людьми, бегущими к отелю. И обострившееся после посещения Торманса чутьё сразу же подсказало ей смысл происходящего внизу.

– Томас! Томас! – закричала она. – Беги! Скорей беги на наш радиус!

И тут же переключилась на экстренную связь.

– Полиция! Беспорядки в фойе отеля, в земной зоне! Нападение на землянина!

Космолётчица вскочила с мягкого дивана, швырнула на него свой гаджет и бросилась по кривому коридору вниз, грубо расталкивая попадающихся по дороге людей. Её старому знакомому и новому другу грозила серьёзная опасность, и она даже не раздумывала, как и чем сможет ему помочь.

В фойе творилось что-то невообразимое. Какие-то люди бегали взад-вперёд, кричали, выскакивали через распахивающиеся проёмы наружу. Роботы-полицейские, появившиеся весьма оперативно, деловито обрабатывали парализаторами зазевавшихся космитов и паковали упавшие тела в прозрачную плёнку. Лита остановилась перед эскалатором, оглядывая зал в поисках своего нового приятеля. Её внимание привлёк раскрывшийся в прозрачной стене грузовой портал, через который в фойе осторожно вползала белая туша медицинского робота и уже тянула свои щупальца к лежащему посреди помещения человеку.

Это был Томас Хинд. Лита медленно, словно во сне, побрела вниз по так же неспешно ползущему эскалатору, в ужасе глядя, как Томас судорожно пытается вдохнуть воздух, и его глаза, устремлённые прямо на космолётчицу, стекленеют, превращаясь в бессмысленные объективы сломавшегося робота, а рядом с ним на полу медленно расплывается тёмно-красное пятно. Манипуляторы медробота бережно подхватили распростёртое тело и быстро поместили в приёмный отсек. Длинная лестница эскалатора закончилась, и Лита, споткнувшись, автоматически сделала ещё несколько шагов. Отказываясь верить в происходящее, она так и осталась стоять рядом с кровавой лужицей, не отрывая глаз от мелькания обруча томографа в глубине медицинской машины. «Закрытый перелом правой руки… черепно-мозговая травма… сильное сотрясение головного мозга… проникающее ранение брюшной полости…» монотонно перечислял равнодушным голосом робот-медик, и было видно, как его щупальца стремительно проводят над телом какие-то манипуляции. Замигали красные огни, включилась сирена, двери приёмного отсека стали закрываться уже на ходу. Медробот выкатился сквозь распахнувшийся в прозрачной стене портал и с надрывным воем исчез в призрачном свете первого тёмного дня, наступившего в неземном городе.

Глава сорок шестая

ТЁМНЫЕ ДНИ

По зелёному залу неторопливо ползал робот-садовник, похожий на большую полосатую черепаху на колёсиках, останавливался возле контейнеров с псевдопочвой, погружал в них анализаторы, брызгал водой, добавлял туда какие-то питательные субстанции. Занимался всем этим он, конечно же, во время официальной ночи, когда свет с городских башен-небоскрёбов был значительно убавлен, город окутала полутьма, и люди должны были спать. В коридорах земной зоны тоже не было ни души, и лишь четыре практиканта с «Полюса» развалились среди зеленых насаждений на мягких диванах.

– И чего они нас посреди ночи подняли? – недовольно заметил Алекс, брезгливо поджав ноги, хотя робот-черепаха деликатно прополз на почтительном расстоянии от него. – Подождали бы до утра…

– Значит, так надо, – твёрдо сказал Тим Том и зевнул.

– А наш Вернисаж, наверное, снова заснул, – сердито сказала Нэя. – Ну ничего. Жду ещё десять минут, а потом он у меня в одних трусах на «Полюс» побежит!

– А Милли где? – угрюмо спросила Лита. – Тоже спит?

– Нет, она внизу, на марсианском радиусе, у Заи. Зайдём за ними по дороге.

– А она что, совсем там поселилась?

– Ну да. Она же от второго номера отказалась – слишком дорого.

– И теперь, наверное, спит в одной постели вместе со своим дружком. Надо же… Это ведь негигиенично.

– Так у неё же чип не работает. Наверное, эти настройки в нём хранятся.

В зелёный зал быстрой походкой вошёл не кто иной, как сам генеральный инспектор полиции Ганимеда Юрковенс.

– Здравствуйте ещё раз! – приветствовала его Нэя. – А вы, оказывается, всё-таки землянин!

– Землянин, если вам так угодно, – нехотя ответил инспектор. – Мой офис тоже находится здесь, на этом радиусе.

– Нас сейчас отвезут на «Полюс»? – спросил Тим Том. – А почему такая спешка?

– Да. Мы собирались отправить вас туда незаметно в связи с известными вам обстоятельствами. Но похоже, что нам придётся несколько повременить.

– То есть как? – изумился Алекс. – А зачем же вы нас тогда разбудили?

– Что происходит? – резко спросила Лита.

Инспектор Юрковенс вздохнул и вместо ответа махнул рукой в сторону настенных смотровых дисплеев.

Тусклый ночной свет с небоскрёбов слабо освещал площадку перед сквериком, но всё же было хорошо видно, что там находится довольно много людей, в основном молодёжи. Одни сидели прямо на плиточном покрытии, другие бродили взад-вперёд, третьи размахивали руками, всячески кривлялись и что-то кричали, но что именно, оставалось неизвестным, так как звук был выключен. К прозрачной стене земной зоны невоспитанные жители Даунтауна благоразумно не приближались, потому что у входа в фойе неподвижными тенями маячили робокопы с парализаторами в руках.

– Это что? – нарушил молчание Алекс.

– Это? Волнения, беспорядки. Вы, кажется, так недавно изволили выразиться?

– А зачем они собрались здесь? Они что, ночью совсем не спят?

Инспектор слегка усмехнулся и, ничего не ответив, включил звук с помощью имеющегося у него дистанционного устройства. В зелёный зал ворвался разноголосый шум, перекрывая который гремел, технически усиленный, голос какого-то невидимого оратора:

– …никакого послабления, никаких условий, никаких компромиссов! Свобода и независимость от Земли – вот наше главное и единственное условие! Все земляне должны быть раз и навсегда изгнаны с Ганимеда и вообще из системы Юпитера! Жители недостойной третьей планеты совсем потеряли совесть, совсем распоясались, совсем обнаглели…

– Правильно! Верно! – ревела толпа, временами перекрывая звук усилителя. – Они нас не уважают, они обзывают нас дистрофиками…

– …они жрут земляничные бананы…

– …они придумали это издевательство – подвиги Геркулеса…

– …всё самое лучшее находится у них, на Земле…

– …свобода… свобода и сепарация…

– Земляне ведут себя здесь, как у себя дома, – продолжал свою речь настойчивый голос. – Они третируют наших граждан, пользуясь своим преимуществом в физической силе! Недавно какие-то туристы из этой земной зоны зверски избили группу любителей музыки у входа в шоу-дансинг-холл! Но этого им мало! Они уже стали убивать жителей нашего города! Вот! Вот! Смотрите! Вот она – бессловесная жертва земной оккупации!

Луч света от какого-то переносного прожектора выхватил стоящую посреди площадки колёсную повозку, на которой лежал, тускло отсвечивая золотом, спасательный скафандр. Очевидно, в этом импровизированном гробу находилось тело недавно погибшего в тоннеле космита.

– Землян много, на Земле живёт целый миллиард, а нас, жителей космоса, мало! Наши жизни особенно важны для человечества! За каждого погибшего гражданина Пространства должны расстаться со своей жизнью десять… нет, сто… нет, тысяча землян! Долой Глобальное Сплочение, да здравствует свобода, мы, потомки Великих Странников, никогда не склоним свои головы…

Генеральный инспектор выключил звук, и в помещении повисла мрачная тишина.

– Это мне снится… Этого не может быть… – раздался чей-то растерянный голос. Зелёный зал постепенно наполнялся людьми – видимо, остальные жители земной зоны тоже получили указание готовиться к отъезду. – Инспектор, скажите нам, что происходит снаружи? Почему эти космиты так себя ведут?

– Они долго ждали повода, – с горечью сказал Юрковенс, – и вот, он нашёлся. Такие случаи бывали и раньше – местные любители беззаботной жизни проникали в тоннели, чтобы воровать датчики. В пунктах приёма сейчас большой спрос на гадолиний. Этого… эту бессловесную жертву тоже задерживали несколько раз – у него уже есть два порицания с занесением. И ведь знал, негодяй, что рискует – даже скафандр предусмотрительно надел! Только закрыться в нём не успел – перчатку выронил. Дело не в этом…

– А в чём же?

– В чём? В том, что виноват в его смерти землянин. Понимаете? Землянин убил космита! И ничего вы им теперь не докажете – они просто не хотят слушать. Вы только не думайте, что управление города бездействует, а полиция сидит, сложа руки. Обстановка внимательно отслеживалась, и как только они начали собираться в большие группы, мы тут же приняли решение срочно эвакуировать всех жителей земной зоны. Практикантов – на их учебный корабль, а остальных – на Бозон Хиггса на полицейском лайнере. Но, как видите, не успели…

– Да ведь они все молодые, почти что дети, – заметила какая-то пожилая представительная землянка. – Да ещё и нетрезвые, взбудораженные. Это всё эмоции. Утром они придут в себя, поймут, что неправы и разойдутся.

– Ага, как же, – возразил ей кто-то. – Разойдутся… Даже если и разойдутся, то отдых уже непоправимо испорчен. У меня, между прочим, тур оплачен до конца месяца! В контракте прописана большая неустойка…

– Да перестаньте вы! – резко оборвала недовольного туриста Лита. – Неустойка… Инспектор, скажите, Томас Хинд жив? Его спасли?

– Нет, – помедлив, ответил Юрковенс. – Не сумели.

Космолётчица молча отошла в сторону.

– Чего же им ещё надо? – крикнул Тим Том. – Они ведь отомстили за того погибшего космита!

– Послушайте, инспектор, – надменным тоном поинтересовался высокий полный мужчина, видимо, тоже турист с Земли. – Вы что, не можете разогнать весь этот сброд? У вас же должны быть определённые спецсредства – водомёты, например, или… как это… слезоточивый газ. Я читал, что раньше…

– Значительную часть роботов-полицейских мы недавно отправили на Каллисто, – прервал его болтовню Юрковенс. – Два инспектора, из местных, вчера оставили свою работу и тоже сейчас присутствуют внизу. Вы, кстати, только что слышали голос одного из них. А что насчёт спецсредств…

Он грустно усмехнулся.

– Все войны, восстания и революции давно уже позади, у нас сейчас гуманное цивилизованное общество, и у полиции есть только парализаторы.

– Как же мы теперь попадём на «Полюс»? – растерянно спросил Алекс.

Генеральный инспектор вздохнул и направился к боковому коридору. Окружающие нехотя расступились.

– Я прошу вас сохранять спокойствие, – сказал Юрковенс, обернувшись у выхода из зала. – Без паники. Мы принимаем все возможные меры. Какие – сейчас сказать не могу, но хочу вас заверить – мы справимся с этой ситуацией. Пока можете разойтись по своим помещениям. Сюда им не пройти. Для охраны земной зоны робокопов у нас хватает.

И он ушёл в свой офис – вверх и немного вбок.

Некоторые земляне тоже отправились в свои номера, другие остались в зелёном зале, обсуждая текущую ситуацию и поглядывая на обзорные дисплеи, где отображались давно забытые в цивилизованном мире волнения и беспорядки. Доктор Вернисаж наконец-то выполз со своим недавно обретённым гаджетом в зелёный зал и присоединился к коллегам.

– А мы сейчас что… уже это… на «Полюс»? – спросил он, зевая.

– Ну как тебе сказать… – недовольно ответил Алекс.

– Ой, а что это… с ней? – Макс мотнул своей живописной головой в дальний угол.

Лита сидела на диванчике, подперев ладонями подбородок, её побелевшие пальцы стиснули щёки, а округлившиеся глаза были устремлены в одну точку, находящуюся где-то далеко за пределами здания. Все практиканты тут же подошли к ней.

– Эй, ты жива, подруга? – толкнула её Нэя.

– Лита, Лита, что с тобой? – испугался Тим Том, впервые назвав её по имени.

Доктор профессиональным движением (он уже достаточно хорошо отработал эту операцию) потрогал пульс на сонной артерии космолётчицы.

– Вроде бы это… нормально…

– Я проклята. Я приношу людям несчастье, – медленно произнесла рыжая стажёрка.

– Да ты что!

– Что за предрассудки?

– Да ты в своём уме?

Лита постепенно вышла из своего ступора и обвела затравленным взглядом окруживших её практикантов.

– Я познакомилась со Стирти, подружилась с ним – и он погиб. Я встретила Томаса – и он тоже умер… Ну почему всё это случилось? Почему?

Она нервно дёрнула косичками и закрыла ладонями лицо. Стажёры наперебой принялись её успокаивать.

– Перестань, слышишь, перестань сейчас же!

– Ты ни в чём не виновата!

– Это просто это… случайность, вот!

– Мы ведь давно уже находимся рядом с тобой. И ничего с нами не случилось.

– Я раньше думала, что смерть всегда наступает мгновенно, – быстро стала говорить Лита, опустив руки, и её глаза вдруг наполнились слезами. – Как в тех фильмах про войну, ну помните, которые потом запретили? Отважные герои стреляют – пах-пах-пах, а враги Глобального Сплочения падают один за другим, и всё, всё, понимаете? А на самом деле… Человек не хочет умирать, он смотрит, смотрит на тебя, он пытается вздохнуть, он… он…

Она снова уткнулась лицом в ладони и лишь помотала головой. Нэя пристроилась рядом с ней и обняла за плечи.

– Теперь уже ничего не исправишь. Возьми себя в руки, подруга, ты же будущий капитан.

– Что там происходит? – закричал кто-то рядом с дисплеем, и стажёры разом обернулись. – Смотрите, что это?

На площадке перед земной зоной вспыхивали один за другим яркие огоньки, хорошо различимые при тусклом ночном освещении.

– Это плазменные резаки, – пояснил кто-то сведущий, очевидно, один из строителей хайпелупа.

Собравшиеся в зелёном зале люди замерли, молча наблюдая за разворачивающимся перед входом в фойе действием. Несколько местных жителей вооружились резаками и стали осторожно приближаться к стоящим у прозрачной стены робокопам. Те, разумеется, сразу же выставили перед собой парализаторы и попытались нейтрализовать нападающих, но тут один из космитов, видимо, самый решительный, взмахнул резаком, и пластиковая рука робота вместе с устройством для усмирения полетела в сторону. Другие нарушители, воодушевлённые его примером, тоже пустили в ход импровизированное оружие, и сражение закончилось достаточно быстро. Робокопы, лишённые инстинкта самосохранения, настойчиво пытались дотянуться парализаторами до своих противников (видимо, их программа не предусматривала других способов борьбы) но все как один были незамедлительно порезаны на части. Площадку перед земной зоной затянуло дымом, раздался победный рёв толпы, и возбуждённые преступники со всех сторон бросились к прозрачной стене.

– Они же не смогут попасть внутрь, не смогут, правда? – испуганно пробормотал кто-то из зрителей-землян. Его надежды, разумеется, не оправдались. Сверхпрочный пластик, наверняка способный выдержать даже перепад давления при разгерметизации купола, задрожал под плазменными факелами и медленно потёк вниз, вспыхивая голубыми огоньками. Прошло немного времени, и буйная толпа ворвалась в фойе.

– Без паники! – крикнул инспектор Юрковенс, вбегая в зелёный зал. – Сюда, на наш радиус, они подняться не смогут. Им не выдержать земной силы тяжести.

Его тут же обступили со всех сторон.

– Как нам отсюда выйти? – закричали вокруг. – Как нам уехать? Как убраться из этого проклятого города?

– Спокойно, спокойно, – пытался успокоить невольных пленников земной зоны генеральный инспектор. – Все общественные структуры уже информированы о происходящем – и Городская Управа, и Совет Ганимеда, и Комиссия по Контролю. Там, конечно, подавляющее большинство составляют местные жители… космиты, как сейчас выражаются, но ведь они люди взрослые, адекватные. Вы же видите, что тут собралась фактически одна нетрезвая молодёжь. Настанет утро, и это безобразие прекратится…

– Утро уже настало, – недовольно заметил кто-то из задних рядов. – Вон, смотрите: на башнях светильники разгораются.

Действительно, площадка перед земной зоной освещалась всё ярче и ярче – свет здесь включался постепенно, а не так внезапно, как на Тормансе. Наступал следующий тёмный день.

– Посторонитесь… пожалуйста… – раздался знакомый голос.

Жители земной зоны расступились, и практиканты с «Полюса» увидели Милли, которая приволокла и осторожно положила на диванчик селенита Заю. Тот мелко и часто дышал, глаза его были закрыты, а по щекам стекали крупные капли пота. Земная сила тяжести, по-видимому, была для него совершенно непереносима.

– Ну вот и всё… потерпи… потерпи ещё немножко, – приговаривала его неизменная спутница, вытирая ему лицо.

– Зачем ты притащила его сюда, девочка? – недовольно осведомился толстый турист. – Это же космит. Он ведь для этих дикарей свой человек. Ничего они ему не сделают.

– Ему могут отомстить за то, что он общался с нами, – ответила Милли, не оборачиваясь. – Они его уже избили недавно. Не унывай, миленький, дыши глубже, представь, что ты уже на Земле…

– Да… да… я пытаюсь… – бормотал придавленный шестикратной перегрузкой космит.

– Вы… это… почему здесь? – удивился Макс.

– Нас только что разбудили и велели срочно подняться сюда, на земной радиус.

– Да. Я дал такое указание, – подтвердил инспектор.

– Там, на марсианском уровне, какие-то люди ходят, – сообщил вошедший следом человек. – Агрессивные. В экзоскелетах.

– У них тут что, и экзоскелеты есть? – истерично завопил кто-то. – Они же теперь и сюда смогут забраться!

– Без паники, – твёрдо повторил Юрковенс, пытаясь демонстрировать максимальную уверенность в благополучном разрешении ситуации, хотя было заметно, что он слегка побледнел. – Даже если они сюда и проникнут, то всё равно будут слабы и неповоротливы. Они нам здесь не противники.

В зелёный зал на четвереньках вползла закомплексованная марсианка Тутси, обессиленно покачивая своей модной причёской.

– Ох… – недовольно проскулила она, – как же здесь тяжело жить…

– Может, нам не надо тут прятаться? Мы же не земляне. Может, они нас не тронут… – в тон ей простонал сзади кто-то из её друзей-однопланетников.

– Всё из-за этого дурака рыжего, – продолжала ныть Тутси, – который тоннель перед вакуумом плохо проверил…

Лита подобно пантере на охоте сорвалась с диванчика, на котором сидела, и, подлетев к марсианке, сгребла её за пышные сиреневые дреды.

– Сейчас ты, мартышка лохматая, будешь им объяснять, – в ярости закричала она, – какие мы тут все хорошие… добрые… человечные… Поняла? Поняла, спрашиваю?! Отвечай!

Окружающие земляне остолбенели от такой недопустимой для гуманного и цивилизованного общества сцены, а едва стоящие на ногах жители красной планеты испуганно прижались к стенке рядом с входным коридором. Стажёры с «Полюса» тут же дружно бросились выручать бедную жительницу Марса, которая жалобно верещала, ползая по полу и вяло пытаясь освободиться. Взбешенную космолётчицу с трудом утихомирили и увели обратно на диван. Инспектор Юрковенс осуждающе покачал головой и пошёл к боковому коридору – наверное, опять отправился в свой офис.

– Извините нас, – крикнула ему вслед Нэя. – У нашей коллеги стресс от всего пережитого. Что же нам теперь делать, а?

– Ждать, – коротко бросил на ходу полицейский начальник и вышел.

Глава сорок седьмая

СПАСЕНИЕ

Увитый зеленью зал отдыха изредка покидал по неотложной необходимости кто-нибудь из находящихся там людей, но вскоре обязательно возвращался. Никто не задерживался в своём номере – в минуту опасности всем хотелось быть вместе. Кто-то нервно ходил из угла в угол, кто-то безуспешно пытался заснуть на диване, многие сидели или лежали прямо на покрытом биоковролином полу. Все ожидали неминуемого вторжения на земной радиус взбесившихся (иначе не скажешь!) космитов в экзоскелетах.

– Вот! – Тим Том вышел из бокового коридора, неся в руках длинные металлические полосы. Следом за ним Макс втащил в зал целую охапку подобных предметов. – Эти штуки в пустых номерах лежали – наверное, роботехники собирались там перепланировку делать. Вот наше оружие! Пусть только попробуют сюда забраться! Будем их бить этими палками.

– Бить?! Мальчик, ты что, в своём уме? – оторопела немолодая земная туристка. – Это же насилие! Это же негуманно!

– Угу, вас бы на Торманс на экскурсию свозить, – буркнул сидящий неподалеку от неё Алекс. – Поправить ваши взгляды на гуманизм…

– Куда? На какой ещё Торманс? Разве там местным жителям разрешается физически оскорблять друг друга?

– Ну как вам сказать…

В зелёный зал спустился инспектор Юрковенс. Он заметно постарел за последнее время, осунулся и уже не выглядел столь бодро и уверенно, как раньше. Его тут же окружили со всех сторон измученные затворники земного радиуса.

– Ну что, инспектор, какие новости?

– Долго нам ещё придётся здесь прятаться?

– Мы теперь даже к Сети подключиться не можем!

– Когда нас освободят? Когда, наконец, наведут порядок в этом городе?

– Мы ведь уже целые сутки ничего не ели!

Генеральный инспектор смотрел в пол, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

– Я ничем не могу вас обрадовать, – печально сказал он. – У меня сейчас нет связи ни с городскими службами, ни с центральной диспетчерской, ни с кем-либо вообще. Видимо, они захватили сетевые серверы.

– И что же теперь будет со всеми нами? А? Скажите же нам! – запальчиво бросила ему в лицо Нэя.

– Остаётся надеяться на их благоразумие. Рано или поздно у них ведь должны появиться какие-нибудь вменяемые руководители. Мы постоянно пытаемся вступить с ними в контакт, провести какие-нибудь переговоры, и вчера уже выполнили все их требования – освободили задержанных в предыдущие дни нарушителей…

– Вы освободили этих убийц?! – крикнула из дальнего угла Лита. – Поздравляю! Ну ничего, пусть только они попробуют сюда вломиться! Я им сразу устрою… проникающее ранение… в брюшную полость. Каждому!

Гуманная туристка вытаращила глаза и с негодованием потрясла головой.

– Терпение. – Инспектор всё-таки оторвал взгляд от своей обуви. – Рано или поздно это нелепая ситуация должна как-то разрешиться.

В помещении наступило гнетущее молчание, нарушаемое лишь всхлипыванием напуганной до смерти марсианки Тутси, и в этой относительной тишине особенно гулко прозвучал мощный удар, отдавшийся на слегка скруглённом полу мелкой вибрацией.

– Что это? – хором вскрикнули несколько человек. Все разом повернулись к дисплеям с внешними видами.

– Вон там – смотрите, смотрите!

– Что они делают?

– Что там за возня посреди площади?

– Что это за устройство? Подъёмный кран?

– Это рельсотрон, – пояснил кто-то из строителей хайпелупа. – Для вывода наноспутников на орбиту. У нас на строительстве…

Он не договорил, потому что гигантскую чашу земной зоны потряс новый удар.

– Они же запускают контейнеры прямо по нам, по земному радиусу!

– Не запускают, а стреляют, как говорили раньше.

– Для чего они это делают? Они что, совсем выжили из ума?

– Видимо, эта взбесившаяся молодёжь не смогла добраться до приводов вращения, – голос генерального инспектора предательски сорвался, и он торопливо прокашлялся. – А отключить подачу энергии они, конечно же, побоялись. Поэтому…

– Зачем? Зачем стрелять по нам из рельсотрона? Что за дикость? – нервно заголосила преисполненная гуманизма пожилая землянка.

– Они, видимо, надеются таким способом нарушить центровку. Тогда система сама остановит вращение во избежание разрушений.

Очередное попадание отдалось тяжёлым гулом в наполненном людьми зале, и вдруг что-то неуловимо изменилось. Свисающие вниз ветви растений стали медленно отклоняться в сторону входного коридора, а пол начал так же плавно крениться под ногами, собираясь со временем превратиться в наклонную стену.

– Что происходит?! – испуганно закричал кто-то.

– Вращение замедляется! – Лита первая опомнилась от шока. – Спускайтесь вниз, к стенке! Быстрее! Да быстрее же! Пока мы все не попадали…

Стоящий рядом с ней Геркулес отчаянно замахал руками, пытаясь восстановить равновесие, и космолётчица схватила его за шиворот. Диванчик, на котором лежал селенит, накренился вместе с полом, и Милли едва успела поддержать покатившегося с него Заю.

– Помогите мне… пожалуйста… – пробормотала она, стараясь удержаться на ногах.

Нэя тут же вцепилась в её одежду, а Алекс упал на четвереньки, обхватив одной рукой беспомощного жителя Луны. Практиканты стали осторожно спускаться по шершавому покрытию к медленно опрокидывающейся стене.

– Вернисаж! – закричала Нэя. – Ты что, дурак? Отпусти сейчас же эту пальму! Иди сюда!

Доктор, окончательно растерявшись, вцепился в ствол находящегося рядом деревца и механически перебирал ногами, сползая по наклонной поверхности. Ещё немного – и крепление контейнера к полу не выдержало бы, но тут пальма сломалась пополам с глухим треском, и Макс покатился вниз, прямо на остальных стажёров. Все вместе сплошной кучей съехали в угол между полом и стеной, охая, ахая и потирая ушибленные места. Неподалёку от них неуклюже сполз по биоковролину полосатый робот-садовник (и где только он до этого прятался?), отчаянно визжа колёсиками.

Сила тяжести в земной зоне постепенно уменьшалась и одновременно меняла своё направление, неумолимо стремясь стать перпендикулярной к поверхности Ганимеда. В зелёном зале наступила настоящая паника. Находящиеся в помещении люди отчаянно пытались удержаться на ногах на вогнутом полу, встававшем косой стеной, и перебраться на выпуклую стену, становившуюся наклонным полом. Некоторые в поисках опоры стали торопливо пробираться к боковым проходам с номерами, которые всё больше и больше заваливались набок. Людские крики заглушались грохотом падающих вниз диванов и ёмкостей с зеленью. Какой-то замешкавшийся растяпа оказался прямо напротив входного коридора и в итоге с диким криком заскользил по нему на марсианский радиус, словно с горки в лунном аквапарке. Далеко он, впрочем, не улетел, так как в дугообразном тоннеле внезапно сомкнулись мощные гермодвери, и невезучий землянин упал на них, ещё не успев набрать сколько-нибудь заметной скорости.

Панические крики в зале внезапно стихли, потому что всех поразила странная перемена обстановки на смотровых дисплеях. Деревья в скверике перед входом неожиданно изогнулись под напором сильного потока воздуха, и сорванные с них листья зелёным облаком пронеслись над площадкой. Из проплавленных резаками проходов в прозрачной стене вдруг стали выскакивать участники недавнего штурма, спеша максимально быстро добежать до окружающих земную зону строений. В наступившей относительной тишине завыла сирена вакуумной тревоги (три коротких – два длинных) и раздались глухие удары, сопровождаемые шипением – это внутри почти остановившей своё вращение земной зоны закрывались гермодвери, отсекая жилые уровни от потерявшего герметичность фойе.

– Они пробили купол! – закричал кто-то из землян, и его голос тут же потерялся среди других воплей.

– Мы все погибнем!

– Спасите!

– Что же нам теперь делать?

– Выпустите! Выпустите меня отсюда…

– Спокойно! – крикнул откуда-то инспектор Юрковенс. – Не поддавайтесь панике! Все здания в городе рассчитаны на разгерметизацию. Здесь мы в безопасности! Сейчас будет задействована аварийная система!

Стажёры, сбившиеся в кучку среди груды попадавших предметов, подавленно смотрели на уползающий под их ноги дисплей, где чёрными молниями стали проноситься какие-то летающие объекты – это специальные ремонтные дроны спешили со всех сторон к повреждённому участку купола. В углу экрана появились красные цифры, отображая давление воздуха в городе, и все невольно стали следить за этим жизненно важным числом, которое стремительно уменьшалось. Вода в ближайшем канале вдруг забурлила, вскипая – очевидно, разряжение атмосферы уже достигло соответствующего уровня.

Селенит Зая окончательно пришёл в себя и довольно уверенно поднялся на ноги – мощная центробежная сила почти исчезла, и теперь только самый большой спутник Юпитера мягко притягивал к себе людей.

– Ох… Как же тяжело жить на Земле, – вполголоса пробормотал бывший нелегальный гражданин Луны. – Не знаю, смогу ли я…

– Сможешь, конечно сможешь, – ободрила его Милли. – Сначала, разумеется, полежишь немного, потом сидеть будешь…

– А дальше… это… что? – жалобно пробасил Макс.

– Теперь мы отсюда точно не выберемся, – упавшим голосом произнёс Алекс, и Нэя тут же нарочито бодро пихнула его в плечо:

– Не бойся, красавчик, я с тобой!

– Смотрите! Смотрите! – воскликнул Тим Том. – Давление больше не уменьшается! Ой, нет, оно даже растёт!

И действительно, красное число в углу дисплея стало понемногу увеличивать своё значение. Над городом заклубился густой белёсый туман – это жидкий воздух, испаряющийся из аварийных резервуаров, конденсировал из оставшейся атмосферы водяные пары, и частично выкипевшие при катастрофе речки и каналы понемногу возвращались в свои привычные берега.

– Внимание! – голос генерального инспектора полиции Ганимеда снова обрёл былую твёрдость и уверенность. – Всем приготовиться к покиданию земной зоны! Как только давление достигнет достаточного уровня, я открою доступ в фойе, мы все выходим наружу и садимся в электробус. Вон в тот, жёлтый. Все меня поняли?

По зелёному залу разнёсся вздох облегчения. Гермодвери наконец-то с шипением разошлись в стороны, и выравнивающий давление поток воздуха с шумом рванулся наружу, слегка колыхнув ветви упавших растений. Инспектор Юрковенс первым стал пробираться по идущему вниз коридору, хватаясь за поручни, предусмотренные для подобных нештатных ситуаций. Остальные, заметно повеселев, осторожно поползли вслед за ним.

В разгромленном фойе не было ни души – лишь на полу среди всевозможного мусора валялись брошенные резаки, да замерли неподвижными лестницами сломанные эскалаторы. Неожиданно освобождённые узники поспешно выбрались через неровно прорезанные проёмы наружу, поёживаясь от холода. Воздух был ещё заметно разрежён, как на Земле высоко в горах, отчего у многих учащённо забилось сердце и застучало в висках.

Местность вокруг заметно преобразилась, и нельзя сказать, что к лучшему. Экзотические неземные цветы безжизненно свисали вниз, потеряв свою яркую окраску, скверик был унылого серо-зелёного цвета, и лишь жёлтый приземистый электробус ярким пятном бросался в глаза. Сквозь густой туман наверху смутно проступал решётчатый каркас купола (одна из его клеток выделялась тёмной заплатой), а из-под него неторопливо падали крупные снежные хлопья, покрывая площадку перед входом белым ковром.

– Надо же… снег… – тихо промолвил инспектор Юрковенс и, опустившись на колени, зачерпнул пушистый налёт рукой. – Сколько же лет я его не видел…

– А вы здесь давно? – спросила его Милли.

– Давно. Мне ведь всего один год остался до пенсии.

– Вы же сказали: в электробус, – бесцеремонно потянул инспектора за рукав Тим Том. – Куда вы нас сейчас повезёте?

– В космопорт, конечно… Да-да, идёмте скорее, идёмте!

Все недавние постояльцы межпланетного отеля забились в салон, с трудом там поместившись, и просевший на амортизаторах примитивный колёсный транспорт неторопливо повёз их по заснеженной дороге, слегка оскальзываясь на поворотах. Город был абсолютно пуст, и только кое-где на дорожках неподвижно лежали тела людей, очевидно, не успевших добежать до спасительных укрытий. Пассажиры электробуса отворачивались, стараясь не смотреть на это ужасное зрелище.

Унылая дорога, спиралью поднимающаяся к краю купола, в конце концов закончилась, как заканчивается и всё в этом мире. В здании космопорта тоже никого не было, и лишь несколько робокопов с парализаторами в руках стояли навытяжку у входного портала. До них здесь ещё не добрались плазменные резаки.

– Так, давайте быстрее! – командовал генеральный инспектор. – Полицейский лайнер находится у семнадцатого терминала. Все туда! Стажёры с «Полюса», ваш учебный корабль вон там, у четвёртого!

Практиканты дружно бросились в противоположную сторону.

– Инспектор! – крикнула Лита, обернувшись. – А как же наш капитан?

– Всё будет нормально… – донёсся издалека голос Юрковенса.

Четвёртый терминал оказался достаточно далеко, посадочная галерея была длинна и извилиста, и селенит Зая опять запыхался от быстрого бега. Милли, не задавая лишних вопросов, привычно дотащила его до входного люка. Стажёры пролезли через шлюзовую камеру в такой знакомый и родной первый отсек «Полюса» и стали один за другим карабкаться по крутому трапу наверх.

– Генераторы вышли на рабочий режим, – бесстрастно доложила Эжен, когда практиканты уже добрались до кубрика. – Готовность три минуты.

– Внимание, экипаж! – разнёсся по кораблю хриплый голос Джи Лина. – Всем занять места по стартовому расписанию! Пристегнуть ремни, поднять шторки!

– Ура-а-а! – закричали молодые члены команды. – Наш капитан здесь! Его отпустили!

– Начинаю обратный отсчёт. Десять, девять, восемь, семь…

И гидроматы мягко и беззвучно толкнули практикантов в спины – мощные плазменные двигатели плавно понесли корабль вверх, на орбиту.

Глава сорок восьмая

К ЗЕМЛЕ, НО НЕ СРАЗУ

Во время любой динамической операции – старта с планеты, посадки или стыковки с другим космическим объектом все пилоты по инструкции должны находиться в центральном посту. Так было и на этот раз. Джи Лин сидел в своём командирском среднем кресле, справа от него, как обычно, был Санчес, место третьего пилота занимала Лита – процесс стажировки, невзирая на все препятствия и трудности последнего времени, продолжался.

– Ближнее сближение завершено, – прозвучал в рубке голос Эжен. – Запущена процедура автоматического причаливания.

На центральном экране неумолимо росла в размерах чёрная туша орбитального танкера. Солнце, далёкое и такое маленькое, находилось почти прямо за ним (дисплеи его, разумеется, не отображали), и разглядеть что-нибудь кроме красно-зелёных причальных огней было совершенно невозможно. Но для автонавигатора стыковка в таких условиях, конечно же, не представляла никаких затруднений.

– От диспетчера пришло подтверждение! – радостно воскликнула Лита, оторвавшись от своего пульта.

– Хвала Великим Странникам! – удовлетворённо заметил второй пилот. – Наконец-то заправимся! Позавчера у того танкера, видимо, была какая-то неисправность.

Капитан «Полюса» промолчал и лишь скептически нахмурил брови.

– Есть предварительное касание, – чётко докладывал голосовой помощник. – Есть стягивание. Замки стыковочного узла зафиксированы. Есть соединение трубопроводов подачи газа наддува. Есть соединение магистральных трубопроводов.

На этом доклады Эжен закончились, и в рубке на некоторое время наступила полная тишина.

– А почему не начинается заправка? – растерянно произнесла космолётчица-практикантка.

Санчес торопливо склонился к своему тач-экрану, проверяя состояние необходимых подсистем.

– Так… Так… Не пойму, звёздная пыль! Никаких ошибок нет, предупреждений тоже, топливная система в порядке…

Джи Лин внезапно подался вперёд, глядя куда-то в сторону, на крайний дисплей.

– Это ещё, к Эриде, что такое? Катер? Что за маневры рядом с танкером?

На пульте связи замигал зелёный огонёк вызова, и капитан тут же нажал нужную клавишу.

– Грузовой корабль «Полюс», немедленно остановить генераторы и заглушить реакторы! Революционное правительство независимого Ганимеда приказывает вам принять на борт спецгруппу с полицейского катера! – раздался повелительный металлический голос робота.

– Это же космиты! – закричала Лита. – Они уже у нашего бокового узла! Надо уходить! Скорее!

– Эжен! – тут же скомандовал капитан. – Экстренная расстыковка с танкером!

– Запущена процедура экстренной расстыковки, – покорно отозвалась Эжен.

– Не успеем! – простонал Санчес. – Он же сейчас к нам причалит, и потом его уже не стряхнёшь! Без вариантов…

Полицейский катер, несомненно, захваченный мятежными космитами, подошёл достаточно близко и был хорошо различим в косых лучах Солнца. Его стыковочный агрегат хищно нацелился в боковой порт «Полюса», где ещё не так давно находилась корабельная шлюпка номер один, бесследно сгинувшая вблизи космической тюрьмы.

И тут капитан Джи Лин, нагнувшись к своему пульту, поспешно стал включать и отключать на нём клавиши и тумблеры (переводил корабль на ручное управление, как поняла Лита). Картинка на экранах слегка дёрнулась, пилотов прижало к сиденьям кресел и немного качнуло в сторону. Катер на дисплее неожиданно стал уменьшаться в размерах, а соединённый с «Полюсом» танкер осветился сбоку лучами невидимого в рубке светила. Стажёрка-пилот, разумеется, быстро сообразила, что произошло. Командир запустил на полную тягу оба маршевых двигателя с противоположной от нежелательного гостя стороны, и связка танкер-«Полюс» стала разворачиваться в Пространстве, получив мощный толчок, не проходящий через центр масс. Спустя несколько секунд по конструкциям корабля донёсся еле слышный удар – это движущаяся по кругу противоположная оконечность танкера столкнулась с не успевшим отойти катером.

– Процедура экстренной расстыковки завершена, – информировала экипаж Эжен. Корабль тряхнуло, и танкер, уже достаточно освещённый Солнцем, стал быстро удаляться, отброшенный центробежной силой (разумеется, отброшен от него был «Полюс», как более лёгкий объект).

– Лихо же вы, капитан, сумели от них избавиться, – облегчённо сказал второй пилот после небольшой паузы. – Я бы до такого не додумался.

– Полетаешь с моё, Эдди, ещё не тому научишься, – недовольно проворчал Джи Лин. – Додумался… Сорок лет в дальнем космосе… не пропьёшь. Стажёр! Определи нашу новую орбиту. Где же нам теперь заправиться, звёздная пыль…

«Полюс» продолжал медленно плыть по низкой орбите вокруг Ганимеда под защитой его магнитного поля – подняться выше не давал радиационный пояс Юпитера. Стартовое окно к Земле неумолимо приближалось к концу, но вторая попытка дозаправки тоже сорвалась, как и первая. Все танкеры, все спасательные буксиры и прочие летающие объекты в этой области Солнечной системы теперь не были частью единого человечества, а подчинялись, как следовало из сетевых новостей, «революционному правительству независимого Ганимеда».

– Ну что ж, собрание, посвящённое нашей дальнейшей судьбе, объявляется открытым, – невозмутимо заявил менеджер Ниразо, увидев вплывающего в кают-компанию командира корабля. – Вы, кажется, хотели сделать какое-то важное сообщение, капитан?

– Да, хотел, – хмуро ответил Джи Лин, занимая своё место за столом. Он помолчал некоторое время, и весь экипаж, за исключением второго пилота (Санчес был на вахте), терпеливо ждал.

– В общем, так. Сначала информирую всех о положении дел с нашим возвращением. Как вы знаете, для старта к Земле мы должны быть полностью заправлены рабочим телом…

– Чем? – переспросил Геркулес. – Каким телом? Топливом?

– Ну, можно и так сказать, – снисходительно ответил капитан, даже не возмутившись бесцеремонностью специалиста по полезной нагрузке. – Если кто не в курсе, топливом, вообще-то, называется то, что выделяет энергию при сгорании и вылетает через сопло. А у нас для получения тяги разгоняется в двигателях инертное вещество. Ксенон с примесью цезия, если быть точным…

– Это всё детали, капитан, давайте ближе к делу, – нетерпеливо перебил его Ниразо. Джи Лин недовольно покосился на него, сделал паузу и продолжил:

– Так вот. Нас, конечно, заправили под самую пробку на космодроме. Но этого недостаточно.

– То есть как? – опять встрял Тим Том.

– По плану мы должны были с полными баками разогнаться с орбиты Каллисто, для чего пришлось бы ещё раз дозаправиться там от танкера. Сейчас же, при старте из Даунтауна мы уже потратили часть дельта-вэ…

– Чего потратили?

– Да хватит уже, лапочка! – разозлилась Нэя. – Если хочешь, я тебе потом лично всё объясню. Популярно.

– Дельта-вэ – это приращение скорости, – тихо сказала Милли.

– Правильно, Миэль. Наши баки уже не совсем полны, плюс уход с орбиты Ганимеда требует гораздо больших энергетических затрат. Короче, из трёх возможных моментов старта два мы уже пропустили. Если попытаемся использовать третий, то…

Он отклонился к спинке кресла и развёл руками.

– То нам не хватит запаса скорости, чтобы потом перейти на лунную орбиту, – закончила за него Лита.

– Совершенно справедливо.

– А разве мы не можем это… дозаправиться у Каллисто? – удивился Макс.

– Ты что, Вернисаж, опять всё проспал? – снова возмутилась Нэя. – Вся система Юпитера теперь ведь отдельное… как это… государство! Независимое, звёздная пыль!

– Ну это пока, – презрительно бросил Геркулес. – Мировой Совет на Земле уже обнародовал заявление о недопущении сепарации…

– Нам-то что, от этого легче? – оборвал его Алекс. – Чем он нам здесь поможет?

– Ни один танкер в системе Юпитера нас сейчас не заправит, – подтвердил капитан. – Ещё и попытаются задержать «Полюс», если мы попытаемся с кем-нибудь состыковаться. Как в тот раз.

– А разве нельзя лететь помедленнее? – осторожно спросил селенит Зая. – Пусть будет не десять месяцев, а, скажем, пятнадцать или шестнадцать. Зато тогда нам хватит топлива… рабочего тела, чтобы затормозить у Земли.

Милли укоризненно посмотрела на него и покачала головой.

– Во-первых, седьмой стажёр, нам не хватит ресурсов на такой длительный срок. Кислорода, воды, продуктов, – терпеливо ответил Джи Лин. – А во-вторых…

Он сделал паузу.

– Земля за это время далеко уйдёт от точки встречи, – снова негромко пояснила Милли.

– А если прямо с траектории затормозить в земной атмосфере и приземлиться? – начитанный селенит снова стал не к месту демонстрировать свою эрудицию.

– Обитаемый отсек, он же спускаемый аппарат, просто сгорит при такой скорости. Он ведь рассчитан максимум на двенадцать километров в секунду. А у нас будет больше третьей космической. Мы, разумеется, смогли бы перейти на вытянутый эллипс неподалеку от земной орбиты. Но…

– Ресурсы, – коротко вставила Лита.

– Вот именно.

– А что если нас перехватит спасательный корабль? – предположил повар. – Рядом с этим… как его… перигеем. Ну как в той легенде…

– Это только в старых легендах всё так легко и просто, – вздохнула Салли, до этого момента лишь молча слушавшая. – Состыковаться с кораблём, идущим мимо планеты по гиперболе – довольно сложная задача. А в случае неудачи… опять-таки ресурсы.

– У нас же одной шлюпки нет, – пробубнил доктор. – И вторую тоже можно это… сбросить. Облегчить корабль…

Джи Лин лишь искоса взглянул на профана и ничего не сказал.

– Не поможет, – сердито бросила Лита.

– Ну и что же вы предлагаете? – раздражённо осведомился Ниразо. – Как мы теперь вернёмся домой? У вас ведь есть какой-то план, а? Я правильно понимаю? Иначе, зачем же вы нас здесь собрали?

Капитан «Полюса», нахмурившись, взглянул на него исподлобья, наклонился вперёд и задумчиво погладил рукой липучки на поверхности стола.

– План у нас, безусловно, есть. Одна из наших выпускниц академии…

Нэя висела над своим креслом, скромно уставившись в стол, хотя было заметно, что её так и распирает от гордости.

– …рассчитала траекторию с выходом на орбиту Марса. В старом варианте мы следовали достаточно близко от него – нам даже приходилось учитывать возмущения. Так вот… Запаса скорости нам хватает (впритык, конечно), чтобы причалить к его внешнему спутнику Деймосу, а на нём, как вы, наверное, знаете, находится центральная заправочная станция. Если после заправки «Полюс» сразу же стартует к Земле, то сможет без проблем выйти на окололунную орбиту. А там мы уже почти что дома. Пришлось, конечно же, кое-что пересчитать, поправить…

Нэя слегка покраснела и еле слышно вздохнула.

– …но идея достаточно реальная, и думаю, что у нас всё должно получиться. Момент старта с нашей текущей орбиты наступает уже завтра. Пойдём к Марсу.

– А вдруг и там теперь… это… отдельное государство? – недоверчиво спросил Макс.

– Ты что, Вернисаж, новостей не читаешь? – вскинулась на него Нэя. – Ты же из Сети совсем не вылезаешь!

– Так у меня уже это… трафик…

– На Марсе всё нормально! – уверенно заявил Алекс. – Законность и порядок там никто нарушить не пытается. Я читал.

– Ну да, – подтвердил Тим Том. – У них ведь сила тяжести своя, особенная, как и у нас на Земле. К этим бандитам с Ганимеда они ни за что не присоединятся. А на Луне сейчас полицейскую эскадру готовят. Будет им скоро свобода и сепарация! На Тормансе ещё много места!

И через сутки учебный корабль «Полюс» успешно стартовал к своему новому пункту назначения, не предусмотренному прежним полётным планом – Марсу.

Глава сорок девятая

МОМЕНТ ИСТИНЫ

Занятия спортом в медицинском отсеке прекращались только перед ужином и снова возобновлялись после завтрака – практиканты, побывав в земной зоне Даунтауна, стали гораздо серьёзнее относиться к предстоящей встрече с родной планетой.

– Давай, миленький, давай ещё немножко, – уговаривала Милли своего подопечного. – Понимаешь, каждый день нужно хотя бы чуть-чуть улучшить свои результаты.

– Всё! – выдохнул Зая и обессиленно повис на ручке велоэргометра. – Всё… Не могу больше.

– Ну ладно, ладно, не переживай. Отдохни. Посиди пока вон там.

Селенит послушно переполз на сиденье гакк-машины, а Милли заняла его место, готовясь к разминке.

– Ты это… браслет надень, – попросил из-за шторки доктор.

– Ах да, я всё время забываю…

– А раньше ты что, без браслета занималась? – поинтересовался Зая, понемногу восстанавливая дыхание.

– Конечно! У нас же все данные идут прямо в планшет Макса через чип, – ответила Милли, надевая на руку устройство для фиксации параметров. – А сейчас он у меня не работает, ты же знаешь…

– У вас есть прямая связь с его планшетом? – изумился селенит и тут же, позабыв про свою усталость, метнулся за шторку. – Макс! Дай-ка мне посмотреть!

– Чего… это… нельзя посторонним…

– Вернисаж! – Нэя легко спрыгнула с беговой дорожки. – Ну-ка дай сюда планшет! Быстро! И как мне раньше в голову не пришло…

Лита тоже слезла с тренажёра и присоединилась к своим коллегам. Планшет был тут же отобран, и Зая стал лихорадочно в нём копаться, молниеносно тыкая в экран пальцем. Всё три практикантки столпились вокруг, пытаясь понять суть его намерений. Доктор растерянно хлопал глазами, недовольно сопел и осторожно выглядывал поверх их голов.

– Так… Так… А зачем у тебя подключен удалённый доступ? – поинтересовался айтишник-самоучка.

– А чего… А я чего…

– Ну-ну, поподробнее! – жёстко сказала Лита и резко пихнула доктора в бок.

– Какой доступ? Я это… не знаю… ничего не знаю… – плачущим голосом провыл Макс.

– Это твой гаджет? Ты его с собой принёс?

– Нет, конечно… Он тут был… в комплекте…

– Понимаете, кто-то на корабле имеет неограниченный доступ к его планшету, – торопливо стал объяснять Зая. – И в любой момент может через него связаться с вашими чипами…

– Тихо! – Лита оглянулась, но в физотсеке кроме них больше никого не было. – Неограниченный доступ, говоришь… Звёздная пыль! А кто это?

– Кто, кто… Откуда я знаю. – Селенит протянул ей докторский гаджет. – Отсюда не определишь.

– Определим! – пообещала Нэя. – Сегодня у меня вахта как раз перед ужином. А ты, Лита, потом меня меняешь. Только… – И она протянула кулак к татуированной голове корабельного врача. – Смотри, Вернисаж, чтоб ни звука!

– А чего… А я чего…

Очередная тренировка досрочно завершилась, и физотсек опустел. Доктор, обиженно сопя, вернулся в кубрик и полез в свою ячейку, потому что планшет ему так и не отдали. После ужина члены экипажа стали готовиться ко сну. Повар в этот день провозился на камбузе довольно долго и, спустившись во второй отсек, столкнулся в дверях кубрика с Литой, направляющейся в рубку. Следом за ней полезла по трапу Милли.

– А ты что, тоже на вахту? – удивился Алекс. – Тебя же от них освободили…

– Иди спать, красавчик! – командным тоном велела ему сверху Лита. – И не задавай лишних вопросов!

Красавчик-повар долго ждал Нэю, которая почему-то так и не шла, и в конце концов стал засыпать. Внезапно в кубрике ожил интерком.

– Внимание! Говорит капитан «Полюса» Аэлита Стар! Корабль переходит в подчинение революционному правительству независимого Ганимеда и будет переведён на промежуточную орбиту в поясе астероидов. Всему экипажу пристегнуться к своим местам! Через десять минут начинаем коррекцию траектории.

Алекс свесился вниз, к доктору.

– Макс! Ты слышал?

– Ну да… я уже это… пристегнулся…

– Какое «пристегнулся»?! – И мимо пролетел специалист по нагрузке, спрыгнувший с верхней полки. – Бежим!

– Куда?

– Наверх, конечно! В четвёртый отсек.

В коридоре четвёртого отсека уже собрался весь штатный экипаж «Полюса», выскочивший из своих кают. Джи Лин был в пижаме, Санчес в трусах, а Салли оказалась закутана в простыню, намотанную наподобие древней индийской сари. Все трое дружно ломились в дверь, ведущую в центральный пост, но та была снабжена изнутри прочными запорами и не поддавалась. Если бы кто-то из присутствующих увидел сейчас сцену, происходящую в рубке, то, несомненно, остолбенел и онемел от удивления. Милли вжалась в угол, широко раскрыв испуганные глаза и прикрыв распахнутый рот ладонями, а Лита и Нэя с пустыми, ничего не выражающими взглядами бешено рвались из кресел, примотанные за руки к подлокотникам широкими ремнями.

По трапу вслед за стажёрами вскарабкался селенит Зая, держа в руке докторский рабочий гаджет.

– Есть, есть сигнал! – вполголоса сообщил он, водя планшетом из стороны в сторону. – Вот он, здесь! Отсюда идёт!

И он показал на каюту второго пилота, которую с самого начала рейса занимал Ли Ниразо. Санчес, не говоря ни слова, вышиб дверь мощным пинком, и все увидели менеджера полёта, сидящего на гидроматрасе также в одних трусах и лихорадочно перебирающего пальцами по своему большому раскладному планшету. Увидев ворвавшихся в его каюту людей, он сперва растерялся, но потом резко выпрямился, поднял над головой гаджет и, видимо, вознамерился разбить его о стену. Второй пилот всё-таки успел перехватить его руку, а селенит ловко поймал выпавший планшет и выскочил в коридор. В каюте завязалась короткая борьба, и Ниразо, очевидно, владеющий какими-то борцовскими приёмами, в итоге свалил на пол своего противника, но тут же наткнулся на пристальный взгляд капитана, замер, стушевался и рухнул на своё спальное место, обхватив голову руками.

– Всё! Всё! – радостно доложил Зая. – Я отключил управление. Можно их выпускать. Скажите им, чтобы дверь в рубку открыли.

– Девочки! – крикнула Салли по интеркому. – Откройте! Всё уже кончилось.

Лязгнули запоры и из-за приоткрывшейся двери рубки выглянула встревоженная Милли. Алекс и Макс, не сговариваясь, ринулись туда. Две остальные практикантки-космолётчицы бесчувственно лежали в креслах, почти уже успев освободиться от удерживающих их ремней, и доктор тут же полез в висящую на переборке аптечку за нашатырником.

Первой очнулась Лита и обвела мутными глазами окружающих, морщась от головной боли.

– Ох, звёздная пыль, погано-то как, а… – хрипло произнесла она. Её взгляд остановился на двери в рубку, в проёме которой стоял в пижаме Джи Лин. – Какое счастье, капитан, что это всё-таки не вы…

– Через пятнадцать минут жду всех в кают-компании, – недовольно бросил командир корабля и вышел в коридор.

Члены экипажа «Полюса» неторопливо стали занимать свои места за столом. На вахте в рубке осталась Салли, поддерживая голосовую связь с кают-компанией, и поэтому в её кресле устроился селенит Зая. Все присутствующие старались не замечать давно сидящего здесь менеджера, который, стиснув ладони и вжав голову в плечи, угрюмо смотрел в стол. Последним, как всегда, вошёл капитан, сел в своё кресло и сурово нахмурился.

– В общем, так… Предоставим первое слово менеджеру полёта.

Ниразо дёрнулся, но глаза от столешницы не отвёл и промолчал.

– Та-ак, – произнёс Джи Лин после небольшой паузы. – Чтобы не было неясностей и непонимания, информирую присутствующих: как выяснилось сегодня, наш менеджер со своего планшета может управлять поведением стажёров из Космической Академии. Технические подробности пока опустим. Таким образом, это вы, Ниразо, заставили их тогда сесть в шлюпку и отправиться внутрь Торманса? Да или нет?

Менеджер полёта ещё немного подёргался, убрал руки со стола, снова их туда выложил, короче, потянул время, но все вокруг терпеливо молчали, и он наконец не выдержал:

– Ну да, да, что же вам ещё надо! Но имейте в виду – я до этого спас жизнь одной из наших красавиц! Когда с ней произошёл несчастный случай в скафандре.

– Мы бы и сами её откачали! – сердито бросила Нэя. – Без вашей помощи.

– Он, оказывается, к нам без спроса в мозги залезал, – угрюмо произнесла Лита.

– Зачем же вы это сделали? – тихо спросила Милли.

– Пусть скажет, откуда у него это программное обеспечение, – буркнул седьмой стажёр. – И кто ему это поручил.

Ниразо покрутил головой, сжимая и разжимая ладони, и по-прежнему не отрывал глаза от поверхности стола – видимо, не знал, с чего начать.

– Вы действительно служащий Управления по Ювенальному Надзору? – поинтересовался Санчес. – Без вариантов? Или всё-таки работаете в другом месте?

– Да вам лучше не знать, где я работаю! – Менеджер, нервно сжал пальцы. – В достаточно серьёзной организации, которая заботится о сохранении стабильности и порядка в нашем мире. Вы что, думаете: Глобальное Сплочение наступило, и всё – отныне и навсегда беспроблемная и счастливая жизнь человечеству гарантирована?

– А разве нет? – вырвалось у Геркулеса. Ниразо в ответ только всплеснул руками.

– Значит, вы сотрудник Комкона, – задумчиво произнёс второй пилот, покусав верхнюю губу.

– Это… это что? – удивился корабельный врач.

– Комиссия по Контролю. За стабильностью и порядком, как выразился наш дорогой друг. Только какое это имеет отношение к тому, что произошло?

– Да, пусть скажет, зачем он отправил наших девочек на верную смерть, – донёсся голос Салли из рубки.

– Да никто их не хотел туда отправлять! Всё должно было произойти совершенно иначе.

– В смысле? – изумилась Лита.

Защитник стабильности и порядка откинулся в своём кресле и обвёл присутствующих снисходительным взглядом, словно глупых, ничего не понимающих детей.

– А вас никогда не удивляло, что этот древний, отслуживший своё грузовик вдруг почему-то стал учебным кораблём? А? И что его капитаном остался человек, в прошлом судимый…

– Я никогда не был под судом! – резко возразил Джи Лин.

– Ну хорошо, хорошо, человек нелояльный к существующему мировому правительству. Который провёл значительную часть своей жизни в тюрьме, и у которого там, несомненно, остались друзья и знакомые. И вот такому человеку доверили – ни много ни мало – обучение и воспитание несовершеннолетних детей!

За столом наступило напряжённое молчание.

– А не показалось ли вам странным, что именно этому кораблю с этим капитаном было поручено доставить партию груза в эту самую тюрьму?

– А вы можете объяснить нам все эти странности? – спросил второй пилот.

– Великие Странники! Ведь это была целая спецоперация! Всё было досконально просчитано. Капитан Джи Лин, полностью размагниченный за время долгой жизни в Пространстве и, разумеется, обиженный на Глобальное Сплочение в целом и земной Мировой Совет в частности, неизбежно должен был предоставить вверенный ему корабль своим друзьям-заключённым, которых у него на Тормансе, конечно, немало.

– А я, значит, нарушил все ваши расчёты, – недобро усмехнулся капитан «Полюса».

– Да, как бы ни была мала вероятность такого поворота событий. Но всё же это было предусмотрено. В действие был приведён план «бэ».

– То есть вы нас туда отправили, как будто это похищение, – резюмировала Нэя. – Но зачем?

– Да как же вы не понимаете! – раздражённо вскричал менеджер. – Ведь вы же видите, что сейчас творится в Солнечной системе! Земляне, космиты, сепарация… Всё, всё, чего достигло человечество с таким трудом, рушится на глазах!

– И всё же, зачем было устраивать такую бессовестную провокацию? – спросил Санчес.

– Зачем? Так ведь это борьба! Такая же бескомпромиссная и непримиримая, как и в ваше старое доброе время. А противника нельзя победить напрямую, в открытую – в борьбе он становится только сильнее. Не-ет, его надо дискредитировать, опозорить… расчеловечить всеми возможными способами, чтобы от него отвернулись даже самые верные его друзья и союзники. Это же аксиома! Ведь только так смогло в своё время победить Глобальное Сплочение, и нельзя допустить, чтобы Эра Разобщённого Мира настала снова!

– Цель оправдывает средства, – задумчиво произнёс Джи Лин.

– Это надо было сделать раньше, гораздо раньше, – застонал Ниразо, опять склонившись к столу и стиснув ладонями голову. – Когда всё это только начиналось. Но наш Мировой Совет, усыплённый десятилетиями безмятежной жизни, лишь тратил драгоценное время на пустые дискуссии о необходимости и возможной степени автономии какой-либо отдалённой планеты…

– А если бы «Полюс» захватили преступники, что было бы с нами? – нервно спросил Алекс. – Вы что, об этом совсем не думали?

– Да, риск, конечно же, был. Поэтому, для специальной операции отобрали практикантов, имевших наименьшую ценность для общества.

– Ну вот ещё!

– Ничего себе!

– Что это значит – наименьшую ценность?

– Мы что, такие глупые?

– Это… как это?

Менеджер оторвал ладони от лица и обвёл грустным взглядом своих молодых подопечных.

– Одна курсантка академии имела постоянные проблемы с дисциплиной. Другая чересчур увлекалась своей внешностью в ущерб всему остальному. Третья всегда была отстающей в учёбе. Будущий повар совершенно не умел готовить, а будущий врач – лечить…

– А я? – с обидой в голосе закричал Тим Том, вскакивая со своего кресла. – Я что, отстающий? Я в колледже был одним из первых учеников! А после подвигов должен поступить в Университет Глобального Управления! Я, может быть, будущий член Мирового Совета! За что же меня… сюда…

В кают-компании на несколько секунд наступила полная тишина. Потенциальный член Мирового Совета обводил своих товарищей по несчастью ничего не понимающим детским взглядом, и на его ресницах дрожали слезинки. Все прятали глаза и молчали. Капитан Джи Лин неторопливо прокашлялся.

– Я думаю, дружок, что ты попал сюда не случайно, – грустно произнёс он. – Просто в какой-то момент ты перешёл дорогу другому претенденту на высокую должность. Видишь ли, какое дело… На Острове Счастья всем места не хватит.

Глаза отличника-геркулеса расширились от изумления, он судорожно сглотнул и, не сказав больше ни слова, выбежал из кают-компании.

– Пойдём и мы спать. – Джи Лин поднялся из-за стола. – Со всем этим разберутся без нас. На Земле.

– Я бы на вашем месте задумался, Ниразо, – заметил Санчес, вставая, – почему именно вам дали такое щекотливое и сомнительное поручение. Наверное, вы тоже не слишком ценный член нашего общества.

Менеджер вздрогнул, пристально посмотрел на второго пилота, и стало ясно, что эта простая и очевидная мысль ещё не приходила ему в голову.

Глава пятидесятая

ИНОПЛАНЕТЯНЕ

Практиканты поочерёдно вплывали в нижнюю шахту и припадали к иллюминатору – внизу, под кораблём медленно проплывала бурая поверхность четвёртой от Солнца планеты. Разумеется, любоваться Марсом можно было и на своих потолочных дисплеях, но здесь его вид был, конечно, более впечатляющим. Джи Лин снисходительно не препятствовал начинающим космонавтам удовлетворить своё любопытство, и лишь когда «Полюс» сблизился с Деймосом для стыковки, им всё же пришлось пристегнуться в своих ячейках.

Как это было ни странно, но заправка корабля рабочим телом снова не состоялась.

– В общем, так, – информировал капитан, когда весь экипаж собрался в кают-компании на обед. – От нас требуют выслать на станцию делегацию для переговоров.

– Чего-чего? – чуть не подавилась от изумления Лита.

– Я что, недостаточно ясно выразился? После обеда будут некие переговоры относительно нашей заправки.

– С кем?

– С самим канцлером Деймоса. Звёздная пыль… Чем ближе к Земле, тем смешнее.

– А кто будет в составе этой делегации?

– Во-первых, я как капитан корабля. Во-вторых, доктор, чтобы произвести впечатление. Ну и пилоты…

– Я? – подняла голову от термопакета Салли.

– Нет, обойдёмся стажёрами. Вы с Эдди будете на корабле. На всякий случай.

– Я дежурная, – тихо сказала Милли.

– Ты, разумеется, тоже остаёшься вместе со своим напарником. Идут доктор, Аэлита, Гианэя… и специалист по нагрузке.

– И я! – тут же добавил повар.

– Ладно, и ты.

Делегация пробралась через носовой шлюз и вплыла в переходный отсек заправочной станции, планировка которого оказалась совершенно непривычной. Все зависли в прямом и полном смысле этого слова и стали озираться в поисках поясняющих надписей. Таковых не оказалось вовсе – вместо привычных глазу табличек с указанием отсеков или помещений тут были похожие, но испещрённые какими-то непонятными значками. Ситуация, впрочем, достаточно быстро разрешилась. Из бокового прохода в отсек плавно влетел местный работник, одетый в какую-то замысловатую красно-коричневую одежду – то ли плащ, то ли тогу, то ли во что-то, не имеющее пока ещё названия. Его голова была полностью лишена волос в биосалоне (или попросту тщательно выбрита), и в ней, как в зеркале, отражались лучи настенных светильников. Удивительнее всего, впрочем, было то, что оказались удалены также и брови на его лице.

– От имени всего населения нашего государства, – тонким голоском торжественно провозгласил он, – я приветствую первых инопланетян, посетивших суверенную независимую планету Деймос!

Капитан «Полюса» при этих словах, похоже, нисколько не удивился и лишь скривил губы в печальной усмешке.

– Чего? – опешили практиканты. – Каких ещё инопланетян?

– Жители разных планет являются инопланетянами по отношению друг к другу, – вежливо пояснил деймосянин. – Это безусловная аксиома для всех гуманоидных цивилизаций, населяющих галактику Млечный Путь в целом и нашу Солнечную систему в частности!

Наступила небольшая пауза. Прибывшие на заправочную станцию новоиспечённые инопланетяне с крайним изумлением взирали на безволосого брата по разуму.

– Послушай, ты, гуманоид, – недружелюбно буркнула Лита. – Какая ещё, к Плутону, планета Деймос? Нам заправиться надо. Ты, что ли, тут этот… как его… канцлер?

Работник заправки заметно смутился – он, видимо, никак не ожидал такого невежливого ответа на своё высокопарное обращение.

– Я должен заявить… – залепетал он. – Это неуважение… нарушение правил… межпланетная дипломатия…

– Простите нас, уважаемый… э-э… инопланетянин, – поспешно вставила Нэя, пихнув Литу в бок локтем. – Член нашего экипажа просто поражён такими грандиозными переменами на вашей планете и временно утратил навыки культурного общения.

– Да-да, конечно, извинения приняты, – с облегчением выдохнул гуманоид и снова обрёл способность к связной речи. – Меня зовут Гамма Сырт. Я занимаю должность младшего переводчика в канцелярии Великого Пожизненного Канцлера Деймоса, прямого потомка самого Лансдорпа Великого, нашего мудрого наставника и учителя, ведущего нас по пути прогресса…

И он перечислил ещё несколько громких титулов местного руководителя.

– Так что насчёт заправки, уважаемый Сырт? – поинтересовался Джи Лин, терпеливо дождавшись паузы.

– Да-да, разумеется, сейчас вам надлежит прибыть в аудиенц-приёмную для переговоров о снабжении топливом вашего корабля. Прошу вас следовать за мной.

И деймосянин Сырт, работая руками, словно крыльями (в чём ему хорошо помогало его необычное одеяние), стал неторопливо разворачиваться в воздухе. Полы просторной красно-бурой тоги при этом распахнулись – под ними оказался простой рабочий комбинезон такого же кирпичного цвета. Было похоже, что его специально покрыли какой-то жидкой субстанцией, впоследствии затвердевшей (каковая в старое доброе время, кажется, называлась «краска»).

– Скажите, э-э… Гамма Сырт, а вы тоже потомок этого великого Лансдорпа? – спросила Нэя.

– Да, – с затаённой грустью ответил младший переводчик. – Я принадлежу к боковой ветви потомков Лансдорпа Великого в третьем поколении, о чём говорит моё имя – Гамма. Мой же наследник, если он почему-либо соизволит появиться на свет, будет носить имя «Дельта». Так постановил Великий Пожизненный…

И далее всё последовало в том же духе.

– Между прочим, мой бывший жених, который остался на… в системе Юпитера, тоже родственник вашего Лансдорпа, – похвасталась космолётчица.

Гамма Сырт, уже успевший развернуться, опять засмущался.

– Только здесь, на суверенном независимом Деймосе, живут истинные потомки Лансдорпа Великого, – монотонно стал бормотать он, словно повторяя вызубренный наизусть урок. – Все остальные марсиане, называющие себя так, являются ничтожными самозванцами, недостойными всяческого упоминания…

И, оттолкнувшись рукой от бокового поручня, он поспешно нырнул в ближайший проход. Делегатам с «Полюса» ничего не осталось, как последовать за ним.

– «Гамма», «Дельта», – вполголоса насмешливо произнёс Тим Том. – А когда буквы в греческом алфавите закончатся, тогда они что – вымрут?

Переходы и коридоры привели делегацию к медленно вращающейся лифтовой камере – видимо, здесь начиналась обитаемая зона. На кольцевом полу помещения, куда пришлось перебираться по трапу с поручнями, уже слабо чувствовалась центробежная сила. Большой грузовой лифт бесшумно поплыл вниз, и тяжесть в его кабине постепенно стала нарастать.

– Примерно две лунных единицы. Или одна марсианская, – констатировала Лита, когда двери раздвинулись, и красно-коричневый житель Деймоса повёл их дальше по длинному, загибающемуся вверх коридору. Навстречу стали попадаться местные жители, вероятно, бывшие работники заправочной станции. Они торопливо отступали в сторону и почтительно кланялись сияющими лысыми головами младшему переводчику. Бровей на лице ни у одного из них тоже не было.

– Прикольно, – не выдержал Алекс, – А почему они все, как и вы, такие безволосые? Даже бровей нет. Здесь что, такая мода сейчас?

– Все истинные потомки Лансдорпа Великого, – заученно промолвил Гамма Сырт, – да удаляют абсолютно все волосы с головы своей, дабы ничто не могло помешать силе их мысли!

– Вот бронтозавры… – пробормотала себе под нос Нэя.

– Послушай, гуманоид. – Лита, уже давно присматривавшаяся к странной фигуре инопланетянина, опять позабыла правила приличия. – А ты, вообще, кто такой есть? Мальчик или девочка?

Гамма Сырт окончательно застеснялся и даже слегка покраснел.

– Жители Деймоса, – залепетал он, – не делятся на две противоположности, ибо они стали высшими существами… универсальными… по примеру Великого Пожизненного Канцлера Деймоса, главного потомка самого Лансдорпа Великого…

– То есть как? – изумился повар, даже не дождавшись конца перечисления титулов местного правителя.

– Нам всем сделали операцию, чтобы никто из нас больше не был в чём-либо ущербным. Мы обладаем всеми признаками.

– Универсальные люди… – проворчал специалист по нагрузке. – Вот это планета Деймос! Ужас!

– А как же вы будете… это… размножаться? – проявил доктор профессиональное любопытство.

– Почкованием? – ехидно предположила Нэя.

– Нет-нет, у нас есть… то есть скоро будет… биореактор для воспроизводства себе подобных, людей будущего… – Коридор упёрся в большую дверь из светлого металла, и гуманоид Сырт торопливо сменил тему разговора. – Прошу вас подождать здесь. Я должен подготовить все протокольные моменты и пригласить необходимых сотрудников.

И он покинул общество прибывших инопланетян.

– А переводчик… это, вообще, кто? – вполголоса поинтересовался Макс.

– Это специалист по переводу денег с одной планеты на другую, – авторитетно заявил Тим Том, будущий глобальный управленец.

– Нет, это, наверное, пилот, переводящий корабли на заправочные стыковочные узлы, – предположила Лита.

Глава делегации недобро усмехнулся.

– Сейчас увидите, что он тут и куда переводит.

– Что-то мне показалось, что этот потомок Лансдорпа не слишком-то доволен своей новой жизнью, – заметила Нэя. – Ничего себе, люди будущего со всеми возможными признаками! Звёздная пыль! Пусть этот местный канцлер пришивает себе всё, чего у него не хватает, но зачем же заставлять всех остальных делать то же самое?

– У них тут явная диктатура, – уверенно сказал Алекс, и практиканты, поделённые на два противоположных пола по прихоти неразумной эволюции, не сговариваясь, хором воскликнули:

– Как в старое доброе время!

И засмеялись.

Металлическая дверь с лязгом отворилась, и младший переводчик (и, разумеется, легитимный потомок Лансдорпа Великого) пригласил гостей следовать за собой.

Аудиенц-приёмная оказалась довольно большим помещением с квадратными отверстиями под потолком, кронштейнами на стенах и следами от оборудования на полу – по всей видимости, раньше здесь размещалась установка для утилизации мусора. Младший переводчик Гамма Сырт почтительно склонил свою яйцеобразную голову перед стоящим посередине комнаты важным деймосянином (тоже безволосым и обладающим всеми положенными признаками), красно-коричневый комбинезон которого был богато украшен какими-то значками или, как сказали бы в космической тюрьме, цацками.

– Здравствуйте, – нестройным хором поздоровались делегаты.

– Скажите, пожалуйста, это вы канцлер? – вежливо осведомилась Нэя.

– Я являюсь министром инопланетных дел независимой суверенной планеты Деймос и старшим переводчиком в канцелярии Великого Пожизненного Канцлера, – сурово заговорил украшенный цацками грудастый космит, и прибывшим инопланетянам снова пришлось всё это выслушать. – Моё имя Бета Эллада. Сейчас вам надлежит уяснить протокольные моменты будущих переговоров.

Министр инопланетных дел расставил прибывших делегатов вдоль полукруглой стены и кратко их проинструктировал относительно правил местного этикета.

– Прибывшего в аудиенц-приёмную Великого Пожизненного Канцлера…

И следом были снова старательно перечислены все его многочисленные должности.

– …следует приветствовать поклоном, при этом присев, заведя правую ногу за левую (ни в коем случае не наоборот!) и разведя руки немного в стороны. Разговаривать с Великим (и так далее) необходимо стоя, слегка склонив голову, и только по моему сигналу. – Инструктор продемонстрировал указательный палец, направленный в качестве примера на Макса. – Лицо, желающее высказаться, должно предварительно приставить средний палец левой руки (ни в коем случае не правой!) к своему носу. По окончании беседы следует, опустив взгляд к полу, дождаться удаления Великого…

И инопланетным делегатам в очередной раз пришлось выслушать все громкие титулы пожизненного канцлера Деймоса. Министр и по совместительству старший переводчик Бета Эллада нажал какую-то кнопочку на стене и повернулся к находящимся напротив дверям с крайне почтительным выражением на лице.

Спустя некоторое время в аудиенц-мусорке раздалась громкая аритмичная музыка, терзающая слух непривычными визгливыми диссонансами. Видимо, как было принято в старое доброе время, это звучал гимн суверенной независимой планеты Деймос.

– Прямо «Имперский марш», – тихонько заметила Нэя. – Как в том комиксе. А сейчас, наверное, появится протокольный робот…

Торжественный гимн вскоре закончился, и два худосочных космита, облачённые в красно-коричневые комбинезоны (весьма небрежно окрашенные), доставили в аудиенц-приёмную большой щит с неким изображением – вероятно, это был герб новой независимой планеты. На нём в окружении разнообразных артефактов (орбит, звёзд, окольцованных сатурноподобных небесных тел и даже, почему-то, птичьих перьев) была изображена голова безволосого старца – очевидно, самого Великого Лансдорпа. Следующий деймосянин торжественно внёс знамя кирпичного марсианского цвета, тоже украшенное лысым профилем основателя, и замер, приставив древко к ноге. Потом вошли ещё какие-то гуманоиды и заняли места у стенки, напротив делегатов с «Полюса».

И наконец, в аудиенц-приёмную быстрым шагом вошёл сам Великий Пожизненный Канцлер Деймоса. Он был высок, достаточно грузен для истинного космита и чем-то неуловимо напоминал безвременно покинувшего этот несовершенный мир далеко отсюда Туза Козырного. Все положенные ему как жителю Деймоса признаки, разумеется, присутствовали в изобилии.

– Бар-бар мия кир-гу-ду! – громко вскричал он, колыхнув своей могучей грудью (точнее, грудями), зазвенев многочисленными цацками и простерев вперёд и вверх вытянутую перед собой руку.

– Великий Пожизненный Канцлер Деймоса… – монотонным голосом начал переводить его приветствие старший переводчик.

– У вас тут что – свой язык? – изумлённо спросила вполголоса Нэя у переводчика младшего, пока шло перечисление должностей и титулов местного правителя.

– Да-да, конечно, – так же тихо ответил тот. – Это ведь обязательный атрибут суверенной независимой планеты!

– …приветствует вас, уважаемые инопланетяне! – закончил перевод вступительной речи министр инопланетных дел.

– Жители суверенной независимой планеты Земля приветствуют вас, почтенные инопланетяне! – с демонстративной серьёзностью ответил Джи Лин (практиканты при этом едва удержались, чтобы не прыснуть со смеху), и бритоголовый министр стал старательно переводить его ответ местному безволосому правителю.

– Зачем вам другой язык? – спросил Алекс Гамму Сырта.

– Он отличает нас от инопланетян, – тихонько ответил тот.

– А откуда он взялся?

– Его создал сам Великий Пожизненный…

Создатель независимого языка тем временем произнёс ещё одну речь, в которой среди всевозможных «бар-бар» и «кир-кир» отчётливо послышалось «корабль», «заправить» и «рабочее тело». Видимо, в словаре нового языка ещё отсутствовали соответствующие слова и выражения.

– Мы можем заправить ваш корабль необходимым количеством нужного вам рабочего тела, но прежде необходимо договориться о способе оплаты за нашу великодушную помощь.

– А что, обычный способ вас не устраивает? – нахмурился капитан «Полюса».

Великий Пожизненный Канцлер постарался насупиться ещё больше.

– Вы грубо нарушаете протокол! – строго сказал министр Бета Эллада. – Лицо, желающее высказаться…

Джи Лин с усмешкой приставил к носу средний палец левой руки, и министр тут же ткнул ладонью в его сторону.

– Разве обычная оплата через Банк Космофлота здесь недоступна? – поинтересовался глава инопланетной по отношению к Деймосу делегации.

Местный правитель, не дожидаясь перевода (он, разумеется, прекрасно понимал современный мировой язык), придал своему лицу крайне высокомерное выражение.

– Земные денежные средства не имеют у нас хождения. Мы их не признаём, – объяснил наивным инопланетянам яйцеголовый министр.

– И как же нам отплатить за вашу столь великодушную помощь?

– Взамен вы можете отдать независимому суверенному Деймосу какую-либо ценную собственность – роботов, принтеры для изготовления одежды, кислород, продукты питания…

Капитан «Полюса» снова скептически усмехнулся.

– У нас на корабле, к сожалению, нет ни дресс-принтеров, ни роботов. И расходные ресурсы ограничены. Но мы можем отдать вам припланетную шлюпку. Очень хорошую, современную, трёхместную, с автонавигатором.

Бета Эллада перевёл это предложение канцлеру, и тот ненадолго задумался, подняв глаза к потолку. Потом соизволил дать ответ.

– Ваше предложение нас не устраивает. У нас сейчас нет необходимости в шлюпке.

– Но ведь вы сможете потом обменять её на что-либо другое.

Правитель-гуманоид многозначительно глянул на своего министра.

– Если у вас нет никакой ценной собственности для обмена, – важно заявил тот непонятливым инопланетянам, – то снабжение топливом вашего корабля не сможет состояться!

– Но как же… – Нэя, спохватившись, торопливо приставила к своему носу нужный палец и, дождавшись разрешающего жеста министра, продолжила: – Как же мы улетим отсюда, если не заправимся? Нам даже не удастся далеко отойти от вашей гостеприимной планеты после отстыковки, и впоследствии «Полюс» может снова столкнуться с ней…

Лицо правителя Деймоса отобразило некоторую озабоченность, и, сделав своему министру повелительный жест рукой, он удалился вместе с ним в дальний угол аудиенц-приёмной. После недолгого совещания, которое велось, по-видимому, на общепринятом в Солнечной системе языке (как доложили Алексу его длинные уши), оба вернулись на своё прежнее место в середину комнаты.

– Великий Пожизненный (и всё такое прочее) из уважения к первым посетившим нас инопланетянам, – важно объявил старший переводчик Бета Эллада, – согласен принять надлежащую оплату через указанный банк, если корабль «Полюс» доставит на Землю посольство с суверенной и независимой планеты Деймос!

Джи Лин нахмурился и приставил палец к носу.

– На нашем корабле нет свободных помещений. И ресурсы системы жизнеобеспечения ограничены. У нас и так находится один член экипажа сверх штата.

– Это будут всего два человека, – заверил его министр. – Чрезвычайный и полномочный посол и его помощник.

Глава делегации обвёл своих подчинённых насупленным взглядом. Практиканты дружно пожали плечами – мол, что делать, переживём и это, если потребуется.

– Хорошо. Мы согласны на ваши условия.

Переговоры о снабжении «Полюса» рабочим телом для плазменных двигателей на этом завершились, и Великий Пожизненный Канцлер Деймоса, снова вскинув в приветствии руку, стремительно удалился. Делегаты поспешно опустили свои взоры к полу, как того и требовал местный этикет.

Младший переводчик Гамма Сырт повёл инопланетную делегацию обратно в переходный отсек.

– А сколько у вас живёт здесь людей? – поинтересовалась Нэя. – Сколько персонала было раньше на центральной заправке? Сотня работников? Двести?

– Население нашего государства составляет сто восемьдесят девять с половиной человек, – грустно ответил провожатый.

– С половиной? Великие Странники! Это как?

– Понимаете… С одним из наших граждан произошёл несчастный случай в Пространстве. Ему удалили ноги, ну то есть ампутировали, и вот…

– Да ладно! А что, врачи не смогли ему сделать искусственные?

– На нашей станции… простите, в нашем государстве нет соответствующего оборудования и специалистов. Пока, к сожалению…

– Так ведь ноги… это… в любой клинике делают.

– Ну и Деймос! Ужас!

– Да-а… Прикольно…

– Послушай, уважаемый… э-э… Гамма Сырт, – спросила напоследок младшего переводчика Лита, уже находясь у входного люка «Полюса». – А как тебя звали раньше? Ну тогда, в эпоху Глобального Сплочения?

– Мэри… – смущённо ответил гуманоид, застеснялся и напоследок печально помахал инопланетянам рукой.

Часть третья. Виток недоброго времени (продолжение)

Глава пятьдесят первая

НОВАЯ ИСТОРИЯ

Дни проходили за днями, и привычные занятия сменяли друг друга по кругу, словно в полёте по какой-нибудь незримой орбите – сон, приём пищи, вахта, тренировка, дежурство, опять еда, опять тренировка… Накопившуюся у практикантов за полтора года усталость скрашивало лишь предвкушение скорого возвращения домой и встречи с близкими и родными людьми. Полёт продолжался. Заправленный на Деймосе по самую пробку корабль держал путь к Земле, и в обитаемых отсеках, само собой, снова была включена центробежная гравитация.

Очередной обед подошёл к концу, и экипаж «Полюса» постепенно стал расходиться из кают-компании по своим делам. Вначале, ни на кого не глядя, выскочил Ли Ниразо. В первые дни после того памятного ночного представления с мнимым захватом корабля он ещё пытался вести себя по-прежнему независимо и самоуверенно, как и подобает официальному лицу и незаменимому человеку. Но все без исключения члены экипажа старательно его игнорировали и обходили стороной (насколько это было возможно в тесных отсеках), словно заразного больного в старое доброе время. И менеджер замкнулся в себе, избегая встречаться с кем-нибудь взглядом и всячески стараясь уединиться.

– Я вижу, что ваш коллега чем-то сильно расстроен, – заметил чрезвычайный и полномочный посол Деймоса. – Надеюсь, это не потому, что я занял его комнату?

– Нет-нет, у него проблемы куда серьёзнее, – ответил Санчес, поднимаясь, чтобы идти на вахту.

– Вы бы, уважаемый господин посол, лучше заняли его место за столом, – недовольно промолвила Лита, вставая вслед за вторым пилотом. – А то сидите, как хозяин, в капитанском кресле.

– Простите, девушка, но капитан сам разрешил мне пользоваться его местом в столовой. Он же вообще не покидает своей каюты!

– Это временно. Он сейчас в печали.

– Нам, конечно, несколько неловко, что мы вас стеснили, – слегка виноватым тоном произнёс посол, глядя на Заю, сидящего на подлокотнике кресла Милли. – Правда, Торки?

– Умгу… – промычал помощник посла, принимаясь за вторую порцию пюре из земляничных бананов. Его круглая голова уже была покрыта короткой тёмной щетинкой – видимо, на независимом Деймосе ещё отсутствовал биосалон.

– Наш Торки – очень скромный человек. Он даже не стал требовать себе отдельное помещение, согласился спать в томографе. У вас ведь никто не жил раньше в таком неудобном месте?

– Ну как вам сказать… – Алекс повёл из стороны в сторону своими необыкновенными ушами, дожидаясь, когда Нэя выйдет из кают-компании. – У нас на корабле спальные места достаточно просторные. Можно поместиться вдвоём. Как мы с Нэей, например.

Селенит Зая утвердительно кивнул. Они с Милли после возвращения на «Полюс» так и жили вместе в её ячейке, что, в общем-то, никого и не удивляло. А менеджер полёта сразу после расстыковки с Деймосом безропотно уступил свою каюту новому пассажиру и переселился в кубрик, на место Алекса, как и предлагала когда-то Лита.

Чрезвычайный и полномочный посол, сопя и чавкая, доел компот и потянулся за салфеткой, тараня край стола своим внушительным бюстом.

– Ох! – поморщился он. – До чего же неудобные атрибуты! Хорошо, что это всё-таки временно. Как только доберусь до Луны, сразу же удалю весь этот силикон!

– До Луны? – удивился Алекс. – Разве вы летите не на Землю?

– Ну что вы! – фыркнул его представительный собеседник. – На вашей Земле слишком тяжело жить. Мы обратились с официальной просьбой, и ваш капитан любезно пообещал доставить нас именно на Луну.

– То есть вы будете послом на Луне? Понятно. А как же вы там будете представлять свою планету без ваших атрибутов? – насмешливо поинтересовался Тим Том.

– Не называйте меня послом, юноша! Зовите лучше «профессор». Профессор Фом. Я полагаю, что к тому моменту мне уже не надо будет никого представлять.

– То есть как?

– Хе-хе! А сколько времени, вы думаете, эти трансвеститы-гуманоиды смогут изображать из себя независимую планету? Ну месяц, ну два. Пока у них топливо не закончится. Или пока к ним не причалит какой-нибудь полицейский лайнер, переделанный в боевой крейсер. Так, кажется, называли военные корабли в старину?

– А вы много знаете про старые времена? – заинтересовался Зая.

– О да! Я же профессор истории! И не просто профессор, а профессор-автодидакт, к вашему сведению! А Торки – мой лучший ученик. Никогда ни в чём не перечит своему учителю. Да, Торки?

– Умгу…

– А как вы оказались там… на Деймосе? – спросил Макс, собирая тарелки со стола (сегодня он был дежурным). – Вы раньше это… где жили?

– Как это – где? Я зарегистрированный житель Деймоса, потомственный марсианин, между прочим! Я с юных лет чувствовал в себе потребность к разного рода научным подвигам, к великим свершениям! Но наше дорогое Глобальное Сплочение, смею заметить, никогда не ценило выдающихся людей. Я был вынужден работать младшим заправщиком, пока Деймос не обрёл независимость, и только тогда мои способности проявились в полной мере. Я убедительно доказал этому канцлеру (нашему бывшему старшему менеджеру), что исключительно жители его государства являются истинными потомками Ландсдорпа Великого. Поэтому и получил возможность стать послом и вырваться оттуда. Хе-хе…

– А кто такой этот великий Ласндорп? – полюбопытствовал Геркулес. – Какой-нибудь античный герой?

– Можно сказать и так. – И профессор-автодидакт охотно пустился в объяснения. – Это довольно старая история. Ещё до войны с Земли на Марс отправилась группа колонистов – создавать, видите ли, новую цивилизацию. А чтобы обеспечить себе постоянную доставку ресурсов со своей родины, они транслировали туда видео со всеми подробностями своей жизни. Круглосуточно. В старое доброе время это называлось реалити-шоу.

– Прикольно, – не сдержался Алекс. – А этот Лансдорп что, был у них главным?

– Вот именно.

– И всё современное население Марса – это внуки и правнуки тех шоуменов?

– Да что вы! Нет, конечно. Они же все бездетными умерли в течение нескольких лет. Тогда ещё плохо было изучено влияние космической радиации на земного человека, ну и другие проблемы у них, несомненно, имелись. Печальное оказалось шоу, под конец даже трансляции прекратили. Но вы знаете, в последнее время на Марсе появилось довольно много сообществ, считающих себя прямыми потомками этого самого Лансдорпа. Причём, каждое из них только себя считает истинным и правильным, а всех остальных объявляет самозванцами. Хе-хе… Смешно, не правда ли?

– Но позвольте… – изумилась Милли. – Получается, что вы все свои доказательства просто выдумали? Зачем же так обманывать людей?

– Что значит – выдумал? Я создал логичную, внутренне непротиворечивую новую историю Марса!

Селенит Зая, будучи весьма начитанным индивидуумом, недовольно покрутил головой и пересел с подлокотника в освободившееся соседнее кресло.

– Разве историю можно создать? Её ведь можно лишь изучить, восстановить забытые события, происшествия…

– Ерунда, молодой человек! Как можно изучить то, чего уже нет? А может быть, и не было никогда. Вы что, думаете: всё то, что вам и нам рассказывали в интернате, в колледже, произошло когда-то на самом деле? Как бы не так! Это всё тоже сочинено какими-то историками прошлых веков.

– Сочинено? Придумано? Да что вы такое говорите? А как же старинные документы, образцы материальной культуры?

– Понимаете, человеку необходима моральная опора. Он непременно должен чувствовать себя потомком гениальных творцов, отважных героев и вообще достойных людей. И историческая наука обязана ему эту опору дать. А то, что в музеях хранятся какие-то пыльные артефакты… Их ведь можно интерпретировать по-разному. Правда, Торки?

– Умгу…

– Тогда как же вы обучаете своих студентов, профессор? – весело спросил Геркулес, откинувшись в кресле. – Вы учите их тому, чего нет, и никогда не было?

– У меня, хвала Великим Странникам, нет никаких студентов. – Профессор-посол тоже отвалился от стола, колыхнув неудобными атрибутами. – Я учёный-историк, автодидакт, между прочим! Я создаю новую историю, которая востребована современными жителями космоса. Неужели вы всерьёз полагаете, что так называемая история Земли – это истина в последней инстанции? Что сначала на вашей планете жили рыбы, потом они превратились в динозавров, потом те стали обезьянами, а из них в свою очередь появились люди… Это же полная чушь, ибо нелепо!

– Нелепо – это не аргумент! – возмутился селенит, вскакивая с кресла, но Милли похлопала его по руке и усадила обратно.

– Ведь любому здравомыслящему человеку совершенно ясно, – воодушевлённо продолжал свою лекцию профессор Фом, – что только Великие Странники могли создать жизнь в Солнечной системе!

– Вы хотели сказать – на Земле?

– Опять ваша Земля! Центр Вселенной! Вы что, тоже верите, что земляне когда-то придумали космические корабли, вышли в космос и заселили другие планеты? Да вы что? Какой Армстронг, какой Шепард? Вы о чём? Не было их, не было! И Луну, и Ганимед, и даже Титан издавна населяли жители космоса!

Милли открыла рот и даже забыла прикрыть его руками. Её лохматый приятель, видимо, вспомнив какие-то рассуждения на подобную тему жителей тридцать четвёртого уровня, с печальной усмешкой покачивал головой. Остальные стажёры, оставшиеся в кают-компании, удивлённо переглядывались, при этом у Макса появилось такое дикое выражение на лице, что прилежный ученик Торки вздрогнул и чуть не подавился от испуга.

– А кто же тогда, по-вашему, создал самих Великих Странников? – продолжал с ухмылкой оппонировать учёному-историку специалист по полезной нагрузке. – Другие странники, ещё более великие?

– Не надо над этим смеяться, молодой человек! Когда-нибудь историческая наука придумает ответ и на этот вопрос.

– Но ведь это же… нелепо… – промолвил корабельный врач.

– Нелепо – это не аргумент! – торжествующе парировал профессор-автодидакт.

– Зачем же вы обманываете людей? – тихо повторила Милли.

– Почему это обманываю? Я вселяю в них… как бы это сказать… уверенность, гордость за своё происхождение. Ведь унизительно, согласитесь, ощущать себя наследниками каких-то недалёких землян, покинувших в прошлом свою родную планету после той безумной войны за Глобальное Сплочение, во время начала космической экспансии. Так, кажется, учит нас официальная история? Земная история, извольте заметить, придуманная землянами…

– Она не придуманная!

– Да перестаньте, юноша! Я же уже объяснил вам! Любая история всегда пишется так, как угодно большинству. А большинство космитов, как вы их называете, считают, что они – потомки Великих Странников. Разве можно их в этом разочаровать, лишить, так сказать, чувства собственного достоинства? Правда, Торки?

– Умгу… – отозвался помощник посла, он же ученик профессора, наконец-то справившийся с едой.

– Ты уже накушался, мой хороший? – Учёный-автодидакт поднялся из-за стола. – Пойдём ко мне, нам надо сегодня усиленно позаниматься новой историей.

И они вместе вышли в коридор к трапу.

– Он, наверное, сумасшедший, – тихо произнесла Милли. – Псих. Душевнобольной.

– Не-е… – уверенно заявил доктор, уже значительно продвинувшийся в изучении медицинской теории. – Клинические… эти… признаки отсутствуют.

Селенит снова присел на своё привычное место, и Милли взяла его за руку.

– Я на тридцать четвёртом уровне ещё и не такое слышал, – заметил он. – В чём-то он даже прав. Все жители космоса из кожи вон лезут, чтобы доказать, что они во всём лучше землян.

– Интересный экземпляр, – пробормотал Тим Том, барабаня пальцами по столу. – Я сегодня же сообщу папе об этом… как его… автодидакте. Кстати, что это за термин?

– Наверное, какое-то почётное учёное звание, – задумчиво ответил Алекс. – Странно… А грудь-то у его любимого ученика, похоже, не силиконовая. Настоящая…

Нэя, спустившись в кубрик, полезла в свою спальную нишу, но обратила внимание, что Лита, как и накануне, лежит у себя в ячейке лицом к стене, завернувшись с головой в термоодеяло.

– Эй! Будущий капитан! Ты что-то в последнее время совсем раскисла.

Потенциальный будущий капитан нехотя перевернулась на спину и стащила плед с головы.

– Зачем нам всё это? – глухо произнесла она.

– Ты о чём?

Лита нервно откинула одеяло в сторону и рывком села, свесив ноги из ячейки.

– Ну вернёмся мы на Землю, получим дипломы пилотов, отработаем подвиги Геркулеса. А потом? Где же мы с тобой сможем летать? На орбиту будем ползать на челноках?

– Да ну… – Нэя, помедлив, уселась рядом с Литой. – Надеюсь, к тому времени весь этот хаос уже закончится. Снова лайнеры пойдут на внешние планеты, орбитальные курорты откроются…

– Теперь уже и Луна стала независимой, звёздная пыль!

– Да-а… Кто бы мог подумать. Самая близкая к Земле планета – и такое предательство! Все межпланетные лайнеры захватили, земные зоны разрушили. Даже станции на земной орбите собираются присвоить! Сейчас оттуда весь персонал домой эвакуируют. Только успеют ли…

С минуту обе помолчали, размышляя каждая о своём.

– Теперь, наверное, пилотами будут только космиты, – задумчиво произнесла Нэя. – Слушай, подруга, может нам с тобой тоже размагнититься? Будем летать на лайнерах по всей Солнечной системе!

– Ну вот ещё! Я землянка! А ты что, готова ради системы насовсем от родной планеты отказаться?

– Да пошутила я… Ничего, Мировой Совет что-нибудь придумает, он у нас большой выдумщик. Соберут ещё одну полицейскую эскадру.

– Из чего её соберут? Из орбитальных челноков? Такие корабли, как наш «Полюс», давно уже не делают.

– Значит, снова будут строить. Создадут армию, прямо как раньше, в старое доброе время. Для войны за новое Глобальное Сплочение.

– Вот там мы и будем пилотами! – В глазах Литы зажёгся недобрый огонёк. – Всем им, гадам, устроим проникающее ранение…

Она замолчала, потому что дверь в кубрик отворилась, и на пороге появился Ли Ниразо, неизвестно где находившийся до этого. Он, видимо, намеревался забраться в свою новую мини-каюту, но увидев практиканток, остановился и неподвижно замер в дверном проёме.

– Ну заходите же, наконец! – недовольно бросила Лита. – Мы сейчас уйдём отсюда.

– Не стесняйтесь, мы не раздеты, – так же неприветливо добавила Нэя.

Менеджер тоскливо посмотрел на них, покачал головой и осторожно прикрыл дверь. Было слышно, как он полез по трапу куда-то наверх.

– Совсем тронулся, – проворчала Нэя.

– Ты права, красавица! – Лита энергично спрыгнула со своей койки. – Пойдём-ка в физотсек, подкачаемся немного. Действительно, что-то я расслабилась в последнее время. Жизнь продолжается!

Глава пятьдесят вторая

НЕПРИНЕСЁННАЯ ЖЕРТВА

В центральном посту температура воздуха была в норме – двадцать градусов по Цельсию, но несущая свою вахту практикантка-космолётчица то и дело вытирала со лба пот – атмосфера в корабле постепенно становилась всё менее и менее пригодной для дыхания. Дверь позади центрального кресла отворилась с характерным негромким шуршанием, и в рубку вошла смена – третий пилот.

– Ну, что? – нетерпеливо спросила Нэя, утираясь в очередной раз.

– Внизу почти пять процентов, – озабоченно бросила Салли. – Плохо. Все резервы мы уже истратили – и в шахтах, и у генераторов. Джи Лин приказал понемногу расходовать жидкий воздух.

– Его же всё равно до Земли не хватит.

– Разумеется, не хватит. Без регенератора нам не обойтись. Иди, Нэя, отдыхай.

– Обстановка на траектории без изменений, аварий и предупреждений нет…

– Иди-иди, моя девочка, на тебе лица нет.

Утомлённая стажёрка-пилот, сдав вахту, покинула рубку и стала спускаться вниз. Её окликнул выглянувший из своей каюты посол-профессор.

– Девушка! Э-э… как вас… Лита… Миллилита…

– Гианэя, звёздная пыль! Для близких друзей – просто Нэя.

– Да-да, конечно, конечно… Что происходит? Почему в моей комнате так трудно дышать?

– Дышать трудно везде. – Практикантка с заметным неудовольствием приостановилась посреди трапа из вежливости. – У нас вышел из строя второй регенератор атмосферы.

– Второй? А первый?

– Первый сломался ещё неделю назад. Сейчас работает только третий, резервный. Но его мощности недостаточно. Людей на корабле в полтора раза больше, чем положено.

– Я не понял – вы что, обвиняете нас в этой неисправности?

– Да ладно! Вы-то тут причём? Корабль старый, всякое может случиться.

И Нэя торопливо спустилась в кают-компанию. Активные обои на её стенах сейчас статично отображали заумные электронные схемы, видимо, скопированные из какого-то техописания. На круглом столе были разложены разнообразные приборы, детали и инструменты, а селенит Зая усердно копался жалом паяльной станции в лежащей перед ним штуковине, кося левым глазом на экран микроскопа. Стажёры во главе со вторым пилотом толпились рядом, готовые оказать инженеру-самоучке любую посильную помощь.

– Так… подержи-ка вот тут, – пробормотал Зая, смахивая со лба упавшие волосы, и Милли послушно вцепилась в большую печатную наноплату.

– Вы скоро… это… почините? – прогудел Макс, бессильно лёжа в кресле. Ему, высокому и толстому, пожалуй, было тяжелее переносить ухудшение качества воздуха, чем прочим членам экипажа.

– Скоро, Вернисаж, скоро, – ответила ему Лита. – Потерпи.

– Ну что, седьмой стажёр, есть надежда? – спросил Санчес внештатного наноэлектронщика с несколько наигранной бодростью.

– Надежда есть всегда, – буркнул селенит, – даже когда её совсем нет. Сейчас силовой модуль перепаяю и попробуем.

– А как эта штука очищает воздух? – проявил любопытство Тим Том. – Электричеством?

– Как, как… Это блок питания холодильника.

– Какого ещё холодильника?

– Обыкновенного. Который воздух охлаждает. Вымораживает из него сначала водяной пар, а следом, на второй ступени, и углекислоту. – Зая, похоже, перенял от своей неизменной напарницы педагогические наклонности. – Вода потом возвращается в замкнутый цикл, ну а це-о-два – за борт. Конечно, старая технология, непрактичная. Много энергии уходит.

– Ну, не так уж и много, – заметил второй пилот, – если они в паре работают.

– Вот именно! Один захолаживает и одновременно греет воздух из другого. Потом меняются. А когда в работе только один, то он тепло всё время сбрасывает наружу через теплоизлучатели, а чистый воздух нагревает от шины питания. Да ещё когда углекислый газ в избытке… Вот он и не выдержал.

В дверь заглянул осунувшийся инженер-гастроном. Его разноцветные хвостики заметно потемнели от пота, а длинные оттопыренные уши слегка обвисли.

– Обед готов, – доложил он. – Только где есть-то будем? Вы бы хоть половину стола освободили.

– Нашёл время для обеда, – проворчал Тим Том.

– Самое подходящее время, господин специалист, – возразил ему Алекс. – Сейчас все пассажиры сюда заявятся.

Он поспешил обратно на камбуз, и в подтверждение его слов в дверной проём тут же вплыли обязательные атрибуты бывшего посла Деймоса, а следом появился и он сам.

– Нам что, теперь и не дышать совсем? – нервно спросил профессор-автодидакт, остановившись на пороге. Из-за его грузной фигуры испуганно выглядывал любимый ученик Торки, торопливо застёгивая свой поликомбез. – Если у вас так мало кислорода, зачем же вы согласились везти нас на Луну?

– При чём тут кислород… – поморщилась Лита. – Его можно электролизом воды получить, если что. А уж и воды, и энергии у нас пока достаточно. Кажется, легче стало дышать. – Она посмотрела на дисплей лежащего перед ней прибора. – Ну да, четыре процента.

– Салли сжиженный воздух стала расходовать, – пояснила Нэя. – По приказу капитана. Только его уже совсем мало осталось.

– Этот воздух последний? Я правильно понимаю? – донеслось из коридора. Ли Ниразо тоже поднялся на обед из кубрика и терпеливо ждал, когда жители Деймоса освободят проход. Профессор Фом, услышав его голос, поспешно вошёл и расселся в капитанском кресле напротив селенита. Его любимый ученик тут же пристроился рядом.

– Всё! – Зая захлопнул какую-то крышку. – Сейчас будем пробовать.

Он подсоединил к отремонтированному блоку кабель питания, нажал кнопку, свет в кают-компании померк, что-то щёлкнуло, и освещение сразу же восстановилось.

– Ребята! – раздался по интеркому голос Салли. – Посадка напряжения по шине «бэ». Это у вас?

– У нас, у нас… – проворчал расстроенный селенит. – Звёздная пыль! И этот сдох. Теперь-то что делать? Силовых модулей больше нет!

– Мы что, можем вскоре задохнуться? – дрожащим голосом осведомился профессор Фом. – Что… что вы будете сейчас делать? Вы должны срочно принять меры! У вас ведь есть какой-то план, а?

– Есть! – с вызовом ответила Нэя, и все исправные ногти на её руках тут же вспыхнули мстительным красным огнём. – Сейчас будем бросать жребий – кому из нас умереть! Чтобы не портить воздух.

– Но мы же… мы же не станем в этом участвовать, правда?

– Вы будете тянуть шашки первыми. Это ведь из-за вас регенератор сломался!

Автодидакт Фом вытаращил глаза и раскрыл рот, а его любимый ученик то ли жалобно заскулил, то ли горько заплакал. Стажёры молча переглянулись. Второй пилот, кусая верхнюю губу, отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Менеджер, неподвижно стоящий за спинкой своего кресла, переменился в лице и вдруг бросился вон из кают-компании, столкнувшись в дверях с капитаном.

– Никакого жребия не будет! – хмуро сказал Джи Лин. – Запустим аварийные очистители. Аэлита! Гианэя! Доставайте из комплектов пероксид. Вначале только в трюмах… ну и в первом отсеке. Остальным приступить к приёму пищи.

Профессор новой истории закрыл рот и неуклюже попытался выпростать свою тушу из кресла, принадлежащего командиру корабля, но капитан молча махнул ему рукой и снова отправился к себе в каюту. Следом за ним выскочили обе космолётчицы, торопясь побыстрее исполнить капитанское распоряжение. Алекс вкатил в кают-компанию передвижной столик, заставленный компакт-тарелками с обедом, и остальные стажёры тут же принялись помогать селениту-электронщику сдвигать принадлежности для ремонта на край стола.

Аварийные средства спасения в трюмах были быстро разукомплектованы, а пероксид из них доставлен в центральный пост, где находилась запасная система жизнеобеспечения. Салли сразу же отключила дренаж жидкого воздуха и принялась заряжать пакетиками первый очиститель.

– Идите, девочки, обедать, – сказала она практиканткам. – Я тут одна справлюсь.

– Ничего, Салли, мы потом пообедаем, – ответила Нэя. – Вместе с тобой. Когда тебя капитан сменит.

– Нам же ещё внизу, у шлюза, пероксид забрать нужно, – добавила Лита.

И они, покинув рубку управления, спустились сквозь всю обитаемую часть корабля в нижний отсек. Нэя уже потянулась за первым оранжевым свёртком, как вдруг напарница схватила её за руку и молча показала пальцем на дисплей, отображающий внутренний вид шлюзовой камеры. Дисплей был включен, что означало, что там, внутри, кто-то находится.

Ли Ниразо сидел в углу, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом. Нэя без промедления схватилась за ручку, намереваясь открыть ведущий в шлюз люк, но менеджер сразу же вцепился в неё с другой стороны, не давая этого сделать.

– Ниразо! – закричала Лита, включив голосовую связь с камерой. – Что вы там делаете? Быстро вылезайте оттуда!

– Я так больше не могу… – сдавленно произнёс менеджер. – Я не в силах это выносить. Вы все избегаете меня… презираете… А ведь я всего лишь честно исполнял свой долг. Долг гражданина Глобального Сплочения, долг гражданина Земли…

– Какой слог… – злобно пробурчала Нэя, пытаясь разблокировать замки. – Какие речи…

– Да! Да! – с обидой в голосе закричал Ниразо. – Вам этого не понять! Никогда не понять! Ведь вы живёте в этом мире без всякого смысла…

– Знаете что, достойный гражданин! – перебила его стажёрка. – Я, как вспомню ту тюрьму, в которую вы нас тогда отправили… Была бы моя воля – сама вас туда запихала на всю оставшуюся жизнь! Без вариантов!

– Ну что ж… Пусть. Так даже лучше, – пробормотал менеджер, по-прежнему крепко держась рукой за рычаг открывания люка. – По крайней мере, я сэкономлю для вас немного воздуха. Искуплю свою вину перед вами. Простите меня. Простите…

И он второй рукой стал неумело откручивать вентиль стравливания атмосферы.

– Нэя! – во весь голос закричала Лита. – Он же травит воздух! Клапан!

Нэя молниеносно сорвала пломбу и рванула аварийный перепускной клапан. Сильная струя, выравнивая давление, взъерошила короткие волосы на голове менеджера, он в отчаянии ухватился за вентиль двумя руками, но практикантки тут же открыли замки и, навалившись вдвоём, распахнули люк шлюзовой камеры. Сзади них загудел сигнал вакуумной тревоги и подул ледяной ветер аварийно испаряющихся остатков жидкого воздуха. Лита торопливо вытащила горе-самоубийцу за шиворот в первый отсек, а Нэя, запрыгнув в шлюз, быстро перекрыла атмосферный вентиль. К счастью, дилетант-менеджер не сумел полностью его открутить.

– Первый отсек! – раздался по интеркому встревоженный голос Салли из рубки. – Лита! Нэя! Что у вас там происходит? Почему упало давление?

– Ничего страшного, – быстро ответила Нэя, закрывая люк на запоры. – Проверка работы шлюза. Не совсем удачная, правда.

Третий пилот хотела ещё что-то сказать, но Лита отключила связь.

– Вы что, собирались подать нам достойный пример для подражания? Да?! – с негодованием крикнула она лежащему у её ног Ниразо. – Эх вы! Мужчина!

Менеджер медленно поднял голову, потом приподнялся сам, сел на полу и снова принял ту же позу, что и в шлюзе.

– Вы ничего не понимаете, – угрюмо произнёс он. – Это же конец. Конец всему. Мы снова неумолимо скатываемся в варварство, в дикость…

– Что же нам теперь – задохнуться и не жить совсем? – разозлилась космолётчица. – Когда-нибудь, рано или поздно, всё это безобразие закончится. Надо только бороться изо всех сил с этой дикостью, как в старое доброе время!

– Время, время… – задумчиво произнёс Ниразо, оторвав лицо от коленей и уже заметно успокоившись. – Я раньше думал, нас так учили, что оно непрерывно движется, как стрела, от тупости к разуму, от темноты к свету, от зла к добру. А на самом деле… Вся наша человеческая история – это совсем не прямая линия. Это спираль, идущая циклично, витками. Спираль времени. И на каждом витке кому-то достаётся доброе время, а кому-то недоброе…

– А вы, оказывается, не менеджер, а философ! – усмехнулась Нэя. – Так, кажется, раньше называли людей, размышлявших о смысле жизни и прочих абстрактных вещах?

Ли Ниразо лишь горько улыбнулся и снова уткнулся лицом в колени.

По трапу в первый отсек торопливо спустился второй пилот. За ним проворно слез селенит, который за эти полтора года уже хорошо натренировался и поэтому достаточно резво передвигался по кораблю. Не обращая внимания на находящихся там людей, они бросились к ближайшему скафандру. Зажужжала электроотвёртка, вскрывая прикреплённый к кирасе ранец.

– Вот! Вот! Я же говорил! – возбуждённо показывал Зая на что-то внутри. – Вот силовые модули! Не зря же я полез в техописание!

– Так ведь они же маломощные, – засомневался Санчес.

– Ничего, я их соединю параллельно. Правда, адаптер придётся изготовить и схему балансировки… Ну, это всё мелочи!

– Да ты просто незаменимый член нашего экипажа! Без вариантов! Пойдём, надо срочно доложить капитану!

И они, даже не закрыв крышку ранца, ринулись снова наверх.

– Пойдём и мы, господин менеджер. – Лита потянула с пола новоявленного философа. – Теперь нам придётся за вами следить, чтобы вы не делали больше глупостей,

– Похоже, наши коллеги нашли решение проблемы, – заметила Нэя. – Ваша жертва, к сожалению, была бы напрасной.

Она дождалась, когда Ниразо и Лита поднимутся по трапу, устало выбралась следом за ними во второй отсек и тщательно закрыла за собой люк на замки.

Глава пятьдесят третья

РОДСТВЕННЫЕ ЧУВСТВА

Наступило время новой вахты, в центральный пост вошла очередная практикантка из академии и молча села в свободное кресло. В начале смены прежде всего полагалось изучить бортжурнал, но космолётчица лишь отрешённо стала смотреть на дисплей, даже не протянув к нему руку.

– Что с тобой, Нэя? – спросила Салли, нарушив молчание. – Ты сегодня какая-то другая, не такая, как прежде.

– Мы все тут стали совсем другими, – помедлив, ответила стажёрка. – После всего, что с нами произошло. Там, в системе Юпитера.

– Что-то у вас в кубрике случилось?

– Да ничего у нас не случилось! – Нэя помолчала. – Тимочка, мальчик наш, каждый день не по разу сообщения маме с папой отправляет. Запрётся у себя в ячейке и хвастается им, какой он тут герой-геркулес. Слышно же. И доктор тоже стал пример с него брать.

– Так ведь это же хорошо, что они со своими родителями общаются.

– Так пусть хотя бы не при нас! Впрочем, мои коллеги по академии тоже сдвинулись. Ну, Милли-то понятно – она же теперь, без чипа в голове, совсем как ребёнок стала. А вот Лита… Я её вообще сейчас не узнаю. У неё вместо Альфы Центавра появилась другая цель в жизни – получить после подвигов аттестацию на ребёнка, родить мальчика и назвать его Стирти. Навязчивая идея…

Салли молча отвернулась к экранам и со странной тоской в глазах стала смотреть на освещённую половинку Земли, висящую рядом с бледной долькой Луны. Скоро планета во много раз превзойдёт свой спутник в размерах, и затем они вместе закроют собою Солнце.

– Подумать только, – промолвила космолётчица спустя некоторое время, – достаточно одной не слишком большой коррекции, чтобы через несколько дней войти в атмосферу. У нас ведь теперь достаточно топлива, чтобы погасить избыток скорости. И вы… то есть наши мальчики тогда увидели бы своих родителей. Это ведь такое счастье – иметь близких, родных людей…

– Ну да, конечно! А зачем же нас этим в нос тыкать?

– Я тоже когда-то получила аттестацию, – продолжала Салли, словно не заметив слов собеседницы. – Я хотела завести ребёнка. Своего. Чтобы он у меня был.

– Ребёнка? Ничего себе! А зачем?

– Зачем? Как бы тебе объяснить… Ведь в жизни надо иметь близкого человека. Одного, но зато самого близкого.

– А что, вокруг мало людей, да? Вон – Санчес, например. Вы же с ним друзья, достаточно близкие. Даже спите в одной постели.

– Нет, Нэя, это не то. Ты меня не поняла. Как бы тебе это объяснить…

– А твои родители? У тебя же были родители?

– Были, конечно. Но родители рано или поздно уйдут, и ты останешься один… одна. – Третий пилот «Полюса» немного помолчала. – Они не вернулись на Землю, пропали без вести. Неудачная экспедиция в пояс Койпера.

Салли откинулась на спинку кресла, не отрывая взгляда от бело-голубой капельки Земли на правом экране. Нэя покачала головой и склонилась к картплоттеру, делая вид, что сверяет текущие параметры траектории.

– Прости, Салли, – сказала она после паузы. – Так ты завела себе персонального ребёнка?

– Нет, – грустно ответила космолётчица. – Хотя, возможно, и да.

– Великие Странники! Это как?

– Меня отговорили, быть может, совершенно напрасно. Я же тогда только-только окончила Космическую Академию и получила распределение на межпланетные рейсы. Ребёнок, если бы он появился, не смог бы видеться со мной по многу месяцев, может быть, даже лет. И тогда я… Я решила стать донором – отдала свою клетку в Институт Жизни. Пусть это будет не мой личный ребёнок, когда он появится (то есть, наверное, он давно уже появился), но пусть он всё-таки будет.

– Но зачем всё это? Зачем?

– Зачем? Понимаешь, жизнь – это как эстафета, эстафетная палочка. Мы приняли её от наших родителей и обязаны передать её нашим детям. А иначе жизнь просто когда-нибудь закончится…

– Что значит – «закончится»? Ну да, мы все когда-нибудь умрём. Ну и что? Вместо нас другие люди появятся. Мне, например, никто жизнь по эстафете не передавал! И Милли, и Лите тоже. Нас вырастили искусственно, в инкубаторе…

Нэя внезапно замолчала и отвернулась к своему пульту, но было видно, что её мысли находятся совсем далеко от параметров траектории.

– Ты же знаешь, Нэя, – мягко сказала Салли, – что в инкубаторе для создания новой жизни берут две донорские клетки – мужскую и женскую. Твои родители сейчас, наверное, живут на Земле или ещё где-нибудь в Солнечной системе. И у Милли, и у Литы тоже.

Нэя долго сидела за пультом, отсутствующим взглядом уставившись на экран картплоттера. Салли так и не ушла из рубки, хотя её вахта уже закончилась.

– А сколько… сколько лет твоему ребёнку сейчас? – тихо спросила практикантка.

– Наверное, он теперь взрослый. Или она. Ведь прошло уже больше двадцати лет…

Рождённая в инкубаторе космолётчица вдруг соскочила со своего кресла и, бросившись на колени рядом с местом третьего пилота, схватила её за руку.

– Салли! – воскликнула она, и её глаза наполнились слезами, – Это, естественно, глупо, я полная дура, но… может… может быть, ты – моя мама, а? Ведь может же такое быть, правда?

И Салли кивнула, хотя, конечно же, весьма трудно было предположить даже отдалённое родство между смуглой курчавой космолётчицей и длинноволосой белокожей практиканткой с удлинёнными, слегка раскосыми глазами.

– Конечно, моя девочка. – Космолётчица порывисто притянула к себе Нэю, обняв и тоже не сдержав слёз. – Всё может быть…

…Громадный шар Земли уже занимал весь правый экран в рубке управления и неторопливо ещё больше увеличивался в размерах. Узкий освещённый серп переливался белыми и голубыми пятнами, а на тёмной ночной поверхности то тут, то там светились многочисленные огоньки городов. «Полюс» стремительно приближался к перицентру полётной гиперболы, чтобы уменьшить скорость в перигее и изогнуть свой путь в сторону Луны.

В центральный пост вошли Лита и Нэя, и Санчес сразу же поднялся из своего кресла.

– Ну что ж, пилоты, начинайте осваивать маневр Оберта, – улыбнулся он. – Траекторию вы уже рассчитали, скоро настанет время переходить в невесомость.

Космолётчицы-практикантки дружно кивнули второму пилоту, и он вышел из рубки.

– Связи с диспетчером так и нет? – спросила Лита, занимая место справа от капитана.

– Давно уже нет. – Джи Лин махнул рукой в сторону безжизненного пульта связи. – Сетевые ретрансляторы захвачены ещё неделю назад. И орбитальные станции тоже. Думаю, что мы – последний земной корабль в этой части Пространства. Так что будем рассчитывать на удачу.

– Мы сверялись со старым альманахом, – торопливо сказала Нэя. – Никаких пересечений не обнаружили. Ни с кем мы столкнуться не должны.

– Если кто-нибудь попадётся на пути – увидим на радарах, – добавила Лита.

– Разумеется, – нахмурился капитан. – Только…

Он не договорил, потому что на пульте связи загорелся зелёный огонёк вызова.

– Великие Странники! – Джи Лин потянулся к клавише приёма, но его рука остановилась на полпути. – Это что – новые власти Луны хотят с нами пообщаться?

– Это же с Земли! – воскликнула Нэя. – С самой Земли! С поверхности!

Лита тут же полезла проверять данные.

– Точно! Старый узел дальней связи в Голдстоуне. Его ведь сохранили, как памятник.

– Надо же…

Капитан включил приём сигнала, и на центральном дисплее открылось видеоокно. Все ожидали появления на нём робота-диспетчера в элегантном виртуальном облике или, учитывая неординарность ситуации, какого-нибудь важного чиновника, близкого к Мировому Совету. Но с экрана на пилотов пристально смотрела загорелая ухоженная женщина с модной белокурой причёской – мама Геркулеса собственной персоной. Папа специалиста в кадре отсутствовал – очевидно, он был занят важными общественными делами.

– Это «Полюс»? Это корабль «Полюс»? – воскликнула женщина, нервно ломая руки.

– Да, мэм, – подтвердил Джи Лин. – Это учебный корабль «Полюс».

– Вы капитан? Капитан, да? Где мой сын? Где Тимочка? Почему я не могу с ним связаться?

– Стажёр Том сейчас находится на своём штатном месте…

– Позовите его! – нетерпеливо перебила капитана собеседница. Корабль находился совсем недалеко от Земли, и задержка сигнала почти отсутствовала.

– Простите, мэм, но мы готовимся к выполнению маневра…

– Где мой мальчик? Покажите мне его немедленно! – визгливо закричала мама специалиста по нагрузке. – Я хочу его видеть! Сейчас! Немедленно! Слышите!

Обзорная камера в кубрике, разумеется, была исправна, но капитан «Полюса» предпочёл включить интерком.

– Стажёр Том, поднимитесь в центральный пост.

Наступила небольшая пауза. Лита демонстративно прокручивала бортжурнал, изображая важную деятельность, и Нэя, следуя её примеру, тоже старательно припала к своему картплоттеру. Джи Лин хмуро разглядывал узкий серп Земли на правом экране, тимочкина мама напряжённо ждала. Сигнал с земной поверхности доходил с сильными помехами, и она периодически замерзала на экране или вообще рассыпалась квадратиками.

Через пару минут в рубке появился Тим Том.

– Мама!

– Тимочка! Тимёночек! Тимусенька! Почему от тебя нет сообщений? У тебя всё хорошо? Почему ты такой бледный? Почему ты похудел? Тимочка! Тимуленька!

Стажёр Том стоял у пульта связи между капитаном и Литой и только открывал и закрывал рот, пытаясь вклиниться в этот словесный поток. Обращение словно к маленькому ребёнку было для него теперь совершенно непереносимо, а присутствие практиканток, неоднократно над ним насмехавшихся, доставляло специалисту дополнительные моральные страдания, и он сильно покраснел.

– Капитан! Вы ведь идёте на посадку? Отвечайте сейчас же! Вы ведь скоро будете садиться на Землю?

– Нет, мэм. Нам нужно доставить часть экипажа к Луне…

– Что-о-о? Никакой Луны! Вы слышите, капитан, никакой Луны! Срочно поворачивайте к Земле! Я советовалась с компетентными людьми, я знаю – это возможно! Немедленно, немедленно на посадку! На вашем корабле мой ребёнок, поймите же, наконец!

При слове «ребёнок» Тим Том дёрнулся, как ужаленный, и умоляюще стиснул руки.

– На «Полюсе» есть и другие дети, мэм…

– Мне нет дела до остальных детей! – в исступлении закричала мама Тимочки, сжимая кулаки. – Пусть все дети на свете передохнут – моему ребёнку должно быть комфортно! Слышите!

– Мама! Не надо… – взмолился Геркулес. – Мы только облетим Луну и вернёмся…

– Тимочка! Лапочка! Мальчик мой! Зачем я отправила тебя с этими людьми? Ты же у меня такой талант, умница, ты будущий член Мирового Совета…

– Я не буду членом Мирового Совета, мама! – закричал Тим Том, и слёзы брызнули у него из глаз. – Не нужен мне Университет Управления! Я буду учиться в Космической Академии! Я стану пилотом, космолётчиком, как мои друзья! Слышишь, мама?

– Ти… Ти… Тимочка… – опешила мама. Глаза её выпучились, лицо покраснело, невзирая на загар, и даже стильная причёска заметно сместилась набок. – Что вы сделали с моим сыном?! – завизжала она, потрясая кулаками. – Негодяи! Что вы с ним сделали?!

В передаче данных с поверхности Земли снова наступили помехи, и родительница нагрузочного специалиста в очередной раз неподвижно застыла на экране с искажённым от гнева лицом.

– Как её выключить… Как её выключить… – бормотал Тим Том, шаря руками по пульту связи и глотая слёзы. Джи Лин пришёл к нему на помощь, и видеоокно тут же исчезло с центрального экрана. Лишь зелёный огонёк вызова ещё продолжал настойчиво мерцать некоторое время.

– Вот она, слепая родительская любовь… – проворчала Лита, не поднимая головы.

– Дура! – крикнула со своего места Нэя. – Что ты в этом понимаешь! Она же переживает!

Тим Том, словно находясь под гипнозом, неотрывно смотрел на мигающий огонёк широко раскрытыми глазами, и очередная слеза уже медленно сорвалась на пол с его подбородка.

– Прости, Тим, – со вздохом произнесла Лита. – Я не хотела задеть твои чувства. Ты что, и в самом деле хочешь стать космолётчиком?

– Да! А что? Не гожусь?

– Годишься, конечно. Ты ведь теперь опытный космонавт. Только вот пилотов, наверное, сейчас набирать не будут.

– Не расстраивайся, дружок, скоро ты вернёшься на Землю, – мягко сказал Джи Лин. – И вы с мамой поймёте друг друга. Иди, пристёгивайся в своей ячейке. Сейчас мы будем переходить в невесомость для выполнения маневра.

И Тим Том тут же быстро выскочил из рубки.

Глава пятьдесят четвёртая

РАССТАТЬСЯ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ

Большой круглый экран показывал картинку с одной из передних камер с обработанными и усиленными цветами. Белый нос «Полюса» неторопливо плыл к звёздам, а на то, что он движется, а не стоит на месте, указывала медленно уползающая назад поверхность вечного земного спутника. Корабль уже несколько часов находился на низкой лунной орбите, собираясь навсегда расстаться со своей второй шлюпкой – граждане суверенной некогда планеты Деймос и селенит Зая отправлялись в Браун-сити.

– Мы выражаем вам свою глубочайшую признательность за столь чуткий приём, – торжественно вещал профессор Фом, вися в центре кают-компании, словно древний летательный аппарат легче воздуха (как его… да-да, правильно – «дирижабль»). – За достаточное и разнообразное питание, за удобные места для ночлега и вообще за внимательное и дружеское отношение!

– Умгу… умгу… – кивал головой маленький ученик Торки.

– Мы непременно расскажем всем о той доброте, о том участии, которые проявили к нам вы, члены экипажа «Полюса»! Вражда между землянами и жителями космоса – это совершеннейшая нелепость, это полное недоразумение! Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы она превратилась в вечную и нерушимую дружбу между нашими народами! Правда, Торки?

– Умгу… умгу…

– Я уверен, что вы все, посетив в недалёком будущем Луну, будете окружены таким же трепетным вниманием, такой же заботой…

– Не забудьте, профессор, – вставил Санчес, – что вы обещали позаботиться в Браун-сити о нашем внештатном стажёре.

– Да-да, конечно, конечно, непременно! Я представлю его, как моего второго, дополнительного ученика. У него не будет никаких проблем с идентификацией!

– Проследите, пожалуйста, чтобы его правильно зарегистрировали новые власти, – попросила Салли.

– Конечно, конечно, разумеется! Несомненно! Он будет достойно зарегистрирован!

– Вам пора, – закончил прощание капитан. – Ваши вещи уже в шлюпке. Сейчас вас туда проводят и помогут подготовиться к посадке.

Собравшиеся в кают-компании члены экипажа дружно пожелали бывшим гражданам когда-то независимого Деймоса счастливого пути. Профессор-автодидакт важно мотнул головой, неуклюже дёрнув при этом ногами, и в сопровождении своего верного ученика выплыл из кают-компании. Лита отправилась вслед за ними, а все остальные стали прощаться с селенитом.

– Удачи тебе, дружок! – приобняла его Салли. – Я думаю, что твоя мама всё-таки исправится, поймёт, и вы снова будете вместе. Ведь вы же родные люди!

– Может быть… – грустно вздохнул Зая.

– Ну, прощай! – обнял его за плечи Санчес. – Не теряйся. Когда-нибудь, надеюсь, уже скоро, Сеть восстановят, и мы тебя там отыщем. А может быть, и в реальной жизни увидимся.

– Ага…

– Спасибо тебе! – крепко пожал ему руку Джи Лин. – Ты нам здесь хорошо помог. И вообще, ты надёжный, правильный человек! Желаю, чтобы у тебя там всё сложилось к лучшему.

– И вам спасибо.

К селениту подплыл менеджер Ниразо, и Зая несколько нахохлился и насторожился. Все присутствующие тоже замолчали, ожидая, что будет дальше. Но менеджер просто протянул ему свою руку.

– Не думай обо мне плохо, – сказал он. – И прости. Расставаться надо по-хорошему. Я тоже не имею к тебе никаких претензий. Ты ведь раскрыл мою тайну не со зла, не из вредности, а только из любви к истине. Я правильно понимаю?

Вокруг раздались смешки, Зая кивнул и торопливо пожал протянутую ему ладонь. К нему тут же подлетели оставшиеся в кают-компании практиканты и стали тискать его в своих объятьях. Нэи среди них не было – она уже простилась с селенитом перед заступлением на вахту и даже поцеловала его при этом к печали Алекса и неудовольствию Милли. Неразлучная подруга седьмого стажёра сейчас грустно висела в стороне у самой стены, на которой весело проносились кудрявые облака по бледно-голубому земному небу. Все знали, что она собирается провожать своего подопечного до самой шлюпки.

Круглый верхний люк плавно закрылся, лязгнули запоры, и они вдвоём молча поплыли по длинной трубе, временами отталкиваясь от трапа руками. У раздвинутых дверей в шлюпочную камеру практикантка вдруг схватила улетающего селенита за руку.

– Давай простимся здесь, в шахте.

– Почему?

– Не хочу видеть, как она будет целовать тебя напоследок. Глупо, правда? Я теперь, со сломанным чипом, стала совсем, как ребёнок. Это мои коллеги по академии так говорят, я случайно услышала. Ну и пусть!

Они повернулись к иллюминатору и некоторое время молча созерцали проплывающую под ними Луну.

– Помнишь, мы так же смотрели отсюда на Юпитер? – тихо произнёс Зая, вися рядом со своей бывшей опекуншей и держа её за руку. – Я, наверное, больше никогда его не увижу. А вот ты…

– Я, скорее всего, уже не буду пилотом, – ответила Милли. – У меня же чип неисправен.

– Тебя обязательно вылечат на Земле! Имплантируют другой.

– Если бы это было так просто… Он же в моей голове был с самого рождения, он, можно сказать, часть меня. Я без него многое забыла, ничего не умею – какой из меня теперь пилот… Меня даже от вахт отстранили. – Милли немного помолчала. – Знаешь, я даже и не жалею! Я ведь теперь стала какой-то другой… свободной, что ли. Могу сама себе профессию выбрать, любую специальность. Вернусь на Землю, отработаю подвиги и потом пойду учиться на воспитателя. Туда, говорят, поступить несложно – конкурса нет и тестирование простое. А потом, может быть, лицензию получу на ребёнка…

Она задумчиво мотнула из стороны в сторону светлыми прядями. Зая повернулся в воздухе и стал пристально смотреть на неё, словно пытаясь навсегда запомнить её черты.

– Мы с тобой поздно появились на свет, Милли, – грустно сказал он. – Вот если бы мы жили раньше, в старое доброе время, на Земле…

– Да, тогда всё было намного проще. Мы бы… как это… переженились друг на друге…

– Поженились.

– Ага. И у нас с тобой был бы персональный ребёнок. Без всякой лицензии.

Из шлюпочной камеры выплыла Лита.

– Вы чего здесь зависли? – с нарочитым недовольством бросила она. – Давайте, прощайтесь скорее. Мы уже на последний виток пошли, скоро расстыковка. Представляете, я этих трусливых деймосян еле успокоила! Они всё никак не верили, что шлюпка сама в Браун-сити сядет.

Космолётчица, не зная, что ещё сказать, дёрнула косичками и деликатно поспешила оставить неразлучную парочку наедине.

– Послушай, может мне не надо туда возвращаться? – жалобно простонал Зая, дождавшись, когда ноги Литы исчезли за краем дверного проёма, и схватил свою подругу за вторую руку. – Я ведь смогу жить на Земле, правда?

Милли лишь обречённо помотала головой.

– Я ведь тренировался по специальной программе, ты же знаешь. Ты мне сама говорила – сначала лежать буду, потом сидеть, потом в экзосклете…

– Тебе же капитан всё популярно объяснил. Это раньше можно было пересесть на лайнер, и он аккуратно, почти без перегрузок, спустил бы тебя на Землю. А сейчас… Все межпланетные корабли захвачены этими… борцами за сепарацию. «Полюс», точнее, его обитаемый отсек, войдёт в атмосферу со второй космической скоростью – одиннадцать километров в секунду. Перегрузки будут около семи «же», а для тебя это сорокакратное увеличение твоего привычного веса. Ты просто умрёшь. Без вариантов.

Селенит снова отвернулся к иллюминатору.

– Мы словно герои той старой книжки, – печально произнёс он.

– Какой книжки?

– Ну той, откуда взято твоё имя. Помнишь, ты мне рассказывала здесь, в этом самом месте? Ты же для меня тоже инопланетянка, а я не могу жить на твоей планете, и мы должны расстаться. Я обязательно найду эту книгу в Сети! Может, у неё всё-таки другой конец, счастливый…

– Внимание! – раздался в шахте голос Эжен. – Членам экипажа, отбывающим на Луну, занять места в шлюпке. Через десять минут запуск процедуры расстыковки с кораблём.

– Иди, Зая, иди скорее. – Милли легонько подтолкнула селенита. – Прощай.

– Милли, Милли, подожди ещё немного, – взмолился тот. С минуту, держа друг друга за руки, они молча висели ногами в разные стороны перед иллюминатором, за которым неторопливо проплывала испещрённая кратерами поверхность Луны. Она была здесь не лимонно-жёлтая, какой кажется при наблюдении с Земли, а скорее бурая или серовато-коричневая с редкими блестящими точками искусственных объектов и сооружений.

– Я вернусь к тебе, – скороговоркой заговорила Милли, стараясь не заплакать и хмурясь совсем как раньше, когда у неё был исправен чип. – Вся эта сепарация, всё это дикое, недоброе время когда-нибудь закончатся, и я прилечу на Луну! Я отыщу тебя там! Ты мне веришь?

– Милли…

– Ну всё, всё, иди скорее, пристёгивайся!

– Милли! – чуть не плакал Зая. – Я хочу тебе сказать… подожди, Милли…

Практикантка, закусив губу, резко оттолкнула его ладони, и селенит, разворачиваясь в воздухе, влетел спиной вперёд в шлюпочную камеру с каким-то недоумённым и обиженным выражением на лице. Автоматические двери с шипением сомкнулись за ним. А Милли в полном соответствии с третьим законом Ньютона медленно уплывала по шахте ногами вперёд, по-прежнему вытянув перед собой руки, и две слезинки, вырвавшиеся из её глаз, яркими звёздочками летели в воздухе вслед за ней.

Глава пятьдесят пятая

УСПЕТЬ ЗА ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД

– Внимание! Всем членам экипажа приготовиться к выполнению маневра! – прозвучало в отсеке привычное объявление голосового помощника. – Через тридцать минут включение маршевых двигателей для ухода с орбиты Луны.

– Ну, вот и всё, – заметил Санчес, отсоединяя крепления тренажёра. – Совсем уже скоро вернёмся на Землю, и закончится на этом ваша практика. Пойдём, ребята, пора нам пристёгиваться к койкам.

– Это последний этот… маневр? – спросил доктор.

– Заключительный. Ещё будут, возможно, две-три коррекции, а потом отсоединимся и войдём в атмосферу. А силовая установка вместе с баками полетят дальше вокруг Солнца.

– Ну вот… Я же только-только размялся, – проворчал Тим Том, освобождаясь от шнуров, притягивающих его к беговой дорожке.

– Ничего, дружок, впереди ещё почти трое суток. Как в старое доброе… Звёздная пыль! – Второй пилот помолчал, натягивая на себя комбинезон. – Я слышал, Тим, ты собираешься поступать в Космическую Академию?

– Ну да. Смеяться надо мной будут, конечно. Какая-то академия вместо Университета Управления.

– Не переживай. Помнится, когда я сюда перевёлся с пассажирского лайнера, надо мной весь Космофлот смеялся. Променял, видите ли, тёпленькое местечко на древнюю баржу.

– А почему тебе, Эдди, пришлось уйти оттуда?

– Почему? Хм… Мне ведь всегда хотелось настоящей работы, хотелось чувствовать себя незаменимым человеком, востребованным, одним словом, настоящим космолётчиком. А там, на лайнере всё роботы делают, а пилоты нужны только для спокойствия пассажиров. Понимаешь меня?

– Угу… Кажется…

– Пойдём. Давай, доктор, закругляйся и тоже в кубрик.

Люди, родившиеся на Земле, всегда почему-то говорят «пойдём» или «идти», даже если передвигаться нужно, плавая в невесомости и лишь слегка отталкиваясь от окружающих предметов. Тим Том выбрался в коридор, за ним в дверях показалась голова Санчеса, из третьего отсека через открытый люк неторопливо вплывала Милли…

Удар был внезапен и силён, стена коридора резко рванулась вбок, и не успевший ничего понять Геркулес распластался на ней словно раздавленная лягушка. Свет в отсеке погас, и тут же вокруг замигало красное аварийное освещение. Тревожно завыла аварийная сирена: три коротких, два длинных, три коротких, два длинных. Верхний люк сразу же стал закрываться, надрывно жужжа старинным электромотором, прижал ноги Милли и, наткнувшись на препятствие, поспешно откатился обратно.

Тим Том медленно сполз по стене на пол.

– А невесомость-то выключили… – пробормотал он, наблюдая, как рядом с ним плавно опускается на пол Санчес с закрытыми глазами и вытянутыми перед собой руками.

– Он же головой ударился! – вскрикнула Милли, поднимаясь на ноги. Действительно, в корабле теперь была сила тяжести, хотя и очень небольшая. – Ему нужна помощь! Доктор! Доктор!

Вдвоём они торопливо втащили потерявшего сознание второго пилота обратно в медотсек. Корабельный врач, повинуясь сигналу вакуумной тревоги, уже барахтался на полу, запутавшись в аварийном комплекте.

– Макс! Ма-акс! Диагност сюда, быстрее! – командовал Тим Том, несостоявшийся глобальный управленец и, возможно, будущий пилот межпланетных кораблей. – Милли, давай скорее комплекты!

Милли тут же кинула ему два оставшихся в помещении аварийных комплекта и метнулась в кубрик за своим. Схватив его и уже собираясь вернуться обратно, она бегло осмотрела спальные ячейки и с удивлением обнаружила менеджера, который, закрыв глаза и сложив руки на груди, неподвижно лежал на своём месте – он так и не вернулся обратно в освободившуюся каюту.

– Вы что? – изумилась практикантка. – Разве не слышите? Вакуумная тревога! Скорее одевайтесь!

– Мне всё равно, – глухо произнёс Ниразо, не открывая глаза и не меняя позы.

Космолётчица выдернула оранжевый свёрток у него из-под подушки, бросила ему на грудь и поспешила покинуть кубрик. В медотсеке доктор уже обрабатывал пеной разбитую голову второго пилота, а его помощник торопливо натягивал на ноги Санчеса оранжевый мешок.

– А мы сможем его закрыть, если он без сознания? – спросил он у появившейся в дверях Милли.

– Сможем! – уверенно ответила та. – Нужно только застёжку резко раскрутить, чтобы она по инерции до конца закрылась. И руку вовремя убрать. А шнурок потом дёрнуть, через плёнку. И колечко тоже. Ну что с ним, Макс?

– Это… Сотрясение мозга. Сильное. Он же о дверь ударился головой, когда… ну это… Но кости целы. И кровотечение небольшое.

Втроём они достаточно быстро запаковали Санчеса в оранжевый костюм, доктор надел ему на руку браслет для фиксации параметров, и Милли успешно продемонстрировала свои навыки космонавта, не утратившиеся окончательно даже с потерей чипа. Затем стажёры тоже облачились в аварийные комплекты.

– Подождите, не застёгивайтесь, – остановила практикантка Макса, уже схватившегося за застёжку. – Давление пока в норме. Вон, смотрите по индикатору, он в каждом помещении есть. Надо узнать, что с остальными. Центральный! Центральный!

Интерком молчал – видимо, был неисправен. Милли выпрыгнула в коридор (ходить в лишённом ног комплекте было крайне неудобно) и потянулась к люку.

– Ты что! А вдруг там пустота? – обеспокоился сзади Тим Том.

– Не бойся. Я же проверю, – Милли нажала на круглой крышке какую-то кнопку. – Ну вот, видишь? Не свистит!

Она открыла замки, и практиканты перебрались в третий отсек, цепляясь за трап руками. Доктор остался внизу рядом с раненым, наблюдая за его состоянием по планшету. В кают-компании никого не было, в туалете тоже, а в помещении камбуза на полу неподвижно лежала надутая оранжевая кукла. Это был Алекс.

– Эй! Ты в порядке? – толкнул его специалист по нагрузке.

– Ага, – приглушённо отозвался тот из-за прозрачного окошка. – Что случилось? По нам опять чем-то стреляют, как в Даунтауне?

– Скажешь тоже, – недовольно, совсем как прежде, проворчала Милли. – Скорее всего, столкнулись с чем-нибудь. И корабль от этого кувыркается, вон – тяжесть появилась. Где остальные?

– Ну как тебе сказать… Наверху, наверное.

Из коридора послышались звуки открывающегося люка, и Тим Том сразу же метнулся туда. По трапу спускались две фигуры в золотистых спасательных скафандрах, хранившихся в центральном посту. Это была аварийная партия для оказания помощи остальным членам экипажа.

Увидев Геркулеса в незастёгнутом комплекте, Салли откинула назад шлем.

– Ребята! Миленькие вы мои! У вас всё в порядке? Где остальные?

– Алекс на камбузе, уже запечатался, – доложил Тим Том. – И Милли тоже здесь. А доктор внизу сидит, в медотсеке. Там Эдди сильно головой ударился.

– Ниразо лежит в кубрике, – добавила Милли, выглянув в коридор. – Даже защиту надевать не хочет – такой гордый! А капитан в рубке?

– Ага. Пытается восстановить управление. Система ориентации не работает. И ещё много чего.

– Хорошо хоть, что генераторы исправны, – добавила Нэя, тоже откинув гермошлем. – И реакторы, кажется, тоже. Обитаемый отсек, похоже, не повреждён – удар пришёлся выше.

– А что случилось-то?

– Столкнулись с каким-то объектом. Даже радары его не отловили. Странно. Мы же проверяли по альманаху – на этой орбите никаких спутников нет. И опасных пересечений не обнаружили.

– Альманах давно уже не обновлялся, – заметила Салли. – С тех пор, как началась вся эта сепарация.

Она облегчённо присела на ступеньку трапа. Сирена вакуумной тревоги наконец замолчала, и красный мигающий свет тоже исчез – в помещении зажглось неяркое дежурное освещение.

– Как же я рада, что у вас всё в порядке, хорошие вы мои! Лита тоже с вами?

Практиканты переглянулись.

– В кубрике её нет, – заметила Милли.

– Она же вроде бы дежурная сегодня, – вспомнил Тим Том. – Точно, дежурная!

И все, не сговариваясь, бросились на камбуз. Нэя, схватившись за кольцо, мгновенно распорола комплект на поваре, который так и лежал без движения на полу.

– Эй! Инженер-гастроном! Где Лита, не знаешь?

Алекс стал осторожно выбираться из аварийного комплекта.

– Так она, кажется, в трюм за продуктами отправилась.

– Центральный! – звонко крикнула Салли, задействовав внутреннюю связь спасательного скафандра. – Наверху осталась Аэлита! В трюме!

– Чего-чего? – раздался голос капитана из её шлема. – Звёздная пыль! Я уже начал стабилизировать корабль вручную. Салли, Гианэя, приготовьтесь идти в шахту!

Обе космолётчицы в скафандрах тут же выскочили в коридор и полезли по трапу наверх. Стажёры устремились вслед за ними, скидывая с себя неиспользованные аварийные комплекты. Пол под их ногами внезапно стал перемещаться в сторону, и практикантам пришлось схватиться за поручни, чтобы не удариться о стену. Боковые движения сравнительно быстро закончились, и в отсеках корабля снова наступила привычная уже невесомость. Внезапно ожил интерком, и бесстрастный голос Эжен с полуслова стал перечислять многочисленные неисправности: «…отсутствие питания по шине «а», неисправность основной системы регулирования тяги маршевых двигателей, нарушение системы диагностики атмосферы в отсеках…». «Конец общения» – сердито бросил Джи Лин, и голосовой помощник умолк.

– Аэлита Стар, ответь центральному! – раздался в отсеках хриплый голос капитана. – Аэлита, ответь центральному!

Все члены экипажа затаили дыхание, прислушиваясь. Интерком молчал.

– А вдруг в трюме вакуум? – Глаза Геркулеса округлились, и сам он заметно побледнел. – А она там…

– Там же есть комплекты, – дрогнувшим голосом произнесла Милли. – Она успеет…

– Звёздная пыль! – закричала Нэя, услышав их короткий диалог. – Мы же оттуда весь пероксид забрали! Капитан! Капитан!

– Слышу! – недовольно отозвался Джи Лин. – Салли, проверь в шахте атмосферу. У меня не работает индикация.

Салли без промедления нажала контрольную кнопку на первом люке в потолке четвёртого отсека, откинула его и повторила проверку у следующего.

– Центральный! Давление в шахте в норме.

– Принято. Спасательная партия, проверяйте трюмы. Оба люка за собой закрыть.

Спасатели без промедления перебрались в шахту, и Нэя тщательно задраила за собой массивные крышки. Салли тут же проверила отсутствие вакуума за ближайшим, вторым, люком, Нэя повторила проверку у третьего, потом настала очередь четвёртого…

И только рука в золотистой перчатке коснулась кнопки на люке с цифрой «один», как в шахте раздался громкий пронзительный свист – воздух с огромной скоростью рванулся в трюм через специальное калибровочное отверстие.

– Центральный! – доложила Салли подчёркнуто твёрдым голосом, хотя было заметно, что она с трудом себя сдерживает. – В первом трюме вакуум! Остальные в порядке.

– Может, она не там… Может, она не там… – нервно забормотала Нэя. – Может она в другом месте…

– Салли! – Голос капитана неожиданно смягчился и утратил командирские нотки. – Идите в первый трюм. Если она где-нибудь в другом – подождёт. Внимание, шлюзуетесь через шахту! Времени на проверку скафандров нет. Начинаю откачивать атмосферу, следите за давлением. Если что – сразу же мне сообщить!

– Да стравите же вы её! – крикнула Нэя. – Ведь долго откачивать!

– У нас почти нет жидкого воздуха, – мягко сказала Салли и похлопала напарницу по руке, успокаивая. – Здесь объём большой, нечем будет снова наполнить.

Несколько минут ожидания, казалось, превратились в вечность. Космолётчицы неотрывно смотрели на индикатор давления между люками, цифры на котором менялись непозволительно медленно. Спасательные скафандры постепенно надувались, становясь все менее гибкими в сочленениях.

– Всё. Основной объём откачен. Стравливаю остатки.

И число на индикаторе быстро опустилось в ноль. Замки люка были молниеносно открыты, и спасатели, не мешкая, проникли внутрь. Освещение в трюме почти отсутствовало, лишь одиноко горел аварийный красный светильник, и им пришлось задействовать наплечные фонари. В скруглённых стенах никакой пробоины не было, помещение выглядело совершенно целым – очевидно, от близкого удара где-нибудь образовалась трещина, или разошёлся сварной шов. Между немногочисленными к концу полёта гермоконтейнерами медленно плавала надутая оранжевая кукла – Лита всё-таки успела надеть на себя аварийный комплект.

Её быстро вытащили из трюма, задраили люк и, как только в шахте восстановилось давление, вскрыли оранжевую оболочку.

– Она без сознания! – крикнула Нэя, а Салли, не дожидаясь разрешения капитана, стала отпирать нижнюю крышку. – Доктор! Скорее в четвёртый отсек! С аптечкой!

Все остальные члены экипажа кроме находящегося без сознания второго пилота уже ждали их в тесном коридоре четвёртого отсека, несколько более просторного, чем обычно, благодаря невесомости. Даже капитан оставил своё кресло и появился в открытой двери центрального поста. Макс уверенным движением руки пощупал у спасённой практикантки пульс, удовлетворённо кивнул и сунул ей под нос нашатырник.

– Ох… – медленно произнесла Лита, открывая глаза. – Погано-то как, а…

– Это… когда задыхаешься, да? – испуганно спросил её Тим Том, не замечающий, что на его круглых щеках висят слёзы и вот-вот сорвутся.

– Нет… Когда слюна кипит на языке. Странное ощущение… Да ты не плачь, Геркулес, успокойся. Всё уже позади.

– Я и не плачу, – всхлипнул Геркулес. – Только у тебя кровь вот тут… рядом с ухом…

– А? Чего?

– Кровь, говорю, из уха идёт.

– А-а… Звёздная пыль! Барабанная перепонка, наверное, лопнула. Ну ничего, починят на Земле.

Доктор торопливо протянул салфетку, и Лита, поморщившись, осторожно приложила её к своему пострадавшему уху.

Глава пятьдесят шестая

НАДЕЖДА НАД МОРЕМ МЕЧТЫ

Люк, ведущий в шлюзовую камеру, отворился, и сначала оттуда выплыла Нэя, на лету отстёгивая шлем. В первом отсеке было тесно – выходивших в Пространство космонавтов встречали в боксе все свободные члены экипажа. Им не терпелось узнать подробную информацию о состоянии «Полюса», хотя переговоры, шедшие из-за борта с центральным постом, транслировались по всему кораблю.

– Ну? Что? – сразу же обеспокоенно спросил Алекс.

– Ничего хорошего, – ответила практикантка-космолётчица, принимаясь за поясничный разъём. – Пятый теплоизлучатель разрушен в хлам. Теперь реакторы не смогут работать на полной мощности.

– Это ещё не самое страшное. – Салли тоже сняла шлем и занялась запиранием шлюзового люка. – Захват между первым и вторым трюмом деформирован.

– А что, это так важно? – удивился Тим Том. – Какой ещё захват?

– Устройство, соединяющее части корабля в единое целое. Если он не откроется перед посадкой, то спускаемый аппарат не отделится от остальной конструкции. И всё.

– Верная смерть. Без вариантов, – подтвердил Санчес. Он уже давно пришёл в сознание, чувствовал себя довольно неплохо, и только голова его была по-прежнему покрыта застывшей пеной. – От него что, никак нельзя избавиться? Нас и три остальных удержали бы при разгоне.

– Увы, мой друг. Увы.

– Жалко, что Джи Лин не разрешил мне выйти наружу.

– Боюсь, что это ничего бы не изменило. Ты же сам всё видел – я ведь скинула видео. Без ремонта в доке не обойтись. – Третий пилот повернулась к своей напарнице. – Устала, моя девочка?

– Не то слово. Целых шесть часов в этом футляре. Вечная слава космическим первопроходцам!

– Зато мы с тобой хорошо потрудились, почти всё исправили. Ребята, шли бы вы отсюда, а то тут так тесно… Эдди и доктор помогут нам переодеться.

– А что всё-таки случилось? – спросил повар, выглянув из второго отсека. – С чем мы тогда столкнулись?

– Судя по обломкам, застрявшим в радиаторе, какой-то спутник-ретранслятор, – глухо произнесла Нэя (она в этот момент стягивала с себя верхнюю часть скафандра). – Как только он здесь оказался, ума не приложу.

– Ничего удивительного. – Рядом с Алексом в первый отсек заглянул Джи Лин. – У новых властей Луны сейчас, наверное, есть более важные заботы, чем следить за положением спутников. Или вовремя уводить неисправные на орбиту утилизации.

– Мы что, теперь не сможем вернуться на Землю? Я правильно понимаю?

Менеджер Ниразо, также присутствующий здесь, ещё не успел покинуть тесное помещение бокса.

– Вы, как всегда, понимаете совершенно правильно! – К Нэе вернулась её обычная насмешливая дерзость. – Чего вы здесь торчите? Вам нравится моя фигура в костюме с трубочками? А? Я правильно понимаю?

Вокруг все засмеялись, а менеджер, отвернувшись, поплыл во второй отсек, и две головы в проёме люка исчезли, уступая ему дорогу.

– Отдыхайте, – донёсся голос капитана. – Салли, через четыре часа твоя вахта.

– Я могу и сейчас. Вы ведь и так уже восемь часов без смены.

Травмированный во время аварии второй пилот виновато вздохнул. Командир «Полюса» снова заглянул в бокс.

– Отдыхайте, я сказал. Повар, накрывай на стол. Сейчас, кстати, что будет – ужин или уже завтрак?

– Ну как вам сказать… – И Алекс, не договорив, поспешно полетел на камбуз.

– У нас есть это… хоть какая-нибудь надежда? Ну… на возвращение… – Голос доктора предательски дрогнул, и он торопливо прокашлялся. Специалист по нагрузке с пренебрежительной усмешкой покосился на него.

– Надежда есть всегда, даже когда её совсем нет! – отрезал капитан. – Так, кажется, говорил наш внештатный инженер-электронщик?

– Ну да, – подтвердил Санчес. – Он бы, наверное, сейчас что-нибудь придумал. То, что нам пока не приходит в голову.

Милли после этих слов лишь грустно вздохнула и, ничего не сказав, скрылась в кубрике. Остальные члены экипажа потянулись в кают-компанию, так как вскоре ожидался ужин или, возможно, завтрак, и только капитан Джи Лин отправился в центральный пост. Сидящая в правом кресле Лита ни о чём его не спросила – она всё слышала по внутренней связи.

– Когда мы пройдём над Морем Мечты? – хмуро спросил Джи Лин, занимая своё место.

– Сейчас. – Практикантка склонилась к картплоттеру. – Через двадцать две минуты. Только оно будет немного в стороне.

– Неважно. Лишь бы была возможность прямой связи с Нью-Лэнгли.

– Прямой? Не через Сеть?

– Да.

– У вас что, появилась какая-то идея?

Капитан «Полюса» помолчал, настраивая канал связи на пульте.

– Попытаемся… – глухо сказал он. – В Нью-Лэнгли есть ремонтный док. Ещё старого типа, под длинные корабли. Мы как раз туда поместимся.

– Так нас же… – Лита изумлённо дёрнула косичками. – Нас же там сразу захватят… как это… арестуют!

– Придётся рискнуть. Есть там у меня один знакомый…

«Полюс» проскочил линию терминатора и неторопливо, всего-то полтора километра в секунду, поплыл над неосвещённой обратной стороной Луны. В рубке стояла напряжённая тишина. Спустя некоторое время на пульте связи загорелся индикатор установленного канала связи, и Джи Лин нажал клавишу приёма.

Видеоокно, появившееся на центральном дисплее, отобразило пожилого человека с недовольным выражением на лице. По-видимому, вызванный абонент собирался как следует отчитать людей, посмевших его побеспокоить, и уже открыл для этого рот, но, бросив взгляд на свой экран, замер. Его лоб покрылся мелкими морщинками от напряжённых и неудачных попыток узнать своего собеседника.

– Здравствуй, Чивер, – хрипло произнёс командир «Полюса». – Это я, Ван Джи Лин.

– Что?! Ван?! Ты?! – И лицо на экране из недовольного тут же превратилось в испуганное. – Ты?! Как…

– У нас мало времени, мы скоро уйдём за горизонт. Короче, мне требуется твоя помощь. Моему кораблю нужен ремонт в доке.

– Но ведь вы…

– Да-да, мы тут все земляне. Ты можешь оформить «Полюс», как буровую станцию с астероида? Габариты примерно одинаковые. Оплату мы, разумеется, гарантируем.

– Я не знаю, Ван, я не могу…

– Мы ведь сейчас говорим с тобой по закрытому прямому каналу. Никто про наш разговор не узнает. Я бы никогда тебя об этом не попросил, но у меня на борту дети… люди, почти два года не видевшие родную планету. В память о нашей прежней дружбе, Чивер…

– Хорошо-хорошо, я… я попытаюсь что-нибудь…

– Всё, мы уходим из зоны радиовидимости. Через два часа я свяжусь с тобой на следующем витке.

Видеоокно исчезло – связь прервалась. Тёмная обратная сторона Луны неспешно поворачивалась под кораблём, а впереди из-за лунного горизонта уже выплыл рожками вверх тонкий голубой серп Земли.

– Это кто – ваш хороший знакомый? – спросила Лита.

– Да, – не сразу ответил Джи Лин. – Мы когда-то вместе были в рейсе на Обероне. Я, можно сказать, обязан ему жизнью.

Он нахмурился и замолчал, погрузившись в воспоминания.

– Расскажите, – попросила практикантка. – Ну пожалуйста…

– Это был обычный перелёт, без выхода на орбиту, на планетарном катере. Я в качестве пилота, и ещё два планетолога – Чивер и Джонсон. Произошла авария, жёсткая посадка – отказ маршевого двигателя. Помощь могла прийти только через сутки, не раньше. Корабль был сильно повреждён, связь не работала, и кислород оставался только тот, что в кабине. Его никак не хватило бы на троих. Я, правда, почти ничего не помню – лежал с разбитой головой, как наш Эдди недавно.

Капитан замолчал, разглядывая далёкую полоску Земли.

– И вам удалось спастись? То есть… я хотела спросить: вы все выжили?

– Нет. Не все. Джонсон не дождался помощи.

– Он умер?

Командир корабля нахмурился и печально покачал головой.

– Они с Чивером бросили жребий – кому быть лишним. И Джонсон вытащил чёрную шашку.

В центральном посту на некоторое время наступило молчание. «Полюс» вынырнул на освещённую сторону земного спутника, и его движение сразу стало заметным и несомненным – внизу поползла усеянная кратерами серо-коричневая поверхность.

– И это случилось на Обероне… – задумчиво произнесла Лита. – Может, та старая легенда и появилась после того случая?

– В Пространстве придумано много легенд, – усмехнулся Джи Лин. – Пилоты во время рейса любят от скуки сочинять разные истории.

– А почему вы считаете, что обязаны жизнью этому… Чиверу?

– Видишь ли… Они стали тянуть шашки вдвоём, без моего участия – я же был без сознания. Хотя имели возможность, скажем так, сымитировать мою гибель, и тогда бросать жребий им бы не пришлось.

– Но ведь это же подло! Это было бы преступление!

– Да, это было бы самое настоящее преступление. Поэтому Джонсон пошёл в шлюз. А Чивер вполне мог оказаться на его месте. Теперь ты понимаешь, почему я обратился к нему за помощью?

– Угу…

– Ладно, хватит лирики. Рассчитай-ка пока маневр для изменения плоскости орбиты. На случай, если будем садиться в Нью-Лэнгли на следующем витке.

Командир корабля откинулся в кресле и прикрыл глаза. Он так и сидел неподвижно, словно заснул, пока на пульте связи опять не загорелся зелёный огонёк вызова, сопровождаемый звуковым сигналом.

– Ван, Ван, это я! – На экране снова появился старый друг капитана. За эти два часа с ним произошла разительная перемена. Он больше не выглядел встревоженным или испуганным – напротив, его лицо излучало абсолютную уверенность и оптимизм. – Спешу тебя обрадовать! Всё уже оформлено, можете садиться в док. Вы теперь называетесь «проходческий спиральный бур «Эксплорер». Регистрационный номер и всю документацию я уже скинул вам по чек-каналу…

– У нас не будет проблем с новыми властями? – нетерпеливо перебил его Джи Лин. – Ты гарантируешь?

– Да что ты! У нас на Луне сейчас такая путаница, такой беспорядок! Никто не знает – кому подчиняться, кому нет, всё остановилось, одним словом, полная сепарация. Целый флот под шумок можно угнать в Пространство. Недавно, представляешь, один младший диспетчер…

– Уходим из зоны прямой связи, – доложила Лита.

– Хорошо, Чивер, на следующем витке мы к вам садимся, – быстро сказал капитан «Полюса». – Встречайте.

– Да-да, конечно-конечно, ждём…

Связь в очередной раз прервалась, и в рубке снова стало тихо. На экранах тёмная поверхность Луны по-прежнему неторопливо проплывала под кораблём.

– Через двадцать минут точка изменения плоскости орбиты, – нарушила молчание практикантка. – Мы будем выполнять маневр?

– Будем, – помедлив, промолвил Джи Лин. – Звёздная пыль… Слишком уж всё легко и просто. Так не бывает.

– Вы боитесь, что нас всё-таки захватят?

– Я ничего не боюсь в Пространстве! Будем максимально осторожны. По крайней мере, у нас хватит дельта-вэ, чтобы прямо из дока стартовать к Земле. Попробуем. Всё равно у нас сейчас нет другого варианта… Эжен! Оповещение экипажу!

– Внимание! – зазвучал в отсеках голос неизменного и невидимого помощника. – Всем членам экипажа пристегнуться к своим местам! Через двадцать минут начало маневра для перехода на новую орбиту.

Глава пятьдесят седьмая

КОНЕЦ ОБЩЕНИЯ

– Жаль, что капитан не разрешил нам отлучаться с корабля, – заметил Тим Том, лёжа в своей ячейке. – Здесь, в Нью-Ленгли, есть большой аквапарк с горками. Я уже давно не купался.

– Ну ты и сказал, лапочка! – фыркнула Нэя. – Сейчас ведь не старое доброе время.

– Да понимаю я всё! Жалко… Неужели нам теперь всю жизнь придётся прожить на Земле?

– Добраться ещё надо до Земли, – нервно промолвил Алекс. – Может, они нас ещё отсюда и не выпустят.

– Выпустят! – уверенно заявила Лита. – Капитан знает, что делает…

– Внимание! – Привычный голос Эжен прервал беседу в кубрике. – Приготовиться второй смене! Начало вахты через десять минут.

Нэя легко спрыгнула вниз со своей полки.

– Повезло тебе, – заметила ей вдогонку Лита. – Наверное, в твою смену стартуем из дока. Ремонт вроде бы уже закончился.

Действительно, металлическое позвякивание, стуки и шипение, приглушённо доносившиеся сверху, из района повреждённого трюма, похоже, окончательно прекратились. В рубке управления уже находились капитан и третий пилот. На смотровых дисплеях были видны открытые порталы в круглой стене дока, через которые проворные ремонтные роботы уносили демонтированные фрагменты «Полюса». Вокруг корабля неподвижно стояли робокопы, а два местных менеджера что-то оживлённо обсуждали, стоя у правой посадочной стойки.

– Они всё восстановили? – осведомилась Нэя, садясь в свободное кресло.

– Нет, это же очень долго, – ответила Салли. – Мы заказали только удаление неисправного захвата. Ну и пробитого радиатора, разумеется. Полетим без одной створки, мощности хватит.

– Иди, Салли, отдыхай.

– Ничего, моя девочка, я не устала. Вот выйдем на траекторию и оставим тебя одну на вахте.

Наступило напряжённое ожидание. Ремонт закончился, все формальности были соблюдены, и с минуты на минуту должна была начаться процедура герметизации дока для старта корабля. Болтливые менеджеры наконец-то скрылись в одном из порталов, и лишь роботы-полицейские по-прежнему безмолвно торчали у стен.

– А почему здесь выставлена охрана? – недоумённо спросила практикантка.

– Наверное, Чивер позаботился, – не сразу ответил ей капитан. – Чтобы сюда не попал кто-нибудь посторонний.

Он протянул руку к пульту и включил ранее настроенный прямой канал связи.

– Чивер! Чивер, это я, Джи Лин! Ответь мне немедленно!

Связь установилась не сразу, но потом старый знакомый капитана всё-таки появился в видеоокне. Он снова был подавлен и напуган, прежний оптимизм слетел с него, как отслоившееся покрытие со старого робота. И весь его вид красноречиво говорил о том, что произошло нечто очень плохое.

– Ван… Ван… – торопливо забормотал он. – Прости… я не мог… меня заставили. Нет, нет, я не могу больше! – вскричал напуганный Чивер, и отключился. И тут же в рубке раздался твёрдый металлический голос робота:

– Внимание! Учебно-грузовой корабль «Полюс» арестован! Всему экипажу немедленно покинуть отсеки и поступить в распоряжение полиции Нью-Лэнгли!

– Прикольно… – раздался по внутренней связи голос Алекса. Все члены экипажа уже давно подключились в своих ячейках к центральному посту.

– А что теперь будет? – неуверенно спросила Милли.

– Нам надо срочно улетать отсюда! – крикнул Тим Том.

– Скажешь тоже, Геркулес! Ведь док сейчас закрыт, – осадила его Лита.

Доктор Макс испуганно засопел, что было слышно даже по интеркому.

– Спокойно. – Капитан нахмурился и повысил голос, обращаясь к роботу. – Соедините меня с кем-нибудь из вашего руководства!

Видеоокно открылось без промедления, и космолётчики увидели бледного худощавого человека с надменным лицом. Его обнажившиеся в недоброй усмешке резцы и большие уши, торчащие над короткой серо-стальной причёской, придавали ему некоторое сходство со старым больным ослом из земного зоопарка.

– Я верховный комиссар полиции Луны! – важно заявил человек с неприятной внешностью. – Немедленно покиньте отсеки! Ваш корабль конфискован правительством независимой Луны!

– Да ладно! – вырвалось у Нэи. – С чего это вдруг?

– Повторяю: ваш корабль конфискован! Межпланетный грузовик с земным стартом представляет угрозу для жителей свободного космоса!

– Какую ещё угрозу? – удивилась Салли. – Вы что? Это ведь учебный корабль. Здесь же дети…

– Весь ваш экипаж, безусловно, будет отпущен, но этот корабль должен остаться здесь. Поскольку земной Мировой Совет отказался признать сепарацию Солнечной системы, Луна сейчас находится в состоянии войны с Землёй…

– Войны?!

– Какой ещё, к Плутону, войны?

– Это… как это…

– Они что, репы объелись?

– Тихо! – оборвал капитан «Полюса» голоса в интеркоме. – Послушайте, как вас… верховный комиссар! Уберите сейчас же своих робокопов и закройте порталы. Иначе я стартую немедленно! Вы же, надеюсь, знаете, что грузовик земного старта снесёт крышу дока, как…

– Смотрите! – вскрикнула Нэя. – Смотрите, что происходит!

Через открытые входы в круглое высокое помещение дока нерешительно заходили какие-то люди. Роботы-полицейские им не препятствовали – наоборот, преграждали путь тем, кто разворачивался и пытался уйти отсюда. Судя по всему, это были не местные работники, а обычные жители Нью-Лэнгли, мужчины и женщины, молодые и не очень, пришедшие сюда отнюдь не по своей воле. Некоторых, похоже, даже подталкивали внутрь.

– Они сошли с ума… – пробормотала Салли. – Они даже детей сюда привели…

– Что же вы медлите, капитан! – торжествующе оскалил свои зубы верховный комиссар, не пожелавший даже назвать своё имя. – Давайте, стартуйте! Вся Солнечная система содрогнётся от такого чудовищного преступления, совершённого землянами!

И он, издевательски захохотав, отключился.

Салли закрыла лицо руками, а Нэя, словно находясь в трансе, продолжала смотреть на экран широко раскрытыми глазами. Капитан Джи Лин медленно поднялся из кресла. Казалось, он постарел за эту минуту ещё больше, если бы это было вообще возможно. Плечи его поникли, спина согнулась, и морщины ещё резче обозначились на его лице.

– Экипажу собраться в кают-компании, – глухо объявил он по интеркому.

Наверное, впервые за всё время рейса члены экипажа сидели каждый в своём кресле, и никого не было на вахте. Такое случалось только на Земле, ещё до старта из космопорта. Активные обои на стенах изображали бесконечные поля, покрытые зеленью пищевых культур, и возвышающиеся кое-где башни поливочных установок или уборочные машины. Картинка постоянно смещалась, словно собравшиеся здесь люди стремительно проносились мимо неё на маглеве.

Все молчали.

– Что будем делать? – угрюмо спросил капитан.

– Они обещают нас отпустить, – задумчиво произнёс Санчес. – В обмен на корабль…

– Куда отпустить? – тут же перебил его Алекс. – На Землю отправят? А на чём? Ведь лайнеры давно уже не летают. Мы… мы же навсегда останемся здесь и станем космитами, как они!

– У нас нет другого выхода. Надо соглашаться, – грустно сказала Салли. – Никто нас ни в чём не обвинит…

– Вот именно! – прервал её Ниразо. После того неприятного происшествия в шлюзе к нему постепенно вернулись его обычные апломб и самоуверенность. – Нас ни в чём не обвинят, если мы немедленно стартуем из дока. Все последствия будут на совести тех, кто всё это устроил.

– Да вы что? – изумилась Милли. – Там ведь живые люди.

– Из-за нас же всю Землю обвинят, – поддержал её Макс, – если мы… это…

– Если «Полюс» попадёт в руки этих борцов за свободу, – запальчиво возразил Тим Том, – то последствия будут довольно печальные. На Землю могут высадить десант или диверсионную группу.

– Ты что, лапочка, запрещённых фильмов про войну насмотрелся?

– Надо стартовать! – энергично дёрнула косичками Лита. – Они же тут все космиты, борцы за сепарацию!

– И дети?

– Да, и эти дети тоже. Это же будущие враги Земли, как вы не понимаете? Стартуем! Эти космиты хотят войны? Они её получат!

– Да ты что, дура, репы объелась?

– Мировой Совет нас оправдает, – уверенно заявил Алекс. – Сейчас, в этом доке погибнут десятки людей, а если мы отдадим им «Полюс» – могут погибнуть тысячи.

– Ну, это ещё неизвестно!

– Стартуем!

– Это… как это…

– Нельзя! Это же… это бесчеловечно!

– Нас поймут!

– Нас проклянут!

– Тихо! – И капитан Джи Лин ударил по столу кулаком. – В общем, так. Я тоже, как и Салли, считаю, что «Полюс» нужно отдать…

– Вы трус! – закричал Ниразо, вскакивая со своего кресла. – Вы боитесь ответственности! Даже нет, не так – вы боитесь своей потревоженной совести! Вы хотите остаться чистеньким перед ней, переложить бремя тяжёлой борьбы на кого-нибудь другого!

Джи Лин резко поднялся из-за стола, пристально посмотрел на менеджера из-под нахмуренных бровей, и тот отвёл глаза.

– Я боюсь только одного, – хрипло сказал командир корабля. – Что наши практиканты, которым придётся ещё довольно долго жить в этом далёком от совершенства мире, будут просыпаться по ночам в холодном поту от кошмаров. Что им всё время будут сниться люди, задыхающиеся в вакууме и сгорающие под струями плазменных двигателей. Что их будет тяготить жизнь на Земле, купленная такой ценой…

Он обвёл тяжёлым взглядом присутствующих. На некоторое время в кают-компании воцарилась полная тишина.

– В общем, так. Повторяю, я не боюсь ответственности и никому не навязываю своего мнения. Вы здесь не торопясь всё обсудите и сами большинством голосов примете правильное решение. Потом мне сообщите. Всё произойдёт так, как вы скажете. Я буду в рубке.

И Джи Лин вышел из кают-компании в коридор.

Прошло совсем немного времени, и Лита поднялась в центральный пост. Капитан неподвижно сидел в своём кресле и даже не повернулся на звук открывшейся двери. Он задумчиво смотрел на экран, где насильно согнанные жители города бродили, стояли и сидели вокруг корабля.

– Капитан, мы приняли решение, – сообщила Лита. – Единогласно. Мы отдаём им «Полюс».

Плечи командира дрогнули.

– Я понял, – ответил он. – Собирайте вещи.

Лита уже почти спустилась по трапу, но вспомнила, что собиралась спросить капитана о возможности как-нибудь незаметно вывести корабль из строя. Она снова поднялась в четвёртый отсек и уже хотела войти в рубку, но остановилась у двери как вкопанная. Джи Лин стоял между кресел, а во весь центральный экран было раскрыто видеоокно с изображением молодой незнакомой женщины.

– Эжен! – скомандовал капитан. – Информация о себе в краткой форме!

– Эжен. Голосовой помощник экипажа, – раздался в центральном посту такой знакомый невозмутимый женский голос. – Разработка: Центральное Бюро Программирования, сектор кораблей межпланетного класса. Местонахождение: главный сервер грузового корабля «Полюс». Адаптирован по профилю учебного корабля для возможного общения со стажёрами-практикантами. В данный момент…

– Достаточно, – произнёс Джи Лин, и голосовой помощник умолк. С минуту в рубке стояла полная тишина.

– Эжен! Информация о себе в краткой форме…

И командир «Полюса» добавил ещё какое-то слово на старом языке – видимо, это был словесный пароль.

– Евгения Жилина, – снова заговорил голосовой помощник. Его интонации совершенно не изменились, но Лите почему-то показалось, что голос теперь принадлежит не роботу, а живому человеку. – Специалист по генной инженерии. Образование: Международный Университет Прикладной Биологии. Должность: младший научный сотрудник сектора флоры и фауны межзвёздного корабля «Гея». Отбыла на Землю накануне войны за Глобальное Сплочение с целью рождения ребёнка. Муж, Иван Жилин…

– Достаточно, – снова прервал голосового помощника Джи Лин. Он помолчал немного, и Лита за его спиной затаила дыхание, боясь ненароком выдать своё присутствие.

– Ну вот и всё, Женя, – хрипло сказал капитан. – Конец общения.

Он слегка нагнулся, протянул вперёд руку, и изображение женщины исчезло. Лёгкое шелестение старинных динамиков смолкло, индикация на пультах погасла, и экраны перед креслами приняли безжизненный серый цвет. Командир корабля сделал движение, чтобы повернуться, и стажёрка-космолётчица, не желая быть обнаруженной, бесшумно бросилась вниз по трапу.

По пути она заглянула в кают-компанию. Там уже никого не было, неярко горел свет, а вокруг печально покачивали своими головками розы и лилии – совсем как тогда, в день первого появления практикантов на этом корабле. Космолётчица, нахмурившись, отключила активные обои и нервно выдернула из стены модуль управления. Потом, немного помедлив, бросила его на пол и раздавила ногой – чтобы больше никто и никогда не мог увидеть на этих стенах прекрасные земные цветы.

Глава пятьдесят восьмая

ПРЕЗИДЕНТ ЛУНЫ

– А это что за корабль? – спросил Алекс.

– Это первый пассажирский транспорт, доставивший на Луну колонистов. Лайнер проекта «Голиаф».

– Ну и чудище!

– Будь снисходителен, мой красавчик! – усмехнулась Нэя. – Его ведь построили очень давно. Задолго до нашего «Полюса».

– А тут что такое? Прямо это… цистерна какая-то…

– Один из первых танкеров на лунной орбите. Его сюда спустили по частям, а здесь уже собрали. Целая экспедиция была. А вон там – ранние корабли для прямых рейсов с Земли на Луну – «Дрэгоны».

– А ты, Тим, хорошо всё запомнил!

– Конечно! Нам же здесь экскурсию проводили. Робот-видеогид был. А вон на тех дисплеях, под потолком, постоянно исторические кадры показывали. Или схемы перелётов.

– Повезло тебе. Успел здесь на экскурсии побывать в старое доброе время…

Практиканты неторопливо переходили от одной старинной конструкции к другой, слушая рассказы специалиста по полезной нагрузке. Взрослые члены экипажа – капитан, пилоты и менеджер – сидели в стороне прямо на полу, о чём-то негромко переговариваясь, а стажёры изо всех сил старались отвлечься от тяжёлых воспоминаний недавнего времени.

…Когда открылся внешний люк «Полюса», роботы-полицейские уже стояли в две шеренги, образовав сплошной коридор до ближайшего портала. Покинувший свой корабль экипаж неторопливо потащился навстречу своей судьбе, волоча чемоданы Геркулеса с необходимыми вещами и продуктами на первое время. Согнанные в док космиты мрачно взирали на медленно бредущих людей из-за спин робокопов.

– Наконец-то соизволили выйти!

– Проклятые земляне! Мы чуть не погибли здесь из-за вас!

– Столько времени тут сидим! Без еды, без воды!

– В шлюз вас всех, в шлюз!

Эта встреча была очень похожа на тот приём, что поначалу был оказан повару и специалисту в тюремном городе. Впрочем, очень скоро стало заметно, что все гневные реплики исходят от небольшой кучки местных активистов, перемещающейся параллельно идущей группе по ту сторону стены из роботов. Остальные космиты стояли молча и смущённо отводили глаза. Все бывшие члены экипажа «Полюса» тоже подавленно молчали и лишь иногда оглядывались на оставленный корабль, почти два года бывший для них уютным родным домом.

У самого входа в портал, окружённый сплошным кольцом робокопов, стоял старый друг капитана Чивер. Проходя мимо него, все отворачивались в сторону.

– Ван… Ван… пойми меня правильно, – донёсся до землян виноватый голос. – У меня не было другого выхода…

– Тебе сделали предложение, от которого ты не смог отказаться, – бросил на ходу Джи Дин, шедший последним. – Так?

– Да, Ван, мы все, бывает, попадаем в ситуацию, когда у нас нет выбора.

– Выбор есть всегда! – Капитан «Полюса» остановился, но продолжал смотреть в сторону. – Между честью и трусостью, между долгом и предательством. Ты же родился на Земле, Чивер…

– Я, Ван, понимаешь, я…

Жалкий, растерянный Чивер умолк и окончательно спрятался за широкими фигурами роботов. Командир покинутого корабля оглянулся в последний раз и, помедлив, шагнул в портал.

Потом были недолгий переход по тёмным улицам-коридорам Нью-Лэнгли (здесь, видимо, уже начинали экономить энергию) и продолжительное сидение в тесном вагоне, летящем в вакуумной трубе хайпелупа. Круг замкнулся – пленников-землян привезли в Браун-сити. Некогда яркий, цветущий город, туристическая столица Луны, поразил их радикальными переменами в своём облике. Здесь уже не было ни красочных рекламных дисплеев, ни лазерных надписей, громадные три-дэ экраны были выключены, и лишь на некоторых тускло светились скупые объявления вроде: «выдача продуктов питания переносится на завтра» или «запись на получение дополнительной одежды только для зарегистрированных жителей города». Всё это бросилось в глаза землянам у самого выхода со станции, на первом уровне, но что происходило на других, они так и не узнали, потому что их сразу же зачем-то отвели сюда, в знаменитый Лунный музей…

– Внимание! – разнёсся по громадному, слабо освещённому залу безжизненный голос робота. – Слушайте, недостойные жители третьей планеты! С вами будет говорить президент Луны Селемун!

– Кто? – ахнули практиканты.

На большом дисплее, висящем под самым перекрытием зала, появилось изображение бывшего ведущего безумно популярного лунного шоу «Гармония звёздных сфер».

– Приветствую вас, отважные покорители Пространства! – торжественно промолвил Селемун, взмахнув рукой. Всё в его облике – и жесты, и интонации, и, особенно, сверкающий золотом нелепый мундир с нашлёпками на плечах – производило впечатление какой-то странной художественной постановки на историческую тему.

– Сразу видно, что вы не имеете ни малейшего представления о нашей работе, – заметила Салли.

– Почему же вы так решили, смею вас спросить?

– Да потому, что ни один пилот никогда так не скажет! – резко ответил Санчес. – Человек очень мал, а Пространство слишком велико, даже бесконечно. Разве кто-нибудь сможет его покорить? Его можно лишь изучить, исследовать в меру сил…

– Ха-ха-ха, как же вы щепетильны в формулировках! Не стану спорить. Хочу лишь спросить – достаточно ли удобно вы устроились на новом месте?

– Ну вот ещё! – злобно буркнула Лита.

– Вы же обещали отпустить нас на Землю! – крикнул Тим Том. – После того, как мы отдадим вам свой корабль.

– Почему у нас отобрали все вещи, продукты? – нервно спросила Нэя. – Что это за произвол и насилие?

– Зачем нас сюда привезли? – в тон ей добавил Алекс.

– Видите ли, уважаемые земляне, – надменно произнёс президент Луны, смахивая со своего блестящего мундира невидимую пылинку, – мы были просто вынуждены вас задержать. Как оказалось, вы – злостные преступники, бежавшие из системы Юпитера.

Задержанные на Луне жители Земли даже не попытались на это возразить и лишь переглянулись, задохнувшись от возмущения.

– Вы ведь прекрасно знаете, что все обвинения в наш адрес несправедливы, – хмуро бросил Джи Лин.

– Ха-ха-ха! Ничего подобного! Ваши агрессивные практиканты жестоко избили группу любителей музыки в Даунтауне…

– Да ведь они же сами напали!

– Двадцать человек на двоих!

– Вы посмотрите записи инцидента! Они должны быть в полиции!

– И не избили, а это… просто разогнали, вот!

Возмущению практикантов не было предела.

– Там, между прочим, на моих глазах космиты убили землянина! – крикнула Лита, перекрывая общий шум. – А им даже порицания не объявили!

– Это ещё не всё, мои юные друзья. – Селемун поднял вверх руку, призывая разгорячённую молодёжь к тишине. – Стремясь скрыться от заслуженного наказания, вы повредили городской купол, что послужило причиной гибели около сотни горожан…

– Да вы что?!

– Это… это же ложь!

– Они ведь сами его пробили из рельсотрона!

– Откуда у вас такая неверная информация?

Президент Луны с гордой улыбкой взирал с экрана на пытающихся оправдаться недостойных молодых преступников. Их старшие товарищи лишь презрительно молчали, стоя немного в стороне.

– И это ещё не всё, – продолжил Селемун. – Вы приняли на свой корабль людей, сумевших бежать с мятежной планеты Деймос, и обращались с ними… Впрочем, зачем я вам это рассказываю? Вы и сами сейчас всё увидите.

Он небрежно махнул кому-то рукой, и изображение на экране сменилось. Вместо помпезных апартаментов президента Луны на нём появился отрывок из какого-то интервью или, скорее, местного популярного ток-шоу.

– Уважаемый профессор, – спрашивал ведущий, – какого вы мнения о межпланетном земном корабле «Полюс», на котором вам недавно довелось путешествовать?

– Самого нелестного, – торопливо отвечал профессор-автодидакт Фом. Глазки его бегали по сторонам, лицо вспотело, и сам он был весь какой-то пришибленный, совсем не такой важный, как прежде, в кают-компании «Полюса». – Самого отрицательного. Совершенно изношенный корабль устаревшей конструкции. Вы только представьте: на нём нет биде, ионного душа и даже джакузи! Видимо, земляне вообще не знают, что это такое.

– Умгу… умгу… – согласно кивал головой прилежный ученик Торки, испуганно съёжившийся в студии рядом со своим учителем.

– Возмутительно! А что вы можете сказать об экипаже этого корабля?

– Ужасные люди, просто ужасные! Капитан – законченный алкоголик, менеджер производит впечатление совершеннейшего дебила, пилоты – какие-то извращенцы (вы только подумайте – они даже спят вместе в одной комнате!), а команда… Я ещё никогда не видел таких грубых и невоспитанных молодых людей!

– Ничего себе… – опешила Нэя.

– Вот гад… – буркнул Алекс.

– Что он несёт? – тихо пробормотала Салли.

– Как же к вам относились эти недостойные земляне? – продолжал агрессивно напирать на профессора ведущий ток-шоу.

– Отвратительно! Мне, профессору-автодидакту, с большим трудом предоставили отдельное помещение, и то безо всяких удобств, заметьте! Туалет, к примеру, находился в коридоре. Это же дикость, это просто какой-то каменный век! А бедному Торки пришлось спать – где бы вы думали?

– Я теряюсь в догадках. Неужели на крышке атомного реактора?

– Что вы! В томографе! На лотке томографа в медотсеке!

– Умгу… умгу…

– Поразительно! Какие бесчеловечные условия! А как же вас кормили? Чем вы там питались?

– Плохо кормили, очень плохо. Совершенно скудное меню, никакого выбора. Несчастный Торки никогда не наедался досыта.

– Умгу… умгу…

– Теперь вы видите, уважаемые подписчики нашего канала, – торжествующе подытожил ведущий, – что представляют собой земляне! И эти, с позволения сказать, люди пытались учить нас жизни! Какое счастье, что в Солнечной системе наконец восторжествовали свобода и сепарация…

Картинку снова переключили, и перед бывшими членами экипажа «Полюса» опять предстал блистающий президент Луны.

– Я полагаю, что мои комментарии совершенно излишни, – высокомерно произнёс он.

Новоявленные преступники даже и не попытались опровергнуть рассказ посла-профессора, поражённые его столь вопиющими ложью и цинизмом.

– А Заи среди них нет, – тихо пробормотала Милли. – Он нас не предал…

– Может, они его это… того… – смущённо предположил Макс.

– Нет! Он убежал! Убежал от них! Я знаю!

Бывшая опекунша селенита, закрыв лицо руками, поспешно отошла в сторону, присела на какой-то ящик и больше не участвовала в беседе.

– Ну вот и всё, хватит оправданий! – торжественно заключил Селемун. – Все ваши преступления неоспоримо подтверждены новым верховным судом Ганимеда!

– Вообще-то, подсудимым обычно дают возможность изложить свою версию, – раздался хриплый голос бывшего капитана «Полюса». – Как минимум. А мы даже впервые слышим об этом суде!

– Ха-ха-ха! Земные законы и обычаи теперь совершенно неактуальны в свободном мире Солнечной системы! Ваша вина абсолютно доказана, и данный вердикт обжалованию не подлежит!

Президент Луны Селемун поднялся из-за стола, за которым сидел, и камера автоматически показала его в полный рост. Помимо отливающего золотом роскошного мундира на нём были также длинные золотые сапоги и неизменные розовые лосины. Правитель-шоумен высокомерно задрал подбородок, одну руку заложил за спину, а другую просунул за край одежды между блестящими кружочками (их вроде бы раньше называли «пуговицы»). Видимо, эту позу он скопировал у персонажа какого-то исторического комикса.

– Верховный суд Ганимеда приговорил всех вас к быстрой смерти через шлюз. Но мне как президенту независимой Луны удалось добиться для моих старых знакомых некоторого снисхождения. Вы будете заняты на исправительных работах в течение двух земных лет (это своего рода подвиги Геркулеса, ха-ха-ха!), после чего получите возможность стать гражданами Великого Кольца второго сорта.

– Ничего себе!

– Какого ещё второго сорта?

– А почему это… не первого?

– А что это ещё за Великое Кольцо? Новое Глобальное Сплочение?

Президент Селемун, торжественно взирая с дисплея на стоящих внизу землян, дождался тишины.

– Отвечаю по порядку на ваши вопросы, хоть я и не обязан этого делать. Во-первых, гражданином первого сорта, имеющим все права жителя космоса, может быть только человек, родившийся вне Земли. А всем бывшим жителям третьей планеты, полностью утратившим возможность вернуться на свою родину, присваивается лишь второй общественный сорт. Это первый основной закон, принятый Высшим Советом Солнечной системы. А во-вторых, все независимые планеты скоро будут объединены в Великое Кольцо – единое свободное государство, что полностью исключит возможность каких-либо конфликтов и войн между ними в будущем.

– Звёздная пыль! А что, Земля не будет членом этой вашей организации?

– В ближайшее время, бесспорно, нет. Вас чересчур много, и вы слишком сильны физически благодаря вашей чудовищной гравитации. Возможно, в отдалённом будущем, когда эти факторы нивелируются, ваша планета сможет стать частью Великого Кольца. Разумеется, для этого ей придётся полностью возместить весь ущерб, нанесённый жителям космоса.

– Какой ещё ущерб?

– Вы о чём, вообще?

– Даже этот город в своё время был построен землянами!

– А как же Марс будет участником этого кольца? На нём ведь тоже гравитация повышенная.

– Да, к сожалению, марсиане наотрез отказались объединиться с нами на наших условиях. Ну что ж, они будут за это строго наказаны. Как уже были наказаны мятежные жители недостойной планеты Деймос.

Президент Луны неторопливо снова уселся за стол и немного помолчал, видимо, ожидая каких-нибудь просьб, плача или мольбы о пощаде. Но не дождался.

– Я могу сообщить вам хорошую новость, – произнёс он после паузы со значительным выражением на лице. – Тот из вас, кто примет торжественную присягу жителя Пространства и проклянёт ненавистную угнетательницу Землю, сможет избежать исправительных работ и сразу станет гражданином второго сорта. Ну что? Есть желающие?

Никто не отозвался.

– Подумайте хорошенько. Ведь пройдёт совсем немного времени, допустим, всего два земных года, и вы ослабнете настолько, что уже никогда не сможете вернуться на свою родину. Даже если вам и представится такая возможность, что крайне маловероятно. Вы всё равно станете жителями космоса. Так как?

В музейном зале повисла тяжёлая пауза.

– Мы земляне и останемся землянами! – ответил за всех бывший капитан «Полюса».

– Ха-ха-ха! А в отношении вас, Ван Джи Лин, я просто безмерно, неимоверно удивлён. Вы ведь не только навсегда отвыкли от своей планеты, потому что земляне заточили вас на долгие годы в отдалённом месте с пониженной силой тяжести. В той страшной войне за Глобальное Сплочение погибли все ваши родные и близкие люди. Вы же, безусловно, должны презирать вашу Землю, ненавидеть её всей душой и каждый день просыпаться с мыслью о мщении!

– Кому я должен мстить? – хмуро спросил Джи Лин. – Этим детям?

– Надо же, как вы благородны… А почему вы тогда вывели из строя главный сервер на вашем корабле? – президент Луны, похоже, несколько разозлился. – Не умеете проигрывать? Где же тогда было ваше благородство, а?

Наступило гнетущее молчание. Новоиспечённый правитель земного спутника, пытаясь успокоиться, бережно снял со своего золотого рукава невидимый волосок.

– Ну ладно, хватит пустых слов! В последний раз повторяю: кто желает избегнуть заслуженного наказания…

– Да летите вы к Эриде! – раздражённо прервала его Лита.

Бывший популярный шоумен, а ныне президент Луны Селемун, хорошо исполняя роль какого-то исторического персонажа, снова высокомерно задрал подбородок, сверкнул глазами и отключился.

Глава пятьдесят девятая

ХОЛОД ЛУННОЙ НОЧИ

– Практиканты! – раздался хриплый голос Джи Лина. – Конец работе! Норму на сегодня мы уже выполнили. Ужин!

Стажёры-заключённые постепенно стали стекаться к старинному лайнеру проекта «Голиаф», служившему им и столовой, и местом для ночлега. Милли слегка морщилась, касаясь чего-либо недавно обожжённой рукой, а ладонь Алекса была неловко замотана полоской майлара – он неосмотрительно поранился, таская листы металла, и Макс, как умел, оказал ему первую помощь. Ни диагноста, ни пены, ни прочих медицинских принадлежностей доктору здесь, разумеется, не оставили.

Салли уже принялась разливать воду в сосуды для питья – колпачки от амортизаторов, а бывший капитан «Полюса» начал отсчитывать каждому положенную долю разноцветных пилюлей.

– Нет, ну не могу я больше этим заниматься! – Нэя с ожесточением бросила резак на пол. Её последний оставшийся исправным ноготь давно уже имел траурный угольно-чёрный цвет. – Ведь это же самое настоящее преступление! Старые корабли, экспонаты – на металлолом…

– Они специально для нас такие исправительные работы придумали, – грустно сказала Милли. – Чтобы нашими руками уничтожить нашу же историю.

– Это ещё не история, – сумрачно бросил Джи Лин. – Это всего лишь старый металл.

– Конечно, – согласился Алекс. – Ведь тут по большей части выставлены одни макеты.

И он махнул здоровой рукой в сторону какой-то совсем уж древней конструкции, похожей на паучка с растопыренными ножками.

– Да что ты такое говоришь, красавчик! – возмутилась Нэя. – Это же один из самых первых земных кораблей. Ну да, конечно, верхняя часть – имитация, они же потом на ней домой вернулись. А нижняя – подлинная, настоящая. Знаете, что я здесь нашла?

Она покопалась в куче металлических обрезков и вытащила оттуда небольшую табличку с изображением земных полушарий и какими-то надписями на старом языке.

– Вот, смотрите, тут даже перевод есть: «Здесь люди с планеты Земля впервые ступили на Луну. Мы пришли с миром от имени всего человечества». И ещё дата и подписи членов экипажа. Понимаете, что это значит? Понимаете? Они же первыми сюда прилетели! На Луну прилетели, с Земли, когда тут ещё никого не было!

– Надо же… – Капитан осторожно взял из рук практикантки найденный раритет. – Какая древняя вещь… Сохранилась! Это надо сберечь…

Он медленно пошёл в сторону «Дрэгонов», где работали взрослые члены экипажа, держа табличку в руках. Салли печально улыбнулась стажёрам и поплелась следом за ним.

– Держи, твоя порция. – Алекс протянул Нэе горстку разноцветных пилюлей.

– Да я уже смотреть не могу на эти таблетки! – в сердцах бросила практикантка. – Вот лечь бы здесь сейчас и всё! Умереть от голода.

– Умереть – значит сдаться, – угрюмо сказала Лита. – Тебя что, красавица, вдохновил пример нашего менеджера? Звёздная пыль, холодно как… Да ладно, Тим, спасибо, укрывайся сам своим одеялом.

– На Тормансе, в лесу… это… было лучше, – грустно произнёс бывший корабельный врач. – Там у них хоть какие-то законы есть. Эти… понятия…

– Точно! – подскочил Тим Том. – Мы же здесь тоже, словно в тюрьме!

– Ты куда?

– Сейчас, сейчас!

Он быстро приволок откуда-то большую металлическую ёмкость, видимо, часть топливного бака, наполненную обрезками наполнителя от сидений, и стал поливать их какой-то вонючей субстанцией.

– Это что? – недовольно поморщился Алекс.

– Рабочая жидкость из гидросистемы. Ничего, сейчас погреемся! Как на тридцать четвёртом уровне. Дай-ка сюда эту горелку!

Геркулес включил плазменный резак и поднёс его к самодельному генератору кипятка. Пропитанные гидравликой куски резко вспыхнули, и практиканты невольно отшатнулись от пламени.

– Действительно, теплее стало, – заметила Лита, протягивая к огню руки и отворачивая лицо от едкого дыма. – Только мне кажется, что зря ты, Тимочка, это придумал. Как бы нам за твою инициативу порицание не объявили. С занесением в шлюз…

– А пусть они тогда сами обогревают музей! – со злостью сказала Нэя, придвигаясь ближе к огню.

– Я всё пытаюсь понять, – задумчиво произнесла Милли, – как же всё это могло случиться? Почему наше Глобальное Сплочение так быстро распалось на отдельные… как бы это правильно сказать… куски, фрагменты?

К ней понемногу возвращались её прежние рассудительность и склонность к логическим умозаключениям. Очевидно, эти настройки хранились не в сломанном чипе, а в другом месте.

– Почему, почему… – недовольно проворчал Тим Том, чем-то похожий сейчас на отсутствующего здесь седьмого стажёра. – Да потому, что в этом мире ещё вполне достаточно недовольных людей. Всегда ведь кому-нибудь чего-нибудь не хватает.

– Ну и что?

– Ну вот, а когда таких людей становится слишком много, то обязательно найдутся такие президенты, звёздная пыль, или канцлеры… Такой удобный случай! Раньше был никем, а тут можно на самый верх прыгнуть.

– А чего же им… это… не хватало? – удивился Макс. – Им же всё старались сделать, как на Земле.

– Ну-у… земляничных бананов, например, – пробормотала Нэя, подбирая подходящую дистанцию до огня, чтобы не обжечься.

– Ах, земляничный банан, земляничный банан! – вздохнула Лита. – Чудесный плод с незабываемым вкусом и неповторимым ароматом, который может расти только на Земле, при повышенной гравитации. Неужели я уже больше никогда его не попробую? И никогда не искупаюсь в настоящем море, в океане…

Она замолчала и уткнулась лицом в колени.

– Не хнычь, подруга! – строго сказала Нэя. – Будем стойко переносить удары судьбы. Я всё равно останусь землянкой, хоть через двадцать лет, хоть через тридцать. Без вариантов!

– И я!

– И я останусь!

– И я тоже! Как наш капитан. – Лита подняла голову. – И вообще, сколько бы они тут государств не придумали, всё равно они ведь тоже все земляне! А не гуманоиды какие-нибудь.

– Тогда же, после войны, все страны вместе объединили, – продолжала размышлять вслух Милли. – Единый язык придумали, все… как это… национальности, религии отменили. Всё, всё сделали для того, чтобы люди во всём мире жили дружно, чтобы ничто их не разделяло.

– Так ведь сейчас это… – возразил Макс. – Гравитация… разная…

– Ну и что? Вон, какие на Бозоне Хиггса эксперименты ставили! Если бы у них потом всё получилось…

– Нет уже теперь никакого Бозона, – печально произнёс Тим Том. – Там сейчас фабрика по производству антивещества. Оружие будут делать для войны.

– А они теперь что… всё время это… будут воевать друг с другом? – мрачно спросил доктор.

– Будут, разумеется. Только не друг с другом, а с Землёй, – заметил инженер-гастроном, помешивая пылающие обрезки стальным прутом, чтобы лучше горело. – Ты же слышал: они все объединились в какое-то Великое Кольцо.

– Кроме Марса.

– Ага, кроме Марса. – Алекс злобно усмехнулся. – Раньше они все вместе боролись за свободу от Глобального Сплочения, а теперь уже Марс захотел освободиться от этого Великого Кольца.

– Как же всё это глупо! – поморщилась Лита. – Какая свобода? От чего? От еды? Ведь основной объём продуктов до сих пор выращивается на Земле. А все эти оранжереи, биосферы… Что они есть-то теперь будут?

– Ну да, у космитов раньше были некоторые проблемы. – Милли печально покачала головой. – Так ведь их вполне можно было решить. Сообща. А теперь у них всё только хуже стало!

– Я даже представить себе не могу, чем вся эта сепарация закончится, – подхватила Нэя.

Внезапно пронзительно завыла аварийная сирена, и в раскрывшиеся входные двери вбежали робокопы с парализаторами в руках. Практиканты поспешно переместились в другой конец зала, где стояли «Дрэгоны», а роботы принялись старательно поливать горящую ёмкость пеной из огнетушителей.

– Ну что, стажёры, не удалось вам согреться? – улыбнулся Санчес.

– Бедненькие! – вздохнула Салли. – Вы бы лучше обшивку с сидений срезали. Ну вон там, на лайнере. Из неё можно какую-нибудь тёплую одежду сделать.

Ли Ниразо тоже хотел что-то сказать, но закашлялся, отвернулся и отошёл в сторону.

– Ничего, ребята, – ободрил практикантов Джи Лин, – будем считать, что этот эксперимент вам не удался.

– Внимание! – прогремел в музейном зале голос робота. – Недостойные земные преступники! К вам обращается президент Луны Селемун!

– Опять этот придурок, звёздная пыль… – не сдержалась Нэя.

Под потолком зала засветился громадный дисплей, и президент Луны, сверкая золотом, появился перед приговорёнными к исправительным работам преступниками.

– Я вижу, уважаемые земляне, что вы склонны к терроризму, – с недоброй усмешкой произнёс он. – Вы попытались создать проблемы для жителей этого города – впустую израсходовать кислород в помещении.

– Почему здесь так холодно? – крикнула Лита. – Наверху сейчас наступила лунная ночь? Вы что, хотите нас заморозить?

– Что вы, что вы! Мы ведь не столь кровожадны, как вы, земляне! Просто наши энергетические ресурсы сейчас весьма ограничены. В настоящее время идёт строительство стационарных плазменных двигателей большой мощности. Луна, да будет вам известно, теперь стала независимой суверенной планетой, и для неё крайне унизительно обращаться всё время возле Земли. Все местные граждане Пространства единогласно поддержали решение покинуть эту траекторию и перейти на орбиту вокруг нашего Солнца, как и подобает настоящей свободной планете. Расстояние между Луной и Землёй за последнее время уже увеличилось на три сантиметра…

– Чего-чего?

– Какой-то абсурд, звёздная пыль! Вы что – бредите?

– Это же… это… нереально, вот!

– Увести Луну от Земли? Зачем?!

– Послушайте, президент Луны, – громко сказал Джи Лин. – Если вы сами приняли такое недалёкое решение, то отмените его немедленно! Мы же видели, что у вас жители голодают, а вы тратите ресурсы на эту химеру…

– У вас большие проблемы с логикой! – резко оборвал его Селемун. – Несмотря на ваш преклонный возраст, а может быть, именно благодаря ему! Ха-ха-ха! Наши жители ограничены в пище только потому, что земляне отказались отправлять сюда продовольствие. А лунных оранжерей, к сожалению, пока ещё не хватает.

– Чем же вы недовольны? Вы ведь перестали поставлять на Землю наночипы, хотя прекрасно знаете, что там такую электронику изготовить невозможно.

– Наночипы, к вашему сведению, могут с успехом использоваться для создания военных роботов, которые скоро у нас появятся, смею вас заверить, и которые ни в коем случае не должны появиться на Земле. А продовольствие – это гуманитарный груз, и прекращать его поставки недопустимо! Впрочем, это вполне в духе земной античеловечной политики. Вы же, помнится, устроили у себя эту ужасную войну за Глобальное Сплочение, уничтожили миллиарды людей. У вас ведь до сих пор одна шестая часть суши представляет собой радиоактивную пустыню…

– Да разве мы можем… кхе-кхе… нести ответственность за действия тех людей! – запальчиво крикнул Ли Ниразо. – Ведь та война, как вы знаете, случилась так давно, что её уже почти никто и не помнит.

– Я, например, тогда ещё и не родилась, – подтвердила Салли. – А наши дети и подавно.

– А вы, господин президент, разве не являетесь потомком тех людей, которые устроили войну на Земле? – с усмешкой поинтересовался Эдди.

– Вы же сами никакой не космит, а землянин, – тихо, но твёрдо сказала Милли. – На Острове Счастья вы тогда выступали перед нами без всякого экзоскелета…

– Я житель космоса, полноправный гражданин Пространства! – перебил её Селемун, злобно сверкнув глазами. – А за эту гнусную клевету вам, глупая девчонка, могут увеличить срок исправительных работ! Впрочем, – после небольшой паузы заговорил он более спокойным тоном, – я должен повторить вам своё предложение насчёт присяги Пространству и отречения от Земли. Подумайте.

И гигантский дисплей под потолком зала погас.

– Ладно, пойдём отдыхать, – прозвучал в наступившей тишине хриплый голос бывшего капитана «Полюса», и все осуждённые преступники устало побрели к лайнеру. Они уже фактически не были частью единого экипажа по причине утраты своего корабля, но по-прежнему признавали Джи Лина своим командиром и беспрекословно выполняли все его распоряжения. В молчании все забрались внутрь и стали укладываться на ночлег в большом вытянутом помещении, очевидно, бывшим когда-то кают-компанией. Казалось, что так было теплее – если, закутавшись в рваные термоодеяла, потеснее прижаться друг к другу.

– Простите меня, ребята, – сказал Джи Лин, когда все затихли. – Это я виноват в том, что с нами случилось. Я принял неверное решение – зайти в док для ремонта.

– Да что вы, капитан!

– У нас же… кхе-кхе… не было другого выхода. Я правильно понимаю?

– Не вините себя!

– Не переживайте!

– Это ведь было это… предательство, вот!

– Не унывайте, ребята, – негромко заметил Санчес. – Ещё не всё потеряно.

– Да, Эдди, у нас есть ещё один шанс. – Капитан понизил голос, и все разом замолчали. – Мы не хотели вам пока об этом говорить, чтобы не вселять пустые надежды. Видите ли… Этот музейный зал – не что иное, как бывший грузовой док, и почти все экспонаты прибыли сюда своим ходом. Потолок, то есть крыша, сдвигается в сторону, и нам удалось получить доступ к её приводам. Кроме того, мы обследовали «Дрэгоны», стоящие в том конце зала, и пришли к выводу, что некоторые из них можно будет подготовить для полёта.

– А где мы возьмём топливо? – тут же спросила Лита. – Оно же слито.

– Да. Компоненты топлива на старых кораблях стандартные – аэрозин и тетраксид. Их, разумеется, слили из баков, когда тут делали музей, но есть остатки. Под сильфонами, например, в трубопроводах, в рубашках двигателей. В одном этом лайнере должно быть несколько сотен килограммов. Плюс тут есть аварийная система электроснабжения – она тоже работает на ракетном топливе.

– И что… мы сможем это… улететь отсюда? – прогудел Макс, и было слышно, как его сердито пихнули в бок. Практиканты настороженно молчали, переваривая полученную информацию.

– В общем, так. Вы продолжаете потихоньку разбирать корабли, чтобы создать видимость работы и попутно добраться до этих остатков. А мы вчетвером попытаемся незаметно заправить какой-нибудь «Дрэгон».

– Но ведь он же десять человек не поднимет!

– Будем готовить сразу два корабля. Они, как вы знаете, пятиместные. И даже шестерых смогут взять, если смотреть по ресурсам.

– А как же…

– Все вопросы потом. Давайте спать. И главное, ведите себя по-прежнему уныло и печально, чтобы наши охранники ни о чём не догадались. Понятно? Ну всё. Отбой!

Глава шестидесятая

ОБЯЗАНЫ ЖИТЬ

Сирена завыла совершенно внезапно посреди рабочего дня без всякой видимой причины – никто из осуждённых преступников не пытался разжечь открытый огонь или, допустим, разбить камеру видеонаблюдения. Единственные двери, ведущие в соседнее помещение, разошлись в стороны, и в зал торопливо вбежали робокопы с парализаторами в руках. Последним появился робот совершенно новой, непривычной конструкции, чуть меньше остальных габаритами и без инструмента для усмирения. Он короткими жестами стал руководить остальными охранниками, и те ему беспрекословно повиновались. Часть стражников окружила стоящие у дальней стены «Дрэгоны», а остальные стали сгонять заключённых на середину зала.

– Всем выстроиться в один ряд! – каким-то странным электронным голосом скомандовал необычный робокоп. – Сейчас с вами будет говорить президент Луны Селемун!

– Надо же, какой продвинутый полицейский, – угрюмо сказала Лита. – Адаптированный…

Нэя вдруг истерично захохотала.

– Ты что, красавица, тронулась?

– Да нет, я просто представила… построят они своё Великое Кольцо… глобальное… а роботы потом адаптируются окончательно… перепрошьются… и тоже устроят им сепарацию… – рыдала от смеха черноволосая практикантка.

Алекс неожиданно ударил её с размаху ладонью по щеке, сам этого испугавшись, и все остальные тоже замерли, ожидая, что повар без промедления будет уничтожен на месте. Но Нэя лишь мгновенно перестала смеяться.

– Спасибо, красавчик, – тихо произнесла она, держась за щёку. – Ты настоящий друг. Что-то я в последнее время совсем расслабилась…

Под потолком зала ожил большой центральный дисплей.

– Приветствую вас, будущие граждане Пространства второго сорта! – торжественно молвил президент Луны, сверкнув лучезарной улыбкой и золотым мундиром. – Хочу поблагодарить вас за столь старательное исполнение роли усердных работников.

– Чего-чего? – нахмурился Джи Лин.

– В смысле? – бросила Лита.

– Ха-ха-ха! Вся Солнечная система, затаив дыхание, следила на нашем канале, как осуждённые земные преступники готовят побег с места заключения! Многие даже заключали пари – удастся ли вам подготовить к старту хотя бы один корабль. Наш робот-тотализатор хорошо заработал на этом.

– Что вы несёте?

– Какой ещё побег?

– Вы это… о чем вообще?

– Ха-ха-ха! Ладно, не будем спорить о мелочах. Вы, помнится, очень расстраивались, что вам приходится разбирать в музее старые земные корабли. Ведь это же памятники истории! Не переживайте – теперь у всего свободного человечества будет новая история, с новыми памятниками. А этот старый металл принесёт ещё много пользы жителям космоса. Только добывать его будут уже совсем другие люди.

– Вы что, собираетесь нас убить? Кхе-кхе… Я правильно понимаю?

– Что вы, что вы, господин менеджер! Ли Ниразо, если не ошибаюсь? Во время нашей последней встречи в эпоху так называемого Глобального Сплочения вы были, помнится, большим человеком. Мы ведь не такие бесчеловечные убийцы, как вы, земляне. Просто место отбывания исправительных работ немного изменится – вас ждёт тридцать четвёртый уровень! Там, кстати, как раз неисправна канализация. Ха-ха-ха! Ну что ж, позвольте на этом попрощаться с вами. Дела, дела…

Президент Луны Селемун с улыбочкой помахал землянам ручкой в золотом рукаве, и громадный экран погас.

– Всем заключённым взять свои вещи и пройти к выходу! – громко скомандовал хорошо адаптированный робот-начальник.

– Гианэя, дай-ка мне резак, – вполголоса сказал Джи Лин, придвигаясь к Нэе.

– Чего?

– Резак давай, говорю!

Санчес неторопливо наклонился к своему космоберцу, чтобы поправить застёжку. Рядом с ним на полу лежал ещё один резак, брошенный Литой.

– У вас пять минут! Время пошло!

– Эдди, давай! – крикнул капитан. – Салли, двери, скорее!

Плазменные факелы вспыхнули одновременно, оба космолётчика бросились навстречу робокопам, и первые отрезанные пластиковые руки с парализаторами полетели на пол. Салли уже бежала со всех ног к входным дверям, сжимая в руке ломик, которым обычно отдирали обшивку. Продвинутый робот рванулся было за ней, но менеджер Ниразо своей длинной ногой ловко подставил ему подножку, и тот покатился по полу. Охранявшие «Дрэгоны» полицейские дружно кинулись к вооружённым резаками пилотам навстречу своей гибели, если можно так сказать про неживые машины. Ведь их программа не предусматривала других способов борьбы…

Через соседнее помещение сюда уже спешили какие-то люди, но створки дверей тут же отрезали их от музейного зала, а Салли, распахнув шкаф управления, стала старательно крушить ломиком находящуюся внутри аппаратуру. Из ящика полетели искры, и повалил густой дым. Светильники на стенах померкли, моргнули пару раз, и затем большая часть из них окончательно погасла.

Всё было кончено достаточно быстро. В бывшем Лунном музее медленно рассеивался серый туман, стоял острый запах горелого пластика, а на полу повсюду валялись парализаторы и части разрезанных роботов. Практиканты, сбившись в тесную кучку, стояли посреди зала, удивлённо озираясь по сторонам.

– Всё… – упавшим голосом произнёс Алекс. – Это за смерть человека у них дают общественное порицание. В лучшем случае. А за демонтаж робота – сразу в шлюз…

– Ну это мы ещё посмотрим! – буркнул Тим Том.

Дисплей под потолком засветился, и перед мятежными узниками опять предстал блистающий президент Селемун.

– Ну вот, бывшие жители Земли, – важно произнёс он,– вы и подписали себе смертный приговор…

Он, по-видимому, хотел снова разразиться длинной напыщенной речью, но Салли тут же запустила в него ломик, который всё ещё держала в руке, и гигантский экран, погаснув, посыпался осколками вниз.

– В общем, так! – крикнул Джи Лин. – Улетаем! Вы, все шестеро, вон на том, модификации «Альфа», а мы – на «Омеге». Залезайте быстрее, времени нет совсем!

Он бросил резак на пол и подошёл к уцелевшему начальнику робокопов. Тот уже поднялся на ноги, рядом валялась его голова (точнее, шлем), и было видно, что это обычный живой человек.

– Что, Чивер, – сурово спросил Джи Лин, – тебе опять сделали предложение, от которого ты не смог отказаться?

– Ван… пойми, Ван…

– Всё, нет времени с тобой разговаривать. Полетишь с нами, тебя будут судить на Земле. Забирайся вон в тот корабль!

– Я… я не могу, Ван, – жалобно произнёс бывший друг капитана Чивер. – Я не выдержу перегрузок… при атмосферном торможении… я окончательно размагнитился…

– Полагаю, что выбор у тебя невелик. Или ты умрёшь быстрой смертью от разгерметизации, здесь и сейчас, или попытаешься выжить при посадке. Ну!

Предатель медленно повернулся с выражением полной обречённости на лице.

– Одну минуту, Чивер. Скажи мне, только правду скажи: вы с Джонсоном действительно тогда бросили жребий?

– Не спрашивай меня, Ван, – прошептал Чивер. – Не спрашивай…

Он опустил голову и медленно побрёл к «Дрэгону» модификации «Омега».

Стажёры уже стояли возле предназначенного для них корабля, недоумённо переглядываясь. Их взрослые коллеги быстро подошли к ним.

– Давайте-давайте, поднимайтесь, – поторопил практикантов Санчес. – Стартуем!

– Но как же…

– Все вопросы потом. На Земле.

– Я только должен сказать… – вставил Ниразо. – Кхе-кхе…

– Э-э, уважаемый, потом, потом! Нам ведь тоже надо готовиться к старту! – Второй пилот потянул менеджера за рукав к их кораблю.

– Да-да, конечно, конечно… Может, это и есть смысл… настоящий… высокий…

Он снова закашлялся – наверное, по неопытности надышался парами ракетного топлива, почему-то вытер глаза рукой, и бывшие враги, прощально махнув стажёрам и обнявшись за плечи, словно старые закадычные друзья, вдвоём направились к «Омеге».

Практиканты, всё так же нерешительно переглядываясь, стали подниматься по трапу.

– Вот, держите! – Салли протянула Лите прозрачный мешочек с пищевыми пилюлями. – Здесь, конечно, немного. Ну ничего, на трое суток хватит. Поделите поровну.

– Откуда у вас лишние порции? – удивилась практикантка. Третий пилот не ответила, только ещё раз улыбнулась детишкам и лёгкой походкой пошла к своему «Дрэгону».

– Салли! – крикнула Нэя, выглянув из люка. – Мы ещё увидимся с тобой на Земле, правда?

– Конечно! – отозвалась та, обернувшись, и помахала над головой руками. – Я ведь всегда буду с тобой!

– Да залезайте же скорее!

Джи Лин почти силой впихнул Литу в проём люка и протянул ей какую-то чёрную коробочку.

– Держи. Это старинное устройство связи. Чтобы говорить, нажмешь вот сюда. Сейчас закроетесь, проверим герметизацию и стартуйте. А мы за вами.

– Но как же…

– В общем, так! – Капитан просунулся в люк, стоя на последней ступеньке трапа. – Слушайте внимательно! Система жизнеобеспечения здесь на пероксиде, старинные кассеты уже непригодны, но вон там, в углу, пакетики из аварийных комплектов. Должно хватить. Далее. Питьевая система частично заправлена, аккумуляторы заряжены. Кресел тут нет, как видите, мы их сняли для уменьшения веса, как и обшивку. Когда настанут перегрузки, ляжете на спины на гидроматы.

– Да это понятно…

– Исходные данные мы уже ввели в контроллер двигателя. Земля в лунном небе висит неподвижно, поэтому стартовать можно в любой момент. Но всё равно потребуется коррекция, возможно, и не одна. Автонавигатора тут нет, разумеется, поэтому рассчитаете вручную. Картплоттер вон там. Справитесь?

– Конечно, справимся, ерунда какая…

– Главное – угол входа в атмосферу. От шести до семи…

– Да знаем, знаем!

– После посадки включите радиомаяк. Вот этой клавишей.

– А где мы это… приземлимся? – подал голос Макс.

– Где-то в субтропиках. Да какая разница? И в Амазонии, и в Африке, и в Океании – везде люди живут. Помогут, не оставят одних. – Джи Лин вдруг широко улыбнулся, и практиканты удивлённо уставились на него, так это было непривычно. – Не унывайте, ребята! Человечество за свою историю пережило много разных конфликтов и катаклизмов. Переживёт и это помрачнение умов. Болезнь роста.

Он обвёл взглядом свой бывший экипаж.

– Старший на борту – Аэлита Стар. – Джи Лин положил ей ладонь на плечо. – Ну вот, Лита, ты и стала наконец капитаном. Командуй!

Он сделал движение, чтобы спуститься по трапу.

– Да, чуть не забыл. Держи. – И старый командир «Полюса» протянул Нэе древнюю табличку с полушариями, подписями и переводом старинного текста. – Ты её нашла, ты и доставишь её на Землю. Ну всё! Удачи!

Люк закрылся, и стажёры увидели в иллюминаторе, как их бывший капитан быстро идёт, почти бежит к своему новому кораблю. Раздвижные двери на противоположной стороне зала слегка задымились, и на них уже стало появляться тёмное пятно – с той стороны пустили в ход плазменные резаки.

Лита стояла неподвижно, словно обесточенный робот, пока старое переговорное устройство не ожило в её руке.

– Внимание, экипаж «Альфы»! Сбрасываю атмосферу в доке на пять процентов. Следите за давлением в корабле.

– Нормально! – радостно ответила новый капитан, глядя на старинный индикатор давления. – Кабина герметична!

– Всё, открываю док, и стартуйте!

– Погодите-ка… – нахмурилась Милли. – А как же они на «Омеге» полетят? Они ведь только вчера оттуда иллюминатор снимали. Вот этот самый. – Она постучала пальцами по стеклу.

– Капитан! Капитан, отзовитесь! – закричала Лита, тиская в руках чёрную коробочку, но та уже больше не подавала признаков жизни. – Ах, звёздная пыль…

И командир-практикантка бросилась к входному люку, но тот открывался внутрь, и пятипроцентная разница давлений уже прижала его к обечайке намертво.

– Нэя, Нэя, скорее, аварийный клапан!

– Сейчас, сейчас… – Нэя суетливо зашарила руками по ободранной стенке кабины. – Да где же он, где… на этой старой гермокастрюле…

– Смотрите! – крикнул Алекс.

Снаружи поднялся мощный атмосферный вихрь. В воздухе замелькали обрывки майлара, небольшие обрезки металла, парализаторы, отрезанные руки робокопов, и даже древний земной корабль вздрогнул, качнувшись на амортизаторах. Крыша бывшего грузового дока медленно сдвигалась в сторону, открывая вид на усеянное звёздами небо и круглый бело-голубой диск Земли.

– Не-е-ет! – завопила Нэя.

Она рухнула в угол кабины, закрыла лицо руками, и плечи её затряслись.

– Ну почему… зачем же она так… – хныкала космолётчица. – Лучше бы я осталась… там… вместо неё… Она ведь была такая… такая…

– Они успели набрать топлива только на один корабль, – угрюмо сказал Геркулес. – Я случайно услышал…

– Чего-чего?

– Это… как это…

– И ты молчал?

– Ах ты гад!

– Ну лапочка…

И все пятеро стажёров бросились его бить.

– Да подождите же, подождите! – закричал Тим Том, отмахиваясь и вытирая кровь из-под разбитого носа. – Вы что, не поняли? Не поняли? Они ведь сами так хотели! Мы же жить должны! Обязаны! За себя жить и за них…

Практиканты, опомнившись, застыли, отрешённо глядя друг на друга. Наступила полная, абсолютная тишина. Воздух уже окончательно вышел из открытого дока, поднятые потоком предметы неторопливо упали обратно, и полутёмный прежде зал был теперь залит призрачным голубым светом – это был свет далёкой родной Земли.

Первой очнулась Лита.

– Ну, чего стоите, как сломанные роботы! – сердито бросила она. – Звёздная пыль… Стартуем! Быстро расселись по углам! И чтобы не ползать мне тут по полу – центровку собьёте!

Она подошла к одинокому уцелевшему пульту, стала нажимать кнопки и переключать тумблеры, и старенький корабль ожил – загудели топливные насосы, защёлкали клапаны, зашипел в трубопроводах сжатый газ, тускло засветились дисплеи приборов.

– Даю обратный отсчёт! Десять, девять, восемь, семь…

Алекс, покачивая разноцветными хвостиками, задумчиво почесал свои длинные уши, в которых когда-то висели гигантские кольца, а Макс громко засопел в своём углу, устраиваясь поудобнее. Тим Том с грустным видом уселся на полу между ними и в очередной раз вытер ладонью лицо, хотя кровь из его носа уже перестала течь.

Милли, пристроившись у иллюминатора, неотрывно смотрела наружу, словно хотела навсегда запечатлеть в своей памяти этот суровый, лишённый воздуха мир, в который она когда-нибудь пообещала вернуться.

А Нэя, всхлипнув, бережно прижала найденную табличку к груди.