Проснуться собой. Книга II – День

Интерлюдия вторая. Послание

Альбус Дамблдор уже довольно продолжительное время сидел за столом в своём кабинете и невидящим взглядом смотрел на что-то на стене, видимое только ему. Его размышления, а судя по как-то враз осунувшемуся и даже несколько постаревшему лицу, они были ему не очень приятны, заставили настолько глубоко уйти в себя, что директор уже не обращал внимания на посторонние звуки, раздающиеся в его кабинете. Даже мелодичное курлыканье феникса так и не смогло вырвать его из подобного состояния.

Причиной же стала не очередная, пусть даже и не совсем безобидная, проделка близнецов Уизли, и даже не очередная драка представителей Гриффиндора и Слизерина, а банальное письмо, принесённое домовым эльфом. Развёрнутое, оно по-прежнему лежало на столе, поверх остальных пергаментов, и непроизвольно приковывало взгляд своего адресата.

Письмо из прошлого. Привет от того, про кого он уже давно забыл и исключил из всех раскладов, но, как оказалось, совершенно зря. Успокоившись, Альбус вновь взял в руки полученное письмо и стал перечитывать его в очередной раз.

Мой старый друг!

Было время, когда мы с тобой мечтали о том, чтобы сделать этот мир лучше и чище. О том, что ты в шутку называл Всеобщим Благом. И пусть наши пути и стремления достичь своих целей со временем и разошлись, что в конечном итоге привело к нашей встрече на поле боя, где я проиграл тебе, я уже давным-давно забыл свою обиду и разочарование. Я осознал свои ошибки, и признал, что путь чаяния личной силы был тупиковым изначально. Впрочем, за эту свою ошибку я, да и не только я, что не облегчает мою совесть, заплатил, и продолжаю платить, сполна.

Но эту планиду свою я принял. И не жалею. А ты?

В моём обиталище, как ты понимаешь, несколько тяжело с последними новостями, но, хоть и с опозданием, я всё же узнаю, что происходит в большом мире. И, честно тебе признаюсь, враг мой, они меня пугают. Как я понял, ты так и не отступился от своей цели? И всё также тебе наплевать на методы её достижения, и то, скольких жертв ты принесёшь на пути к ней. Что же, не мне тебя судить… В конце концов, ты в своём праве, как победитель. Но всё же молю – остановись пока не поздно! Мы уже и так наделали столько ошибок, достаточно принесли горя и смертей в обои Миры! Не повторяй их!

Я не буду в очередной раз приводить свои аргументы – я всё сказал тебе в лицо перед нашей дуэлью. Мне остаётся надеяться только лишь на твои разум, мудрость и благоразумие. Не позволяй своему стремлению к цели затмить твои глаза.

Сейчас, я уверен, ты не первый раз берёшь в руки этот пергамент, пытаясь понять, почему я решил написать тебе, как мне это удалось, и как мне это вообще позволили. Я ухожу, мой друг. Нет, я не болен, и разум мой по-прежнему кристально ясен, хотя я точно такой же бородатый старик, как и ты. Я просто боюсь. Боюсь того, что ты, в слепом стремлении добиться своей цели, разрушишь оба Мира. Ведь магический мир, твоими стараниями, уже на полпути к стагнации и вырождению, а маггловский рухнет при столкновении с первым. Хотя, наверное, я боюсь даже не их краха, а того, что восстанет из праха их обоих, и сколько крови потребует этот новорождённый монстр. Потому считай это послание моей последней и прощальной просьбой.

Остановись!

Твой друг и твой враг, Геллерт. [1]

— Прости меня, – еле слышно прошептал Дамблдор, бережно складывая письмо, – но я не смогу выполнить твою просьбу. В этот раз я поставил всё. Но я постараюсь успеть до того, как всё рухнет.

Осторожно положив свёрнутый пергамент в зачарованную шкатулку, и задвинув ящик с ней обратно в стол, директор Хогвартса начал готовиться к приветственному пиру и распределению первокурсников.

[ 1 — Идея принадлежит и использована с разрешения valsharen — fanfics.me/index.php?section=profile&id=99075 ]

Пролог

Польша, 1944г. Измерение Альфа.

Отчаяние. Холод. Страх. Безысходность. Смирение. Ненависть.

Всё это читалось в глазах людей, запертых за высоким забором, увитым поверху колючей проволокой, отделённых от остального мира патрулями автоматчиков с собаками, педантично несущих службу под слепящим светом прожекторов, уже давно заменивших заключённым солнечный свет.

Окружающую серость лишь подчёркивали низкие тёмные тучи, которые, казалось, практически задевали высокие трубы, торчавшие из нескольких зданий, стабильно испускавшие густой чёрный дым и щедро рассыпавшие вокруг себя чёрные хлопья сажи.

Периодически внутрь, по железной дороге, заезжали вагоны, привозившие пополнение тем, кого так усиленно охраняли. Или, как не переставала говорить официальная пропаганда, – от кого. Вновь прибывшие быстро теряли ту надежду в глазах, с которой, как им казалось, они ехали домой. И лишь то, что перестали привозить людей с восточной стороны, для некоторых становилось призрачной надеждой скорого окончания. Так или иначе.

Так для всех снаружи выглядел концентрационный лагерь «Взножение», созданный для защиты населения Польши от евреев, являющихся «разносчиками болезней». Внутри же, те, кто создал его, фонтанировали совершенно противоположными эмоциями.

— Опыт №3459. Группа из тридцати восьми человек. Конфигурация кластера восьмилучевая, замкнутая, с двумя отражениями на девяносто и двести семьдесят. Узловых точек пять. Результат условно-положительный. – Всё это было зачитано человеком в форме офицера СС в кабинете старшего исследовательской группы.

— Условно?

— Герр Рихтер, КПД преобразования оказался выше, но при этом экранирующий эффект схемы оказался слабее прошлого варианта, что вызвало выброс энергии. В результате пострадал находившийся за стеной солдат оцепления – выброс прошёл сквозь стену, вызвав неконтролируемое преобразование материи. Вот, полюбуйтесь.

Хейден Майер, руководивший исследованиями, порывшись в ящике своего стола, достал спиралеобразную абстракцию из металла.

– Это последствия секундного воздействия. Сам рядовой не выжил.

— И что это такое?

— Это было MP.40.

— Та-а-к… – протянул его собеседник. – Это… занятно. Полезный материал не пострадал?

— Нисколько. Потому эксперимент и отнесён к положительным. – С этими словами Майер подошёл к стоящему в кабинете сейфу и, после определённых манипуляций с ним, передал офицеру пенал. Тот лишь слегка приоткрыл его, чтобы убедиться в наличии содержимого, породив тем самым россыпь алых отблесков на стене позади.

— Очень хорошо, герр Майер. – Захлопнув пенал, он спрятал коробочку себе во внутренний карман пиджака. – Продолжайте согласно графику, но вернитесь к стандартному кругу преобразования – незачем рисковать солдатами, когда у вас тут евреев, как свиней нерезаных.

А вечером, уже после отъезда куратора проекта, Хейден Майер озадаченно рассматривал покорёженные неизвестно чем ворота крематория, створки которых гнутым металлоломом лежали на земле, а опорные столбы были частично выдернуты вместе с бетонным фундаментом. Похоже, скоро он будет руководить ещё одним проектом на благо Фатерлянд. Ведь она сейчас, как никогда, нуждается в новых солдатах, способных остановить продвижение Красной армии… Нужно лишь сделать так, чтобы подобными способностями обладали лучшие представители арийской расы.

***

2036 год, измерение Альфа. Лондон, четвёртый год после Слияния…

Юная обитательница одного из подвалов Лондона осторожно и с опаской высунула свой носик за пределы дверного проёма, ведущего из подвала на улицу. Глубоко вдохнув сухой и пыльный воздух, она замерла на месте, пытаясь распознать по донёсшимся до неё по ветру запахам присутствие поблизости живых. Воздух пах далёким дымом, был сухим, но, кроме пыли, в нём не чувствовалось ничего угрожающего. Любопытный нос сильнее выдвинулся на улицу, потянув за собой и всё остальное тело.

Картина снаружи не отличалась разнообразием – низкие свинцовые тучи, тяжёлые даже на вид, ощутимо давили сверху, погружая окружающую действительность в беспросветные сумерки, сухой ветер гнал по пустынной улице пыль и бесформенные комки бумажек, завывая о чём-то, понятном лишь ему одному, в закоулках домов, да поскрипывая распахнутыми фрамугами окон, уже давно лившихся стёкол.

Непривычно мирная картина для сегодняшних дней, разбавленная привычным голодом и требованием пустого желудка. Слегка посомневавшись, тощая серая крыса всё же решилась покинуть безопасный подвал, чтобы разжиться чем-нибудь, способным утолить голод. Однако маленький кусочек стали, прилетевший откуда-то издалека, поставил жирный крест на всех её надеждах. Последнее, что она смогла разглядеть, были две размытые тени, отделившиеся от противоположной стороны дороги, прятавшиеся в тени дома напротив.

— В этот раз нам повезло, Стив! – сказала одна из теней, отключая оптический камуфляж. – Смотри, какая жирная.

Впрочем, означенный Стив, также свернувший маскировку костюма, явно не был настолько оптимистично настроен, брезгливо рассматривая их добычу. Из-за чего его напарник, заметив подобное отношение, резко свернул свои восторги.

— Смотрю, вы там совсем зажрались в своей «земле обетованной», – смачно сплюнул на землю удачливый охотник, начав взводить миниатюрный арбалет, закреплённый на правом предплечье.

— Я бы попросил, Даниэль… - начал отвечать его более брезгливый напарник, но был прерван вибрацией прибора, закреплённого на своей левой руке. – Тихо!

Нажав несколько раз на экран своего гибрида, внешне напоминающего помесь планшета с сенсорным экраном и геймпада, Стив тихо выругался.

— Две сингулярности, класс третий, двести сорок метров, приближаются с юга-запада.

— Пора валить, – перевёл его напарник с научного языка на обычный.

— Нет, они кого-то гонят. А мы затем сюда и пришли – надо провести испытания. Заодно, может, и спасём кого.

Даниэль выразил своё отношение к этой идее коротко, тезисно, но поразительно ёмко, продолжая уточнять его по ходу движения к тому самому подвалу, откуда выбрался их будущий ужин, тушку коего он успел прихватить с собой.

Под активированной маскировкой, лёжа на ступенях лестницы в подвал, напарники внешне спокойно вглядывались в направлении приближающихся аномалий. Стивен при этом держал под рукой небольшой цилиндр, закрытый с двух сторон крышками большего диаметра, в которых проглядывали едва заметные дорожки проводников из иного материала. Другую же руку он держал так, чтобы видеть показания своего аналога радара.

— Тридцать метров, следуют вдоль улицы. Контакт пятнадцать секунд. Десять. Пять. Одна.

С последним словом обратного отсчёта из-за поворота перекрёстка, находившегося в двух домах от занятой парнями точки, выбежал неизвестный, явно прихрамывающий на одну ногу. Судя по тому, как судорожно вздымалась его грудь, бежал он из последних сил. При этом он пытался ещё и оглядываться назад, что его и подвело в конце концов. При очередной попытке рассмотреть, как далеко от него два еле видимых искажения пространства, преследуемая жертва запнулась на пустом месте, упав на асфальт.

— Если ты хотел его спасать, то сейчас самое время, – шёпотом намекнул Даниэль. – Если что пойдёт не так, уходим через подвальное окно. Там мы уже давно решётки вырвали.

— Угу, – согласился Стив, уже что-то мудря со своим цилиндром, что-то на нём перещёлкивая, заставляя его тем самым с каждым переключением расцвечиваться подсветкой разных цветов. Процесс боевого взвода закончился почти одновременно с моментом, когда троица преследователей догнала свою жертву и взяла в кольцо.

Стивен приготовился уже было метнуть устройство в сторону целей, как произошло то, что коренным образом изменило его отношение к жертве. Загнанный в угол, тот неподвижно замер, закрыв глаза, определённо сосредотачиваясь на чём-то. Непонятные сгустки же, своим поведением явно демонстрирующие, как минимум, повадки хищников, начали двигаться по кругу, всё сильнее сужая своё кольцо вокруг пойманной жертвы.

И вот, когда им оставалось уже меньше пары метров до неизвестного, тот рывком принял вертикальное положение, расставил руки в стороны, и выкрикнул непонятную фразу на каком-то языке. При этом его ладони засветились зеленоватым светом. Быстро крутанувшись вокруг себя, неизвестный описал ладонями поднятых параллельно земле рук, за которыми тянулось медленно затухающее свечение, круг, и повторил свою фразу с небольшим отличием в конце. И, стоило отзвучать последнему звуку, как нарисованный им в воздухе зелёный круг резко усилил своё свечение, восстановил свою форму правильной окружности и рванулся сразу во все стороны, резко увеличивая свой диаметр.

Столкновение сотворённой мужчиной волны света и прозрачных сгустков искажения воздуха вокруг него лишь слегка оттолкнуло охотников от своей жертвы, очень ненадолго озарив их своим светом, сделав чуть более чётче видимыми. Впрочем, даже так было всё равно не понять, что же они такое. Иных последствий для нападавших от последнего отчаянного удара жертвы невольные свидетели трагедии заметить не смогли.

Охотники возобновили своё движение по спирали вокруг своей добычи.

— Стив, кидай уже ловушку, – потеребил Даниэль напарника, продолжавшего заворожённо наблюдать за происходящим рядом с ними. – Или парню скоро будет хана.

Стивен, жадно всматривающийся до этого момента в картину повседневной жизни современного мира, вздрогнул, словно возвращаясь в реальный мир, а потом перевёл взгляд на напарника. Даниэль непроизвольно отшатнулся, столько ненависти было в глазах человека. Впрочем, почти сразу его выражение лица сменилось узнаванием, после чего он вернулся к наблюдению за разыгрывающейся напротив них трагедией.

— Не волнуйся, кину, - сквозь зубы прошипел он, больше ни на секунду не отрывая предвкушающий взгляд от картины снаружи. – Надо только подождать, пока они насытятся и станут сильнее – так испытания будут более достоверными.

— Какого хе… - Даниэль не успел выразить своё возмущение, придавленный всем весом напарника, зажавшего ему при этом рот.

— Не смей! – в ярости прошипел Стив ему в лицо. – Из-за этих сук магов я потерял всё, что у меня было! И, раз уж так повезло, я с удовольствием посмотрю на агонию очередной падлы, сотворившей с нашим миром такое! Понял?!

Глаза Стива горели маниакальным блеском, а сам он настолько сильно походил на одержимого в припадке ярости, что Даниэль мог только быстро и мелко кивать, соглашаясь со всем, что говорил Стив.

— А ловушку мы испытаем… Вот, как только перемелют его живьём на фарш, так сразу и испытаем.

С улицы до разведчиков донёсся отчаянный крик, впрочем, быстро захлебнувшийся, сменившийся почти сразу влажным хлюпаньем.

Глава 1. Начнём ещё раз?

Год 2034, искусственный домен «Земля Обетованная», 1991 год по времени измерения Бета…

Все уже давно разошлись после успешного завершения процесса переноса. Основной свет погашен, но сквозь большое панорамное глухое окно проникает слабое освещение, создаваемое десятками мелких огоньков, сигнализирующих о состоянии всей той кучи оборудования, установленной в главном зале. Она же не даёт опуститься полной тишине на этот зал, создавая незаметный многотоновый гул, давно уже не замечаемый привычным к нему ухом человека, неподвижно сидевшего за столом в зале брифингов. Или командном мостике, как стали называть эту комнату операторы всей той гудящей в главном зале аппаратуры за прошедшие бесчисленные дни экспериментов, когда он неподвижно стоял пред окном, заложив руки за спину, чтобы никто не увидел, как они дрожат, и не понял, какие чувства он испытывает.

Скотт, в не первой свежести костюме-тройке серого цвета, с расстёгнутым под горлом воротником рубашки, сидел, положив локти на стол и сложив перед ртом ладони в замок, невидящим взглядом смотрел на что-то, доступное только ему, погрузившись целиком в свои воспоминания.

Фаза четыре. Запускаем перенос. Цель – Гарольд Джеймс Поттер, десять лет. Начали.

Почти два года они шли к этим одиннадцати словам. Почти два года умирала вера в то, что у них получится найти подходящий объект в качестве донора для Гарольда. Почти два года они держали периметр со всё сильнее проседавшими барьерами, сдерживая порождения мстящего им мира, когда-то бывшего им родным. И вот теперь можно слегка расслабиться. Совсем чуть-чуть, самую капельку, но и её оказалось достаточно, чтобы рассмотреть в глазах недавно выходивших отсюда людей признаки робкой надежды.

Чёртов Ксавьер! И демонов Дамблдор! Надеюсь, в том аду, в который вы превратили наш мир, вы до сих пор горите адским пламенем.

— Скотт, ты ещё здесь? – выдернул его из глубины воспоминаний родной голос. – Тебе надо отдохнуть перед утренним совещанием.

— Его будет вести Рэйчел. Дочке пора набираться опыта в борьбе с бумажками, а не только кулаками махать.

— Ты же знаешь, ей нужно было найти хотя бы такую цель, или она бы медленно угасала рядом с его телом. Как по мне, лучше я буду переживать за неё на вылазках, чем с болью в сердце смотреть, как наша девочка медленно угасает без воли к жизни.

Тяжёлый вздох и сжатые ладони друг друга без лишних слов говорили об обоюдном согласии с озвученными словами. Джина со спины обняла своего мужа, положив подбородок тому на голову.

— Мы сможем как-нибудь наблюдать за его копией там? – спросила она после нескольких минут молчания.

— Не в ближайшие пару лет. Сейчас тот Гарри стал нашим якорем, я не хочу экспериментировать с настройками канала, рискуя оборвать наш призрачный шанс на восстановление Гарольда. Вот как зацепимся там за ещё парочку якорей – начнём варьировать параметры, включая временной коэффициент.

— Поскорей бы… Мы просто не сможем поддерживать границы домена дольше пяти-шести лет на старых рунных кластерах.

Женщина обошла стол и села напротив своего мужа. Улыбка, показавшаяся на её лице, видимо, должна была поддержать Скотта, но ей так и не удалось скрыть усталость, уже давно одолевавшую её.

— Мы справимся, Скотт! – Несмотря ни на что, вера и уверенность в том, что у них всё получится, у Джины не уменьшилась ни на грамм. – Благодаря тебе, совместно с Гарольдом создавшем эту прослойку реальности, и Генри, разработки которого позволили прокормить всех укрывшихся здесь, мы уже почти тридцать лет живём в нормальных условиях, а не среди руин и банд диких земель, отбиваясь от порождений аномалий. Да что говорить, если ты и сам знаешь, сколько детей ходит тут в школу.

Скотт всё же улыбнулся в ответ на её попытку поддержки.

— О да, школа. И если бы вы не приплетали меня на уроках новейшей истории, было бы совсем замечательно! – он шутливо укорил своего заместителя по бытовым вопросам. – Я уже без охраны и выйти никуда не могу, чтобы не быть облепленным кучкой школьников, выплёвывающих вопросы со скорострельностью раз в десять выше пулемётной.

Джина не смогла удержаться от смеха, видя, какую обиженную моську скорчил муж, отвлёкшийся, наконец, от тяжёлых дум.

— Сам виноват, – припечатала его Джин. – Ты сам настоял на том, чтобы детям ещё со школы рассказывали о том, что стало причиной катастрофы. О мутантах, о разработках и экспериментах нацистов, о противостоянии обычных людей и мутантов на примерах Ксавьера и Магнето, о магии и магах, об их отношении к обычным людям и взаимопроникновении миров мутантов и магов, о Дамблдоре, Риддле и Избранном Невилле Лонгботтоме, и к чему это привело в итоге… О нас, Гарольде и Рэйчел…

На этом месте они, не сговариваясь, бросили взгляды в направлении зала, где лежала капсула с телом Гарольда.

— Он справится, Скотт, – вновь сжав его ладонь, сказала она. – Он всегда справлялся. А ты сейчас сделал всё от тебя зависящее, чтобы он смог выкарабкаться, и должен перестать с упорством маньяка от науки придумывать всё более фантастические способы вернуть его назад в реальность. Да, он нам как сын, и уже давно стал дорог не меньше дочери, но хватит себя загонять! Тем более, что есть другие вопросы, требующие твоего внимания, в которых никто, кроме тебя, не разбирается.

Скотт лишь молча сжал ладонь Джины в ответ да слегка изогнул губы в так и не проявившейся улыбке, показывая, что её слова были услышаны, но при этом по-прежнему продолжая смотреть в стену, за которой лежало тело последней надежды их мира.

Впрочем, об этом факте никто, кроме него, пока ещё не знал, ибо у Скотта просто не хватило духу рассказать об этом остальным.

***

Измерение «Бета», больничное крыло школы Хогвартс, 1992 год.

Ей снился кошмар. Она не помнила, как давно он начался, сколько уже длится и зачем она продолжает его переживать, если прекрасно осознаёт, что это лишь сон. Просто что-то внутри неё заставляло жадно всматриваться в происходящее, переживая успевший врезаться в память сюжет вновь и вновь.

Сюжет, как она умирает.

Не-е-е-т!!!

И возрождается, чувствуя, как чьи-то ласковые крылья обнимают её, делясь нежным теплом яркого пламени, из которого и состояли все эти мягкие пёрышки, придающего уверенность и чувство защищённости.

Не надо!!!

Что-то заставляло её раз за разом смотреть, как к ней летит волна пламени, вместе с которой к ней приближается ужас неизбежности смерти, приправленный, почему-то, сожалением, что ей не удалось что-то сделать. Словно она должна была помочь кому-то… Но всё сносит боль от соприкосновения с добравшимся до неё огнём, после чего следует темнота.

Рон, сколько раз повторять – ты должен сам учиться, а не переписывать бездумно чужие работы!

Темнота, в которой плавают миллиарды далёких маленьких светлых точек. Темнота, и ощущение кого-то рядом. Кого-то неимоверно сильного, находящегося рядом с ней. Вокруг неё. Везде и нигде.

Это так… приятно? Как в детстве, когда её обнимала дома мама…

Миссис Уизли? Это моя мама! Кстати, не хочешь попробовать её пирог?

Мама? Дома? Кому-то?

Лёгкое недоумение, ещё не успевшее оформиться в мысль… И сожаление, что пока ещё рано ей быть здесь, что пора возвращаться. Назад.

Герми, пора спать! Даже Гарри уже заснул, а ты всё читаешь.

И вопрос – как такое ласковое и тёплое пламя могло казаться ей настолько болезненным и горячим?

Рон, почему они так со мной?! Я же просто сказала, что так делать нельзя…

Темнота уходит, расцветая красками и яркими вспышками разных цветов, слепящими ей глаза, в отличие от мягкого света её огня.

А потом я выросла, Гарри…

Казалось, что ещё пара мгновений, и она вспомнит всё, но…

Не-е-е-т!!!

И она в очередной раз ощущает приближение к ней неправильного обжигающего пламени, чтобы опять причинить ей боль.

Не надо!!!

Темнота.

Не-е-е-т!!! … Не надо!!! … Не-е-е-т!!! … Не надо!!! … Не-е-е-т!!! … Не надо!!! …

Огонь. Темнота. Огонь. Темнота. Огонь. Огонь. Огонь.

Больно!!!

В палате, в которой на кровати лежала девочка, неожиданно воспламенилась мебель.

Нет! Мама! Не хочу!

Заучка! С тобой будут дружить только за домашку! Ты никому не нужна!

Кровать с девочкой начала подниматься в воздух, а горящие стулья и тумбочка резко рванули к стенам, чтобы разлететься кучей щепок от удара о них.

— Не-е-е-т!!! Мама!!! – Раздался в палате полный ужаса крик девочки, после чего последовала яркая вспышка.

Прибежавшая на шум мадам Помфри застала разгромленное помещение с кучей поломанной и кое-где ещё тлеющей мебели, в котором уже никого не было.

А в это время порог кабинета директора переступил один всем известный мальчик с очень светлыми волосами. Но, если вошёл он, демонстрируя свою невозмутимость, то спустя примерно час вышел из кабинета уже бледный не только причёской. Про такое состояние обычно говорят «краше в гроб кладут».

Сильный тремор рук не давал Драко Малфою спрятать запечатанное письмо, адресованное его отцу, как и пару склянок со светящимся содержимым, очень напоминающим чьи-то воспоминания. Мысли же, крутившиеся в его голове, разнообразием не отличались, постоянно скатываясь к одной-единственной: «Как он узнал?»

***

В день отправления обратно в Лондон Хогвартс-экспресса с учениками, забитыми под завязку знаниями, которые уже начали довольно интенсивно выветриваться, многие из них удивлённо посматривали на Мальчика-который-выжил. Заодно с ним определённая частичка внимания масс доставалась и идущему поблизости от юного героя магического мира Рону Уизли, что было немного странно, так как именно он в первую очередь больше всего привлекал внимания своей жестикуляцией и громкими восклицаниями к этой неожиданной паре.

Впрочем, его поведение в равной мере как привлекало внимание окружающих к нему, так и отталкивало, ибо предпоследний из Уизли без тени сомнений нагло и бескомпромиссно пресекал любые попытки приблизиться к Поттеру. Особенно наглядно это было в те моменты, когда к Гарри пытался приблизиться кто-нибудь с его же факультета. И что сильнее останавливало его знакомых – погружённый в себя Поттер или через слово называющий его другом Рон Уизли – было непонятно.

А Гарри действительно находился в глубоких раздумьях, от которых голова у него уже начинала болеть. Но, в отличие от окружающих, считавших, что он переживает за свою лучшую подругу Гермиону Грейнджер, попавшую в Больничное крыло на нервной почве из-за экзаменов, Гарри, несмотря ни на что, продолжал анализировать своё отношение к недавним событиям и шагавшему рядом с ним Рону. Но о Гермионе мальчик всё равно переживал.

Почему, когда он вспоминает Гермиону, у него теплеет в груди, а при мыслях о Роне не возникает ничего, хотя тот был рядом с ним практически с начала года? Ну, точнее, когда сам Гарри был вне гостиной Равенкло. Подобные размышления в той или иной форме мучили его с момента прихода в сознание в палате Больничного крыла, когда он в первый раз увидел Рона. Портило ему настроение ещё и то, что он очень не хотел ехать в Нору. Да, это однозначно лучше возвращения к Дурслям, но он же вроде жил где-то ещё?

Дров в костёр сомнений ему подбрасывала ещё и интуиция, упорно продолжающая твердить, что что-то тут не так. А ей он привык доверять. Как же ему сейчас не хватало Гермионы, способной быстро разложить всё по полочкам.

В общем, Гарри практически не заметил, как поезд добрался до вокзала Кинг-Кросс, и настала пора выходить на платформу. А там его ждала удушающе-тёплая встреча.

— Гарри, дорогой! – донеслось до него еле слышные звуки голоса миссис Уизли, так как она изо всех сил прижала его себе к груди. Из-за этого он не мог не то, что что-то отвечать, но и просто дышать. – Мы так по вам соскучились! Я для тебя испекла свой фирменный пирог! Пойдём скорее, пока…

Дальнейший монолог матери Рона как-то сам собой нашёл себе путь в обход сознания мальчика, чему он только был рад – этой женщины для него было как-то много. Он, уже ни о чём не думая, покорно направлялся вместе со всеми Уизли к каминам вокзала, как вдруг до него донёсся чей-то голос, вызвавший непонятное ему сейчас чувство узнавания.

— Гарри? Ты куда? И почему один?

— И где Гермиона?

Вырванный из своих дум, мальчик с удивлением посмотрел на пару, заступившую им дорогу. К своему стыду, он никак не мог вспомнить, кто они такие, и когда он вообще мог познакомиться с этими людьми, если постоянно был либо в Хогвартсе, либо жил у Дурслей.

— Простите… Гермиона осталась в Хогвартсе, – смутившись от того, что не помнит, как их зовут, неуверенно ответил Гарри. – Она слишком перенервничала из-за экзаменов, и её оставили в Больничном крыле лечиться от нервного расстройства. А меня пригласил к себе Рон Уизли, чтобы я к Дурслям не возвращался.

Он хотел ещё поговорить с ними и прояснить свои непонятные ощущения, но тут в их начавшуюся беседу бесцеремонно вмешался Артур Уизли.

— Так вы магглы? – подскочил к паре Артур. – Очень рад познакомиться. Я Артур Уизли. Скажите, а правда, что магглы додумались до своего аналога связных зеркал? А у вас есть…

И Гарри, и… Точно, Джина и Скотт! Они с недоумением наблюдали за кривляньями и градом вопросов пополам с непонятными восклицаниями. Прервала же эту комедию Молли, просто схватив своего мужа за воротник и потянув к каминам, пробормотав скороговоркой извинения и то, что они спешат. Руку Гарри выпускать она и не думала. Последнее, что смог рассмотреть Гарри, было непонятное движение за ним Джины, и то, как Скотт удержал её за руку, сказав ей что-то, отрицательно покачав головой.

— Скотт, что происходит? – полным напряжения голосом спросила Джина.

— То, на что на первом курсе мы не рассчитывали. Видимо, дети куда-то влезли, и получили по полной программе. Но этот разговор не стоит вести здесь. Возвращаемся в наш дом здесь – мне надо кое с кем связаться, и, если я прав, подготовиться к приему гостей.

Глава 2. Потери и находки

Добравшись до своего старого дома в самые сжатые сроки, насколько это позволяли лондонские пробки, Скотт развил бурную деятельность. Правда, пока на словах, закрывшись в кабинете и засев за телефоны различных видов. Джина же, оставшись предоставленной самой себе, стала заниматься уборкой дома от скопившейся за время без жильцов пыли. Ну, как занялась – Скотт попросил, чтобы для возможных и ожидаемых им гостей дом казался жилым.

Сама Джина была только рада отвлечься от нахлынувших волнений за детей, но не настолько, что прямо так сразу браться за тряпку. Именно в подобные жизненные моменты она очень радовалась, что владеет телекинезом, причём виртуозно владеет. Именно поэтому процесс уборки протекал быстро и без проблем с подлезанием в труднодоступные места – Джина просто становилась в дверях, концентрировалась, после чего в очередной комнате со всех поверхностей начинали по воздуху стекаться к её центру ручейки пыли. Пара минут – и в центре комнаты висит твёрдый шарик спрессованной пыли серо-сизого цвета. Ещё один взмах рукой женщины – и он присоединяется к своим собратьям, висящим за её левым плечом.

В общем, через десяток минут уборка была завершена, мусор занял положенное место в мешке, а Джина тихонько проскользнула в кабинет мужа, заняв осторожно краешек дивана, стараясь не отрывать Скотта от важного разговора, в котором то и дело проскальзывали фамилии Дамблдор, Поттер, Уизли и Фадж.

Закончив переговоры, Скотт положил трубку на аппарат, замерев с так и оставшейся на нём рукой, явно напряжённо раздумывая о текущей ситуации.

— Что ты узнал? – не утерпела Джин.

Скотт заметно дёрнулся на голос жены, после чего с явной задержкой оторвался от своих дум и сконцентрировал взгляд на собеседнице.

— Что деньги любят все, а госслужащие любят их ещё больше. Опеку над Гарри от Дурслей передали нам.

— Это же хорошо? И что с Мионой? – по-своему поняла его хмурый вид Джина.

— Да, с Гарри мы с Лебо разберёмся в наших лучших традициях. После чего переправим его во Францию. Тебе же придётся заняться его памятью – явно её придётся восстанавливать, чтобы узнать, что с ним и Гермионой произошло за этот месяц.

— Это понятно. Про дочь ты что-нибудь выяснил?

— Нет. Но я начал с этого вопроса, и сейчас один клерк, любящий, но не умеющий играть в азартные игры, в Министерстве магии выясняет в отделе обливиэйтеров, не запланирован ли у них визит к нам. Если да, то мы с тобой и остальными, кто согласится, сегодня пойдём в Хогвартс за её телом. И я очень надеюсь, что нам будут мешать.

Выражение лица и отсутствие каких-либо эмоций в голосе Скотта, не позволило Джине сразу осознать весь смысл прозвучавших слов. Но стоило ей их осознать… Всё усиливающийся ветер начал кружиться в закрытом помещении, вовлекая в себя мелкие предметы, не говоря уже об отдельных листиках, лежавших на столе перед Скоттом… Лицо Джины по-хищному заострилось, придавая её улыбке сходство с оскалом хищника, а волосы обрели объём, не обращая никакого внимания на разгулявшийся шторм в отдельно взятом помещении. Начавшееся разгораться зарево вокруг женщины, предваряющее появление огня… Прервалось звонком телефона.

Всё в комнате замерло. Буквально. Ветер мгновенно остановился, летающие предметы застыли в воздухе, как влитые, а на месте огненногривой фурии снова сидела волнующаяся домохозяйка, напряжённым взглядом сверлившая подавший голос аппарат.

— Слушаю, – сказал в поднятую трубку мистер Грейнджер. – Понял, спасибо. Не пропадай со связи, Рем, скоро понадобишься. Да нет, просто хочу с друзьями вечерком в покер перекинуться. Может, и сегодня. Не прощаюсь.

Рука мужчины, возвращающая трубку на место, в этот раз заметно дрожала.

— Ничего, – успокаивающе попытался улыбнуться жене Скотт. – Так что у нас есть время подумать, как мы попадём в Хогвартс.

— Может, сыграем сквибов? – подала идею просто растёкшаяся по дивану Джина. Скотт удивлённо поднял брови, услышав подобное предложение.

— А что? Среди магических родов есть род Даркворт-Грейнджеров, зельеваров, кажется. Так что наша фамилия никого там не удивит, как и то, что мы сквибы, а не магглы. А дальше все сами себе объяснения придумают – главное, многозначительно молчать в тряпочку.

— Хм… – слегка задумался Скотт. – А это может и прокатить. Под гоблинскими амулетами и моими поделками мы сможем пройти в замок, и сквибы тут идеально подходят в качестве оправдания, почему мы видим Хогвартс и пользуемся артефактами. Но всё подойдёт только для явного проникновения. Чёрт!

Скотт в приступе раздражения не сдерживаясь саданул по столу, заставив подпрыгнуть всё его содержимое.

— Вот что нам стоило пораньше подумать, что придётся туда пробираться! А теперь придётся срочно с Рокдунгом консультироваться, и посвящать их в свои проблемы.

— А мне без разницы. Пришли, расспросили. И если ещё начнут мешать, придушу всех мешающих или просто по стенкам размажу. – Джина снова собралась – она горела желанием найти дочь как можно скорее.

Скотт, посмотрев на то и дело вспыхивающие вокруг жены искорки, присел рядом с ней, осторожно заключив в кольцо рук.

— Сначала нужно разобраться в обстановке. – При этих его словах Джина попыталась вскочить, и, видимо, высказать всё, что она думает об этом предложении. – Да, я понимаю, что наша дочь пропала и ты не успела её увидеть в воспоминаниях Гарри, пока его ещё не успели утащить мимо. Но раз уж в голове у Гарри покопались, то могли и у дочери, несмотря на защиту. Давай сначала узнаем через Гарри, что произошло, а потом пойдём тягать Дамблдора за бороду. Обещаю, мешать тебе не буду.

Дальнейшие уговоры были прерваны звонком в дверь. Грейнджеры озадаченно переглянулись, а потом синхронно улыбнулись друг другу, словно им в голову пришла одна и та же мысль. Хотя, почему словно? Джина улыбнулась Скотту предвкушающей улыбкой, словно ей только что подарили нечто долгожданное и очень ценное, и, слитным движением встав с дивана, пошла к входным дверям. В этот раз Скотт как-либо останавливать или лезть с советами даже не попытался – у него всё же было чувство самосохранения.

Ричард Энтони Штафф, штатный обливиэйтор соответствующего отдела министерства магии в преотвратном настроении стоял перед дверью маггловского дома и думал о том, как бы побыстрее закончить порученное ему дело. Изначально настроения ему не добавило то, что это была деликатная и явно «личная» просьба начальника Гриффина:

— Дружище, ты, помнится, просился летом в отпуск? Ещё хочешь? Тогда услуга за услугу. Понимаешь, надо помочь одному хорошему человеку. Нужно просто внушить парочке магглов, что их дочь решила погостить у друзей, а не вернуться сразу в свой маггловский мир. Короче, сам придумаешь, главное, чтобы они не волновались и не начали письма совами слать. Да, у них есть, наверное. Я бы не просил, если бы не было, сам понимаешь. Только надо сейчас, сегодня, пока Хогвартс-экспресс едет в Лондон.

Короче, всем всё было понятно, только кому-то галлеоны, а ему, как самому молодому, – отпуск, причём законный. Отрицательных эмоций добавилось после того, как он пришёл по указанному адресу, а дома никого не оказалось. И лишь после пяти минут издевательства над дверным звонком, до Ричарда дошло, что родители уехали встречать ребёнка на Кинг-Кросс. В тот момент ему очень сильно захотелось побиться об ту самую дверь, перед которой он и стоял. Так опростоволоситься!

И вот, когда он повторно пришёл к дому, там уже явно кто-то был, судя по припаркованному автомобилю у подъезда к гаражу. Позвонив пару раз, Ричард стал прислушиваться к шуму внутри, слегка расслабившись, когда услышал звук приближающихся шагов. Стоило двери открыться, как он сразу начал привычную до икоты дежурную речь.

— Здравствуйте! Миссис Грейнджер, я полагаю?

Джина, успевшая за пару секунд внимательно рассмотреть визитёра и определить по манере одеваться в нём мага, просто кивнула, подтверждая его предположение.

— С кем имею честь?..

— Я Ричард Штафф. Я из Министерства магии...

Дальнейшие слова буквально застряли у него в горле, зажатом неизвестной силой так, что он едва мог дышать. Руки тоже непонятно как парализовало.

— О, вы очень вовремя. У меня как раз появилась пара вопросов, – гипнотизируя парня взглядом, тоном радушной хозяйки проговорила женщина. – Проходите, будьте как дома.

Та же непонятная сила потянула пришельца внутрь дома, заставляя переставлять ноги. Со стороны же казалось, что он сам вошёл внутрь. Дверь за представителем Министерства магии захлопнулась с тихим щелчком.

***

Размеренный писк, раздававшийся практически над ухом, постепенно заставлял уходить густой туман, не позволявший ей свободно думать. И именно осознание этого, когда мозг зацепился за внешний раздражитель, стало тем толчком, позволившим сознанию девочки начать собирать себя воедино, отделяя затаившийся где-то глубоко у неё внутри ужас от окружающей действительности.

Впрочем, она по-прежнему продолжала лежать на мягкой кровати, наслаждаясь самим фактом того, что она, похоже, в больнице и в безопасности. Из-за этого мысли девочки текли неторопливо, а сознание сквозь полудрёму с запозданием реагировало на изменение окружающей обстановки. Прямо как сейчас, когда дверь в её палату распахнулась с неожиданным для любой больницы лязгом стального засова, а в комнату, вместо лёгких шагов доктора или едва слышного шуршания санитарки, вошёл кто-то с тяжёлой поступью. Впрочем, шум от остальных вошедших был именно таким. Едва слышным, как будто сопровождающие боялись лишний раз привлечь внимание того, с кем пришли.

Заторможенность сознания сыграла девочке только на руку, так и не выдав факт её бодрствования изменением ритма на кардиомониторе. Лишь только лениво промелькнула мысль о том, что стоило бы открыть глаза. Промелькнула – и сразу исчезла. Смотреть ей сейчас было просто лень.

— Значит, она всё же мутант? – произнёс жёсткий командный голос; обладатель его чиркнул взятым планшетом с историей пациента, как обычно, закреплённым в торце койки. – Хм, анализы отрицательные… Но вот возгорания вокруг неё говорят об обратном.

— Точнее, нет привычных нам маркеров.

— Доктор Кэмпбелл, вы полагаете, это новый тип? Или начало их дальнейшей эволюции?

— Пока не ясно, – ответил некто, занявший позицию с краю койки с пациенткой. – Нужно провести несколько опытов, привести её в сознание, прогнать по первому кругу подготовки…

— Ей же на вид лет двенадцать – думаете, выдержит?

— Она точно не нормальный человек, а все эти… – брезгливо выделил интонацией в последнем слове своё отношение доктор, – отличаются повышенной выносливостью. Уверен, не сдохнет.

— Поиск по базам не дал совпадений? – судя по изменившемуся направлению голоса, развернулось в другую сторону начальство.

— Так точно! Совпадения по фотографиям ниже двадцати процентов, что не позволило выявить её родителей. Среди имеющихся биопроб мутантов совпадений также не выявлено.

— Хм… Тогда… Начинайте её обработку. Максимально качественно. Сыворотку и ошейник для неё подготовить немедленно. Как придёт в себя – провести беседу. Если пойдёт на контакт и будет сотрудничать – обработку вести в щадящем режиме, нет – ломайте её, как и остальных. Доклад о ходе работ с объектом – мне на стол каждую неделю.

Грохот засова возвестил, что она снова осталась одна в палате. Посторонний шум больше не отвлекал, а потому под размеренный писк аппаратуры, девочка снова погрузилась в сон так и не попытавшись осознать важность услышанного только что разговора.

Глава 3. Семейные ценности

Бета. 1992 год.

В купе в очередной раз постучались и даже подёргали несколько раз ручку двери, но его единственный обитатель никак не отреагировал на эти действия. Ему явно было не до попутчиков или дружеской беседы с друзьями. Да и мало кого на Слизерине можно назвать этим словом. Потерянным взглядом мальчик смотрел в окно, хотя явно ничего там не видел. И лишь руки с силой, до покраснения ногтей, сжимали столешницу столика.

Что же он натворил?!

С осознанием того, во что он втравил свою семью, свой Род, всё сильнее хотелось рвать на себе волосы и выть от бессилия. А ненавистный конверт с письмом директора, брошенный им на стол ещё со времени отправления, лишь подливал масла в огонь его самоуничижения. Но осознание того, насколько большую глупость он сотворил, не шло ни в какое сравнение с тем, что предстоит совершить его отцу, чтобы выбраться из этой ситуации.

Неожиданно сидеть ему стало очень неудобно. На секунду у него промелькнуло желание позорно сбежать, но также быстро и пропало, задавленное буквально вбитым в него воспитанием.

Чистота всегда одержит победу!

Однако повторение девиза рода не принесло ни капли облегчения. Хотя и помогло преодолеть приступ недостойной наследника рода паники. Для начала пару раз глубоко вздохнув, Драко попытался трезво обдумать случившееся, а также разложить свои действия и их результаты по полочкам. Но сразу это у него не получилось – мысли каждый раз убегали в сторону, немыслимыми путями приходя к одному и тому же. К образу ненавистного равенкловца. К Поттеру.

В очередной раз осознав, что здраво рассуждать не получается, блондин решил прибегнуть к тому, что больше всего не любил из уроков своего защитника – базовым приёмам очистки сознания или лёгкой медитации. Короче говоря, попытался очистить сознание. Кто бы мог подумать, что ранее нелюбимые тренировки ему понадобятся так скоро. И уж точно раньше он бы даже не подумал, что сам, по собственной воле, будет пытаться их использовать.

Получилось у него далеко не сразу, и ещё сложнее оказалось удержаться на грани выхода из этого пограничного состояния, но оно того стоило. Сознание Драко приобрело ясность, а посторонние мысли больше не закрывали собой воспоминания годичной давности. Наследник пытался анализировать свои поступки с точки зрения выгоды для Рода, и отмечал все свои ошибки с точки зрения выгоды и угроз для себя.

Знакомство с Поттером, Распределение, встречи в течение года, полёты, упущенное ранее изменение в поведении и моторике Поттера и Грейнджер, сравнение манер Грейнджер с поведением прочих магглорождённых, ненависть к Поттеру, наличие постоянно при них определённых украшений, драка с Поттером, поведение матери после встречи с Поттером, встреча с Лордом, беседа с Дамблдором… Четыре часа пролетели как один миг.

По приезду экспресса на вокзал Кинг-Кросс из купе вышел уже не волнующийся до дрожи в руках и напуганный до невозможности первогодка, а уверенный наследник Рода Малфой, уверенный прямой взгляд которого на всех встречных ни на миг не напоминал о былом страхе и неуверенности.

Выйдя на перрон, Драко нашёл взглядом родителей и направился к ним. Для всех вокруг это была обычная встреча, которая повторялась вокруг неоднократно. Ну, с поправкой на надменность, привычно демонстрируемую Малфоями на публику. Перекинувшись парой фраз между собой, Малфои воспользовались порт-ключом и исчезли с платформы.

Оказавшись в холле их дома в Уилтшире, Люциус быстро сбросил с лица уверенную и гордую улыбку.

— Драко?.. – с беспокойством в голосе спросил он у него.

— Отец… – повернувшись лицом к нему, начал Драко с уверенностью во взгляде. – Я недостоин титула Наследника рода Малфой.

Впрочем, давший петуха голос смазал всё впечатление.

Рядом тихо ахнула Нарцисса, машинальным жестом прикрывая распахнутый в удивлении рот. Люциус же шумно вдохнул сквозь стиснутые зубы, явно пытаясь сдержаться.

— Пошли в кабинет, сын, – почти спокойным голосом спустя десяток секунд всё же ответил он. – Нарси…

— И даже не мечтай! Я буду присутствовать.

Лорду, сумевшему рассмотреть за непреклонным выражением лица супруги всё то, что ожидало его в случае отказа, оставалось лишь согласно кивнуть.

Поднявшись в рабочий кабинет и подождав, пока все рассядутся, Люциус Малфой выжидательно посмотрел на своего сына.

— Драко, поясни своё заявление.

Юный Малфой в ответ просто достал из кармана запечатанный конверт и несколько фиалов со светящимися нитями внутри. Молча положив их перед отцом на стол, Драко всё также молча вернулся обратно в кресло, стоящее перед столом хозяина кабинета. Он явно не хотел ничего говорить о переданном, но под вопросительным взглядом всё же сдался.

— Это от Дамблдора. Посмотрите, а потом я расскажу обо всём, что происходило в Хогвартсе. Не хочу ничего приукрашивать или скрывать. И так уже… – Короткий взмах рукой выразил гораздо лучше слов его отношение к своим действиям.

Просмотр воспоминаний не занял много времени. Впрочем, как и чтение письма Дамблдора. А вот гнетущая тишина, сгустившаяся в кабинете, стала практически осязаемой. Ни Люциус, ни Нарцисса не спешили высказываться, находясь под впечатлением просмотренного и выдвинутых условий. Но любые размышления рано или поздно заканчиваются.

— Что это за тетрадка, дорогой? – Голос Нарциссы выдавал её переживания. – И зачем она может быть нужна Дамблдору?

Люциус, разом словно постаревший на десяток лет, потухшим взглядом смотрел в кружащиеся в водовороте думосброса воспоминания, и не спешил отвечать на вопрос супруги.

— Люци? – уже с беспокойством в голосе переспросила Нарцисса.

— Это крестраж Лорда, который он передал мне на хранение. Ещё один такой должен храниться у Беллатрикс. По задумке Лорда, в случае его смерти, мы должны были помочь ему вернуться из-за Грани.

— М-мерлин! И ты от него не избавился до сих пор?!

В ответ Люциус просто закатал рукав предплечья левой руки и показал всем насыщенно-чёрную метку Тёмного Лорда. Такой её не видели с добрый десяток лет, как Гарри Поттер развоплотил этого безумца.

— Я не был уверен, что у него нет больше крестражей. Там, где есть два, могло быть и больше. Я решил не совершать необратимых поступков. И, как оказалось, был полностью прав – Лорд вернулся. И ни меня, ни Северуса он не призывал к себе. Боюсь даже думать, что ждёт тех, кто не оправдал его доверие. Впрочем, это будет потом, а сейчас у нас есть более важные проблемы.

Люциус постучал пальцем по пергаменту письма.

— Драко, а теперь рассказывай, почему ты хочешь стать изгоем? И, самое главное, для чего тебе это понадобилось? Эти мелочи от Дамблдора совсем не тянут на настолько серьёзное наказание. Хотя не спорю, аргументы у него получились весомыми, – усмехнулся старший Малфой.

Зеркальная ухмылка на лице его сына лучше иных слов говорила о том, что он сын своего отца. Нарцисса, смотря на них двоих, буркнула себе что-то под нос, но явно расслабилась, более свободно откинувшись на спинку дивана.

— Есть несколько причин. Первая – это то, что профессор Квиррелл был одержим духом Тёмного Лорда. И Лорд вынудил меня помочь ему заманить Поттера в ловушку. И, как вы видели, воспоминания у Дамблдора об этой встрече есть. Вторая – мне пришлось написать письмо Гарри, из которого Лорд сделал порт-ключ. Это априори выставляет меня сторонником Тёмного Лорда. Третья же… Мне придётся начать с приезда в Хогвартс. Нужно ваше мнение о том, учёл ли я все причины произошедшего и возможные последствия. К своему стыду, я задумался об этом слишком поздно, думая лишь о том, чтобы отыграться за случившееся со мной по вине Поттера…

***

— Ты уже закончила с ним? Так быстро?

— Да, – ответила мужу Джина. – Были бы мозги – было бы немного сложнее.

Семья Грейнджеров стояла перед находящимся в беспамятстве телом младшего сотрудника второго дежурного отряда отдела Обливиэйтеров Ричарда Штаффа. Оное тело лежало на диване в гостиной, спокойно посапывая в две дырочки и пуская слюни на подушку. Можно было даже подумать, что человек просто сильно устал, да в итоге и заснул прямо в одежде… Если бы не наручники на руках, скованных ими за спиной.

— Что-то он не похож на того, кому в мозгах покопались, – с сомнением в голосе протянул Скотт. – Ты решила его использовать?

— Он просто мелкая сошка, – пренебрежительно ответила она. – Но, пока я копалась в его памяти, мне пришла в голову одна идея…

Скотт бросил заинтересованный взгляд на жену, но больше ничем не выразил своей заинтересованности, предпочитая просто переждать явно театральную паузу. За прожитые вместе годы он прекрасно научился чувствовать подобные моменты своей половинки. Самое главное – не торопить. Сама расскажет, и будет горда собой и довольна, и в хорошем настроении.

— Прочитав его, я поняла, что была неправа, настаивая на немедленном возвращении Гарри. – Джина начала расхаживать по комнате, ведя вслух нить своих размышлений. – Помимо того, что неизвестно, получится ли у меня снять блок, который я ещё ни разу не видела, да и не факт, что он там есть, мы сразу же противопоставим себя официальной власти магмира. Будет ошибкой сразу отдавать подобный козырь в руки противника.

Согласный кивок мужа подтолкнул её к продолжению.

— Но теперь у нас есть вот это, – ткнула пальцем в направлении тела Джина. – Мы вполне официально можем обратиться в Аврорат, предоставив доказательства. Память я ему подкорректировала так, будто он получил по голове при попытке достать палочку сразу после закрытия входной двери. Так будет меньше шансов на обнаружение наложенных воспоминаний. Аврорат задерживает этого и его начальника, мы получаем повод официально носить защитные артефакты, заодно заявляем, что дочь не вернулась из школы, и просим сопроводить в Хогвартс для получения объяснений. А также продемонстрируем всем, что мы как бы сквибы.

Закончив речь, она с довольным видом посмотрела на Скотта.

— И как тебе план?

— Приемлемо, но нужно немного подстраховаться, – произнёс он, уточнив в ответ на молчаливый вопрос супруги. – Надо нанять через гоблинов адвоката. Желательно с двойным гражданством, например, Англии и Франции, если такие есть. И нам понадобятся свои сопровождающие, а то надеяться на неизвестных авроров будет слишком беспечно.

Джина одобрительно улыбнулась.

— А когда мы попадём в Хогвартс, то я, если с нашей Мионы упал хотя бы волосок, организую этой бородатой мрази такую истерику…

Смотря на кровожадный оскал супруги, Скотт предпочёл на этот раз больше не вмешиваться в её планы.

— Хорошо, тогда ты напиши Рокдунгу, а я пока сделаю ещё пару звонков, чтобы организовать нам сопровождение из сквибов. Так наша легенда будет достовернее.

Интерлюдия третья

День плавно перетекал в вечер, когда Альбус закончил разбираться с текучкой международной конфедерации магии. Иногда, в такие моменты, когда сходились звёзды, его буквально почти заваливало бумагами со всех должностей и приходилось засиживаться до вечера, разгребая все эти шедевры эпистолярного жанра. Стыдно признаться, но его уже ни раз и ни два посещали мысли отказаться от одной или двух должностей. И тогда приходилось спасаться приёмами окклюменции, с корнем выкорчёвывая предательские мысли. Но, откровенно говоря, помогало всё это лишь до следующего аналогичного завала.

На этот раз, к досаде из-за очередной горы пустых писулек присоединилось и чувство очень сильного недовольства от произошедшего накануне. Кто же мог знать, что его привычка добиваться нескольких целей одним действием приведёт к настолько фееричным последствиям? И только почти чудо, произошедшее, фигурально выражаясь, у него на глазах, не позволило похоронить прахом все его планы на Поттера.

Взглянув на напольные часы из дуба, установленные одним из его предшественников на посту директора школы, Альбус поднялся и прошёл к камину. Получилось успеть разгрестись ровно к назначенному времени и не придётся возвращаться обратно в школу – хоть тут всё идёт, как нужно.

Кинув горсть пороха в камин, директор исчез в зелёной вспышке, чтобы выйти уже из другого. Судя по положению сигнальной статуэтки, мимо никто ещё не проходил. Что же Аластор не был бы собой, если бы не проконтролировал окружение на предмет хвостов и просто «для порядку».

Пройдя в кабинет, директор занял своё место за столом, сложил руки в замок и продолжил обдумывать произошедшее в конце лабиринта. Ему уже не нужно было просматривать воспоминания в омуте памяти – это уже пройденный этап. Сейчас Альбус просто размышлял, что можно было сделать по-другому. Ну и, собственно, что он упустил до этого.

Изначально, план на этот год был прост – мальчишка Поттеров, должен был почувствовать себя в сказке и героем на коне, для чего был придуман план с защитой философского камня. Ради магглокровки, по сути, он тогда не стал прорабатывать все детали – ведь когда нет защиты от легилименции, всегда можно подправить ошибки. И в этот момент радом с ним будет добрый дедушка-маг из волшебной сказки. Детский, хм, приём и дальше мальчишка ел бы у него с рук. И надо было ему понадеяться, что мальчишка ничего против него не сможет поделать!

Альбус недовольно скрипнул костяшками, непроизвольно сжав ладони. Знатно его щёлкнули по носу те, кто взял себе Поттера под крылышко. Впрочем, по делом, и даже хорошо, что подобное произошло на раннем этапе – удалось обойтись малой кровью. Повезло, что тот попал к воронам и ни с кем не сошёлся, кроме своей подружки. Хм… А почему он списывает её не глядя? Ведь пешки после адского пламени не выживают и не возрождаются… Значит Грейнджеры могут оказаться и не магглами? Это надо тоже проверить.

Дамблдор прикрыл глаза, напряжённо размышляя о том, как ему разрешить эту дилемму: с одной стороны интересный объект, с другой – неизвестная сила, что вмешалась в его планы, с которой могут быть связаны эти самые Грейнджеры. Даркворты? Не смешно. Даже если они и имеют к этим зельеварам какое-то отношение, то этому старому маразматику, что плюётся ядом на весь состав Визенгамота сразу и по отдельности, точно не до подобных игр.

Лягушатники? Или всё же их вейлы? Огонь, всё же их стихия…

Дамблдор недовольно поморщился – слишком мало данных, чтобы построить непротиворечивую теорию. Что же, а раз так, стоит продолжить действовать, как он привык – сразу в несколько направлениях, чтобы можно было скомпенсировать ошибочные действия и провалы исполнителей.

На этой мысли Альбус с недовольством поморщился.

Впрочем, от дальнейших размышлений его оторвал шум камина. А развитая чувствительность помогла уловить импульс Гоменум ревелио. Хмури, как всегда, себе не изменяет. Последний не заставил себя ждать, в своём неповторимом стиле зайдя в кабинет.

Дамблдор едва заметно вздохнул – теперь придётся вытерпеть контрольные вопросы. Дело, безусловно, правильное и полезное, но как же это всё с каждым разом его начинает утомлять!

Спустя некоторое время, в комнате, погружённой в полумрак, всё так же присутствовали двое – Альбус Дамблдор, расположившийся за солидным столом из морёного дуба, и его собеседник, аврор в отставке Аластора Хмури, разместившийся в кресле для посетителей, что своим внешним видом значительно уступало хозяйскому.

Да, таков директор Хогвартса – даже в разговоре с одним из своих самых приближённых соратников не упустит возможности указать своему собеседнику на то, чьё положение выше. Ведь успешность складывается из вот таких, вроде бы незначительных, всем прекрасно видимых, мелочей. Те, кто поумнее, поймут и примут к сведению, но позже, когда привыкнут, у себя в подсознании примут подобное за норму, а те, кто поглупее, примут подобное как должное, что тоже неплохо.

— Есть причины, почему мы сейчас тут, а не у тебя в Хогвартсе, Альбус? – с явно слышимым недовольством в голосе спросил Хмури. – Ты же знаешь, я не люблю шляться пешком по подобным районам. Не нравится сюда пешком тащиться. Ведь надо проверить, не следит ли кто снаружи, потом вернуться и проверить каминную сеть...

Впрочем, продолжать он не стал, поняв по неуловимо изменившейся обстановке в комнате, что настроение собеседника перестаёт быть добродушным.

— Потерпишь. Согласись, обсуждать в школе то, как были обм… обойдены клятвы Основателей – не самый умный поступок. Защита Хогвартса действует по сей день, а значит, ядро замка ещё не мертво. Я хочу обсудить финал прошедшей постановки. И почему мне пришлось глотать эликсир, которого и так мало, чтобы отойти от круцио малолетки.

В отличие от отставного аврора, директор внешне был почти спокоен и даже доброжелателен к собеседнику.

— А, ты про Поттера… Я думал, что мы будем обсуждать очередную куклу. Вроде всё получилось же?

— Да, про ёб…го Поттера! – не сдержал эмоции Дамблдор. – Впрочем, можно начать и с простого.

— Ага. Ну тогда, смотря со стороны, могу сказать, что объект 1173 полностью подтвердил теорию профессоришки. Ведь тебе откат ничего между ног не жмёт? – Аластор явно не считал нужным сдерживать себя в выражении своего мнения.

Дамблдор задумчиво посмотрел на соратника, явно над чем-то раздумывая, но всё же спустя несколько секунд согласно кивнул в ответ.

— Даже чересчур подтвердил – ощущения от круцио передались через комплекс, словно его на меня самого накладывали. Да и на мои ответные атаки и приказ ядро замка не отреагировало. Можно готовить следующего. Теперь возвращаясь к нашим героям…

Альбус демонстративно осмотрел Хмури.

— Я для кого, мать твою, передавал воспоминания о Поттере и тех, с кем он общается? Ты их смотрел?

— Смотрел.

— Девочку лохматую рядом с ним видел?

— Видел, – снова подтвердил Аластор.

— Вот только какого хрена тогда ты решил убить девчонку?! А если бы не сработала кукла?! Смерти моей захотел?

В комнате ощутимо потемнело в момент озвучивания последнего вопроса. Впрочем, его собеседнику явно ничего не мешало в том же месте, про которое он недавно спрашивал.

— Если бы не сработало, то тебе бы пришлось провести испытание с ещё одним подопытным. Я же предпочитаю проверять по полной – если уж после такого имитатор сразу не сдох, то о меньшем можно уже не беспокоиться. Или тебе грязнокровок теперь жалко стало?

После этих слов Дамблдор устало вздохнул и провёл рукой по лицу, едва сдержав стон, так и норовивший вырваться из горла. Вот из-за таких инициатив подчинённых и родилась поговорка «Если хочешь сделать правильно – сделай это сам».

— Нет, не жалко. Но тебе, солдафон ты по инвалидности, не пришло в твою армейскую бестолковку, что у меня на неё были планы? Я тебе что, просто так сказал, чтобы с детьми ничего непоправимого не случилось? Хрен с ним, с Империо или Круциатусом – недолго можно. Плевать на переломы. Да пусть бы ты приказал ей что-нибудь отрезать – всегда пришить можно обратно. Но… Адский огонь, Аластор! Какого хрена ты приказал её сжечь?!

Под конец спича спокойствие изменило Альбусу и он, привстав над столом и уперев руки в столешницу, уже откровенно орал на Хмури. Тот в ответ лишь поморщился, да демонстративно в ухе поковырялся мизинцем.

— Ты в Омут давно нырял? – спокойно уточнил аврор, не слишком впечатлённый криком директора.

— С утра смотрел раз пять, – утомлённый вспышкой прорвавшихся эмоций, откинулся на спинку стула Альбус.

— Я приказал её сжечь. Если бы он её Инсендио приложил, я бы всегда успел отменить команду. А у тебя бы была твоя грязнокровка, которую можно было бы держать на крючке помощи в лечении неизлечимых ожогов. Уж на пару мазей со слезами своей курицы ты бы раскошелился как-нибудь. Ведь так?

— Так… – задумался директор. – Да, можно было и так сыграть…

Помолчав, Хмури всё же решился спросить о том, что его продолжало волновать.

— Ты… понял, что с ней произошло? Как она смогла выжить?

Директор, казалось, не обратил внимания на интерес Аластора, но всё же, пусть и с задержкой, ответил.

— Нет. Ни я, ни Геллерт… Никто из известных мне магов не сталкивались за последние полвека с подобным. Фениксам нужен пепел, вейлы дохнут так же, как и маги с магглами… Она что-то… кто-то иной. Нужно будет перевезти её в шестую лабораторию. Даже если ничего от неё не узнаем, через три-четыре года у нас будут от неё ещё несколько объектов для исследований.

— Понятно, снова решил поиграться, – хмыкнул Хмури. – Сам тогда с её родителями разбирайся, а у меня дела ещё есть.

Впрочем, размышления Альбуса были излишни – по возвращении его в Хогвартс девочки там уже не было.

Глава 4. Объект Х-43 «Джейн Доу»

Ночью безликие коридоры жилых блоков комплекса всегда пусты, а двери переходов заперты автоматическими замками. Ничто не нарушает практически идеальную тишину этого места, включая службу охраны – тут она уже не предусмотрена протоколом, а наблюдение осуществляется с помощью видеокамер, щедро рассыпанных по стенам, зоны контроля которых с избытком перекрывают друг друга.

Относительно недавно охрана была поставлена иначе – выполнялись обходы с переменными интервалами, стояли посты на переходах между блоками… Пока несколько мутантов не попытались бежать. Безуспешно, конечно. Но, впрочем, их наивная попытка положиться на своё преимущество в физике и не могла окончиться успехом – стационарные огневые точки снаружи, оборудованные парами 20-мм Вулканов M61, роторными шестиствольными пушками со скорострельностью шесть тысяч выстрелов в минуту, обычным мутантам с просто повышенными силой, ловкостью и реакцией не оставляют ни одного шанса на открытой и перекрёстно простреливаемой местности.

Охранников с тех пор решили больше не ставить, организовав удалённые центры наблюдения, операторы которого непрерывно наблюдали за обитателями комплекса. Как, например, за Х-43 из блока М-18.

Это был далеко не первый раз, когда он приходил в контрольную ночью, садился за свободное место и включал для себя трансляцию из блока Джейн. Несмотря на прошедшее время, девочка по-прежнему оставалась для него загадкой. Им так и не удалось узнать, кто были её родители, не говоря уже о том, как у неё получалось выполнять преобразование материи практически без ограничений.

Сейчас, спустя почти два месяца с того дня, когда она впервые очнулась в его… палате, она уже уверенно контролировала себя и свои способности. Даже во сне. Хотя, тут уместнее было говорить «особенно во сне». И тот вынужденный её перевод в пустую камеру с одной панцирной кроватью, даже без матраса, совершенно не способствовал налаживанию диалога и появлению доверия к ним со стороны Джейн. Да, она поняла причину и вроде бы приняла, но настороженность оставалась до сих пор.

Собственно, как и её амнезия, что не спешила проходить. Вишенкой же сверху были две её фобии – панический ужас перед открытым огнём и боязнь, или даже страх, седых мужчин с бородой. Что очень сильно затруднило работу с ней. И, скорее всего, в итоге ждала бы её судьба остальной отбраковки, ведь время на работу с ней ему сильно ограничили, но он успел заметить с каким интересом та смотрела на книги. И та первая ниточка интереса, образовавшаяся между ними, помогла ему достучаться до сознания Джейн.

Спустя две недели она неосознанно продемонстрировала телекинез… На книжке. И с той поры они приступили к постоянным тренировкам и упражнениям, помогающим девочке вспоминать то, что она явно ранее уже умела делать. И тогда он понял, что всё, что он знал до этого момента о мутантах, было сравнимо с парой минут из фильма о диких животных. Словно всё, что он видел, было лишь парочкой львят, лениво махающих когтями в игре друг с другом. Кем бы ни была Джейн, её явно учили.

Девочка демонстрировала не инстинктивные способности. Она ещё не видела, не понимала сама, как именно она выполняла воздействия, но ему всё было отлично видно со стороны – за её неуверенными попытками, когда не раз и не два уверенные движения руки девочки сбивались или она замирала на середине явно хорошо заученного взмаха, прочно отложившегося в рефлексах тела… У неё была БАЗА. Её кто-то готовил, специально учил пользоваться своими способностями. И понимание того, что где-то есть ШКОЛА подобных ей, сильно напрягло их куратора. Очень сильно напрягло.

С этого момента за девочкой стали следить непрерывно. Её ловко отгораживали от остальных мутантов, не давая сойтись ни с кем и уж тем более не позволяли встроить в местную иерархию, чем закономерно вызвали ненависть к ней. А Джейн, ощущая такое отношение к себе, лишь больше доверяла ему. И больше и сильнее старалась, как вспомнить что-нибудь про школу, где её учили, и кто именно учил, так и отработать восстановленные их совместными усилиями приёмы. Или, скорее, переделанные под новые обстоятельства, так как, судя по всему продемонстрированному, большая часть воздействий у неё была ориентирована на использовании определённого инструмента. Нужен ли он был для точных воздействий или экономии сил, пока было не ясно, но приходилось справляться так.

Доктор Родерик Кэмпбелл задумчиво смотрел на спящую девочку на экране монитора, размышляя о том, насколько усилит Джейн его команду, когда войдёт в силу? Да, сейчас она слаба, но при этом сейчас она полностью открыта для влияния из вне. И тут даже не нужно использовать сыворотку – достаточно правильно подать информацию, проработать легенду о убийстве её семьи и дать тем самым правильную цель… Но и сыворотка лишней не будет. Достаточно посмотреть на Рэйчел.

Да, Джейн станет его идеальной Гончей. Пара лет тренировок, за которые её пламя мести плавно переродится в ненависть ко всем мутантам, и она станет безусловным лидером команды. И это не говоря уже о новых методиках развития их сил.

Нужно только не торопиться. И следует продолжать её дрессировку с упором на дисциплину и стимулировать возведение стены между нею и прочими объектами. Доверять она должна только ему. И обязательно дать ей почувствовать, что значит загонять жертву. А также, каково ощущение, когда та успешно ускользает в последний момент.

***

Девочка, лежащая в кровати под простым серым одеялом, никак не отреагировала на лёгкий шелест привода камеры и звук фокусировки её объектива, продолжая неподвижно лежать с закрытыми глазами. Бодрствование в неположенное время тут не поощрялось. Как и многое другое. Зато поощрялось быстрое и чёткое выполнение приказов командиров.

К её сожалению, в последнее время она всё чаще просыпалась раньше сирены побудки, судорожно пытаясь сдержать рефлекторные движения и крик, вызываемые кошмаром, что с каждым днём становился всё ярче и красочнее.

Ей снилось, как она сгорает в огне. И как после подобного её обнимают. Стрёмные и непередаваемые ощущения. Но как бы она не боялась, как бы не сжимала изо всех сил, до судорог в кулаках простынь под одеялом, едва сдерживаясь под откровенным взором камеры наблюдения, висящей под потолком в углу комнаты, но не смотря на из раза в раз переживаемый ужас, она не переставала ожидать повторения этого кошмара. Пусть причина была одна, но для неё она перевешивала всё – боль, судороги, возможность получения наказания за нарушение режима…

Каждый раз, тот, кто обнимал её во сне, произносил её имя. И каждый раз, что-то мешало ей его услышать. Собственно, поэтому она не очень любила, когда её называли Джейн. Чувствовала, что имя не её, а потому предпочитала обезличенную кличку по номеру своего личного дела – Х-43.

Текущие по кругу размышления были резко прерваны сиреной и включившимся светом в комнате. Теперь у Х-43 было восемь минут на то, чтобы застелить постель, выполнить гигиенические процедуры, одеть форму и занять позицию у двери. Она уложилась в пять.

Она должна быть примерной и выполнять приказы старших.

Она должна докладывать обо всех замеченных нарушениях старшим.

Она должна помогать бороться с врагами, защищая людей.

Х-43 уже не раз успела убедиться в верности этих утверждений, что, кажется, были вбиты в её подкорку. Пусть она не помнила, кто ей это сказал, но они были истиной, правилами, столпами её мироощущения. Ведь пока она следует им, ей не страшен огонь, что непрерывно гудит на задворках её сознания, только и ожидая малейшей слабости с её стороны.

Но было ещё одно правило, которое она поняла уже здесь, после того как очнулась на больничной койке с иглой от капельницы в вене.

Хороший мутант – мёртвый мутант.

Как ей рассказал доктор, её нашли без сознания на берегу водохранилища со следами огня вокруг. А чуть далее были остатки от машины и два наполовину испепелённых трупа в ней. Скорее всего, это были её родители. Какой-то или какие-то мутанты напали на её семью и теперь она осталась одна.

После беседы, когда и она сама, и следователи поняли, что у неё амнезия, ей тогда дали выбор – приют или… возможность отомстить. От неё не скрывали, кто убил её родных. Ей показали, как готовят и тренируют солдат для борьбы с теми, к кому относятся убийцы её родных. Ей говорили, что она слаба и не сможет ничего добиться своими силами, и уговаривали жить дальше вдали от всего этого…

Но, что ей одной теперь делать там, вдали? Ради чего? И она сознательно сделала свой выбор, принимая чужие правила.

Девочка замерла по стойке смирно перед дверью, смотря в одну точку. Доктору нравится, когда она так его встречает. И быстро и точно выполняет все его команды. Она должна быть послушной, ведь тогда она всегда будет среди тех, кому позволят получить доступ к сети.

За ошибкой, проступком, всегда следует наказание. Это был первый вывод, который она накрепко запомнила с момента своего пробуждения в этом комплексе. Но, если показать себя, не допускать нарушения дисциплины, то и награда будет соответствующей. Например, доступ к базам полиции, к расследуемым делам, среди которых она из раза в раз искала похожие на её случаи.

Рано или поздно, она их найдёт. И она тоже не станет останавливаться на полпути.

«Сожги эту милую грязнокровку!»

Сегодняшний день будет снова посвящён экспериментам с её способностями.

Щелчок запора двери в её бокс заставил отбросить посторонние размышления и сконцентрироваться на настоящем. Она была права – за дверью её ждал доктор Кэмпбелл.

— Доброе утро, Джейн, – улыбнулся ей мужчина в белом халате.

— Здраствуйте, мистер Кэмпбелл, – не смогла удержать лицо девочка, всё же улыбнувшись в ответ, но почти сразу попытавшаяся спрятать неположенное воспитанникам проявление эмоций. Выглядела эта борьба несколько комично, но мужчина не спешил делать девочке замечание, и лишь слегка сощуренные глаза выдали его. Х-43 захотелось провалиться на месте от смущения, но в итоге кое-как она справилась с эмоциями. Ну, может капельку покраснела при этом.

— Вижу, ты, как всегда, в полной готовности, – похвалил девочку доктор. – Что же, пойдём на четвёртый полигон.

Всё хорошее настроение девочки после этих слов мгновенно улетучилось. И теперь ей пришлось прикладывать ещё больше усилий, чтобы не дать прорваться чувству страха, испытываемому ею, как бы она не старалась себя перебороть или привыкнуть.

«Несущийся на неё вал тёмно-багряного огня. Настолько страшного, что казалось, будто языки его пламени непрерывно изменяются, изображая нечто демоническое, и несущее в себе жар той самой бездны».

На четвёртом полигоне тренировались с огнём. Как в атаке, так и в защите от него. И именно поэтому она его больше всех ненавидела. Он был олицетворением её слабости. Её страхов и кошмара, а также напоминанием о прошлой, наверное, счастливой, жизни. А заодно, ещё и местом, где верховодила её главная соперница – Рэйчел.

Х-43 хватило выдержки кивнуть, показывая, что услышала озвученное место назначения, и, стараясь не выдавать своего нежелания, направиться вслед за начальством. Поднявшись на поверхность, им пришлось пройти с пару километров, пока они не добрались до выжженного куска земли, размером с полноценно футбольное поле. Или два, если считать вместе со стрельбищем, что располагалось рядом с безжизненным куском земли. Ну и доты охраны, тут они были расставлены буквально на каждом шагу.

Предчувствия не обманули девочку – её заклятая соперница была уже здесь, с упоением отрабатывающая точность ударов файерболлами по мишеням. Х-43 едва заметно вздохнула, смиряясь со скорым спаррингом с ней. Драться она просто не любила. Отрабатывала приёмы, придумывала свои уловки, побеждала, но не любила. И не последнюю роль в этом сыграла эта самая Рэйчел, из раза в раз умудряющаяся раскатывать её по полигону.

При этом девочка в который раз задумалась над загадкой о том, как эта… эта… умудряется оказаться тут первой, если побудка у всех в одно время. Да ещё и улыбается без остановки.

Отвлёкшись на размышления, она не заметила, как её сопровождающий дал сигнал её сопернице подойти к ним.

— Рэйчел, сегодня будем отрабатывать защиту Джейн. Ты должна, постепенно увеличивая силу ударов, пробить выставленный ею щит. А ты, Джейн, ставишь своё поле. Но не просто, а каждый раз с разной напиткой и варьируя как его положение, так и структуру, играя числом слоёв.

Рэйчел радостно оскалилась, ибо предвкушение, которым просто светилось её лицо, не позволяло иначе назвать её улыбку. Джейн с трудом удержалась от того, чтобы не поморщиться, ограничившись сухим кивком.

—И не смейте мне тут увлекаться! Если пострадаете по глупости – карцер я вам обеспечу.

Родерик не хотел рисковать и срывать на пустом месте график экспериментов или тренировок.

Дождавшись ухода начальства, Рэйчел снова довольно оскалилась.

— Ну, что, готова снова прожариться, сорок третья?

Джейн лишь сильнее сжала зубы.

— Сама смотри, чтобы рикошетом не прилетело, а то последние волосины погорят.

Глава 5. Искусство возможного

Бывают в жизни и радости, и огорчения, а также их более старшие крайности, или же то, что может сулить в ближайшем будущем некоторые приятные или не очень моменты. Альбус Дамблдор как раз проходил через подобный неприятный момент, задумчиво рассматривая обгорелую койку в палате больничного крыла Хогвартса, где ещё сегодня утром лежала в коме Гермиона Грейнджер. Сейчас же она пустовала, и директор морально готовился к предстоящим попыткам его противников использовать этот факт в очередных политических шебуршениях в министерстве и Визенгамоте. А то, что его будут использовать он не сомневался – выкрасть девочку из его замка, где контролируется присутствие не то, что каждого мага, но даже и более мелкие живые объекты, вплоть до мышей и жуков, задача не то, чтобы невозможная, а, скажем так, определённо неординарная.

Впрочем, некоторая отсрочка у него была – родители девочки уже уверены, что дали согласие на её пребывание в гостях у Уизли, Помона будет молчать, а те, кто стоит за похищением не станут ничего предпринимать до ближайшего заседания Визенгамота. Если, конечно, сегодня не пришлют сову с требованиями. Но на подобный подарок опытный политик даже не рассчитывал – идиоты такое похищение провернуть не способны по определению.

Отбросив размышления о том, что он будет делать с точки зрения защиты своей репутации и влияния на ниве политики, директор переключился на более приземлённый вопрос – как это было сделано? Если бы в комнате был наблюдатель, то однозначно он был бы заворожён плавными и филигранными, но при этом очень быстрыми движениями опытного мага, выдававшими его огромный опыт и умения в обращении с палочкой. Заклинания определения кастовались магом одно за другим, накладывались различные чары в попытках по косвенным признакам определить уже пусть не способ, а раздел магии, с помощью которого девочку выдернули из комнаты. Потом пошли в ход руны, выжигаемые аналогичными плавными движениями палочки на стенах, чтобы в итоге перейти к ритуальным фигурам на полу. Тут уже Альбусу пришлось опуститься на колени – использовать палочку в ритуалистике отучали ещё на первом уроке. Ну, на первом уроке, когда он был на первом курсе ещё сопливым школьником.

Ничего. То есть, совсем ничего.

К этому выводу директор пришёл спустя почти два часа своих исследований. И подобное уже заставляло его пусть не нервничать, но сильно насторожиться. Новый игрок всегда опасен. Пусть прежде всего тем, что неизвестен ни уровень его сил и возможностей, ни то, как и куда он ударит, а значит, и как ему защищаться. Но факт, что его неизвестный противник силён, уже не неоспорим – он, не самый бесталанный маг, не смог найти ничего. Ни грана магии, ни остатков флёра применённых сил, включая демонические эманации.

Всё, что он смог узнать, что вещи поджигались с помощью обычного огня. А девочка просто перестала присутствовать в комнате. И это… несколько озадачивало.

Убрав все следы своих исследований, директор направился к своему кабинету. Нужно было отвлечься от размышлений, всё сильнее заходящий в тупик, и всё-таки начать продумывать как именно факт исчезновения магглорожденной ученицы могут использовать против него.

Пустынность замка в это время и его защита, которую все директора ощущают, как часть себя, позволили глубоко погрузиться в размышления, оставляя за кадром пройденный путь, отодвинувшуюся с пути горгулью и крутящуюся винтовую лестницу. Оказавшись в своём кабинете, Альбус подсыпал зернышек Фоуксу, заварил себе чая и только усевшись в любимое кресло и сделав первый глоток, вернулся к размышлениям над своей проблемой.

Итак, из старых противников у него присутствуют остатки слуг Тома, половина европы и русские. Персам он дорогу не переходил, китайцы не проявляли интереса, кроме отправки формальных наблюдателей в школу после его победы над Геллертом, японцы тоже…

На первый взгляд, в ответ на его действия в этом году может огрызнуться только Малфой. И мотив, и возможность нанять специалистов со стороны у него присутствуют. Но что это ему даёт? Ты знаешь, что я знаю, поэтому будем вместе молчать о том, что мы знаем? Так факт пропажи уже не скрыть. А в политическом раскладе его компромат посильнее будет. Да и не любят Малфои прямого прямого противостояния. Измельчали. Сегодняшние предпочитают действовать чужими руками и быть в стороне от прямых конфликтов.

Том? Нет тела, сторонники дезорганизованы. Да и крестражи не добавляют ясности к мышлению, как оказалось.

На этом моменте своих размышлений Дамблдор грустно вздохнул.

А ведь какая заманчивая идея бытия бессмертным. Тело без души уже давно вырастить не проблема, переместить дух в него тоже. Вот, казалось бы, что бессмертие уже в руках, но без побочных эффектов не обошлось. Как оказалось, слишком легко было повредиться рассудком и не заметить этого, ещё легче было потерять контроль над эмоциями или вообще их часть, превратившись тем самым в одержимого маньяка, желающего наслаждаться лишь одним из чувств. И, что самое главное, слишком легко получить контроль над таким неудачником, если есть доступ к его крестражу. Что, собственно, с Томом и случилось, во всех смыслах.

Так что его ученик тут тоже ни при чём.

Русские? Хорошие ритуалисты и боевики. Их ведьмы ещё имеют репутацию неплохих малефиков. Если бы школу взяли штурмом или его самого попытались проклясть поизощрённее, то и вопросов бы не стояло. Но вот с тем, чтобы тихо прийти и тихо уйти у них проблема. Не говоря уже про то, чтобы следов не оставить. Но проверить тех, кто присутствует в Хогсмиде всё равно надо. Но, маловероятно.

Нет, так можно рассуждать до бесконечности и без следующего хода противника так ничего и не узнать. А ждать этого момента нельзя ни в коем случае. Зайдём с другой стороны – почему мелкий Поттер оказался настолько далёк от ожидаемого? От кого он узнал хоть что-то о мире магии рядом? Дети не способны держать маску настолько тонко и так долго сами по себе. Да, он допустил ошибку, позволив Гарри почувствовать свободу в школе, думая тем самым усилить контраст между жестокими опекунами там и свободой и друзьями здесь. Ослабил контроль, не приняв во внимание то, что его могут встретить и рассказать в нужном ключе о том, кем он является и чем может владеть по праву.

Вот закономерно и получил результат.

Отставив чашку в сторону, Альбус направился к стеллажу с «известным» всему персоналу тайником, где хранится думосброс. Поставив артефакт на стол, директор принялся вытягивать палочкой свои воспоминания и погружать светящиеся нити в чашу артефакта. Процесс этот был не быстрым, ведь теперь приходилось практически заново просматривать прошедший год, в течении которого он почти не обращал внимания на поступки Поттера и его подружки.

Закончив с наполнением думосброса, Альбус погрузился в просмотр.

Прошло довольно много времени до момента, когда директор выбрался из воспоминаний, и ещё некоторое время, когда он с кряхтеньем разминал затёкшую спину и устраивался в кресле с очередной чашкой только что заваренного чая.

Значит, в замке Поттера вела девочка? Или не совсем девочка? Слишком уж её поведение было не по возрасту? Не можешь спрятать – выпяти на обозрение и усиль до гротеска? Не можешь полностью притвориться ребёнком, тогда придумай себе черты, которые детям не совсем характерны, усиль и все будут обращать внимание только на них. Интересное решение и оно сработало на нём.

Причём допущение о том, что роль Гермионы Грейнджер выполняла подготовленная магичка-метаморфиня, почти идеально ложится на то, что случилось в конце полосы препятствий, и на тот факт, что он ничего не смог обнаружить в её палате. Естественно, ведь она просто очнулась, скрылась от поиска и банально ушла своими ногами.

Дамблдор, то ли в раздражении, то ли от радости, что разгадал действия противника, хлопнул ладонью по столу.

— Бл…ь! – совершенно неожиданно воскликнул он, ошарашенно распахнув глаза от осознания совершённой ошибки, бросаясь к камину.

— Департамент магических проишествий и катастроф, Отдел Обливиаторов, кабинет начальника! – бросив в него щепотку пороха, скороговоркой почти крича, назвал он адрес и едва дождавшись ответа, влез в зелёное пламя практически по пояс.

— Гриффин, ты уже отправил кого по той просьбе? – в каком бы состоянии Альбус не находился, но контроль над тем, что и кому он говорил, был у него уже на уровне рефлексов.

— Э-э-э… Уж часов пять как.

— А твой сотрудник вернулся?

— Нет, он же выходной на весь день сегодня попросил.

Едва удержав на языке готовое сорваться ругательство, Дамблдор поблагодарил собеседника за информацию и выбрался из камина.

Что же, похоже теперь он знал, кто и как по нему ударит. Восстановив в памяти обеты Гриффина и прочую информацию о нём, а также то, что сейчас есть в замке имеющего отношения к Гермионе Грейнджер, Альбус начал продумывать, что и как говорить Аврорату.

Ведь, в конце концов, у него ученица ночью пропала. Как он может об этом промолчать?

***

Когда неизвестная сила втянула его в дом Грейнджеров, Ричард испугался не сильно. И не потому, что был умелым магом или имел туз в рукаве, а просто потому, что не успел осознать происходящее.

Стоило щёлкнуть дверному замку, как его приподняло в воздух, раздвинуло чуть в стороны руки и ноги, а пальцы рук растопырились так, что он не мог сосредоточиться ни на чём от боли в ладонях. Всё что он смог сделать, это очень приглушённо замычать, так как рот не позволяла открыть та же непреодолимая сила. А потом женщина ему просто улыбнулась и он потерял сознание.

— Джин, ты не перестаралась? – спросил её Скотт, с некоторым любопытством наблюдая за пока неизвестным ему магом, распятым в воздухе словно бабочка в альбоме энтомолога.

— Не волнуйся, это просто он такой слабохарактерный. Пошли в гостиную, там и будем допрашивать.

В гостиной Скотт занял место так, чтобы парализованному гостю не было его видно, а Джина разместилась со всеми удобствами в кресле, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники. Объект допроса она разместила перед собой на полу, заставив опуститься на колени. Сделав пару вдохов, чтобы сосредоточиться на мыслях сидящего перед ней гостя, Джина привела его в сознание, немного повлияв при этом на его организм.

Ричард Штафф пребывал в ужасе, предавался панике и переживал незабываемые ощущения от отсохшего из-за испуга языка. И нет бы, если всё было из-за того, что язык отсох от страха, он был в ужасе от того, что для получения ответов той, кто задавал ему вопросы, открывать рот совершенно не требовалось. Ну и невозможность пошевелиться тоже добавляла градус паники.

— Как тебя зовут на самом деле?

— Кто тебя послал?

— Ты знаешь, кто я?

Попытки пошевелиться ничего не дали, зато из чехла у него на поясе сама собой вылетела палочка и легла прямо в руку допрашивающей его женщины, стоило ему лишь мимолётно о ней подумать.

— О, не переживай ты так, мы пока просто беседуем. Ты ведь не хочешь сказать, что пришёл в дом родителей магглорожденной девочки с преступными целями? Для чего ты здесь?

— О-у… Всё же так… Что ты хотел сделать с живущими здесь?

— Ты должен доложить о выполнении своей работы? Кому?

— Ты должен вернуться на работу сегодня?

— Тебя будут сегодня искать, если ты не вернёшься?

— На случай угрозы твоей жизни предусмотрен вызов помощи? Есть порт-ключ?

Понимая, куда ведут вопросы, задаваемые жуткой ведьмой с чёрными глазами и развивающимися в воздухе волосами, хотя ветра в комнате не было, у Ричарда от ужаса волосы встали дыбом. Нарваться на менталиста подобной силы он никак не рассчитывал. Она просто не замечала его щитов, а все известные приёмы окклюменции просто не помогали.

— Ты приходил ещё к кому-нибудь с подобной целью?

— Ты знаешь, кто попросил твоего начальника об этой услуге?

— А часто просят?

— Ещё кто-то, кроме тебя, этим занимается?

— О как! Как зовут этих свободных художников?

— Знаешь ещё что-нибудь, что может меня заинтересовать?

— Извращенец! Как вызвать аврорат? А как его могут вызвать родители магглорожденных? А если они сквибы?

— Спи!

Тело, больше не удерживаемое телекинезом, мягко осело на ковёр.

Пока Джина осмысливала увиденное в чужом разуме, Скотт мягко взял её на руки и переместился с этой ношей на диван, где и продолжил ту обнимать.

— И что ты узнала? – спросил он, стоило Джине очнуться и начать ёрзать у него на коленях, стараясь разместиться поудобнее.

— Лови, – телепатка решила не терять время и просто передала информацию напрямую в виде образов. И теперь уже Скотту пришлось на некоторое время выпасть из жизни.

—Понятно… – задумчиво протянул он. – Значит с Гермионой всё в порядке.

После этих слов ему пришлось как можно крепче обнимать супругу, чтобы банально не получить по лицу.

— Да как ты… Пусти!

— Сама подумай, если нам хотели изменить память, вложив, что мы разрешили дочери уехать к друзьям, то это означает, что с ней всё в порядке. А память ты ей сможешь вернуть. Или Профессор тебя ничему не научил?

Джина дёрнулась пару раз, но всё же задумалась над приведёнными аргументами.

— Мне и самому хочется плюнуть на всё и рвануть в эту школу за нашей девочкой, но есть ещё и Гарри. И его уже она нам не простит. А ей память изменить, заставив забыть мальчика, из-за этой всей магии не получится.

Джина недовольно посопела, но продолжать вырываться из объятий больше не стала.

—Тогда, что делаем?

— Сейчас я напишу Рокдунгу, что нам нужен свисток для вызова авроров. Жаль, что мы понадеялись на переезд и не подготовили тут подобные вещи. Пока тот отправит его нам, как раз подойдёт Реми. Мы вызываем авроров, подаём заявление о нападении на нас работника министерства и попытке изменения им нашей памяти. Узнали мы об этом со слов Реми, что как раз был у нас в гостях, и который, собственно, нас спас и повязал этого разбойника. А так как он там уже примелькался и своими фокусами показал, что он маг, к его словам не будут относиться с пренебрежением, в отличие от нас-сквибов.

Джина фыркнула на описываемую им картину событий.

— Далее в их отделении Реми от нашего имени подаст жалобу на Уизли, куда должна отправиться гостить наша дочь. Там мы её и заберём, вместе с Гарри, как его законные опекуны. Мальчику же стёрли о нас память? Стёрли. Ещё одно заявление, и опять на Уизли.

— А почему не на Дамблдора?

— Отмажется. У нас нет никаких доказательств против него. А изменённая память доказательством быть не может. Читай сборник законов того мира.

— А вот если Гермионы у Уизли дома не будет, тогда мы прямо с аврорами и Реми пойдём в Хогвартс. И больше я тебя останавливать не буду. Обещаю.

— Спасибо, – слегка успокоившись, сказала Джина. – С таким планом мне уже легче.

— Не за что, – улыбнулся ей Скотт. – Только знаешь, дорогая, прежде чем к нему приступить, тебе обязательно нужно сделать одну вещь.

— Какую?

— Слезь с меня пожалуйста, а то у меня ноги уже затекли.

Джина сначала недоумённо посмотрела на Скота, потом в её взгляде прибавилось возмущения, ещё чуть погодя возмущение сменилось смешинками, из-за чего она слегка сощурилась, а в конце она уже откровенно рассмеялась.

— Тебе смешно, а я действительно ног не чувствую, – пробурчал Скотт, настолько показательно скрывая улыбку, что Джина даже не думала принимать всё всерьёз.

— Спасибо, – ещё раз повторила она, поднимаясь на ноги, – мне действительно теперь стало легче.

— Ох… - продолжил Скотт.

— Паяц! – констатировала супруга. – Иди пиши гоблину, хватит им издеваться над нашей девочкой.

Глава 6. Перед бурей

Долго ждать Грейнджерам не пришлось. Буквально через полчаса после завершения переписки с поверенным Поттеров к ним в дом постучалась в окно сова из английского отделения Гринготтса, а в парадном прозвенел звонок. И пока Скотт забирал заказанное и угощал сову, Джина отрыла дверь второму гостю.

— Мон шери, – в своём привычном стиле, куртуазно поклонился женщине гость. – Вы, как всегда, очаровательны в своей красоте.

Джина не первый день была знакома с Реми Лебо, но всё равно, в очередной раз не заметила, как её рука оказалась в ладони этого… фокусника, склонившегося в демонстративном поклоне. И не только.

— Реми, и как тебе эти выкрутасы ещё не надоели? – закатила глаза Джина. – Проходи, нечего тут шоу устраивать перед соседями.

— Ну вот, ты, как всегда, холодна со мной, – изобразил обиженную улыбку Гамбит, входя в дом.

— А сколько тебе раз ещё нужно повторить, что твой шарм и недогипноз на меня не действуют? – всё же улыбнулась она, но при этом не удержалась от подколки в ответ. – Слабак.

— О, мон шери, ты разбиваешь мне сердце… - начал было он, но быстро остановился, стоило ему увидеть на лице Джины выражение, не располагающее к продолжению шуток.

— Снимай свой плащ и шляпу, и проходи в кабинет. И на тело в гостиной внимания не обращай, я позже приберусь.

Джина не стала его ждать, направившись к мужу, при этом специально не оборачиваясь на непонятный звук, изданный наёмником с богатым прошлым, чтобы не испортить эффект от своих слов.

А в кабинете Скотт с неповторимым выражением на лице смотрел на самый настоящий свисток английских бобби возраста примерно конца XIX века, который только что достал из конверта, принесённого совой.

До этого момента Скотт как-то не обращал внимания на то, что Рокдунг пообещал ему прислать свисток для вызова дежурной бригады авроров, относясь к этому выражению, как к бытовому сленгу местного магического общества. Но, как оказалось, всё было совсем себе буквально. Хотя, не первый день зная уровень логического мышления магов, ему стоило бы давно привыкнуть к подобному.

В общем, маги явно не заморачивались, а просто взяли обычный свисток местных бобби, представляющий из себя простой кусок латунной трубки с вырезами для воздуха и имеющий на одном конце сужение, выполняющее роль загубника, а на другом ушко, к которому крепилась цепочка. Присланный свисток в своём комплекте её, как раз, имел.

— Почему-то мне кажется, – задумчиво произнёс Скотт, – что заказом министерства магии на амулеты для сквибов почти все мастерские у магов побрезговали, а потому им занимались какие-то магллорожденные подмастерья или ученики, у которых явно присутствовало некоторое чувство юмора.

— Что это и почему ты так решил? – спросила его супруга, подходя поближе.

Впрочем, ответить ей Скотт не успел.

— Потому что свистом подзывают собак, а это свисток маггловских авроров, по терминологии магов. А сам амулет для сквибов, к которым отношение на уровне, как к неграм в Америке середины второй половины этого века или мутантам. Вот сама и думай о уровне юмора мастеров, что подложили подобную свинью министерству. Мне эти ребята уже заочно нравятся.

—Э-э-э… То есть свисток, это… свисток? – недоверчиво переспросила Джина.

Получив два подтверждающих кивка в ответ, Джина констатировала:

— Маги странные.

Пока Грейнджеры смирялись с данным фактом, Гамбит с удобством разместился в одном из кожаных кресел, расставленных в кабинете, пристроил свою трость рядом и тоном, словно интересовался о погоде, спросил об одном заинтересовавшем его факте.

— Так что это за неудачник у вас в гостиной лежит? Моя помощь в избавлении от тела нужна?

— А… Это именно то, для чего нам и потребовался свисток, – не удержалась от фырканья на последнем слове Джина. – Это какой-то младший помощник второго заместителя в отделе по стиранию памяти в министерстве. Его начальник попросил изменить нам память о дочери, а я немножко вышла из себя. Ну и в голове у него потом покопалась, как успокоилась.

Произнесено это было с видом примерной домохозяйки, что и мухи не обидит.

— М-да уж, самоубийца… Но я, собственно, что пришёл. Скотт, в Министерстве у магов и их Аврорате пока тишина – слухов о том, что в Хогвартсе была какая-то суета не было.

— Это вполне ожидаемо.

— А вот в Мунго одна дама мне шепнула на ушко, что из Хогвартса к их глав-врачу Сметвику заявлялась сама Помфри. Причём приходила камином прямо к нему в кабинет после окончания рабочего дня. По этой больничке слухи такие по этой теме пошли – просто закачаешься.

Скотт и Джина переглянулись с тревогой во взглядах.

— Подробности есть? – уточнил Скотт.

— Не-а, её-то всего один раз в кабинете Сметвика и застали. И то, случайно, когда старшая медведьма дела пациентов ему принесла.

— И больше ничего? Может она лекарства брала дополнительные?

— Нет, ничего. Как я понял, Хогвартс с этими их зельями почти на самообеспечении – их там свой местный мастер делает.

— Знаешь, Реми, ты не успокаиваешь, – нервничая, пробурчала Джина. – Скотт, тогда чего мы ждём. Гамбит здесь, давай свисти Аврорам.

— Пока рано, Джин, – ответил Скотт, – Рокдунг подобрал нам адвоката из местных. Дождёмся его и можем начинать шоу.

— Опять ждать! – терпение женщины довольно явственно подходило к концу. – Пойду проверю память этого придурка!

— Ожидание никогда не было её сильной стороной, – смотря вслед ушедшей женщины, сказал Гамбит. – Впрочем, при её силе, это всегда были не её проблемы.

Дружный смех разнёсся по кабинету.

— Но для текущей ситуации, она всё равно чересчур спокойна, – с намёком озвучил наёмник.

— Только не для распространения, – с предупреждением во взгляде, сказал Скотт.

— Могила.

— Феникс ушёл.

— Что? – не понял его Реми.

— Сила Феникса больше не влияет на неё. Либо он её покинул, найдя более подходящего носителя, либо временно перенёс своё внимание опять же на кого-то другого.

— Тогда почему ты такой смурной? – удивился его друг. – Тут радоваться нужно. Я же помню, сколько ей сил стоило отгородиться от влияния этой огненной курицы.

— Пока не увижу дочь, не могу, – криво улыбнулся в ответ Скотт.

— Это-то понятно… – было начал Реми, но потом осознал, на что намекал ему друг. – Ты думаешь, что Феникс мог решить слиться с Гермионой?

— Её ген-икс так и не пробудился, возможно, что в школе что-то произошло и Феникса привлекла её инициация, как полноценного мутанта. И как тут может повлиять вся эта магия я даже предсказывать не берусь.

Гамбит лишь промолчал в ответ, сочувственно смотря на друга.

— Знаешь, когда Джин мне сказала об этом, мы до безумия обрадовались. Её больше не мучала эта сила, без неё мы были бы уже не так интересны для Сообщества и Братства. А потом я задумался, что заинтересоваться Феникс мог только кем-то генетически и по способностям близким к Джине.

Скотт беспомощным взглядом посмотрел на Реми.

— Я боюсь за дочь. Джин едва не растворилась в силе Феникса, ей неимоверных усилий стоило защитить свою личность и сознание. Гермиона просто не сможет повторить её путь.

— И ты…

— И я боюсь, что, когда мы её найдём, это будет уже на наша девочка.

Сгустившееся молчание прервал очередной звонок в дверь.

***

Стажёр Аврората по имени «Не называйте меня Нимфадорой» Тонкс с мученическим видом сидела за столом и корпела над увесистым талмудом, содержащим в себе тайные откровения и глубокие истины. Хотя, собственно, тайными были они только по одной причине – обывателям было глубоко наплевать на историю и устройство организации Аврорат, пока этот самый Аврорат приходил на вызовы и защищал их от нападений кого ни попадя и от чего попало. Это, если вкратце и сгруппировать.

Корпела девушка не просто так, и не из-за любопытства или банального расширения кругозора, а по причине примерно аналогичной в своей прозаичности – она готовилась к очередному зачёту.

«И почему у всех наставники, как наставники, дают готовые конспекты и вопросы, которые будут на зачёте, а Грюм-параноик просто всучил это снотворное и свалил по своим делам, в очередной раз?» - подумала Тонкс, смотря тоскливым взглядом в потолок. – «Вот же, если бы знала, что тут придётся страдать подобной ерундой, то и не рвалась бы. Может, ещё не поздно согласиться на Мунго?»

Порассматривав ещё пару минут давно уже до боли знакомый потолок, в углах которого свили свои ловчие сети паучки, Тонкс вернулась к талмуду, содержащему очень важную информацию – структуру Аврората, его историю, правила подготовки авроров, их ранги, права и обязанности, регламенты работы с привлекаемыми специалистами и колдомедиками, и, самое главное, Устав. Последнее, собственно, и вгоняло девушку в тоску смертную, ибо Грюм приказал ей его выучить наизусть.

Нет, она признавала, что знать всё это нужно, но Тонкс сама по себе была девушкой активной по своему характеру и в меру весёлой, поэтому надолго её терпения не хватало. С этим у неё сложности были ещё в Хогвартсе, особенно на уроках зельеварения у профессора Снейпа. Ну, что поделать, если нет у неё усидчивости, чтобы считать помешивания, и терпения, чтобы поддерживать уровень вкладываемых в приготавливаемое зелье Силы и Намерения.

Пока девушка выражала своё отношение к учёбе, за ней искоса и с неодобрением наблюдали другие присутствовавшие в комнате дежурные авроры и такие же, как она, стажёры, занятые перекладыванием, сортировкой, переноской и раскладыванием бумажек. А что поделать, если стажёр Аврората есть существо подневольное, слабое и всем обязано по определению? Ибо в первый год из предусмотренных трёх стажёр должен пройти достаточно интенсивные курсы подготовки, уровень интенсивности которых прямо пропорционален силе давления на начальника аврората при приёме соискателя, а также тому впечатлению, что произвёл упомянутый соискатель в личном интервью с этим начальником.

В общем, раз к работе стажёров было нельзя привлекать больше двадцати часов в неделю, все эти двадцать часов в неделю им поручалась исключительно бумажная работа. Ибо таким образом, с точки зрения авроров-наставников, получалась двойная польза: и им работать с отчётами не нужно, и стажёр при перекладывании бумажек не подвергает себя никаким угрозам, способным подорвать их здоровье. Именно поэтому наблюдали за Тонкс все с неодобрением – правда одни из-за нерационального использования подотчётной бесплатной рабочей силы, а вторые из-за банальной зависти.

То, что сама Тонкс при этом завидовала и первым, и вторым, тут уже было совершенно не важно.

Собственно уровней у стажёров было всего три: третий – это стажёр первого года обучения, интенсивно занимающийся тренировками физической формы, работой с бумажками и учёбой, подтягивающей школьные пробелы; второй – успешно сдавшие переводные экзамены и допущенное к ношению формы и заступившие в отдел патрулирования, где им минимум два дня в неделю приходилось заниматься этим самым патрулированием на улицах, где преступности было поменьше, вроде Косого переулка; первый – это почти авроры, только маленькие ещё, поэтому их переводят в отдел по борьбе с мелкой преступностью и нагружают работой уже двадцать пять часов в неделю.

Вторым предметом зависти всех стажёров был тот факт, что Грюм обязал Тонкс постоянно носить полную аврорскую форму. Обычно этого удостаивались только стажёры второго года обучения, или, иначе, второго уровня, если сдавали, конечно, соответствующие экзамены. Мотивировал он это тем, что она должна настолько сродниться с формой, чтобы ситуаций, когда стажёр путается в полах мантии никогда не возникало. Форма должна сидеть, как влитая.

В общем, Тонкс снова выделялась, уже даже не учитывая её факт способностей метаморфа, самым ярким выражением которого был постоянно меняющийся цвет волос. И хотя она давно уже была способно контролировать их цвет, причём ещё со времён пятого курса Хогвартса, но не стремилась никак этого показывать. Ведь ещё с Хогвартса она поняла, как бывает удобно, когда её вроде бы демонстрируемые с помощью цвета волос эмоции, скрывают настоящее состояние дел.

От зубрёжки Тонкс оторвал приход заместителя начальника отдела патрулирования Тадеуша Харриса. Харрис был ревностным любителем дисциплины, а также соблюдения норм, правил и законов, писаных на пергаменте. На этой почве он имел и продолжает вести вяло текущий конфликт с Аластором Грюмом, которому было плевать на сколько долей дюйма смещена кобура палочки и положение пряжки ремня. Кстати, фляга в кармане мантии в перечень обязательного инвентаря не входила, но заслуженному борцу с тёмными силами было плевать на данный факт, от чего Харрису оставалось лишь молча скрипеть зубами.

Как вы понимаете, Тонкс тут тоже в его глазах не прошла мимо в своей красненькой мантии. Правда Грюм её от нападок не ограждал, считая, что подобная закалка пойдёт девушке только на пользу. И поэтому в этом моменте стороны конфликта пришли к консенсусу: Харрис не досаждал Грюму и не получал маршрутный лист в ответ, а Грюм получал отсутствие приставаний Харриса и дополнительную тренировку моральной устойчивости и терпения в целом у стажёра. Мнение стажёра, естественно, не учитывалось.

Вот и сейчас, Харрис орлиным взором оглядел дежурку, отдельно пересчитав стажёров с дежурной бригадой авроров, и внимательно проверил состояние карты на факт присутствия вызовов. Всё соответствовало своему количеству, а потому он направился к стажёру Тонкс для проведения уже более целевой проверки.

С этого момента все взгляды, бросаемые на девушку, стали одинаково сочувствующими. А тонкс поспешила встать и оправиться.

— Стажёр Тонкс!

— Так точно, сэр!

— Почему я не вижу, что вы работаете, стажёр?

— Выполняю распоряжение наставника, сэр!

— И какое же он дал распоряжение?

— «Чтоб знала Устав до последней запятой, Тонкс! Приду, проверю!»

Харрис было открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но, видимо, смысл озвученного девушкой ответа сложился с её заморенным видом, что привело к некоторому озарению. И стоило ему оглядеться вокруг с этим выражением на лице, как многие стажёры поняли, что аналогичное занятие в скором времени ждёт и их.

— Ну, что же… Давайте, в таком случае, проверим, как вы выполняете распоряжение наставника.

— Но, сэр… – сглотнула Тонкс. – Я ещё не закончила…

— Вы уже не первый час корпите над книгой, стажёр, – уверенным тоном заметил Харрис, а потом уже более многозначительно продолжил. – Уверен, та, кто ко второму месяцу своим трудом смогла заслужить право носить форму аврора, сможет ответить хоть на пару моих вопросов.

Осознав, на что намекает Харрис, Тонкс не хватило контроля над её даром, а потому все могли наблюдать, как цвет волос девушки практически мгновенно из лилового поменялся на насыщенный красный, а потом рывками, практически по локонам, возвращался обратно.

— Вы покраснели, стажёр? – ехидно поинтересовался Харрис.

— Никак нет, сэр! – стараясь не дать прорваться в голос обуревающей её ярости, буквально протолкнула слова Тонкс. – Я готова к опросу, сэр.

— Тогда приступим, – довольно протянул Харрис. – Перечислите мне пункты инструкции по работе с магами, находящимися под воздействием заклятия Империус, стажёр.

В дальнейшем беседа, а скорее допрос, заместителя начальника со стажёром протекала неторопливо и монотонно, из-за чего окружающие несколько расслабились и вернулись к своей работе. Некоторые даже отошли по делам.

И вот, по прошествии почти часа, неожиданно для всех прозвучал сигнал вызова, зафиксированный картой.

— Вызов первой категории, пригород Лондона, Хампстед-Гарден-Саберб.

— Кого это к магглам из випов занесло? – удивился Харрис. – Впрочем, ладно, отправляйтесь.

Дежурные авроры уже держали порт-ключ и старший готовился произнести «Летус», когда до Харриса дошёл факт некоторого некомплекта бригады.

— Стоять! А где Дженкинс? – Первое было произнесено явным командным голосом, а вот последовавший затем вопрос сразу обещал всем очень много всего и сразу. Последовавшее молчание окружающих не добавило им баллов в глазах начальства.

— Идиоты! Сортиры без палочки драить у меня будете! Тут нам явно проверку устроили, а вы неполным составом хотите явиться?! Куда провалился этот идиот? Живо его сюда!

И тут взгляд Харриса наткнулся на форму аврора, в которой была Тонкс.

— А впрочем, отставить, – резко успокоившись, приказал Харрис. – Аврор-стажёр Тонкс!

— Я, сэр!

— За успешное прохождение устного опроса вы временно приписываетесь к составу дежурной бригады авроров на эти сутки.

— Э-э-э… – впала в ступор девушка, не поспевая за ходом мыслей начальства.

— Живо к аврорам, взялась за порт-ключ!

— А, да… Есть, сэр!

— Всё, живо пошли! У вас всего десять секунд до норматива осталось!

— Тонкс, держись сзади. Если будет бой – живо прячься за что угодно и ложись на землю. Вмешиваться не смей! – едва успел сказать девушке старший пятёрки, и дождавшись кивка от неё, произнёс: – Летус!

Глава 7. В гостях хорошо, но…

День в сельской местности, где жители ведут своё натуральное хозяйство, начинается ещё до восхода солнца. Или с восходом, если дело касается лишь мелкой живности и садов-огородов. Именно утром, пока дети, вернувшиеся вчера из Хогвартса, ещё крепко спали, Артур и Молли Уизли за завтраком обсуждали предложение директора Хогвартса, которому не могли просто так сказать «нет». Точнее, отказ ему вообще не предусматривался по всем им прекрасно известным причинам.

И всё бы ничего, ведь просьба Альбуса была не то, чтобы совсем не обременительна, но вполне им посильна и выполнима, однако было одно «но», сейчас одиноко стоящее по центру стола на кухне. Точнее, одно «но» и одно «потому что», что также лежало на столе рядом с фиалом.

— Как-то это всё… попахивает, – с отвращением смотря на фиал с зельем, произнёс Артур. – Если так заботишься о здоровье мальчика, то почему не покажешь его специалистам или не обратишься в Мунго?

— Он тебе кто? Сын? – Молли была более рациональна. – Или ты ещё и Лили обхаживал? Это не нашего с тобой ума дело. Помнишь, что ты мне пел в Хогвартсе, когда я решила выйти за тебя против воли родителей? И где твой манор с павлинами? У Малфоев? А мне на что детей собирать прикажешь? Опять всё в тихоря спустишь? Ты когда уже чем-нибудь полезным займёшься, а не просто ковырянием маггловского мусора в гараже?

Артур смущённо отвёл взгляд. Чем больше вопросов озвучивала женщина, тем всё сильнее она распалялась, выпуская накопившееся внутри раздражение.

— Ты же форд уже давно зачаровал. Значит не дурак и палочкой работать умеешь. Почему не можешь придумать, где заработать помимо зарплаты на своей должности? Или почему ты денег не берёшь с Дамблдора, когда ему надо свои законы толкнуть? А если бы не я сейчас, то и тут бы бесплатно всё делал?!

Артур продолжал отмалчиваться, пока Молли переводила дух.

— И это не яд, зелье – просто модификация умиротворяющего бальзама, насколько мне хватает квалификации его опознать. Если мальчишку мучают кошмары, то этого как раз достаточно.

— Ну, если ты уверена…

— Уверена, Артур, – подвела итог беседы Молли, покачивая в руке полученный кошелёк «на школьные принадлежности».

Мужу она не стала говорить, что там, где одно, там и два. Ведь Джинни тоже пора уже устраивать. И после ухода Артура в его сарай, Молли пошла проводить ревизию своих запасов – ведь нужно подобрать что-то, что будет совместимо с зельем директора, а завтрак уже почти сейчас. Времени было в обрез, ведь чем раньше начать, тем слабее можно использовать зелье, чтобы сделать как можно незаметнее воздействие.

***

По статистике, примерно каждый третий взрослый представитель сильного пола храпит во сне, а дети подобному не подвержены. Кто и когда сказал ему об этом, Гарри уже не помнил, но после этой ночи в Норе совершенно искренне начал считать, что либо ему соврали, либо эта самая статистика сильно ошибается. Ибо Рон на протяжении всей ночи давил храпака долго, упорно и со всем удовольствием, выводя свои рулады громко, чётко и с разным, причём очень сильно меняющимся, ритмом, что привыкнуть к нему было просто не реально.

Вот и сейчас, утро уже наступило, а Гарри, изо всех сил укрывающий уши подушкой, с лёгкостью различал моменты вдоха и выдоха тела, лежащего в соседней кровати. Впрочем, на то, чтобы этому научиться у него была вся бессонная ночь, за которую он перепробовал всё, что мог сделать без палочки: кричал, кидался подушкой, хлопал ладонями Рону над ухом. В конце концов он просто попробовал его разбудить! Но Рон просто что-то пробормотал не просыпаясь, и продолжил храпеть дальше. Причём, гад этакий, обязательно дожидался момента, когда Гарри вернётся в кровать, накроется одеялом и закроет глаза. Короче, всё было напрасно.

С ужасом Гарри представил, что ему предстоят ещё три полных месяца совместных ночёвок в спальне Рональда. Как же хорошо, что он поступил на Равенкло вместе с Гермионой, а не поддался на уговоры Рона. Хотя, они же так и планировали. Он и… Грейнджеры?

Неожиданно разболевшаяся голова не дала задуматься над этим воспоминанием, да и Рон снова громко и неожиданно всхрапнул, сбивая с мысли. Да и какая разница, он уже поступил, а то, что Рон ещё с поезда, а потом и в школе, его убеждал, что следует перевестись на лучший факультет из всех, который Гриффиндор, естественно, теперь уже точно не имеет шанса его переубедить – в спальне Равенкло гораздо лучше – там не храпят.

С отчётливым стоном мальчик отпустил подушку и перевернулся на спину, уставившись покрасневшими от недосыпа глазами в потолок. И почему ему кажется, что он не должен быть здесь? Ведь они с Роном давно договорились, что он приедет в гости, директор был так добр, что разрешил ему сразу поехать в Нору, сказав, что сам объяснит всё Дурслям. Или Грейнджерам?

Жалко, что Гермиона переучилась, и оказалась в больничном крыле. Ей бы тут тоже, наверное, понравилось. Или нет? Хотя, мы же экзамены сдали раньше и потом гуляли около озера – это он точно помнил. А потом… Лабиринт? Или ему это приснилось? Нет, точно приснилось – не мог же её на самом деле заживо сжигать профессор Квиррелл? Надо будет ей написать письмо и рассказать о приснившемся кошмаре с ней в главной роли.

Мальчик с усилием потёр лицо, стараясь тем самым отвлечься от своего непонятного состояния, когда всё кажется неправильным, и всё усиливающейся мигрени. Он уже подумывал потом попросить у миссис Уизли что-нибудь от головной боли, когда раздался едва слышный скрип двери в их комнату. Приподнявшись, Гарри с удивлением встретился взглядом с близнецами Уизли, Фредом и Джорджем.

Те тоже были удивлены, что Гарри не спит, но быстро сориентировались и синхронно приложили палец к губам. Гарри на эту их просьбу в ответ лишь слегка наклонил голову, а потом пожал плечами. Ему и самому было интересно, зачем те к ним заявились.

Как оказалось, близнецы решили подшутить над братом в честь общего возвращения домой из школы. Осторожно подойдя к кровати Рона, они демонстративно осмотрели предстоящий фронт работ, переглянулись, и… устроили пантомиму, в процессе которой демонстративно начали спорить, видимо, о том, что им нужно сделать с этим сильно храпящим фронтом.

Смотря на то, как они жестами показывают друг другу, что нужно сотворить с Роном, а потом один другому то крутит пальцем у виска, то отвешивает шутливые подзатыльники, Гарри совсем забыл о головной боли, едва сдерживая то и дело пытающиеся вырваться смешки.

Долго ли, коротко, но стороны всё же сумели прийти к консенсусу в приемлемые сроки, а потому перешли к исполнению придуманных шуток. Начали они с самого простого и обыденного. Фред, а может быть и Джордж, Гарри их совершенно не различал в одинаковой одежде, достал из внутреннего кармана накинутой на пижаму мантии толстую и короткую чёрную палочку. С удивлением, Гарри увидел, что вдоль неё была какая-то надпись.

И только после осознания, что почему-то он не может её прочесть, до Гарри дошло, что стоит надеть очки. Вернувшись к рассматриванию начала проказы близнецов уже вооружённым взглядом, Гарри с удивлением прочёл эту самую надпись – «Permanent Marker», и даже смог прочитать вторую под ней – «Black». А он-то подумал, что приколы будут не настолько банальными…

К чести близнецов Уизли, они не оказались настолько предсказуемыми, как о них подумал Гарри. Фред, а может быть Джордж, остановил Джорджа, а может быть и Фреда, после чего указал ему на его карман. Тот с вопросом в глазах посмотрел на брата, но всё же достал ещё один маркер. На этот раз уже белый. Которым и покрутил в районе виска, всем своим видом выражая степень здравости данного предложения.

В ответ его близнец сам постучал себя по лбу костяшками пальцев и аналогично полез к себе в карман, откуда и достал фиал из тёмно-зелёного стекла с тёмной жидкостью внутри, который с гордым видом и ткнул под нос своему оппоненту. Фред, а может быть Джордж, посмотрел на фиал, потом повернул голову и посмотрел на спящего младшего брата, после чего лица близнецов расплылись в широкой пакостной улыбке совершенно синхронно.

Гарри, завороженный этим представлением, сам не заметил, как уселся в своей кровати, чтобы лучше видеть весь процесс. Причём, как обсуждения, так и исполнения.

Лёгким усилием руки пробка с едва слышным чпоканьем покинула горлышко, после чего с помощью пипетки на лицо Рона совершенно осознанно попало четыре капли неизвестного зелья. Все трое бодрствующих с ожиданием стали всматриваться в лицо спящего. К удивлению Гарри, кожа на лице младшего Уизли стала быстро темнеть, пока окончательно не перекрасилась в насыщенно чёрный, даже можно сказать угольный, цвет.

Близнецы дождались окончания процесса, спрятали фиал с зельем, и приступили к тому, с чего и хотели начать ранее – взяли белый маркер и погрузились в художественный процесс рисования. Сначала усов, потом бороды, а после их фантазия явно порвала поводья и понесла. Остановил её только тот факт, что холст, в роли которого выступало лицо Рона, был конечен и достаточно мал по размеру.

Скептически рассматривая своё творчество, близнецы недовольно поморщились – картине явно не хватало последней пары штрихов. Ею стал ещё один фиал, тоже из тёмно-зелёного стекла, но вот жидкость внутри светилась белым, явно заметным, флюоресцирующем светом. Это зелье близнецы нанесли совместно, в два подхода, когда один, взяв кисточку в руки, нарисовал светящийся зрачок на левом веке Рона, а другой, демонстративно передав орудие пакости, на правом.

Гарри же уже начинал потихоньку зажимать себе рот, смотря на то, во что понемногу превращается Рон. Последнее было не зря, так как похоже близнецы не собирались останавливаться на достигнутом.

Спрятав кисточку, теперь уже другой близнец достал из карманов фиалы с зельями разных цветов. Вручив их брату напротив, он начал капать по паре капель на волосы Рона, что в процессе сна смотрели непослушными вихрами в разные стороны. Прокапав так все фиалы, близнецы отошли чуть подальше, откуда, с лицами профессиональных критиков, осмотрели созданное своими руками художественное произведение. И, судя по лицам, остались полностью довольными.

Гарри тоже показал им большой палец в виде оценки их творчества.

Повернувшиеся было к выходу Фред с Джорджем, резко остановились, хлопнув себя по лбу, пусть и беззвучно, после чего вернулись к Рону, который опять перевернулся на спину и, открыв рот, затянул свою руладу. Очередные пару капель зелья упали Рону на язык. И почти мгновенно после этого храп прекратился. Можно даже сказать, словно по волшебству, и не сильно покривить против истины. Гарри уже было подумывал попросить у близнецов это зелье себе в личное пользование, но тут Рон слегка повернул голову в его сторону и желание как-то отпало само собой. Смотреть на бледно-синий удлинившийся язык с раздвоенным кончиком на чёрном лице было не очень приятно.

Вот теперь близнецы были полностью удовлетворены своим творчеством, хлопнули показательно друг друга по рукам и пошли на выход. В дверях они обернулись, снова приложили пальцы к губам, на что Гарри согласно покивал головой, и тихонько прикрыли дверь.

Поттер, едва сдерживая смех, рухнул спиной на подушку. Да уж, тут он явно не соскучится.

Отсутствие звукового раздражителя быстро напомнило организму мальчика, что он не выспался, а потому, стоило только возбуждению от выходки близнецов сойти на нет, как его сморил сон. Однако долго спать ему всё же не пришлось.

Сначала его разбудил крик миссис Уизли, но он смог просто перевернуться на бок и продолжиться спать дальше. В отличие от Рона, который был приучен к тому, что побудка от Молли Уизли пропуску не подлежит. Но вот истошный крик Рона, который рассмотрел себя в зеркале с утра Гарри проигнорировать не смог.

—А-а-а-а! – истошно орал Рон на одной ноте уже секунд пятнадцать. Но лёгкие, какими бы они не были сильными, объём имели конечный, а потому крик всё же затих.

—А-а-а-а! – раздался более высокий девичий крик Джини Уизли, прибежавшей на голос брата в ванную.

— Фред! Джордж! – заорал во втором заходе Рон, осознав, что кандидатур виновников в этом доме много быть не может. – Убью!

Джинни едва успела увернуться от неумолимого чёрного тарана возмездия, рванувшего в спальню к братьям. Дверь в неё, правда, была заперта, но Рона это не остановило. В итоге, после нескольких сильных ударов, дверь сдалась и пострадавший, не глядя по сторонам и особенно вверх, рванул внутрь.

Самая младшая из Уизли едва успела проводить его взглядом, как в комнате близнецов раздался звук хлопка, в коридор стал просачиваться из распахнутой двери беловатый дымок, а откуда-то снаружи дома раздался сдвоенный взрыв хохота, сигнализирующий о том, что двухходовка близнецам удалась в полной мере.

Гарри вышел из их с Роном комнаты как раз к моменту, когда Джини собиралась заглянуть в комнату близнецов. Так что получилось, что их взглядам одновременно открылась картина второго этапа шутки близнецов, в которой фигурировали бело-синие перья и рыжий негр, моргающий светящимися глазами и с белыми усами, пытающийся сбить прилипшие к его длинному синему раздвоенному на конце языку перья. И который при этом ещё что-то пытался возмущённо бубнить, что с лицом, испещрённым угловатыми рунами, смотрелось бы довольно грозно само по себе, но… Перья всё портили.

Гарри и Джинни переглянулись, смотря как у них на лицах друг у друга всё сильнее и сильнее проявляется улыбка, а потом выдержка им изменила, и они почти синхронно сползли на пол, согнувшись от смеха, который даже не пытались сдержать.

В общем, первое утро в доме Уизли для Гарри вышло запоминающимся и очень весёлым.

С приходом миссис Уизли порядок был наведён быстро, как в комнатах, так и в дисциплине. И только Рон продолжал светить чёрным лицом, да рот держать на замке. К его сожалению, а в процессе завтрака, ещё и недовольству, ни цвет кожи, ни линии маркера, ни посиневший увеличенный язык фините и стандартному очищающему не поддавались.

В виду же того, что близнецы практически мамой клялись, за что получили свои подзатыльники, и обещали, что через примерно сутки, самое большее двое, всё само пройдёт, обращаться в отделение проклятий Мунго не стали, а Рону пришлось терпеть и не давать вываливаться за завтраком своему языку наружу. И его счёт из-за этого к близнецам явно значительно увеличился.

После завтрака Гарри потянули играть в квиддич. На удивление, ему понравилось. Но не то, чтобы сама игра, а сам полёт. Нет, играть в догонялки с бладжерами было весело. Тем более, что они были из набора для детского квиддича, то есть летали медленнее, были мягкими и били не со всей дури, как в профессиональной лиге, а просто толкались так, чтобы всем было заметно попадание, когда сбивалась траектория полёта жертвы. Квоффл был обычным, а снитч имел ограничение по времени, после которого всё сильнее снижал скорость, тем самым давая себя поймать.

Время за игрой пролетел незаметно, а в обед уровень злобности взглядов Рона на близнецов снова повысился, так как действие зелий и не думало проходить.

В общем день прошёл активно и весело, Гарри буквально каждую минуту тормошили и не давали оставаться одному, наедине со своими мыслями.

Вечер же закончился совсем неожиданно. Гарри, вместе с Джинни и близнецами, находились во дворе Норы и обсуждали прошедшую игру на мётлах, и кто какие виражи закладывал от бладжеров. Рона с ними не было, так как он ушёл к себе в комнату, окончательно обидевшись на близнецов – действия зелий не прошло, а они ещё и продолжали подкалывать его в своей неповторимой манере, разговаривая через слово друг за другом. И вот, в процессе, когда близнецы показывали Гарри, как надо разворачиваться на скорости при приближении настоящего бладжера, перед домом с хлопками появились люди в красных мантиях.

— Ого, – удивились близнецы. – Что это у нас понадобилось аврорам?

Но больше всего Гарри удивило то, что спустя несколько мгновений рядом с этими аврорами появились и родители Гермионы.