Прошлое

Глава 1: Тайна в Гриб-Долине (переписано)

Солнце клонилось к закату, окрашивая шпили Грибного Королевства в мягкие золотисто-розовые тона. Принцесса Пич стояла на балконе своего замка, наблюдая за тем, как последние лучи света играют на витражных окнах тронного зала.

— Пич! — раздался знакомый голос снизу. Дейзи взбиралась по садовой лестнице, держа в руках нечто странное — тёмный металлический шар, испещрённый светящимися рунами.

Пич спустилась навстречу подруге и осторожно взяла устройство в руки, ощутив лёгкое покалывание в пальцах.

— Что это?

— Понятия не имею! Нашла в самой дальней части катакомб под замком, в нише, запечатанной непонятными символами.

Воздух вокруг них замерцал, и на дорожке беззвучно появилась Розалина.

— Древняя магия, — произнесла она, подойдя ближе и не касаясь предмета. — Очень древняя. И очень мощная.

Она прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то за пределами слышимого.

— Это устройство способно искажать саму ткань времени.

— В смысле, оно может отправить нас в прошлое? — Дейзи прищурилась.

— Возможно, — Розалина нахмурилась, вглядываясь в узоры. — Эти символы... я видела похожие в самых старых архивах Обсерватории. Записи о войне. О той войне.

Что-то дрогнуло в лице Розалины — тень воспоминания, которое она сама, казалось, не могла до конца ухватить.

— Постойте, — медленно сказала она. — Я ведь помню это время. Смутно, будто сквозь туман, но помню. Я была тогда совсем маленькой — моя память о тех годах обрывочна, как у любого ребёнка. Магические существа взрослеют иначе, чем смертные, Дейзи. Век для нас — не то же самое, что для обычных жителей королевств. Сто лет назад я уже существовала. Просто была ребёнком.

Пич медленно опустила взгляд на устройство в своих руках, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— То есть... мы все тогда уже были? Просто маленькими?

— Да, — тихо ответила Розалина. — Я, ты, Дейзи — все мы принадлежим к древним магическим родам, чей век не измеряется человеческими мерками. Наше детство растянулось на десятилетия. Сто лет назад мы были детьми, играющими в садах наших королевств, пока где-то далеко разгоралась война, о которой позже все предпочли забыть.

Дейзи нервно рассмеялась.

— Значит, если это штука сработает, мы там встретим... себя? Маленьких себя?

— Не обязательно, — Розалина покачала головой. — Но осторожность нам понадобится в любом случае. Пересечение с собственным прошлым — вещь непредсказуемая даже для магии высшего порядка.

— Может, стоит просто убрать его туда, где нашли? — с сомнением предложила Пич.

Но Дейзи, с озорным блеском в глазах, уже вертела шар в руках.

— Дейзи, подожди!

Палец Дейзи коснулся центральной руны. Устройство вспыхнуло ослепительным светом, земля под ногами задрожала, а воздух вокруг закружился водоворотом света и тени.

— Держитесь друг за друга! — крикнула Розалина, хватая подруг за руки в тот момент, когда мир растворился в потоке слепящего сияния.

А затем — тишина. И темнота.

Глава 2: Мир в огне

Пич медленно открыла глаза. Голова гудела, а перед глазами всё ещё плясали синие всполохи — эхо водоворота, что поглотил их мгновение назад.

— Ой... — простонала она, пытаясь сесть.

Земля под ней была холодной, местами потрескавшейся, покрытой пеплом. Воздух пах гарью и раскалённым металлом.

— Дейзи? Розалина?

— Я здесь, — хрипло отозвалась Дейзи в нескольких шагах, поднимаясь и отряхивая пепел с платья. — Ну и приземление. Будто через мясорубку пропустили.

Розалина поднялась последней. В отличие от подруг, она не выглядела дезориентированной — но её взгляд, обычно спокойный и отстранённый, теперь был широко раскрыт, полон тревоги пополам с узнаванием.

— Оно сработало, — тихо произнесла она, оглядываясь. — Мы правда здесь.

— То есть? — Пич поднялась на ноги и замерла.

Они стояли на вершине холма. Вдалеке, там, где должны были возвышаться шпили Грибного замка, поднимались столбы чёрного дыма. Небо было расколото странными всполохами — не молниями, а лучами света, прорезающими тучи с механической точностью. Земля вокруг холма была изрыта воронками, усеяна обломками неизвестных конструкций.

А на горизонте разворачивался настоящий бой: тёмные силуэты кораблей обстреливали друг друга снарядами и лучами света, оставляя в небе дымные следы. Земля содрогалась от далёких взрывов.

— Розалина, — прошептала Дейзи, отступая на шаг. — Ты правда это помнишь? Хоть что-то?

Розалина медленно подошла к краю холма, вглядываясь в разрушенный ландшафт.

— Обрывки, — призналась она. — Знаете, как бывает с воспоминаниями раннего детства — яркие вспышки без контекста. Гул сирен. Кто-то нёс меня на руках сквозь дым. Свет в небе, похожий вот на этот. Я никогда не понимала, что это было настоящее воспоминание, а не просто тревожный сон.

— Так, значит, мы точно на сто лет назад? — уточнила Пич.

— Судя по расположению звёзд, которые я видела перед тем, как рассеялись тучи — да, плюс-минус, — Розалина замолчала, вглядываясь в даль с новым, странным выражением лица. — Где-то там, среди этого, наверное, прямо сейчас — совсем маленькая я. И маленькая ты. И маленькая Дейзи.

Дейзи нервно хихикнула, хотя в её глазах читался неподдельный страх.

— Звучит как самая странная фраза, которую я когда-либо слышала. «Где-то там прямо сейчас маленькая я».

Земля снова содрогнулась, на этот раз ближе. Где-то за холмом раздался протяжный, механический рёв. Все три принцессы инстинктивно пригнулись.

— Нам нужно найти укрытие, — быстро сказала Пич. — Мы стоим на открытом месте.

— Постойте, — Дейзи вдруг замерла, глядя на устройство в своих руках. Свет рун, прежде пульсировавший ровным сиянием, теперь мерцал прерывисто, слабо, будто угасающая свеча на ветру. — С ним что-то не так.

Розалина быстро подошла и коснулась поверхности шара. Руны вспыхнули в последний раз — ярко, почти ослепительно — а затем разом погасли. Устройство стало обычным холодным металлом, безжизненным и тусклым.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

— Оно ведь ещё работает? Правда? — осторожно спросила Пич.

Розалина медленно повернула устройство в руках, изучая погасшие узоры.

— Магия, которая его питала, полностью иссякла, — произнесла она наконец. — Оно потратило весь заряд, чтобы перенести нас сюда. Внутри — пустота. Ни искры энергии.

— То есть мы застряли, — голос Дейзи дрогнул. — В прошлом. Посреди войны. В окружении маленьких версий нас самих, которые вообще не в курсе, что происходит.

— Я попробую его перезарядить, — Розалина закрыла глаза, и её ладони засветились мягким звёздным светом, окутывая устройство коконом мерцающей энергии. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем поток энергии угас, и Розалина слегка пошатнулась.

— Не выходит, — сказала она, открыв глаза. — Устройство создано не той магией, что доступна мне. Оно нуждается в источнике, специально предназначенном для него. Возможно, таком, который существует именно в этом времени.

Дейзи опустилась на землю, обхватив колени руками.

— Значит, чтобы вернуться домой, нам нужно найти способ зарядить эту штуку. Здесь. Сейчас. Посреди войны.

Пич села рядом с подругой, положив руку ей на плечо.

— Мы найдём способ. Мы всегда находим способ.

Розалина, всё ещё сжимая безжизненное устройство, опустилась на колени рядом, глядя на разворачивающийся вдалеке бой.

— Есть кое-что, что тревожит меня куда больше отсутствия заряда, — произнесла она задумчиво. — Если это действительно та война, о которой я смутно помню из детства, то её итог мне тоже смутно знаком: после неё все знания о применённых здесь технологиях были намеренно стёрты. Похоронены настолько глубоко, что даже в моей Обсерватории, где хранятся хроники бесчисленных миров, остались лишь обрывки.

— То есть мы понятия не имеем, с чем здесь столкнёмся, — закончила Пич.

— Именно.

Вдалеке снова прогремел взрыв, настолько мощный, что земля под принцессами ощутимо дрогнула. В разрыве дымовой завесы на мгновение мелькнул силуэт — гигантская тень, парящая над полем боя, извергающая потоки огня.

— Баузер, — прошептала Дейзи. — Или... кто-то из его рода. Ты же говорила, он тоже участвовал в этой войне.

— Возможно, тот, кого мы знаем, тоже сейчас где-то там ребёнком, — тихо заметила Розалина. — А это кто-то из его старших родичей. Трудно сказать.

Пич почувствовала мурашки, глядя на далёкую фигуру среди вспышек сражения.

— Что бы это ни было, нам нужно двигаться. Найти укрытие, разобраться, где мы находимся, и придумать план.

Дейзи поднялась следом, отряхивая пепел и убирая мёртвое устройство в сумку на поясе.

— Ладно. Прошлое, война, огромный дракон-черепаха, наши собственные детские версии где-то поблизости — и мы без единого понятия, куда идти. Просто ещё один вторник.

Несмотря на серьёзность момента, Пич не смогла сдержать слабой улыбки.

Розалина последней поднялась на ноги, вглядываясь в местность. Чуть в стороне от поля боя, за грядой невысоких холмов, она заметила очертания укреплённого сооружения — тёмные металлические конструкции, частично скрытые ландшафтом, с редкими огоньками среди теней.

— Там, — указала она. — Не похоже на обычное поселение. Слишком много металла, слишком инженерные формы. Возможно, застава или наблюдательный пункт.

— Это может быть опасно, — заметила Пич.

— Открытое поле боя опаснее в сто раз, — ответила Розалина. — Нам нужна информация: где мы, что происходит, и есть ли здесь хоть что-то, способное вернуть этому устройству жизнь.

Пич кивнула и расправила плечи.

— Тогда идём. Осторожно, тихо, вместе. Что бы ни случилось — и кого бы мы здесь ни встретили.

Три принцессы, вырванные из своего времени волей случая, начали спускаться с холма к далёким огням, а за их спинами небо продолжало полыхать сполохами войны — войны, о которой будущее решило забыть, но которая теперь стала их непредсказуемой реальностью. И где-то там, в глубине этого горящего мира, их ждали не только опасность и тайны — но, быть может, и они сами.

Глава 3: Командир с рогами

Спуск с холма занял больше времени, чем рассчитывала Пич. Приходилось постоянно останавливаться, прислушиваться, пригибаться за грудами обломков всякий раз, когда где-то вдалеке раздавался очередной гул или вспышка освещала небо. К тому моменту, как они добрались до подножия и приблизились к укреплённому сооружению, замеченному Розалиной, сумерки уже почти полностью сгустились в ночь.

То, что издалека казалось скромной заставой, вблизи оказалось куда масштабнее и куда тревожнее. Высокие стены из тёмного, почти чёрного металла окружали территорию, утыканную решётчатыми конструкциями антенн и странными сооружениями, назначение которых угадывалось с трудом. По периметру, на равном расстоянии друг от друга, возвышались турели — приземистые, угловатые механизмы с длинными стволами, медленно поворачивающиеся из стороны в сторону, будто сканируя окрестности. Тут и там вдоль стен пульсировали лучи прожекторов, скользя по земле methodичными полосами света.

— Это не застава, — прошептала Розалина, присев за огромным валуном на границе освещённой территории. — Это настоящая крепость. Технологии, которые я вижу — они на несколько поколений опережают всё, что я знала о вашем времени.

— То есть Баузер... тот, взрослый Баузер, которого мы видели в небе... стоит за всем этим? — тихо спросила Дейзи, вглядываясь в переплетение металлических конструкций.

— Возможно, — Розалина прищурилась, изучая ближайшую турель. — Или кто-то из его предков создал всё это задолго до него, а он просто унаследовал эту мощь.

Пич сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Как мы туда попадём? Ты видишь эти турели — они везде. Нас заметят за секунду.

Розалина на мгновение прикрыла глаза, и её пальцы начали чертить в воздухе едва заметные, светящиеся линии — сложный узор, похожий на созвездие, соединённое невидимыми нитями.

— Есть один способ, — произнесла она тихо. — Заклинание сокрытия. Оно не сделает нас полностью невидимыми, но исказит восприятие — механизмы вроде этих турелей полагаются на датчики движения и тепла. Магия способна обмануть их, заставив воспринимать нас как часть фона. Но это требует сосредоточенности. Если моя концентрация собьётся хоть на мгновение — заклинание рассеется.

— Значит, нам нужно двигаться тихо и не отвлекать тебя, — кивнула Пич.

— И держаться очень близко друг к другу, — добавила Розалина. — Радиус действия заклинания не бесконечен.

Дейзи крепко сжала руку Пич с одной стороны, а Пич, в свою очередь, взяла Розалину за плечо. Розалина сделала глубокий вдох, и в следующее мгновение мягкое, почти неощутимое сияние окутало всех троих — не яркое, а скорее похожее на лёгкое дрожание воздуха, как марево над раскалённым асфальтом в летний полдень.

— Идём, — прошептала Розалина, и они втроём, пригнувшись, двинулись вперёд, к основанию стены.

К удивлению Пич, ближайшая турель, чей ствол медленно повернулся в их сторону, прошла мимо взглядом — если можно так выразиться о механизме — не издав ни единого сигнала тревоги. Сердце Пич бешено колотилось, но шаг за шагом они продвигались всё ближе к массивным воротам крепости, наполовину приоткрытым для проезда каких-то приземистых транспортных машин, снующих внутрь и наружу.

Проскользнуть внутрь оказалось на удивление легко — заклинание держалось, и стражники у входа, облачённые в тёмные доспехи с металлическими вставками, даже не повернули головы в их сторону.

Оказавшись за стенами, принцессы замерли, поражённые увиденным.

Внутренний двор крепости представлял собой настоящий технологический комплекс: платформы, соединённые светящимися дорожками, паривший в воздухе транспорт, гудящий низким механическим звуком, огромные экраны, транслирующие карты и схемы, которые Пич не могла разобрать издалека. Вдоль стен, помимо турелей, виднелись установки, напоминающие лазерные орудия — массивные, с блестящими линзами, из которых время от времени вырывались короткие вспышки испытательных выстрелов, прожигающие мишени на дальнем полигоне.

— Ничего себе, — выдохнула Дейзи, стараясь говорить как можно тише. — Это даже не база. Это целый город войны.

— Тише, — шикнула Розалина, чуть крепче стиснув зубы от усилия удерживать заклинание сразу для всех троих. — Нужно найти укромное место, откуда мы сможем наблюдать, не привлекая внимания.

Они проскользнули в тень одной из массивных металлических конструкций — что-то вроде склада или ангара, — притаившись за грудой контейнеров, сложенных штабелями у стены. Отсюда открывался неплохой обзор на центральную площадку крепости, где, судя по всему, располагался командный пункт: приземистое строение с многочисленными антеннами и мигающими огнями, окружённое плотным кольцом охраны.

Несколько минут ничего не происходило — солдаты сновали туда-сюда, перевозя ящики, обмениваясь короткими репликами, которые принцессы не могли разобрать издалека. А затем со стороны главных ворот донёсся шум — тяжёлые, уверенные шаги, сопровождаемые лязгом металла о металл.

Пич инстинктивно вытянула шею, чтобы разглядеть, кто идёт, и застыла.

По центральной дорожке крепости шёл юноша — высокий, крепкого телосложения, с грубоватыми, но всё же явно молодыми чертами лица. Кожа его отливала зеленоватым оттенком, а на голове, среди жёстких прядей рыжеватых волос, виднелись два небольших рога — ещё не массивные, изогнутые, как у взрослого Баузера, а короткие, едва проступившие, будто он только начинал их отращивать. Одет он был в тёмный доспех, украшенный шипами и заклёпками, явно подогнанный по фигуре, но всё же выдающий в носящем скорее подростка, чем взрослого воина — в движениях сквозила смесь уверенности и какой-то почти мальчишеской резкости.

— Кто это? — одними губами спросила Дейзи, прищурившись.

Пич не ответила. Она вглядывалась в лицо юноши, и что-то в глубине её сознания настойчиво билось, пытаясь пробиться сквозь пелену узнавания.

Юноша остановился у входа в командный пункт, обвёл взглядом двор цепким, оценивающим взглядом, а затем произнёс, обращаясь к ближайшему солдату — голосом низким, рычащим, но всё же с явными юношескими нотками, ещё не до конца устоявшимся:

— Каков статус периметра? Мне нужен полный отчёт, живо.

Пич почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Этот голос.

Он был моложе, грубее по краям, ещё не обладал той рокочущей мощью, к которой она привыкла за годы бесчисленных стычек в своём времени — но интонации, манера растягивать некоторые слова, та особая властная резкость, с которой он отдавал приказы — всё это было до боли, до дрожи в коленях знакомо.

— Не может быть, — прошептала она, чувствуя, как сжимается горло.

Розалина рядом с ней тоже напряглась, а Дейзи прикрыла рот ладонью, явно борясь с желанием ахнуть вслух.

В этот момент от группы солдат, стоявших чуть поодаль у входа, отделился один — судя по знакам различия на доспехе, офицер чином повыше остальных. Он быстрым шагом подошёл к юноше с рогами, вытянулся по стойке смирно и приложил кулак к груди в чётком, отработанном жесте приветствия.

— Командир Баузер! — громко и чётко произнёс он. — Рад доложить: периметр под полным контролем. Турели функционируют в штатном режиме, потерь среди личного состава за последние сутки не зафиксировано.

Имя эхом прокатилось по двору крепости — и по сознанию всех трёх принцесс одновременно.

Баузер.

Пич показалось, что земля под ней качнулась. Она бросила короткий, ошарашенный взгляд на Дейзи, чьи глаза были расширены настолько, что казались вдвое больше обычного, а затем на Розалину, чьё лицо, обычно невозмутимое, теперь выражало смесь потрясения и мрачного осознания.

— Это он, — беззвучно произнесла Пич одними губами. — Это правда он.

Юный Баузер — тот самый Баузер, извечный противник, похититель, злодей, который в её собственном времени правил Тёмными Землями и бросал вызов Грибному Королевству бесчисленное количество раз — стоял сейчас перед ними подростком, командующим высокотехнологичной крепостью посреди войны, о которой будущее предпочло забыть.

— Продолжай, — коротко бросил юный Баузер офицеру, скрестив руки на груди с уверенностью, которая явно давалась ему не без труда — будто он всё ещё учился носить эту властность, как слишком большой доспех, постепенно вырастая в него.

— Лазерные батареи северного сектора прошли перезарядку два часа назад, — продолжил офицер, разворачивая перед собой светящийся голографический планшет. — Заводы по производству боеприпасов работают на полную мощность. Однако... — он замялся на секунду, — разведка сообщает о передвижении вражеских сил в западном квадранте. Возможно, готовится атака на подступах к крепости в течение ближайших суток.

Молодой Баузер нахмурился, и на мгновение — лишь на одно короткое мгновение — в его глазах, среди суровой сосредоточенности, мелькнуло что-то похожее на неуверенность, тень тревоги, которую он поспешно подавил, сжав челюсти.

— Удвоить патрули по западному периметру, — приказал он тоном, в котором звучала решимость, явно призванная заглушить любые сомнения. — И передайте на нижние уровни — пусть готовят резервное оружие. Если они действительно планируют атаку, я хочу, чтобы эта крепость встретила их так, как никто не ожидает.

— Будет исполнено, командир!

Офицер отдал честь ещё раз и поспешил прочь, выкрикивая распоряжения другим солдатам, которые тут же засуетились, приводя в движение целую систему подготовки — где-то вдалеке загудели механизмы, оживая один за другим.

Молодой Баузер ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя в сторону западного горизонта, где сквозь дымку виднелись далёкие сполохи продолжающегося сражения. Его плечи, при всей их напускной твёрдости, казались напряжёнными — плечи того, кто несёт груз ответственности, слишком тяжёлый для его истинного возраста.

За штабелем контейнеров три принцессы медленно выдохнули — все разом, будто до этого момента забыли, как дышать.

— Это... — прошептала Дейзи, всё ещё не веря собственным глазам, — это Баузер. Настоящий, живой, подростковый Баузер. Который командует армией. С лазерами.

— Тише, — снова шикнула Розалина, хотя её собственный голос дрожал от напряжения — как от усталости удерживать заклинание, так и от потрясения увиденным. — Нам нельзя терять концентрацию именно сейчас.

Пич не могла оторвать взгляд от удаляющейся фигуры юного командира, чувствуя, как в груди клубок противоречивых эмоций — потрясение, тревога, и что-то похожее на неожиданное, непрошеное сочувствие — затягивается всё туже.

Каким бы врагом ни был Баузер в её собственном времени, тот, кого она видела сейчас — измученный подросток, вынужденный нести на плечах командование целой крепостью посреди беспощадной войны — казался ей совершенно, тревожаще другим.

И где-то в глубине сознания уже зарождался вопрос, от которого пробегал холодок по спине: что же случилось в этой войне такого, что превратило этого юношу в того тирана, которого она знала спустя сто лет?

Глава 4: Разговор шёпотом

Молодой Баузер скрылся за дверями командного пункта, и тяжёлые металлические створки с лязгом сомкнулись за ним. Только тогда Розалина позволила себе чуть ослабить хватку на заклинании — ровно настолько, чтобы перевести дух, не разрывая полностью защитную пелену вокруг них троих.

— Ладно, — прошептала Дейзи, всё ещё пялясь на то место, где секунду назад стоял юный командир. — Кто-нибудь ещё видел то же, что и я? Потому что если нет, мне срочно нужно проверить зрение.

— Ты про рога? — так же тихо отозвалась Пич, не в силах справиться с растерянностью в собственном голосе.

— Я про вообще всё! — Дейзи всплеснула руками, чуть не выронив равновесие из своего укрытия за контейнером. — Он же... он человек! Ну, почти человек! У него кожа, а не панцирь! Ноги, а не эти его обычные лапы с когтями! Где хвост? Где панцирь на спине? Где вот это всё привычное «я огромная черепаха-дракон, бойтесь меня»?

Розалина, всё ещё бледная от напряжения удерживаемого заклинания, задумчиво нахмурилась, глядя туда же, куда несколько секунд назад ушёл молодой Баузер.

— Он определённо не такой, каким мы его знаем, — медленно проговорила она. — Более гуманоидная форма. Кожа с зеленоватым отливом, да, и эти небольшие рога — единственное, что явно выдаёт в нём нечеловеческую природу. Но в остальном... он вполне мог бы сойти за обычного юношу где-нибудь на улицах Тоуд-тауна, если бы не общая мощь телосложения и характерные черты лица.

— Думаешь, это как-то связано с войной? — спросила Пич, вглядываясь в командный пункт, будто надеясь разглядеть ответ сквозь стены. — Может, вид Купа со временем... эволюционировал? Или изменился из-за чего-то, что случилось в этой войне?

— Или, — задумчиво протянула Розалина, — форма, которую мы знаем — та самая массивная черепашья фигура с панцирем и рогами — не врождённая, а результат чего-то. Магии. Технологии. Возможно, даже последствие самой войны.

Дейзи передёрнула плечами, будто от озноба.

— То есть тот Баузер, которого мы кидаем в лаву каждый второй вторник, вообще-то когда-то выглядел... нормально? Это как-то даже неправильно осознавать.

— Не «нормально», — поправила Розалина. — Иначе. У всех видов есть свои формы, Дейзи, и то, что мы привыкли считать «обычным» видом кузенов Купа — вовсе не обязательно единственная или изначальная их форма. Возможно, в этот исторический период раса Баузера выглядела совершенно по-другому, и трансформация в тот облик, который мы знаем, — это что-то, что произошло позже. Со временем. Или в результате конкретного события.

Пич медленно опустилась чуть ниже за контейнером, всё ещё осмысливая увиденное, и её взгляд невольно смягчился, когда она вспомнила выражение лица молодого Баузера в тот момент, когда офицер доложил о готовящейся атаке — ту едва уловимую тень неуверенности, тут же спрятанную за напускной суровостью.

— Он выглядел таким... молодым, — тихо произнесла она, будто размышляя вслух. — Я имею в виду — да, он высокий, крепкий, отдаёт приказы как заправский командир. Но в его глазах, когда он услышал про западную атаку... на секунду он выглядел просто испуганным парнем, на плечи которого взвалили что-то слишком тяжёлое.

— Испуганным? — Дейзи выгнула бровь. — Пич, мы говорим про Баузера. Про того самого Баузера, который похищал тебя больше раз, чем я вообще могу сосчитать. У которого хобби — планировать глобальное завоевание между обедом и полдником.

— Я знаю, кто он в нашем времени, — не отступила Пич, покачав головой. — Но это не он. Вернее — это он, но... на сто лет раньше. До того, как стал тем, кем мы его знаем. Ты видела его лицо, Дейзи? Это не лицо злодея, наслаждающегося властью. Это лицо кого-то, кто пытается не развалиться под грузом ответственности, которая явно свалилась на него слишком рано.

Розалина, слушавшая молча, задумчиво кивнула, не отрывая взгляда от закрытых дверей командного пункта.

— В этом есть смысл, — тихо согласилась она. — Судя по тому, что я смутно помню из детства — а помню я действительно немногое, — эта война была катастрофой для всех вовлечённых сторон. Быть может, юный Купа, которого мы видим перед собой, унаследовал командование крепостью не по собственному желанию, а по необходимости. Возможно, обстоятельства вынудили его повзрослеть слишком быстро.

— Ладно, хорошо, пускай, — Дейзи всё ещё выглядела не до конца убеждённой, но потихоньку смягчалась. — Но одна вещь не даёт мне покоя куда сильнее, чем его трагическая подростковая драма военного времени.

— Какая? — спросила Пич.

Дейзи наклонилась чуть ближе, понижая голос до совсем уж едва слышного шёпота, в котором, впрочем, безошибочно угадывалась усмешка, пробивающаяся сквозь всё напряжение момента.

— Он вообще-то симпатичный. В таком, знаете, грубоватом, «я командую армией и у меня есть рога» смысле. И это открытие тревожит меня примерно так же сильно, как лазерные турели.

— Дейзи! — Пич не удержалась от тихого, полузадушенного смешка, зажимая рот ладонью, чтобы не выдать их укрытие.

Даже Розалина, несмотря на всю серьёзность ситуации, позволила себе едва заметную улыбку, покачав головой.

— Сосредоточьтесь, вы обе, — произнесла она, хотя в её голосе всё ещё звучали тёплые нотки веселья. — У нас есть более насущная задача, чем обсуждение внешности юного военачальника, каким бы... неожиданным ни оказалось его текущее обличье.

— Права, права, — Дейзи выпрямилась, вновь становясь серьёзной, хотя лукавый блеск в глазах до конца не погас. — Просто держите это в уме на будущее. Когда мы наконец вернёмся домой и снова увидим огромную версию Баузера с панцирем — кое-кому будет о чём подумать перед сном.

— Дейзи!

— Что? Я просто констатирую факты!

Розалина закатила глаза, но потом снова стала серьёзной, вглядываясь в пульсирующие огни крепости вокруг них.

— Что бы ни случилось с обликом Купа за эти сто лет, — сказала она тихо, — сейчас важнее другое: этот юноша — командир крепости, полной технологий, назначение которых мы даже не до конца понимаем. И если мы хотим найти способ зарядить наше устройство и вернуться домой, вероятнее всего, ответ находится где-то внутри этих стен. Возможно, даже в его личном распоряжении.

Пич медленно кивнула, вновь ощущая тяжесть их положения, отодвигающую на второй план все прочие потрясения этого вечера.

— Значит, нам нужно найти способ проникнуть глубже. Узнать больше об этом месте — и о нём.

— И постараться, — добавила Розалина с намёком на мрачную иронию, — чтобы нас не поймал сто-летней давности Баузер, пока мы этим занимаемся.

Три принцессы обменялись взглядами — смесью страха, любопытства и решимости — а затем, стараясь двигаться как можно тише, начали пробираться глубже в тень крепости, навстречу новым тайнам этого забытого войной мира.

Глава 5: Голос из другого мира (переписано)

Двери командного пункта, за которыми скрылся молодой Баузер, оказались не единственным входом в это грозного вида строение. Обогнув здание по широкой дуге, стараясь держаться в тени технологических конструкций, три принцессы обнаружили боковой служебный проход — узкий коридор, ведущий, судя по гулу электроники, доносящемуся изнутри, куда-то в глубину здания.

— Сюда, — прошептала Розалина, чувствуя, как усилие удерживать заклинание сокрытия сразу для троих начинает сказываться на её концентрации мелкой дрожью в пальцах. — Но нам нужно двигаться быстро. Я не смогу поддерживать это состояние бесконечно.

Они проскользнули внутрь коридора, освещённого редкими тусклыми лампами, вмонтированными прямо в металлические стены. Гул электроники здесь был громче, а воздух — суше, наполненным лёгким запахом озона, будто где-то поблизости постоянно работали мощные механизмы.

Коридор вывел их к развилке, и Пич, выглянув из-за угла, тут же отпрянула назад, прижав палец к губам.

— Он там, — беззвучно произнесла она, указывая направление кивком головы.

Осторожно выглянув вслед за подругой, Дейзи и Розалина увидели, как молодой Баузер входит в просторное помещение, заставленное рядами мигающих панелей, экранов и консолей — судя по всему, узел связи всей крепости. Несколько солдат-техников, склонившихся над своими постами, при виде командира тут же вытянулись по стойке смирно, но он лишь коротко махнул рукой, разрешая продолжать работу, и направился к дальней стене, где возвышался главный экран.

— Коммуникационный пункт, — тихо шепнула Розалина, когда они втроём, дождавшись, пока внимание техников будет сосредоточено на своих экранах, проскользнули следом и укрылись за штабелем ящиков с оборудованием у самого входа.

Молодой Баузер тем временем подошёл к одной из консолей и с явным раздражением застучал по светящимся кнопкам.

— Соедините меня с восточным сектором, — бросил он ближайшему технику, не оборачиваясь. — Мне нужен отчёт о готовности резервных батарей раньше, чем начнётся эта чёртова атака.

— Слушаюсь, командир!

Пока техник спешно набирал команды на своей панели, главный экран перед Баузером вдруг замерцал, и вместо ожидаемого отчёта на нём начал формироваться совершенно иной сигнал — с характерным звуковым сопровождением, похожим на мелодичный, почти музыкальный перезвон, разительно отличающийся от резких технологических щелчков остального оборудования.

— Что за... — молодой Баузер нахмурился. — Я же просил восточный сектор, а не...

Но договорить он не успел. Экран вспыхнул мягким, почти неземным светом, и на нём проявилось лицо мужчины с бледной, почти светящейся кожей, глубокими звёздно-синими глазами и длинными серебристо-белыми волосами. За его спиной простиралось бескрайнее звёздное пространство, усеянное мерцающими огоньками, похожими на далёкие галактики.

— Розалина... — беззвучно ахнула Дейзи, повернувшись к подруге. — Он выглядит точь-в-точь как...

Розалина не ответила. Она застыла, вглядываясь в изображение на экране с выражением, которого Пич никогда прежде не видела на её лице.

— Баузер! — раздался из динамиков голос незнакомца — мягкий, тёплый, с лёгкими музыкальными интонациями. — Наконец-то дозвонился! Ты представить не можешь, как трудно пробиться сквозь ваши помехи военного времени.

Молодой Баузер издал раздражённый вздох, но в его позе не было настоящей враждебности, скорее усталое, почти дружеское раздражение.

— Фобос, — произнёс он, и в его голосе послышалась едва уловимая тёплая нотка, — у меня вообще-то война идёт. Не самое подходящее время для светской беседы.

Фобос. Имя эхом отозвалось в сознании Пич, хотя она никогда прежде его не слышала. Но, судя по реакции Розалины, застывшей рядом словно статуя, для неё это имя значило нечто гораздо большее.

— Брось, — на экране Фобос слегка улыбнулся тёплой, почти отеческой улыбкой. — У тебя всегда «война идёт». Не помню дня за последние два года, когда бы ты не был по уши в каком-нибудь сражении. Но именно поэтому я и звоню — хочу убедиться, что мой любимый несносный командир крепости всё ещё цел и относительно невредим.

— Пока цел, — проворчал Баузер, хотя уголок его рта чуть дёрнулся. — Хотя разведка докладывает о готовящейся атаке с запада. Так что не могу обещать, что это состояние продержится долго.

— Тогда тем более рад, что успел позвонить, — Фобос слегка склонил голову набок, и его звёздные глаза на мгновение стали серьёзнее. — Держись там. Ты крепче, чем сам думаешь, юный Купа.

— Хватит меня так называть, — буркнул Баузер, но без настоящего раздражения. — Мне уже не десять лет.

— Для меня, — мягко возразил Фобос, — ты всегда будешь тем самым непослушным мальчишкой, который однажды спалил половину моего сада, пытаясь потренироваться в огненном дыхании раньше положенного возраста.

— Это было один раз! И я тогда извинился!

— Дважды, — поправил Фобос с явным весельем в голосе. — Но кто считает.

За ящиками Дейзи прикрыла рот ладонью, беззвучно давясь смехом от абсурдности зрелища. Даже Пич не удержалась от слабой улыбки, хотя её взгляд то и дело возвращался к Розалине, которая всё ещё стояла неподвижно, вглядываясь в лицо на экране с почти болезненной сосредоточенностью.

— Слушай, — произнёс Фобос, чуть посерьёзнев, и в его голосе вдруг зазвучала просьба, почти робкая для существа с таким величественным обликом, — раз уж связь наконец наладилась... не мог бы ты соединить меня с Обсерваторией? Хочу поговорить с дочерью. Через тебя связь почему-то всегда проходит лучше, чем когда я пытаюсь дозвониться сам.

Молодой Баузер закатил глаза, но не без тени самодовольства, мелькнувшей в его чертах.

— Ну наконец-то додумался попросить нормально, — буркнул он, однако уже разворачивался обратно к консоли, защёлкав по светящимся кнопкам с уверенностью человека, проделывавшего это далеко не в первый раз. — Секунду.

За ящиками Розалина внезапно судорожно вцепилась в рукав Пич, её пальцы дрожали.

— Что он делает? — беззвучно спросила она, хотя, судя по её лицу, уже начинала догадываться.

— Кажется... — прошептала Пич, чувствуя, как у неё самой перехватывает дыхание, — кажется, он сейчас свяжется с Обсерваторией.

Экран вновь замерцал, изображение Фобоса сместилось в маленькое окошко в углу, а на основной части экрана начала формироваться новая картинка — сперва размытая, затем постепенно обретающая чёткость. Спустя несколько секунд помех на экране проявилось внутреннее помещение, залитое мягким голубоватым светом, — судя по всему, комната где-то в самом сердце звёздной Обсерватории, — а в центре кадра, чуть подавшись вперёд к экрану, сидела девочка.

Ей было на вид не больше десяти лет — худенькая, с копной светлых, почти платиновых волос, схваченных на макушке простым бантом, и огромными, широко распахнутыми голубыми глазами, в которых читалось нетерпеливое любопытство пополам с тихой радостью от того, что её наконец вызвали на связь.

За ящиками Розалина издала едва слышный, придушенный звук, и Пич почувствовала, как пальцы подруги, вцепившиеся в её рукав, задрожали ещё сильнее.

— Это... — беззвучно, одними губами произнесла Дейзи, широко раскрыв глаза, — это же...

— Тише, — так же беззвучно шикнула Пич, хотя у неё самой сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди.

На экране девочка радостно улыбнулась, узнав того, кто вышел на связь, и её лицо тут же осветилось искренним, тёплым восторгом.

— Здравствуйте, дядя Баузер! — звонко произнесла она, чуть подпрыгнув на месте от радости.

Молодой Баузер, стоявший перед экраном, при виде девочки заметно смягчился — вся его прежняя резкость и командирская суровость на мгновение отступили, уступив место чему-то удивительно тёплому и почти по-домашнему простому, совершенно не вязавшемуся с образом грозного военачальника, каким принцессы видели его всего несколько минут назад.

— Привет, малявка, — произнёс он с лёгкой, почти незаметной улыбкой, странно смотревшейся на его грубоватом лице. — Как твои дела там, среди звёзд? Лумы себя хорошо ведут?

— Хорошо! — девочка энергично закивала. — Мы вчера запускали новую комету, и один маленький Лума чуть не свалился с платформы, но я его поймала!

— Молодец, — Баузер усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли той резкости, с которой он отдавал приказы солдатам минуту назад. — Слушай, — добавил он, чуть посерьёзнев, хотя тепло из голоса никуда не делось, — тут вообще-то твой папа хочет с тобой поговорить. Не пропадай больше так надолго, ладно? А то мне придётся снова выступать посредником между вами двумми.

С этими словами он отступил в сторону, и изображение Фобоса, до этого скромно занимавшее лишь маленькое окошко в углу экрана, развернулось на весь дисплей.

Лицо девочки при виде отца мгновенно засветилось ещё большей радостью, хотя за этой радостью Пич отчётливо разглядела и лёгкую тень — то ли обиды, то ли просто застарелой тоски по вниманию, которого ей явно не хватало.

— Папа! — воскликнула она, и в её голосе смешались искренняя радость и что-то похожее на удивление, будто звонок отца был скорее приятной неожиданностью, чем чем-то само собой разумеющимся.

— Здравствуй, звёздочка моя, — Фобос улыбнулся, хотя за его теплотой угадывалась тень вины, всё ещё не до конца отступившая после недавнего разговора с Баузером. — Прости, что так долго не выходил на связь. Дела...

— Ничего страшного, — быстро перебила девочка, хотя было заметно, что слова эти давались ей не без усилия, будто она уже давно привыкла прощать подобные объяснения. — Дядя Баузер иногда заходит на связь, рассказывает, как у него дела. Так что скучно не было.

Фобос на экране слегка изменился в лице — смесь умиления и уязвлённой отцовской гордости одновременно, — и повернул голову куда-то в сторону, за пределы обзора камеры, судя по всему, вновь обращаясь к Баузеру, чьё изображение теперь заняло маленькое окошко в углу.

— Вот объясни мне, — произнёс он с наигранным возмущением, хотя в его голосе слышалась и подлинная растерянность, — как так вышло, что моя собственная дочь общается охотнее с тобой, чем со мной? Я, вообще-то, тот, кто построил ей всю эту Обсерваторию!

Молодой Баузер, всё ещё видимый в углу экрана, лишь пожал плечами с откровенно самодовольным видом.

— Может, потому что я хотя бы отвечаю на звонки вовремя? — фыркнул он. — Не моя вина, что из нас двоих я тут провожу больше времени в разговорах с твоим ребёнком, чем ты сам.

— Это низкий удар, — проворчал Фобос, хотя без настоящей обиды.

— Зато справедливый, — парировал Баузер.

Девочка на экране рассмеялась — звонким, лёгким смехом, полностью безмятежным, — переводя взгляд то на отца, то на маленькое окошко с Баузером, явно наслаждаясь этой лёгкой перепалкой, ставшей, судя по всему, для неё привычной частью подобных разговоров.

За ящиками Розалина медленно, почти беззвучно опустилась на колени, её рука, всё ещё сжимавшая рукав Пич, дрожала так сильно, что Пич сама почувствовала эту дрожь сквозь ткань.

— Это я, — прошептала Розалина едва слышно, и в её голосе прозвучала смесь потрясения, боли и почти невыносимого узнавания. — Это... это я. Я помню эту комнату. Я помню этот бант. Мне мама завязывала его каждое утро, перед тем как я...

Она замолчала, не в силах договорить, и Пич тут же обхватила подругу за плечи, крепко прижимая к себе, а Дейзи, отбросив всякую напускную браваду, опустилась с другой стороны, взяв Розалину за руку.

— Всё хорошо, — прошептала Пич, хотя сама толком не понимала, что именно пытается этим сказать — что всё будет хорошо, или что она просто рядом, что бы ни случилось.

На экране разговор тем временем продолжался — Фобос расспрашивал дочь о её занятиях, о Лумах, о новых кометах, а маленькая Розалина отвечала с той непосредственной, безграничной радостью, свойственной детям, ещё не успевшим узнать, что где-то там, за пределами её уютной звёздной Обсерватории, идёт война, разрывающая целые миры на части.

— Мне нужно идти, звёздочка, — произнёс наконец Фобос с явной неохотой в голосе. — Но я постараюсь позвонить снова совсем скоро. Обещаю.

— Хорошо, папа, — отозвалась девочка, хотя в её голосе прозвучала лёгкая, тщательно скрываемая грусть от того, что разговор подходил к концу. — Люблю тебя.

— И я тебя, звёздочка. Больше всех звёзд в небе.

Изображение Фобоса погасло, оставив на экране лишь маленькую Розалину, которая, судя по всему, всё ещё оставалась на связи с командным пунктом Баузера.

— Ну что, малявка, — донёсся голос молодого Баузера, вновь занявшего центральную часть экрана, — раз уж он всё-таки позвонил тебе как нормальный отец, так и быть, прощу ему этот месяц молчания.

— Спасибо, дядя Баузер, — рассмеялась девочка. — Вы всегда обо мне заботитесь.

— Кто-то же должен, — буркнул он с напускной суровостью, хотя тепло в его голосе выдавало его с головой. — Ладно, мне пора возвращаться к делам. Веди себя хорошо, слышишь?

— Всегда! — весело откликнулась она, и с этими словами связь начала гаснуть, изображение звёздной Обсерватории медленно растворяясь в потоке помех, пока экран вновь не превратился в обычную панель управления.

Молодой Баузер ещё несколько секунд смотрел на потухший дисплей с выражением, какого принцессы никогда прежде у него не видели — тихой, почти отеческой теплотой, совершенно неуместной, казалось бы, для грозного командира военной крепости.

— Ладно, — произнёс он наконец, тряхнув головой и вновь возвращая себе привычную суровость. — Хватит сантиментов. Соедините меня с восточным сектором. У нас ещё есть настоящая работа.

За штабелем ящиков три принцессы, затаив дыхание, наблюдали, как молодой Баузер вновь погружается в водоворот военных приказов, а Розалина, всё ещё дрожащая от потрясения, медленно подняла взгляд на потухший экран.

— Теперь я знаю, — прошептала она, и в её голосе, несмотря на боль, зазвучала новая, почти отчаянная решимость, — что мне нужно найти. Не только способ зарядить наше устройство. Но и путь в Обсерваторию. Туда, где сейчас, в этот самый момент, находится маленькая я.

Пич крепко сжала руку подруги, а Дейзи молча кивнула, и все трое, не произнося больше ни слова, обменялись взглядами, полными безмолвного понимания того, что их путешествие в прошлое обернулось чем-то куда более личным, чем любая из них могла предположить.

Глава 6: Ещё один звонок

Не успел молодой Баузер и трёх секунд простоять перед погасшим экраном, как коммуникационная панель вновь замерцала — на этот раз без всякого запроса с его стороны. Тот же мелодичный, ни на что не похожий перезвон разнёсся по коммуникационному пункту.

— Да что за день сегодня, — проворчал Баузер, впрочем, без настоящего раздражения, и щёлкнул по мигающей кнопке приёма.

Экран вспыхнул, но вместо ожидаемого собеседника на нём вновь показалось знакомое помещение Обсерватории — судя по всему, канал связи, ещё не до конца разорванный после предыдущего разговора, автоматически переподключился первым. И там, на экране, вновь появилась маленькая Розалина, всё ещё сидевшая у панели связи с любопытством на лице.

— Дядя Баузер? — удивлённо моргнула она, склонив голову набок. — Вы уже снова звоните? Обычно вы не выходите на связь дважды за один день!

За штабелем ящиков настоящая, взрослая Розалина замерла, вглядываясь в собственное детское лицо на экране с прежним, ещё не остывшим потрясением, к которому теперь примешивалось что-то похожее на горькую нежность.

Молодой Баузер, застигнутый врасплох, слегка растерянно моргнул, но быстро взял себя в руки.

— Не совсем к тебе на этот раз, малявка, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Тут ещё один старый знакомый образовался, хочет поговорить, только не с тобой, а с той непоседой, что вечно гоняет по коридорам вместе с тобой. Дейзи на месте?

Лицо маленькой Розалины тут же просветлело ещё больше, а в глазах вспыхнуло искреннее, ничем не омрачённое воодушевление.

— Дейзи? Да, конечно, она тут рядом, мы вместе кометы запускали! Сейчас позову!

Она резко развернулась, едва не опрокинув что-то за пределами обзора камеры, и её звонкий голос донёсся уже откуда-то издалека:

— Дейзи! Дейзи, скорее сюда, тебя дядя Баузер зовёт, точнее не он, а кто-то через него, ну ты поняла, беги!

За ящиками взрослая Дейзи невольно фыркнула, прикрыв рот ладонью.

— Ну конечно, — прошептала она, качая головой с тёплой, растроганной улыбкой. — Даже там, в детстве, я умудрялась влетать куда-то с разбегу.

Молодой Баузер на экране терпеливо ждал, скрестив руки на груди, пока откуда-то из глубины помещения не донёсся топот маленьких ног, а затем в кадре, чуть запыхавшись, появилась уже знакомая принцессам рыжевато-каштановая непоседа с растрёпанными хвостиками.

— Дядя Баузер! — радостно выпалила маленькая Дейзи, устраиваясь перед экраном рядом с Розалиной, которая так и осталась стоять неподалёку, с любопытством вглядываясь в происходящее. — Соскучились уже?

— Не совсем, — фыркнул Баузер с притворной суровостью, хотя тепло в его голосе выдавало его с головой. — Тут кое-кто другой соскучился. Держи, — и он вновь отступил в сторону, разворачивая изображение Грега на весь экран.

— Папа! — восторженно завопила девочка, подскакивая почти вплотную к экрану.

Разговор между Дейзи и Грегом потёк так же тепло и непринуждённо, как несколько минут назад — со взаимными подколками, обещаниями навестить, жалобами на упрямые тыквы и не менее упрямую дочь, — а маленькая Розалина всё это время терпеливо стояла в стороне, дожидаясь своей очереди вновь оказаться в поле зрения экрана, явно не желая пропускать ни секунды разговора подруги.

Наконец, когда Дейзи и Грег наговорились вдоволь, и девочка с радостным «люблю тебя, папа!» отступила от экрана, весёлая и довольная, Грег на мгновение задержал взгляд на маленькой Розалине, которая тут же вновь придвинулась ближе к камере, явно не желая упускать возможность поучаствовать в разговоре.

— О, а вот и наша маленькая хранительница звёзд, — добродушно усмехнулся Грег, чуть подавшись вперёд. — Всё ещё присматриваешь за нашей непоседой, а, Розалина?

— Кто-то же должен, — важно ответила девочка с забавной, совершенно не по-детски серьёзной интонацией, отчего Грег громко расхохотался.

— Узнаю характер, — фыркнул он, а затем перевёл взгляд куда-то в сторону, туда, где всё ещё маячило маленькое окошко с молодым Баузером, ожидавшим окончания разговора. — А знаешь, Баузер, — протянул он с лукавым прищуром, — я гляжу, эта малявка от тебя вообще ни на шаг не отходит. То к тебе первой на связь выходит, то торопится позвать Дейзи, лишь бы задержаться подольше у экрана, пока ты на линии.

— И что с того? — насторожённо буркнул Баузер, явно почуяв, к чему клонит собеседник.

— Да ничего, — Грег ухмыльнулся ещё шире, с видом человека, поймавшего редкую возможность как следует поддеть друга. — Просто помяни моё слово: вырастет она — и не удивлюсь, если влюбится в тебя же по уши. Куда ей деваться, если ты для неё чуть ли не единственный взрослый, который вообще на звонки отвечает вовремя.

Молодая Розалина, ещё не до конца понимая суть шутки взрослых, лишь озадаченно нахмурилась, переводя взгляд с одного собеседника на другого, а вот молодой Баузер поперхнулся собственным воздухом, его лицо мгновенно залилось тёмным румянцем, отчётливо проступившим даже сквозь зеленоватый оттенок кожи.

— Грег! — рявкнул он, покосившись на застывшую в отдалении маленькую Розалину, явно надеясь, что она не расслышала сказанного. — Она ребёнок! Что за чушь ты несёшь!

— Дети растут быстро, — невозмутимо парировал Грег, откровенно наслаждаясь замешательством друга. — Не успеешь оглянуться — а она уже совершеннолетняя и продолжает названивать тебе чаще, чем родному отцу.

— Прекрати немедленно, — прошипел Баузер, а затем, спохватившись, повернулся к маленькой Розалине с натянутой, чуть виноватой улыбкой. — Не слушай его, малявка, взрослые иногда говорят всякие глупости.

— Хорошо, дядя Баузер, — покладисто кивнула девочка, хотя в её глазах мелькнуло любопытство, которое она явно собиралась приберечь для расспросов позже.

За штабелем ящиков взрослая Розалина стояла, прижав ладонь ко рту, её щёки заливал румянец, разительно контрастирующий с её обычной невозмутимостью, а Дейзи, повернувшись к подруге, беззвучно затряслась от едва сдерживаемого хохота.

— О. Мой. Бог, — прошептала Дейзи одними губами, толкая Пич локтем в бок. — Ты это слышала? Ты слышала?!

— Слышала, — так же беззвучно ответила Пич, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица, хотя уголки её губ предательски подрагивали.

Розалина, всё ещё пунцовая, наконец отняла ладонь ото рта и одарила обеих подруг взглядом, в котором смешались смущение и предупреждение одновременно.

— Даже не думайте, — прошипела она едва слышно, — упоминать это хоть когда-нибудь. Это была просто нелепая шутка взрослого человека, ничего более.

— Конечно-конечно, — Дейзи закивала с самым невинным видом, какой только могла изобразить, хотя лукавый блеск в её глазах говорил об обратном. — Просто нелепая шутка. Которую я определённо запомню на всю оставшуюся жизнь.

— Дейзи!

На экране тем временем Грег, всё ещё посмеиваясь, наконец сжалился над окончательно смутившимся молодым Баузером.

— Ладно, ладно, беру свои слова обратно, — примирительно поднял он руки, хотя веселье в его глазах никуда не делось. — Не буду больше пугать бедного парня перспективами личной жизни. У него и так войны хватает.

— Вот именно, — буркнул Баузер, всё ещё явно не оправившийся от смущения. — Так, всё, разговор окончен, у меня дела.

— Как скажешь, командир, — фыркнул Грег, отдавая шутливый салют. — Береги себя там. И... спасибо, что присматриваешь за нашими девчонками, пока мы, непутёвые родители, витаем где-то не там, где надо.

Молодой Баузер вздохнул, и в этом вздохе, при всей его напускной раздражённости, безошибочно угадывалась искренняя, глубокая привязанность.

— Кто-то же должен, — тихо произнёс он, эхом повторяя недавние слова маленькой Розалины, после чего связь оборвалась, и экран вновь погас.

За штабелем ящиков три принцессы ещё несколько долгих секунд сидели в полной тишине, переваривая всё увиденное и услышанное, пока Дейзи наконец не нарушила молчание, повернувшись к Розалине с широчайшей, полной неприкрытого злорадного веселья улыбкой.

— Так, значит, — протянула она, — «просто нелепая шутка взрослого человека», говоришь?

— Дейзи, я тебя предупреждаю...

— Нет-нет, я всё понимаю, — Дейзи подняла руки в притворно примирительном жесте, хотя её глаза сияли неприкрытым весельем. — Ничего особенного. Просто маленькая ты явно обожала маленького его, только и всего. Совершенно ничего не значащий факт, который я, конечно же, никогда больше не вспомню.

Пич, не выдержав, тихо прыснула со смеху, поспешно зажимая рот ладонью, и даже Розалина, при всём своём смущении, не смогла удержаться от слабой, самую малость раздражённой улыбки.

— Нам нужно сосредоточиться на задаче, — произнесла она наконец, стараясь придать голосу привычную твёрдость, хотя румянец на её щеках всё ещё не до конца сошёл. — А не обсуждать нелепости десятилетней давности.

— Столетней, — поправила Дейзи с ухмылкой.

— Дейзи!

— Ладно, ладно, молчу, — Дейзи подняла руки, сдаваясь, хотя весёлый блеск в её глазах никуда не делся. — Но учти — как только мы вернёмся домой, этот разговор обязательно всплывёт снова. Причём в самый неподходящий момент.

Розалина закатила глаза, но, судя по всему, спорить дальше не имела ни сил, ни особого желания. Вместо этого она вновь перевела взгляд на потухший экран, за которым молодой Баузер, судя по доносящимся из-за стены голосам, уже вновь погрузился в водоворот военных приказов и отчётов.

— Что бы ни значила эта шутка, — тихо произнесла она, вновь становясь серьёзной, — сейчас важнее другое. Мы узнали достаточно, чтобы понять: юный Купа был куда более значимой фигурой в наших с Дейзи детских годах, чем кто-либо из нас мог предположить. И это лишь усиливает мою уверенность — ответы, которые мы ищем, каким-то образом связаны и с ним, и с Обсерваторией.

Пич, наконец справившись с остатками смеха, кивнула, вновь становясь серьёзной.

— Тогда нам нужно идти дальше. Найти способ узнать больше — о базе, о войне, и о том, что заставило доброго дядю Баузера превратиться в того, кого мы знаем.

Три принцессы, обменявшись последним взглядом, поднялись из своего укрытия, готовые двигаться глубже в сердце крепости, а где-то позади них, в коммуникационном пункте, молодой командир, ещё не подозревающий о призраках собственного будущего, притаившихся в тенях его же крепости, продолжал руководить обороной против надвигающейся бури.

Глава 7: Третий звонок

Молодой Баузер едва успел вернуться к консоли и отдать пару распоряжений техникам, как знакомый мелодичный перезвон вновь разнёсся по коммуникационному пункту — уже в третий раз за этот вечер.

— Да что за нашествие сегодня, — пробормотал он, впрочем, без всякого раздражения, скорее с усталой, привычной обречённостью человека, давно смирившегося с подобными звонками. — Который там уже по счёту...

Он щёлкнул по мигающей кнопке, и экран вспыхнул, явив на этот раз облик статного мужчины средних лет — с благородной осанкой, аккуратно подстриженной бородой с проседью и тёплыми карими глазами, в которых читалась мягкая, отеческая доброта. Одет он был в лёгкие, изящные одеяния, расшитые золотистыми узорами, а за его спиной виднелся фон, напоминающий просторный зал с высокими сводчатыми окнами, залитый мягким дневным светом.

За штабелем ящиков Пич резко втянула воздух, её пальцы непроизвольно вцепились в ткань собственного платья.

— Папа... — беззвучно, одними губами прошептала она, и в её широко раскрытых глазах отразилось потрясение, до странности похожее на то, что несколькими минутами ранее пережили обе её подруги.

— Баузер, мальчик мой! — голос мужчины прозвучал из динамиков мягко и величественно, с той особой интонацией, что выдаёт человека, привыкшего к почтительному обращению, но использующего это лишь по необходимости, а не по прихоти. — Рад видеть, что ты всё ещё на ногах. До нас дошли тревожные вести о положении на западном фронте.

Молодой Баузер кивнул с уважением, явно отличавшимся от той дружеской непринуждённости, с которой он общался с Грегом.

— Держимся, Ларион, — ответил он. — Атаки ещё не было, но разведка предупреждает, что ждать осталось недолго.

Имя эхом отозвалось в сознании Пич, хотя, конечно же, она давно знала это имя — имя своего собственного отца, короля Грибного Королевства. Но услышать его здесь, произнесённое юным Баузером с такой обыденной лёгкостью, будто они были старыми добрыми знакомыми, было почти невозможно осознать.

— Ты знал моего отца? — беззвучно спросила она у Розалины, всё ещё не оправившейся от собственного недавнего потрясения. Та лишь пожала плечами, столь же удивлённая этим открытием.

— Я слышал, крепость держится стойко под твоим командованием, — продолжал Ларион на экране, и в его голосе прозвучала искренняя гордость. — Твой отец мог бы гордиться тобой, будь он...

Он вдруг осёкся, будто спохватившись, и на его лице отразилась тень сожаления, тут же поспешно спрятанная за вежливой улыбкой. Молодой Баузер, в свою очередь, чуть напрягся, его плечи едва заметно окаменели, а взгляд на мгновение потемнел, но он быстро взял себя в руки.

— Всё в порядке, Ларион, — произнёс он тихо, с ноткой давно устоявшейся, привычной боли. — Не нужно смягчать формулировки ради меня.

За ящиками Пич почувствовала, как сердце сжалось от сочувствия. Отец Баузера. Что случилось с отцом Баузера?

Ларион на экране кивнул, принимая молчаливую просьбу сменить тему, и его лицо вновь смягчилось привычной теплотой.

— Ты держишься сильнее многих взрослых полководцев, которых я знаю, — произнёс он с уважением. — И, раз уж я всё равно решил позвонить, позволь спросить о том же, о чём, полагаю, спрашивают тебя уже не в первый раз за сегодня.

Молодой Баузер невольно фыркнул, на его лице отразилось узнавание пополам с усталым весельем.

— Дай угадаю, — протянул он. — Обсерватория?

— Ты меня раскусил, — Ларион развёл руками с виноватой, но тёплой улыбкой. — Не мог бы ты соединить меня с моей девочкой?

— Секунду, — Баузер вновь развернулся к консоли, и его пальцы уверенно защёлкали по светящимся кнопкам.

За штабелем ящиков Пич почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.

— Сейчас будет она, — прошептала она. — Сейчас я увижу... себя.

Экран вновь замерцал, изображение Лариона сместилось в маленькое окошко, а основная часть дисплея озарилась мягким голубоватым светом Обсерватории. Спустя несколько секунд помех на экране показалась уже знакомая комната, и в кадре, склонившись над чем-то с выражением крайней сосредоточенности, показалась маленькая Розалина.

— Дядя Баузер? — она подняла взгляд, и на её лице тут же отразилось узнаваемое, чуть удивлённое любопытство. — Опять вы? Это уже третий раз за сегодня, вы точно ничего не перепутали?

Молодой Баузер усмехнулся, явно ожидавший подобной реакции.

— Не перепутал, малявка, — ответил он. — Просто у тебя сегодня, похоже, день семейных звонков. Пич на месте?

— Пич? — маленькая Розалина тут же оживилась, обернувшись куда-то в сторону. — Да, она тут, мы вместе разбирали старые звёздные карты! Пич, иди сюда скорее, тебя папа зовёт, точнее — через дядю Баузера, ну ты понимаешь!

За ящиками взрослая Пич почувствовала, как к горлу подступает ком, а глаза предательски защипало от подступающих слёз.

Спустя несколько секунд в кадре, чуть смущённо поправляя выбившуюся прядь светлых волос, появилась ещё одна девочка — с мягкими чертами лица, огромными голубыми глазами и застенчивой, но тёплой улыбкой, до боли знакомой Пич по каждому её собственному отражению в зеркале.

— Дядя Баузер, — вежливо, но с искренней теплотой поздоровалась девочка, слегка склонив голову. — Здравствуйте. Приятно снова вас видеть.

— Здравствуй, принцесска, — Баузер улыбнулся с той же смесью грубоватой нежности, хотя в его тоне к маленькой Пич сквозила чуть иная, более бережная интонация. — Тут твой отец на линии, хочет с тобой поговорить.

Он отступил в сторону, и изображение Лариона заняло весь экран.

— Папа! — просияла девочка, и вся её застенчивость на мгновение уступила место неподдельной радости.

— Здравствуй, моя дорогая, — Ларион улыбнулся с бесконечной теплотой. — Как продвигаются твои занятия с Розалиной?

— Очень хорошо, — маленькая Пич с воодушевлением закивала. — Она учит меня разбираться в звёздных картах, а я учу её вышивать, хотя, если честно, — она заговорщически понизила голос, — у неё пока не очень получается.

За кадром маленькая Розалина возмущённо фыркнула:

— Это неправда, я уже почти научилась!

— Почти, — с доброй улыбкой поддразнила девочка, и обе они рассмеялись — лёгким, беззаботным смехом.

За штабелем ящиков взрослая Пич почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза, которую она поспешно смахнула тыльной стороной ладони, а Розалина и Дейзи, не сговариваясь, придвинулись ещё ближе, обнимая подругу с обеих сторон.

Разговор между отцом и дочерью продолжался — тёплый, простой, наполненный обыденными вопросами о занятиях, о здоровье, о мелочах повседневной жизни. Маленькая Розалина, всё ещё маячившая где-то на краю кадра, то и дело вставляла реплики, явно не желая оставаться в стороне от беседы — то поправляла Пич насчёт какой-то звёздной карты, то дополняла рассказ о сегодняшних приключениях, то просто согласно кивала, ловя каждое слово.

Ларион, невольно наблюдая за этой картиной, вдруг усмехнулся — тепло, по-отечески, но с явным лукавством, промелькнувшим в глазах.

— А знаешь, Баузер, — протянул он, переводя взгляд на маленькое окошко, где всё ещё виднелся молодой командир, ожидающий окончания разговора, — я гляжу, эта звёздная малышка совсем от тебя не отходит. Уже третий звонок подряд — а она всё крутится рядом с экраном, стоит тебе только появиться на линии.

Молодой Баузер настороженно прищурился, будто уже почуяв неладное — видимо, разговор с Грегом ещё был слишком свеж в памяти.

— И что с того? — буркнул он с явной опаской в голосе.

— Да ничего особенного, — Ларион добродушно улыбнулся, явно наслаждаясь моментом. — Просто помяну и я своё слово вслед за Грегом: смотри, вырастет она — и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в её сердце на первом месте. Куда ей деваться, если единственный взрослый, кто всегда рядом, — это ты?

— Только не ты тоже, — простонал Баузер, закрыв лицо ладонью с видом человека, чьё терпение подходит к концу. — Мне сегодня уже высказал точно то же самое Грег. Хватит одного пророчества на вечер, честное слово.

— О, значит, Грег меня опередил, — Ларион рассмеялся, ничуть не смутившись. — Что ж, тем более верное совпадение, раз уж мы оба заметили одно и то же.

Маленькая Розалина, всё ещё маячившая на экране рядом с Пич, недоумённо нахмурилась, явно не улавливая сути шутки взрослых, но не решаясь спросить напрямую, лишь обменявшись озадаченным взглядом с подругой.

— Взрослые сегодня какие-то странные, — тихо шепнула она Пич, которая лишь неуверенно пожала плечами в ответ.

— Ладно, ладно, беру свои слова обратно, пожалуй, — сжалился наконец Ларион, заметив, насколько красным стало лицо молодого командира. — Не буду больше смущать тебя понапрасну. Мне и правда пора — дела ждут.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Баузер.

— Пока, папа! — весело попрощалась маленькая Пич.

— До связи, моя дорогая. Спасибо тебе, Баузер, — добавил Ларион уже серьёзнее, с искренней благодарностью в голосе, — за то, что присматриваешь за ней. За ними обеими.

— Не за что, — коротко откликнулся тот, и связь оборвалась, экран вновь погас.

За штабелем ящиков три принцессы ещё долго сидели в полной тишине. Пич, всё ещё вытирая слёзы, наконец подняла взгляд на подруг с дрожащей, но искренней улыбкой.

— Он всегда был таким, — тихо прошептала она. — Даже тогда, среди войны и разрушений, он всё равно находил время... беспокоиться.

— Похоже, — задумчиво произнесла Розалина, всё ещё немного порозовевшая после собственного недавнего смущения, — юный Купа был не просто командиром этой крепости. Он был чем-то вроде связующего звена между всеми нашими семьями.

— И, судя по всему, — с ухмылкой добавила Дейзи, толкнув Розалину локтем в бок, — не только связующим звеном, но ещё и предметом двух отдельных пророчеств за один вечер.

— Дейзи!

— Я просто констатирую факты, — Дейзи невинно захлопала ресницами, хотя лукавый блеск в её глазах никуда не делся. — Причём теперь их подтвердили целых два независимых источника. Это уже статистика, а не совпадение.

Пич, несмотря на всё ещё влажные от слёз глаза, не удержалась от тихого смешка, а Розалина закатила глаза, скрестив руки на груди с видом оскорблённого достоинства, хотя румянец на её щеках выдавал её с головой.

— Нам нужно узнать больше, — произнесла она наконец, явно спеша сменить тему. — Что бы ни случилось между этим временем и нашим — какая бы трагедия ни превратила заботливого дядю Баузера в беспощадного завоевателя — мы должны это выяснить.

— Согласна, — кивнула Пич, вытирая последние следы слёз и вновь обретая решимость во взгляде. — Идём дальше.

Три принцессы, обменявшись последним, полным решимости взглядом, поднялись из укрытия, готовые вновь двинуться вглубь крепости — туда, где, как они теперь были уверены, скрывались ответы на куда более глубокие тайны этого забытого войной времени.

Глава 8: Разговор в тени

Дождавшись, пока молодой Баузер вновь погрузится в работу с техниками, склонившимися над картами западного фронта, три принцессы, стараясь не издавать ни звука, попятились от штабеля ящиков и выскользнули обратно в боковой коридор, ведущий прочь от коммуникационного пункта.

Только оказавшись на достаточном расстоянии, за поворотом, где гул электроники немного стихал, Розалина позволила себе привалиться спиной к холодной металлической стене и медленно выдохнуть, впервые за долгое время ослабив хватку на заклинании сокрытия — благо, здесь, в пустом коридоре, в этом уже не было острой необходимости.

— Так, — произнесла Дейзи, скрещивая руки на груди и глядя на подруг с выражением человека, которому отчаянно нужно было выговориться после всего пережитого. — Кто-нибудь может мне объяснить, что вообще сегодня произошло? Потому что я, кажется, узнала о собственном детстве больше за последний час, чем за всю предыдущую жизнь.

— Три звонка, — тихо произнесла Пич, всё ещё не до конца отошедшая от нахлынувших эмоций. — Три отца. И один и тот же... дядя Баузер, который, судя по всему, был ближе к каждой из нас, чем мы могли себе представить.

— И это ещё мягко сказано, — Дейзи покачала головой. — Мой отец звонит ему просто чтобы поболтать. Твой, Пич, полагается на него, чтобы дозвониться до собственной дочери. А Фобос, — она бросила короткий, многозначительный взгляд на Розалину, — вообще, кажется, не может связаться с Обсерваторией без посредничества этого парня.

Розалина промолчала, всё ещё глядя куда-то в пустоту коридора, и по её лицу трудно было понять, о чём именно она думает — то ли всё ещё о собственном отце, чей голос она слышала впервые в жизни, то ли о чём-то ином.

— Знаете, что меня больше всего поразило? — тихо сказала Пич, вспоминая тёплую, беззаботную улыбку своей маленькой версии на экране. — Не то, что Баузер оказался добрым. Хотя это, конечно, тоже удивительно. А то, насколько естественно это выглядело. Будто так было всегда. Будто для нас, маленьких, не было ничего необычного в том, чтобы называть его «дядей».

— Ага, — Дейзи кивнула, её обычная бравада на мгновение уступила место искренней задумчивости. — Как будто мы правда были близки. Не просто соседи по какому-то формальному поводу, а... семья. Ну, почти.

— Тогда тем более непонятно, — добавила Пич, нахмурившись, — что могло произойти за эти сто лет, чтобы превратить всё это в то, что мы знаем сейчас. Похищения, вторжения, постоянные battles... Как из «дяди Баузера», который нянчится с тремя девчонками через видеосвязь, получился завоеватель, помешанный на разрушении нашего королевства?

Ответа не последовало — вопрос повис в воздухе коридора, тяжёлый и пугающий одновременно.

Дейзи, явно не в силах долго выдерживать подобную серьёзность, вдруг встряхнулась и повернулась к Розалине с хитрым прищуром, тем самым, что не предвещал ничего хорошего.

— Ну а ты чего молчишь? — протянула она, легонько толкнув подругу локтем. — Обычно у тебя на любую ситуацию находится мудрое замечание, а тут ты как воды в рот набрала. Всё ещё переживаешь пророчество двух заботливых отцов?

— Дейзи, — предупреждающе произнесла Розалина, хотя в её голосе не было настоящей угрозы, скорее усталое смирение.

— Что? Я просто спрашиваю, — Дейзи невинно захлопала ресницами, но тут же не удержалась от лукавой усмешки. — Просто любопытно, вот и всё. Два независимых, ничего не подозревающих друг о друге взрослых человека, с разницей буквально в несколько минут, высказали абсолютно одну и ту же мысль. Согласись, это уже перебор для простого совпадения.

— Это было сказано в шутку, — отрезала Розалина, хотя лёгкий румянец вновь начал проступать на её щеках. — Взрослые часто дразнят детей подобным образом. Это ничего не значит.

— Конечно-конечно, — Пич, не удержавшись, тоже присоединилась к поддразниванию, хотя в её голосе слышалась скорее тёплая, дружеская нежность, чем настоящая насмешка. — Совершенно ничего не значащая деталь, которую ты, конечно же, забудешь уже через пару минут.

— Именно так, — твёрдо кивнула Розалина, хотя её взгляд на мгновение метнулся куда-то в сторону, обратно в направлении коммуникационного пункта, будто она невольно вспоминала тёплую улыбку молодого командира, обращённую к её маленькой версии.

Дейзи, разумеется, не упустила этого мимолётного движения и тут же расплылась в торжествующей улыбке.

— Ага! — воскликнула она, тыча пальцем в сторону подруги. — Вот, вот этот взгляд! Я всё видела!

— Я просто задумалась, — поспешно возразила Розалина, скрестив руки на груди с видом оскорблённого достоинства, хотя её щёки теперь пылали уже совершенно откровенным румянцем. — О куда более важных вещах, чем нелепые шутки твоего отца и отца Пич.

— Конечно, задумалась, — Дейзи явно не собиралась так легко отступать, продолжая идти рядом с подругой с самым невинным видом, какой только могла изобразить. — О важных вещах. Например, о том, какая же тёплая была у него улыбка, когда он с тобой разговаривал, да?

— Дейзи!

— Ладно, ладно, — Дейзи наконец подняла руки, сдаваясь, хотя весёлый блеск в её глазах никуда не делся, — молчу. Пока что. Но знай — этот разговор ещё далеко не закончен. Просто отложен до более подходящего момента.

Розалина одарила подругу долгим, красноречивым взглядом, полным смеси раздражения и невольного веселья, но спорить дальше не стала, лишь покачала головой и вновь устремила взгляд вперёд, туда, где коридор уходил в темноту, ведущую вглубь крепости.

Пич, наблюдая за этой лёгкой перепалкой, невольно улыбнулась — впервые за последний час что-то похожее на обычную, доверительную близость между тремя подругами вернулось, пусть и на короткое время, разбавляя тяжесть и напряжение, царившие вокруг них с момента прибытия в это чужое, охваченное войной время.

— Как бы то ни было, — произнесла она наконец, вновь становясь серьёзной, хотя тёплая улыбка всё ещё не сходила с её губ, — мы узнали сегодня что-то действительно важное. Не только о Баузере. Но и о себе. О том, кем мы были друг для друга ещё тогда, за сто лет до того, как встретились по-настоящему в нашем собственном времени.

— Это правда, — тихо согласилась Розалина, вновь становясь задумчивой, но уже без прежнего смущения. — И, возможно, именно это делает нашу нынешнюю задачу ещё важнее. Если между этим временем и нашим кроется история — трагедия, — которая разрушила всё то тепло, что мы сегодня видели, то, быть может, у нас есть шанс не просто найти способ вернуться домой, но и понять правду, которую будущее решило скрыть.

— Звучит как план, — кивнула Дейзи, вновь становясь серьёзной, хотя лёгкая улыбка так и не покинула её лица окончательно. — Хотя должна сказать, чем дальше мы продвигаемся, тем больше вопросов у меня появляется, а не ответов.

— Значит, нам нужно двигаться дальше, — заключила Пич, оглядывая тёмный коридор впереди. — Разобраться, что здесь на самом деле происходит. И, возможно, найти способ помочь.

Розалина коротко кивнула, вновь позволяя лёгкому сиянию заклинания сокрытия окутать всех троих, хотя на этот раз её усилие показалось Пич куда менее напряжённым — будто короткая передышка, дружеская перепалка и тепло, разделённое между тремя подругами, придали ей сил продолжать.

— Тогда идём, — тихо произнесла Розалина, и три принцессы, вновь окутанные едва заметным мерцанием магии, двинулись дальше по тёмному коридору, вглубь высокотехнологичной крепости, навстречу тайнам, которые им ещё только предстояло раскрыть.

Глава 9: Незваные попутчицы

Коридор вывел трёх принцесс к очередной развилке, откуда открывался вид на просторный ангар, гудящий работой множества механизмов. Но не успели они решить, куда двигаться дальше, как со стороны командного пункта донёсся знакомый голос, заставивший всех троих замереть на месте.

— ...сказал же, разведка подтвердила — атаки не будет раньше завтрашнего рассвета, — говорил молодой Баузер, судя по звуку шагов, направляясь как раз в их сторону в сопровождении одного из техников. — У меня есть немного времени, и я намерен его использовать. Подготовьте телепортационную платформу.

— Куда на этот раз, командир? — уточнил техник, едва поспевая за широким шагом своего командира.

— В Обсерваторию, — коротко бросил Баузер, и в его голосе, при всей обычной суровости, прозвучала едва уловимая теплота. — Раз уж сегодня был день семейных звонков, так и быть, навещу их лично. Не могу же я допустить, чтобы малявки решили, будто я их совсем забросил.

За углом три принцессы обменялись быстрыми, ошеломлёнными взглядами.

— Телепорт, — беззвучно произнесла Дейзи, широко раскрыв глаза. — В Обсерваторию. Прямо сейчас.

— Это может быть наш шанс, — так же беззвучно отозвалась Розалина, и в её взгляде вспыхнула та же решимость, что и несколько минут назад. — Если Обсерватория действительно связана с магией, способной перенести нас домой — или хотя бы дать подсказку, как перезарядить устройство, — нам просто необходимо там оказаться.

— Значит, — прошептала Пич, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее, — нам нужно попасть на эту платформу вместе с ним.

Они проследовали за молодым Баузером на почтительном расстоянии, стараясь держаться в тени и не терять из виду его массивную фигуру, пока коридор не вывел их в просторное круглое помещение, в центре которого возвышалась приподнятая платформа, испещрённая светящимися рунами и техническими панелями одновременно — странное, почти противоестественное сочетание древней магии и передовой технологии.

Несколько техников уже суетились вокруг панелей управления, спешно настраивая координаты назначения, пока молодой Баузер терпеливо ждал в стороне, скрестив руки на груди.

— Платформа готова к активации, командир, — доложил один из техников. — Координаты Обсерватории зафиксированы. Прошу вас занять центральную позицию.

Молодой Баузер кивнул и уверенным шагом взошёл на платформу, встав точно в её центре, где начинали разгораться концентрические кольца света, готовясь к телепортации.

— Активация через тридцать секунд, — объявил техник, склонившись над панелью управления.

За колонной, скрывавшей их от прямого взгляда, три принцессы затаили дыхание.

— Времени в обрез, — прошептала Розалина, крепче сжимая руки подруг. — Если мы хотим успеть, нужно действовать сейчас, пока внимание техников приковано к панелям, а не к самой платформе.

— А если он нас заметит? — с тревогой спросила Пич.

— Заклинание сокрытия всё ещё держится, — ответила Розалина, хотя в её голосе слышалось напряжение. — Но нам нужно держаться на некотором расстоянии от него самого — слишком плотный контакт может исказить телепортационное поле и выдать нас раньше времени. Встанем по краю платформы, достаточно близко, чтобы поле телепорта захватило и нас, но не настолько близко, чтобы привлечь его внимание.

— Пятнадцать секунд, — донёсся голос техника.

— Идём, — прошептала Розалина, и три принцессы, пригнувшись и двигаясь с максимальной осторожностью, какую только позволяла спешка, метнулись из своего укрытия к платформе.

Молодой Баузер, всё ещё стоявший неподвижно в центре, ничего не заметил — его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто он уже мысленно предвкушал предстоящую встречу с девочками, которых так тепло называл племянницами.

Пич первой ступила на край платформы, стараясь двигаться совершенно бесшумно, и почувствовала, как под ногами тонко завибрировал металл, реагируя на нарастающую энергию телепортационного поля. Следом за ней на платформу поднялись Дейзи и Розалина, все трое устроившись у самого края, на почтительном расстоянии от массивной фигуры Баузера, стоявшего в самом центре светящихся колец.

— Десять секунд, — продолжал отсчёт техник, не отрывая взгляда от своей панели и, к счастью, ничуть не подозревая о трёх незваных пассажирках, замерших на краю платформы.

Пич бросила быстрый взгляд на подруг — Дейзи, несмотря на волнение, ободряюще подмигнула ей, а Розалина, чьё лицо блестело от испарины, вызванной долгим удержанием заклинания, лишь коротко кивнула, безмолвно давая понять, что держится.

— Пять... четыре... три...

Концентрические кольца света под ногами вспыхнули ярче, и Пич почувствовала, как по всему телу пробежала странная, покалывающая волна — будто сама ткань пространства вокруг неё начала растворяться, готовясь перенести их куда-то далеко.

— Два... один... активация!

Ослепительная вспышка света заполнила всё помещение, и мир вокруг принцесс на мгновение растворился в потоке белого сияния — куда более мягкого и упорядоченного, чем то, что перенесло их сюда изначально, но не менее дезориентирующего.

А затем — тишина. И новый, совершенно иной мир, обретающий очертания вокруг них.

Глава 10: Встреча среди звёзд

Свет постепенно померк, и мир вокруг трёх принцесс вновь обрёл чёткие очертания — но теперь это был совершенно иной мир, разительно отличавшийся от пепла и разрушений военной крепости.

Пич моргнула, привыкая к неожиданно мягкому, почти невесомому освещению вокруг. Они стояли на просторной, слегка изогнутой площадке, покрытой чем-то похожим на мягкую, светящуюся изнутри траву, а над головой простиралось не обычное небо, а настоящий, живой космос — россыпи звёзд, мерцающие туманности, и далёкие, медленно вращающиеся планеты, казавшиеся одновременно бесконечно далёкими и удивительно близкими. Тут и там между небольшими астероидами-платформами, соединёнными светящимися мостиками, парили крошечные светящиеся существа — Лумы, чьё тихое, мелодичное щебетание наполняло воздух почти осязаемым ощущением умиротворения.

— Обсерватория, — выдохнула Розалина, и в её голосе прозвучало странное, почти благоговейное потрясение, будто она узнавала это место одновременно и как хранительница из своего времени, и как что-то глубоко, инстинктивно родное.

Платформа телепортации, на которой они прибыли, располагалась чуть в стороне от основной площадки, частично скрытая изгибом одной из астероидных дорожек, — и именно эта случайная удача, судя по всему, уберегла принцесс от немедленного обнаружения.

Молодой Баузер, ступив с платформы, не заметил трёх фигур, замерших в тени неподалёку, — всё его внимание было приковано к чему-то, происходящему чуть впереди, за поворотом дорожки, откуда доносились звонкие, радостные детские голоса.

— ...а потом я говорю, лови комету, а она такая — не удержу, слишком быстрая! — донёсся до принцесс знакомый голос маленькой Дейзи, полный неподдельного энтузиазма.

— Зато мы обе чуть не свалились с платформы от смеха, — вторил ей голос маленькой Пич, тоже узнаваемый до боли.

— Вы обе невозможны, — со смесью укора и веселья добавил третий голос — маленькой Розалины.

Взрослая Пич, Дейзи и Розалина, укрывшись за изгибом астероидной дорожки, осторожно выглянули и увидели трёх девочек, играющих на открытой площадке чуть впереди — гонявшихся друг за другом среди невысоких, парящих в воздухе кристаллических конструкций, то и дело заливаясь смехом, когда кто-то из них поскальзывался на гладкой, светящейся траве.

Молодой Баузер, заметив их, остановился на мгновение, и его суровое, привычное к военным приказам лицо вдруг смягчилось той же самой тёплой, почти беззащитной нежностью, что принцессы уже видели через экран несколько раз за этот вечер.

— Эй, мелкота! — окликнул он их, сложив руки рупором у рта. — Совсем от рук отбились без присмотра, я погляжу!

Три головы — светлая, рыжеватая и платиновая — синхронно повернулись в его сторону, и на мгновение воцарилась абсолютная тишина, будто девочки не сразу поверили собственным глазам.

— ДЯДЯ БАУЗЕР! — раздался единый, оглушительный вопль восторга, и в следующую секунду все три маленькие фигурки сорвались с места одновременно, несясь к нему с той безудержной, ничем не сдерживаемой скоростью, на которую способны только дети, завидевшие того, кого они искренне обожают.

Молодой Баузер, судя по всему, привычный к подобным встречам, всё же не успел толком приготовиться — не прошло и пары секунд, как все три девочки одновременно врезались в него с разбегу, обхватывая его руками кто за пояс, кто за плечи, в едином, слаженном, будто заранее отрепетированном порыве.

— Оу... — только и успел выдохнуть Баузер, прежде чем суммарный вес и инерция трёх маленьких тел, обрушившихся на него разом, сделали своё дело — он покачнулся, попытался устоять, но не удержал равновесия и с глухим, но не слишком болезненным стуком повалился спиной прямо на мягкую, светящуюся траву, увлекая за собой всю весёлую компанию.

За взрывом смеха, донёсшимся с места падения, взрослые принцессы, притаившиеся за изгибом дорожки, не смогли сдержать собственных сдавленных смешков.

— Вы совсем меня не бережёте! — донёсся притворно возмущённый голос Баузера, лежащего на спине посреди кучи-малы из хихикающих девочек, устроившихся прямо у него на груди и по бокам. — Я вообще-то командир крепости, а не тренировочный манекен для тарана!

— Сами виноваты, что такой большой и мягкий, — донёсся звонкий, ничуть не смущённый голосок маленькой Дейзи, и вся троица разразилась новым взрывом хохота.

— Мягкий?! — возмущённо переспросил Баузер, приподнимаясь на локтях, хотя по его голосу отчётливо угадывалась улыбка. — Да будет вам известно, юная леди, что у меня, вообще-то, панцирь!

— Панцирь мягкий изнутри, — авторитетно заявила маленькая Розалина, всё ещё сидя у него на груди с самым серьёзным видом, какой только могла изобразить. — Мы проверяли.

— Когда это вы успели проверить?!

— Секрет, — хором ответили все три девочки, и Баузер, окончательно сдавшись, лишь покачал головой, со смехом откидываясь обратно на траву, позволяя весёлой компании ещё несколько мгновений торжествовать над своей маленькой победой.

За изгибом дорожки взрослая Дейзи прижала обе ладони ко рту, изо всех сил стараясь не рассмеяться слишком громко, а Пич, наблюдая за этой сценой, почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются непрошеные слёзы — на этот раз тёплые, светлые, лишённые прежней тяжести потрясения.

— Это... — прошептала она, — это действительно было наше детство. Настоящее. Тёплое.

Розалина, стоявшая рядом, тоже не сводила взгляда со сцены впереди, и в её глазах отражалось что-то похожее на робкую, едва зарождающуюся радость — чувство, которое, судя по всему, было ей внове после стольких лет одинокого хранения Обсерватории без единого воспоминания о подобных моментах.

— Мы можем сделать так, чтобы этот момент не был... нарушен, — тихо произнесла она наконец, оборачиваясь к подругам. — Заклинание сокрытия всё ещё держится. Мы можем просто понаблюдать ещё немного. Прежде чем решим, что делать дальше.

Дейзи, наконец справившись с приступом беззвучного смеха, кивнула, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Да, — прошептала она. — Давайте просто... немного посмотрим. Это слишком хорошо, чтобы прерывать.

Пич молча кивнула, соглашаясь, и три принцессы, укрытые магией сокрытия, остались стоять в тени астероидной дорожки, наблюдая за тем, как молодой Баузер, наконец поднявшись с травы и отряхиваясь, принимается терпеливо выслушивать наперебой рассказываемые истории о звёздных гонках, непослушных кометах и прочих мелких приключениях трёх маленьких девочек — тех самых, кем они сами были когда-то, целую сотню лет назад, в мире, который вот-вот должен был измениться навсегда.

Глава 11: Законное место

Отряхнув с одежды остатки светящейся травы, молодой Баузер опустился на землю, скрестив ноги, — и не успел он толком устроиться, как маленькая Розалина, не тратя ни секунды на раздумья, целеустремлённо направилась прямо к нему и забралась к нему на колени с той небрежной, само собой разумеющейся уверенностью, с какой это делают только дети, для которых подобное место давно стало привычным, почти неотъемлемым.

— Ну конечно, — беззлобно проворчал Баузер, устраивая её поудобнее одной рукой, пока другой продолжал отряхивать сползшие с плеча наручи доспеха. — Даже спросить не думаешь.

— А зачем спрашивать, — резонно заметила маленькая Розалина, поудобнее устраиваясь и явно не собираясь никуда двигаться, — если это и так моё место?

— Действительно, действительно, — Баузер закатил глаза, хотя по его голосу было прекрасно слышно, что он ничуть не против, — как я мог забыть.

За изгибом астероидной дорожки взрослая Розалина замерла, не в силах отвести взгляд от этой картины. Что-то в глубине её груди сжалось — не от смущения на этот раз, а от странного, почти болезненного узнавания, будто тело помнило то, о чём разум давно забыл: тепло чужих рук, придерживающих её, ощущение защищённости, привычность этого места, которое она, оказывается, называла своим задолго до того, как стала хранительницей звёзд и одинокой затворницей собственной Обсерватории.

Маленькая Дейзи и маленькая Пич, устроившись по обе стороны от Баузера — одна привалившись к его плечу, другая усевшись рядом, скрестив ноги, — тоже, судя по всему, восприняли подобное расположение вещей как нечто совершенно естественное, ничуть не удивившись выбору подруги.

— Она всегда так делает, — со знанием дела пояснила маленькая Дейзи, обращаясь то ли к Баузеру, то ли просто constatируя очевидный факт вслух. — С тех пор как я её помню. Стоит вам только сесть — она тут как тут.

— Я в курсе, — сухо заметил Баузер, хотя рука, придерживающая маленькую Розалину, чуть крепче обхватила её, будто в этом жесте крылась куда большая нежность, чем в самих словах. — Живу с этим последние несколько лет.

— Тебе не нравится? — с лёгким беспокойством в голосе спросила маленькая Розалина, чуть повернув голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

Молодой Баузер на мгновение замер, и его грубоватое, привыкшее к суровым командирским выражениям лицо вдруг смягчилось той особенной, беззащитной теплотой, которую принцессы уже не раз видели за этот вечер, но которая всё равно каждый раз поражала своей неожиданностью.

— Нравится, малявка, — тихо ответил он, легонько взъерошив её платиновые волосы свободной рукой. — Просто ворчу по привычке. Не обращай внимания.

Маленькая Розалина, судя по всему, вполне удовлетворённая подобным ответом, довольно улыбнулась и вновь устроилась поудобнее, привалившись спиной к его широкой груди, а Баузер, тем временем, повернулся к маленькой Пич, задавая ей какой-то вопрос о том, как продвигаются её занятия по вышиванию.

За изгибом дорожки взрослая Розалина медленно опустила взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, которые она даже не пыталась сдержать на этот раз.

— Я не помнила этого, — прошептала она едва слышно, ни к кому конкретно не обращаясь. — Совсем не помнила. Но тело будто... будто узнаёт. Как будто где-то очень глубоко внутри меня всё это никуда не исчезало, просто было погребено под сотней лет одиночества.

Пич, стоявшая рядом, молча взяла подругу за руку, крепко сжимая её в безмолвной поддержке, а Дейзи, на этот раз обошедшаяся без своих привычных шуток, устроилась с другой стороны, положив голову Розалине на плечо в редком для себя жесте тихой, ненавязчивой нежности.

— Знаешь, — тихо произнесла Пич, наблюдая за тем, как молодой Баузер продолжает терпеливо выслушивать взахлёб рассказываемые истории трёх девочек, безропотно позволяя маленькой Розалине оставаться на его коленях столько, сколько ей заблагорассудится, — может быть, часть тебя всё это время просто ждала момента, чтобы вспомнить. И, кажется, этот момент настал.

Розалина ничего не ответила, лишь молча кивнула, продолжая наблюдать за сценой впереди со смесью печали по утраченным годам и тихой, робкой радости от вновь обретённого, пусть даже опосредованно, воспоминания.

Тем временем на площадке разговор продолжался — маленькая Дейзи с азартом описывала подробности их недавних кометных гонок, то и дело жестикулируя так активно, что едва не задевала Баузера по лицу, а тот лишь качал головой, время от времени вставляя короткие, ироничные комментарии, вызывавшие новые взрывы детского смеха.

— А правда, что вы можете дышать огнём? — вдруг спросила маленькая Пич, явно вспомнив какой-то давний, ещё не до конца утолённый интерес.

— Ты же видела, как я это делаю, — со смехом заметил Баузер.

— Да, но я хочу, чтобы вы показали ещё раз! Пожалуйста!

— Только не здесь, — быстро вмешалась маленькая Розалина с неожиданной для её возраста строгостью в голосе. — В прошлый раз вы спалили половину моей любимой клумбы с звёздными цветами.

— Это было один раз! — возмущённо запротестовал Баузер, и в его голосе прозвучало что-то удивительно похожее на недавнее оправдание перед Фобосом по поводу спалённого сада — только теперь принцессы наконец понимали, о каком именно инциденте шла речь.

— Дважды, — хором поправили его все три девочки, и площадка вновь взорвалась дружным смехом, к которому, не удержавшись, беззвучно присоединились и три взрослые принцессы, наблюдающие за этой сценой издалека — с болью, теплом и растущим, всё более настойчивым осознанием того, что мир, который им ещё предстояло понять до конца, был куда сложнее и куда более полон утраченной нежности, чем любая из них могла себе представить, отправляясь в это путешествие сквозь время.

При словах «дважды», произнесённых всеми тремя девочками в идеальный унисон, молодой Баузер тяжело вздохнул и опустил голову с видом человека, только что понёсшего невосполнимую утрату.

— Ну вот, — протянул он с наигранной, почти театральной обидой, — умеете же вы обижать своего дядю Баузера.

Маленькая Розалина, всё ещё уютно устроившаяся у него на коленях, тут же обернулась, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и на её лице отразилось мгновенное беспокойство — то самое, искреннее детское беспокойство, которое возникает всякий раз, когда кажется, будто любимый взрослый и правда расстроился.

— Мы не хотели вас обидеть, — быстро произнесла она, и в её голосе прозвучало неподдельное раскаяние.

Баузер издал ещё один протяжный, страдальческий вздох, явно наслаждаясь произведённым эффектом, и медленно поднял руку, принимаясь гладить маленькую Розалину по голове — неторопливыми, бережными движениями, ероша её платиновые пряди с той особенной осторожностью, с какой обычно обращаются с чем-то невероятно хрупким и драгоценным.

— Тут дважды спалил один несчастный сад, один-единственный раз перепутал направление огненного дыхания, — продолжал он с прежней притворной горечью, — и меня теперь будут припоминать этим до конца жизни. Ни капли уважения к заслуженному командиру крепости.

— Простите, дядя Баузер, — тихо произнесла маленькая Розалина, придвигаясь чуть ближе и утыкаясь макушкой ему в грудь в безмолвном жесте примирения, а маленькая Дейзи и маленькая Пич, переглянувшись, поспешили присоединиться к покаянному хору.

— Простите, дядя Баузер!

— Мы больше не будем!

— Хмф, — Баузер выдержал ещё пару секунд драматической паузы, продолжая при этом мягко поглаживать Розалину по волосам, а затем наконец позволил уголкам губ дрогнуть в едва сдерживаемой улыбке. — Так и быть, прощаю. На этот раз.

Тут же напряжение спало, и все три девочки, почувствовав перемену в его тоне, с облегчением рассмеялись, а маленькая Розалина, довольная тем, что мир восстановлен, вновь устроилась поудобнее, явно не собираясь покидать своё привычное место в ближайшее время.

За изгибом астероидной дорожки взрослая Розалина почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Что-то в этом простом, обыденном жесте — крупная, грубоватая ладонь, бережно перебирающая светлые детские волосы, — задело в ней нечто настолько глубинное, что она невольно поднесла собственную руку к волосам, будто пытаясь воссоздать ощущение, которое тело помнило, а разум давно утратил.

— Розалина? — тихо позвала Пич, заметив, как побледнело лицо подруги.

— Всё хорошо, — прошептала та, хотя голос её дрогнул. — Просто... я будто чувствую это. Прямо сейчас. Как будто его рука действительно касается моих волос, а не только волос той маленькой девочки там, впереди.

Дейзи, стоявшая рядом, молча притянула подругу немного ближе, обнимая её за плечи, а Пич взяла Розалину за руку, крепко сжимая её в безмолвной поддержке.

— Знаешь, — тихо произнесла Дейзи, наблюдая за тем, как молодой Баузер, покончив с притворной обидой, вновь принимается выслушивать бесконечный поток детских историй, время от времени продолжая машинально поглаживать Розалину по волосам, будто это было для него столь же естественным действием, как дыхание, — сколько бы лет ни прошло, сколько бы ни изменилось между этим временем и нашим... кажется, часть его — вот эта часть, добрая, заботливая — она никуда не исчезла. Она просто похоронена где-то очень глубоко.

Розалина медленно кивнула, вытирая непрошеную слезу, скатившуюся по щеке, и вновь устремила взгляд на сцену впереди — туда, где юный командир огромной военной крепости, забыв на время о войне, о разрушениях, о тяжести собственного положения, просто сидел на светящейся траве Обсерватории, окружённый детским смехом и теплом трёх маленьких девочек, которые, сами того не подозревая, были судьбой предназначены встретиться с ним вновь — спустя сотню лет, в мире, полном совсем иных, куда более горьких воспоминаний.

— Тогда тем более, — тихо, но твёрдо произнесла Розалина, вновь обретая часть своей привычной решимости, — нам нужно узнать, что произошло. Что заставило его похоронить эту часть себя так глубоко, что от неё не осталось и следа в том Баузере, которого мы знаем.

Пич и Дейзи молча кивнули, соглашаясь, и три принцессы, всё ещё укрытые тающим на пределе сил заклинанием сокрытия, остались наблюдать за трогательной сценой впереди ещё несколько долгих, драгоценных минут — прежде чем им предстояло решить, что делать дальше в этом чужом, но неожиданно родном для них времени.

Глава 12: Большой друг

Насытившись историями и притворными обидами, маленькая Дейзи вдруг подскочила на месте, её глаза загорелись хорошо знакомым принцессам озорным блеском.

— Дядя Баузер! А покатайте нас! — воскликнула она, дёргая его за рукав доспеха с настойчивостью, не терпящей отказа. — Ну пожалуйста, превратитесь в большого!

— В большого? — Баузер приподнял бровь с притворным непониманием, хотя по едва заметной улыбке, тронувшей его губы, было ясно, что он прекрасно понимает, о чём речь.

— Вы же знаете! — маленькая Пич тоже воодушевилась, всплеснув руками. — В настоящего! С панцирем и большими лапами, и чтобы дым из ноздрей, и чтобы можно было сидеть у вас на спине!

Маленькая Розалина, всё ещё восседавшая у него на коленях, тоже подняла голову, глядя на него с тем особым, безотказным выражением, перед которым, судя по всему, не мог устоять ни один взрослый.

— Пожалуйста, дядя Баузер, — тихо, но убедительно добавила она. — Вы так давно не катали нас.

Баузер тяжело вздохнул — тем самым вздохом, который принцессы уже успели выучить за этот вечер как верный признак того, что сопротивление вот-вот будет сломлено окончательно.

— Вы же знаете, что мне потом придётся полдня отчищать чешую от травы и звёздной пыли, — проворчал он без особой убеждённости.

— Знаем! — хором радостно откликнулись все три девочки, ничуть не смутившись подобным аргументом.

— Ладно, ладно, — Баузер закатил глаза, но в его голосе уже не было ни капли настоящего сопротивления. — Только осторожно слезайте, мне нужно немного места.

Маленькая Розалина проворно соскользнула с его колен, а маленькие Дейзи и Пич поспешно отступили на пару шагов, освобождая пространство, — все трое замерли в предвкушении, глаза их сияли от нетерпения, будто они видели это превращение далеко не в первый раз, но оно всё равно каждый раз завораживало их с прежней силой.

Баузер поднялся на ноги, отряхнул колени и на мгновение прикрыл глаза, явно сосредотачиваясь. За изгибом астероидной дорожки взрослые принцессы, затаив дыхание, наблюдали за происходящим с не меньшим любопытством, чем их маленькие двойники.

— Он правда может превращаться? — беззвучно спросила Дейзи, повернувшись к Розалине. — В нашего Баузера — с панцирем и всем прочим?

— Судя по всему, — так же беззвучно ответила Розалина, не отрывая взгляда от происходящего, — тот облик, что мы знаем, не врождённый вид, а именно превращение. Форма, которую он принимает по желанию.

По телу молодого Баузера пробежала волна странного, мерцающего света — не магического, а скорее природного, будто сама его сущность на мгновение расплылась, прежде чем обрести новые очертания. Кожа начала темнеть, покрываясь текстурой грубой чешуи, плечи расширились, спина выгнулась, и на ней начал прорастать массивный, шипастый панцирь зеленовато-жёлтого оттенка. Рога на голове стремительно удлинились, изогнувшись в узнаваемую, грозную форму, а из уголков рта показались острые клыки, придававшие лицу совершенно иное, куда более дикое выражение.

Спустя несколько секунд на месте юноши стоял огромный зверь — тот самый Баузер, которого принцессы знали в собственном времени, только чуть меньше, чуть менее массивный, но безошибочно узнаваемый: панцирь, рога, мощные лапы с острыми когтями и длинный, шипастый хвост, лениво покачивающийся из стороны в сторону.

— УРА! — восторженно завопили все три девочки одновременно, и не сговариваясь бросились вперёд, взбираясь по его подставленной лапе прямо на широкую, покрытую панцирем спину с ловкостью, явно отточенной множеством подобных заездов прежде.

— Осторожнее, не свалитесь, — прорычал Баузер — голос его теперь звучал куда более низко и раскатисто, хотя интонации остались прежними, тёплыми и терпеливыми. — Все устроились?

— Да! — хором откликнулись девочки, крепко цепляясь за шипы вдоль его хребта — маленькая Дейзи и маленькая Пич устроились ближе к основанию хвоста, а маленькая Розалина, разумеется, забралась к самой шее, туда, где обычно располагалась она сама.

— Тогда держитесь, — прорычал Баузер, и в следующее мгновение он сорвался с места неожиданно проворным для своих внушительных размеров бегом, огибая кристаллические конструкции и парящие астероидные платформы под восторженный визг и смех трёх маленьких пассажирок, чьи голоса эхом разносились по всей звёздной Обсерватории.

За изгибом дорожки взрослые принцессы, забыв на мгновение о всякой осторожности, наблюдали за этой сценой с широко распахнутыми от изумления глазами.

— Так вот значит, откуда это, — выдохнула Дейзи, невольно улыбаясь во весь рот, наблюдая за тем, как маленькая версия её самой хохочет во всё горло, вцепившись в шипастый хребет огромного зверя. — Вот почему меня всегда так тянуло прокатиться на чём-нибудь огромном и опасном. Оказывается, у меня был личный дракон-такси ещё в детстве.

— Не думаю, что стоит называть его «такси» в его же присутствии, — заметила Пич с тихим смешком, хотя её собственный взгляд был устремлён на маленькую версию себя, крепко обхватившую один из шипов и заливающуюся счастливым смехом каждый раз, когда Баузер делал резкий поворот.

Розалина же не могла отвести взгляда от собственного детского двойника, устроившегося у самой шеи зверя, — того самого места, которое, судя по всему, всегда было её законным, привычным пространством, точно так же, как и колени Баузера в его человеческом облике.

— Он бегал так осторожно, — тихо заметила она, наблюдая, как огромный зверь, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, ловко лавировал между хрупкими кристаллическими конструкциями, ни разу не задев ни одну из них, а его резкие с виду манёвры на самом деле были тщательно рассчитаны так, чтобы ни одна из трёх девочек даже не покачнулась опасно. — Будто точно знал, где проходит грань между весельем и настоящим риском.

— Он заботился о нас, — тихо произнесла Пич, и в её голосе прозвучало нечто среднее между удивлением и глубокой, тёплой благодарностью. — По-настоящему заботился. Не просто исполнял какой-то долг или обязательство. Ему было не всё равно.

Тем временем огромный Баузер, сделав ещё один плавный, широкий круг по площадке, наконец сбавил темп и остановился неподалёку от места, где начиналась их прогулка, позволяя трём хохочущим, раскрасневшимся от восторга девочкам медленно соскользнуть с его спины на мягкую, светящуюся траву.

— Ну как? — прорычал он с явным самодовольством, вновь опускаясь на четыре лапы рядом с ними.

— Снова! — тут же потребовала маленькая Дейзи, всё ещё пытаясь отдышаться после смеха.

— Дайте дяде Баузеру передохнуть хоть немного, — со смехом запротестовал он, хотя по его тону было ясно, что долго сопротивляться он всё равно не станет.

Взрослая Дейзи, наблюдая за этой сценой из укрытия, тихо вздохнула — не от грусти, а от какого-то странного, всеобъемлющего тепла, разлившегося по груди.

— Знаете, — прошептала она, обращаясь к подругам, — я почти жалею, что мы не можем просто выйти прямо сейчас и присоединиться. Вот так, без всяких тайн и опасений.

— Может быть, ещё представится такая возможность, — тихо ответила Пич, хотя в её голосе прозвучала та же тень сомнения, что и в мыслях самой Дейзи — сомнения в том, насколько разумной идеей было бы подобное вмешательство в и без того хрупкую ткань их собственного прошлого.

Розалина промолчала, продолжая наблюдать за тем, как огромный зверь, поддавшись очередным уговорам, вновь подставляет спину для новой прогулки, а три маленькие девочки, счастливые и беззаботные, вновь взбираются на привычные места — и в её взгляде, полном тепла и тоски одновременно, читалось безмолвное желание хотя бы ненадолго вновь стать той самой маленькой девочкой, для которой место у шеи огромного зверя было единственным местом на свете, где она чувствовала себя по-настоящему, безоговорочно защищённой.

Примечание автора:

Друзья если вам нравится это история пожалуйста ставьте лайки чтобы я знал что вам это нравится!

И чтобы главы выходили ещё чаще!

Глава 13: Фирменный пирог дяди Баузера

Солнце — хотя откуда бралось освещение в самом сердце звёздной Обсерватории, оставалось для взрослой Пич загадкой, — начало клониться к некоему подобию заката, окрашивая парящие платформы и кристаллические конструкции в мягкие, тёплые оттенки лавандового и золотистого. После четвёртого, а может, и пятого круга по площадке огромный Баузер наконец остановился, тяжело выдохнув облачко пара из ноздрей, и опустился на землю с видом человека — точнее, зверя, — исчерпавшего весь запас терпения на сегодня.

— Всё, — прорычал он твёрдо, стряхивая с себя троих девочек, которые попытались было вновь взобраться на его спину. — На сегодня хватит покатушек. У меня, между прочим, ещё война идёт, если кто забыл.

— Ну дядя Баузер, — заканючила маленькая Дейзи, хотя без особой настойчивости — судя по её раскрасневшимся щекам и растрёпанным хвостикам, она и сама порядком выдохлась после стольких кругов.

— Никаких «ну», — отрезал он, впрочем, без настоящей строгости, и вокруг его массивной фигуры вновь заструился тот же мерцающий свет, что и в начале превращения. Панцирь, рога и чешуя начали медленно втягиваться обратно, плечи сужались, лапы вновь обретали человеческие очертания, пока спустя несколько секунд на месте огромного зверя не оказался прежний юноша — растрёпанный, чуть запыхавшийся, но довольный.

— Уф, — выдохнул он, отряхивая с плеч налипшую звёздную пыль. — Вот теперь, пожалуй, я и правда проголодался. Набегался тут с вами троими.

Маленькая Пич, услышав это, тут же встрепенулась, её глаза загорелись хорошо знакомым принцессам, ещё не остывшим восторгом.

— Дядя Баузер, а приготовите пирог? — с надеждой спросила она, подбегая ближе и заглядывая ему в лицо снизу вверх. — Пожалуйста! Тот самый, ваш фирменный!

— С огненной корочкой! — тут же поддержала маленькая Дейзи, подпрыгивая на месте от предвкушения.

— И с грибной начинкой! — добавила маленькая Розалина, хотя в её голосе, в отличие от откровенного нетерпения подруг, звучала более сдержанная, но не менее искренняя просьба.

Баузер закатил глаза, хотя по его лицу уже расползалась знакомая, чуть самодовольная улыбка человека, прекрасно осознающего собственную кулинарную репутацию.

— Ладно, ладно, — сдался он с наигранной неохотой. — Раз уж вы всё равно не отстанете, пока не получите своего пирога. Идёмте в дом, нечего мне готовить прямо здесь, на лужайке.

Девочки радостно завопили и, схватив его за обе руки — маленькая Дейзи вцепилась в левую, маленькая Пич в правую, — потащили его в сторону виднеющегося неподалёку небольшого купольного строения, уютно устроившегося среди парящих платформ и светящихся деревьев, а маленькая Розалина, семеня следом, что-то оживлённо рассказывала о том, как сильно она успела соскучиться по этому самому пирогу с их последней встречи.

За изгибом дорожки взрослые принцессы, выждав, пока вся компания не скроется за поворотом, наконец позволили себе слегка расслабиться.

— Пирог, — с лёгким удивлением протянула Дейзи, глядя вслед удаляющейся процессии. — У Баузера. Есть фирменный рецепт пирога. Который он готовит для детей.

— Судя по всему, — задумчиво заметила Розалина, — очень многое из того, что мы сегодня узнали, полностью переворачивает всё, что мы думали о нём знать.

— Идём за ними? — предложила Пич, уже двигаясь в направлении купольного строения. — Раз уж мы всё равно скрыты заклинанием, было бы жаль упустить возможность увидеть больше.

Розалина кивнула, хотя в её голосе, когда она заговорила вновь, послышалась лёгкая усталость.

— Заклинание всё ещё держится, но моя концентрация начинает ослабевать. Нам нужно быть особенно осторожными внутри — замкнутое пространство сложнее для поддержания сокрытия, чем открытая местность.

— Мы будем осторожны, — заверила её Пич, и три принцессы, стараясь двигаться максимально бесшумно, последовали за удаляющимися голосами к куполообразному дому.

Внутреннее убранство дома оказалось на удивление уютным и совершенно непритязательным — просторная кухня, отделанная тёплым деревом пополам с мягко светящимся кристаллом, служившим здесь, судя по всему, основным источником освещения, длинный обеденный стол, окружённый разномастными стульями, явно подобранными скорее по удобству, чем по стилю, и множество полок, заставленных книгами, звёздными картами и странного вида приборами.

Молодой Баузер, уже успевший закатать рукава и повязать вокруг пояса простой кухонный фартук — деталь, настолько неожиданная в сочетании с его грозным обликом полководца, что взрослая Дейзи с трудом подавила очередной приступ смеха, — деловито сновал по кухне, доставая с полок муку, грибы, какие-то незнакомые звёздные специи, мерцающие мягким голубоватым светом, и прочие ингредиенты.

— Так, — произнёс он, раскладывая всё это на широком разделочном столе, — кто сегодня отвечает за просеивание муки?

— Я! — тут же выпалила маленькая Пич, забираясь на высокий табурет рядом со столом с видом человека, прекрасно знающего свою роль в этом хорошо отработанном ритуале.

— А я режу грибы! — объявила маленькая Розалина, уже деловито доставая маленький, явно специально предназначенный для детей нож с закруглённым, безопасным лезвием.

— А я, — важно заявила маленькая Дейзи, взбираясь на соседний табурет, — слежу, чтобы вы всё делали правильно.

— То есть ничего не делаешь, — со смехом поддел её Баузер, вороша ей волосы своей крупной ладонью, отчего девочка возмущённо запротестовала, безуспешно пытаясь пригладить растрепавшуюся причёску.

За приоткрытой дверью кухни три взрослые принцессы, укрывшись в тени прихожей, с любопытством наблюдали за этой сценой домашнего уюта, настолько разительно контрастировавшей со всем, что они видели этим вечером прежде — военной крепостью, лазерными турелями, взрослым, беспощадным Баузером их собственного времени.

— Аккуратнее с мукой, принцесска, — тем временем наставлял Баузер маленькую Пич, которая с сосредоточенным видом просеивала муку через старое, потрёпанное сито, то и дело поднимая небольшие облачка белой пыли. — Не всю сразу, а то мы тут все точно в снеговиков превратимся.

— Простите, — виновато пробормотала девочка, тут же сбавляя темп, хотя лёгкое облачко муки уже успело осесть на кончике её носа, вызвав приглушённый смешок у маленькой Дейзи.

— У тебя тут, — Баузер, заметив это, наклонился и легонько смахнул муку с носа девочки кончиком пальца, — маленькое пятнышко. Вот так.

Маленькая Пич, хихикнув, благодарно кивнула и вновь вернулась к своему занятию, а Баузер тем временем переключил внимание на маленькую Розалину, старательно и с почти хирургической точностью нарезающую грибы на аккуратные, ровные ломтики.

— Отлично получается, малявка, — похвалил он, заглядывая через её плечо. — Скоро будешь резать лучше меня самого.

— Я стараюсь, — серьёзно ответила девочка, не отрывая взгляда от своей работы с той самой сосредоточенностью, которую взрослая Розалина, наблюдавшая за этим издалека, узнавала как собственную, хорошо знакомую черту характера, сохранившуюся, судя по всему, неизменной сквозь целую сотню лет.

Пока тесто медленно замешивалось под уверенными, привычными движениями крупных когтистых рук Баузера, а начинка потихоньку доходила до нужной кондиции на плите, распространяя по всей кухне тёплый, невероятно аппетитный аромат, смешивающий в себе что-то похожее на карамелизированные грибы, лёгкую остроту неизвестных звёздных специй и едва уловимую нотку дымного, почти костровогo запаха, — три девочки продолжали болтать без умолку, то и дело отвлекая Баузера от готовки бесконечными вопросами и рассказами о своих делах.

— А почему у пирога именно огненная корочка? — спросила маленькая Дейзи, с любопытством наблюдая за тем, как Баузер, покончив с замесом теста, аккуратно раскатывает его на присыпанном мукой столе.

— Потому что, — Баузер хитро прищурился, — секретный ингредиент придаёт корочке особый хруст. Только вот в чём секрет — я вам не скажу.

— Ну дядя Баузер! — хором возмутились все три девочки.

— Не-а, — он покачал головой с явным удовольствием от их разочарования. — Фирменный рецепт есть фирменный рецепт. Может, когда-нибудь, когда подрастёте, я и раскрою вам этот секрет. А пока — довольствуйтесь результатом.

За дверью взрослая Дейзи тихо фыркнула, повернувшись к подругам.

— Так вот в чём дело, — прошептала она с лёгкой усмешкой. — Оказывается, наш заклятый враг всю дорогу хранит какие-то кулинарные секреты от трёх маленьких девочек. Мир определённо перевернулся с ног на голову.

— Тише, — шикнула на неё Розалина, хотя уголки её собственных губ подрагивали в едва сдерживаемой улыбке.

Наконец, когда тесто было аккуратно уложено в форму, а грибная начинка, щедро сдобренная специями, распределена поверх него ровным, аппетитным слоем, Баузер, водрузив сверху ещё один слой раскатанного теста и защипнув края привычными, отработанными движениями, наконец водрузил получившийся пирог в широкую, странного вида печь, встроенную прямо в стену кухни и, судя по всему, работающую на какой-то магической, а не обычной тепловой энергии — стоило Баузеру провести рукой над верхней панелью печи, как внутри неё тут же вспыхнуло мягкое, но ощутимо жаркое пламя.

— Готово, — объявил он, захлопывая дверцу печи и отряхивая руки от остатков муки. — Минут двадцать, и будет готово. А пока — кто-нибудь хочет помочь мне прибраться на кухне, чтобы не заставлять бедного дядю Баузера разгребать этот бардак в одиночку?

— Я помогу! — тут же вызвалась маленькая Пич, спрыгивая с табурета.

— И я! — присоединилась маленькая Розалина.

Маленькая Дейзи, впрочем, тут же демонстративно зевнула, растянувшись на своём табурете с видом полного изнеможения.

— А я, пожалуй, посторожу пирог, — заявила она с самым серьёзным видом, — чтобы никто его случайно не украл, пока вы убираетесь.

— Ну конечно, — со смехом закатил глаза Баузер, хотя спорить не стал, лишь легонько щёлкнул её по носу проходя мимо, отчего девочка возмущённо взвизгнула, но тут же снова рассмеялась.

Пока на кухне продолжалась неспешная, наполненная смехом и болтовнёй уборка, а по всему дому постепенно распространялся всё более насыщенный, восхитительный аромат готовящегося пирога, три взрослые принцессы, устроившись в тени прихожей, продолжали наблюдать за этой сценой с молчаливым, глубоким трепетом.

— Знаете, — тихо произнесла Пич, первой нарушив затянувшееся молчание, — я думаю, что понимаю теперь немного больше, чем прежде.

— О чём? — так же тихо спросила Дейзи.

— О том, — Пич задумчиво посмотрела на озарённую тёплым, домашним светом кухню, — что где-то очень глубоко внутри того Баузера, которого мы знаем — того, кто похищает меня, штурмует замки, угрожает целым королевствам, — всё ещё может скрываться этот же самый человек. Тот, кто печёт пироги для трёх маленьких девочек и хранит от них дурацкие кулинарные секреты просто ради удовольствия немного их подразнить.

Розалина медленно кивнула, её взгляд, устремлённый на озарённую тёплым светом кухню, был полон непростых, переплетающихся между собой эмоций.

— Вопрос лишь в том, — тихо добавила она, — что именно погребло эту часть его так глубоко, что от неё, казалось бы, не осталось и следа. И сможем ли мы, узнав правду, хоть как-то на это повлиять — или же нам суждено лишь наблюдать, зная то, что произойдёт, но будучи не в силах это изменить.

Ответа на этот вопрос ни у кого из них не нашлось, и три принцессы, погружённые каждая в собственные мысли, продолжали молча наблюдать за тем, как минуты неспешно утекают одна за другой, а тёплый, уютный аромат фирменного пирога дяди Баузера постепенно наполняет собой весь маленький купольный дом посреди звёздной Обсерватории.

Глава 14: Аромат из детства

Уборка на кухне подходила к концу — маленькая Пич аккуратно составляла вымытые миски в стопку на полке, а маленькая Розалина, забравшись на табурет, протирала последние следы муки со стола влажной тряпкой, — когда откуда-то из печи донёсся тихий, мелодичный сигнал, похожий на нежный перезвон колокольчика.

— О, готово! — Баузер, вытирая руки полотенцем, тут же поспешил к печи, а маленькая Дейзи, до этого демонстративно «сторожившая» пирог, растянувшись на табурете, мгновенно вскочила на ноги с прытью, ничуть не выдававшей её недавнюю притворную усталость.

— Наконец-то! — воскликнула она, и все три девочки, побросав свои занятия, поспешно похватали с полки тарелки — каждая, судя по всему, свою собственную, отличавшуюся от прочих незамысловатым узором, — и выстроились у стола в нетерпеливом ожидании.

Баузер, надев толстую рукавицу, осторожно распахнул дверцу печи, и в ту же секунду кухню заполнил густой, невероятно насыщенный аромат — тёплый запах карамелизированных грибов, переплетённый с едва уловимой остротой звёздных специй и лёгкой, почти дымной ноткой той самой загадочной «огненной корочки», секрет которой он так упорно отказывался раскрывать.

— Осторожно, горячий, — предупредил он, аккуратно извлекая из печи объёмную форму с пирогом — золотисто-коричневым, слегка потрескивающим по краям, с румяной, будто светящейся изнутри корочкой, испускающей тонкие струйки ароматного пара, — и водружая её на специальную деревянную подставку в центре стола.

— Ух ты, — восхищённо выдохнула маленькая Пич, привставая на цыпочки, чтобы получше рассмотреть результат их совместных трудов.

— Пахнет ещё лучше, чем в прошлый раз! — заявила маленькая Дейзи, energично принюхиваясь и уже нетерпеливо постукивая краем тарелки по столу.

— Терпение, ураган, — со смехом осадил её Баузер, ловко орудуя ножом и аккуратно разрезая пирог на равные, дымящиеся куски. — Дайте ему хоть немного остыть, а то обожжётесь.

Он разложил по кусочку на каждую из подставленных тарелок — маленькой Пич, маленькой Дейзи, маленькой Розалине, — а затем отрезал и себе внушительный кусок, устроившись за столом вместе с ними с видом человека, полностью довольного тем, как прошёл этот вечер, несмотря на всю тяжесть, ожидающую его по возвращении в крепость.

За приоткрытой дверью прихожей три взрослые принцессы, до этого молча наблюдавшие за происходящим, вдруг одновременно ощутили, как густой, тёплый аромат пирога добирается и до них — просачивается сквозь щель двери, обволакивает воздух вокруг них чем-то невероятно знакомым, тёплым, почти осязаемо домашним.

Пич первой почувствовала, как у неё перехватывает дыхание — не от удивления на этот раз, а от чего-то куда более странного и глубокого: этот запах, эта смесь грибов и специй и лёгкой дымной остроты, показался ей до боли знакомым, будто она чувствовала его уже тысячу раз прежде, хотя разум упрямо твердил, что она видит этот рецепт впервые в жизни.

— Вы тоже это чувствуете? — беззвучно спросила она, повернувшись к подругам с озадаченным, почти взволнованным выражением лица.

Дейзи медленно кивнула, её ноздри слегка подрагивали, будто она пыталась разобрать в этом запахе что-то важное, ускользающее от полного осознания.

— Это... — прошептала она, — это странно, но мне кажется, я уже пробовала что-то подобное. Где-то. Когда-то. Только не могу вспомнить где.

Розалина, стоявшая между подругами, закрыла глаза, глубоко вдыхая доносящийся аромат, и на её лице отразилось то же самое выражение, что и несколько раз до этого за сегодняшний вечер — смесь потрясения и мучительного, ускользающего узнавания.

— Возможно, — тихо произнесла она, — некоторые вещи запоминает не только разум. Но и тело. Вкус. Запах. То, что глубже слов и осознанных воспоминаний.

За дверью кухни между тем маленькая Дейзи, уже успевшая откусить внушительный кусок своей порции, восторженно замычала, энергично закивав.

— Дядя Баузер, это точно лучший пирог на свете, — заявила она с набитым ртом, за что тут же получила от Баузера лёгкий, беззлобный подзатыльник за плохие манеры, впрочем, ничуть не омрачивший её энтузиазма.

— Не разговаривай с набитым ртом, ураган, — со смехом заметил он, хотя было очевидно, что похвала пришлась ему по душе.

Маленькая Пич, откусив свой кусочек более аккуратно, довольно зажмурилась, а маленькая Розалина, попробовав начинку, одобрительно кивнула с видом настоящего кулинарного эксперта.

— Грибы в этот раз даже лучше, чем обычно, — вынесла она свой вердикт. — Вы что-то изменили в рецепте?

— Может быть, — Баузер хитро прищурился, — а может, и нет. Секрет есть секрет.

За приоткрытой дверью взрослая Пич почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются слёзы, и на этот раз она даже не пыталась разобраться, отчего именно — то ли от тепла этой простой, домашней сцены, то ли от того странного, необъяснимого узнавания, засевшего где-то глубоко внутри неё самой при одном лишь запахе этого пирога.

— Мне кажется, — прошептала она, обращаясь к подругам, — что мы пробовали этот пирог. Раньше. Каждая из нас. Просто настолько давно, что разум давно стёр это воспоминание, оставив лишь запах.

Дейзи, всё ещё вдыхая доносящийся аромат с почти болезненной сосредоточенностью, медленно кивнула.

— Знаете, — тихо произнесла она, — я почти готова рискнуть и просто зайти туда. Попросить кусочек. Плевать на осторожность.

— Нет, — быстро, но мягко возразила Розалина, хотя по её голосу было ясно, что искушение было столь же велико и для неё самой. — Мы не можем так рисковать. Ещё не сейчас. Не тогда, когда мы даже не до конца понимаем, как наше присутствие здесь может повлиять на ход событий.

Дейзи вздохнула, явно нехотя соглашаясь, и три принцессы, всё ещё окутанные истончающимся, но пока ещё держащимся заклинанием сокрытия, остались стоять в тени прихожей, наблюдая за тем, как за столом на кухне юный Баузер и три маленькие девочки, счастливые и беззаботные, продолжают наслаждаться простым, тёплым семейным ужином — сценой, которая, как теперь начинали понимать все три взрослые принцессы, была не просто случайным эпизодом прошлого, а чем-то, что каждая из них когда-то знала и любила, прежде чем время и война отняли у них это воспоминание вместе со всем прочим, что связывало их с этим на удивление добрым, заботливым драконом их детства.

Глава 15: Обещание

Ужин подошёл к концу, тарелки опустели, а зевота, поначалу робкая, постепенно взяла верх над всеми тремя девочками, как бы усердно они ни пытались с ней бороться.

— Так, — Баузер, заметив, как маленькая Пич уже клюёт носом прямо за столом, поднялся на ноги и хлопнул в ладоши с притворной строгостью. — Кажется, кому-то давно пора спать.

— Ещё не хочу, — сонно запротестовала маленькая Дейзи, хотя её глаза уже слипались сами собой.

— Конечно, не хочешь, — со смехом заметил он, подхватывая на руки уже почти уснувшую маленькую Пич, которая тут же сонно уткнулась лицом ему в плечо. — Пойдёмте, мелкота. Завтра ещё будет время для комет и пирогов.

Он проводил девочек в небольшую уютную комнату, где рядком стояли три невысокие кровати, застеленные мягкими, светящимися неярким сиянием одеялами. Уложив маленькую Пич и укутав её одеялом, он повернулся к маленькой Дейзи, которая уже вовсю зевала, безуспешно пытаясь спорить с наступающим сном.

— Спокойной ночи, ураган, — тихо произнёс он, взъерошив ей волосы, и она, что-то невнятно пробормотав в ответ, тут же уткнулась в подушку, засыпая почти мгновенно.

Осталась только маленькая Розалина — она сидела на краю своей кровати, обхватив колени руками, и, в отличие от подруг, вовсе не выглядела сонной. Напротив, в её глазах, устремлённых на Баузера, читалось нечто похожее на тщательно скрываемое беспокойство.

— Ты чего не ложишься? — тихо спросил он, присаживаясь на край её кровати.

Девочка помедлила, явно колеблясь, затем наконец подняла на него взгляд, и в её голосе, когда она заговорила, прозвучала та самая неуверенность, что появляется у детей, задающих вопрос, ответ на который боятся услышать.

— Дядя Баузер, — тихо спросила она, — а вы нас ведь никогда не бросите? Правда?

Баузер замер, явно застигнутый врасплох подобным вопросом. Его суровые черты на мгновение смягчились чем-то похожим на удивление пополам с тревогой.

— С чего вдруг такие мысли, малявка? — мягко спросил он, слегка наклонившись к ней.

Розалина опустила взгляд, теребя край своего одеяла.

— Просто... — тихо произнесла она, — папа опять не звонил целую вечность. И мама... я почти не помню маму. А вы — вы всегда рядом. Приходите, звоните, катаете нас, печёте пироги. И я подумала... а вдруг однажды вы тоже перестанете приходить? Как папа?

За приоткрытой дверью, в тени коридора, три взрослые принцессы, до этого молча наблюдавшие за укладыванием детей, замерли, затаив дыхание. Взрослая Розалина почувствовала, как у неё перехватывает горло, а к глазам подступают слёзы, — она узнавала этот страх, эту тревогу, хотя разум её давно не помнил, откуда именно она взялась.

Баузер на мгновение замолчал, явно тщательно подбирая слова, а затем медленно опустился на колени рядом с кроватью, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой, и взял её маленькую ладонь в свою — крупную, грубую, но невероятно бережную.

— Слушай меня внимательно, малявка, — произнёс он тихо, но твёрдо, с той самой безусловной искренностью, что не оставляет места сомнениям. — Я не знаю, что будет с этой войной. Не знаю, что будет завтра, через месяц или через год. Но одно я знаю точно — я никогда, слышишь, никогда вас не брошу. Ни тебя, ни Дейзи, ни Пич. Что бы ни случилось.

— Обещаете? — тихо спросила Розалина, всё ещё глядя на него с той же неуверенностью.

— Обещаю, — твёрдо ответил он. — Даже если весь мир перевернётся с ног на голову — я буду рядом. Пока вы во мне нуждаетесь.

Девочка ещё несколько секунд вглядывалась в его лицо, будто пытаясь убедиться в искренности этих слов, а затем, наконец, слабо улыбнулась и кивнула, явно немного успокоившись.

— Хорошо, — прошептала она. — Я вам верю.

— Вот и умница, — Баузер легонько потрепал её по голове и мягко подтолкнул обратно в постель. — А теперь спать. Обещания обещаниями, а режим сна ещё никто не отменял.

Розалина, наконец улёгшись и укутавшись одеялом, сонно улыбнулась ему на прощание.

— Спокойной ночи, дядя Баузер.

— Спокойной ночи, малявка, — тихо ответил он, поднимаясь на ноги и напоследок ещё раз окинув взглядом всех троих спящих девочек с выражением, полным тихой, непоказной нежности.

Он потушил основной свет, оставив лишь мягкое мерцание ночника в форме звезды, и тихо вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

За углом коридора три взрослые принцессы медленно выдохнули, только сейчас осознав, что всё это время сдерживали дыхание.

— Теперь я понимаю, — прошептала взрослая Розалина, и в её голосе, дрожащем от нахлынувших чувств, слышалась целая буря переплетающихся эмоций, — откуда взялся этот страх. Тот, что я всегда чувствовала, сама не зная почему. Страх, что однажды все, кого я люблю, просто... перестанут появляться.

Пич мягко коснулась её плеча, в глазах её блестели непролитые слёзы.

— Но он ведь ответил тебе, — тихо произнесла она. — Он пообещал. И, судя по тому, что мы видели сегодня, — этот пирог, эти катания, эти бесконечные звонки, — он держал своё слово. По крайней мере, тогда.

— Тогда, — эхом откликнулась Дейзи, и в этом единственном слове прозвучала вся тяжесть невысказанного вопроса, повисшего в воздухе между тремя подругами.

Что случилось потом? Что заставило это обещание — искреннее, безусловное, произнесённое с такой теплотой — в конце концов оказаться нарушенным настолько, что взрослая Розалина, взрослая Дейзи и взрослая Пич выросли, зная лишь безжалостного завоевателя, а вовсе не заботливого дядю, укладывающего их спать и обещающего никогда не бросать?

Молодой Баузер тем временем неспешно шёл по коридору в сторону выхода, явно погружённый в собственные мысли, ничего не подозревая о трёх фигурах, застывших в тени неподалёку — о призраках его же собственного будущего, несущих в себе ответ на вопрос, который ему ещё только предстояло — или, быть может, уже давно было суждено — узнать самому.

**********

Примечание:

Это последняя глава которая у меня было дальше посмотрим если зайдет буду писать продолжение.

По этому прошу всех ставить лайки и оставлять комментарии. Вам это не составит труда а мне будет приятно.