Прошлогодний папа

Глава 1 Виктория

- Родненькая моя, ну так получилось! Эта командировка вообще внеплановая.

- Рома, даже в Калининграде у всех есть новогодние выходные! Я не верю, что и там все будут работать. – говорю с обидой в голосе. Потому что огромные планы возлагала на этот Новый год и его каникулы. Хотелось провести их с семьёй. Сын так скучает по Ромке, но тот постоянно в отъездах, постоянно где-то пропадает. А я не могу его винить, потому что он нас всем необходимым обеспечивает. Не шикуем, но и не бедствуем, учитывая, что я сижу в отпуске по уходу за ребенком и занимаюсь домом.

- У иностранных партнёров нет новогодних каникул, поэтому встреча назначена в Калининграде.

- Именно 1го января?

- Да, представь себе. – начинает включать обиженку муж.

- А что нам с Никитой делать?

- Встретите домашний Новый год, а что? С ребенком всё равно никуда не сходишь в новогоднюю ночь. У него режим.

- А обязательно куда-то надо идти?

Самое ужасное, что у меня даже нет родителей, к которым я могла бы поехать и по-семейному встретить праздник. Я росла с теткой, от которой и сбежала замуж, едва мне стукнуло 18. Только бы не жить больше с ней под одной крышей.

Ромка появился в моей жизни внезапно, как снег в октябре. Такой стремительный, такой поглощающий, такой бурный и внезапный, как горная река. Он внёс в мою жизнь определенный раздрай, чем заставил пошатнуться все мои жизненные устои. Он то появлялся, то исчезал на несколько дней, чем заставлял меня нервничать и переживать, что я могла сделать что-то не то. Я спрашивала его, но он оставался загадочным.

Меня это и привлекало в нём и одновременно отталкивало. Он был весь такой будоражащий.

Он показал мне другой мир, где нет моей тетки-ведьмы, которая растила меня Золушкой, не стесняясь меня так называть при гостях.

Поэтому, когда он предложил мне стать его женой, я не раздумывала ни секунды. Потому что это был мой шанс создать настоящую крепкую семью. Мой укромный уголок, где не будет ни зла, ни обид, ни фальшивых улыбок, ни едких замечаний. Я была уверена в том, что если мужчина, который на 8 лет старше тебя, предлагает тебе руку и сердце, то он уже точно решил, что тебя никогда не отпустит и сделает самой счастливой.

И вот я счастливая мать семейства. Хм. Мать – да. Семейства – да. Но вот счастливая ли. Всё чаще об этом задумываюсь.

Я всё так же по факту Золушка, но просто для других людей. Сынок Никита – моя отдушина и радость. И я благодарю Бога каждый раз за такой подарок.

Ромка каждый раз норовит мне «обновить декрет», играя бровями. Но что-то я пока торможу его, говоря, что Никитка ещё совсем маленький и мне хочется его чуть взрастить, чтобы он осознанно ждал сестричку или братика. Тем более, что возраст у нас ещё позволяет не в один декретный отпуск сходить.

Значит, будем в эту новогоднюю ночь одни с ребенком. А я купила костюм Деда Мороза для Ромы, чтобы он порадовал Никиту своим появлением дома. Учим с сыночком стишок простой, но так хочу, чтобы он не побоялся и прочитал его Дедушке Морозу своими непонятными иногда словами, но он так старается выучить стишок правильно.

Семейный Новый год, видимо, не наша тема, но надо радоваться за Рому, что он такой незаменимый сотрудник и его ценят, раз отправляют на переговоры с Европейскими партнерами.

Сама просто мечтаю быть стилистом. Меня очень увлекает вся эта мода, показы, мелочи в гардеробе: от носков до шляп. Хочу сейчас попробовать реализовать себя в этом направлении через социальные сети, пока нет второго декрета. Муж отмахивается и говорит, что это всё блажь и баловство. Но мне так хочется заниматься тем, что действительно нравится.

Ещё живя с теткой, я украдкой читала её журналы про моду, которые она приобретали непонятно для чего, потому что её мозга хватало только на рассматривание картинок, сидя в туалете. Потом с появлением интернета я всерьёз увлекалась просмотром показов мод. Меня это завораживает искренне. И может кто-то не понимает, о чем показ, а я с уверенностью могу сказать, что я вижу детали, которые другой человек даже не примет в расчет. Я умею анализировать тенденции современности и создавать стильный образ под конкретного человека. Я с восторгом всегда смотрю, как гиганты модной индустрии на показах подбирают моделей под тренды показа.

Я люблю разглядывать людей и мысленно их одевать и дополнять акцентами. Когда-то в детстве у меня были подобные куклы, у которых были магнитные одёжки. И это было моей любимой игрой, я до сих пор помню эти заколочки с цветочками, которые можно было приклеить к блондинке или к брюнетке. А ещё сарафанчики, и кофточки, и даже ботиночки. Мой детский мозг находил в этом утешение и успокоение от потери родителей.

Эта игра была моим маяком в жизни с тётей Люсей. Она меня не любила по-матерински. Даже по-родственному не любила. Она всегда завидовала моей маме, что та встретила моего красивого, успешного и талантливого папу и более удачно вышла замуж. Тёткин муж всегда был лодырем и увальнем, и она всю жизнь его тянула от зарплаты до зарплаты. Сейчас он вообще пропитый алкаш, но всё ещё числится её мужем. И выкинуть тётя Люся его никак не решается, потому что статус «разведенки» ей претит, но числиться женой пропитого алкаша ей отлично.

А моя мама была счастливой рядом с папой, что не могло не раздражать тётушку с её-то жизнью. Хотя мама всегда помогала ей, поддерживала материально, помогая советом. Но тут случилась авария, в которой не стало мамы с папой. И я осиротела в свои 7 лет. Тётя Люся сразу же меня перевезла к себе. Наша с родителями квартира долго не пустовала, туда заселились другие люди и платили тётке арендную плату, как говорила тётя: на моё содержание. Эти жильцы там всё загадили до такой степени, что, когда я случайно оказалась в той квартире, я начала реветь в голос. Пятна от еды были даже на потолке, фотообои, которые мама с такой любовью выбирала для моей детской были наполовину оторваны и эти места залеплены простыми дешевыми бездушными кусками рулонных обоев. Мои слёзы лились и тогда, когда я вошла в спальню родителей. Она была прокурена, на шторах были следы, которые кричали о том, что курили у окна и прожгли дорогой итальянский тюль. «Мамочка, у тебя бы случился нервный срыв, если бы ты сейчас увидела место, где царило наше счастье!» - шептала я себе под нос. «А второй, если бы увидела, как я живу сейчас» - добавила ещё тише.

Глава 2 Виктория

Любовь к красоте у меня от мамы. Мама обожала детали в интерьере, в одежде. И первые 7 лет я и правда выглядела как куколка, но после вся моя одежда стала невзрачной, неказистой, иногда даже обноски от двоюродной сестры, которая к моменту трагедии уже вышла замуж и съехала от своей мамы к мужу.

И я пыталась украшать саму себя, как только могла. Скрашивала свои будни рисованием отдельных деталей гардероба. На день рождения мне подарили красивый блокнот, куда я вырисовывала особенно понравившиеся в журнале или интернете шляпы. Однажды я в кафе увидела девушку с гигантскими по тем меркам очками, и она смотрелась, как стрекоза в них. Но так подумал каждый первый, но не я. Я начала рисовать её очки прямо в альбоме. Тётка, конечно же, не могла оценить то, что я делаю, поэтому я чаще всего прятала от неё своё творчество. Моё увлечение модой и рисование модных деталей были моими жизненно важными вещами в этом мире. Пока в моей жизни не появился Никитка.

Я уже давно не доставала свой блокнот. Возможно, этот новый год без Ромы мне дан для того, чтобы, уложив сына спать, отрыть свой блокнот, поизучать сети, создать свою страничку стилиста и начать её вести по правилам.

Весь день 31 декабря слушаю веселые и милые песни на новогоднюю и Рождественскую тематику. Не готовлю ничего особенного, потому что Никита поест оливье без майонеза, а мне ни к чему наедаться на ночь, поэтому нарезаю немного сыра, ставлю в холодильник охладить шампанское, которое открою в полночь, когда Никитос будет уже спать.

Мои мысли прерывает звонок мобильного телефона. Никита снова брал его, чтобы посмотреть фотографии с папой, которые он так любит пересматривать в папино отсутствие. И эти фотографии настолько редки, что ребенку приходится зачастую пролистать на несколько месяцев назад, что встретить на фото себя и папу, или нас с Ромой вместе.

Нахожу телефон уже когда тот перестаёт звонить. На экране имя Глеба – лучшего друга моего мужа, который так уж получилось стал и мне хорошим другом. Глеб – прекрасный человек, который всегда придет Ромке на выручку, если бы он был крещёный, то он бы стал крёстным для Никиты. Но даже не будучи им, он любит Никитку всей душой и делает для него больше, чем реальный крёстный.

Нажимаю кнопку звонка напротив имени «Глеб Скворцов». Трубку поднимает почти сразу.

- Вика, привет!

- Здравствуй, Глеб! Рада слышать тебя! – говорю и не могу сдержать улыбку. С ним всегда весело, оттого и чувство предвкушения, что сейчас скажет что-то хорошее, не покидает меня.

- И я рад! Как там мой младший друг поживает?

- Отлично! В садик ходил почти весь декабрь. Но вот утренник пропустили, из-за того, что в тот день немного прихворал.

- И Ник не увидел Деда Мороза?

- Да. Своего первого Деда Мороза он не увидел, к сожалению. Но я ещё в прошлом году купила для Ромы костюм красивый, чтобы он появился и подарил подарок. В этом году даже стих учили с Никитой. Простенький. Но он выучил.

- Вот это да!!!! Какой молодец Ник!

- Только вот Ромка нас опять подвёл: в прошлом году была конференция в Китае 3го числа и до конца праздников, и самолёт 1го рано утром, поэтому Нового Года толком у нас не случилось. И вот сегодня улетел срочно в Калининград, потому что только ему доверяют переговоры с западными партнёрами.

- М-м-м, какой незаменимый у нас Роман Алексеевич. По всем сторонам света его затаскали. На будущий год если начнет делать в ноябре прививки от Эболы – не удивляйся! – хохочет Глеб, а мне не смешно отчего-то.

Я не скажу, что Рома отсутствует дома каждый праздник, но есть такие праздники, которые хочется провести всей семьёй: Новый год, Рождество, день рождения ребенка, и в свой собственный день рождения грустно быть одному, поэтому не без доли грусти отвечаю:

- Глеб, мне не смешно, извини.

- Прости, милая! Не хотел, чтобы ты грустила! А давай я приеду и надену костюм деда!? Ник стишок почитает, а я подарок подарю парню. А то Ромка дождется, когда Никита уже не будет верить в волшебство и деда Мороза!

- Не надо, Глебушка, спасибо! У тебя своя жизнь и семья… ты не обязан, в конце-то концов!

- В смысле, «не обязан»? Радовать Никитку это моя прямая обязанность, что б ты знала! Он мне как… как двоюродный сын! – я молча в трубку улыбаюсь. Скажет же тоже. Двоюродный сын.

- Таких детей не бывает! Это уже племянники! – начинаю зачем-то спорить с Глебом, хотя уже наперед знаю, что он точно меня убедит в том, что двоюродные дети есть почти в каждой семье.

- Нет, Викуля, ты ошибаешься, ещё как существуют, и мой Никитка тому подтверждение. Так во сколько он спать ложится, чтобы не перебить ему сон и появиться с подарком?

- Глеб, ты меня смущаешь, правда! Я так не хочу тебя напрягать. – мнусь, стоя у окна и оглядываясь назад, чтобы Никита не подслушал.

- Ты меня совсем не напрягаешь, меня больше Рома во всей этой истории напрягает…

- Да ладно тебе, не тебя же он второй раз обламывает с новогодними каникулами. – пытаюсь шутить, но даже это получается очень-очень грустно, и Глеб окончательно переходит в наступление.

- Так, если ты ещё хоть минуту будешь грустить, я приеду за вами с Никитой и увезу к своим родителям в дом загород, где я и старшие братья планировали встречать Новый год.

- Нет-нет, Глеб. Не надо, ты что! Что Рома подумает?

- Рома подумает, что не надо жену в Новый год оставлять одну. Это единственное, что подумает Рома. Я тебя уверяю.

- Ладно, сдаюсь! Приезжай к семи вечера, пакет с костюмом и подарком выставлю на площадку.

- То есть перспектива ехать встречать праздник к моим родителям тебя окончательно убедила в том, что надо соглашаться на меньшее! – смеётся Глеб своим низким голосом. Должна признать, из него получится идеальный Дед Мороз для моего трёхлетки!

- Не будем развивать эту тему и жду тебя около девятнадцати ноль-ноль.

- Подарок подари от вас с Ромой, а я свой Никите привезу!

- Он беговел просил у Деда Мороза.

- Да ладно? Я как раз его и купил, прикинь!

- Ты собирался ему подарить беговел? – я просто не могу сдержать удивления и внутри такое тепло разливается. Возможно Глеб прав и для кого-то действительно существуют двоюродные дети. Но как объяснить тот факт, что родной отец ни сном, ни духом о том, что Никитка грезит о беговеле с оранжевыми ручками и оранжевыми колесами, и чтобы рама обязательно была чёрная?

- Да, я самый крутой выбрал: черно-оранжевый! Не помню фирму, сейчас гляну…

- Не надо, я в курсе, что это за фирма. Это как раз тот самый беговел, который хотел Никита. – мои слёзы подступают близко-близко, и я уже счастлива оттого, как Ромке, а соответственно нам с Никиткой повезло с другом.

Потом придумаю, что сделаю с нашим подарком, может племяннику передарю, которого недавно родила двоюродная сестра так же сбежавшая от своей собственной матери, как и я от тетки в 18 лет. Хоть у нас с ней и большая разница в возрасте, но Иринка меня всегда жалела и как могла баловала. Они с мужем живут скромно, но в любви и радости. Наконец-то родили долгожданного сына. Ему скоро будет три. Ира мне призналась о своей третьей беременности, когда поздравляла меня с рождением сыночка.

- Эй, ты чего молчишь?

- А? Что? Кто? Я молчу? Я говорю!

- Я тебя спросил: ты точно не хочешь поехать в Лисино?

- Нет, не надо Глеб, спасибо! Я уже придумала, что буду делать в Новогоднюю ночь! И даже подготовилась.

- Ого, да ты мастер интриги! Я вот теперь буду ехать и думать, чем ты будешь заниматься ТАКИМ в одиночестве! – хохотнул друг семьи.

- Дура-а-ак ты, Скровцов! Синицыну только не рассказывай, ладно?! – делаю заговорщицкий тон и добавляю: - А то «лавочку прикроет»!

- Да за этой «лавочкой» глаз да глаз нужен, я бы на его месте послал подальше западных партнёров и приехал ещё до полуночи, пока карета не превратилась в тыкву.

- Хватит болтать чепуху! Ждем тебя с Никитой в семь. Тьмок! – и отключаю трубку. Здорово, что, хотя бы у Никитки случится настоящий Новый Год и настоящее ЧУДО!

Глава 3 Глеб

Ждут они меня. Так щемит сердце от этих слов. И это её «тьмок» после каждого разговора… Викуля для меня просто жена лучшего друга. Мы с Романом Синицыным дружим со школы. С тех пора, когда нас заперли в классе пара уродов одноклассников и сказали, что мы птички в клетке: Скворец и Синица. Это нас нереально сблизило, мы сдружились, так и шли рядом по жизни. Нашей дружбе уже 20 лет. И до недавнего времени она только крепла.

Но мне всё сложнее сдерживаться и не рассказать Вике, что я случайно узнал об истинных причинах переговоров с китайскими партнёрами аккурат после прошлого Нового года. Ну, а о стремительно образовавшихся переговорах с европейскими партнёрами я догадался сам уже. И, правда, не удивлюсь, что на следующий год Роман снова будет не с семьёй.

Меня выбесило, что сначала Рома ввёл в нашу жизнь Викторию, как человека, которого он выбрал для себя окончательно. Хотя я его спрашивал, уверен ли он? И он со свойственной ему бравадой и смелостью уверяет всех, что Вика – именно та, кого он так долго искал.

Когда я узнал, что поездка в Китай специально так была спланирована, чтобы Роман провёл там время с дочкой владельца компании, где он успешно продвигается по карьерной лестнице, я хотел набить ему морду. Так мне было обидно за Вику. Я знаю, что за неё некому заступиться: она почти сирота. Там такая родня, что уж лучше без них, честное слово.

Бить морду Роме не стал, потому что, в конце концов, это его личная жизнь и его семья. И мне не пристало вмешиваться. Но пару наводящих вопросов задать пришлось за стаканом виски, чтобы прояснить ситуацию для себя:

- Вика знает, что ты едешь туда со Светланой Барышевой?

- Вике это не интересно, я тебя уверяю! Единственное, что её сейчас интересует, это её двухгодовалый малыш.

- Ваш двухгодовалый сын Никита. Ты это хотел сказать, да?

- Брат, ну чё ты прикапываешься, а?

- Ром, ты семью заводил или зал ожидания? Вика ж почти каждый праздник одна!

- Да ну нет! Ты уж не жести! Я Никитины дни рождения не пропускаю…

- Учитывая, что в тот день, когда Ник родился ты был на другом континенте. Кстати, снова с Барышевой. Может тебе надо было всё ж поактивнее добиваться Светлану, а не брать в жёны показательно для всех Вику?

- Послушай, ты вот не понимаешь, но я тебе хочу сказать… - вещает мой друг, распустив галстук и расстегнув пару пуговиц на рубашке, обнажив могучую грудь. – Вика очень удобная жена: молчаливая, послушная, красивая, что немаловажно, фигуристая, девочкой была опять же, что говорит о её чистоте и невинности, сирота, что значит к маме не сбежит от меня… Одни плюсы, Глеб, одни плюсы… - делает очередной глоток янтарной жидкости из квадратного стакана и откидывается на спинку кресла. – М-м-м-м, а как она умеет угождать своему любимому мужу. Мне даже кажется порой, что моё такое поведение её ещё больше стимулирует быть мне угодной. Светочка такой не будет. С ней хорошо проводить время, но, чтобы жить… Нет…

Друг противно хмыкает. Всё-таки стоит влепить ему по роже, честное слово, но для начала встану на Викину защиту словесно:

- Ром, я не должен лезть в ваши отношения, потому что это не моё дело, но ты не обижай девчонку. Она итак наунижалась, ты это знаешь.

- Вот поэтому она меня принимает таким меня, потому что мои унижения НИЧТО по сравнению с тем, как её родня припирала к стене. Сейчас Вика живёт в шоколаде, дорогой друг! Не работает, растит сына, живёт на всём готовеньком. Ей только и дел, что заниматься собой, чтобы подольше для мужа оставаться желанной.

- Подольше это для тебя сколько? Когда срок списания у жён обычно? – не могу не поддеть друга.

- Пф… Вика должна подольше продержаться, чем среднестатистическая жена! – ржёт друг, а у меня всё внутри закипает. Я сижу в кресле, закинув одну ногу на другую и подпираю кулаком рот, чтобы не начать с другом реальную ссору.

Хочу попробовать до него достучаться. Пока не кулаками. Торможу себя: это не моё дело, Вика знала, за кого выходила замуж, в конце концов. Или даже так: за кого БЕЖАЛА замуж.

Если бы она узнала Ромку получше, то не торопилась бы так замуж за него, я в этом уверен. Вика умная и обладает какой-то врожденной внутренней мудростью, хоть она и молодая девушка.

С мыслями о Вике начинаю собираться к ним в гости. Нужно Вике ещё подарок купить. Я так понял, что Рома привезет с собой подарок, у него нет привычки озаботиться заранее о таких вещах, а мне хочется создать для девушки праздничную атмосферу. Нравится смотреть, как она улыбается. Она не кокетничает никогда, а просто ведет себя непосредственно в моей компании. Мне это нравится, ведь я не хочу никого напрягать своим присутствием.

Ромкин дом для меня всегда открыт, Никитос меня даже по имени зовёт, а Вика считает за брата. Меня это вполне устраивало… до последнего времени. А именно, когда я узнал, что Рома не стесняясь окучивает дочку владельца компании, которая ещё и юрист по совместительству.

Мне стало очень обидно за молоденькую девочку, которая старается быть хорошей женой для человека, который по сути этого не заслуживает. Это не жалость, потому что жалость - это унижающее чувство, но Вику я ни в коем случае не желаю унизить или оскорбить.

У меня есть потребность защитить их с Никитой. От всего на свете: от Ромкиного беспредела, от слухов, от всего мира, потому что они мне по-настоящему дОроги. Я даже не понял, в какой момент это произошло: возможно в момент, когда забирал их из роддома, потому что Ромкин самолёт задержали в аэропорту Лос-Анджелеса, и мне пришлось прикинуться для персонала папой и взять Никиту на руки у медсестры, а ещё наделать кучу фотографий с малышом на руках. Мы с Викой, конечно, смеялись по этому поводу вслух, но на её лице было написано много чего, что она хотела бы сказать Роме и я уверен, что не сказала. А может в тот момент, когда у Никиты поднялась температура 40 и Вика не знала к кому обратиться, потому что Роман ушёл на работу и не отвечал целые сутки. Вика была напугана и за сына, и за мужа. Скорая не ехала, я привёз знакомого педиатра, который вколол укол «тройчатку» для снижения высокой температуры, и Никитка уснул, а вот Ромку я уже поехал искать и нашёл его в офисе спящим в обнимку с раздетой юристкой.

Я пристыдил его тогда, он меня заверил, что это помутнение какое-то на дочке директора. Ну уж меня мог не лечить мой друг, потому что я его знал куда дольше, чем его жена. И Светлана – далеко не разовая акция. Только зачем ему в этой схеме Вика? Уж развёлся бы и не ломал бы девчонке жизнь.

Глава 4 Виктория

- Никита, пойдем открывать дверь, скорее! Вдруг там Дедушка Мороз пришёл и подарки нам с тобой принёс!

Никита заливается смехом и бежит в костюме гномика к входной двери. Открываю дверь, а там волшебство: шикарный Дедушка Мороз в расписном костюме, с белой густой бородой, с посохом самым настоящим. Я сначала даже подумала, что дверью ошиблись, потому что я явно костюм победнее покупала. Но как только услышала знакомые нотки в голосе «старичка», которые принадлежали точно Глебу, я ещё больше оторопела: это же он так ради нас заморочился. Глаза опускаю вниз: он даже в валенках самых настоящих.

- Ну, здравствуйте, дети мои! Как вы тут? Как вели себя весь год? Слушался ли Никита маму?

- Д-а-а-а! – радостно кричит Ник и хлопает в ладоши. Появления этого новогоднего героя произвело внутри нашей квартиры настоящую бурю эмоций.

Мы водили втроём хоровод, играли в подвижные игры, которые откуда-то знал Глеб и Никита был в полном восторге.

- Ну, детки, пришло время подарки дарить. Может стишок мне кто-то из вас желает рассказать?

Я, подталкивая Никиту, говорю:

- Да, дедушка, Никита учил стишок про ёлочку. Послушаешь?

Глеб сажает Никиту к себе на колени, тот гладит бороду светлую, с любовью смотрит в глаза. Боже мой, как бы я хотела, чтобы это был отец Никиты. Это такие моменты, которые мы бы потом в старости вспоминали все вместе, как Никитка не узнал отца. И у меня защемило сердце от жалости к себе и Никитке. Спасибо Глебу, который всегда мог найти время для нас и нужные слова, а иногда и ресурсы.

- Пвазник мы тлитяем, Ёуку нализаем, Весаим игуськи, сяики, хвапу-у-уськи! – выдает Никита тихо.

- У-у-у-у-у, молодец какой! Стих какой хороший дедушке рассказал, порадовал старичка! Ну, получай подарок, дорогой мой! – Глеб достаёт из мешка тот самый беговел, который я купила ему тоже. Какой он всё ж чуткий по отношению к Никитосу. – А мама твоя стих подготовила?

- А у меня будет импровизация!

- Ну садись давай к дедушке на коленочки! – произносит Глеб и дергает меня на себя. Через одежду ощущаю жар его рук и тела. До меня доходит, что ему просто жарко сейчас в нашей квартире и решаю быстро-быстро отпустить Глеба, ведь ему ещё загород ехать к своим.

- Снег идёт, Снег идёт,

Значит скоро Новый Год!

Дедушка Мороз придёт,

Всем подарки принесёт! – произношу на ходу придуманный стих и заливаюсь смехом, потому что это так необычно! Дедушка Мороз ко мне приходил в последний раз, когда мне было пять и я думаю, что это был папа.

- Угадала, красавица! Всем Дедушка Мороз принёс подарки, и тебя не обидел. – достаёт небольшую коробочку и протягивает мне.

- Дедушка, ты серьёзно? Подготовил для меня настоящий подарок? – я себе сейчас ослика Иа напоминаю, которого герои мультфильма решили поздравить с днем рождения.

- Конечно, ты тоже дедушку так порадовала. Никита, отпустишь маму свою побыть моей Снегурочной?

- Да. Но сначава я усьну. Я усьну, и папа пиедет свазу.

У меня сердце кровью облилось. Не Деды Морозы сыну нужны, а папа. Просто папа. Он под бородой пытался его разглядеть. Это точно, поэтому так внимательно смотрел. А возможно даже и почувствовал что-то родное, ведь там был его любимый Глеб.

- Ну иди спать, Никитка! Я пойду запрягать своих оленей, мой путь неблизкий!

- А де они пипакованы? – я начинаю смеяться в голос. Глеб тоже понимает Никиту и на полном серьёзе отвечает:

- Так они все разбежались ягель под снегом поискать, пока всех соберу, пока запрягу, а мне ж ещё других детей навещать.

- Ты к Даине зяйди, пазяуста, она тозе подавак хотет.

- Зайду, малыш! А ты иди спать. Спокойной ночи. Хорошо, что мы с тобой подружились.

Дед Мороз уходит за дверь, а я быстро бегу укладывать Никиту. Глеб присылает сообщение, что ему бы надо переодеться, потому что он весь вспотел под шубой, и что у него с собой вся одежда. Просит маякнуть, как заснёт Ник, или открыть дверь ему, и он тихонечко переоденется.

Никита уставший очень быстро засыпает, а я бегом бегу открывать Глебу дверь, чтоб впустить его в квартиру. Но никого не обнаруживаю на лестничной клетке. Пишу ему: «Ты куда пропал? Так решил ехать?».

Молчание.

Наверное, в дороге. Не может писать. Хм, странно, хоть бы сообщение написал, что решил не ждать, пока Никитка уснёт. Пишу: «Спасибо огромное за то, что приехал, за подарок мне и Никите! Это было волшебно! Ты потрясающий Дед Мороз! Как решишь закончить со своим преуспевающим бизнесом, у тебя всегда будет куда идти)))»

«Лично сейчас поблагодаришь!» и слышу, как кто-то скребется в дверь.

Открываю и вижу Глеба в том же одеянии. Хихикаю.

- Тебя там Снегурка что ли перехватила какая? – говорю шёпотом, чтоб не разбудить сыночка.

- Хуже! Меня заметила мама четверых детей и решила, что я их новогоднее чудо. Хорошо, что у них свои подарки были. Мне пришлось ещё и там шоу программу повторить.

- Маму тоже на колени к себе сажал?

- Там папа был дома, такой финт было не провернуть. – хихикает Глеб, уже почти до конца расстегнув шубу и обнажив, что под ней только тонкая намокшая от пота светлая футболка, которая облепила идеально сложенное тело друга семьи.

Я сглатываю так некстати образовавшуюся слюну и предлагаю выпить чаю, чтоб хоть немного остыть.

- Мне бы в душ, Вик. «Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!» - как в том анекдоте.

- Не вопрос, Глеб! Иди, сейчас полотенце принесу. Шубу только сверни в мешок, а то вдруг Никитка проснётся и увидит шубу, момент будет неловкий.

Мы засмеялись вполголоса оба.

Пока я ходила за полотенцем, Глеб уже оказался в ванной комнате, и я по привычке, с которой подаю полотенце мужу, открыла почти настежь дверь и также быстро закрыла, предварительно ойкнув. Там уже стоял голый по пояс Глеб. Я успела отметить, что сложен он ещё лучше, чем мой Синицын. Разворот плеч шире, талия уже. Синицын просто мощный и подкачанный. А у Глеба скорее всего хорошая наследственность и много работы в зале, потому что руки у него были просто супер проработаны. Опять же это моя любовь к деталям.

Тряхнув головой, чтоб больше не думать о «деталях» Глеба, я направилась на кухню ставить чай.

Глава 5 Глеб

Быстро мылся в душе, чтобы не заставлять Вику ждать. Да и самому ехать ещё надо. Уже звонили и искали меня, но я был занят тем, что лапал жену друга, пока она у меня сидела на коленках. Ухмыльнулся про себя. Такая невесомая, как птичка-Синичка. Интересно, а как жена скворца называется? Скворчиха? С такими дурацкими мыслями заканчиваю приём душа.

Хорошо, что знал, что взмокну весь под шубой и взял с собой полный комплект сменного белья. Хоть как белый человек поеду сейчас домой. Вышел из душа с мокрыми волосами, но уже полностью одетым, чтобы Вику не смущать. В кухне раздавался приятный запах ягодного чая и корицы.

- Может ты ещё и покушать останешься. Правда, у меня только Оливье.

- Только Оливье, говоришь… А, давай свой только Оливье!

- Смотри, сколько тебе накладывать. Ты вообще у нас не жалуешься на аппетит, но вдруг ты из вежливости решил согласиться поесть.

- Именно. Из голодной такой вежливости. – смотрю на Вику, как она суетится, как птичка порхает на своей уютной кухне. Накладывая салат, испачкала палец и так мило облизала его, что я задержался на её губах чуть дольше. Чем разрешено это делать другу семьи. Какая она уютная, эта Вика Синицына. Я бы на месте Ромки вообще из дома не захотел уходить, а тут одну оставляет на все праздники уже не первый год.

- Как скажешь тоже. – ухмыляется она.

- Так ты не надумала загород смотаться? Ромка-то к концу каникул, небось, только припрётся, а вы тут дома будете сидеть в четырёх стенах? А там и развлекательный парк с зимними забавами рядом есть, могли бы весело провести время, чтоб Ромка завидовал и больше не уезжал.

- Это вряд ли, Глеб. Его видишь, как любят на работе…

- Да уж, вижу. Действительно любят. – Говорю, а самому так больно от того, что знаю чуть больше, чем Вика и уже смысл этой фразы совершенно другой. – Но дома его любили бы больше, уверен. – произношу со вздохом.

Вика грустно хмыкнула.

- Даже ты это понимаешь, ещё бы Ромка это оценил. Никита сегодня в тебе искал Рому, мне кажется.

- Слушай, какой вкусный салат, Вик! Можно ещё?

- Конечно! Мне приятно, что мои старания оценились высоко! Приятного аппетита тебе, дорогой. Ты, как всегда нас выручил, и я за тебя и твоё здоровье бокал вина подниму обязательно в эту новогоднюю ночь.

- Всё-таки планируешь встречать одна. Думал, что ты спать отправишься сейчас после моего ухода.

- Нет, у меня есть кое-какие дела ещё. Очень хочу сбыть свою мечту… - произносит Вика, которая в тёплом свете гирлянды выглядит не просто уютно, а очень красивой. Ловлю себя на мысли, что хотел бы остаться в этой квартире на всю новогоднюю ночь. Вика продолжает говорить, подперев ладошкой щёку, от чего её образ рисуется таким мечтательным, лёгким и парящим. Я не могу убрать улыбку с лица, глядя на неё.

«Вика, попроси меня остаться!» - гоняю в голове. «Просто скажи, что тебе страшно, скучно, что угодно, только попроси и я проведу этот новый год с тобой.»

Но Вика рассказывает мне о своём сокровенном: о своём желании. О своём желании стать стилистом. Вести блог-путеводитель в мир моды. Чтобы мода была доступна для простых людей и о моде простым языком. Надо признать, что она рассказывает очень живо и интересно, что я заслушался. Поддакивал или задавал вопросы иногда даже не в тему, но только исключительно из-за того, что я с модой не на короткой ноге. Вдруг Вика ойкнула и прижала ладонь ко рту.

- Прости, пожалуйста, я так тебя заболтала! Тебе же ещё ехать! Ты итак уже будешь торопиться. А мне нужно ещё Ромке позвонить. А то он пропал с радаров что-то сегодня.

- Так, ладно, буду собираться, раз гонишь уже.

- Я же за тебя переживаю. Хочется, чтобы хоть ты встретил Новый год с семьёй, раз уж у меня такой опции не предусмотрено. – грустно улыбается жена лучшего друга. А мне хочется прижать её к себе, согреть и отгородить от всего зла вселенского. Она такая хрупкая и нежная. И я всё-таки настучу Ромке по лицу за его поведение в отношении своей законной жены.

Мы нежно прощаемся, поздравляем с наступающим.

- Ты подарок-то посмотрела?!

- Глеб, ты сошёл с ума! Мне муж таких дорогих подарков никогда не дарил!

- Ну, а я вот решил, что тебе жизненно необходим новый телефон…

- Самой последней модели, ага… Мне что Ромке-то говорить, когда увидит его?

- Скажешь, что поменяла чехол, он и не поймёт. – улыбаюсь натянутой улыбкой, потому что осознаю, что он реально не поймёт, а Вика уже три года ходит с телефоном, у которого разбит экран и в последнюю нашу встречу я увидел, как она мучается с сенсором. – Считай, что это моё вложение в твою мечту.

Вика так растрогалась, что буквально бросилась мне на шею и крепко прижалась к моему торсу и я сначала растерялся. Но потом понял, что буду лютым дураком, если не обниму её сейчас и не вдохну её тепло, запах её волос, которые так близко и щекочут мои губы. Мне жизненно нужно поцеловать её волосы и вдохнуть их запах, чтобы унести это в новый наступающий год.

- Спасибо тебе! – я увидел стоячие слёзки в её глазах. Девочка моя, ты появилась в моей жизни совсем не так. Если бы не моя двадцатилетняя дружба с её мужем, то я точно поборолся бы за Вику. За Вику с Никитой, что у ж скрывать. Я люблю его как своего родного сына.

Мы обнялись и пошёл к машине. Знаю, что еду к любимой семье, что у меня есть дикое ощущение, что я там буду так же страшно одинок, как и Вика здесь в квартире.

Глава 6 Глеб

На улице нормальный такой мороз. Бр-р-р, хоть шубу Деда Мороза надевай. Я все уложил в багажник, посох…точно, посох забыл. Увидел в окне фигурку Вики, которая провожала меня взглядом. Увидела, что я иду снова к домофону и скрылась за шторами.

- Вик, я посох забыл!

- Скворцов, сейчас соседи, которые тебя услышат, подумают, что ты сбежал из психушки! Поднимайся давай! – снова веселится Вика.

Вика отдала мне посох прямо в лифте. Мы посмеялись, и я снова нажал кнопку спуска вниз, посмотрел на свои часы, отметив, что приеду почти за час, что не так и плохо. Меньше разговоров о моей женитьбе, которой ещё нет и в помине.

Завел машину и решил, что хочу заглянуть в последний раз в окна, в надежде увидеть там хрупкую и классную девушку. Опустил руки на руль, голову на них и смотрел, смотрел, смотрел, пока прогревалась машина. Всё ж мороз сильный ударил под Новый Год.

Во двор высыпала компания молодёжи уже в явном подпитии, в руках у трёх парней по коробке. Скорее всего по фейерверку. Они отошли на относительно небольшое расстоянии от дома, поставили прямо в снег коробку, небрежно, подожгли и отошли. Первый залп рванул вверх и под крики и улюлюканье молодёжи рассыпался пёстрыми звездами в небе. Второй залп ушел немного в сторону, но всё ещё рассыпался в небе, что красиво отражалось в окнах, с которых я не мог отвезти глаз. С третьим залпом у меня дрогнуло сердце, потому что создавалось ощущение, что грохнуло совсем рядом с домом. А последний финальный самый мощный залп как в медленном кино влетел туда, где ещё недавно стояла Вика.

У меня на секунду остановилось сердце и единственное, о чем я мог думать, это о том, чтобы её не было на кухне. Точнее не так: я молил Бога, чтобы её не было на кухне и мысленно обещал, что приму любую веру, если с ней будет всё в порядке. Пока выскакивал из машины. Увидел, что из разбитого окна уже тянет дым. Я схватил оба огнетушителя. Что были в моей машине и побежал по лестнице внутрь. На моё счастье кто-то выходил в этот момент из подъезда, и я, оттолкнув бедного Викиного соседа в снег, помчался наверх, помня, что во время пожара лифтом лучше не пользоваться.

У меня ощущение, что я реально птица. Я такого мощного кардио никогда не делал, но сердце моё несло меня на крыльях вперед: спасать Синичку.

Вика открыла входную дверь, чтобы звать на помощь соседей. Она даже не рыдала. Она просто от шока не могла говорить и просто стуча и орала не своим голосом.

- Никиту собирай давай, документы и тёплые вещи!!! – проорал я громче, чтобы заглушить её истерику и направить в нужное русло её мысли и действия.

Сам рванул на кухню, где полыхали те самые шторы. Отрубил автоматы, чтобы по проводке не пошло возгорание дальше и иссушил оба огнетушителя. Остался небольшой очаг на кухонном гарнитуре, который я от убрал полотенцем и щедро залил водой.

Шторы, которые только что полыхали, как олимпийский факел я сорвал и унёс в ванную, чтоб там их щедро залить водой. Пошёл к Вике, чтобы посмотреть, в каком она состоянии. Шок её ещё не отпустил, кажется.

Она ошалелыми, но такими красивыми глазами смотрит на меня, на сонного Никиту, которого одевает в тёплое.

- Давая я помогу тебе собрать Ника, ты иди сама оденься и возьми вещей на вас двоих до конца праздников, отвезу вас в Лисино к своим. Не уверен, что получится быстро решить вопрос с окном. Праздники... народ гуляет.

- Глеб, я не могу поверить, я в полном шоке сейчас. Я окончательно разбила свой телефон, кажется. – когда человек в шоке, то придает внимание таким мелочам. А то что они оба могли задохнуться в дыму и сгореть в огне, если бы, например, попал заряд в спальню… я сам, кажется, не верю в происходящее.

- Хорошо, что у тебя теперь есть новый. Возьми их оба, я тебе настрою на работу новый агрегат.

- В квартире так воняет гарью.

- Не переживай, за праздники выветрится.

- Сюда же снег наметёт с кухни.

- Всё-равно там ремонт полностью нужен с заменой кухонного гарнитура. Он тоже пострадал, к сожалению.

- Рома меня убьёт…

- А тебя-то за что, Викуль? Это же не ты пускала дома фейерверки. Рома должен молиться, что ты и сын живы и здоровы и отделались испугом.

- А как мы объясним, что я оказалась у твоих родителей в Лисино?

- А так, что я тебя ещё ни разу бросал в беде и сейчас не бросил. Не говори глупости, Викуль. Ты готова?

Вика как-то странно обвела взглядом квартиру, словно прощаясь с ней. Словно она переезжает навсегда. И какое-то радостное предчувствие меня всколыхнуло внутри.

Вику посадил в машину сзади, а Никиту, который уже проснуться и снова заснуть ей на колени.

- Заехать за кофе?

- Нет, давай поторопимся, чтобы ты смог к своими хоть встретить Новый год.

Вика не плакала, она была словно сильно задумчива. Мне так хотелось забраться в её симпатичную голову и успокоить, убрать все тревожные мысли, стать для неё той самой таблеткой и подушкой. Но я друг Ромки, а значит, всё, что происходит внутри её головы мне недоступно.

Я ехал быстро, Вика откинулась сзади и крепко прижимала к себе Никиту. Глаза были по-прежнему широко распахнуты от пережитого шока, и я понимал, что она ещё не отошла.

Припарковался во дворе дома родителей на оставшемся месте, которое мои братья оставили для меня. Из дома во всю лилась новогодняя музыка, мой телефон звонил, не прекращая, уже минуты две.

Помог Вике с Никитой выйти из машины, перехватив спящего двоюродного сына, и захлопнул осторожно машину, чтобы не разбудить его. Вика взяла сумку с вещами и мы, торопясь, чтобы под бой курантов успеть тяпнуть шампанского двинулись к дому.

Глава 7 Виктория

Я чувствовала, что мне нужно… нет, просто жизненно необходимо сейчас быть не одной и расслабить голову алкоголем, чтобы выпустить свой страх, засевший внутри.

Я знаю семью Глеба, они хорошие люди, и я их совсем не боюсь, но просто очень недвусмысленно выглядит мой приезд в Новый год с сыном к ним на праздник… без мужа.

Навстречу нам выбежала шестилетняя племянница Глеба. Моя тёзка.

Глеб шикнул с улыбкой, чтобы она не кричала и не разбудила Никитку. И она, как настоящая умная девочка пошла к своим и во всеуслышание объявила:

- Там дядя Глеб с невестой и сыном приехал!

Мы переглянулись с ним, он пожал плечами и шепотом сказал:

- Что ж, будем оправдываться. Не дрейфь.

В зале царило молчание, и все явно были в шоке, потому что о моём приезде не было известно никому. Все ждали увидеть настоящую невесту Глеба.

Из гостиной вышла мама Глеба:

- Викулечка, здравствуй! Вы какими судьбами к нам? Давай скорее помогу тебе раздеться. Глеб, неси Никиту наверх в спальню. Нина, приготовь для наших гостей приборы, бокал, тарелку!

- Я одна, Тамара Степановна. – шепотом произношу, словно мне стыдно за это. - У нас случилась беда: квартира загорелась, а Рома в командировке. Глеб привез нас к вам, боюсь, на все каникулы, потому что салютом выбило окно. До Ромы не дозвониться. У него выключен телефон. Я пыталась всю дорогу звонить.

- Не страшно, милая! Встретишь, значит, с нами Новый год! Давай скорее, умойся, есть переодеться во что?

- Я по правде сказать от шока набрала только домашнее и тёплое.

- Пойдем скорее, у меня есть платье, которое я уже никогда не надену. А тебе очень даже будет красиво!

- Вы простите, что суету эту вам навела.

- Девочка моя! Ты мне как родная, я ж Ромку знаю лет 20 уже. Так что всё в порядке.

Я привела себя в ванной в порядок, Тамара Степановна приготовила мне то самое черное платье от Коко Шанель, из которого она уже выросла не только телом, но и разумом, а мне оно пришлось более чем «в пору». Мы с мамой Глеба были одного телосложения и даже обувь у нас одного размера, так что тут же нашлись и нарядные босоножки под это платье. Волосы оставила распущенными, макияж даже не стала наносить. Решила, что после выпитого бокала шампанского просто пойду к Никитке спать.

Выйдя из комнаты родителей Глеба, я влетаю аккурат в него самого.

- Я Никиту раздел, чтобы он не вспотел, он немного проснулся. Но я его обнял крепко и он снова уснул. Обложил вокруг кровати подушками, чтобы если он решит упасть, у него ничего не вышло.

- Ты плохо знаешь Никиту! Если ему потребуется упасть, то у него обязательно это получится. – хихикнула я. – Спасибо тебе, что ты рядом! – я не смогла сдержать порыв и решила пока мы один-на-один обнять друга мужа. Иначе этот порыв мог быть расценен неправильно роднёй Глеба. Там итак тезка моя всем объявила, что он с невестой и сыном приехал. Надо ещё за это оправдываться перед семьями братьев Глеба.

- Пойдём вниз, уже президент вещает.

Глеб взял меня за руку и повёл вниз. Я даже не могла сопротивляться. Я даже мысленно позавидовала будущей жене Глеба. Если он с такой заботой относился ко мне, по сути чужому человеку, то как он должно быть чутко будет относиться к той, которую полюбит, той, которая ему подарит его настоящего родного сына или дочурку.

Эти мысли прервались тем, что мне сунули в руки пустой бокал, Глебу бутылку шампанского, которую он ловко и очень аккуратно открыл. Все начали быстро наполнять свои бокалы шампанским, рядом послышался хлопок открывания очередной бутылки, от которого я вздрогнула, а Глеб, словно заметив это, приобнял по-свойски за плечи и прижал к себе. Я даже не пыталась сопротивляться, словно это было то, что я сейчас хотела чувствовать: защиту и тепло.

Под салют в телевизоре все начали выкрикивать поздравления, обниматься, обмениваться подарками, дети носились вокруг ёлки, а Глеб через десять минут куда-то исчез. И только потом, когда раздался звонок в дверь, я поняла, куда.

Не могла сдержать улыбки, потому что понимала, что второй раз за вечер буду прыгать вокруг ёлки в уже большей компании, но всё с тем же Дедушкой Морозом. Словно он на гастролях, а я его преданная фанатка.

Племянники у Глеба все до 6 лет, поэтому для них его появление было словно в сказке. Даже некоторые взрослые не сразу сообразили, кто в костюме. Глеб снова отыграл свою программу на «Ура». Дети с подарками и настоящими живыми эмоциями, взрослые вообще веселились. Глеб даже своих братьев, огромных мужиков посадил к себе на колени и заставил читать стихи.

Тамара Степановна в ту ночь хохотала от души, а я улыбалась, потому что это и вправду было очень смешно.

- Дедушка, а ты для Глеба нашего принёс подарочек? – спрашивает хитро жена одного из братьев.

- А Глеб сам себе уже принёс подарочек. – говорит Дед Мороз, глядя на меня, а мне отчего-то становится стыдно, и я слегка краснею. Уж больно все похоже на то, что он меня невестой в дом родителей привёл.

Веселье продолжилось и дальше. И из-за того, что я стрессанула на голодный желудок и туда же выпила пару бокалов пусть дорогого, но всё же шампанского, я очень быстро захмелела и буквально осела на диван, наблюдая за весельем со стороны. Какая классная и дружная семья. Уверена, что всё дело в родителях Глеба: им удалось вырастить братьев дружными, принять как родных невесток, любить одинаково всех внуков.

Мама Ромы меня так и не приняла. Я для неё женщина, покусившаяся на свободу её сына и на его добро. Моя свекровь – просто классическое её проявление: с манипуляциями, скандалами на почве ревности сына ко мне. Даже рождение Никиты не сделало её мягче.

Поначалу я старалась наладить отношения, но потом поняла, что у меня закончились щёки, которые нужно подставлять, ещё несколько ударов назад. Рома ничего не делал для того, чтобы как-то осадить свою мать, потому что она – святое. Я и не стала спорить, просто мы с Никитой теперь эту святую женщину стараемся обходить стороной.

Глава 8 Виктория

Так за этими мыслями среди всего этого искреннего веселья и не заметила, как прикрыла глаза и уснула. Чувствовала, что лечу во сне. Лечу и приземляюсь аккуратно на кровать спиной. Чувствую сильное тело и руки, которые продолжают меня обнимать, запах настоящего мужчины, но не мужика, и почему-то первым порывом является прижаться ещё сильнее к источнику силы и тепла.

Ощущаю в полупьяном состоянии, как кровать рядом со мной проминается и мне становится уж очень удобно лежать на самом комфортном плече на свете. Я словно в коконе тепла и защиты, меня ничто не может вывести из себя, мне уже ничего не страшно.

Но вдруг приходит осознание того, что сегодня могла произойти трагедия. Мне во сне снится этот момент, как на повторе. Если бы я не пошла к начавшему хныкать Никите, который проснулся от громких хлопков фейерверков, пущенных почти под самыми нашими окнами, то могло произойти непоправимое. Никита мог повторить мою судьбу и осиротеть в один момент. Или что ещё хуже: если бы этот финальный запал отклонился в другую сторону и попал в детскую комнату. А Никита бы там был один. Даже не знаю какой исход был бы худшим в этой ситуации.

Я плакала во сне от произошедшего: скулила, подвывала и не успевала вытирать слёзы, которые ручьями катились из глаз. Не было сил проснуться от этого кошмара, и я словно мазохистка продолжала смотреть снова и снова с разными вариантами исхода и каждый раз мои слёзы лились сильнее.

Но я вдруг почувствовала на спине крепкую руку, которая гладила меня и голос, который меня успокаивал спокойным «Тшшшшшш», ощутила, как меня гладят по голове, как в детстве и впервые за долгое время ощутила ту самую заботу, которую я не знала со своих восьми лет. Мне хотелось принять позу эмбриона и скрыться ото всех в этом тепле и аромате.

Истерика прошла сама собой. Так же стремительно, как и появилась. И я сквозь сон ощущала, что я не одна. Я наконец-то не одна. От осознания этого мне стало так тепло и комфортно, что я уснула крепким сном и даже забыла, что вообще-то ждут заботы от меня.

Утром, когда едва открыла глаза, не могла сообразить, где я нахожусь. Всё-таки ещё немного кружилась голова и жгло сухостью горло. Я в комнате была одна. Сходила в ванную, чтобы немного охладить лицо под холодной водой и придать мыслям ясности. Одевшись в домашний костюм, я вышла в общий коридор. Услышала звуки, которые шли снизу. Там вполголоса разговаривали двое: взрослый и ребенок. Я даже гадать не стала, кто это был. Я знала, что это Глеб с рано уснувшим Никитосом возится.

- О, а вот и мама проснулась!

- Привет, мой хороший! – не сдержанно кидаюсь в сторону сына и обнимаю его крепко. – Доброе утро, Глеб! – уже пряча глаза от друга семьи, произношу я. Так неловко, что он меня вчера пьяной видел. Я даже не помню, как дошла до второго этажа.

- Доброе, Вик! Ты выспалась? Нормально себя чувствуешь? Может витаминчиков тебе развести? Говорят, что шипучка неплохо убирает головную боль. – улыбается и с заботой произносит Глеб.

- Я себя хорошо чувствую, спасибо тебе, но мне просто стыдно, что налакалась вчера в доме твоих родителей.

- Ты выпила не более двух бокалов, это точно. Просто стресс сыграл с тобой злую шутку, поэтому ты провалилась в сон прямо на диване в гостиной.

- Боже, как стыдно-то!!! – закрываю руками лицо в бессилии.

- Я отнёс тебя наверх и, к своему стыду, пока утешал тебя в твоём кошмарном сне, уснул рядом с тобой. Ты много плакала, и моя футболка была под замену. Теперь я понял, почему озеро в Африке называется Виктория! – рассмеялся Глеб. - Среди ночи услышал плач Никиты из соседней комнаты...

Боже мой, мой сын плакал в голос, а я даже не услышала, да что я за мать такая!!! Так стыдно перед Никитой и… Глебом.

-… Твоя же комната не была готова, когда мы только приехали, и я положил его в своей спальне. Мы сходили с ним в туалет, и я принёс его к тебе, и снова уснул, но уже утешая его.

- Он плакал, лёжа рядом со мной, а я даже не проснулась? – да что со мной происходит-то, я в шоке от себя. Слезы подступают близко.

- Ты вчера жутко перенервничала.

- Послушай, а Рома тебе не звонил вчера? Может поздравлял с Новым Годом там…

- Нет, не звонил, и я не мог ему дозвониться. Я хочу попробовать через ещё одного человека до него достучаться.

- А он разве не один уехал? – меня начинает что-то жрать изнутри. Некий жучок сомнения в собственном муже.

- Их там делегация поехала, насколько мне известно.

- Да? А мне говорил, что одного его отправляют и так сокрушался ещё, то ни одного знакомого лица в Новый год не будет рядом. – я с сомнением смотрю на Глеба, глаза которого начинают бегать от неловкости момента. Но я не намерена отступать. – Глеб, что ты знаешь?

- Я хочу попробовать через его начальника найти его. Ну или хотя бы узнать, в каком он отеле, чтобы позвонить прямиком туда.

Я даже не умею устраивать истерики, что я за… тютя-матютя такая? Ни одного скандала мужу по причине ревности, даже друга его додавить не могу.

- Давай звони и ищи своего друга, а то вдруг его смыло в Балтийское море, а мы тут с тобой веселимся и празднуем Новый Год, засыпаем в одной кровати! Не стыдно тебе перед другом?

Сделав паузу, запускаю руки в волосы и оттягиваю их назад, дабы запустить кислород под свою кожу головы, чтобы лучше думалось.

- Глеб, я же вижу, что ты что-то знаешь, но ты не говоришь, чтобы меня не расстраивать, да?! Или чтобы друга не выдать!? Что из этого вернее?

Глава 9 Глеб

Вот и что мне ей говорить? Сказать, что она замужем за человеком, который её ни в грош не ставит и она просто удобная для него жена?

Сказать правду, что Рома сейчас с дочкой владельца компании встречает праздники и плевать хотел на Вику и их семью в целом?!

Или может послать всё к чертям и сказать, что Вика мне безумно нравится, а раз уж её муж оказался козлом и по совместительству моим другом, то предложить ей помощь в разводе.

Или сказать ей, что вчера был самый счастливый вечер в моей жизни? Просто и без объяснений. Просто я вчера был счастлив, когда она излила в слезах весь пережитый стресс. Я честно пытался дозвониться Ромке, но у него сначала телефон не отвечал, а потом и вовсе был выключен.

Неужели я готов позариться на жену друга? Неужели я такой человек? А может, когда приходит любовь в сердце, мозг готов на любые жертвы? Или наша с Ромой дружба и вовсе не то, за что стоит держаться, потому что в последние года три, аккурат после рождения Никиты, я не узнаю своего друга в самом плохом смысле этого слова.

- Мой телефон разбит, можешь махнуть симкарту в новый, может он звонил туда или писал.

Вика села перебирать с Никитой новые игрушки и играть, а я занялся телефоном и что-то мне подсказывало, что мой друг не отправил Вике и сыну даже плешивого смс.

Как я был зол на него. Я не мог сказать ничего Вике, это означало бы, что я влез не в своё дело.

Да и Вика мне может не поверить. Так что это не выход из сложившейся ситуации. Насколько я буду смел, если у меня будут доказательства того, что Рома изменяет Виктории? Подумаю об этом позже, а пока Вика под моей защитой.

Включаю телевизор на центральном канале, это давняя традиция нашей семьи, ещё с советских времен: утром под телевизор доедать салаты всей семьёй и смотреть новости о том, как праздник отпраздновали на всех площадях нашей необъятной, а также заграницей. Обожаю проснуться раньше всех и доедать самое вкусное. Подготовил две тарелки для нас с Викой, взял две вилки и пошёл в зал, где уже показывали, как умеет веселиться наш народ и где уже стоял салат «Мимоза».

- Никит, ты будешь салат?

- ДА! – крикнул сорванец и прибежал ко мне на соседний стул.

- Я схожу и возьму для него тарелку сразу с оливье. Этот вот салат он ни разу не пробовал и что-то мне подсказывает, что он его не будет есть. – проговорила Вика, вставая из-за стола.

Вика удалилась, я сидел за столом и шушукался с Никитой, когда Вика пришла и поставила перед сыном тарелку с первоянварским завтраком.

- Ох, вилку забыла… - и снова сорвалась в сторону кухни.

В телевизоре начали мелькать люди в новогодних шапках, что означало, что начались те самые новости о прошедших гуляниях от Владика до Калининграда.

- ПАПА! – выкрикнул Никита так громко, что я резко поднял голову в телевизор и увидел то, что хотелось стереть из головы Вики и её сына.

На экране мой лучший друг целовался со Светланой Барышевой и позировал на камеру так, словно он не боялся Вику. Я вспомнил, что они не смотрят телевизор, видимо поэтому он не рассчитывал на то, что Вика это увидит и спокойно позировал под бой курантов в удушающем поцелуе.

На пороге гостиной я услышал лязг металла о плитку.

- ВИКА! – я подлетел к ней, а она стояла словно громом поражённая. Я боялся, что она потеряет сознание, но она стойко досмотрела до конца.

- Ты ЭТО знал? Ты ЭТО не мог мне сказать? – голубые глаза стали ещё более голубыми от образовавшихся там слёз.

Я опустил голову, как виноватый пёс и не мог произнести ни слова. Я просто взял её голову и прижал к своей груди.

- А ты бы поверила мне? – спросил я тихо.

- Нет.

- Тогда и говорить смысла не было.

- И давно?

- Я не знаю.

- Ты врёшь, ты не можешь не знать. Ты его лучший друг. И кто если не ты?

- Думаю, что как только стала маячить возможность повышения. Но я не уверен, я узнал относительно недавно. Когда у Ника была высокая температура.

- Что я за дура такая, Глеб? – заплакала самая нежная девочка в мире и укрылась своим красивым личиком в мою грудь.

- Мама, ни пвать, там зе папа бив в тиивизиле. – от слов Никиты Вику начали сотрясать более мощные рыдания.

Я очень не хотел, чтобы мои видели её в таком виде, поэтому подхватил невесомую девочку, скомандовал Никитке идти за мной и внёс её в гостевую.

- Глеб, зачем ты со мной возишься? Я итак тебя от семьи и личной жизни отбиваю своими проблемами. – а мне хочется заткнуть её рот поцелуем и сказать, что это я хочу её отбить от её неправильной семьи. Точнее друга своего, как отживший кусок отбить, а семью забрать себе и больше не давать их в обиду.

- Вик. – мне слова даются с трудом. Куда подевалось моё красноречие, с которым я ищу инвесторов в свои проекты? Почему я перед Викой робею так, словно она нечто нереальное. Мой личный Бог! – Я в ответе за действия и бездействие своего друга-остолопа. Вы с Никитой мне далеко не чужие. И все мои действия искренние.

Вика поднялась на кровати, села по-турецки, убрав волосы с заплаканного лица, придвинулась ко мне ближе, положив свою тонкую ручку на мою щеку. От этого простого действия я начал растекаться, как ванильное мороженко в жару:

- Помоги мне отомстить, Глеб. – произнесла чуть слышно и потянулась к моим губам.

Глава 10 Глеб

- Это плохая идея, Вика… если ты об ЭТОМ. – мне приходится произнести эти слова и отстраниться, чтобы Вика не натворила глупостей. Я не хочу быть причиной, по которой развалился их брак. Друга я уже потерял, не хочу терять ещё и её.

Я готов терпеть и быть рядом. Вдыхать её запах и заряжаться её робкими улыбками. Быть поддержкой, помощью, опорой. Всем тем, кем должен был стать Роман.

Вика замыкается в себе и смотрит в окно. Наше недолгое молчание прервал звонок моего телефона. На экране высветилась довольная рожа Синицына.

Вика смотрела на меня и на телефон абсолютно безучастно.

- Ты не против, если я отвечу?

- Ответь, вдруг он волнуется за нас с сыном. Зачем заставлять его нервничать.

- Алло, привет, Ром.

- Не могу дозвониться до Вики, ты можешь съездить и узнать, что у них там? – Вика начинает активно жестикулировать, мол не говори, что мы тут, молчи, требует поддакнуть просто и я соглашаюсь. – Спасибо, друг, выручил. Прости, поговорим по приезду, меня уже требуют обратно.

- Я надеюсь, что это западные партнёры. – смотрю на Вику, она просто закипает, но у неё уже созрел план, как наказать нерадивого мужа и папашу.

- О-хо-хо-хо… а этих партнёров как повернёшь, такими они и будут, хоть восточными, хоть западными, хоть северными, хоть южными! Всё отбой! Отзвонись, как моих проведаешь.

- «Моих»… нет, Ромчик, ты ошибся, мы уже не твои. – Вика проговорила словно себе. – Я не хочу мести для него, но я хочу его наказать.

- Самое лучшее наказание для него будет твоё счастье, Вика.

- Так помоги мне стать счастливой, Глеб! Помоги, прошу тебя! Я только с тобой рядом ощущаю себя нужной и важной. Не в плане «принеси-подай», а в простом человеческом понимании.

- Тобой сейчас движет чувство мести, а я просто оказался рядом. Давай сначала разберёмся с тем, что ты хочешь для Ромы. Пойми меня правильно, я не хочу быть инструментом твоей мести нерадивому мужу.

- Прости, ты прав, Глеб. – она села и расплакалась прямо как школьница, Никита играл с принесённой из зала игрушкой и словно происходящее вокруг его не касалось. Но именно сейчас Вика принимала самое сложное решение в своей жизни и было видно, как ей мученически больно. Она терзала свои волосы, выла, и билась о мягкое изголовье кровати головой.

- Ещё сутки назад я была уверена в том, что у меня есть тыл в виде мужа.

- Вика, давай решим, что мне сказать Роме.

- Скажи, что ты приехал к нам, а у нас открыта дверь и полусгоревшая квартира, которую уже замело снегом через открытое окно. Я хочу, чтобы ему хоть на миг стало стыдно перед нами. Я даже не уверена, что он будет нервничать и суетиться. Скорее всего тебя будет просить обзвонить больницы и опросить соседей. – Вика грустно хмыкнула.

- Это жёстко, конечно.

- Но, кажется, он заслужил это. – с прямым взглядом на меня смотрела уверенная в своей правоте женщина. И мне эта Вика тоже безумно нравилась.

Как и предсказывала Вика, обзванивать больницы было поручено мне, но я сослался на тотальную занятость и на то, что у меня Сапсан уже стоит заведенным в сторону Москвы.

Роман матерился и ругался. Билеты из Калининграда оказались все раскуплены путешественниками, ринувшимися отдыхать в новогодние праздники в «почти Европу». Обзванивал сам как мог больницы оттуда. Даже напряг своих каких-то коллег. Мне уже и жаль его было, хотелось смилостивиться и рассказать ему, что Никите и Вике ничего не угрожает, но Вика строго настрого запретила это делать.

Мы прекрасно проводили время огромной компанией в доме родителей. И это было прекрасное время. Вика хоть и редко, но зато искренне смеялась. Я возился с Никитой, и он всё чаще стал просить почитать ему сказку именно меня. Вика так загадочно смотрела на эту картину с улыбкой Мона Лизы. На одной из прогулок, она взяла меня под руку.

- Я подала на развод сегодня утром.

- В смысле?

- Я слишком долго была дурочкой на побегушках у мужчины, который не достоин зваться моим мужем. Он, конечно, может оставаться отцом Никиты, но я уже и этого хочу всё меньше.

И тут в подтверждение её слов мальчик кинулся ко мне с объятиями с криками «ПАПА». Я опешил, я не знал, что сказать, но я люблю этого ребенка, как своего. Я забирал его из роддома, я на фотографиях там, где должен быть его отец, я с ним рядом в самые сложные моменты.

- Вика, у меня к тебе будет только одна просьба…

- Какая? – оборачивается ко мне, и я замечаю крупинки слёз на лице.

- Не дели с ним ничего и не подавай на алименты.

Вика смотрела на меня в растерянности.

- Я обеспечу вас с сыном всем.

Вика прижалась ко мне и запустила руки под куртку. Я обнимал пока ещё жену друга. Но она уже готова была стать моей женщиной. Я сам отталкивал её. Я хотел, чтобы она получила развод и не получила от Ромы кучу обвинений в измене.

Пока мы стояли в позе танцующей пары, не заметили, как к дому подъехало такси.

- Сюрпри-и-из, дорогие любовнички! – нарочито громко и с неискренней улыбкой проорал Роман.

Я почувствовал, что Вика вздрогнула и ноги перестали её держать. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как крепче держать её за талию. Когда Вика опомнилась, она поспешила забрать Никиту с улицы и завести в дом. Очевидно, чтобы он не увидел, как папа дерется с … папой из прошлого года.

Глава 11 Виктория

Я была не готова к появлению моего мужа, но со мной рядом есть тот, кто всегда мне был реальной поддержкой и опорой и для которого слово «семья» не пустой звук. Я давно решила для себя, что как только я заберу свидетельство о разводе, я тут же признаюсь в чувствах Глебу. Пока что я не хочу его пугать, хотя чувствую, что мои чувства взаимны. Да не просто взаимны, но ещё и распространяются на моего сына, словно купол.

Я попросила Тамару Степановну посидеть с Никитой. А сама вышла поставить все точки над i с уже без тридцати дней бывшим мужем.

- И долго вы водите меня за нос.

- Не дольше, чем ты меня, муженёк.

- Викушаааа, Викушаааа, быстро ж ты себе нашла местечко потеплее.

- Ты своё «тёплое местечко» под боком у директорской дочки долго что-то окучивал, Рома.

- Ты ей сказал? А ещё другом тебя считал.

Глеб глядя ему в глаза с улыбкой поизносит:

- Надо было Вике раньше глаза открыть, а ты мордой меньше в телевизоре свети и целуй на камеру любовниц. Это тебе совет на будущее. Света тебе может этого не простить.

- Я не дам тебе развод, дрянь. Ты всю жизнь будешь мучиться за то, что друга моего смела полюбить.

- Я у тебя его просить не буду, у меня видео есть, на котором ты целуешь другую бабу в тот момент, когда полыхает квартира, в которой спит твоя жена и её сын. – пытаюсь изобразить на лице легкость, но у самой поджилки трясутся от этого разговора.

- Наш сын, ты хотела сказать. Точнее, МОЙ сын! Я заберу его у тебя. Я не дам тебе спокойной жизни. Ты никто и звать тебя никак. Девка без роду и племени. Как там тетка тебя звала: Замарашка, да?! Вот…ты замарашка, поняла. – Рома орал, как обиженный ребенок, игрушку которого забрали. Удобную игрушку.

- Ром, я уже не боюсь тебя расстроить, я для себя всё решила. – посмотрела на Глеба, и его тёплый взгляд придал мне уверенности. - Я лишу тебя родительских прав, потому что Никита НЕ твой сын.

- Ты щаз чё мелешь-то? Мой он, дура ты.

- Ты ошибаешься, Ром, он только мой… мой и Глеба…

- Ах ты ж… дрянь ты… Вы с самого начала спите, что ли? Меня рогоносцем сделали, твари. Ты поэтому их спасти успел, что с ней был? И вы тут все каникулы вместе, а я как дурак… - мы с Глебом одновременно прыснули смехом. Настолько его слова были неправдоподобны. Учитывая, что Скворцов даже в поцелуе мне отказал. Мне доступно было только прижиматься к его телу, чтобы чувствовать поддержку и внутреннюю силу Глеба, пока я в себе разбирала эту историю с изменой мужа на пазлики.

- А ты как дурак со своей многолетней любовницей проводил веселые каникулы, Ром. Только и всего. Ты снова видишь соринку в чужих глазах, а сам не пытаешься оправдаться за свой проступок.

- Я вам просто так это не оставлю. Держись теперь, друг мой. Бывший друг. И ты женушка ходи по улицам, да оглядывайся. Сына не отдам.

Столько громких слов, столько эмоций вылетело из уст, которые в последние четыре года были мне всего дороже. Сколько раз я целовала эти лживые губы, даже страшно подумать. Нет, я не жалею ни о чем, в конце концов у меня от этого брака есть Никитка.

- Слушай, а можно в графе отец поменять фамилию? – обращаюсь на полном серьёзе к Глебу, демонстрируя абсолютную холодность и собранность.

- Конечно, можно. И Никита Глебович звучит куда лучше, не находишь? – Глеб прижимает меня ласково к себе и позволяет себе целомудренный поцелуй в висок, но именно он меня больше всего будоражит в этот момент, потому что он интимнее тысячи ласк, он правдивее тысячи слов. – Ты такая смелая, Вик! Я тобой очень горжусь.

- Это потому что у меня есть ты. Ты не против, что я Ромку так приложила тем, что ты отец Никиты?

- Ну, по факту он меня сегодня назвал папой. Так что если спросить у самого Никиты, то он уже определился так точно! – Глеб улыбается своей тёплой улыбкой, а я хочу коснуться его губ, но мне нельзя.

Я ещё официально замужем, хоть уже и подалась на развод. Глеб тоже не хочет, чтобы всё выглядело так, что я загуляла с лучшим другом мужа в его отсутствие, но я при этом вижу, как ему тяжело находиться со мной наедине. Мой Глеб. Прижимаюсь ладошкой к его короткой бороде, и он трётся о ладонь, как котик, выпрашивающий ласки.

- МАМА, ПАПА, идити кусить! Тамая заёт кусить.

- Тамара… он Тамару Степановну Тамарой зовёт, Глеб! – с возмущением проговорила я.

- Ну это лучше, чем, когда он пытался выговорить отчество, то сказал Светлановна. Зная вашу нелегкую историю с Ромой и имя разлучницы, мама решила облегчить старания ребенка.

- Ты всё ещё отказываешься заиметь статус «Разлучник»? – смотрю хитро на Глеба.

Глеб опускает глаза на циферблат часов и говорит:

- Ровно через тридцать один день, в это время, я буду любить тебя до хрипов. И наша мстя будут страшна, поверь мне. – произносит он рядом с моим ухом. Это запрещённый приём.

От его слов у меня пробегают мурашки.

За то время, что мы живём за городом, мы настолько сроднились с родителями Глеба, что они не стесняясь звали Ника «внучок». Я плакала от радости, потому что у него есть кровная бабушка, которая не любила его так, как эти люди полюбили его за эти семь дней. Теперь Никита знает, что значит быть внучком, баловнем бабулечки. А уж Тамара Степановна была самой лучшей бабушкой на свете и её запала и любви хватало и на родных и на приёмных детей.

Я всё это время помогала по хозяйству, а не сидела сиднем в гостевой спальне. А хозяйство на праздниках было ох какое большое: три брата с семьями собрались. И наша «семья» самая малочисленная оказалась.

Все по очереди ходили на праздничные выходы: кто в театр, кто в кино. Родители Глеба понимали, как важно молодым родителям уделять время друг другу и отпускали своих сыновей с жёнами в театры, или даже спа-центры.

Мы с Глебом хоть ещё и не были вместе, но мама Глеба не отделяла меня от своих невесток и на Рождество сделала нам абсолютно одинаковые подарки, чем заслужила косые взгляды от девчонок и недоумённый взгляд от меня.

Эпилог

Виктория

Ещё двадцать пять дней…

Ещё двадцать дней…

Ещё десять дней…

Ещё пять дней…

Уже завтра все встанет на свои места, и я получу развод.

За этот месяц Глеб и его адвокаты так обработали Рому в хорошем смысле этого слова. Без мордобоя. Просто доходчиво объясняли, что если он рыпнется в мою сторону, то останется без всего в этой жизни. Поэтому завтра я иду нарядная в ЗАГС получать свидетельство о разводе. Иду из квартиры, которую Глеб снял с последующим выкупом для меня, потому что родительской квартиры я лишилась ещё в первый год замужества, когда Рома уговорил меня её продать и вложить деньги в проект, который точно выгорит на всю тысячу процентов. Конечно же, я была глупой и наивной, но уже как вышло. Цена той квартиры: мой Никита и мой Глеб.

Я ничего не прошу у Ромы, потому что за тот месяц, что мы не живём вместе, я обзавелась гораздо большим. Вот теперь у меня точно есть тыл. Любую мелочь, происходящую со мной я могу смело обсудить с Глебом, любое событие мимо меня не проходит.

Глеб устроил меня поработать стилистом-имиджмейкером в магазин к своему хорошему другу. Он сказал, что мне нужно в любом случае набить руку.

Никита уже пошёл в сад. Пока что в частный, но это сильно разгружало мои трудовые будни. Глеб проводил с нами все своё свободное время и тоже считал дни, когда я покажу ему ту самую бумажку.

Насколько мне известно, Роман не стал больше ждать и наконец сделал предложение Светлане, чем заслужил значительное повышение в должности и в зарплате от будущего тестя. И тоже ждал свидетельство о разводе, но только для того, чтобы подать документы на брак с гражданкой Барышевой.

Конечно, Глеб с Ромой не общался больше в том ключе, как раньше. Но и врагами они не стали. Хотя это был самый лютый мой страх. Я хотела спокойно ходить по улицам и водить Никитку в простой сад без вооружённых до зубов охранников. Гулять по любимому городу и не шарахаться от каждого выезжающего автомобиля. Надеюсь, что тот факт, что я ни на что Ромкино не претендую остудит его пыл и он просто уйдёт в закат из моей жизни. Нашей жизни.

Глеб

С трудом верится, но сегодня эта чудесная женщина сделала меня самым счастливым мужчиной на свете: стала моей женой.

Как же я долго звал её замуж. С самого первого дня её развода. Хотелось застолбить её. И вот сегодня появилась у нас в большой семье ещё одна Скворцова Виктория.

Ещё много работы предстоит сделать: научить доверять, научить принимать подарки, научить просто быть слабой и любимой.

Моя Викуля пришла ко мне раненым зверьком. В душу раненым. Но я все раны аккуратно обработал заботой и любовью, замазал уважением, присыпал страстью.

Спустя время

- Никитос, глянь, какой он маленький, совсем как ты, когда тебя из роддома забирали. – присаживаюсь на корточки, чтобы показать сыночка старшему сыну.

- Бр-р-ратик мой, - ласково гладит Никита конверт, в котором мирно сопит Антоха, наевшийся молока перед выпиской. – Пап, а мама когда вернётся?!

- Она документы там какие-то забыла, без которых мы с территории не выедем.

- Папа, она у нас такая кр-р-расивая, правда? - Смотрим на выплывающую из дверей перинатального центра нашу общую любовь. Парадоксально, но у нас с Никитой совсем нет ревности друг к другу. Любви Вики хватает на всех с лихвой, а я просто знаю, что она меня любит совсем другой любовью.

Пока грузил своих во внедорожник, мама все телефоны оборвала. Отдал Вике телефон, чтобы угомонила свою свекровь уже. У них потрясающая связь между собой. Вика вписалась в нашу семью, словно недостающий паззл. Мама очень часто ведет себя так со своими невестками, словно это они её дочери, а не мы сыновья.

А самый парадокс в другом, что из внуков уже хоккейную команду можно собрать со скамейкой запасных, а внучка всего одна. Но мы с Викулей будем стараться родить Вике-маленькой подружку. И пусть у нас наберется ещё одна команда хоккеистов, но я дождусь свою Глебовну с большими голубыми глазами, как у моей любимой женщины.