Простая смертная

Глава 1

Отодвинув документы в сторону, я бросила взгляд на часы: четверть восьмого – мой рабочий день давно закончился и можно идти домой с чистой совестью.

Набросив пальто на плечики, надвинув шапочку на ушки я побрела по утопающему во мраке коридору, безрадостно раздумывая о том, что жизнь сложилась трудно и скучно. Не удалось стать актрисой, топ-моделью или бизнес-леди, даже торговым представителем или секретаршей у чиновника средней руки. Я – ничто. Я серая скучная убогость, которую уважает, разве что плесень? Я гроза юности и дурное воспоминание зрелых лет: я – учитель. Истории. В смежной специализации – обществознание. И диплом у меня, к слову, красный. И квалификация – высшая, педагогическая нагрузка – две ставки плюс классное руководство. Для тех, кто в теме, поймёт, что этого вполне достаточно, чтобы ни на что другое, кроме работы, сил в жизни просто не оставалось. За все мои усилия по обучению наших юных дарований (и прочих оболтусов) я получаю чистыми аж тридцать пять тысяч в месяц «грязными», моя зарплата стандартно вписывается в те самые сорок тысяч, о которых гордо рапортуется в статистических финансовых отчётах.

В глазах большинства моих соплеменников я «серый неудачник». Так изволили охарактеризовать нас с коллегами один из чиновников. И работаю я в обычной «серой» школе, отстроенной ещё при «ватном совке», где-то в начале семидесятых. С тех пор в нашей школе ничего кардинально не изменилось, лишь поизносилось изрядно.

День на день не приходится, потому что разные бывают классы. Сегодняшний день был сложным. Ребята в классах, как на подбор – ничем не заинтересуешь. Не интересна им история вместе с её давно ушедшими событиями и историческими лицами. Да и современность, с её реальностью, тоже не интересна. А что интересно? Секс интересен. Алкоголь. И выяснения отношений – кто круче. Коротко: шмотки, тусовки, весёлое времяпровождение. А на уроках несчастные мои подопечные отбывают наказание. И я вместе с ними.

Уже не раз задумывалась, что неплохо бы поменять работу? Пару раз даже писала заявления, но директор чуть ли не со слезами умоляла остаться – основной преподавательский состав люди в основном пенсионного возраста. Им даже отрабатывать две недели ненужно, чтобы покинуть «чудный храм науки». Молодежь в очередь на трудоустройство не то, что не выстраивается, но даже близко к школе не подходит, а случайно залетевшие энтузиасты больше года, как правило, не выдерживаются. Так что в школах безработица не ощущается даже в кризис – здесь вечный кадровый голод.

Обычно взывания директора к моей совести вкупе с обещаниями повысить зарплату имели воздействие – я соглашалась остаться ещё на немного. Но вскоре начинало казаться, что никакой добавки к зарплате недостаточно.

Школа и сад – первые ступени, колыбель общества. И именно здесь становится особенно очевидными его болезни, и, судя по тому, что творится в последнее время, в нашем государстве онкология. С каждым годом всё явнее и ярче несёт запашком разложения, не столько от детей (дети всё равно чище всего того, что нас окружает на пару-тройку градусов) сколько от родителей. Каждый хочет качать права, никто не желает знать обязанностей. Каждый загнан в угол и крайне зол, он ищет, на ком бы сорвать накопившуюся злость.

Короче, когда возвращаешься в половине девятого домой, проработав две смены – жизнь боль и вокруг темнота, в прямом смысле этого слова.

– Опять задержались, Ангелина Владимировна? – поохала мне вслел Валентина Игоревна, наша школьная вахтёрша.

– Да всё дела, дела. Дома-то особо делать нечего.

– Ты ж молодая, красивая! Мужа бы тебе да деток своих. С чужими возиться, занятие неблагодарное.

– Ага! Носки, борщи да памперсы. Нет уж, спасибо. И вообще – деток мне и на работе куда-как хватает.

– Эх! Глупая ты. Свои дети – это ж совсем другое дело!

– До свидания, Валентина Игоревна, – помахала я рукой на прощание.

– До завтра.

– И не говорите! Не успеешь глаза закрыть – будильник звенит. Может и не стоит домой идти-то?

Разговор о муже и детках повторялся часто и не только с Валентиной Игоревной. На протяжении последних лет особенно старательные доброжелатели старались даже от слов переходить к делу, знакомили «с хорошими парнями». Убеждали. Но мне такого счастья даром не надо. В первый раз сама по дурости в капкан сожительства полезла, второй – повелась на уговоры, но оба раза завершились одинаково: пришлось исполнять роль мамы-жены и, по совместительству – кухарки и домработницы. А, да! Ещё выслушивать от горе-недомужей длинные списки, что должна делать «хорошая женщина, которая, как в старые добрые времена, десятерых в поле рожала». Счастья своего я ценить не умела и слилась по-быстрому от такой жизни от моих благоверных в закат. Благо, обошлось без деток и алиментов.

Вот у моего брата всё получилось ещё хуже. Жена от него с двумя детьми ушла и теперь он стонет, как осёл, которому не дали морковки, что государство разоряет на алименты. На двоих сыновей – семь тысяч в месяц! А я, каждый раз слушая его и мамины поддакивания, сгораю от испанского стыда, но своё ценное мнение держу при себе. Мне мои уши дороги. Как и голова.

Короче, свои полномочия по продолжению рода я передала брату, а мне в моей однокомнатной квартирке со всеми удобствами очень хорошо и спокойно. Скуку легко развеивают современные средства коммуникаций, материнский инстинкт «реализуй» в школе хоть каждый день – свободный доступ. А с возрастом, когда печалью от одиночества накроет и без мужика станет невтерпёж (что обязательно должно со мной случиться после сорока, по предсказанию «многомудрых» советчиков) заведу себе кота. Может, даже трёх, только обязательно кастрированных – не люблю, когда эти тряпочные морды гадят в тапки и по углам.

По дороге домой по-быстрому забежала в магазин, купила наггетсов и салат на развес. Готовить разносолы на ночь – извращение, совсем не есть после трудового дня – вдвойне. А так, дёшево и сердито.

Зашла в квартиру, переоделась в домашнее, потрусила на кухню. Кушать хотелось сильно. Как утром кофе попила, во рту и маковой росинки ещё не было. Нырнув в холодильник, обнаружила там оставшуюся со вчерашнего дня картошечку и, не раздумывая долго, отправила её вместе с наггетсами на сковороду. Салатик в мисочку.

Вот и ладушки. Ужин почти готов!

Ещё один плюс в пользу свободной жизни – будь семья, муж за такой сиротский ужин сковородку на голову натянет и суд его оправдает.

Сама оправдываю. Почти.

Да, ужин холостяцкий, но мне норм. Мне удобно, я довольна – всё очень хорошо.

Доведя ужин до съедобного состояния, прихватив тарелку, я отправилась к любимому ноуту. Тарелка рядом, браузер на весь монитор… рука потянулась к компоту, соскользнула.

Я машинально попыталась поймать, но стакан накренился и с размаху полетел на клавиатуру, нога поскользнулась на мокром полу и поехала в сторону.

Последнее, что я помню – сильный удар по ноге и странное ощущение рядом с сердцем. Будто прямо в грудь вкололи ледокоин, и по тканям разлилось тотальное онемение и жжение – одновременно.

Я успела осознать, что происходит что-то страшное, но, откровенно говоря, всё случилось слишком быстро…

Глава 2

Я пришла в себя от холода.

Почему я чувствую себя так, будто лежу в снегу? Подо мной словно какая-то липкая куча? Стоило открыть глаза, как взгляд упёрся в серое небо. С него сыпалась серая морось.

Между небом и мной вырос рослый мужчина, заслонив собой клубящиеся облака.

– Ваше Высочество, вы в порядке?

Я с удивлением воззрилась на него. Борода, грубая и чёрная, покрывала щёки, а глаза обвело тёмными кругами.

Моё, блин – чё?!..

Видимо, не слабо меня током садануло! Вон какие глюки интересные пошли! Прям в кино ходить не надо.

– Ваше Высочество?.. – кустистые брови сошлись над кривым, словно раньше перебитым, носом. – Вы меня узнаёте?

Я попыталась замотать головой, выказывая отрицание, но движение искрами дикой боли отозвалось в затылке.

Не сдержав болезненного возгласа, я застонала:

– Вот же гадство!

– Вы что-то сказали, Ваше Высочество?

– Больно!

– Прошу вас, не двигайтесь, – он легко, словно пушинку, подхватил меня на руки.

Перед глазами промелькнул небольшой рыцарский отряд в снежно-белых плащах, над чьими головами ветер теребил знамя, где на алом поле стоял на задних лапах золотой змей.

– Ваше Высочество, вам не следовало поступать столь опрометчиво. Вы могли погибнуть, – тихо причитал он.

Я не нашла, что возразить – я вообще лишилась дара речи от происходящего.

Да, я могла погибнуть, потому что пролила на проводку компот и сунула в провода голую ногу, но почему этот странный факт превратил меня в «высочество»? В голове вместе с неприятным звоном стоял тяжёлый туман. А главное, всё происходящее в тот момент я воспринимала как увлекательный сон, который никак не заканчивался. Но, с другой стороны, я ж истории, ё-к-л-м-н! Мало ли какие нюансы содержатся в подвалах подсознания?

Успокоив себя таким образом, я расслабилась и стала «смотреть» сон дальше.

Меня отнесли к кибитке (назвать это «каретой» язык даже мысленно не поворачивался) из тёмного дерева и позолоченного металла. Внутри стояли этажерки с углями (я вспомнила! Это жаровни!). Дно повозки устилали подушки, но толку от них было мало. Трясло нещадно.

У-у! Моя голова!

– Куда мы едем? – отважилась поинтересоваться я.

Мужчина с тревогой всматривался в моё лицо. Опустив ресницы, я уперлась взглядом в пышные лазоревые юбки. Я в них на коне скокала? Не мудрено, что спикировала. Ну, не я, а кем там была эта девица, роль которой мне досталась в этом сне?..

Может, это воспоминания о моей прошлой жизни?

– Мы направляемся в Розовый Замок, ваше высочество.

– Это мой дом?

Взгляд лихого воина делался всё тревожней.

– В Розовом замке сейчас находится двор Её Величества.

Так, давай, думай, Ангелина, думай! Сопоставляй информацию, делай выводы…

Чёрт! Информации мало. Ладно, Её Величество – это королева, я – высочество, значит, моя мать? А, может быть, старшая сестра? Или – мачеха, что тоже вероятно. А где – Его Величество? Успели скончаться?

– Вы меня узнаёте, принцесса?

Как я могла его узнать, если я его не знала?

– Вы начальник моей охраны? – попыталась догадаться я.

– Сэр Баристан Сторлинг из дома Сатерли, капитан вашей личной охраны.

Ценная информация. Может, её к больной голове приложить? Может, полегчает.

– Голова болит, – снова пожаловалась я.

Настолько жалобно, насколько можно. Сериалы мне в помощь о потерянной памяти. Что ещё остаётся?

– Постарайтесь меньше двигаться. Как только вернёмся в замок, вас осмотрит лучший королевский лекарь. О чём вы только думали, когда пытались сбежать?

Я пыталась сбежать?! И куда это бывшая принцесска решилась ломануться? Ведь ясно же, что поймают? Хотя, может это было демонстрация характера? Или девушку действительно что-то напугало?

– Я ничего не помню, сэр Баристан, – всхлипнула я вполне натурально.

Мне делалось, ну, не то, чтобы страшно, но очень и очень не по себе. Сон был слишком связный, слишком долгий, слишком последовательный для обычного сновидения.

Всё – слишком.

Я даже начала допускать крамольную мысль, что это вовсе и не сон, а чья-то злая реальность. Ну, может для кого-то и не злая, но для меня явно неласковая.

Могла ли эта реальность быть действительностью? Ну, я отлично помнила рой искр от проводов, затем шок, последовавший за ударом тока. Может ли так случиться, что я умерла? Почему – нет? Правда, не было никаких вихрей, тёмных тоннелей с яркой вспышкой света; не было ни Суда, ни ангелов/демонов, ни бога.

Или я всё это забыла?

Если бы я умерла, по-настоящему, я бы это знала, правда? Я бы поняла, что со мной что-то не так? Хотя, я ведь как раз в процессе!

Но, если мне суждено переродиться, разве не должна я была прийти в новый мир младенцем и постепенно повзрослеть? Почему я сразу взрослая девица?

Кстати, сколько мне лет? Ну, не старше тридцати и не младше шестнадцати – это точно.

Я твёрдо помнила, что ещё вчера вечером была учителем истории в городе Мухосранске Задрипанской области средней полосы моей необъятной родины. А сегодня – Принцесса-Её-Высочество?.. Бред! Но бред не прекращающийся.

Я прижала ладонь к голове. Она на самом деле болела ужасно. Наверное, эта принцесса заработала сотрясение мозга, а нескончаемая тряска никак не способствовала тому, чтобы боль, наконец, унялась.

– Не могу даже своего имени вспомнить…

Может, если очень-очень постараться, удастся, наконец, очнуться из забытья? Но, как я ни старалась, ничего не выходило. Чёртова шкатулка на колёсиках, внутри которой меня нещадно трясло; лошадиное ржание, цокот копыт, завывание ветра за тонкими стенами; переливающиеся угольки внутри металлических конструкций, похожих одновременно на кандалы и на стальной цветок – всё было ужасающе реально. Я провела ладонью по алой бархатной подушке – тактильно ощутила каждое волокно, каждый рубчик.

Движение отдалось болью в руках. Я с удивлением воззрилась на белые тряпки, которыми успели пропитаться кровью.

Это что такое?! Принцесса-Её-Высочество пыталась вены порезать? Они в средневековье так развлекались на досуге? Значит, с лошади она не падала, а сбежала и пыталась покончить с собой? Но – почему?.. Господи, куда я влипла? А говорят, двумя смертям не бывать, хоть одной не миновать.

Лицо мужчины было сурово и серьёзно.

– Боюсь, принцесса, эти игры вам не помогут. Лишь ещё сильнее разозлят королеву.

– Я не притворяюсь. Я действительно ничего не помню.

Чистую же правду говорю! Но, стоит сказать правду, тебе, как на зло, отчего-то сразу перестают верить?

– Как меня зовут?

– Анжелика.

Ударение на второй слог, на «е», а не на более привычное для русского слуха «и».

Как я вообще понимаю, что он мне говорит? Не на русском же мы общаемся? Ладно, мозг принадлежит бывшей (то бишь настоящей принцессе), он может синхронизировать старые понятия и моё сознание (наверное, может).

Раздался неистовый лай, визг цепей.

– Вот мы и вернулись. Будьте благоразумны, не перечьте королеве-матери. Она и без того в ярости после вашей последней выходки, – наставлял меня бравый воин.

Не успела я выйти из кибитки, в лицо ударил холодный ветер. Это было даже приятно после удушливой духоты. Будто подхваченные ветром к нам подлетели две женщины в тёмных одеяниях. Их головы покрывали причудливые головные уборы с вуалью, полностью скрывая волосы.

– Ваше Высочество, вы в порядке? Не представляете, как вы нас напугали!

– Приведите девушку в порядок. Подготовьте к встрече с королевой, – распорядился сэр Баристан.

– Вы расскажите королеве о том, что я потеряла память? – обернулась я к нему.

Даже не знаю, надеялась я на это или страшилась?

– Как вам будет угодно, принцесса.

Видимо, все ждали, что я направлюсь в свои покои, а я стояла, потому что понятия не имела, в какую сторону идти. Двор был огромный. Кругом рыцари, кони, снующие туда и сюда люди.

– Ваше Высочество?.. – вопросительно взглянула на меня придворная дама.

– Мне что-то не хорошо, – проговорила я. – Помогите мне дойти до моей комнаты.

– Конечно, принцесса.

Обняв даму за талию, я позволила ей увлечь меня за собой.

Глава 3

Меня не покидало чувство, будто я снимаюсь в каком-то сериале, сценарий которого мне забыли дать почитать. Сознание никак не хотело примиряться с тем, что всё вокруг – не пустая декорация, а новая для меня реальность.

Коридоры и переходы в средневековых замках всегда представлялись мрачными, но здесь, несмотря на то, что окна были узкими и длинными, света хватало, даже несмотря на то, что день выдался пасмурным.

По пути удалось разглядеть много ажурных лесенок и лестниц, разбегающихся в разные стороны и по разным уровням. Пройдя по одной из них, мы оказались у цели.

Комната принцессы была ожидаемо богато обставлена. Пол покрывали толстые ворсистые ковры. В обеих углах, справа и слева, стояли ширмы, исписанные яркими красками. На ширмах красовались изображения экзотических цветов и животных, вроде единорогов. Стены занавесили огромными гобеленами со сценами увеселений, балов или празднеств: дамы и кавалеры то охотились, то кружились хороводом. Возле двери, будто сторожа её с обеих сторон, стояли бронзовые крылатые сфинксы. Их глаза мрачно полыхали кровавыми угольками – то ли рубинами, то ли изумрудами.

Грозная служанка видом явного облегчения сгрузила меня в ближайшее кресло, куда я повалилась, словно куль с мукой.

– Прикажите позвать фрейлин, ваше высочество?

– Я… я не знаю. Мне хотелось бы побыть одной.

– Вам нужно привести себя в порядок. Не хотите же вы предстать пред королевой в таком виде?

– Ну, если нужно переодеться? Тогда, наверное, ты права. Но зачем же звать фрейлин? Не лучше ли позвать простых служанок?

Хотя, о чём это я? Двойку мне! Фрейлины и есть служанки королевы. Именитые горничные, в чьи обязанности помимо развлечения моего высочества входит и банальное ему прислуживание.

– Я не помню, что случилось. Ничего не могу вспомнить, как ни стараюсь. Кто вы, например?

– Ваша статс-дама, ваше высочество.

Судя по тону и уклончивому взгляду, суровая леди своей принцессе не верила. Видимо, считала, что та притворяется.

– А ваше имя?..

– Аделаида Уолиш, ваше высочество.

Если она к каждому слову станет прибавлять титулы, меня надолго не хватит – у меня случится нервный срыв.

– Хорошо, леди Уолиш. Распорядитесь принести мне что-нибудь горячего. Чай здесь подают?

Леди вскинула на меня удивлённый взгляд:

– Если пожелаете, вам подадут подогретого вина с пряностями.

– А просто чего-нибудь горячего с пряностями без вина – никак?

– Как пожелаете, ваше высочество.

Высочество да высочество! Заладила, что твой попугай!

– Хорошо, ступай.

Как только леди вышла из комнаты, я бросилась к зеркалу. Приметила его ещё у входа, только стояло оно так, что с кресла заглянуть в себя не позволяло, а было очень интересно – как же я теперь выгляжу? К тому же во сне отражений в зеркалах не бывает.

Н я увидела себя – в полный рост. Ну, что сказать?.. Очень даже ничего. Без ложной скромности: просто красавица. Невысокая, ниже, чем в оставленной мной реальности, изящная. Черты лица выразительные и мягкие, удивительно гармоничные: широко распахнутые васильковые глаза, прямой, чуть вздёрнутый носик, пухлые губки.

Красотке было на добрый десяток лет меньше, чем в оставленной мной реальности.

Но самый характерной, броской особенностью нового облика были волосы. Лёгкие, длинные, вьющиеся, боттичеллевского оттенка – цвета опавшей листвы, червонного золота, наполированной меди, – они вились, закручивались, нимбом окружали классически-овальное кукольное личико.

Вглядываясь в новое лицо, я пыталась угадать, определить черты его бывшей хозяйки, но всё, что я смогла понять – она была ангельски-прелестна. И теперь всё её «наследство» достаётся мне.

Не то, чтобы я была против, но… принцесса, красавица – а мне сроду так не везло. Красивая внешность просто подарок судьбы, а я подарки не люблю. От них всегда жди подвоха.

Дверь отворилась. Я обернулась, ожидая увидеть отосланную Аделаиду с чем-нибудь «согревающим» в руках, но на пороге возникла невысокая, красивая темноволосая женщина с чёрными глазами и ярким алым ртом. Тонкие брови её гневно сошлись на переносице. Губы были плотно, упрямо сжаты. Весь облик женщины выражал гнев и недовольство. За женщиной, как тени, следовали стражники.

– Оставьте нас, – тихим, но непреклонным голосом повелела властная незнакомка.

Стражники испарились. Створки тяжёлых дверей закрылись словно под дуновением магии.

Я молча стояла в ожидании дальнейшего развития событий. А что ещё я могла сделать?

Признаться, я ожидала чего угодно, но не того, что, подскочив ко мне с проворством змеи, темноволосая отвесит мне такую пощечину, да такую, что искры из глаз! Не знаю, как я сдержалась и не ударила в ответ. Терпеть подобного рода обращения совсем не в моём характере.

Ну, ладно! Я же пока не знаю, за что огребает прекрасная девушка оплеухи и кем приходится ей разгневанная дама? Может быть – мать? Может – за дело?

– Что ты себе позволяешь, Анжелика-Валери? – даже в её голосе было что-то змеиное.

Она не говорила, а шипела, тихо и гневно:

– Что за нелепые выходки? Ты хоть понимаешь, что стоит на кону? Или хочешь, чтобы нас всех тут спалили живьём?

Мне уже и самой искренне интересно, что же такого натворила моя предшественница.

– Так и будешь стоять и молчать?

Судя по взыскательному и суровому взгляду, ответа моя гневливая собеседница собиралась дождаться в любом случае.

Пришлось отозваться:

– Что вы хотите, чтобы я сказала?

– Ты всерьёз предполагала, что у тебя получится сбежать?

– Почему вы думаете, что я сбегала?

Лицо собеседницы застыло властной, жестокой маской. Явно пребывая в ярости, она сделала несколько решительных шагов, застывая передо мной карающей статуей. Руки сложены в замок, словно она силилась удержать кипящей в ней гнев. Подбородок властно вздёрнут. Взгляд острый, как лезвие, словно кожу с моего лица срезал.

Нет, я что – действительно так сильно накосячила?

– Я слышала, что ты теперь прикидываешься сумасшедшей, Анжелика? Можешь делать, что угодно, но поверь, тебе это не поможет. Тебе придётся выйти замуж за Эйвила Санистора и никакие жалкие увертки тебя не спасут.

– Вы считаете, меня нужно спасать? – с лёгким сарказмом поинтересовалась я.

– Ты смеешь мне дерзить?

– Я всего лишь спрашиваю ваше мнение?

– Я отучу тебя от этой дрянной привычки. Стража! – крикнула королева. – Введите Турхан Бэш!

Стражника втащили изо всех сил упирающуюся девушку. При взгляде на её лицо я едва сдержала крик возмущения: оно всё было сплошной синяк и кровоподтёк. Правый глаз почти полностью закрылся от опухоли, а губа спеклась от кровавой корки.

– Что вы с нею сделали?! – я даже и не думала изгонять из своего голоса возмущения. – Что вы себе позволяете?!

– Что я себе позволяю?! Что я с ней сделала?! Это ты втянула её в свои авантюры. И то, что я сейчас сниму с твоей служанки шкуру живьём – целиком и полностью твоя вина.

Судя по тому, как испуганно забилась в руках удерживающих её солдат, девушка, угроза была отнюдь не пустой.

– Стоит отдать твоим слугам должное, Анжелика. Они верны. Но твоя Турхан поплатится за свою несговорчивость. Эсений!

В дверях помимо стражников и несчастной служанки собралась приличная толпа, в которой мне было знакомо пока лишь два лица: леди Аделаида и капитан Баристан.

– Принесите щипцы.

– Нет, госпожа! – взвывала несчастная избитая девушка, с дикой мольбой глядя на меня. – Пожалуйста! Пощадите!

– О! Да у тебя язык развязался, – язвительно прошипела злая ведьма в зелёном платье. – Поздновато, милочка. Придётся с ним расстаться.

Один из стражников, уже не знаю, рыцарь он там он или простой солдат, вошёл в комнату, наперевес держа огромные щипцы.

– Довольно! – не выдержала я. – Прекратите это – немедленно!

– Что ты сказала? – обернулась на меня дама в зелёном, и её гневливые брови ещё сильнее изломились, сходясь на переносице почти в единую линию. – Как ты смеешь перечить мне, девчонка?

Я испытывала к этой особе, что видела перед собой впервые, глухую ненависть и убеждённость, что моя предшественница к ней тоже далеко не благоволила.

– Я осмеливаюсь перечить по одной простой причине: вы пытаетесь искалечить ни в чём неповинную девушку.

– Она потворствовала твоей дикой затее и покрывала тебя!

– Выходит, верно мне служила? Я буду плохой госпожой, если позволю в моём присутствии рвать языки у людей, повинных лишь в исполнении своего долга. Попробуйте вырвать язык у меня!

Атмосфера в комнате накалилась. Кроме меня и моей противницы никто не осмелился произнести и слова, но я сердцем, кожей – шестым чувством чувствовала, – симпатии на моей стороне. Как и надежда, что девушку в итоге пощадят.

Господи, как же тяжело вести переговоры, когда понятия не имеешь во что играешь, каковы правила, козыри и расклад!

Я повернулась к стражникам и проговорила со всей решимостью, на какую только была способна:

– Отпустите девушку. Немедленно.

Стражники не спешили подчиняться, вопросительно глядя на даму в зелёном.

– Если вы вынудите меня повторять приказ, боюсь, мне придётся запомнить ваши лица и имена, господа.

У красавицы в зелёном платье лицо исказилось ненавистью и злобой до такой степени, что утратило всякую красоту. В этот момент она стала просто безобразной. В моей прошлой жизни я таких проявлений эмоций у людей попросту не встречала.

– Думаешь, твоя дерзость и наглость, принцесса, поможет тебе? Вместо того, чтобы просить прощения…

– Я не помню ничего из случившегося. Не уверена, что просить прощения должна я.

– Ах, ты не помнишь? В таком случае я напомню! – язвительно проговорила дама. – Ты подло сбежала из столицы, поставив под угрозу нас всех!

Замок, в котором мы находились, как-то не ассоциировался с королевскими дворцами – обычный замок феодала. Обычно королевские дворцы окружают города, а не дремучие леса.

– Сбежала накануне свадьбы! Прекрасно понимая, что твоя отец придёт в ярость и его гнев, в первую очередь, падёт на меня!

Мой мозг начал набрасывать варианты. Судя по всему, стоявшая передо мной дама – королева-мачеха, вторая жена моего отца, отсюда сравнительно небольшая разница в возрасте между нами. Незнакомке не могло быть больше тридцати, скорее всего, лет двадцать шесть-двадцать восемь. Именно ей поручили заботу обо мне. Мой статус явно выше, чем статус второй королевы. Особенно теперь, когда я ещё и невеста. Именно этим объяснялось то, что несчастной служанки до сих пор всё ещё не отрезали язык.

– Отпустите девушку, – спокойно и властно приказала я.

Приказной тон отрабатывался годами – ученикам, вставшим на голову от проказ, чтобы угомонить, каким только тоном говорить не приходилось.

– Это мой дом, моя земля. И распоряжения здесь отдаю тоже я. Если хоть один волос упадёт с головы моей любимой служанки, я велю моим рыцарям обнажить мечи, и тогда сложившийся скандал вряд ли удастся замять.

Дама в зелёном тяжело дышала, сжимая маленькие изящные пальчики в кулаки. Её душила ярость, но, судя по тому, что выхода она ей давать не спешила, я была на верном пути.

– Пришлите лекаря, пусть промоет раны на её лице девушки.

– Лекаря в замке нет, миледи, – отозвался сэр Батистан.

– Можем прислать травницу-знахарку, – подхватила Аделаида.

– Хорошо, – согласилась я. – Пусть будет травница.

– Только я могу приказать своим людям отпустить твою служанку, – не сдавалась Злая Королева.

Я, в свой черёд, шагнула к этой даме:

– Чего вы добиваетесь?

Расстояние между нами оставалось не больше метра, и атмосфера уплотнилась так, что ещё немного и молнии засверкают.

– Зачем вы здесь?

– Вам прекрасно известно, зачем, принцесса Анжелика. Вы должны вернуться во дворец, в столицу, как можно скорее. До того, как шпионы успеют доложить о вашем бегстве нашим врагам.

– Если я скажу, что согласна, это упростит дело?

Судя по тому, как невольно зашевелились все вокруг, такого поворота никто не ожидал. Ни друзья, ни враги.

– Ты… согласна вернуться? – недоверчиво взглянула на меня противница.

– Согласна. При условии, что никого из моих людей не будут больше мучить и пытать.

– Нет, миледи! – вскричала несчастная, избитая девушка, с таким отчаянием, что я даже засомневалась в правильно принятого мной решения.

Блин, во что я на этот раз вляпалась?..

– Даёшь мне слово, Анжелика? – довольно промурлыкала Злая Королева.

– Даю.

– Опустите девушку. Сегодня можешь отдохнуть, – милостиво кивнула она мне. – Возвращаемся завтра утром. С вашего позволения мы оставим вас, принцесса?

Во взгляде Аделаиды я читала жалость.

Сэр Баристан покивал своей седовласой, уже начавшей плешиветь, головой:

– Вы приняли абсолютно правильное решение, ваше высочество.

– Правильное? – всхлипнула женщина. – Это решение может обратить её жизнь в ад.

– Если принцесса не выйдет на принца-отщепенца замуж, это может стоить жизни половины подданным в нашем королевстве. Я видел, что этот изверг творит с теми, кто ему не подчиняется. Пустых угроз он на ветер не бросает.

Я молча выслушала их обмен любезностями.

– Леди Уолиш, позаботьтесь о том, чтобы моё горячительное питьё было, наконец, подано. Как мы с вами и договаривались.

– Да, моя госпожа.

– А вы, сэр, задержитесь. Я хочу задать вам пару вопросов.

– Как скажите, ваше высочество.

На самом деле вопросов было не несколько, а очень много. Я твёрдо была намерена разобраться во всей этой истории, раз уж теперь она напрямую меня касается. Идти вперёд вслепую не лучшая стратегия. Всегда предпочитала ясность.

Глава 4

Бравый вояка был уже в летах, а сегодняшний день, судя по всему, выдался утомительным. Он осунулся и было заметно, что оставаться на ногах ему тяжело, да и приятнее вести беседу, когда глаза собеседника находятся на одном уровне твоего взгляда.

– Сделайте одолжение, мой добрый друг, – проговорила я, – поставьте ваше кресло ближе к огню и присядьте.

– Я не смею, ваша высочество…

– Сядьте, – боюсь это прозвучало жёстче, чем мне самой того хотелось. – Прошу вас, – добавила я уже мягче. – Хочу побеседовать с вами как со старым другом, которому могу доверять. Я ведь могу доверять начальнику моей личной охраны, правда?

– Если вы мне не доверяете, ваше высочество, зачем я всё ещё занимаю этот пост?

– Логично. А теперь выполните мою просьбу.

Не говоря больше ни слова, сэр Баристан сел, подчиняясь.

– Что вы хотите, принцесса Анжелика? Я люблю вас всем сердцем, ведь служу вам с тех самых пор, как вас, совсем ещё маленькую девочку, поручили моим заботам. Но я человек чести и не пойду против долга.

– Я часто просила вас сделать что-то такое, что противоречило вашему чувство долга?

– Нет, ваше высочество.

– Всё, что мне нужно – это ответы.

– Какие ответы? – обескуражено взглянул он на меня, нервно расстёгивая несколько верхних пуговиц на своём стёганном доспехе.

– Я не лгала, утверждая, что память мне изменила. Не знаю, что я пыталась сделать, куда и зачем бежала, но результат печален.

– Вы же всегда поступаете по своему разумению, не желая слушать добрый советов?

– Кто была эта женщина?

– Какая женщина?.. Вы же не про Её Высочество спрашиваете? Не могли же вы забыть и её?!

– Такое забудешь! Но я справилась. Как её зовут?

– Олиера. Леди Олиера Висконти, четвёртая по счёту супруга вашего достопочтенного батюшки.

– А как зовут моего достопочтенного батюшку?

– Ваш батюшка, король Зигмунд III, божьей милостью.

Зигмунд?..

Зигмунды были королями в Германии и Польше, но ни у одного из тех, что приходили на ум, не было жены Олиеры и дочери Анжелики. Судя по всему, меня не просто в прошлое занесло – меня занесло в прошлое неизвестного мира, что б его!

– Батюшка был женат четыре раза? – задумчиво проговорила я, глядя на пляшущий в камине огонь. – У него есть дети кроме меня?

– От брака с леди Олиерой у него есть дочка, ваша единокровная сестра принцесса Терезита.

Классно! Главное – брата нет.

–Моя матушка была первая королева?

– Да, ваша высочество, ваша матушка, упокой господь её душу, была первой и замечательной королевой. Но, к великому горю вашего отца и его несчастных подданных, она скончалась, производя на свет вашего младшего брата.

– Значит, брат есть?..

– Нет, госпожа. Ваш брат умер во младенчестве, подхватив драконью оспу.

Картинка вырисовывалась.

Судя по всему, я, по праву первенства рождения, должна наследовать трон вслед за папенькой. Если только Злая Королева не настрогает ему отпрысков-принцев. Так, стоп! О чём это я думаю. Я не я, трон не мой. И думать об этом глупо, поскольку перспектива дальняя и туманная.

– Не трудно понять, что с леди-королевой мы в контрах.

– Что, простите?.. Не слишком хорошо понял вас, принцесса?

– Лучше расскажите мне, что там за история со свадьбой? Вроде бы, все монаршие особы выходят замуж поздно, но чаще всего – рано. С чего бы мне убегать от своей судьбы?

– Наконец-то я слышу речь, достойную моей госпожи!

– Лучше не слушай, а ответь, пожалуйста, на мой вопрос. Представь, то перед тобой не твоя принцесса, а какая-нибудь девушка-иномирянка, которая во всё вашем винегрете разбирается очень плохо…

– В винегрете?.. Каком винегрете, ваша милость?

– Забей!

– Кого? – с энтузиазмом откликнулся старый воин.

К нашему обоюдному облегчению дверь, в очередной раз, распахнулся и вошла та девушка, Турхан. Она уже успела переодеться и что-то сделать со своим лицом, теперь оно выглядело гораздо лучше. Как это у неё получилось? Даже со всеми современными маслами-притираниями-бадягами в современном мне мире, ушло бы недели две, чтобы свести те фиолетовые подтёки и отёки, что были на её лице полчаса назад. В руках девушка держала поднос с кувшином и двумя серебряными кубками.

– Разрешите войти? – застенчиво проговорила она.

– Поставь поднос и можешь быть свободна, – кивнул старый солдат, наверняка «не знающий слов любви».

Девушка выполняла его распоряжение, но не ушла, а остановилась передо мной, глядя на меня огромными, полными печали и тревоги, глазами.

– Ваше Высочество, не уделите ли вы мне немного времени?

– Что ты себе позволяешь, девчонка! – буркнул сэр Барристан. – Тебе мало неприятностей?

Но я остановила его, вскинув руку. Кажется, видела этот жест в каком-то сериале?

– Всё в порядке, мой верный рыцарь (я сама с некоторым удивлением слушала собственные слова. Ещё одна память?). – Нам с Турхан действительно нужно поговорить. Вы можете идти.

Ну, да. Я последовательна: то останьтесь, то оставьте. А чего вы хотите от травмированной женщины?

Турхан метнулась за ним стрелой, и с кошачьим проворством заложила дверь огромным засовом. Чтобы отпереть такой, потребуется небольшой отряд рыцарей. Да и то не факт, что получится. С такой же поспешностью девушка вернулась назад, опасливо заглядывая мне в глаза:

– Моя госпожа, вы в порядке?

В следующее мгновение она опустилась передо мной на колени, схватила край моего платья и прижалась к нему губами.

– Что ты делаешь? – изумилась я.

– Благодарю вас за спасение моей жизни и за ту великую жертву, что вы принесли ради своей недостойной служанки.

– Ты знала, куда я направляюсь, Турхан?

Девушка непонимающе на меня взглянула.

– Я не лгала, когда говорила, что потеряла память…

Я уже устала это повторять!

– Ты знаешь, зачем я пошла на то место?

– Вы пошли на встречу с ведьмой Чёрного Леса, госпожа. Она уверяла, что поможет вам сбежать от Порочного принца в далёкие-далёкие края, откуда никто, и даже отец, не смогут вас достать.

– Ведьма?.. Ты это всерьёз?

Изумление и испуг. Почти такие же, как в глазах капитана.

– Я предупреждала вам, моя госпожа, что ей нельзя доверять! Но вы меня не слушали. Заплатили старой мошеннице полновесной монетой, миледи. Да ещё вдобавок вызвали гнев королевы!

– Увы мне.

Старая мошенница как раз, таки, никого и не обманула. Похоже, её задумка удалась, и настоящая Анжелика получила то, чего желала. Хотя, конечно, не совсем то. В моём мире её ждёт не меньший шок, чем меня в – её. У меня впереди свадьба с каким-то Порочным Принцем, а у неё – аккредитация и ОГЭ с ЕГЭ в девятом и одиннадцатом классе.

Если подумать, то у меня лучше. В конце концов свадьба – это весело.

Наверное. Но это не точно.

– Что за Порочной Принц? Рассказывай.

В течении следующих пару часов я пытала несчастную девушку вопросами и терпеливо выслушивала ответы. В итоге мне удалось составить общую, весьма приблизительную картину мира, куда я попала.

Средневековье – это феодализм. Феодализм – это бесконечная борьба за власть и престол, интриги и заговоры. Не видя перед собой даже плохонькой карты, трудно сказать, сколь велики были земли моего отца, но, судя по всему, королевство, что должно было отойти мне в наследство, было средних размеров. Определённо, не Россия и не США, может, и на Германию с Францией не потянет, но нечто вроде Испании или Италии. Приличный такой кусик для человека средних амбиций. Хотя, если вспомнить, чем в своё время была католическая Испания, перед которой дрожали и Англия, и Франция, то тут вопрос спорный.

Короче, у папеньки королевство средних размеров. В своё время оно было частью чего-то большего, входило в состав Общего королевства Оруэл, будучи лишь его частью, как любая федерация в Российском государстве, только вместо губернаторов на местах правили князья-лорды. Как это обычно бывает, пока у центра железный кулак и стальные яйца, всё идёт хорошо. Но, исторически так часто случается, что, когда всё долго идёт хорошо, кулак слабеет, мышечная масса теряется, властители вырождаются и делаются ни на что не способны. Вместо того, чтобы действовать в одних, общих интересах, каждый желает оторвать кусок пирога побольше лишь для себя.

Вызрел заговор. Законных представителей когда-то сильной династии вырезали почти под ноль. Тело государства порезали на отдельные пироги-ломтики. бывшие князьки натянули на головы королевские короны и, после небольшой революционной смуты и потрясений, наступило относительное благополучие на следующие пятьдесят-шестьдесят лет.

А потом прилетел кармический бумеранг. Вроде всех представителей королевской династии Санисторов извели под корень, но проявили халатность и кого-то там в младенчестве не дорезали. Результат? Порочный Принц явился из-за какого-то дальнего моря-океана, названного в одних источниках Чёрным, в другом Отравленным (я так поняла, на дне этих морей не стихает вулканическая деятельность и выделяются серные газы, но не суть важно).

Этот самый принц желал немного-немало, вернуть себе корону и собрать девять маленьких королевств в одно большое – как раньше было.

Поначалу никто всерьёз его притязаний не воспринял. У опального, как его называли, принца, не было регулярной армии. Всё, что у него было это друг-чернокнижник и два дракона.

Вернее, дракон и драконица.

На первое послание принца один из королей «Вольных городов» ответил насмешкой и горько поплатился. Как только драконы поднялись в воздух, стало ясно, что армия принцу не нужна. Столицу он обратил в пепел, не моргнув глазом и без лишних же угрызений совести перебил кучу народа. Напуганные жители сами спеленали своих знатных лордов (откровенно говоря сомневаюсь, чтобы простонародье так уж сильно было к ним привязано) и передало в руки узурпатора.

Впрочем, какой же Порочный принц узурпатор? Как раз законный правитель. «Беру своё – неважно какой ценой».

Знатных лордов скормили драконам. Живьём. Говорят, это было прям ужас-ужас. Драконы их не спалили, а живьём и ели.

Исходя из этого, полагаю, драконы были не так уж велики, потому что большому дракону человечки на одни зуб. Но «те времена» случились лет шесть-семь лет назад. С тех пор принц присоединял к своему королевству то одно бывшее княжество, то другое. Поначалу всё-таки приходилось устраивать показательные бойни, но чем дальше, тем легче – так уж утроены люди, идти на верную смерть мало кто хочет. Да и зачем это людям?

Пресытившись завоеваниями, принц стал жениться, приживляя территории через династические браки. Только вот ведь незадача: он уже много раз был женат, но все его жёны не могли прожить дольше года. Все умирали при странных обстоятельствах, классифицированных, как несчастные случаи.

Предложение руки и сердца, что получил мой отец от Порочного Принца, было сделано весьма в демонстративной форме: либо отец отдаёт дочь замуж, либо принц силой берёт столицу – и всё королевство в придачу.

Ну, а дальше помните, как в старой доброй русской классике:

«Ну и какая же мать

Согласиться отдать

Своего дорого ребёнка –

Медвежонка, слонёнка, зайчонка?

Чтоб ненасытное чучело

Бедную крошку замучило?

**

Плачут они, убиваются

Но с малышами прощаются».

Отец попытался заручиться хоть чей-нибудь поддержкой союзников, согласившихся выступить против ненавистного Санистора, но желающих выступить единым фронтом за прекрасную принцессу против жуткого дракона не нашлось. И милая Анжелика Ванхелия, дочь короля Зигмунда III, была обречена повторить судьбу своих предшественниц.

Ну, и драпанула к ведьме за помощью, прихватив мешочек с драгоценностями, которыми щедро расплатилась за колдовские услуги.

Турхан считала, что зря.

А я понимала, что план великолепный. Анхелика действительно сбежала с гарантией, что никто не будет её искать. А мне теперь расхлёбывай эту кашу.

Что я там наговорила насчёт «свадьба интересней аттестации»?

Я ошибалась! Верните меня обратно!

Глава 5

Утром, не успело солнце взойти, обоз тронулся в путь. Мне подвели серую, в яблоках, лошадку, с тонкими, как струна, ногами и мягкой длинной гривой. Она была очаровательно и откликалась на кличку Ромашка. У неё были чудесные длинные реснички, правда, заметить их можно было лишь подойдя очень близко.

Её Высочество королева Олиера уверенно двинулась в сторону вчерашней повозки.

– Почему я не могу ехать в возке? – спросила я.

– Миледи, – поклонился мне конюший, державший лошадь в поводу, – вы в полном праве путешествовать так, как вам угодно. Но, поскольку раньше вы всегда предпочитали верховую езду, мы подумали…

– Помоги мне подняться в седло, – холодно прервала я его, пылко молясь про себя о том, чтобы не опозориться и не свалиться неуклюжем мешком на землю, к ногам угрюмого юноши.

Волнуясь, я подобрала узду и вставила ноги в стремена.

К моему удивлению, сесть в седло оказалось не так уж и сложно. Это тело было куда тренированней моего, родного. Мышцы помнили, как действовать, даже под управлением чужого сознания.

Вот ещё одно доказательство того, что наш мозг во многом похож на компьютер. Он выполняет программы сам, по умолчанию, и является хранилищем памяти. Сознание способно пользоваться базовыми установками. Но компьютеры, как и прочие блага цивилизации, остались в прошлом.

Моя лошадка взяла с места плавно да гладко. Рядом со мной, чуть придерживая своих рысаков, двинулись два рыцаря.

Я обнаружила, что несусь быстрее, чем предполагала, но, вопреки собственным опасениями, эта скорость не пугала, а веселила – я словно летела и ветер свежей струёй бил в лицо. Лошадь была отлично выезжена. Малейшего касания ногами или движения поводьями было достаточным, чтобы перейти с рыси в галоп и обратно.

Но то, что началось подобно сказке, к вечеру обернулось мукой и страданиями. Мне казалось, я умру. Я вообще не думала, что можно до такой степени стереть свою пятую точку? Седло натёрло на ягодицах кровавые мозоли. Бёдра и руки оказались стёртыми в кровавые пузыри. мышцы на спине, руках и ногах ныли неимоверно. Но в такой усталости были и свои плюсы: пламенеющая болью попа отвлекала от навязчивых, горьких мыслей. Если я о чём-то ещё и способна была думать, то только о ванне и мягкой кровати.

Но в комнате меня уже поджидал король-отец. Никем другим, кроме как королём Зигмундом III, этот человек быть не мог.

Мужчина был невысок, коренаст и представителен. Большой крючковатый нос выдавал в нём властную натуру, склонную к анализу и умозаключениям. Чётко очерченный рот говорил о решительности, а скорбно опущенные уголки губ и бровей о том, что пережил он в своей жизни немало.

Судя по остаточной памяти, выразившейся в симпатии к этому человеку, Анжелика отца любила.

– Анжелика, – шагнул он ко мне и обнял прежде, чем я успела задуматься о том, что принцессам полагается сделать по этикету, встретив отца-короля. – Как вы напугали нас, дочь моя! Чего вы хотели достичь столь опрометчивыми действиями?

– Не сердитесь, государь. Я хотела успеть проститься с родными краями, ведь у меня мало шансов увидеть их снова.

– Посланники принца Санистора заверяли меня, что тебе не причинят вреда.

– Думаю, что другим своим невестам он обещал тоже самое?

– Он получит корону моих земель только тогда, когда станет отцом моих внуков! И, если хоть волосок упадёт с твоей головы, даже его драконы не смогут его спасти!

– Уверена, что, если бы вы могли остановить этого человека, вы постарались бы избежать этой свадьбы, отец.

– Девушки должны выходить замуж. Такова божья воля. Чем плох Эвил Санистор? Говорят, он очень хорош собой…

– И уже успел похоронить много жён. У меня есть все шансы пойти той же дорогой.

– Моё дитя! Ты радость моя, моя красавица! Ты должна понять, всё что я делаю, я делаю ради будущего – твоего, твоей сестры, нашей династии и, разумеется, нашего многострадального народа. Ради всеобщего блага ты должна выйти замуж за Эвила Санистора.

«Ты белая овца на заклание, смирись и гордись», – слышала я подтекстом.

– Вам легко говорить – ради всеобщего блага! Вы добровольно отдаёте на смерть.

На мгновение лицо короля дрогнуло, но в следующую секунду он словно надел маску, под которой скрыл свои чувства.

– Против армии нечисти и двух драконов, чьё пламя воистину бесконечно, нашей армии не выстоять. Твоя свадьба с принцем наш единственный шанс выжить.

– Ваш, возможно. Но не мой.

– Может быть, тебе удастся…

– Что?.. Что, отец, мне удастся – выжить?!

– Привязать этого человека к себе. Заставить его себя полюбить.

– Вы сами верите тому, что говорите?

Мужчины такие мужчины! В любом мире думают только о себе и готовы жертвовать родными детьми ради собственной жизни! Разменять своё дитя на похоть – мой родной отец именно так в своё время и сделал. Бросил и меня, и мать, и брата, а потом, получив коленом под зад, приполз обратно. И мать его приняла! Всем сказала – ради детей, но дети тут не при чём. Ради себя она его приняла, ради того, чтобы штаны на диване лежали.

И никому от этого хорошо не стало.

Ну, ладно! Спасение отечества – это не похоть. Тут хоть какая-то благородная позолота.

– Если бы я мог выйти за него замуж вместо тебя, я бы сделал это! Пойми, Анжелика, что у меня нет выбора.

Может, пока не поздно, навести тут законы толерантности? И пусть мужчины любят друг друга во имя спасения государственности и во славу монархии? А я так, рядом, у трона постою?

– Анжелика! – король крепко схватил меня за руки. – Дочь, неужели ты думаешь, что я могу желать тебе зла? Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива.

Слова-слова…

– Хотите, чтобы я была счастлива? Тогда спасите меня. Вы же король, вы – отец! Ради всего святого, не выдавайте меня за этого человека! Вы же понимаете, что эта свадьба всё равно, что смертный приговор!

И снова лицо короля дрогнуло, но в следующее мгновение опять затвердело:

– Даже если мы решимся выступить, это ничего не решит. Никто не в силах противостоять Проклятому и его Чернокнижнику. Мы потерпим поражение и после этого ни у кого из нашей семьи не останется шанса на спасение – Санистор не берёт пленных. Ты ведь не хочешь смотреть как твоих сестёр пожирают драконы? Не хочешь сама стать кормом для этих чудовищ?

Пусть лучше сожрут одну меня, чем всю семейку?.. Ну, в этом есть определённая логика. Правда, для меня – неутешительная.

– Думаете, отец, Порочный Принц забыл о том, как ваш батюшка собственноручно отрубил голову его бабке? Им движет жажда мести. Так с какой стати он должен проявлять ко мне милосердие?

– Если бы он просто хотел нас убить, то не делал бы тебе предложение.

– Санисторы всегда вели себя как безумцы. Они словно всепожирающий огонь.

– Но тот, кто умеет подчинять себе огонь, владеет миром. Подумай, Анжелика, у него блестящее будущее. У тебя будет шанс с ним его разделить.

– Эта свадьба для меня всё равно, что похороны. И не делайте вид, что не понимаете этого.

Какое-то время король-отец с горечью смотрел на меня, потом, не говоря ни слова, вышел.

***

Спалось плохо. Меня мучили кошмары.

Я стояла в поле. Дул сильный ветер. Точка, пикирующая на меня с небес, вырастала на глазах, превращаясь в огромное чудовище – в дракона.

Он действительно ужасал. Огромный, едва ли не с пятиэтажный дом, с широко раскинутыми перепончатыми крыльями. Они то сжимались, как на пружинах, то разжимались, раскидываясь в сторону от мускулистого, покрытого жёсткой, чёрной чешуей, тела.

Дракон приземлился на расстоянии, но этого расстояния было слишком мало, чтобы спастись. Я понимала, что неминуемо погибну.

Перемещаясь на двух лапах, словно какой-нибудь хищный ящер, дракон направился ко мне. Земля содрогалась под его тяжёлой поступью.

Прятаться бессмысленно, бежать – некуда и, парализованная ужасом, я стояла и смотрела, как он приближается, опираясь на жёсткие, костистые наросты на крыльях, как на костыли, подтягивая огромное тело вперёд с текучей, угрожающей пластикой смертельно-опасного хищника.

Три больших шага и огромная пасть, полная острых зубов, распахнулась и дико заревела…

Очнувшись от сна, я никак не могла понять, где я. Это была не моя квартира! Потом вспомнила: чёрт! Я – принцесса и невеста. И жить мне возможно осталось всего ничего. Ладно, без паники. Пережила удар током, может, и вторую смерть переживу? Вдруг в третий раз перемещусь куда-нибудь, где намного спокойней?

В дверь постучали.

– Кто там?

Ответа не последовало.

– Войдите.

Вошла целая делегация, мужчина и незнакомые женщины.

Группа придворных, надо полагать?

С подобострастной улыбкой мужчина начал усиленно кланяться:

– Госпожа, простите за раннее вторжение, но король повелел срочно передать эти великолепные ткани, приготовленные специально для вас. Скажите только, какие вам нравятся и портные немедленно начнут работу.

Я ни черта не понимала в парче, атласе и шелках, мне бы кеды да джинсы. Ну, не принцесса я, не принцесса.

– Мне всё равно. Пусть портные сами решат, что лучше, – отрезала я.

– Госпожа, портные не осмелятся. Вы только взгляните! Такая красота!

– Мне эти тряпки не нужны. Они меня не интересуют. Убирайтесь! Вон из моей комнаты. Оставьте меня.

– Как прикажите, госпожа! – поклонился мужчина.

Моё нежелание наряжаться на свадьбу мало кого остановило. Уже к полудню фрейлины принесли мне яркое синее платье, расшитое сияющим жемчугом. Они приготовили мне ванну. Потом долго расчёсывали волосы щётками из конского волоса, пока те не засверкали, как полированные. После, слой за слоем, закутали моё тело в шелк, такой тонкий и нежный, что я чувствовала себя в нём Венерой, окружённой морскими волнами.

Голову мою увенчали тиарой из тонкого золота.

Итак, я – Анжелика Ванхелия, дочь Зигмунда III, короля Оруэла.

Приходя в мир, дочери королей приносят с собой печаль, потому что они не мужчины, не сыновья, не принцы. Роскошная свадьба станет церемонией моих похорон. Какая ирония! Все эта знать печалилась, что я, в своё время, не родилась принцем, но теперь именно я нужна им, чтобы продать в обмен на свои жалкие жизни и крохи власти.

Все собрались на главной площади столицы в ожидании прибытия моего проклятого жениха.

Несмотря на то, что сердце моё замирало от страха, я сгорала от любопытства. Были интересно взглянуть на Проклятого принца, но ещё больше – на живого дракона, чтобы понять, насколько чудовище из сна похоже на чудовище настоящее.

Глава 6

Я сидела в паланкине с золотыми занавесями, который несли восемь рыцарей в белых плащах, расшитых золотом.

Если смотреть на мир изнутри жёлтого паланкина мир кажется золотым.

Площадь заполняли павильоны и галереи, построенные специально для встречи наших монарших особ. Простой люд стёкся со всех сторон тысячами. Теснились рыцари, сверкали доспехи, били копытами кони, трепетали знамёна. Над площадью стоял гул, как в большом улье. Звенели невнятные выкрики толпы, веселые, но несущие в себе нечто грозное, как плеск морских волн.

И вдруг всё разом стихло.

В воздухе разлилось нечто, невидимой чертой отделяющее спокойную человеческую жизнь от присутствия Иного – именно так, с большой буквы.

Это то, чего нельзя передать – это нужно ощутить. Так стихает мир перед грозой, когда вот-вот рванёт и бабахнет.

Я трижды постучала в перегородку, давая знак носильщикам остановиться.

Когда ступила на твердую землю, увидела, что все люди на площади, от последнего нищего до знатнейшего дворянина, задрав головы, смотрят в синее небо, где не было видно ничего – даже белых облаков. Лишь ярко светило солнца. В этот самый момент мне показалось, что солнце светит нестерпимо ярко, аж обжигает лицо!

А потом ударил резкий порыв ветра и от пронзительного звука из ушей чуть кровь не хлынула. Протяжный и угрожающий, он звучал как орлиный клёкот, слившийся с львиным рычанием и был до такой степени инородным, жутким, что всех на площади парализовало ужасом.

Все замерли, не сводя глаз с небес.

Дракон камнем падал вниз. Он весь словно состоял из резких росчерков. Острый, как стрела – узкая морда, длинное тело, ноги и хвост, сливающиеся в одну чёрную линию, а рядом два широко раскинутых крыла.

Пока был в вышине, Зверь казался просто птицей, только приближался на скорости, птицам не доступной.

Снова раздался выжигающий страхом внутренности, клёкот.

Я машинально отметила про себя, что драконье крыло состоит из трёх частей-сегментов. Каждое полукружие заканчивается острой треугольной вершиной.

Дракон бил крыльями воздуху с силой, словно отталкиваясь от эфира, а потом, какое-то время, плавно парил.

Когда зверь приблизился, стали заметны мощные и сильные задние конечности-лапы – как у тираннозавра. За ногами по воздуху струился длинный шипастый хвост.

Тень росла, приближалась. Казалось, вокруг от ужаса мелко тряслись даже камни, воздух, вода и стены, не говоря уже о людях. Такое же впечатление, должно быть, производят несущиеся по полю боя танки – смертельная мощная угроза. Но тут «танк» шёл по облакам и спасения практически не было ни для кого.

Дракон ловко, маневренно наклонился, проносясь между двумя башнями над охранной стеной. Он черканул когтями на лапах по черепичной крыше и черепицы каменными искрами просыпались вниз, сорванные легко, будто клочок бумаги.

Накатила паника. Толпа истошно завопила.

– Госпожа! Немедленно садитесь в паланкин. Здесь опасно! – встревожился Баристан.

– Не сяду я в паланкин! Стоит запутаться в этих чёртовых тряпках, и меня даже чудо не спасёт.

– Что же делать?

– Мне нужна лошадь.

– Вы не можете ехать верхом! Вы же невеста!

– Будет лучше, если жениху меня подадут бесчувственной тушкой?

Видимо, сочтя аргумент весомым, капитан моей личной охраны разжился лошадью. Уж не знаю, у кого он её та м позаимствовал. Сами рыцари старались держать строй вокруг меня таким образом, чтобы обезумевшая от страха, мечущаяся толпа, не навредила принцессе.

Ударив лошадь пятками, я послала её в галоп, рассчитывая, что люди успеют уйти с моего пути и сама ужасаясь такому моему поведению. Но мне не терпелось оказаться на месте.

Дракон – это и есть мой жених? Или управляет зверем – драконий всадник?

Так получилось, что на Площадь Встреч мы прибыли одновременно, появившись с двух её противоположных концов. Моя взмыленная лошадка резко остановилась, дрожа всем телом перед огромным чудовищем. Хоть нас и разделяло расстояние примерно с сотню метров, не было никаких сомнений в том, что, при желании, на то, чтобы откусить голову и лошади, и её всаднице, у дракона уйдёт не более минуты.

Стоило мощным лапам Зверя удариться о мощённую мостовую, земля дрогнула – совсем как в моём сне.

Дракон вытянул вперёд шипастую голову, украшенную двумя длинными, острым, словно у дьявола, рогами. Его тело покрывали толстые пластины, плотно налегающими одну на другую, как металлическая броня. По голове и хвосту шёл гребень из когтистых наростов, между которыми было натянуто нечто вроде перепонок. Видимо, это предавало ему какие-то особенные аэродинамические характеристики, но я не инженер, тут с уверенностью ничего сказать не могу.

Через мгновение я испытала нечто вроде разочарования: мой будущий муж не был ни Зверем, ни оборотнем. Забавно, что я вообще могла поверить в такую возможность. Но после того, через что прошлось пройти в последние дни, я уже готова была поверить во всё, в том числе и в то, что стала невестой живого Дракона.

Мой будущий муж был высок, длинноног и сухопар. Чёрно-алые одежды весьма шли к нему. Под ними угадывалось тело закалённого воина, привыкшего к физическим нагрузкам и упражнениям. Костюм скорее подчёркивал, чем скрывал широкие плечи и узкие бёдра, рослую, мускулистую фигуру. Двигался драконий всадник стремительно и уверенно, как всякий уверенный в себе хищник. В каждом его движении чувствовалась сила.

Резкие острые черты лица, большие глаза, чёрные и блестящие, были полны надменности, подрагивающие губы говорили о затаённой страстности. Густые чёрные волосы падали назад от мыса на лбу, острого, как его нос.

Что могу сказать? Ни по каким меркам приближающийся ко мне мужчина записным красавцем не был, но в нём определённо была мощная мужская харизма.

Сила, как физическая, так и ментальная, востребована во все времена и понятна на любом языке. Сила – это то, что больше всего покоряет нас в других людях. Нравственно это или нет, но так устроена наша Вселенная – она принадлежит сильным.

На площади было тихо. Очень тихо. Кажется, упади иголка – это услышали бы в дальних рядах толпы.

Даже дракон молчал, будто прислушиваясь и приглядываясь к происходящему.

Не сбавляя шага, Порочный Принц подошёл ко мне и только тогда до меня дошло, что я по-прежнему в седле. Без особых церемоний, обвив рукой мою талию, он опустил меня на землю, а потом практически сорвал вуаль с моего лица.

Чёрные, жгучие глаза уставились на меня дерзко и вопросительно, смущая и одновременно с тем возмущая.

– Принцесса Анжелика, – голос у него был глубокий и вкрадчивый, как и положено заправскому злодею и соблазнителю. – В кое-то веки молва и портреты не обманули? Действительно редкостная красавица. Идёмте, сударыня, – учтиво сказал он мне, протягивая руку, – поприветствуем вашего отца.

Король Зигмунд III и его супруга, Злая Королева, сидели на возвышении, в павильоне, украшенной королевскими знамёнами, гербами и штандартами. Выражение Лицо у Олиеры было такое, будто она прямо в этот момент сосала лимон без сахара.

Солнце светило ярко, обжигая глаза.

– Приветствуем вас, король Перийла, Закирских хребтов, Виорона и Семи Морей, – приветливо проговорил мой царственный родитель. – Мы рады видеть вас.

В ответ на это батюшка получил лишь саркастическую ухмылку, явственно показывающую, что Порочный Принц отлично знает цену этим льстивым лживым речам.

– Настолько рады, что приветствуете меня как вассала, не поднимаясь с места? Что ж, учитывая, ваши преклонные годы, я готов посмотреть на это сквозь пальцы. Преклонные годы и… –сжав мою руку в мозолистых пальцах, принц Эвил поднёс их к своим горячим губам и страстно прижался к моим тонким пальцам, обжигая их поцелуем, как моё лицо – горящим взглядом. – И красоту вашей дочери. Ну и? – обернулся он, обводя площадь взглядом. – Где тот кудесник богов, что соединит нас законными узами священного брака?

Речь его тоже была быстрой. Столь же стремительной и неровной, как всё в этом человеке. За каждым его словом прятался сарказм.

– Мы надеялись, что бракосочетание состоится завтра, – залепетал Зигизмунд III. – Сегодня планировались турнир и пиры в вашу честь.

– Моя честь во всём этом совершенно не нуждается. Я хочу, чтобы бракосочетание состоялось немедленно, – заявил мой будущий супруг.

– Но так нельзя, милорд! – запротестовала Олиера, пытаясь изобразить улыбку, вместо которой, в очередной раз, сверкнул змеиный оскал. – По нашим обычаям полагается проводить невесту как должно. Как вам – встретить её.

– Моя жена отныне будет жить по моим правилам, а вашим жалким обычаям меньше ста лет. Ими пренебречь не грешно. Так здесь есть священник, способный провести обряд – или нет?

Одной рукой жених крепко держал меня за руку, а вторую выразительно положил на кинжал в ножнах у пояса.

– Если нет, мы сможем отыскать его по дороге к Хребту, но было бы приятней провести обряд здесь, чтобы в дальнейшем ни у кого не возникало сомнений в законном рождении грядущего наследника Девятицарствия.

– Но, сударь, мы же готовились к празднествам, желая угодить как вам, так и нашим подданным.

– Ваши подданные смогут продолжить веселиться столько, сколько душе угодно. Моё отсутствие им в этом помешать не может. У меня же нет ни времени, не желания здесь задерживаться.

Слова принца зазвучали резко. Отец выглядел оскорблённым. Его «подданные», окружавшие нас плотным кольцом – тоже.

– Вы прибыли на свадьбу в одиночестве, ваше величество? – протянула моя прекрасная мачеха, вновь воинственно задирая подбородок в тщетной попытке выглядеть горделиво.

– Что вы, королева? Я не один – со мной мой дракон.

То ли услышав о том, что его упомянули, то ли получив какой-то магический импульс-приказ, чудовище отозвалось утробным рыком, от которого вновь содрогнулась вся площадь.

– И вы собираетесь увести от нас вашу невесту на драконе? – сделала большие глаза королева-мачеха.

Вот тут мне поплохело. Я? На драконе?! Верхом?...

Нет-нет-нет-нет и нет!!!

– Да, – коротко отрезал мой будущий муж.

И чего мне замуж в моём мире не выходилось? В наше время мужик, конечно, зверь, но хомячков и кроликов редко кто по-настоящему боится. Да, уход дополнительный требуется, сор повсюду, и кормёшка три раза в день, но перед той перспективой, что открывалась сейчас, все тяготы прошлой жизни казались мне на уровне детского сада.

Мама! Я домой хочу!

Глава 7

Как сквозь воду я видела человека в белом, спускающегося к нам по лестнице. Кто-то затянул странную, дикую, печальную мелодию, аккомпанируя себе на неизвестном мне струнном инструменте. Девы с распущенными волосами, все в белом, босые, с золотыми подносами в руках, окружили нас и стали забрасывать цветочными лепестками, наполняющими воздух вокруг сладким, удушливым ароматом.

Голос тянул заунывную песню. Девы бесшумно кружились вокруг в странном причудливом танце, время от времени обсыпая нас лепестками. Те застревали в чёрных волосах моего жениха, скользили по шёлку моей фаты, задерживаясь в её складках.

Потом девы застыли, держа подносы перед собой, образуя первый «белый» круг.

На очередной куплет бесконечного песнопения вниз скользнули девы в алых одеждах. На их подносах возвышались толстые свечи из пчелиного воска. Девы в танце кружились не только по кругу, но и вращались вокруг себя.

Песня всё тянулась и тянулась – бесконечно.

Девы в красном застыли вслед за белыми своими предшественницами.

Священнослужители в серебрящихся, будто иней, одеждах, шагнули к нам и, развернув наши ладони вверх, стали чертить на коже палочками какие-то знаки, обмакивая в резко пахнущий травами и пряностями, состав. Потом, приложив мою ладонь к ладоням принца Эвила, переплели их алыми гирляндами с белоснежными цветами.

Для меня все эти действия не значили ровным счётом ничего, но по-своему даже мне, непосвящённой, ритуал казался красивым.

Я, вообще-то, не очень сентиментальна и в загсах на свадьбах никогда не плакала. Даже не хотелось. В святость марша Мендельсона никогда не верилось. По мне, так все эти свадьбы такой же атавизм, как хвост. Пережиток прошлого. Кому жить вместе, так и без этих танцев с бубном обойдутся, а уж коль не ужиться, никакие песнопения, свечи и ароматные лепестки не уберегут.

Но когда ты принцесса в чужом мире, отказаться от участия в этом дорогом спектакле шансов нет.

Тысячи глаз на площади уставились на меня, а тоскливый слёзо-давильный голос всё тянул и тянул что-то вроде «о-ла я-холла», чтобы это не значило.

Когда песня стихла и воцарилась тишина, мой жених (или теперь уже муж?) улыбнулся, проговорив:

– Принцесса Оруэла, примите в дар корону, достойную моей королевы.

Из толпы к нам шагнули два человека. Стражники тут же скрестили перед ними копья, но, повинуясь знаку, данному Зигмундом, освободили проход.

В руках у неизвестных была дорогая шкатулка. В ней лежала диадема из снежного серебра, сверкающая росой алмазов и несуществующий на земле драгоценных камней, чёрных, словно горящих огнём изнутри.

Взяв диадему обеими руками, принц, прозванный Порочным, осторожно воздвиг мне эту красоту небесную на голову, предварительно сняв ту, что ранее нацепили слуги батюшки.

Осторожно коснувшись моего подбородка, проговорил голосом соблазнительным, обещающим все наслаждения мира:

– Редко встречаешь глаза, подобные двум звёздам; подобные двум глубоким омутам, в которых отражается и сияние высоких небес, и глубокое тёмное море. А когда встречаешь, невозможно не проникнуться восхищением перед таким творением Всевышнего, не чувствовать к нему благодарность.

Это было толсто, да! В смысле – такая лесть слишком искусственная, чтобы в неё поверить. Или мы, женщины, в своём потребительском и комфортабельном 21 веке уже успели забыть, какого это – слышать от мужчины связную и красивую речь?

Нет, я конечно не верила не единому сказанному слову, но звучало-то как красиво! Прямо высокая поэзия. Хотя, может быть, это часть ритуала и на свадьбах тут всегда такое толкают? А я-то уши развесила! Надеюсь, хоть от меня комплементов не ждут? Ладно, на всякий случай изображу скромность и оторопь: мол, от волнения всё забыла. Если нужно, стоящие рядом подскажут ведь, что делать дальше? Но всё молчали.

Склонившись, принц коснулся губами моих губ, мягко, нежно – в первый момент. А в следующий поцелуй стал жёстче, горячим настолько, что я задохнулась и, наверное, пошатнулась бы, не держи он меня сам так крепко.

Речитативом звучал над нами голос священнослужителя:

– Отдаёте ли вы, король Зигмунд III, повелитель Оруэла, эту женщину по воле Бога Всевышнего и Всемогущего, по Древнему Священному Закону, по решению Верховного Совета и в присутствие свидетелей, в жёны принцу Эвилу, сыну Анахтарона Санистору, законному принцу Священной Династии, как было решено между вами, эту женщину?

– Отдаю, – обречённо прозвучал голос короля Зигмунда.

– Принц Эвил, сын Анахтарона, из Священной Династии Санисторов, берёшь ли ты в жёны принцессу Анжелику Ванхелию, дочь короля Зигмунда, правящего Оруэлом третьим в своей династии; принцессу, наследующему своему королю-отцу и приносящей в качестве приданного возможность претендовать на корону данного королевства, как было договорено между вами?

У меня мозг в трубочку скатался где-то на середине витиеватых речей Преподобного, или как тут священников величают?

– Беру, – уверенно заявил мой жених.

Ещё бы! Кто ж от королевства-то в качестве приданного откажется?

– В присутствии свидетелей я объявляю брак совершённым!

И снова зазвучала музыка. Только на этот раз не струнные страдали, а загудели рожки на все голоса, кто выше, кто ниже, едва ли не какофонией – но какофонией торжественной.

То ли от радости за хозяина, то ли имея тонкий музыкальный слух, которому такая музыкальная партия вовсе не пришлась по вкусу, но дракон вплёл свой могучий голос в общий хор. Земля вновь содрогнулась. Народ завопил от испуга. В общем, на площади царила веселуха и оживление.

Один из советников короля Зигмунда скользнул к нам.

– Ваше Величество, – льстивым голосом проговорил он. – Прошу вас проследовать за мной. Вас проводят к праздничному столу.

– Благодарю за щедрое предложение, лорд Торлэнд, но я не стану задерживаться, о чём уже говорил ранее.

– Но, простите, как же…это не совсем…

Принц выразительно приподнял брови, как бы подначивая собеседника закончить мысль, и в то же время предостерегая его от столь опрометчивого поступка.

– Не совсем учтиво с вашей стороны, милорд.

– Я не милорд – я король. Ваш, в скором времени. В ближайшее время жду вашего суверена в своей Тёмной Цитадели, надеюсь услышать от него вассальную клятву, которую он мне обещал.

– Да, конечно, конечно, – китайским болванчиком закивал испуганный герцог.

Дипломат из него, как из моего кота – шапочка. Так себе.

– Я всего лишь оговорился, прошу меня простить, ваше в-в-величество, – заикаясь, договорил он.

– У меня сегодня хорошее настроение. Свадьба, как ни как. Но в следующий раз так оговоришься, останешься без языка, – холодно сверкнул огненными глазами принц.

– Этого больше не повторится, ваше величество. Клянусь, – снова начал кланяться герцог. – Но всё же, согласитесь, будет весьма странным, если жених с невестой не станут присутствовать на празднике в свою честь? Церемония…

– Мне плевать на церемонии. Я не люблю праздники, – оборвал его принц.

– Наши слуги приготовили опочивальню, достойную вас и вашей королевы…

– Мои слуги тоже приготовили опочивальню. И место моей королевы рядом с её королём. А теперь уйдите с дороги. Дайте мне пройти к моему дракону, если не желаете, чтобы мой дракон подошёл ко мне сам.

Лорд Торлэнд явно такого не желал и вынужденно отступил, не найдя нужных слов.

– Идёмте, сударыня, – проговорил принц Эвил и потащил меня к дракону.

Чем ближе мы подходили к этому чудовищу, тем больше оно становилось. Хотя и издалека выглядело не маленьким.

Я не верила своему «счастью». Приблизиться к дракону, в чью пасть можно было войти, не сгибаясь, как в дверной проём? Прямо мечта детства! А зубов в этой пасти – острых, треугольных, жадных и кажется, голодных, – было не сосчитать.

– Сударь, вы хотите увезти меня? – срывающимся от испуга и быстрого шага, голосом, проблеяла я так, что самой стало противно.

Ну, чистая овца!

– Вы весьма наблюдательны, – с саркастичным смешком прозвучало в ответ.

– И… вы хотите сделать это на драконе?

– Вам сегодня везёт с догадками.

– Но я…

Он так резко остановился, что я врезалась ему в плечо.

– Что?

– Я не умею летать… на драконах!

Спрашивается, что я этим хотела сказать? Что вот на метле могу, а вот на драконе, месье – увольте?

Я встала на месте, упираясь, точно осёл, ни в какую не желая приближаться к ревущему монстру, чей глаз с длинным острым зрачком был теперь на расстоянии вытянутой руки от меня. Я чувствовала, что сейчас начну визжать и предприму попытку к бегству.

– Никто не умеет, пока не попробует, – усмехнулся он.

Мне очень хотелось быть прекрасной и храброй, но я чувствовала, что никакая я не взрослая, рассудительная женщина, а тряпка. Ну, не могу я верхом на драконе! Не хочу!

Чешуйчатое крыло, словно трап, опустилось, и принц легко (явно сказывалась сноровка) поднялся на спину этого небесного громилы.

– Прошу, сударыня, – протянул он мне руку.

– Я…

Крыло, поднявшее принца вверх, теперь «прилетело» за мной.

На мгновение я представила, как с диким визгом бегу через всю площадь, придерживая длинные юбки, пытаясь скрыться в толпе. Представила и как я лезу на эту стену бронированных чешуёй мускулов, смешно и неуклюже.

Ладно, назад дороги нет! Вперёд, Ангелина-Анжелика, как её там?.. Ванхелия!

Я осторожно ступила на крыло и оно, словно гигантская платформа двинулась вверх. Я с ужасом поняла, что сейчас упаду и разобьюсь, но крепкая рука принца ловко ухватила меня под локоть и дёрнула вверх. Словно мешок с картошкой я приземлилась за его спиной, в первый момент испытывая облегчение – слава тебе господи, я на месте! Но, взглянув вниз, испытала желание мерзко визгнуть: площадь и люди колыхались под нами где-то на уровне третьего этажа, а опора была сомнительной. Кое-где торчали шипастые шипы с перепончатой стеночкой между ними, мышцы дракона под моими ягодицами ходили ходуном при каждом его движении.

– Перекиньте цепь через вашу талию, принцесса.

Он хотел, чтобы я пристегнулась? О, какая замечательная идея! Спасибо ему за это!

Я проворно, несколько раз, обмоталась цепью, протянув ему свободный конец. Что-то щёлкнуло. Испытываемое мной в тот момент возбуждение было сродни тому, какое бывает, когда решишь прокатиться на жутком аттракционе: немного интересно, и весело, и очень страшно.

Я кое-как пристроилась между двумя шишковидными наростами на драконьей спине и изо всех сил ухватилась обеими руками за шипы.

– Готовы, сударыня? Лети! – скомандовал Эвил дракону.

В тот же момент площадь резким толчком ушла вниз – дракон поднялся на мощные лапы, а потом двинулся вперёд. Его спина под нами резко ходила ходуном с такой силой, что я болталась, как отвалившаяся гайка в стиральной машине при отжиме – во все стороны и сразу.

Я боялась летать на самолётах. На самолётах, Карл! А там всё плавно, и мягко, и с ремнём безопасности, и от пейзажа вокруг тебя отгораживают стены. Самолёт не орёт как сумасшедший бегемот. Нет, он ревёт, двигатели и всё такое, но как ревел дракон!

Я сожалела о памперсах и хотела умереть. Быстро. Раз всё равно неизбежно, то зачем зря мучиться? Пошлите мне боги быструю, не позорную смерть! Меня сейчас стошнит, если мы не перестанем болтаться.

С последним заячьим прыжком тварь, наконец-то, воспарила в воздух. Земля ушла и плавно поплыла куда-то в сторону и вбок. В лицо ударил ветер, с такой силой, что охладил всё разом – и щёки, и желудок. Тошнота ушла.

Вцепившись в несчастного мужа с такой силой, что, весьма вероятно, уже стала вдовой, я зажмурилась.

– Вы в порядке? – проорал он мне.

– Чёрта с два я в порядке! – проорала я в ответ.

– Ничего, скоро привыкнете. Ещё понравится!

Но он ошибся.

Сильно ошибся. Мне не нравилось от слова «совсем»! Я изобрету самолёт, поезд и ракету в этом мире. Сделаю всё, что угодно, чтобы больше никогда – никогда! – не летать на драконах!!!

Это страшно.

Нет. Не так.

ЭТО СТРАШНО!!!

Представьте себе, что вы на высоте облаков вдруг решили покататься на американских горках во время прохода зоны турбулентности. Вот это оно будет приблизительно – самое то.

Несколько минут скользите плавно, почти парите, начинаете привыкать, получать удовольствие и тут дракон начинает работать крыльями. Вы ныряете в воздухе, вверх-вниз, вправо-влево, туда-сюда, всё это на огромной скорости, а потом снова – плавно, мягко, как перышко…

Привыкли? Снова – дикая болтанка!

А под вами море. Вода, куда ни глянь. Ни островка, ни клочочка земли.

А если дракон вдруг устанет? Собьётся с курса? Разозлится – ему всадник надоест, что вцепился в спину, как блоха в собачий хвост?

Жить хочу! Жить! Я слишком молода. Да и старухой хочу умереть иначе!

Мне ещё первую брачную ночь обещали…

Глава 8

В тот момент, пока мы летели, путешествие казалось бесконечным. Не было конца ни морю, ни небу. Но потом, оглядываясь назад, пришлось признать, что весь перелёт не мог занять больше пары часов. И так высоко, аж в облака, мы забрались лишь один раз и тут же спустились. Не берусь судить, был ли в этом высоком подъёме какой-то смысл, или жених хотел попонтоваться и показать, какой он крутой, вон как круто да высоко берёт? Как это часто бывает, я «понты» не «заценила». На мне, кроме шелков и драгоценностей, да ещё тяжёлой цепи, которой меня прицепили к спине дракона, ничего не было. Все эти красивые побрякушки, увы, не соболиные меха, а на такой огромной высоте и правду очень холодно – как зимой на улице. И это при том, что сам дракон был горячий, я будто на печи сидела. Но попробуйте-как выкатиться в шёлковом платье на горячей печке да в двадцатиградусный мороз, представьте, что печка всё время ходуном под вами ходит и вы получили приблизительно мои ощущения в тот момент.

Но, с другой стороны, мороз и усталость притупили чувства. Даже в сон потянуло. И в этот момент мы начали быстрое снижение.

Вообще-то обзор на огромном драконе не слишком широк. Справа-слева крылья. Сзади – получше, но сидеть, вывернувшись назад, неудобно. А впереди на голове – рога. Это, не считая спины мужа. В общем, даже полюбоваться красотами пейзажа, если таковые имелись, была не судьба.

Все же я сумела увидеть город и с любопытством разглядывала его ещё издалека, когда он только появился на горизонте.

Он начинался от самого залива, где море углублялись полукруглой подковой в сушу. Одной своей стороной город упирался в море, другая была окаймлена горами, а за ними, насколько я смогла разглядеть при ограниченном обзоре, колыхалось зелёное море травы – высокой, наверное, людям по пояс. С трёх сторон к городу тянулось несколько дорог. В средневековье их, кажется, величали королевскими трактами.

Я наслаждалась видом ярких дворцов, облицованных дорогим мрамором. Из кирпича были выложены купеческие склады, но дерева в городе было больше. Из дерева выстроили большинство домов. Деревянными здесь были гостиницы, таверны, бордели. Всё стояло очень тесно, словно лепилось друг на друга. Здания разделяли дороги.

В кварталах побогаче были обсаженные деревьями, в тех, кто победнее и трущобах даже деревьев не было.

Пролетев над пристанью и большим рынком, миновав несколько кварталов, мы начали снижаться, направляясь к величественному, монументальному, роскошному дворцу. Тот, что я покинула в Оруэле, перед ним казался маленькой трёхкомнатной квартиркой.

Дракон, снижаясь, издал уже слышимый мной несколько раз клёкот-вой.

Когда сидишь на звере верхом, звук кажется ещё мощнее, будто под тобой колонка с сабвуфером включённая на полную мощность.

Мы приземлились в центр огромного двора, заполненного людьми до отказа. У меня плохо гнулись руки и ноги, и я не скатилась кубарем вниз только благодаря тому, что принц поддержал меня, пока платформа-крыло опускало нас на землю.

Впереди всей толпы стояла высокая женщина, с ног до головы закутанная в красный шёлк. Лицо её было завешено на восточный манер, оставались свободными только глаза, которые сверкали, как у ведьмы-Шахерезады из мультика про трёх богатырей: ярко-огненные, чёрные, густо подведённые на восточный лад. По правую руку от женщины стоял молодой человек, такой же высокий, как принц Эвил, черноволосый и черноглазый. Левую сторону его лица пересекал тонкий шрам, спускаясь к шее и исчезая по высоким плотным воротником кафтана.

– Матушка, – принц Эвил, склонившись над рукой, припал к ней губами.

Я вздохнула с облегчением.

Ну, матушка – это хорошо! Я, уж, было успела подумать, что одной из моих предшественниц удалось выжить. Нет, не то, чтобы я желала кому-то смерти, просто делиться с только что приобретённым мужем в мои планы не входило.

– Рада, что ты, наконец, вернулся, сын наш. Я молила Огненного Бога хранить тебя в пути.

– Ваши молитвы были услышаны. Да и к чему волнения, когда со мной Злой Рок?

– Вы слишком самоуверен, сын наш. И склонны недооценивать силу противника. Но Огненный Владыко милостив. Надеюсь, ещё смогу увидеть долгие годы твоего правления, во время которого былая слава Санисторов, предков твоего отца, будет восстановлена.

– Да будет так, – кивнул Эвил.

– Твоя новая жена?

Милейшая свекровь на меня даже не взглянула.

– Да, матушка, всё, как и было оговорено. Авилла? – обратился он к кругленькому мужчине. – Покои для моей королевы готовы?

– Как вы и приказали, мы приготовили комнаты для Звезды вашего сердца в лучших апартаментах дворца.

– Проводите мою жену. Пусть отдохнёт и приготовится к моему приходу вечером. А вы, матушка, велите устроить праздник.

– Как пожелает наш господин, – снова подобострастно склонился слуга. – Прошу вас, о Звезда Очей! – это уже мне.

Мне хотелось повернуться к мужу и высказать всё, что я думаю о таком приёме: мне велели убираться в дальние комнаты, словно ребёнку, чтобы не мешал взрослым! Но воли себе я, естественно, не дала. Не хотелось выглядеть дикой дурочкой, не знающих правил приличия. Сильно сомневаюсь, чтобы здесь оценили свободу слова и демократический стиль жизни.

– Сюда, прошу, госпожа, – суетился толстячок.

Я пошла за ним, даже не обернувшись. Это всё, чем я позволила выразить себе свою обиду. Хотя, положа руку на сердце, её вряд ли кто заметил.

Тёмная Цитадель была огромной. Не дворец, а город в городе.

Как я потом узнала, он состоял из четырёх дворов. Самая крупная секция именовалась Драконьей. Наиболее примечательной в ней были ворота-купола, которые складывались таким образом, что арена- драконье логово под ними оставалось открытым, чтобы звери могли свободно взлетать и садиться. Арена была окружена казармами, где пребывала часть королевских войск, вместе с конюшнями и оружейными. Там же, на Драконьем дворе, располагались и боевые ямы, где легионеры тренировались, а на праздниках сражались специально обученные бойцы – на манер древнеримских гладиаторов.

Второй двор назывался Двором Небес. Вход в него открывался украшенным арочным сводом, отделяющим это пространство от других. И стены, и арки были выложены голубыми изразцами, исписанными золотыми письменами. Здесь располагалось Здание Совета, Башня Правосудия, царская библиотека и тронный зал.

Декорированные колонны, позолоченные решётки, богатые ковры – там богатств было немерено.

Третий двор назывался Радужным. Именно туда отвёл меня Авилла. В общей сложности тут насчитывалось до четырёхсот комнат, имелись несколько бань, госпиталей, огромная кухня. Комнаты для служанок и слуг не отличались затейливостью и красотой убранства, а покои, предназначенные господам, были словно райские кущи – даже фонтаны и живые оранжереи, которые тут именовали «стеклянными садами» были в наличии.

Были в Радужном Дворе и настоящие сады, с пестреющими цветами, фруктовыми деревьями и виноградниками. С мраморных террас открывались необычайно живописные панорамы на море.

Забегая вперёд расскажу и о Дворе Ночи. Проход туда был всегда закрыт и тщательно охранялся. Проходить внутрь дозволялось только самому Эвилу, его матери и брату. Тому самому мужчину в чёрном со шрамом. Правда, в свои первые часы о том, кто такой Чернокнижник и кем приходится моему мужу, я не знала.

Откровенно говоря, я и подумать не могла, что мой муж обладает такими богатствами! Я думала, что он отвезёт меня в какой-нибудь тёмный ступенчатый замок на горе или в пустыне, где ходит парочка верных слуг и не убиваемых тараканов, откуда он, словно паук, раскидывает тонкую сеть и ведёт мозговой штурм по порабощению мира.

То, как он нагрянул, без особого пафоса, лаконично и грозно, заставляло меня думать о бедном принце в изгнании. Но то, что я видела вокруг себя, не вписывалось в мое представление о бедном принце-сиротке. Принц был много богаче моего отца-короля.

Мои покои состояли из нескольких комнат и балкона, больше напоминающего галерею или террасу.

– Госпожа моя! Вас необходимо привести в порядок с дороги. Ведь сегодня ваша первая ночь с повелителем!

Я молча кивнула. И начались бьюти-процедуры.

Мы вошли в ванную комнату, натопленную так жарко, что дышать нечем. Меня раздели и уложили на мраморные лавки. Когда становилось невмоготу от жары, дозволялось окунаться в круглый бассейн с прохладной водой, а потом снова – на лавки.

Моё тело массировали и умасливали благородными (с их точки зрения) маслами. Волосы вымыли в трёх водах – горячей, прохладной и с какими-то чудодейственными травами. О гель-лаках здесь, понятное дело, были не в курсах, но процедура маникюра и педикюра была хорошо известна.

В течении трёх часов к ряду меня поили, кормили и умывали, умащивали благовониями, душили тонкими духами, нанося их стеклянной палочкой на виски, кисти рук, шею, грудь, лоно – всюду по капле. Мои волосы завили мягкими локонами и, расчёсанные до янтарного блеска, она легли послушной волной на плечи и спину. Глаза и губы подвели умело и тонко. Тело окутало красным, алым как кровь, шёлком. Рукава словно крылья свободно стекали с рук вниз, грудь поддерживала ткань, перехваченная крест-накрест.

Девушки-служанки приготовили кровать, застелив её черным шёлком. Зажгли в изголовье свечи и раскрыли широко раздвижные двери, ведущие на балкон – чтобы ветер свободно мог влетать в комнату, когда захочет.

Волновалась ли я? Да! Но волнение моё было приятным. Я желала этой ночи. Почему нет? Мужчина мне в мужья достался отменный, и если девушка, в чьё тело я попала, и была невинна, то я-то уже успела познать некоторую сладость этой стороны жизни и мой, пусть не такой уж большой сексуальный опыт, подсказывал мне, что Порочный Принц из тех любовников, о которых женщины вспоминают с трепетом – выносливый, горячий, темпераментный, с неуёмным аппетитом и фантазией.

Девушки поднесли мне стакан с напитком столь же алым, как и моё одеяние.

– Горячительный напиток, госпожа. Чтобы зажечь кровь и успокоить вас.

Я осушила его залпом. Приятный, бархатный вкус, прохладный. Алкогольный градус есть, но не сильный – в самый раз.

– Немного ли света? – усомнилась я.

– Господин захочет видеть вас, Звезда Очей. Он может остаться недовольным, если что-то останется в тени.

Это – да. Мы, дамы, любим тень и тайну, а мальчики, увы, обожают покров с тайны снимать. Чтобы их жадный взор до всего мог дотянуться, ничего не оставив в секрете.

Закончив, девушки выстроились в шеренгу, видимо, ожидая дозволения выйти.

Я охотно им его дала:

– Можете быть свободны.

Я волновалась. Не хотелось ударить в грязь лицом. Сегодня моя судьба может и должна измениться. Второго шанса произвести впечатление и завоевать этого человека у меня может и не быть.

В этом мире у женщины может быть лишь одна карьера – чтобы владеть миром она должна владеть мужчиной.

Быть горячей и раскованной, но не распутной; быть страстной, но не блудливой; отзывчивой на каждую ласку, но оставаясь целомудренной; так ублажить мужа, чтобы подняться с ложа с его сердцем в руках, а не стать наложницей на одну ночь; не стать для него шлюшкой, чьего имени по утру не вспомнят и с кем второй раз дела иметь не захотят – это искусство. Искусство, которому в наш 21, на самом деле очень техничный век, не учат.

В любой книжке можно отыскать любые сексуальные техники, и всё же сексом заниматься в наше время часто скучно и неинтересно. Он как синтетический йогурт – тысячи подсластителей, усилителей вкуса, но часто нет самого главного, живого и настоящего, без чего процесс теряет смысл.

Я надеялась, что с принцем, драконьим всадником, всё будет иначе.

Глава 9

В комнате было много занавесок. Они повсюду. Всё колыхалось, дышало, вздрагивало багряной краснотой и солнечным золотом. Эта алая зыбкость, ещё более эфемерная и нереальная в свете сияющих свечей, делала реальность похожей на сон. Пространство казалось зачарованным и сказочным.

Может, в горячительное питьё подмешали наркотик? Почему алая кисея кажется мне языками пламени, а свеча – крылом феникса или пером жар-птицы?

Эвил Санистор был в чёрном. Чёрными были его брюки с широким шёлковыми поясом и короткая безрукавка, надетая прямо на голый торс. На шее мерцали золотые украшения: массивная толстая цепь, чуть меньше той, которой он приковывал меня к своему дракону. Чёрными были его волосы и глаза. Вокруг него, запутавшись в алых занавесках, бегали чёрные тени.

Мне хотелось почувствовать гладкую, мягкую кожу, бугрящуюся на валиках его мышц подушечками моих пальцев. Я готова была стонать от удовольствия от одной только мысли о том, как его руки будут ласкать моё тело. И я боялась, отчаянно боялась, что жестокая реальность обманет мои надежды, как она делала это не раз, доказывая, что всё хорошее в жизни лишь мечта или сон, а в реальных отношениях красота и страсть встречаются редко – чаще скука да нужда.

Если бы я могла, я бы, наверное, сбежала из боязни разочароваться. Но бежать было некуда. Вокруг – полутёмное пространство и аромат возбуждения.

– Иди сюда.

Это прозвучало как приказ.

Я не люблю, когда мне приказывают, но делаю шаг. Потом – другой.

Один его вид заставляет меня испытывать желание, и я не стыжусь этого. Я приветствую этот зов плоти, который всегда казался мне смешным, надуманным и невозможным в реальной жизни. Мне не стыдно желать моего мужа, но я не люблю, когда мной командуют или помыкают. Я хочу играть на равных. Хочу брать ровно столько же, сколько отдаю. И скупиться я не намерена.

– Ближе, Анжелика.

У него красивый, хоть и резкий, профиль. Волосы, как и всё вокруг, отливают красным.

Я остановилась, так и не дойдя до него, хотя нас разделяет не больше метра. Он пристально смотрит и в его глазах пылает алое пламя.

Одним только взглядом он срывает с меня одежду. А потом его руки гибкими змеями проскальзывают под шелка, медленно сдвигая их с моих плеч.

«Я сейчас возьму тебя, – говорили мне его чёрные, жёсткие, глаза.

Я готова. Бери. Только не ломай. Поломанные вещи могут быть опасны.

Мы дышали в унисон – вдох-выдох, – разделяя воздух на двоих.

От Эвила веяло мужественностью, уверенностью и пламенем. Я чувствовала себя бабочкой, готовой лететь на свечу. Мне хотелось вдохнуть тот воздух, что выдыхает он. Я чувствовала себя возбуждённой и расслабленной одновременно.

– Не отводи глаз. Дыши со мной. Танцуй со мной. Люби меня.

Чёрные глаза, наполненные жаждой и желанием, затягивали меня в омут, пленяли и я, словно кролик, завороженный змеиным взглядом, шагнула в кольцо его рук. Он обнял меня, крепко прижимая к мускулистому горячему телу, к своему, отвердевшему от желания, члену.

Я видела, как расширились от страсти его зрачки.

Но он не стал торопился. Бережно подхватив одной рукой под бёдрами, второй придерживая за спину, легко оторвался меня от пола и на руках понёс меня к красно-чёрному ложу. Я, в свой черёд обнимая его за шею, с наслаждением прижималась к его обнажённой груди. Я слышала, как сбивалось его дыхание. Чувствовала отклик на каждое мое прикосновение. И сама словно превратилась в оголённый провод.

Мои ладони легли на его грудь, зажимая соски между пальцев – они были такие же гладкие и горячие, как всё его тело. Его губы обрушились на меня с обжигающим жаром. Я поддавалась его ласкам, понимая, что ему нравится доминировать, а от девушки в её первую ночь можно ожидать отзывчивости, но не инициативы.

Стоило мои губам раскрыться, как его язык затанцевал внутри.

Плавным, но твёрдым движением он опрокинул меня на спину, нависая сверху, подавляя любое возможное сопротивление. Его губы не давали мне передышки, не знали пощады, да я её и не хотела. Я млела от его поцелуев, не сдерживая тихих гортанных стонов, когда его руки заскользили по телу, оглаживая мои бёдра, прижимая их к себе, давая почувствовать степень его возбуждения.

Ловкие пальцы легко преодолели препятствие, расплетая узлы одежд и отбрасывая их за ненадобностью в сторону.

– Какое у тебя белое тело, – прошептал он, – нежное, как дорогой фарфор. И как красиво оно смотрится на моих чёрных шёлковых простынях. Ты – ценный приз, Анжелика.

Я напряглась, как натянутая тетива лука, когда он накрыл жадными губами мой сосок, раз за разом обводя языком чувствительную ареолу, легко прикусывая зубами вершину, умело посасывая сладко-ноющий, собравшийся камушком, сосок, распространяя яд вожделения по всему моему телу.

Второй рукой он беззастенчиво касался самого сокровенного моего места, заставляя меня выгибаться и стонать от сладострастия.

Не прерывая жадно сосать, целовать, ласкать мою грудь, Эвил пальцами отыскал горошину клитора и принялся мягко его мять, растирать, потягивать и катать между пальцами, вызывая острые, приятные, сладкие ощущения внизу живота. Заставляя меня жалобно всхлипывать от наслаждения.

Было так приятно. Меня побрасывало почти на самую высокую грань блаженства. Я терять связь с реальностью от его ласк.

– Я чувствую каждый дюйм твоего тела, – шепнул он мне.

Резко толкнув его в грудь, я заставила принца перевернуться:

– Я тоже так хочу, – выдохнула я ему в губы и, не дожидаясь ответа я, перекинув через плечо пылающие в свете свечей золотом волосы, принялась поцелуями точно так же путешествовать по его телу, как он это делал со мной: вдоль шеи, по груди, животу, к напряжённому свидетельству его страсти.

Пальцы с уверенностью задвигались по его члену, стараясь довести его хозяина до исступления, до сумасшествия.

– Целуй меня! – прохрипел он перед тем, как обрушиться уже ничем не прикрытой, животной страстью.

Поцелуй этот был до боли в губах. Объятия оставляли следы на теле. Его движения стали яростными. В нём больше не чувствовалось нежности – только желание обладать.

Я закричала, почувствовав, как его член ворвался в глубь этого девственного тела. Боль была настоящей, режущей, острой.

В своём теле я такого при потере девственности не испытала – так, лёгкая, тянущая, почти не ощутимая. Зато здесь – просто искры из глаз.

– Прекрати! – потребовала я. – Подожди! Мне больно!

– Попробуй сама, – шепнул он мне. – Просто двигайся. Не останавливайся, прошу тебя.

Боль стала глуше, словно отдалилась.

– Ещё немного, – прошипел он, медленно насаживая меня на себя.

Моё лоно отозвалось лёгкой болью и приятной дрожью. Очень приятной. Настолько, что даже ощущения боли не могли меня остановить.

Поначалу его размеренные толчки превратились в активные. Словно тряпичную куклу меня насаживали на член, всё быстрее и быстрее. Перестав сопротивляться боли, перестав сопротивляться темпу, что он взял, я слилась с ним, подчинилась, как вода, принимающая форму сосуда. И вскоре боль ушла, оставляя дикое, необузданное наслаждение.

Я никогда в жизни такого раньше не испытывала!

– Ещё! Ещё! Вот так… давай же!

Темп был просто бешенным.

Ничего не осталось, кроме дикого инстинкта и экстаза. Тело будто наполнялось горячей лавой, лава текла под кожей, лишая воли и сознания. От удовольствия стало нечем дышать. С очередным его толчком я оторвалась от земли и полетела на упругих, сладких волнах.

Словно сердце спустилось вниз, в тугое, влажное, горячее лоно, а потом, как солнце на восходе, поднялось на место.

О! Этот сладкий затягивающий жар и предательское тепло внизу живота, от которого ты вся, до кончиков пальцев на руках и ногах таешь, будто масло на солнцепёке!

Вдох-выдох…

У меня никогда и ни с кем раньше так не было: жадно, страстно, снося все запреты, все условности.

Его руки продолжали меня обнимать, прижимать к себе, а я бы с радостью убежала куда-нибудь и заперлась. Желательно, на несколько замков. Я не готова была ни к удовольствиям, ни к эмоциям.

Не хватало ещё привязаться к незнакомцу, от которого моя предшественница ломанулась, решив пойти туда, не зная куда. И про его четырёх (или трёх, я уже точно не помню) предыдущих жён тоже не стоит забывать. Он ведь их угробил каким-то образом?

Видимо, почувствовав моё изменившееся настроение, Эвил спросил:

– Всё в порядке? Я сделал тебе больно? Но в первый раз всегда так. В следующий раз будет лучше.

– Куда же лучше: Было достаточно хорошо. Лучше и не надо.

– Если я подарил тебе счастье, почему у тебя грустный вид?

– Потому что тот, кто своё счастье нашёл, боится его потерять, мой король, – с улыбкой ответила я и, поддавшись вперёд, поцеловала его, на этот раз без страсти, мягко и нежно.

Он вопросительно смотрел на меня, словно хотел прочитать мои мысли. Мужчины не смотрят так на женщин, призванных в их жизнь лишь для утех.

– Ты отличаешься, – выдохнул он задумчиво и нахмурился.

– Отличаюсь? – призрак куда-то подевавшихся жён обступил наше ложе. – От кого?

– Ото всех.

Я разрывалась между желанием спросить о других принцессах и страхом всё испортить одним ненужным вопросом.

– Я надеюсь, это хорошо? – заглянула я ему в глаза.

– И я надеюсь.

Он резко, рывком поднялся и потянулся к одежде.

– Вы уже уходите? – удивилась я.

– Да.

– Но – почему? Я чем-то не угодила вам?

– По нашим обычаям муж должен ночевать на своей половине, а жена – на своей.

Он потянулся к одежде, но я перехватила его руку, прижимая её к груди:

– Не оставляй меня. Побудь ещё со мной.

Он явно заколебался, к моему внутреннему торжеству:

– Но обычай велит…

– Неужели обычай значит для вас больше, чем я? Завтра с восходом солнца вы вернётесь к своим делам и будете принадлежать им, а пока у нас ночь… а мне так страшно здесь одной и одиноко.

– Ваш дом теперь здесь, – свёл он брови пытаясь отнять руку, и я тут же подчинилась, отпуская его ладонь, не решаясь перечить, помня бабушкину мудрость «просящему – даётся», а требующему – тоже, но часто не то, что требующий хочет.

– Да, я знаю, мой дом теперь здесь, рядом с вами. Я привыкну к здешним обычаям, обещаю. Но мне будет легче их принять, если я буду знать, что…

– Что?

– Что ночью мой король готов наградить меня за мои старания.

Увидев его улыбку, я осмелела и оплела его шею руками:

– Останьтесь, прошу вас! Это наша первая ночь. Никто не осудит мужа, решившего проснуться рядом со своей женой.

– Остаться? – в чёрных глазах промелькнула смешинка. – Что ж? Быть может, отдохнув чуть-чуть, ты согласишься повторить наш первый урок, мой очаровательный ученик?

– С радостью, учитель! – засмеялась я.

Обняв меня за талию, он рухнул назад, в объятия шелков, подушек, перин.

И – мои.

Предвкушая повторения удовольствия, я чувствовала себя победительницей. Пусть маленькую битву я всё же выиграла. Пусть это только первая ночь… но за одной ночью последует другая, потом – третья. Женщина царствует в ночи. Главное не ошибиться, не показаться алчно или навязчивой. Держать баланс – как на канате. Жить и выживать рядом с мужчиной, уметь держать его подле себя шёлковой нитью, чтобы не провисала и не рвалась – это не просто труд, это искусство.

И мне придётся овладеть им.

Помним про сгинувших жён? Чтобы с ними не случилось в прошлом, Эвил может меня от подобной участи уберечь.

Моя броня – его любовь. И мне во что бы то ни стало необходимо добыть эти доспехи.

Глава 10

Утром меня разбудил поцелуй Эвила. Я спросонья нехотя открыла глаза, но, увидев его улыбку, сразу взбодрилась – остатки сна как ветром сдуло.

– Анжелика, – ласково провёл он большим пальцем по моей щеке, – мне нужно уходить, но я хотел ещё раз заглянуть в твои глаза, что глубже горных озёр, но такие же чистые и холодные.

– Холодные? – возмутилась я, страстно отвечая на его поцелуй и, к моему счастью, он не стремился быстро вырваться из моих рук.

На мгновение Эвил вновь опустился рядом со мной на подушки, а я прижалась щекой к его горячей груди, слушая, как равновесно и сильно бьётся в ней сердце.

– Так не бывает, – выдохнула я.

– Как?

– Хорошо. Мне хорошо с тобой и нашему счастью нет препятствий, но так ведь не бывает!

Он засмеялся, ласково ероша мои волосы:

– Что ты знаешь о жизни, маленькая принцесса, чтобы бояться счастья?

– Счастье – это величайшее сокровище. Там, откуда я родом, верят, что сокровище стерегут грозные драконы и, чтобы обрести счастье, нужно с ними сражаться.

– Я кажусь тебе счастьем? – усмехнулся он.

– Я была счастлива этой ночью – это всё, что я знаю.

– Можешь быть уверена в том, что эта ночь повторится. Но сейчас я должен идти.

– Оставляешь меня? – с наигранным укором покачала я головой.

– Меня ждёт Атэйрон. Мы должны кое-что обсудить до того, как соберётся Совет.

– Атэйрон – тот молодой человек в чёрном? Он стоял рядом с твоей матерью.

– Заметный малый, да? Может, мне стоит начать ревновать?

– Это ведь его молва окрестила Чернокнижником? А он и правда – колдун?

– Да, дорогая, колдун. А ещё мой старший брат – у нас одна мать. Вся их кровная линия связана с чёрной магией.

– Твой брат? – поразилась я.

– Ты разыгрываешь меня, Анжелика? – губы Эвила улыбались, но взгляд потемнел. – Всему Девитицарствию широко известна эта история о том, как умирающий молодой человек, брошенный предателем-царедворцем в Змеиной Пустоши, выжил благодаря чёрной колдуньи. В благодарность за спасённую свою жизнь он взял её в жёны, даже несмотря на то, что она уже раньше была замужем и уже имела ребёнка.

– Я не знала… хотя, может быть, знала, но всё забыла после травмы.

– Какой ещё травмы?

– Я упала с лошади, ударилась головой и всё забыла. Жизнь как с чистого листа.

– Мне не доложили об этом.

– Наверное, боялись, что вы откажетесь от бракованной принцессы? Я расстроила вас моими признаниями, мой король?

– Только если травма может угрожать твоей жизни.

– Я в порядке. Своё имя я помню. И ваше уже выучила.

– Действительно, что может быть лучше? Разве не о такой жене мечтает каждый мужчина? Получить её сознание девственно чистым и заполнить нужными понятиями? – насмешливо проговорил он. – Велю придворному лекарю осмотреть тебя.

– Это не обязательно

– Это не обсуждается.

Вот ведь я дурная Фроська? И чего бы было просто не промолчать? Сама ж подставилась.

Терпеть не могу медосмотры, но придётся терпеть. А ещё нужно последить за своим языком. Не забывать, что отныне предстоит существовать в мире, где за неправильно сказанное слово можно и головы лишиться.

– Поцелуй меня ещё раз, жена – на удачу. Пусть твой поцелуй будем моим талисманом удачи.

– Охотно, дорогой мой муж.

– До вечера, маленькая принцесса. Пусть твой день будет светел.

– До вечера, любовь моя.

Счастливая и довольная, я перевернулась на постели и закрыла глаза.

Если бы я была кошкой то, наверное, мурлыкала бы. Никогда ещё я не чувствовала такой полноты жизни. Словно воздух и солнце протекали через меня, наполняя энергией каждую клеточку тела.

Приподнявшись на локтях я с удивлением и смущением поняла, что в комнате больше не одна. У дверей стояли две девушки, а посредине, между ними, высокая и худая женщина с ярко подведёнными глазами.

В первый момент я с ужасом подумала, что это мать Эвила. Та самая дама с занавешенным лицом и жуткими глазами, но в следующей момент расслабилась. Мать короля была ниже ростом и куда изящней. Эта, по всей видимости, её поверенная или служанка.

– Доброе утро, – улыбнулась я девушкам.

– Доброе утро, госпожа, – отозвалась женщина. – Это Мирайя и Суокэ. Они будут прислуживать вам, можете распоряжаться ими по своему усмотрению. Королева-мать, Хатериман, выбрала их для вас исходя из собственных вкусов и предпочтений, но, если вы останетесь недовольны или пожелаете взять в услужение других девушек – воля ваша. Всё будет сделано.

– Благодарю, – кивнула я. – Я полностью доверяю выбору Её Величества. Как мне обращаться к вам?

– Танитисан, госпожа.

– Передайте мою благодарность Её Величеству королеве-матери за её заботу.

– Госпожа приглашает вас в свои покои, разделить с ней чайную церемонию. Что мне ответить моей госпоже?

– Передайте, что я счастлива принять приглашение и приду сразу же, как только оденусь.

Признаться, я волновалась. Я совсем не знала мать Эвила, но интуитивно угадывала, что в этой женщине могу найти как сильного союзника, так и непримиримого врага.

При других обстоятельствах сама возможность погулять по таким шикарным апартаментам, с непривычки напоминающим отлично декорированный лабиринт, стало бы чистым удовольствием.

Чем-то отдалённо дворец напоминал кадры из «Великолепного Века» и при желании можно было вообразить себя Хюрем. Кстати, отличный образец для подражания. Рабыня, ставшая в один ряд с царицами и имевшая власти больше, чем её европейские современницы, да ещё в стране, где женщина стоила меньше полового коврика! Даже сказки были менее волшебными, чем эта реальная история.

Мы подошли к запертым дверям. По бокам над ними горели факелы, стражники рядом несли свой дозор. При моём появлении бравые воины толкнули створки, заставляя те распахнуться передо мной.

Переступив порог, я оказалась не в замкнутом пространстве, а в ярком цветнике, центром которого был высокий фонтан. На плитах, у фонтана, расстелили ковёр. Хатериман, сидела на нём, закутанная в белый шёлк, как в саван. Шёлк покрывал её фигуру всю, с головы до ног, но в то же время был лёгок и трепетал от малейшего дуновения ветерка.

На сей раз лицо её ничто не скрывало. Я получила возможность разглядеть его.

Мать моего мужа была не просто красива – красивых много, но такие лица сразу западают в память. Не оставалось сомнений от кого Эвил и его брат-чернокнижник унаследовали чёрные, прожигающие, огненные глаза.

Но у Хатериман они не были горячими. Это было замораживающе, ледяное чёрное пламя.

Матовые, холодные очи были оценивающе устремлены на меня.

– Мы рады видеть тебя, принцесса Анжелика. Проходи. Сядь с нами.

Она говорит о себе в третьем лице? Любопытно!

Под взглядом этой женщины я чувствовала себя не в своей тарелке, хотя даже огненные взгляды её царственного сына не могли меня смутить.

– Анжелика, – она словно пробовала моё имя на вкус, покатала его на языке и покачала головой. – Это имя чуждо этой земли. Я подберу другое. Тайима. В переводе с языка моих отцов, оно означает «Огненная Заря». Отныне звать тебя будут так.

– Звучит красиво, но, при всём к вам уважении, я вполне довольна своим именем, данным мне отцом.

– Твоё имя означает – ангел? Светлый и нежный. Ты и впрямь похожа на ангела. Но на этой грешной земле ангелы не выживают. Мы слышали, что, что принцесса Ванхелия утратила память. Это правда?

– Чистейшаяю

– Память – это поправимо, лишь бы разум не потеряла, – пренебрежительно проговорила женщина. – Тёмная Цитадель названа так не случайно. Здесь проходит рубеж между миром зелёных полей и синих вод и миром огненной пустыни, за которой Чёрные Горы порождают смрадный дым в горниле бездонных вулканов. Чёрные Горы выпускают на свет чудовищ, что не приснятся в самых страшных кошмарах.

Речь, прямо скажу не очень.

Я почему-то так и думала, что отношения у нас со свекровью не сложатся. Но зачем так сразу о кошмарах-то?..

– Здесь, – продолжала она, – в Тёмной Цитадели бьётся сердце мира. Каждый зовёт эту землю по-своему. Одни – Адским Огнём; другие – Тропой Власти, а третьи со страхом произносят «Злой Рок». По дороге к величию на каждом шагу подстерегают бездонные пропасти. Стоит упасть в одну и уже не выбраться. Место это сжигает людские души дотла. На всё есть только один шанс – второго не будет.

– Я не понимаю, о чём вы говорите? Как толковать ваши странные речи? Это угроза? Или предупреждение?

Хатериман, откинувшись на подушки, холодно взирала на меня:

– Зачем мне угрожать, девочка? Угрожают лишь тогда, когда хотят напугать. – Она щурилась, не сводя с меня глаз. – Мне пугать тебя не за чем.

– Я, признаться, не очень сильна в метафорах, было бы проще, выражаясь вы яснее.

– Не сильна в метафорах? А в чём же ты сильна, Тайима?

Я дёрнулась, услышав чуждое имя, будто шёпот из темноты – тьма, тьма…

– Моё имя – Анжелика.

Хатериман тихо засмеялась:

– Смена имени женщине на пользу. Мы же как змеи. Женщины – как змеи, мужчины – как львы. Змеи сбрасывают кожу и начинают жить сначала. Со старым именем умирает старая суть, чтобы могла жить новая. Я тоже не всегда была Хатериман – «Смертоносным Тайфуном». Я родилась Анириэлью – «Розовым Цветком Зари». Потом меня продали колдунам в пустыне и назвали Сахрой – «Ядовитым Плющом». Там, в далёкой выжженной земле, где ничто живое долго не живёт, я встретила мальчика с синими глазами, которому должен был принадлежать мир, но вместо царственный тиары ему принадлежало одно лишь рубище. Я не думала о царстве, не думала о силе – я всего лишь хотела, чтобы он жил, потому что ничьи другие глаза не были такими синими. Ради него я признала моё черное наследие и приняла Тёмный Дар моей крови. Он хотел трон, а я хотела, чтобы он был счастлив. Так началась новая война в которой мой синеглазый король умер. Теперь уже его сын – наш сын, хочет владеть миром. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив и потому война продолжается. В этой войне нет места ни Розовым Цветам Зари, ни Ангелам. – Не беспокойся, – голос «Смертоносного Тайфуна» смягчился, стал тихим, как шёпот ручейка по камушкам. – Твоё будущее может быть безоблачным. Я уже сказала, что по одну сторону от тропы – ад, но по другую – рай. Сумеешь подчинить дракона – станешь госпожой, которую никто не сможет потеснить в сердце моего царственного сына.

– Подчинить дракона? – нахмурилась я. – Это такая фигура речи?

Хатериман поднялась легко, словно бы ей было не больше восемнадцати. Она вообще прекрасно сохранилась, я так и не могла определиться с возрастом этой женщины.

– Иди за мной, – приказала она.

Глава 11

«Она никогда не покорялась судьбе и обстоятельствам», – звучит гордо и красиво, но это, увы, не про меня. Мне приказали, и я пошла. Я по жизни конформист и не люблю конфликты, да и любопытство никто не отменял. Мы вошли в очередной коридор, потом прошло по подземному ходу и вышли на место, с первого взгляда напоминающее амфитеатр. Солнце свободно лилось через отверстие в потолке. Через него также можно было увидеть небо, которое со дна этой ямы казалось невероятно далёким.

Нужно сказать, что помещение было огромных размеров. Величиной оно было в два стадиона, а его края утопали в тени и мраке. Но слух различал скребущиеся тяжёлые звуки и свистящее дыхание, потом я увидела огни – красные угли. Из темноты выдвинулась шипастая морда, заставляя меня испуганно отпрянуть.

Я увидела алые глаза, потом – отливающие лёгкой синевой обнажающиеся клыки и загоревшееся между зубами синее пламя.

– Спокойно, – не поручусь, что относилось это ко мне, а не к чудовищу.

Драконьи ноздри трепетали, зубы скалились, гребень на голове угрожающе дыбился, возвышаясь точно корона.

– Тихо, Молния, тихо, – проворковала Хатериман и, вытягивая руку, медленно двинулась вперёд.

Более жутких и свирепых тварей я вообразить себе не могла! Они что-то урчали на своём, драконьем языке. Мне казалось, что они говорят: «Оставь надежду всяк сюда входящий», и «забирай свои вещи и – беги, беги, беги!». От вибрирующего звука, льющегося из пасти, хотелось пасть ниц и воздеть руки.

Хатериман коснулась ладонью шипастой кожи «а-ля большая крокодила» с нежностью, обращённой обычно к кошкам:

– Хорошая девочка! Тайима?..

Я не сразу поняла, что это она обращается ко мне.

– Иди сюда.

О, нет! О нет-нет-нет и – нет!

Но я пошла. Медленно, но пошла.

Не думать. Так проще не бояться. Если Хатериман меня зовёт, значит знает, что это безопасно. Если только заранее не решила скормить меня этим шипастым крокодилам с крыльями.

– Погладь её.

Дракон зыркнул на меня так, словно он не дракон, а василиск, и я почувствовала, как обращаюсь в камень. Какой там погладить?! Я едва дышала от ужаса.

А его глаз был рядом с моим – огромный, с золотистой каймой и узким зрачком-лезвием. А под глазом (мама-дорогая!) – пасть, распахнутая и рычащая. Всё это великолепие выглядело крайне недовольным, раздражённым, готовым укусить, что, учитывая размеры Чуды-Юды, грозило неминуемой смертью.

Одно хорошо, учитывая размеры «крокодилы», смерть будет быстрой. Недаром Молнию назвали Молнией: кусь – и всё! Голову проглотит сразу, ножки, возможно, ещё немного подрыгаются, как у курицы, но это недолго.

– Погладь, – настаивала Хатериман. – Она должна привыкнуть к твоему виду, твоему запаху. Постарайся с ней подружиться.

Нет, я за сотрудничество и взаимопонимание – всем сердцем. Но я не собираюсь дружить с драконом! Укрощение хищников – ну не моё это, не моё. Я как-то больше по книжкам, цифрам, архивной пыли. Анализ там какой сочинить, вывод сделать…

Даже в полумраке я ощущала на себе взгляды. Особенно жгучим был, как ни странно, у свекрови.

– Мой сын сказал, что ты особенная.

– Да? – оживилась я.

– Он ошибся. Ты обычная смазливая девчонка.

Стало обидно.

– Вы так решили потому, что я не питаю нежных чувств к драконам?

Видимо, среагировав на мой тон, твари со всех сторон зашипели громче.

– Разве, чтобы быть особенной, я обязана их любить?

– Глупая девчонка! Ты дерзить мне надумала?

Я бы, может, и надумала, но обстоятельства против меня.

– Нет, что вы! Я просто…

– Тут нет ничего простого. И ответ на твой вопрос: да. Ты обязана любить драконов.

– Не хочу выказать неуважение, но я замуж шла не за этих чудовищ. Они откровенно меня пугают. Я против них ничего не имею. Если ваш сын желает иметь экзотических зверей, это его дело, но я…

– Драконы – не звери!

Ладно. С любителями зверюшек и их фанатичными матерями всегда не легко и не просто.

– Ты должна понять это, чтобы выжить, – вещала свекровушка. – Мой сын хочет, чтобы ты выжила и стала той самой. Но чтобы выжить, ты должна приручить дракона. А этого не сделать, если будешь смотреть на них как на опасное, страшное животное.

Я притихла.

Кажется, все хуже, чем мне сразу подумалось? Меня не проверяют на вшивость – меня снабжают нужной информацией.

– Кто же такие эти драконы?

– Демоны из преисподней. Огненные элементали. Ты понимаешь о чём я говорю, девочка?

– Приблизительно.

– Всё живое порождает себя само. Драконов же маги призвали в этот мир искусственно. Вернее, их призвала пять веков назад моя прародительница.

– Зачем?

– Разве может существовать стражник, защитник или охранник сильнее, чем дракон? Их призвали, чтобы они служили. Но всё, что существует по эту сторону Грани, имеет положенный ему предел. Поэтому приходит время, когда дракон развоплощается. Как правило, это происходит тогда, когда разрушается связь с его хозяином. Драконий всадник становится источником силы для дракона. Привязанный таким образом, дракон не способен навредить своему хозяину. Получается сложный симбиоз.

Я слушала внимательно, пытаясь понять, к чему такие подробности? То, что моя царственная свекровь зря слов на ветер бросать не станет, я уже поняла.

– Есть нюанс – ловушка, которых много в мире магии и колдовства. Она касается воспроизводства драконьего потомства. Знаешь, как размножаются драконы? – спросила Хатериман.

– Вылупляются из яйца?

– Это так. Но чтобы отложить яйцо им нужен партнёр. Как и людям. Только в драконьем случае всё несколько сложнее. Оплодотворение происходит лишь в том случае, если парой становятся самка и самец всадников, составляющих между собой пару.

– Почему?.. Какой в этом смысл?

– Не я создала драконов, хоть они и привязаны к моей кровной линии. Игра идёт не по моим правилам. Мой сын только вначале пути. Ему предстоит провести множество сражений, пережить много битв. Ему нужны драконы, а у драконицы до сих пор нет всадницы. Теперь понимаешь, почему тебе так важно любить драконов? Только настоящей любовью можно обезоружить таких, как они. Ни хитростью, ни силой тут не взять.

У меня дрожали руки от осознания того, что предстояло.

– Что случилось с другими девушками до меня? Их убили драконы?

– Увы, но они не справились с задачей и не достигли цели.

– Как вы жестоки!

– Редко кто по-настоящему хочет причинить другому зло, но и чужое благополучие мало кого заботит. Люди преследуют свои цели и только. Я не желала девочкам смерти. Не хочу и твоей гибели, иначе я не тратила бы на тебя столько времени. Но нам нужны новые драконы. Моя драконица сможет дать новый прирост лишь тогда, когда найдёт себе госпожу и та станет истинной парой моему сыну. Рано или поздно такая найдётся.

– Рано или поздно?! Скольким из нас придётся ради этого погибнуть?! Вам наплевать?

– Грубо. Но это правда. Мне – наплевать. Для меня значение имеют лишь мои сыновья, весь остальной мир – лишь фон, на котором я вижу их дорогие для меня лица. У тебя есть шанс стать частью моей семьи или рассыпаться пеплом под огненным дыханием драконов. Всё зависит лишь от тебя, Тайима: либо ты подчинишь драконов, либо станешь для него пищей. Но не печалься, ведь рано или поздно каждый из нас находит чудовище, что ему не по зубам. Даже если удаётся избежать всех жизненных угроз, в конце пути каждого ждёт старость – чудовище, против которого бессильны и сталь, и огонь. Жалость – это глупость. В мире все несчастны и смертны. Тут не о чём жалеть.

Она прошла мимо меня к выходу и белый шлейф её платья скользнул по моим ногам:

– Покори дракона, девочка или покорись судьбе.

Глава 12

Сказать, что я вернулась расстроенной – ничего не сказать. Как говорят у нас, простых землян: «Я в полном шоке!». Красивый мужик с короной на голове – это плюс, но то, чтобы добиться его-красивого, нужно очаровать дракона – существенный минус. «Полюбить дракона», как и «покорить дракона» – это всё было для меня немного «слишком».

Подвиги – это не ко мне. Я спокойный человек умеренных амбиций.

Меня одолевал страх, распирало от злости, но всё, что я делала при этом, смиренно топала вперёд за грозной свекровью. А кто рискнёт такой слово поперёк сказать? При ней вон, драконы и те присмирели.

Хотелось увидеть Эвила.

Мне уже стало казаться, что с момента нашего расставания прошла вечность. Я не могла вспомнить его лица. Помнила горячие поцелуи, сводящие с ума, умелые страстный ласки, опьяняющие проникновения, но его лицо смазывалось перед глазами.

Я так мало знала мужа. Он был для меня незнакомцем. Хотелось узнать его лучше. Понаблюдать со стороны, понять, что он за человек. Враг ли? Может стать другом или, хотя бы, верным союзником?

Одна, пусть и самая страстная ночь, это ещё не любовь. В постели можно оказаться и с врагом, но вот любить врагов – дело сложное.

Я хотела нежности, любви и стабильности. Хотелось верить, что мой муж – моя броня. Но куда деваться от мысли, что в его постели были другие женщины? Кто поручится, что с ними он не был столь же страстен, чуток и горяч, каким был со мной вчера? Что осталось от несчастных? Кучка пепла?

Теперь понятно, почему предыдущая владелица моего тела метнулась с трона без оглядки в серый мир многоэтажек и аттестаций.

Драконы – они такие. В любую щель загонят.

Апартаменты Хатериман были полны людей. И всё это были женщины – нарядные, как бабочки. Одни, расположившись у фонтана, пили что-то из чашек (рискну предположить, что чай), другие, сгрудившись стайками, щебетали о чём-то своём, девичьем. Третьи музицировали четвёртые танцевали. Да тут с полсотни народу собралось!

– Небольшой праздник, лишь в самом узком кругу, – сверкнула колдовскими глазами Хатериман. – Жёны, сестры и дочери самых влиятельных сановников моего сына. Присядь. Велю принести нам прохладительного.

Ковры-подушки-музыка. И сладкая муть в пиале. Веселье – не нарадуешься. Среди сияющих, лоснящихся довольствием лиц, бросилось в глаза одно, едва ли не более мрачное, чем моё в данный момент. Девица смотрела на меня с неприкрытой ненавистью.

У неё были чёрные волосы, тонкие черты лица и злые, раскосые, зелёные кошачьи глаза. Красивая Я интуитивно ощутила приступ глубокой антипатии, будто встретилась с врагом.

– Подойди, – обратилась я к Мирайи.

А может, то была Суокэ, не уверена, да и не важно.

– Да, госпожа?

– Кто эта девушка?

– Какая девушка? – потупила плутовка глазки с самым невинным видом, но я видела, что она прекрасно понимает, о ком речь.

– Да вон же она. В наряде цвета вишни, расписанного золотистыми птицами.

– Не знаю, госпожа, – помотала девушка головой.

Перехватив мой взгляд, черноволосая красавица спесиво вскинула голову и легко сорвалась с места, приближаясь:

– Моё имя Эденсун. Говорят, что я красиво танцую. Желаете взглянуть, госпожа? Могу станцевать для вас.

Всю жизнь мечтала взглянуть!

Она стояла передо мной, возвышаясь (ну, не вскакивать же мне «солдатиком», лишь бы не позволить сопернице быть выше ростом?). Вокруг её ног колыхались лёгкие юбки с множественными разрезами, летящими при каждом шаге. Дрожали-звенели многочисленные браслеты на тонких руках. В чёрных волосах вились золотые нити. Было в этой девушке что-то дикое, необузданное и опасное, но в тоже время, приковывающее взгляд.

Все смолкли от напряженного, почти сладострастного, любопытства. Везде найдутся любители заглянуть в чужую жизнь. Дам можно понять: телевизоров, ток-шоу и сериалов в этом мире нет.

Зато были мы: я, плясунья-Эденсун и Эвил между нами. Вечное противостояние порядка и страсти, нежности и похоти, жены и любовницы.

Стоит, смотрит зелёными глазами, змеища. А все вокруг даже не дышат в ожидании дальнейшего развития событий.

– Танцуй, – кивнула я и вытянулась на подушках с видом сытой кошки, которой только в радость наблюдать за мышкой. – Музыку! – небрежно махнула рукой музыкантшам.

Эденсун начала свою змеиную пляску. Гибкие, мягкие, плавных движения, полные томительных чар – кобра плела паучью паутину. Уже в следующий момент её движения сделались ломанными и резкими, это походили уже не на обещание, а на угрозу.

Кошка и змея, кинжал и медленный яд, дикий огонь и текучая вода – она была всем в своём танце. И все это было пропитано ненавистью – ко мне.

Эденсун была опасной соперницей. С такой в своей прошлой жизни я бы и связываться не стала, решила бы, что мне не по зубам. Да и редким приз стоит подобной схватки.

Но в моей прошлой жизни не было Эвила.

Гибкая, как гимнастка, отлично чувствующая ритм, потрясающе чувственная, Эденсун могла зажечь огонь в сердце мужчины одной своей пляской.

А я – смогла бы? Сомневаюсь.

С последним аккордом Эденсун замерла, насмешливо уставившись мне в глаза:

– Вам понравилось, госпожа?

– Понравилось, – кивнула я, отстёгивая от пояса кошель и небрежно бросая несколько золотых монет к её ногам, будто та и правда была не больше, чем акробаткой, танцующей для увеселения толпы. – Неплохо, плясунья. Позову тебя, если вдруг станет скучно.

Зелёные глаза сверкнули диким огнём:

– Я лучше спляшу твоему мужу, королева-однодневка! Особенно жарко стану плясать в тот день, когда ты сгинешь вослед за твоими предшественницами – и на нём, и под ним!

Словно сквозняк, вокруг пронеслись возмущённые вздохи, но никто не спешил вмешаться в перепалку. Видимо, гадина успела набрать веса и её опасались.

Поднявшись на ноги, я встала перед ней. Заглянув в злые глаза, безмятежно улыбнулась:

– Если бы ты была в этом уверена, сейчас бы не говорила глупости. Какой бы яркой не была твоя звезда – она погаснет. Все звёзды гаснут на рассвете перед солнцем. Можешь мечтать о своём Дне Дней, но эту ночь король проведёт со мной. И эту, и следующую, и все остальные ночи. А ты пляши. Что ещё тебе остаётся?

Подарила ей ещё одну улыбку я пошла дальше, к дверям. Мирайя и Суокэ как привязанные, следовали за мной.

Тут бы делу и конец, но Эденсун точно ненормальная – такого, признаться, я не ожидала.

Она бросилась на меня драться! Но вцепиться мне в волосы не успела. Служанки не схватили её за руки.

– Довольно! Хватит! – голос Хатериман прозвучал тихо, но его услышали все.

Драка сразу прекратилась.

– Стража!

Двери открылись и в наше женское царство проникли мужчины.

– Бросьте в темницу эту дрянь, – небрежным кивком указала свекровь на Эденсун.

Та, либо действительно была так уверена в привязанности Эвила к ней, то ли непробиваемо тупа, либо темперамент дикий – но она орала и выдиралась, как взбесившаяся кошка, пока её волоком тащили из апартаментов королевы-матери.

Признаться, женская «неукротимость и дерзость» со стороны смотрится совсем не так красиво, как в романах. Похоже на припадки безумия. Как не выдирайся, а два мужика с одной хрупкой, пусть и отчаянно смелой девицей, в итоге всё равно управятся.

– Ступай к себе, дитя, – сказала мне Хатериман, – И не бери близко к сердцу случившееся. Виновные понесут наказание.

Не брать близко к сердцу? Не брать близко к сердцу! Меня собираются скормить драконам, нетривиально оскорбляют грязными танцами, бросают в лицо дерзкие слова и поднимают на меня руку.

Не брать близко к сердцу!..

Глава 13

Невозможно было избавиться от чувства обиды и ощущения будто меня предали. Эмоции зашкаливали, хотя я изо всех сил старалась успокоить себя. Глупо было даже надеяться на то, что Порочный Принц не имеет любовниц.

Но его любовница посмела поднять на меня руку! Кара Хатериман казалась мне оправданной, но я опасалась, что Эвил будет зол. Я даже приблизительно не могла предугадать реакцию этого человека.

Дверь тихо скрипнула.

Повернув голову, я встретилась глазами с Эрилом:

– Не ждали меня?

– Ждала. Но не раньше заката. Сегодняшний день не был лёгким. Мы с вашей матушкой ходили в Драконье Логово. Ещё мне рассказали занятную историю про испытания с драконом.

– Ты должна была об этом знать. Забыла?

– Забыла, – со вздохом подтвердила я. – Мой отец тоже знал, что из меня будут делать барбекю?

– Не представлю, о чём ты говоришь, но о Ритуале знают все в Девятицарствие.

– Теперь и я знаю.

– Ты всегда так легко сдаёшься?

– Только когда меня готовят дракону на ужин.

– Ты справишься.

– Не уверена, что справлюсь или даже просто – хочу справляться.

– Конечно, хочешь. Получить жизнь, корону, стать частью чего-то большого и волшебного – разве всего этого недостаточно, чтобы вызывать в тебе желание? – тонко усмехнулся он.

Я взглянула на него в упор:

– Ты эту речь каждой из них говорил?

Улыбка сошла с его лица. Оно сделалось таким же отстранённым и холодным, как у его матери.

– Ты с каждой из них спал, как спал со мной этой ночью? Что дальше меня ждёт? Вдохновляющая речь о любви? Чего она стоит, такая любовь?

– Следи за языком, женщина.

– Вам и вправду так нужен этот зубастый выводок? Они стоят всех этих жертв?

– Мне нужны драконы, чтобы вернуть то, что у нас отняли.

На языке вертелось много чего. Например, что я больше его к себе на пушечный выстрел не подпущу, и спать мой дорогой супруг будет только на диване, а не супружеском ложе. И борщей он от меня не дождётся. И всё такое, прочее. Но кто пострадает от моих гордых заявлений? Он, блин, король! Сейчас свистнет и все пятьдесят девчонок из ближнего круга будут рады служить оптом и в розницу. А я буду обиженной женой гордо нос задирать? Да щаз-з-з ему! Пусть исполняет супружеский долг. Как можно исправнее и чаще.

Это, похоже, единственное удовольствие, что я смогу извлечь из данного, более, чем сомнительного, союза.

Он положил мне руки на плечи:

– Посмотри на меня, Анжелика.

– Вы не в курсе, ваше величество? Ваша мать дала мне новое имя: Тайима.

– Я не величество, пока меня не короновали в столице. Порочный Принц – так называют меня враги. Но я смогу стать королём, когда получу своих драконов.

– И много радости вам это принесёт? Что будет у вас в тронном зале Главного Города такого, чего нет здесь и сейчас? У вас есть власть! Есть семья! И драконы – они тоже есть!

– Ты не понимаешь, девочка. Мой отец, умирая, хотел возродить династию. Это мой долг. Я должен вернуть трон или умереть. Власть и драконы – они у меня в крови. Сейчас у меня осталось только два дракона, и, если они погибнут, других драконов больше не будет. Никогда.

– Я, конечно, всей душой за повышение популяции редких животных, но не ценой же собственной жизни! Как они умерли?

– Драконы?..

– Ваши бывшие жёны.

– По-разному. Лиссая сожжена драконом, Мириде дракониха откусила голову, а Каррэ зашла дальше всех. Она сумела поднять Молнию в небеса, но сорвалась и разбилась насмерть.

– Господи! – от открывающихся передо мной перспектив дух захватывало. – И ты говоришь об этом вот так спокойно?! Какой ужас!

– Если бы я сказал это, горько плача, тебе было бы приятней?

– Ты ещё насмехаешься? Да ты – чудовище!

Он жёстко схватил меня за лицо, заставляя запрокинуть голову и с угрозой глядя в глаза:

– Нет, Анжелика. Я не чудовище – лишь тень его. С чудовищем ты бы так говорить не посмела!

Сказав это, он оттолкнул меня от себя.

– Я буду к тебе милосерден, хотя милосердие всегда дорого обходится.

– Для нищего любая цена высока, – дерзко ответила я и сжалась под его холодным взглядом.

– Я понимаю, что твой гнев берёт начало из твоего страха, – тихо произнёс Эвил. – Но научись владеть и тем, и другим, иначе мы оба можем пожалеть о последствиях.

– Мне могут откусить голову, а потом зажарить, или наоборот. Могут раздавить, как букашку, так что ни головы, ни ног не останется. Скажи, какие последствия могут быть страшней открывающихся передо мной перспектив? И да, может быть, мне должно быть стыдно за мою трусость – но я не стыжусь. Я стыжусь того, что вчера, как глупая дурочка, влюбилась в тебя и верила, что могу что-то значить!

– Чтобы что-то значить, мало просто верить.

Он сгрёб меня в охапку и прижал к себе, невзирая на мои попытки сопротивляться. Силища в нём была звериная. Ну, может, и не драконья, но медвежья – определённо. А тут ещё моё собственное тело решило, что ему так, в объятиях Порочного Принца гораздо комфортнее, и не слишком-то и сопротивлялось.

– Послушай, Анжелика, любое достижение – это преодоление. Чем выше цель, тем сложнее путь. Ни одна из моих жён не нравилась мне так, как ты и не одной из них я так сильно не желал победы. Да, увы, ты не первая, но ты можешь стать последней.

– Последней? Это вряд ли. Даже если я покорю всех твоих драконов, шлюх вроде той, что набросилась на меня сегодня, никто не отменял.

– Ты об Эденсун? Моя любимая наложница, танцующая лучше всех, но всё же недостаточно хорошо… ты ведь помнишь, что жён было четыре? Эденсун, неукротимая как кошка, предпочитает, чтобы покоряли её. Дикая, как ветер, она отказалась танцевать с драконом. И теперь её удел танцевать для тех, кто придёт ей на смену. Ты можешь выбрать и этот путь тоже.

– Рабство?

– Да, – жёстким тоном прозвучало в ответ. – Рабство или корона. Жена или наложница. Рискнуть встать рядом со мной как равная в случае победы или оставаться в безопасности.

– У меня есть выбор? – удивилась я.

– Есть.

– А у тех, других?..

– Он был у всех.

Глава 14

После разговора с Эвилом у меня остался странный осадок. С одной стороны, присутствовала горечь, ведь в итоге мало что изменилось. С другой – я успокоилась. Мне понравилось то, что у моего мужа хватило мужества ли, догадки, такта – прийти и поговорить. Он мог бы не утруждать себя этим, но я была благодарна за то, что стал. Да, мелочь, но иногда именно мелочи меняют в жизни всё.

Когда он ночью вновь пришёл ко мне ночью, я ждала его с нетерпением.

Девушки-служанки постарались на славу. Моё тело и волосы сияли от благовонных масел. Желание заставляло светиться глаза.

Фитили огня на высоких свечах колыхало сквозняком из распахнутых окон, огненная пляска отбрасывала изменчивые тени на наши лица.

– Ты очень красивая, – проговорил он перед тем, как крепко обхватить руками мою талию.

Я безвольно опустилась на кровать.

В своей прошлой жизни я не знала, что поцелуи – это прекраснейшее занятие на свете. Мы оба предавались им до тех пор, пока губы не распухли, но слабая боль лишь добавляла ощущениям остроты.

Как может простое прикосновение губ к губам доставлять столько удовольствия?

С каждым новым касанием чувства делались ярче и полнее, тела неуловимо напрягались, по венам бежал ток. В тот момент я забыла о ревности и сомнениях, я верила, что нашим путям предрешено соединиться, и никакая другая женщина нас не разлучит. Я буду принадлежать ему, а он мне – это неизменно.

Голова шла кругом, а сердце словно распирало рёбра… и билось, билось! Как птичка в клетке, не в силах вырваться.

Я таяла и летела, когда он льнул к моим губам, вжимая меня в ворох мягких подушек. Я обвивала крепче его руками и ногами, с наслаждением зарывалась руками в темные волосы.

Я обхватила ногами его бёдра, призывно раскрываясь перед ним и стремительным, точным движением он вошёл в меня, разгорячённую, податливую, ждущую и покорную. Я чувствовала себя заполненной им, удивительно завершённой и освобождённой.

Ночь была лунной. Лунные лучи вливались в распахнутые окна, двери, пробивались через многочисленные занавески и танцевали вместе с отблесками золотистых огней из камина.

Луна – серебро, огонь – золото.

– Здесь душно, – Эвил сел, набрасывая на широкие плечи бархатный халат. – Выйдем на балкон? Подышим свежим воздухом.

Удивительно, но город, лежащий ниже нас, как на ладони, не скрывался во мраке. В нём горели огни и их было много.

– Это фонари? – удивилась я.

– Да.

– И как они горят? Это какая-то магия?

Эвил в ответ лишь рассмеялся:

– Их каждый день заправляют маслом, а с наступлением сумерек фонарщики зажигают фитили. Им отлично платят за работу, поэтому в фонарщиках никогда не бывает недостатка.

Он обнял меня и в кольце его рук я почувствовала себя уютно и спокойно. Но моё счастье длилось недолго. Раздался пронзительный посвист, потом землю обожгло рёвом. По небу, как нечистая сила, неслась крылатая тень.

– Что это? Дракон?

Эвил кивнул. Лицо его приняло не совсем понятное мне выражение, но оно явно омрачилось.

– Разве драконы летают без всадников?

– Вполне могут, но мы предпочитаем держать их под контролем.

– Но ведь кто-то выпустил Злого Рока?

– Это не Злой Рок.

– Молния?

– И не Молния.

– Но я думала, что драконов всего два!

– Я тоже. Дракон матери погиб пять лет назад. Или мы все так считали, но, кажется, ошиблись.

Снова пронзительный, тоскливый посвист пролетел над городом.

– Он опасен? – встревоженно спросила я.

– Бесконтрольные драконы всегда опасны. Но не думаю, что нам следует опасаться Пламени. Думаю, это мой брат нашёл и привёл дракона назад. Мне нужно идти в Драконье Логово.

– Можно мне с тобой? – умоляюще взглянула я на мужа. – Пожалуйста! Мне ведь нужно привыкать к этим тварям…

– Я буду благодарен, если ты больше не станешь их так называть, – буркнул он, натягивая рубашку.

– Хорошо, – согласилась я. – Не буду. Только разреши пойти с тобой? Я могу оказаться полезной, а если нет – обещаю не мешать.

– Хорошо, – кивнул он. – Идём.

Я по-спартански быстро попробовала натянуть платье, но запуталась в тысяче и одной тесёмке, многочисленных вырезах на рукавах и многоярусных юбках. Эвил был сильно на взводе и, насколько я могла судить, не то, что напуган – встревожен.

– Пекло! Анжелика, нет времени на то, чтобы наряжаться!

– Я не пытаюсь нарядиться, я…

– Забыла, как одевать платье? – в раздражении тряхнул он головой и, рывком распахну шкаф, так же, рывком, вытащил из его недр кожаные штаны и тунику из мягкой шерсти. Вслед за ними полетели сапожки из мягкой замши.

– Давай, быстрее! Времени может быть мало.

–Мало – на что?..

Ответом меня не почтили.

Надевать брюки и туники мы, девицы современности, умеем очень быстро, так что уже через пару минут я следом за мужем неслась по многочисленным коридорам.

Любой дом служит своему хозяину и хранит для него свои тайны. Дворец – это дом вдвойне, со своими переходами и ловушками. Вместо того, чтобы кружить по сложному лабиринту, Эвил подошёл к одной из стен и дотронулся до кирпичей. Стена отошла в сторону, пропуская нас в тайный ход, больше похожий на кошачий лазю Через него мы через пять минут вошли в Драконье Логово.

Не знаю, как это объяснить. Когда мы стояли на балконе, вокруг царили безмятежность и тишина, но тут эти чудовища вопили, как сумасшедшие. Казалось, их острозубые морды скалятся отовсюду.

В центре стоял дракон такой величины, что первые два на его фоне смотрелись как котята рядом с бультерьером. И вся эта огромная прелесть развернулась к нам, вытянула длинную шею, отворила огромную пасть и рявкнула.

Даже за плечом у Эвила я не чувствовала себя в безопасности, потому что дыхни на нас эта… ладно, про тварь помним и не упоминаем…это магическое создание своим чудным синим пламенем, боюсь, мы просто посыплемся вниз кучкой пепла.

Если, конечно, от нас хоть пепел останется.

Это правда страшно. Один зуб гадины был длиннее меня. Без преувеличения. Да моя Молния по сравнению с Пламенем просто душевная очаровашка-Чебурашка! Лишь немного уши потеряла.

– Осторожнее, Эвил! – испуганно вскрикнула я, видя, что дракон снова поворачивает острую рептилоидную пасть в нашу сторону.

– Отойди.

Легче сказать, чем сделать.

Куда мне отходить? По бокам Логова нервничают ничем не связанные, кроме собственных соображений, Злой Рок и Молния. Они теряют масштаб только на фоне Пламени, а сами по себе очень даже не маленькие.

Я застыла столбом на месте, утешая себя тем, что, если монстры нападут, смерть будет мгновенной и практически безболезненной.

Пламя наклонил голову к полу, скаля зубы и фырча, отчего змеиные прорези крокодильих ноздрей ходили ходуном, вздрагивали, то ли насторожено, то ли агрессивно – не так легко дилетанту разобраться в драконьей мимике.

Эвил двинулся вперёд. Дракон зарычал.

– Осторожней! – вновь истерично сорвалось с моих губ.

Злой Рок и Молнии тоже завопили. Видимо, были со мной солидарны в переживаниях за хозяина.

Мне показалось, что на спине Пламени что-то скользит – что-то, похожее на лишний нарост.

Чисто машинально я вытянула руку с факелом вперёд, желая рассмотреть подробности. Дракон с быстротой, которой никак не ожидаешь увидеть у такого гиганта в замкнутом помещении, развернулся в мою сторону и оскалился. В мгновение ока вырос лес острых зубов, между которыми замерцало синее переливчатое пламя, будто кто-то в глубине пещеры решил разжечь костёр.

Я даже испугаться не успела, как к моим ногам упал мужчина. От удара он со стоном перевернулся на спину и я, опустившись на колени, прижала ладонь к его шее, туда, где тонкой нитью жизни бился пульс. Кожа его была горячей. Это был даже не жар – казалось, я прикоснулась к раскалённому чайнику.

– Атайрон? – Эвил опустился рядом на колени, осторожно прикасаясь к брату, но, видимо, даже подобные невесомые прикосновения причиняли ему боль.

Мужчина со стоном, с явным трудом приподнял веки.

– Эвил?.. – голос у него был осиплый и очень слабый.

– Я здесь.Я рядом. Ты в безопасности.

– Позови… позови мать…

– Что случилось? Как ты нашёл Пламя?..

– Змеиный Остров…больше никогда… – захрипел он и принялся разрывать руками одежду.

Грудь его ходила ходуном так, будто под мышцами что-то двигалось – что-то инородное. Выглядело это отвратительно. Словно кто-то заполз внутрь, а теперь силился выбраться.

Я отпрянула, объятая ужасом.

– Атайрон?.. – Эвил попытался поддержать брата за плечи, но своими движениями, похоже, только причинил ему боль.

Чернокнижник сорвался на крик, а дракон откуда-то из темноты отозвался тихим гортанным рычанием.

– Позови мать!.. – вновь потребовал Атайрон.

Когда Эвил поднялся, мне хотелось истерично завизжать: «Нет! Не оставляй меня тут одну! Среди драконов с умирающим!».

Но я молчала. Не хотела показаться слабой и эгоистичной. Он должен привести помощь. Может, Хатериман ещё сможет чем-то помочь?

– Держи его за руку. Не опускай. Не дай ему умереть, Анжелика. Я скоро вернусь.

Не дать ему умереть? И как это сделать?..

Глава 15

Мне ещё никогда в жизни не было так страшно. Такое даже в кошмарах не снилось: три жутких дракона и человек, из тела которого пытается выбраться невообразимое жуткое нечто.

Отвратительно чувствовать себя беспомощной и бесполезной.

«Не дай ему умереть», – это проще сказать, чем сделать. Кто знает способ с гарантией отогнать смерть?

Алые глаза, словно две жутких звезды, вспыхнули вверху и стали стремительно приближаться. Огромная пасть с острыми зубами приближалась вместе с глазами. Чернокнижник, в свой черёд, открыл глаза и устремил взгляд в высоту. Отрешённый и пустой, в то же время осмысленный… да, знаю, звучит как бред. Но разве всё происходящее в последнее время не было бредом?

Дракон захлопнул зубастую пасть и медленно отдалился. Со стороны это походило на отхлынувшую гигантскую волну – плавно, бесшумно.

Только облегчённо выдохнув я поняла, что задержала дыхание.

Теперь Чернокнижник смотрел на меня и на мгновение в его черных, как у всей их сумасшедшей семейки, глазах, мне померещились тот же алый, драконий, отсвет – пламя отражалось в его зрачках.

– Как вы… как вы себя чувствуете? – дрогнувшим голосом спросила я. – Вам лучше?

Он молчал, но во взгляде его мне мерещилось пренебрежительное презрение. С таким выражением на лице мужчины обычно небрежно цедят: «Блондинка!». Он смотрела на меня так, как если бы пустое место вдруг решило заговорить. Шрам, лишавший его лица симметрии, делал этого человека ещё более отталкивающим и неприятным.

– Мой царственный брат – сумасшедший идиот.

– Простите?.. Вы бредите?

Но взгляд Атайрона был пусть и лихорадочным, но вполне осмысленным.

– Ему следовало послать тебя… хотя, и в этом случае толку было бы мало! Совершенно бесполезное создание…

Это он обо мне так?..

Самое обидное, он не пытался меня уязвить – просто транслировал свою мысль.

– Помоги мне подняться, – приказ не предполагал возражений.

– Ваш старший брат…

– Это я – старший брат! Неужели простым костылём послужить и то непосильная для тебя задача!

– Мне по силам, – я не люблю, когда на меня «наезжают» и даже плохое самочувствие не повод для хамства. – Но под силу ли вам такие упражнения?

– Делай, что говорю.

Мне-то какое дело? Хотя, Эвил просил не дать своему брату умереть…

Я позволила Атайрону обвить рукой мою шею и, придерживая его за талию, помогла встать. Он был слабым. И тяжёлым. Очень тяжёлым, несмотря на то, что ни одного грамма жира в его жилистом теле не было.

– Нужно найти холодную воду, – прохрипел он сипло. – Надо сбить жар. Кажется, я сейчас обращусь в пепел.

– Мне тоже так кажется, – пробубнила я. – Я плохо ориентируюсь в вашем дворце… чёрт! Я вообще в нём не ориентируюсь.

– Дверь-то увидеть в состоянии?..

Дверь я видела. И драконов по сторонам от неё. Ладно, двум смертям не бывать, а одну я уже пережила. Может, если меня ещё раз долбанёт чем-нибудь эдаким, я попаду в мир с белыми пушистыми единорогами?

Передвигаясь мы со скоростью улитки. Драконы наблюдали за нами свысока алыми угольками вместо глаз и время от времени скалили зубы, но не мешали нам покинуть своё Логово.

– Фонтан, – пробормотал Атайрон.

Точно!

Я не была уверена, что холода от воды будет достаточно, чтобы нейтрализовать поднявшийся в его теле жар, но надеялась, что, если до сих пор он всё ещё жив, то есть надежда на лучшее. Тем более, что судороги больше не выворачивали его тела.

Чаша фонтана была слишком глубокой, Атайрон рисковал утонуть в ней. Пришлось, сцепив зубы и скрепя сердце, забираться в воду вместе с ним. В первый момент ледяная вода показалось мне едва ли не кипятком и сердце сделало в груди сальто, но потом оно сдулось до маленькой горошины.

Какое-то время я поддерживала голову Атайрона на воде, но потом руки как свинцом налились и отяжелели. Зубы стали выбивать чечётку.

– По-моему, тебе лучше выйти, – процедил он сквозь зубы, не открывая глаз.

– По-моему – тоже, но есть ещё вы, – с нервным смешком отозвалась я.

– Я владею ситуацией достаточно, чтобы её контролировать. Выбирайтесь из воды, Анжелика. Принцесса в насморке – скверное зрелище.

– В соплях никто не красавец, – огрызнулась я и, разгребая воду руками, подтянулась на бортик фонтана, чтобы выбраться.

Прохладный ветер обдувал и без того переохлаждённое тело, так что теплее не стало. Хотелось завернуться во что-нибудь тёплое и мягкое, но ничего, кроме собственных рук, не нашлось. Я стояла, трясясь от холода, обняв себя руками и, не сводила глаз с Атайрона – боялась, как бы ему опять не сделалось хуже, а я, вроде как, за него ответственность несу?

– Что же с вами случилось? – спросила я. – Это всё из-за дракона?

Он, наконец, открыл глаза и окатил меня презрительным взглядом. И чем я ему и его маменьке так насалила?

– Боитесь, что с вами случится то же самое? – поинтересовался он.

– Боюсь, – не отрицала я.

– Трусить – это не по-королевски. А что касается дракона, то в моём случае он выступил спасителем. Я обязан ему жизнью.

– Я просто счастлива, – раздался за моей спиной голос Хатериман. – Вы оба вернулись.

Без привычных царственных одежд королева-мать выглядела намного моложе и вне сомнений, красоту оба сына унаследовали от своей матери.

– Пламя не погиб с вашим отцом пятнадцать лет назад. И это просто чудо.

– Как много чудес в один день, – Эвил, подойдя, обнял меня.

Сразу сделалось уютнее и теплее.

– Тебе лучше, брат? – обратился он к Атайрону.

– Лучше.

– В таком случае, хотелось бы услышать о твоих приключениях. В этой истории слишком много белых пятен.

– Буду рад их заполнить.

Атайрон-Чернокнижник, последний раз с головой погрузившись в воду, вынырнув, направился к бортикам бассейна.

Вот и всё лечение? Да, определённо в мире магии есть свои плюсы!

– Пусть твоя жена идёт к себе, – распорядилась Хатериман властно.

Что значит «к себе»?! Уходить в мои планы совсем не входило! Я что, маленькая девочка, которую можно отправить спать, когда взрослым пришло время веселиться? Стало очень обидно. Я бросила умоляющий взгляд на Эвила.

Он неожиданно встал на мою сторону:

– Моя жена останется с нами, матушка.

– Надеюсь, ты понимаешь, что эта информация не для чужих ушей?

– Чужих ушей тут нет. Анжелика – моя жена.

– Как прикажите, ваше величество, – гневно свела она брови.

– Прошу прощения, мой царственный брат, – с лёгким сарказмом произнёс Атайрон. – Могу я присесть? Меня что-то немного штормит.

– Садись, – царственно разрешил Эвил.

– И рассказывай уже, – потребовала королева-мать.

Железная леди! Сын чуть не умер, пропавший дракон вернулся, а ей – хоть бы хны. Да что с этой женщиной не так?!

– -Никому из вас не понравится то, что вы услышите, – поморщился Атайроню

– От того, что мы увидели, тоже никто не в восторге. Ну, если не считать вернувшегося Пламени.

– Всё началось с того, что я сглупил, – поморщился Атайрон. – Мне пообещали очень старинный фолиант с ценнейшими заклинаниями.

– На каждого зверя есть своя наживка, – усмехнулся Эвил. – Ты, книжный червь! Никогда не мог устоять перед новым библиотечным свёртком.

– У всех свои слабости. Я утратил бдительность. Передать мне мой желанный приз должен был старый товарищ по академии. Я ему доверял. Когда-то мы были почти друзьями.

– У нас нет друзей за пределами семьи, – холодно сказала Хатериман.

– Мы условились встретиться в одном из элитных борделей, – продолжил Атайрон.

– И ты попал в засаду? – предположил Эвил.

– Верно.

– Твою книжку-то тебе хоть отдали, братец?

– Нет. Я даже не встретился с посланником. Не успел я войти в комнату, мне на голову набросили мешок.

– Как им это удалось? Ты же всегда такой страшный и грозный? – съязвил Эвил.

– Почему ты не применил магию? – спросила Хатериман.

– Кто-то поставил блокирующие арканы. Последнее, что я помню, удар по голове сзади. Признаться, я уже, было, простился с жизнью, но какого же было моё удивление, когда я понял, что всё ещё жив? Меня это не сильно порадовало, потому что я очнулся связанным, один в море, на парусной шлюпке, подхваченной Чёрным Током, неизменно влекущим к Змеиным Островам.

– Если они хотели вашей смерти, почему просто не убили? – спросила я.

– Змеиный Остров – проклятая земля, тесно связанная с родом нашей матери, – пояснил для меня Эвил. – По преданию, именно там Огненная Королева и её сын впервые создали драконов, выпустив их из Бездны. После того, как род стал приходить в упадок, магический дар начал выхолащивался и Врата, открытые когда-то первыми магами рода, пожрали всё вокруг себя и себя самоё. Произошёл чудовищный катаклизм, от материка остались одни обломки. Море там до сих пор отравлено и кишит чудовищами. В те места суются лишь самые отчаянные любители приключений или чёрные маги. Вроде меня с братцем, – усмехнулся Эвил. – Но лично мы предпочитаем передвигаться на драконах, чтобы не касаться ногами отравленной земли, на которой никто не может выжить.

Атайрон вновь поморщился:

– Как правильно заметила маленькая принцесса, если бы меня хотели убить, всё было бы сделано иначе.

Он в задумчивости потёр подбородок:

– Проще.

– Тогда чего они хотели? Напугать? Или – предупредить? – Эвил раздражённо взмахнул рукой. – У тебя есть догадки?

– Никаких догадок, – покачал головой Атайрон. – Моя магия была блокирована, руки – связаны, а течение Чёрного Тока само по себе магия. Так что, долго изнывать от ветров и соли мне не пришлось. И на том спасибо. Однако то, что ждало меня на Змеином Острове, было не лучше бедствий в океане.

– Кровавая водоросль? – сорвалось с губ Хатериман, со стороны выглядевшей совершенно невозмутимой.

– Кто-то пытался создать новых драконов? – недоверчиво покачал головой Эвил.

Водоросли?..

– Но разве драконы не вылупляются из яйца? И если можно создать драконов из водорослей или яиц, то зачем вся эта история с невестами? – возмутилась я.

– Принцесса Анжелика, видимо слухи о том, что вы потеряли голову, соответствуют истине.

– Я потеряла память, а не голову!

– В любом учебнике можно найти информацию о том, как Огненная Королева и её прямые потомки раньше создавали драконов. И всегда в этом случае нужна была жертва. Однако после Разлома их создание стало невозможным – только естественное размножение.

– Но ты же, брат, не собираешься умирать?

– Конечно, нет.

– И правда, зачем? Когда есть много глупых принцесс? – фыркнула я.

– Никто не знает, что восстанет из Кровавых Водорослей, даже если бы кто-то из нас и решился на это. На подобную магию сможет отважится только полный безумец. Даже мы с тобой, Атайрон, не настолько сумасшедшие, – усмехнулся Эвил. – Могу только предположить, что кто-то из твоих друзей-чернокнижников, брат, пытался принести тебя в жертву, чтобы создать новых драконов. Но зачем? Как они стали бы ими управлять? Без нас это невозможно.

– Я говорила тебе, Эвил, что Эденсун необходимо уничтожить, – встряла в разговор Хатериман.

– Не понимаю, при чём здесь она? – нахмурился мой муж.

– Если она понесла от тебя, то у наших врагов будет шанс получить и дракона, и управление им.

– Даже если бы она была беременна, она здесь, в моём дворце! Что за бессмыслица, маменька?

–Что было после того, как вы очнулись в лодке? – спросила я у Атайрона.

– Как только волны вынесли меня на берег, водоросли разбили дерево в щепки…

Вы это представляете? Я – нет. Как могут выглядеть водоросли, способные на такой подвиг?..

– Потом они оплели меня, как канаты, и стали вытягивать кровь и магию, словно гигантские пиявки.

– И, почувствовав гибель, ты призвал дракона? – кивнула Хатериман. –Но как это сработало? Ты же не его всадник?

– Я знаю! Я на много и не рассчитывал. Но в отчаянии люди способны делать и большие глупости.

– А потом?.. – снова спросила я.

– Что потом? – раздражённо тряхнул он головой. – Потом появился Пламя и спас меня. Остальное вы знаете.

– Мне нужно будет тебя осмотреть, – сказала королева-мать. – Остатки теней могут быть внутри тебя, сын. Это опасно.

– Кровь выжгла их.

Я снова потерялась в их разговоре, не понимая и половины. Ну, и ладно! Основную часть понять получилось – это главное.

– Что ты намерен делать дальше? – спросил Эвил брата.

– Вернусь в Весёлый Дом, найду тех, кто в этом замешен. А когда я это сделаю, – от кривой усмешки на ассиметричном из-за шрама лицо кровь стыла. – Когда я эту сделаю, те, кто совершил сегодня эту роковую ошибку, станут слёзно молить меня о смерти.

– Подаришь мне их чучело?

– Как пожелаете, мой король.

– Пойдём, Анжелика, – потянул меня за руку Эвил. – Уже поздно. Не мешало бы отдохнуть.

Обняв меня за плечи, Эвил увлёк за собой в тёмное хитросплетение коридоров.

Только когда мы остались наедине, я рискнула спросить:

– Что будет с Эденсун? Ты позволишь её убить?

– Тебе бы этого хотелось?

– Уверена, есть другой выход, – я не хотела ничьей смерти, даже соперницы.

Не настолько я её ненавидела.

– Она и в самом деле носит твоего ребёнка?

Эвил не ответил, что только подтвердило мои подозрения.

– Но, если это правда, то кем буду в этой я истории?! Тем, кто обеспечит приплод твоим чёртовым драконам?!

– Мои драконы – не чёртовы! Они не монстры, не твари – они часть меня! Если сумеешь стать драконьей всадницей, моей женой будешь только ты.

– А Эденсун?..

– Останется матерью моего ребёнка и только. Но я не брошу её на съедение, даже если вы все трое станете разом на этом настаивать.

– Вся эта история просто полный бред!

– По мне, так она куда больше похоже на паутину. Выбраться без потерь трудно, но мы попытаемся. Посмотрим, что получится.

Глава 16

Я не могла заснуть. Слишком много мыслей было в голове, слишком много переживаний в сердце.

Имею ли я право обижаться? Эденсун была в жизни Эвила до меня, но что будет дальше – кто знает? Я не желала ей зла, но вряд ли она будет столь же великодушной по отношению ко мне. И, чтобы там не говорил мой прекрасный Порочный Принц о своих чувствах, лучше не закрывать глаза на правду: Эденсун не от святого духа понесла, а значит, она ему небезразлична.

Чем дольше я размышляла над ситуацией, тем более горьким виделось мне будущее. Судя по всему, здесь опасны не только драконы.

После безумной ночи утро закономерно встретило головной болью, но понежиться в постели подольше не получилось. Суокэ доложила, что муж уже ждёт меня в своих покоях, приглашая разделить с ним завтрак.

– Её милость, принцесса Анжелика Ванхелия! – громко объявили стражники при моем появлении.

– Пусть войдёт.

Сердце невольно забилось при звуках этого глубокого, как океан, спокойного, властного голоса.

Эвил выглядел хмурым, словно туча.

– Доброе утро, – поприветствовала я его.

– Не такое уж и доброе, Анжелика. Дела вынуждают меня покинуть Тёмную Цитадель. Перед объездом, вот, хотел убедиться, что у тебя есть всё необходимое и ты ни в чём не будешь нуждаться. Если есть какие-то пожелания, с радостью их выслушаю и постараюсь выполнить все просьбы.

– Даже не знаю, – в задумчивости прикусила я губу. – У меня есть всё, что только можно пожелать.

– Что способно скрасить вам жизнь, миледи, в моё отсутствие? – улыбнулся Эвил.

–Я постараюсь воспользоваться свободным временем, чтобы больше узнать о драконах и их повадках. Может, существует какая-нибудь система тренировок? Что-то, что позволит привыкнуть мне к ним, а им – ко мне?

– Я поговорю с братом. Пусть подыщет необходимые источники информации. Уверен, Атайрон не откажет.

В нерешительности я взглянула на Эвила:

– Могу я задать вопрос?

– Конечно.

– Ваша отлучка как-то связана с событиями вчерашней ночи?

– Я решительно намерен покарать изменников.

– Их уже нашли? – изумилась я. – Так быстро?

– Атайрон искусен и предприимчив, когда не связан парализующими артефактами и верёвками. Я точно знаю, откуда у нашей проблемы растут щупальца и намерен положить этому конец.

– Ещё одна просьба, если можно?

– Я слушаю.

– Не будьте жестоки больше, чем это необходимо, прошу вас. Простые люди ни в чём не виноваты, но именно на их плечи, как правило, ложатся все тяготы войны.

– Если крепость сдастся быстро, я казню только зачинщиков. Но если окажут сопротивление, на мою милость им лучше не рассчитывать.

– Вы полетите туда один!

– Один? Нет! Со мной будет Злой Рок, он стоит целой армии. К тому же, мне нужно взять не город, а всего лишь замок. Не беспокойся. Это не сложно.

Но не беспокоиться не получалось:

– Правильно ли во всём полагаться на драконов?

Он протянул ко мне мне руку и, стоило вложить в неё ладонь, подтянул меня к себе поближе и усадил к себе на колени:

–Драконы – совершенное оружие. Именно потому они так важны. Понимаешь?

Я кивнула, а потом, оплетая его шею руками, с улыбкой спросила:

– Ты возьмёшь меня когда-нибудь с собой в полёт снова? Мы будем летать вместе?

– Скоро тебе не потребуются посредники. Я знаю это, чувствую. Ты – та самая. У тебя всё получится. Вот тогда и полетаем по-настоящему.

Поднявшийся шум и крики за дверью прервали намечающуюся идиллию:

– Пустите!

Двери с треском распахнулись и в покои с безумным видом ворвалась Эденсун. Выглядела она жутко: волосы растрёпаны, одежды – порваны, на скуле наливается синяк.

Эвил перестал улыбаться. Лицо его приняло холодное, строгое, даже грозное выражение?

– Эденсун! Как ты смеешь врываться вот так ко мне?!

Я поднялась с колен Эвила, становясь рядом. Мне было не по себе. Эта женщина выглядела сумасшедшей и казалось способной на всё.

– Как я смею?! – задохнулась она от возмущения. – Разве я – рабыня? Разве я не ношу под сердцем твоего ребёнка? Разве я не жена тебе?!

– Женой драконьего всадника может стать только драконья всадница. Ты моя наложница. Бывшая. Так и останется. Несмотря на ребёнка у тебя под сердцем. Если это всё, то уйди с глаз моих.

– Ты собираешься напасть на мой народ! Убить моего отца! По-твоему, я должна покорно принимать это?!

– Напоминать о себе в такой момент глупо, Эденсун! Мятежница, дочь предателя – на что рассчитываешь ты сейчас? На мою милость?

– Моего отца оболгали! Враги не дремлют. Только и ждут момента, чтобы рассорить меня с вами, повелитель! Вы поверили грязным наветам, но всё это неправда!

– Закрой рот, женщина или его тебе закроют мои стражники.

– Да накажут тебя боги, Эвил Санистор! Угрожать смертью тому, чья кровь смешается с твоей кровью неправильно!..

Эвил поднялся с места, с такой силой сжав подлокотники кресла:

– Хватит! Моему терпению пришёл конец. Дворец твоего отца будет предан огню за его измену.

– Какую измену?! – строптиво тряхнула она головой. – Что ты называешь изменой?

Её «ты» больно резанула мне уши, но, похоже, я была единственная, кто это вообще услышал.

– Попытку убить меня, –Атайрон напомнил собой призрак в тот момент, когда выплыл из тени.

Неторопливым, плавным шагом он приблизился и встал рядом с нами.

Эденсун дрожа, переводила взгляд с одного брата на другого.

Стражники в нерешительности застыли рядом с хрупкой девушкой, на полшага позади неё, не зная, что делать и ожидая королевского приказа.

–У меня есть ещё кое-что интересное, брат. Не знаю, порадует ли тебя эта новость или огорчит, но уж точно не оставит равнодушным.

– Что ещё за новость? О чём ты? – удивлённо вскинул брови Эвил.

– Эденсун не беременна.

Сердце моё возликовало при этих словах! С плеч словно свалился тяжёлый груз. Я готова была расцеловать Атайрона на его слова. О! Если бы только это было так!..

Эвил в немой ярости вперил взгляд в мою соперницу. Та, хоть и неробкого десятка, невольно попятилась назад.

– Ты осмелилась мне лгать?

– Это не было ложью, – ответил за Эденсун Атайрон. – К сожалению, не каждому ребёнку, что был зачат, удаётся увидеть свет. Плохо то, что наша прекрасная плясунья предпочла об этом умолчать.

– Кругом одни заговоры и никому нельзя верить. Стража!

Добрые молодцы выпрямились, молодцевато щёлкнув шпорами.

Я понимала, что приказ, который сейчас слетит с губ Эвила, будет жесток, как и подобает карающим приказам средневекового владыки и сердце моё билось испуганно.

В руке молодой женщины блеснул острое лезвие.

– У неё нож! – сорвалось с моих губ.

Стражники встали живым барьером, но не успела я облегчённо выдохнуть как Эвил, зачем-то, всё усложнил:

– Отойдите, – сказал он.

Стражники остались стоять на месте. Наверное, как и я, не поверили своим ушам.

– Мне повторить дважды? – возвысил голос Эвил.

Мужчины, словно створки дверей, разошлис в стороны, и Эденсун двинулась вперёд неверными, мелкими, словно у пьяной, шагами.

Она остановилась у ступеней, взирая на Эвила снизу-вверх. Нож по-прежнему подрагивал, зажатый в её пальцах.

– Говорят, драконы – порождение огня, его грозные и прекрасные дети. А вы, Санисторы, укротители и всадники? – голос Эденсун звучал так тускло и так без эмоционально, что на память приходил вьющийся над пепелищем после больного пожара пепел. – В моём сердце огонь погас навсегда, господин, в тот день, когда вы забрали меня из моего дома. Отняли от всего, что я любила. Но я ещё могла надеяться, что солнце взойдёт снова. Теперь мне понятно, что этого никогда не произойдёт. Для вас и вашего брата, что царская дочь, что уличная девка – без разницы. Мы для вас лишь магический сосуд, наполняемый во имя ваших целей и желаний. Вам безразличны наши сердца и лица – значение имеет лишь наше лоно и то, что связывает его с вашими проклятыми драконами! Но я королевских кровей. Я – потомок тех, кто умом и мечом добыл для себя корону, и я не смирюсь! Я мечтала владеть вашим сердцем. Хотела стать матерью вашим детям. Но ыы, Санисторы, Драконьи Всадники – дети Тьмы и рядом с вами мир погружается во Тьму, не оставляя надежды!

Тёмные ресницы дрогнули и на её зелёных глазах сверкнули бриллианты слёз.

– Мой сын захлебнулся в кровавых водах, преследующих вашу проклятую семью. Да, я не нашла в себе силы сказать вам эту правду. Я хотела выплыть из волн скорби, цепляясь за последнюю надежду: я верила, что вы хоть что-то чувствуете ко мне, но правда в том, что, если бы наши дни и ночи значили для вас больше, чем ничего, вы не отправлялись бы с таким холодным сердцем жечь людей, которых я люблю!

– Эти люди пытались убить моего брата, – холодно напомнил Эвил. – Ты знала о заговоре и ничего мне не сказала.

– Ваш брат лжец! Почему вы верите ему, господин? С самых первых дней он пытается настроить вас против меня, против моего дома!

– Я ни разу не смог подловить Атайрона на лжи. Если мой брат и лжец, то очень искусный.

Эденсун передёрнулась, как от удара:

– Вы отобрали у меня всё, ваше высочество. Думаете, я стану умолять вас о пощаде? Ради чего она мне? Мне не вернуться под отчий кров, даже если бы вы и не планировали превратить его в руины. Мне не остаться здесь, ведь на вашем ложе теперь другая женщина. В этой жизни мне нигде нет места. Больше не зацветут цветы весной, не заиграет музыка. Пение птиц не услышит тот, кто слышал оглушающий, лютый вопль драконов! Запахом жасмина не перебить запаха гари и серы. Из-за тебя для меня теперь всюду зима. Холод, как там, под облаками, куда однажды вы занесли меня на своём драконе. Холодный ветер никогда не утихнет.

Взгляд Эденсун скользнул ко мне т задержался на моём лице:

– Пришёл твой черёд испить из этой чаши, Анжелика. Да будет она не слаще моей.

Она решительно подняла руку с ножом к собственному горлу и резким движением распорола себе горло! Я не смогла сдержать крика ужаса, когда из тёмного пореза по белой шее алым потоком пролилась кровь.

Пошатнувшись, Эденсун осела на пол. Судорога несколько раз конвульсивно сотрясла её тело, и она умерла.

Я никогда не была суеверна, но с того момента знала, что проклята. Хотя и не в чём не была виновата.

Глава 17

Окажись я на месте Эденсун, горло резать себе бы точно не стала. Я бы до последнего просила помиловать мою семью. Не удалось бы – попыталась добраться до родного дома быстрее Эвила, сражалась бы против него и, в лучшем случае, умерла бы рядом с теми, кого люблю. Я бы боролась за каждый свой вздох. Жизнь – это поле боя. Самоубийца – дезертир.

Меня тяготила память об Эденсун с перерезанным горлом, но, в то же время я испытывала облегчение. Банально, но лучше быть живой, чем мёртвой – даже если впереди тебя ждут драконы. Даже если твоего мужа зовут Порочным Принцем, а его брат Чернокнижник та ещё тёмная лошадка. Даже если по сравнению со свекровью любая мамба – ласковый ужик.

Я ничего не делала для того, чтобы приблизить безвременную кончину своей соперницы: не интриговала, не нашёптывала про неё дурного. Так почему я чувствую вину за её смерть? Почему же она, раз за разом, стоит закрыть глаза, встаёт передо мной в полный рост и смотрит смеющимися, змеиными глазами, в которых блестят слезы?

«Моя смерть – это твоя вина!».

Нет, Эденсун. Только твоя. Ты сама себя устранила. Спасибо тебе за это. Ты могла бы стать сильным соперником. Хорошо, что тебя больше нет.

***

К вечеру девушки-служанки принесли весть о том, что Эвил решил не предавать огню королевство, откуда была родом Эденсун и даже повелел отослать останки плясуньи её отцу.

С учётом всех событий в этот вечер я его не ждала, но он пришёл.

– Я хотел пригласить вас к себе, разделить со мной вечернюю трапезу, но потом решил, что в ваших покоях мы скоротаем время не хуже, чем в моих. С этого балкона небо видно не хуже, а на нём – красивые звёзды. Ночь, как всегда, прекрасна, – положив руки на парапет, Эвил, закинув голову, разглядывал небесный чертог.

Звёзды казались острыми, как иголки.

– Смотреть на небо так романтично, – с усмешкой проговорил он задумчиво. – Небо – оно такое высокое и равнодушное, и в этом оно неизменно. Приятно знать, что в этом мире есть хоть что-то, что не меняется, правда?

– На самом деле многих звезд, на которые мы сейчас любуемся, нет уже тысячи лет. Свет их такая же иллюзия, как и всё вокруг.

Эвил взглянул на меня и лицо его посуровело:

– Мне жаль, что так случилось в вашем присутствии. У тебя слишком нежное сердце, Анжелика. Тебя легко ранить.

Я не знала, что ответить.

– Вы разрешили Эденсун не участвовать в ритуале с драконами потому что любили её? Или потому, что она сказала, что ждёт вашего ребёнка?

Он помолчал, а потом пожал плечами:

– Я не знаю. Это теперь уже не важно. Эденсун больше нет, в отличии от нас.

Не то, чтобы его ответ меня успокоил или удовлетворил. Горько, но эта женщина явно не была ему безразлична.

– Живая собака лучше мёртвого льва, – процитировала я.

– Я устал смотреть на то, как мои драконы рвут моих женщин на части. Раз за разом – одно и тоже. Она стала бы следующей. Я не сомневался в этом. Хотя, в итоге – она всё равно мертва.

– А что насчёт меня?

– Что – насчёт тебя?..

– Думаешь, мне удастся выйти живой из схватки с ними?

– Нет.

Сердце моё замедлилось, его кольнуло обидой.

– Нет?

– Из схватки с ними никто живым не выйдет. С ними не нужно сражаться, в этом вся суть. С ними нужно сотрудничать. А это невозможно, если сердце полно страхом или ненавистью. Дракон – это огонь, а огонь – это отвага и страсть. Это то, что позволяет расправить крылья и лететь, преодолевая бурный ветер, широкое море, расстояние и препятствие. Сражаться с драконом гиблое дело, заранее обречённое на поражение.

– Если бы я попросила тебя разрешить мне поступить так же, как Эденсун – ты бы мне разрешил не участвовать в ритуале?

– Конечно. Возможно, так было бы даже лучше. Магия – она уходит из крови моего рода. Драконы становятся для нас слишком сильными. Мы не можем их контролировать, а если над ними не будет контроля… – Эвил вздохнул. – Возможно, пришло их время исчезнуть. Ничто не вечно.

– Иными словами, ты позволишь мне остаться при дворе, а сам продолжишь жениться дальше?..

– Женой Драконьего Всадника может стать только Драконья Всадница.

– Но есть всадницей в дальнейшем никто стать не сможет, то у тебя во дворец будет множиться и множиться количество недо-жён? Раз был один прецедент, другие ведь тоже не дурочки на верную смерть идти? В чём тогда смысл? Зачем тебе вообще эти драконы?!

– Они часть меня.

– Ты любишь их?

– Злого Рока – бесспорно.

– А Молнию и Пламя?

– Молния не подчиняется мне, а Пламя принадлежал отцу. Возможно, теперь его подчинит брат.

– Ты говорил, что драконы – наследие матери? Почему же Пламя принадлежал отцу?

– Потому что супругом Всадника может стать только другой всадник. Отец сумел им стать.

– Значит, всё дело только в драконах? А не в том, что, как говорят за морем, ты хочешь подчинить себе все десять государств, вновь вернув времена Девятицарствия?

– Санисторы владели девятью королевствами по праву. И эта власть должна принадлежать мне.

– Только потому, что этого хотел твой отец?

– С тех пор, как наша корона пала, в мире нет мира. Кругом войны, в каждом углу – по королю. Народ нищает. Законов нет. Я хочу принести спокойствие и процветание.

– На крыльях драконов, жгущих всё, без разбора?

– Почему же – без разбора? Они будут жечь лишь то, что я прикажу. Именно так это работает.

Мы оба замолчали, глядя вверх, на мерцающие, словно синие угольки, звёзды.

– Твои бывшие жёны пытались найти контакт с драконами до Ритуала?

– Они читали книги. Я пытался учить их сам. Но, видимо, из меня плохой учитель.

– А Атайрон? Он ведь Чернокнижник? Он должен найти лазейку. Она всегда есть.

– Чтобы заставить Атайрона искать для кого-то лазейки, – усмехнулся Эвил, покачав головой. – Дорогая, проще взнуздать трёх драконов разом, чем договориться с Атайроном.

– Ну, Атайрон вряд ли откусит мне голову.

– Он вполне способен её отрубить.

– Попроси его сделать это для тебя.

– Что именно?

– Помочь мне с драконами! Разве он не заинтересован в этом так же, как ты или твоя мать?

Эвил мне так ничего и не ответил.

***

Говорят, что утро вечера мудрее, но это не так. Потому что и на утро идея об индивидуальных занятиях с Чернокнижником меня не отпустила. Да, по всему было видно, что у парня плохой характер и что он не постесняется продемонстрировать мне его «лучшие» грани. Не то, чтобы меня это совсем не пугало, но – драконы пугали больше.

В прошлый раз на Драконий Двор я проходила тайными ходами, приводящими сразу в Звериное Логово. На сей раз я следовала по специальной галерее, нависающей надо всем сверху подвесным мостом.

Драконий Двор, видимый отсюда как на ладони, представлял собой классический мужской мир: казармы, солдаты, оружие, большие псы. Как ни странно, беспорядка не было, хотя и порядка, в том смысле, который вносим в это понятие мы, женщины – тоже. Не одна вещь не стояла так, чтобы было красиво – всё строго функционально.

Ступени вывели с галереи в узкий каменный двор, в центре которого стояло небольшое кирпичное здание без единого окна. Оттуда раздавался странный звон, словно кто-то ритмично бил в гонг, раз за разом.

Признаться, я вошла внутрь не без внутреннего трепета, предполагая, что это какая-то ритуальная избушка, наподобие Курьих Ножек – место, где ведут ворожбу.

Атайрон, старший сын. Кто был его отцом история умалчивает. Возможно, что колдовство он унаследовал от своей матери, тоже явно колдуньи. Но не исключено, что его отец занимался тем же.

Тёмное – оно всегда интересное, стильное, притягивающее взгляд. Напиши любое слово и подставь к нему определение «темный», как оно сразу же из скучного и обыденного станет таинственным и оттого – притягательным. Я стану перечислять: плащ, книга, меч, принц, замок. И что? А теперь подставьте к этому всему слово черный и зацените разницу? Черный плащ, чёрный меч, замок и книга – как сразу атмосферно-то, а?

Вот и Атайрон был тёмный.

Нет, я не испытывала к нему рокового влечения (слава богу!), но мне было интересно и любопытно: что он такое собой представляет? Что знает? Что умеет? Насколько на самом деле опасен (казалось, что очень).

Так, с трепетом, в предвкушении я, крадучись, очень осторожно, муравьиными шагами просочилась внутрь.

А там…

***

Помещение оказалось светлым, с высоким потолком и вытяжными отверстиями. Пол – земляной. У дальней стены стояла странная печь, с виду чем-то похожая на сигнальную трубу, раструбом вниз. Лишь потом до меня дошло – да это же кузница! И это не печь, а горн. Рядом с горном наковальня да бочонок с водой для остужения заготовок. На металлическом столе разложены инструменты: молотки, зубила, клещи и что-то ещё, что навскидку я назвать оказалась не способна. И загадочному звону легко нашлось объяснение – ковка по металлу.

Расплавленное до бела железо выглядело мягким, как пластилин, только плавало оно в алом мареве пламени.

На этом фоне фигура мужчины выглядела более, чем эффектно: мышцы рельефно вздувались на плечах и спине, влажные волосы, перехваченные тёмной тесёмкой, липли к влажной коже.

Почувствовав моё присутствие, Атайрон обернулся. Если моё появление его и удивило, вида он не показал. Коротко кивнув в знак приветствия, осторожно переместил то, над чем работал, опуская раскалённое железо в воду.

Раздалось громкое шипение. Повалил густой, белый пар.

Потом он взял влажное полотенце и, вытершись насухо, натянул через голову чёрную шёлковую рубаху, и я в очередной раз получила практическое подтверждение моей теории о привлекательности всего тёмного.

– Анжелика? Что вы здесь делаете?

– Ваш брат не передал вам моей просьбы о помощи?

– Передавал. И даже настаивал на её исполнении. Я весь в вашем распоряжении. С чего изволите начать? – с лёгкой иронией в голосе поинтересовался он.

– Моя просьба для вас обременительна? Боюсь, вы не сможете мне помочь, если сами не захотите сделать этого.

Атайрон скрестил руки на груди. Взгляд у него был тяжёлый.

– Чего вы хотите, принцесса Анжелика?

– Выжить.

– Просто – выжить?..

– Выжить и стать королевой вашего брата.

– Ну, конечно же! Как же без этого?

– Моя кандидатура вас чем-то не устраивает?

– Мне всё равно, кто будет на вашем месте. Но раз брату вы по сердцу, я постараюсь сделать всё, что смогу. Повторю свой вопрос: какой помощи вы от меня хотите?

Я-то надеялась, что он сам составит рабочую программу обучения. Но - нет! Всё всегда приходится делать самой. Даже на краю света, даже если свет – другой!

– Прежде, чем мы пойдём к драконам, расскажите мне о них. И о себе. Как вы управляете этими…– Что сказать? Тварями – нельзя, зверями – не рекомендовано, чудовищами – чего доброго, обидится? – Этими созданиями. Почему они подчиняются вам?

– Хотите получить волшебное заклинание?

– Да, – кивнула я уверенно.

И тут же добавила:

– Я прекрасно понимаю, что лёгких чудес не бывает даже в волшебном мире, но ведь должен же быть какой-то секрет?

Глава 18

– Хочешь узнать секрет? – усмехнулся Атайрон.

– А он есть? – оживилась я.

– Одни люди умеют нравиться другим, другие – нет. Секрет ли это, везение или врождённый дар?

– Всего по чуть-чуть. Но, следуя определённым знакомым правилам, произвести благоприятное впечатление всё же проще.

– Хочешь, чтобы я научил тебя нравиться драконам?

Я подавила вздох, ещё раз огляделась и спросила:

– Мы останемся тут, в кузнице?

– Чем-то не устраивает место?

– Я думала, мы пойдём к драконам.

– Полагаете, рядом с ними дела пойдут успешнее?

– Возможно, если я стану их почаще навещать, они будут менее агрессивными?

– Тебе не нужны «они» – тебе нужна только Молния. Идём, если так хочешь, – пожал он плечами.

С замиранием сердца я в очередной раз вошла в огромный… чуть было не сказала «ангар».

Драконье Логово впечатляло габаритами. В прошлый раз темнота скрадывали истинные масштабы строения, оставляя многое на откуп воображению, но и при свете дня помещение не сделалось меньше.

Страшно стало ещё у двери. Хотя само слово «страшно» как-то не дотягивало до тех ощущений, что я испытала. Даже к большой собаке, гуляющей без поводка и намордника, подходить страшно. Тут же была не собака – драконы.

При моём появлении эти создания развернули огромные зубастые морды и оскалились, словно горгульи, зашипели, так, что острые шипастые гребни на их затылках, встали дыбом, как иголки у ежа.

– Я им не нравлюсь, – жалобно проблеяла я, до тошноты напоминая самой себе овцу на заклании.

– Они чувствуют твой страх, – спокойно сказал Атайрон. – Ты сама не веришь, что можешь достичь цели, поэтому, скорее всего, она так и останется для тебя лишь мечтой.

– И что мне делать?

– Взгляни на них.

– На драконов?

Глупый вопрос! Ну, не стены же Атайрон предлагал мне созерцать?

– Когда зверь не готов принять бой, он старается не смотреть в глаза противнику, – говорил Чернокнижник. – Он как бы заранее признаёт поражение. Не можешь даже взглянуть на дракона? Значит, всё остальное бессмысленно.

Он был прав. Подавив вздох, я заставила себя смотреть на них. Боже, какие же они страшные! И у них реально красные глаза. Во тьме горят будто угли.

Интересно, в каком спектре эти твари видят мир?

Ладно, не твари. Создания. Что там говорила добрая свекровушка? Нужно полюбить этот огромно-бронировано-шипасто-клыкасто-пламя-извергающий ужас и всё будет в шоколаде.

Злой Рок, пригнув узкую змеиную голову, изверг из глотки дикий рёв, заставивший пол под ногами дрогнуть. Пламя от меня отвернулся, свернувшись на полу, словно кошка. А Молния смотрела, не моргая. На фоне двух других драконов она казалась меньше и изящнее. На моей памяти, в отличие от того же Злого Рока, она никогда не рычала, но на её «совести» было три съеденные принцессы.

Прямо скажем – сложный питомец. Как найти к такому подход?

– Можешь определить, кто из них Молния?

Не отвечая, я сделала несколько шагов в её сторону. Дракониха подняла голову от лап и посмотрела мне в глаза.

– Эта она, – проговорила я, указывая на драконицу. – Вот тот – Пламя. А чёрный – Злой Рок.

– Когда ты смотришь на них, что ты видишь?

– Свою смерть.

– Плохо! Я вижу красоту и мощь. Они – прекрасны. Они – совершенны. И уязвимы.

Я бросила удивлённый взгляд на Атайрона. Уязвимы?.. Он это серьёзно?

– Перед человеческой подлостью бессильны даже драконы, – правильно истолковав мой взгляд, ответил он. – Если бы ты могла уничтожить их, тебе дышалось бы легче?

Нет. Вот правда – нет!

– Я вовсе не хочу их уничтожать, – возмутилась я. – Они уникальны, мне хватает разума это понять. За то, что происходит со мной, я точно виню не драконов.

– Меня? – чёрные глаза Атайрона опасно вспыхнули.

– Ну, не конкретно вас – всех Санисторов. Скажите, неужели жизнь ещё не рождённых драконов стоит дороже человеческой?

– С чего бы человеческой жизни иметь какую-то особенную ценность? Людей много, драконов – всего три.

– Легко приносить в жертву других, правда?

– Жертвы! Чего бы ты не хотел достичь в жизни, всегда приходится идти на них.

– Но почему именно жена Эвила должна стать драконьей всадницей? Почему – не твоя?

Атайрон посмотрел на меня, как на умалишённую, но всё же ответил

–Когда мы начали эту игру, Пламя считался погибшим, а Злой Рок принадлежал Эвилу. У меня дракона не было. Это ты тоже забыла?

– Но ты ведь старший брат? Разве дракон должен был принадлежать не тебе?

– Драконы – наследие моей матери. Это она решила, что Злой Рок достанется тому, кому надлежит править миром. Ваш покорный слуга всего лишь ночной шептун, – с издёвкой поклонился мне Атайрон.

– Ночной шептун?.. Это, вообще, как?

– Так зовут таких, как я, в ваших краях, принцесса. Забыла? Всё – забыла? Потеря памяти – такая удобная уловка!

Странно, но во время нашей перепалки драконы словно бы перестали обращать на нас внимание. Они вели себя как задремавший кошки.

Лишь Молния по-прежнему не сводила с меня алых глаз. Мой жуткий ценный приз.

– Почему ваша мать отдала Злого Рока Эвилу? – продолжала я свой вопрос. – Он её любимчик?

– Всегда им был, – утвердительно кивнул он.

– Почему?

Атайрон снова пожал плечами:

– Он – младший. И он сын мужчины, которого мать по-насятощему любила. Да мне и не нужны драконы. Я могу постоять за себя без них.

– А Эвил, получается, не может? – с вызовом спросила я.

Атайрон нахмурился:

– Ему предстоит долгий бой, а мне неинтересно завоёвывать мир. У меня всё равно нет законных прав на корону. Я не собираюсь узурпировать власть. И вообще, я слишком люблю свободу.

– У драконов есть не только пламя, но и крылья. Тем, кто любит свободу, разве они не к лицу?

Уголки губ Атайрона презрительно дёрнулись:

– Вы пытаетесь впечатлить меня пустой болтовнёй, Анжелика? Вы куда больше преуспеете, если подойдёте, наконец, к Молнии.

– Я и сама тогда буду весьма впечатлена!

– Давайте. Смелее.

Я уже хотела, было, шагнуть вперёд, но страх вновь накатил волной, парализуя, не давая сдвинуться с места:

– А если она на меня набросится?

– Значит, всё будет плохо.

– Вы сможете её остановить? Ну, если всё станет плохо? – с надеждой взглянула я на него.

– Вам правду или – ободряющий вариант?

– Правду.

– Не смогу. Ничто не может остановить дракона. Кроме смерти.

– Даже Чернокнижник?

– Драконы поглощают магию так же легко, как изрыгают огонь.

Очень ободряюще, мать его! Ох! Неправильный выбор я сделала.

– Так ты идёшь или нет? – продолжал он подначивать.

Драконы – они огромные. Можно обмануть себя тем, что при таких габаритах вряд ли они достаточно подвижны.

– Она либо откусит голову, либо нет, – сверкнули в злой усмешке ровные зубы проклятого Чернокнижника. – А ты либо попытаешься, либо – нет. Пока мы только даром теряем время.

– Есть хоть что-то? Ну, хоть какая-то зацепка? – с надеждой взглянула я на него. – Какая-нибудь мелочь, что может помочь?

– Я бы не назвал это мелочью, на самом деле это важно. Без этого ничего не получится. Моя мать называет это любовью, кто-то – взаимопониманием. А как по мне, так это просто способность устанавливать ментальный контакт. Перед тем, как протянуть руку к дракону, загляни ему в глаза, пристально, как гадалки всматриваются в танцующее на фитильке пламя. И, если в этом пламени сумеешь разглядеть хоть что-то; если гул в твоей крови обретёт образы – возможно, вы и поладите.

– Образы?.. Какие – образы? Как их увидеть?

– Мы видим духовный мир мыслеформами. Ты можешь не знать, какими словами иностранец обозначает звёзды, но, будь уверена, загляни ты в его мысли, ты увидишь их почти такими, как думаешь о них сама. Загляни в глаза дракону, Анжелика, и мы поймём, имеет ли смысл идти дальше?

Ментальный контакт?

– А другие девушки знали об этом ментальном контакте? – задаю я вопрос, чтобы ещё немного потянуть время.

– Нет.

– Почему?

– Ты помнишь, как погибли Санисторы?

– Нет.

– Я напомню. С деда Эвила сняли кожу – живьём. А перед этим заковали в зачарованные цепи, блокирующие магию, и заставили смотреть, как, одного за другим, насилуют его жену и детей. Расчленяют, жгут, калечат. Спастись удалось только отцу Эвила, и то, только потому, что он был младенцем. Кормилице удалось сбежать, выдав принца за своего сына. Весь остальной царский род вырезали, как скот. Те из придворных или слуг, кто, хотя бы выражением лица выдал сочувствие павшим, разделили судьбу господ. Все принцессы-невесты принадлежали к тем домам, что стояли за убийством царской династии.

– Но ведь они сами никого не убивали!

– Верно. Но у порочных родителей не бывает невинных детей. У жестоких не рождаются милосердные; у блудливых – целомудренные; глупец не породит мудреца. Небо рождает облака, костёр – сноп огненных искр; океан и ветер зачинают бурю. От подобного родится подобное.

– И всё же, если совершил преступление один, разве правильно заставлять расплачиваться другого?

– Дед Эвила ничего не мог сделать для своих детей, потому что был скован по рукам и ногам, но эти подлецы и трусы отдавали дочерей на растерзание, лишь бы спасти свои престарелые задницы. И будем справедливы: у девушек всё же был шанс выжить. Санисторам не так повезло.

– Странная справедливость. Мне такой не понять. По мне всё это мерзко, жестоко и мелко. Помоги нам всем, Господи! Всё гораздо хуже, чем я думала. Вы не просто ищете всадницу – вы мстите? Я тоже обречена?

– Брат не желает твоей смерти.

– Не одобряешь его решения?

– Мне всё равно. Месть местью, а драконихе нужна всадница. Ты подходишь по всем параметрам. Так что, если сможешь взять приз – бери. Я тебе не противник.

– Но и не помощник?

– Только глупцы ждут помощи. За помощь требуется плата. Самой высокой оказывается та цена, что не огласили заранее. Чем ты сможешь со мной расплатиться, невеста моего брата?

Он подошёл слишком близко. Я отвернулась, не в силах выдержать его тяжёлый, холодный, острый взгляд. Продолжать этот неприятный разговор дальше не имело смысла.

Впрочем, наша встреча оправдала себя. Я узнала то, зачем пришла: чтобы управлять драконом, нужно научиться слышать их и убедиться в том, что они слышит тебя.

Пора перейти от теории к практике.

Глава 19

Осторожно, стараясь не делать резких движения, я подкрадывалась к Молнии. Дракониха медленно открыла глаза и, даже не удосужившись поднять голову, повернула её в мою сторону. Несмотря на то, что из троих драконов она выглядела самой маленькой, её глаза были на уровне выше моего роста, даже когда морда лежала на полу.

Я сделала скользящий шаг вперёд – она не шевельнулась.

Ещё шаг – ноздри гневно затрепетали.

Упрямо – ещё шажок. Дракониха злобно фыркнула, всем видом показывая, что моя идея сближения её нисколько не радует.

«Смотри ей в глаза, – сказала я себе. – Смотри в глаза. Старайся увидеть образы, чёрт возьми!»

Вертикальный узкий зрачок словно чёрное зеркало. В нём я могла видеть собственное, искажённое, отражение в полный рост. Эти ворота во мрак плавали будто в крови – сами глаза были алыми.

Дракон задвигал губами, обнажая острые, как у белой акулы, зубы.

«Смотри в глаза», – снова велела себе я.

На самом деле верить, что я могу увидеть в этой чёрной воронке что-то, кроме тьмы, не получалось. Но с удивлением поняла, что вижу: расцветающее огненным цветком пламя, распадающееся на лепестки.

Я моргнула, стараясь развеять морок, но, вместо того, чтобы исчезнуть, тени уплотнились. Видение было нечётким, неясным, будто я смотрела сквозь мутное стекло. Но я видела арену, толпу людей за кругом и тонкую девичью фигурку, неподвижно стоявшую посреди арены.

Медленно, словно преодолевая себя, девушка шагнула ко мне ближе. А потом я увидела, как когтистая драконья лапа опускается сверху на хрупкое человеческое тело. Во-второй раз девушка бросилась бежать, и я увидела, как мощные драконьи челюсти смыкаются на её шее, и голова исчезает в крокодильей острозубой пасти. Лишь в третий раз это было пламя. Но каждый раз смерть приходила кроваво, жестоко, яростно.

Именно это ощутила я всей кожей – опаляющую дикую ярость.

«Как вы посмели, жалкие букашки? Кто вы такие? Простые смертные?!», – в уши ударило злое рычание.

И я увидела уже не в видении, а наяву, как надо мной распахивается пасть, а в глубине её сверкает синее пламя. Чисто интуитивно я закрылась рукой, толком действительно даже не успев испугаться. На меня подуло жаром, как из распахнутой печи огромных размеров.

Тут и сказочке конец? Я что, даже до Ритуала не доживу?!

Интересно, я очнусь сейчас в своём мире? Или где-нибудь, в третьем?

Или – нигде?..

Меня сбило с ног, швырнуло на пол и придавило чем-то тяжёлым. Потом смешно было вспоминать, но в первый момент я подумала, что это драконья лапа и что, оказывается, это не так уж страшно. Но с ног меня сбил Атайрон, прикрывая собственным телом, а сверху, для надёжности, магическим голубым щитом. Вовремя! Потому что над нами неслось горячее пламя, растекаясь по земляному полу.

Два других дракона дико взвыли.

Пламя, рванувшись к Молнии, ударил по ней крылом. Молния ощерилась, припадая на лапы и завопила в ответ. Вторым ударом огромный дракон опрокинул дракониху на спину и навис над ней сверху, раскрывая пасть.

– Нет!!! – завопила уже я, отталкивая от себя Атайрона. – Останови его! Он сейчас её прикончит!

Молния, конечно, та ещё сучка! Чуть живьём меня не сожгла. Трудный питомец, но это мой питомец, и я не намерена смотреть, как её разорвут у меня на глазах! К моему удивлению, Атайрон мгновенно с меня скатился, убирая магический щит. Сразу стало очень жарко. Изрыгнутое Молнией пламя повысило температуру вокруг градусов на десять, а, может быть, даже на пятнадцать. Дышалось и то с трудом.

И это она сделала только один раз?! А если дыхнёт ещё парочку? Тут всё в головёшки обратится?

Молния гневно верещала (или клекотала?). Звук был весьма специфический.

Пламя был раза в полтора больше противницы. Его, сложенные вниз, опущенные крылья как копьём прибили её раскрытые перепончатые конечности. Одна из лап наступала ей на грудь.

– Отпусти! – рявкнула я на него, словно он был зарвавшимся хулиганом, осмелившимся учинить драку прямо у меня на уроке. – Отпусти немедленно! Слышишь?!

Мне казалось, он смотрел прямо на меня. Но потом поняла, что взгляд Пламени устремлён мне за спину, на того, в ком он уже успел признать хозяина.

Драконья морда повернулась в сторону отчаянно верещавшей под его массивной тушей драконихи. Он почти уткнулся ей в шею клыкастой пастью. Помещением содрогнулось (в прямом смысле) от угрожающего рёва. Но он отступил, отпуская её.

Молния затихла. Она перевернулась со спины на лапы и мне показалось, что она приволакивает одно крыло. Движимая желанием убедиться, что с ней всё в порядке, что она не пострадала, я кинулась к крылу, проведя по нему рукой.

Горячее, шероховатое…

И только увидев удивлённый, возмущённый красный глаз, я поняла, что вновь пересекла черту и затаила дыхание.

Глаз моргнул. Пасть пока не открывалась.

Не знаю, что тому причиной – заценила ли привередливая драконица глубину моего сердца, способного на импульсивное сострадание вперёд здравых рассуждений; решила ли, что продолжать открытый конфликт рядом с превосходящими силами противника себе дороже, но она снесла обиду. И никак не отреагировала на прикосновение. Разве что фыркнула разок, но фырканье вышло какое-то невыразительное. Словно дама сама пока не решила, что хочет им сказать.

Пламя вернулся в свой укромный уголок.

А Злой Рок вообще молодец. Он в разборки товарищей и не думал вмешиваться. Скорее всего, потому, что его любимого всадника тут не было, и ему ничто не угрожало. А может он от природы более миролюбивый?

– Думаю, на сегодня достаточно, – заявил Атайрон.

Он больше ничего не добавил. А я так хотела бы, чтобы меня похвалили. От таких сухарей разве дождёшься доброго слова?

Ну, и пусть себе молчит. Я-то знаю, что я умница и красавица, и что рано или поздно у меня всё получится.

Обязательно!

Глава 20

Я без преувеличений чувствовала себя окрылённой. Мне не терпелось дождаться вечера и поделиться с Эвилом своим успехом. Может быть, я и не смогла укротить дракона, но, определённо, в наших с Молнией отношениях наметился прогресс! Я смогла её почувствовать и понять. Пусть даже в тех картинках, что дракониха мне транслировала, не было ничего особенного утешительного (откровенно говоря, ничего, кроме угроз, в них не было), для меня важен сам факт того, что я её поняла! Я смогла увидеть такое, что ещё вчера показалось бы невероятным.

Нет, я не гордилась собой – это было совсем другое чувство. Так чувствуешь себя при решении сложной задачи, что долго не поддавалась. Вдруг вникаешь в процесс и всё становится понятным и элементарным. Математика приносит лишь удовольствие, а не мучительную головную боль.

Я тщательно готовилась к вечерней встрече: мне хотелось быть красивой. Я хотела, чтобы муж рядом со мной был счастлив и доволен.

Когда он не появился в назначенный, ставший уже привычным, час, расстроилась. Несколько раз меня так и подмывало послать к нему служанку, чтобы узнать, что случилось и намерен ли он сегодня прийти ко мне?

Эвил всё же пришёл, хоть и позже обычного. В первый момент встречи он показался мне грустным и расстроенным, потом я поняла, что он смертельно устал. Мне хотелось поговорить, но он явно был не настроен на разговоры. В итоге мы оба остались довольны: Эвил всегда был страстен, горяч, в его объятиях сложно было «думать об Англии». Да я и не пыталась.

Ночь была странной, но я чувствовала, что его мысли заняты чем-то, что довлеет над ним не меньше, чем надо мной – мои драконы.

– Как прошёл день, любовь моя? – всё-таки начала я разговор, пристраивая голову у него на плече.

– Он прошёл – и ладно. Пришло время отдохнуть от дневных забот. В твоих нежных руках легко забыть обо всём. Твой голос околдовывает. Твоя улыбка, словно волна, смывает с души всё заботы. Мне кажется, с тобой рядом я способен забыть обо всём дурном. Каждый раз, как иду сюда, я мечтаю сжать тебя в объятиях и не выпускать. Ты – моё сладкое наваждение.

Слова звучали как песня, лились искристым лучом, были полны поэзии. Только почему-то тревоги в моей душе не умеряли. Я не могла не заметить, что он уклоняется от ответа на мой вопрос. Ласково, как милого, но неразумного ребёнка, отстраняет от себя.

– Эвил! – прошептала я, прижимаясь щекой к его руке. – Ты сегодня встречался с твоим братом?

– Да. Он рассказал мне о том, что тебе удалось установить контакт с Молнией.

– Это ведь многое значит, правда? По крайней мере, я на это способна, – я помолчала, но, так и не дождавшись ответа, продолжила. – Он рассказал, что спас мне жизнь? Гневливая Молния без его щита испепелила бы меня на месте, – деланно рассмеялась я, изображая веселье, которого не чувствовала.

– На Атайрона всегда можно положиться.

Вот и весь ответ. И это – всё? Он даже не встревожился за меня? Или, хотя бы, за брата?

– Ты любишь его? – спросила я, нахмурясь.

– Он – мой брат.

– Иногда просто братом быть мало!

– Атайрон не просто брат –он мой верный спутник с детских лет. Мой друг и соратник. Он был первым, кто учил меня держать меч и выполнять первое заклинание.

– Ты тоже можешь колдовать? – удивилась я.

– Чёрная магия, наследие моей матери и она разлита в нашей с братом крови поровну. К добру ли, к худу, но этого не отнять. Мы повязаны с братом горем и радостью. Он – свидетель моей жизни.

– Я тоже хочу стать для тебя другом, соратником и верным свидетелем твоей жизни, – ревниво проговорила я.

Эвил засмеялся.

Смех его был лёгким и тёплым, как морская волна в знойный день:

– К брату меня ревнуешь?

Нет, к брату я Эвила не ревновала. Но мне хотелось как можно туже обвиться вокруг мужа; войти в его плоть и в кровь; стать частью его жизни.

Жаркие ночи – это ещё не всё, лишь первая ступень. И если не шагнуть на следующую, кем я для него останусь? Четвёртой женой-неудачницей?

Вновь перевернув меня на спину, супруг навис надо мной, наваливаясь сверху приятной тяжестью:

– Как давно я ни с кем не чувствовал себя так легко, – поцеловал он меня с нежностью. – Откуда ты такая только взялась?

С нежностью прикасаясь к нему в ответ – к его рукам, плечам, груди, бугрящейся тугими мышцами, – я чувствовала, как меня переполняют эмоции.

– Откуда взялась? – медленно проговорила я, глядя ему в глаза. – Ты даже не представляешь, из какого далека. Сошла со звёзд, пришла из других миров, из другого пространства и времени, сквозь расстояние, которого самой не постичь. Наверное, нам суждено было быть вместе? Я вся твоя, душой и телом. Мои губы существуют, чтобы произносить твоё имя; глаза – чтобы с любовью смотреть; руки – тянуться, чтобы обнимать твои плечи. Моё сердце бьётся, чтобы я могла дышать ради тебя. Если наступит миг, когда ты меня разлюбишь, мне больше нечего станет делать здесь и я, наверное, рассыплюсь пеплом, в который так любят превращать ненужных невест твои жуткие драконы.

Пока я говорила, его взгляд обжигал и будоражил, возбуждал и поддерживал.

Стоило мне лишь упомянуть о драконах, его пальцы накрыли мои губы:

– Нет! Этого никогда не будет. Они тебя не тронут. Я не позволю.

И, потянувшись друг к другу, мы вновь начали любовный поединок и всё отодвинулось на второй план: страхи, сомнения, гнев.

Здесь и сейчас значение имели только мы, всё остальное неважно.

Глава 21

Утро вечера мудренее – гласит русская пословица. Как насчёт мудренее, спорно, но вот грустнее – определённо «да».

Эвил ушёл тихо и осторожно. Я чутко сплю, но он меня не разбудил.

Стоило мне открыть глаза, как появились вездесущие служанки. По законам жанра девушкам полагалось быть болтливыми, но они держали язык за зубами, заговаривая лишь затем, чтобы уточнить что-то по делу. Мне они не нравились не потому, что не справлялись со своими обязанностями, просто в их присутствии я чувствовала взгляд свекрови: пристальный, внимательный – насмешливый. Девушки были её людьми. Я бы предпочла обзавестись своими. Но пока было рано проявлять волю. Любой неосторожный шаг усугубит моё, и без того не слишком определённое, положение.

Не зная, чем себя занять, я отослала служанок к Хатериман с просьбой принять меня. Ведь можем же мы поболтать? У нас, как никак, один общий интерес точно есть. Нужно налаживать родственные связи. Разрешение явиться пред светлые очи (на самом деле – тёмные, как безлунная ночь) было даровано, и я спешно выдвинулась, кружась по нескончаемому лабиринту дворца, в котором пока ещё плохо разбиралась.

После очередного поворота я споткнулась о кошку, чёрную и гладкошёрстную.

– Ох! – непроизвольно охнула я, хватаясь за стену, чтобы восстановить равновесие.

Суокэ подхватила кошку на руки:

– Это Полночь, любимая кошка госпожи Хатериман. Как она здесь оказалась?

– Гуляет, наверное, – рискнула я предположить, не слишком озабоченная кошачьей жизнью и её неисповедимыми путями.

– Полночь – драгоценное создание её милости. Большую ценность в её глазах имеют только её сыновья. Кошка никогда не покидает покоев госпожи.

– Может, она сбежала? Ей повезло наткнуться на нас, – улыбнулась я. – Мы отнесём её обратно. Всё равно ведь туда идём.

– Подержите её, госпожа?

Суокэ протянула мне драгоценную Полночь. Та зашипела на меня, вывернулась и, плюхнувшись обратно на пол, припустила бегом куда-то в полумрак комнат.

Я, недолго думая, рванулась за ней:

– Кошка, стой!

Ну и куда мне драконов укрощать, если от меня обычный кот удрал?

– Вернись немедленно!

Чёрный хвост лишь быстрее замелькал впереди, подпрыгивая то вверх, то вниз, вместе со своей норовистой владелицей.

Мне велено упрямую мяуську уважать, и, если я её потеряю, взаимопониманию между мной и Хатериман это не поспособствует.

– Стой, паршивка такая!

Пышная юбка противно путалась в ногах, мешая бежать. Кошки нигде не было видно. Я её потеряла?

– Полночь!

К удивлению, на мой зов откликнулись:

«Мяу!», – отозвалась вредина откуда-то из-за стены.

– Полночь! – позвала я снова.

«Мяв!».

Пытаясь сообразить, каким образом кошка могла вещать внутри стены, я наткнулась взглядом на чёрное слуховое или вентиляционное окошко, темнеющее провалом в полуметре над головой.

Вот пушистая гадость! Как её теперь оттуда вытащить? Может, если позвать поласковей, кошечка сама выпрыгнет из своей темницы?

–Кс-с, кс-с, кс-с! Киса, киса…

– Мяв!

Продолжился наш диалог без особого смысла, но полный эмоций.

Стены в этой части дворца выложены огромными облицованными кирпичами. Они были довольно грубо сколочены и словно бы не слишком сильно пригнаны друг к другу. Между большими камнями выпирали выступы, за которые легко можно было ухватиться. Не знаю, чего я хотела добиться, хватаясь то за один кирпич, то за другой. Может, надеялась подтянуться и, заглянув внутрь слухового окошка, дотянуться до свекровиной любимицы?

Пальцы, ухватившись за один из кирпичей, соскользнули. Кирпич сдвинулся, становясь вертикально. Стена передо мной отодвинулась, открывая чёрный проход.

Ну, конечно! Очередной потайной ход! Сколько же их тут? Ладно, не моё дело – моё дело разглядеть чёрную кошку в чёрной комнате, схватить и выбраться на свет божий.

Я просунула голову вперёд – кошки не видно.

«Мяв» – теперь доносилось откуда-то впереди.

Что оставалось? Рискнуть! Тем более, что там, внутри стены, оказалось не так уж темно и страшно: из множеств маленьких окошечек чуть выше моего роста вливался свет.

– Кс-с! Кс-с! – вновь пыталась приманить я пушистую вредину.

Безуспешно!

Стоило сунуться в кошачий лаз стена, сдвинувшись, встала на место!

Ладно, без паники. Принцессы во дворцах не теряются. Если не найду выход отсюда – позову на помощь. Не в пустыне же нахожусь? Раз тут повсюду слуховые окошки, кто-нибудь, да услышит? А пока, вперёд за приключениями. Внутри дворцовых стен ничего так себе, гулять можно. Только пыли и паутины избыток.

– Мяв! – продолжаться издеваться надо мной кошка.

Я вновь двинулась вперёд.

Неожиданно раздавшийся совсем рядом голос мужа заставил меня замереть и прислушаться.

– Чем ты недоволен?

– Я думал, что ты поговоришь со мной прежде чем примешь очередное спонтанное решение, – это, кажется, Атайрон?

Судя по тону, братья спорили или даже ссорились.

Уж не из-за меня ли?

– Не понимаю…

– Отлично понимаешь! Мы в весьма шатком положении. И твои любовные увлечения его не укрепляют.

– Мне надоели разговоры о драконах. Если они с матерью вам так дороги, почему бы самим не озаботиться их приплодом? В конце концов, у тебя теперь есть свой дракон. Женись! Может, тебе повезёт больше?

– Я сейчас говорю вовсе не об Анжелике, – возразил Атайрон и я с облегчением тихонько выдохнула.

– А о ком тогда?

Раздражения в голосе Эвила лишь добавилось.

– О последствиях твоего прежнему увлечения – о вчерашней посылке от самопровозглашённого короля Эпалла, до сих пор правящего землями Розовых Песков.

Розовые Пески? Звучит романтично. Лучше Змеиных Островов.

– Слухи достигли твоих ушей?

– У меня чуткий слух.

– И хорошие шпионы.

– Ты надеялся скрыть от меня отрезанную голову посла? – от голоса Атайрона веяло крещенским холодом.

– Эпалл ответит за свои действия, – резко ответил Эвил.

– О твоих неразумных намерениях я тоже в курсе.

– Сколько времени ещё мы будем пререкаться?! Не достаточно ли, брат? Я давно не ребёнок, и не нуждаюсь в том, чтобы ты меня контролировал!

– Тогда перестань вести себя как глупый мальчишка. Чистое безумие отправляться туда одному.

– То, что ты называешь безумием вполне разумное, с моей точки зрения, действие.

– Самоубийственно разумным не бывает, – отрезал Атайрон.

– О какой опасности может идти речь, если я собираюсь предать огню врага, не опускаясь на землю?

– Самоуверенность погубила твоего отца. Помнишь?

– Как и твоего, если верить рассказам матери.

– Ты действительно думаешь усмирить целой королевство с одним драконом? Это глупо. Всё в этой истории глупо.

– Глупо было отрубать голову моему послу. Я постараюсь донести эту мысль и до самопровозглашённого короля Эпалла, и до других наших соседей.

– Не спорю, он погорячился. Но он отец, потерявшей дочь. Давай примем это в расчёт?

– Я не убивал Эденсун.

– Лучше бы убил. Сразу. До того, как всё это закрутилось вокруг неё.

– Хватит! Что сделано, то сделано.

– Ты совершаешь одну глупость за другой, а мы не имеем право этого делать. В этой игре, что вы с матерью затеяли, нельзя так часто ошибаться. Это прямая дорога к гибели.

– Они все гиены, Атайрон. Дракона им не достать.

– Нельзя недооценивать гиен, братец. Драконов уже убивали раньше. Почему бы этому не повториться?

– Чего ты от меня хочешь?!

– Возьму армию.

– Рисковать флотом в это время года? В сезон штормов? Рисковать людьми? Терять время? Один я к завтрашнему вечеру уже вернусь домой с победой. Армия будет лишь балластом.

– Ты делаешь глупость, брат. Нужно сделать три вещи: первое – послать армию в земли Розовых Песков. Назначь меня генералом, и я брошу голову Эппала к твоим ногам также, как вчера бросили голову посла. Второе – заставь провести Ритуал как можно скорее и реши уже вопрос с Анжеликой: либо сделай её своей настоящей женой, либо похорони…

– Аккуратнее с советами, брат! Особенно, когда я их у тебя не просил!

– И третье, – словно не слыша его, продолжил Атайрон. – Ты должен стать отцом. Пока у тебя нет наследников, ты не король. А пока ты не упрочил своего положения, над всеми нами висит угроза смерти. Хочешь стабильности и уверенности – нужно действовать решительнее и беспощаднее.

– Решительнее и беспощаднее, говоришь?

– Да

– Я услышал твои слова.

– И?..

– Я сам полечу к Розовым Пескам. И мой дракон откусит голову Эппала в назидание остальным бунтовщикам.

– Ты глупец!

– Ты слишком фамильярен. Хочешь, чтобы другие считались со мной? Так считайся сам. Я не только твой брат, Атайрон. Я – твой король.

– Даже так? – в голосе Атайрона звучали злость и горечь одновременно. – Простите, ваше величество, Я забылся. Надеюсь, челом бить в пол, чтобы вымолить ваше прощение за мою заботу, вы меня не заставите?

– Пока обойдёмся без этого. Но впредь…

Эвил не договорил.

Я услышала его удаляющиеся шаги.

Глава 22

Свыкшиеся с полумраком глаза различили очертания наглой беглянки, вылизывающей заднюю лапу в паре метров от меня. Стоило шевельнуться, кошка блеснула зловещей зеленью глаз в мою сторону.

«Кс-кать» я больше не стала, красться – себе дороже, просто двинулась в её сторону.

Презрительно и оптимистично задрав хвост трубой «мадам» двинулась дальше. Матерясь про себя, я вынужденно следовала за ней. Стоило бы мне прибавить шаг, подлючка сделала тоже самое и ещё неизвестно куда бы юркнула.

Через пару десятков шагов в лицо подул ветер. Повернув голову, я увидела, что впереди свет падает уже не сверху, а со стороны.

– Мяв! – кошка мягкой мордочкой потёрлась о мои ноги, незаметно ко мне подкатившись.

– Ах ты, хитрюга! – подхватила я её на руки без малейшего сопротивления с её стороны. – Признайся, ты ведь специально меня сюда завела? Ну, давай посмотрим, что тут у нас?

Проход был узкий, тучному человеку не протиснуться, крупному – только бочком. Но и эту трещину-щель в каменной стене затянуло плетущемся плющом, словно занавеской, сквозь которую мы с кошкой и проскользнули легко, как шёлковая нить в игольное ушко. Проскользнули и оказались в очень уединённом, красивом месте. Со всех сторон меня окружали стены и камень, между которыми раскинулся дворик.

Всё вокруг было зелёным: стоящий посредине огромный дуб, увитый цветами, напоминающими нашу сирень или рододендрон. Цветы заплетались в пышные гирлянды, поднимаясь по стволу и по стенам вверх. То здесь, то там ветерок раскачивал пышные бледно-розовые гроздья соцветий, наполняя воздух сладкими запахами.

Цветы и камни то боролись, то спорили между собой за пространство, то мирно сосуществовали. В результате такого содружества пространство преобразилось в прелестную картину, радующую взор.

Солнечный свет ярко освещал всё вокруг, от множественный каменных выступов отбрасывалась тень. С полумрака глазам стало больно.

Я сделала несколько нерешительных шагов вперёд, по плитам, между которыми лежал многолетний каменный мох. Впереди высилось странное строение непонятного назначения. Заглянув в него, не знаю, от чего замерла больше – от ужаса или от восторга? Вверху, в полукруглые своды, светилось небо, полное света, воздуха и свободы, но стоило опустить взгляд, перегнувшись через парапет, как можно было увидеть широкое колодезное кольцо. По стенам его цвели плесень и плелись плющи – не сплошной линией, а клочками, словно падали, зацепились и прижились.

Кольца колодца воронкой расширялись кверху, и сужались внизу. Дна не было – вместо него пенилось море. Отсюда, сверху, оно смотрелось маслянисто-чёрным и жутким.

Вся красота места сразу поблекла в моих глазах как блекнут краски, когда солнце прячется за облака. От этой дыры веяло жутью.

Я поняла, что хочу уйти отсюда прямо сейчас. Сделав несколько шагов назад, попятившись, уткнулась в мягкое препятствие:

– Атайрон? – испуганно охнула я.

– Что ты здесь делаешь? – грозно наступал он на меня.

– Ловлю кошку.

Я продемонстрировала Полночь, выставив её буфером между нами. Киса спокойно и безмятежно продолжала мурчать у меня на руках, щуря загадочные зелёные глаза.

– Вернее – ловила, потому что теперь уже успела поймать.

– Это место не для непосвящённых.

– Кошка, видимо, в курсе, – пожала я плечами. – Заодно теперь и я. Меня ведь, не убьют за то, что тайна просочилась?

– Жаль, ты не появилась здесь раньше, – усмешка скривила губы Атайрона.

Вместо со шрамом она делала лицо его ассиметричным и недобрым.

– Уверен, твой муж был бы рад встрече.

Атайрон, присел на один из многочисленных каменных выступов.

Кажется, он ещё не отошёл от ссоры? Потому выглядел таким сердитым?

Я никак не могла для себя решить, как мне относиться к брату моего мужа. Может быть, причиной тому было его неопределённое ко мне отношение? В Драконьем Логове, он с риском для жизни закрывал меня от драконьего пламени, но при наших встречах его никак нельзя было назвать дружелюбным.

– Что это за место? – спросила я, чтобы разрушить напряжённую тишину.

– Здесь приносили жертвы морским богам, – невозмутимо кивнул он в сторону колодца.

– Жертвами становятся те, кто не угодил своим господам?

– Не мы с братом строили этот дворец, принцесса. И мы в морских богов не верим.

Он посмотрел на меня в упор, словно прицеливаясь:

– Ты в курсе, – резковато спросил Атайрон, – что Эвил собирается в одиночку лететь завоёвывать земли достославного батюшки не менее достославной Эденсун?

– Это опасно?

– Ты дурочка? –с презрительной мягкостью протянул он. – Принцесса, это не просто опасно – это смертельно опасно. В Розовых Землях умеют бороться с драконами. Нужно остановить моего брата. Предотвратить его необдуманные действия.

– Полагаете, это в моих силах? – с сомнением протянула я.

– Уверен в этом.

Стоит ли чувствовать себя польщённой?

– Если он не послушал вас, с чего вы думаете, что услышит меня?

– Объявите, что готовы к Ритуалу. Это вынудит брата задержаться. Он обязан на нём присутствовать.

Я была в полной растерянности:

– Готова к Ритуалу?.. Но я – не готова!

– К чему откладывать? Вам всё равно придётся это сделать. Давайте воспользуемся этим шансом как надёжной уловкой задержать брата, не дать ему сделать заведомо роковой шаг?

Я колебалась. Да, он был в чём-то прав, и раз противостояние с Молнией всё равно неизбежно почему бы и нет? Потому что – страшно! Одно дело, когда у тебя событие в перспективе, и совсем другое, когда уже вот-вот на носу.

Но и отпустить Эвила одного бог весть куда?..

– Хорошо, – наступая своим страхом на горло, кивнула я. – Идёмте с Драконье Логово.

– Прямо сейчас? – удивился он.

– Если у меня получится оседлать Молнию сейчас, может быть, это вдохновит меня на дальнейшие подвиги? Только вот как быть с любимой кошкой вашей матери? Не хочу, чтобы она пострадала, пойдя драконам на корм или потерявшись.

– Полночь не потеряется. Где бы она ни была, к матери всегда найдёт дорогу. Однако, чтобы угодить вам?..

Лёгкий щелчок пальцами и – в одной из стен образовался портал. Будто две параллельные плоскости легли друг на друга, образуя нечто весьма странное и причудливое, напоминающее перемещение чёрной дыры в пространстве.

Видимо, для кошки портал был не в новинку и не в диковинку. Боднув мне в ноги, в последний раз мявкнув на прощание, она неторопливо направилась прямо в черноту-червоточину в центре вращающегося, искажающегося нечто. Её словно засосало внутрь.

В лицо мне ударило ветром и холодом, и всё исчезло.

– Теперь мы можем идти? – обернулся ко мне Атайрон.

– Так же, как Полночь? Через Кротовую Нору?

– В первый раз слышу, чтобы Порталы так называли. И – нет. Я не могу построит Портал в Драконье Логово. Вернее, могу, но не стану. Это слишком рискованно. Драконы – порождение магии. Они, подпитываясь ею, способны разрушать любые чары, поглощать их или делиться, при необходимости, с хозяином.

– Что это значит – делиться магией? Как это?

– От рождения у тебя ведь нет магических способностей?

– Конечно, нет.

– Почему же ты так в этом уверена? Твоя бабка была сильной Тёмной ведьмой. Рискну предположить, что и тебе с этого пира что-то да перепало.

Возможно, он был прав. Могла ли настоящая Анжелика самостоятельно устроить наш с ней обмен телами? Поскольку практической пользы в ответах на этот вопрос не было, то какой смысл думать об этом?

– Но даже если ты родилась без магической искры, твоя связь с подвластным драконом её тебе даст, – закончил свою мысль он.

Без приключений мы добрались до драконов.

Странно, но на этот раз я не боялась. На сердце было темно и спокойно. Я просто хотела сделать это. Раз и навсегда разрешить все сомнения, противоречия и поставить в этом деле точку.

При нашем появлении пространство наполнилось шорохом крыльев, будто тысячи летучих мышей взвились в воздух.

Драконы, все трое, как и в прошлый раз, словно поделив помещение между собой, находились в разных частях «арены», предназначенной служить им домом.

Стоило мне войти, как алые глаза Молнии обратились в мою сторону. Она опустила клыкастую голову, но на сей раз не обнажила их против меня. Просто наклонилась и глядела.

Как и в прошлый раз, я безотрывно смотрела ей в глаза, на этот раз пытаясь транслировать свои мысли, а не читать её.

«Ты нужна мне, а я – тебе. Рано или поздно тебе всё равно придётся избрать всадницу. Я буду тебе хорошим другом. Стану заботиться о тебе и любить. Ты нужна мне, чтобы спасти жизнь человека, которого я люблю; я нужна тебе, чтобы тебе не быть одной. У твоих собратьев есть Всадники, лишь ты одна до сих пор одинока. Давай разделим нашу дальнейшую жизнь на двоих? Давай будем вместе, как положено магией, породившей твой род?».

Молния не отводила взгляда и не моргала. Но никаких образов или ответных мыслей с её стороны не приходило.

Что ж? Пришлось действовать на свой страх и риск.

Сделав вперёд несколько робких шагов вперёд, я вытянула руку. Дальше Молния либо сделает ответный шаг, либо нет.

По счастью, она сделала.

Как в замедленной съёмке, цепенея, то ли от ужаса, то ли от восторга, я видела, как её шипастая бронированная голова склоняется ко мне. Как надо мной зависают её ноздри-прорези, откуда вырывалось горячее дыхание. Глаза, едва ли не с меря ростом, лениво прикрыты веками. Ладонь коснулась твёрдой, как камень, и гибкой, как резина, кожи у змеиных ноздрей.

Сердце обмерло, заходясь в испуге, а рука уже скользила дальше.

Горячая и жёсткая кожа. Такую, пожалуй, и дробовик бы не взял, а возможно, и снайперская винтовка. Пули попросту рикошетили бы.

Даже в моём мире, в современной мне действительности, будь популяция драконов высокой, людям пришлось бы туго. Это идеальное орудие убийства. Попасть ракетами в них сложно, вертолёты далеко не так маневренны и быстры.

Хотя, конечно, рядом с железным монстром любой, что из плоти, рано или поздно, проиграет.

Здесь же, в средневековом мире магии, что можно противопоставить дракону, льющему пламя с высоты?

Молния шевельнулась, распрямляя крыло. Оно, словно платформа, подошло к моим ногам. Я осторожно ступила на него, как на лифтовую платформу, и меня медленно и аккуратно приподняли вверх. Когда крыло подошло к драконьему хребту, оставалось просто шагнуть. Что я и сделала.

Земля осталась где-то внизу, подо мной волновались тугих мускулы тела, обтянутые пластичной и жёсткой кожей.

Вспышка света сверкнула перед глазами, и материализовавшаяся цепь зазвенела у меня под ногами.

– Протяни цепь между шипами, закрепи замком, а потом пристегнись.

Я старательно и чёткой выполняла все указания.

Одна часть меня ликовала, вторая – паниковала.

«Я сейчас буду летать – сама!» – пел во мне оптимист.

«Я сейчас полечу… у-у-у!», – ныл пессимист.

Занимая между ними срединную позицию, вынужденная прислушиваться к обеим голосам, я делала то, что советовал Атайрон.

Чернокнижник сам легко поднялся на Пламя.

Не знаю, что он сделал, но купол, закрывающий от нас небо, стал быстро таять. Миг – и мы были уже не в помещении, а на дне огромной арены.

«Летим?», – раздался в моей голове чужой голос.

– Летим! – всё так же раскачиваясь в душе на качелях между страхом и радостью, отозвалась я.

Раздался тот самый звук, что я впервые услышала в день свадьбы на площади: рёв льва и орлиный клёкот, усиленные в сто крат, невероятно мощные.

Дракон поднялся. Мир закачался внизу, упруго отталкиваясь от нас и брыкаясь, будто не желая отпускать.

– Взлетай! – заорала я.

Откликнувшись рёвом, в котором я уже не слышала угрозы, а лишь радостное предвкушение полёта дракон, распахнув крылья, оттолкнулся от земли.

Зазвенела, затянувшись на моём поясе, цепь. Толчок был такой силы, что кости внутри меня словно загудели, как провода, по которым пошёл ток. Тупая боль промчалась от рук по позвоночнику и обратно. В лицо волнами бил ветер. Я почти глотала его – лёгкие едва ли не разрывались от гипервентиляции, и чтобы хоть как-то уменьшить воздушный поток, чтобы не задохнуться, я припала к спине дракона. Там воздушные потоки, растревоженного ударами драконьих крыльев, были в разы слабее.

Мне мешали волосы, мешались юбки. Всё это, как знамя, полоскалось вокруг меня. Если бы дракон был не такой горячий, могло быть прохладно, но…

У полёта было множество неприятных нюансов. Из-за размеров крыльев обзор был почти закрыт и мало что можно было разглядеть. Увидеть хоть что-то можно было в просвет между крыльями, большей частью, когда они опускались или, когда Молния планировала, распластав их по ветру, как отдыхающий пловец, лежащей на воде.

Было слишком много воздуха, слишком много резких рывков и движений.

Я была неопытным всадником.

Но полёт – есть полёт! Ничего подобного почувствовать человек в других условиях не может, а потому и описать это чувство… представьте, что вы разогнались на мотоцикле и оторвались от земли.

Сила дракона. Высота неба. Восторг перед тем, что я сумела это сделать. Благодарность Молнии за то, что она позволила.

Это был самый чудесный момент в моей жизни! Я была на седьмом небе от счастья.

Но на самом деле летела не высоко. Атайрон поднялся выше и двигался чуть впереди, указывая путь. Мы с Молнией следовали за ним. А под нами лежал город. Тени от наших драконов бежали по нему, как порой бегают солнечные зайчики. Только солнечный зайчики не бывают так черны.

Дворцы в рощах и маленькие деревянные домишки нищих кварталов, дома купцов, кладбища, бордели, площади, фонтаны – все они простирались под нами и нескольких взмахов крыльев хватало, чтобы исчезали из поля зрения одни и появлялись другие.

Причалы, гавани, суда, рыболовные корабли, покачивающиеся на волнах лодочки и челноки.

И снова мы проносились над городом, возвращаясь уже обратно.

Меня вновь объял страх и недаром: терять высоту даже страшнее, чем набирать её.

Глава 23

В очередной раз издав громогласный драконий клич, Пламя и Молния начали снижаться. Драконье Логово сверху смотрелось чёрным провалом. Как-то с трудом верилось, что такие большие драконы смогут проскользнуть в такое маленькое пространство, но они проскользнули – вошли как по маслу.

Чувство триумфа, что я испытывала вчера после контакта с Молнией было не сравнимо с радостью, переполнявшей моё сердце сейчас. Тело ныло с непривычки, будто я пробежала кросс на время. Пот холодил разгорячённую кожу. Но всё это ничего не значило – я была счастлива!

Соскользнув вниз, я упала в чьи-то крепкие руки.

– Эвил! – с радостным удивлением воскликнула я, но стоило мне заглянуть в лицо мужа, приподнятое настроение как рукой сняло.

Или лицевые мышцы его устроены иначе, чем у других, либо он был зол.

Очень зол!

– Что-то случилось? – нервно облизала губы я.

– Брат? – окликнул Эвила Атайрон.

– Что ты себе позволяешь?! – воинственно двинулся к Чернокнижнику мой король.

– Не начинай, Эвил! – раздражённо тряхнул головой Атайрон. – Я уже и так порядком устал от наших споров.

– Ты – устал?!

– Да что происходит? – я попыталась встать между ними, обоими, но Эвил оттолкнул меня, не то, чтобы грубо, но решительно.

– Драконьи полёты, Анжелика, в нашем случае не просто полёты. И в первый раз учить тебя взлетать должен был я. Я твой муж и твой король.

– Прости, Эвил, – растерянно пролепетала я. – Я же не знала? Я думала, раз ты хотел, чтобы Атайрон меня учил… и ведь он маг, он мог меня подстраховать…

– Я тоже маг! У нас одна сила!

Заметив, как сильно я расстроена, Эвил смягчился:

– Я не виню тебя. Конечно, твоей вины тут нет. Но ты, брат? – лицо Эвила снова исказилось злостью. – Как мне это понимать? Ты претендуешь на мою женщину?!

– Не говори ерунды! Я всего лишь…

– Всего лишь – что?!

– Я не соперничаю с тобой. Я всего лишь хотел…

– Чего?! Чего ты хотел, Атайрон? Ты тайком обзаводишься драконом, а потом…

– Никем тайком я не обзаводился.

– Ты убедил меня в заговоре, который, возможно, существовал только в твоём воображении, а в результате погибла Эденсун!

– Ты меня в этом винишь? Ты совсем обезумел, что ли?..

– Ты пытался избавиться от Эденсун с самого начала!

– Да плевать мне было на твою Эденсун. И при чём здесь я? Ты сам разобрался со своей плясуньей!

– Теперь ты осмеливаешься летать на моём месте? С моей женой и твоей будущей королевой?

– Твои обвинения абсурдны. Ты сам приказал мне подготовить свою девку к Ритуалу…

Эвил схватил брата за грудки и резко встряхнул. Ростом он был пусть немного, но выше старшего брата и шире в плечах.

– Не смей называть девкой мою жену, брат, – на сей раз голос Эвила звучал тихо, но ярости в нём от этого словно бы только прибавилось. – Или останешься без языка. Я приказал тебе обучить её и подготовить. Но лететь должен был сам!

– Похоже, ты готов выдвинуть против меня любое обвинение, лишь бы меня опорочить? – сжав руки брата, Атайрон заставил его разжать пальцы.

Белые от ярости, источающие волны ненависти друг к другу, они оба в этот момент выглядели не лучшим образом.

– Прекратите! – завопила я. – Вы, оба! Немедленно! Не произошло решительно ничего такого, из-за чего стоит ссориться. Недопонимание, опрометчивые шаги – это неприятно, но не повод же ссориться всерьёз?

– Не обольщайся, дорогая, – ядовито прошипел в мою сторону Чернокнижник. – Этой ссоре гораздо дольше времени, чем твоему замужеству.

– Прекрати так разговаривать с моей женой!

– А то – что?.. Рискнёшь учинить драку, глупый мальчишка? Очнись! Я сделал всё, как ты хотел! Ты хотел эту девчонку – я сделал всё, чтобы ты её получил. И вот твоя благодарность? Не начинай песню про Первый Полёт!

– Я…

– Ты с драконами нас застал, а не в постели. Неужели не понимаешь, что просто смешон? Да что у тебя в голове за мысли, брат? Неужели ни один из нас с ней не достоин доверия?

– Ты смеешь говорить мне о доверии? Каждый раз, стоит мне увлечься женщиной, как рано или поздно ты обязательно встаёшь между нами!

– Твоя глупая ревность встаёт между вами, а вовсе не я.

– Убирайся! – рявкнул Эвил. – Убирайся с глаз моих! Вон!

Атайрон, презрительно кривя губы, резко развернулся на каблуках и направился к выходу. Гулкое эхо множило его шаги, делая их резче и громче. Даже драконы притихли.

Я чувствовала себя словно воздушный шарик, внезапно нарвавшийся на колючку. Только что он плыл, цветной и радостной, а вот теперь, цветной, но рваный, он – грустный лоскуток.

В глубине души мне казалось, что Эвил перегнул палку. Чернокнижник действительно здорово мне помог. И в его отношении к себе я никогда не чувствовала сексуального подтекста. В чём-то он был даже до обидного безразличен. Обнажившаяся ревнивая сторона в характере Эвила произвела отягощающее впечатление.

– Прости, – проговорил он, подходя ближе и обнимая меня за талию.

Я не противилась.

– Понимаю, что сейчас выгляжу в твоих глазах бледно – унылая участь младших братьев на фоне старших. Атайрону всегда удавалось взбесить меня в самый неподходящий момент.

– Твой брат не кусок сахара, но…

– Но и не кусок дерьма, хочешь сказать?

– Я бы не стала выражаться так грубо, но, по сути, верно. Он неплохой человек. И он на нашей стороне. Он заботится о тебе, как умеет.

– Да. Ему приходится. Мать вменяет ему это в обязанность с тех пор, как ему исполнилось четыре – именно тогда у неё родился я. Чтобы заслужить её одобрения, Атайрону приходится считаться с её желаниями.

– Обычное детское соперничество – это нормально, – попыталась я смягчить момент.

– Соперничество, может быть, и обычное, но Атайрон необычен. Этот зверь пострашнее драконов, которых ты так боишься.

– Почему ты так говоришь о своём брате, Эвил?

– Действия Драконов я могу контролировать, но Атайрон мне не подвластен. Подчас я плохо понимаю его. Он рождён со странным дефектом – совершенно лишён чувства совести.

– Ты это серьёзно?

– Вполне. Мать никогда не говорила, ему не делай того или иного, потому что это не хорошо, опасно, жестоко. Она говорила: «Не делай этого, потому что я этого не хочу». Единственное существо на всём свете, что было ему дорого. Он прислушивался только к её мнению.

– Думаю, ты тоже ему дорог.

– Надеюсь. Но вот достаточно ли для того, чтобы он держал своего зверя в клетке и не вредил мне?

– Ты правда считаешь, что он на такое способен?

– Хотелось бы думать, что нет. В прямом противостоянии все шансы за то, что я проиграю.

– Мне кажется, что кто-то здесь себя недооценивает?

– Это правда. Там, где я буду колебаться, что-то обдумывать, где меня будет мучить совесть и сомнения – он будет разить быстро, на инстинктах. Но я страшусь не этого. Сама возможность того, что тёмная сторона его натуры возьмёт над ним вверх настолько, что он сможет стать мне врагом, меня убивает. Ты сама видела, любовь моя? Он знал, что я сорвусь и нарочно выставил меня перед тобой глупцом. Ему это приятно.

– Зачем ему это делать?

– Мы повздорили и не сошлись во мнениях, вот он и уколол в ответ. Атайрон мстителен. Именно это, в сочетании с коварным, изобретательным умом и делает его опасным противником. Меня страшит это, ведь я так люблю моего непутёвого старшего брата, – с горькой улыбкой проговорил мой король.

И чувствуя, как он раним и уязвим в этот момент, я ощутила к нему такой прилив нежности. Желание защитить и страх – а вдруг не получится?

– Извини за вспышку ревности, – сжимая мою ладонь в своих руках, поднося её к губам, проговорил он.

– Ты ведь не верил то, о чём говорил?

– Что он может попытаться тебя обольстить? Это было бы вполне в его стиле. Боюсь только, что я дал осечку: не следовало подсказывать ему этот поворот в сюжете. Особенно, когда он так зол.

– Он злится, потому что не хочет, чтобы ты пострадал, Эвил. Сегодня, блуждая по дворцу я заплутала и невольно подслушала ваш разговор. Потому и пришла сюда с ним. Потому мы оба поторопили события. Ты не полетишь в эти Розовые Пески, или как их там называть? – один. Я не допущу этого. Я на твоей стороне, но тут твой брат прав – не надо геройствовать. Герои долго не живут. Ты был несправедлив к брату. Вам лучше помириться.

– Чтобы помириться, мне придётся просить у него прощения. Младший брат мог сделать это легко, но короли прощения не просят.

– Тяжело быть королём. Видимо, им, беднягам, даже и семье верить нельзя?

– Боюсь, у королей нет семей – только поданные.

– Ничего особенного, из рук вон, Атайрон не свершил. Вам нужно держаться друг друга.

Эвил улыбнулся с мягкой грустью:

– Ты говоришь, как моя мать.

Улыбка сошла с его лица, оно вновь сделалось сумрачным, задумчивым и замкнутым.

Эвил словно смотрел куда-то далеко, в одну ему видимую даль:

– Сколько я помню себя, в моей жизни всегда был Атайрон. Он был для меня особенным. Я восхищался его силой и ловкостью, его бесстрашием, его способностью ни перед чем не колебаться. Даже его жестокой, едва ли не звериной, свирепостью. Умением мгновенно и быстро принимать правильные решения, быстрой реакцией на любые события – в этом брат весь. И я любил его, – на мгновение уголки его губ скорбно опустились. – Любил даже больше покойного отца и живой матери. Это он должен был родиться королём. Для него не существует препятствий, а я? Я каждый раз переступаю через самого себя, через что-то важное в себе, без чего я уже не я – ради призрачного трона. Ради долга перед почившей династией. Ради драконов, славы и всего того, что, словно латы в бою, защищают, но куда больше мешают дышать и двигаться. Он настаивает на том, чтобы противник был истреблён быстро и беспощадно, а я с трудом могу видеть врага в простом крестьянине, которому плевать, кто будет сидеть на троне. Как карать, так награждать его за то, что он просто живёт – разве справедливо? Авайрон говорит, что короли должны быть жестоки, иначе им не удержать власть. Когда столпы власти падают, они повергает собой в первую очередь тех, кто менее всего виновен.

Эвил прикоснулся рукой к одной из опор, поддерживающих свод над нашими головами:

– Если я двину к Розовым Пескам армию, будет бойня. Если полечу только я и мой дракон, большой крови можно избежать.

– Но во втором случае лично для тебя риск будет в разы выше! Твой брат прав.

– Что ты посоветуешь мне, моя королева?

– Я пока ещё не совсем королева.

– Не уходи от ответа.

– Ваше решение милосердно, но рискованно. Как добрая королева, я должна восхищаться вашей храбростью и жертвенностью, но, как любящая женщина я согласна с вашим братом. Один ты лететь не должен. Давай после Ритуала полетим все вместе?

– Вместе?

– Да. Ты, я и твой брат. Нас трое всадников. Конечно, я могла бы предложить это сделать вдвоём, но я здраво оцениваю собственный силы. Я новичок, но Молния станет следовать за вами. Мы тебя подстрахуем. Атайрон получит возможность влиять на ситуацию. И всё будет хорошо.

– Ты права. Так будет правильнее. Это примирит меня с братом. Мы прикроем друг другу спины, ведь нет в мире ничего важнее, чем семья и верность.

Глава 24

Есть такая примета у студентов – в день экзаменов обязательно нужно волноваться. С чем она связана, я не знаю, но по себе тоже неоднократно подмечала, что, если не волнуюсь накануне знаменательных событий, то всё катится к чертям. То ли мироздание такие образом берёт плату за удачу – нервными клетками, то ли волнение держит в тонусе, но факт остаётся фактом: если не волнуешься, всё катится к чертям; идёт не так, как надо.

В то утро я не волновалась. Напротив, была в приподнятом настроении, будто впереди ждал праздник.

С восхода солнце светило ярко, на небе ни облачко. Сумеречный дворец насквозь пронизывало его лучами. Косым восходящим лучам удавалось дотянуться даже туда, куда обычно проскользнуть не удавалось. Из-за ярко играющего света окружающий мир походил на сказку.

Это будет мой день. Точнее – наш! Можно считать, что это наша вторая с Эвилом свадьба. Настоящая.

Наряд, что выбрали для меня, был красив, но в самом крое костюма проскальзывало нечто агрессивное: жёсткие, лаконичные линии рукавов и воротника. Ноги обтягивали кожаные брюки, но их мало кто мог заметить под платьем, больше напоминающим пальто. Оно было мягким и, самое главное, тёплым – подниматься придётся высоко, а чем выше в облака, тем холоднее.

Эвил старался выглядеть спокойным и уверенным, но всё же от меня не укрылось, что он переживал.

– Анжелика, – с мягкостью проговорил он, обнимая меня за плечи и почти с отеческой нежностью прикасаясь к моему лбу горячими губами. – Сегодня ты станешь драконьим наездником, и мы будем равны. Ты, я и Атайрон – победоносный триумвират. Знаю, для тебя это нелегко. Я благодарен, что ты решилась.

– Это всего лишь церемония. Я не боюсь, уверяю тебя. Мне было страшно, но это прошло. Сейчас я всем довольна.

Мне показалось, он едва уловимо вздохнул.

Чего он опасается? Ведь всё уже хорошо, раз мы поладили с Молнией.

Эвил сделал едва уловимый жест рукой. Один из его стражников с поклоном приблизился. В его руках сверкнула маленькая серебряная коробочка, инкрустированная красными драгоценными камнями, похожими на рубин. Мужчина открыл шкатулку и Эвил извлёк оттуда массивный золотой перстень с изображением ощерившейся драконьей морды.

– Возьми, – Эвил надел кольцо мне на палец. – Я сделал это для тебя, добавив в золото капельку фамильной магии. Кольцо будет связывать нас и, пока ты его носишь, я буду знать, что ты жива. А ты будешь знать, что, жив я.

– Ты правда сделал его для меня?

– Придёт время, я подарю тебе не только кольцо – весь мир. Мы завоюем его вместе.

– Война – не самое романтичное занятие для влюблённой женщины, – вздохнула я, с благодарностью принимая подарок.

– Ты – моя жена, – выдохнул он страстно. – И, если крылья дракона подломятся, пусть моя любовь хранит тебя.

Спустя четверть часа я вышла на огромную площадь, заполненную людьми. Толпа походила на волнующееся море. Людей было так много, что лиц не различить – сплошная стена. Я ещё подумала, что, если что-то пойдёт не так, может начаться чудовищная давка и тогда непременно кто-то пострадает.

Я ещё не видела Молнию, но чувствовала, что она тоже нервничает. Как раздражает её это толпа. Какой бессмысленной кажется. Она хотела лететь. Я разделяла её желание.

Простонародье от палаток, в которых находилась ближайшая к королю знать и его брат Айртон, отделяли рыцари, одетые в красные камзолы. Где-то там, в лабиринтах тёмных, неведомых переходов была Хатериман. Мать Драконьего Всадника и Чернокнижника.

Эвил уселся на высокий трон под пышным навесом.

Я ждала знака.

Помню, как звонко чирикали птички. Каким безоблачным и ярким было небо. Как в глазах рябило от солнца, света и толпы.

Три дракона стояли в центре площади, опутанные цепью. Опираясь на сложенные крылья, они время от времени, вскидывали украшенную короной из шипов голову и сотрясали площадь рёвом, от которого содрогались даже камни под ногами.

Люди в толпе считали себя в безопасности? Наивные! Драконов не могли сдержать цепи. При желании они могли порвать их, как ребёнок – клочок бумаги. Им достаточно выдохнуть пламя, чтобы половина армии обратилась в пепел. Но в невежестве – благо.

Люди пришли насладиться экзотическим шоу. Они уже привыкла видеть, как драконы откусывают очередной королеве голову. Но не сегодня. Только не сегодня! Сегодня всё будет иначе.

Драконий Путь – драконья дорога. И я пройду её. Сейчас. Я вернусь к этим людям их королевой.

Каждый раз подходя к Молнии я чувствовала, насколько люди ничтожны в сравнении с драконами. Насколько эти создания мощны и как удивительно, что они всё же подчиняются нам, людям, простым смертным.

Молния смотрела на меня огненно-яркими глазами. Жуткими и прекрасными. В глубине этих глаз метались непонятные мне образы.

Ушедший страх вновь стремительно возвращался. В прошлый раз рядом был Атайрон, а сейчас никаких страховок.

«Два раза подряд не умирают, а я, в некотором роде, уже мертва», – сказала я себе и медленно двинулась вперёд.

Пламя и Злого Рока я в тот момент не видела – только гибкую, быструю Молнию. В ней сейчас заключались все мои надежды и страхи, вся моя судьба.

Чем ближе я подходила, тем злее выглядела моя драконица. В какой-то момент она стремительно наклонила голову, обнажая острые зубы и клацнула ими в нескольких сантиметрах от моего лица. Я даже не сразу поняла, что моя голова, руки и ноги остались на месте, а Молния опустила к моим ногам чёрное крыло.

Как и в прошлый раз, стоило ступить на него, оно подняло меня, давая возможность усесться на место всадника. Я с облегчением перевела дыхание – меня не растерзали.

Молния ринулась вперёд, не дожидаясь, пока я отдам приказ. В первый момент я ещё пыталась пристегнуться, но это было бесполезно – я рисковала сорваться вниз, если бы продолжала цепляться за свои цепи.

На очередной всплеск людских криков Молния ответила мощным угрожающим рёвом и стала стремительно набирать высоту. Цепь с жалобным всхлипом треснула, и драконья тень чёрной кляксой заскользила над городом.

Распластавшись по драконьему хребту я изо всех сил уцепилась обеими руками, в один из шипастых выступов. Теперь оставалось только расслабиться и постараться выровнять дыхание.

Я жива. Ритуал завершён. Всё позади.

Наивная! Какая же я в тот момент была наивная!

Глава 25

Земля стремительно отдалялась, город поплыл подо мной, похожий на графическое изображение в компьютерных играх. И вновь я задыхалась от порывов ветра, плотного, как вата, угрожающего застрять в горле. В первым момент полёта я не испытывала ничего, кроме облегчения. Подобное чувство посещает в безопасном месте после преодоления трудного и опасного участка пути.

Я никак не пыталась повлиять на ситуацию, просто бездумно смотрела на то, как подо мной скользят башни замков и скаты домов, как рощи и сады перемежёвываются с мощёными мостовыми, а позже просто накатом грунтовых дорог, изрытых колеёй от колёс телег и карет.

Как я уже упоминала ранее, обзор был не так, чтобы очень хорош. Рассмотреть удавалось хоть что-то лишь в просвете между взмахами крыльев. Этого было достаточно, чтобы хоть как-то ориентироваться, но явно недостаточно, чтобы получать эстетическое удовольствие.

Я поняла, что драконица поворачивает в сторону моря и с облегчением вздохнула, предвкушая возвращение. В прошлый раз всё было точно также: облетев город, мы развернулись над морем чуть дальше пристани и вернулись в Драконье Логово.

У меня успели замерзнуть руки и, хотя перчатки были за поясом, я не рисковала за ними тянуться, боясь менять своё и без того кажущееся не слишком устойчивым, положение. Кроме того, в перчатках руки станут совсем плохо слушаться. Если опустить их ближе к драконьему телу, станет намного теплее – всё равно, что к печке прижать.

Мы всё летели и летели и я, наконец, стала подозревать, что норовистая Молния вовсе не собирается разворачиваться. И испугалась.

Я не управляю полётом. Я понятия не имею, что мне делать дальше? Я и у себя-то на земле вряд ли сумела бы нормально ориентироваться, окажись над бурными волнами, но там я хотя бы представляла, в каком направлении можно найти Америку и где Китай. В этом же мире я даже названия частей света не знала.

Я была слепа, как сдохший навигатор. Надо мной – бездонное небо, подо мной – нескончаемое море. И всему этому не предвиделось конца.

«Поворачивай назад! – попыталась я пробиться к мозгу драконицы. – Возвращайся домой».

Мне ответили резким, оглушительным воплем и резким пикированием вниз. На какой-то момент я поверила, что меня сбросят, но всё же я удержалась. Или Молния плохо старалась. Она явно дала мне понять, что слушаться не намерена и из нас двоих командовать тут будет она.

Норовистое, вредное чудовище! У которого я оказалась в полной зависимости.

«Спускайся вниз», – снова попыталась я.

И снова, как в прошлый раз, безуспешно. Казалось, мои попытки подчинить себе Молнию бесили её, выводили из себя. Драконица кружилась в небе, выписывая мёртвые петли, разъярённо нахлёстывая крыльями по воздуху. И я в этой болтанке чувствовала себя клещом, вцепившимся в собачий хвост.

Пару раз потерпев крах, я сдалась и терпеливо ждала, к чему же приведёт это жуткое путешествие. Рано или поздно Молния всё равно снизится. И, возможно, потом откусит мне голову. Всё, что угодно, возможно, но утешительно одно – вечно лететь она не будет.

Рано или поздно мы сядем. Куда-нибудь. Или, в лучшем для меня случае, всё-таки повернём назад. Главное, победить паническую атаку. Человеческий организм и психика устроены так, что мы адаптируемся ко всему, даже к смертельной опасности и раздражитель перестаёт восприниматься нами как острый. Раз ты не реагируешь на запросы программы, она перестаёт их делать.

Я смирилась с тем, что лечу непонятно куда. Я просто ждала, когда это кончится. Я говорила себе, что всё не может быть так плохо, как выглядит. Но… всё оказалось плохо и даже – ещё хуже! От линии горизонта тянулась, надвигаясь, лилова-сизая полоса грозы, разрастаясь во все стороны. Молния, словно назло мне, направлялась именно в эпицентр приближающегося шторма.

- Нет! Чёртова ты скотина! Мы же обе погибнем! Разворачивайся1 Дава! Немедленно, пока не поздно! Полетели назад!

Если бы я только могла, наверное, в этот бы момент пристрелила Молнию, как бешенную.

Она, что – ненавидит меня? Почему она так со мной поступает? Зачем? Или глупо требовать от зверя много? Но ведь Эвила и Атайрона их драконы слушались. Что я делаю не так?

Ветер усиливался. Он бил с такой силой, что ревел в ушах, сдувал с пути моего гневливого крокодила с крыльями. И мы болтались, как… неприлично даже писать, что и где.

То ли мы летели дольше, чем я думала и темнеть стало раньше, то ли буря была такой силы, что стало темно, как в сумерки. Между небом и землёй засверкали синие огненные стрелы молний. Раскатисто протрубил гром.

Молния отозвалась клёкотом. Судя по всему, её стихия лишь веселила. И боялась тут опять лишь я одна?

Только тут до меня дошло, что дракониха притащила меня туда, где царствуют её стихийные тёзки. Но, поскольку вряд ли эти магические звери являются мастерами метафоры, это обстоятельство скорее всего ничего не означало. Просто совпадение.

Небо и земля сошлись то ли в битве, то ли в танце, то ли в страстной схватке. Сверкало неистово, грохотало оглушительно, а под конец пространство разродилось дождём. Остатки моих сил уходили на то, чтобы кое-как держаться на спине моего взбунтовавшегося транспорта, чтобы не свергнуться вниз, в пучины вод.

Я словно попала в фильм ужасов. Все спецэффекты в одном наборе: ослепительные фейерверки, ревущий ветер, стремящийся разорвать в клочья всё на своём пути, громовая канонада с такой силой ревела, что грозила разорвать барабанные перепонки.

То ли моя апатия возымела действие, то ли дракониха утомилась меня мучить, но мы начали снижаться. Впереди показалась гряда острых скал, выступающих из воды. Чем ближе мы подлетали, тем очевидней становилось, что это острова.

Вода бурлила, вокруг секли молнии, а из чёрных мрачных скалистых пик курился дым, кажущийся в сумраке чёрным. Ни зелёного клочка, ни деревьев, ни водопадов – ничего, что так любят показывать в фильмах о тропических островах.

Мне тут не нравилось. Что не удивительно. И опущенное к моим ногам лестницей крыло не вдохновляло. Вниз совсем не хотелось. Вверх, к слову, тоже, но вниз – больше. Я испуганно припала к спине моего монстра. Не помогло. Тряхнув головой, как собака после купания, дракониха сбросила меня. Падать пришлось к несколько этапов, отчаянно цепляясь за костяные наросты в попытке и слабой надежде не размозжить себе голову. И вот я уже стою на земле, если можно назвать землёй это нечто, среднее между хлюпающих болотом и пузырящейся, застывающей магмой.

Прорычав что-то на прощание, моя негодница взмахнула крыльями и была такова. Молния улетела! Оставив меня в гордом одиночестве. Чёрте где.

Я в тихом отчаянии наблюдала, как она поднимается всё выше и выше.

Вообще-то пребывать в отчаянии – это не моё. Не люблю я это дело. Но в сложившейся ситуации трудно оставаться оптимистом. Минусов до черта при практически полном отсутствии плюсов.

Плюс был только один, правда, жирный: я всё ещё была жива. Вопрос в том, надолго ли? От мыслей о грустном меня отвлекло какое-то движение в магме. Поначалу я не особенно-то этим и озадачилась, подразумевая, что это всего лишь глюк, но «глюк» не желал рассеиваться.

Это выглядело так, будто в пузырящейся жиже проглядывали лица. Невыразительные, гротескные, полустёртые, как будто скульптор делал-делал, не получилось, с досады смазал, да и забросил работу.

Испуганно охнув, я отодвинулась назад от края каменистого выступа, на котором меня оставила Молния. Надеясь, что, когда вновь погляжу вниз, морок рассеется. Зря надеялась. Всё стало только хуже.

Так не бывает! Чудовищ не существует.

Продолжая пузыриться, магма, словно из неё лепила невидимая рука, преобразовалась в фигурки, приобретала форму и очертания. Как будто из реки выбиралось нечто…

Как дать название тому, чего ты никогда не встречал? Как его охарактеризовать? Если к длинному телу тигра пристроить пасть аллигатора, то можно представить то, что видела я. За первым чудовищем двигалось другое, Человеческих очертаний, но нечеловеческий пропорций. Оно то ползло, то шло на четвереньках, то прыгало как кузнечик.

Вперевалочку, не спеша, новорожденные из грязи монстрики направились в мою сторону. В самой их неторопливости было нечто омертвляющее. Они не сомневались, что добыча от них не уйдёт. По большому счёту бежать-то мне было некуда. Тут кругом лишь грязь, камни, ветер и вода.

Однако стоять на месте и ждать смерти я не могла. Перепрыгивая с валуна на валун, стараясь на промахнуться и не попасть в расщелину, я «осуществляла попытку к бегству», но вскоре вынуждена была остановиться.

Впереди тоже стояли твари. Пострашнее тех, что двигались за моей спиной.

Именно такими на земле на страшных картинках рисуют демонов и сатану: голый человеческий торс, раздвоенные копыта, огромные гениталии, звериная вытянутая морда со свиным рылом, пылающие злостью алые глаза и два острых бычиных рога между вздыбленной шерстью.

Ах, да ещё крылья! Почти как у драконов. Перепончатые, жёсткие, чёрные.

Если срочно и быстро кто-то не придёт мне на помощь – я погибла. Противопоставить этим тварям мне решительно нечего. У меня с собой даже оружия нет, хотя, положа руку на сердце, вряд ли бы и оно помогло.

Глава 26

Единственное, что я могла использовать, как оружие были камни, в изобилии валяющиеся вокруг. На особую эффективность атаки рассчитывать не приходилось, но что-то лучше, чем ничего.

Я постаралась добраться до груды камней быстрее демона на козлиных ножках. Не успела зажать в руке булыжник, как, почти лицом к лицу, столкнулась с человекоподобным ползущим монстром. Угодивший в него камень размазал его, словно пластилин, и заставил меня воспрянуть духом. Но триумф длился недолго: странное нечто тут же самовостановилось, поправив изначальную форму.

За ним уже тянулся «грязевой крокодил».

У меня было такое чувство, будто я брежу наяву – всего этого просто не могло быть. Хотелось, как страусу, спрятать голову в песок, забраться под одеяло с головой и просто переждать, когда монстр развеется сам собой, как ночной кошмар. Однако «развеиваться» никто не спешил. Новую тактику войны придумать не удалось, поэтому я просто бросилась бежать, вернее, скакать, по валунам.

Пропрыгала я дольше, чем рассчитывала, но в итоге всё закончилось тем, что я, споткнувшись, растянулась. «Грязевой крокодил» впился своими нереальными челюстями в мою юбку, как это делают, играя, собаки.

Тут бы драматично заорать: «Нет!», – но от ужаса перехватило дыхание. Кричать не получалось.

Я занялась тем, что пыталась вырвать-вытянуть пышную юбку из длинной крокодильей пасти. Беда, как известно, не приходил одна. В борьбу за обладание моей юбкой вступила «грязевая обезьяна». Ну, а что? Все тянут – ей тоже хочется.

Я не знала, что со мной станется, когда эти твари до меня дотянуться, но подозревала – ничего хорошего. Поэтому я приняла решения оставить «знамя» врагу, рванулась изо всех моих сил. Страх придавал мне силы. Материал затрещал, юбка порвалась, а я, освободившись, скатилась с камней вниз, растянувшись между зубьями валунов.

Нельзя сказать, что это сильно повысило мои шансы на выживание. Каменные выступы валунов стояли почти впритык друг к другу, я рисковала быть зажатой между ними. Нужно было выбираться вверх, но сверху растекались морды чудовищных крокодилов, обезьян и прочей фауны. Это ещё не считаю протянувшуюся в мою сторону руку (или лапу?) демона.

Да чтоб им всем!

Дикая ярость накрыла внезапно. Казалось, меня сейчас разорвёт со злости, никогда не испытывала ничего подобного. И вместе со злостью с рук моих сорвалось нечто тёмное, похожее на тот зловонный дым, что струился тут повсюду.

Это походило… даже не знаю, на что. Туман? Эктоплазму?

Словно сеть, «оно» набросилось на узкую, длинную пасть крокодила-пластилина. Тот в несколько коротких мгновений превратился обратно в тину.

Воодушевившись результатом, уже куда более осознанном движением я набросила «сеть» и на обезьянку. От пережитого за день напряжения страх во мне словно закончился, на его место пришло весьма опасное, обманчивое ощущение собственной безопасности и всесилия. Я будто нашла секретный код неуязвимости, как в компьютерной игре и всем сердцем поверила, что это облегчит мне прохождение всех уровней.

Всё обрело смысл: действие Молнии, этот бесконечный полёт сквозь бурю через море. Всё это входило в обряд инициация, было частью ритуала.

Видимо, этот бесплотный образ темноты, грязи и огня являл собой место силы. Именно отсюда будущие маги каким-то образом черпали свои способности.

Окрылённая, я выкарабкалась из ямы, в которую угодила со страха. Увидев неподалёку на камнях примостившуюся драконицу утвердилась в моих подозрениях.

Раскрыв победно крылья, моя красавица огласила окрестности раскатистым клёкотом. А потом сорвавшись, ринулась вниз, ко мне.

Но долететь не успела – на полдороге столкнулась с рогатым демоном. К моему ужасу, демон оказался не один. Наверное, у них тут намечалась вечеринка, а мы помешали?

Огромная стая окружала нас со всех сторон. Они были рогатые, огромные, жуткие. Руки украшали острые когти, возможно, они выпускали их во время атаки, как кошки.

Молния распахнула пасть, изрыгая волну пламени. Трое демонов воспламенились сразу, остальные разлетелись, как комары, в разные стороны с тем, чтобы через мгновение сгруппироваться вновь и ринуться в новую атаку.

В волнении и страхе наблюдала я, как «рогатые» атакуют. В воздухе они были меньше размерами, следовательно, подвижнее. И нападали с разных сторон, используя для атаки все части тела – когти, мускулистые руки и ноги, увенчанные раздвоенным копытом, шипастые крылья. Молния против демонов была похожа на огромный корабль против маленьких юрких катеров. Она выглядела мощнее и сильнее, но на этот раз габариты и мощь были на руку её противникам, имеющим численное преимущество и фору в скорости.

Одним выдохом Молния уничтожала с добрый десяток противников, но на место одного их слеталось по двое. Она вертелась юлой, отбивалась хвостом и крыльями.

Она легко могла улететь. Что-то подсказывало мне, что покинуть Чёрный Остров выползшие из грязи твари вряд ли могли. Но она не улетала. Из-за меня! Я чувствовала это.

Отбиваясь от демонов, Молния пыталась снизиться, пробиться ко мне, но раз за разом демоны преграждали ей путь.

Часть из них по-прежнему атаковывали мою красавицу, в то время как вторая решила полакомиться мной. Молния вынуждена была не только обороняться сама, но и охранять меня, стараясь не подпустить их ко мне близко. Мои вновь обретённые способности не сильно влияли на ход нашего сражения.

Неизвестно, чем бы это кончилось, не подоспей помощь.

Оглушительный, как гром, драконий рёв, прокатился вокруг. Молния отозвалась радостным клёкотом.

Пламя рекой полилось сверху. Это Злой Рок присоединился к своей норовистой, капризной сестре.

Пользуясь паузой, Молния стремительно опустилась вниз, за мной. Сказать, что вовремя – ничего не сказать.

Из ближайшей грязевой лужи отпочковались новые «обезьяно-люди» и «пластилиновые крокодилы». Пики валунов задерживали их движения, но мне уже пришлось пустить клубы черного дыма, однако, с учётом того, что в полку монстров из грязи всё время прибывало, а я маг новоявленный, расклад складывался не в нашу пользу.

Делая круг перед посадкой, Молния ударила по чавкающей, тяжело хлюпающей массе огнём, обращая врага в головёшки.

Над нами кружил Злой Рок, отвлекая неприятеля, прикрывал наше отступление.

Каждый новый огневой залп, ударяя в землю, словно срезал с её поверхности слой, кроша камень в щепы. Было нечто неистовое в сокрушающей драконьей мощи. Ты в какой-то степени владел этим, был причастен, сам обладал этой силой и это было чудесно – чудесно настолько, что словно бы обрастал крыльями.

Молния, чтобы снизиться, очистила пространство, как напалмом, очередной рекой пламени. Лапы пружинисто ударили по камням. Я, не теряя ни секунды, бросилась вперёд и, как по стене, цепляясь за кожистые выступы и бугры, поднялась вверх. Стоило мне оказаться у неё на хребте, Молния, не дожидаясь указаний, сорвалась с места, набирая высоту.

Припав к её спине, я чувствовала себя счастливейшей женщиной на свете. Ни высота, ни буря, ни норов моей новой питомицы больше меня не пугали.

Эвил и Злой Рок летели впереди. Тени от драконов бежали по волнам, ещё волнующимся после недавней бури.

Но какая бы не была глубина и чернота внизу под тобой, всё это неважно, пока тебя держат крылья.

Глава 27

Не могу точно сказать, сколько мы пролетели перед тем, как Злой Рок начал снижаться. Молния послушно следовала за ним, на сей раз решив придержать свой дурной норов. Мы опустились на скалистый остров, величиной не больше первого, но, слава богу, на нём не было ничего сверхъестественного.

Эвил, успевший первым сойти на землю, поддержал меня.

– Как ты? В порядке?

- Да с какого я в порядке?! – выругалась я, отталкивая его от себя. – Что это вообще такое было?!

– Змеиный Остров.

– Что?..

– То место, куда тебя отнесли Молния называют Змеиным Островом.

– Это там чуть не погиб твой брат? – ужаснулась я.

В голове проносились мысли, одна параноидальней другой. Сразу скажу, драконицу в случившимся я была готова винить в последнюю очередь. Я помнила, как мужественно она сражалась за меня, разгоняя двурогих демонов. На Эвила я хоть и злилась, но в душе склонна была оправдывать. Так или иначе, он прилетел за мной, то ли потому, что заранее знал, где меня искать, то ли отследив через подаренное кольцо, очень вовремя, кстати, подаренное.

Отчего-то во всём случившемся мне хотелось обвинить Атайрона. Как-то подозрительно совпадало, что и его Пламя отнёс на этот проклятый Змеиный Остров!

– Скажи, ты знал, что такое может случиться?

– Что Молния отнесёт тебя сюда? Нет. Я опасался, что ты не сумеешь с ней управиться, что можешь потерять контроль, потому и надел на тебя кольцо. Это была всего лишь подстраховка, не более. Но что она отнесёт тебя сюда? – он покачала головой.

– Твой брат может быть в этом замешен?

– Каким образом?

– Он мог бы как-то повлиять на Молнию.

– С того момента, как дракон подпускает к себе всадника, между ними устанавливается связь. Никто другой, кроме всадника, не может управлять драконом, это не под силу даже магам. Так что ответ на твой вопрос – нет. Атайрон, даже если он и был замешен в каких-то интригах против Эденсун, не мог подчинить Молнию и заставить прилететь её на Змеиный Остров.

– Драконы разумны, это я поняла. Но почему она это сделала? Зачем, сначала сбросила меня в эту яму, кишащую нечистью, а потом так отчаянно обороняла? Передумала убивать?

– Змеиный Остров не всегда был островом. Когда-то на этом месте лежала древняя земля. Ею управляли мои предки, маги и оборотни. По легенде их преступления были столь велики, что даже Тёмные Боги отвернулись от них и когда это случилось, Светлые стёрли Древнюю Землю с лица планеты, расколов на тысячи мелких осколков. Но даже в таком виде эта земля сохраняет магические свойства. Змеиный Остров – место силы. Здесь пробуждается в людях магия.

– Темная?

– А есть другая? Магия всегда тёмная, любовь моя, но человеческий разум способен преобразовывать её во благо.

– Молния принесла меня на Змеиный Остров в расчёте на то, что во мне проснутся магические способности?

– С момента образования связи с драконом, всадник становится носителем магии. Драконы, они… как бы это понятнее сказать? Они магия и есть. Они способны поглощать её, вытягивая из других существ, – людей в том числе. Способны глушить на определённых территориях, откачивая, как пиявки откачивают кровь. Собирая, удерживать в себе, как в резервуаре и, перекачивая, при необходимости, в своего владельца.

Вот это здорово! Этакий личный банк с магической пыльцой?

– Магия уже была в тебе, - продолжил Эвил, мягко обнимая и привлекая меня к себе. – Но Молния сделала всё необходимое, чтобы заставить тебя её использовать.

– Зачем ей это? Она ведь не человек?

– Не человек. Но драконы разумны. По-своему. Не так как мы, но всё же…Может, Молния слишком тщеславная дама и не допускает мысли о том, что ею может управлять простая смертная? Ей нужна фея.

– То тёмное нечто, что заставляло рассыпаться подползающую нечисть, никак не напоминало солнечную пыльцу.

Эвил улыбнулся:

– Ты не представляешь, как я счастлив.

– Счастлив?

– Безумно. Я люблю тебя, ты моя жена. Все испытания остались позади.

– Интересно, если бы я их не прошла, ты следующей своей жене говорил бы тоже самое?

– Заслуженный упрёк. Да, ты не первая, любовь моя, но ты единственная. Ты первая заставила меня подумать о том, что весь проделанный путь я преодолел не ради своих, а ради чужих желаний. До тебя я никогда не задумывался о том, чего хочу лично я. Хочу не потому, что полвека назад злые враги вырезали всех Санисторов и их кровь взывает к отмщению. Не потому, что мой отец жил и умер с мыслью о троне и невыполненным долге перед предками. Не потому, что мать всегда считала меня достойным власти. Хочу ли я сам власти? Достоин ли её?.. Эти два месяца, что прошли со дня нашей свадьбы – ничего в жизни не было лучше них. И ужасней – тоже. Как часто я думал о том, что драконы могут отнять тебя у меня! Ночь за ночью я видел один и тот же сон. Мы на площади, окружены людьми. Начинается Ритуал и всё идёт по старому сценарию: молния убивает тебя так же, как других. И я стою над залитой твоей кровью мостовой и ненавижу всё это. А больше всех – себя. Но уже ничего не изменить, не вернуть. Тебя – нет!

Эвил судорожно сжал меня в объятиях, зарываясь лицом мне в волосы. Мне было больно и тесно, но я терпела, понимая, что он неосознанно доставляет мне неудобство и причиняет боль что он нуждается в этом контакте, в нашей близости.

– Я просыпался в холодном поту, но с облегчением: это был только сон! Ты была жива, рядом. Тихо и спокойно дышала. С каждым подобным пробуждением мой страх становился всё невыносимей. Были моменты, когда мне хотелось всё бросить, схватить тебя за руку и бежать, но – куда? Ни крестьянами, ни купцами мы бы быть не могли, а среди знати нас слишком многие знают. Отказаться от драконов? И такая мысль приходила мне в голову. Но, оставшись без контроля, набирая силуи теряя ограничения, неизменно накладываемые человеческим разумом, Молния могла превратиться в чудовищное оружие. К тому же, она единственная надежда на воспроизведение драконов – последняя драконица в мире. И всё же, ради тебя, я готов был пойти и на это. Атайрон, узнав о моих планах, пришёл в ярость. Он убеждал меня, что мать избавиться от тебя сразу же, как только узнает о моих чувствах и замыслах. Только один шанс оставался у нас быть вместе, рядом. Ты достойна прошла этот путь. Спасибо, что справилась.

Доброе слово, как известно, приятно и кошке. Что говорить о человеке? Я с радостью подставила губы под поцелуй Эвила. Вскоре его нежность сменилась страстью. Мы были на это острове совершенно одни, если не считать драконов, кружащих в небе вдали.

Над нами взошло ночное светило. Его острый диск резал остатки облаков в мелкие грязноватые комки ваты.

Руки Эвила были такими горячими по контрасту с прохладным ветром, овевающим кожу, раздувающим волосы капюшоном.

Я застонала, сладострастно откидывая голову. Умело и тонко он разжигал во мне пламя. Его губы, его язык вторгались в мой рот то деликатно, будто готовые отступить при первом же намёке, то грубо – сминая, смятая, кусая.

Он взял меня стоя – на груде камней лежать не удобно.

Его проникновение было желанным. Я вжималась в его тело, вбирая в себя каждый вдох, каждый новый удар, каждое касание. Я поглощала его страсть, разделяла её, впитывала и возвращала – наступление за наступлением, удар за ударом, проникновение за проникновением.

Он был горячим, жарким, берущим. Жадно впитывающим мои стоны, вбирающим моё тепло, упивающимся моей ответной страстью.

Он был повсюду – его целующие губы, обнимающие и поддерживающие руки; его скользящий в глубины моего тела твёрдый, горячий, словно бархатный, мужской стержень; его тепло и любовь; его едва уловимый, чуть горьковатый запах – всё окутывало меня, поглощало, распинало и рождало заново.

Я цеплялась за Эвила, как лиана. Казалось, я могу обнимать бесконечно эти широкие плечи, чувствовать на своих губах сладкие касание его губ; принимать эти дивные толчки, наполняющие моё лоно наслаждением.

На Змеином Острове мы воссоединились по-настоящему. Наши тела стали проводниками наших душ, оболочкой наших чувств. Каждое прикосновение, каждый поцелуй служили одной цели – выразить любовь, наполняющую сердца.

Любовь нельзя «заниматься», как нельзя заняться жизнью или смертью. Любовь – это не изделие: ты либо жив – либо мёртв; либо любишь – либо нет.

Любовь может быть величайшей наградой или карой. Её не вызвать искусственно и не убить до естественной смерти.

Любовь - это волшебство, чудо, сказка. Это всегда нечто большее, чем ты сам.

Любовь – это полёт, но теперь я точно знаю, что летать бывает сложно и страшно, не потому ли большинство из нас предпочитают секс, необременительный и потребительский?

Эвил, изливаясь в моё лоно, прижимал меня к себе с жадностью скупца.

– Это было чудесно. Лучшее, что случалось со мной в жизни, - сказала я.

И это было правдой.

Глава 28

Возвращение прошло с триумфом. Меня приветствовал весь город, громко рукоплеща и выкрикивая приветствия. Я впервые познала славу и вкус её ударял в голову сильнее шампанского; он был слаще клубники со сливками и, боюсь, имел побочный эффект: на успех легко подсаживаешься – хочется ещё и ещё.

Вот как люди и заболевают звёздной болезнью. Стоит раз пройти через врата всенародного обожания и, кажется, ты навсегда получаешь на это право. Но источник быстро иссякает, сменяясь горьким вкусом. Толпа переменчива. Сегодня она носит тебя на руках, завтра – порицает, послезавтра о тебе все забыли, и ты чувствуешь себя покинутым, заброшенным и озлобленным.

В русских сказках, которые, как известно, «ложь с намёком», герой проходит через три испытания: огонь, воду и медные трубы. Последние представляются Славой и Властью – две силы, распинающие и растлевающие душу. Тот, кто познал власть и не предал себя, не возгордился – тот воистину король и царь. Но таких мало.

В моей прежней жизни скромной учительницы истории я была хорошим человеком. А что мне оставалось? Меня мало что искушало: не было красивых мужчин, богатства, ярких соперниц, достойных врагов. Всё было иначе. Ну, не за директорское же кресло убивать друг друга?

Новый мир открывал новые возможности, но я понимала, что владеть драконом – это вам не лопату в руке держать!

Наверное, понимала. Но это – не точно.

***

Одна из придворных дам с улыбкой, показавшейся мне фальшивой, передала приглашение явиться на обед к королеве-матери. Хатериман на этот раз сидела не на полу, как в прошлые наши встречи, а на топчане, стоящем вдоль стены. Она неспешно разливала ароматный чай. При моём появлении по традиции протянула мне руку.

– Рада поздравить тебя, Тайима, с тем, что тебе удалось стать Драконьим Всадником. Теперь ты действительно одна из нас.

По её виду было незаметно, чтобы сей факт её хоть сколько-нибудь радовал. Скорее он был для неё из разряда того, с чем приходится мириться.

– Вы не рады моему восхождению, сударыня? – вздохнула я.

Мне не хотелось противостояния с матерью Эвила, но, боюсь, в моём голосе против моей воли слышался вызов.

–То, что я вам не нравлюсь, – продолжила я, – стало понятно с нашей первой встречи. Вы надеялись, что драконы не оставят мне надежды. Но вот я здесь. И нам придётся дальше жить вместе. Будет лучше, если мы всё же попытаемся поладить.

– Нам не обязательно ладить, девочка. Тебе не нужна моя любовь, а я вполне обойдусь без твоей почтительности.

– Почему вы так относитесь ко мне? Я, вроде бы, ничем перед вами не провинилась?

– Потому что ты слаба, Анжелика Ванхелия. Мы обе знаем об этом.

– Не согласна. Я не считаю себя слабой. Ваша враждебность ко мне не оправданна. В чём ещё мой грех?

– Твой грех в том, что мой сын слишком сильно любит тебя. Любовь к тебе лишает его разума.

– Со мною он счастлив.

– Короли рождены не для счастья. Впереди столько всего нужно сделать, а с тобой он размяк.

– Вы говорите со мной так, будто ваш сын танцовщицу с улиц во дворец привёл. Я – королевских кровей! Брак со мной принёс ему земли, деньги и выгодные союзы. Я не жалкая рабыня. Да, я слышала историю об изменах, но мои предки владели нашей землёй до того, как Санисторы пришли и взяли то, что ранее им не принадлежало! Ванхелии владели Оруэлом задолго до того, как вошли в состав Десятицарствия. Я ровня вашему сыну, сударыня. А теперь мы, к тому же, соединены магией.

– Всё так. Разве я возражаю? Ты достойна, ты избрана, ты любима – моим сыном. Но означает ли это, что я также обязана любить тебя? Не думаю. Да и возможно ли это: полюбить кого-то по обязанности? – презрительно скривила Хатериман свои узкие чёрные губы.

– Не любите, коль не хотите. Мне будет достаточно вашего уважения. Дайте мне шанс. Могу ли я сделать хоть что-то, чтобы изменить положение вещей?

Хатериман усмехнулась с издевкой:

– Любовь Атайрона тебе будет получить несложно. Вот только облегчит ли это твою жизнь? Сомневаюсь. Как все Ванхелии, ты не блещешь умом. Ты во дворце уже три месяца. И что? Что ты знаешь о своих подданных? Что ты знаешь о министрах твоего мужа? Словно гусеница, ты свила себе кокон, спряталась от всего мира, живёшь иллюзиями и фантазиями о любви. Такую ли королеву ждут подданные?

– Этот ваш упрёк не справедливее других. Никто не способен решать больше двух задач сразу! Моей целью были драконы…

– Зачем нам нужны драконы?

– Не понимаю, о чём вы спрашиваете?

– Что тут непонятного? Для чего, по-твоему, нужны драконы?

– Чтобы охранять власть и порядок в стране.

Я чувствовала себя так, будто сдаю экзамен.

– Пока нет никакой страны – есть лишь земли, которые мы планируем завоевать, – сказала Хатериман жёстко. –Но никто из нас не умеет править. Один мой сын – маг, второй – воин. Всё окружение Эвила состоит из бравых вояк. Но когда война закончится, Анжелика Ванхелия, когда меч войдёт в ножны, нужны будут другие люди. Люди, разбирающиеся в экономике, политике, этикете, строительстве. Мало завоевать – нужно удержать.

– Я уверена, Эвил справится. Если бы вы не толкали его всё время вперёд, он мог бы начать строить своё будущее именно здесь! Мы может создать новое государство. Эта земля, это дворец будет её колыбелью, а город – столицей.

– Ты действительно веришь в это?

– Да.

– Я же говорю – ты глупа, Анжелика. Отсюда ничего не построить. Мы должны завершить начатое объединение, закончить завоевание. Вслед большим переменам приходят враги, а война позволяет истребить их как можно больше, что существенно облегчает жизнь в мирное время. Ты же их тех, кто будет скулить о милосердии, щадить и всё этим портить. Ты не должна мешать моему сыну! Твоя задача – стоять за его спиной. Большего от тебя не требуется, но и меньшего – тоже.

– Ничего другого я и не желаю, – холодно заявила я. – Но, к сожалению, этого, кажется, мало, чтобы растопить лёд между мной и вами?

***

После встречи со свекровью я больше не боялась звёздной болезни. Я поняла – у меня в этой жизни есть от неё надёжное противоядие.

Глава 29

– Поздравляю, – при встрече Атайрон отвесил ей лёгкий поклон. – Вы – упорная женщина, принцесса Анжелика.

– Принцесса? – гордо вскинула я голову. – Мне кажется, я доказала, что достойна называться королевой.

Не то, чтобы я действительно кичилась содеянным… ну, ладно, может быть и кичилась – совсем чуть-чуть. Просто встреча с Хатериман испортила мне настроение и меня так и подмывало сорвать на ком ни будь злость. Даже осознание того, что Атайрон не подходящая для этого кандидатура, меня не останавливало.

– Видимо, вам кажется, что вы только что сказали нечто заслуживающее внимания? Но, на мой вкус, реплика звучит помпезно и пафосно.

– Я уже успела наслушаться комплиментов от вашей матушки! – процедила я сквозь зубы. – Выслушать ещё и ваше мнение как-то не тянет.

– С чего вы взяли, что я горю желанием им поделиться?

– Я почти уверена, что вы не испытываете ко мне симпатии и говорить мне гадости вам просто приятно.

Он насмешливо изогнул бровь из-за чего асимметричность его лица, возникшая из-за шрама, лишь увеличилась:

– Хорошего же вы обо мне мнения?

– Не лучшего, чем вы обо мне.

– Наша встреча не случайность. Я подкарауливал вас в этом тёмном переулке.

– Зачем?

Не насторожиться после такого заявления было бы, по меньшей мере, странно. Я и насторожилась.

А он продолжил:

– Вы помните, что планировалось до того, как Ритуал отвлёк нашего дорогого Эвила от завоевания Розовых песков?

– Карательная операция, – упавшим голосом произнесла я.

Чёрт! А ведь действительно – забыла!

– После того, как Молния вам подчинилась, планы не изменились.

– Эвил по-прежнему собирается напасть на отца почившей Эденсун?

– Он собирается покарать вассала, осмелившегося бросить вызов своему суверену.

– Он бросил вызов после того, как погибла его дочь. Чисто по-человечески его можно понять.

– Чисто по-человечески?! Дорогая Анжелика, иногда ваши заявления заставляют меня усомниться в вашем разуме. Если короли станут «чисто по-человечески» понимать своих врагов, относиться к ним снисходительно, как вам того, несомненно, хотелось бы, как думаете, что станется с их королевством?

– Вы, полагаю, ратуете за жесткое подавление любого сопротивления?

– Власть держится на страхе и уважении, её фундамент – это чувство выгоды. Подданным быть выгодно держать сторону короля. А ещё они должны бояться прогневить своего господина. Страх и любовь – вот что способно держать людей в повиновении. Если кто-то нарушает границы, их нужно ставить на место и быстро, пока в строю не образовалась брешь. Король – человек лишь наполовину. Он делает не то, что хочет, а то, что должен.

– В таком случае я от души сожалею, что Эвилу досталась столь тяжкая ноша.

– Я тоже. Но на попятный идти поздно, – взглянул на меня, Атайрон несколько смягчил тон. – Я затеял этот разговор не для того, чтобы спорить с вами, сестра.

– Сестра? – опешила я.

– Вы – жена моего брата, значит, между нами теперь почти кровная связь. Поэтому, да, сестра. Моё обращение вас удивило?

– Немного. Но продолжайте. Вы не спорить пришли и не ссориться – это я поняла. Осталось выяснить, чего же вы на самом деле хотите?

– Эвил наверняка будет противиться моей идее, поэтому, я хотел бы, чтобы предложение исходило от вас, а не от меня. И вам следует быть настойчивой, выдвигая его.

– Какое предложение?

– О выступлении втроём. Три дракона лучше одного.

Сказать, что мне его предложение не понравилось было ничего не сказать. Я не видела себя в роли завоевательницы. Вот от слова «совсем». Во-первых, от одной мысли, что я могу убивать людей, мне резко плохело. Во-вторых, я не люблю рисковать. Как не сильны и не мощны драконы, нашими противниками выступят не мальчики из церковного хора. А я ни разу не амазонка. Что я смыслила в тактике и военной стратегии? Правильно: ничего! Так что я забыла на ратном поле?

Но Атайрон упрямо гнул свою линию:

– Вы должны сообщить Эвилу о своём желании присоединиться к нам. Уверен, вам он не откажет.

– Я отнюдь не уверена, что жажду познать ратную славу, дорогой брат, – с иронией ответила я. – Меня растили для светлиц и рукоделия.

– Не клевещите на себя. Я слышал о вас совсем другое.

– Чтобы вы обо мне не слышали – это ложь. Клевета, сплетни и досужные вымыслы.

– Вы настолько трусливы, что боитесь врага даже с высоты птичьего полёта? Или ваша любовь к моему брату не настолько сильна, чтобы толкнуть вас на подвиги?

– Возможно, я просто умнее, чем вам бы того хотелось? Думаете, мной так легко и просто манипулировать? Что до любви к вашему брату – всё, абсолютно всё, что я делала и делаю, продиктовано моим чувством к нему. Но я ещё не успела прийти в себя после Ритуала и Змеиной Пустоши. Да там один полёт в облаках чего стоил! А вы и ваша маменька уже набросали план новой полосы препятствий? Это несправедливо.

– Я не пытаюсь вами манипулировать. Это простая арифметика, принцесса… ох, нет, простите, королева, – снова отвесил он в мою сторону издевательский поклон. – Три дракона больше чем один, – повторил он снова.

– Почему бы не взять армию?

– Потому что наша армия, как и наша власть, на настоящий момент больше мифическая, чем реальная. Вы нужны своей семье, Анжелика. И сейчас нужны ей именно как Драконий Всадник, как Воительница. Если мы победим, вы сможете гордиться собой. Барды сложат о вас песни и баллады…

– Всю жизнь о таком мечтала! – закатила я глаза.

Вот что может быть чудесней славной песенки? Так её хотела, что аж плакала. Ради такой замечательной перспективы отчего жизнь не рискнуть?

– А если мы проиграем? – жёстко спросила я, сузив глаза.

– Проиграем? Кому?.. Королю Розовых Песков?

– Вы требуете поддержки третьего дракона, значит, как противник он чего-нибудь да стоит? Ну так ответьте на мой вопрос: что, если мы проиграем?

– Не проиграем.

– Но если?..

– Если проиграем, песни станут прославлять не нас и ваше имя свяжут с позором и неудачей. Но вы, если останетесь живы, сможете, поджав хвост, отползти к вашему трусливому папеньки в Оруэл.

– Отправиться в Оруэл я могу и сейчас, не участвуя в сражениях и не рискуя собственной шкурой.

– Я думал, вы смелее.

– То, что вы думаете, милорд, вообще не мои проблемы.

Мы расстались недружественно, если не сказать – враждебно.

Встреча с братом мужа настроение испортило даже сильнее, чем встреча с его матушкой. Потому что, как не крути, а мысль о том, чтобы в итоге сделать так, как они от меня того хотели, меня не покидала.

Что за несчастливый у меня характер? Вечно ведусь на всяческие махинации и манипуляции! Оставалось надеяться лишь на то, что Эвил мою инициативу не поддержит.

Глава 30

– Чем ты озабочена? – спросил Эвил, когда мы, утомившись от страсти, вышли на балкон подышать свежим воздухом.

Вечер выдался душным.

В местных краях почти всегда стояла духота. Ва всё время пребывания здесь мне ещё ни разу не захотелось накинуть на плечи что-то теплее шёлка.

Как и в прошлый раз, звёзды были большими и яркими. Они сияли сверху, сверкали вдали, отражались от тёмных вод залива. Их лучи дробила рябь течения – словно серебристая дорожка простиралась тонкой стрелкой от линии горизонта в нашу сторону. Мне не хотелось портить такой чудесный вечер ворчанием или жалобами, но, в иные моменты, мы с Эвилом редко встречались.

– Твоя мать сегодня приглашала меня к себе. Мы поговорили, – вздохнула я.

Даже не глядя на мужа, я чувствовала, как он напрягся.

– Атайрон тоже нашёл время, чтобы меня поздравить с успешно пройденным Ритуалом.

– Приятно, что мои родные ценят тебя.

Ответ Эвила показался мне уклончивым, и я ощутила приступ раздражения.

Порой я уставала от всех этих красивых слов, изысканных чувств, высоких отношений. Да, всё сказочно возвышенно и прекрасно, но это как всё время на каблуках танцевать. Иногда становится невтерпёж аж до визга!

Я не родилась принцессой, возможно, всё дело в этом?

– Думаю, мой повелитель догадывается о том, что не всё так гладко? – не без сарказма произнесла я, наконец-то перестав любоваться пейзажем и взглянув в лицо мужа.

– О чём ты говоришь? – нахмурился он.

– Твоей матери я не нравлюсь, – словно стараясь закрыться от намечающейся ссоры, я скрестила руки на груди. – Она явно предпочла бы увидеть на моём месте кого угодно – любого! – лишь бы не меня.

– С чего ты взяла?

Голос Эвила звучал ровно, но я кожей, сердцем, всем нутром чувствовала, поднятая мной тема ему не по душе, но упрямо двигалась дальше.

– Это сложно не заметить. Я старалась, честно – но мои таланты не безграничны. Сегодня госпожа Хатериман заявила, что я недостаточно хорошо разбираюсь в политике твоего двора. А я вообще не в курсе, что он тут есть – двор! Не считать же им молчаливую, как тень, прислугу?

От Эвила повеяло холодом, он всем видом выражал предупреждение: «Осторожно». Но я не хотела быть осторожной! Я хотела…

Чего, кстати? Наверное, чтобы рядом со мной был близкий человек – по-настоящему близкий, с которым, как говорится, и в горе, и в радости.

Я любила Эвила, но между нами всегда была дистанция. Он был ласков, мягок, передарил мне за эту неделю едва ли не ювелирную лавку. К моим ногам легли шелка и бархат, наши ночи, раз от раза, становились всё жарче.

Но что-то всё-так шло не так.

Настоящей госпожой во дворце была Хатериман. Я не завидовала её власти, но просто повсюду, куда бы я не пошла, чтобы я не делала, всюду чувствовала на себе незримый, но вездесущий взгляд Чёрной Вдовы.

Думаю, она опасалась моего влияния на Эвила. Я даже начинала подозревать, что весь этот Ритуал был тщательно придумал Черной Госпожой и рассчитан на то, чтобы победителей в нём не было. Но Атайрон каким-то образом переиграл мать. Между желаниями матери и брата он, по непонятным мне причинам, решил держать сторону брата.

Только любви Эвила я обязана жизнью. Ему я была обязана короной. И магией. А самое главное, он подарил мне любовь. Я всё это ценила. Но я не чувствовала себя в безопасности! Спала ли я, ела ли, прогуливалась в парке – затылком и кожей чувствовала на себе неприязненный взгляд.

Эвил не сводил с меня взгляда, ожидая дальнейшего развития событий. Пришлось продолжать поднятый разговор.

– Атайрон рассказал мне о ваших планах насчёт Розовых Песков, – со вздохом произнесла я.

– Зачем?

– Думаю, твой брат считает, что втроём у нас больше шансов одержать победу? И достигнем мы её с меньшим риском.

– С меньшим риском – для кого?

– Для тебя.

– Серьёзно? – насмешливо протянул он. – Как твоё участие в нападении на военную крепость может улучшить моё положение?

– Оно определённо его не ухудшит.

– Ещё как ухудшит, если вместо того, чтобы думать о стратегии боя и собственной безопасности, я стану присматривать за тобой, волнуясь о твоей безопасности.

Его слова бальзамом лились на мою душу!

Я отнюдь не рвалась в драку, чтобы всех порвать. Мне вполне комфортно в моей роскошной светёлке.

Подняв руку, Эвил осторожно провёл ладонью по моей щеке, с нежностью обрисовывая пальцем линию скул:

– Я поговорю с братом. Пусть держится от тебя подальше и думать забудем вкладывать столь опасные идеи в твою голову.

Я поцеловала ласкающую меня руку:

– Возможно, любовь моя, он хочет проверить мою верность тебе и готовность к жертвенности?

– Мне не нужны жертвы с твоей стороны! От моей жены я не жду ратных подвигов.

– Согласна, Эвил, что сейчас в бою я буду скорее обузой, чем подмогой, но ведь не просто же так я прошла весь этот путь? Зачем было становиться Всадником, если…

– Потому что, только так мы можем получить новых драконов! Наши с тобой драконы должны быть в паре. А от тебя я хочу получить любовь, нежность и верность, а не соратника в бою. Для того, чтобы спалить Пески мне иной компании, Рока, ненужно. О том, чтобы ты приближалась к линии огня и речи быть не может.

Я осталась довольна и запретом, и той формой, в какую он был обличён.

Мой муж ценил меня, любил и оберегал. Чего ещё желать?

Глава 31

Я прибывала в отличном расположении духа в аккурат до того момента, как, без всякого предупреждения, дверь распахнулась и в мои покои, в нарушение всех правил этикета, словно смерч, ворвался Атайрон.

Не знаю, что у них там с братом произошло, но выглядел он кипящим от злости. служанки испуганно притихли, словно стайка птиц, застигнутых на солнечной полянке ястребом.

Стремительным шагом Атайрон пересёк разделяющее нас пространство и навис надо мной, сидящей в кресле у камина, как меч, готовый разить.

– Что-то случилось, брат? – невозмутимо поинтересовалась я, поднимая взгляд от книги.

– Пока – нет!

Наклонившись вперёд, он упёрся руками в подлокотники кресла, где я сидела. Наши лица теперь разделяло не больше десятка дюймов.

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась я.

– Помолчи, – рыкнул он. – Ты всего лишь глупая безмозглая курица, не стоящая затраченных усилий.

Он оскорблял меня на глазах моих служанок. Он посмел почти прикоснуться ко мне, а ведь учитывая мой статус и наши родственные связи он не имел права этого делать!

Но возмутиться мне снова не дали.

– Ты замечала, насколько люди глупы? – жёстко спросил он.

– Возможно, не столько люди глупы, сколько вы к ним предвзято относитесь?

– Люди именно что глупы! Самоуверенны, тщеславны и глупы настолько, что не замечают протянутой им руки помощи. Пошли вон! – бросил он девушкам.

– Это уже через чур! Кто дал вам право распоряжаться моими…

– Довольно, Анжелика. Я буду делать то, что считаю нужным. А вы станете делать то, что я вам скажу. Сейчас я хочу получить объяснения. Мы договаривались совсем не о том, что случилось, не так ли?

Я попыталась его оттолкнуть, подняться, увеличив дистанцию, но Атайрон резко толкнул меня обратно:

– Ответьте на вопрос: почему я настаивал на том, чтобы вы отправились с нами – со мной и братом? Ну-ка, подумайте!

– Понятия не имею.

– Вторая попытка?

– Вы уже сказали – три дракона лучше, чем два! Что тут думать?

– Думать нужно всегда. Это простое упражнение способно улучшить жизнь – как минимум, а как максимум – сохранить её. Вы действительно считаете, что я могу видеть в вас силу, способную облегчить нам процесс расправы над врагами?

– Я не понимаю…

– Это я уже заметил. Но прежде, чем мы расстанемся, я очень хотел бы, чтобы вы поняли, что было настоящей причиной моего предложения. Мне нужно было найти слова, чтобы убедить Эвила позволить вам лететь с нами. В Розовых Песках вы были бы куда в меньшей опасности, чем оставаясь здесь, наедине с моей матерью. Но вы сделали свой выбор, Ваше Величество. С ним и оставайтесь.

Он вышел из моей комнаты так же стремительно, как и ворвался в неё, оставив меня в полном смятении чувств.

Сказать, что разговор с «драгоценным братцем» испортил мне настроение – ничего не сказать.

Была ли я встревожена? Ещё как. Напугана? Пожалуй, да. А главное, я слабо представляла, что делать дальше?

Бежать к Эвилу? Жаловаться мужу на мать? Или снова – на брата? Эвил предпочтёт списать всё на мою мнительность, дурное настроение, ПМС и бог весть ещё на что, лишь бы не верить, что его мать готова всерьёз навредить его жене?.. Я не чувствовала в себе достаточно силы, чтобы убедить его в реальности угрозы. Я и сама отнюдь не была в ней уверена! Возможно, всё это не более, чем очередные манипуляции Атайрона, доверять которому я не спешила.

Если изначально целью старшего Санистора было заставить меня присоединиться к их дуэту с драконами, то вполне логичным казалось напугать меня до такой степени, что я ослушалась мужа. Считал ли он моё участие в бою решающим, не знаю, не уверена, но вот продемонстрировать Эвилу, насколько я импульсивна и своевольна, тем самым настроить его против меня – такой вариант представлялся мне куда более вероятным, чем гипотетческая угроза со стороны свекрови.

Что она посмеет мне сделать? Убить?.. Это вряд ли.

Эвил вернётся и ей придётся объяснить ему, почему единственная принцесса, способная обеспечить драконам их естественно-магический приплод, вдруг не дотянула до возвращения любимого мужа?

Наш король не может отсутствовать долго, ведь это не военный поход. Он вернётся в течении нескольких дней. Вернётся с победой.

Всё хорошенько обдумав, я приняла решение выжидать, оставаясь настороже, не предпринимая никаких активных действий.

День, когда Драконьи Всадники направились к Розовым Пескам, выдался пасмурным. Небо опустилось к воде, всё вокруг насупилось и отяжелело, как женщина на сносях. Наблюдая за тем, как эти магические создания рывком поднимаются вверх, преодолевая притяжение, набирают высоту, я чувствовала тревогу и восторг.

Судя по крикам людей, наполняющих площадь, они разделяли моё настроение и чувства: мы непобедимы, пока на нашей стороне такая сила!

Испытывала ли я тревогу в тот момент? Да. Война есть война. В ней всегда остаётся место роковой случайности. Но на нашей стороне были все козыри, на нашей стороне были драконы – это успокаивало.

У меня было чувство, словно солнечный свет Эвил увёл за собой. С его уходом на Чёрную Цитадель опустились сумерки. С моря задул холодный ветер. Он наполнил улицы туманом и это был особый туман. Он не оставался за стенами, а проникал в комнаты; заползая в каждую щель, наполнял собой коридоры, тайные переходы и спальни.

Несколько раз мне казалось, будто я слышу яростный и тоскливый крик Молнии, но, прислушиваясь, я каждый раз понимала, что обманываюсь. На самом деле было тихо.

Очень тихо, ведь туман, в дополнении ко всему, славится свойствами поглощать звуки.

– Ваша милость, может быть, приготовить вам чаю с бергалистом? Он помогает успокоиться.

Поскольку заняться было всё равно нечем, я согласилась.

– Пусть разведут в камине огонь, – велела я, удивляясь тому, что шёлк вдруг перестал меня греть. – В комнатах слишком много влаги. Огонь очищает воздух.

– Прикажите окурить комнаты благовониями, госпожа?

– Не стоит. Запах курений слишком сладок. От них кружится голова.

Чай мне не понравился. Вкус берлагиста напоминал нечто среднее между имбирём и мятой. Резкий холодок и вяжущие ощущения на языке были мне неприятны.

– Не нервничайте, госпожа. Наш король опытный воин. Рядом с ним его верный брат.

– Я не нервничаю, – солгала я.

Мне снова чудился взволнованный клёкот Молнии.

– Подайте прогулочный костюм. Хочу удостовериться, что Молния не слишком тоскует по своим собратьям.

– Тоскует, миледи?.. Но ведь драконы не люди, они не по кому не скучают.

– Подай мне плащ и скажи стражникам, пусть будут готовы сопровождать.

– Как пожелаете, госпожа.

На улице было всё так же душно. Я пожалела, что надела плащ. Пышные юбки казались тяжёлыми и как никогда, неудобными. Было трудно идти, нечем дышать, земля плыла под ногами как волна. Я споткнулась и едва не упала, но меня вовремя поддержал стражник.

– Вы в порядке, ваше величество?

– Да, – слабым голосом отозвалась я. – Просто закружилась голова. Сейчас всё пройдёт.

Дурнота периодически накатывала волнами.

Ненавижу туман! В нём так легко потеряться.

В Драконьем логове с столкнулась с Хатериман. Я ни минуты не сомневалась, что наша встреча не случайность.

Насыщенный синий цвет был к лицу королеве-матери. Он смотрелся на ней строго, в тоже время подчеркивая её властный статус.

Спокойным, уверенным шагом она приблизилась, не сводя с меня змеиного взгляда. Всё-таки чёрные глаза удивительно жёсткие.

Смерив меня ледяным взглядом, она поздоровалась:

– Добрый вечер, Тайима. Гуляешь?

– Да вот, хотела удостовериться, что с Молнией всё хорошо.

– А что плохого, по-твоему, с ней может случиться?

– Я не знаю, госпожа. Просто мне показалось, что я слышала её крики, вот и разволновалась. Хотела убедиться, что мои страхи – пустое.

– Как это трогательно, что в итоге ты так привязалась к ней, – с откровенной издёвкой протянула Хатериман, сцепляя руки пере собой.

– Что ж? Раз вы с ней всё нормально я, пожалуй, вернусь к себе?

Но Хатериман покачала головой:

– Не торопись. Нам давно следует поговорить по душам. Сейчас самое время.

– Я так не думаю.

– Я так думаю.

Пожалела ли я в этот момент, что не послушалась Атайрона и не отправилась с ними покорять Розовые Пески? Если честно, то ни капельки.

Рано или поздно, но серьёзного разговора по душам с этой женщиной нам всё равно было не избежать. Она права. Почему не сейчас?

– О чём вы хотели со мной поговорить?

Глава 32

– Твой брак с моим сыном не был твоим осознанным выбором. Будем честны: он вообще твоим не был. Мои шпионы следили за тобой с твоего раннего детства. Мне докладывали о твоих вкусах, способностях и желаниях. Ты всегда мечтала о свободе; о возможности жить так, как хочется.

– К чему все эти речи? – нахмурилась я.

– Я могу помочь воплотиться твоим мечтам в жизнь.

– Не понимаю, о чём вы?

Я действительно не понимала. Хотя лукавлю. Кое-что я, несомненно, подозревала, а именно: Хатериман планирует избавиться от меня не тем, так иным способом. Но она всерьёз рассчитывает, что я стану ей в этом деле помогать?

– У принцесс нет выбора. На брачном рынке их продают словно резвых кобылиц. Я тоже женщина и понимаю, что это несправедливо.

– С каких это пор вас стала тревожить справедливость по отношению к чему-либо? – у меня не хватило терпения, и я сорвалась.

Я стала говорить не то, что следовало сказать – я дала себе волю говорить, что хотелось:

– Я люблю вашего сына. Да, когда всё это началось, всё было иначе. Да, я готова была на всё, лишь бы избежать нашей свадьбы. Я тогда Эвила не знала, а теперь знаю. И теперь я готова жизнь за него отдать. Никуда бежать отсюда я не намерена! Но, знаете, что? Даже если бы я ненавидела вашего сына, то всё равно не приняла бы от вас подобного предложения. Я не допущу, чтобы ваши драконы поливали огнём наши города под предлогом моей измены, как это сейчас происходит с Розовыми Песками.

К моему удивлению, Хатериман продолжила наш разговор во вполне дружелюбном тоне:

– Тебе не обязательно сбегать в Оруэл, Анжелика. Я дам тебе достаточно денег, корабль и людей, чтобы тебе ни в чём не нуждаться до конца дней. Ты можешь стать богатой, счастливой и – свободной. Ты храбрая, сильная девушка. Ты вполне заслуживаешь счастья.

Старая лиса! Она действительно думает, что я соблазнюсь на её «лестное» предложение или, зная в глубине души, как меня всё это бесит, развлекается подобным образом?

– Моё счастье здесь. Как и моя судьба, и мой долг. Я никуда не побегу.

Хатериман сдержанно кивнула:

– Я была готова к такому ответу.

Она уже собралась уходить, но меня снова понесло:

– Я не понимаю, зачем вы всеми правдами и неправдами пытаетесь от меня избавиться? Ваш сын не останется один. Ему снова придётся женится. Рано или поздно он снова влюбится. Вы каждую любимую им женщину станете сживать со света?

– Любовь для властителя лишнее.

– Вы ошибаетесь.

– Моё право.

– Ваш сын не простит вам, если со мной что-то случится! Вы его потеряете, если не перестанете плести интриги.

– С тобой ничего не случится. Ну, в смысле такого, после чего мой сын стал бы ненавидеть свою любящую мать. Не думаешь же ты, девочка, что я подниму на тебя руку? Совершу покушение? Я этого не сделаю.

– А что – сделаете?

– Ты покинешь Чёрную Цитадель, Тайима. Мой сын будет верить в то, что ты совершила это по доброй воле.

– И вам нет дело до того, сколько людей погибнет из-за вашего самодурства?

– Люди всегда гибнут. Таков человеческий удел.

– Поверить не могу! И это вы упрекали меня в отсутствие интереса к государственным делам?! Мне всё понятно! Вы боитесь меня и потому хотите отодвинуть в сторону? У вас ничего не получится!

– Почему же? – усмехнулась Хатериман. – Дай подумать? Да, конечно! Мы ведь в Драконьем Логове. У тебя здесь сильный союзник? Ты ведь на помощь Молнии рассчитываешь, девочка? Так? Глупышка, – снисходительно проговорила Хатериман. – Неужели ты не понимаешь, что заслужила всего лишь лояльность, но вовсе не преданность моего дракона.

– Вашего дракона?!

– Моего. Молния принадлежала, да по большому счёту, и сейчас принадлежит мне. Как и мои сыновья.

– Тогда к чему был весь этот фарс?!

Хатериман пожала плечами:

– Моему сыну нужна королева, а Молнии когда-нибудь потребуется новая Всадница, весь связь со мной уже не поможет ей обзавестись новым потомством, а рожать от собственных сыновей… – Хатериман брезгливо поморщилась. – Нам нужна королева, мать моих внуков и новая драконья всадника, но во всей этой связке любовь Эвила к тебе совершенно лишняя деталь.

– Вы – чудовище! Вы это понимаете? Эгоистичное, властолюбивое чудовище, играющее в родных детей, как в куклы!

– Я – это я и я отлично знаю, что я такое. Да, я чудовище. И за моей спиной стоит длинная вереница таких же чудовищ. И мои внуки будут чудовищами. Даже твой, столь горячо обожаемый Эвил, он нежен и мягок с тобой, но он такой же, как я. А ты – другая. Поэтому тебе здесь не место. Убирайся, хотя бы ради собственного блага.

– Вы делите со мной Эвила так, будто он вам и впрямь не сын, а любовник!

– Ты ничего не понимаешь. Я ничего лично против тебя не имею. Всё дело в том, что любовь к такой, как ты, делает моего слабее и уязвимее. Сейчас ты не согласишься с моим решением, но пройдут годы, и ты поймёшь, что так было лучше.

– Вы хоть понимаете, какую боль причините своему сыну? Неужели его страдания ничего не значат для вас?!

– Ты так уверена в серьёзности его чувств к тебе? – рассмеялась она хриплым, лающим смехом.

Невыносимая женщина!

Её слова ножом ударили в сердце. Никто не может быть полностью уверен в чувствах другого – чужая душа потёмки.

Но я помнила нашу ночь на Змеином Острове, помнила нежность Эвила, его горячую страсть, слова о любви…

– Я уверена, что ваш сын любит меня.

Улыбка сошла с её лица. Взгляд сделался задумчивым.

– Если бы я не щадила его чувств, разве стала бы я возиться с тобой столько времени? Куда проще и надежнее было бы просто убить. Но я же говорю: чувства делают нас слабее и глупее, чем мы можем быть. Итак, подведём черту под нашим разговором, дорогая? Ты покинешь Цитадель добровольно?

– Я же сказала – нет!

– Что ж? Значит, покинешь против воли. Доброго пути и попутного ветра, Тайима.

Хатериман, отодвинув меня плечом, направилась к выходу с гордо поднятой головой.

Охранники королевы-матери двинулись в мою сторону. Мои шагнули между нами, обнажив мечи, но с первого взгляда стало понятно, что расклад идёт не в мою пользу. Нападающие, подняв мечи, окружили нас, выискивая момент для атаки. Обороняющиеся зеркально отразили их движения, готовые отбивать удары.

Я стояла в центре, опасливо озираясь, отчаянно стараясь придумать хоть что-то для спасения себя любимой.

Тёмный шар легко сплёлся между моими ладонями, вытягивая из пространство темноту – я словно держала пальцами колючий и острый лёд. Лёгкое потрескивание дало знать о том, что шар наэлектризован подобно шаровой молнии. Этот «слепленный» чёрный снежок я швырнула моим противникам.

Видимо, те лучше меня были осведомлены о действии магии, они бросились в стороны или на пол. Шар взорвался как небольшая граната. Мой охранник успел отбросить меня к себе за спину, сбивая с ног и прикрывая собственным телом.

Не успели звуки взрыва стихнуть, как меня так же, рывком, подняли на ноги:

– Бегите!

Нападающие не дали нам передышки. Оба моих охранника – тоже. Пока их клинки защищали меня я, подхватив юбки, рванула к выходу.

И ведь почти добежала!

Но мне наперерез выскочил огромный головорез, бросаясь с диким, устрашающим воплем. В полумраке синим отливал приближающий клинок. На испуг не было времени. В крови кипел адреналин. Я сумела ловко уклониться от его удара. Его это заставило лишь сильнее рассвирепеть и, скорее всего, мне бы не поздоровилось, но прежде, чем он повторил попытку меня прикончить, чей-то нож вонзился в его вопящую глотку.

– Идиоты! – заорала одна из безликих фигур на застывших от изумления подручных. – У нас приказ не убивать.

Отлично! У меня фора! Потому что у меня такого приказа не было. Подхватив с пола тяжёлую саблю, я бросилась на очередную безликую фигуру, движущуюся ко мне. На моё счастье, Анжелика, видимо, неплохо умела обращаться с оружием, иначе как объяснить то, что я вполне сносно отразила нападение? Там, где не хватало силы, я брала ловкостью, скоростью и гибкостью. Ну, и на руку было то, что меня стремились зажать в угол и обезоружить, а не убить.

Выдохлась я быстро. В отчаянии я вновь попыталась использовать магию – отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер. На этот раз вместо сплетённого в чёрный шар сгустка энергии я изобразила нечто вроде паучьих длинных лап. Эти липкий, гибкие чёрные плети протянулись от моих рук к телам недругов и оплелись вокруг них живыми змеями, сбивая с ног.

Они пытались рубить «щупальца» железом, но те «обрастали» новыми присосками – вместо одного щупальца, как у гидры, отрастало с несколько.

Удушливой петлёй анаконды плазменные сгустки чёрной энергии обвивались вокруг тел моих врагов и сдавливали их, удушая. Я ликовала. Проход был открыт!

Тяжело дыша, я направилась к дверям.

Но Хатериман стояла в дверях, наблюдая за разворачивающейся драмой как за увлекательным действием.

Она была настолько цинична, что, подняв узкие бледные ладони, зааплодировала мне:

– Браво, Тайима. Ты оправдываешь имя, что я дала тебе.

Мне померещилась в её колючем весёлом голосе искренняя симпатия. На короткое мгновение я даже поверила, что всё случившееся было очередным жёстким испытанием, которое я благополучно прошла!

– Ты сильнее, чем я думала.

Но улыбка сошла с её лица, а глаза вновь сделались жёсткими.

– Зачем вы упрямо лепите из меня врага? – всхплипнула я. – Мы любим одного человека. Мы могли бы стать, если не друзьями, то союзниками.

– Мне не нужны союзники, девочка. Я никогда не работаю в команде.

– Вы вынуждаете меня отвечать вам! – в отчаянии перешла я к угрозам.

Хатериман, закинув голову и, хищно обнажив белоснежные ровные зубы, засмеялась. Весело, заразительно и зло.

– Глупышка! Ты поверила в себя? Сила окрыляет, не так ли? Но твоя сила – это моя сила. Ты не сумеешь обратить против меня моё собственное оружие.

– Увидим!

– Ты даёшь мне повод избавиться от тебя.

– Спасибо, что не оставляете мне сомнений!

– Сомнения – это не единственное, чего я сейчас лишу тебя.

– Это мы ещё посмотрим.

– На самом деле – нет.

Я раскинула руки, надеясь призвать уже выручившую меня несколько раз силу. Она отозвалась попервоначалу ощущением холода на пальцах, но… но чёрные сгустки не сплелись, а распались облетающими на пол лепестками. Холод от пальцев побежал по всему телу, и я почувствовала, как вся обмираю и деревенею. Лишь сердце колотилось отчаянно и быстро.

– Что вы со мной делаете? – даже слова давались с трудом, словно застревая между губами.

– Тебе понравился чай, что подала тебе моя служанка? Зелье, моя дорогая, как семечко, плескалось в твоей крови, ожидая моего приказал. И вот теперь я могу владеть твоим телом лучше тебя самой.

– Вы сумасшедшая!

– Если тебе проще так думать? Но на самом деле я просто люблю всё контролировать. Меня эта тактика ещё ни разу не подводила. Не переживай, ничего страшного с тобой не случится. Сейчас ты уснёшь, а дальше всё пойдёт так, как было запланировано изначально. Счастливого пути, принцесса Анжелика.

– Вы пожалеете об этом.

– Не думаю.

– Обещаю – пожалеете!

– Приятных снов, моя дорогая, – прозвучало с мягкой издёвкой.

Как я не сопротивлялась – а я сопротивлялась изо всех сил! – её заклинание оказалось сильнее. Веки налились свинцом, ноги подогнулись.

Я из последних сил цеплялась за остатки сознания, но добилась лишь того, что смогла осознавать происходящее, но не могла ему сопротивляться. Мой разум оказался в темнице моего тела.

Глава 33

Придя в себя, я не сразу поняла, почему меня словно бы качают в люльке.

Лежать было сравнительно удобно, а вот открывать глаза – страшно. Однако, от уже случившегося не сбежать, чтобы там не поджидало меня, оно никуда само по себе не денется. Проблема сама себя без моего участия никак решит. Хотя ещё не факт ещё, что и моё участие чему-то поможет.

Так или иначе, но глаза я открыла и обнаружила, что лежу в кровати с очень высокими бортиками. Очень похоже на коробку. Пространство вокруг действительно качается. В первый момент мне это показалось странным, а уже в следующий я пришла в ярость и отчаяние: я была на корабле!

– Госпожа? – девушка, выйдя из-за ширмы, радостно мне улыбнулась. Лицо её мне казалось смутно знакомым. – Вы пришли в себя? Наконец-то! Как себя чувствуете? Прикажите питьё подать? Или ещё чего?

Пить мне не хотелось. Откинув одеяло в сторону, я обнаружила, что на мне тонкая ночная сорочка, хотя, помнится, я была одета иначе?

– Какого чёрта здесь происходит? – тихо рыкнула я.

Девушка перестала улыбаться. Между её тонких бровей прорезалась морщинка.

Поскольку она молчала, продолжила я:

–Кто ты такая? Где я нахожусь?

– Госпожа, вы не узнаёте меня? Я – Турхан Бэш, ваша верная служанка с детских лет! – в голосе девушки звучала искренняя, неподдельная обида. – Госпожа, с вами действительно всё в порядке?

– Действительно?! Я что-то запамятовала о том моменте, когда утверждала, что всё хорошо. Всё совсем нехорошо. Всё ни к чёрту!

– Госпожа!..

– Молчи! Не говори ничего лишнего. Отвечай на мои вопросы.

– Да, ваша милость.

– Где мы?

– На корабле.

– Что за корабль?

– «Мщение», госпожа. Разве вы сами этого не поняли?

– А я должна была это понять?

Девушка изумлённо захлопала пушистыми длинными ресницами.

– Но как же?.. Ведь это корабль лорда Дархамира.

Это что-то объясняло? Судя по всему – да! Но на самом деле – нет.

– Кто такой лорд Дархамир? И да, пока будешь рассказывать, подай-ка мне одежду. Хочу одеться.

– Доктор сказал, что вы очень слабы и вам нужен покой, принцесса.

– Одежду! – рявкнула я, злясь сама на себя за эту вспышку. – Быстро! И я задала вопрос. Буду благодарна за ответ.

– Лорд Дархамир – ваш возлюбленный, принцесса.

«Кто?! Чего?...», – пронеслось у меня в голове.

А Турхан тараторила дальше:

– Это за него вы хотели выйти замуж, а вовсе не за Порочного Принца.

Эвил показался мне каким угодно, но ничего из разряда «порочного» я в нём не замечала.

– Я собиралась выйти замуж за кого-то лорда?!

– Не за «какого-то» лорда, ваше высочество, а за лорда Северных Долин Оруэла! Да что с вами, моя принцесса? Вы как будто памяти лишились? Недаром об этих проклятых Санисторах ходит дурная молва! Они чем-то опоили вас?

– Раз и навсегда запомни, Турхан: Эвил Санистор мой – муж, а в будущем – твой король. И я не потерплю о нём ни единого дурного слова! Если хочешь продолжать мне служить, прими этот факт. Это – первое. Во-вторых, я больше не принцесса – я королева Тёмной Цитадели. И, в-третьих, я потеряла память до того, как покинула Оруэл. В-четвёртых, где, чёрт возьми, моё платье? Я оденусь сегодня или нет?!

Мы успели с туалетом как раз вовремя. Лорду Дархамиру, по всей видимости, успели доложить об улучшении моего самочувствия или он, освободившись от своих обязанностей (какие там могут быть обязанности у лордов на корабле, я представляла смутно, и мне было «фиолетово», если честно), он поспешил нанести мне визит.

Признаться, у прежней Анжелики был отличный вкус. Лорд Дархамир оказался совсем не таким, каким представлял вначале – ничуть не похожим на придворного вертопраха, разряженного в пух и перья.

Передо мной стоял мужчина с военной выправкой; с наружностью, которую принято именовать аристократической: волевое лицо с высоким лбом и подбородком, раздвоенным ямочкой; с крупным, прямым носом; с умными, синими, чуть прищуренными глазами. Он был отнюдь не юноша – мужчине ещё не было сорока, но тридцатилетний рубеж он давно переступил.

С уверенностью взрослого мужчины, знающего себе цену, лорд Дархомир склонился над моей рукой и легко коснулся её губами:

– Ваше Величество, рад приветствовать вас на моём корабле.

Какое-то время я молча разглядывала незнакомое лицо. Потом, спохватившись, отняла руку и жестом указала ему на кресло, приглашая лорда сесть.

– Не разделяю вашей радости.

Его брови вопросительно приподнялись, а я пояснила:

– Не понимаю, что я здесь делаю?

– Плывёте вместе со мной.

– Я должна быть в Цитадели. Что заставило вас сговориться с моей свекровью и действовать против моих интересов? Это измена.

Взгляд его выразил обеспокоенность, действительную или мнимую, судить не берусь.

– О чём вы говорите, принцесса? – свёл он брови. – Разве не вы сами умоляли меня прийти к вам на помощь? Спасти от брака с чудовищем, навязанного вам отцом?

– Я вас умоляла?

– Не помните?

Как же мне надоел этот вопрос! Не помню я! Не помню и помнить – не могу.

Но – проехали…

– Я здесь, чтобы спасти вас, любовь моя, – начал он.

Я перебила:

– Спасать меня имело смысл до брака, а не после.

– Я люблю вас!

– Звучит неправдоподобно.

На лице моего собеседники отразилось раздражение и колебания. Он явно пытался решить, какую версию изложить: продолжать ли кормить меня сладкими сказками про любовь или сказать правду?

В итоге склонился ко второму:

– Ваш отец при смерти. В Оруэле вот-вот вспыхнет гражданская война. Вы, как законная наследница, можете претендовать на трон.

Я не сводила глаз с лица лорда Северных Долин Оруэла. Его мотивы стали для меня прозрачны. Зная склонность настоящей Анжелике к себе любимому, он пытался всему путями, правдами и неправдами, получить власть.

– Вы в своём уме, лорд Как-Вас-Там? Вы похитили жену Драконьего Всадника! Думаете, Эвил Санистор вернётся домой и спокойно примет тот факт, что его жену умыкнули у него из-под носа? Того хуже, он решит, что я сама решила сбежать с вами! А что дальше? По-вашему, он помашет нам белым батистовым платочком вслед и от чистого сердца пожелает нам счастья? А мы с вами, как в дешёвых балладах, поделим трон и полцарства в придачу, чтобы жить долго и счастливо?!

Лорд Дархамир смотрел на меня, прищурившись.

– Вам доводилось видеть драконов, милорд? – поинтересовалась я.

– Нет. Но я слышал о них достаточно.

– Уверяю вас – слышать недостаточно. Видеть – лучше. Их нужно видеть, чтобы понять: когда Эвил Санистор начнёт жечь наши города, противопоставить ему будет решительно нечего! У меня не останется столицы, не останется подданных, не останется самой жизни. Похитив меня, вы не станете ни королём, ни даже просто фаворитом королевы – вы будете мертвы. Вы и тысячи других, невинных людей, тоже. Теперь я понимаю, как прав был мой отец, решив эту войну малой, пусть даже и родной, кровью. Вам следовало подчиниться воле вашего короля, а не слушать голос алчности, милорд.

– Я слушал лишь голос сердца, принцесса. А сердце повелевало прийти к вам.

– Теперь ваша принцесса желает вернуться обратно в Тёмную Цитадель. Велите вашим людям немедленно развернуть корабль.

Несколько секунд мы мерялись взглядами.

– Сожалею, но это невозможно, – как можно мягче проговорил он.

Признаться, другого ответа я и не ожидала. Когда мужчина собирается творить, что захочет, но старается при этом не сильно огорчать свою женщину, чтобы избежать скандала, он всегда говорит: «сожалею».

– Я не могу вами так рисковать! Порочный Принц не простит вам то, что посчитает оскорблением.

– Я не оскорбляла.

– Вы сбежали.

– Меня похитили.

– Думаете, он вам поверит?

– Это уже не ваша проблема.

– Может быть и не моя, но я люблю вас и беспокоюсь о вашем благополучии.

– Вы беспокоитесь о себе и ещё раз – только о себе, – отрезала я. – Вы не понимаете? У нас нет времени на споры. Сколько мы уже в пути? Можете не отвечать, могу предположить сама, что сейчас мы где-то посередине. Это значит, эмиссары Хатериман Санистор вот-вот нападут и когда они потопят нас, у меня больше не останется шансов доказать Эвилу, что я его никогда не предавала.

– Что значит «нападут»?

– Скоро узнаете, милорд. Послушайте меня, разверните корабль, прошу вас или мы все погибнем! Ваша дурацкая инициатива с моим спасением и последующим планом использования в своих целях, пришлась очень на руку Хатериман. Я знаю, на самом деле она вовсе не желает отправить меня куда подальше от Чёрной Цитадели – она хочет сжить меня со свету. И если для этого необходимо с гарантией обеспечить кораблекрушение, она его устроит, не сомневайтесь. Не теряйте драгоценного времени. Разворачивайте корабль. Направляйте его в ближний порт.

– Зачем?

– Чтобы наши враги не дождались нас! Разве это не понятно?!

– Положим, у меня хватило бы безумия послушаться. Что дальше?

– Мы оба останемся живы – для начала. А дальше уж что-нибудь придумаем.

Мой голос внезапно перекрыл грохочущий удар. Корабль содрогнулся, словно испуганное животное. Было такое чувство, словно внезапный бич хлестнул по нам сверху. Спустя мгновение раздался тяжёлый всплеск.

– Проклятье! – прорычал Дархамир.

Дыхание моё против воли участилось.

– Похоже вы были правы, принцесса! Одно утешение: что-либо сделать я уже всё равно вряд ли успел бы.

Сорвавшись с места, он бросился к двери.

– Что нам делать, милорд?! – в отчаянии кинулась к нему Турхан.

– Позаботься о госпоже.

На палубе над нашими головами уже слышались вопли и неистовая беготня. Корабль резко кренился. Не удержавшись на ногах, я упала на колени. Турхан отлетела в сторону и с силой ударилась о переборку.

«Пираты! Пираты!».

Над всем возвышалось хлопанье поспешно спускаемых (или поднимаемых – кто ж разберёт?) парусов.

Турхан бросилась ко мне.

– Что нам делать?..

Как будто я знала?

– Выбираться отсюда, – сказала вслух. – Немедленно.

– Из каюты, ваша милость?..

– С корабля! Это – не пираты, а если и пираты, то не простые. У них конкретная цель и это не шелка с пряностями.

Я бросилась к окну. Ещё беседуя с лордом Дархамиром, удалось приметить, что решётка держится на цементе, а значит, можно попытаться выбраться этим путём.

– Дай мне нож! – потребовала я у девушки.

– Зачем?!

– Просто – подай. Себе возьми ещё один. Делай, я как я.

В течении следующего часа мы работали молча, не обращая внимание на весь тот ад, что творился над нами. А судя по всему, «кипело» там знатно.

Судя по взглядам, что бросала на меня Турхан, она отнюдь не мечтала очутиться наверху.

Пираты! В моём мире тоже были пираты. Они представляли угрозу морским торговым путям. Во всех мирах и во всех временах законы объявляют пиратов врагами человечества. Когда всё закончится и, «если» останусь в живых, возьму Молнию и полетаю между Тёмной Цитаделью и Землями Розовых Песков. Устраню угрозу, так сказать. Если меня саму сейчас не устранят.

Проклятая свекровь! Будь ты ещё раз десять проклята.

– Милорд! – донёсся до нас пронзительный возглас. – Они всё равно догоняют! Они просто быстрее нас! Ничего с этим не поделать. Надо сдаваться, пока это ещё возможно!

– Мы не можем сдаться, что тебе пропасть! – послышался рык лорда Дархамира в ответ. – Орудийные расчёты – приготовиться!

Его крик подхватили другие голоса: «Орудийные расчёты – приготовиться!».

Наверху гремело, стучало, лязгало, кричало – всё, разом.

– Миледи? Зачем мы пытаемся разломать окно? – простонала Турхан. –Сейчас начнётся сражение. Здесь, в каюте, разве не будет безопаснее?

– Нигде не будет безопаснее. Но, по моим расчётам, до земли плыть не так уж долго. Если под шумок одолжим шлюпку, сможем попытаться добраться до берега.

– Это же безумие! Ни одна из нас не умеет управляться с веслом!

– Не думаю, что это так уж сложно. Матросы же справляются?

– Они – мужчины! А если мы с вами заплутаем посредине моря?!

Если да кабы, вокруг росли бы грибы…

– Понимаю, план не ахти какой, – согласилась я. – Но оставаться здесь для меня верная смерть. Я предпочту, пусть даже маленький, но шанс вырваться.

– Вам следует довериться лорду Дархамиру, ваша милость. Вы – всего лишь женщина. Мужчина лучше знает…

– Дорогуша, жизнь научила меня простому правилу – доверяться не следует никому. И что мужчины и женщины равно ответственны сами за себя. Хочешь жить – действуй! Потому, что в критический момент большинство людей, в первую очередь, спасают себя и своих близких.

– Так лорд Дархамир любит вас!

– Пили уже эту чёртову решётку!!!

– Пли!!! – раздавшийся сверху вопль заставил нас смолкнуть. – Правый борт! Держаться по ветру! Вашу ж!.. – понеслась площадная брань.

– Милорд, нам до них залпом орудий не достать!

– Всем расчётам открыть огонь!

Вражеский снаряд, видимо, угодил в нас. Затрещала корабельная обшивка, канаты, снасти – что там ещё есть на этих кораблях? Мы с Турхан, подскочив, упали на пол.

– О, господи! – выдохнула я.

Турхан стонала в трёх шагах, заваленная чем-то, просыпавшемся с полок.

– Ты в порядке? – обеспокоилась я. – Не ранена?

– Кажется, цела, ваша милость.

– Вставай! Нужно действовать.

Я сама себе напоминала заведённого попугая, говорящего одно и тоже. Что поделать? У каждого свой способ бороться со стрессом. Кажется я нашла свой: пилить решётку вопреки всему! Я категорически не могу сидеть спокойно в критической ситуации. Мои ноги в ситуации форс-мажора действуют быстрее моего разума.

– Все в укрытие! – донеслось сверху.

«В укрытие! В укрытие!», – подхватили голоса.

Судя по звуку, раздавшимся вселд, рухнула главная мачта. В этот момент решётка, то ли в результате наших с Турхан усилий, то ли потому, что корабль содрогался и бился на волнах, как раненное животное, поддалась.

Я осторожно высунула голову. Подо мной плескались волны.

– Госпожа, – зашептала Турхан. – я… я плохо плаваю. Не уверена, что доплыву.

– Если хочешь, можешь остаться.

Мы обнялись, прощаясь. Ни у одной из нас не было уверенности, что мы встретимся когда-нибудь снова.

– Вот, оберните это вокруг талии, – Турхан протянула мне толстый смоленый трос и помогла закрепить большим неуклюжем узлом. – Да хранят вас Светлые Силы, принцесса!

– И тебя! – кивнула я перед тем, как стала протискиваться в узкое окно.

Просунув голову и плечи, я поняла, что дальше продвинуться не могу. Запаниковав, попыталась вернуться назад, но и тут не могла пошевелиться.

Вокруг корабля густой стеной стоял белый дым, через который невозможно было ничего разглядеть.

Только тут я осознала, что окрестности охватила странная, нереальная тишина, словно люди все разом сгинули. Несколько коротких секунд я слышала лишь потрескивание да скрип балок, плеск волны, собственное сбивчивое дыхание. А потом пространство взорвалось дикими криками.

Крик нарастал, будто приближающийся рёв самолёта.

Испуганно рванувшись вперёд, толкнувшись, что было сил, я почувствовала, как платье лопнуло и сползло с плеч с изрядной долей кожи. Боль прокатилась по всему телу, но я, хвала богам, оказалась снаружи!

Видимо, Турхан удерживала канат, потому что на воду я опустилась осторожно. Потом он змеёй скользнул сверху. Я попыталась отвязать верёвку, но узел так затянулся, что ничего не получалось. Тяжелея от морской воды, он почти сразу стал тянуть меня вниз. Я решила не тратить драгоценного времени на борьбу с ним и поплыла в ту сторону, где, судя по моим расчётам, должен был находиться берег.

Канат натягивался почти при каждом моём движении и, словно цепь, тянул назад. Платье и объёмные нижние юбки первое время не только не тяготили, но, наоборот, сохраняли плавучесть, но затем намокли и тоже стали тянуть вниз. Чтобы удержаться на поверхности, приходилось изо всех сил колотить руками и ногами по воде, подымая вокруг себя фонтаны брызг.

Впрочем, и без меня брызг хватало. Хорошо ещё корабли, сойдясь, перестали обмениваться снарядами.

Я понимала, что далеко мне так не уплыть и что затея изначально остротой ума не блистала.

Не видя вокруг себя ничего из-за тумана и качающихся волн, изнемогая под тяжестью одежды и каната, я не слышала скрипа кожаных уключин до тех пор, пока лодка не оказалась перед самым моим носом.

Я испуганно охнула, когда чьи-то сильные руки подхватили меня и потянули вверх. Испуг и облегчение в этот момент в равной мере разделили моё сердце между собой. Впрочем, мысль о том, что, если бы меня хотели прикончить, вряд ли вылавливали бы из воды, принесла успокоение ещё до того, как в своём спасителе я признала лорда Дархамира.

– Дорогая, боюсь, что здесь для вас совсем не подходящее место. Вы не против того, что я позволил себе подобную вольность?

– Разве похоже, что я против? – стуча зубами от пережитого напряжения, проговорила я.

Мне на плечи набросили плед.

– В одиночестве вам до берега не добраться. Вот, решил помочь, воспользовавшись суматохой.

– Вы сбежали, оставив ваших людей?

– Мой долг защищать королеву.

Гребцы опустили вёсла в воду. Шлюпка почти беззвучно заскользила вперёд. Лорд Дархамир довольно уверено чувствовал себя на носу шлюпки, а я, измученная и едва живая от усталости, скорчилась на своей лавке. Волосы противно липли к шее, раздражали обнажённые и исцарапанные плечи. Наглотавшись морской воды, я то и дело кашляла, стараясь делать это как можно тише, потому что звуки далеко разносились над водой.

– О чём вы думали, ваше величество? – с лёгким сарказмом в голосе обратился ко мне экс-возлюбленный принцессы Анжелики. – Даже опытный пловец не смог бы проплыть такое расстояние с подобным грузом, – он кивком указал на канат, свернувшийся вокруг моих ног, как кошачий хвост.

– Я не думала, – кашлянула я в ответ. – Вы намерены сдать меня пиратам?

– Прискорбно, что вы обо мне столь невысокого мнения. Я постараюсь доставить вас на берег в целости и сохранности. По слухам, Порочный Принц сейчас находится как раз на землях Розовых Песков. Так что, если вы жаждете воссоединения с супругом, у вас есть шанс.

Глава 34

Когда клочья тумана растащило в стороны, мы увидели ползущие на нас тучи, надвигающиеся как чёрные горы. Меня накрыло ощущением дежавю, совсем недавно я уже переживала нечто похожее. И вот опять – море, ветер, ощущение неотвратимо приближающейся опасности.

Ветра не было. Атмосфера душная и гнетущая.

– Теперь понятно, почему нас не преследуют, – процедил сквозь зубы лорд Дархамир. – Они надеются, что шторм убьёт нас и без них.

– Они попросту не рискнули пойти за нами в полосу шторма, милорд, – сказал один из гребцов.

То, что Турхан рядом придавало мне силы. Девушка держала меня за руку, глядя на чернеющий горизонт испуганными глазами.

– У нас ведь есть шанс спастись, милорд? – обратилась она к Дархамиру.

Он ничем не обнадёжил. Дурной знак.

– Мы выстоим в этот шквал? – присоединила я свой голос к голосу моей служанки.

– Это не шквал, принцесса. Разве вы не видите? Природа собирается встать на дыбы. Вот-вот буря заревёт во всю глотку и плохо придётся всякому, кто не уберётся в укрытие. А достичь его шансов мало.

– Что же нам делать?

– Ничего, – пожал он плечами равнодушно. – Остаётся только грести.

Глядя на небо, продолжая видеть в тучах чёрные горы, я позволяла воображению рисовать ущелья, пещеры и пропасти, где спят драконы. Может, попытаться призвать Молнию? Хатериман утверждала, что драконица подчиняется в первую очередь ей, но почему я должна принимать на веру слова врага?

Продолжая глядеть в быстро темнеющий просвет, подсвеченный алым закатным солнцем, я представляла, как из чёрных пещер выныривает красивый и жуткий дракон, как пространство оглашается его угрожающим клёкотом.

Шлюпка всё так же покачивалась на мёртвой зыби. Не было ни ветра, ни дракона, лишь мрак сгущался сильнее. В призрачном свете лица словно светились. Стояла противоестественная, сверхъестественная тишина.

– Твою ж мать! – зарычал Дархомир, резко поднимаясь, отчего шлюпка, подскочив, закачалась на волнах. – Они всё же сунулись за нами в полосу шторма! Да что б им!..

Поначалу мне показалось, что он попросту бредит, но потом, всматриваясь в пустынное пространство океана, удалось различить контуры мчащейся шхуны, резко выделяющейся на фоне пенистых вод.

Казалось, всюду ждёт смерть и для нас не осталось надежды на спасение.

Сжав кулаки, словно натянув внутри себя все мысли в единый жгут, я подняла лицо к небу и взмолилась к той, что была неизмеримо далеко и высоко:

«Если между Всадником и его драконом действительно есть связь – приди и спаси меня – сейчас! Или будет поздно».

Небо и вода по-прежнему клубились, сходясь у горизонта.

«Приди же! Приди!», – кричала я про себя так громко, как только могла.

И когда над водой растёкся оглушительный клёкот орла, соединённый с неистовым рёвом льва, я почти не удивилась. В глубине души я знала, что– в решающий час Молния придёт!

Огромная тень, черней опускающейся ночи, страшней нарождающейся бури, опускалась на нас сверху.

Пришёл мой черёд подняться навстречу моей грозной подруге.

«Огонь!» – скомандовала я моей крылатой подруге. – «Сожги наших врагов! Не опускайся, они могут тебя ранить. Огонь!».

Я не слышала испуганных криков людей, плывущих со мной в одной лодке. Не видела идущего наперерез корабля. Я словно летела на моём драконе, и весь мир остался далеко внизу. Сердце не знало страха, разум – сомнения, а ярость, кипучая и вместе с тем холодная, нечеловеческая ярость текла по моим венам.

Я развернулась так, чтобы не бороться с ветром – а идти одновременно с ним. Я смотрела с высоты вниз и видела, как подо мной, по пенным волнам, плывёт судно, кренясь правым бортом, порой взлетая на огромную волну, порой проваливаясь между потоками воды, как в яму.

Шхуна тяжело переливалась с бока на бок, а мне было так легко описывать головокружительные дуги в воздухе!

«Огонь!»

И пламя моих мыслей полилось огнём сверху. Огненный дождь ударил по врагам. Свирепый огневой вал бил, снося всё, от носа до кормы. Несколько коротких, как удар сердца, мгновений, и на поверхности океана не осталось ничего, кроме пустынных кипящих волн. Словно мироздание огненным языком дракона слизнуло рукотворное творение людей.

Одинокий луч солнца прорывался сквозь тучи, превращая воду вокруг в алое расплавленное золото.

Молния взмыла вверх, превращаясь в маленькую точку. Эта крошечная точка мелькала то среди свирепых валов, то среди клубящихся облаков. А испуганные гребцы, выбиваясь из сил, направляли нашу шлюпку в сторону берега.

Я знала, что Молния не ушла. Чёрное пятно мелькало впереди, будто намечая нам путь, и мы покорно следовали за ним.

Мы вели негласную гонку с природой – успеть пристать к берегу, обогнать бурю. Океан, словно качели, раскачивался всё сильнее, но несущиеся к берегу волны, захлёстывающие за борт, не оставляющие на нас сухой нитки, в какой-то мере были нашими союзниками. Страха не было. Все в хлюпкой, лодочке были слишком заняты, чтобы успевать бояться: одни, что есть мочи, гребли, другие – вычерпывали воду.

В изнеможении от усталости, промокшие до нитки, мы, таки, успели выбраться из воды до того, как шторм разыгрался в полную силу.

– Нужно найти укрытие!

Лорд Дархамир – капитан-очевидность.

– Милорд, похоже, берег пустынен? Вокруг лишь голые скалы. На много лье вокруг невидно ни огонька.

– Нужно уйти как можно быстрее, – в тревоге потребовала я. – Прилив, скорее всего, покроет берег.

На подобную мысль наталкивали повсюду валяющиеся водоросли.

По счастью, прямо за расщелиной отыскалось и укрытие. Гребцы, рослые малые, которые при герцоге, видимо, исполняли различные роли, не особенно-то церемонились и, ввалившись в первый же попавшийся дом, потребовали предоставить нам кров, еду и ночлег.

Испуганные крестьяне, и без нас ютящиеся в небольшой избушке, поскольку семья была, по нашим, современным меркам, просто огромная – человек пятнадцать на одну избу, – вынуждены были потесниться и отдать нам свой луковый суп.

– Как вы можете предлагать это вместо еды? – рыкнул на них Дархамир. – Разве законы гостеприимства ничего не значат в этих краях?

Хозяин дома испуганно затрясся:

– Добрый человек, у нас больше ничего нет.

– Я видел на насесте нескольких кур. Вели их зарезать, чтобы приготовить супа госпоже и моим людям. Нам нужен мясной бульон.

– Если мы зарежем несушек, некому станет нести яйца, добрый господин…

– Мне плевать! Немедленно зарежь и подай.

– Оставьте этого несчастного, – вступилась я. – Я не желаю смерти его несчастным курам. Уверена, мяса на них едва ли больше, чем на их хозяевах.

– А что? – хохотнул один из гребцов. – Это неплохая мысль. Хватит одной, вот той, грудастой красотки, чтобы мы все оказались сыты.

Крестьяне робко жались друг к другу.

Люди лорда Дархамира вели себя нагло и развязано, как и полагается захватчикам. Единственная причина, по которой я ещё не покинула дом несчастного крестьянина заключалась в том, что я не представляла, куда нам пойти. Сейчас. В шквалистый дождь. Бедным людям придётся нас потерпеть.

– Если кто-то из ваших людей, лорд Дархамир, тронет хоть волосок с наших гостеприимных хозяев, я желаю, чтобы ему отрубили руку. Ну, или любую другую часть тела, которой они осмелятся нанести оскорбление, – со всей резкостью проговорила я. – Успокойтесь, добрый человек, – обратилась я к крестьянину. – Мы не лиходей и не разбойники, а люди, которые попали в беду и в такую бурную ночь нуждаются в укрытии. Никто не причинит вам вреда. Напротив, вам щедро заплатят. Ведь так, милорд? – обернулась я к лорду Дархмиру.

– Как пожелаете, ваше высочество.

– Ваше величество? – благоговейно протянул крестьянин.

Остальные его домочадцы косились на моё вымокшее, оборванное платье, скорее опровергающее, чем подчёркивающее мой высокий статус.

– Вы станете есть похлёбку, принцесса? – с сарказмом поинтересовался лорд Дархамир.

– Стану. Эти люди говорят правду – у них нет большего. А чтобы прокормить нагрянувших без предупреждения пятнадцать человек, требуются ресурсы, которыми эти несчастные не обладают.

– Принцесса, они простые крестьяне. Их долг…

– Да, они всего лишь простые крестьяне. Бедные настолько, что не могут обеспечить вам привычный комфорт. Смиритесь с этим! Пятизвёздочного отеля не приготовлено.

– Пятизвёздочного – чего?..

– Я не желаю, чтобы этим людям причиняли вред. Это ясно?

– Ясно, – сквозь зубы процедил лорд Дархамир.

Он походил на огромного волкодава, у которого до предела натянут поводок. Это было забавно. Я полностью и целиком от него зависела и всё же он подчинялся мне. Да, монархический строй, феодальное воспитание, честь аристократа и всё такое прочее – удобная, оказывается, вещь!

Атмосфера была натянутой, но – терпимой. Буря, сотрясающая крестьянскую избу, делала не таким невыносимым большое скопление людей на нескольких метрах. Огонь в очаге скрашивал картины нищеты. Усталость притупляла чувство голода.

Спасть мы с Турхан, как белые люди, отправились на полатях на печи. Не знаю, как Турхан, а меня сон сморил в одно мгновение.

Проснулась я от громких испуганных криков: «Чудовище! Чудовище!». Распахнув глаза, в первый момент подумала, что я у бабушки в деревне, только мне было явно не семь лет, а значит…

Батюшки, да я ж теперь – принцесса! Даже не принцесса – королевишна.

Отбросив с себя овчинный тулупчик, послуживший одеялом, стремительно спустилась вниз, подозревая, что могло стать причиной переполоха. И не ошиблась.

Пейзаж был странным. Всё вокруг покрывала голубовато-сиреневая и лиловая растительность, которую нещадно колыхал ветер. Холмистая местность добавляла колоритности. По небу плыли рваными клочьями ливневые облака, кое-где оставляя просвет для солнца, чтобы оно золотым столбом падало вниз.

И в этой золотой лужице света грозно восставала моя красавица, широко раскинув крылья и пробуждая в долине ужас громким победным рёвом.

Слыша ото всех «чудовище», я ощутила обиду, как мать за любимое, но не в меру расшалившееся дитя. В то же время, сердце моё наполнилось триумфом и радостью: Молния нашла меня и не пожелала покидать! Это дорогого стоило. Кем я была без дракона? Да обычной беспомощной девчонкой с бесполезным титулом. В то время как дракон делал меня сильной и независимой – хозяйкой положения.

Королевой по сути, а не по названию.

– Успокойтесь. Всё в порядке, – заявила я.

Люди уже готовы были в панике бежать, куда глаза глядят.

– Чудовище, уничтожив столицу, пришло за нами! Да поможет нам Светлый Бог! – простёр руки к небу седой стариком.

– Да успокойтесь же! – от нетерпения я даже ногой притопнула. – Это мой дракон, он пришёл ко мне. Не станет он никого убивать.

Словно опровергая всё только что сказанное, Молния вновь извергла ужасающий рёв, и я решила, что пора уделить внимание моей красавице, пока следом за рёвом не понеслось пламя.

Мне казалось, что она понимает, не только образы, но и суть слов, которые я ей шептала.

– Полетай немного, погуляй и возвращайся. Мы отправимся на поиски братьев.

Фыркнув, будто давая понять, что всё поняла, Молния развернула паруса мощных крыльев и с такой силой оттолкнувшись от земли, что та вздрогнула под ногами, воспарила в небо.

Крестьяне, люди Дархамира и даже Турхан смотрели на меня так, словно у меня внезапно появилась вторая голова. Нужно отдать должное лорду Дархамиру, он не побоялся подойти ближе остальных.

– Вы стали Драконьим Всадником, принцесса? – в его голосе вместо восхищения данный событиям слышалась грусть, едва ли не осуждение.

– Разве не за этим батюшка отправил меня за моря? Не за этим отдал замуж за Порочного Принца?

– Вы всегда были удивительны.

– Приму за комплимент, милорд. Да, ещё – найдите мне теплую одежду.

– Зачем? Ведь день обещает быть тёплым?

– Высоко в облаках всегда холодно.

Он замедлил шаг, и я невольно последовала его примеру.

– Вы собираетесь лететь за вашим мужем? – нахмурился он.

– Вас это удивляет?

– А как же я? И мои люди?

– Вас наградят за моё спасение, не сомневайтесь в этом.

– Верная служба моей королеве лучшая награда. Но…

– Что? – в нетерпении нахмурилась я.

– С какой целью ваше величество желает отыскать принца Санистора? Желаете присоединиться к нему в его карательной операции? Или – воспрепятствовать ему?

– Воспрепятствовать? – я искренне удивилась такому предложение. – О чём вы, лорд Дархамир? Я всего лишь хочу вернуться к мужу. Таков мой план.

– Жаль, если так.

– А чего вы ждали?

– Теперь, когда у вас есть дракон, мы могли бы…

– Безумие даже слушать это. И глупо думать, будто я смогу или даже просто захочу выступить против моего мужа. Я люблю его. Я на его стороне.

– На стороне чудовища?

– Не стоит верить пустым сплетням, милорд.

– Сплетням? – он плотно сжал в линию и без того узкие губы. – Пойдите к людям, которых один вид вашего дракона поверг в ужас и спросите, какие бесчинства и ужасы творил ваш муж? Ну, давайте! Чего медлите?

– Это война, лорд! На войне всегда бывают жертвы. И если бы вы сидели верхом на Пламени или Злом Роке, уверена, жертв было бы не меньше, если не больше! Кроме того, Эвил собирался предать огню лишь один замок…

– Один лишь замок? Ну, в таком случае, его планы поменялись, потому что сгорело с десяток городов.

– Откуда у вас такие сведения? Да и зачем Эвилу жечь города? Бессмыслица какая-то!

Я почувствовала себя так, словно к сердцу кто-то прижал кусок льда. Не из-за возмущения поведением мужа – увы мне! А из страха перед тем, что могло подвигнуть его на подобный поступок.

– При нападении на замок что-то пошло не так. То ли один из драконов погиб, то ли его проклятый брат-чернокнижник, то ли они оба – в этом сплетни и слухи рознятся, но факт остаётся фактом: теперь, когда Всадников стало меньше, у нас впервые есть настоящий шанс противостоять чёрным магам-Санисторам.

Один всадник погиб? И один дракон? Не слушая его дальше, вне себя от охватившего меня ужаса, я бросилась прочь, мысленно призывая Молнию назад.

«Быть не может! Этого не может быть!».

Атайрон и Пламя – как могли они погибнуть? Спокойно! Наверняка, лорд Дархомир что-то напутал.

Я хотела убедиться, что с братьями всё хорошо. Что ни один из них не нуждается в моей помощи.

– Одумайтесь, госпожа! – причитала Турхан, помогая мне одеться, укутывая теплее и явно не понимая, для чего сумасшедшая принцесса кутается в день, явно не предвещающий похолодания. – Как можно добровольно подойти к такому чудовищу?! – всхлипывала она.

– Драконы – не чудовища. Она разумны.

– Но ведь они животные?

– Они – порождение магии. В них демоническое начало, а не животное.

– Вы меня пугаете, госпожа, такими разговорами. Да и какая разница? Демоны – даже хуже! Но, принцесса, как вы собираетесь искать вашего мужа в облаках и небесах? Как вообще поймёте, в какую сторону лететь? Капитаны каким-то образом умеют ориентироваться в море по солнцу и звёздам, но вас ведь этому не учили, хоть вы и учёная?

Этот вопрос и самой мне казался интересным.

Волновалась я напрасно. Отыскать след братьев Санисторов оказалось, увы, куда легче, чем я думала.

Почему – увы? Потому, что след разрушений, тянущийся на протяжении многих километров, не способен внушать оптимизма.

Молния не нуждалась в моих направлениях и указаниях. Я лишь мысленно отдала приказ (или просьбу, честно, тут я сама не уверена) о том, что мне необходимо отыскать других Драконьих Всадников и их грозных подопечных. Этого оказалось достаточным.

Не стану описывать полёт. Как и в прошлый раз, он вызывал во мне и восторг и ужас одновременно. Но вскоре мрачный пейзаж, открывшийся взгляду, не оставлял шанса радостным чувствам. С высоты масштаб разрушения был заметен даже лучше: города, превращённые в руины; оплавившиеся, словно свечи, дома и едкий запах копоти, держащийся несмотря на сильно дующий ветер и высоту.

Что же за ад был там, внизу? Что пришлось пережить людям? И почему Эвил пошёл на это? Подобная жестокость была ему несвойственна. Конечно, я могла ошибаться, я слишком мало его знала… и всё же – достаточно, чтобы не верить собственным глазам. Чтобы довести его до такого, должно было произойти нечто ужасное. Атайрон не мог просто случайно погибнуть, ведь война есть война и любой воин понимает это, беря в руки меч. Война уродует и калечит не только тела, но и души, заставляя пламя ненависти разгораться сильнее и сильнее, до тех пор, пока ничего не останется, кроме жажды уничтожения.

Эвил отправился из Чёрной Цитадели с конкретной миссией. Почему же земля подо мной обращена в пепелище?

Война – есть война, но излишняя жестокость завоевателя заставляет людей сплотиться и бороться до последнего. Человек может предать своего начальника, короля и даже бога, если увидит в том выгоду – но опасаясь за свою жизнь, никто не опустит меча. Проявляя милосердие, завоеватель открывает для себя двери городов гораздо легче, чем карая всех без разбору.

Об этом мне говорил Эвил и я верила, что он будет милосердным завоевателем.

В том, что простиралось подо мной, милосердия не было. Разорванные и обугленные тела, рассыпавшиеся в пепел и кирпичи дома, сожжённые поля и деревья там, где надлежало лежать цветущим садам и лугам – грустное, душераздирающее зрелище.

И я понимала, что где-то там, под камнями и пылью могут быть дети. Это было хуже всего – убитые дети!

Чем дальше летела я через земли Розовых Песков, тем больше холода проникало в сердце.

Воистину, Эвил сын своей матери! Чтобы не случилось в него с местной знатью, но при чём здесь простой народ? За что он с ними – так?

Какого это – стоять на земле, когда на тебя надвигается чёрная тень, изрыгающая огонь, от которого нигде нет возможности укрыться?

И неужели дети, маленькие дети… гибли так?!

Видимо, Молния чувствовала моё состояние. Её движения сделались неровными, нервными. Я крепче прижималась к шипастым наростам, за которые держалась руками, хотя даже возможность упасть с высоты отчего-то не казалась в тот момент такой уж ужасной.

Погибло много людей. Слишком много. Что значит ещё одна жизнь?

В тот момент моя любовь к Эвилу подверглась переосмыслению. Я была его адвокатом и одновременно с тем – прокурором. Одна моя половина пыталась здравым голосом утверждать, что война – это всегда потери и кровь и я была наивна, если думала, что это будет выглядеть как-то иначе. Драконы – это кровь и огонь. Чтобы управлять чудовищем, нужно быть чудовищем. Да и мог ли сын такой матери, как Хатериман, быть иным?

Я всего лишь хотела видеть желаемое, выдавая его за действительное. Но реальность – вот она: чёрный пепел, клубы едкого дыма и трупы, трупы, трупы… Люди, животные, знать, кони – всё смешалось, всё лежало вповалку. Другим повезло больше или меньше – от них остались лишь обугленные головёшки. А от кого-то, возможно, и этого не осталось?

Я держалась, пока не увидела в полях целое стало сгоревших коров. Тут же были и пастухи, и собаки, и пара ребятишек. Не знаю, почему это стало последней каплей, но вид покалеченных животных стал той соломинкой, что сломала шею верблюду.

Самое омерзительное, что некоторые из них были живы и…

Нет, не хочу пересказывать эти ужасы! Хочу забыть. Или проснуться далеко отсюда и понять, что всё увиденное было только сон. Видеть чужие страдания для меня всегда было приблизительно тоже самое, что страдать самой. Невыносимо было сделать то, что я сделала – но ещё хуже просто пролететь над страдающими безвинными душами. Я заставила Молнию извергнуть пламя, отпуская души несчастных, если таковые всё же есть, в Долину Смерти.

Во мне самой в тот момент словно что-то сломалось. Или, напротив, родилось? Ярость, подобной которой я раньше не знала никогда.

В тот момент я не осознавала, что эта ярость не совсем мне принадлежит. Что не я её источник – а яростный зверь, чёрной тенью несущийся над землёй.

Я представлялась себе карающей дланью, готовой опуститься на голову моему любимому супругу.

***

Наивная, я понятия не имела о том, что мне ждёт…

Глава 35

Солнце закрыла туча, но вскоре чёрная тень летела на за спиной, а передо мной и над землёй плыло не два острых крыла, а четыре. Выгнув голову, мне удалось увидеть Пламя. Как кинжал, пронёсся резкий крик-полусвист. Мы с Молнией без слов поняли сигнал – нас просили снизиться.

Молния попыталась проявить характер и заартачиться, но в итоге подчинилась.

Я надеялась, что первым, кого увижу, будет Эвил, а не его брат, так что встреча с Атайроном нисколько не порадовала.

Скользнув на землю, тяжело дыша от гнева и усталости, я дожидалась, пока Атайрон приблизится. Вид у Чёрнокнижника был настолько дикий и грозный, что, несмотря на настроение, я не отважилась закатить сцену.

Он выглядел… тёмным. Казалось, нечто мрачное и жуткое движется рядом с его высокой, сухопарой фигуры, как духота и полный штиль разливаются в воздухе перед грозой.

Вопреки ожиданиям, подойдя, он не проронил ни слова, даже не поприветствовал меня. Лишь не сводил с меня, будто обведённых чёрной тушью, глаз. В его взгляде сквозило нетерпеливое ожидание и… что-то ещё, отчего меня ударило дурным предчувствием.

Атайрон явно ждал, чтобы я первой начну разговор, и я не стала с тянуть.

– Что происходит? Вы с братом половину страны обратили в руины, уничтожив невинных людей! Атайрон, вы с ума сошли?! Как всё это понимать?

– А здесь кому-то надо, чтобы ты хоть что-то понимала? – грубо ответил он.

– Мне нужно! Эвил заверил меня, что это не война, а всего лишь карательная акция, направленная на конкретных людей! Он обещал, что всё ограничится нападением на один замок! Но то, что я увидела, пролетая над землями Розовых Песков, мало походит на локальную операцию. Куда больше смахивает на геноцид.

Атайрон резко стянул с рук кожаные перчатки и, не глядя на меня, сообщил:

– Эвил уже не имеет к этому отношения.

Я воззрилась на него в недоумении:

– Я не понимаю…

– Да, это предсказуемо, – в кривой усмешке на его лице не было ни тени веселья.

– Что ты хочешь этим сказать? – возвысила я голос.

– Не хочу, но у меня нет другого выбора. Придётся лично сообщить тебе пренеприятную новость.

– Какую новость?.. – губы плохо слушались от волнения.

Я не была готова поверить в самое страшное. Я даже думать боялась, что…

– То, что ты назвала геноцидом – месть за случившееся с моим братом, – жёстко отрезал он.

Меня охватила нервная дрожь:

– Атайрон, где Эвил?! – мой голос сорвался на крик.

Наше состояние, видимо, передавалось и драконам. Оба нервничали и, то и дело вскидывая крылья, оглашали окрестности раскатистым рёвом.

Атайрон опустил руки мне на плечи и поглядел в глаза:

– Мне очень жаль, – сказал он.

– Жаль – чего?

– Эвил всегда любил играть в Белого Рыцаря. Не знаю, от кого это в нём? это. Возможно, от отца. Именно потому Санисторов, в своё время, и свергли – за их милосердие. Властелин не должен иметь человеческое сердце.

– Атайрон, я сейчас с ума сойду!

Он вздохнул и продолжал скороговоркой, уже не глядя мне в глаза, хотя руки с моего плеча не убрал:

– Вместо того, чтобы ударить сверху, как мы собирались, Эвил решил вести переговоры.

– Какие ещё переговоры? – залепетала я. – Зачем?.. О чём?!

– Не мой брат был их инициатором. Эппалы прислали парламентёра под белым флагом и просили о возможности диалога. Мой брат счёл за благо уважить их просьбу. Благородно, правда? – усмешка некрасиво резала его ассиметричное, из-за шрама, лицо, придавая ему злое, беспощадное выражение. – Я пытался отговорить его, но брат меня не послушал. Он никогда меня не слушал! – горячо прорычал Атайрон. – На все мои возражения, глупец твердил, что уничтожить врага мы всегда успеем, что, возможно, Эппаллы хотят выдвинуть конструктивное предложение? Мой слишком мягкосердечный, для возложенной на него, миссии, брат, всегда, до последнего старался избежать крови! «Ведь это кровь моих подданных», – говорил он.

– Он поёшл на переговоры? Один?

– Мы разделились. Я должен был прикрывать сверху, на случай, если что-то пойдёт не так.

– Судя по всему, так и случилось?! Атайрон! – я больше не владела собой и вцепилась в него, стремясь вытрясти правду и одновременно не утонуть в ней. – Где мой муж?! Что с ним стало?! Он – жив!?

Пальцы Адейра, сжавшись на моих предплечьях, рефлекторно заставили мои руки разжаться, и он резко оттолкнул, едва ли не отпихнул, меня от себя.

– Атайрон? Эвил…

– Я не знаю! – прорычал он в ответ.

И я едва не рухнула от облегчения: не знает? Значит, надежда ещё есть!

– Я не знаю, жив мой брат или нет. Ясно?!

– Как это случилось? Вы отправились вместе, вы должны были сражаться – вместе; вы всё время были рядом и с вами были драконы. Как так случилось, что ты здесь, а его нет?

– Как я и сказал – мы разделились. Эйвил отправился на переговоры, прихватив с собой Злого Рока. Брат посчитал присутствие дракона на передовой, а Чернокнижника с его напарником в арьергарде достаточными гарантиями безопасности. Каюсь, я тоже думал. Считал, что мы всё предусмотрели! Но мы недооценили врага. Он сумел смастерить отличную ловушку. Не знаю, каким образом Эппалам удалось привлечь на свою сторону магов Красной Гильдии, они никогда ранее не заключали подобных союзов. К стыду, к моему, я пока так и не смог идентифицировать тот вид магии, что они применили, но дракон был уничтожен практически сразу. Первым же их ударом.

– Это невозможно! – ужаснулась я. – Ты сам говорил мне, что драконы способны глушить и поглощать магию любого рода!

– Да! Так и есть! Или, вернее, было. Поэтому мы оказались не готовыми к тому, что случилось. Мы считали, что перевес сил на нашей стороне!

Как часто мужчины действуют именно так. Хотя, нужно быть справедливый, любой может ошибиться, когда в игру вступают прежде неизвестные факторы.

– Как они уничтожили Рока?

– Пламенем. Никогда прежде такого не видел. Казалось, земля расступилась, извергая огненный язык, испепеляющий всё кругом, а потом сомкнулась снова. И Рока не стало.

– Почему ты не вмешался?

– Не успел. Всё произошло слишком быстро.

– И Эвил?.. Он погиб вместе с Роком?

– В том-то и дело, что я не уверен в этом. Он мог успеть спешиться и Эппалы могли взять его в плен.

– Как ты мог этого не видеть?

– Я наблюдал сверху, с большой высоты. Ты сама знаешь, что для Всадников видимость ограничена, к тому же, внизу было слишком много огня и людей.

– Но шанс есть, да?! Господи! А если Эвил жив – вдруг он ранен?! Ему нужна помощь!

– Я делаю, что могу.

– Я только не понимаю, чем бойня, что ты устроил, поможет Эвилу, будь он жив или мёртв?

– Я выставил жёсткие условия – буду сжигать по населённому пункту в день до тех пор, пока мне либо не выдадут брата, либо не приведут ко мне, живыми или мёртвыми, моих врагов.

– Ты в самом деле готов убивать невинных людей? – ужаснулась я.

– Там мой брат. И мой король. Ответ – да!

– Но чем виноваты простые крестьяне?! Они же вне игры!

– Анжелика, ты на чьей стороне? – ледяным голосом спросил Атайрон.

– Я люблю моего мужа. Я всем сердцем хочу его спасти! Но массовое убийство людей делу не поможет. Этим мерзавцем из замка всё равно, что ты залил кровью и пламенем половину страны. Они не уступят до тех пор, пока опасность не станет грозить непосредственно им.

– Она будет им грозить. Люди станут искать возможность остановить меня. А цену я им назвал.

– Ты сообщил о случившемся вашей матери?

Атайрон снова посмотрел на меня воспалённым взглядом и в его глазах я впервые прочитала страх.

Наверное, если бы мне пришлось сообщать Хатериман новость о том, что я обложалась и по моей вине её любимый сын погиб, я бы тоже боялась.

– Ты должен это сделать! Если мы хотим спасти твоего брата, нужно задействовать все резервы! Хатериман ценный союзник.

И, как бы я к ней не относилась, это было правдой.

– Оба дракона у нас, – возразил Атайрон. – Нам ненужно её благословение.

– Нам нужен её жестокий, изворотливый ум и змеиная хитрость. Кроме того, она не простит тебе, что ты не дал ей знать о случившемся вовремя.

На лице Атайрона отразились сомнения.

Пришло моё время, положив ему руки на плечи, постараться его поддержать:

– Втроем мы найдём выход. И спасём нашего Эвила.

– Хорошо, – сдался Атайрон. – Я свяжусь с ней. А сейчас здесь лучше не оставаться. Садись на Молнию. Нам предстоит пролететь ещё немного.

– Куда?

– К границе вон тех гор.

Я не стала возражать и последовала за моим шурином.

Погибло столько людей и Эвил, возможно, тоже. Почему я ничего не чувствую?

Так бывает, когда тело серьёзно ранят – смотришь на бьющую фонтаном кровь и не ощущаешь боли. Но она обязательно приходит, вместе с осознанием того, что всё реально, всё по-настоящему.

Как мне жить в этом мире, если Эвил на самом деле погиб? Я не хотела об этом думать, но я должна. Ведь, несмотря на то, что это просто очень больно – терять любимого человека, самое страшное, что жизнь на этом не заканчивается.

Для Хатериман и Атайрона Эвил был не просто любимым и близким человеком – он был их проходным билетом к власти, их пропуском к трону. Его потеря перечеркнёт все их чаяния, надежды и расчёты. Без него у них нет прав на трон Десятицарствия. Что-то подсказывало мне, что ни один из них так просто с этим не смирится. Они будут действовать, пытаясь изменить ситуацию под себя.

И их единственная надежда оставаться законно у власти – получение наследника Санисторов.

От всех этим мыслей становилось и горько, и тошно, и страшно.

Только Эвил отделял меня от всего безумия, но теперь Эвила рядом нет.

Драконы опустились на дно глубокого каньона, со всех сторон окружённого естественным препятствием – с виду практически непреступными скалами. Чтобы взять такую вершину, а потом спуститься вниз, нашим врагам потребовалось бы много усилий и времени, но ни того, ни другого им не оставляла магия Атайрона и охраняющие периметр драконы.

На дне этого своеобразного кратера нас ждала зачарованная палатка. Внутри горел огонь, обеспечивающий тепло.

Атайрон подал мне чашку горячего травяного отвара:

– Выпей.

– Я не голодна, – покачала я головой.

– Я и не пытаюсь тебя накормить. Это поможет согреться и успокоиться.

– Я спокойна.

Он не стал спорить, просто поставил чашку на металлический треножник рядом со мной.

– Я обдумал твои слова, – сказал Атайрон, – и пришёл к выводу, что ты права. Только для того, чтобы связать с матерью, мне придётся ненадолго оставить тебя здесь одну.

– Хочешь поговорить с матерью наедине? – пожала я плечами. – Действуя. Я не против.

Он вышел из палатки.

Через минуту я шагнула за ним следом, зябко кутаясь в меховой плащ.

На дне каньона кроме меня, драконов и снега никого не было.

Глава 36

Оставаться в палатке я не могла – словно внутренний жар, меня снедала тревога. Около Молнии я чувствовала себя спокойней, более защищённой и не такой беспомощной. Рядом с ней в любой момент я могла подняться в небо и лететь. Да, конечно, Хатериман говорила о том, что прежде Молния принадлежала ей, но то было прежде, а теперь Молния выбрала меня. Она – моя!

Горько было думать о гибели Злого Рока. Он был первым, кто поднял меня в воздух. Теперь у Эвила нет дракона. Значит, мы разделим крылья моего на двоих! Лишь бы было с кем делиться…

Внезапно над каньоном собрались тучи, задул ледяной ветер – это было до противоестественного стремительно. Молния (настоящая, не моя драконица) разрезала пространство, выходя из земли серебряным росчерком, будто кто-то невидимым ножом вспорол ткань бытия.

Над землёй повисло сияющее окно, из которого шагнули Хатериман и Атайрон. Мать Эвила с ног до головы была в чёрном, расшитым серебром, расшитым мелкими алмазами-стразами, одеянии. Выглядело это так, словно на чёрном сожжённом стволе блестели капли-слезинки. Двигалась она легко и стремительно. Это было существо без возраста. Её внутренняя недобрая сила сквозила в каждом движении. И лишь глаза её казались даже черней, чем окутывающая её тёмным облаком, одежда.

Мы обменялись взглядами, который сложно назвать добрыми.

– Здравствуй, Тайима. Никогда не думала, что скажу это, но я рада, что ты всё ещё жива.

– Не вашими стараниями.

На бледных бескровных устах морщинками наметился оскал усмешки:

– Вопреки.

Атайрон мрачной тенью застыл за спиной у матери.

Удивительное дело, но ни один из братьев даже вполовину не пугал так сильно, как их мать. Жуткая женщина. Я её уважала, но и ненавидела – всем сердцем. Числить такую среди своих врагов страшновато, но выбора нет.

– Идём в палатку, – скупо проронила она. – Здесь ветрено. Ты, Атайрон, оставь нас на время, – бросила она сыну. – Нам с Анжеликой нужно поговорить наедине.

Перехватив мой умоляющий взгляд, Чернокнижник отвёл взгляд.

– Я буду рядом, – пообещал он перед тем, как отойти.

Хатериман вновь скривила губа в недоброй, горькой, как миндаль, усмешке:

– Можешь не опасаться. С моей стороны покушений больше не будет.

Она щёлкнула пальцами и слетевшая с них тёмная плазма, точно такая, что стекала и с моих на Змеиных Островах, приняла форму мягкого кресла и в следующий момент полностью стала им. Вторым щелчком она наколдовала кресло позади меня.

– Садись, дорогуша.

– Я лучше постою.

– Я сказала – сядь.

Меня толкнуло невидимой рукой, не сильно, но ощутимо, и я села, меряя мою неприятельницу гневным взглядом.

– Это уже слишком.

– Не люблю, когда на меня смотрят сверху вниз. Всегда приятней общаться, глядя собеседнику в лицо. Когда он на одном с твоим, уровне.

Я не знала, что сказать.

Эта женщина! Она превосходила всё, что я знала о людях. Или не добирала до моих представлений – тут как посмотреть?

– Вы только что потеряли сына. Неужели у вас совсем нет сердца? – воскликнула я.

– Есть ли у меня сердце? Наверное, да. Хотя я бы предпочла, чтобы не было. Но, увы, я всё ещё чувствую боль. Но, клянусь, тот, кто заставил меня плакать, будет молить о смерти, как об избавлении. Я умею мстить.

– Не сомневаюсь. Даже не будучи вашим врагом, я на своей шкуре прочувствовала, на что вы способны, – холодно сказала я.

– Хорошо, что на этот раз я послушалась сердца, а не голоса разума. Если Эвил… – голос её на мгновение дрогнул, но это было единственное, чем это невозможное существо выдало, что оно, как и я, из плоти и крови, а не демон из преисподней. – Если Эвил мёртв, то ты наша единственная надежда. И мне придётся изрядно потрудиться, чтобы ты не свела её к нулю.

– Почему я единственная наша надежда?

– Потому что, как ни сильны я и Атайрон, но без Санисторов у нас нет законного права на трон Десятицарствия.

– Я – не Санистор!

– Ты жена Санистора. И можешь стать матерью его ребёнка.

– Семьдесят пять процентов против двадцати пяти, что в данный момент я не беременна.

– Это печально. Но ты была с моим сыном, значит, можешь носить под сердцем его дитя.

Я даже не сразу сообразила, куда клонит это чудовище.

– Через девять месяцев ваши подданные поймут, что это всё ложь!

– Не поймут, если ребёнок родится в положенный срок, или – чуть позже. Такое иногда случается.

– Вы сейчас о чём говорите?

– Мы постараемся спасти моего сына, если он ещё жив, а если нет, объявим нашим верным подданным, что королева теперь ты, раз носишь наследника Санисторов под сердцем.

– А если я не беременна?

– Если ты не беременна Атайрон это исправит. К тому же, он теперь единственный Драконий Всадник, владеющий живым драконом. Если Эвил пал…

– Вы – сумасшедшая ?! Я никогда на это не соглашусь!

– Я не сторонница применять насилие там, где оппонента можно убедить и склонить к сотрудничеству, но если не останется иного выбора… ты всё равно сделаешь то, что должна. Волей или неволей.

– То, что вы предлагаете – это омерзительно! Вы не мать, вы чудовище!

– Я – мать, и как мать, я скорблю. Но я не могу позволить, чтобы всё, за что мы боролись столько лет, закончилось полным пшиком! Ставки в этой игре слишком высоки. Куда выше обычной маленькой человеческой морали.

– Ничто не бывает выше человеческой морали! Никакая цель не оправдывает низких поступков.

– Не устраивай истерик раньше времени, – устало взмахнула она рукой. – Возможно, Эвил останется жив и всё обойдётся. Я сказала тебе правду лишь за тем, чтобы у тебя было время в решающий момент смириться. Как и полагается женщине.

– Что-то вы не смахиваете на смиренное создание!

– И всё же что, как не смирение, заставляет меня двигаться вперёд?

– Я ни за что не соглашусь! Вы не заставите меня.

– Поверь, насчёт последнего ты ошибаешься. Но будем надеяться, что до этого не дойдёт.

– Ненавижу вас. Всем сердцем.

– Как угодно, дорогая. Поверь, из нас двоих тебе гораздо легче. Терять мужей больно, но терять дитя – этого словами не передать. И, в отличие от тебя, мне некого ненавидеть.

– Если ваш сын мёртв, не означает ли это, что пора признать поражение?

– Может ещё добровольно петлю затянуть вокруг шеи? Если одни мой сын мертв, остаётся другой. И есть люди, что шли за нами. Есть земли, которые бесконечно точат войны и междоусобицы. Мир не сахарная вата, милая ты дурочка. Наш отказ от власти погубит тысячи других жизней.

– Но и спасёт не меньше! Если продолжим сражаться… я уже не говорю о том, что ваше предложение… это же почти инцест! Я люблю Эвила! Мысль о любом другом мужчине сейчас просто невыносима! Тем более – его родной брат. Как вы могли такое придумать?!

– Ну, так это и не для удовольствия, это – для дела. В жизни за право жить приходится порой платить высокую цену.

– А я думаю, что не любой ценой стоит выживать. Иногда правильней умереть с достоинством. Иногда выжить значит не выиграть, а проиграть.

– Можешь чувствовать и думать, что тебе угодно. Я не оставлчю тебе выбора, Анжелика.

Глава 37

Не отвечая, я повернулась к Хатериман спиной и отошла к шурину, в мрачной задумчивости застывшего над костром.

– Поговорили? – коротко буркнул он, не удостаивая меня и взгляда.

– Когда я просила тебя поставить мать в известность о случившимся, подразумевалось, что первым делом она озаботится спасением сына, а не тем, как любой ценой удержать власть в своих руках. Ты в курсе, что она задумала?

Атайрон, наконец, перевёл взгляд на меня. Лицо его было бесстрастным, как у истукана-идола:

– У моей матери всегда несколько планов про запас. О каком из них идёт речь?

– О том, где я становлюсь матерью наследников Эвила даже в том случае, если он умер. Ты уже даль согласие на роль отца? Не молчи! Ответь мне.

– Что я должен сказать?

– Неужели ты сможешь?!...

– Смогу – что? – холодно спросил он. – Сделать женщине ребёнка? Не думаю, что с этим возникнут проблемы.

Я не нашла слов, чтобы описать своё возмущение, но Атайрон и сам прочитал переполнявшие меня эмоции по моему лицу.

– Анжелика, – покачал он головой, – ты, конечно, молода, но ты выросла на ступенях трона. Тебе ли не знать, на какие преступления и суровые сделки с совестью приходится идти, чтобы удержать власть? Будем честны, я не самый худший вариант. Молодых царевен, вроде тебя, порой подкладывали под мужей, что им не то, что в отцы – в деды годились, при этом имевших весьма специфичные сексуальные вкусы. Женщина часто становится разменной монетой в играх куда с меньшим размахом. Будем надеяться, что до этого не дойдёт, что Эвил вернётся, но если нет? Сделаем то, что должны. Если вычеркнуть тот факт, что мой брат был твоим мужем, мы ведь не неприятны друг другу? Между нами даже была искра…

– Какая, к черту, искра?! – вспылила я, отступая от него на шаг

Дальше говорить нам было не о чем – я узнала, что хотела.

– Постарайся успокоиться и всё обдумать, – бросил он мне вслед.

Успокоиться и всё обдумать? Вдох-выдох – успокоиться.

Нужно заглушить голос сердца, чтобы не мешал действовать разуму. Мне не с кем советоваться, не на кого рассчитывать. Я одна – и я в ловушке.

Хотелось паниковать, возмущаться, плакать – словом, истерить на все лады. Но истерить, жаловаться, предъявлять претензии, опять таки, некому. Дерзостей никто не потерпит. Если ошибусь, меня легко прикончат – свекровь продемонстрировала, что избавиться даже от жены короля никакая не проблема.

В этом мире я сама – власть и гарант чей-то безопасности, хотя местная знать, кажется, подобными мелочами не заморачивается. И если я, дочь короля и жена короля, так беспомощна… стоп! А беспомощна ли я? Ведь на самом деле я не Ангелина Владимировна, никому не известная и ненужная попаданка, я – Анжелика Ванхелия, дочь и законная наследница короля Олиера. Драконий Всадник, обладающий чёрной магией!

Хатериман видит во мне покорную жертву, но – не дождётся. У неё без меня прав на Десятицарствие нет, но у меня и без черных магов с далёких островов есть все права. Если я беременна, я могу стать королевой-матерью и регентом, если и не всей земли в окрест, то Олиера – точно. И теперь, когда у каждого из нас по дракону, наши силы равны.

Если Атайрон решится напасть, конечно. Если он пожелает, может оставить за собой Чёрную Цитадель, возражать не буду.

Чтобы получить власть и силу, мне нужен ребёнок. И здесь мы плавно подходим к тому моменту, когда, хочу я того или нет, мне придётся уступить и подчиниться. Сделать вид, что согласна. Притвориться мёртвой лисой, чтобы поймать двух жирных и наглых воронов.

Я очень старалась не думать об Эвиле. Одного воспоминания о нём было достаточным, чтобы заставить меня задыхаться от слёз и размякнуть, а мне сейчас нужно было собрать все силы в кулак, чтобы выстоять и выйти победительницей из схватки.

Я не хотела власти. Власть – это интриги и бесконечные сделки с дьяволом, но у меня сейчас было два пути. Либо я смиряюсь, отдаюсь Атайрону и позволяю ему дальше рулить нашим семейным корабликом на пару с его великолепной маман. Либо, действуя обманом, интригуя, получу ребёнка, сбегу отсюда домой, к отцу. Да, это чревато войной, но в итоге, если всё получится, у меня, простой смертной, есть шанс управлять не только своей жизнью – я смогу постепенно изменить жизни многих к лучшему.

Если постараюсь – а я постараюсь. Чем мне ещё заниматься? Всё, что я хотела для себя, умерло вместе с Эвилом. На его месте я не желаю видеть другого мужчину, а власть?.. Будем надеяться, что мы с ней окажемся достойными друг друга.

Вернувшись в палатку, я увидела, как Хатериман, стоя перед зеркалом в человеческий рост, рисует на нём какие-то знаки.

– Что вы делаете? – спросила я.

– Хочу выйти на связь с лордами, захватившими моего сына.

– Или – с его убийцами, – раздался голос Атайрона, ступившего в палатку вслед за мной.

– Или с его убийцами, – кивнула Хатериман.

– Мне уйти? – спросила я.

– Зачем? – усмехнулась она, как всегда, без намёка на веселье. – Мы ведь одна семья.

В этом она права. По крайней мере до тех пор, как имя Эвила ещё способно объединять нас.

В глубине сердца я чувствовала пустоту. Даже боли не было. Мне жутко было произносить это даже мысленно, но правда в том, что мы, все трое, знали – Эвила больше нет. Ниточка, протянутая от одного любящего сердца к другому, больше не вилась, не тянулась – она лежала, черная и обуглившаяся.

– Тебе помочь? – поинтересовался Атайрон у матери.

– Сама справлюсь.

Никто не сомневался – справится. И никто не удивился, когда мутная зеркальная поверхность загорелась изнутри синим пламенем. Когда пламя опало, вместо собственного отражения нашим взглядам предстала незнакомая комната. Через мгновение с той стороны перед нами встал мужчина средних лет, в расцвете физических и нравственных сил, поджарый, как гончая и лысый, словно колено. С грубого, но далеко не глупого лица буравчиками глядели серые глаза.

– Леди Санистор? Признаться, не ожидал увидеть вас в своей почивальне! – хохотнул он.

– Не желаю тратить время на пустые разговоры, лорд Эппал.

– Я владелец Розовый Песков и по праву считаюсь их королём!

Я нетерпеливо встряла в разговор, игнорируя недобрый, возмущённый взгляд «любимой» свекрови:

– Где мой муж? Где Эвил?

Мужчина перевёл на меня взгляд, колючий, как иней, когда к нему морозным утром прикасаешься голыми пальцами:

– Принцесса Анжелика, я полагаю? Ах, да, простите, не принцесса – вы же теперь королева? Или, если учитывать, что вы теперь вдова, всё же – принцесса?

– Где мой муж? – повторила я.

– Там же, где и моя дочь, нужно полагать – в аду.

– Вы добрый отец, – с презрением протянул Атайрон.

– Я привык смотреть на вещи в их подлинном свете, даже если мне это и не по нутру, Чернокнижник, – сурово отчеканил герцог Розовых Песков. – Моя дочь самоубийца, как не горько и не стыдно это признавать. А самоубийц ждёт ад. Так же, как колдунов, трусов и узурпаторов.

– Хватит играть словами! Мы задали вам вопрос.

– Я дал вам на него ответ.

– Ещё три дня назад я выдвинул своё требование и, клянусь, я предам огню каждую деревню, каждый лес, каждый замок в ваших владениях, если вы не вернёте нам моего брата.

– Если бы было что возвращать, идиот, неужели бы я не подчинился? Твой брат вместе с его крылатым монстром сгинули в самом пекле! Я даже тело его не могу вам вернуть – всё поглотила лава.Там им и место.

– Я не могу тебе верить на слово, – снова заговорила Хатериман.

Выглядела она спокойной, хоть и мрачной. Никогда не видела никого до такой степени бесчувственной или умеющей владеть собой.

– Ну, так какие проблемы? – мрачно ухмыльнулся наш собеседник. – Приди и проверь всё на месте. Вы же, маги, на это способны? – считать информацию с камня, ветра, людского сознания? Приходите, я не стану чинить препятствий.

– Я свяжусь с тобой через четверть часа, – оповестила его свекровь. – Оставайся на месте.

Она взмахнула рукой и зеркало затянуло чёрным дымом, да так и осталось, будто изнутри его задёрнули чёрной тканью.

Я думала, что готова к смерти Эвила. Думала, что справлюсь, но – я не справилась. Наверное, в глубине души я всё ещё надеялась на чудо, упрямо и вопреки логике и обстоятельствам? Как я не старалась держаться, но слёзы брызнули из глаз.

В фильмах часто показывают, как в горе кричат. Может, кто-то кричать и может, но меня горе душит в прямом смысле слова – да так, что не то, что кричать, говорить не можешь. Едва дышишь. Хочется прислониться к чему-нибудь и поскорей уснуть, спрятаться, уйти от того, что кажется настолько больше тебя, что в себя не вместить. А сердце бьётся и ты, пусть с трудом, но продолжаешь дышать. Боль не стихает, но и не убивает. Она просто остаётся с тобой, как часть тебя; как тень за твоей спиной, как часть, что теперь навеки с тобой.

– Что будем делать? – спросил Атайрон у матери. – Мы не можем оставить всё, как есть. Если есть хотя бы малейший шанс, что Эвил жив и находится в руках врагов, мы…

– Эта участь хуже смерти, – голос Хатериман звучал ровно, но в воображении воскрешал кружащийся над пепелищем пепел.

Голос её был спокойным, чёрным, безнадёжным.

– Я должен пойти и убедиться, что Эппал говорит правду!

– Не ты. Пойду я, сын. Не перечь мне. Как маг я сильнее тебя, как человек – старше. К тому же я всего лишь женщина.

– Но…

– Я не рискну единственным оставшимся у меня сыном даже ради возможности узнать об участи второго ребёнка. Я пойду сама, Атайрон. Это не обсуждается.

В тот момент сила духа Хатериман не могла не восхищать также, как ужасала её жестокость или как возмущал её ледяной ум.

Все мы всего лишь люди. В каждом из нас намешено много всего. Взять, например, меня? Даже сейчас, находясь в жесточайшем горе и потрясении, я не перестаю думать о возможном побеге, хотя понимаю, что это ударит в спину оставшейся парочке. Я жалею их в горе, но… но у меня своя судьба. Второго шанса уйти может и не быть.

Ускользнуть отсюда, от одного Атайрона, подавленного событиями последних дней, будет легче, чем ускользнуть из Чёрной Цитадели.

Это не предательство, а если и предательство, то разве меня не предали первыми? Я всего лишь хочу спасти себя. Если Эвила больше нет, с этими людьми меня ничто не связывает. Возможно, в будущем, мы сумеем договориться, но тогда разговаривать со мной будут уже не как с пленницей, а на равных.

Хатериман исчезла в выстроенном ею портале, а мы остались вчетвером, пара на пару: мы с Атайроном и наши драконы.

Последние в мире.

– После того, как твоя мать убедится в том, что Эвил… – мой голос дрогнул, я не смогла заставить себя сказать слово «умер» и перешла к сути вопроса. – Что будет дальше? Мы вернёмся в Тёмную Цитадель?

Атайрон перевёл на меня взгляд. В глубине зрачков отражались алые искры пламени, разделяющего нас.

– Они убили моего брата, – медленно и весомо выговаривая каждое слово, проговорил он.

– Я не просто соболезную твоей потери – я разделяю её, но не могу игнорировать правду: это не правители Розовых Песков пришли в Чёрную Цитадель с войной – это мы к ним пришли.

– Они убили моего брата!

– Они защищались, Атайрон! Всякий на их месте сделал бы тоже самое.

– Сделал – что? – холодно процедил Чернокнижник. – Прикрываясь переговорами, устроил ловушку? Да, я понимаю, это война, но у войны есть правила и законы. Что бы ты не делал, нужно придерживаться правил чести, если хочешь, чтобы с тобой вели себя честно. Лорды Розовых Песков преступили черту. Я не Эвил. Я не стану проявлять милосердия. Я спалю их замок дотла, устроив над могилой брата достойный его обелиск.

– Я не стала бы возражать против смерти лорда Эппала, но невинные женщины и дети, Атайрон?

– Мне всё равно! Я не знаю их. Случайные жертвы будут всегда. Это не повод отказываться от цели. Ты не остановишь меня или мою мать, Анжелика. Твои уговоры ничего не изменят. Я не Эвил.

– Знаю, – с презрением протянула я.

Синим росчерком молнии, исходящей из земли, проступил портал и через мгновение Хатериман выпала из него с видимым усилием, как если бы боролась с чем-то.

На землю у её ног лёг свёрток, закутанный в белый саван. И мы оба с Атайроном застыли, в разной степени ужаса созерцая этот жуткий трофей.

С чёрным, суровым лицом, Хатериман возвышалась над костром, словно вырвавшийся из Преисподней дух мести.

Я отказывалась понимать, что это за свёрток, похожий на скатанный ковёр, но никуда было не деться от реальности. Мне так хотелось проснуться, как бывает, когда видишь слишком страшный сон. Очнуться в спасительной, уютной тишине своей спальни.

Ну, уж нет! Я не хотела бы оказаться в той реальности, в которой Эвила не было вообще! Пусть мы были счастливы вместе совсем недолго, но это время самое дорогое, что было у меня в жизни. Я от него не откажусь.

– Он действительно мёртв? – голосом Атайрона можно было железо резать.

– Действительно. Это хорошая новость, сын. Было бы хуже, оставь они его в живых и – пытай.

Нет, не было бы хуже. Пока Эвил был жив, была надежда всё исправить. У смерти не бывает продолжения.

– Я хочу, чтобы вы сравняли их замок с землёй, – потребовала Хатериман. – Чтобы там не осталось ничего, кроме камней. Пусть пепел и соль развеваются там, где посмели отнять жизнь моего дорогого мальчика. Пообещай мне.

– Это безумие! – сорвалось с моих губ.

Мать и сын смотрели на меня так, что на несколько секунд я поверила, что от меня сейчас тоже останутся только «пепел и соль».

– Что ты сказала? – зарычала Хатериман и в моём воображении я увидела кобру, распускающую капюшон, открывающие ядовиты клыки. – Как ты посмела сказать это? Считаешь, что я могу уйти, не отомстив? Чтобы мой сын мучился?

– Сомневаюсь, что Эвила так сильно бы мучило отсутствие убиенных вами душ рядом с его душой. Но, если вы так жаждите мести, убейте магов и лордов – простые крестьяне здесь не при чём. Они никого не убивали.

– Крестьяне меня не интересуют. Как и их скот.

– Однако, они не скот, они люди, и они хотят жить! Они могли бы стать подданными вашего сына…

– У него больше никогда не будет подданных. Если бы не ты, соплячка, в твоими глупыми речами о милосердии и мире, ничего бы этого не было! – заорала на меня несчастная мать.

Я не обиделась. Правда. Я её понимала.

Мне тоже ужасно, прямо до зуда в костях и хруста в зубах хотелось кого-нибудь винить во всё случившемся.

Хотелось ненавидеть и кричать, и биться в истерике.

Но убивать невинных людей, чтобы унять мою боль, я не была готова.

– Молния не будет участвовать в вашей карательной операции, – заявила я.

– Молния принадлежит мне, а не тебе! – с тихой яростью продолжила шипеть Хатериман.

– Ну, так скажите ей об этом сами. Она-то, похоже, не в курсе?

– Уймитесь обе, – оборвал нас Атайрон. – Брат не заслужил того, чтобы две, равно любимые и уважаемые им женщины, вцепились друг другу в глотки над его телом. – Он повернулся к матери. –– Я заставлю Эппалов заплатить за то, что они с нами сделали, клянусь тебе, но после того, как отдадим последние почести брату.

Не дожидаясь ответа, он двинулся к белому свёртку, лежащему на снегу.

Словно под гипнозом, я шла за ним. Я не хотела этого, но… я должна была убедиться в том, что это действительно Эвил. Чтобы не мучиться сомнениями. Чтобы не позволять надежде жить в моём сердце дальше.

– Я хочу его видеть, – прошептала я.

Атайрон бросил исподлобья хмурый взгляд:

– Ты уверена?

– Я должна. Хочу быть уверена, что это точно он.

В чёрных глазах шурина промелькнуло сомнение:

– Тебе лучше этого не видеть, поверь. Сам не уверен, что смогу на это смотреть.

– Так надо.

– Ты не сумеешь его узнать. Тело обгорело.

– Сумею.

– Анжелика, поверь…

– Пожалуйста!

– Сделай, как она хочет, – приказала Хатериман.

Дрожащей рукой я отвела край простыни…

Атайрон был прав – мне лучше было этого не делать. То, что я увидела… не хочу это описывать. Узнать в обуглившему теле моего любимого не было возможности. Это мог быть он, мог быть, и кто угодно другой. Даже одежда сплавилась вместе с телом в одно целое – не разделить. В нос ударил специфичный запах и это было больше, чем я смогла вынести. Сознание поплыло прочь, да я и не возражала.

Вот если бы открыть глаза в старом мире! Или в любом другом из миров.

Только не в этом. В этом я жить больше не хочу.

Глава 38

Не могу сказать с уверенностью, был ли у меня бред, но я предпочла растолковать увиденное, как видение. Мне грезилось, будто я проваливаюсь куда-то, как в зыбучие пески – для трясины субстанция, в которую меня засасывало, как в воронку, были слишком сухой. При этом я не пыталась сопротивляться, будучи уверенной, что только так могу избавиться от боли или опасности – в полубессознательном состоянии я утратила память о реальности.

Я воспринимала зыбучие пески как естественный барьер или портал, через который необходимо пройти.

В последний момент меня жёстко схватили за руку, то ли удерживая, то ли цепляясь за меня, как за спасательный канат.

Подняв глаза, я увидела Эвила, хотя в израненном и оборванном существе, с перепачканным лицом и окровавленными руками, не так-то легко было признать моего царственного прекрасного супруга.

– Помоги мне! – прошептал он разбитыми губами. – Не бросай…

Где-то в стороне дико ревел дракон. Я с силой рванулась навстречу мужу и… пришла в себя.

Вместо Эвила с разочарованием увидела склонившееся надо мной мрачное лицо Хатериман. Она казалось почерневшей от горя, но это словно сделало её ещё менее человечной, чем прежде.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Никто из нас не в порядке, – ответила я, приподнимаясь, чтобы сесть.

Я по-прежнему находилась в палатке. Судя по всему, уже вновь стемнело – сквозь ткань просачивался свет костров.

– Вы уверены, что это он? – с мольбой обернулась я к свекрови.

Она непонимающе взглянула на меня.

– Это обугленное тело могло быть кем угодно! Существует ли магический ритуал, что помог бы убедиться, что это Эвил?

– Ты думаешь, Эппалы сожгли кого-то другого, чтобы оставить тело дымиться на пепелище?

Я не заметила Атайрона, но он сидел у входа, вытянув перед собой длинные ноги. Голос его звучал совершенно неэмоционально, но происходило это, скорее всего, не от бесчувственности, а от усталости.

– Я думаю о том, что так могла бы выглядеть и деревяшка.

– Нельзя позволять жить ложным надеждам.

– Она права, – неожиданно возразила старшему сыну Хатериман. –Проклятый Эппал желал отомстить за свою дочь. Быстрая смерть, пусть даже в огне, не могла его удовлетворить.

И пусть этого было мало, пусть мать Эвила, как и я, всего лишь хотела надеяться, мне достаточно было и такой малости, чтобы подняться из той бездны отчаяния, куда я уже погрузилась, как в пески из моих кошмаров.

Мать и сын обменялись взглядами. Атайрон медленно, задумчиво кивнул.

– Я призову душу, обитавшую в этом теле, и мы потребуем назвать её земное имя. Но потребуется время. И жертва, – сказал Атайрон.

– Жертва? – ужаснулась я.

– Ещё не прошло трёх дней, – прищурившись, размышляла вслух Хатериман. – Душа ещё здесь, значит, можно оплатить призыв одной лишь кровью, а не жизнью. Но стоит поторопиться.

– Ты не хуже меня знаешь, как опасно проявить спешность или неточность в некротических ритуалах, – насупился Атайрон.

– Цель оправдывает средства, сын. Если Эвил жив, мы должны об этом знать.

– Ты была там. Что ты видела? Какую информацию удалось считать?

– Видела, как Злой Рок низвергнулся с небес на землю, объятую пламенем. Огня было так много, что разобрать что-либо, кроме отпечатков его энергетический полей, было очень сложно.

– То есть, ты практически ничего не смогла узнать?

– Это тело было единственным. Оно может быть Эвилом, потому что наши враги не пожелали позаботиться об останках, отчасти из презрения, отчасти потому, что знали – рано или поздно мы придём за ним. Но нельзя исключить вариант, что это может быть кто угодно. Этот мерзавец Эппал мог подсунуть первого встречного, в надежде выиграть время и подготовиться к следующей атаке. Или успеть всласть насладиться мучениями моего сына!

Мне снова стало страшно. Но, ничего! Мы вытащим тебя из любого ада на земле, только дыши, любовь моя! Если есть кто-то там, наверху, добрый, мудрый и сильный, пусть он хранит тебя, пусть спасёт. Я готова платить любую праведную цену, пройти через любой риск: рискнуть жизнью, здоровьем, отдать годы жизни, лишь бы снова увидеть тебя.

– Хорошо, я проведу Ритуал Призыва, – согласился Атайрон.

– Справишься? Ты слишком устал и вымотан.

– У меня есть выбор?

– Я проведу подготовку, а ты постарайся поспать хотя бы пару часов.

– Вряд ли получится.

– Ты должен.

И в который раз я восхитилась и одновременно удивилась тому, сколько силы и противоречивых качеств может заключаться в одном человеке? Хатериман была беспощадна к одним, расчётлива и холодна, и в то же время способна на самопожертвование. Какой бы она не была, она была сильной.

Хотя, в силе ли тут дело? Ведь её, как и меня, поддерживала надежда на то, что Эвилу ещё можно помочь. А Атайрон – тоже её ребёнок. Не сумей он удержать силу во время проведения магического обряда, всё может выйти из-под контроля. Хорошо ещё, что я не знаю – что именно может пойти не так.

Правду говорят – меньше знаешь, крепче спишь.

***

Пока Атайрон и его мать занимались каждый свои делом, я подсела ближе к огню и, глядя на его пляшущие языки, следуя совету Хатериман, постаралась мысленно представить возможные варианты событий при благоприятном стечении обстоятельств. Если Эвил жив, драконов мы использовать не сможем – это факт. Действовать нужно очень осторожно и быстро.

В своей прежней жизни мне всегда казалось, что стратегические планы – это не моё, это удел очень умных людей, умеющих просчитывать каждый шаг на десять минут вперёд. Как часто, наблюдая за действиями людей, вызывающих наше восхищение, мы в глубине души убеждены, что не сможем даже приблизиться к их подвигам, но, когда реальность ставит нас в безвыходное, казалось бы, положение, мы понимаем, что людьми, чаще всего, движет не жажда славы и подвигов, а банальная необходимость и жёсткий выбор между совершением поступка или возможной гибелью.

В действительности, как я теперь понимала, нет никаких многомудрых советов и учёных советников, способных направить в нужную сторону. Ты вынужден действовать здесь и сейчас, незамедлительно и быстро, а остальные, как стадо овец, просто стоят и ждут твоего приказа.

Не дай бог твой шаг не принесёт ожидаемого результата – тебя распнут осуждениями и критикой. Цена неправильного решения разная. Самая высокая, когда речь идёт о человеческой жизни. По крайней мере, для меня. В этом случае на кону могла стоять жизнь Эвила, а это почти всё равно то же самое, как если бы речь шла о моём существовании.

Что же предпринять, чтобы Эвил остался жив? Использовать драконов – нельзя, магию – тоже. Остаются простые человеческие действия.

Что можно сделать? Что?..

Упавшая рядом чёрная тень заставила меня вздрогнуть.

– Атайрон?.. Тебе удалось поспать хоть немного?

– Удалось, но не уверен, что это пошло на пользу. В нашем случае лучше вовсе не спать.

Похоже его, как и меня, мучали кошмары.

Реальность оказалась немногим лучше. Ритуал будет долго стоять у меня перед глазами. Возможно – вечно: тело в белом саване в центре огненной пентаграммы, огромные крылатые чудовища, чьи глаза отливали зелени в отблесках пламени; острые вершины гор, окружающих со всех сторон; белый снег на чёрной земле – редкие белые снежинки, летящие в сухом морозном воздухе. И небо, будто расколотое пополам: с одной его половины ярко светили звёзды, другую покрывали сизые клубящиеся тучи.

Небо было словно иллюстрацией моих чувств на тот момент: надежда и безнадёжность.

Атайрон встал напротив Хатериман. Оба подняли руки вверх, поднимая невидимый, но осязаемый ветер.

Он налетал жестокими порывами. Тучи над нашими головами всколыхнулись подобно тяжелым гардинам. Заклубились, как взбаламученные упавшим в волны камнем воды, выпуская из своих неведомых глубин чудовищ.

Мы все надеемся на то, что с последним выдохом не прекратим своего существования. Страшно представить, что люди, которых мы знали и любили, перестали существовать совсем, навсегда и без возврата. Что когда придёт наш черёд, мы тоже канем в никуда.

Хотя – мне ли сомневаться? Ведь вполне возможно, что я уже раз умирала, но ведь живу?..

Если бы где-то кто-то, на земле, призвал мой дух – сомневаюсь, что смогла бы явиться. Так сможет ли тот, кого вызываем мы?

Драконы взволнованно хлопали крыльями, видимо, испытывая желание улететь. Ветер достиг ураганных порывов. Было такое чувство, что даже земля под ногами вибрировала. Я раньше никогда не переживала землетрясения, но возможно это ощущения, будто «волна» идёт по суше, прямо под тобой, землетрясения и есть?

В какой-то момент всё стихло, будто нас накрыли плотным одеялом. Полный штиль. Словно даже потеплело на добрый десяток градусов, как в сказке «Двенадцать месяцев» – в мгновение май наступил посреди декабря.

Вокруг горящих костров закружились светящиеся сферы. С виду они очень напоминали шаровые молнии. Плавно и невесомо плыли они по воздуху. «Шарики» были разного цвета: жёлтые, почти белые, как платина, оранжевые, сине-фиолетовые, красно-чёрные. Их было много – несколько десятков.

Один из шариков, сине-чёрный, отделился от других, танцующих вокруг пламени, собратьев, и поплыл к обгоревшим останкам. Горящие линии пентаграммы не стали для него препятствием, он легко прошёл сквозь горящий огонь, на пару секунд замер над белым саваном. Между шариком и останками протянулась тонкая светящаяся ниточка и его втянуло внутрь.

– Давай быстрее, – прошипел Атайрон к матери. – Нужно отпустить сущность до того, как она полностью осознает свою связь с телом.

Неприятный, леденящий, потусторонний звук прервал его слова.

Это был вдох, громкий, хрипящий, сиплый – так земные твари не дышат.

У меня возникло ощущение, что я попала на съёмки фильма-ужасов.

Мертвец в саванне медленно сел. Глаза его светились тем самым светом, каким мерцал и «шарик», словно в черепушке включили два фонарика. Не было ни радужки, ни зрачков – одно потустороннее свечение-сияние.

Уши почти раздирало свистящим дыханием, выходящим из сгоревшей мёртвой глотки. Ещё до того, как прозвучал вопрос и был дан ответ, я твёрдо знала, всем сердцем его почувствовала – это не Эвил!

– Назови своё имя, – потребовал Атайрон.

Но мертвец лишь свистел, с видимым усилием пропихивая воздух в обожжённые лёгкие.

– Имя! – возвысил голос Чернокнижник.

– Наиза Риан, – низким, утробным голосом прорычало в ответ.

– Кем ты была в замке Эппалов?

– Магом Белого Спектра.

Я услышала, как выругалась Хатериман:

– Отпускай её, Атайрон. Отпускай, пока она не поняла, что происходит!

– Принц Эвил Санистор – жив? Отвечай мне!

Наиза Риан рывком, как если бы к макушке её был прикреплён рычаг и за него дёрнули, встала ровно, как деревянный солдатик и, обнажив зубы, зарычала, как зверь.

– Атайрон!..

– Дай ответ! – заорал он на призванного духа.

Снова стал подниматься ветер, но он был не таким, как в прошлый раз – горячим, удушливым, пахнущим серой.

– Говори!

– Порочный Принц – жив! Но ты умрёшь!

Тело в саване, разбрасывая синие искры вокруг, прыгнуло с резвостью, недоступной живым и охранные линии из огня не стали для неё препятствием.

Я испуганно завизжала и, интуитивно ударив твари в грудь чёрной плазмой, сбила зомби с ног. Прежде, чем Наиза поднялась на ноги, Молния извергла мощную струю пламени, в которой растворилось все: пентаграмма, камни, тело.

Мощный драконий рёв Пламени угрожающе разнёсся по округе. И в тот же момент мир стал прежним. Вернулся ветер, воздух, звуки, краски – «одеяла» больше не было.

Только тут заметила, что Атайрон ранен. Он старался рукой зажать рану на плече, по пальцам струилась кровь.

Хатериман бросилась к сыну:

– Ты в порядке?

– Буду в порядке, – отмахнулся он.

– Ты уверен? Раны, нанесённые мертвецами, бывают очень опасны.

– Меня лишь слегка задело волной. Ты умница, – кивнул он мне. – Вовремя призвала Молнию.

– Я её не призывала, она сама. Но все равно, как же хорошо, что в мире существуют драконы!

Глава 39

– Что будем делать дальше? У нас есть план? – спросила я.

– Откуда бы ему взяться? – буркнул Атайрон. – Не прошло и часа, как отменились похороны.

– Нам нужен план, – упрямо сжала губы я. – И времени нас мало.

– Чем его меньше, тем лучше нужно использовать, – вмешалась в разговор Хатериман. – Мы не имеем право торопиться…

– Однако и медлить тоже не стоит, – подбросил хворост в прогорающий костёр Атайрон.

– Раз мы не может наступать в открытую из страха, что Эппалы убьют Эвила, нам следует действовать не силой, а хитростью, – стала рассуждать я.

– Какие буду предложения? – поднял бровь шурин.

Всегда хотела так научиться. Нужно будет порепетировать перед зеркалом, когда заняться будет нечем.

– Не то, чтобы предложение, но – идея есть. Нужно пробраться в замок к неприятелю и попытаться найти Эвила. Когда (и – если) это получится, построим портал и вытащим его в безопасное место, ну, а дальше?.. Дальше уж как получится. Всего не предусмотришь. Поскольку любому из вас идти к Эппалам верная смерть, значит, остаюсь только я.

Хатериман кивнула:

– В этом есть смысл.

– Какой, матушка? – с сарказмом взвился Атайрон. – В чём он? В том, что рисковать будем не мы с вами?

– Ваша мать охотно пожертвует мной ради куда меньшей цели чем спасение сына – для кого это секрет, Атайрон? Но сейчас предлагаю закрыть старые счёты. Многие в курсе, что я была в ярости, когда отправилась разыскивать вас и что мне есть, за что ненавидеть Санисторов. Я нагряну в земли Розовых Песков не как ваш союзник – я приду туда, как ваш враг, пытающийся найти соратников в новой войне.

– Думаешь, Эппалы в это поверят?

– Думаю, ещё как. В намечающемся противостоянии мой дракон будет для них желанной добычей.

– Только не говори, что собираешься взять Молнию с собой! – резко сказал Хатериман.

– Конечно, собраюсь. Я приду к Розовому Замку во главе отряда лорда Дархмамира, готового свидетельствовать о серьёзности моих намерениях. Думаю, он сделает это вполне искренне, ведь у него есть всё основания верить в мою к вам ненависть. Как и Эденсун, меня отдали замуж за вашего сына против моей воли. Как и её, принуждали к Ритуала Драконьих Всадников. Как его дочь, меня также использовали, а позже пытались убить.

– Никто не убивал Эденсун, – поморщился Атайрон брезгливо.

– Вопрос спорный, но речь не об этом. Наша цель – убедить Эппалов в том, что я на одной с ними стороне. И Молния добавит нам очков.

– Я не позволю взять её, – стояла на своём Хатериман.

– Дракон вам дороже сына, маменька? – усмехнулся Атайрон без искры веселья.

– Я готова хоть собственноручно умертвить обоих оставшихся драконов, лишь бы вы с твоим братом были живы, но Атайрон, как можно дать девчонке в руки такой козырь?

– Вы мне не верите? – холодно спросила я, хотя ответ был очевиден.

– Нет, конечно! Ты права, перечисляя свои обиды. Позволить тебе стать сильнее – не самое мудрое решение.

– Как будто у вас есть выбор? – пренебрежительно отмахнулась я. – Молния моя и выступит она за меня. Даже против вас.

Атайрон покачал головой:

– Это не факт, но даже если бы ты оказалась права, Пламя всё равно старше, крупнее и много сильнее твоей молоденькой драконихи.

– Он самец, а она – последняя в мире самка. Уверены, что он послушается вас, а не своих инстинктов? Впрочем, не вижу смысла тратить время на эти обсуждения. Пока Эвил жив, я не предам вас. Мы на одной стороне, можете мне верить.

– Пока Эвил жив? А если он умрёт? Мне следует опасаться тебя, Анжелика? – Атайрон окинул меня вопросительным взглядом.

– Если только вы не нападёте на меня первыми, даю слово, что не заставлю Молнию сражаться против вас.

– Не верю, что мы всерьёз это обсуждаем! – всплеснула руками Хатериман. – Ответ тут может быть только один: нет. Ни за что!

– Вы здесь не одни всё решаете, – напомнил матери Атайрон.

– Девчонка настолько задурила тебе голову, что ты готов слушать её? – возмущённо вскинулась женщина.

– Она предлагает дельный план, если вы хотите его запороть – что ж? Отлично! Но тогда у вас должны быть новые предложения. Они есть?

– Мы возьмём драконов и…

Хатериман замолчала, тяжело дыша. Грудь её высоко и бурно вздымалась, словно волна.

– И – что? – с сарказмом спросил Атайрон. – Сравняем всё с землёй? Но как это поможет спасти брата?

– Эппалы погубили одного нашего дракона. Если погибнет и Молния – драконам конец! – выплюнула Хатериман.

– Простите, что вмешиваюсь, но вам не кажется, что мы тут ходим по кругу и этот вопрос, (кто кого дороже, драконы – сына или сын – драконов), обговорили, как минимум, дважды? Я тоже не хочу потерять Молнию и не стану рисковать. Я даже не возьму её с собой в замок. Лорд Дархамир видел, как я летала на ней, как её призываю – он подтвердит, что Молния слушается меня.

– Допустим, у тебя получится пройти в замок. Что дальше?

– Постараюсь отыскать Эвила. Как только удастся, нужен способ связаться с вами, и вы вытащите нас оттуда.

– План не идеален, но, раз другого нет, примем за рабочую версию.

– Ты теперь тут всё решаешь? – холодно глянула на сына Хатериман.

– Нас здесь трое, если двое «за» против одного – выбор очевиден, не так ли, матушка? Как только отыщешь брата, открывай портал, – наставлял Атайрон.

– Я? Но я думала, что эту часть вы оставите за собой. Вы же в курсе, что в магии я новичок. Не уверена, что у меня получится.

– Времени у нас немного, но, полагаю, успею обучить парочке простейших приёмов.

– Скажи, ты не думаешь, что, если бы портал мог открыть новичок, вроде меня, Эвил был бы уже с нами?

Атайрон помрачнел:

– Либо брат слишком серьёзно ранен, либо Эппалы чем-то блокируют его магию. Как же мне всё это не нравится! Рискованно соваться туда.

– Но других вариантов нет.

– Ненавижу ситуации, которые не контролирую!

– Могу тебя понять.

– Ту, что у нас есть, это не план и не стратегия. Это… я даже не знаю, как это назвать. Позволить тебе действовать дальше…

– Глупо сейчас разыгрывать беспокоящегося родственника.

– Я не разыгрываю. Я действительно о тебе беспокоюсь.

– Как о возможном шансе потерять всё?

Атайрон смерил меня долгим взглядом:

– Если ты потерпишь неудачу, план «В» станет невозможным.

– Горько рыдаю по этому поводу. Не знаю, как утешиться, – съязвила я.

– Если с тобой что-то случится, потеряется последняя надежда восстановить власть Санисторов. Я хочу спасти брата, но, если говорить начистоту, я не уверен, что это возможно. То, что мы призвали дух, не значит, что Эвил жив. Это всего лишь значит, что мать принесла сюда не его тело. Рисковать всем ради призрачного шанса? Не знаю, разумно ли это?

– Не говори так! Не лишай меня надежды.

– Ты можешь погибнуть. Или предать нас – в итоге. Но если сейчас ничего не сделать – всю оставшуюся жизнь придётся корить себя за бездействие.

– Я пойду, чего бы мне это не стоило.

– Но, если погибнешь?..

– Люди смертны. В конце концов, из жизни ещё никто не уходил живым. А если и стоит умирать за что-то, не колеблясь, так это за что, ради чего готов жить. Для меня это твой брат. Пойти туда для меня вовсе не жертва и не подвиг. Я хочу этого.

– Я знаю. А ещё знаю, что ты ослеплена эмоциями и потому уязвима. Я должен найти способ пойти с тобой.

Я с изумлением на него воззрилась:

– Тебе прекрасно известно, что такого способа нет.

– Придётся найти: изобрести или придумать.

– Тебя сразу узнают.

– Не узнают, если подобрать правильную личину.

– Предлагаешь сменить костюмчик и натянуть маску?

– У хорошего мага есть в арсенале средства посильнее. Я могу сменить лик полностью. Обернуться… в твоего отца, например?

– Мой отец – совсем не вариант. Даже я, даже на драконе, не смогла бы незаметно пробраться в королевский дворец и вернуться в такие короткие сроки. Дракон – не ракета, да и проверить отсутствие или присутствие такой заметной фигуры, как сюзерен…

– Дракон – не кто?... – перебил он, с явным удивлением.

– Это… не важно. Механизм, который существует в других мирах. Разрушительный, между прочим, но разговор сейчас не об этом.

– Ты права. Стоит выбрать кого-то попроще. Я могу разыграть твоего верного телохранителя или даже твою любимую горничную. Вариант кажется вполне возможным…

– У Дархана Турхан, моя личная горничная, прислуживающая мне последние десять лет. Я, кстати, в курсе, что она ждёт меня – зачем мне брать с собой ещё одну горничную?

– Ладно. Значит, всё-таки – телохранитель.

– Ты останешься здесь, ждать сигнала. И это не обсуждается, Атайрон! Там есть и другие маги, и хватит малейшего подозрения, чтобы свести весь план на нет.

– По-твоему, у меня не хватит сил отбиться от примитивных вояк?!

– Их будем много.

– Тем лучше – больше мертвецов на нашей стороне.

– Пока мы будем сражаться в одном месте, кто помешает им расправиться с Эвилом. План таков. Я сначала должна его отыскать, а потом уже творите, что хотите!

– Хорошо. Что ты предлагаешь делать в это время мне?

– Тебе предстоит самое сложно. Ждать, Атайрон. И дай мне что-то, через что я смогу с вами связаться.

Он кивнул и молча снял с груди цепочку:

– Для того, чтобы я почувствовал твой призыв и смог отследить, достаточно зажать его в руке, смочив несколькими каплями крови.

– Кровь? Ну, конечно! Куда же в тёмной магии без неё?

– Если бросишь его перед собой и активизируешь…

– Я не умею ничего активизировать, – напомнила я об очевидном.

– Примени магию, как умеешь – портал активизируется сам. Только шагайте в него немедля, он быстро закроется. У вас будет не дольше минуты.

– Куда нас перебросит?

– Постараюсь сделать так, чтобы поближе к нам.

Мы обменялись взглядами, и я вдруг ощутила странный укол горечи. Меня, как волной, окатило печалью, и я с тревогой взглянула на брата моего мужа.

– Это ведь сложно – спонтанная активизация требует больших энергетических затрат, да ещё на расстоянии? Как это работает?

– Я не стану объяснять. Ты всё равно не поймёшь.

– Скажи только одно – это для тебя опасно?

– Не опаснее того, во что суёшься ты.

– Обещай не рисковать понапрасну? Я точно не стану. И ты будь осторожен.

– Какая тебе разница, стану я рисковать или нет? Для тебя ведь главное вытащить Эвила. Цена тебя не интересует?

По выражению его лица я попыталась понять, что стоит за этим вопросом?

Отчего-то я почувствовала себя словно не в своей тарелке. До этого Атайрон никогда, ни словом, ни взглядом, ни делом не намекал, что я значу для него что-то большее, чем жена брата, причём жена не слишком-то и желанная. Я всегда чувствовала себя так, будто он жирной линией подчёркивал – мы с Эвилом не пара, я брата Атайрона не стою.

– Я этого не говорила, Атайрон. Цена важна.

– Моя жизнь вряд ли стоит дороже твоей. Не беспокойся, Анжелика, я не стану рисковать без нужны. Я же не романтический мальчишка, играющий в героя, – скупо улыбнулся он.

Я кивнула, принимая артефакт из его рук:

– Спасибо.

– Анжелика?..

– Что?

– Я знаю, мой вопрос прозвучит странно, он не ко времени, ни к месту, и всё же? Скажи, если бы случилось так, что Эвил не был бы твоим мужем… у меня был бы шанс понравиться тебя? У нас вообще мог бы быть шанс?

В первый момент я растерялась, молча глядя на брата Эвила. Не то, что для меня было полной неожиданностью наличие его интереса в мою сторону. Я бы солгала самой себе, сказав, что не видела случайных взглядов, бросаемых Атайроном, особенно в последнее время, но…

– Эвил мой муж, Атайрон. Ты его брат. И других вариантов в этом уравнении нет. Каждая цифра на своём месте.

– И всё же, думаю, что между нами есть то, что у тебя с Эвилом отсутствует– понимание. Рядом со мной тебе не приходится разыгрывать из себя заоблачную принцессу. Рядом со мной ты живая женщина. Просто – женщина.

– Нет, не просто женщина – я женщина твоего брата. Я люблю его. Я его жена.

– Ты права. Мне не стоило говорить об этом. Извини и – забудь. Бессонная ночь, волнения и всё такое…

– Уже забыла.

Я пошла к Молнии.

На сердце была непонятная тяжесть, словно дурное предчувствие.

Помоги нам, Господи, выбраться живыми. Сохрани от того, чтобы запятнать свою совесть убийствами больше, чем это необходимо для спасения собственных жизней.

Храни Эвила и Атайрона.

Ведь в сказках всегда всё заканчивается хорошо – правда?..

Глава 40

Утро выдалось пасмурным и хмурым, словно наше настроение каким-то волшебным образом повлияло на погоду. И если там, внизу, на земле, было обыкновенно-пасмурно, то наверху, куда подняла меня Молния, сгустился плотный туман.

Если бы Молния была самолётом, мы бы уже куда-нибудь с нею врезались, потому что я не ориентировалась совершенно, не только по сторонам света, но даже вверх и низ не различала.

Кругом – туман, туман и туман. Ничего, кроме тумана.

Туман гасил звуки, проникал в сердце, делал его странно бесчувственным, словно наполняя это жизнеообеспечивающий орган собой, вытеснял оттуда дорогие образы, стирая память о лицах.

Мне кажется, что, если призраки на самом деле существуют, они блуждают вот в таком тумане, пока сами не обернутся им. Не упокоенные души превращаются в клочья тумана.

Хорошо, что у меня есть Молния! На неё вся эта фигня с серой меланхолией не действуют. Она уверено бьёт крыльями по воздуху, ориентируясь каким-то своим, особенным способом. Может быть так же, как птица, по магнитным полям, невидимым, не улавливаемым человеческими органами чувств? Или вперёд её ведёт магия её вида.

Управлять драконом проще, чем самолётом. Тебе достаточно лишь подумать о месте прибытия – остальное волшебный ящер сделает сам.

Тяжело и опасно пытаться стать Драконьим Всадником, но уж если преуспел, у тебя всегда будет друг и защитник, твой талисман-фамильяр.

Молния сложила крылья, и мы стали стремительно спускаться. У меня зашумело в ушах из-за перепада давления и я, боясь свалиться, судорожно схватилась за один из шипов, выступающих из костяных наростов.

Земля приближалась. Несколько коротких минут и вот уже вместо разрозненных лоскутов, похожих на разноцветные коврики, выступила пустошь, покрытая лилово-сиреневым вереском и крестьянские дома-избы. Небольшое стадо овец испуганно шарахнулось в сторону, когда над ними пролетела тень Молнии, чёрная и угрожающая. на фоне мирных пейзажей.

Я ожидала, что Молния отнесёт меня к тому месту, где мы распрощались с Дархомиром, но драконица невозмутимо миновала деревню и мы оказались на широком тракте, по которому маршировал отряд лорда Северных Долин.

Молния издала гортанный крик, угрожающий, от которого раньше у меня кровь стыла в жилах. Я видела, что всадники с трудом сдерживают обезумевших от ужаса лошадей.

Кстати, откуда они их взяли? Я же строго на строго приказала Дархомиру не мародёрствовать, а ведь когда мы выбрались из лодок, лошадей не было ни у кого. Сомневаюсь, что крестьяне Розовых Песков радостно расстались со своими коняшками. Да и на тягловых кони не тянули.

Молния опустилась впереди отряда, и, хлестанув мощными крыльями, каждое из которых было не меньше десяти метров в размахе, вытянула шею, обнажила зубы, издавая очередной крик, заставляющий землю содрогаться, а всё вокруг мертветь от парализующего ужаса. Этим она ясно и недвусмысленно давала понять, что сделает со всяким, кто осмелится ослушаться, не говоря уже о том, что покуситься на жизнь хозяйки.

Непередаваемое чувство, обманчивое и опасное, когда ты осознаёшь собственную мощь и безнаказанность делать всё, что угодно.

Повезло лорду Дархомиру и многим другим, что существо я мирное даже в депрессии.

Северьян выступил вперёд, гарцуя на сером, в яблоках, коне. Он спешился сразу, как только на землю сошла и я.

– Ваше высочество, – начал он.

– Величество, – поправила я.

Лорд бросил на меня вопросительный взгляд, челюсть его сжалась, выдавая, что он не согласен с моим утверждением.

– Ваш батюшка, дай бог ему долгих лет, в полном здравии, принцесса.

– А мой муж-король, стараниями моих врагов – мёртв. А значит, я теперь полновластная королева Десятицарствия.

Лорду Северных Пределов Оруэла мои амбиции явно не пришлись по вкусу. Но то ли потому, что он не хотел со мной спорить из верноподданнических (или иных) чувств, то ли потому, что за спиной моей маячил свирепый и сильный дракон, перечить он не стал.

– Я счастлив видеть вас живой, – сказал он, – и не важно, именуете вы себя при этом принцессой или королевой.

– Очень мило. Могу я поинтересоваться, куда это направляется ваш отряд, милорд?

– Конечно, – с подчёркнутой вежливостью ответили мне, и за этой вежливостью читалось нечто вроде горькой насмешки. – После того, как вчера утром вы столь внезапно покинули нас и не давали знать о себе целые сутки, я, ваш верный слуга, стал беспокоиться о вашем благополучии. Как известно, при неблагоприятно складывающихся обстоятельствах, чем раньше начинаешь действовать, тем больше шансов на успех.

– Не могли бы вы выражаться яснее и капельку короче? С какой целью вы оказались на этой дороге? В трёх словах, если можно?

– С целью отыскать Ваше Величество. Я пытался напасть на ваш след.

– Когда драконы летят, они не оставляют следов.

– Ну, что вы, Анжелика? – с мягким ехидством возразили мне. – Оставляют, конечно же. И довольно запоминающиеся. Их ни с чем не спутаешь.

Мне немного покоробило от такой фамильярности, но вспомнив, что моя предшественница собиралась за этого человека замуж и, возможно, подпускала к себе своего поклонника довольно близко… он ещё держится в рамках приличия.

– Могу я, в свой черёд, полюбопытствовать, где вы пропадали целые сутки, ваше… величество?

– Это будет дерзостью с вашей стороны.

– И всё же я рискну.

– Я пыталась понять, что происходит. Почему драконы нападают на мирные населения?

– Очевидно, потому, что таковы приказы и желания их Всадников? – сарказма в голосе светлого лорда только прибавилось.

– Желания истреблять мирные народы ни у одного здравомыслящего правителя просто так не появляется.

– Вот именно – у здравомыслящего, но Санисторов потому и скинули с трона, что здравомыслящими они никогда не были. Они истребляли знать целыми кланами, едва лишь усматривали для себя в чём-то угрозу. Они не боялись прибегать к самой чёрной магии, от которых у лордов не было защиты.

– Кажется, мой муж мёртв.

Лорд Дархомир от такой неожиданной новости замер с полуоткрытым ртом:

– Мёртв, выше величество? Как это может быть? Эвил Санистор отличный воин и сильный маг. К тому же, с ним был его жуткий дракон?

– Драконы – мощные союзники.

– Порождение ада, – с ненавистью прошипел лорд Северьян.

– Да, но даже порождения ада зачастую оказываются бессильны перед серой человеческой подлостью. Она, как туман, окутывает всё. Через неё не продраться.

– Неужели же Эванеску Эппалу удалось найти способ повергнуть Санистора?!

За радость и восхищение, прозвучавшие в голосе Дархомира, я его возненавидела!

– И эта информация – она точная?

– Нет. Именно поэтому я хочу, чтобы мы отправились в замок Эппалов. Хочу знать наверняка. Скажите, я могу вам доверять?

Мужчина сжал губы, словно мои слова его оскорбили (возможно, так оно и было):

– Решать только вам, ваше величество.

– Я хочу быть уверенной в том, что свободна. По-настоящему – свободна, – лгала я, пытаясь убедить бывшего воздыхателя моей предшественницы в моей текущей мотивации. – Ты знаешь, как я была против этого брака! Я хочу раз и навсегда скинуть с себя навязанные судьбой путы. Хочу вернуться к отцу, хочу начать всё сначала – претендовать на трон Оруэла. Скажи, могу ли я претендовать на трон Десятицарствия, как наследница Санисторов?

– Только в том случае, если успели понести от своего царственного супруга.

– Впрочем, сейчас это неважно – важно, что я была свободна! Важно знать, что завтра Эвил или его жуткий брат не нагрянут в отцовский дворец с новыми претензиями и страшной местью. Отсюда до Замка Розовых Песков полдня пути. Мы легко сможем туда добраться.

– Вне всякого сомнения, ваше величество, это будет совсем несложно.

– Но появляться там под своим именем я не хочу. Это может быть опасным и неразумным.

– Согласен. Я мог бы под белым флагом парламентёра от Оруэла навестить лорда Эппала.

– Это будет чудесно! Но я хотела бы поехать с вами.

– Вы только что сами сказали, что это будет неразумно.

– Ехать туда как принцессе – да! Но под другим именем?..

– Вы хотите появиться в замке инкогнито?

– Так будет лучше всего.

Выразительные брови лорда Дархомира манерно приподнялись:

– Если я представлю вас баронам как мою фаворитку, это не оскорбит ваше величество?

Судя по тону, оскорбить меня лорд Дархомир был не прочь. Ну, и ладно!

– Нет. Ведь вы сделаете это не из желания лишить дочь вашего короля доброго имени? Напротив, вы беспокоитесь обо мне, так что о каком оскорблении может идти речь?

Мы натянуто улыбнулись друг другу. Впрочем, не думаю, что, хотя бы один из нас верил в искренность другого.

Я не хотела отпускать Молнию. Одно её присутствие рядом придавало сил и успокаивало, но выбора не было.

Двигаться верхом на лошади было немногим легче, чем лететь на драконе. Основная разница заключалось в том, что все тянулось гораздо медленнее.

Удивительное дело – человеческая психика. За месяцы, прожитые мной в новом мире, я успела начисто отвыкнуть от старого мира, с его технологиями и лёгкой коммуникацией. Я помню всё, но как помнишь сон поутру – смазанным и размытым.

А эти странные каменные тропы, долины, покрытые травами и цветами, горы на горизонте и безлюдье, невозможное в 21 веке – всё это стало восприниматься как норма. И многие вопросы по гигиене и быту, издалека нашего времени казавшиеся такими загадочными – всё было проще и естественнее. Люди всё так же ели, спали, купались, ходили на работу и в кабаки, влюблялись и ссорились, делились на хороших и плохих, жили и умирали. А все временные и исторические различия всего лишь декорация к одной и той же пьесе, под названием «Жизнь человека с его страстями».

После полудня облака разошлись. Воздух сделался свежим и лёгким.

Мы двигались вперёд, делая небольшие остановки. Средневековье – есть средневековье и, хотя дорога считалась проезжей, на ней случались такие места, где копыта коней утопали по самые баки.

Ближе к вечеру тучи вновь наплыли со всех сторон. Заморосил дождь, холодный и колючий, грозящий перейти в снег. Ближайшие поля и рощи затянуло белой пеленой. Всё вокруг было унылым, серым и сырым. С долин, покрытых диким вереском, тянуло ледяным ветром.

Если днём люди переговаривались, то сейчас, в полумраке, было слышно лишь фырканье коней да зловещий звон доспехов. Даже конского топота не слыхать – земля раскисла.

Непогода заставляла думать о весело потрескивающих дровишках, тёплом комельке, подогретом вине. Но вокруг не было ничего, кроме пустынных полей и лугов. Даже скота не видно.

Кое-где попадались тёмные хижины, над которыми вился дымок. Ещё реже встречались редкие прохожие: подмастерье с котомкой за плечами, крестьянин, верхом на лошадке с раздутым брюхом и короткими ногами.

Хуже всего и неприятнее встречать нищих. Они были чёрные, тощие, промокшие до нитки. Их глаза, обведённые тенями, горели так, словно перед тобой был злой дух во плоти.

Если когда-нибудь обрету настоящую власть, нужно будет не забыть об этом – длинной серой дороге с людьми-тенями, что, словно заблудшие души пытаются выбраться из тумана.

– Боже всемогущий! Спаси и сохрани! – послышался возглас одного из спутников.

Я посмотрела в ту же сторону, куда направили взгляды большинство и очень пожалела об этом. Чуть в стороне от дороги, в серых сумерках что-то шевелилось.

Лорд Дархомир пронзительно свистнул, и я увидела, что это шевеление представляет собой стаю воронья, сгрудившейся над добычей. Свист заставил их взлететь, открывая нашим взглядам тела с пустыми глазницами и выклеванным лицом.

Ужас! Я отвернулась.

Говорят, после смерти душа какое-то время находится в раю, а потом попадает в ад. Я умерла. Сначала жила в Цитадели, а вот теперь блуждаю по дороге, где кони разбрызгивают мутные лужи, а из мглы навстречу то выплывают виселицы.

И тишина такая запредельная, что. даже упади капля воды – кажется, услышишь.

– Долго ещё добираться? – встревоженным шёпотом спросила я орда Дархамира.

– Потерпите немного, принцесса. Скоро будем на месте.

Я так устала! Я уже не думала ни об Эвиле, ни об опасности – только о возможности укрыться от непогоды, попасть в тепло и слезть, наконец, с лошади!

В голове крутились и крутились стихи Цветаевой:

«Когда обидой опилась

Душа разгневанная

Когда семижды зареклась

Сражаться с демонами

Не с теми, ливнями огней

В бездну нисхлёстнутыми

С земными низостями дней,

С людскими костностями»…

Странное дело, я не помнила строчек до, забыла после, а эти, словно заезжанная пластинка, крутились и крутились в голове раз за разом.

«С земными низостями дней,

С людскими костностями».

Это будет пострашнее драконов: голод, холод и нескончаемое болото человеческой души, где из малодушия, лени и похоти произрастает всё многообразие наших пороков.

– Держитесь, ваше величество! – подбадривал меня лорд Дархомир. – Мы уже на землях Эппалов.

Но вокруг по-прежнему не было ни огонька, лишь дождь усиливался да поднимался ветер, достигая ураганной силы.

Дорога петляла между холмами. Лошади брели, поминутно оскальзываясь, испуганно шарахаясь при особенно резком ураганном порыве.

Лошади – не дракона, сами дорогу не найдут. Ими нужно править. Они, как и мы – простые смертные. Всё, о чём получалось думать, так это как не свалиться с седла от усталости да оказаться под крышей, обогреться и перекусить.

Ничего высокого – всё обыденно.

Плащ, так долго предохраняющий меня от дождя, успел вымокнуть до нитки и больше не защищал ни от холода, ни от дождя. Ледяные струи стекали прямо за шиворот. Я так озябла, что не чувствовала собственных ног в стременах.

И всё же, когда взгляд различили на фоне чернеющего неба ещё более тёмные очертания зубчатых стен, облегчения испытать не получилось. В этот замок, так обманчиво поименованный «Розовым» мало было выйти – нужно суметь из него выйти. И вытащить оттуда Эвила. И людей, что сейчас следуют мной сейчас.

Под сумрачной тенью подводного моста притаился ров, преградивший дорогу. Безлюдные башни и кровли сливались в бесформенную громаду, но кое-где в окнах мерцал свет, выдавая присутствие людей.

Лорд Дархомир велел протрубить в рог. В ответ на это раздалось лязганье решётчатого окошка надвратной башни и грубый голос спросил:

– Кого это в такую бурю чёрт принёс?

– Я, Северьян Дархомир, лорд Северных Земель королевства Оруэл со своими людьми. Прибыл по приказу моего короля.

Послышался скрежет опускаемой решётки.

– Входите, милорд. Мы доложим Его Светлости о вашем визите.

Дождь продолжал лить как из ведра.

Наконец ворота отворились, пропуская нас через тёмную арку во внутренний двор замка. Ветер, прорываясь следом за нами в узкие проходы, завывал, точно шотландские банши. Моя душа металась между переполняющими её недобрыми предчувствиями и горячей, как свеча, надеждой.

Следуя за провожатыми, мы поднялись на второй этаж и, распахнув массивную двустворчатую дверь, оказались в просторном сводчатом зале. Пламя камина освещало всё вокруг красноватым светом. Возле огня, в широком кресле, сидел хозяин замка.

Когда мы вошли, он повернул голову в нашу сторону, какое-то время молча созерцал нашу вымокшую и продрогшую до костей, компанию, потом поднялся и шагнул навстречу:

– Приветствую вас, лорд Дархомир. Наслышан о вас, как о человеке чести. Рад личной встречи.

Одет наш хозяин был весьма затейливо, в длинный, тёмно-синего бархата, камзол, расшитый серебренными лилиями. Широкий кожаный пояс перетягивал его талию, длинный кинжал свисал в пояса.

Даже находясь в домашней обстановке этот человек не привык расслабляться. Или имел все основания этого не делать?

– Взаимно, сударь, взаимно. Мне ради этой встречи пришлось преодолеть множество лиг и прорваться сквозь непогоду, тысячу чертей!

Эванеск Эппал вдруг скривился в хищной улыбке:

– Что заставило вас примчаться в мой замок? Никогда не поверю, что шпионы короля Ванхелия столь расторопны, что за три дня успели донести ему столь ценные сведения.

– Вы о гибели Порочного Принца? Слухи распространяются со скоростью ветра, но со мной случилось несчастье. Я находился на своих кораблях, торгующих с Закирскими Хребтами и Виороном, но подвергся нападению пиратов. Мой флот, к несчастью, разбит, а мне пришлось спасаться бегством.

– Торговля? Вот как? – протянул Эванеск, поглаживая чисто выбритый подбородок. – Кто это леди рядом с вами?

– Турхан Бэш.

– Любимая прислужница принцессы Анжелики?

– Скорее её компаньонка.

– И каким образом она оказалась в вашей компании, мой друг?

– С тех пор, как принцесса Анжелика вынуждено покинула нас, мы находим утешение от нашей потери в обществе друг друга.

По губам лорда Эппала скользнула понимающая, насмешливая и циничная улыбка:

– Вот как значит – утешение? Что ж, надеюсь, вам удалось утешить плачущую девицу. Прошу прощение за то, что, устроил вам допрос, но в наше время незваные гости вызывают подозрение.

– Как и во все времена, – с вежливым поклоном отозвался лорд Дархомир. – После того, как мы, потерпев бедствие, высадились на землю и увидели, как горят вокруг деревни…

– Проклятый выродок этой самки-кайота – шлюха старого короля! Он регулярно уничтожает моих людей и скот!

– Чернокнижник – человек без сердца.

– Вы должны понимать, что, находясь под моим кровом вы можете разделить мою невесёлую судьбу. После недавнего визита этих выродков сейчас временное затишье, но никто не знает, что они предпримут в следующее мгновение.

– В такую ночь, как эта, крыша над головой стоит любого риска.

– Возможно, вы правы, возможно, что нет – время покажет. Вас отведут в круглую башню, где вы сможете высушить одежду и отдохнуть перед трапезой. В Розовом Замке принято ужинать поздно, так что я ещё надеюсь иметь удовольствия видеть моих гостей за столом.

– Могу я попросить об отдельной комнате для моей протеже?

Презрительный взгляд острых, как бритва, глаз, скользнул по мне и тут же ушёл в сторону – словно даже смотреть на меня было для лорда Эппала равносильно унижению.

– Конечно. Под крышей моего дома законы гостеприимства чтят свято и желание гостя – закон для хозяина.

Сладко стелил.

Наверняка ему показалось несуразной просьба об отдельных апартаментах для обыкновенной служанки? Ну, пусть необыкновенной, пусть королевской. Но можно не сомневаться – ко мне приставят невидимых соглядатаев. Впрочем, как и ко всем. Расслабляться нельзя. Нужно держать ухо востро.

Сопровождаемые слугами с факелами мы снова прошли через узкий коридор. В толстых стенах повсюду были выдолблены бойницы. Кроме закованных с латы стражников не было видно никакой челяди. Ни суеты слуг, ни женских голосов, ни смеха. Лишь ветер завывал во всех щелях.

Глава 41

Итак, я была на месте. Первая задача выполнена и, как ни странно даже легче и успешнее, чем я рассчитывала. Оказаться в замке удалось без особых проблем. Вопрос в том, что мне делать дальше?

Лорда Дархомира и его людей отвели в одни апартаменты, меня же проводили до окованной железом двери, за которой оказалось круглое помещение, столь скудно меблированное, что его вполне можно было бы назвать полупустым. Я обежала помещение взглядом. То ещё местечко! На каменных стенах никто и не потрудился развесить для меня гобелены. На узких окнах, прячущихся в толстых стенах, вполне ожидаемо – ни гардин, ни занавесок. Из комфорта и удобств только крытая циновкой лежанка.

Да, как не крути, быть принцессой лучше, чем её служанкой.

– Огонь разведёшь сама, чай, не графиня, – буркнул латник.

Проследив за его взглядом, я увидела сухие дрова, растопку и бересту. Вы умеете добывать огонь трением, даже если к вашим услугам огниво? Я тоже нет. Пару раз мне удавалось увидеть, как в Тёмной Цитадели служанка высекала искру, зажав трут и кремень в коленях, а затем старательно раздувая огонь мехами. Сомневаясь, что даже под страхом смертной казни сумела бы повторить сей подвиг. Хоть я была и не против просушить одежду у огня, не говоря уже о том, чтобы погреться, но – труд и кремень?..

Я, конечно, не принцесса, а самозванка, но кое-что меня с Анжеликой Ванхелией/Санистор роднит – я понятия не имею о том, как вести быт в сером средневековье.

Что ж? Нет огня – и не надо. Некогда прохлаждаться (или согреваться?). Надо найти мужа, дать знать об этом Атайрону, чтобы Чернокнижник вытащил нас отсюда.

Нужно искать Эвила, но – как? Отчего-то, пока я была рядом со свекровью и шурином, самым сложным казалось пробраться в замок, а уж там разобраться – плёвое дело. Ага. Сейчас. Плёвое! Вот она я, здесь. А Розовый Замок вовсе не спешит раскрывать передо мной свои тайны.

Всего-то и нужно – открыть дверь и пойти. Но когда ты не в толерантно настроенном демократичном мире, пусть и насквозь лживом, такое простое действие, как прогулка по тёмному коридору может стоить тебе жизни. Хотя, если уж на чистоту, зайди в замок к олигарху без разрешения, начни всё вынюхивать да выслеживать, результат может быть тоже плачевным. Какому полноправному хозяину понравится праздно шатающийся по замку гость, что-то вынюхивающий да выслеживающий? Особенно когда хозяину есть, что скрывать?

Так, Ангелина Владимировна, Анжелика Олиера Ванхелия/Санистор, королева Тёмной Цидатели и чёрт его ещё знает, как именующаяся… короче, хватит праздновать труса. Вперёд! Только песен не надо. Заметут сразу же.

Конечно, дверь заперли. И, естественно, меня это ни разу не удержало. Я уже причастилась тёмным магическим искусствам. Мои «плазменные» щупальца, стекающие с рук, как их естественное продолжение (вроде человеческой тени) легко решили проблему.

В коридоре тьма стояла, хоть глаз коли. Щёки обдувало прохладными сквозняками. Но самым мерзким было тихое попискивание мышей. Боже! Я драконов с недавних пор не так боюсь, как этих вёртких пушистых тварей. Будем надеяться, что хоть крыс не встречу.

«Речь о жизни и смерти, а ты крыс боишься?», – хмыкнул в голове насмешливый голос, отчего-то с интонациями Атайрона.

Это был его голос.

Почему моё собственное подсознание говорит со мной голосом шурина? Логичнее было бы услышать Эвила.

Как же холодно и жутко! И ведь даже свечу зажечь нельзя. Во-первых, потому что свечей тут нет, а чтобы зажечь факел, нужно вернуться, взять трут и кремень… ну, уж нет.

Также не стоит забывать, что в темноте проще прятаться от врага. Так, что сама себя фиг найдёшь.

Ощупью двигаясь вперёд, я зорко вглядывалась в плотный мрак впереди. Моё метофизическое продолжение словно давало мне дополнительные органы осязания и зрения. Не знаю, как, но я чувствовала, что двигаюсь в нужном направлении. Чувствовала каким-то звериным чутьём.

Никогда не верила в экстрасенсорные способности, но всегда верила своей интуиции.

В проёме бокового прохода мелькнул слабый свет. Слух уловил осторожные, шаркающие шаги. Пламя приближалось, заставляя меня вжиматься в стену, судорожно стискивая в руках кинжал и размышлять при этом – хватит ли у меня сил, умения или хотя бы духу прибегнуть к столь радикальному средству, если к тому будет необходимость?

Сердце колотилось так сильно, что я боялась, что его грохот выдаст меня.

Свет приблизился настолько, что из своего укрытия я могла видеть крепкую фигуру и бородатое лицо одного из прислужников, крадущимися шагами двигающегося вперёд. Пламя в масленой лампе, что он держал в одной руке, трепетало. На второй стоял примитивный поднос с ломтём сухого хлеба, которого впору назвать сухарём, и маленьким глиняным кувшином воды.

Дойдя до следующего поворота, прислужник помедлил минуту, то ли прислушиваясь к чему-то, то ли колеблясь. Пламя фонаря, должно быть, слепило его. Только этим можно объяснить то, что он до сих пор меня не заметил.

Зачем прислужнику шастать в одиночестве в темноте, с подносом, на котором рацион и привередливую крысу не удовлетворит? Я тут же решила про себя, что он идёт к узнику. Почти не сомневалась, что узник этот – Эвил.

Страх мой сменился волнением и каким-то диким возбуждением. Если бы могла я, наверное, руками бы подталкивала неторопливого в спину – скорее! Быстрее! Эвил, неужели же я сейчас увижу тебя?! Мне и не терпелось, и не верилось в грядущее счастье. Я так хотела увидеть мужа, что перестала бояться увидеть его искалеченным или израненным.

Увидеть, помочь, спасти – вот всё, что занимало меня в тот момент.

Мы продолжали двигаться вперёд. Коридор сменился ступенями за потайной дверью в башне. Тишина была абсолютной. Я боялась каждый раз, как делала шаг – вдруг впереди идущий меня проводник меня услышит.

Но он уверенно продолжал свой извилистый путь. Я следовала за ним, стараясь зорко вглядываться в окружающий меня сумрак.

Мой проводник остановился перед глубокой дверной нишей. Единственной в конце этой бесконечной лестницы. Чтобы не было за ней, я готова увидеть это без свидетелей. Щупальца-плазма, легко теперь возникающая по моему желанию, обвилась вокруг шеи моего невольного проводника, через несколько секунд моя жертва потеряла сознание.

Всё-таки магия – это здорово, хоть и ужасно.

Лентами плазмы, как гигантским скотчем, я приклеила несчастное тело прислужника к стенке, где он смотрелся словно муха, угодившая в паутину.

Жалко беднягу, а что делать?

Превозмогая брезгливый страх, я пошарила по его карманам, но ключей так и не нашла, а без них даже при помощи магии тут возиться и возиться. Дверь казалось толстенной, доски – сантиметров пять в толщину, не меньше. К тому же обиты кованными железными полосами. Но тут я с облегчением заметила, что никаких замков на двери и нет. Она запиралась на три огромных тяжелых засова, что выдвигались из стены, входя в специально выдолбленные гнёзда.

«За такой дверью можно держать не только Всадника, но и самого дракона», – с горькой усмешкой подумала я. Промелькнула мысль о том, что, войдя в камеру, могу оказаться в ловушке. Потом поняла, что не страшно – выстроить портал можно и за закрытой дверью, если только впереди, конечно, нет специальных антимагических артефактов.

Какой смысл теперь колебаться или раздумывать? Я прошла слишком долгий путь.

Когда я ухватилась за засовы, с огромным трудом сдвигая их с места, петли пронзительно визгнули. Этот звук показался мне оглушительным.

Сейчас я встречу Эвила – или не встречу…

Глава 42

Приподняв лампу над головой, я осветила узкую сырую келью, где царил пронизывающий холод. Посредине кельи, на полу лежало распростёртое тело с разметавшимися по каменным плитам волосами.

Против воли я рванулась вперёд:

– Эвил?.. О, господи, Эвил!!! Ты жив?..

Я приподняла голову несчастного пленника и положила её к себе на колени. При этом раздался негромкий металлический лязг. Повернув голову, я увидела, что от кольца на лодыжке моего короля к стене вилась цепь. Железный, отполированный до блеска широкий металлический браслет натёр кожу, под ним виднелась багровая, кровоточащая полоса.

– Эвил! Приди в себя!

Метнувшись к выходу и прихватив с собой кувшинчик с водой, я осторожно разомкнула его губы и по капле стала вливать воду.

Поначалу Эвил не подавал никаких признаков жизни, но затем стон сорвался с его губ и он, с жадностью припав к горлышку, стал глотать воду. Я бережно придерживала ему голову.

Оставалось только удивляться, что мучения и лишения последних дней не смогли наложить отпечаток на прекрасную внешность моего короля. Он выглядел истощённым, но высокий лоб и мертвенно-бледный профиль словно светились, будто изваяние из мрамора, что придавало Эвилу одухотворённость святого.

Он глубоко вздохнул и открыл глаза. Наши взгляды встретились.

– Анжелика?.. Я, должно быть, брежу?

– Нет, любимый, это правда я.

– Ты? – повторил он, словно пробуя каждую букву на вкус. – Но тебя не должно тут быть! Ты не можешь…

– Пробрать сюда было не так уж и сложно.

– Это – да! Гораздо сложнее выбраться. Я бы сказал – невозможно. Анжелика, что за безумие вселилось в твою светлую голову? Ты должна быть в своей светлице, в безопасности, под присмотром верных слуг, а не в этом аду.

– Поздно сетовать. Как только ты сделал меня Драконьим Всадником, пусть в девичий уют мне был заказан. Кто однажды познал бурю, всегда будет искать новой встречи с ней. Но здесь я не за приключениями...боже, Эвил, мы же думали, ты погиб! Не представляешь, что я пережила.

– Глядя на тебя сейчас, я осознаю, что мы можем погибнуть вместе. Нельзя сказать, чтобы эта мысль придаёт мне сил.

– Мы не погибнем – выберемся!

– Думаешь, это так просто?.. Я был бы уже на свободе, если бы не цепь. Она не просто тяжёлая – она зачарована против магии. Я связан заклятьями.

– А я – нет. Обещаю, мы выберемся!

– Не спешил бы на твоём месте разбрасываться обещаниями.

– Дорогой, не будь занудой.

– Я просто беспокоюсь за тебя.

– Беспокоиться поздно. Я уже здесь. И у нас есть два пути: либо выберемся; либо – нет.

Эвил потянулся ко мне, и я с радостью заключила его в объятия.

– Если бы у меня только были силы заставить тебя уйти! Если наш негостеприимный хозяин застанет тебя рядом со мной, поверь, он не станет церемониться и даже разбираться, кто ты такая на самом деле. Этот замок умеет хранить мрачные тайны.

– Тогда не будет терять времени.

– Что ты хочешь делать?

Я сняла с шеи медальон и поделилась планом:

– Собираюсь дать знать Атайрону, что нашла тебя. Надеюсь, он найдёт способ вытащить нас отсюда.

– Хочешь ещё и брата сюда втянуть? Это уж слишком.

Не слушая его, я сжала кулон в руке и, раскрыв створки, бросила его вперёд. Прочертив в воздухе серебристую дугу, он словно растворился в воздухе. Оставалось немом ожидании ждать, что будет дальше.

Но… ничего не происходило!

– Анжелика, ты должна уйти, – снова начал свою мантру Эвил.

– Без тебя я никуда не пойду! – отрезала я.

Больше сказать ничего не успела. Дверь распахнулась – на пороге стоял лорд Эппал. В его руке, потрескивая, горел факел. За ним толпились вооруженные до зубов стражники, среди которых я различила и бледное лицо лорда Дархомира.

– Клянусь преисподней, прыткая у вас служанка! – хохотнул он. – Похоже, что она нашла покровителя повыше рангом? Боюсь, придётся объяснить красотке, что она просчиталась.

– Это… – кашлянул, чтобы прочистить горло, лорд Дархомир. – Это то, что я думаю?

– Полагаю, вы столь изящно уточняете, не сам ли Порочный Принц перед вами. Да, это действительно он, – спокойно ответила я.

– Значит, он не умер?

Лорд Эппал фыркнул:

– Всё равно что мёртв. Я просто решил не торопиться с этим. Смерть делает врага неуязвимым для нас, в то время, пока противник дышит, мы может торжествовать над ним столько раз, сколько пожелаем.

– Однако, когда противник действительно мёртв, вам больше не приходится ничего опасаться с его стороны, – рассудительно заметил Дархомир.

– Я и сейчас ничего не опасаюсь, – высокомерно ответил Эппал. В этом замке непрошенные гости пропадают без следа. Так уже было раньше, может случиться и впредь.

Повинуясь приказу хозяина, стражники схватили лорда Дархомира за руки и, в мгновение обезоружив, скрутив их ему за спину, связали и толкнули к нам.

– Полагаю, вы будете не против составить компанию вашей любимой принцессе Олиера и её полудохлому муженьку? – грубо загоготал Эппал. – Вы за глупца меня держали, господа? На ваше несчастье, всё совсем не так. И у вас будет время подумать о неправильном поведении. Время, честно говоря, это всё, что у вас останется.

– О чём это вы? – рыкнул Дархомир, поднимаясь с колен.

Эппа усмехнулся.

– Я велю замуровать эту дверь. Никто из вас отсюда живым не выйдет. И ни одна живая душа не будет знать, где вас искать. Это особое место – зачарованное. Я дорого заплатил магам они хорошо постарались. Из этой никто живым не выберется. Вы будете мертвы – мертвы так же, как моя дочь. И счёт будет закрыт.

Полная пламенного запала речь резко прервалась – прямо из пустоты вылетевший кинжал ровно, как в масло, вошёл в горло телохранителя, стоявшего рядом с хозяином замка. Несчастный ничком рухнул на пол. Следом из пустоты шагнул Атайрон, приставляя к бычьей шее Эппала острый кинжал.

Эппал оказался живым щитом между нами и его людьми. Люди герцога рванулись, было, на помощь к своему хозяину, но застыли под тихим, хлёстким окриком:

– Стоять! Или я отрежу вашему господину голову.

Эппал замер с перекошенным от бессильной ярости лицом:

– Будьте вы прокляты, выродки! – прошипел он.

Все замерли. Никто не решался пошевелиться.

Атайрон коротко кивнул в ответ, словно соглашаясь с озвученным предложением.

Атайрон нагнулся к уху своего заложника:

– Вам пойдёт на пользу, если вы, по доброй воли и без лишнего насилия с моей стороны, поможете снять оковы с моего брата.

– Не дождётесь!

– Дождусь. Но так будет длиннее и, боюсь, больнее. Однако, выбирать вам.

Надменность Эппала никуда не делась. Он не был трусом, на наше несчастье:

– Иди к чёрту! – процедил он сквозь зубы Атайрону.

Чернокнижник в раздумьях взглянул на меня.

– Если ты думаешь о магии – забудь, – слабо шевельнувшись, проговорил Эвил. – Цепь зачарована, отдача может быть опасна как для меня, так и для мага.

– Можно попробовать перерубить цепь, – неожиданно выступил с предложением Дархомир.

– Попробуй, – кивнул Атайрон, ни на секунду не ослабляя бдительности.

Я старалась держаться так, чтобы в любой момент оказаться рядом с Эвилом или вместе с Атайроном, при необходимости, вступить в бой.

Воин из меня, конечно, был так себе (и это ещё мягко сказано), но магию применять нельзя было только в отношении цепи. Убивать ею людей ведь никто не запрещал?

– Никаких лишних движений, – снова предупредил Атайрон. – В противном случае мы никого из вас не пощадим.

– Я знаю Санисторов. Пощады не будет в любом случае, – презрительно фыркнул герцог Эппал.

Всё висело на волоске! Так хотелось побыстрее оказаться в безопасности что эта поспешность могла помочь наломать дров. Нужно держать себя в руках и не терять головы.

Дархомир склонился над цепью. Какое-то время он рассматривал её, а затем, вместо того, чтобы широко размахнуться и ударить (как я себе это представляла), просто вставил меч между звеньями и почти играючи разомкнул её.

Мне вспомнилась детская байка о ларчике, замочек которого никто не мог отомкнуть, а он «просто открывался».

«Друзья, - сказал Иван

«Друзья, задача не трудна.

У сундучка есть только вверх

И вовсе нету дна».

– Готово, – выдохнул Дархомир.

Эвил, сумрачный и бледный, казался ко всему странно безучастным и это тревожило меня всё сильнее. Он сидел, прислонившись головой к стене, и его чёрные волосы, обильно смоченные потом, придавали и без того обычно бледной коже матовой оттенок слоновой кости.

Я снова бросилась к нему, предоставив мужчинам беспокоиться о врагах.

– Идём, дорогой! – обняв его, я попыталась помочь ему подняться, но добилась лишь того, что с губ его сорвался хриплый вскрик. – Боже! Что случилось? Что они с тобой сделали?!

Эвил вновь застонал, отворачивая от меня лицо так, словно не желал видеть.

– Ваше Величество, видимо, ничего хорошего с вашим мужем не произошло, – с лёгким налётом иронии проговорил Дархомир. – Слишком много крови вокруг.

– Вы за это ответите! – гневно обернулась я к Эппалу.

В ответ он хищно ощерился:

– Как пожелаете, миледи.

– Быстрее! Время не резиновое, – недовольно буркнул Атайрон. – Помоги брату подняться на ноги, – велел он Дархомиру.

– Он ранен, – пыталась я возразить.

– Тогда оставьте его здесь, – хмыкнул Эппал.

Его люди изображали собой статуи по краям этой, через чур живописной, сцены.

Эвил улыбнулся, явно через силу:

– Дорогой мой брат, я вряд ли смогу подняться. Если бы я мог это сделать, поверь, не стал бы дожидаться твоего появления. Но у меня раздроблена большая часть костей, моё тело – сплошная рана.

– Ладно, я понесу тебя, – судя по выражению лица, такая перспектива явно не казалась лорду Дархомиру вдохновляющей.

Эвил сжал челюсть, когда Дархомир взял его под мышки и поставил на ноги. Из его горла исходило какое-то глухое рычание.

Я видела, что, несмотря на все усилия, если бы мы с двух сторон не поддерживали его с Дархомиром, он бы рухнул на месте.

– Идите вперёд, – скомандовал Атайрон и в пространстве вновь словно образовалась прореха, будто кто-то изнутри, с другой стороны, вспорол его синей молнией-лезвием.

Лорд Дархомир нахмурился, недоверчиво взирая на синий сверкающих портал.

– Идите! – прикрикнул на нас Атайрон.

Но Дархомир в трёх шагах от спасительного входа заупрямился:

– Мы не можем взять и просто уйти отсюда. Что будет с моими людьми? Они пришли сюда со мной, и я не позволю…

– Дьявол тебя подери! Я выменяю твоих людей на эту шкуру! – Атайрон толкнул своего пленника в спину. – И, если хоть одна волосинка упадёт с ваших гостей, вместо господина вы получите набитое соломой чучело. А теперь пошли уже!

К счастью, Дархомир больше не задавал вопросов.

Поддерживая под руку Эвила с двух сторон, мы шагнули в пространственную прореху. Нас закрутило с такой скоростью, будто затянуло в стиральную машину в режиме отжима.

Когда этот магический пылесос выплюнул нас в другом месте, я чувствовала себя так, будто меня сейчас вывернет наизнанку. А лорд Дархомир всё-таки не удержался и расстался с недавним ужином.

Эвил рухнул безвольной массой на землю, не сумев сдержать душераздирающего крика. Зловещее эхо гор лишь усиливало его.

Вокруг нас пылал высокий костёр. Пламя складывалось в фигуру. Огонь быстро опадал. Вместе с ним на колени опустилась и Хатериман.

Вот кто на самом деле всё это время держал портал открытым! Именно потому она не появилась в Розовом Замке лично! Видимо, силы у неё был на исходе. Потому что как только Атайрон и его пленник материализовались рядом с нами, она, вместо того, чтобы броситься к сыновьям, почти бессильно осела на землю.

Прежде, чем лорд Эппал успел что-либо сказать или сделать, Атайрон хладнокровно перерезал ему шею. Кровь алым фонтаном брызнула во все стороны, а потом горячим тёмным ручьём пролилась на землю.

Глава 43

– Какого чёрта?! – заорал Дархомир, агрессивно шагнув в сторону оставшегося совершенно невозмутимым Атайрона. – Зачем ты это сделал? Я рисковал ради ваших задниц жизнью, а вы ни секунды не посчитались с интересами моих людей!

– Успокойтесь, сударь, – Эвил говорил тихо, но всё же достаточно внятно, чтобы его слышали. – Мой брат всего лишь устранил врага.

– Всего лишь «устранил врага»?

– Вы забываете о способностях того, кого прозвали Чернокнижником. Живым лорд Эппал был слишком жестоким и своевольным, но мёртвый будет предсказуем и покладистым. Уверен, он выполнил свою роль и больше не будет досадной помехой. А мы, в свой черёд, не забудем, что вы помогли нам. Вы будете вознаграждены.

Видимо, эта речь была дня него слишком длинной – под конец слова Эвила звучали почти шёпотом.

Моя измученная бесконечными испытания психика давала сбой. Ужасно хотелось разрыдаться, раскричаться, устроить истерику – хоть как-то сбросить накопившееся напряжение. Хотелось наконец-то расслабиться. Даже хотелось – неправильное слово. Это было не желание, а потребность. Всё время в напряжении даже металл не может находиться.

Сначала я переживала, как бы меня не прикончили по наущению Хатериман. Потом боялась, как бы братья-принцы-колдуны не сошли с ума, и не принялись на своих драконах уничтожать всех встречных и поперечных. Позже и вовсе пережила полное отчаяние – почти сутки я прибывала в уверенности, что Эвил мёртв. Необходимость спасти ему жизнь, заставила меня мобилизоваться, потом вся эта борьба, и вот сейчас бы выдохнуть, но… не выдыхалось.

Эвил был так бледен. Его красота приобретала какое-то нечеловеческое свечение, как у догорающей свечи. Ему срочно требовалась помощь, но вместо докторов – лишь снежная пустыня, грозные драконы, воины и колдуны. Судя по всему, скоро к нашей компании присоединится ещё и зомби.

Хатериман села рядом с сыном напротив меня. Теперь он разделял нас с ней, как рубеж. Эвил был единственным, что нас связывало с этой женщиной и, одновременно с тем, разъединяло.

Волосы, выбившиеся из её причёски, плыли тонкими прядями вокруг худого лица с горящими глазами подобно водорослям в сильном течении – именно такими я всегда представляла их себе – злых духов и тёмных ведьм.

– Прости меня, сын, – низким, хриплым голосом проговорила она. За всё. За то, что мои безумные идеи привели нас всех – вот к этому.

Мне хотелось одёрнуть её, хотелось прикрикнуть, заставить замолчать.

Ворон – недобрая птица, несущая дурную весть, а её речи были полны печали. Они заставляли меня трепетать от ужаса.

– Я никогда ни в чём не винил вас, матушка.

Атайрон вырос за спиной матери, печально глядя на брата.

Эвил перевёл взгляд на него и слабо улыбнулся:

– Нужно было послушаться тебя. Всё было бы иначе. Теперь Злой Рок погиб…

– Не думай об этом. Жизнь людей ценнее драконов.

– Но наши жизни связаны… Ты всегда был мудрее меня, старший брат.

Всё это звучало очень, очень неправильно. Тоскливо.

– Эвил! – горячо сжала я его сухую, горячую от лихорадки, руку. – Не говори так. Это похоже на прощание, а ты не должен сдаваться! Всё ведь уже позади! Мы выбрались. Теперь всё будет хорошо.

Он перевёл на меня словно обведённые чёрной тушью глаза. Поднёс мои пальцы к пылающим от внутреннего жара губам и нежно поцеловал:

– Дорогая моя… ты единственная, у кого мне хотелось бы просить прощения самому. Я поступил с тобой… неправильно.

– Это всё ерунда!

– Мне жаль, что подвергал твою жизнь опасности и, в тоже время, я не могу жалеть о нашей встрече. Ты подарила мне то, о чём я не смел и помышлять в этой грубой, слишком простой жизни: ты подарила мне чудо любви. Я люблю тебя.

– И я – тебя! Эвил, пожалуйста… у нас всё только начинается! Перед нами весь мир!

– Правда в том, что миру будет без меня лучше. Ему не придётся подчиняться тирану.

– Ты не тиран и никогда им не был! Я не знала никого благороднее, смелее, честнее тебя!

– Ты всё это себе придумала, Анжелика. Мечтательные девушки вроде тебя всегда себе придумывают героев. Меня настоящего ты никогда не знала. Будем честны – вся наша любовь была слишком похожа на сказку, а грешный мир их не терпит. На самом деле смерть – лучшее, что может приключиться с влюблёнными…

– Эвил, – тихо окликнул его Атайрон, – тебе не стоит так говорить.

Мой прекрасный принц взглянул на брата и улыбнулся светло, и в тоже время грустно.

– Я ясно вижу сейчас то, что от нашей страсти мало что осталось бы, проживи мы друг с другом чуть дольше. Я люблю вас всех, я рад, что вы сейчас рядом, но уходить мне не страшно. На самом деле – ничуть. Я никогда… не чувствовал себя…так свободно…

Глаза его на миг расширились, он тихо вдохнул и… выдоха не было.

Я всё поняла сразу. И я была к этому совершенно не готова.

Это несправедливо! Так не может быть! Я столько прошла ради того, чтобы мы были вместе! Я оседлала дракона, пробралась во вражеский замок и сумела выйти оттуда! Я вытащила Эвила не за тем, чтобы он умер у меня на руках!

Нет! Нет, нет и нет! Я категорический отрицала всё, что только что произошло. Со мной приключилась самая настоящая истерика. Я кричала, плакала, проклинала и снова кричала, прося Эвила вернуться.

Будто он мог услышать? Будто мог передумать уходить? Будто кто-то сверху готов был посчитаться с нашими желаниями?

Меня держали, и лишь позже, оглядываясь в памяти назад, я осознала, что держал меня лорд Дархомир, не давая упасть на стылую, покрытую льдом землю.

Пройти такой долгий путь – и остаться одной? Потерять всё, что заставляло двигаться дальше?

Я не знала, как мне дышать и зачем это делать? Если бы в тот момент я могла лечь рядом с Эвилом и не просыпаться.

Но на самом деле боль не убивает. И она не делает нас сильнее. Боль – это то, что, раз поселившись в твоём теле или душе уже никогда не оставляет. Она твой вечный враг, с которым приходится существовать дальше всегда, каждый день.

Усталость в какой-то момент взяла своё. Перестав кричать, я села на землю. Ветер колол лицо крупинками снега, подхваченного им с земли. Мороз забирался под плащ, обнимая за плечи ледяными пальцами.

Зачем всё было? Зачем?..

Мы думаем, у судьбы есть план на наш счёт. Мы считаем себя бессмертными. А я, пережив одну смерть, в глубине души верила в собственную неуязвимость и неуязвимость тех, кого люблю. Верила в то, что меня перенесло сюда с какой-то целью и смыслом.

Но смысла не была. Или я его не видела.

Даже в первый раз узнать о смерти мужа было не так больно.

Меня вдруг резко потянули вверх, заставляя подняться:

– Вставай, – довольно грубо проговорил Атайрон.

Я посмотрела на него с тенью обиды, на настоящую не хватило сил:

– Зачем?

– Ты собираешься вмёрзнуть в камни и остаться здесь вечным изваянием?

– Памятником случившемуся? – хмыкнула я. – Была бы не против.

– Анжелика, – его руки на моих плечах были тяжёлыми. И в тоже время тёплыми.

Живительно тёплыми, как неожиданный кусочек суши под ногами, после того, как слишком долго плыл и выбился из сил.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Поверь, я чувствую то же самое.

– Всё было зря. Всё, что мы сделали.

– Не было! Он умер не в одиночестве, а среди тех, кто его любил. Он знал, что мы его не бросили – боролись за него до последнего.

– Но Эвил умер, – сказала я голосом, который мне показался принадлежащим не мне, а кому-то другому. – Он умер, и ему теперь уже всё равно.

– Зато пока жил, всё равно не было. Мы сделали всё, что смогли. Но это ещё не всё.

Я непонимающе посмотрела в его острое, жёсткое, сосредоточенное лицо.

– Ещё ничего не закончено.

– Только не говори мне о том, чтобы снова бороться за престол! Иначе я… я даже не знаю, что сделаю…

– В данный момент мои планы куда проще – мы должны вернуть тело брата в Тёмную Цитадель и предать его земле со всеми полагающимися почестями. Мы должны держаться, Анжелика. Особенно – ты.

– Почему – я?

– Потому что король умер, но осталась жить королева.

– Никакая я не королева – я жалкая самозванка! Ты всё это время называешь меня не моим именем. Боже! Я хочу вернуться! Вернуться домой. Я устала. Я так устала!

– А я? По-твоему, я – не устал? Я, как и ты, из плоти и крови. Я тоже потерял близкого человека в тот момент, когда думал, что обрёл его. Что теперь – сдаться? Позволить себе раскинуть? Думаешь, мне этого не хочется? Но я не имею право сделать это, потому что есть ты, есть моя мать, есть народ, которому нужна власть. Даже плохая власть лучше, чем никакая. Мы не можем вот так просто всё бросить, лечь на землю и умереть. Нужно собраться, Анжелика, сжать руки в кулак, зубы до хруста, встряхнуть себя за шкирку и – двигаться дальше. У Эвила не было выбора, но у нас он есть.

– Я не знаю… я не справлюсь… я просто не понимаю, зачем?..

– Плачь, Анжелика. Плачь. Плакать – это естественно. Скорбеть – тоже нормально. Невыплаканные слёзы обескровливают душу, превращая её в пустыню.

И в этот момент я сдалась. Уткнувшись в грудь Атайрона я плакала – нет, рыдала.

Не могу сказать, что слёзы приносили облегчения. И смирения я в тот момент не чувствовала. Но я поняла, что как бы не было больно, нужно двигаться дальше. Не ради себя – ради того, кто рядом.

Я отстранилась, поднимая на Атайрона потухший взгляд:

– Что нужно делать?

– Нас четверо, драконов – двое. Нужно возвращаться домой. Молния понесёт тебя и мать, Пламя – меня и Эвила.

– А как же Дархомир?

– Пока ты пребывала в тихой прострации, я решил эту проблему. Отправил его в обществе поднятого Эппала назад, в Розовые Пески. В том состоянии, в котором находится господин Розового Замка, он будет беспрекословно подчиняться всем приказал лорда.

– А что потом?

– Полагаю, забрав своих людей, твой вассал отбудет в Оруэл. Как только магия перестанет соединять его с лордом Эппалом, тот снова станет тем, кем есть – трупом. И в Розовом Замке, так же, как и Тёмной Цитадели, поднимутся высокие костры Тризны.

***

Я смутно помню путь домой.

Как и всё то, что последовало позже – как сквозь сон. Мне каждый раз казалось, что я сейчас закрою глаза, а открою их в своём времени. Подивлюсь странным видениям, заварю крепкого чая с ароматным лимоном, подойду к окну, погляжу как северный ветер рвёт последнюю листву с почти обнажившихся берёз…

Там, далеко отсюда, мне будет легче воспринимать всё, что случилось.

Чтобы избавиться от этой боли, я была согласна поверить, что ничего не было – ни драконов, ни брака, ни любви. Как в старых советских книжках с его трезвым советским реализмом – никаких чудес. Особенно – никаких страшных чудес. Просто сон.

Но сон не заканчивался.

Мы вернулись в Тёмную Цитадель на рассвете.

Контраст между холодной землёй, что мы оставили за спиной и тёплым краем, куда вернулись, был разителен. В противоположность мрачному настроению, царившему в наших душах, дворец был ярко освещён, в нём было шумно и радостно, как на праздник.

Странно, но чужая радость и оживление не раздражали и не злили – так и должно быть. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Для тех, кто уже не здесь, слёзы безразличны, а тем, кто дышит, не стоит долго пребывать в печали.

Надеюсь, что и в моём мире после моей кончины родные нашли в себе силы долго не горевать. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на печаль.

Нужно радоваться – вопреки. Радоваться при каждой возможности. Радоваться снова и снова. Пока дышишь.

Атайрон показал такую силу воли, которой, кроме него, никто из нас не обладал. От усталости он напоминал зомби, бледный, как мертвец и неутомимо-деятельный, он сумел организовать похороны брата с размахом, а вместе с тем устроил и коронацию.

Мою.

После пышных похорон и Тризyы мы вернулись во дворец Тёмной Цитадели. Я заперлась в своих покоях, не желая никого видеть. Во время душевного кризиса ты оберегаешь свою печаль и одиночество, как скупец. Но разве для Чернокнижника существуют запертые двери? Атайрон вошёл в один из потайных проходов. Прислуживающие мне девушки испуганно взглянули на него и, по одному знаку, удалились.

Я и не подумала подниматься со своей кушетки. Да и с чего бы?

Чернокнижник подошёл ближе, с минуту смотрел на меня и потом проговорил с нежностью в голосе:

– Ваше Величество, я принёс вам радостную новость.

Я взглянула на него, как на сумасшедшего. Даже интересно, что с сложившейся ситуации может меня порадовать?

– Правда? – безучастно поинтересовалась я.

– Помните, тот горький чай, что ваши девушки подали вам перед тем, как с лёгкой руки моей матушки вас так неудачно похитили из дворца?

Чай я помнила. Он действительно был ужасно горький. Настолько, что его вкус отпечатался в памяти даже через все те события, что произошли позже.

– Что с ним не так, с этим чаем?

– Видите ли, в каждом дворце свои интриги и соглядатаи. Отвар чая изменяет цвет мочи (прошу прощения за интимные подробности) в том случае, если его принимает женщина в положении. Как только мы вернулись, одна из ваших служанок пришла ко мне с донесением, что тест прошёл с положительным результатом.

Я, нахмурившись, смотрела на Атайрона.

Постепенно смысл им сказанного дошёл до моего сознания.

– Я – беременна?!

– Именно так, – с улыбкой кивнул он. – Династия Санисторов не прервётся и нам не придётся идти на сделку с совестью. Твой сын будет законным наследником Тёмной Цитадели.

– Со мной останется маленькая частица Эвила, – прошептала я со слезами на глазах.

И Атайрон с улыбкой кивнул:

– И это ещё не всё. Молния – она улетела к Зеркальному Озеру.

– Не понимаю? – покачала я головой. – Что в этом должно меня радовать?

– У Зеркального Озера, на Синих Горах драконы обычно гнездятся, готовясь к новому потомству. Твой сын придёт в этот мир вместе с племенем новых драконов.

Я опустила голову. Мне не хотелось думать о том, что пройдёт время и всё повторится сначала – борьба за трон, власть, смерти, война, разрушения.

– Мне не нужны Десять Царств. С одним бы управиться. И я не уверена, что у меня получится.

– Конечно, получится. Ведь у тебя будет, как минимум, пять драконов.

– Да, но драконам нужны будут всадники?

– Придём время, мы решим и эту проблему. А пока, ты не беспокойся ни о чём. Ведь я буду рядом.

Конечно, я беспокоилась. И меня это радовало.

Ребёнок?.. Я никогда не была особенно чадолюбивой. Может быть, долгие годы, отданные воспитанию чужих детей, лишили моё восприятие некоторой доли романтики и наделили толикой цинизма. Для меня дети никогда не были непорочными ангелами или белыми листами бумаги. Чтобы не писали психологи – дети не ангелы и не чистый лист. Дети – это просто маленькие люди, которым не хватает сил и опыта совершать взрослые поступки.

Но сегодня, сейчас – ребёнок, это мой шанс зацепиться за жизнь, удержаться, чтобы не сдуло сквозняком небытия.

Это частичка моей любви к Эвилу и его любви ко мне.

А ещё – ненужно будет лгать, вступать в связь с Атайроном, чтобы предоставить подданым нового короля.

Возможно, когда-нибудь, Чернокнижник и станет для меня чем-то большим, чем брат моего мужа. Я не могу этого исключить. Между нами определённо что-то есть. Но это будет не сегодня, не завтра, и не по необходимости. А сейчас я рада и тому, что у меня есть повод, чтобы проснуться завтра. Этого, конечно, немного. Но и не мало – я теперь это знаю.

Что ж? Король умер? Да здравствует королева.

Простая смертная или нет, но завтра мне предстоит научиться управлять этим новым миром. И если я не могу подарить мира своей семье, я постараюсь стать матерью целому народу, сделав всё возможное для того, чтобы их жизнь стала лучше.

Я уверена, что у меня получится.

Ведь Атайрон будет рядом.

Конец первой книги