Простой советский спасатель 5

Глава 1

«ПРИХОДИ СЕГОДНЯ К ВОДОНАПОРНОЙ БАШНЕ В 9 ВЕЧЕРА. ОДИН. ПРИНЕСЕШЬ, ЧТО НАШЕЛ, УЗНАЕШЬ ТАЙНУ».

«Хочешь большой и светлой любви, селянка, приходи без кузнеца, угу, - шутил про себя, поднимаясь по лестнице. – А кузнеца-то как раз и нет. Лену точно не потащу, разве что журналиста отыскать и в засаде оставить. Но нет, не буду. Мало ли что может приключиться, вешать на себя ответственность за жизнь другого не хочу, привык сам за все отвечать. Так проще и верней».

«Приходи сегодня в девять к башне…» Пока поднимался, выучил текст наизусть. В голове вертелась какая-то мысль, но мне никак не удавалось ухватить её за хвост. Так, дорогой друг Леха, что мы имеем? А имеем мы предложение, от которого не можем и не хотим отказаться.

Вопрос в другом: как обезопасить себя от внезапного удара в спину, точнее, по голове? Снова валяться в больничной койке мне не хочется. Случайно оказаться трупом (тьфу-тьфу три раза!) тоже желания не возникает. Значит, надобно прибыть на место заблаговременно и понаблюдать за вечерними движениями вокруг башни. Вот и план начал вырисовываться.

Я перемахнул через три ступеньки и через минуту оказался возле дверей нашей с Женькой комнаты. Толкнул створку, оказалось заперто. Ну, ясный красный, проводить дома внеплановый выходной – это не про Жеку. Повезло, так повезло. Болтать с другом, рассказывать, где был и что делал, не хотелось.

Скинув рюкзак, я огляделся. В комнате по-прежнему фигурировал бардак, видимо, соседу тоже некогда навести порядки хотя бы на своей половине. Ну да леший с ним. Сейчас по-быстрому в душ, потом яишенку сварганю и приберусь на скорую руку. Главное, вещи свои собрать в кучу, отсортировать грязное для стирки, разложить по полкам чистое. Ну, и в тумбочке чистоту навести. Ага, и найти время постираться.

Я прихватил мыльно-рыльное и потопал в душ, по дороге прикидывая, где бы раздобыть один помидорчик и хотя бы одну луковицу, чтобы намудрить нечто похожее на шакшуку. Прислушался и заодно принюхался к ароматам в коридоре. Кухня на нашем этаже пустует, да и вряд ли у парней отыщутся такие изыски. Значит, после душа загляну к девчонкам, может, поделятся, что партия послала. Точнее, родители.

Летом в общаге остаются в основном сельские, чтобы подработать. Домой уезжают только на выходных, чтобы родителям помочь, и то не каждую неделю. Ну и привозят в воскресенье домашние гостинцы. Кто пирожки бабушкины, кто свежие овощи с салом, бывает и курочку притащат. Так что летние посиделки в пустой общаге случаются обычно воскресными вечерами.

Прислушиваясь к редким и в основном мужским голосам, которые раздавались откуда-то издалека, представил себе яишню с помидорчиками и лучком, и чуть слюной не захлебнулся. Эх, жалко болгарского перца ни у кого не найду. Настоящая шакшука она делается из томатов, перчика, лука, включая зеленый, на подсолнечном масле с обязательным добавлением зиры, петрушечки, томатной пасты и сахара. Готовить такую меня научил друг, когда вернулся из Израиля, закончив работу по контракту.

Уж не знаю, насколько правда, что это истинно израильский рецепт, но вкусно до такой степени, что язык в трубочку сворачивается. Я сглотнул набежавшую слюну, едва не проглотив, фантазируя под холодным душем на тему еды. Горячую воду по старой доброй летней традиции уже отключили. Мотив всегда один – профилактические работы.

Сколько себя помню, наш дом, в котором жил с родителями, всегда отключали в июне на месяц. Еще и холодную по часам давали. Когда я купил квартиру и переехал в новый микрорайон, долго привыкал к тому, что мне больше не нужны запасы воды, она льется из кранов круглосуточно.

Самое странное, в военном городке, в котором прожил все детство и часть юности, даже после развала Советского Союза график подачи живительной влаги не изменился. Все лето жители домов согласно расписанию от водоканала по очереди греют воду, чтобы после одуряющей жары, вернувшись с работы или моря, иметь возможность ополоснуться.

Закрутив кран, промокнув тело полотенцем, чтобы сохранить остатки прохлады, я потопал обратно. В комнате развесил полотенце и плавки на стуле на просушку, натянул свежие шорты и отправился на этаж к девчонкам.

- О, Лесаков! Ты-то мне и нужен! – раздался за спиной громкий девичий голос. – Ты от меня прячешься, что ли? Сам согласился, а теперь в кусты? Не выйдет! – девушка вещала с уверенностью диктора на телевидении. – Стоять!

Я офигел от приказного тона, но остановился и оглянулся. В коридоре, уперев руки в крутые бока, стояла дородная казачка, ну просто кровь с молоком. Черная коса толщиной с мою руку, воинственно перекинутая на высокую грудь, вздымалась вместе с этой самой грудью и напоминала удава, готового кинуться на меня по приказу хозяйки, если вздумаю бежать.

Я стоял, вопросительно глядя на… атаманшу, (отчего-то называть её девчонкой язык не поворачивался, уж больно взрослой и грозной выглядела). Черт, еще бы вспомнить, кто это и что ей от меня надо.

- Ну?

- Что ну? – переспросил я, потихоньку закипая. Хотел добавить про коня, которого не запрягали, но решил пока не хамить, посмотреть, что дальше будет.

- Лесаков, ты из меня дуру-то не делай, - грозно продолжила чернокосая. – Две недели назад у нас с тобой разговор был?

- Хм… был? – уточнил я.

- Был! – отрезала девушка. – Ты согласился?

- Я? – черт, на что я там уже согласился!? Мне не надо, уже не хочу! Куда меня студент втянул на этот раз?

- Ты! – ткнув в меня пальцем, подтвердила грозная воительница. – Почему тебя на репетициях ни разу не было? – громогласно затребовала объяснений студентка.

В моей голове со скрипом завертелись шестерёнки, отматывая время назад, в самые первые дни моего попадания в семьдесят восьмой год. Я пытался вспомнить, когда и что успел пообещать этой бесподобной мадам.

Что-то такое было в момент моего пробуждения в студенческой комнате, Женька что-то бубнел, шумел и удивлялся моей глупости. Точнее, глупости настоящего Лесакова. «Поднимайся, Нептун ты недоделанный! Тебя уже и комсорг искала. Ты что, на Нептуна подписался? Ну, ты даешь! Мало тебе баб, на русалок потянуло?» - раздалось где-то на заднем плане.

Точно, комсорг! Комсорг Нина! Вот только еще одной Нины на мою голову мне не хватало, вместе с русалками, сценариями и Нептунами. Кстати о другой Нине… опять я её продинамил, кажется. Черт, не видать мне плотских удовольствий в этом времени, как своих ушей. Эх!

- Отвечай, Лесаков! – командирским тоном потребовала Нина.

«Хозяйка! Пули свистели над головой… - пронеслось в голове. – Надеюсь, босоножки не просвистят», - окидывая взглядом сердитую деваху, я рискнул пойти на абордаж.

- Ниночка, душа моя, ну какие репетиции? Ты разве не знаешь, что у нас на пляже творилось? – прижав ладони к сердцу и улыбнувшись своей самой нежной улыбкой, запел я соловьем.

- Лесаков! – гроза застопорилась, девчонка переступила с ноги на ногу, градус агрессии чутка понизился.

Верной дорогой идёшь, дорогой товарищ Лесовой, тьфу ты, Лесаков!

- Ниночка, День Нептуна когда? Правильно, в конце июля, - увещевал я фурию. – Успею я на твои репетиции. С другой стороны, ну зачем тебе я? Кем ты меня назначила? Нептуном? Ну, какой из меня Нептун, ты посмотри на меня! Нептуном тебе надо Бороду… Бородатова брать. Вот это настоящий царь морей! А я максимум карасик… золотой, - я улыбался во все свои тридцать два зуба и четко осознавал: не прокатит. Нина хоть и смягчилась, но у нее на меня свои планы.

- Лесаков! Не заговаривай мне зубы! – голос у девчонки смягчился, но уступать она не собиралась. – Ты сейчас куда?

- Я? Слушай, а у тебя помидорчика нет? А то так жра… есть хочется, что переночевать негде… - просительно простонал я, заглядывая в черные глаза.

- Чего? – опешила Нина.

- Помидор ищу, Ниночка, и луковчику. Поделишься? А я с тобой шикарным завтраком поделюсь.

- Так время уже к ужину… - девушка с недоумением меня разглядывала. Пытаясь понять, шучу я или прикалываюсь. В смысле, что за околесицу несу.

- Ну, значит, устроим полдник. Так что, есть помидор? – я резко сменил шутливый тон нашего диалога на деловой.

- Есть, - машинально ответила Нина.

- Отлично пошли, - в этот момент я подобрался к красавице и подхватил её под руку, которая расположилась на аппетитном бедре.

– Лесаков. Ты чего это? – дернулась Нина, но я крепко держал её за локоть.

- Ниночка, радость моя, кушать очень хочется. Пошли за луковицей, а? Я тебя таким блюдом угощу, пальчики оближешь!

- Да ну тебя, дурной, - фыркнула девушка, но руку не отняла. – Пошли уже. Только за это придешь на репетицию! Сегодня! – комсорг тут же попыталась взять быка за рога.

- Сегодня никак! У меня уже планы на остаток дня. А вот… когда там следующая?

- В субботу, - машинально ответила Нина.

- Ну, вот, а в субботу я весь твой! Честное комсомольское!

- Смотри, ты обещал! – покосилась на меня Нина и отрезала. – Жди здесь.

- Так точно, - отрапортовал я, вытянувшись в струнку.

- Юморист, - не выдержала девушка, с трудом удерживая серьезное выражение лица.

«Фух, кажется, пронесло», - выдохнул я, прислонившись к стене. Нина нырнула в комнату и плотно прикрыла за собой дверь. Я прикрыл глаза, снова и снова прогоняя перед глазами строки из записки. Интересно, кто меня там будет ждать? Незнакомец в бейсболке? Или… на «или» моя фантазия в кои-то веки давала пробуксовку. Кабы Сидор Кузьмич не исчез, подумал бы на него.

С другом стороны, нафига комитетчику эта таинственность в людном месте? Там встречу спалят на раз-два. Водонапорка торчит у всех на виду, через нее ходят те, кто живет в окрестностях. А вечерами в тени деревьев возле генеральского дома и вовсе аншлаг. Бабульки на скамейках обмениваются новостями, мужики режутся в домино, детвора носятся вокруг, играя кто во что горазд.

Да любая бдительная бабушка за триста метров обнаружит чужака и будет внимательно за ним приглядывать. Еще и подружкам покажет. И будет эта ОБС - контора под названием «Одна бабка сказала» - во все глаза таращиться на двух мужиков, что торчат возле башни.

А как только созреет до вечернего шоу, так и вовсе пристанут с вопросами-расспросами: откуда, куда, зачем. Не ответишь – еще и милицию вызовут за просто так, на всякий пожарный. В этом времени все знают, где искать участкового. Внука отправить за представителем власти –плевое дело. И власть придет, не сильно задерживаясь.

- Держи! – раздалось над ухом, и я вернулся в общагу из своих размышлений.

- Спасибо, - от души поблагодарил я. Принимая от девушки щедрый подарок: пару луковиц, три небольших помидора и несколько веточек подвядшего укропа.

- Извини, больше нет. Девчонки все подъели. Худеют, - насмешливо хмыкнула Нина. – Не понимаю я эту моду, сидят на одной траве. Глупости какие-то! - фыркнула девушка, комментируя увеличение подруг.

Я промолчал, принимая подарок.

- Давай, я тебя позову, когда будет готово, - предложил я Нине, не горя желанием видеть её на кухне в процессе готовки. Судя по всему, девчонка относится к той породе людей, которые все и всегда знают и умеют лучше всех. С их точки зрения.

Поэтому я побоялся, как бы мое утро на кухне внезапно не переросло в научную лекцию о правильной и здоровой пище. При этом в качестве студента окажусь я. Мне будут рассказывать, как нужно мыть и нарезать овощи, разбивать яйца, солить и когда снимать с огня. Терпеть не могу, когда лезут под руку с непрошенными советами.

- Нет, спасибо, я сейчас ухожу. А это тоже тебе, - Нина порылась в женской сумочке, которую я только сейчас заметил, и протянула мне тетрадку.

- Что это? – уточнил я, не торопясь принимать внезапный сувенир.

- Сценарий, - торжествующе улыбнулась девушка. – Репетиция в субботу в десять утра. Учи сценарий и не опаздывай, - Нина впихнула записи мне в руки и решительно зашагала в сторону лестницы.

- И, кстати, ты не Нептун, - оглянувшись на прощанье, уточнила начинающая сценаристка.

- А кто? – я послушно изобразил заинтересованность.

- Ты – черт, - припечатала комсорг.- Одна из главных ролей. Так что учи сценарий! Чтобы от зубов отскакивало! До свидания, Лесаков. В субботу в десять жду в комнате отдыха! – Нина скрылась за поворотом, и последние слова донеслись уже с лестничной площадки.

- Приплыли, - глядя на тетрадку, как на дохлую мышь, буркнул я. – Где я, а где театр? Ну, студент, ну, погоди у меня! – вздохнул я, понимая, что отвертеться от участия в празднике вряд ли получится. – Да какой из меня черт, я же блондин! – неожиданно сообразил я и ужаснулся. – Надеюсь, девчонки не собираются меня перекрашивать?!

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Мало ли что до субботы произойдет. Может, меня вообще того, этого… В смысле, вернут обратно в двадцать второй год. «Угу, где ты благополучно сдохнешь от инфаркта на берегу родного отряда!» - тут же подсказал внутренний голос.

Я передернул плечами, прогоняя неприятные воспоминания. Что-то не хочется мне обратно, особенно если вариант возвращения ведет на тот свет. Удивительно, несмотря на всю катавасия, что здесь творится, я успел как-то незаметно для самого себя привыкнуть к новому телу, к молодой, здоровой и веселой жизни. Опять же девушка появилась вроде как… И не одна (внутри обожгло внезапным жаром, когда я вспомнил другую Нину и единственную горячую встречу с ней). Опять продинамил, вот я… чудак.

Невестка Пруткова отчего-то застряла в моей голове надолго. Я вымыл помидоры, почистил и нашинковал лук, подготовил сковородку и яйца, а перед глазами стояли жгучие Нинины глаза, фигура в пляжном платье и чарующий голос, которым она спрашивала одно и тоже последние десять минут: «Хочешь?»

Хочу, черт побери! Очень хочу! И повторения, и прочего-разного! И понять, почему ты, дорогая милая Ниночка, ничего не делаешь для поисков пропавшего свекра? Как минимум, пропади у меня тесть, я бы пошел по знакомым и сотрудникам с расспросами.

Обжаривая овощи на сковородке, прикидывал и так, и эдак, по всему выходило – не понимаю я чего-то во всей этой истории. Не все пазлы у меня на руках, оттого картинка и не сходится.

Помешивая лук, освобождал помидоры от кожицы и поглядывал на записку, которую притулил возле себя на колченогом столе. «ПРИХОДИ СЕГОДНЯ К ВОДОНАПОРНОЙ БАШНЕ В 9 ВЕЧЕРА. ОДИН. ПРИНЕСЕШЬ, ЧТО НАШЕЛ, УЗНАЕШЬ ТАЙНУ». Одно ясно: убивать меня вроде не собираются. Слишком много любопытных глаз вокруг. Тогда что?

Потребуют отдать карту, которую я нашел у архивариуса и надежно спрятал в моей комнате? В обмен на что? В голову ни черта не приходило, кроме фантастических идей. Отдам схему – получу денег? Правду? Ничего?

Разбивая яйца в булькающую помидорно-луковую массу, я вдруг припомнил странное поведение тети Гриппы. Что она там сказала? Не порть девочку? Я еще подумал, что она про Лену Блохинцеву, и что девчонка каким-то невероятным образом оказалась в общаге быстрее меня.

Задумчиво посолив шакшуку, я застыл над плитой, ожидая, когда белки схватятся и блюдо будет готово. Что конкретно сказала Агриппина в холле? Я задумался, вспоминая. В конце была угроза оторвать мне все, что отрывается это я помню. Завуалированная, конечно, но смысл и без перевода понятен.

Так, вот я захожу в прохладный сумрак общежитского вестибюля, ставлю велосипед и собираюсь подниматься к себе в комнату. В этот момент вахтерша меня окликает и неторопливо начинает выбираться из-за своей рабочей конторки.

Перед глазами одна за другой рисовались картинки. А дальше… я задумался и выпал из реальности, едва не упустив момент, когда нужно снимать сковородку.

- Черт! – выругался, отдергивая пальцы от ручки. Оглянулся в поисках прихватки, увидел чье-то полотенце, схватил и убрал посудину с огня. – Успел! – похвалил сам себя вслух.

Так, в общаге вроде почти никого, поем-ка я, пожалуй, прямо тут, на кухне. Тащиться в комнату со всеми причиндалами не хотелось, да и бардак в ней никто так до сих пор не убрал. Значит, решено, ставлю чайник и остаюсь здесь.

Плюхнув на стол не убиваемую советскую подставку по горячее, я поставил на нее сковороду уже практически захлёбываясь слюной. И только тут понял: у меня нет хлеба. Да твою ж дивизию! Хлеб - самое важное в процессе поедания яичницу! В том числе и шакшуки! Макать корочку или мякиш в жидкий желток, а затем собирать со сковороды самое вкусное – оставшиеся крошки, чтобы аж до блеска. Эх…

Я поколебался, выглянул в коридор и прислушался. Оставлять яишню на столе, чтобы отправиться на поиске четвертинки хлеба – такая себе идея. Когда вернусь, сковорода вместе с содержимым испариться в неизвестном направление. «Придется лопать без хлебушка», - огорченно подумал я.

Тут забулькал чайник, оповещая о том, что нагрелся, я поднялся выключить конфорку и увидел хлебницу. Я потушил плиту и открыл ящик, скрестив пальцы на удачу, клятвенно обещая вселенной вернуть свеженькую булку на место, если сейчас обнаружу хотя бы кусок черствого батона.

Довольный вернулся за стол, и с чистой совестью обмакнув кусок чьего-то вчерашнего хлеба в первое из трех яиц, приступил к позднему обеду или раннему полднику. Гречка с сосиской, которыми я позавтракал (или пообедал) в гостях у семейства Блохинцевых, куда-то испарились вместе с чувством насыщения. Оно и понятно, после приключений подземелье, поездке на велосипеде через весь город и потом еще в общежитие, еда сгорела как в мартене в молодом растущем организме.

Уплетая шакшуку, снова и снова, и снова возвращался к короткому разговору с теткой Гриппой. Что-то меня в нем смущало, но я никак не мог уловить конкретику. Ну, записка, ну побурчала тетка на меня из-за девушки. Хотя никак не могу понять, какое ей дело до моих отношений с Леной, это-во-вторых.

А во-первых, где она меня с ней видела, и что ей не понравилось в моем поведении, чтобы вот так взять и наехать на малознакомого парня за просто так? Может, она ей какая-то родственница? Но этот факт, думаю, Лена бы упомянула. Она же приходила ко мне в общагу и видела вахтершу. Тогда что?

Кусок шакшуки, который я так и не донес до рта, плюхнулся обратно в сковородку, когда до меня дошло, чем именно зацепил утренний диалог с охранницей.

«С двумя-то крутить много ума не надо», - раздался в голове скрипучий голос Агриппины.

«С двумя-то крутить … Крутить с двумя … - завертелось в голове. С кем двумя-то?» - Закидывая в рот последнюю порцию яишни с помидорами, подумалось мне. В общежитие я ни с кем не приходил, из него под руку ни с одной девицей тоже не выходил. Ночевать у меня никто не оставался. Не Светика же вахтерша имела ввиду? Так и с ней в вестибюле мы за эти дни ни разу не светились. Кто вторая-то? Разве что у настоящего студентка была какая-то пассия. Молодой, видный парень, по любому встречался с кем-то.

«Вот же черт!» - осенило меня. Так записку, похоже, принесла девушка, потому баба Гриппа и взбеленилась. Лену-то Блохинцеву она видела, сама, небось, ко мне в больничку и отправляла. Да и кто не знает дочку известного на весь города профессора? По любому все знают.

Вот вахтерша и решила, видимо, раз какая-то чужая девчонка принесла записку, да еще и на свидание зовет, значит, Лесаков такой-сякой крутит на стороне. В том, что Агриппина прочла записку, я нисколько не сомневался. Раз не в заклеенном конверте, значит, можно и полюбопытствовать.

Так, и кто же эта прекрасная незнакомка? Как мне теперь это выяснить? Устроить допрос с пристрастием нашей хранительнице морали? Кроме внешности, что наша бабулька может мне рассказать о той, которая передала послание?

Черт, девчонка в роли приглашающей стороны – это не просто неожиданно, это… это, елы-палы, просто ни в какие вороты не влезает. Откуда она взялась? Кто такая? Как связана с подземельями? Одни вопросы и никаких ответов.

Стоп, а с чего ты решил, друг мой ситный Леха, что речь идет о твоих приключения под землей и связанных с ними происшествиях? Я отодвинул пустую сковородку, вытащил записку, разложил её на столе и еще раз внимательно перечитал. Потому еще раз, и так раз пять подряд, пытаясь сообразить, о чем еще может идти речь в бумажке.

«ПРИХОДИ СЕГОДНЯ К ВОДОНАПОРНОЙ БАШНЕ В 9 ВЕЧЕРА. ОДИН. ПРИНЕСЕШЬ, ЧТО НАШЕЛ, УЗНАЕШЬ ТАЙНУ».

А что я нашел-то? Кроме карты и архива Федора Васильевича в последние дни в руки ничего не попадало, может, ошибочка вышла? Кто-то решил, что я клад отыскал? Ну, или на меня стрелки перевели в неизвестных поисках. Кстати, может речь, про пляжную работу?

После последнего аврала с сиренами и трупами люди черти что по городу болтают, это даже к бабке ходить не надо, чтобы понять.

«А ведь я нашел, точно!» – вспыхнуло в голове.

Глава 2

Перед глазами всплыл изящный женский профиль, вырезанный из белой кости, незамысловатая оправа. Сердце дернулось в предвкушении? Неужто я подобрался к человеку, который свободно разгуливает по подземельям и знает их тайны хотя бы частично?

Осталось только выпросить у Лены брошку, причем таким образом, чтобы девчонка не увязалась за мной. Как это сделать – ума не приложу. Эх, надо было себе забрать под предлогом «не потеряю». Но, как говорится, поздно пить боржоми, когда почку вырезали.

Хорошее настроение испарилось, накатило раздражение. Я подорвался из-за стола, подхватил грязную посуду, отправился к раковине наводить порядки. Парадоксально, но факт: терпеть не могу мыть тарелки-ложки-плошки, тем не менее, процесс помогает сосредоточиться над сложной задачей и с последней вымытой тарелкой всегда приходит решение.

В этот раз способ не сработал, одна сковорода с вилкой слишком мало для мозгового штурма. Но зато вернулось нормальное настроение. Ладно, схожу вечером на разведку, погляжу, кто меня встретит, а там видно будет.

С этими мыслями я повесил на место сковородку, воткнул вилку в банку, вытер крошки со стола и покинул кухню с надеждой, что по пути в комнату не нарвусь на очередную активистку, которой я предыдущий когда-то что-то пообещал и не выполнил.

Мне повезло, по дороге я никого не встретил, никто не перехватил и не заметил. Общага вымерла. Только с верхнего этажа время от времени доносились сердитые возмущенные голоса, поминающие какую-то мать: пацаны делали ремонт. Надо хоть глянуть, когда моя очередь заступать на вахту.

Женька по-прежнему отсутствовал, я оглядел наш бардак, вздохнул и решил все-таки навести порядки. До девяти вечера уйма времени, а в процессе глядишь, и возникнут какие-нибудь нужные мысли.

Управился я часа за три, теперь сидел и медитировал на кучу грязной одежды, пытаясь сообразить, где ее постирать и потом высушить. Так ничего не придумав, сложил барахло в пакет и оставил возле кровати, чтобы не забыть про него и решить вопрос позже. Да и честно говоря, не стояло на стирку. Плескаться в тазике, как енот, такое себе удовольствие. Чистые трусы, носки, футболки еще имеются, значит, ПХД (парко-хозяйственный день) откладывается на выходные.

Разобравшись со стиркой, сгреб три пакета мусора и отправился выносить. На обратном пути решил пристать к бабе Гриппе с вопросами. Но вахтерша меня опередила.

- Ты куда это? – остановили меня вопросом на вахте.

Чуть прищурившись, хозяйка вестибюля окинула меня подозрительным взглядом, требовательно поинтересовалась:

- Куда идешь?

- Так мусор вынести, - удивился я вопросу, поднял руки и показал мешки.

- В пакетах? – уточнила дотошная тетка.

- Ну да, в пакетах, - я пытался понять, чего она от меня хочет, и никак не мог въехать. – А в чем еще?

- Ведра, что ли нет?

- Не нашел, - пожал я плечами, и дернулся на выход.

- А ну, стой, - приказала баба Гриппа и вышла из-за своей конторки. – А ну-ка, перелаживай вот сюда свой мусор. Что там у тебя?

- Мусор, - машинально ответил я, крыша, что ли у вахтерши от жары поехала? На кой черт перекладывать-то?

- Скидывай сюда, кому говорю! – вахтерша шустро подтолкнула меня к мешкам, которые стояли в углу. – Сбрасывай, а пакеты мне отдашь.

Я опешил: на кой ляд ей грязные пакеты? Они, конечно, относительно чистые, объедок в них нет, но всякого хлама, натыканного по всем углам в нашей комнате, пыли и прочего хватало. Включая кусок засохшего и позеленевшего куска хлеба и горсти окаменевшей сушки, которую я нашел под кроватью у Женьки.

- Да зачем они вам, теть Гриппа? – недоумевал я, но твёрдая рука настойчиво толкала меня в спину.

- Ты, Лешка, хоть и умный, но дурак! – заявила вахтерша. – Кто ж такие пакеты вместе с мусором выкидывает? Их же постирать можно, высушить и к делу пристроить. Гляди, какая красота, - отобрав у меня освобожденный кулек, любовно его разгладив, едва не мурлыкала баба Гриппа. – Ты глянь, какие розы-то, а? У нас таких и нет. Ну, чего встал? Сыпай остальныое и топай, куда шел.

- Так я мусор шел выкидывать…

- Выкинул уже, молодец! – отбирая у меня третий пакет, объявила баба Гриппа. – Только не вздумай вдругорядь сюда еду выкидывать, - строго пригрозила вахтерша. – Это строительный хлам, в конце неделе вывезут. А еду чтоб в мусорный бак сносил, уяснил?

- Так точно, - машинально ответил я и пошел на выход.

Да уж… Я и позабыл, что это такое – стирать пакеты и вывешивать их на балкон сушиться, чтобы использовать до предела. Пока ручки не оторвутся, или уж совсем краска облезет, только тогда рачительная хозяйка засовывала кулек в мусорное ведро и с чистой совестью с ним прощалась.

Вспомнился родной двор, и вонючая мусоровозка, которая приезжала вечером часов в пять и нужно было тащиться к ней с противным ведром, которое так и норовило стукнуть меня по ногам. Выносить мусор было моей семейной обязанностью.

Водитель-мусорщик колотил в колокол, и к машине стекался народ из четыре окрестных пятиэтажек. А потом надо было пробраться сквозь толпу теток и других жителей и перевернуть ведро в раскрытый контейнер, из которого неимоверно воняло.

Еще приходилось ждать, когда водила утрамбует наваленные отходы, при этом отойдя подальше, чтобы на тебя не брызнуло чем-нибудь изнутри. Затем вывернуть ведро и со всей силы долбануть о борт машины, чтобы вывалилось все, включая вонючую газетку – обязательный атрибут, который все без исключения стелили на дно.

Я искренне радовался, когда в возле нашего двора поставили огромные мусорные баки. Обязанность выносить мусор никуда от меня не делась, но не нужно было ждать, когда приедет машина.

Я вышел на порог общежития и зажмурился. Солнце щедро поливало улицу жаром, тень не спасала. Потоптавшись, решил сходить за квасом и вернуться обратно в общагу, пару часиков поспать. Неизвестно, как повернется наступающий вечер, а подъем на рассвете рано или поздно даст о себе знать.

У бочки с квасом по традиции змеилась очередь. Пристроившись в хвост, я занял место за девчонкой лет десяти, а сам отошел в тень раскидистого клена. Очнулся от начинающегося скандала. Противным голосом продавщица требовала у девчушки оплатить покупку. Ребенок молчал и испуганно таращился на грозную тетку в синем переднике.

- Тебе мамка денег дала?

- Дала, - шепнула девчушка.

- Ну, так оплачивай и не задерживай очередь, - рявкнула тетка.

- У меня их нет, - замотала головой девчушка.

- Потеряла?

- Нет, - слезы закапали с длинных ресниц.

-Потратила что ли?

- Нет, - еще тише пискнула малышка.

Я отлип от ствола и подошел поближе.

- Девочка, - раздражённым голосом окликнул ребенка пузатый мужик в панаме. – Отдай тете деньги и не задерживай очередь.

- Не-е ма-а-гу-у, - девчонка судорожно вздохнула, пытаясь сдержать слезы.

- Да почему же, деточка? - встряла интеллигентного вида дама в широкополой шляпе. – Мама дала тебе денежку?

- Да-а-ала, - протянула девчушка, переводя перепуганный взгляд с грозной продавщицы на интеллигентку.

- Так отдай их тетеньке, вот этой, - рука указала в сторону торговки. – Потом возьмешь баллончик пойдешь домой, - продолжала сюсюкать дамочка.

- Я… не могу, - вздохнула девочка и покосилась на продавщицу.

- Да ты издеваешься, что ли? - рявкнул пузан. – А ну, немедленно отдала деньги и пошла отсюда!

- Эй, а ну давайте-ка потише себя вести, - встрял я, подходя ближе и становясь за спиной девочки. – Она и так боится.

- Это твоя, что ли? Так отдавай деньги, и проваливайте отсюда! – накинулся на меня дядька.

- Не моя, но тон смени, - в упор глядя на мужика, сдержано ответил я и, подумав, добавил. – Пожалуйста.

- Да ты кто такой? – завёлся толстый с пол-оборота.

- А ну тихо, граждане! – рявкнула продавщица, и очередь испуганно притихла. – Так, парень, это твоя малявка?

- Нет, ребенок не мой, - отказался я. – Но орать на нее не нужно, ей и так страшно. Сейчас все выясним. Эй, малышка, - я присел на корточки и заглянул в мокрые глаза. - Ты как? Не бойся, я тебя не дам в обиду

- Да что вы с ней возитесь! – толстяк никак не мог угомониться. – Заберите у нее квас, и пусть идет отсюда.

- Ишь ты, какой умный выискался, а за товар ты платить будешь? – моментально взъелась продавщица.

- Почему это я должен платит за чужого ребенка? - возмутился дядька. – Пусть сходит домой и принесет деньги!

- Тогда стой и помалкивай! – припечатала тетка и объявила. - Пока не разберусь, квас отпускать не буду, - отрезала работница торговли.

- Вернется она, как же, жди! – насмешливо фыркнула какая-то дамочка из очереди. –

– Ну, выяснил? Куда она деньги дела? Потеряла?

- Минуточку, - я протянул ладонь и осторожно вытер слезы с покрасневших от стыда и страха щек. – Скажи, пожалуйста, тебе мама денежку давала за квас?

- Да-а-вала, - кивнула девчушка, крепко сжимая в кулачках пояс сарафана.

- Ты их потеряла?

- Не-е-т, - замотала головой малышка.

- У тебя их отобрали?

- Нет, - чуть спокойней ответила девочка.

- Ты их спрятала, чтобы не потерять? – продолжал я допытываться под напряженное молчание очереди.

- Да-а-а, - русые хвостики на голове у ребенка закивали в такт ответу.

- А куда ты их положила, когда шла за квасом? – уточнил я, начиная подозревать неладное.

- В би-и-до-о-он! – всхлипнула мелкая и разревелась.

Через секунду толпа разразилась хохотом, не смеялись только продавщица и я. Торговка поджала губы и сосредоточено пялилась на тару, пытаясь сообразить, как достать оттуда монетки. Я же сдержанно улыбался, чтобы не расстраивать и без того расстроенную малышку.

- Не боись, сейчас все решим, - подмигнул я девчушке. – Ты только не плачь, ладно? – попросил и поднялся с корточек. – Сколько за квас?

- Тридцать шесть копеек, - буркнула продавщица.

- Держите, - протянул я рубль и добавил. – А меня большую, пожалуйста.

Очередь оживленно обсуждала происшествие, толстяк недовольно поглядывал на меня, осуждающе поджав губы. Но мне было плевать, чего он там себе надумал, главное, чтобы больше не лез ни к ребенку, ни ко мне.

Забрав свою сдачу, я протянул девчушке бидон, а сам подхватил пол-литровую кружку с квасом, которую протянула мне недовольная торговка.

- Ну все, беги домой, - сказал я малышке, собираясь снова нырнуть в тень и спокойно выпить кружечку кваса.

- А как же денежка? – пропищала девчонка. – Как я вам ее отдам?

- Да никак, - отмахнулся я. – Все в порядке, солнышко, беги домой, мама небось уже волнуется.

- Нельзя так к деньгам относится, - возмутилась интеллигентка из очереди. – Девочка права, идите с ней, и пусть мать вернет вам деньги.

- Правильно, нечего нахлебников плодить, - обрадованно поддержал дядька, видать, дома поскандалить не с кем было.

- Спасибо, граждане, - громко поблагодарил я. – С деньгами своими я уж как нибудь сам разберусь, - улыбнулся вежливо, отвернулся от толпы и нырнул поглубже в тень под дерево.

Народ немного стих, но продолжил обсуждать случившееся, уже без нас.

Притулившись к стволу, я заметил, что упрямый ребенок все равно пошел за мной и теперь стоит и смотрит на меня, склонив голову к плечу, двумя руками удерживая бидон с квасом.

- Вы пейте, пожалуйста, я вас подожду, - упрямо глядя на меня, пискнула она.

- Иди домой, ну, кому говорю, - отхлебнув кваса, я попытался её прогнать.

- Нет, так неправильно, - покачала головой девчушка, не двигаясь с места.

- Ну, хорошо, давай договоримся по-другому, - снова присаживаясь на корточки, начал я издалека. – Давай сделаем вот как. Сейчас я тебе помог, выручил, правильно?

- Да, - кивнула малышка.

- Вот. Давай договоримся, ты отдашь мне долг не сейчас, а попозже. Когда вырастешь и станешь работать и получать зарплату.

- Но как же я вас тогда найду? – засомневалась девочка.

- Тебе не придётся меня искать. Просто однажды какой-нибудь мальчик или девочка потеряют деньги, или случится вот такая история, как у тебя. Так вот если ты увидишь такую беду, тогда вспомнишь про меня и просто поможешь испуганному ребёнку, заплатишь за его покупку. И мы с тобой будем в расчёте. Договорились?

- Хорошо, - сомнения не покидали малышку. – Но разве так можно?

- Нужно, - поднимаясь, заверил я. – Так что, мы с тобой договорились?

- Договорились, - кивнула девчушка.

- Все, беги домой, а то мама будет волноваться, - скомандовал я.

- Спасибо, - пискнула повеселевшая егоза и бодро зашагала по своим делам.

Я же допил квас, вернул кружку продавщице, и в хорошем настроении отправился обратно в общежитие. Жизнь, как говорится, хороша! Особенно когда судьба дает тебе второй шанс. Мне все больше и больше нравилось в этом времени. Мысли начали устаканиваться, я перестал метаться от одного к другому, практически придумал, что делать и как жить дальше. Решил следовать первоначальному плану и разбираться с проблемами по мере их возникновения.

Радует, что я в курсе будущих событий, в моих силах изменить некоторые ситуации. Нет, спасать Советский Союз я по-прежнему не горел желанием, для этого нужно быть не просто семи пядей во лбу, но хорошо знать историю и находится где-то на самых верхотурах власти, чтобы иметь возможность влиять на события.

Ни первым, ни вторым я не обладал. Строить карьеру, пробиваться на прием к генеральному секретарю, рваться к власти, чтобы получить призрачную надежду на изменение истории – глупость. Лучше заняться тем, чем я владею в совершенстве. Спасением людей.

Ну а что, российский корпус спасателей организовали только в девяностом и вплоть до девяносто четвертого почти каждый год выходили все новые и новые приказы и постановления, расширяя полномочия. Пока, наконец, в девяносто четвертом не был принят окончательный закон, который и положил начало нашей деятельности с правовой точки зрения.

До этого в стране активно развивали гражданскую оборону и знаменитый ДОСААФ - добровольное общество содействия армии, авиации и флоту. Материальная база у гражданки к моменту развала СССР была не просто шикарная, я бы сказал грандиозная. Частично её используют и сейчас, в смысле, в моем времени.

Если подойти по уму, можно будет не только сохранить, но и укрепить и расширить систему гражданской обороны и общества. Заодно ускорить создание единой государственной системы по прогнозированию, предотвращению и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. Проще говоря, намного ускорить сроки организации МЧС, минуя многочисленные преобразования и реорганизации.

Тем более, часть этих прогнозов я смогу и сам подсказывать, надо только понять, как все провернуть, чтобы меня в психушку не упекли с моими предсказаниями. И тут возникает проблема: чтобы во всем этом вариться, мне придется забыть свою не любовь к должностям и званиям. Простой советский спасатель – что он может в одиночку? Ничего.

Значит, придется расти и строить карьеру, чтобы получить возможность влиять на решения и ситуации. Хотя карьерный рост и большие звезды на погонах тоже не панацея от идиотских приказов вышестоящих товарищей, а впоследствии господ. Пробела начальников в том, что они не умеют слушать и слышать. Страх потерять теплое местечко застилает глаза и закупоривает уши.

«Ну, что Леха, готов к труду и обороне за жизнь во имя жизни? Всегда готов», - скептически ответил сам себе, ныряя в прохладу общежития. Вахтерша проводила меня взглядом, но никаких записок в этот раз не передавала, чему я был несказанно рад. Как и отсутствию Женьки в нашей комнате. Раздевшись до трусов, я с наслаждением растянулся на кровати, и вырубился, едва моя голова коснулась подушки.

Глава 3

Проснулся я внезапно, словно меня кто-то разбудил. Попытался поймать отголоски сна, но не успел. Неприятно удивила тишина, даже с улицы через распахнутые окна не долетало никаких звуков. В комнате по-прежнему никого не было. Перебранка строителей, под которую я засыпал, тоже стихла. Полежав минут десять в полной тишине, не удержался и ущипнул себя.

«Черт, перестарался», - поморщился я, окончательно приходя в себя и убеждаясь в том, что не сплю. Кинул взгляд на будильник и решил поваляться еще полчасика, время позволяло.

В голове еще крутились обрывки сна, который я не помнил, непонятная тревога не отступала. Но в целом вернулась бодрость духа и прибавилось сил для новых приключений.

Вспомнил про записку, мысленно прогнал текст, и задумался: идти к Лене за брошкой или не посвящать сумасбродку в происшествие? Что хочет от меня неизвестный, вернее, неизвестная: все-таки карту, которую я нашел в доме архивариуса? Про брошку никто не знал. Разве что в том тайнике она лежала не просто так.

Собственно, ни то, ни другое тащить на первую встречу я не собирался. Сначала изучу обстановку, пойму кто и что от меня хочет, и нужна ли мне информация, которую предлагают в обмен. Заодно постараюсь выяснить, ни в чем не признаваясь, что конкретно нужно человеку, написавшему записку: брошка или карта. А то сболтну лишнего, и товарищ сразу захочет и то, и другое, и переночевать.

Разработав примерную стратегию, я вскочил с кровати, потянулся, пару раз наклонился и присел, разгоняя кровь в жилах. Все-таки, хорошо быть молодым и спортивным, ничего не болит, не щемит, ни щелкает. Живи – не хочу. И вот это не хочу в моем времени все чаще и чаще толкает молодежь на глупости. Обидно.

«С жиру бесятся, – сказала бы мама. – Побесятся, и на работу пойдут. Когда детки родятся, Клава, и вовсе не до глупостей станет, сразу повзрослеют». Обычно этими словами мамтушка утешала соседку, когда та жаловалась на своих великовозрастных детей.

Ну да бог с ним, с прошлым. Здесь и сейчас я непросто чувствовал, а был молодым и сильным, заодно и здоровым.

Закончив разминку, я задумался, что брать с собой на вечернее рандеву? Тащиться после встречи на Кирпичики и лезть по ночи в подземелье меня не прельщало. Но рюкзак все-таки решил прихватить, мало ли куда нелегкая занесет.

Собственно, сборы были недолгими: проверить фонарь, складной походный набор, закинуть найденную в процессе уборки веревку. Подумал и решил на всякий пожарный залить термос крепким сладким чаем, ну и набрать чистой воды во фляжку. Заодно прихватил плотную спортивную куртку: если придется спускаться все-таки под землю, не помешает.

Собрав рюкзак, переоделся в брюки потемнее и пострашнее, присел на дорожку, прикидывая, ничего ли не забыл и размышляя, на какой черт я упаковался, как в поход? Собирался же просто прогуляться и понаблюдать за местом встречи.

Если ситуация покажется мне нормальной, выйду и поговорю с незнакомкой. А если заподозрю подставу, буду определяться на месте: или провоцировать на действия, или отказаться от встречи, но проследить за товарищем, когда он (или все-таки она?) поймет, что меня не будет.

Часов в восемь вышел из общаги и потопал пешком в сторону водонапорной башни. Велосипед брать не стал, куда его там привязывать? Да и в засаде с ним не постоишь, обязательно кто-нибудь из пацанов привяжется с расспросами. И так не знаю, где спрятаться, чтобы бдительные дворовые бабульки не заметили и не пристали. Ладно, сориентируюсь на месте.

Как вариант, подсесть к мужикам, по любому соседи после работы и домашних дел собираются вечером во дворе в домино поиграть, в карты перекинуться, на крайний случай в шахматы или шашки сразиться. Но тогда не избежать знакомства и расспросов. Короче, определюсь по факту.

За размышлениями я не заметил, как добрался до генеральского дома. Остановился на дорожке, которая шла мимо летного училища через придомовую территорию и присмотрелся. Во дворе ожидаемо играли дети. Столик оккупировали мужики, собираясь играть в домино. На самой первой скамейке, как я и предполагал, восседали пожилые Штирлицы в юбках и платочках.

Самое стратегическое место – видно все и со всех сторон. Скамейка стояла напротив первого подъезда под раскидистой ивой. И разместил ее умелец, как специально, под таким углом, чтобы и за двором можно было наблюдать, и мужичков контролировать, и дорожку, которая мимо дома идет, из вида не упускать.

Ладно, не больно-то и хотелось, пройду по другой стороне, по кварталу, дойду до конца улицы и перейду через дорогу к девятиэтажке, посмотрю из-за угла на башню с другого торца и решу. Эх, жаль, из подъезда понаблюдать не получится, все лестничные окошки выходят на улицу, а не на задний двор. Ну да ладно, попробую последить со стороны, из-за угла. И буду надеяться, что бабульки в сумерках плохо видят и поленятся к мне приставать.

Черт, с рюкзаком я все-таки лоханулся. Хотя можно сделать вид, что приезжий, и сыграть заблудившегося командировочного. Точнее, студента, командировочный из меня так себе, слишком молод. Да и гостиниц в военном городке всего одна, мимо которой не пройдешь. И та, насколько помню, ведомственная.

Короче, разведка местности толку не принесла. Незаметно спрятаться и наблюдать не откуда-то со стороны не поучится. Пришлось шагать к дереву, за которым я скрывался, когда наблюдал за башней и встретил Лену. От бабушек вроде далеко, значит, с разговорами приставать не будут.

Определившись, я вернулся вдоль многоквартирного дома назад, свернул за угол, огляделся и неторопливо зашагал к дереву. Разместился за стволом и принялся наблюдать. По идее, тот, кто назначил мне встречу должен подойти или со стороны моря, или кварталу, откуда пришел я. Посмотрим.

Ждать пришлось недолго. Ровно в девять со стороны моря показалась знакомая фигура. Я даже попутал немного, решил – случайность. Но нет. Парень подошел к водонапорной башне, повертел головой, обошел ее по кругу и остановился у входа.

«М-да, неожиданная встреча намечается», - подумал я, но выходить не торопился. Мало ли с кем пришел Игорек, понаблюдаю, посмотрю. Вертлявый нервничал, переминался с ноги на ногу, чесал то нос, то руку, суетился и все время оглядывался.

«Да что ж ты дерганный такой, - хмыкнул я. – Прям как вша в банный день. Или не один пришел, а с подмогой?» Но вокруг больше никого не было. Так, случайные прохожие и нарядные отдыхающие, прогулочным шагом дефилирующие в сторону Городского парка.

Подождал еще немного и решил все-таки встретиться с Игорем. Лично у него я ничего не брал, любопытно узнать, что ему надо? Может, удастся понять, с кем он связан, заодно выяснить, что происходит.

Я отлип от ствола и неторопливо двинулся в сторону вертлявого, опустив голову и сгорбив спину, чтобы Васильков не сразу меня признал. Все-таки странно, если записку принесла какая-то девчонка, из-за которой взбеленилась баба Гриппа, то почему на встречу пришел Шкура? Интересно, почему у него все-таки погоняло такое дурацкое? Шкурничает?

- Здорово, Игорек, - окликнул я парня, подходя вплотную и поднимая голову.

- Мля… напугал… - вертлявый отшатнулся от меня, пригляделся.- Ты че подкрадываешься, Леха? Хех… напугал, леший… ну ты… ха-ха… - Игорек нервно хохотнул и огляделся по сторонам.

- Да один, я один, можешь не оглядываться, - хмыкнул я, в упор разглядывая Василькова.

- Да ладно че ты… я так… чисто глянуть…

- Что хотел?

- Я?

- Ну не я же.

- А… так это… Лех, меня тут попросили передать… Ты верни, что взял… чтоб, значит, проблем не было… и разбежимся. Ты принес? – Игорь глянул на меня с надеждой.

Видно было, ему явно не по себе, и он хочет побыстрее отсюда слинять. Черт, неужто засада и будут меня опять бить по моей многострадальной головушке? Я переступил с ноги на ногу, при этом чуть сдвинувшись в сторону. У Василькова бегали глазки, он смотрел куда угодно только не на меня.

- Уточни, что я должен был принести? – делая еще один шаг, попросил я, стараясь незаметно мониторить окрестность и не оказаться спиной к водонапорной башне. Я помнил, что там есть вход и что он заколочен. Но кто его знает, может с другой стороны есть дополнительный выход через окно и сейчас за башней вполне может кто-то стоять и ждать отмашки.

- Леший, ну че ты придуриваешься, а? – психанул Васильков. – Ну че ты, в самом деле. Я ж по-хорошему, по дружбе…

- Так и я как человек, - мне пришлось снова переступить с ноги на ногу, чуть отступая назад и разрывая дистанцию между собой и Игорем.

- Лех, ну че ты ну правда ну отдай а?

- Игорь, что конкретно я должен отдать, если я ничего у тебя не брал? – со всей серьезностью заявил я.

- Издеваешься, да? – вскинулся Игорёк и сжал кулаки.- Ты это.. ты прекрасно знаешь, что ты взял. И у кого!

- Вот в этом месте поподробней, и не дергайся ты так, не буду я тебя бить, - хмыкнул я, доводя Василькова до ручки.

- Чего? Ты че удумал? Я просто… меня попросили, я пришел и все! Это твои дела! Отдай вещь и я пойду, сами разбирайтесь.

- Игорь, давай-ка сначала, кто тебя послал и зачем? – вздохнул я.

Не люблю вот таких, как Шкура, вертлявые, скользкие, ударят в спину первыми и не раздумывая. Таких как раз и используют для мелких пакостей, как шестерок «принеси-подай».

Игорек задергался еще больше, замялся, не зная, что сказать. По всему выходило, говорить о том, кто его прислал, было не велено. Но попробовать стоило, вдруг расколется. Такие, как он, обычно долго не держатся, особенно если им сделать больно. Бить я его не собирался, но пригрозить – почему бы и нет?

- Так что, говорить будешь или как? – улыбнулся я своей самой вежливой улыбкой.

- Да пошел ты! – Васильков отступил на шаг. – Ты че, Леха? Меня просто послали, оно мне надо? Оно мне не надо! Но ты лучше отдай, вот отвечаю, Леший. Там серьезные люди, с ними лучше по-хорошему.

- Ты еще мамой поклянись, – хмыкнул я.

- Чего?

- Ничего, проехали. Ты мне конкретно скажи: что от меня хотят? Какую вещь я, с точки зрения твоих работодателей, у них отжал и должен вернуть?

- Ну че ты, как маленький. Какие работодатели! - психанул Игорек. – Ты в Лиманский ездил?

- Ездил, - подтвердил я. Значит, все-таки карту требуют.

- В доме у старикана был?

- Был, - кивнул я. – А ты откуда знаешь, что я там был?

- Так эта… - Васильков растерялся и не знал, что сказать.

Я-то понимаю, что он меня видел, и, скорей всего, следил тогда в посёлке, когда Анна Сергеевна его шуганула от дома архивариуса. «Хотя не факт, - мелькнула мысль. – Не зря же он выпытывал у меня в рейсовом автобусе, к кому я ездил в Лиманский. А я ему еще про тетку внезапно объявившуюся наболтал и про конспекты…»

Но в разговоре со мной Игорек не упоминал, что был в посёлке, и уж тем более, что околачивался рядом с домом Федора Васильевича Лесакова.

- Темнишь ты что-то, Игорек, - покачал я головой и сделал вид, что собираюсь уйти.

- Та погоди ты, - испугавшись, что я и правда сейчас свалю, Васильков дернулся и схватил меня за руку.

- Полегче, Шкура, - процедил я, стряхивая костлявую ладонь со своего рукава. – Руки не распускай.

- Да я это… Лех, ну, че ты, в самом деле! Да отдай ты им эту карту и все! Больше тебя никто не тронет, и милуйся потом хоть с докторской дочкой, хоть с… - Игорек запнулся, испуганно глянул на меня, понимая, что едва не проговорился. – Отдай карту и все дела. Ну зачем она тебе? А? – увещевал меня Шкура, пользуясь моим молчанием.

«С Ниной… - договорил я про себя. – Больше я ни с кем в этом году не миловался. Вряд ли Васильков говорил о прошлых отношениях студента. Уверен, с Леной Блохинцевой младший Лесаков до меня не был знаком».

Васильков продолжал что-то бубнить. Уговаривая меня, я смотрел на него и не слышал.

«Значит, Нина – неслучайное знакомство. К студенту, видимо, присматривались, и хотели использовать для какого-то дела. Может, как раз хотели подослать к архивариусу. Тем более, Федор Васильевич сам искал предположительно внука. Интересное кино вырисовывается. По всему выходит, несостоявшаяся драка на пляже – инсценировка. И угрозы вызвать милицию в адрес хулиганов из уст знойной красавицы Нина– тоже. Все для того, чтобы познакомиться со студентом и продолжить как будто случайное знакомство уже в более интимной обстановке. А потом мальчик должен был стать щеночком на поводке, который выполнит все, что от него попросит Нина. Предполагаю, Алексея планировали влюбить в красотку, и держать под контролем».

- Карту, говоришь… - перебил я Игорька, который, обрадованный моим вниманием, разливался соловьем, убеждая не дурить и отдать карту.

- Ну, да, - обрадовался Васильков. – Так что? По рукам? Ты мне карту и расходимся? – парень нетерпеливо переступил с ноги на ногу, видно было как ему не терпится свалить по своим делам.

- Видишь ли, какое дело, Игорек, - протянул я. – Нет у меня карты.

- В смысле? – опешил Шкура. – Да ты че, Леха, - распсиховался. – Да ты знаешь, что они со мной сделают. Да ну, ёлы-палы!

- Кто они, Игорек? Ты мне расскажи, а мы вместе подумаем, как тебе вытащить из передряги? А? – вкрадчиво начал я.

- Никто, человек один! - испуганно отмахнулся от моих расспросов Васильков. – Ты куда карту дел? А?

- Да никуда, лежит себе в надёжном месте, - весело улыбнулся я. – Решил не брать с собой только и всего.

- Ты че, дурак?

- Я-то умный, а ты? – сочувственно поинтересовался у дерганного Игоря.

- Нормальный… А что? – опешил Васильков от вопроса.

- Ну, раз, нормальный, должен понимать, что на первую встречу с неизвестным человеком, который просит придти ночью непонятно куда и одному, нужные вещи не берут, мало ли что может приключиться.

-Что приключится?

- Например, по башке стукнут, или еще чего.

- Зачем?

- Вот и я говорю: зачем, - с этими словами я похлопал Игорька по плечу и выдвинул встречное предложение. – Ты во что… Ты ступай к тому, кто тебя послал, и скажи: так мол и так, отказался Лесаков отдавать карту через вторые руки. Хочет лично встретиться и все обсудить. Ясно-понятно?

- Ага… А зачем?

- Что зачем? – уточнил я.

- Зачем тебе с ней встречаться?

- А познакомиться хочу, - улыбнулся я, пропустив мимо ушей зацепку.

- Нафига? Ты и так…

И снова, здравствуйте, как говорится. Я безмятежным взглядом смотрел на Игоря, в очередной раз делая вид, что не услышал оговорку. Васильков нервно дернул плечом, но вроде поверил, что я прошляпил его болтовню.

- Ладно, передам. А когда встреча?

- Ну, завтра я весь день на смене, освобожусь только к вечеру. Пока домой доберусь, все дела… Не раньше восьми-девяти часов, думаю. А где, мне без разницы, главное, чтобы народ вокруг был. А то мало ли, опять кто-нибудь захочет меня по голове кирпичом огреть.

- Это не я, ты че Леха, - открестился Игорек от моего сотрясения.

- Верю, потому и говорю – только в людном месте. Все, бывай, мне пора. Где меня найти ты знаешь, - с этими словами я развернулся и зашагал в сторону Городского парка.

Очень хотелось остаться и залезть в водонапорную башню, пройти по тоннелю известным с детства маршрутом, но я не рискнул.

Во-первых, делать этого при Игорьке не стоило от слова совсем. Хотя любопытно посмотреть, станет он меня отговаривать от этой авантюры или нет.

Во-вторых, я по-прежнему не знал, что за человек выходил ранним утром из подвала башни. Но зато, кажется, только что выяснил, кто назначил мне сегодняшнюю встречу. И, если мои подозрения подтвердятся, то картина начнет складываться.

Глава 4

Не оглядываясь, я зашагал по дорожке мимо генеральского дома в сторону Городского парка, прикидывая, что теперь делать? Вернуться в общежитие и завалиться спать, потому как завтра придется выходить на работу? Или почувствовать себя героем остросюжетного приключенческого фильма и отправиться на Кирпичики, чтобы залезть в коллектор и попробовать проверить свою догадку насчет закольцованного помещения?

Рюкзак оттягивал спину и призывал дух авантюризма, которым я сильно переболел по молодости. Здравомыслие требовало не маяться дурью, вернуться в корпус и завалиться спать. Утро вечера мудренее, и все такое.

В конце концов, ноги сами привели меня коротким путем через знакомые дворы в сторону моего бывшего дома. Во мне тлела смутная надежда: встречу отца, и мы с ним поговорим по душам обо всех нюансах этого странного дела. Один на один.

Но мои мечтам не суждено было сбыться. Вывернув из-за угла серой пятиэтажки, которая стояла перпендикулярно нашему многоквартирнику, я чуть ссутулился, стараясь быть незаметным, прошел по тропинке до угла следующего здания. Лавочка возле нашего подъезда пустовала. Причем отсутствовали даже тетушки среднего возраста, которые вечерами любили посплетничать на скамейке, щелкая семечки.

Кстати сказать, семки подсолнечника, семАчки (непременно именно так), семухи на Кубани – это особый вид искусства, как кумыс в Казахстане. Разной прожарки, чистые или немытые, крупные «пузанки» или мелкие «белочки». Мы в детстве знали всех бабулек, которые торговали самыми вкусными жареными семечками на кварталах по дороге к морю, возле парка, на стихийном военно-городском рыночке.

Мелким я очень любил упросить бабушку налузгать мне миску семок, чтобы затем запустив ладошку в тарелку, сгрести жменьку бубушек (очищенных зернышекк), запрокинуть голову, закинуть их в рот, чтобы ни одной не потерять, и жевать, раздувая щеки от наслаждения. Вкуснотища!

Семачки – это отдельная любовь. На зиму моя семья, да и не только наша, обязательно запасалась сырыми крупными зернами, чтобы зимними вечерами жарить их на чугунной сковороде. После прожарки семки обязательно высыпали на газетку еще горячими, чуть остужали, затем заворачивали в бумагу и укутать сверток в покрывало, или засовывали под большую подушку, чтобы настоялись.

Затем семечки доставали, пересыпали в большую глубокую тарелку или оставляли в газете, и наслаждались вкусом. Обычно мы с родителями собирались в зале и смотрели интересное кино по телевизору, или играли в лото, щелкая семечки.

«Маслобойня заработала», - шутила мама, накручивая из газеты три пакетика для шкурок. Скорлупки всенепременно нужно было сплевывать в кулек, ни в коем случае не расщелкивать пальцами. Это как с варениками: вишня для них обязательно берется с косточками. Просто потому что так вкуснее.

С тех пор так и повелось в моей жизни. Пару раз в месяц всегда покупаю большую пачку семечек в супермаркете, чтобы провести вечер в компании хорошей кинушки или книжки. Лузгая зерна и добывая бубушки.

В моем времени бабульки с кварталов исчезли вместе с железными тазиками, до краев наполненными семками, накрученными кулечками под больший или маленький стаканчик, и желтовато-коричневыми петушками на палочке, которые старушки варили дома из сахара. А вместе с ними испарились с кварталов уличные водопроводные колонки, исчез провинциальный колорит кубанского приморского городка.

Я прошел через собственный двор, поглядывая на окна, в которых горел свет. Значит, мы с родителями дома, готовимся ко сну. Точнее, спать скоро отправят меня маленького, а отец с матерью скорей всего еще посидят под телевизор, обсуждая прошедший день и строя планы на завтра, почитают и лягут спать.

Столько лет прошло со дня их гибели, а я до сих пор скучаю и корю себя за то, что редко бывал у них в гостях. Работа, работа, бесконечная работа… Даже Галка не могла мне объяснить важность семейных встреч, хотя очень старалась.

Иногда жена ворчала, что семья для меня как отдельная форма жизни, словно не люди. И во время катастрофы я кинусь спасать родню в последнюю очередь. Потому что люди – это пострадавшие, а семья – она никуда не денется, на то она и семья. М-да… Ошибочка вышла, Алексей Степанович, большая такая жирная ошибочка. Хотелось бы исправить, да поезд ушел и не обещал вернуться.

Теперь к чувству вины прибавилось еще и сожаление: сколько раз я собирался разобрать отцовский архив, да так и не дошли руки перебрать старые бумаги ни на даче, ни у себя дома. Все-таки, попав в этот год, познакомившись с отцом в другом теле, пообщавшись как посторонние люди, я все больше и больше соглашался с собственной теорией заговора. Не просто так погибли мои родители. Неспроста.

По любому отец что-то нарыл, изучая историю нашего города. Другой вопрос: знал ли он о том, что хранит какую-то важную тайну? Или сам не понимал, на какой пороховой бочке живет, покуда не стало слишком поздно.

Незаметно для себя я свернул в сторону продуктового напротив парка. Ясное дело, в такое время он уже был закрыт, но я четко помнил, что именно в тех дворах случайно увидел Нину в прошлый раз, а потом и столкнулся с ней лично.

Дело было вечером, делать было нечего, и я решил немного поболтаться в окрестностях, понаблюдать, вдруг повезет, и узнаю что-то интересное.

Свернув за угол, я огляделся, выбрал пустующую лавочку и направился к ней, не обращая внимание на смолкнувших бабулек возле второго подъезда. Дворовая охрана в количестве четырех божьих одуванчиков проводила меня подозрительными взглядами, отметила точку моей дислокации и зашушукалась, время от времени обстреливая меня предупреждающими залпами. Мол, не вздумай тут пиво пить, семечки щелкать, плевать, мусорить и прочие безобразия наводить, мы за тобой следим.

Хулиганить я не собирался, а потому не обращал на старушек никакого внимания. Повода подойти к ним и порасспрашивать про Нину я так и не придумал, а просто так поздороваться и ни с того, ни с сего начать выспрашивать за жиличку не рискнул.

Подъездные бабульки хуже контрразведки. Не отвлекаясь от разговора с незнакомцем, при малейшем подозрении вызовут участкового и сдадут под шумок в отделение. Причем чужак даже не поймет, в какой момент, а главное каким образом и кто из них вызвал милицию. Вот же они, родимые, сидят, ласково улыбаются, вполне добродушно отвечают на вопросы. И вдруг: «Гражданин, предъявите документы!»

Посидев примерно с полчасика, и не заметив ничего интересного, я собрался уходить, чтобы не нервировать охрану двора. А то сидят, бедные, вроде и домой пора внуков загонять, а тут я как тополь без Плющихи глаза мозолю. Не пью, не курю, матом не ругаюсь – придраться не к чему, а все-таки какой-то дискомфорт. Чего это молодой парнишка с подозрительным рюкзаком торчит у них во дворе. Не иначе как что-то задумал.

Интуиция объявила: пора сваливать, потому как старушки все-таки придумали повод как до меня докопаться.

- Егоровна, что-то сквозняком потянуло. Пора перебираться на твою лавку. У тебя там затишек, - возвестила одна.

- Варвара Ильинична, да уж домой пора расходиться, стемнело.

- Том, а где наши-то паразиты?

- Да вон на качелях сидят, качаются.

- Егорка! Домой! – зычным голосом оповестил божий одуванчик на три двора.

- Ну, ба-а-а, еще пять минут! – ожидаемо откликнулся пацан.

- Вовка! А ну слазь с горки, кому говорю! Забирай свой дрындулет и домой!

- Бабуль, я щаз!

- Я тебе дам «щаз», а ну, марш домой! – приказала Ивановна, но с места не двинулась. – Кому говорю, тащи велик до подъезда!

- Гляди, как я могу! – прилетело в ответ.

Я с любопытством обернулся посмотреть на шоу.

- Ах, ты ж, паразит! Чего удумал! А ну слазь немедля! Вот я матери скажу, она тебя ремнем-то отучит глупости вытворять! – пригрозила бабушка, увидев, как внук повис на турнике, собираясь кувыркнуться солнышком. – Убьешься - домой не приходи! Штаны зашивать не буду, пусть мамка шьет!

Южные сумерки надежно скрывали мое лицо вместе с широкой улыбкой. Знакомая ситуация.

- Ба, гляди! – и пацан, не слушая, крутанулся вокруг перекладины, отпустив обе руки.

Я подорвался и рванулся к парнишке. Юный спортсмен решил сделать тройной кувырок, при этом решил, что держаться за стальной стержень необязательно. Достаточно помогать себе руками при очередном перевороте.

Уже после первого кувырка я сообразил: ребенок не настолько спортсмен, каким хочет показаться перед закадычным дружком, который дожидался своей очереди. И в конце показательного выступления с пацаном вполне вероятно приключится несчастный случай. Не успеет ухватиться обеими руками за снаряд, и сорвется.

Хорошо, если сгруппируется, а если нет, тогда упадет очень неудачно. Под турником земля, вытоптанная до состояния асфальта, возле одной из стоек зачем-то лежит приличных размеров камень. В лучшем случае, расшибет спину, в худшем что-нибудь себе сломает или стукнется головой как раз о каменюку и пробьет голову.

Ясное дело, подхватить парнишку, который почти сорвался с перекладины, я едва успевал. Но как минимум оказать первую помощь, проверить кости, смогу. В последний момент, не раздумывая, я сделал гигантский прыжок, подхватил пацана, все-таки сорвавшегося вниз, и мы вместе с ним упали на землю. Рюкзак смягчил наше падение, но все-таки планета ощутимо стукнула меня по спине.

Поставив перепуганного пацаненка на землю, уточнил:

- Жив?

- Ага, - кивнул мальчишка, пряча дрожащие руки в карманы и принимая независимый вид. От пятиэтажки раздался вопль бабушки.

- Ну, погоди у меня, я все матери расскажу, - грозилась Ивановна. – А ну быстро домой!

Парень насупился, зыркнул в сторону подъезда и тяжко вздохнул.

- Ну, Вован, ты даешь! – восхитился напарник, который не успел показать своей бабушке такой же трюк: турник во дворе был один, приходилось развлекаться по очереди. Из-за этого мальчишка явно сильно расстроился. – Влетит?

- Влетит!

- Пойдем, провожу, - предложил я.

- Я сам, - отказался пацан, но я не отставал.

- Да ладно, меньше ругать будет. При посторонних постесняется.

- Плохо ты мою бабушку знаешь, - по-взрослому вздохнул Вовка, но сдался. – Ладно, пойдем.

- Ах, ты, черт рогатый! Ну, в кого ты такой уродился? В отца своего, окаянного! Марш домой, кому сказала! – причитала бабушка, оглядывая внука. – А ну как разбился бы насмерть? Что мне матери твоей говорить тогда? У-у-у! Несчастье ты мое! – любимая бабушка отвесила Вовке несильный подзатыльник и тут же притянула его к себе и поцеловала в макушку. – Иди уже, заноси велик, и домой. И никакого телевизора перед сном!

Вовка стоял, сопел в две дырочки, безропотно выслушивая заслуженные нравоучения. Но едва бабушка отпустила на свободу, рванул так, что пятки засверкали.

- Вова! Не беги так быстро! Упадешь! – крикнула вслед старушка и, наконец, обратила на меня внимание. - Спасибо, молодой человек. Спасли это недоразумение, - сдержанно поблагодарила.

Её товарки, минуту назад молча наблюдающие воспитательный процесс, вмиг преобразились и засверкали глазами. Такой повод сам пришел к ним в руки!

- А ты что в нашем дворе делаешь? Ждешь кого? – тут же встряла бабушка второго спортсмена, Захаровна, едва представилась возможность.

- Добрый вечер, уважаемые, - поздоровался я. – Да вот, гуляю по местам детства, вспоминаю.

Ну, а что, я даже не соврал, все честь по чести, бегали мы сюда в детстве с пацанами.

- А ты что же, из нашего лома? – поджав губы, спросила третья старушка.

- Нет, я на Полевой жил с родителями, - махнул в сторону ближайшей улицы, на которой мы действительно когда-то жили, снимая жилье. – А сюда мы с бабушкой зимой приходили, на горку кататься.

- На горку к нам весь военный городок собирается, - недовольно поджала губы четвертая бабулька. – Снесли бы ее что ли, один шум от нее и вред! То руку сломают, то голову разобьют!

- Да ладно тебе, Варвара Ильинична! Где ж детям зимой играть? А тут хоть под присмотром! – заступилась за детвору и гору Егоровна.

- Петька! А ну живо домой! Кому сказала! – крикнула противница зимнего веселья. – А ты заступайся, заступайся, Алевтина Егоровна. Доживешь до моих лет, поймешь, каково это – ни дня тишины! Тебе-то хорошо, у вас окна на другую сторону выходят! А у меня с утра до ночи вопли под окнами стоят! И внука на меня скинули, занимайся, мама! А я свое отзанималась! Отдохнуть хочу!

Я хмыкнул про себя. Интересно, сколько же ей лет, что до них еще дожить надобно? С виду бодрая старушка, такая и коня на скаку в конюшню загонит, и горящую избу заставит потухнуть самостоятельно.

- Петька! А ну, живо домой! – схватив подбежавшего пацана за плечо, буркнула добрая бабушка. – До завтра! – и Варвара Ильинична удалилась, не дожидаясь пожеланий спокойной ночи от подружек.

- Не обращайте внимания, - посоветовала Алевтина Егоровна. – На самом деле она хороший человек, просто живет одна с внуком, сын с невесткой на Север уехали, на заработки. Тяжело ей, вот и ворчит. Ох, батюшки! – воскликнула вдруг собеседница. – Тамара, ты посмотри, посмотри, что из-за твоего мальчишки-то приключилось!

Вовкина бабушка окинула меня взглядом и охнула.

– Штаны-то, штаны!

- Что с ними? – оглядывая себя, уточнил я.

- Так порвались! Ох, нехорошо-то как получилось! Это ж из-за Вовки, паразита такого!

- Не вижу! – ощупав себя спереди, отозвался я.

- И не увидишь, дырка-то сзади! – хмыкнула Алевтина Егоровна. - Аккурат по шву и лопнула штанина, - и уточнила с ехидцей. – Как раз по заднице.

- Точно, милок, - хихикнула Захаровна.

- Так, пойдемте к нам, я вам штаны зашью и будут как новенькие, - недолго думая, велела Тамар Ивановна. – Вовка, а ну бегом домой!

- Да что вы, я лучше тоже пойду, - начал я отказываться, стаскивая рюкзак и прикрывая собственный тыл. – Сейчас куртку на поясе завяжу, и никто ничего не увидит, - пятясь к другой лавочке, чтобы не сверкать трусами перед женщинами, пояснил я.

- Ну, уж нет, так не пойдет! Тут делов-то на пятнадцать минут, больше на разговоры потратим. Вова, держи ключи, иди, открывай дверь и достань мне коробку со швейными принадлежностями, - велела Тамара Ивановна подбежавшему внуку.

- Хорошо, ба, - кивнул пацаненок и помчался в подъезд.

К этому моменту я уже достал ветровку и нацепил на пояс.

- Вот и все, и ничего не видно, – развел я руками, предлагая бабушкам убедится, что порванные штаны скрыты от глаз общественности.

- Не спорьте со мной, молодой человек, - отрезала Тамара Ивановна. – Доброй ночи всем. Идемте за мной, третий подъезд, четвертый этаж, - женщина кивнула в сторону и подхватила велосипед, который хитрый внук забыл прихватить с собой.

- Давайте мне, донесу в целости и сохранности, - я решил не упускать шанс поговорить без посторонних ушей, может, и вызнаю что полезного и нового про Нину и Сидора Кузьмича. Соседи много чего подмечают, даже когда ты думаешь, что им нет до тебя никакого дела.

Тамара Ивановна передела мне двухколесного коня, кивнула подругам и пошла вперед, показывая дорогу. К третьему подъезду мы подошли одновременно с какой-то гражданкой с тяжелым пакетом в руке. Едва вышли на освещенный пятачок у парадной, как она подняла голову и удивленно спросила, признав Тамару Ивановну:

- Мамуля, здравствуй. Ты почему еще не дома? А где Вовка? – и тут женщина увидела меня.

- Алексей? А ты что тут делаешь?

Глава 5

Евдокия Аскольдовна Шницель смотрела на меня с удивлением и легким налетом недоумением. Я пялился на Дульсинею Курортную с точно таким же выражением на лице.

- Вы что, знакомы? – прервала затянувшееся молчание Тамара Ивановна. – Дунечка?

- Здрасте, - я первым пришел в себя. – Да, мы знакомы, вместе на пляже работаем. Доброго вечера, теть Дусь. Давненько не виделись.

- Ты зачем здесь? – Евдокия пришла в себя и двинулась к подъезду. Обошла меня и родную мать, зашла на порожек, развернулась и с напряжением в голосе уточнила. – По моему душу, что ли, прислали?

- Дуня, что происходит? – Тамара Ивановна переводила взгляд с меня на дочь и обратно.

- Мама, ты идешь домой?

- Дунечка, я пригласила молодого человека к нам, - растеряно откликнулась пожилая дама. – Алексей, так вы Евдокию ждали? Что же сразу не сказали? Пойдемте, пойдемте, - женщина двинулась в сторону подъезда.

- Мама, Алексею уже пора, - отчеканила Дульсинея.

- Нет, - замотал я головой. – Я здесь совершенно случайно. Я даже не знал, что Евдокия живет в этом доме, и что у нее есть сын. Я, наверное, пойду, - черт, не получилось поболтать в домашней обстановке с Тамарой Ивановной, ну, да ладно, придумаю что-нибудь еще.

- Евдокия! – пожилая дама осуждающе глянула на дочь. – Это невежливо. Молодой человек спас нашего Вовку, и порвал из-за него штаны в неприличном месте! Я пригласила Алексея к нам домой, чтобы зашить ему брюки. Не могу же я позволить разгуливать спасителю собственного внука в таком непотребном виде!

- Спас? Что с Вовкой? – с Евдокии моментально слетел образ Снежной Королевы, ее место заняла обычная чуть уставшая женщина, которую терзали какие-то тяжелые мысли, но она старательно пыталась скрывать их от родных и прочих окружающих.

- Тамара Ивановна, не беспокойтесь, почти стемнело, за курткой так и вовсе не видно дырку, - заверил я старшее поколение семейства Шницель. – Пойду я.

- Ну, уж нет, Алексей, - возмутилась бабушка. – Ни в коем случае! Евдокия! – надавила голосом на дочь.

- Чего уж там, заходи, - смиряясь с неизбежным, процедила Дульсинея Курортная и первой шагнула в слабо освещенное нутро подъезда.

- Евдокия, давайте помогу! Сумку донесу.

- Велосипед занеси… пожалуйста… - отказалась тетя Дуся, тяжело поднимаясь по ступеням на четвертый этаж.

- Прошу, - я галантно придержал дверь перед Тамарой Ивановной.

- Спасибо, молодой человек, - поблагодарила пожилая дама. – Осторожно, тут крутая ступенька!

- Вижу, - откликнулся я, шагая за женщиной.

Так в молчании мы и поднялись на этаж. Я затащил велосипед в квартиру и топтался в прихожей, не зная, что дальше делать.

- Алексей, там, на полочке, тапочки стоят, переобувайтесь и проходите… - договорить Тамара Ивановна не успела.

- На кухню иди, - скомандовала Евдокия, выходя из ванной.

- Понял, принял, - откликнулся я.

- Дунечка, Алексею нужно выделить халат или спортивные штаны. Ему необходимо раздеться, не будет же он щеголять перед дамами в нижнем белье, - улыбнулась Тамара Ивановна. – Так, Вова, ты почему до сих пор в уличном? Немедленно в ванную, мыться и спать.

- Ба, я кушать хочу, - заканючил Вовка.

Я ухмыльнулся: по глазам вижу, пацан не столько есть хочет, сколько послушать, о чем будут разговорить взрослые. Я подмигнул парню, скинул уличную обувь, нацепил предложенные тапки и пошел на кухню. Евдокия, поджав губы, не глядя в мою сторону, разбирала сумку. Выкладывала на стол нехитрую снедь: хлеб, батон колбасы, пару консервов, кулек с барбарисками, бутылку молока,рогалики.

Интересно, где она все это купила в вечернее время? Хотя может подружка прикупила, а тетя Дуся только забрала после смены? Или это её бывший муж снабжает, который по совместительству чудо-доктор?

- Так, руки мыть, и к себе ступай, я сейчас принесу перекусить, - скомандовала бабушка.

- Но в комнате есть неприлично, ты всегда так говоришь! – возмутился Вовка.

- Сегодня можно в виде исключения, - Тамара Ивановна не собиралась сдавать позиции. – Марш в ванную, я кому сказала.

К моему удивлению, в перепалку между внуком и бабушкой Евдокия не встревала, продолжая возиться по хозяйству. Разложив продукты, молодая женщина достала кастрюльку с супом, налила в небольшой ковшичек, поставила разогреваться на плиту. Пока первое грелось, Дульсинея вытащила пару помидоров и огурцов, и принялась строгать нехитрый салат.

- Алексей, вот вам штаны, думаю, будут как раз, ступайте, переодевайтесь, и давайте мне ваши брюки.

- Хорошо, Тамара Ивановна, - я смирился с неизбежным, прихватил обычные советские треники из коллекции унисекс, и отправился в санузел.

- Можно? – улыбнулся я парнишке, который застыл на пороге ванной, явно пытаясь подслушать, о чем мы только что говорили на кухне.

- Заходи, - буркнул Вовка, просочился мимо меня и нырнул в одну из комнат.

Через минуту я вернулся к женщинам и поинтересовался у пожилой дамы:

- Тамара Ивановна, выдайте мне иголку с ниткой, я сам зашью.

- Вы умеете штопать? Похвально, молодой человек. Но нет. Давайте сюда ваши штаны, я сама зашью. Если бы не наш охламон… Считайте это моей признательностью за ваш смелый поступок.

- Мама, вы мне так и не рассказали, что случилось, - ожила Евдокия, опуская нож и поворачиваясь к нам обоим.

- Я с турника упал, мам. Ну, меня Леша поймал, ты не волнуйся, - отбарабанили из коридора.

- Ты еще здесь? – воскликнула Тамара Ивановна, подхватила мои брюки, и пошла разбираться с внуком, который никак не хотел укладываться спать.

- Как упал? – воскликнула Евдокия. – Вовка! А ну-ка, иди сюда немедленно!

- Дуня, с ним все в порядке! – начала объяснять бабушка, но довольный Вовчик метеором влетел в кухню.

- Да ты не волнуйся, мам, все в порядке. Я на Лешу упал! Правда, Леш?

- Правда, - хмыкнул я. – А я на рюкзак приземлился, так что у нас была мягкая посадка, не переживайте, Евдокия Аскольдовна. Вовка молодец, такой финт выкрутил. Еще чуть-чуть потренируется и падать перестанет, - ляпнул я, не подумав.

- Какой финт? Вова? Ты что опять учудил? Ты упал с турника? – заволновалась Дуся.

Отчего-то теперь, когда я увидел Евдокию без жуткого макияжа в домашней обстановке, вдруг понял, она намного младше тех лет, которые рисует на своем лице перед работой. И теперь не знал, как к ней обращаться.

Называть теткой молодую женщину язык не поворачивался, на «ты» мы с ней не переходили вроде, по имени-отчеству как-то слишком уж официально. Ну да ладно, завтра на работе разберемся.

-Мам, ну чего ты, ну говорю же, все в порядке! – Вовчик ужом выкрутился из маминых цепких рук, которыми его ощупывали, проверяя на предмет синяков, ушибов и переломов. – Ну, мам, ну все хватит! Ну, ба, ну скажи ты ей! – не выдержав, парень затребовал поддержки.

- Евдокия, с ним все в порядке! – Тамара Ивановна моментально откликнулась из соседней комнаты. – Дай ему молока с булочкой и пусть идет ко мне.

- Точно все в порядке? – в последний раз уточнила Дуся, чпокнула блестящей крышкой из фольги, вскрывая бутылку, налила молока в граненый стакан, сунула сыну в руки вместе с рогаликом. – Все, иди к бабушке, не мешайся тут.

- Спасибо, - буркнул огорченный Вовка. Мальчишка не ожидал, что его так оперативно выставят из кухни.

- Ба, почитаешь?

- Вова, ты уже большой мальчик, сам умеешь читать, - посетовала бабушка.

- Бабуль, ну ты просто та-а-ак интересно читаешь! – принялся подлизываться внук. – Я не умею разными голосами как ты!

- Ох, хитрец, - судя по всему, Тамара Ивановна улыбнулась, сдаваясь без боя. – Допивай свое молоко, стакан на место и сполоснуть не забудь. И в кровать! Я скоро приду.

- Хорошо, - довольный Вовка снова появился на кухне, медленно загребая ногой за ногу добрел к раковине, и принялся усердно мыть кружку.

Евдокия покосилась на сына, но ничего не сказала, продолжила нарезать салат, время от времени помешивая суп в ковшике. Я улыбался и молча наблюдал уютную семейную сцену. Наконец, Вовчик сообразил, что при нем никто ни о чем разговаривать не будет, душераздирающе вздохнул, поставил стакан на сушилку и так же медленно покинул кухню.

Через пять минут из комнаты донесся вопль:

- Ба, я готов. Ты скоро?

- Скоро, - откликнулась Тамара Ивановна, и в квартире наступила тишина. Только ножик клацал по доске, на которой Евдокия строгала огурцы.

- Ужинать будешь? - вдруг спросила Дульсинея, не оборачиваясь.

- Не откажусь, - машинально ответил я. Уж больно вкусно пахло супом, а я сто лет не ел домашних щей.

- Руки мой, - кивнула Евдокия на раковину.

Я послушно поднялся со стула, тщательно вымыл руки с мылом, вытер полотенцем, и вернулся на свое место. На столе уже стояла тарелка, до краев наполненная золотистым бульоном с маленькими звездочками, полосками картошки и морковки.

Рот моментально наполнился слюной, я сглотнул, но решил подождать женщин. Дульсинея поставила вторую тарелку и миску с салатом, корзинку с нарезанным хлебом, уселась напротив, взяла ложку, и принялась с аппетитом кушать.

- А Тамара Ивановна? – беря ложку в руки, поинтересовался я.

- Мама на ночь не ест, - откликнулась Евдокия, не глядя на меня.

Так в молчании мы и продолжили ужинать. В тишине и молчании, под перезвон ложек. Я не знал, как начать разговор про Нину, что спросить, чтобы не выдать свой чересчур личный интерес. Как вообще объяснить, откуда я ее знаю, и почему любопытствую. А еще очень хотелось расспросить Дульсинею про её мужа-доктора. Как она вообще докатилась до жизни такой.

До какой такой я додумать не успел, Евдокия первой начала беседу.

- Ты что здесь забыл?

- Где здесь?

- В нашем дворе, - уточнила женщина. – За мной, что ли следил?

- Да зачем мне? – опешил я.

- Вот и я думаю, зачем тебе, - задумчиво протянула Евдокия, отставляя пустую тарелку. – Чай будешь или компот?

- Или компот, - откликнулся я. – Спасибо, было очень вкусно! Давно домашнего не пробовал!

Я поднялся, подхватил со стола обе тарелки и понес их к раковине.

- Ты что делаешь? – удивилась хозяйка, когда я включил воду и начал мыть посуду.

- Мою, - пожал плечами, не отвлекаясь от процесса.

Женщина помолчала, а затем вздохнула и негромко спросила:

- Алексей, тебя кто прислал? Он? Зачем?

- Он? – я поставил чистые миски на сушку.

Интересно кино, Игорек говорил про женщину, Евдокия переживает, что меня прислал следить за ней таинственный он. Или не совсем таинственный? Бывший муж-мошенник достает?

- Алексей, что тебе надо? - нервно бросила женщина, поднимаясь из-за стола. – Говори, что велели передать, и уходи, - громыхнув чайником по плите, выпалила Дульсинея и чиркнула спичкой о коробок.

- Никто и ничего, говорю же, я тут оказался… случайно… - на последнем слове я невольно запнулся, вспомнив, что намеревался выяснить что-нибудь про Нину.

- Не ври мне, Леша, - пятая спичка полетела на стол, сломанная нервной рукой хозяйки. – Я все понимаю. Говори, как есть, не бойся. Ты ни в чем не виноват, но мой тебе совет: если можешь, беги от этого человека подальше. Расплатись как можно скорее, и уходи. Он из любого говна выкарабкается, а ты и тебе подобные, мы для него расходный материл.

Спичка вспыхнула, Евдокия вскрикнула, когда искра отлетела и попала ей на руку, но сумела поджечь конфорку.

- Больно?

- Пустяки, - отмахнулась женщина, не глядя на меня, подошла к окну и застыла, обняв себя за плечи.

- Мне было двадцать три, умница, отличница, с красным дипломом… впереди меня ждала интересная жизнь и любимая профессия. Ты знаешь, что я дипломированная медсестра? – не оглядываясь, спросила Евдокия. – Если бы ты знал, Леша, как я любила эту профессию… - тоска в женском голосе рвала душу.

Я поежился, безнадёжность, которая волнами исходила от женщины, обжигала легкие, сковывала тело, не позволяя не только говорить, дышать. Я давно привык к человеческим исповедям. Иногда на стрессе, после несчастья, когда адреналин херачит по венам, чего только не наслушаешься от потерпевших.

- Он преподавал у нас, в него были влюблены все девчонки на курсе… И я влюбилась, как дура! У нас был красивый роман… - что-то теплое мелькнуло и исчезло. – Он поддерживал меня во всем, особенно в учебе. Мы вместе мечтали, каким замечательным я стану врачом. Как мы будем работать в одной больнице, спасать людей… Мы даже поженились… Вовка ведь его сын… - Евдокия захлебнулась собственной болью, судорожно вздохнула и вздрогнула, когда раздался резкий свист чайника. Но не обернулась.

Я выключил плиту, и остался стоять тихой тенью. Так бывает, женщине проще выговориться малознакомому человеку, пускай даже и пацану. Хотя разница между нами не такая уж и большая, как я теперь понимал. Евдокие от силы лет тридцать, тридцать три. В прошлой моей жизни я бы даже закрутил с ней короткий роман. А в этой – так совпало, что именно я стал последней каплей, после которой прорвало плотину.

- Он делал карьеру, я трудилась под его началом, потом декрет. Потом его повысили в должности, он стал заведующим отделением. А потом… потом… Потом все рухнуло, когда я узнала, что он продает наркотики на сторону, - Евдокия резко повернулась и выдохнула. – Понимаешь?

Глаза женщины лихорадочно блестели, словно она боялась, что через секунду вся её смелость исчезнет без следа, а еще столько нужно успеть сказать. Честно говоря, я растерялся и не представлял, как действовать в такой ситуации. Оставалось одно – молчать и слушать.

- Я – низкий мерзкий человек! У меня не хватило сил… Я не смогла сдать отца собственного ребенка в милицию! Я просила, уговаривала, угрожала… А он только улыбался и говорил, что все делает ради семьи, ради нас с Вовкой… Когда ему надоело со мной воевать, он превратился в чудовище… Я решилась подать на развод, оказалось, он не собирался меня отпускать. А чтобы я не дергалась, меня подставили с пропажей лекарств… С документами… Он замял дело, шантажом держал рядом, угрожал тюрьмой.

Оглушающая тишина накрыла маленькую кухню, Евдокия замолчала, невидяще глядя внутрь себе, погрузившись в прошлое.

- Убежать я сумела… Вот только работать по профессии я больше никогда не смогу… Развелась, с трудом, но развелась… Но он и здесь меня нашел… Уж не знаю, случайно или намеренно… Но ты передай ему, Алеша, у меня больше нет сил бегать, поэтому его угрозы бесполезны… Мама позаботится о Вовке… А документы я потеряла, так что нет у моего сына отца… Не докажет… В новых документах вместо имени прочерк. Безотцовщина мой сыночек. Лучше так, чем с таким отцом. Так что ступай, Алексей, и скажи этому… человеку, ничего у него не выйдет. Я больше не в его власти.

Евдокия перестала себя обнимать, сделала шаг и тяжело опустилась на стул. На женских плечах остались отметины от ногтей. Почему-то я не мог отвести от них взгляд.

- Дунь… Меня правда никто не присылал… - я с трудом выталкивал слова, злость раздирала пересохшее горло, накатывала изжогой. – Только тебе больше нечего бояться, - я прокашлялся. – Милиция уже занимается делом твоего бывшего мужа. Есть свидетели. Уверен, его посадят. Слышишь тебе больше нечего бояться.

Женщина нахмурилась, горько усмехнулась, глянула на меня пустыми глазами, моргнула, оглядела кухню, словно не понимала, где находится.

- Дунь, все будет хорошо, верь мне, - твердым голосом заявил я, уверенно глядя в женские глаза.

Евдокия слабо улыбнулась и хотела что-то сказать, но тут на пороге появилась Тамара Ивановна и весело объявила:

- Принимайте работу, молодой человек! – пожилая дама протянула мне штаны.

- Спасибо, - улыбнулся я, не глядя, взял брюки, развернулся и пошел в ванную переодеваться.

Оттуда сразу прошел в прихожую, обулся и повернул защелку.

- Куда же вы, Алексей? – удивилась женщина, услышав, как щелкнул замок. – А как же чай? Дунечка?

- В другой раз, Тамара Ивановна, спасибо за все, - я кивнул и нырнул в подъезд.

Сбегая по ступенькам, я с облегчение думал о том, как хорошо, что Евдокия не имеет никакого отношения ко всем этим сокровищам и прочим полукриминальным событиям. Значит, неизвестная женщина, которую случайно упомянул Игорек, это не Евдокия. Потому что…

Почему – что? Черт, Леха, а ведь монолог на кухне совершенно ничего не доказывает. Евдокия могла просто отвести от себя подозрения, рассказав правдивую историю своей жизни. Дуня работала и работает с Сидором Кузьмичем и пляжной шушерой, значит, вполне может оказаться той самой неизвестной, которую так боялся Васильков.

Так что сбрасывать Дульсинея Курортную со счетов рановато, как бы не хотелось поверить интуиции, но лучше перебдеть, чем опять схлопотать по башке кирпичом.

Глава 6

В общагу я добрался быстро. Женька по-прежнему отсутствовал, и это меня слегка расстроило. Хотел попросить его отмазать меня на завтра перед нынешним нашим начальником, чтобы спокойно одному слинять на весь день в подземелье.

Подумал и решил отправиться не на рассвете, а попозже. Сначала озадачить Жеку просьбой, а потом затариться продуктами, водой и прочим необходимым и в путь. Странный закругленный тупичок не давал мне покоя, мучил своей неразгаданностью.

К тому же ни на одной из схем, которые прошли через мои руки, эта часть подземных ходов не была прорисована. На всех известных мне бумагах начерчены только части, размещенные под городом. Я все больше и больше склонялся к мысли, что все меченые карты – фальшивки. Разве что буквы, цифры и значки, нарисованные на них, что-то да обозначают.

Надо выпросить все схемы, которые есть у отца и у Николая Николаевича, и попробовать разгадать зашифрованную загадку. Тем более, Лена рассказывала, что она большая поклонница криптографии.

Определив планы на следующее утро, я с чистой совестью завалился спать, чтобы очнуться в том же самом сне, который давно не приходил.

Едва моя голова коснулась подушки, меня словно смыло в омут. В этот раз не было длительного перехода из одного состояния в другое. Я просто-напросто закрыл глаза и очутился в больнице.

Картинка не менялась, все та же больничная палата, все тот же еще больше постаревший и похудевший я на койке, все те же приборы вокруг. Но в какой-то момент я вдруг четко осознал: бедный парень, которого выкинуло из семьдесят восьмого года в мой двадцать первый век, сейчас заперт в клетке моего беспомощного тела. Это знание накрыло меня с головой, отчего-то я четко знал? Это не мои предположения. Это жестокая правда.

Сука, знал бы, кто так страшно пошутил над нами обоими, придушил бы собственными руками.

Я по-прежнему торчал под потолком бесплотным духом и не мог близко подобраться к больничной кровати, на которой лежало мое тело с разумом и душой молодого пацана из прошлого. Призрачный барьер никуда не делся, все также ограждал меня от реальности. Если, конечно, это действительно была реальность, а не мой собственный бред, навеянный пережитыми за день событиями.

Я разглядывал себя и думал о том, что даже не могу представить, насколько ему страшно. Очень надеюсь, что врачи все-таки вырвут Леху-спасателя из лап очень близко подобравшейся смерти, и Лесаков-младший поживет в моем времени.

Хотя не факт, что это лучший выбор. Мой вариант все-таки лучше: прожить жизнь заново, зная наперед будущее – вполне себе прекрасный способ не сойти с ума.

Очнуться в теле мужика в возрасте в чужом столетье, в будущем, где нет привычных вещей, включая комсомол с коммунизмом и светлым будущим, ни черта не зная и не понимая, - такая себе перспектива. Честно говоря, если парень не сможет адаптироваться, мое тело закончит остаток своей жизни в психушке. Это даже к бабке не ходи.

Неожиданно для самого себя я обратился к… Богу. Как-то сами собой от сердца пошли слова, хотя я отродясь не молился, вот чтоб прям конкретно, да и не знал в принципе ни одной молитвы. Кроме, разве что, «Отче наш», и то первых трех строчек. Но тут вдруг, фланируя под потолком в образе неизвестной субстанции, обратился к высшим силам с просьбой не оставить пацана в такой несправедливости, и либо опять нас местами поменять, когда я выполню свою неизвестную миссию. Либо позволить ему прожить собственную жизнь заново. Не пожилым мужиком, в молодым и здоровым мальчишкой.

Монолог оказался сумбурным, потому как в глубине души я, наверное, до конца не верил в то, что подобный обмен в принципе возможен. Честно говоря, читая книги про попаданцев, я не подозревал, что однажды могу стать одним из них. Хотя меня не оставляла смутная надежда, что все это – коматозные бред инфарктника. Слишком яркий и живой, но наука слишком мало знает о работе мозга, и о том, что происходит с человеком, когда он впадает в кому.

Проснулся я весь в поту, с сердцем, колотящимся о ребра со всей дури. Пальцы свело судорогой, словно я несколько часов пробыл в холодной воде, цепляясь за веревки буйка.

Чем закончился сон, я так и не понял. В какой-то момент внезапно оказался напротив койки, а мое неподвижное тело вдруг дернулось, и я-спасатель распахнул глаза. Помню только ощущение чужого ужаса и своего собственного страха, когда на меня изнутри моего же собственного тела ошалелым взглядом глянул перепуганный до смерти Лешка Лесаков.

Мой рот раскрылся в беззвучном мате, аппаратура мгновенно забилась в эпилептическом припадке. Меня же – незримую бесплотную субстанцию - прошибло током и потянуло куда-то прочь. Последнее, что помню: я начал орал, пытался уцепиться несуществующими пальцами сначала за человеческое тулово на кровати, потом за трубки капельницы. Но все оказалось бесполезно, меня в очередной раз выкинуло в прошлое.

Проснувшись, я долго лежал в постели, разглядывая щербатый потолок, слушая легкое похрапывание Женьки. Я даже не слышал, когда он вернулся, настолько меня вырубило и унесло непонятно куда. Жаль, невозможно убедиться в реальности или нереальности моих сновидений. Если все это правда, тогда я пацану не завидую. Хуже всего – я не в состояние хоть чем-то ему помочь. И это бесило больше всего.

С трудом, но я заставил себя сползти с койки, смотаться в душ. Вернулся бодрячком, написал Женьке записку, собрал рюкзак, и намылился отправиться на Кирпичики. Мои планы никто не нарушил, несмотря на то, что общага уже потихоньку просыпалась.

Недовольная сменщица бабы Гриппы, громыхая ключами, отперла мне двери. Я выкатил велосипед, спустился с порожка, остановился, вдохнул полной грудью, прогоняя остатки дурацкого сна, и потянулся, разминая кости. Запрыгнул на дрындулет и покатил в сторону маленького стихийного рыночка на остановке.

Как и предполагал, ранние пташки в лице бабушек уже занимали свои места, готовясь к охоте на утренних курортников. Горячая кукуруза, пирожки с пылу с жару, семечки, леденцы на палочке, каждая торговала чем-то своим. Видимо, чтобы не конкурировать и держать цены.

Фрукты я сразу отмел, потекут в рюкзаке, перепачкают все на свете. А вот пирожков с разной начинкой прикупил, кроме сладких. Они еще хуже фрутов. Страшно не было, наши местные бабульки всегда жарили-пекли как для собственных внуков, из свежих продуктов.

Выцыганил у торговки пару газетных листков, чтобы хорошенько завернуть свою масленую добычу, уложил пироги в вещевой мешок, и отчалил на поиски отгадки.

Морской берег встретил меня тишиной, штилем и отсутствием рыбаков. «Тем лучше», - подумал я, и после недолгого размышления, свернул в сторону зарослей, в которых вчера встретил Лену. Решил в этот раз пойти другим путем. Заодно проверить еще одну свою теорию. Мне показалось, что путь, по которому мы прошли с девушкой, если и выводит к берегу, то не в этом месте.

Лена ошиблась, когда решила, что шла по тому же рукаву, что и мы. В иллюзорный тоннель, где мы наши останки, без меня она не заходила, шла параллельной тропой. Ну а практически все проходы в подземелье похожи друг на друга, отличаются разве что масштабами разрушения и кое-где дорожной укладкой. В одних местах мостовая, в других обычный кирпич или гладкие плиты, выщербленные временем.

Я доехал до поворота в гору и свернул на знакомую тропу, которую обнаружил между зарослями и обрывом. Добрался до куста акации, возле которого за плющом обнаружился спрятанный вход, приткнул велосипед поглубже в кустарник, и только тут заметил, что решетка, увитая травой, прикрыта не до конца.

Я напрягся, осторожно подобрался к выходу и прислушался. Изнутри не раздавалось никаких звуков. Черт, и что теперь делать? Идти или не идти вслед за неизвестным под землю? Если это тот самый товарищ в кепке, которого я видел ночью, кто его знает, чем обернётся наша стычка. Особенно если он имеет отношение к исчезновению Сидора Кузьмича и смерти того типа на набережной.

Свалить отсюда и последовать первоначальному плану, который придумал вчера? Пройти уже отработанным накануне путем, дойти до тупика и попытаться выяснить, что скрывается за стенкой в том месте?

Черт, Леха, голова дырявая! Хотел же по дороге поискать железку какую-нибудь: стена сама себя не расковыряет и волшебными словами не откроется. Надеяться на то, что я случайно отыщу потайной механизм, глупо. А мы с Леной еще и сглупили, дотошно не обследовали кирпичи на предмет букв или цифр.

В какой-то момент я решил забраться наверх обрыва, и оттуда понаблюдать за выходом из подземелья, выяснить, кто в него забрался и понять, почему этот кто-то не прикрыл за собой решетку. Но, честно говоря, на слежку жалко было терять время. Да и вряд ли Женька согласится еще раз отмазать меня от работы через записку.

А кто нынче начальник спасателей вместо Сидора Кузьмича, я не знал, мало ли в каких отношениях с ним находился мой студент. Если в контрах, прицепится, работа пойдет по плавнику дельфина. Поэтому завтра обязательно нужно появится на работе, чтобы с вышки не поперли.

Мысли и варианты развития событий пронеслись в голове со скоростью света. В конце концов, я решил: на безрыбье и борщ уха. И рискнул пойти через нижний проход.

Осторожно, стараясь не скрипнуть решеткой, я приподнял заслон и нырнул в прохладу подземелья. Постоял, привыкая к сумраку, прислушался. Тишина, как и в прошлый раз, резко упала на плечи и обострила слух.

Впереди, насколько я мог доверять своим ушам, никого не было. Или же меня заметили и теперь сидят в засаде. По-прежнему стараясь вести себя тише воды, ниже плинтуса, я стянул с плеч рюкзак и достал фонарик.

Посветил вперед, разглядывая путь, вернул вещмешок на место, и тихо двинулся навстречу приключениям, чтоб их. Через какое-то время тоннель плавно сворачивал, насколько я сумел разглядеть в свете фонаря. Это не внушало радужных мыслей. Что или кто будет поджидать меня за поворотом, неизвестно. Хорошо, если никого, первый посетитель местного туристического объекта мог придти намного раньше меня и уже отмотать несколько километров по переходу.

С другой стороны, человек вполне мог завершить свои таинственные дела и сейчас возвращается обратно. Рано или поздно мы с ним столкнемся, и чем закончится наша встреча, одному морю известно.

Шел я медленно, прислушиваясь к звукам, да и сам старался не особо нарушать тишину. За поворотом никого не оказалось, и я выдохнул, только теперь осознав, что все это время старался не дышать. И тут же обругал себя, потому как поискать что-нибудь на побережье так и не сподобился, поперся сразу в подземелье, искать приключения на свои исчезнувшие седины . Ну, да черт с ним, сейчас разберусь с этим проходом, вернусь и поищу какую-нибудь кувалдочку.

Я по-прежнему шагал практически бесшумно, стараясь внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на камни или ветку. Слышимость в тоннеле вполне приличная, слышно достаточно далеко. Примерно через полчаса вдалеке послышался какой-то едва различимый шум. Я замер на месте и прислушался. Ну, точно, кто-то идет мне навстречу, не особо заботясь о том, что его могут услышать.

Настолько беспечен? Или уверен в том, что про этот вход никто из местных не знает, а чужие не сумеют случайно отыскать? Я огляделся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Но меня окружали сплошные кирпичные стены, и отсутствовал даже намек на скрытую нишу.

Подумав, я покрепче перехватил фонарь, превратив его в оружие, но сначала подсветил себе под ноги, присмотрел кирпич, и вооружил вторую руку. Погасил свет и принялся ждать.

Глава 7

Глаза достаточно быстро привыкли к темноте. Я постарался как можно ближе подойти к кирпичной кладке. Это было проблематично, потому как тоннель напомнил скорее трубу, чем обычный арочный проход. Именно поэтому мне не удалось полностью прижаться к стенке. Тем не менее, я рискнул и, согнув правую ногу в колене, облокотился на кирпич.

Судя по звукам, навстречу шел кто-то беспечный. В голове мелькнула шальная мысль, но я её тут же прогнал, настолько она казалась невероятной.

Шаги стихли, видимо человек остановился. Я напрягся, неужели ошибся, и это не то, что я подумал? Через минуту неизвестный продолжил свой путь. А я решил изменить положение, все-таки из такой позы нападать и защищаться будет сложновато. В результате решил просто остаться стоят в проходе, дожидаясь, когда путешественник до меня дойдет.

Ожидание пролетело в напряжение. Все-таки шанс на то, что это кто-то неизвестный, который хорошо ориентируется на местности и, к тому же, замешан в чем-то секретном и непонятном, очень высок.

Шаги все ближе, я хмыкнул и чуток расслабился. Кажется, моя интуиция меня не подвела. Теперь оставалось уговорить самого себя и не пугать беспечного товарища до полусмерти. Очень хотелось снова прилипнуть к стене, подпустить поближе, ослепить фонарем и рявкнуть: «Стой, кто идет», ну или хотя бы простое, но такое пугательное «бу».

Вздохнув решил сильно не пугать беспечное создание. По моим прикидкам, мне навстречу шла, едва ли не вслух напевая песенку по зайцев в лесу невозможная, несносная, катастрофически непослушная Лена Блохинцева, чтоб её!

Я добрых полчаса пытался понять, какого лешего эта девчонка делала в подземелье одна без меня, и какого черта она вела себя так беспечно? Вроде не дура, знает, что это может быть опасно. Но ведет себя хуже детсадовки!

Это ж надо, дорогу под ногами она, значит, себе освещает. Иногда даже светит на стены, а вот посмотреть, что там впереди, нет ли опасности или засады, мозгов проверить не нашлось. Все истратила на идею приперется под землю, не поставив никого в известность. Эх, жаль, хворостины нет, и я не её отец. Выпорол бы прямо здесь! Не посмотрел бы, что взрослая вымахала.

- Вот ты и попалась! – я все-таки не удержался и рявкнул, чуть изменив голос, когда до меня оставалось пара метров. И уже пошутив, сообразил, что с перепуга это крышесносное создание может натворить, что угодно. Так и случилось.

Девчонка на рефлексах дернулась, попыталась поймать меня в луч света, но я качнулся в сторону, и она не смогла меня разглядеть. Зато я тут же врубил свой фонарь, ослепляя «противницу». Напугаю, может, хотя бы инстинкт самосохранения врубится, и вырубит в Ленином мозгу заметочку: нечего шляться одной по подземельям и подворотням.

Ситуации после моей дурости складывалась странная. Я ожидал визгов и воплей, но отчаянная девчонка даже не пискнула, а взяла и просто-напросто швырнула в меня тяжелым фонариком. И если бы я стоял на линии попадания, словил бы снаряд в грудь или в голову. Бросок у Лены, как и замах, оказался хорошим, сильным и точным.

- Черт, Лена! Все, сдаюсь, - выругался я, когда услышал, что девчонка развернулась и по-прежнему молча рванула в обратную сторону. – Лена! Твою дивизию! Это я, Лесаков! Пошутил я! Стой, кому говорю!

Подхватив с пола фонарь девчонки, я быстрым шагом рванул за Блохинцевой. Видимо, с перепуга до нее не дошли мои слова, и она продолжала убегать. Ну как убегать. В темноте много не набегаешь, Лена то и дело спотыкалась, но упрямо молчала и пробиралась вперёд, подальше от опасности.

- Лена! Да остановись ты, что б тебя! – рявкнул я во всю мощь легких. – Ноги переломаешь, ненормальная! Это я, Алексей!

Шаги внезапно стихли, а затем девчонка стремительно развернулась и швырнула в меня палку. Где только отыскать успела?

- Ты чего творишь? – возмутился я, уворачиваясь от летящего импровизированного копья.

- Я творю? – яростно взвизгнула Блохинцева. – Да я тебя сейчас… Да ты! Да я чуть от страха не умерла! Лесаков! Ты придурок! – Лена, размахивая руками, зашагала в мою сторону.

Я освещал одним фонарем дорогу, вторым старался светить чуть вбок поверх головы, чтобы не слепить.

- Блохинцева, я тебя выпорю! Вот ей-богу, выломаю розгу и выпорю, чтоб ты неделю, а лучше месяц ходить не могла! А только лежала на животе!

- Лесаков! Ты.. ты… невозможен!

- Возможен. Зато теперь одна больше не полезешь, куда не просят, - сердито огрызнулся в ответ на обвинения, перехватывая девичьи запястья. – Какого черта ты тут делаешь одна? Тебе мало трупов? Сама решила трупом стать? Или в указатели тайников захотелось?!

Я крепко держал Ленины руки, девчонка не оставляла попыток стукнуть меня посильней.

- Дурак! – девчонка продолжала сердиться.

- А сама-то кто? – отфутболил я. – Тебе что было сказано: одной в подземелье не соваться.

- А сам?!

- Я – мужик! Причем подготовленный мужик. А ты - сопливая девчонка! Ты кем себя возомнила? Ларой Крофт?

- Кем? – от удивления Лена забыла, что на меня нужно ругаться и даже перестала вырываться.

Черт, прокол.

- Неважно! Ты какого лешего полезла одна в эту часть? Какого черта ты вообще приперлась сюда одна? У тебя с памятью проблемы? Я же сказал – здесь может быть опасно!

- Я хотел помочь, - успокаиваясь, выпалила Лена.

- Каким образом? Сломав шею? Или ноги? Или просто исчезнув в этих катакомбах? Ты хоть понимаешь, что даже твои останки здесь никто кроме меня, искать не будет. Уверен, ты даже мне в общаге записку не оставила, куда поперлась с утра пораньше. Угадал?

- Ну-у-у… - протянула Лена, пряча глаза. – Леш, ты не понимаешь! – девчонка тут же кинулась в атаку.

- Не понимаю, - согласился я, притягивая Лену к себе и вынуждая девушку чуть запрокинуть голову.

К этому моменту, как я схватил девчонку за руки, один фонарь был выключен, а второй торчал из переднего кармана штанов, лампой вверх. Тем не менее, чтобы удержать юркую и сильную спортсменку приходилось применять усилия.

- Я отказываюсь понимать твою глупость, - наклоняясь вперед, севшим голосом выдохнул я.

Лена еще не понимала, какое наказание её ожидает, и машинально пыталась объяснить свой поступок.

- Леш, я всю ночь не спала, а под утро заснула и во сне поняла! – глаза девушки возбуждённо блестели в полумраке.

Через секунду возбуждение от азарта и собственной гениальности смениться другим. Я улыбнулся, девичьи зрачки ахнули, а затем недоумением сменилось осознанием ситуации, но было поздно. Мои губы не встретили никакого сопротивления, и через секунду мы целовались, как одержимые, забыв обо всем на свете.

Не знаю, на кого из нас нашло озарение, точнее, с кого первого схлынуло помутнение, но мы как-то вдруг одновременно оторвались друг от друга. Тишину тоннеля нарушало наше тяжелое дыхание, казалось, подземный мир замер, ожидая неминуемого продолжения.

Лену немного качнуло, и я потянулся к ней, чтобы поддержать. «Черт, я же вроде один фонарь засунул в карман», - удивился про себя, ощутив неудобство с районе паха. Через секунду до меня дошло, что за рукоятка и откуда выпирает, и я постарался чуть развернуться, чтобы не напугать Лену своими фонариками при случайном прикосновении.

- Лен, если я попрошу тебя вернуться домой? – не особо надеясь на успех, шепнул я куда-то в растрепавшиеся на макушке волосы. Макушка отчаянно задергалась, всем своим видом отказываясь покинуть то ли мои объятья, то ли подземелье, то ли и то и другое стразу.

- Ладно, тогда рассказывай, что там тебе ночью приснилось?

- Пошли на воздух, нам все равно с той стороны заходить придется, - Лена отстранилась и чуть запрокинула голову, чтобы удобней было разговаривать.

- Почему?

- Я прошла этот рукав со стороны решетки, и ожидаемо вышла там, где мы вчера с тобой заходили, и тогда с одноклассниками. Так вот, если пройти мимо скрытого поворота, где мы с тобой нашли останки, дорога ведет напрямую оттуда сюда и наоборот. Я не понимаю, как такое возможно, и почему я не обнаружила с этой стороны тот тупичок, помнишь?

- Помню… Ты могла пропустить очередную архитектурную складку в стене, - задумчиво протянул я. – Если здесь нет ничего такого, никакой потайной двери, откуда тогда взялся тот мужик в кепке? Просто бродил по подземелью? И почему именно сюда Сидор Кузьмич просил Женьку пригнать лодку?

- Я не знаю, - Лена растерянно пожала плечами. - Я дважды прошла этой дорогой, вчера и сегодня, и ничего не нашла. Может и пропустила, хотя стараясь быть внимательной. Но все равно, одной сложно.

- Может быть, может быть, - я выпустил девушку из объятий, достал фонарь из кармана и посветил на стену.

Кирпич как кирпич, чтобы найти хотя бы одну букву или непонятную метку, нужно быть очень внимательным. Да и свет желательно помощней. Наши световые лучи выхватывают куски из темноты, но полной картины не дают.

- Ладно, придется тебе еще разок прогуляться по этому тоннелю, - обрадовал я девчонку.

- Почему?

- Потому что прямо сейчас мы с тобой пойдем до конца. И сегодня первой идешь ты, дорогу уже выучила, каждый поворот известен. Идем не торопясь, и в два фонаря еще раз осматриваем стены. Если нам повезет, что-то да обнаружим. Если не очень, значит, выйдем к тому месту, где скрытый проход, и дойдем до тупика. Есть у меня она идейка…

- Какая? – нетерпеливо поинтересовалась бойкая исследовательница.

- Много будешь знать…

- Не дождёшься, мне до старости еще ого-го сколько, - хихикнула Лена. – Ну, правда, Леш, какая идея? Может, она такая же, как и у меня.

- Опаньки, а что придумала твоя светлая головушка? – удивился я.

- Говорю же, ночь не спала, под утро заснула, и мне приснилось, или просто мозг отдохнул и ночью выдал мысль.

- Говори уже, - с этими словам я развернул Лену к себе спиной и направил вперед, с трудом удерживая руки подальше от аппетитных полупопий. Сегодня девчонка была в спортивных штанах, которые точно так же как и шорты не скрывали, а очень даже наоборот подчеркивали всю прелесть девичьей фигурки.

Эх, Леха, Леха, везет тебе как в том анекдоте: висит груша, надень лифчик. Хоть в последнем повезло: он точно есть под рубашкой, а то что-то не уверен я в своей выдержке последнее время.

- Говорю уже, - продолжила Лена, потихоньку продвигаясь вперед, освещая дорогу. Я же светил на стены в надежде обнаружить хоть что-нибудь интересное, полезное или необычное.

- Тот круглый тупичок помнишь?

- Помню. Он мне тоже покоя не дает.

- Так вот, я подумала, что это неспроста. А ночью мне приснилось, что это башня, по принципу нашей водонапорной

- Башня? – переспросил я, не скрывая недоумения.

- Не совсем башня, - Лена взмахнула свободной рукой. – Ну, труба, если тебе так понятней, круглый проход, ствол.

Черт, она издевается надо мной, что ли? От перечисленного у меня малость задымилось в ушах. Темнота, говорят, друг молодежи, а по мне так враг. Когда ты наедине с красивой девушкой в этой самой темноте, и не можешь себе ничего позволить, кроме поцелуя, и то лучше не надо, о какой дружбе может идти речь? Только об издевательствах над молодым горячим организмом.

Я вздохнул и вытер тыльной стороной ладони губы, в глупой надежде стереть с себя вкус Лениных поцелуев.

- Леш, чего ты молчишь? Ты понял, что я имею ввиду?

- Да понял, я понял, - буркнул в ответ.- Мне в принципе тоже самое в голову пришло. Я потому и поперся сегодня сюда, чтобы проверить догадку, и попробовать вскрыть этот огурец.

- Почему огурец? – опешила девчонка.

- Потом что без окон и без дверей, не удивлюсь, что именно внутри - горница с людьми, которые все время отсюда выходят, но в тоннелях нам не встречаются.

- Так разве это плохо, что не встречаются?

- Для нас – хорошо. Для дела – не очень. Если я чего-то не понимаю, не могу успокоиться, пока не найду ответ. А я не понимаю, куда девается как минимум один человек, который отсюда выходил.

- Будем искать.

- Будем, - согласился я.

Какое-то время мы шли молча, переваривая информацию. Я прикидывал, что нас может ждать в том тупичке, и настраивался на то, что проход мы можем и не отыскать, даже если он там есть. С тоннелем мертвеца нам просто повезло, потому что Лена знала, в каком месте искать. А тут мы можем неделю обстукивать каждый кирпичик, и не открыть дверь. Поэтому я и хотел прихватить с собой какую-нибудь железку, но хорошо, что забыл. Теперь эта идея мне не казалась правильной.

Если эта круглая штука на самом деле что-то типа винтовой лестницы, скрытой внутри башни, долбить по ней точно не стоит. Я все не понимал, кто еще кроме нас и почему бывает в тоннеле, и где скрывается. Зачем оповещать раньше времени противника о своем присутствии? Друзей у нас тут точно не окажется.

- Слушай, Лен, а ты что с камеей сделала? Отцу отдала?

Мне показалось, или Ленина спина умудрилась показать смущение хозяйки?

- Нет, -чуть помедлив, призналась девушка. – Я еще не отдала и даже не показала. Не хватило храбрости все рассказать.

Девчонка огорченно вздохнула и добавила.

- Я жуткая трусиха, правда?

- Всем бы такими трусихами были, - улыбнулся я. – Трусишки не ходят в одиночку в подземелье, чтобы проверить свою теорию.

- Да что тут страшного-то? – отмахнулась отважная путешественница, которая вчера при виде трупа хватала меня за руки. – Ну тоннель, ну подземелье… Подумаешь.

- Угу, - громко и показательно вздохнул я. – Ничему тебя жизни не учит. Вот трахнут… кхм… по голове кирпичом, тогда поймешь: порядочные девушки должны дома сидеть. - Черт, Леха, что ты несешь?

- Ага, и крестиком вышивать, - фыркнула Лена.- Леш, ты прям как моя бабушка! Еще скажи, что когда я выйду замуж, должна буду мужа слушаться, дома сидеть и забыть про личную жизнь.

- Э-э-э… - поперхнулся я. – А какая личная жизнь у замужних? Кроме мужа и детей?

- Муж и дети – это не личная жизнь. Это - семья. А женщина должна реализовать себя не только в домашнем хозяйстве и воспитании детей, - назидательно задрав вверх указательный палец, с чувством выдала Лена.

- Ну, если только реализовать себя… - хмыкнул я, не скрывая своего скепсиса. – Лен, а ты не из этих, ну как их, феминисток?

- К твоему сведению, феминистки борются за права женщин во всем мире, - возмутилась Лена. – И я ими восхищаюсь.

- Угу, - пробурчал я себе под нос. – Однажды они так доборются, что забудут про то, что женщины, и потребуют, чтобы их называли… - тут я резко оборвал свое ворчание, вспомнив, где я и кто.

Не думаю, что девчонка оценит мою возмущенную речь про будущее, в котором феминиз принял настолько уродливые формы и превратился в вонючее болото, в котором не осталось женщин. Потому что они вдруг по прихоти какие-то придурков стали, пардон, менструирующими людьми. Как же, как же, а то не дай бог трансгендеры получат психологическую травму. Тьфу, мерзость, я сплюнул и замотал головой, отгоняя не прошенные воспоминания из моего мира.

К моему счастью, Лена никак не отреагировала на мое бормотание, потому что в этот момент едва не споткнулась.

- Осторожней, - дернулся я, но девушка, к счастью, удержалась на ногах.

- Слушай, а как ты думаешь, камея – это все-таки знак, или её просто случайно оставили с тайнике? – после недолгого молчания, Лена вернулась к нашим будням, решив не углубляться в тему семьи и брака.

- Думаю да, - откликнулся я. – Мне лично трудно представить, что брошка – это какой-то ключ. Разве что куда-то приложить можно, чтобы что-то открыть.

- Приложить? Это как? – удивилась девчонка.

- Ну, что-то вроде отмычки. Вкладываешь вещицу определенной формы в выемку в стене, и стена отъезжает внутрь полости, а за ней потайная комната.

- Откуда ты столько знаешь? – в голосе девушки послышалось легкое восхищение.

- Книжек много читал, и фантазия богатая.

- Пришли, - остановилась Лена.

-Куда? – в первый момент я не понял, куда мы пришли. Все тот же тоннель и выхода не видно.

- На место, к ответвлению, где немец, - терпеливо пояснила Лена.

Я так увлекся разговором и собственными мыслями, что не заметил, как мы дошли.

- Наверх будем выходить? Или сразу сюда? – кивнула девчонка в скрытый проход.

- Пошли сразу, смысл на землю подниматься? Основной рукав мы уже изучили. Часть скрытого тоже. Погнали сразу к тупику, если с ним не повезет, исследуем левый проход.

- Хорошо, - согласилась авантюристка. Моя авантюристка, если быть точным.

- Стоп. Теперь мой черед идти впереди, - обходя девушку, уточнил я.

- Почему? - удивилась Лена. – Я этот тоннель тоже знаю.

- Потому что потому, начинается на «у».

- На «п», и ты не ответил, - возмутилась девчонка. – Трупом меня теперь не напугать.

- Дело не в трупе, а том, что этот рукав странный. И заканчивается странно. Поэтому, как сильный и отважный герой, я пойду вперед. А ты, как верная и отважная девушка героя, будешь прикрывать мой тыл.

С этими словами я притянул Лену себе, коротко поцеловал и тут же отпустил. И, не давая ей опомниться и задать еще десяток вопросов, с улыбкой поинтересовался:

- Ну, что, готова, к новым приключениям?

- Всегда готова, - задорно откликнулась довольная девушка, и мы нырнули в подземелье мертвеца.

Глава 8

К останкам фрица мы дошли быстро, хорошо идти, когда знаешь дорогу. По пути решили еще разок заглянуть в тайник, вдруг это все-таки что-то типа почтового ящика, и кто-то в наши дни им снова пользуется. Я очень сомневался в том, что неизвестные товарищи просто-напросто забыли камею в каменной ячейке. Если бы я первым нашел скрытую нишу, уж точно обшарил каждый миллиметр, и брошку не потерял.

Но, как говорится, «если женщина что-то просит, надо ей это обязательно дать. Иначе она возьмет это сама». Лена настаивала, а я, хорошо помня крылатую фразу из любимого фильма, который на экраны страны Советов выйдет только лет через девять, не стал спорить.

Моя персональная Лара Крофт быстро убедилась в том, что тайник пуст, и мы двинулись дальше, не забывая на всякий случай заново осматривать стены, мало ли что еще интересного увидим.

Я шел и размышлял над проходом, по которому мы сейчас шли. Точнее, от той части, где мы встретись с девушкой. Не может быть, чтобы в нем отсутствовала тайная комната или схрон. Или все-таки человек, которого я видел тогда поздно вечером, точно так же, как и мы вчера, спускался через коллектор на очистных. Чтобы затем уйти в параллельное крыло, по которому мы сейчас шли, и сворачивал он не направо к тупику, а налево? Чересчур сложно, как по мне.

Или он-таки знал способ взломать тупиковую головоломку? Ладно. Попробуем разобраться на месте, глядишь, повезет.

Карты тоже не давали мне покоя, но я так и не придумал, как к подобраться к решению еще и этой головоломки. Решил все-таки попросить у Николая Николаевича все копии, которые есть, и на досуге попробовать скрестить их с той, что хранилась у меня в общежитии, и посмотреть, что из этого получится.

К тому же нужно разобраться со значками и цифрами, которые нарисованы на схемах. Черт где на все время-то взять? А еще хорошо бы прогуляться по городу, ориентируясь на примерный подземный маршрут, и отсмотреть кирпичную кладку на старинных купеческих домах, глядишь, что-нибудь интересное и отыщется.

В голове всплыла наша беседа с отцом и соседом. Если я правильно помню, батя утверждал, что архивариус Федор Васильевич Лесаков, как первый сын и наследник семьи, вместе с наследством получил почетную должность старшего хранителя тайн подземного города. Вопрос в том, кому после его смерти перешла эта обязанность, если мой родитель от нее отказался ради спокойствия собственной семьи?

Да и вообще, по идее, в городе должны быть еще хранители. Не мог же Федор Васильевич являться единственным обладателем старых тайн и секретов к моменту своей гибели? По логике вещей должен быть кто-то еще, какие-нибудь помощники. Оно, конечно, если знают двое, знает половина города, но с таким странным наследием архивариус просто обязан был разработать запасной план. Не мог старик знать, что Лесовой откажется от такой сомнительной чести, стать хранителем неизвестно чего.

И не мог рассчитывать на то, что доживет до моего совершеннолетия, и через голову отца предложит мне, как старшему и единственному сыну, эту должность. Если я прав в своих размышлениях, нужно отыскать помощника архивариуса. Вопрос, где его искать? Перед глазами отчего-то нарисовалось лицо Анны Сергеевны, ее проницательный взгляд и мягкая улыбка.

Хм, а не съездить ли мне опять в Лиманский? Может, соседка что-то знает, а если нет, хоть порасспрашиваю, кто еще захаживал к старику в гости.

- Леш, ты чего? - из раздумий меня вырвал беспокойный голос Лены.

- А? – очнулся я, и секунд пять врубался, где нахожусь и что тут делаю.

- Ты чего остановился? Развилка же. Или ты хочешь сначала налево, а потом уже в тупичок? – терпеливо пояснила Лена.

- Налево? Налево, Леночка, это очень даже интересно. Хоть налево, хоть направо, когда ты один, - пробормотал я, сворачивая, как и планировали, в правый рукав.

- Что? – не поняла девушка.

- Не бери в голову, это я так, шучу по стариковски, - отмахнулся я.

- Ой, старичок тут выискался, - хихикнула девчонка. – Тебе сколько лет, дедушка Леша.

- Не поверишь, Леночка, полтинник исполнился не так давно, - честно признался я.

- Ага, тогда мне сорок пять, баба ягодка опять, - рассмеялась боевая подруга.

«Думаю, солнышко, в моем времени тебе намного больше, чем сорок, хорошо, если ты еще жива и относительно здорова», - но вслух ничего не сказал. Шутка, она и в Африке шутка, кто ж её за правду примет. А вот интересно, если Лене рассказать правду про себя, что она сделает?

Так, Леха, оставить разговорчики в походе, включайся в действительность, самое время устраивать мозговой штурм.

- Все, пришли, - отрапортовал я, останавливаясь перед поворотом в никуда. – Так, слушай мою команду, юнга.

- Почему юнга? – удивилась девушка.

- Просто потому что. Ну, хочешь, будешь старший помощник Фукс, - улыбнулся я.

- А ты, получается, капитан Врунгель? – хихикнула Лена.

- А я получается, авантюрист, с большой буквы «Г», - хмыкнул в ответ и осветил стену справа от себя.

- И что это значит? Почему гэ? Герой?

- Угу, глупый герой тогда уж. Так, Лен, давай-ка отсюда разделимся, точнее, пойдем рука об руку по кругу. Ты слева осматриваешь, я – справа. Если что-то заметишь или покажется странным, останавливаемся и пробуем разобраться. Договорились?

- Договорились, - согласилась девушка. – Но ты ни какой не глупый, ты очень даже умный и смелый! – Лена внезапно поднялась на цыпочки, поцеловала меня в щеку, тут же смутилась и начала усиленно светить фонариком на свою стену.

- Скажешь тоже, - я немного опешил, но, чтобы не обижать юную и наивную комсомолку, согласился с ее выводом и не стал комментировать поцелуй. – Но мне приятно… слышать от тебя такой комплимент.

- И вовсе не комплимент, - коса возмущенно взметнулась над пятой точкой, но Лена тут же перевела разговор на другое. - Я не понимаю, зачем рассматривать левую сторону, если эта странная башня-ствол закругляется сама в себя по правую руку?

- Потому что все может быть. Здешние строители товарищи непредсказуемые. Вспомни как они спрятали проход, по которому мы только что пришли. Вроде и на виду, а поди найди, если не знаешь, куда смотреть. Так и здесь что угодно может быть. Скрытый механизм на одной стене, а дверь на другой. Если честно, не удивлюсь. Помнишь, я рассказывал, как провалился в подвал после пожара? Ну, так вот там что-то вроде такого и было.

- Ну, сравнил, там вроде рычаг был возле двери, или я ошибаюсь?

Я задумался, вспоминая подвал со столом и водяной мельницей, которая отпирала и запирала вход в странную комнату. Кстати, и туда не мешало бы вернуться. И хорошенько все исследовать. Насколько я помню, так явно кто-то бывает. И отсюда новый вопрос: завхоз в курсе дополнительного крыла в бытовке, или все-таки не знает, и туда ведет еще один вход? Ну, или у кого-то есть запасные ключи от подвала с инструментами.

- Что-то такое было, да, - отмахнувшись от очередной порции размышлений, проворчал я, тщательно разгадывая каждый камень, трогаю каждую трещину.

Дело шло очень медленно, но мы не сдавались. Понятное дело, в скудном свете наших фонарей мы по любому что-то пропустили, но все-таки надежда не умирала, если проверять, то до конца.

Как говорится, медленно и все больше печально, мы с Леной заворачивали по кругу и совсем скоро должны были оказаться в конце странного тупика. Обидно то, что в этом месте потолок подземного хода оказался настолько высоким, что даже вытянув руку с фонарем, я не мог дотянутся до кладки.

Логика подсказывала: ключ от двери, если таковая тут имеется, никто на потолке размещать не будет. Но кто их знает, этих странных строителей-хранителей, может, они лестницу тут держали? Или палкой в нужное место тыкали.

Так, пошучивая про себя, и время от времени перекидываясь парой фраз с Леной, мы вывернули на конечную кривую. Девушка устала, но героически терпела и продолжала напрягать зрение, пытаясь увидеть хоть что-нибудь странное или необычное. Собственно, как и я.

- Ну, что, передохнем? – поинтересовался я, когда мы дошли до упора, так ничего и не обнаружив.

- Давай, - согласилась Лена и жалобно добавила. – Кушать хочу.

- Угу, опять без ничего пришла? На прогулку что ли собиралась?

- Я воду взяла, и печенье, - вздохнула девушка, потроша свой рюкзак.

- Чего оглядываешься?

- Думаю, куда сесть, ноги гудят.

- Стели рюкзак и падай на него, больше никак, - предложил я и первым подал пример.

Мы с относительным комфортом разместились в конце тупика. Я достал пирожки, воду, Лены вытащила печенье и свою бутылку.

- С картошкой или с капустой? – уточнил я, разворачивая промасленную газету и сглатывая слюну. Оказывается, я тоже проголодался.

- С капустой.

- Держи, - вздохнул я печально и проводил взглядом свою любимую начинку.

- Давай обратно меняться, – предложила Лена, заметив мои страдания. – Отдавай мне с картошкой, держи, капустный человек.

- А давай, - я не стал выделываться и отнекиваться.

Ну, люблю я пироги с капустой, и не готов ими делиться ни с кем. Смачно откусив первый кусок, от души поблагодарил про себя бабульку-продавщицу, у которой с утра затарился. Не пожалела начинки, да и тесто пышное, вкусное.

- М-м-м, не хуже, чем у бабушки, - пробормотала Лена с набитым ртом.

- Уг-ам, - подтвердил я, впиваясь в остатки пирога и жалея, что купил так мало.

- Слушай, а пошли сегодня вечером погуляем, ты как? – неожиданно для самого себя предложил я девушке.

Хотя чего уже тут неожиданного: пусть лучше это непоседливая Лара Крофт будет на моих глазах, чем я опять где-нибудь внезапно её обнаружу. Так-то оно надежней будет и спокойней для меня.

- Я? Я не против, - Лена удивилась, но согласилась сразу. – А куда?

- А никуда, - проглотив последний кусок и с сожалением глядя на пустой бумажный кулек, вздохнул я. – В том смысле, что мы с тобой возьмем одну из схем, и пройдемся по городу, внимательно разглядывай дома.

- А что искать будем?

- Звезду этого… как его… - память на сложные имена у меня всегда была избирательной.

- Бахмута?

-Точно! Не зря же твой отец показывал мне орден-обманку.

- Почему обманку? – удивилась девчонка.

- Ну, Лен, ну что ты, вспомни, как выглядит тот значок. Где ты видела советские награды с жезлами и змеями.

- А, ты про это, я и забыла, если честно. Ну да, ты прав, - задумчиво протянула девушка. – И ты хочешь поискать эту звезду или кадуцей?

- И кадуцей, и звезду, и вообще, все, чем украшены старые купеческие лома. Честно говоря, никогда не обращал внимания на каменные узоры. Точнее, не придавал значения. Ну голова и голова, или там гроздь винограда. А выходит, в городе могли спрятать кучу тайных знаков для своих. Если Николай Николаевич прав, и город строили под масонов, то и звезда Давида, как символ, тоже должна быть. Как думаешь?

- Ну, папа просто рассказал легенду, которую кто-то из его знакомых историков выдвинул. Но она не нашла ни у кого отклика.

«Ну, еще бы, в советское-то время, - подумалось мне. – Собственно и в мое-то это всего лишь одна из версий. В основном склоняются к тому, что князь Воронцов просто-напросто построил город именно на подземелье, когда его обнаружили. Ну и приспособил нулевой этаж, так сказать, под нужды своих собратьев по ложе. Но версия тоже не доказуемая».

В любом случае, никто за все годы так и не выяснил точно, кто из древних все-таки построил эти тоннели и для чего. Я вздохнул и поднялся.

- Ты чего, Леш? – Лена посветила на меня, пытаясь понять, чего я вдруг подскочил с места.

- Руки сполоснуть надо. Да и пора выдвигаться дальше. Не до ночи же тут бродить, - я протянул девушке ладонь и помог ей подняться.

Мы чуть отошли от нашего привала и полили друг другу на руки из фляжки. У меня не оказалось ни салфетки, ни полотенца. Я уже хотел по традиции стряхнуть капли и досушить о штаны, когда Лена наклонилась и вытащила из своего рюкзака какую-то тряпочку, которая оказалась широким носовым платком.

- Вытирай, - как-то уж совсем по-женски вздохнула девушка.

Я прямо-таки представил, каких усилий стоило девчонке сдержаться и не закатить глаза от возмущения, когда она поняла, обо что я хочу вытереть руки насухо. Ну, а что делать, такова суровая мужская се ля ви.

- Спасибо, держи, - я вернул Лене импровизированное полотенце и начал собирать свой рюкзак.

Моя попутчица, высушив свои ладошки и тщательно протерев каждый пальчик, тоже подошла и принялась упаковывать свой вещмешок.

В какой-то момент показалось, что я что-то услышал. Я разогнулся и замер, вслушиваясь тишину подземелья.

- Леш, ты чего? – удивилась девушка.

- Тихо… Слышишь?

- Нет, а что ты…

- Тихо, - перебил я ее. – Слушай, - я отодвинул рюкзак, подобрался к стене и приложил ухо.

- Леш, что там? – прошептала Лена, и последовала моему примеру.

Так мы и застыли минут на пять в коленопреклоненных позах, прилипнув к кирпичной кладке.

- Что это? – шепотом спросила девушка.

- Не знаю, - также тихо ответил я. – Но там точно кто-то есть.

Внутри этой непонятной башни, которой заканчивался тупик, и вход в которую мы так и не нашли, что-то происходило. Сложно было определить, что за звук раздавался за толстой стеной, но он был какой-то равномерный что ли, с одинаковыми паузами между ударами. Словно кто-то долбил по стене чем-то тяжелым.

- Черт, там, похоже, кладку рушат, - прошептал я.

- Что делать будем? – охнула Лена.

- А что мы можем? Мы даже вход не нашли…

- Черт, черт! – выругался я, продолжая слушать. Неужели нашли-таки сокровища Юсупова? Или золото? Интересно, кто такой ушлый и умный оказался?

- Леш, надо что-то делать, ну правда, мы же не можем вот так сидеть и просто слушать, - девчонка начала нервничать.

- Что ты предлагаешь?

- Я… я не знаю… - растерялась комсомолка, спортсменка и просто красавицы. По глазам вижу, первым делом подумала про милицию, но озвучивать вслух глупую мысль не стала. Какая к черту, милиция? Со всех сторон засада, а не милиция.

- Давай попробуем еще раз стену обшарить, вдруг да найдем что-то? Ну, как-то же они туда попали?

- Кто они? – уточнил я.- Не знаю, но кто-то же там стучит…

- Стучит… - подтвердил я.

В этот момент глухой звук стих, но грохота как от падения чего-то тяжелого, я не услышал. Значит, либо мы ошиблись в определении, либо неизвестным не удалось сломать старинную кладку. Или все это просто слуховые галлюцинации от бурной фантазии и сильного желания.

- Черт, - выругался я, поднимаясь на ноги. – Черт! – я со всей дури долбанул по стене кулаком, тут же скривился от неприятных ощущений в сбитых костяшках, и засадил еще раз, стремясь избавиться от чувства полного бессилия и разочарования.

- Ой, Леш, что это? – вскрикнула Лена снизу.

- Где? – я подсветил вниз, старательно прогоняя неуместные фантазии от вида девушки, стоящей передо мной на коленях.

- Вот, - девчонка задрала голову, но тут же прикрыла глаза от света. – Опустись ко мне и увидишь

Я присел на корточки и направил луч света в место, куда указывала девичья рука. Из стены торчал какой-то толстый рычажок, больше похожий на педаль. Могу поклясться, когда мы разбивали в углу свой импровизированный лагерь, его тут не наблюдалось. Что за ерунда?

- Его же тут не было, да? – отчего-то снова шепотом уточнила Лена, словно сомневалась в собственном зрении.

- Не было, - я протянул руку и потрогал выступ.

- Слушай, а может, когда ты по стенке стукнул, то попал случайно на какую-то кнопку?

- А это идея, - протянул я. – Ну и что нам с этой педалькой делать?

- Нажать? – предложила девушка.

- Нажать-то можно… - задумчиво согласился я. – А дальше что?

- Что?

- А вдруг ловушка? – я поднялся и принялся медленно освещать стены, в очередной раз внимательно разглядывая трещины, сколы, цемент между кирпичами. – А ну-ка, отойди подальше, - велел я.

- Зачем?

- Пол осмотрю, может, мы на люке сидим и не знаем. Не нажимай только ничего! – предостерег я девчонку, чтобы она случайно не оперлась об выскочивший штырь.

- Не буду.

Я помог девушке подняться, скомандовал отойти на десять шагов назад, сам же опустился на колени и принялся шарить руками по земле. Точнее, по камням из которых была вымощена дорога. Спустя добрых полчаса я поднялся, так и не обнаружив ничего подозрительного.

- Леш, уже можно вернуться? – нетерпеливо окликнула меня Лена, которая все это время стояла и водила по полу лучом фонаря вслед за моими руками.

- Стой на месте, а лучше отойди еще на пару шагов.

Я глубоко вздохнул, на всякий случай нацепил рюкзак, покрепче перехватил рукоятку фонаря и со всей силы нажал на каменный язык, обнаруженный Леной.

Девчонка охнула, я чуть напрягся, чувствуя сопротивление, и втопил странную педаль до конца.

Глава 9

И ничего не произошло. Я отпустил и надавил еще раз, и еще. Нигде ничего не дрогнуло, не скрипнуло, не дернулось и ничто не провалилось под ногами или внутрь стены. Да ну ладно, что за дела? Тогда что это за штырь непонятный?

- Черт, черт! – я выплеснул разочарование, пару раз долбанув об стену кулаком. – Все, теперь только ломать, да только нечем.

- Не переживай, вернемся и сломаем, - оптимистично заявила Лена, подходя ближе и принимаясь осматривать кладку. – Слушай, Леш, но раз педаль выпала от твоего удара кулаком, значит, ты попал на какую-то скрытую пружину, логично?

- Логично, - буркнул я. – Но, как видишь, наша с тобой логика разбилась о здравый смысл и хитрую конструкцию наших предков, или кем там были эти строители.

- А давай попробуем жать и стукать по стене, - предложила девчонка.

- И что это даст?

- Ну, вдруг здесь двойной механизм, когда надо одновременно делать два действия.

- Ну, давай попробуем, еще бы понимать, куда бить. Я ж случайно попал куда надо, - вздохнул я. – Черт, но это может быть опасно.

- Почему?

- А если пол под нами рухнет? Удары, которые мы слышали внутри, слышно глуховато. Тут либо кладка очень толстая, но тогда мы бы не расслышали, - задумчиво принялся рассуждать я. – Либо нижний этаж достаточно далеко, поэтому звук плохо слышно.

- А мы попробуем, - тряхнула волосами Лена. – Не думаю, что пол провалиться. Это невыгодно и опасно.

- Сомневаюсь, что строители прошлого думали о выгоде и безопасности чужаков.

- Нет, ты не понимаешь. Ну, сам посуди: сами-то они как-то должны открывать проход? И что, каждый раз вниз падать? Значит, или дверь в стене, что вероятней всего, или, если это люк в полу, то он должен быть примерно здесь, - Лена подошла и топнула ногой по полу у противоположной стены.

У меня аж сердце екнуло от страха за нее. Ну, а что, удар кулака по стене выкинул из кирпичей педаль, кто его знает, что может выскочить из пола, если по нему хорошенько топнуть.

- Не делай так больше, - попросил я, выдохнув.

- Как так? – не поняла девчонка.

- Ну, не топчись со всей дури по тропе, черт его знает, что может произойти. Вон от моего удара кирпич вывалился, - пояснил я свою мысль.

- Хорошо, - согласилась Лена, и никаких тебе споров и возмущений, ну идеальная девушка просто.

- Так, ладно, что делать-то будем? – поинтересовался я, ощупывая стену при свете фонаря.

Девушка подошла ко мне ближе и тоже принялась осматривать кирпичную кладку. На все про все мы убили много времени, не желая сдаваться. Несколько раз пытались синхронно нажимать на нижнюю ступень и давить на подозрительные кирпичи. Но ни черта не происходило.

Камень по-прежнему торчал из стены, но сама перегородка при этом не сдвинулась ни на миллиметр.

- Ладно, все, - сдался я, умаявшись долбить кирпичи кулаками. – Пошли отсюда, не судьба, значит.

- Но как же, Леш, там же кто-то есть! Внизу! Значит, вход должен быть!

- Ничего это не значит, - устало облокачиваясь на стену, проворчал я. – Мы могли просто ошибиться, нам могло привидеться или прислышаться, такое в пещерах бывает. Думаю, в подземельях тоже.

- Нет, - Лена отказывалась сдаваться. – Надо пробовать еще и еще!

- Лен, ты здесь до утра предлагаешь топтаться, упираясь рогом в стену? Пошли лучше левый рукав проверим, может, вход с другой стороны.

- Это как? – опешила девчонка.

- А черт его знает, но там – пустота, - я ткнул степу кулаком. – Значит, как-то туда можно попасть, просто мы пока не знаем как. Если не найдем, вернемся в другой раз, только уже с киянкой или домиком. Ломать, как говорится, не строить.

- Но это же историческая ценность! – воскликнула девчонка, забыв, что сам предлагала недавно все расколотить.

- Ага, и что ты предлагаешь? – я выделил слово «ты» голосом.

Девушка сникла.

- Не знаю, ничего в голову не приходит, - жалобно пробормотала авантюристка.

- Вот и я о том же. Все, не расстраивайся, собираем манатки, и идем в левый рукав. Сменим, так сказать, деятельность глядишь, во время похода в голову и придет какая-нибудь умная мысль или идейка.

- Ну, хорошо.

Моя отважная путешественница расстроилась донельзя, словно у нее отобрали скальпель и не пустили на первую в жизни операцию.

- Все, не расстраивайся, - приобняв девчонку за плечи, попытался утешить искательницу исторических ценностей. – Обещаю, мы сюда вернемся рано или поздно, и отыщем проход. Держи рюкзак, погнали.

- Пошли, - вздохнула Лена, закидывая вещмешок за спину.

И мы пошли. Так случилось, что обещание найти вход в эту внутреннюю башню я выполнил, что называется, не отходя далеко от точки нашего привала. Мы шли, по привычке освещая не только дорогу, но и стены, ни на что, собственно, уже не надеясь и даже не переговариваясь. Оба расстроились, и теперь ломали голову, как вскрыть тайник, не разрушая стены. Не зная, как дела шли у Лены, но мне в голову ничего кроме разрушения не приходило.

За поворотом, перед тем как выйти на прямую линию тоннеля, я машинально осветил очередную часть стены и резко остановился.

- Леш, ты чего? - Лена по традиции едва не вписалась носом в мою спину.

- Посмотри сюда, что видишь, - попросил я, указывая лучом на странную темную полосу, похожую на разлом в стене.

- Кажется, трещина, - с недоумение ответила девушка и подошла поближе. – Ой, - тут же вскрикнула и вместо того, чтобы отпрянуть, прильнула к кирпичам. – Леш! Иди сюда, - раздался радостно-возбужденный Ленин голос.

За эти полминуты я успел напрячься, когда услышал её «ой», и насторожиться: черт его знает, что опять нашла эта неугомонная, но чертовски везучая авантюристка.

- Что тут?

- Леш, ты посмотри! Это гениально! – девчонка едва не подпрыгивала на месте, хлопая в ладошки.

- Что конкретно? – я пока не видел причин для радости, ну трещина и трещина.

Хотя стоп, Леха, а ведь этой трещины здесь точно не было, когда мы шли в конец тупика. Интересная мысль забрезжила в голове, но Лена меня опередила и выпалила:

- Это – гениально! Хотя я не понимаю, к чему городили такие сложности, но факт налицо! Смотри внимательно, что видишь? – девушка медленно провела сверху вниз вдоль пробоины.

- Вижу разрушение, - нахмурившись, я пытался сообразить, что меня смущает в этом разломе. – Так, стоп, а ну-ка, отойди чуть-чуть, - велел я.

- Догадался, да? – Лена радостно рассмеялась. – Леш! Мы его нашли проход!

- В смысле? – но едва Ленины слова дошли до моего сознания, как я понял: рычаг – там, за поворотом, а дверь, выходит, здесь. Непонятно, как говорится, но факт. – Думаешь, это оно самое?

- Да! – воскликнула девчонка. – Посвети внутрь и сам увидишь!

Я послушался, просунул фонарь внутрь, прильнул к трещине и медленно начал освещать странное сооружение изнутри. Когда глаза привыкли и адаптировались, я едва не выронил светильник из рук.

Башня оказалась на самом деле полая внутри, но это еще не все. Внизу, вровень с дорогой, на которой мы стояли снаружи, отчетливо просматривалась площадка, а дальше шла винтовая лестница!

- Охренеть! – вырвалось у меня. – Извини.

- Ничего, я понимаю, - хохотнула Лена. – У самой такие же чувства!

- Но как?.. Слушай, это не тот ход, через который прошли те, кто сейчас внизу, - я задумался и добавил. – Если, конечно, там на самом деле кто-то есть и нам не почудилось.

- Почему ты так думаешь? – удивилась девушка.

- Потому что тогда стена должна открываться полностью.

- Не понимаю, - Лена нахмурилась, пытаясь понять мою мысль.

- Смотри, если бы ты ходила в подземелье как к себе домой, ну или день через день, чтобы ты сделала с обнаруженным входом, если бы он скрипел?

- Ну, петли бы смазала, - ответила девчонка, все еще не догадываясь, к чему я клоню.

- Вот! А тут видишь, механизм, похоже, заело, и дверь до конца не открылась. Либо мы что-то не так сделали, когда давили на ту педаль с другой стороны. Иначе проход был бы шире. Значит, если я прав, вниз ведет еще одна дорога, а мы нашли еще один путь.

- Ух ты, - страх и возбуждение смешались в Ленином голосе, который явственно дрожал от желания срочно спуститься по лестнице и все немедленно изучить. – То делать будем? – девчонка вскинула на меня горящие от предвкушения глаза.

- Открывать, - что уж тут скрывать, я сам хотел попасть внутрь. – Ну-ка, подержи, - я отдал фонарь девушке, уперся плечом в стену и попытался сдвинуть кирпичную дверь дальше.

Перегородка от моих усилий даже не дернулась, но я не сдавался. В какой-то момент ко мне присоединилась Лена, и мы в четыре руки пытались расширить проход.

- Черт, - выругался я. - А ну-ка, давай обратно, и попробуй нажать на педаль, посмотрим, что будет, - скомандовал я девчонке.

- А если она закроется, и мы больше не сможем ее открыть? – засомневалась авантюристка.

- Не попробуем, не узнаем. Ты жмешь, я толкаю. Нажмешь и не отпускай, посчитаешь до десяти и тогда убирай ногу, договорились?

- Ладно. А как ты узнаешь, что уже надо.

- Придется рискнуть и переговариваться. Думаю, услышу твой голос, только громко не кричи, мало ли кто может услышать.

- Хорошо, - кивнула Лена и помчалась в тупичок. – Жму, - вскоре раздалось из-за поворота.

Ну и я нажал тоже.

– Лен, ну что там?

- Я жму, - откликнулась девчонка.

Я уперся и снова толкнул тяжелую дверь. В обще сложности долбался я минут десять.

- Все, отбой, возвращайся, - крикнул Лене, решил передохнуть и заодно посмотреть, может пазухи забились мусором или еще что случилось.

Этот проход явно давно не открывали, и если удары внизу нам не послышались, значит, неведомые посетители подземелья приходят в эту часть через другой вход.

- Ну, что получилось? – Лена выскочила из-за поворота, и луч заскакал по расщелине.

- Пока нет, - буркнул я. – Иди сюда, ближе. Вот здесь становись и с двух рук освещай, только так, чтобы не перекрывать мне видимость.

- Хорошо, - девушка отобрала мой светильник и направила свет туда, куда я сказал.

- Лен, не дергайся, - попросил я.

Авантюристка переминалась от нетерпения, вытягивала шею, пыталась одновременно заглянуть в проем и разглядеть, чем я занимаюсь в коленопреклоненной позе.

- Лена! – рыкнул я, когда свет исчез в очередной раз.

- Все-все, стою тихо! – повинилась Лена.

- Вот и стой.

- Вот и стою!

Я закатил глаза, мысленно досчитал до трех и продолжил внимательно исследовать пол и глубокие рельсы, по которым шла стена. Часть мусора и мелких камешков, непонятно как попавших внутрь, я удалил. Хорошенько поелозил заострённым осколком туда-сюда в колее. Просунул руку внутрь и пошарил по стене и полу, куда смог достать. Ничего, чтобы мешало движению, не обнаружил.

Поднялся, отряхнулся и велел Лене снова идти на исходную точку, и по команде нажимать на педаль.

- Готова?

- Да!

- Жми!

- Жму! – диалог повторился, и я снова принялся толкать трехпудовую дверь. Стена чуть дрогнула и даже немного подвинулась.

- Тормози! – крикнул я и снова опустился на землю.

Лену не стал дёргать, в слепую зашарил руками, разгребая накопившийся возле кирпичной кладки мусор.

- Леш, ну что там?

- Подожди минуточку, - откликнулся я, продолжая свои раскопки.

Минут десять я прочищал промежуток возле перегородки, где-то руками, где-то всё тем же острым камнем. Наконец, мне показалось, что сделано достаточно, я поднялся с колен и в очередной раз уперся в кирпич.

- Давай! – крикнул в темноту.

- Что?

- Жми, говорю! – чуть громче приказал я.

- Жму! – откликнулась Лена.

Я уперся и толкнул в сто третий раз. Кирпичная кладка под моими руками дрогнула и поехала. Но радовался я рано, не успела стена отъехать в сторону, как тут же остановилась.

- Лен, все, приплыли, возвращайся, - окликнул я девчонку.

Тут же раздался топот, и через минуту искательница кладов и приключений оказалась передо мной со скоростью Сивки Бурки.

- Ну, что, открыл? – девушка кинулась освещать проем.

- Как говорится, все что могу, - развел я руками. – Водички подай, будь другом.

- Сейчас-сейчас, - засуетилась девчонка, стащила рюкзак с плеч, (почему-то она так его и не сняла, когда мы обнаружили трещину), достала бутылку и протянула мне. – Вот, держи.

- Спасибо, - я жадно припал к горлышку.

Вода была теплая, но после таких физических упражнений даже горячая за счастье. Хорошо бы кофе, но чего нет, того нет. Сладкого чая, который я сделал утром на всякий случай, не хотелось.

- Фух, спасибо, - я вернул Лене бутылку, утерся рукой, взял у девушки один фонарь и заглянул в темноту внутренней башни.

Луч выхватил все тот же кирпич и кусок лестницы, на первый взгляд железной и вроде надежной.

- Ну что, проверять будем?

- Что проверять? - не поняла девчонка.

- Что там внизу.

- Конечно! – воскликнула Лена, убирая бутылку в рюкзак и закидывая его на плечи. – Я готова!

Кто бы сомневался, и не тени страха, надо же.

- Шустрая, - хмыкнул я. – Ну, готова, так готова.

Я подхватил свой вещмешок, аккуратно протиснул его внутрь узкого прохода и уложил сбоку у стенки. Убедившись, что добро никуда не упадет, обернулся к девчонке.

- Рюкзак снимай и давай сюда, - велел ей.

-Зачем.

- Затем, что ты с ним вот здесь точно не пройдешь, несмотря на шикарную фигуру. Горб не пропустит.

- Какой горб? Нет у меня… Да ну тебя! – сообразила девушка, скинула рюкзак и отдала мне.

Примостив вещи девушки рядом со своими, я первым начал протискиваться в проход. «Хорошо быть молодым и стройным», - мелькнула мысль. Тело студента проскользнуло в узкий проем достаточно легко. Спасатель Лесовой, конечно, тоже не был толстым, но все-таки вымахал чуть покрупнее. Конкретно мне из прошлого пришлось бы толкать эту дверку еще несколько раз, чтобы пройти более-менее свободно, не разодрав спину и одежду.

Я оказался на площадке и замер, медленно разглядывая округлое помещение в тусклом свете фонарика. Лестничный пролет оказался не большим и круглым. Ступеньки и впрямь были железными, как и перила.

Это не очень хорошо. Даже если стараться шагать очень тихо, лестница все равно будет громыхать, а это значит, те, кто сейчас внизу, будут готовы к незваным гостям. В отличие нас.

- Леш, ну что, я иду? – луч от Лениного фонаря метнулся по стене. Но без разрешения девчонка не стала лезть в проем.

-Подожди чуть-чуть, - распорядился я и решил опробовать ступени на крепость.

Держась за перила, подсвечивая путь, осторожно ступил на первую одной ногой, пошатал, вроде держится. Тогда стал двумя, прислушался: не скрипит, не шатается. Осмелев, решил потоптаться, проверяя надежность. Прыгать не стал, чтобы сильно не шуметь.

Ступенька даже не дрогнула под моим весом, ну, значит, должны пройти без происшествий, если впереди не ждет какая-нибудь неожиданность.

Я вернулся на площадку, подхватил свой рюкзак, нацепил его на плечи, поднял с пола Ленин мешок и отошел в сторону, держась впритирку к противоположной от входа стене. Лестничный пролет оказался небольшим, мы вдвоем с трудом сумеем на нем разместиться. Подумав, решил спуститься на пару ступенек вниз, чтобы Лене было где развернуться.

Сказано – сделано, и я скомандовал:

- Давай, только осторожно, здесь места мало. Держись правой стороны.

- Хорошо, - обрадовалась девчонка и через минуту уже стояла на площадке, с восторгом оглядывая башню.

- Ух ты, Леша! Как здесь красиво! – воскликнула девушка.

- Что здесь красивого, - удивился я. – Точно такой же кирпич, как и в подземелье.

- Ты не понимаешь, - в голос такой чуть ли не с придыханием, как будто на стенах старинны фрески. – Это же такая древность! – Лена с благоговением коснулась ладошкой стены.

- Угу, - хмыкнул я, не разделяя непонятных мне восторгов. – Ну что, готова? – что-то меня заело на этой готовности.

- Ага, - откликнулась Лена, обходя маленькую площадку по кругу и внимательно рассматривая чуть ли не каждый кирпич. – Ой, Леш, а это ты видел? – вдруг воскликнула девушка.

- Что там еще? – поморщился я, все больше и больше мрачнея.

- Тут буква це! Ты видел? – девушка подсветила фонарем место, где обнаружила треклятую литеру.

- Нет, не рассматривал, - не с того, не с сего каждое слово девчонки отзывалось в душе каким-то нехорошим предчувствием. Вроде все тихо, и внизу никто больше не стучит, и проход нашли, а вот поди ж ты…

- Ну, что тут у тебя? – поднявшись к Лене, буркнул я.

- Вот смотри. Такая же, как в моем тайнике, и в том, что возле мертвеца, - показывая на кирпич, зачем-то уточнила девчонка.

- Ну да, похожа.

- Да не похожа, а такая же, говорю тебе! – возмутилась моему равнодушию Лена. – Давай попробуем открыть, да?

Очень хотелось сказать: «Не надо, не тронь!», - и сбежать отсюда подальше, забыв наши приключения как страшный сон, но я ответил: «Да».

Десять минут возни, и мы вскрыли тайник. Судя по всему, за этим обозначением и правда скрываются старые схроны.

- Стой! – я успел перехватить Лену за руку. Нетерпеливая искательница проблем на свою пятую точку уж тянулась внутрь. – Сначала надо проверить, вдруг ловушка или еще что. Отхватит тебе пол руки, и что я буду делать? До больнички точно не успеем, кровью истечешь!

- Вот еще, - фыркнула девчонка, но послушалась. Мы осторожно поменялись местами, и я посветил в тайник.

На первый взгляд все было как обычно: кирпич и кирпич, никаких подозрительных штук. Пусто.

А вот на второй что-то блеснуло в дальнем углу ниши. Колебался я недолго. Вооружился камнем-скребком, который так и не выкинул, положил на всякий случай в карман штанов, и засунул руку в схрон.

Если вдруг какой штырь с ядом, так пусть в осколок уткнется, а не в мой палец. Ну и принялся подтаскивать блестящую вещь поближе. Едва я убедился, что никакие подозрительные острые предметы не выскочили, когда сдвинул находку с места, вернул обломок в карман и уже спокойно взял в руки находку и вытащил на свет…старинный ключ с замысловатой бородкой и витиеватой головкой.

- Ого, что это? – выдохнула Лена, прижавшись ко мне грудью. И когда успела подобраться? Вроде на ступеньке стояла.

- Ключ.

- Ключ, - эхом повторила девушка. – Можно?

- Держи, - с каким-то облегчением я передал авантюристке нашу находку и скривился: не нравилось мне все это.

Впервые в жизни я собирался поступить так, за что костерил всех сценаристов и режиссеров одновременно. Добровольно отправиться на пару с неподготовленной гражданской девицей в темный странный подвал, при этом заранее оповестив тех, кто внизу, что мы идем.

Потому как вряд ли наши телодвижения наверху остались незамеченными людьми, кто до этого трудился внизу железной лестницы.

Глава 10

- Леш, как думаешь, от чего этот ключ? – Лена подсвечивала ключ, лежащий на ладони, разглядывая его как великую драгоценность.

- От двери, - хмыкнул я.

- Да ну тебя, я серьезно! – фыркнула девушка.

- Серьезность – мое второе имя, - хмыкнул я, сгреб ключ с девичьей руки и поднес его поближе, чтобы изучить. – Ключ как ключ, разве что фильдеперсовый, больно сложная бородка. Умели раньше красиво делать, - и зачем-то попробовал его на зуб.

- Леш, ты чего? – хихикнула Лена, наблюдая за моими манипуляциями.

- А вдруг золотой, - пожал я плечами, и сунул ключ в карман.

- Скажешь тоже, - недоверчиво улыбнулась девчонка. – И как?

- Никак, ключ как ключ. Ну что, я первый, ты за мной, все как обычно, - осветив лестницу, выдал я.

- Так точно, товарищ командир, - Лена шутливо поднесла руку к голове, отдавая честь.

- К пустой голове руку не прикладывают, - проворчал я и двинулся вперед.

- Зануда, - прилетело мне в спину, а следом раздались осторожные шаги.

- Старайся ступать как можно тише, - велел я, вслушиваясь в звуки внизу.

- Хорошо, - девчонка сразу заговорила полушёпотом. – Думаешь, там кто-то есть?

- Спустимся и узнаем. Но лучше быть готовым ко всему, - пояснил я свои мысли, сожалея, что поленился и не нашел на берегу какую-нибудь палку потяжелее, ну, так, на всякий случай.

Я не стал доставать нож из рюкзака и перекладывать его в карман. Тоже на всякий пожарный, махать оружием в драке самое хреновое дело, обязательно пустишь в ход, если не специально, то случайно. А стоять перед самым гуманным судом в мире, а потом и сидеть в советской тюрьме я что-то не горел желанием. Зато в кармане по-прежнему лежал осколок камня с заостренным краем, инструмент себя оправдал, потому я его и не выкинул.

Мы медленно спускались по ступенькам винтовой лестницы, я светил под ноги, Лена пыталась разглядывать стены. Неожиданно обнаруженный новый тайник вдохновил девчонку на поиски, и она с азартом ощупывала кирпичную кладку, едва ей что-то казалось.

Сначала я негромко ворчал, мол, так мы до вечера не спустимся, но потом плюнул и решил: куда торопиться? Неизвестность подождет, а там, глядишь, товарищи и разойдутся, если они там были.

Так что шли мы долго, старались не шуметь, но нам это плохо удавалось. Железо под ногами все равно поскрипывало, да и от перил шла мелкая рябь по всей длине лестнице. Причем я пытался не держаться за перекладину, но все равно вибрация не прекращалась. То ли потому что сооружение старое и за ним явно никто давненько не ухаживал, то ли так и было задумано неведомыми строителями, чтобы предупреждать тех, кто внизу, о появлении гостей.

Луч фонаря не пробивал темноту впереди, и меня это раздражало. Неизвестность напрягала, главным образом, потому что за моей спиной шагала беспечная девчонка, которую в случае чего придется защищать и спасать.

- Леш, глянь-ка, - шепотом позвала Лена.

- Что там? – разворачиваясь, уточнил я. – Опять буква?

- Нет, звездочка, - ответила девушка, разглядывая что-то на стене. Глазастая, однако.

Я поднялся на несколько ступенек вверх и встал рядом с девчонкой, которая пристально вглядывалась в круг света.

- Подвинься, что ли, - заходя за девичью спину, шепнул я, укладывая голову на плечо девчонке. Ничего не могу поделать, нравится мне смотреть, как она очаровательно смущается и краснеет.

- Леш! – зашипела авантюристка, спускаясь на ступеньку ниже, но я успел заметить заалевшее ушко. – Вот тут, видишь? – Лена подсветила кирпич.

- Вижу, - в два фонаря мы обозначили место находки и замолчали, разглядывая причудливую звезду.

Я был прав, никакой это не орден, и даже не его макет. Это нечто совершенно иного формата. Удивительно, как Лена его заметила, рисунок наполовину стерся от времени, и это показалось мне странным. В помещении достаточно сухо, дождей со снегом точно не было, почему он кажется таким затертым? Еще один тайник?

- Слушай, еще один тайник?

- Леша, может, здесь тоже тайник…

Одновременно начали мы, глянули друг на друга и рассмеялись: как говорится, у дураков мысли сходятся, но у умных, все-таки, чаще.

- Попробуем? – уточнил я, заранее зная ответ.

- Конечно! – воскликнула неугомонная искательница сокровищ.

И мы попробовали. Через полчаса не выдержали и сдались. Что мы только не предпринимали: стукали, жали, гладили, ковыряли, и снова стукали одновременно, жали в разных местах и долбили кулаками синхронно. Кирпичная кладка не шевельнулась даже на миллиметр.

- Все, к черту, - выругался я. – Только время теряем. Может, тут и нет ничего, просто знак.

- Наверное, прав, - огорченно вздохнула Лена и расстроенно хлопнула ладошкой по звезде. Но, увы, очередного чуда не случилось.

- Идём дальше?

- Идем, - еще раз потрогав пальчиками рисунок, согласилась девчонка, признавая наше поражение в борьбе с очередной тайной подземелья.

- Не расстраивайся, когда-нибудь мы все обязательно узнаем, - подбодрил я авантюристку.

- Когда? – встрепенулась Лена.

- Рано или поздно, - хмыкнул я.

- Да ну тебя, Леш, я серьезно!

- Ну почему ты думаешь, что там обязательно тайник? Может, это просто знак, указатель, символ для своих.

- Для каких своих?

- Для тех, кто знает все секреты энского подземного мира.

- Ты имеешь в виду Хранителей, о которых упоминал папа?

- Их тоже, - как-то позабыл я про этих загадочных товарищей, одним из которых был архивариус. – Слушай, а тебе Николай Николаевич хоть что-то рассказывал про этих непонятных хранителей?

- Нет, - Лена помолчала и добавила. – Мы про Федора Васильевича и не разговаривали вовсе. Меня, если честно, папины и дяди Лешины поиски исторических сказок как-то мало интересовали до последнего времени. Только когда… Ну… - тут девчонка явно смутилась, но все-таки продолжила после паузы. – С тобой познакомилась, стало интересно, а вдруг и правда в нашем городе зарыты сокровища, и если их отыскать – это же такая польза для людей!

«Ну вот, сейчас начнет петь старую песню о главном», - вздохнул я, вслух же произнес совсем другое.

- Лен, о чем отец с дядей Лешей говорили после моего ухода?

- Да так, ни о чем. Долго спорили насчет карт, потом переключились на тебя, - тут Лена хихикнула. - Очень хвалили за рассудительность и серьезность.

- Да ладно? – удивился я. – Мне казалось, я им не очень понравился. Втянул их маленькую девочку в какие-то непонятные авантюры… Так сказать, вынудил нудистку изменить семейной традиции: вместо того, чтобы голенькой загорать, дочурка теперь с каким-то пацаном по подвалам шляется, непонятно чем занимается, - пошутил я и тут же получил удар кулачком в плечо. – Ну, не голенькую, а взросленькую, - ввернул я, оторвавшись от преследовательницы на пару ступенек вперед.

- Леш, прекрати, а то я сейчас в голос хохотать буду! – воскликнула Лена. – Вот, видишь, до чего ты меня довел!

- До дна? – самым серьезным тоном уточнил я.

Лена засмеялась, но как-то глухо. Я оглянулся и посветил на девчонку, мало ли что. Оказалось, девчонка зажал рот руками, чтобы не хохотать в голос.

Остаток пути мы шли молча. Как-то вдруг вспомнили, что можем оказаться не одни в подземелье. Я велел Лене светить только под ноги и не мельтешить лучом фонаря по стенам, чтобы не привлекать внимание. Наконец, лестница закончилась, и мы оказались внизу на площадке, похожей на верхнюю.

Я махнул рукой, показывая, что нужно встать рядом со мной и молчать. Девушка кивнула в ответ и замерла за моей спиной. Меня напрягало то, что спуск уперся в стену, которая перекрывал проход. И если за поворотом кто-то был, то мы это выясним, только повернув.

Очень не хотелось получить по голове чем-нибудь тяжелым, поэтому я стоял, прикидывая, как оценить обстановку, при этом не стать жертвой нападения. В конце концов, в голове родился план. Не очень надежный, но, за неимением другого, пришлось использовать его.

Я прижал палец к губам, показывая девушке, что она остается на месте и по-прежнему ведет себя очень тихо. Сам же буквально прилип к противоположной стенке и по ней дошел до поворота. А затем, резко вскинув фонарь, чтобы ослепить потенциального противника стремительно шагнул вперед.

Непроизвольно выдохнул, обнаружив, что за углом нас никто не поджидал. Но выдох получился разочарованным: за поворотом оказался еще один тоннель. Я вернулся и подал Лене знак, что со мной все в порядке.

Умница-красавица не стала бежать ко мне вприпрыжку, а вопросительно изогнула бровь, интересуясь, можно ли ей присоединиться ко мне. Я отрицательно покачал головой, снова прижал палец к губам и показал пять пальцев. Мол, через пять минут вернусь. Решил самостоятельно проверить тоннель, мало ли что. В тусклом свете фонаря мне показалось, что проход не такой уж и длинный.

Мои догадки оказались верны, и вскоре я добрался до очередного поворота. Проделав те же манипуляции, резко выглянул и чертыхнулся. И снова никого, но подземный ход не прослеживался до конца тусклым лучом.

Глюки, или те, кто работал внизу, покинули помещение, пока мы исследовали круглый тупичок?

Я поколебался, но решил все-таки вернуться за Леной, раз обещал, чтобы не напугать девчонку до безрассудства. Уверен, если не вернусь через заявленные пять минут, девушка ринется на мои поиски.

Собственно так и оказалось, когда я появился на лестничной площадке, девчонка уже нетерпеливо перетаптывалась на месте, собираясь идти меня искать.

- Пошли уже, нетерпеливая ты моя, - хмыкнул я, улыбаясь.

- Ну что там? – шепотом поинтересовалась Лена.

- Ничего.

- Ничего? Как это? – не поверила девчонка.

- Ну, коротки рукав и снова поворот. А дальше уже не разглядеть будем изучать на местности.

- Тогда я не понимаю… задумчиво дернув себя за кончик косы, протянула девушка.

-Что?

- Что за звук мы слышали? Если здесь никого нет. Может и правда нам показалось?

- Может и показалось, - пожал я плечами. - Но вести себя на всякий случай будем тихо, идем молча, светим под ноги. Если все в порядке, то стены будем осматривать только на обратном пути. Договорились?

- Договорились, - с самым серьезным видом кивнула авантюристка.

- Тогда идем.

И мы пошли.

К моему удивлению, дорога оказалась чистой. Словно кто-то за ней ухаживал. Это показалось странным: если люди, которые посещали здешние катакомбы, вычистили мостовую, тогда они точно знают про винтовую лестницу. Но почему дверь наверху не поддавалась? Не смогли открыть с этой стороны? И тайник, почему в нем оказался ключ? Неужели товарищи, обживающие подземелье, до сих пор не сложили два плюс три и не вычислили, что за кирпичами, отмеченными буквой «Ц», могут находиться тайники?

Тоннель мы прошли достаточно быстро, вот что значит не отвлекаться на изучение стен. И снова поворот, точнее, развилка.

- Налево или направо? – негромко спросил я, не оглядываясь на Лену, но чувствуя её близость спиной.

- Направо, - выдохнула девчонка куда-то мне в плечо.

- На счет три, делаем шаг вперед и проверяем рукав. Ты – правый, я левый. Ясно?

- Да.

- Три, - скомандовал я, и мы одновременно шагнули и вскинули фонари. К нашему счастью, проходы с обеих сторон оказались пустыми. И это все больше и больше мне не нравилось.

Червячок сомнений хорошо делал свою работу и мысль о тупых ударах, которые мы слышали наверху, все больше не давала мне покоя. Как они могли до нас долететь с такими-то катакомбами? Где винтовая лестница, а где мы? И возле нее следов разлома кирпичной кладки мы не обнаружили, значит, долбали где-то дальше в подземелье. Но вот где?

Уходить по перекрестку не хотелось, если мы выбрали не тот рукав, то со спины может зайти кто угодно. Но тут все просто: либо возвращаемся, либо идем дальше и надеемся на хороший исход.

- Идем? – обернулся я на девчонку.

Лена словно что-то почувствовала, стояла спиной к моей спине и не сводила взгляд с левого ответвления.

- Что там?

- Ничего, просто… страшно почему-то стало, - девушка поежилась.

- Можем, вернемся? – с затаенной надеждой уточнил я: если удастся сбагрить её домой, у меня окажутся развязанными руки и…

Но додумать моя персональная Лара Крофт мне не дала, категорически объявив:

- Даже не надейся сплавить меня домой! Пришли вместе и уйдем вместе.

- Ну, положим, пришли мы не вместе,- не удержался я от шпильки.

- Ой, все! – прошипела Лена. – Пошли уже… зануда, - хихикнула под конец.

- Авантюристка! - не остался я в долгу. – Пошли что ли. Идем тихо, светишь под ноги, я впереди.

- Хорошо.

Идти пришлось недолго. Вскоре тоннель закончился. На этот раз, слава КПСС, не тупиком и не перекрестком, а небольшим круглым залом. И вот в этом зале мы и обнаружили следы человеческой деятельности.

Возле одной из стен, если так можно выразиться, стояли инструменты для разлома стен: кувалда, несколько тяжелых молотков, помятые ведра и даже потрепанного вида веник с совком.

О том, что это неслучайные находки, говорил стол, сбитый из нестроганых досок и пара табуреток. Мы трижды осветили помещение в поисках людей, и только убедившись, что в комнате никого нет, я махнул Лене, и мы рискнули войти.

- Ты – по правой, я по левой, - негромко скомандовал я.

- Что? – Лена удивленно на меня посмотрела. – Что по правой?

- Обследуем зал на предмет скрытых проходов. Ну, как тот, что привел в тоннель с мертвецом. Идешь медленно по правой стороне, осматриваешь стены, вглядываешься в каждую трещину. Не хочется внезапных сюрпризов.

- Хорошо, - кивнула девушка. – Слушай, а почему здесь так светло? – шагнув в свою сторону, вдруг спросила напарница.

А я, наконец, сообразил, что меня так цепляло. Свет, такой же рассеянный, как и в переходе с фрицем. Откуда? Я задрал голову и посветил на потолок, пытаясь разглядеть лампы или еще что-нибудь, хотя бы отдаленно их напоминающее. На невысоком каменном своде, примерно метра два, в некоторых местах оказались воткнуты крюки, но никаких светильников я не обнаружил.

Крючки на первый взгляд старинные, приделаны давно. Никаких веревок и цепей с них не свисало, ведер с кровушкой человеческой по углам не стояло. Ну, будем надеяться, что таинственные искатели золота и бриллиантов не страдают садизмом и не пытают незваных гостей. Еще лучше будет, если мы их и вовсе не встретим.

- Леш, может, передохнем? – вдруг спросила Лена.

Я оглянулся, девчонка так и стояла в проходе, разглядывая помещение, поводя фонарем по стенам с обеих сторон. Увидев, что я обратил на невнимание, девушка кивнула в сторону стола.

- Перекусим?

Я заколебался: с одной стороны, очень не хотелось задерживаться здесь надолго, с другой – вроде нет никого, все ушли. Логично предположить, что вернуться нескоро, если судить по тому как мы сюда добирались. Но, если прикинуть: неизвестные «шахтеры» явно пришли каким-то другим путем, и мы не знаем, насколько та дорога короче нашей.

- Нет, воды попей, или на ходу печенье съешь. Задерживаться тут не будем.

- Но почему? – расстроилась Лена. – Здесь ведь нет никого.

- Именно поэтому, - пояснил я. – Те, кто долбил тут стену, ушли другим ходом. Ты его видишь?

- Нет…- фонарик девушки метнулся по стенам в поисках дверей или проема.

- И я не вижу, а это значит что?

- Что?

-Что проход есть, но мы его пока не нашли. Значит, товарищи в любой момент могут вернуться и застать нас тут. Нам оно надо? Нам оно не надо.

- Не надо, - эхом повторила Лена. – Ну, хорошо, - вздохнула, и пошла исследовать свою сторону.

Я же двинулся по своему полукружью, внимательно оглядывая кирпичную кладку на предмет выемок, трещин, рисунков и прочего необычного или самого что ни на есть простого. Меня не отпускала мысль: зря мы сюда приперлись, ох, зря. Не зря в народе говорят: любопытной Варваре на базаре нос оторвали, как бы нам здесь его не прищемили по самые уши.

- Леш, - чуть громче, чем до этого позвала Лена. – Я, кажется, нашла…

- Что нашла?

- Переход в другой рукав… Он такой же, как тот, где мы с одноклассниками были… Иллюзия… Иди сюда, посмотри.

Я развернулся и потопал к девушке, на ходу прикидывая, что делать. Интуиция орала: уходить немедленно, чертов авантюризм просил задержаться. Но решительней всех выступал в моей голове покойный архивариус Лесаков Федор Васильевич, будь он неладен.

Мертвый старик смотрел на меня и яростно твердил, кривя перекошенные болезнью губы: «Наследник, ты – наследник!»

Нет, на золото государя-императора, как и на юсуповскую казну вместе со сберегательной кассой, я не претендовал. Но вот роль хранителя, оказывается, незаметно для себя примерил. Не скажу, чтобы должность мне приглянулась, но отдавать на растерзание жадным и алчным людям такое богатство очень не хотелось. Как ни крути - это достояние государства Российского, и оно должно принадлежать людям.

«Угу, до полтинника дожил, а от идеализма так и не избавился местами», - съязвил про себя.

Лучше уж как Лена говорит: сдать в музей и надеяться на лучшее. До перестройки успеют распределить по государственным запасникам. Если повезет, за границу и после переворота вывезти не сумеют.

- Видишь? – тихонько касаясь моей руки, спросила девушка, показывая на скрытый поворот.

- Угу… - разглядев каменную складку и осторожно заглянув за угол, буркнул я. – Уходить надо отсюда, чем скорее, тем лучше.

- Но почему? – возмутилась девушка.

- Лен… - начал было я, но девчонка меня перебила.

- Леш, мне кажется, ты перестраховываешься. Но… ты прав, надо уходить, - Лена передернула плечами и отступила на пару шагов от обнаруженного перехода.

- Не понял? – опешил я.

- Что-то мне не по себе, - девушка едва заметно вздрогнула и отошла еще на шаг. – Да и холодно здесь очень, чувствуешь?

- Есть немного… - отозвался я, понимая, что девчонка права – в помещение намного холоднее, чем везде, где мы до этого были. – Ладно, тогда возвращаемся.

- Здесь? – поинтересовалась Лена напряденным голосом, показывая лучом на неизвестный тоннель.

- Нет, пойдем проверенным путем. Самая короткая дорога – та, которую ты знаешь.

- Хорошо, идем, - девушка проворно подошла ко мне и внезапно взяла меня за руку.

- Лен, ты чего?

- Ничего… жутко как-то… - прошептала отважная авантюристка. – Идем скорей.

Я еще раз оглядел помещение, фиксируя в памяти все, что увидел, мы развернулись и зашагали в сторону рукава, из которого недавно пришли.

Дойти до выхода мы не успели. До прохода оставалось несколько метров, когда за нашими спинами раздался до боли знакомый голос.

- Пришел. И девочку с собой привел. Зачем?