Просто выключится свет

Глава 1

Нельзя так сразу, нужно подумать, Нина права. Подумать..., - уговаривала себя Вика. - Может быть это не то, что...Но глубоко внутри она уже точно знала, что это именно то, что... Рука твоего мужа на чужой заднице всегда означает именно то. Она не спала всю ночь. Бешенство распирало ее изнутри и давило шею. Приходилось часто отпивать из стакана воду, чтобы избавиться от удушающего комка в горле. Ей казалось, что если не сдерживать себя, и позволить тому, что она чувствует вылиться наружу, выплюнуть его сотней ненужных, бессмысленных сгустков подвижной ярости, ей станет легче дышать. Вскочить, сорвать шторы, раколошматить стеклянные плафоны и керамические торшеры, выбить окна стулом, разрезать матрас и подушки, потом со сжатым до судороги ножом в ладони, занести руку над единственным, оставшимся нетронутым в этой разбитой комнате...Единственным, что кроме нее здесь было живым. На тумбочке вдруг пискнул телефон, она вздрогнула, очнулась от наваждения, и в полной тишине вдруг услышала как мерно дышит ее муж на другой половине кровати. Откинув одеяло, она выбежала из комнаты. Прошлепала босиком по винтовой лестнице, прямо к барной стойке в столовой. Налила полный стакан Реми Мартин, вытащила из ящика сигареты, и спустилась еще на один этаж в джим. Впервые за восемь лет она прикурила, поставила стакан на подставку велотренажера, задрала до пояса ночную рубашку и бешено закрутила педали. Как бы ей хотелось так уехать от всего, что этим вечером обнаружилось в ее жизни.

После вечера у Шульгиных, в машине она молчала. В мокрых лужах на асфальте отражались фонари, дождь почти кончился. Светлый, желтый лист прилип к окну снаружи. Вика долго на него смотрела, потом перевела взгляд на красный диск светофора. Игорь насвистывал знакомую мелодию, ей захотелось чтобы он заткнулся, дать кулаком прямо в сложенные дудочкой губы, но она не могла заставить себя даже посмотреть на него. Сорвалась бы, а ей нужно было сначала подумать. Светофор перемигнул на зеленый, шофер резко рванул машину вперед, и они оба уставились в его темную спину.

- Колян, ты чего? Осторожнее!- сказал Игорь.

Это ты осторожнее... Ты осторожнее... - вдруг подумала Вика.

Вечер у Шульгиных был как всегда шумным. Когда Нина возвращалась домой из Европы, она всегда собирала полный дом. Она любила людей.Были Остоженки, Резниковы, Сайфуллины. Ели фуагра и плов из мидий, пили шампанское и сухие вина, привезенные ею из Франции. Сайфуллин терзал гитару и все нестройно пели : Под окном задремал, казачок молоденький... У Вики целый день болела голова, она решила выпить тройчатку и пошла по огромному дому Шульгиных на кухню. У плиты Нина руководила поваром, который в это время вынимал поросенка из печи :

- По моему, недостаточно, - сомневаясь в корочке, говорила Нина и тыкала румяную кожу ножом.

- Достаточно, - спорил повар. - Смотрите, не порежьте, а то испортите.

Они одновременно обернулись на Вику.

- Мне бы воды, таблетку запить, - пожаловалась она.

Нина бросилась к фильтру и набрала стакан. Вика хорошо разжевала два розовых кругляка, чтобы быстрее подействовало и долго пила после этого. Нужно было избавиться от противного, кислого вкуса.

- Подружка моя ненаглядная, - сказала Нина и приобняла ее. - Как я соскучилась, три месяца не виделись, как ты?

- Поживаем, - отозвалась Вика. - Все как обычно, Игорь пашет как вол, Саша приезжает на каникулы, Лора треплет нервы.

- Доконала она тебя?

- Просто выбешивает, - призналась Вика.

- Дети так, - согласилась Нина.

Шея Нины была сильно надушена, Вику немного затошнило, она отодвинулась от подруги и сразу же замерла с остановившимися глазами. Увидев ее лицо, обернулась и Нина. Лестница холла, ведущая на второй этаж почти скрывала Игоря и жену Остоженко - Ларису. В столовой их не могли видеть, а с кухни, только с угла, в котором стояли подруги. В узкой полосе помещались лица обоих и часть Ленкиного круглого зада. На ягодице, обтянутой юбкой, лежала лежала ладонь Игоря. Лариса посмеивалась и говорила с ним как ни в чем не бывало, как будто ничего особенного не было в том, что рука чужого мужа так бесстыдно ее лапает. Игорь поцеловал ее в висок, скользнул рукой по крепкому заду до ляшки и исчез за лестницей. Вика тихо ахнула, а Нина дернула ее в сторону, и лестница с Ленка сразу же пропали из поля зрения. С минуту подруги смотрели друг на друга.

- Это не то, что ты думаешь..., - сказала наконец онемевшей Вике подруга. - Несите поросенка, - приказала она возникшей в дверях горничной.

- Без вас? Вы же хотели чтобы было торжественно.

- Торжественно, но без меня...

Она обхватила Вику за талию и увлекла наверх по лестнице. В Шульгинской спальне Вика повалилась на кровать и зарыдала, а Нина присела рядом и гладила ее по плечам.

- Это не то, что ты думаешь...

- А что это, что? Нет, ты видела, как он хватал ее? Ты видела его похотливое лицо?

Нина вздыхала.

- Ну послушай, я совершенно точно знаю, что там ничего нет, поверь мне... Просто выпили немного, ну и что? С кем не бывает? Меня Сайфуллин зажимал тоже, знаешь...

- Ну да! В прошлом веке, когда вы еще студентами были!

- Ну да..., - нехотя согласилась Нина. - Забудь все, это не стоит, послушай меня...Ну развезло мужика, с кем не бывает?

Ну с кем не бывает...Вика всегда думала что с Игорем никогда не бывает. Он всегда, с самого университета принадлежал только ей. Лариса - новая жена Васи Остоженко, они поженились четыре года назад. Она моложе их лет на пятнадцать, и самая молодая из всей их компании. В устоявшийся круг друзей женская половина сначала приняла ее с подозрением. Но за четыре года она сумела стать своей, добрая, мягкая, без говна запазухой. И вроде бы никогда не кокетничала с чужими мужьями. Хотя теперь, Вика вспомнила, как однажды на новый год, подвыпивший Игорь пригласил ее на танец. Муж раскраснелся, лицо его казалось Вике неприятным. Что-то было не то, в той настойчивости, с которой он тянул жену Остоженки с дивана. И что-то было совсем не то, в том остервенелом сопротивлении Ларисы, когда та вцепилась в кресло. Вика помнит ее испуганное лицо. Неужели у них уже тогда были отношения? И она боялась что пьяный Игорь не сможет сдержаться, и выдаст их неосторожным взглядом или прикосновением?

Глава 2

Лора распахнула раму и прижгла кончик только что свернутой папиросы. Быстро втянула в себя, задержала в легких пару секунд и выдунула в свежий вечер за окном. В эту минуту кто-то поскребся в дверь. Четыре утра, кто может ломиться в такое время? Блять! - тихо, с досадой сказала она сама себе. В мгновение затушеная трубочка с марихуаной оказалась за батареей. Но что делать со сладковатым, уже разлитым по всей комнате, дымком? Она шире распахнула окно, потрясла занавеской, чтобы разогнать запах и влезла под одеяло. По уговору, который недавно был достигнут одним безобразным скандалом, никто не мог входить в эту комнату без Лориного разрешения. Она замерла, в надежде что пронесет, но в дверь снова настойчиво стукнули.

- Кто? - яростно выкрикнула она.

- Лорка, - шепнули в дверь. - Тихо, а то всех разбудишь.

- Сашка! - взвизгнула Лора, соскочила с кровати и повернула ключ в замке.

Повисев на шее брата, она завела его в комнату и снова заперла дверь.

- Когда приехал?

- Днем.

- Ни фига себе, ты вымахал за полгода! И худой какой, вас что там, голодом морят в колледже?

- Кормили, только трудно назвать едой...

- Ну да, отлично помню это английское говно...Бобы в томате, фиш энд чипс...Яаки!

Она высунула наружу розовый язык.

- Чучкой воняет, - заметил Сашка, потягивая носом. - А?

Он присел на кровать и сразу же завалился на спину.

- Разбираешься... - с уважением заметила сестра, но тут же строго добавила : Тебе рано пробовать.

- Ну да, импотентом стану, - усмехнулся брат. - Я и не хочу, напробовался уже.

- Я смотрю, в английских школах знают, чему детей учить.

- Мне, между прочим, пятнадцать.

- Будет только, через месяц.

Лора потянулась, включила абажур и стала внимательно разглядывать брата. За полгода тело его сильно вытянулось и стало похожим на циркуль. Как, скажите пожалуйста, он мог отрастить такие длинные руки и ноги за это короткое время? Хорошенький, круглый носик теперь превратился в шнобель с крупными, мягкими ноздрями и теперь сильно выдавался вперед. На тощей шее выступило острое адамово яблоко. Лоб засыпало мелкими прыщами, и только нежные и розовые щеки, на удивление, остались прежними и выдавали незначительное сходство с тем Сашкой, которого она помнила в этого лета.

- Дааа, ты изменился, - озадаченно протянула она. Перелезла через брата, достала косяк из-за батареи и прикурила, задержала в себе и и выдохнула брату в лицо. Тот улыбнулся.

- Хорошо! - сказала она. - Плохо только, что жрать захочется...От чучки всегда так. Ты то ужинал?

- Еще как!

- Конечно, они неделю готовились, чтобы Сашенька вкусно покушал. Бабушка приехала со своими котами-дебилами, они нассали на итальянский паркет в вестибюле, и Варя чуть не повесилась. А Ма, чтобы не пикироваться с Ба, каждый день в галлерею сматывалась. Ее прямо разрывало от злости, еще и ее аллергия на шерсть, но она терпела, - это же все для Сашеньки...Чтобы он приехал, и немного отожрался. Самородок ты наш, на тебя теперь молятся как на икону! Единственная надежда семьи...Ну и отлично, теперь, надеюсь, они оставят меня в покое, - Лора закатила глаза.

- Ты бросила институт?

- Ну как бросила? Пропущу этот год.

- Ты и прошлый пропустила.

- Да, поняла что не хочу быть стоматологом, мне противно ковыряться в гнилых зубах, ужасная гадость.

- А филология?

- Мутотень, сдохнуть от тоски.

- Ма мне писала.

- Представляю! И что именно?

- Ну что...Что ей было трудно с тобой.

- Ей было трудно? - взвизгнула Лора. - Когда я сказала им что хочу взять академотпуск, ты не представляешь что тут было! Я им сказала : Дайте мне год, еще один год, я хочу понять, что мне интересно.

- А они?

- Каждый день новые методы террора. То орут на меня, то в ногах валяются.

- Она потом в больнице лежала... - с укором сказал Саша и отвернул голову от сестры. Не выпуская бычок из пальцев, Лора за щеку повернула лицо брата к себе.

- Она так тебе писала? Вот дрянь!

- Не смей!

- Наша мать здорова как лошадь. Ты не знаешь, дурачок, какая это была больница.

- У нее был сердечный приступ.

- Да? - она тяжело дышала, Сашка видел как она злилась, о чем то раздумывая. - Ты еще маленький, для некоторых вещей.

- Она в больнице чуть не умерла!

- Ну раз так, тогда тебе скажу, - Глаза сестры наполнились злыми слезами. - Я хотела к ней поехать, а они меня не пустили, сказали что она слишком слаба, чтобы меня видеть. Мол, не нужно ее расстраивать. Я перестала есть, и на третий день Варя не выдержала и призналась мне, что Ма в клинике, но не в той, в которой мы с тобой думали. В то время когда я здесь загибалась, чувствовала себя виноватой, Ма в Швейцарии чистилась клизмами...

- Не может быть!

- Спроси у Вари.

Сашка рывком присел на кровати.

- Такого быть не может, сис...

- Поверь, бро, еще как может. В Лейкербаде вместе с Шульгиной. Заодно Ма приехала с новыми филлерами и блестела как ложка, после ботокса. И кривлялась тут, изображая жертву - как вы меня довели. Ты не представляешь, что мне стоило сдержаться и не высказать все ей в лицо. Но я пообещалаВаре,что не выдам ее. Я не позволю, чтобы ее уволили.

Сашка покачал головой. Варя в его жизни была всегда, с самого его рождения. Он не представлял этот дом без нее.

- И что ты?

- Я им сказала : Это, блять, моя жизнь и засуньте себе в жопу свой филологический факультет.

- А они?

- Машину отняли, так что я теперь без колес.

Лора тихо засмеялась.

- Мама хочет, чтобы у тебя было все хорошо.

- У меня и так все хорошо, пусть только не лезут. - Лора опять рассмеялась. - Сплю до полудня, потом Гарик за мной заезжает. Ты знаешь, что он снимает кино?

- Гарик? - озадаченно спросил Сашка. Тот самый Гарик - сын соседа, которому когда-то не разрешали лазить к ним через забор. И вот теперь Лорка катается с ним на машине.

- Посижу год, подумаю, потом решу...А может мне вообще ничем не захочется заниматься.

- Как это?

- А вот так, смысла никакого нет.

- В чем нет смысла ?

- Да вообще, ни в чем...Просто некоторые этого еще не знают.

Они молчали.

- За что ты ее ненавидишь?

Лорка сразу поняла о чем он спросил.

- А что, так видно? - сестра рассмеялась. - Вырастешь, поймешь.

- Ты не можешь ей простить, что она увезла тебя от Али? Тебе было всего пятнадцать!

- А ему восемнадцать и помнишь как папа его называл? Гребаный араб! - Лорка подняла вверх указательный палец. - Как тебе такое, от политкорректных интеллигенов, которых корчат из себя наши предки?

Лорка подняла вверх указательный палец.

- Ты сбежала к нему со школы, что им было делать? Любые родители поступили бы точно так же.

- Классные были времена, пока нас не поймали. Мы в Сохо торчали в ночных клубах каждый день!

Лорка теперь посмеивалась все время, низко сгибалась к брату и хлопала его по плечу.

- Ты до сих пор его любишь?

- Али? Ахаха! Ужасно его люблю, у него в фэйсбуке каждую неделю новая блондинка. Они все на одно лицо, а разница только в том, что каждой следующей больше сиськи!

- Ты накурилась, сис.

- Ну да, есть такое. - Лорка перестала смеяться и положила голову брату на грудь. - Вообще, ни в чем нет смысла. Вообще ни в чем, запомни, бро... Господи, как жрать охота! - с досадой сказала она, отодвинулась, переложила голову на мягкую спинку кровати и затушила остаток папиросы под полочкой прикроватной тумбы.

- Пойдем вниз, - предложил брат. - Варя говорила, что в морозилке пельменей на год налеплено.

- Нет, перетерплю. Я в последнее время немного поправилась.

В глазах брата мелькнула тревога.

- Ты в порядке?

- В полном.

Тон у нее был очень убедительный, но Сашка знал этот тон. Именно так она и говорила три года назад, когдавесила тридцать восемь килограммов. Полгода как ее насильно привезли из Англии, где она училась в частной школе для девочек. Он хорошо помнил, как во время одного завтрака Лорка полчаса держала во рту овсяную кашу. Над обеденным столом висели дедовские часы и Сашка переводил взгляд с них на сестру и обратно. Скоро должен был начаться Доктор Кто по телевизору. Отцу нужно было в офис, ма ждали в галерее, но все сидели и ждали, когда она проглотит эту проклятую кашу. Вообще, в этот день, родители почему-то взбесились и Ма сказала, что пока она не съест все, что в находится в тарелке, никто из-за стола не встанет. Все сидели и ждали. В полной тишине он слышал, как сестра пыталась глотать кашу, но у нее не получалось, и после пары ложек ее вырвало прямо на скатерть. По столу растеклось ужасное бурое пятно, Лору сводили спазмы, голова моталась из стороны в сторону, на тонкой шее, под хвостом, стянутым резинкой торчали хрупкие, острые позвонки, которые напомнили Сашке о скелетах мелких динозавров из одного британского музея. С этого завтрака и начался неприятный период в жизни всей семьи. С докторами и клиниками, тогда часто произносили - нервная анорексия. После этого случая Сашка понял, что не все в жизни счастье.

- Врачи говорили, чтобы ты себя хвалила.

Лора вскочила на одеяло, подбоченилась, выставила плечо вперед и уставилась на себя в огромное во всю стену зеркало. Пижама болталась на ее худом теле.

- А я и хвалю. Всегда говорю : Знатное ты пузо нажрала себе, Лорка.

Она похлопала по животу и подпрыгнула пару раз на матрасе, Сашка невольно засмеялся.

Глава 3

Она слышала стук вешалок в гардеробной. Двери туда были распахнуты, и то что происходило там, казалось ей чужим вторжением, как будто кто-то чужой ходил и двигал ящики, шуршал одеждой. Третий день ее не отпускала головная боль, она хотела налить себе кофе из только что принесенного Варей кафейника но поняла что не может пошевелиться. За ночь были выпиты пять таблеток, но тяжелый, как свинцовый болезненный шар все еще катался в голове над глазами. Шумы в гардеробе ее раздражали. Как будто кто-то чужой ходил там.

– Завтракать будешь? –вдруг неожиданно выкрикнула она и испугалась за металлические нотки в нем. Ее голос прозвучал странно даже для нее самой. Раньше такого отчаяния и агрессии в нем никогда не бывало. Раньше она думала что могла выдерживать трудные ситуации.

Игорь удивленно выглянул в двери. Руками он затягивал ремень на брюках. Рубашка была еще не застегнута на груди.

– В офисе поем.

– Может кофе?

Он не ответил. Ее непомерно бесило довольное, свеже-выбритое лицо, молодеческий вид. Но вместе с этим отвращением, вдруг захотелось сорвать с горячей груди рубашку и заняться любовью прямо сейчас. Почему? Хотелось ей подтверждения что он все еще ее Игорь. Ощутить на себе его руки, которые так ласково и бесцеремонно трогали другую женщину. А может быть уже и давно принадлежащим? Вряд ли получится перепихнуться, он торопится и уже одет, а она после отмотанных киломеьров на тренажере вся липкая.

– Ну я пошел, – сказал он выйдя в спальню. Самая лучшая рубашка из гардероба хрустела в шее, английский костюм с отстрочкой облегал плотное спортивное тело. За столько лет что она его знала, он почти не изменился. Такой же стройный и подтянутый. Таким она помнила его еще с университета, когда влюбилась в него безоглядно. Он не изменился а она уже делала ботокс каждые полгода. Уже подтянула грудь. От него так же пахло теплом и одеколоном который она покупала ему каждый полгода. – Да, я вернусь поздно, очень поздно. К ужину меня не ждите.

– Как не вернешься? Сашка же приехал, я думала мы все вместе посидим...

– Вчера уже обедали вместе ...

– Вчера не было Лоры.

– У меня важные переговоры, как нибудь без меня.

– Важнее чем Сашка?

– Ничего нет важнее чем Сашка, дорогая...Но бабосы кто-то должен зарабатывать?

Вика испугалась что сейчас он доберется и до ее галереи, которая вот уже пол-года ничего не приносила, а деньги за аренду в центре нужно было выплачивать каждый месяц.

– Ну хорошо-хорошо...Только не говори больше бабосы.

– Ладно, чмоки тебя любимая... Ему было приятно что не нужно вступать в пререкания, это было видно. А ей стало противно, что он знает про это, и знает что галерея больная тема для нее.

Как только захлопнулаь дверь, она соскочила с кровати, накинула дубленку и натянула угги. Выехав за ворота, увидела, как в конце поселковой дороги Игорь выворачивал на трассу. Еще вчера вечером она мечтала как сегодня они все вместе будут завтракать с Сашкой и наконец семья соберется вместе в кои то веки, и не вышло. Мало что не вышло, сегодня утром она четко поняла что ее мир начал трескаься.

Она вела его до самого города, стараясь держаться поодаль за несколько машин и выпуская из виду. Игорь пвернул не в том месте и у нее похолодели ладони. Он остановился перед кафе, она держалась подальше. Не спуская глаз со входа. Как бы он не заметил ее машины и порадовалась что когда она настаивала на красном цвете, Игорь уперся и сказал что возможно время от времени тоже будет пользоваться ее машиной, не хочет чтобы его считали за пидора. Через пару минут он показался с объемным пакетом в руках и поставкой с двумя стаканами кофе. Проехав еще минув шесть- семь он остановился и стал ждать. Вика оставила машину за поворотом, натянула шапку и издалека смотрела на него. Через минуты две показалась другая машина, за рулем которой сидела женщина. Трудно было разглядеть ее. Вика напряглась. Наконец эта машина припарковалась и из нее вышла девушка, которая направилась к Игорю, который вышел навстречу из машины. И обнял ее, Вика встала со скамейки и направилась в открытую им навстречу. Это была не жена Остоженко. Слезы выступили у Вики на лице, все стало размытым . Как в тумане она видела его забирающего пакет из кофе шопа из машины, и обняв женщину за талию они направились в один из подъездов. Вика не стала таиться и побежала за ними, но не успела, Игорь набрал номер на домофоне и они скрылись в подъезде. Дверь захлопнулась и Вика осталась на улице одна.

Шульгина приехала быстро. В кафе никого не было и Вика сидела одиноко у окна. Она очнулась когда пригубила слишком горячий чай.

– Где они?

– Недалеко отсюда.

– Ты моя, дорогая...

Вика не смогла сдержаться. Ее прорвало и долго дергаясь всем телом и издавая самые постыдные звуки рыдала в объятиях подруги. На них оглядывались.

– Почему ты не остановила их?

– Я не успела...

– Боже мой, я не ожидала этого от Ларисы. Какая сука!

Вика разразилась новыми рыданиями.

– Это не Лариса. Это даже не Лариса! Ты понимаешь, у него есть еще одна баба!

– Кто?

– Я не знаю...Они так быстро зашли в подъезд. Вся в волосах... За что? За что?

Вика пригибалась к коленям, потом пыталась пить дрожащими руками чай.

Шульгина отняла у нее стакан, от которого валил пар.

- Ты сожжешь себе рот, приди в себя.

- Что же мне делать?

- Что делать?

- Подождать.

- Чего ждать?

- Я не знаю....