Просто фантастика

Просто фантастика

В феврале две тысячи шестнадцатого года в Монголии на Мунка-Сердык пропали семь альпинистов. Группа прибыла из России, зарегистрировалась у пограничников в Ханхе и через два часа была на турбазе.

Подъем на Мунка-Сердык с монгольской стороны считался технически проще, чем с российской, где действовал запрет на восхождение, так что ничто не предвещало беды. Даже резкое ухудшение погоды вопреки недавнему прогнозу, не вызвало тревоги потому что группа состояла в основном из опытных альпинистов-экстремалов. К тому же на середине маршрута находилась хижина, где они могли укрыться. Тем не менее, на связь группа так и не вышла. Как только буран утих, спасательная команда попыталась пробиться к седловине горы, решив, что альпинисты застряли на ней, но видимость опять упала до нуля. Ясно было одно — туристы попали в мертвую зону с непредсказуемой погодой, но что с ними стало потом и куда они подевались, оставалось неизвестно. Как только позволили погодные условия, спасательный отряд возобновил поиски, двинувшись к хижине. Но ни в ней, ни на маршруте, не было и намека на присутствие людей. Группа исчезла бесследно. Как ни искали, ни тел, ни каких либо следов, так не нашли.

Через неделю, с последней исчезнувшей надеждой, поиски были прекращены.

А группа восхождения из пяти мужчин и двух женщин очнулась в незнакомом месте среди странных людей. Сперва подумалось, что они, каким-то образом, угодили на фестиваль ролевиков. Только больно уж китайцы в доспехах древних воинов и парни изображавшие викингов, выглядели по-настоящему потрепанными, и смотрели с мрачной настороженностью, словно ожидали от вновь прибывших неприятного сюрприза. Да и держались обе группы, чуть ли не враждебно друг к дружке. Приглядевшись альпинисты поняли, что эти люди отнюдь не увлеченные ролевой игрой ребята, а серьезные мужики среднего возраста, к тому же среди скандинавов находились еще и две потрепанные девицы. Да и численностью разнились: китайцев было восемь человек, тогда как викингов всего шестеро.

- Странно, откуда здесь так много рисовых глазок? – пробормотал Митя, самый младший среди альпинистов, поглядывая в сторону китайцев.

- Митя, - одернула его Светлана коротко стриженая блондинка лет тридцати. – Будь повежливее.

Как преподаватель вуза она имела право выговаривать ему, студенту, заканчивавшего правда другой вуз.

- На ребят-ролевиков совсем не похожи, - исподволь присматривался к необычному окружению Митя, делая вид, что роется в своем рюкзаке, который приковал внимание викингов, когда парень умудрился стащить его с плеч вместе с курткой. – Те над своим снаряжением чуть ли не трясутся, а эти, - кивнул он на скандинавов, - свалили все в одну кучу.

- Да уж, неприветливо встречают, - нервно хмыкнул Слава, помогая снять тяжелый рюкзак с плеч своей только что очнувшейся спутницы.

- Вот-вот, - поддакнул Митя. – Ролевики сразу идут знакомиться: чё, как, да откуда? А эти волками смотрят, - все больше обижался парень. – Может самим подойти?

- Да сиди ты! – шикнул на него Сергей. – Что-то тут не так. Не по себе как-то.

- А вы вокруг посмотрите, - мрачно предложил Слава, поддерживая очухавшуюся Юлю за плечи.

И все шестеро внимательно огляделись. Помещение, в котором они очутились, оказалось достаточно просторным, чтобы в нем, не стесняя друг друга, разместились три необычных сообщества. Белые скругленные стены и потолок не имели углов и были странно бугристы. Бугры то выступали неясными выпуклостями, то поднимались над поверхностью пола пологими холмиками, на которых можно было не только удобно сидеть, но и лежать, при этом они, каким-то образом, принимали длину и ширину человеческого тела. Потолочные выпуклости испускали неназойливо мягкий, казавшийся естественным, свет.

- Похоже на технологии будущего. Какой-то минимализм, - предположил Игорь с интересом осматриваясь.

- Не «похоже», а так оно и есть, - назидательно поправила его Светлана. – Мы в будущем.

- Нет, - покачал головой старший группы Нет Нетыч одевая очки и рассматривая ближайший холм.

Старшего группы прозвали так за его привычку все сказанное начинать со слова: «нет». На самом деле Нет Нетыча звали Станиславом Семеновичем, был он альпинистом с немалым стажем, и по совместительству удачливым предпринимателем.

- Здесь все внеземного происхождения, - уверенно заключил он свое наблюдение.

- Меня не так напрягает вся эта иррациональная обстановка, как то, что замкнутое помещение полно здоровых мужиков не хило вооруженных холодным оружием, - все больше тревожился Сергей, оценивая окружающее.

- Мы ведь тоже вроде бы не с голыми руками, - кивнул на свой ледоруб, пристегнутый к рюкзаку, Игорь, самый «слабый» в их группе, не в смысле физической силы, а потому что имел небольшой опыт восхождения по сравнению с остальными.

Все с сомнением глянули на ледоруб. Слишком уж изящно выглядел этот инструмент по сравнению с по-настоящему тяжеловесной боевой секирой викингов, как если бы сравнили гвоздь с молотком.

- Хуже всего то, - озадачено продолжал Игорь, сосредоточено водя мобилой по сторонам, - что здесь не действуют гаджеты. Связи нет и даже часы остановились, не говоря уже о рации и сотовых. Пипец какой-то! Получается, мы вообще отрезаны от мира?

А вот первое, чем озаботились женщины, придя в себя и чуть освоившись, было наличие туалета, точнее полного его отсутствия. Справлять нужду на глазах у мужчин, как это не стесняясь, делали скандинавки, не могло быть и речи. К тому же скандинавки были в чем-то вроде сарафанов на тонких лямках, одетых поверх льняной рубахи с длинным рукавом, подпоясанные тонким пояском, и долгие подолы этих сарафанов закрывали спереди весь обзор. Тогда как Светлана и Юля были в болоньевых спортивных штанах. Но странно то, что в помещении в них им не было жарко. При всем том, те же китайцы ходили в матерчатых тапочках, а двое даже босиком и, судя по всему, им ничуть не было холодно. И если скандинавы опорожнялись там, где заставала их нужда, то китайцы заходили в закуток подобия ниши, чей вход был прикрыт бугром, который они обходили.

Но объясняться с китайцами казалось проблематично не столько из-за языкового барьера, который можно было бы преодолеть, а из-за нежелания последних иметь дело с чужаками. Тогда мужчины альпинисты тоже стали подходить к одному и тому же месту у стены, и вскоре там образовалась точно такая же ниша, какая имелась у китайцев. При этом ожидаемый дурной запах отсутствовал, похоже, полностью поглощаемый стенами, как это происходило и с человеческими отходами жизнедеятельности. Сами стены не резали глаз своей белизной, а были спокойно светлыми. К тому же их отличала необычайная прочность, если не сверхпрочность, что наглядно продемонстрировал русским один из патлатых громил скандинавов, то ли желавших, в отличие от китайцев, поближе познакомиться с вновь прибывшими, то ли окончательно запугать их. Подойдя к группе русских с видом независимым и отвязным, он, вскинув секиру, несколько раз со всей силы, саданул ею по стене, после чего повернулся к альпинистам с улыбкой, по-видимому, означавшей любезность.

- Че за…? – буркнул Сергей, поднимаясь с явным намерением разобраться с патлатым.

- По рыльцу очень хотца? – любезно осведомился у скандинава Игорь. В ответ тот обнажил в улыбке гнилые зубы.

- И мы очень рады, - манерно раскланялся с новым знакомцем Митя, после чего, скандинав снисходительно кивнул и вскинув секиру на плечо, отошел.

Митя с Игорем не удержавшись, тоже поэкспериментировали со стеной, попытавшись выцарапать на ней перочинным ножом неприличное слово, а после с досады продублировали его из баллончика с краской, которую стена сразу же поглотила не оставив на своей поверхности и следа. А вот Нет Нетыча и Сергея тревожило не то где они оказались, как не совсем здоровая здешняя обстановка, похоже, сложившаяся тут еще до их появления. Сергей заметил, что китайцы расстались со своими пластинчатыми нагрудниками лишь при появлении альпинистов, но ни на миг не выпускали из поля зрения скандинавов. Тогда как скандинавы с хмурым пренебрежением вообще не замечали это мелкое неприглядное скопище, не видя в нем никакой для себя угрозы.

Сами северяне поражали своей статью, громогласностью и бесцеремонностью. Их лица были темными от загара, а волосы, выбеленные солнцем, стали жесткими от соленых морских ветров. Кожаные безрукавки потерты, штаны и туники выцвели и заметно поношены. Две молодки, что испуганно жались к воякам, тоже не отличались особой опрятностью. Их распущенные спутанные волосы были таким же сальными, как и у мужчин и, похоже, по ним не часто проходились гребнем. Обе недовольно поглядывали на длинноногих странных женщин, которые занимали все внимание морских волков, не смотря на мешковатые свитера с высоким горлом и плотные штаны. Вели себя варяги так, что уже с первого дня успели достать альпинистов своей развязностью.

Самый мощный и кряжистый из викингов стоял неподалеку от русских, сложив мускулистые руки на могучей груди и открыто глазел, как те устраиваются. Когда же к нему подошел соплеменник оба принялись громко обсуждать то, что видят, поминутно хохоча во все горло. С легкой руки Мити этот здоровяк получил прозвище Конунг-варвар. Было заметно, что замкнутое пространство здорово нервировало скандинавов, привыкших к вольным ветрам и бескрайним морским просторам, и Конунгу-варвару стоило большого труда справляться со своими подчиненными. В группе северян то и дело вспыхивали потасовки. Прямо, клубок друзей какой-то! Но соседей беспокоили не столько эти разборки, сколько бесконечные воинственные вопли горлопанов, пока не вмешивался Конунг-варвар, отвешивая разошедшимся подельникам увесистые тумаки, а то и хорошие пинки.

По «ночам» было невозможно заснуть от их богатырского заливистого храпа, от которого только что не дрожали сверхпрочные внеземные стены, к сожалению не способные поглощать шум так же, как и вонь, распространяемой северянами. Наевшись кислой капусты с пивом, викинги щедро, не стесняясь, портили воздух, так что ребята альпинисты всерьез опасались за мощные фильтрационные установки, которые, в конце концов, могли дать сбой, что станет для заключенного в четырех стенах человеческого сообщества настоящей катастрофой. Видя, что вновь прибывшие ведут себя тихо-мирно, не пытаются подмять остальных, навязывая свое главенство, северяне, похоже, успокоились, поняв, что те им не конкуренты и ни разу не соперники. Но чем дальше, тем наглее и бесстыдно вели себя скандинавы, уверенные теперь в своей полной безнаказанности, как и в том, что всех в этом странном месте подмяли под себя. Своим громогласным присутствием они, казалось, занимали все здешнее пространство. Эти вояки не просто хохотали, а прямо таки ржали, девицы то и дело визжали, когда их щипали или шлепали по широким задам.

А вот восемь китайцев, в отличие от скандинавов, вели себя тихо и неприметно. И хотя были они одинаково безлики словно муравьи, выглядели странно, если не комично. Удивляли их длинные волосы, собранные на макушке в нелепую культяпку на манер той, что накручивают в банях деревенские распаренные бабы. При этом двое вояк имели на лице жидкие усики, что совсем не вязалось с «банной» прической. В этом отношении намного понятнее и привычнее смотрелись шумные викинги с кокетливо заплетенными на висках косичками, теряющиеся в их спутанных гривах. Китайцы носили одинаковые полотняные штаны и кофты, подпоясанные если не кожаными, то матерчатыми поясами. Держались азиаты отчужденно и настороже, выставляя на ночь часовых.

- Да уж, - на следующий «день», когда все три группы проснулись, подвел итог своих наблюдений Сергей: - Дела тут, прямо скажем, хитрокружевные.

Удивляло русских и необычная подача пищи. Два раза в «день», - «днями» считались периоды бодрствования, - боковые выпуклости на стенах опадали, открывая внутреннюю сферическую полость, наполненную продуктами питания. Каждая группа получала те продукты, к каким была привычна в своем времени.

Для китайцев это была длинная лапша с кусочками мяса или морепродуктами, маринованная редька и сливы, паровые пельмени и булочки со сладкой фасолевой начинкой. И обязательный чай.

Скандинавов снабжали более однообразно, зато щедро: окороками, сырами, кислой капустой (будь она неладна), ржаными лепешками, рыбой и кувшинами пенистого пива.

Русским выдавалась бутилированная вода, чипсы, супчики, колбасы, наггетсы и шоколад. Короче всякую гадость в яркой упаковке, которая возбудила любопытство скандинавов, но отнюдь не китайцев.

Как уже не раз отмечалось, а теперь подтверждалось, что готовность к компромиссу, старание ужиться с окружающими, да и простую вежливость тоже, самоуверенные и недалекие люди понимают как проявление слабости.

Началось все с того, что вечером третьего «дня» пребывания русских в необычном заключении, мужественных и брутальных викингов настолько припекло, что они, посадив своих подружек себе на колени, начали развлекаться с ними на глазах у всех, как будто находились в борделе, и в том, что они вытворяли не было ничего особенного. Сначала в подобное бесстыдство не поверилось. Это как же надо не считаться с остальными, чтобы вести себя подобным образом?

- Кажется, в их время такое было в порядке вещей, - смущенно кашлянул Игорь. – Я читал, что они даже у себя на пирах трахались в открытую.

- Ключевое слово здесь: у себя, - жестко отрезал Сергей, будто в этом безобразии был виноват Игорь.

- Мы что теперь должны быть свидетелями их оргий? – взбесился Митя.

- И что ты сделаешь? – насмешливо поинтересовался у него Игорь. – Иди, и попроси их прекратить это свинство.

А Нет Нетыч и Сергей в панике переглянулись. С ними две молодые женщины, а помещение полно воинов, которые до этого, бог знает сколько, не видело баб. И тут случилось то, чего они опасались. Никто из викингов не желал оставаться в стороне от сексуальных забав и быть просто зрителем, поэтому два "свободных» морских волка начали игриво подзывать к себе Светлану и Юлю. Но девушки последовали примеру китайцев, сев к разыгравшемуся безобразию спиной, упорно делая вид, что ничего не слышат и не видят.

- Игорь, - позвал Нет Нетыч, - у тебя ведь гитара с собой?

- Да, - кивнул молодой человек.

- А у меня губная гармошка, - тут же мстительно потер ладони Митя, с ходу поняв замысел шефа. - Устроим им поющих в терновнике?

- Хоть какой-то ответ, - криво усмехнулся Игорь. – Чем молча смотреть эту грязную порнографию.

Между тем одуревшие от любовных игр скандинавки, начали издавать протяжные пробирающие нервы стоны. Но китайцы держались стойко.

- Разогнать бы на фиг этот бордель, - процедил сквозь зубы красный как рак Митя.

- У них свое веселье, у нас своя гулянка, - философски заметил Игорь, настраивая гитару.

- Дебилы, - сжимая кулаки, выругался Слава, с беспокойством поглядывая на Юлю.

- А завидовать не хорошо, - сыронизировал Игорь, чтобы хоть как-то успокоить взвинченных товарищей.

Сергей отстегнув от рюкзака ледоруб, демонстративно положил его себе на колени. Тоже сделали остальные альпинисты. Что касается девушек, то они склонились над блокнотом, в котором что-то рисовала Света. У девушек почти получалось убедить себя и других в том, что все происходящее их нисколько не касается, если бы рука Светланы держащая карандаш, так явно не дрожала. Гитарный наигрыш раздался неожиданно и был тут же подхвачен, подлаживающейся под нее губной гармошкой. Пели всей группой, чтобы заглушить непотребные звуки, доносящиеся со стороны северян. Потому протяжные кошачьи крики умиравших от страсти скандинавок, намертво глушил ор под Рамштайн сопровождавшийся «барабанной дробью», которую воодушевленно и вдохновенно отбивали на походных котелках Сергей и Слава. После пришел черед лирического «Зеленоглазого такси» исполненное пребывающим в ударе Игорем, а после «Пить нельзя». Ребята лежали в лежку от его исполнения, уж очень все было в тему так, что поддержали его хором:

Так что же вы попрятались теперь, трусливые твари!? Ну-ка, покажите свои мерзкие хари!

Особенно мстительно дружно выводили:

Так что же вы попрятались теперь, трусливые мрази!? Ща по одному как котят утоплю в унитазе! Кто со мной не выпьет тому разобью хлебало! А ну-ка вернулись все за стол, наполнили бокалы!

И хотя скандинавки, перейдя к следующим партнерам вошли в раж, русские тоже неплохо спелись, так что суровые любовники начали отвлекаться на несвоевременное веселье у соседей. И скоро их возбуждение, как и желание сошло на нет. Шумная обстановка, устроенная русскими, как-то не способствовала любовным играм и ломала настрой.

Не надо на меня наступать вот так вчетвером, Я рос в девяностых, меня не возьмешь! Куда ломанулись, я вас не отпускал, Ну-ка, сели за стол, в доме, все-таки, гость! Сейчас мы с вами будем долго бухать! Лысый, давай! Говори, сука, тост!

Когда Игорь умолк, гитару под бурные аплодисменты перехватил Сергей и спел хрипловатым баском песню десантников «Синева». Ему подпевала вся группа. Дошла очередь до Славы, и он проникновенно исполнил:

Расстанься с ней весь мир кричал, вопил, а я ее любил,

Она грешна, ей места нет в раю, а я ее люблю.

Умерить пыл ее не хватит сил, а я ее любил.

А локоны совьют тебе петлю, а я ее люблю,- пел он чистым приятным голосом.

Все понимали, кому адресовано его пение и не вмешивались своими голосами, предоставив ему соло. Но всех тронуло душевное исполнение Нет Нетыча. Жмурясь от удовольствия, он пел:

Утонули в синей ночи купола Москвы, За окном небритый дождик тронет сон листвы, Мне кассета, отмотавшись за мгновение, Бросит в прошлое небесные мосты.

Что-то дальнее, родное шансонье споёт, И на грусть под рюмку чая память разведёт, Тянет плёнка, осыпаясь в душу нотами, По воспоминаниям ведёт.

Тут подключились девушки с воодушевлением слаженно подпевая:

Играет Дассен, кассетник старый поёт, И чай "со слоном", и пусть весь мир подождёт, Играет Дассен, играет здесь, а я там, "Родопи" делю с Серёжкой напополам.

Намагничены на ленту, эту с двух сторон, Шестьдесят минут всего-то, и вся жизнь как сон, И по сну плывёт упрямо, но издалека, Вечности щемящий баритон.

Всех удивили китайцы, неожиданно зааплодировавшие ему, до того внимательно слушая пение русских. Это был праздник души какой-то и как водиться никто и не вспомнил, с чего все началось. Но викинги… их, кажется, достало ритмично выбиваемая дробь на котелках или наоборот именно она им понравились.

В конце концов, утомленные любовными трудами, скандинавки притихли, как и их, захрапевшие было, уморившиеся любовники. Но русские только вошли во вкус, вспоминая все новые песни, не обращая внимания на маявшихся в жажде тишины скандинавов, жаждавших отдыха. Спели хором весь известный каждому репертуар, начиная с любимых хитов, которые каждый знал немало. Викинги быть может, и разобрались с шумными соседями, но их останавливал вид ледорубов, с которыми неугомонные новички, судя по всему, умели обращаться. Поэтому, морским волкам, потерявших немало сил в любовной баталии, оставалось ворочаться с боку на бок, да ворчать, желая иноземным поскорей провалиться в Асгард.

Когда все успокоилось и погрузилось в желанный сон, Нет Нетыч обошел помещение вдоль стены, надеясь все же отыскать в ней скрытую дверь. Ведь должен же, в конце концов, существовать какой-то вход-выход из этого замкнутого пространства. А китайцы и впрямь выставляли часовых, потому что при его приближении два человека тот час подняли головы, проводив его внимательными взглядами.

- Не спиться? – встретил Нет Нетыча сочувственным вопросом Сергей.

- Нет, не спиться. У тебя не возникает ощущения, что за нами наблюдают?

- Не знаю. Не прислушивался к себе. Если честно, уже задрало сидеть в четырех стенах. Лучше бы хоть что-то происходило.

- Как, например, сегодня? – устало улыбнулся Нет Нетыч.

Утром, во время завтрака, который получила каждая группа, Игорь, дуя на горячий кофе в пластиковом стаканчике и косясь на жующих из деревянных тарелок яичницу с беконом, скандинавов, высказал свои опасения:

- А ведь кто-то из них может быть берсерком. Вот нанюхается сейчас сушеных мухоморов и придет к нам разбираться, что обломали им вчера кайф.

- Ой, ребята, - засмеялась Светлана. – Вот не надо про берсерков. Я вмиг развею миф об их неуязвимости, если захотите.

- Хотим, Светлана Аркадьевна, - живо отозвались Игорь и Митя голосами примерных мальчиков.

- Все знают, что берсерк – это вояка, который мог вводить себя в состояние боевого неистовства, - начала Светлана так, словно читала лекцию: - Но дело в том, что в скандинавском языке нет слова «берсерк». Зато в других оно присутствует. Например, в переводе с курдского оно означает – вялый. А с киргизского переводиться еще жестче, как – кастрированный козел. В идише смысловая нагрузка «берсерк» немного полегче - медвежий цирк. Ну, а если переводить с немецких диалектов Рейланда, так с мезель-франкского это будет звучать как «пивоприемник». А с исландского – несущий ересь. И если обобщить все это, то получается, что берсерк – это «упившийся неадекват».

Дальше Светлана продолжать не могла от поднявшегося дружного хохота. Сергей умудрился облиться кофе, Митя им поперхнуться, и обрызгать других, а Нет Нетыч, сняв очки, вытирал слезы.

- Света, - через силу взмолился Сергей, давясь смехом - прошу вас, продолжайте.

- Хорошо. Так вот, это бредовое представление о берсерках, как о непобедимых воинах, пошло сначала от британских фантастов, потом его на потребу третьего рейха отшлифовал Геббельс и член НСДПА и сотрудник Анненербе Отто Хефлер. Их героизация пивоприемников хорошо укладывалась в пропаганду нацизма и превознесении арийской расы.

- Слишком уж шатким был, оказывается, этот камешек, положенный в основу нацизма, - ехидно заметил Сергей.

- Возьмем их титулы, такие как херсир и сюсслуман…

Тут ребята сломались. Дальше рассказывать не имело смысла, они уже не смеялась, а бессильно подвывали, и с этого момента по-другому воспринимали грозных северян, не в силах смотреть на них без слез.

А те подозрительно косились в их сторону, не зная, как отнестись к подобному разгулу веселья: разгневаться или не принимать на свой счет?

- Нет, все верно, - отдышавшись от хохота наконец произнес Нет Нетыч. – Будем относиться к ним как к медвежьему цирку и только.

Но вот дальше стало как-то не до веселья. Наверное, пророческие слова Сергея были все же услышаны невидимыми тюремщиками, потому что сразу после завтрака исчезли двое: китаец и викинг. Оба как сквозь землю провалились. Изолированное от всего мира сообщество, заволновалось.

- Их точно телепартировали, куда нибудь на хрен отсюда, - уверенно высказал гипотезу Слава.

- Ага в дальний конец галактики, - начал развивать его гипотезу Митя, но их никто не поддержал.

Вскоре китаец вернулся. Викинг нет. Скандинавы загорланили, указывая в сторону азиатов, становясь все более агрессивными. Китайцы заметно напряглись.

- Не, ну здесь всем нелегко, - вздохнул Сергей, придвигая к себе ногой ледоруб. – Хуже всего, когда не знаешь, зачем и для чего тебя держат в заточении. Болтаемся вне пространства и времени бестолку. Понятно, что все от этого сходят с ума по-своему, но не надо и остальных напрягать своим дебилизмом.

Но удивил вдруг вернувшийся чудесным образом китаец. Посовещавшись со своими, он неожиданно покинул пределы территории китайской группы и подошел к скандинавам. Те гневно гомоня повскакивали со своих мест, пока Конунг-варвар не рявкнул на разошедшихся подчиненных. Учтиво поклонившись ему, китаец что-то сказал на чисто скандинавском языке. От того, что эта непонятная узкоглазая мелочь вдруг заговорила на их родном наречии, бравых викингов взяла оторопь. Русские переглянулись: что это было? Когда китаец вернулся к своим, стали уже совещаться викинги. И на какое-то время в помещение общего проживания, установилась относительная тишина.

- Как думаешь, что случилось с исчезнувшим? – спросил Игорь, садясь рядом с Митей.

- Без понятия, - равнодушно отозвался тот.

- А ты чего все смотришь на китайскую сторону? – Игорь протянул парню жестяную баночку энергетического напитка.

- Жду, когда они кунг-фу заниматься начнут. Интересно же.

- А они?

- Чем угодно, только не этим, - разочарованно признался Митя.

- Может, в их время таких боевых искусств еще не было.

- Может быть, - согласился Митя, вскрывая баночку с напитком.

Неподалеку от молодых людей, вроде как, проходя мимо, остановился один из скандинавов.

- Что-то он зачастил на нашу территорию, - проворчал Митя неприязненно.

- Из-за Юльки, - уверенно кивнул Игорь. - Эта морда глаз с нее не сводит. Славка от нее теперь ни на шаг не отходит.

Юля была из той редкой породы брюнеток, что при темных волосах, имела прозрачно серые глаза.

- Слышь, демон, иди отсюда! – брезгливо скривившись, погнал его Митя.

Этот скандинав со скользкой улыбочкой был самым неказистым и гаденьким из четырех викингов. Что ему надо было от русских, не хотели понимать, даже его товарищи. Эта особь неопределенного возраста, с редкими до плеч волосами, но с плешивой макушкой, носил вылезшую волчью безрукавку поверх длинной, ниже колен туники и сапоги из козьего меха. Штанов у него, по ходу, не было. Лицо его было постоянно воспалено от незаживающих прыщей. Блеклые голубые глаза воровато смотрели из-под белесых бровей, а во рту, когда он улыбался, виднелись остатки гнилых зубов. Ходил он вокруг альпинистов осторожно как пугливая шавка, ищущая, чего бы стянуть. По сравнению с соплеменниками, как на подбор статными, без труда перекрикивавшие любой шторм, этот вел себя тихо и заискивающе. Особо его невзлюбили скандинавки. Они гнали его от себя, смеялись ему в лицо, а один раз даже плюнули в незадачливого кавалера, не промахнувшись. Он лишь утерся и воровато улыбаясь, отошел, точно так же как сделал это сейчас.

- Выбираться надо отсюда, - проговорил Игорь. – Не нравятся мне эти внезапные исчезновения и возвращения.

- Каким образом? - не без интереса спросил его Митя, опуская банку с напитком из которой пил.

- Может через выпуклости? Надо же, что-то делать?

- Вот и делай – жди.

- Чего ждать-то?! – психанул Игорь, не найдя поддержки у товарища. – Пока нас убьют?!

- Хотели убить, давно уже это сделали.

- Мне кажется, мы им для опытов нужны, - заговорщическим шепотом попытался напугать парня Игорь.

- Ага, - не без иронии поддакнул тот.

- И ты так просто, словно овца, с этим соглашаешься?

- Нет, не просто. Надо понять с кем имеем дело, и что им надо. А так вот вдруг подрываться рискованно.

- Скажи лучше, что инопланетян охота увидеть.

- И это тоже, особенно Сереге.

- Да, блин… Один кунг-фу жаждет увидеть, другой инопланетян, - в сердцах бросил Игорь поднимаясь на ноги, под ироничный смешок товарища.

Не понятно, в каком направлении работали мозги у скандинавов, только они так и остались при своем, твердо уверенные, что раз китаец вернулся, а их соплеменник нет, значит, виноват китаец… и точка! В жажде праведной мести они были близки к тому, что бы даже отбирать у китайцев их пайку. Собственно в обед так и произошло.

Оттерев трех китайцев от места их выдачи, нагло скалясь и выражая готовность ответить, если тем вдруг вздумается спросить, что за дела происходят, двое викингов выгребли всю их еду из сферической ниши в стене. Правда несколько китайцев в праведном гневе подались в сторону нахальных северян, но сдержались и нехотя вернулись на свои места, хмуро поглядывая на скандинавов. Те лишь оскорбительно фыркали, кидая в ответ пренебрежительные взгляды. Неловкость ситуации усугубилась тем, что их женщины, поедая чужую еду, игриво поглядывали на голодных китайцев. Это было настолько отвратительно, что у русских кусок не лез в горло. «За такое надо канделябром по башке...» - брезгливо выразил общее возмущение, едва сдерживавшийся Слава. «И не говори. Слов нет, одни слюни и те матом...» - буркнул Сергей с отвращением глядя на довольно гомонящих викингов. Те с видом победителей во всю уплетали, презрительно морщась, отжатую у недруга неудобоваримую для них пищу.

Первой не выдержала Юля.

- Ты это куда? – схватил Слава за рукав свитера, решительно поднявшуюся девушку.

- Вы как хотите, а я так не могу, - сказала она, высвобождаясь и, прижимая к себе гамбургеры, картошку фри в картонном кульке из Макдоналдса и бутыль с водой, направилась к китайцам.

- Подожди, Юль, - поднялся за ней Митя. – Я с тобой.

Дойдя до китайской группы, Юля быстро протянула первому попавшемуся из них то, что несла в руках. Сидящий на полу китаец, недоверчиво наблюдавший за подходившей к нему девушкой, недоуменно посмотрел на нее снизу вверх. Но когда она вывалила все что принесла ему на колени, встал и, удерживая подношение в руках, поклонился. С облегчением выдохнув, Юля развернулась, чтобы поскорей вернуться к своим, когда он жестом остановил ее, чтобы отдать гамбургер и шоколадки, оставив себе картошку фри и воду. Он попросту обратно поделился с русской, решившей сгоряча, в знак протеста, остаться голодной, отдав ему весь свой паек. Так же поступили его товарищи, когда за Юлей потянулись остальные альпинисты. Вскакивая и прижимая ладонь к груди, китайцы благодарили за пищу, которую отдавали им чужестранцы и половину которой тут же возвращали им обратно.

Северяне смотрели на все это неодобрительно, мстительно дожевывая то, что отобрали у китайцев. Какие выводы они сделали из этого не понятно, но видимо, теперь они уже ни во что не ставили и русских, выбравших неправильную сторону.

Как всегда заснули только под утро, потому что когда засыпали викинги, все бодрствовали из-за их громоподобного храпа. Не каждый был способен погрузиться в безмятежный сон под их молодецкий слаженный хор. Лишь только замолкал сочный бас Конунга, как тут же в унисон ему выводились высокие рулады вторым и третьим спящим. Сквозь сон, сморившей Юлю под «утро», она не сразу сообразила, что ее куда-то тащат за ногу. Вмиг проснувшись, девушка забрыкалась, взвизгнув от неожиданности. На нее тут же навалились неимоверной тяжестью, зажав рот потной ладонью, обдавая смрадным дыханием гнилого рта и кислого пива. Мелькнувшая было мысль об инопланетянах, сразу исчезла. Пока на ней раздирали одежду, она билась и изворачивалась изо всех сил, теряя сознания от ужаса, гадливости и нехватки воздуха, жесткая ладонь насильника не давала ей вздохнуть. Но в какой-то момент тот, кто давил на нее своим телом, вдруг дернулся и обмяк, разжав руки. Глотая воздух, дрожа от страха и отвращения, Юля торопливо выбралась из-под лежащего на ней мешком мужчины и отползла подальше, судорожно всхлипывая. Над ними стоял молоденький китаец, видимо несший в эту ночь караул.

Проснувшиеся скандинавы, едва продрав глаза, вскочили, с возмущенным рыканьем ринувшись спросонья на субтильного часового, но остановились. За пареньком уже стояли все до единого китайские воины, сжимая рукояти своих мечей. Между вставшими друг против друга сторонами нарастало молчаливое напряжение. Викинги оскалились в предвкушении хорошей потасовки. Китайцы смотрели непримиримо враждебно, в этот раз они не собирались уступать. Тишину нарушало тихое рыдание Юли. Обхватив себя руками, она придерживая разодранную надвое футболку, сидела неподалеку от оглушенного Шавки. Бросившаяся к ней Светлана, поспешила увести ее. Русские, последними появившись на месте разгорающегося конфликта, не раздумывая, приняли сторону китайцев. Но те жестами попросили их отойти. Русские закивали, давая понять, что вмешиваться не будут, но и уходить не собирались. По мнению Игоря силы, были вполне равны: на двух викингов по четыре китайца в самый раз.

- Нет, - решительно поджал губы Нет Нетыч. – Необходимо как-то предотвратить бойню.

- Вот и я думаю, что гостеприимные хозяева не станут разбираться кто прав, кто виноват, а положат всех до единого порядка ради, - мрачно предрек Сергей.

- И что теперь! – стиснул кулаки Слава, его голос прерывался от ярости. – Опять спустить все этим похотливым свиньям, лишь бы не злить хозяев?! Я, знаете ли, сюда не рвался, не напрашивался и мне по хрену их гостеприимство!

- Нет, сюда никто из нас не напрашивался и не рвался, - примиряющее проговорил Нет Нетыч. – Успокойтесь, Слава. Возьмите ледорубы и веревки. В драку не лезть, но быть наготове.

Ребята обступили Светлану утешающую Юлю, наблюдая за войной нервов невозмутимых китайцев и самоуверенных скандинавов, что хоть сейчас вдвоем готовы были раскидать эту толпу насекомых, посмевших думать, что они воители, и показать им кто здесь настоящий ратоборец. Но вперед вышел один из китайцев, демонстративно отбросил меч в сторону, вызывая одного из северян на поединок. Переглянувшись, скандинавы разразились издевательским хохотом. И все же вызов китайца был снисходительно принят. К нему выступил Конунг-варвар всем своим видом говоривший: почему бы не поразвлечься? Одним махом стащив через голову кожаную безрукавку, он обнаженный по пояс, поиграл буграми мышц, демонстрируя свою мощь. Китаец последовал его примеру, скинув кофту.

- Нет, ну это довольно разумное решение свести конфликт к поединку, - с одобрением, если не с облегчением проговорил Нет Нетыч. – Китайцы тоже сообразили, что бойня ни к чему хорошему не приведет.

- К сожалению, это будет не поединок, а принесение жертвы, - стиснул зубы Сергей. – Разве его исход не очевиден? Варяг же излупит азиата до кровавых соплей.

Одна из скандинавок с воодушевлением принялась подбадривать Конунга, пока тот не рыкнул на нее. Женщина умолкла и повернулась к своей товарке, что задумчиво разглядывала безрассудного китайца, посмевшего выйти против ее предводителя. Дернув ее за рукав, первая показала очнувшейся девице на валявшегося без сознания Шавку, и обе схватив его за руки потащили к своему углу. Напоследок девица все же оглянулась на китайца. Возраст храбреца приближался к среднему и был он заметно крупнее и выше своих сородичей, хотя сильно уступал кряжистому и массивному северянину.

- Да уж, парень питался не одной лишь чумизой, - разглядывая его, рассудил Игорь. – Явно не из простых, но по ходу ведет не столько праздную жизнь, сколько вкалывает на службе.

По невозмутимому лицу китайца не было ясно, впечатлила ли его мощь противника. Но если тело Конунга украшенное затейливой татуировкой бугрилось мышцами и красовалось длинным рубцом шрама пересекавшим грудь, то тело китайца, не имеющего ни грамма жира, было похоже на скрученный стальной трос, покрытое многочисленными шрамами.

Конунг высокомерно начал что-то насмешливо объяснять, наклонившись, показал ладонью на вершок от пола, вдруг хлопнув по нему, будто прибил назойливую букашку, дразня противника, стараясь вывести его из себя. Но, вдруг перестав скалиться, с удивительной сноровкой и ловкостью, обрушился на китайца. Только того уже не было на месте. Поминая молот Тора и глаз Одина, Конунг крутанулся. И если скандинавы, наблюдавшие за поединком, вели себя эмоционально и шумно, то китайцы были собраны и сосредоточенны. Удары Конунга отличались размашистостью, подобные ударам молота по наковальне. Удары китайца - скупы и точны, хотя Конунг их, казалось, даже не замечал. Пока кулак викинга, описывая широкую дугу, опускаясь на противника, тот успевал нанести ему серию коротких, резких, похожих на тычки, ударов, никак не сказывавшихся на мощном северянине. И китайцу оставалось лишь уходить от прямого столкновения, да уклоняться от его кулака, в надежде измотать викинга. Неожиданно Конунг перестроился. Приучив китайца к своим прямым открытым замахам, он ударил сбоку наотмашь. Странно, что его кулак не свернул тому шею. Китаец отлетел метра на три, плашмя упав возле стены, словно тряпичная кукла. Скандинав завопил хвалу Одину и своему вождю. Он нисколько не сомневался в его победе. Китайцы тревожно задвигались, смотря на своего поверженного поединщика. Кто мог выдержать подобный удар? Жив ли он вообще или пора уносить его с места драки? Тем более Конунг великодушным жестом показал, что они могут это сделать.

Только китаец вдруг шевельнулся и, пошатываясь, начал подниматься. Вот он встал на четвереньки, опираясь о пол ладонями, потом, тряхнув головой, приподнялся на одно колено. Волосы на его макушке развернулись в длинный растрепанный хвост, что упал на опущенное плечо и, соскользнув с него, коснулся пола. Пусть неуверенно, но он все же начал подниматься. Конунг недовольно пожевал губами, недоверчиво наблюдая за ним. Едва встав на ноги, китаец неожиданно стремительными круговыми движениями рук, восстановил дыхание, окончательно придя в себя, и пошел на Конунга, чей сокрушительный кулак должен был вообще-то выбить из него весь дух. Так было всегда, никто не поднимался после знаменитого удара Конунга, который он оттачивал годами. Китаец же мягкой крадущейся походкой начал обходить соперника. Викинг, держа его взглядом, по-волчьи оскалившись, поворачивался за ним, давая понять, что не позволит тому напасть исподтишка. Только вдруг пошатнувшись, Конунг оступился и, согнувшись в три погибели, повалился на пол как подкошенный, раскинув руки в стороны, словно рухнувший колосс. Мрачно, с тяжелым разочарованием и недоумением смотрел оставшийся скандинав на своего поверженного, прежде непобедимого предводителя, павшего от руки какого-то… насекомого. Похоже, у него исчезла вся уверенность в том, что он пирует в Валгалле в обществе валькирий, а собравшиеся вокруг человекоподобные существа, служат им единственно для развлечения.

- Было бы замечательно, если бы китаец прибил его совсем, - высказал мстительную надежду Слава.

- Не все скоту масленица, - поддержал его довольный Игорь, горячо «болея» за китайца.

Митя же с восторгом смотрел на победителя. Все-таки удары китайского воина, бившего по определенным точкам тела, достигли цели и вырубили матерого викинга. Наконец-то он воочию увидел бой мастера кунг-фу! Это было реально круто!

- Нет, прибить его было бы в корне не верно, - поправил на переносице очки Нет Нетыч. – Нам несказанно повезло, что у китайской стороны оказался умный лидер.

Сергей кивнул, соглашаясь, а Слава едко поинтересовался:

- И с чего это он умный?

- Во-первых, - начал объяснять Сергей, - он сдерживает своих людей, когда их откровенно провоцируют, а значит в группе жесткая дисциплина. Во-вторых, ждал до последнего, чтобы поставить викингов на место. Он выставил мастера боя, который не только смог выдержать сокрушительную атаку мощного противника, победить и при этом не убить его. Неизвестно, что ждет нас впереди, и каждый человек будет не лишним. К тому же, кто еще сможет справиться с неуправляемой сворой викингов, кроме их конунга? Нужно, чтобы кто-то держал их на поводке.

- А почему он ждал до последнего? – живо поинтересовался нетерпеливый Митя, едва Сергей замолк. – Зачем было ждать? Сразу показал северянам их место и все дела?

- Нет, ну если бы он поддался обиде и начал выяснять отношения по пустякам, то запустил процесс обоюдной мести, - принялся объяснять теперь уже Нет Нетыч. – Обида – это чисто по-женски. Обижается слабак. В данном случае, китайцы вступились за своего, варяги за своего, каким бы мудаком он ни был. Лидер в этом отношении всегда поймет другого лидера.

Между тем скандинавки шумно возмущаясь, начали откровенно подначивать оставшегося викинга на подвиг. Но, оглядевшись, тот понял, что пребывает в полном одиночестве и в невыгодном положении с двумя бесчувственными туловищами, одно из которых таковым только притворялось. К тому же мелкие невзрачные людишки, которых они поначалу приняли за человекоподобных животных, что по какой-то прихотливой насмешке богов, напялили на себя воинские доспехи, оказались недоверчивыми и предусмотрительно окружили скандинавов, разойдясь по всему помещению. Это бы еще ладно! Скандинавы верили в свою несокрушимость и помощь богов. Да только ведь люди их расы, отчего-то приняли сторону недочеловеков, что заставило викинга отступить и шикнуть на своих не к месту разошедшихся баб, не решаясь подойти к Конунгу, пребывавшему в глубокой отключке.

Стоящий над побежденным китаец, посмотрел на прятавшихся за спину викинга «валькирий», и склонился к побежденному, коснувшись его шеи. Викинг глухо зарычал, решив, что тот хочет завершить свое дело и перерезать Конунгу горло. Но китаец отошел к своим, и те тотчас собрались вокруг него. К неподвижному Конунгу подошла уже переодетая в свитер Юля. Потрогав на шее пульс поверженного, приподняла его веко и осмотрев, кивнула, наблюдавшему за ней исподлобья скандинаву, после чего вернулась к Нет Нетычу и Сергею. Слава тут же приобнял ее за плечи.

- Как ты? – с беспокойством спросил он девушку.

- Нормально. Конунг жив, похоже, у него отбиты внутренности. Он здоров как бык, так что восстановится быстро, но компрессы все же нужно наложить, - доложила она Нет Нетычу.

- Пусть этим занимаются их бабы, - раздраженно отрезал Слава. – Пойдем.

А единственный оставшийся на ногах викинг, перепоручив заботу о Конунге женщинам, вплотную занялся Шавкой, из-за которого и случился весь этот сыр-бор. Метелил он его так знатно, что казалось тот больше не жилец на этом свете. Но никто и не подумал останавливать жестокое избиение. Напротив, каждый понимал, что свершается справедливое и необходимое воздаяние подлому и грязному поступку.

- Душевненько так, - хмыкнул Сергей, когда Шавка уже скулить перестал, и покосился в сторону китайцев.

Судя по всему, те тоже получали от происходящего моральное удовлетворение. Но вот скандинавки, похоже, не представляли, что делать с бесчувственным Конунгом и только рыдали над ним, да взывали к Одину. А в это время Слава зло выговаривал Юле, искавшей в рюкзаке аптечку.

- Будешь лечить даже после того, как тебя только что чуть не изнасиловал один из этих уродов?

- Но не Конунг же на меня напал? – возразила Юля, деловито перебирая лекарства в походной аптечке.

- Ты что, не видишь? Они все одинаковы. Грязные животные! Дай мне все что нужно, я сам сделаю ему компресс.

- Юль, ну, правда, - поддержал Славу, волновавшийся за нее Митя. – Пусть Конунгом их бабищи занимаются.

- А толку-то, - мрачно заметил Сергей. – Они над ним вон уже полчаса голосят как над покойником.

Кончилось тем, что все же пошла Юля, молча собравшая все необходимое, пока ее товарищи возмущенно препирались между собой. Слава увязался за ней. Юля работала участковым терапевтом и обладала бесконечным терпением. Не удивительно, что при своей красоте и покладистости, Слава уже год упорно добивался ее.

К скандинавам они подошли одновременно с двумя китайцами, и Слава кивком выказал свое уважение тому, кто только что схватился с Конунгом. Китаец ответил вежливым поклоном и во все время процедуры, стоял рядом со своим солдатом, заложив руки за спину. Солдат, держа глиняный пузырек, вынул промасленную тряпицу, которой тот был заткнут и принялся накладывать пахучую мазь на живот очухавшегося Конунга под причитания и всхлипывания скандинавок. Юля же, принюхиваясь, пыталась определить ее состав.

Сергей, наблюдая за этим со своей территории, кивнув на китайца, сказал Мите с Игорем:

- Вы, молодняк, учитесь великодушию у древних, а то прям, злыднями какими-то растете!

- Нет, думаю, китайцы поступают так, потому, что командир у них человек высоких принципов и благородного воспитания, - поправил его Нет Нетыч.

- Это наша Юля высоких принципов, - ревниво возразил Митя. – Я бы скандинавам, после такого, даже уши от дохлого осла не дал, не то, что лечил.

А Слава, следя, как осторожно и щедро солдат накладывает на рыхлый живот Конунга лекарственную мазь, от которого уже лоснилась кожа, не удержался от банального замечания:

- Много пива пить вредно.

«Капитан очевидность», - поморщилась про себя Юля, но вслух сказала:

- Думаю, не стоит смешивать эту мазь с моим компрессом. Понаблюдаем пока за ее действием, - и поднялась, прихватив свою аптечку, не желая замечать викинга, стоявшего в ногах Конунга.

Передав вату, йод и спиртовой настой женщинам, она указала им на избитого Шавку, валявшегося у стены, давая понять, что это для него. Одна из скандинавок нехотя взяла лекарства и брезгливо передала их викингу. Другая, не отвлекалась ни на что, сверлила невозмутимо стоящего китайского воина пылким взглядом. Викинг с лекарствами в руках, подойдя к Шавке, пинком заставил его сесть и, склонившись над ним, без лишних церемоний, принялся за дело, не обращая внимания на его скулеж и хныканье. Этот вечер выдался, пожалуй, самым тихим из всех, проведенных здесь вечеров.

На следующее утро, - как условно определяли время суток русские, следуя режиму сна, - инопланетными хозяевами были «взяты» по одному человеку от альпинистов и китайцев. Через какое-то время обоих «вернули» волновавшимся товарищам. То, что рассказывал Сергей, было невероятно, хоть и ожидаемо. Помещение, в которое пленников «телепортировали», ничем не отличалось от того в каком пребывали три их группы, разве что небольшим размером. С ними не общались, но что-то похожее на шар-глаз облетело их, исследуя. Потом испытуемых, кажется, погрузили в сон, но, опять же, не понятно как. Не то, чтобы появился запах, но воздух как будто сгустился, отчего дышать было трудно, а потом стал разряженным, тогда Сергей понял, что теряет сознание. По его словам, китаец рядом держался молодцом. Когда оба очнулись, их тела оказались облеплены какими-то органически влажными нашлепками. Сергей рискнул тронуть одну на своем запястье, она шевельнулась, а попытался содрать, почувствовал слабое сопротивление. После этого голос спросил на русском, почему он сейчас не видел сны. Откуда говорили, определить не представлялось возможным и говорил явно не человек, но и не механизм.

- Потому что я не спал, а был в беспамятстве, - ответил Сергей.

Тем временем у солдата рядом поинтересовались, почему он не вспоминает о своем детстве. Тот сказал, что в этих воспоминаниях нет ничего хорошего. Каждого из них спрашивали на родном языке, однако Сергей отлично понимал китайский и видел, что солдат тоже понимает русский.

- Так ты теперь можешь свободно общаться с ними? – обрадовался Митя.

- Выходит, могу. Не уверен насчет «говорить», но понимать, понимаю. Ладно, - решившись, хлопнул себя по коленям Сергей, - пойду, пообщаюсь с напарником для чистоты эксперимента.

Дальше вся группа наблюдала, как Сергей подошел к своему «подопытному» товарищу и тот поднялся ему навстречу, оглянувшись на своих. Пока Сергей говорил, его «напарник» то и дело кивал, односложно отвечая.

- О чем шел разговор? – спросили вернувшегося Сергея.

- Я спросил, знает ли он, что случилось с северянином, которого взяли с его однополчанином первыми?

- И?

- Говорит, убит Наблюдателями, когда с воплями начал кидаться на стены, пытаясь во имя Одина, сокрушить их, не внимая просьбе Наблюдателей успокоиться. Ну, его и того… успокоили. Короче, он упал замертво.

На следующий день Юля в сопровождении Славы подошла к Конунгу. При виде ее глаза у вождя округлились. Видимо, он не ожидал от русских даже сочувствия, а уж подобного великодушия тем более. А когда Юля, подняв тунику, обнажила его живот, вдруг одернул край рубахи обратно, проявив не свойственную ему стыдливость, удивив тем русских еще больше. Краснота с живота сошла, но Юля для верности, все же наложила компресс.

Теперь время проходило в ожидании, кого заберут следующим. Русские понимали, что это уже система и каждый, находящийся здесь, пройдет через инопланетное «обследование». Похоже, первый этап пассивного наблюдения прошел, наступил следующий – прямой контакт с объектами наблюдения.

И в ожидании такого вот контакта, кто как проводил свое время. Игорь, Слава и Нет Нетович тихо пели под гитару. Света рисовала. Как историку ей повезло, и она с натуры зарисовывала здешние типажи. Юля проверяла температуру стен, заметив, что она время от времени меняется. Но было ли это связано с системой вентиляции или стены состояли из саморегулирующей органики, объяснить не могла. Слава следовал за ней, записывая диктуемые ею показания.

У китайцев, если не играли в го, то выполняли монотонные силовые упражнения, давая телу необходимую нагрузку. И никакого кунг-фу к разочарованию Мити. Оба скандинава вели себя на удивление смирно, тихо рассказывая друг другу байки про свои героические набеги и подвиги. Шавка сидел у стены, боясь лишний раз шевельнуться. Скандинавки сплетничали, то и дело хихикая.

На следующий день наступила очередь женщин. В этот раз «взяли» Свету и одну из валькирий. Вернулись обе. По рассказам Светы с ними поступили так же как с Сергеем и китайцем, то есть «сканировали» тела и «тестировали» воспоминания. Подробно расспрашивали о родах. Поинтересовались, что является причиной подобного состояния женщин и самого родового процесса, так что Свете пришлось провести краткий курс межполовых отношений. Все это время «валькирия», которую звали Берта, если не рыдала, то истерично икала. Но как только начала понимать, что ей говорят, успокоилась, сообразив, что их, кажется, не будут убивать или насиловать.

Следующую пару взяли, что-то очень быстро. Этот короткий отрезок времени никак не укладывался в уже сложившееся представление о системе педантичных Наблюдателей, как прозвали их китайцы.

В этот раз это была Юля и китаец-поединщик. Уже подготовленная услышанным, Юля не особенно испугалась, оглядывая знакомое помещение в котором вдруг очутилась. Комната, как и рассказывали Сергей и Света, ничем не отличалась от общей, разве что была значительно меньше, но все с теми же буграми по стенам и полу. С потолка свисала матовая полусфера отливающая молочным мерцанием. Под ней высились два небольших холмика и Юля поняла, что нужно сесть на них.

Юля послушно устроилась на молчаливо предложенное место, но не китаец, державшийся позади нее. Он, верно, не понял, забеспокоилась девушка и, обернувшись к нему, глазами показала на бугор рядом, но мужчина то ли проигнорировал ее подсказку, то ли попросту не понял ее. Ну и ладно. Ничем не нарушаемая тишина тянулась и тянулась, уже начиная тяготить. Хозяева не подавали признаков существования. Может потому что китаец не сел куда следует, и тем поломал какой-то сложившийся у них стереотип или ритуал? И они теперь не знают, как это объяснить и как к этому отнестись? Надо же, какие чувствительные. Может, продолжать ломать их представление о людях как о существах покладистых и покорных и самой начать общение? Кашлянув, Юля нарушила тишину вопросом:

- Разве вы не будут проводить исследование?

Ей с чисто врачебной точки зрения было интересно, как оно будет проходить. Она надеялась подглядеть новые технологии, такие о которых упоминал Сергей, и была готова к тому, что ее вопрос так и повиснет в глухом молчании. Но…

- Мы уже делаем это, - прозвучал в ответ шепелявый, невнятно проговаривающий слова, голос. Говорившему трудно давалась человеческая речь, его речевые органы были явно не приспособлены для этого. Скорей всего они общаются телепатически.

- Для чего вы изучаете нас? - спросила Юля. - Какие цели преследуете?

- Чтобы знать с какой формой разума мы столкнулись.

Юла прислушалась: голос, отвечавший ей, шел отовсюду и ниоткуда конкретно словно говорили сами белесые стены.

- Но мы бы тоже хотели увидеть какие вы, - попросила она.

- Это невозможно, - последовал категорический отказ.

- Почему?

- Для вас мы имеем неприемлемый облик. Вы не сумеете воспринять нас должным образом.

- А как вы воспринимаете нас? – с интересом спросила девушка.

- Вы не самая безобразная форма жизни, - ответили ей.

- Ну, спасибо, - засмеялась она.

Но ее иронию, не то, что не оценили, а скорее не поняли, потому что ответа не последовало. «Господи, - испугалась Юля. – Хоть бы наш диалог не сорвался». И осторожно поинтересовалась:

- Как долго вы намерены удерживать нас?

- Пока не изучим.

- А после? Отпустите?

- Возможно.

- Убьёте?

- Сотрем вам память о пребывании здесь. Ваши три сообщества живут в разных временных отрезках, будет затруднительно вернуть каждое в нужное время.

- Тогда зачем вы брали группы из разных эпох? Разве для изучения не было бы достаточно одной какой-нибудь группы?

- Наблюдаем ваше развитие во времени, - бесстрастно пояснил Юлин собеседник.

- Вы сказали, что не собираетесь убивать нас, а только изучать, тогда зачем вы убили одного из той пары, которую взяли самой первой?

- Это особь, которую мы не вернули в его группу?

- Да.

- Он впал в неуправляемое состояние. Мы погрузили его в сон, что бы он не самоуничтожился.

- На какие вопросы вы хотите сейчас получить ответы?

- Совокупление. Вы подходите для соития.

Юлю словно приморозило. Первой мыслью было: «Ну почему мне так везет?!» - и она испуганно обернулась. Китаец стоял с ничего не выражающим лицом. Похоже, распознавание чужой речи так и не пришло к нему. Хоть бы он и дальше ничего не понимал, а она как-нибудь выкрутится.

- Но… мы не можем делать этого по чьему-то заказу, - категорично заявила она, сев прямо.

- Почему? Это акт размножения, - бесстрастно проговорил Наблюдатель.

Юля снова с беспокойством обернулась. Китаец ответил ей отстраненным взглядом, продолжая и дальше пребывать в неведении. Видно, умение понимать чужую речь, приобреталась после непосредственного общения с инопланетным существом, во время которого шло какое-то воздействие на испытуемого. Китаец, слава богу, не участвовал в этом нелепом разговоре и не понимал его, как и всю недвусмысленность их положения.

- Понимаете, мы не способны заниматься этим, когда у нас не возникает определенных эмоций и чувств друг к другу. К тому же, это должно происходить только между двумя индивидами без третьего, кто бы он ни был. И не делается по чьей-то просьбе или требованию, - тоном, не допускающим возражений, проговорила Юля.

- Не должно быть наблюдателя? – переспросил голос.

- Да.

- Почему?

- Это слишком интимное действо. Очень личное. Только между двоими.

- Не понимаю… Вы это скрываете? Почему?

- Потому что человеку присуще чувство стыда.

Голос замолк… на этот раз надолго.

- Этим занималась группа северян, – выдал, наконец, неведомый собеседник.

Подловил таки. Что теперь делать?

- Да, но… там было бесстыдство и похоть… и все, кто невольно присутствовал при этом, были возмущены, если вы помните, - попыталась объясниться Юля, боясь, что вот сейчас опять последует требование тупо продемонстрировать безнравственный акт совокупления.

- Присутствующим это не нравилось, - неожиданно согласился голос, – но большинство хотело этим заниматься.

- Да, но… тут дело не только и не столько в физическом контакте...

- В чем еще?

- В отношениях между людьми, мужчиной и женщиной в частности. Важно, что они испытывают друг к другу: симпатию, антипатию, интерес или безразличие, влечение, в конце концов. Это чувства. Они должны что-то чувствовать друг к другу. Чувства не возникают к каждому, они очень выборочны.

- Чувства? – переспросил голос. - Похоже, мужчинам не свойственно чувство стыда, когда речь идет о соитие, - вдруг сделал неожиданный вывод Юлин инопланетный собеседник. - Судя по данным, что мы собрали о ваших трех группах, вы оба подходите для интимного акта. Почему у вас нет чувств друг к другу?

- Подождите! - Юля попыталась успокоиться, взять себя в руки, и собраться с мыслями. – Во-первых, то, что вы там решили, основываясь на показаниях ваших данных, еще не означает, что кто-то из нас согласиться это делать, даже если пару связывают особые отношения. Во-вторых, с этим человеком мы совершенно разные, настолько, насколько разными могут быть люди разделенные эпохами столетий, а это слишком большое временное расстояние.

- Вы одного вида, - возразил голос. – У вас здоровые репродуктивные органы. Вы оба готовы к воспроизведению потомства. Этот человек защищал вас.

- Минутку, - подняла палец Юля, давая понять, что необходимо внести ясность. – Этот человек защищал вовсе не меня, а наводил порядок.

- И это тоже, - согласились с ней. – Но главной причиной стало не наведение порядка, а то, что вас коснулся чужой. Его ярость заполнила все отведенное вам пространство.

- Может быть и так, но это только его выбор, к которому я никак не причастна.

- Ошибаетесь. Вы причастны. Вы стали основным побудителем, причиной его поступка. Вы отдали ему свою пищу, - бесстрастно напомнили ей.

- Именно ему? – удивилась Юля и, не удержавшись, вновь обернулась к китайцу, надеясь, припомнить действительно ли этому человеку отдала свой паек?

Но вспомнилось лишь, что тогда с нею тоже поделились. Только был ли это тот человек или другой, припомнить не смогла.

- Но послушайте, - отвернулась она от него. – Жизнь это масса случайностей и упущенных возможностей. И мои действия ничего не значат без испытываемых чувств. Я лишь сочувствовала ему, но для того, чего добиваетесь от нас вы, нужны более сильные эмоции и переживания.

- Что это значит? – опять не поняли ее.

- Только то, что партнер должен нравиться, привлекать так, чтобы его особо выделяли из всех остальных, - попыталась объяснить Юля.

- Разве вам не нравится этот мужчина? Его интеллект высок, он молод, здоров и силен.

- Я бесконечно рада за него, только дело не в этом.

- Мы не ощущаем, что вы действительно рады, - озадачился голос.

Юля в досаде подняла глаза к потолку. Чем упорнее она пыталась все разъяснить, тем сильнее все запутывалось.

- Это образное выражение, не обращайте внимания. Я хочу только сказать, что с нами у вас не выйдет эксперимента. Может, отпустите нас?

- Невозможно. Вы оба не прошли тестирование из-за вашего сопротивления. От чего оно так упорно.

- Предлагаю для этого вашего тестирования взять скандинавскую пару. Они покажут вам все, что вы так стремитесь увидеть, и…

Чьи-то руки обхватили ее сзади за талию и возле уха прошептали, обдавая горячим дыханием:

- Позвольте показать им чувства мужчины. Не бойтесь… доверьтесь мне...

Продолжение следует...