Простое волшебство

Рождественский ангел

Так легко представить себя ангелом и раствориться в белом снежном воздухе. Каждая клеточка твоего тела - снежинка с кодом, понятным только Богу и каждая снежинка - замерзший выдох твоей личной Вселенной.

Тело не держит мыслей и я падаю на землю, раскинув руки и мысленный белый ангел рисует подо мной отпечаток снежного...

- Тетя, вставайте, давайте посмотрим, какой у вас ангел получился?

Пушистый помпон, карие глазки, выбившиеся косички. Девочка за рукав тянула меня вверх.

- Думаешь, получился?

Мне не хотелось вставать. Мои крылья приросли к снежным крыльям. Казалось, что отрываясь, они будут ронять капельки крови. Красные снежинки не имеют права на жизнь. Это другая история другой израненной галлактики, я не хочу туда.

- Машенька, чего ты?

К девочке подошел мужчина без шарфа и шапки с большой деревянной лопатой.

- Тетя не хочет ангела! - расстроенно ответила девочка.

- Бывает, - ответил мужчина. - Но сегодня можно не бояться, - сказал он мне.

- Почему? - спросила я, прислушиваясь к замедляющемуся току крови в теле. Сердце становилось все горячее, билось мощно, настойчиво, пытаясь протолкнуть в замерзающую кровь все свое запрограмированное, животное, инстинктивное - жить, жить, жить. Бежать внутри быстро и ярко. Прихлынуть к губам, щекам, растопить засыпающие мысли, взорвать всю кажущуюся ненужность яркими красками салюта волшебной, живой действительности.

- Потому, что снег только выпал. Вы удачно легли там, где еще никто не проходил и не падал. Каждая снежинка - прямо с неба. Такая, какую ее и задумали. Так что ваш ангел - безусловно совершенен. Поднимайтесь уже!

Мужчина взял меня за обе руки и резко поставил на ноги, сразу обняв, чтобы я не сделала ни шагу, не раздавила ботинками ангела. Я зажмурилась при рывке, я ждала этого рвущего замерзшие крылья ощущения и капелек крови. По спине действительно как будто что-то текло. Нет, это мужчина гладил меня, вернее растирал позвоночник сильными, но мягкими движениями. И было так все равно сейчас все обычное, что я обняла его за шею и прижалась сильнее. Он тоже замер, дыша в висок. А Машенька, сев на корточки, внимательно изучала снежного ангела.

- Перышки даже есть! - довольно сказала она.

- Обернись, - прошептал мужчина.

- Нет.

- Да.

Он мягко развернул меня, не отпуская, обхватив за плечи...

Нет красных снежинок, нет перечеркивающих жизнь чужих тяжелых следов. Легкий рисунок, легкой души. Спокойное совершенство частички Вселенной.

- Легкий рисунок, легкой души, - прошептал он, отпуская меня.

- Маша, пойдем дальше горку строить! - позвал он растрепанные косички.

- Хочешь чая из термоса? - улыбнулся он мне.

- Я все хочу, - прошептала я, чувствуя, как успокаивается напряженный гул борящегося сердца. Как теплеют губы и щеки.

- Просто нужно уметь ждать, - сказал он. - Все придет или все уйдет. Каждое "я" наполненно всем. Зачем выбирать только самое больное? Зачем вписывать его в свою вечность так, как будто оно - это единственная доступная и верная истина?

- Молчи, - прошептала я, - пожалуйста.

- Молчи, - повторила за мной Машенька, прикладывая пальчик к губам.

Горячий чай, звезды, отражающие салют, салют, отражающийся в Машенькиных глазах, капельки пота на лбу мужчины, заканчивающего строить горку, терпеливое сердце, голосующее за жизнь. Моя смирившаяся, сдавшаяся душа в светлых объятьях рождественского ангела...

Парфюмер

Господин Огюст снял очки и швырнул их на стол. Устало откинулся в кресле, пальцы нервно терли переносицу. Все происходит так, как он и предсказывал. Парфюмерная компания Dufon катится в тартарары! Огюст брезгливо ткнул пальцем лежащий перед ним отчет. Продажи стремительно падают, еще кое-как живы старые марки, но все, что было создано за последний год, рынок упорно отвергал. Зачем было тратить такие суммы на маркетинг, зачем корпеть над этой чертовой серией «Валуа»? Он усмехнулся, вспоминая рекламу: «Каждая женщина сможет почувствовать себя фавориткой, а каждый мужчина – королем». Хороши фаворитки – секретарши, а короли – курьеры. Опять, опять они ошиблись… А ведь он предлагал набрать другую команду, попробовать осуществить прорыв в ситуации за счет нового продукта.

«Дорогой мой, мы заплатим большие деньги, а новомодные специалисты смешают портвейн с розой и выдадут за что-то гениальное, но покупать это все равно никто не будет! – резко захватывая воздух на каждой букве «а», объяснял ему председатель правления. – Нечто стоящее может создать только старая, испытанная команда, профессиональная и верная. Да, я в этом уверен, мой дорогой, уверен...»

Огюст ответил, что поручать это задание старой команде – все равно, что гальванизировать труп.

Он вздохнул. Что толку, что он оказался прав. Выживание компании теперь было под большим, недобрым знаком вопроса...

На базе загорелась лампочка, голос секретарши Кэрол бодро сообщил:

– Ваша жена, господин Огюст!

– Соединяй! – разрешил он и взял трубку, не поднося ее близко к уху. Эта мера предосторожности была не лишней. Полились громкие, захлебывающиеся звуки:

«Огюст! Родной! Ну, как ты там? Думаешь все, сочиняешь? А я… Только представь, повар спросил меня насчет юбилейного ужина, какое меню. А какое меню? Что говорить? Когда мы с тобой про все забыли! А? Ведь забыли? – голос закашлялся, а затем продолжал тоскливо. – Повар помнит, что через две недели у нас с тобой день свадьбы, а мы – нет…»

Огюст тяжело вздохнул. Пластинка с надоевшим репертуаром и танцующие под эту музыку марионетки, чьи веревки дергаются по одной и той же траектории. Тоска. Три года назад уговорил жену бросить работу. Детей у них не было, заняться чем-то интересным для нее и полезным для окружающих она так и не сумела. Заскучала, стала нервной и нерешительной. Советуется с ним по малейшему поводу. Он все еще любил ее, но раздражался и одновременно томился ощущением вины и какой-то ошибки. «Могла бы и сама придумать какое-нибудь меню на вечер. Неужели она даже этого не может?» – подумал он, все больше нервничая. «Я, дурочка, все забываю, но ты же помнишь, ведь да?» – страдальчески прошептал голос.

Раздражение сменилось жалостью:

– Дорогая, я редко что-либо забываю, подарок уже куплен, приглашения Кэрол подготовит, позвони ей, скажи, кого еще нужно включить в список гостей. А чтобы доставить тебе удовольствие, я сегодня же сам составлю меню для нашего вечера, позже Кэрол пришлет его, так что тебе останется только проследить за покупкой продуктов и работой повара. Проговорив это, Огюст опять отставил трубку подальше от уха. Голос на том конце прокричал много нежностей и признаний и отключился.

Он коротко вздохнул и продолжил размышления: «Так, ну ладно. Наши действия...» Теперь, когда его опасения подтвердились, Огюст понимал, что любой его план будет принят. Получается, сегодня ему предстоит придумать меню на собственный юбилей и… как спасти тонущую компанию.

Он улыбнулся: будучи эстетом не только в профессии, но и в жизни, Огюст на самом деле был рад возможности угостить своих гостей чем-то изысканным, ну а план реанимации компании у него был готов уже давно.

На следующее утро в его кабинете в несколько напряженном ожидании стояли три молодых человека. Огюст вызвал Кэрол, забрал у нее три конверта и, поманив присутствующих за собой, двинулся в зал заседаний.

Атмосфера там была неважная. Страх преобладал в чувствах собравшихся. Растерянность вторила ему.

– Господа! – обратился Огюст к присутствующим, – я буду краток. Вы уже осведомлены, что наша компания находится на грани банкротства. Спасти ее может или Господь Бог, или новая продукция, которую в кратчайшие сроки смог бы принять рынок. Старый подход к разработке парфюмерных линий себя не оправдал. На тотальную реорганизацию времени нет. Поэтому позвольте вам представить…

Огюст подошел к троице:

– Этих молодых, талантливых парфюмеров: господин Госсе, господин Форш и господин Поссен.

Троица торжественно поклонилась.

– Я наблюдал за их работой в других компаниях достаточно долгое время и сформировал определенное мнение, которое позволило мне пригласить этих господ в нашу компанию для создания нового аромата, который сможет в кратчайшие сроки покорить рынок и вытащить нас оттуда, где мы находимся в данный момент. Есть ли возражения?

Как и ожидал Огюст, Правление, парализованное печальными перспективами, молчало.

– Возражений нет.

Огюст взял со стола три конверта и обратился к молодым людям:

– В вашем распоряжении все ресурсы нашей компании, возможность увековечить свое имя, получить хорошие деньги и три недели срока. В этих конвертах некоторые данные и мои посильные рекомендации, для того чтобы сделать вашу работу еще более успешной. Вперед!

Молодые люди взяли конверты, по очереди пожали руку Огюсту и удалились. Он обвел глазами присутствующих:

– Это последний наш шанс, господа! – и тоже вышел.

Потекли три недели ожидания. Для Огюста нервные и скучные одновременно. Празднование юбилея успешно состоялось. Он подарил жене купленные Кэрол бриллиантовые серьги, а она ему купленные Кэрол бриллиантовые запонки. Поданный ужин восхитил всех, но Огюст не смог отвлечься даже на чудесный вкус блюд, целиком пребывая в напряженном ожидании окончания намеченного им срока.

Самую большую ставку он делал на Жака Поссена – чувственного прекрасного художника своего дела, способного работать несколько суток без сна и отдыха. Когда Огюст заглядывал в его лабораторию, там неизменно играла классическая музыка, повсюду были разбросаны листки с записями, и горбоносый профиль Жака клонился над пробирками, глухой ко всем внешним проявлениям жизни.

Господин Госсе был старшим из троицы и наиболее опытным. Он в совершенстве владел искусством компоновки эфирных масел. Его лаборатория была заполнена снующими помощниками и самим вдумчивым Госсе, капающим в нос состав для улучшения обоняния.

Господин Форш был, в свою очередь, моложе всех. Огюст выбрал его за то, что молодой человек, работая в небольшой компании, как-то почти шутя, мимоходом, добавив один компонент в сложную структуру туалетного мыла, получил шедевр, над созданием которого несколько месяцев трудились специалисты. Огюст часто заставал его лабораторию пустой. Форш отказался от помощников и очень много, судя по содержимому мусорного ведра, ел.

Господин Огюст шел ва-банк и знал это. Он не вмешивался в работу мастеров, не контролировал их и лишь ждал, как и вся компания, окончания этих мучительных трех недель.

«Слава богу, что всему есть конец, – думал Огюст, входя в зал. – Надеюсь, он будет хорошим!»

В зале, где должна была происходить оценка новых ароматов, собрались члены Правления, их жены, начальники подразделений, ключевые сотрудники... Все нервически ожидали развязки. Как только в зал вошли трое спасителей, установилась напряженная тишина. Лаборанты, следующие за парфюмерной троицей, внесли хрупкие склянки, наполненные жидкостью и снабженные маркировками. Их вручили экспертам.

Огюст, выдержав паузу, мысленно перекрестился и провозгласил:

– Ну что же, предисловий не будет. Начнем. Господин Поссен, прошу вас!

– Господа! – громким голосом начал Поссен. – Я руководствовался чувством, что публике не хватает романтики в классическом ее понимании, ощущения чистоты и легкости, красоты в повседневной жизни, если хотите. Поэтому я постарался создать аромат, который дал бы людям эти чувства. Его название – «Утренняя звезда»!

«Уже не то, – пронеслось в голове Огюста. – Название ни к черту!»

Эксперты вытащили из носов затычки и открыли соответствующую склянку: по залу пронесся одинокий восторженный крик Огюстовой жены: «Как хорошо!» «Да, недурно!» – проговорил кто-то. Огюст закрыл склянку: бьющий свежестью аромат, это все уже было. Не то.

– Господа, просьба оценить этот аромат по основным показателям, – провозгласил он. Кэрол, снуя между людьми, раздала бланки. Эксперты, перешептываясь, проставили оценки.

– Господин Госсе – ваша очередь!

Госсе поклонился, взмахнул, как дирижер, руками:

– Название моего аромата – «Магия». Этим все сказано!

Он гордо выпрямился. Огюст открыл нужную склянку. Да, будуар, душная атмосфера с запахом сладких цветов, свечи. В лучшем случае это будут покупать проститутки и молодящиеся старухи. Огюст почувствовал себя бесконечно усталым. Почти безнадежно он произнес: «Господин Форш!»

Молодой человек выступил, улыбаясь, вперед.

– Это было интересное задание. Мне очень понравился подход, который выбрал господин Огюст, я внимательно прочел его рекомендации и постарался в точности их исполнить. Надеюсь, это то, что вы хотели получить.

Огюст открыл склянку с названием «Париж». Рука его дрогнула, и несколько капель пролилось на пол. По залу мгновенно разнесся чудесный аромат. Свежесть, тонкость и немного горчинки... Утро и вечер. Шум и тишина. Воистину это был запах Парижа – запах энергии и чувственности, чашки кофе в ресторанчике на Елисейских полях и ветра в окрестностях Шато. Терпко-сладкого поцелуя и счастливой, сумасбродной бессонницы… Члены Правления разом заговорили, жены смеялись и шумели, кто-то вдруг захлопал в ладоши и закричал «Победа!». Захлопали и остальные. Под звук этих аплодисментов Огюст, которого так резко отпустило копившееся напряжение, что даже глаза защипало, обнял молодого человека и крепко пожал ему руку.

– Признаться, меньше всего на вас рассчитывал, голубчик, отличная, даже выдающаяся работа. Место в компании вам обеспечено.

– Я думаю, что сейчас мы примем единодушное решение по запуску именно этого аромата в производство, – обратился он к Правлению. – Господин Форш, прошу вас передать нам формулу аромата. Собрание закончено, всем спасибо!

Форш, отдавая Огюсту конверт с формулой, улыбнувшись сказал:

– В ваших рекомендациях явно не хватало цветов. Я добавил аромат белых лилий.

Уже поздно вечером Кэрол тихонько вошла в его кабинет, поставила бутылку шабли на стол и так же тихонько удалилась. Огюст, закурив сигару, развернул листочек с формулой спасительного аромата господина Форша. Он предвкушал то наслаждение, которое сейчас получит, считывая строчки воистину гениального парфюмерного творения.

Взглянув на бумагу, Огюст застыл. Из открывшегося рта вывалилась сигара и упала на стол. Огюст схватил ее, затушил, лихорадочно тыкая в пепельницу. Быстро свернув листок, он посидел несколько секунд с закрытыми глазами, затем развернул его опять, и вдруг… Начал смеяться, хохотать в голос, сотрясаясь всем телом. Слезы текли по щекам, он всхлипывал с полустоном, пытаясь перевести дыхание…. Дотянувшись до телефона, нажав кнопку, простонал: «Кэрол, Кэрол, вы!..» – и опять зашелся смехом, уже даже похрюкивая и взвизгивая. Испуганная Кэрол влетела в кабинет шефа. Тот протягивал ей какой-то листочек. Секретарша, опасливо косясь на красного и дергающегося начальника, прочла:

Формула аромата «Париж»:

– минеральная вода (лучше Evon);

– суфле из грибов с сыром;

– креветки в карамели;

– апельсиновый нектар;

– куропатки, жаренные в белом вине;

– салат зеленый с помидорами черри с бальзамическим соусом;

– фуа-гра с клюквенным соусом;

– земляничный пирог;

– зимние фрукты;

– белые лилии.