Прощающий

Часть первая, в которой Уран защищает Новую Искру от Мельфара

Уран

В мире не так просто найти душу, не запятнавшую себя ничем. То, что Мельфару это удалось, потрясает.

Поначалу никто из Совета богов не воспринял всерьез этого выскочку — темного чародея. Когда я рассказал Теоросу о планах Мельфара провести Великое Жертвоприношение, Старец лишь рассмеялся.

— Где в этом мире, полном греха, он намерен найти безвинного? — ехидно осведомилось наше Божество Жизни и Сварливого Ворчания.

— Ты же знаешь. Всякое бывает, — упрямо гнул я.

— Такое — раз в миллион лет, — фыркнул Теорос. — Да проще здесь Эсцепеллера найти, чем Новую Искру.

Короче, ни бог Жизни, ни Водяной, ни даже Небесная богиня, мне не поверили. Пришлось разбираться с проблемой самому.

Мельфар

Надо сказать, для того, чтобы помешать мне, этот мерзавец в черном балахоне сделал все. Возможное и невозможное. А еще богом Смерти смеет себя называть!

Помочь темному адепту в осуществлении его великого замысла? Да как же! Уран появился в самый неподходящий момент — как раз, когда я отыскал Избранного и уже собирался провести его через Радужный Мост. Убить, одним словом.

Уран спустил на меня своего Подземного Пса, если можно считать псом огроменное алоглазое чудище. А паренька-Избранного подхватил под руку и потащил в ближайший переулок. Потом уже я сообразил, что, проявляясь в материальном мире, даже Уран кое-чем ограничен.

А тогда стоял как столп, глядя на несущуюся прямо на меня Псину и стекающую из ее оскаленных пастей слюну. Зверь был прямо как на картине «Несс спускается в Подземный Мир». Там как раз эта зверюшка на входе его и встречала.

Вот только Несса она, ясное дело, пропустила. Герой имел право ступить в Подземный Чертог. Я же замыслил то, что ни один бог не одобрит. Пожелал стать им равным.

Уран

Обладателя Новой Искры звали Эверросом. И он был туп как пробка. Нет, даже еще тупее. Полчаса он лупал на меня глазами, периодически переспрашивая: «А вы — точно бог Смерти? Это не розыгрыш?»

Как будто Подземного Пса можно взять напрокат, чтобы разыграть как следует старого приятеля. Искушение отрубить ему голову полумесяцем, венчающим мой посох, было велико.

Впрочем, это бы означало убить Новую Искру до того, как полностью сформируется ее Свет. Будучи Хранителем Душ (а вовсе не богом Смерти, как зовут меня недалекие обитатели этого мира!), я не мог такого допустить.

Оставалось либо убить Мельфара, либо прятать от него Эверроса. Первый вариант поначалу казался мне наиболее привлекательным. В конце концов, поступки имеют последствия. Кто сказал, что их не должно быть у намерений?

Но тут вмешалась Ламия. Видите ли, чародей Мельфар приходится ей то ли дальним родственником (возможно, какой-нибудь ее потомок в надцатом колене, чей предок появился в результате бурной ночи с одним из жрецов сотни лет тому назад), то ли просто любимчиком.

Ламия всегда питала слабость к смелости, нестандартному мышлению и смазливым мордашкам. А у Мельфара все это было в наличии, и даже с избытком.

— Он еще ничего не сделал, — заявила Богиня Небес и Грядущего как раз в тот момент, когда я прицелился Верным Посохом, чтобы перерезать горло спящему под деревом чародею.

— Он собирается погасить Свет Новой Искры, — прорычал я. — Хорошенькое «ничего»! Да опоздай я на пять минут, неизвестно, что было бы!

— Вот именно — неизвестно, — заявил Теорос, неторопливо выходя прямо из ствола дерева, выбранного чародеем для отдыха.

Как обычно, он предстал в облике Старца. На этот раз полупрозрачного. Это была всего лишь проекция. Настоящее тело Бога Жизни пребывало сейчас на его Острове. Или где-то еще.

— То, что он задумал, могло прийти в голову только маньяку, — пояснил я.

— Как будто у нас их мало, — махнула рукой Ламия. — Вон правителя Нарсиэнны ты что-то не торопишься забирать.

— Я — бог Смерти, а не палач, — возмутился я. — Не собираюсь бегать с Верным наперевес за каждым мерзавцем.

— А, может, иногда и стоило бы, — задумчиво проговорила Ламия.

— Если Нарвес Четвертый тебе не нравится — прикончи его сама! — любезно предложил я.

— Ага, а Нефер мне потом башку оторвет, — покачала головой богиня. — Нарсиэнна — его владения. И жертвы, приносимые Нарвесом, его, похоже, устраивают.

Я невольно залюбовался изгибами тела Ламии под весьма плотно облегающим иссиня-черным, расшитым серебристыми огоньками платьем. Ночное Небо… Теорос пребольно ударил меня посохом по ноге. Старец постарался сделать это незаметно, но Ламия все равно обратила внимание на движение и язвительно улыбнулась.

— Он умрет! — я вновь нацелил Верный на горло спавшего чародея.

— Вот они, твои принципы, — хмыкнула Ламия. — Надо будет сообщить твоим жрецам, что тебе требуется новое прозвище. Двуличный, вместо Двуликого.

Я отвел посох от беспечно дрыхшего мага. Похоже, оставалось лишь пытаться спасти Новую Искру, убегая. От смертного!

— Если он ее погасит, пеняй на себя, — тихо пообещал я Ламии. — Миллион лет свое заступничество искупать будешь.

Широко улыбнувшись, Ламия наградила меня воздушным поцелуем.

Эверрос

Простая размеренная жизнь пошла под откос в тот миг, когда рядом возник бог Смерти. Сам Уран, во плоти, собственной персоной. Прямо как на картинах, только еще ужаснее.

Лицо, скрытое капюшоном так, что его тень лишь изредка отступала, обнажая жуткие шрамы. Посох-коса с острым навершием, способным разрезать все в этом мире. Жрецы говорили, что Верный отсекает душу от тела за единый миг. Проверять Эверросу не хотелось.

— Иди со мной. Быстро! — рявкнул этот тип, появившись ни с того ни с сего рядом с Эверросом на рыночной площади.

Надо было вырваться и убежать. Но парень позволил потянуть себя за локоть и увести с рынка. На свою голову. Следующие несколько месяцев они провели с Ураном бок о бок, скитаясь.

Побывали и в душной Метриссе, и на узких улочках Л`леры. Прятались в лесу и в темных пещерах среди скал. Спасли бродячую танцовщицу, что не боялась касаться огня голыми руками, от разъяренной толпы, решившей вдруг, что девушка — темная колдунья.

— Недостаточно темная. Иначе спалила бы их дотла, — меланхолично среагировал на случившееся Уран.

Эверрос не знал, что на это ответить. Он никогда прежде не задумывался о возможности причинить кому-либо вред. Но когда они спасали Эреннию, то да. На какую-то секунду что-то вспыхнуло в нем… Хорошо, что люди испугались Урана и отпустили их. Вот Уран бы не колебался. Верный способен отделить душу от тела за миг… И никто не говорил, что лишь одну душу.

Эренния пела им у костра и показывала фокусы. Она выросла в семье циркача, потом приглянулась какому-то богачу и родители решили ее продать.

— Ну, я и была такова, — подвела нехитрый итог своей жизни девчушка.

Уран бросил на нее печальный и пристальный взгляд. Он ведал все о Жизни и Смерти. И десятки раз заявлял, что ему все равно. Но с некоторых пор Эверрос начал подозревать, что Бог Смерти лжет. Оказывается, даже боги это умеют.

Мельфар

Я нашел их у Ледяных Вершин. Там, где Земной Чертог встречается с Небом. Похоже, Уран надумал отвести Избранного и девчонку в свое царство и спрятать там. Если верить нарсиэннским легендам, один из входов в Подземный Мир затерялся как раз среди острых пиков полуразрушенных скал.

Говорят, когда-то Уран бился здесь со своим братом Теоросом за господство над миром. В итоге дело закончилось ничьей и разделением мира. Урану достались Подземный Мир и обязанность следить за душами. Теоросу же — ответственность за всем наверху. Он помогает там, где деревья перестают плодоносить, а земля темнеет и становится мертвой.

Теорос милосерден, но горе тому, кто его разгневает! Как говорится в легендах, легкая поступь Теороса может смениться смертоносным громыханием. Тогда сама земля дрожит и разверзается под его ногами!

Легендам я верил. Нескольких месяцев преследования Урана с лихвой хватило мне, чтобы убедиться: большая часть того, что звучит в легендах о Нессе и проповедях урановых жрецов — правда. Местами приукрашенная и раздутая, но все-таки правда.

— На этот раз вам не уйти, — заявил я уверенно, ибо убить эту троицу молча не было никаких сил.

Они столько раз оставляли меня с носом, что я, как никто другой, имел право на минуту триумфа. Опять-таки, в легендах о новом божестве должны что-то написать. Едва ли будет хорошо смотреться сообщение «и он молча убил всех троих, и стал богом».

Так не бывает. Теорос вон, даже после их ничьей произнес пламенную речь на четыре страницы. Суть высказывания сводилась к паре фраз: «Брат мой, пристало ли нам воевать! Разделим же обязанности в этом прекрасном мире, угодном нашему сердцу!»

Поняв, что я задумал, Уран поднял руки, чтобы метнуть в меня заклинание, но было поздно (я сам удивился, впервые осознав, насколько Уран ограничен в материальной форме). Ледяные вершины скал вздрогнули, и начался обвал. Я не знал точно, где располагается вход в Подземный Мир, да это было уже и не важно. Острый обломок вошел в грудь Избранного прежде, чем сработал наколдованный богом Смерти силовой щит.

Когда мир перестал трястись, я увидел восхитительную лужу крови, расцветающую вокруг Избранного. Оставалось лишь подождать, под причитания огненно-рыжей красавицы, судя по скулам, явно имевшей примесь ландийской крови.

— Ты проиграл, Уран! — торжествующе возвестил я.

Согласитесь, не каждый чародей может похвастать, что сказал это богу! Владыка Подземного мира повернулся ко мне, скинув с головы капюшон.

— Это была не игра, — тихо произнес он.

Затем Уран повернулся к подскочившей к Избранному девчонке.

— Не умирай! Пожалуйста! — просила она, как будто хоть один мужчина на свете способен выполнить подобную просьбу, когда у него из груди торчит кусок скалы. — Уран! Сделай хоть что-нибудь!

Уран

Я не ведал, что такое боль, уже очень долго. Тело мое было бессмертно. Плоть же, в которой я предстал перед Избранным… Сколько бы стрел в нее ни попало, они вызывали лишь тень прежних ощущений. Я встречал души в Подземном Мире и помогал добраться туда тем, кто не смог по каким-то причинам сделать это сам.

Иногда я испытывал тень сожаления, встречая тех, кто оказался в моем чертоге слишком рано. Кого заприметил случайно и не смог «выбросить из головы», как обычно советует в таких случаях Нефер. Впрочем, чья бы морская корова мычала! Плеяду своих ненаглядных потомков он обороняет с яростью тигра уже которое столетие.

Смотреть, как Эверрос истекает кровью, оказалось больно. Он уже успел сформировать свой Свет, это я знал точно. Но от паренька тянулись незримые нити к Мельфару. Мерзавец не просто устроил обвал. Он впился в Искру Эверроса при помощи заклинаний, подобно пиявке или вампиру. Выбирайте сами, что вам по душе. Мельфар пил ее жадными глотками, а я ничего не мог сделать.

Будь здесь Теорос! Мой проклятый превосходный «братец». Но он в Ледяные Вершины и носа не кажет. Когда позарез нужен, его, скорее всего, не окажется рядом. Смиритесь.

— Уран! Ведь ты же можешь! Спаси его! — надрывалась Эренния, разбивая остатки моего бессмертного сердца на тысячу осколков.

А я ничего уже не мог, потратив все силы на то, чтобы добраться сюда и остановить вызванный Мельфаром обвал. Я могу то, что глупый человеческий чародей не способен даже представить. Я способен видеть, как зарождаются Искры. Приходить к ним на помощь, когда они нуждаются в этом.

Но в материальном мире весьма искушенный в своем искусстве Мельфар оказался сильнее. Хитрей. У него был план, а я до последнего надеялся, что тащить эту парочку в Подземный Мир, и обрекать на крайне сомнительное существование там, не придется. Да и не мог я, до тех пор, пока Свет Эверроса не устоялся. Ему нужно было то, что Подземный Мир, как и я, дать неспособен. Жизнь.

Ощутив, как по лицу бежит что-то горячее, я вложил в руку Эверроса кинжал.

— Я не могу спасти тебя, — тихо сказал я. — Но если ты не хочешь, чтобы твоя Искра исчезла навсегда — убей ее.

— Что?! — кажется, Мельфар и Эверрос спросили это одновременно.

Один с растерянностью и болью, а второй с яростью, поняв, что я задумал.

— Твоя Искра нужна ему лишь потому, что она чистая, — сказал я, глядя в широко распахнутые глаза парня. — Ты еще не совершил толком ничего. Ни хорошего, ни плохого.

— Почему?! Я спас Эреннию! — возмутился Эверрос.

— Ее спас я, — сухо поправил я. — А ты стоял и смотрел, как баран. В общем, если ты хочешь когда-нибудь появиться вновь, у тебя есть лишь одна возможность.

Эренния стояла рядом с нами, окаменев, словно не веря моим словам. Наверное, она надеялась, что это уловка. Что в последний миг все каким-то чудесным образом разрешится. Но вот, она склонилась над Эверросом, видимо, все же поверив мне.

— Сделай это, — тихо прошептала она. — Мне не нужен мир, если в нем не будет твоей Искры.

Наверное, за тысячу лет я не испытывал такой ярости и ненависти, как в этот миг. Мельфар ринулся к нам, пытаясь предотвратить неизбежное. Украсть последний шанс и секунды Эверроса, но его ждал мой Верный Посох.

— Не получишь! — прорычал я, оскалившись в лицо чародея. — Ты не достоин быть богом!

Спустя несколько ударов его меча и моего посоха, раздался вскрик. Окровавленная Эррения умирала на руках потрясенного Эверроса. Остановившись, мы с Мельфаром молча смотрели, как они уходят.

Впрочем, чародей видел лишь смерть двоих себе подобных. Я же — как переплетаются в будущем их судьбы. И как изменяется ясный Свет Новой Искры Эверроса, становясь обычным.

— Ты даже представить себе неспособен, что натворил, чародей, — от горя мне хотелось орать так, чтобы затряслись Ледяные Вершины.

— Упустил бессмертие по твоей вине, — усмехнулся Мельфар. — Жаль, красивая была пара… А ты сделал их смерть напрасной, Уран.

Не сдержавшись, я ему вмазал.

Часть вторая, в которой Мельфар похищает Посох Урана, а Уран становится послушником в собственном храме

Мельфар

Месть — блюдо, которое подают холодным. Мне пришлось ждать без малого двадцать лет, пока мой следующий план сработал. Кто бы мог подумать, что бог Смерти так осторожен? Встречи с ним боятся, но правда в том, что ежели он вам позарез нужен, его днем с огнем не разыщешь.

Я изучил все легенды как-либо связанные с Ураном. Разбуди среди ночи, скажу, где прошла его первая битва с Нефером, какого цвета были серебряные башмачки, что он украл у Ламии.

Как по мне, так последнее — явный поклеп. Все-таки, я Урана достаточно хорошо знаю. Зачем ему женская обувь? Пусть даже в тех башмачках можно по небу ступать, как Уран должен был впихнуть в них свои лапищи?

Отыскать вход в Подземное Царство, что скрывается среди Ледяных Вершин, мне так и не удалось. После нашей битвы, похоже, его как следует завалило. Несколько экспедиций закончились тем, что половина моих помощников отправилась в Подземное Царство, но обычным путем, безвозвратным, свалившись в коварные горные расщелины.

В конце концов, я все же нашел иной вход. Он располагался в полуразвалившемся склепе на древнем нарсиэннском кладбище. Чтобы его найти, пришлось изрядно потрудиться, отлавливая местных жрецов.

Смерти прислужники Урана, ясное дело, не боялись, но пытками некоторых из них все же удалось пронять. Хотя, по-моему, они сами не больно-то верили в старинные легенды о склепе на затерянном кладбище, потому не считали нужным хранить эту тайну ценой страданий.

Что ж, это было вполне в духе моего врага. Устроить вход в свое царство у всех под носом. Надо же Урану как-то выходить в человеческом облике в Нарсиэнну, так почему бы не обустроить себе дверь неподалеку от города? Что бог Смерти, как и все остальные, порой этим балуется я не сомневался.

Легенды полны историй о том, как Неистовый Нефер, увлекшись смертной женщиной, или Ламия, одолеваемая похотью… Разве что про Теороса таких историй было поменьше. Видимо, из уважения к седым волосам и почтенному облику старца. Да еще по той причине, что он частенько в открытую появляется среди людей. За такие россказни и покарать может.

Отыскав склеп, неделю потратил на его расчистку. Думаете, вход в Подземный Мир выглядит как дверь, дыра в полу или что-то подобное? Нет, это оказалась стена. На ней, если присмотреться магическим зрением, видны начертанные огнем символы. «Всякий сунувшийся сюда всячески пожалеет...» и все в этом роде.

Стандартная пугалка для воров, если они озаботятся прихватить с собой мага. Но меня интересовала не сама надпись, а расположение в ней некоторых символов. Они образовывали несколько четких геометрических фигур, если мысленно провести линии. Буквы как буквы, если не знать, что в современный они пришли из Старого Языка.

Коснулся символов, активируя их в правильной последовательности. Или, как мне казалось, правильной. Первая попытка едва не стоила мне жизни. Следующую предпринял лишь спустя несколько месяцев, изучив досконально каждый дюйм гробницы.

В конце концов, у меня получилось. Я оказался в Подземном Мире, подобно герою Нессу, вызывавшему у меня восхищение еще в детстве. Только в отличие от него я пришел туда не за наградой Урана, а для того, чтобы стать богом.

Уран

Искра, перенесенная в Подземный Чертог, была тусклой и какой-то искореженной, что ли. Она застряла наверху уже так давно, что едва ли была способна вспомнить, как много времени провела там, в небытии. При том, от нее все еще фонило ало-красным цветом боли. Смерть того, кто ею обладал, видимо, была настолько чудовищной, что это повлияло на Переход. Он попросту не случился.

Я бережно «гладил» Искру, стараясь выровнять. В таком виде возвращать бедолагу наверх нельзя. Иногда, признаюсь, меня посещает желание вообще не возвращать их во владения Теороса.

Ну, то есть, там все могло бы быть устроено и получше. Ламия в таких случаях дразнит меня «наседкой». Сделав все, что смог, я аккуратно опустил Искру в Звездный Колодезь. Пусть побудет немного там, придет в себя. Позже постараюсь еще подравнять и что-то сделать с прилипшей к Искре болью.

Не успел решить, чем бы заняться дальше, как внезапно спину пронзила жуткая, ни с чем не сравнимая боль. Такое бывает лишь когда Истинное Оружие впивается под ребра бессмертному, а за спиной оказывается старый враг. Обернувшись, обнаружил ухмыляющегося Мельфара.

В руках у него был темный кинжал Несса. Ага, того самого, легендарного. Подаренный ему папочкой Нефером, хотя я ясно тогда на Совете сказал, что думаю о подобных подарках смертным. Неф с пеной у рта доказывал, что парень сможет стать одним из нас и «надо же дать ребенку шанс».

Я попытался ударить Мельфара острием Верного, но впервые посох меня подвел. В глазах потемнело от боли, каменные своды Чертога расплывались, Звездный Колодезь убедительно двоился. Я даже не был уверен, какой из них настоящий.

— Ну, вот и все! — весело сказал Мельфар. — На этот раз я тебя одолел, Уран!

— Что тебе надо?! — я ухватился за каменный край Колодезя.

Теоретически, если я рухну туда и вберу в себя его силу… Но тогда пострадают Искры, что находятся в нем. Возможно, необратимо.

— Я собираюсь занять твое место, — торжествующе сказал чародей и рывком выдернул Верный из моих рук. — Отныне — я буду богом Смерти, а ты…

Подсечка прервала мои размышления о том, как сильно пострадают Искры, если сейчас плюхнусь к ним и позволю себе впитать силу Колодезя без остатка. Впрочем, я склонялся к тому, что в таком состоянии едва ли смогу контролировать, что забираю. Силу древнего артефакта, или уже Свет Искр.

— Ты умрешь! — огласил приговор новоявленный бог Смерти, приставив Верный к моей груди. — Прощай, Уран. Не стоило тебе тогда вмешиваться.

— Я… не жалею…

Это были последние слова Урануса, Хранителя Душ, прозванного богом Смерти в этом необразованном и диком мире. Надеюсь, Мельфару хватит совести не исказить их в моей последней легенде. А я успел еще улыбнуться воспоминанию о новом рождении Искр Эверроса и Эреннии. В этот раз все у них будет хорошо. Надеюсь.

Ури

Каждое утро Ури начиналось либо с раздраженного брюзжания Старого Тмуда, либо с удара палкой.

— Вставай, гаденыш! — приветствовал старый жрец юного подопечного, на этот раз решив совместить оба варианта.

Ури потер ушибленную руку. Ну вот, опять прозевал. От ударов палкой полагалось уворачиваться. Да вот беда, несмотря на любые ухищрения он обычно спит как убитый!

— Простите, наставник, — покаянно изрек мальчишка, проворно натягивая сложенную с вечера рядом с соломенной подстилкой хламиду послушника.

Тмуд покачал головой.

— Никакого толку из тебя не выйдет, — проворчал он. — И зачем только тебя купили?

Ури пожал плечами. У Тмуда каждый раз новая версия насчет «купили», «подобрали», «нашли в копне сена», когда собирались кормить лошадей. Мальчик уже отчаялся выспросить у старика правду.

Остальных же и вовсе не волновало, как он сюда попал. Еще один оборванец, сдохший бы от голода за стенами храма. А тут, глядишь, жрецом станет. Если будет усерден. Или останется слугой. Последнее, по мнению Тмуда, было неизбежно при таком прилежании.

— Вымой сегодня главную залу, — распорядился он. — И смотри, чтобы постамент Двуликого блестел!

— Ага! — обрадовался Ури.

Как ни странно, прибирать в главной зале ему нравилось. Остальные ученики сетовали, что она огромная и пока натрешь постамент, все руки измозолишь. А Ури нравилась тишина, царившая там. Нравилось разглядывать статуи Двуликого и его Пса. Так что, наскоро перекусив лепешкой, мальчик с энтузиазмом отправился выполнять задание.

Хитро улыбнувшись Двуликому, он принялся неспешно отмывать мраморный пол. И заодно, бурча себе под нос, пересказывать богу последние новости.

— Шекс опять в город сбежал. Хочет стать учеником кожевника. Но ты не сердись на него. Он все равно в тебя верит, просто ему в храме жить скучно. А наставника Милнера скоро повысят. Так он и главным жрецом стать может. Представляешь, Милнер — твой главный жрец? — сообщив Двуликому свою основную новость, мальчишка прыснул в ладонь. — На твоем месте я бы вмешался и дал какой-нибудь знак. Милнер толстый, как бочка. И характер у него кошмарный. Он все время ругается, еще хуже Тмуда! И розгами учеников лупит почем зря.

Двуликий покорно внимал новостям. С огромного бронзового постамента ему все равно никуда не деться. В храмах побогаче, говорят, и главный зал больше, и статуя из чистого золота, и постамент украшен драгоценными камнями. Но небольшой храм на отшибе, на окраине крошечного городка, конечно, не мог рассчитывать на богатые подношения.

— Я для тебя вот что принес, — заявил Ури, положив на постамент синюю головку сорванного вечером накануне полевого цветка.

Это, конечно, не драгоценный камень. Но ведь лучше, чем ничего. Закончив уборку, спустя несколько часов, мальчик забрался на постамент. Сел, прислонившись спиной к огромным ногам статуи. Прикрыл глаза.

— Я по тебе скучаю, — тихо произнес Ури. — Может, ответишь?

Но статуя Двуликого хранила молчание.

Старый Тмуд

На самом деле он был совсем не так стар, как казалось давшим жрецу это прозвище глупым мальчишкам. Тяжелая жизнь и пройденная война сделали свое дело. Жрец исправно выполнял свои обязанности, каждый день приходил в главный зал, оставляя Двуликому подношение.

Не то, чтобы он верил во все это. Просто так было надо. Для того, чтобы жить в храме. Быть Тмудом, хоть и старым, но еще что-то значащим. С должностью верховного жреца не сложилось. Да, в юности мечтал. Ну, что ж… пришло время ворчать и довольствоваться тем, что есть. Разве что иногда досада прорывалась тумаками на головы глупых мальчишек. Но ведь Тмуд не со зла…

Застав Ури спящим между лап Подземного Пса, старый жрец потерял дар речи. Заметь подобное святотатство кто другой, мальчишке точно не сносить головы!

— А ну просыпайся, глупый щенок! — взвыл Тмуд, торопливо огрев нерадивого дурня по спине палкой.

С гулким стуком палка ударилась о бронзовую лапу Подземного Пса. Поднятую. Жрец не поверил своим глазам. День за днем, год за годом он приходил сюда. Лапы проклятого Пса всегда стояли на постаменте, не отрываясь! Все четыре! Обалдевший Тмуд поднял взгляд на жуткую, оскаленную бронзовую пасть.

— Г-господин! — он с трудом заставил себя посмотреть на мрачное лицо бронзовой статуи Двуликого.

Оно казалось живым из-за игры света и тени.

Мельфар

Никогда не задумывался, сколько лет можно ненавидеть. После провала с Искрой Избранного я ненавидел Урана так долго, что это стало моим естественным состоянием. Так же, как триумф над ним день за днем наполнял меня радостью.

Оной, впрочем, изрядно поубавилось, когда выяснилось, что вместе с его Верным Посохом и бессмертием я получил и его обязанности. Кто знал, что бог Смерти собирает Искры, по какой-то причине застрявшие наверху? И должен отнести их в Звездный Колодезь?

Ну, мне это Ламия объяснила. Правда, она забыла сказать, что порой чутье будет приводить меня, скажем, в пещеру циклопа. Или что это за существо такое, поросшее шерстью, с единственным глазом, вполне способное своими изогнутыми когтями ранить даже бессмертного!

А, вот еще интересная деталь — когда Искры тускнеют, что-то внутри меня теперь сжимается вместе с ними. Не знаю, почему. Наверное, дело в посохе, но я же не могу его выбросить!

В общем, моей основной отрадой стало наблюдать за возродившимся среди людей Ураном. Мальчишка, по иронии судьбы (ну, ладно, моей!) подброшенный в свой собственный храм. Поначалу смотреть, как он корячится, натирая пол возле своей собственной статуи, мне казалось забавным.

Но я не учел одного. Маленький Ури буквально рос на моих глазах, а статуя, подле которой он не раз засыпал, теперь уже была не его. Она стала моей. Подземного Бога. Мельфара.

Я мог бы стереть его в порошок. Пожалуй, так и стоило сделать. Но раз за разом откладывал удар бронзовым кулаком по сновавшей подле статуи темной вихрастой макушке.

— Сэну я сдачи дал, но он все равно мой друг! А наставник Тмуд сходил в город и вернулся пьяным. Его от верховного жреца старшие ученики прятали.

Свод новостей прямиком из захолустного храма. Именно то, чего не хватает Владыке Подземных чертогов! Но почему-то я его слушал.

— Я по тебе скучаю…

Угораздило же меня проявиться через статую парочку раз, когда он был совсем маленьким! Просто хотел поближе посмотреть, как страдает мой заклятый враг. Ну что, насмотрелся. Вон, наставник его с палкой притащился. Сейчас «будить» будет.

Подземный Пес, до этого смирно стоявший подле моих ног, зарычал. Желтые глаза всех голов чудища полыхнули. Давно миновали те времена, когда эта тварь на меня бросалась. Теперь он мне служит и лижет руки. Но он все еще помнит Урана. Бронзовая лапа пса поднялась, защищая хозяина. Это все еще его Пес, и его храм. Но теперь они и мои тоже.

Я смотрел на спящего мальчика бронзовыми глазами и уже не мог сказать, кто же из нас бог Смерти.

«Уходи, Тмуд, — мысленно приказал я. — Оставь его в покое, или ты пожалеешь».

Похоже, старый жрец прочел что-то в моем лице. Торопливо развернулся и вышел, то и дело оглядываясь на статую.

— Лапу-то опусти, — велел я. — Только толп народа там не хватало, желающих узреть «чудо».

Подземный Пес покорно выполнил мою просьбу. Но перед этим наклонился и торопливо лизнул мальчишку бронзовым языком. Оставалось лишь подивиться, как он его не пришиб при этом.

Ури

Голос старого Тмуда тек, словно вода… Когда бог Смерти пришел, чтобы забрать Несса в Подземный Мир, великий герой сразился с ним. И лишь услышав, что самому Урану нужна его помощь, чтобы укротить Подземного Пса, Несс последовал за Владыкой Смерти.

«Вранье», — подумал Ури, устроившийся на каменном полу вместе с другими младшими послушниками храма.

Легенды о Нессе он обожал и мог слушать часами. Даже в заунывном исполнении Тмуда они были хороши. Но не эта. Встреча Несса с Ураном почему-то представлялась мальчику совершенно иной.

Великого героя Урану удалось отыскать в глубокой пещере. Несс был уже почти при смерти, но все равно не выпускал из рук то, что служило ее причиной. Гладир, волшебный артефакт, добытый героем в Старых Руинах. Похожий на обычный клинок, но выкованный из металла, которому нет на свете равных. Способный одолеть чудовищ и... даже богов, о чем Урану было прекрасно известно.

— Артефакт убивает тебя, — мрачно произнес Хранитель, он же Владыка Подземного Мира. — Отдай его мне!

Великую силу. С ней ничто не сравнится. Разве что живой Эсцепеллер, но об этом не приходилось мечтать.

— Гладир мой! Ты не получишь его, — несмотря на измождение герой вскочил на ноги. — Ты желаешь захватить мир с его помощью и сразить брата своего, Теороса. Я этого никогда не позволю!

Бог Смерти едва заметно поморщился. Перед Нессом он предстал в своем зловещем облике, решив, что маска прекрасноликого юноши тут едва ли поможет. К тому же, если великий герой, победивший кучу чудовищ, чего и заслуживал, так это правды. И спасения.

Несс не подозревал, чем платит за свои победы. Гладир не просто крал в бою его жизнь. Он потихоньку впитывал свет Искры героя. Уран отчетливо видел, насколько по сравнению с их последней встречей она потускнела.

— Я хочу лишь спасти тебя, — совершенно честно и искренне ответил Хранитель.

Но, должно быть, он все же ошибся с выбором облика. Привыкший биться с чудовищами, Несс не спешил доверять тому, кто выглядел как одно из них.

Он набросился на Урана, пытаясь достать бога Смерти острием Гладира. Уже очень давно Уран не испытывал страха. Но в этой битве речь шла о гораздо большем, нежели смертное тело. Гладир был одним из немногих артефактов, способных повреждать Искры. Будь на то воля Урана, он давно избавился бы от подобных штук. Но, увы, Теорос и остальные боги придерживались иного мнения.

«Если мы уничтожим все оружие, способное повредить Искрам, то, что станем делать, когда в наш мир придут те, у кого оно будет?» — мрачно осведомился Нефер на Совете, и Уран не нашелся, чем ему возразить.

Бог Смерти ответил Нессу ударами своего Верного Посоха. Верный не вредил и без того угасавшей Искре. Зато ослабевшему телу досталось прилично. Герой согнулся пополам, держась за живот. В тот же миг его повалил на пол пещеры Подземный Пес.

— Не ешь его, — предупредил бог Смерти. — А то Нефер нас самих сожрет, если мы навредим его сыну.

Отняв у поваленного на пол героя Гладир, Уран осторожно поднял на руки Несса, потерявшего сознание, как только расстался с артефактом.

— Спасибо, — произнес Нефер, появившийся из потеков воды на стене в темном углу пещеры.

Понять по непроницаемому лицу бога Морей сколько он там простоял, притворяясь мокрым пятном в виде силуэта, не представлялось возможным. Так что Уран с чистой совестью обозвал про себя Повелителя Вод трусом. Мог бы и сам с сынишкой сразиться. Да только побоялся, что Несс может ранить или убить его своей игрушкой.

— А я ведь сразу говорил, что Гладир нельзя ему оставлять! — рыкнул бог Смерти.

— Он был ему нужен, — возразил Нефер с кислой миной.

Пристроить отпрыска к уничтожению чудовищ, сбежавших из старых лабораторий, и всего, что как-либо проникло в их мир, неся угрозу, было его идеей.

Уран подозревал, что Нефер таким образом пытается подарить сыну бессмертие: вдруг в экстремальных условиях пробудится пара лишних генов, унаследованных от отца?

Правда, пока пробудились только зловредный характер и кошмарное упрямство. Впрочем, кто знает, что можно получить от трупов чудовищ? Когти, способные протыкать металл? Нечто незримое и неосязаемое, заставившее целую армию дрогнуть перед Нессом и сбежать с поля боя?

— Я заберу парня вниз, пусть отдохнет в Звездном Колодезе, его Искре нужно восстановиться, — решил Уран.

— Но он ведь выживет? — обеспокоенно спросил Нефер. — Колодезь не повредит его телу?

Вопреки распространенному среди людей мнению, герои, происходившие от богов, рождались не так уж часто. Из тех, кто именовал себя отпрыском Нефера, Уран был уверен лишь в происхождении Несса. Да еще одна девчонка могла приходиться Морскому Повелителю, ну, скажем, праправнучкой.

— Я перенастрою Колодезь, — пообещал Уран.

К счастью, тащить тело "племянника" было недалеко. Обуреваемый паранойей он сам добрался до Ледяных Вершин, где скрывался один из входов в Подземное Царство. Позволив Неферу себя проводить, Уран невольно задался вопросом, какова роль Старца во всем этом. То ли Несс сам вбил себе в голову, что его долг — одолеть Владыку Смерти, то ли ему кто в этом помог.

Вынырнув из воспоминаний, Ури растерянно уставился на Старого Тмуда. Жрец как раз завершал рассказ о том, как великий герой помог укротить Подземного Пса и в награду бог Смерти дал ему то ли яблоки, то ли волшебный лук. Ури почему-то вспоминалось иное. Как он бережно опускает окровавленное тело в колодец, полный Искр и светящейся темноты.

— Все хорошо, скоро ты поправишься, глупый мальчишка, — шевельнулись тонкие губы Урана, изувеченные шрамами, как и все остальное лицо.

Старый Тмуд

Закончив рассказ, Тмуд поднял глаза на своих юных слушателей. И пораженно замер, глядя на высокую фигуру в иссиня-черной накидке, возвышавшуюся над детьми. Впрочем, мгновение спустя, незнакомец исчез и на его месте обнаружился Ури, сидевший на полу, подогнув ноги.

— Несс потрясающий! — сказал один из мальчишек.

— Ага, — кивнул Ури.

А затем, когда мальчишки разошлись, вдруг добавил едва слышно: «Потрясающий дурень». Тмуд хотел было окликнуть Ури и вбить в его голову своим посохом немножко уважения к герою, но воспоминание о жуткой фигуре заставило его похолодеть.

— Не может быть! — пробормотал жрец.

Ведь не мог же такой кошмар по правде приключиться с ним. Место бога Смерти — на пьедестале в главном зале храма. Но уж никак не среди его учеников. Никто ведь никогда не изображал Урана меньше пяти футов ростом, с исцарапанными коленками.

Часть 3, в которой Мельфар входит в совет богов, а Уран начинает вспоминать себя

Мельфар

Первое мое появление на Совете богов, конечно, произвело фурор. Нельзя сказать, что небожители сильно обрадовались, обнаружив на Острове бога Жизни незваного гостя.

— Что ты здесь делаешь, недостойный? — сурово нахмурив кустистые брови, вопросил Старец.

Я же разглядывал дерево. То самое Древо Жизни, что, согласно легендам, или дом Теороса Седобродого, или он сам. Тут маги и толкователи мифов расходились во взглядах. Что ж, теперь я определенно мог сказать, что Теорос и Древо, это совсем не одно и то же. Более того, в Древе есть неприметная дверь. Из нее, собственно, Старец и появился.

«Локтей сорок в обхвате будет, — прикинул я. — И внутри наверняка несколько этажей, вон какое высокое».

Теорос же, как и все остальные, не сводил глаз с Верного Посоха в моих руках. Свистнув, я подозвал Подземного Пса, чтобы уж наверняка прояснить вопрос.

— Кое-что изменилось, — я постарался обворожительно улыбнуться. — Уран покинул наш бренный мир, и отныне Подземный Мир принадлежит мне.

Ламия, а судя по одеянию, переливающемуся золотисто-багряными красками заката, это была она, изумленно вскрикнула.

— Не может быть! Ты же не хочешь сказать, чародей, что одолел Урана? — на миг в темных глазах Небесной Повелительницы сверкнули молнии.

Образно выражаясь. На самом деле, ее глаза были прелестны. Как и все остальное.

— Я убил его, — пожав плечами, сообщил очевидное. — Урана вы более не увидите. Привыкайте к моей персоне. Так что у нас на повестке дня?

Теорос ответил зеленой порослью хищных лиан, вырвавшейся из его посоха и накинувшейся на меня. Как примитивно! Сильные маги Жизни способны на большее, нежели их собственный бог. Впрочем, поборовшись с Ураном, когда он защищал Избранного, я понял, что в материальной форме боги куда менее могущественны и неуязвимы, чем принято думать.

А уж теперь, когда в моих руках был Посох самого бога Смерти… Направив Верный в грудь Старца, я активировал его. Получилось «бум!» С этим звуком Владыка Жизни отлетел на три метра, приложился спиной о свое собственное Дерево, а потом Остров под нами дрогнул.

На миг мне показалось, что земля сейчас вздыбится, и все мы попадаем в морскую пучину. Но в следующий Теорос уже поднялся на ноги и легонько коснулся земли своим белым извилистым посохом.

— Не шути так, мальчик, — устало посоветовал голубоглазый Старец. — Не знаю, как тебе удалось победить Урана, но, полагаю, без подлости и трусости не обошлось.

Я покраснел от гнева. Интересно рассуждает этот старик. По его мнению, тот, кто одолел самого бога Смерти и занял его место, может быть трусом?! Выпрямившись, я взглянул в глаза Старца.

— Радуйтесь, что мне пока ваше место не приглянулось! — прорычал я.

Теорос радушно улыбнулся.

— Можешь занять в любой момент. Сразу, как научишься управлять тектоническими процессами. Только учти, этот мир весьма нестабилен…

— Не думаю, что чародей понял хоть слово, — вмешался Нефер, одетый в синее с серебром Владыка Морей.

У него был темно-зеленый посох, будто обвитый водорослями, а вместо набалдашника на нем красовалась искусно вырезанная перламутровая морская раковина. Впрочем, я бы не слишком удивился, узнав, что она настоящая.

— Я знаю, что такое эти… процессы, — процедил я сквозь зубы, давая себе зарок хорошенько изучить библиотеку Подземного Мира.

Правда, пока я нашел только записи Урана. Они были весьма скудными и касались в основном Искр. При каких обстоятельствах Искры получили повреждения, сколько времени провели в Звездном Колодезе, когда он планировал вернуть их наверх.

— Ага, — хихикнула Ламия. — Ну, как бы то ни было, добро пожаловать. Кстати, один раз я спасла твою жизнь, когда Уран подумывал прикончить тебя во сне. Так что, ты мой должник.

Уранус

Маленький мальчик сидел, прислонившись спиной к бронзовым ногам гигантской статуи. То ли самого себя, то ли кого-то другого. Он был тем, чье повзрослевшее лицо принадлежало одной из двух ипостасей Двуликого. В то же время, Ури помнил, как порой оживали глаза бронзового истукана, и он превращался в кого-то еще. Кто наблюдал за ним с самого детства. Приглядывал.

— Если ты здесь, откликнись, — тихо попросил Ури.

Как всегда безответно. Правда, старый Тмуд с некоторых пор его избегает. А стоит Ури зайти в главную залу, так жрец мигом испаряется куда-то по совершенно неотложным делам. Прикрыв глаза, мальчишка прислонился затылком к статуе.

«Кто я?»

Кто он? Тот таинственный незнакомец? И почему одна сторона лица Двуликого словно обожжена пламенем?

Уран, изначальные времена

— Проклятье! Мы падаем! — истошно закричала Ламия.

— Скорее, просто очень быстро снижаемся, — глядя на приближающийся лик оранжево-красной планеты, попытался успокоить биоконструктора Уран.

— Не хотелось бы вас огорчать, господа, но силовые щиты вышли из строя, как и главный двигатель. А остатки обшивки не выдержат приземления, — огласил рубку звонкий, с нотками ехидцы, голос Эсцепеллера. — Так что жить нам всем осталось примерно минуты четыре.

— Тогда перенеси нас сразу на поверхность планеты, — сориентировался Уран, принявший на себя командование на то время, пока потерявший сознание после столкновения с астероидами капитан придет в себя.

Вообще говоря, подобное считается невозможным. В смысле, не принято. Шансы рассчитать переход с такой точностью, чтобы не оказаться, скажем, внутри планеты, исчезающе малы. Но это был их единственный шанс.

— Навигационный отсек тоже вышел из строя, — порадовал Эсцепеллер. — Почти все кристаллы сгорели. Так что, можешь оставить приборную панель в покое, она уже ни на что не влияет.

Уран выругался. Как раз в этот момент пришел в себя безвольно висевший на ремнях в соседнем кресле Теорос. Лицо капитана все еще было бледным. На защиту корабля от астероидов в этот раз ушло много сил.

Поняв, что скопление слишком плотное, и потрепанная столкновением с линтинейцами Целессера их не пройдет, капитан расшвырял астероиды своим сознанием. Но теперь, увы, самый могущественный после Эсцепеллера маг на корабле был совершенно вымотан и бесполезен.

— Уранус, докладывай! — отрывисто приказал капитан.

— Мы умираем, — просто сказал Уран, а затем отстегнул ремни и рывком поднялся на ноги. — Попробую напрямую подключиться к кристаллам. Может, удастся смягчить посадку.

Не тратя больше времени на слова, Уран, хватаясь за стены, помчался к навигационному отсеку. Эсцепеллер, как мог, пытался ему помочь, удерживая корабль в более-менее стабильном положении.

— Ты ведь понял, что в навигаторской сейчас жарко? — уточнил на всякий случай Эсцепеллер.

Он был той еще занозой, доставшейся их команде, видимо, за особую нелюбовь начальства к Теоросу.

— Понял, — усмехнулся штурман. — Твоя Купель ведь тоже повреждена?

Он помнил миг, когда весь корабль, словно замер от боли при столкновении с одним из астероидов. Эсцепеллер не ответил. Дверь навигаторской заклинило, Урану удалось открыть ее лишь с четвертой попытки. Ввалившись в пахнущий дымом и гарью отсек, Уранус практически на ощупь добрался до Ложа с Кристаллами.

К счастью, главная Друза все еще светилась. Тускло, она угасала, но все-таки была жива. Коснувшись ее рукой, Уранус освободил сознание, сливаясь с кораблем. Теперь он отчетливо ощущал рядом Эсцепеллера. Видел внутренним зрением, как поврежденную Купель заливает изнутри светом, а затем он расходится в стороны, озаряя корабль, превращаясь в плотную оболочку вокруг разваливающейся Целессеры.

«Что ты делаешь?! Ты же…» — хотелось закричать Уранусу, но в этом состоянии у него не было рта.

К тому же, Эсцепеллер и так прекрасно осознавал, что делал. Спасал их жизни.

***

Падение было громким. И очень горячим. Как назло, Уранус вновь начал чувствовать свое тело именно в тот момент, когда оно орало, изгибаясь от боли. Лучше бы Эсцепеллер просто позволил им умереть! Там, в безвременье, под жгучими взглядами звезд…

— Уран! Уран, да очнись же! — надрывалась где-то вдалеке Ламия.

Открывать глаза он не хотел. Это бы означало, что нападение линтинейцев, неожиданно попавшаяся в подпространстве воронка, столкновение с астероидами, падение — реальность. А пока глаза закрыты, можно было надеяться, что все случившееся — дурной сон, и он дремлет у себя в каюте.

— Он не выживет, — скорбно произнес голос Теороса. — С такими ранами…

Уранус резко распахнул глаза и попытался сесть. Лицо болело, и руки тоже. Да и все остальное.

— Так и знал, что ты нас слышишь, — улыбнулся Теорос, сверкнув сияющими голубыми глазами. — Нефер, иди сюда! Он очнулся!

— Надо же! А мы уж думали тебя закопать, — усмехнулся механик.

Уран зачерпнул рукой горсть песка, на котором лежал и попытался швырнуть в эту неугомонную сволочь. И тут же задохнулся от боли. Взглянул на свою руку.

— Заживет, — успокоил Теорос. — Похоже, Эсцепеллер как-то защитил тебя. Иначе ты точно был бы мертв. В навигаторской все сгорело дотла.

Склонившаяся над ним, Ламия развернула покореженный пакет «медпомощи» и обрабатывала раны Урануса. Вернее, все тело. Намазывая какой-то дрянью его лицо, Ламия старательно не встречалась с ним взглядом. Теорос, поводил ладонями над обработанными участками кожи, вернее, над тем, что от нее осталось.

— Где Эсцепеллер? — хрипло выдохнул Уран, поняв вдруг, что не видит его среди выживших.

Нефер опустил голову.

— Мы все обыскали. От него ничего не осталось, — тихо произнес будущий бог Морей.

— Похоже, он полностью перешел в нематериальную форму, чтобы защитить Целессеру, — тихо произнес Теорос. — А потом… не смог вернуться обратно.

Вернее, возвращаться в материальный мир было уже нечему. Эсцепеллер пожертвовал собой без остатка, чтобы спасти их. Оттолкнув Ламию, Уран рывком поднялся на ноги и кинулся к сверкавшим неподалеку, посреди песка, остаткам Купели. Он ворочал какие-то куски металла и проводов, разгребал руками песок, не слушая приказов Теороса, но все было напрасно. Даже крови там не было. Ничего.

Наконец, когда его тело полностью покинули силы, тот, кто станет Хранителем Душ этого мира, сел на песок и заплакал.

Мельфар

Я не знал, как реагировать на появление Ури в главном храме Двуликого. То есть, глупо было надеяться, что, перевоплотившись, бог Смерти не попытается вернуть свое. Рано или поздно. Глупцом я не был. Наверное, просто не ожидал, что это случится...настолько рано.

Когда мальчишка сбежал из своего храма, думал, он заживет где-то счастливой жизнью. Ну, обычной какой-нибудь.

Стоило прикончить его еще раз. Я даже пару раз заносил над его головой бронзовую руку статуи, пока паршивец медитировал возле нее. Но так и не смог.

Теперь же Ури объявился на ступенях главного храма, в одежде, с головой выдающей в нем беглого послушника. К счастью, бестолковому мальцу все-таки хватило мозгов заявить, что он здесь по поручению своего наставника Тмуда. Дескать, направлен просить о дополнительном дотировании, бла-бла-бла.

Язык у Урана всегда был неплохо подвешен, чем и пользовался, когда припирало. Чего только в свое время стоили его попытки отговорить меня преследовать Избранного! Тут и угрозы шли в ход, и ложь, дескать, ничего не выгорит…

Посылать золото в захолустье, да еще с мальчишкой, жрецы главного храма, конечно, не собирались. Тем не менее, они заверили Ури, что рассмотрят нижайшую просьбу его наставника и даже накормили с дороги, предоставив мальцу самому разбираться, чем заняться, пока сочиняют письмо с отказом и всяческими наилучшими пожеланиями провинциалам.

Зря они это. Уранус, ясное дело, пришел в главный храм отнюдь не за золотом. Как оказалось, Двуликий (Хотя кто тут из нас Двуликий теперь? Он или я?) спрятал в своем главном храме кое-что гораздо более ценное.

Полночи Ури провел, сидя подле ног огромной золотой статуи, то ли моей, то ли его. Я взирал на это изумрудными глазами, не зная, то ли приободрить мне мальчишку хочется, то ли пристукнуть.

Вообще, следовало бы сделать второе, конечно же. Но почему-то в голову настойчиво лезли мысли о том, насколько сложно и долго он добирался сюда. Чудо, что выжил и дошел.

Хотел накрыть маленького Урана золотой ладонью, да так и оставить, для надежности. Чтобы не влип в очередные неприятности. Судя по забинтованной грязной тряпицей руке и свежему синяку под глазом, он тот еще мастер их находить.

Ури

Он сам не знал, почему после очередного видения так сильно потянуло в главный храм. Ведь ни разу до сих пор не был в столице. Понятия не имел как туда добраться и что сказать жрецам по прибытии. Однако внутри с каждым днем крепла решимость. Как будто кто-то древний и несокрушимый внутри был уверен — надо попасть туда, и все тут!

Дорога заняла около месяца. Несколько раз едва не попался разбойникам, один раз торговец, подвозивший на своей телеге, вдруг напал и попытался связать. То ли в рабство продать хотел, то ли еще чего. Руки мальчика сами собой сотворили знак смерти.

Обычно жрецы пугали слишком настырных простолюдинов, притворяясь, будто собираются его сложить. Но на самом деле, даже старый Тмуд не умел по-настоящему применять эту магию. Лишь главный жрец их храма был способен на такое. Раз в год он демонстрировал свое жутковатое умение на жертвенных животных. Их приводили в храм, во время главной Церемонии.

Правда, Ури подозревал, что по большей части дело было не в том, как сложены руки главного жреца, а в странном запахе воды, которой послушники поили баранов незадолго до церемонии.

Теперь же руки Ури сложились в защитный жест сами собой и огромный торговец отпрянул, словно увидел перед собой приведение. Схватившись за сердце, он захрипел. Ури проворно соскочил с телеги и бросился наутек, на ходу пытаясь расцепить словно заледеневшие пальцы.

«Мерзавец, — пронеслось у голове Ури решительное, словно это подумал не он, а кто-то другой. — Стоит его прикончить».

Но вместо этого Ури еще быстрее засверкал пятками. Мало ли, вдруг испугавшийся жеста торговец сейчас очухается и погонится за ним. Хотя, габариты у него не те, конечно, чтобы по полям за мальчишкой бегать. Да и лошадь с телегой бросать он не станет…

Добравшись до леса, мальчик почувствовал себя в относительной безопасности. Ровно до наступления ночи, когда завыли волки.

«А когда-то они мне нравились», — печально констатировал голос внутри, пока мальчик прилаживался спать на ветке дерева.

Оказалось, только в рассказах про Несса, где герой нередко ночевал в огромных кронах волшебных деревьев, это было удобно. В реальности же ветки были скользкими, повсюду из них торчали острые сучки, а с листьев капала вода, стоило чуть подуть ветру.

«Надо было остаться дома! — тоскливо думал Ури уже свои собственные мысли. — Сейчас бы ужинал в храме вместе с остальными…»

Как бы то ни было, он добрался. Просил подаяние, пользуясь полинявшей робой послушника. Жрецы бога Смерти так обычно не поступали, им в храм все приносили. Но мало ли, почему юный послушник путешествует, и наверняка не один ведь. Скорее всего, наставники отрядили добыть пропитание.

Так что, находились те, кто подавал Ури медные гроши, и даже те, кто звал его к умирающим. Из бедняков, кому денег не хватало позвать жреца. Раньше Ури доводилось лишь пару раз помогать старому Тмуду в этом скорбном деле. Теперь же он сам, робея и заикаясь, читал по памяти древние строки.

«А здесь лечить надо! Провожать рано еще», — с полной ясностью почувствовал он вдруг, когда в очередной деревеньке его привели к умиравшей девочке, его ровеснице.

Она была бледная и совсем слабенькая. Лишь смотрела темными глазищами на Ури, одновременно, и восхищаясь серьезным видом ровесника и его умениями, обычным людям неведомыми, и ужасаясь тому, что он здесь. А значит,ее время истекло.

Ури попытался припомнить все, что когда-либо старый Тмуд говорил послушникам о врачевании. Если честно, он был не самым прилежным учеником. Не до конца понимал, зачем вообще жрецы их храма подобное изучают. Зато теперь взгляд его метался по полупустой плохо освещенной комнате.

— Нужна горячая вода и корень золотника! — заявил Ури, вспомнив, наконец, как называется бьющая девочку лихорадка.

Редкое заболевание для этих земель, но там, откуда Тмуд родом, встречалось оно сплошь и рядом. Старый жрец вроде бы никогда не упоминал этого, но откуда-то Ури знал. Видимо, кто-то принес хворобу из чужих земель.

— У нас нет, — растерянно сказал отец девочки. — Целительница ее смотрела. Сказала, только жрец Двуликого тут поможет!

— Ну, так сходите в лавку! — прорычал Ури, не узнавая свой голос.

И наткнулся на растерянный, полный боли взгляд мужчины. Тот стоял, опустив голову и сжав огромные бесполезные кулаки. Взгляд Ури снова метнулся по полупустой комнате. Продавать здесь было уже нечего. Порывшись в карманах, мальчик извлек оттуда все медяки, что насобирал. Протянул отцу девочки.

— Глупый! — печально усмехнулся мужчина, сев на пол рядом с кроватью девочки. — Разве ж корень золотника столько стоит?

«В храм!» — рявкнул голос внутри Ури, и мальчик, уже почти привычно, подчинился.

Сжав свои медяки в руке, поспешно бросился к двери. До ближайшего храма Ламии бежал, не останавливаясь. Ворвавшись в главный зал храма, сам не понимая толком зачем, на глазах изумленных жриц кинулся к алтарю.

— Что ты здесь делаешь, смертный?! — начала одна из них заунывным голосом.

Будь у Ури возможность, он бы испугался темноглазой жрицы до колик. В полупрозрачных малиновых одеяниях, с головой, покрытой расшитым золотом покрывалом, она казалась одновременно почти невесомой и вместе с тем грандиозно величественной. На лице женщины не было ни единой морщинки, но глаза и выражениелица выдавали солидные возраст и положение.

«Главная жрица или ее заместительница», — определил Ури, роясь среди травяных пучков, приготовленных жрицами для сожжения в золотых чашах по обе стороны от огромной статуи богини Небес и Грядущего.

— Мне нужно это! — заявил Ури, извлекши один из пучков.

— Ты не посмеешь ничего забрать из храма, мальчишка! — воскликнула жрица.

Видимо, роба Ури на нее особого впечатления не произвела. Встретившись с разгневанным взглядом жрицы, он испуганно попятился. Вдруг понял, что она вполне способна приказать содрать с него кожу живьем за святотатство.

— Положи на место! — прошипела жрица. – Это принадлежит Ламии!

Наряженные в белоснежные одежды послушницы Ламии остановили свой танец и замерли стайкой любопытных птиц, уставившись на Ури со жрицей.

— Я одолжу это у твоей госпожи! — объявил Ури, взглянув на безмолвно наблюдавшую за ними статую.

— Стража! — взревела окончательно выведенная из себя жрица.

— Ламия! — рявкнул, сам не понимая до конца, что делает, Ури. — ЛАМИЯ! Приди ко мне!

Главная жрица разинула тонкогубый рот, чтобы позвать стражей еще раз, но, внезапно, ее тело сотрясла судорога. Она выгнулась, запрокинув назад голову и нелепо взмахнула руками.

— Я беру это у тебя, чтобы спасти жизнь, — слова сами срывались с губ мальчика. — Придет время, и я верну твой дар!

Ничего не понимающая жрица, все еще стоя с запрокинутой головой, исторгла странный возглас. А затем, ломанным движением встала, прижав руки к груди и вернув голове естественное положение.

— Бери, что тебе надо, Двуликий, — произнесла жрица глубоким бархатным голосом, глядя на Ури черными как сама ночь глазами.

Под ее взглядом мальчика охватила дрожь. Юные послушницы Ламии пали на колени и простерли руки по направлению к ней.

— Спасибо, — оробев, прошептал мальчик.

Не решившись попросить о большем (хотя мысль одолжить у богини еще и серебра на дорогу в его голове промелькнула), Ури кинулся прочь из храма. Он знал, что главная жрица может прийти в себя в любой момент. И далеко не факт, что она так уж обрадуется внезапной щедрости своей госпожи. Да и девочке помощь нужна была срочно. Боясь опоздать, он так и несся всю дорогу, не останавливаясь, прижимая к груди заветный пучок.

***

«Под плитами пола», — вспомнил Ури после того, как провел несколько часов в главном зале столичного храма.

Теперь он словно видел это воочию. Как Двуликий заставил когда-то подняться тяжелые каменные плиты и положил под них то, что сейчас нужно было Ури позарез.

«Легко сказать!» — огрызнулся сам на себя мальчик, разглядывая каменные плиты.

Каждая из них длиной была в половину его роста. Не говоря уж о том, что зазоры меж ними не особо велики.

«Да стоит мне притащить сюда лом, и местные жрецы принесут меня в жертву на ближайшем алтаре», — испуганно подумал Ури.

Одним словом, ужасной была идея уйти из родного храма. Сидел бы там тихо и не высовывался. Сменил бы с годами на должности старого Тмуда. А там, глядишь, и до второго жреца мог бы дослужиться. Тмуд всегда говорил, что он, хоть и дурень, но со способностями.

Попытавшись поднять одну из плит, зацепившись за край пальцами, Ури очень быстро убедился, что идея эта сама по себе хуже некуда. Пальцы соскальзывали, плита стояла на месте, намертво сцепленная с остальными. Вот о чем, интересно, думал Двуликий, пряча что-то в таком месте? Что вернется сюда в сиянии славы, полный сил и способный одним ударом тут все разнести? Видимо, да!

Ури печально посмотрел на огромную золотую статую. Она была почти вдвое выше той, что стояла в их храме. Причем из чистого золота.

— Может, хоть ты мне поможешь? — жалобноспросил мальчик.

На миг ему почудился живой блеск в изумрудных глазах. Словно они могли его видеть. Или сквозь них кто-то смотрел. А затем, издав ужасающий гулкий звук, статуя наклонилась и смела Ури гигантской ладонью, отшвырнув к стене в дальний угол.

Мельфар

Не знаю, зачем я это сделал. Давать Урану какое-либо оружие — форменное самоубийство. Мальчишка стоял посреди храма, куда добрался каким-то чудом. Побитый и исцарапанный даже сильнее обычного.

Роба послушника и досталась-то Ури изрядно изношенной. Теперь же выглядела почти лохмотьями. В ней явно не только шли, но и спали, лазали по узким пещерам, скатывались с гор по острым камням, убегая от разбойников, и хорошо, что хоть от медведей ему в этом не пришлось отбиваться.

А то, что один раз он очень вовремя проснулся ночью в лесу, словно кто-то незримый отвесил оплеуху, так это чистая случайность! Никак не связанная с медведем, ошивавшимся неподалеку, или богом Смерти. Нечего ему больше делать, только приглядывать за восьмилетней версией своего предшественника!

Глухо вскрикнув, Ури отлетел к стене. Мне даже жаль его на секунду стало. Все-таки тело огромной статуи ужасно неповоротливое. Размазать его в лепешку я точно не собирался.

Следующий удар направил на каменный пол. Исключительно из любопытства. Что же Уран там припрятал, раз так рвется это достать? Острые осколки брызнули из-под моего кулака во все стороны. Судя по ойканью и жалобному писку, откинул я паршивца недостаточно далеко.

Выругавшись, (конечно, рот абсолютно полой, безо всяких там голосовых связок, статуи не исторг ни звука), я заслонил мальчишку огромным золотым щитом, немного сужавшимся посередине. Перепуганное ойканье повторилось, видимо, Ури решил, что я планирую его этим щитом раздавить.

Провозившись еще немного, пробил в полу достаточную дыру, чтобы сунуть туда руку и поднять наконец дурацкую каменную плиту. Не представляю, как Уран ее туда водрузил без помощи золотого идола.

Впрочем, может именно так он этот храм и построил? Вселившись в собственную статую? Хотя, навряд ли. Это было бы отражено в легендах. Мой взгляд упал на гладкую поверхность золотого щита. Красавец в нем отражался тот еще. Просто писанный. Одна половина лица будто пострадала в пожаре, на вторую, по крайней мере, можно смотреть. На Ури чем-то похожа, только постарше.

И вот как получилось, что мои статуи все еще изображают его?! Только глаза их стали другими: мои изумрудные сменили его серые, дымчатого обсидиана. Но лица по-прежнему наполовину обезображенные.Интересно, где бессмертное божество умудрилось так пострадать, получить такие ожоги?

Облик красавчика у него ненастоящий, это я понял во время истории с Избранным. Истинный облик Урана — кошмарное чудовище. Вернее, был таковым. Или же… «Неужели Ури тоже предстоит когда-нибудь стать таким?»

Я отогнал эту мысль, тряхнув головой. Затем, выдернул щит из пола и вернул статую на место, встал, подбоченясь. Пусть жрецы гадают, что это значит. Приободрившись, мальчика тут же побежал по раскуроченному полу. Нырнул в образовавшуюся дыру и принялся что-то выискивать в темноте.

От соблазна посветить туда факелом я удержался. Еще выскользнет из неповоротливых пальцев, и тогда уж точно Ури будет выглядеть «как положено». Если живой останется.

Наконец он выбрался наружу, прижимая к груди сверток изрядно поистлевшей от времени ткани. Из-под нее виднелось нечто черное, немного напоминающее острие копья, только слишком большое и закругленное. К этому моменту в главный зал уже ломились привлеченные шумом жрецы.

Пока я крушил пол, они войти не решались, справедливо полагая, что чудовищный грохот, доносящийся из залы, где нет ничего, кроме гигантской статуи, не сулит особо хорошего даже жрецам бога Смерти.

Услышав голоса, Ури испуганно заозирался. Потом нырнул в неприметную заднюю дверь, что вела в скрытые от глаз обычной публики помещения храма. К счастью, там никого не оказалось.

Поправив щит на пьедестале, я оперся на него и минуту спустя грозно и горделиво взирал, как суетятся жрецы, изумленно разглядывая учиненные мною разрушения.

Главный жрец поднял глубокомысленный взгляд на огромную статую, чей щит как раз идеально подходил по форме и размеру, чтобы оставить во-он там на полу короткий рубленый след.

— Да нет, не может быть! — тихо пробормотал себе под нос старик.

Покинул он зал последним. На всякий случай пятясь, и подозрительно поглядывая на меня. С трудом опустив золотое веко, я подмигнул ему.

====

Ваши лайки и комментарии очень помогут продвижению книги! А это автор делает глаза кота из Шрека ^______^

Часть четвертая, в которой Уран смещает Мельфара и возвращается в Подземный Мир

Теорос

Если бы у Теороса был брат, это был бы Двуликий. Иногда он почти забывал, что Уранус ему не брат на самом деле. За Минувшее Время штурман стал для него незаменимым и неотъемлемым. Одним из объяснений двуликости бога Смерти среди людей было предположение, что на самом деле они едины с Теоросом.

Божества Жизни и Смерти, как две стороны одного явления. Впрочем, большинство жрецов обоих культов возражало против подобного толкования. Они не слишком любили друг друга.

Одним казалось, что Старца незаслуженно превозносят над Ураном, другим, что культ Урана слишком уж зловещий. Опять-таки, согласно легендам когда-то Теорос с Двуликим изрядно повраждовали, оросив божественной кровью Великие Пустоши, и, таким образом, заселив их.

Теорос, изначальные времена

— Нам нужен Эсцепеллер, — провозгласила Ламия спустя несколько месяцев, когда команде Целессеры удалось более-менее устроиться на отнюдь не гостеприимной планете.

По идее, они должны были исследовать этот сектор космического пространства, а затем покинуть его все вместе на Целессере. Только, вот незадача, их Эсцепеллер умер. И это в лучшем случае.

— И где его взять? — с некоторой даже насмешкой вскинул брови Теорос.

Уран сидел на торчащем из земли обломке Целессеры и молчал. В последнее время штурман вообще был немногословен.

— Я могу настроить исследовательскую технику био-отсека на реплицирование, — поделилась своей идеей Ламия. — Вырастим часть эмбрионов из блока для потенциальной колонизации, создадим клонов.

Они стояли посреди все той же пустыни, выжившие лишь благодаря тому, что их корабль почти сохранился. Несмотря на многочисленные повреждения, полученные при столкновении с метеоритами и посадке, Эсцепеллеру удалось закрыть собой большую часть корабля.

Сильнее всего пострадал его отсек. Именно на него пришлись основные повреждения при приземлении. Уранус ни секунды не сомневался, что это не случайность. Теорос, в общем-то, тоже. Сейчас он жалел, что, как капитан, порой был слишком строг и высокомерен с вечно дерзящим Эсцепеллером. Но прошлого не вернешь.

— Ты забыла, что дар Эсцепеллера проявляется у одного из нескольких тысяч? И это еще если нам повезет и появление его на этой планете вообще окажется возможным, — поднял голову Уранус.

Ламия тяжело вздохнула. Если судьба будет к ним благосклонна, то хотя бы слабый дар Эсцепеллера пробудится в ком-то, пусть даже не в первой партии предполагаемых клонов.

— Я помню, — мрачно произнесла ученая. — Даже слабого Эсцепеллера будет достаточно, чтобы попробовать перенести нас. Если не домой, то хотя бы на планету более пригодную для обитания.

— Можем попытаться выбраться в несколько этапов, — согласился Теорос. — Для начала чуть поближе к дому. А там посмотрим.

Возможно, сил нового Эсцепеллера хватит, чтобы шаг за шагом добраться до обитаемых миров. А там можно будет связаться с родной планетой.

— У нас недостаточно запасов, чтобы кормить тысячи до тех пор, пока появится Эсцепеллер, — сухо произнес Уранус.

Нефер, закусив губу, посмотрел на темнеющий неподалеку силуэт Целессеры. Им удалось привести в порядок очень многое. Но для того, чтобы убраться из этого не слишком гостеприимного мира без Эсцепеллера корабль был бесполезен.

— Обычно дар проявляется годам к десяти... — едва слышно произнесла Ламия.

— А потом? — резко спросил Уран. — Что ты сделаешь с первой партией, когда окажется, что нужного дара ни у кого из них нет?!

Теорос тяжело вздохнул. Как капитан, он должен принять решение, пытаться ли им вернуться домой такой ценой.

— Мы не будем растить детей, а потом убивать их, чтобы вернуться, — в голосе Теороса была твердость камня. — Это неприемлемо.

Ламия с облегчением благодарно кивнула. Не все капитаны их мира приняли бы такое решение. Она могла назвать с десяток тех, кто попробовал бы, аргументируя необходимостью.

— Займемся терраформацией, — решил Теорос, и однажды этот, пока пустынный, мир назовет его богом Жизни. — Попробуем развить разум местных обитателей.

— А если окажется, что эта планета вообще не породит собственных Эсцепеллеров? — мрачно осведомился Нефер. — Ты предлагаешь потратить все наши ресурсы на преобразование. Тогда для использования криоконсервантов и создания клонов их уже не останется. Обратного пути не будет, капитан!

— В крайнем случае, поделимся с дикарями своим геномом, — предложил Уранус. — Должно сработать.

Нефера передернуло при воспоминании о мохнатом, совершенно диком существе с кучей клыков и когтей, недавно изловленном Ламией для исследования.

— Ну, это только в самом крайнем случае, — заявил будущий бог Морей, впоследствии известный своей плодовитостью.

Ури

Храм за храмом мальчик посещал, чтобы обрести себя. Каждая статуя Двуликого неуловимо отличалась от остальных и приносила ему новые воспоминания. Порой пугающе непонятные, иногда смутно-радостные. Было даже несколько о совершенно другом мире, столь сложном, что Ури не смог бы вообразить такое, если бы когда-то штурман Уранус не видел этого воочию.

Наконец мальчишке удалось достичь своей основной цели. Острова, где стояло Древо и обитал Старец. Бог Жизни, почитаемый всем живым в их мире. Могущественный, если не сказать всемогущий.

Ури привезла туда маленькая лодка, из тех, что переправляли на Остров страждущих и служителей бога. Сюда стремились больные — они надеялись испросить исцеления, а также жрецы — эти рассчитывали получить несколько уроков магии Жизни непосредственно от своего бога. Каждый старший жрец в храмах Теороса посетил Остров хотя бы однажды.

«Интересно, насколько убавилось бы желающих мне служить, если бы посещение Подземного мира было обязательным условием для старших жрецов в моих храмах?» — лениво подумал Ури, рассеянно наблюдая, как по воде, окружавшей Остров, плывут узкие желтые листья, похожие на снующих вокруг них рыбок.

— Приехали, малец, — сообщил лодочник, хотя это и так было ясно.

Утлое суденышко, рассчитанное, максимум, человек на шесть, ткнулось острым носом в берег. Говорят, отнюдь не всегда Старец пускает просителей на Остров. Порой поднимается густой белый туман и скрывает его. В такие дни на Остров лучше не соваться, какая бы ни привела нужда. Подплыть к нему все равно не выйдет. Ури повезло. Стояла ясная безоблачная погода, а лодочник согласился переправить его за скопленные медяки.

— Удачи тебе! — серьезно пожелал отвезший его мужчина.

У него была черная аккуратная бородка и зеленые глаза, казавшиеся почему-то смутно знакомыми. Глядя на него, Ури не мог отделаться от мысли, что слишком уж не похож этот перевозчик на тех, кто правил другими лодками. Было в нем что-то такое… скрытое.

— А вы Теоросу служите, да? — робко спросил Ури, устав терзаться загадкой.

Тем паче, что вторая возможность спросить, на обратном пути, вполне возможно ему не представится. Несмотря на найденный в главном храме Двуликого тряпичный сверток, сейчас стиснутый в руке, Теорос все еще оставался настоящим божеством. А он, возможно, себя таковым лишь возомнил.

Перевозчик посмотрел на него очень внимательно. Усмехнулся, остро и хищно.

— Я никому не служу, Ури. Прощай!

С этими словами он спрыгнул со своей лодки и исчез в глубине вод. Изумленный мальчишка подошел ближе к краю по бархатистому, покрытому травой берегу, где странный человек его высадил, и всмотрелся в безмятежную водную гладь. Самому Ури в этом месте было бы по колено, ну, может чуть повыше.

На всякий случай, мальчик подтянул лодку за длинный канат и привязал к ближайшему дереву, обернув вокруг него трижды. Узел получился так себе. Отнюдь не морской науке обучают послушников Двуликого.

Подивившись загадочному поведению лодочника, мальчишка отправился дальше. Если верить легендам, а они регулярно подкреплялись свидетельствами паломников, Теороса проще всего найти в самом сердце Острова, где он играет на волшебной флейте подле Древа. Или исцеляет кого-нибудь, что вероятнее. По крайней мере, судя по обилию лодок, пришвартованных к Острову.

«Никогда не понимал, как он умудряется это делать, — проворчал голос в голове Ури. — Словно бывает в нескольких местах одновременно».

Мысль о возможности такой способности Теороса мальчика отнюдь не порадовала. На всякий случай он извлек из ткани Смертоносный Жезл и понес в руках, сжимая за середину.

Мельфар

Увидев, что мальчишка подобрался к Острову практически вплотную, я не удержался. Слишком уж жалобный вид у него был, пока шастал по берегу, ежась на пронизывающих ветрах, что защищают Остров заклинанием Ламии.

Разумеется, никто его везти не хотел. Богачи платят золотом, чтобы перебраться на другую сторону. Бедняки приносят с собой плоты, или маленькие лодчонки. Кое-кто, говорят, даже на бревне добирался, причем ниспосланном самим Теоросом. То ли Несс, то ли другой герой.

Ури же намылился отправляться вплавь. Несмотря на почти полученное образование жреца, о том, что обитает в глубинах озера вокруг Острова, мальчишка то ли не знал, то ли подумать не удосужился.

Хотя, чего стоит одно легендарное сражение Несса с Глубоководным Монстром, произошедшее, между прочим, прямо здесь. Монстр тот был о семи головах с блестящим чешуйчатым телом. Почти неуязвимым. Несс укротил его и подарил своему отцу Неферу. Ему с тех пор Глубоководный Монстр и служит, то ли лошадью, то ли охранником. Не знаю точно, не видел.

Зато длинных зубастых тварей размером чуть поменьше в Ледяном Озере, окружающем Остров, хоть отбавляй! И это то, что видно с поверхности, а если вглубь посмотреть, то и вовсе становится дурно. Бог Жизни определенно неплохо подготовился когда-то к приему незваных гостей. Я, когда в первый раз добирался на Остров, чуть концы не отдал со страху, хоть и бессмертный теперь, да и вообще бог.

— Давай подвезу, малец! — щедро предложил, позаимствовав одну из быстроходок Нефера, припрятанных в пещере на берегу.

Сам бог Морей мог добраться до Острова хоть вплавь, хоть порталом, ему-то что. Видно, держал транспорт на случай, если он понадобится срочно жрецам Теороса. Те могли удостоиться особой чести: легкие пустые лодчонки сами собой приплывали к ним и переправляли на другой берег приглашенных.

Заодно и последний тест на доверие своему божеству. При виде того, что плавает под этими лодочками, вполне способное перекусить их вместе с содержимым, я бы на их месте не сел туда ни за что.

Хорошо хоть Ури в своей сосредоточенности на цели ничего не заметил, а то пришлось бы успокаивать. Интересно, как? Никогда в жизни у меня не было ни детей, ни учеников. За исключением, разве… Ну так я же его не создавал. Просто убил, а он возродился. И вообще, я отвез Урана на Остров, разумеется, лишь затем, чтобы посмотреть, как Теорос его убивает.

Правда, мне стало не по себе при мысли о том, что бог Жизни, вообще-то, отнюдь не так безобиден, как о нем стараются думать, игнорируя факты в виде щепок, оставшихся от некоторых лодок, что иногда прибивает к берегу.

— В конце концов, если он возродился после того, как пал от моей руки, возродится и еще раз, — пробормотал я себе под нос, выбравшись из воды.

Аргумент не успокаивал. Ноги сами несли меня вглубь Острова. Чем бы ни закончилась эпопея Ури, я должен это видеть.

-----

— Ты убил меня! — прокричал Ури, обнаружив Старца, как было обещано, неподалеку от Древа.

Почему-то на Острове совсем не видно было просителей. Мальчик всегда представлял себе тут толпу страждущих, стонущих от боли людей, пораженных разными недугами. Больных и раненных, пришедших сюда в надежде на исцеление. Но Остров был пуст. За все время пути Ури не встретил ни единого человека. Лишь несколько оленей прошло мимо, горделиво неся на головах своих ветвистые короны.

Ури направил Смертоносный Жезл богу Жизни в спину, но руки мальчика дрожали, а пальцы упрямо отказывались нажимать спусковую кнопку.

Была причина, заставившая Двуликого спрятать самое грозное свое оружие под полом храма. Ури не помнил ее, но сейчас отчетливо чувствовал, что она была, и важная. Когда-то очень давно штурман Уранус устал убивать.

Теорос обернулся к мальчику. Высокий седой старик с глазами голубыми, как небо над их головами. Кое-где в его шевелюре угадывался слабый намек на былой цвет. Когда-то волосы бога Жизни были черными. Лицо Теороса покрывали морщины, и отчетливо выделялся извилистый шрам посредине лба.

«Ударился при посадке, — проговорил Уранус в голове Ури. — Ламия, как сумела, так и зашила. Не до особой аккуратности было. А потом привык, видимо, сохранил на память».

Ури на всякий случай демонстративно прицелился Жезлом еще раз, хотя смертоносное отверстие и так было направлено в грудь Теороса.

— Ты убил меня! — повторил мальчик, пытаясь распробовать эти слова на вкус.

Какая-то часть его опасалась, что Теорос рассмеется и заверит, что маленький послушник все себе придумал. Жизнь, которой не было. Штурмана из иного мира. Что ему попросту приснился однажды дурацкий сон. Не бывает никаких штурманов и Эсцепеллеров. И остов Целессеры вовсе не скрывается в песках у Ледяных Вершин.

— Я рад тебя видеть, брат мой, — вместо этого произнес Теорос, глубоким тягучим голосом. — Но почему ты меня обвиняешь?

— Ты мне не брат! — глаза Ури-Урануса яростно сверкнули. — Ты ударил меня в спину! Убил!

Тем самым положив начало отнюдь не беззаботной и радостной жизни мальчика. Своих родителей Ури не знал. Но прямо сейчас в его голове роились смутные и зловещие образы. Жуткие фигуры, крики и кровь, врезавшаяся в память Ури и возникавшая в его кошмарах. А потом все это сменилось гомоном невольничьего рынка, где его продали жрецам храма.

Рассерженный воспоминаниями Ури нажал, наконец, спусковую кнопку. Виноват Теорос или нет в том, что случилось с его родителями, но он ответит за все, что произошло с самим Ури! За свое предательство!

Теорос с неожиданным проворством увернулся. Старец отклонился в сторону практически мгновенно. Еще секунду назад стоял перед мальчиком, а теперь уже сбоку.

— Ты задумал уничтожить мою Искру, Уран? После всех твоих речей о том, что такое оружие вообще нельзя использовать? — сухо осведомился Старец. — Я не убивал тебя. Ты напрасно меня обвиняешь.

— Если не ты, тогда кто?! — яростно воскликнул Ури, окончательно запутавшись в хитросплетениях жизней, своей и Урануса.

Уранус, изначальные времена

Эсцепеллеры — редкость и ценность. Они все должны были служить Империи, и поступали в распоряжение Академии вне зависимости от собственной воли. Уран всегда находил это несправедливым. Но Эсцепеллер Целессеры, казалось, совсем не огорчался по этому поводу.

— Я был рад, что меня забрали в Академию, — как-то признался он. — Если бы я не оказался Эсцепеллером, мне с моей семьей ничего не светило бы. Разве что место на рудниках мог получить, или пойти слугой к какому-нибудь богачу. А так я увижу другие миры.

— Но это все равно нечестно, что у таких как ты нет выбора, — заметил Уран. — К тому же, ты практически все время проводишь в Купели! Не скучно?

— А кто сказал, что я сейчас там? — язвительно откликнулся Эсцепеллер и Уранус увидел слабое золотое свечение, окутавшее смотровое окно корабля. — Мы воспринимаем мир иначе.

— Знаю, — вздохнул Уран.

Намек на дар Эсцепеллера у него тоже нашли в Академии. Правда, слишком слабый, чтобы его развивать. Решили, что в качестве штурмана юный курсант окажется гораздо полезнее.

Откинувшись на спинку кресла, Уран улыбнулся. Он тоже хотел увидеть другие миры. Правда, не предполагал, что в одном из них придется остаться жить. И уж точно не планировал превращаться в бога Смерти.

Мельфар

— Я! — не знаю, какая сила заставила меня выйти из своего укрытия, отлепившись от Древа.

Кстати, обладающего, как выяснилось, отличными маскирующими чарами. Теперь я знал секрет всегда «неожиданного» появления Теороса перед подданными, с какой бы стороны они к Древу ни подошли.

Ламия объяснила мне этот эффект тем, что поверхность Древа искажает световые лучи на некотором расстоянии от себя. Так что, если прижаться к нему поплотнее, попадаешь в зону невидимости. Как-то так.

Ури

Оглянувшись, он пораженно застыл, глядя на таинственного лодочника. Правда, теперь простую его одежду сменил иссиня-черный наряд бога Смерти. Да и глаза…

Теперь Ури мог лишь недоумевать, как умудрился не узнать этот взгляд сразу! Кто-то именно так не раз взирал на него сквозь глаза статуи Двуликого в родном храме. Этакая смесь любопытства и чего-то иного… Заботы, наверное. По крайней мере, раньше мальчик так думал.

— Ты?! — Ури дрожащей рукой направил в грудь незнакомца свой Смертоносный Жезл.

«Верни свое! Покончи, наконец, с этим мерзавцем, — требовало что-то внутри Ури. — Он заслужил это стократ, за то, что попытался сделать с Новой Искрой».

Но даже внутренний голос, несмотря на всю свою строгость и злость, почему-то не был уверен до конца.

Мельфар

— Ты этого не сделаешь, — произнес я, глядя на Смертоносный Жезл, с гораздо меньшей уверенностью, чем мне бы хотелось.

Лишь сейчас понял, что именно помог найти глупому мальчишке под каменными плитами храма. Лучше б не помогал! Ощущение угрозы, настолько чудовищной, что для описания ее нет подходящих слов, заставляло меня буквально каждой клеточкой тела стремиться открыть портал и убраться с «линии огня». Но я держался за пространство, не позволяя себе исчезнуть. Хватит игр! По крайней мере, Ури заслужил правду.

— Да неужели?! — в голосе мальчишки звенела обида.

Самая настоящая. На того, кому он с детства доверял все свои тайны, и кто, оказывается, его предал. Еще до рождения. Почему никто ни разу не предупредил меня, что так трудно быть богом?

Смертным проще. И со смертными проще. Убил врага один раз и все, больше он не встретится. А этой компании, похоже, приходится как-то уживаться друг с другом на протяжении тысячелетий. Никогда не задумывался, насколько это может быть сложно.

— Послушай, Ури, — я шагнул к нему, не сводя глаз с жуткого оружия. — Мне очень жаль, что я так с тобой поступил, правда.

Моя рука легла на гладкую поверхность Смертоносного Жезла, не встретив сопротивления. Впрочем, выпускать божественное оружие из рук Ури тоже не торопился.

— Лжешь, — уверенно отозвался Уран, глядя мне в глаза. — Ты получил, что хотел!

Ну да, отлично! Именно сейчас он принялся вспоминать, как я преследовал Избранного. И мой удар в спину. Самое время. Больше всего на свете мне хотелось исчезнуть, перенестись отсюда куда подальше, да хоть в Подземный Мир.

Но глубоко внутри что-то нашептывало: «Ты не можешь оставить Ури, пока у него в руках Смертоносный Жезл. А что, если он нечаянно нажмет спуск, направив на себя? Или эта штука сработает на поражение по площади, накрыв и мальчика, и весь Остров?!»

— Пожалуйста, отдай это мне, — постарался, чтобы голос не дрогнул, но безуспешно. — Я хотел стать Повелителем Смерти. А оказалось, что ты был Хранителем Искр.

Не представляю, как Урану хватало терпения веками возиться со Звездным Колодезем и поврежденными Искрами. Одно только удовольствие собирать их по всему миру, в отнюдь не самых безопасных и безобидных местах, чего стоило!

А уж разбираться, что их так покалечило, и пытаться восстанавливать! Сам не знаю, почему, в конце концов, принялся делать все это. Наверное, потому что Двуликого больше не было, а кто-то же должен. Ну и… меня теперь называли Двуликим.

Губы Ури растянулись в нехорошей усмешке.

— А ты думал, что быть богом — это про власть? — язвительно спросил он. — Теорос уже показывал тебе, что будет, если с ним что-то случится?

— Обрисовал в общих чертах, — буркнул я, избегая смотреть в бледно-голубые, но сейчас пламенеющие глаза бога Жизни.

Столько презрения и помоев на меня взглядом отродясь не выливали. Между прочим, если бы малыш прикончил Теороса, как собирался, нашему миру пришлось бы сказать «прощай», и довольно скоро.

Сама по себе смерть бога Жизни затронет основы и пошатнет мироздание. Проще говоря, выделит кучу энергии, хаотически бьющей по процессам, сейчас им управляемым. Не говоря уж о том, что без его усилий землетрясений и прочих катастроф было бы гораздо больше, чем жрецам может привидеться в худших кошмарах.

— Мне жаль, — повторил я, на этот раз глядя в глаза Теороса.

И о чем я только думал, перевозя сюда Ури со Смертоносным Жезлом?! Ну и: как мог не понять сразу, что это такое.

— Уран, избавь нас уже от этого надоеды, — шагнула от Древа Ламия. — Признаю, зря остановила тебя тогда, не позволила убить его спящим.

Интересно, давно они с Нефером там стояли? Бог Морей нарисовался в пространстве, материализовавшись из капель локального ливня, пролившегося на траву неподалеку.

Ури закусил губу, пристально глядя мне в глаза.

— Нет, — наконец произнес мальчик и опустил Смертоносный Жезл.

Выдохнув, я последовал его примеру и поставил Верный Посох. Сам того не замечая, держал его на весу, на манер щита.

— Но все, что принадлежит мне, тебе придется вернуть, — свирепо добавил бог Смерти, на краткое мгновение став почти прежним.

— Тут могут возникнуть некоторые трудности, — честно предупредил я.

Уран

Я вернулся в Подземный Мир вместе с Мельфаром. Самим собой, и все же, немного другим. Ощущал, что жизнь, прожитая в качестве маленького Ури с вечно исцарапанными коленками, во многом меня изменила. Но не понимал пока до конца, каким образом.

— Ладно, что ты имел в виду под «не сможешь вернуть мне все в прежнем виде», — с тревогой осведомился, позволив Мельфару пройти вперед на спуске к Звездному Колодезю.

На миг меня обуял страх, что он как-либо навредил Искрам. Например, надумал погасить парочку, ради эксперимента. Но нет. Произойди такое в Подземном Мире, это бы почувствовалось сразу же.

— Ну, я тут навел порядок в твоих записях, и кое-что немного усовершенствовал, — уклончиво заявил этот самозванец, на чье лицо все более похожими отливали теперь мои новые статуи.

Я пораженно уставился на Звездный Колодезь. Мало того, что он был отмыт от многовековой копоти и вместо иссиня-черного стал дымчато-серебристым. Так еще и конструкция крышки изменилась!

— Прилегала неплотно. Я починил, — пожал плечами Мельфар, немного скиснув под моим взглядом. — Смотри.

С этими словами он протянул мне стоявший в углу посох с белоснежным кристаллом.

— Ламия помогла раздобыть, — сообщил о маленьком предательстве Небесной Госпожи Мельфар. — Очень неплохо работает при лечении некоторых Искр.

Еще бы ему работать плохо. Это же один из кристаллов Целессеры. Я бережно коснулся блестящей грани кристалла. Подключившись через него, пожалуй, и правда проще проводить диагностику Искр. Молодец Мельфар!

— Удивлен, что она позволила тебе там побывать. Да и вообще кому бы то ни было, — честно признал я.

Не говоря уж о том, чтобы забрать один из главных кристаллов. Ведь это — наша единственная возможность однажды вернуться в родной мир. Или… Ламия наконец-то признала, что новый мир уже очень давно значит для нас не меньше?

— Можешь взять, — тихо произнес Мельфар, глядя куда-то в сторону.

Как бы он ни изображал из себя древнего безжалостного чародея, слишком одержимого жаждой бессмертия, чтобы кого-то жалеть, но лечить Искры ему явно понравилось куда больше, чем пытаться их уничтожить. Я видел его внутренний свет. Либо все еще смотрел на него немного глазами Ури. Что, впрочем, одно и то же.

— Оставь себе, я и без него с этим справлюсь, — заверил штурман, и кликнул давнего друга. — Пес! Ко мне!

Подземный Пес показался в глубине одного из боковых коридоров. В темноте его обычно черная шерсть отсвечивала багряным, в тон алым глазам. С радостным повизгиванием чудище бросилось ко мне и принялось облизывать с головы до ног. Затем оно переключилось на Мельфара, ласково ткнувшись огромными мордами в ладони.

— Вот, кстати, о том, что я тебе вернуть не смогу, — тихо произнес чародей.

Да, его преданность. Я взглянул на Подземного Пса. Зверь смотрел на нас обоих так, словно все понимал. И готовился разорваться надвое, чтобы уйти и остаться одновременно.

— Да ладно, — успокоил его я. — Можешь пойти с ним. Только возвращайся к обеду.

Когда-нибудь.

Часть пятая, в которой Мельфар пытается занять место Нефера и предупреждает о приближении гостей

Мельфар

— Серьезно? — мрачно осведомился Нефер, когда мой меч прошел примерно в трех дюймах от его головы.

Н-да, бог Смерти в свое время оказался куда беспечнее Повелителя Морей. Нефер уклонился, легко уйдя в сторону. Недаром именно его отпрыск стал легендарным героем. Похоже, Несс ловкостью пошел в отца.

Нефер развернулся с небрежным изяществом. Смерил меня едким взглядом золотистых глаз.

— Не ожидал от тебя… такой глупости, — серьезно произнес Владыка Вод, даже не делая попытки защититься от второго удара.

Его, впрочем, и не было. Когда одолел Урана, бился с врагом. Пусть то был удар в спину, довольно-таки подлый, признаю. Но то была расплата за его вмешательство в мои планы с Избранным.

Нефер же… Как это ни странно звучит, мы с ним вместе работали. Да, именно так боги нашего мира называют между собой то, что они делают. Работа.

Не править, не «повелевать этими смертными», хотя сгоряча порой так тоже, бывает, скажут. Но чаще всего — работа. Еще — дежурства. Это когда образуется нестабильная зона, а Теорос слишком устал, чтобы караулить ее все время.

Я привык видеть в Нефере напарника и опору. Пару раз даже помогал ему, когда разбушевавшаяся стихия надумала смыть с лица земли небольшой остров. Все бы ничего, но участь его обитателей Нефера почему-то беспокоила. То ли из-за того, что на том острове божеству Морей воздвигли очень красивый храм, то ли жрицы там тоже были очень красивые и кто-нибудь из их детей слишком уж желтоглаз. Я не знаю.

Зато точно теперь знал, что неспособен прикончить Нефера предательским ударом в спину, как это было с Ураном. Уже неспособен.

— Извини, — поколебавшись произнес я, когда повисшая между нами пауза слишком затянулась.

Место для нападения я тоже выбрал не слишком удачное. Остров нашего Старца. Так что, если не повезло, то у моей выходки найдутся свидетели. Вполне возможно, весь сонм старших богов разом.

Изначально планировал забрать Водяной Ключ Нефера и предъявить его, как символ своей победы. Подобно тому, как поступил с Верным Посохом бога Смерти. Но нет, похоже, все, что я смогу им предъявить — это собственная кислая физиономия.

— Хочешь, пойдем ко мне. Угощу брагой из водорослей, — снисходительной предложил Нефер. — Видок у тебя потрепанный.

Мне оставалось лишь скрипнуть зубами. Божество без места и титула. Полубессмертный, полу… не пойми что.

Бывший чародей, бывший бог… А нынешний? Кто? Неудачник, потерявший титул бога Смерти, потому что пожалел конкурента и отдал на воспитание в храм, вместо того, чтобы убить еще раз, и еще, столько, сколько понадобится раз, пока он не потерял бы себя окончательно.

— Ты ведь способен на большее, чем пытаться водрузить задницу на чужое место, — серьезно произнес Нефер, глядя мне в глаза.

— Да неужели? — выплюнул кто-то моим ртом, сам я, совершенно точно, не произнес бы такой глупости.

***

— Ты — первый смертный чародей, в чьих жилах не течет ни капли божественной крови, кому удалось стать богом, — заверил Уран, когда я позже в Подземном Царстве жаловался ему на жизнь. — Ты ведь помогаешь мне с Искрами. Чего ты еще желаешь?

Чтобы боги признали меня одним из них? Равным им по силе? Артефактов, способных потрясти этот мир? Так один уже есть. Кристалл для него Ламия подарила, остальное я сделал сам.

— Просто… у меня такое чувство, что я должен сделать что-то. Найти свое предназначение…

— Уж точно не на дне морском вместе с рыбами отмокать! — фыркнул Уран, склонившийся над каким-то чертежом, разложенным на его столе.

Похоже, скотина Нефер меня заложил. Надо было все-таки прикончить. Я заглянул через плечо Хранителя Искр.

— Что это?

С удивлением разглядывал причудливое переплетение прямых и изогнутых линий. Они складывались в смутно знакомый силуэт, но я никак не мог сообразить, где видел подобное.

— Чертеж Целессеры, — пояснил Уран, отметив что-то углем на пергаменте.

— Целе…чего?

— Корабля, на котором мы сюда прилетели.

Я стоял, обдумывая, будет ли уместным, спросить, как боги умудрились летать на корабле, и где в таком случае парус. Или после этого и Уран будет считать меня глупцом?

Оставалось лишь безмолвно просить подсказки у Подземного Пса, что притих подле ног своего бывшего хозяина. Ну, или полухозяина, тут как хотите. Пес пока еще не определился, кому из нас будет служить, так что приходилось мне с ним регулярно наведываться в Подземный Мир, чтобы он мог зализать бога Смерти до полусмерти.

— Так…вы… не из этого мира, да? — кажется, я уловил главное.

В бытность мою богом Смерти, остальные не пытались этого от меня скрыть. Они говорили между собой свободно, пользуясь тем, что бывший чародей их попросту не поймет. Даже сейчас я был не способен до конца в это поверить. Предпочитал искать иное толкование редким упоминаниям о Целессере и их «прежнем доме».

— Ага, — беспечно подтвердил Уран.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить эту новость. Что ж… с тех пор, как я узнал богов поближе, я подозревал нечто подобное. Даже не потому, что они напрямую об этом упоминали. Просто… они были слишком уж человечны. Повелевавшие морями и твердью, способные излечить Искры, или наоборот, уничтожить… Они напоминали людей гораздо более, чем их жрецы готовы были признать.

— Гхм…ясно, — проговорил я, внезапно осознав, что это и есть то, в чем мне никогда с ними не сравниться.

Они всегда будут теми, кто пришел извне. Из какого-то далекого, таинственного и удивительного мира, и в их прошлом скрыты тайны, каких мне не представить. Как бы ни старался. Даже, если Уран и Ламия согласятся мне о них рассказать.

— Ты выглядишь расстроенным, — обеспокоенно заметил Уран. — Кстати, если тебе станет легче, я тут побывал в одном храме, посмотрел на новую статую. Так вот, одна сторона Двуликого — просто вылитый ты.

Я улыбнулся его неуклюжей попытке польстить моему самолюбию.

— А вторая сторона как выглядит?

Неужели, изобразили со шрамами, от которых кровь стынет в жилах? С тех пор как за спокойным и собранным обликом Урана стал проглядывать иногда юный Ури, меня это почему-то волновало. Как и то, где он их получил.

— Как я сейчас, только чуть помоложе, — хмыкнул Уран. — Кажется, мое последнее воплощение людям запомнилось. Наверняка, старый Тмуд постарался.

Старый и болтливый. А теперь еще и главный жрец одного захолустного храма по совместительству. Маленькое путешествие юного Ури из храма в храм и чудеса, что он сотворил по дороге, постепенно обрастали такими подробностями, что нам с Двуликим оставалось лишь удивляться.

Момент, когда я сломал каменный пол в храме, чтобы помочь ему достать Смертоносный Жезл, как только не описывали! Увы, самой популярной версией была схватка Урана с занявшим его место самозванцем в смертельном поединке. Вот и твори после этого добро за закрытыми дверями. Нет, в следующий раз надо сделать так, чтобы все видели! А то грохот и разломанный пол поняли как-то неправильно.

Хмыкнув, я вновь пригляделся к рисунку.

— Это же… Старые Руины! — дошло до меня.

— Они самые, — подтвердил Уранус.

Таинственные и опасные обломки непонятно чего, затерянные посреди пустыни подле Ледяных Вершин. Согласно легендам, когда-то это был город, настолько могущественный, что сами боги обозлились на него…

Я провел пальцем по изогнутой линии корпуса. Когда я собирал артефакты по всему миру, то видел остатки Целессеры, ходил там. То был не город. Но и «кораблем» я это не мог назвать.

Нечто. С острыми шпилями, извилистыми коридорами, скрытыми под песком. Полное чудовищ, таких, что легендарному Нессу и не снились. Или снились в таких кошмарах, что до легенд не дошли. Видимо, Несс желал забыть о встрече с ними навсегда и никому о них не рассказывал.

— Почему Целессера превратилась в Старые Руины? — заинтересовался я.

Уран нахмурился.

— Тебя это не касается.

Ну, вот. Та самая незримая стена, что всегда будет между нами. Я — бывший смертный. Даже не из их мира. Лишь глупец мог решить, что подобное можно изменить иначе, чем силой! Ничего не ответив Урану, я свистнул Пса и отправился на выход из Подземного Мира.

— Может, задержишься? Я собирался отпустить наверх одну Искру, — вдогонку предложил Уран.

Он с чего-то вбил в голову, что мне это нравится. Собирать Искры по всему миру, лечить, возвращать наверх, чтобы они могли вновь воплотиться.

— У меня планы! — отрезал я.

— Какие? — настороженно уточнил слишком быстро повзрослевший Ури.

— Тебе не понравятся.

— А, как обычно? Тогда удачи тебе с этим, — беспечно откликнулся Двуликий. — Буду рад, если вернешься живым.

Будь у меня клыки и беззастенчивость Подземного Пса, я бы его покусал.

***

Я сидел на покатой обшивке древнего корабля и любовался закатом в компании Подземного Пса. Поначалу Старые Руины встретили меня не особо приветливо. Но темный кинжал, принадлежавший когда-то Нессу, обитавшие здесь твари все еще помнили. Стоило достать его из ножен, как большинство тут же метнулось в сторону и скрылось с глаз.

Зловещая аура Истинного оружия заставляла чудовищ трепетать предо мной. К тому же, не прошло даром и время, что я пробыл богом Смерти. Хоть Уран и вернул себе должность вместе со всеми почестями и артефактами, что-то осталось. Неуловимое.

Вдоволь набродившись по Старым Руинам, вынужден был признать, что понятия не имею, что здесь ищу. Какой-нибудь развеликий артефакт? У меня их и так предостаточно. Темный кинжал Несса, посох с кристаллом, способным исцелять Искры.

Если понадобится, могу взять что-нибудь из хранилища на Острове Старца, благо, доступ туда мне не закрыли. Или попросту одолжить у Двуликого, он не откажет. Удивительно, что после всего случившегося мы сдружились. Впрочем, в противном случае мы бы друг друга наверняка уничтожили.

Я был не способен забыть ему поражение с Избранным, как и Ури, выросшего на моих глазах. Уран же явно не слишком хорошо вписывался в компанию даже среди богов. Его уважали. Ламия, быть может, по-своему любила. Но подступиться к Двуликому с разговором — задача непростая. Исследованию вопроса стоит посвятить томов десять, не меньше.

Причем лучшей стратегией будет не дать ему выбора. То есть, вы уже пробрались в Подземный Мир и не намерены уходить, даже если вас попросят. Или будут угрожать немедленной и жестокой расправой. Все равно не намерены, пока не выпьете чашку чаю.

В общем, вдоволь побродив по верхним этажам Старых Руин, я выбрался на эллипсообразный остаток огромного купола, служивший своеобразной «крышей». Верный Пес последовал за мной, скользя по покатой поверхности лапами. Металл под нами был обожжен настолько, что лишь изрядно поколупав в одном месте кинжалом Несса я выяснил, что прежде он был серебристым. Сгоревший остов корабля, на котором они прилетели.

Я и сам не знал, что здесь делаю. «Ищу новое призвание» глупо бы прозвучало. Если существует бог Морей и при нем более мелкие боги Вод, подозреваю, потомки Нефера, то можно податься к Старцу на Остров. Ему всегда пригодится лишняя пара рук, чтобы приглядывать за тектоникой плит. Я даже научился у Теороса кое-чему во время дежурств, смогу его подменить на пару дней, если что. Но не дольше.

— Вот Ламия у нас — богиня Неба и Грядущего, — проговорил я, погладив Пса по лоснящейся иссиня-черной шкуре.

Чудовищный зверь внимательно уставился на меня алыми глазами. Дескать, «ну и чего»?

— А под «грядущим» понимается то, что когда-нибудь еще только изобретут, — вдруг понял я, осознав, наконец, что сижу на руинах того, что когда-нибудь станет нашей магией и наукой.

Или уже было. Когда-то давным-давно. Город, вызвавший ревность богов. Город, ими уничтоженный.

— Грф? — на всякий случай уточнил Пес, в неразговорчивой манере, свойственной его первому хозяину.

Я откинулся на нагретую солнцем поверхность и посмотрел вверх, туда, где скрывались за дымкой облаков полуденные солнца. Одно чуть поменьше другого. Удивительно, что Двуликого главным божеством не признали. Но Теорос пока что держал позиции. Видимо, из-за того, что регулярно лечил свою паству.

Прикрыв глаза, я позволил себе расслабиться, а сознанию ускользнуть из оков материальной формы. Я растворялся, превращаясь в Старые Руины и все, что вокруг них, позволив Подземному Псу охранять ту часть меня, что осталась лежать на обожженном куске наружной обшивки Целессеры.

Облетев вокруг Старых Руин, постепенно мой разум поднялся вверх. Что-то привлекло мое внимание там, в вышине. Посреди безжизненного пространства, что не способны обогреть даже два наших солнца, что-то было. Оно приближалось, стремительно и неотвратимо, неся угрозу.

«Только не это!» — пронеслось в моей голове, хотя я понятия не имел, что «вижу» перед собой.

Очнувшись, сел с колотящимся сердцем и лишь минуту спустя по жалобному визгу понял, что вцепился пальцами в загривок Подземного Пса.

— Прости, дружище, — сказал я, отпустив его. — А теперь беги, срочно найди своего хозяина!

Говорить, к сожалению, Подземный Пес не умеет. Но в том, что он притащит Урана, за шкирятник, если понадобится, можно не сомневаться.

— Передай, что я буду ждать на Острове, с остальными.

С этими словами я спрыгнул вниз, пролетев сотню метров, пока не достиг песка под обломками Целессеры. Взглянув на ее гладкую, блестящую в лучах солнц поверхность, я ощутил, как по коже пробежали мурашки. Нужно было добраться на Остров и предупредить Теороса и остальных как можно скорее.

Открыв переход, постарался очутиться поближе к Острову. Переходя в зачарованные места, да еще с такой сильной охранной магией, никогда нельзя быть уверенным, где окажешься.

На этот раз мне повезло. Пешком дойти до лодок оставалось всего ничего. Правда, когда подошел к берегу Ледяного Озера, с возвышающимся посреди него таинственным Островом Старца, меня ждало разочарование. Задувал пронизывающий ветер, и никаких лодок тут в помине не было. Владыка Теорос явно пребывал не в лучшем расположении духа.

Мне оставалось лишь выругаться. Наверное, старик занят проблемами с какой-нибудь материковой плитой и сидит, полностью погрузившись в нее сознанием. То, что происходит прямо над головой, он не способен сейчас заметить. Разве что выстрелить над ним из пушки.

Убедившись, что лодок поблизости и правда нет, я опасливо подошел к воде. Все зависит от команды, что Теорос отдал обитающим на дне озера тварям. Надеюсь, не «сожрите незваных гостей!»

Несколько раз глубоко вдохнув, ступил на воду, одновременно взывая к Неферу.

— О, Владыка Морей, Океанов и Приливов! Прошу, будь ко мне милостив! — заголосил я не хуже жреца в каком-нибудь храме. — Позволь пройти по глади вод твоих, аки по тверди…

Я замялся, подбирая подходящие слова. На удивление, вода и правда меня удержала. Ни разу не видел, чтобы хоть у одного жреца Нефера такое сработало. Видимо, мой отказ от попытки его свергнуть, принес хоть какую-то пользу.

— Нефер! Приди! Ты сейчас позарез нужен, — рявкнул я, и понесся во весь опор к острову, пока расходившиеся по воде под моими ногами круги не превратились в смертоносные водовороты.

Я даже почти добежал до Острова. Правда, как часто говорит Уран, «почти не считается». Жуткое двуглавое создание попыталось ухватить меня за ногу. Его определенно не волновало, что я «почти бог Смерти», вернее, в исполнении некоторых скульпторов, его половина. Оно принялось с азартом распахивать огромные пасти, стремясь до меня добраться. Второе такое же поднималось из глубин и, судя по набираемой скорости, планировало вынырнуть и обрушиться на меня сверху. Нехитрый маневр. Лучше бы уж Теорос табличку «Занят» где-нибудь вешал, что ли.

— Ой, мама! — завопил я, когда проворная бестия вместо того, чтобы атаковать сверху, к чему я приготовился, выставив над собой силовой щит, подбросила меня снизу, поднырнув под ноги.

Оказавшись в ледяной воде, отчаянно забарахтался. Одна из тварей обвилась вокруг меня своей длинной извилистой голубовато-серой шеей. Вторая ее голова явно планировала съесть меня по частям, судя по оскаленной пасти.

— Фу! Кролик, немедленно отпусти его, — раздался голос Нефера и смертоносный захват вокруг меня разжался.

Мое тело смогло дышать. Ровно те две секунды, пока не ушло под воду. Кто-то беспардонно выдернул меня и поставил на успокоившуюся гладь.

— И ты еще хотел меня заменить, — с укоризной заметил Нефер. — Признайся честно, ты же не умеешь плавать.

— У меня кажется ребро сломано, — соврал я. — Ничего себе «кролик»! На твоем месте я бы назвал это «жутко-ужасным двухголовым монстром».

— Такой вариант тоже рассматривался, но не был одобрен как слишком длинный, — признался Нефер. — Так что Ламия предложила назвать одного Кроликом, а другого Белкой. Ей это показалось забавным.

Я с сомнением взглянул на «Кролика» и «Белку» нарезавших хищные круги под толстым слоем льда, возникшим под нашими ногами. Ледяное озеро стало еще более точно соответствовать своему названию.

— Они не сразу такими созданы, — понял мои сомнения Владыка Вод. — Малышами были очень даже милыми и забавными. Так зачем ты меня позвал? Чтобы я тебя спас?

Это что, я его еще и поблагодарить что ли должен?!

— Я созываю Совет Богов, — сообщил я, гордо выпрямившись.

— Ты все еще не один из нас, — с ехидством напомнил Нефер.

В иной ситуации я бы обиделся. Но сейчас над нашим миром нависла проблема гораздо серьезнее того, что меня не принимали в боги.

— Пошли! Надо срочно пробудить Теороса, — развернувшись, я торопливо зашагал к берегу по скользкому льду. — Урана Подземный Пес скоро приведет. Свяжись, если можешь, с Ламией.

— Все так серьезно? — обеспокоенно нахмурился желтоглазый. — Если надумал нас всех убить, и в одиночку править миром, только скажи. Теорос намекал, что давненько как следует не отдыхал. Да и я с удовольствием составил бы ему компанию среди смертных.

Ага, пока я буду в одиночку пытаться сделать так, чтобы весь этот мир не провалился в Подземный. Нет уж, спасибо! Миновало достаточно времени с тех пор, как я был наивным чародеем, считавшим, что место богов — роскошные дворцы и храмы, где их почитают и всячески ублажают. На самом деле большую часть времени они проводят совершенно иначе.

— Посмотри на небо, — тихо предложил я.

Нефер остановился, задрав голову.

— Ну, как по мне, так все в порядке, скорее всего, дождь будет, — сообщил Владыка Вод.

— Я сказал, ПОСМОТРИ! — произнес кто-то моими губами, но чужим, глубоким, охрипшим голосом.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем глаза Нефера закатились и он побелел. Схватив за плечо, я удержал пошатнувшегося бога Морей на ногах.

— Мы должны предупредить всех, как можно скорее! — заорал он, едва придя в себя. — Бежим, Мельфар! У нас почти не осталось времени!

Теорос

Владыка Жизни пребывал в дурном настроении. Ему вспоминался мир, давно потерянный. Прекрасная девушка, его сестра.

«Однажды мы с тобой полетим к звездам», — обещала она, глядя на темное ночное небо, такое темное, что хоть глаз выколи.

Теорос был младше ее на два года и с детства привык восхищаться сестрой. А еще он не мог допустить мысли, что однажды окажется за сотни тысяч миров от нее и не сможет вернуться.

«Поздравляю, теперь и ты капитан!» — сказала она в тот день, когда он получил свои нашивки с символом Целессеры.

Корабль принял его, и будущее юного курсанта вдруг расцвело, превратившись в череду увлекательных приключений и новых знакомств. Эсцепеллер, смешливый и златокудрый. Уран, немного замкнутый штурман-заучка, Ламия, юный технобиолог… Они все будут ему подчиняться и разделят с Теоросом открытия, что ему предстоят.

А пока всех их ждали долгие изнурительные тренировки в Академии… Эсцепеллер немного «звездил» и задирался, так же, впрочем, вела себя и большая часть его сокурсников. «Золотые» юноши и девушки, прекрасно сознававшие, что без их способностей ни один корабль не тронется с места.

Урана было очень сложно куда-то вытащить. Его интересовала только учеба. Дай ему волю, он бы ночевал в библиотеке. На пару с Теоросом. Тот на нервах перед первым полетом перечитал все, что могло пригодиться в дальнем незнакомом мире, и все, что не могло, тоже.

— Очнись! — потребовал кто-то голосом Ламии, теребя его за плечо.

Внезапно выведенный из Отстранения, Теорос вздрогнул. Еще миг назад он стоял под звездным небом на плацу Академии, а теперь оказался среди гомона птиц и того, что с большой натяжкой можно было именовать стрекотом цикад.

Когда-то Ламия очень старалась их вывести, заявив, что по ночам больше всего не хватает именно этого звука. Что ж, благодаря ей целый мир теперь «наслаждался», пением сине-сиреневых «кузнечиков». И их укусами. От них сильно чешутся ноги. Даже у богов.

Теорос отогнал одного, подобравшегося слишком близко. Никакого почтения!

— В чем дело? — спросил Бог Жизни, Удерживающий Тектоническое Равновесие в Мире, Впрочем, Дикари Все Равно не Поймут, так что Просто Бог Жизни.

Не успела богиня Небес и Грядущего, почему-то бледная и явно напуганная, ответить, как Теорос почувствовал сам. Вскочив на ноги, бог Жизни принялся сканировать пространство вокруг их планеты. Что-то приближалось к ней, очень знакомое.

— Корабль, — потрясенно выдохнул Теорос.

— Должно быть, такой же, как наш, — мрачно произнес Уран. – Исследуют.

Для того, чтобы потом захватить. Капитан Целессеры в свое время предпочитал выбросить из головы лишние мысли, не касавшиеся экспедиции. Например, «что будет с миром, обнаруженным, изученным и разведанным нами?» «Куда денутся его обитатели или каково им будет под игом, в смысле, милостивым правлением Империи?»

Предполагалось, что то будут далекие чужие миры, где они проведут несколько месяцев. А не вечность, давным-давно стершую счет времени, невзирая на изначальные попытки Ламии его хоть как-то вести.

Даже у исконных обитателей Целессеры-2 календарь несколько раз сменился. Не говоря уж о тех временах, когда никакого календаря у них и в помине не было, а язык состоял всего из нескольких слов, и самым важным было «Ыхых!» Обозначало оно приглашение к спариванию, а так же выражало симпатию, если Теорос правильно понял.

— Я уже не думал, что этот день наступит когда-нибудь, — тихо произнес Нефер.

Было время, когда будущий Бог Вод ночи напролет сидел на горе, тоскливо уставившись в небо, и все ждал спасательной экспедиции. Теорос и Ламия раз сорок объяснили механику, что никто спасать их не полетит. Слишком дорого. Для каждой экспедиции рисковали одним Эсцепеллером и одним кораблем, не больше.

После истории с Цезиной-5, когда погибло три экипажа — тот, что первым нарвался на ловушку лигурийцев, и два, что отправились ему на выручку, было принято такое решение. Опять-таки, пройдет прорва времени, прежде, чем новый корабль доберется до места, куда направлялась предыдущая экспедиция и уже едва ли сможет помочь, если случилось что-то катастрофическое.

— Что делать-то будем? — мрачно спросил Уран, никогда особенно не обманывавшийся насчет гуманизма родной Империи.

Он был Хранителем Душ этого мира, и прямо сейчас им грозила опасность. Теорос оглядел смурные лица богов, собравшихся на Острове вокруг Древа.

— Все согласны, что наш мир Империи мы не отдадим? — тихо спросил Бог Жизни.

Когда-то он лично терраморфировал континенты. Бережно, стараясь не погасить редкие цветки уже зародившейся здесь жизни. Напротив, Теорос создавал для нее условия более подходящие, нежели пески, скалы и каменистые равнины Целессеры-2.

Ламия закусила губу. По сути, Теорос спрашивал, согласны ли они отныне считать этот мир своим. Отказаться от Империи и планеты, что породила их.

— Если они попытаются навредить Целессере, я сам их уничтожу, — прорычал Нефер, когда-то на протяжении столетий рассказывавший о том, как напьется в ближайшем баре, вернувшись «домой».

— Отлично. Так, может, собьем их на подлете? — предложила Ламия.

— Сестричка, да ты просто образец гуманизма, — шутливо восхитился Мельфар.

Молчавший до этого момента бог Незнамо Чего изо всех сил старался понять диалог остальных и вроде кое-что для себя уяснил. Из какого бы мира они ни пришли, своей родины Боги боятся. Вон, даже хладнокровный Уран, сам того не замечая, изо всех сил сжимает рукоять Верного Посоха. И вскоре сменит его на Смертоносный Жезл, как подсказывает Мельфару чутье.

Теорос стиснул зубы. «Сестричка». Сестра. А что, если вопреки всякой логике и здравому смыслу, именно она сейчас ведет корабль к планете, убедив каким-то невероятным чудом Империю в необходимости спасти младшего брата?!

— Тео… Ее давно нет в живых, — тихо произнес Уран. — Скорее всего, никого нет в живых, из тех, кого мы знали. Прошло слишком много времени.

Для того, чтобы выжить на второй Целессере, им постоянно приходилось использовать свои дары на пределе. День за днем Теорос когда-то превосходил собственные возможности, расширял их границы, чтобы спасти экипаж и эту планету.

Когда после столкновения с очередным астероидом плиты буквально пошли вразнос, первый год Теоросу казалось, что голова его вот-вот лопнет, а сам он умрет от безнадежных усилий или истощения.

Но он выстоял. Превратившись в, наверное, самого могущественного из всех подданных Империи. Только вот, Теоросу уже не так уж нужно было то подданство. Этот мир подчинялся ему, словно гигантский корабль.

А еще Старца здесь очень любили. Жрецы, простые обитатели, даже трава к нему тянулась. Несмотря на гнев, что вспышками сказывался на погоде, временами ворчливое настроение после очередной затяжной войны с надумавшими, к примеру, разойтись или чересчур уж сблизиться материками.

— Она могла… — Теорос умолк, не зная, как продолжить.

«Она могла тоже каким-то фантастическим образом обрести бессмертие, потому что ей пришлось постичь нематериальную форму вслед за своим Эсцепеллером так, как не подскажет ни один учебник или маг их мира?»

Нет. Не могла.

Теорос не обманывался на этот счет. Его сестра прожила свою жизнь сотни тысяч лет назад по исчислению их родной планеты. И миллионы, если считать время, минувшее здесь. В этом отношении космос неоднороден. Но каким бы путем они ни отправились в Империю, надумай таинственный корабль их туда отвезти, Теорос прибудет в мир, где даже ее могила давно превратилась в пыль.

— Так, значит, мы дадим им сесть? — задумчиво проговорил Нефер. — Ничего, что двигатели могут повредить поверхность планеты, к примеру, спалить какой-нибудь город при неудачном торможении?

— Я перехвачу управление и сам их посажу, — решил Теорос.

Ламия странно усмехнулась.

— А у них ведь есть Эсцепеллер, — хмыкнула богиня Небес и Того, Что Теперь Уже Не Настанет.

Она невообразимую прорву времени провозилась со своими жрицами в надежде, что хотя бы у одной проснутся эти способности. Напрасно!

Сузив глаза, Мельфар смотрел, как увеличивается появившаяся на небесах черная точка. Замерший каменным изваянием Теорос решил посадить пришельцев неподалеку от Ледяных Вершин. Видимо, планировал скинуть бедолагам на голову пару острых пиков, если что.

— Что такое Эсцепеллер? — шепотом спросил Мельфар у Урана.

Часть шестая, в которой Мельфар вспоминает себя прежнего, Уран узнает его, а гости сообщают о гибели Империи

Мельфар

Я сам не знал, почему задал этот вопрос. Да еще в такой момент, когда сердца наши от волнения стучали практически в унисон. Какими окажутся боги-пришельцы из иного мира?! Если остальные приблизительно понимали, чего от них ждать, то я-то нет.

Почему-то когда-то наши боги надумали сотворить жизнь, вырастить цивилизацию. Не знаю, что еще они сделали. Загадочное «терраморфирование» означало, что они изменили облик моего родного мира. Якобы сделав более пригодным для жизни его обитателей. Но, думаю, не в последнюю очередь для самих себя. Обитатели ведь и так каким-то образом выживали.

— Эсцепеллер был одним из нас, — так же шепотом поведал Уран, не сводивший глаз с увеличивавшейся в небе темной точки. — Это — бог, которого нам не хватало все это время.

Я поморщился. Нашел время, чтобы изъясняться храмовыми терминами, будто со жрецом или послушником разговаривает!

— Что он делал на вашей «Целессере»? Какова была его функция?

Подросший Ури усмехнулся уголком губ. Видимо, в глубине души тоже считал меня «дикарем», как и все остальные. Порой, когда слишком многое знаешь о богах, становится не по себе.

— Эсцепеллеры способны манипулировать пространством, — пояснил Уран. — Они погружают корабли в подпространство и переносят на огромные расстояния. Благодаря им наша Империя стала практически самой могущественной во всем обозримом космосе.

— Разве что Линтинейский союз нам противостоял, — шепотом подключился к разговору Нефер. — Именно они наш корабль и повредили. Надо признать, у них были причины недолюбливать Империю.

— А вот это уже не слишком патриотично, — усмехнулась Ламия.

— Зато набирать в Линтинее рабов было патриотично, — огрызнулся Нефер. — Если они захотят сделать тоже самое с Целессерой, я лично утоплю их в Черной Впадине!

— Где? — удивился я.

— Есть одно такое место, откуда им вовек тут не выбраться, — хищно пообещал Нефер. — Когда-то я держал там свою старую лабораторию, но потом кое-что пошло не так.

— О, ну это все объясняет, — я с тревогой смотрел, как вырисовываются очертания чужого корабля.

Он был похож на острую каплю дождя. А потом я услышал в своей голове чей-то голос.

«Эй, есть здесь кто-нибудь?» — спросил какой-то молодой совсем голос.

Кажется, говорила девушка, сканируя своим сознанием планету.

Безо всякого пояснения Урануса я знал, что это голос Эсцепеллера. Только они так могут — прочесать ближайшую к месту посадки поверхность буквально за миг. По безразличным лицам окружающих было понятно, что слышу гостью только я.

«Есть, — заверил ее. — Ваш корабль аккуратно посадят. Лучше не сопротивляйтесь».

«Ладно, брат, про посадку — я уже поняла. У нас как раз вышел из строя один из посадочных модулей. Помощь вашего телекинетика пришлась очень кстати. Спасибо!» — дружелюбно отозвалась девушка, не подозревая, что местный бог Морей планирует, при необходимости, утопить их всех в Черной Впадине, наверняка кишащей вышедшими из-под контроля чудовищами.

Мельфар

— Это что, Гладир? — спросил я, когда мы подходили к таинственному кораблю.

Нефер довольно оскалился, продемонстрировав мне прихваченный из глубин Ледяного Озера меч. От легендарного оружия за версту веяло возможностью повредить Искры. Так же, как и от Смертоносного Жезла. Это нечто, чего не должно быть в нашем мире. Побыв богом Смерти, теперь я отчетливо понимал, за что Уранус так не любит Истинное оружие.

Теорос молча стиснул в руке свой посох, способный, между прочим, перевернуть вверх дном всю планету. Я оглянулся на Урана, бледного и сосредоточенного.

— Что самое худшее могут сделать те, кто прилетел на этом корабле? — шепотом спросил его.

— Уничтожить все, что мы создали, — едва слышно отозвался бог Смерти. — Обратить в рабство жителей этого мира и уничтожить наши Искры.

Предложение Ламии прикончить их на подлете вдруг стало мне гораздо понятнее.

— А в лучшем случае? — осторожно полюбопытствовал я.

— Они улетят, — хмуро откликнулась богиня Небес и Грядущего.

Мы подошли к кораблю и остановились, невольно залюбовавшись зловещей громадой. Он был гораздо меньше доставившего сюда богов нашего мира. Но такой же величественный и… прекрасный.

Мое тело охватила дрожь. Казалось, я слышу незримую песню, скрытую от остальных. Будто сам корабль шептал мне: «Мельфар! Приди ко мне, Мельфар!»

Серебристая чешуя корабля была чуть темнее, чем та, что скрывалась под тысячелетней копотью на корпусе Целессеры. Я протянул руку и погладил ее, ощущая, как безмолвно откликается корабль. Раскаленная чешуя показалась мне теплой, как летний ветерок. Лишь оклик Урана заставил меня отдернуть руку.

— Он же после посадки! Ты сейчас руки лишишься, кретин, — прошипел бог Смерти, оттаскивая меня.

— Какая трогательная забота, — оскалился я, продемонстрировав Ури, такому взрослому, сильному и ответственному, свою руку — целую и невредимую.

Теорос покачал головой, глядя на наши препирательства. «Нашли время», — читалось в голубых глазах бога Жизни.

— Что делать-то будем? — спросил Нефер, глядя на идеально гладкую и абсолютно непроницаемую поверхность корабля.

— Постучим? — предложила Ламия.

Пожав плечами, я пару раз легонько стукнул по корпусу корабля костяшками пальцев. Корабль вздрогнул в ответ, кусок его бока разъехался в стороны, открыв темный провал. Из него высунулся серебристый «язык» корабля. Я едва успел отскочить, как трап достиг песка.

Место посадки бог Жизни выбрал интересное. Пустыня рядом с Ледяными Вершинами. Как раз неподалеку от Старых руин. Видимо, сказалась тяга все систематизировать. Словно он положил второй корабль на ту же полку, что и Целессеру.

«Всегда бесила эта его манера раскладывать все на свете по полочкам», — пробурчал чей-то голос в моей голове.

Я оторопело уставился на «язык» корабля, гадая, откуда так отчетливо знаю, что это называется «трап», и что капитан наш — жуткий зануда.

«Ненавидел его дежурства! Ни поиграть с ним толком в космических волков, ни дуракавалянием заняться. Все время надо было отчитываться за каждый чих».

И все равно Целессеру это не уберегло. Я посмотрел на Теороса другим взглядом. Так, словно он перестал на миг быть богом Жизни, превратившись из всемогущего Старца в не по возрасту серьезного юношу, изо всех сил старающегося справиться с ответственностью за корабль. Теорос поймал мой взгляд, и решительно ступил на трап, первым.

Уранус

Внутри корабля было пусто. То есть, не совсем. Похожие на Целессеру гулкие коридоры, подмигивающие огоньками скрытого в стенах оборудования. Когда-то Нефер объяснил мне, что по огонькам механикам легче ориентироваться, если надо что-то чинить.

В теории штурманы, конечно, изучали и ремонтные работы тоже, но Академия не слишком-то заморачивалась на этот счет. Ее политикой было четкое разделение обязанностей, а если один из членов немногочисленного экипажа внезапно помрет, что ж, значит, не повезло.

На худой конец на кораблях были записи о том, как тут все починить, и квалификация остальных членов экипажа позволяла хоть как-то разобраться. Империя делала ставку не столько на качество обучения, сколько на его скорость, рассылая такие как наша команды по всей Вселенной десятками.

Каждый выпуск разлетался по миру, не считая тех, кто оставались, чтобы пополнить ряды победоносной армии. Защищать родину, все более просторную, поглощающую все новые и новые разведанные миры.

Когда-то это казалось мне правильным. Теперь я не понимал, как умудрился убедить себя, что мы и правда «исследовательская экспедиция». На самом деле, мы были захватчиками. Скорее всего, как и те, кто сейчас прилетел на Целессеру-2.

Теорос свернул к главной рубке, где, должно быть, забаррикадировался экипаж. Могу представить их ужас. Приземляешься на планету, предположительно дикую и абсолютно безлюдную, а снаружи стучат. На их месте я бы привел в полную готовность Истинное Оружие и ждал, направив на дверь все, что есть!

— Тук-тук! Открывайте, — приказала Ламия, когда мы добрались до дверей рубки. Там притаились Искры, перепуганные насмерть.

Я уже «видел» их внутренним Взором. Две девушки и молодой парень, кажется, штурман, как и я. Похоже, Академия еще сильнее сократила состав экспедиций. Или это не все, и их экипажу хватило ума разделиться при посадке, чтобы спрятаться в разных местах.

Открывать дверь они не спешили. Мельфар протянул руку и коснулся пропускной панели, настроенной, между прочим, на экипаж корабля. Я уже хотел объяснить недобогу-недоумку, что нельзя класть руку всюду, где нарисован значок руки, как и на раскаленные входом в атмосферу предметы, но не успел.

Дверь открылась, словно корабль услышал его.

Пораженно уставившись на Мельфара, я искал в невозмутимо-самодовольном лице хотя бы тень удивления. Но ее не было. Он будто знал, что делает. Верил, что корабль ему подчинится, так же непоколебимо, как верят все Эсцепеллеры.

— Ты! — выдохнул я, и, клянусь, в этот миг вскочивший со своих кресел экипаж корабля интересовал меня не больше, чем облака на небе.

Эсцепеллер обернулся, и я понял, что золотые прежде кудри сменились темными, лицо стало чуть шире, но, в принципе, его можно было узнать. Зеленые глаза остались прежними.

Если бы хоть кто-то из нас дал себе труд всерьез задуматься, как чародей, не будучи даже близким потомком кого-то из нас, умудрился превзойти хотя бы в чем-то самого бога Смерти, и занять его место.

Мельфар ослепительно улыбнулся, и повернулся к экипажу. Их уже приветствовал длинной чопорно-высокомерной речью Теорос. Сводилась она примерно к следующему: мы безусловно рады видеть вас на НАШЕЙ планете.

Оставив Эсцепеллера в покое, я тоже шагнул вперед, чтобы поздороваться с экипажем. И замер. Обе девушки и юноша были одеты в черно-синюю униформу Линтинейского союза. Покрой ее, правда, слегка изменился с тех пор, как я видел последнего пленника.

Даана, Ран, Джейт

— Мы… благодарим вас за помощь, оказанную при посадке, — двадцатилетняя капитан корабля волновалась так, словно сдавала выпускной экзамен.

Только на этот раз от ее ответа зависели жизни, ее собственная и немногочисленного экипажа.

— Наши навигационные приборы отказали после встречи с астероидами, — произнес Ран, штурман. — Пришлось бы садиться вслепую, если бы не вы.

Видеть перед собой несколько человек, одетых в просторные складчатые одеяния было странно. Как будто смотришь фантастический фильм, где садится корабль-исследователь, а навстречу экипажу сбегаются местные обитатели. Наивные и дружелюбные, жаждущие все потрогать, и неспособные осознать до конца, что случилось.

«Должно быть, они решат, что мы — боги», — пронеслась глупая мысль в голове Рана, но он тут же себя одернул.

Что бы там дикари ни решили, каким-то образом им удалось перехватить управление кораблем и посадить его вовсе не там, где Даана намеревалась приземлиться изначально. Да и в руках незнакомцев были неприятно пугающие предметы.

«Истинное оружие», — с ужасом осознал Ран.

Переделанное практически до неузнаваемости, но все же, это было оно. Способное уничтожить Искру! По телу штурмана волной прошел озноб. Он обвел изумленным взглядом бесстрастные загорелые лица «пришельцев», или «аборигенов», не зная, как их назвать даже про себя.

— Вы из Империи Ки, — неожиданно произнесла Даана, и все встало на свои места.

За исключением того, что этого просто не могло быть.

— Это верно, — улыбнулся седобородый старик. — Меня зовут Теорос. Но на этой планете меня принято называть Богом Жизни.

— От скромности ты точно не помрешь, — прошептал один из незнакомцев, облаченный в иссиня-черное одеяние с просторным капюшоном, скрывавшим лицо.

Другой, стоявший рядом с ним, был в точно таком же, только темно-сером.

— Я — капитан Целессеры, — невозмутимо продолжил старик, сверкнув на комментатора ярко-голубыми глазами. — Хочу заверить вас, что, несмотря на наши разногласия, вашим жизням ничто не угрожает.

— Если вы, конечно, не надумаете нападать, — хищно уточнила темноглазая женщина в расшитом серебром летящем темно-синем платье.

В руках у нее был прозрачный шар. Ран не сразу понял, что он выточен из кристалла, подобного скрытым в недрах их корабля. Осознав, что это может значить, юноша нахмурился.

Еще при посадке Джейт сказала, что руины неподалеку от места их приземления кое-что ей очень напоминают. Но Ран с Дааной просто не смогли поверить, что это и правда корабль. Вернее, по сути, его скелет, едва различимый среди песков. Для терпящего бедствие экипажа это было уж слишком зловещее зрелище.

— Мы не станем, – торопливо заверила Даана, сделав Джейт предостерегающий знак рукой.

Переходчица молча положила на приборную панель темпоральную гранату, что до этого момента сжимала в руках. Искрам не повредит, в отличие от Истинного Оружия. Но когда твое тело начнет стареть частями, с разной скоростью, и очень быстро, тоже мало не покажется.

Или, того хуже, хозяев планеты, правда, увы, вместе с гостями, могло засосать в темпоральный разрыв. К примеру, во времена, когда на месте планеты было еще только формирующееся облако пыли. Один миг, и обратно выплюнет уже «что-то», а не «кого-то».

Светловолосый желтоглазый мужчина в просторном сине-зеленом балахоне, напоминавшем о морской воде, приветливо улыбнулся.

— Хорошая мысль, — с этими словами он забрал с приборной доски кругляшок темпоральной гранаты.

— Вы не могли бы это положить? — очень любезно попросила Даана. — Желательно, не нажимая. Иначе мы так и не сможем узнать, как вам удалось выжить.

Уран, Теорос и все остальные

Вняв ее просьбе, Нефер аккуратно вернул на приборную панель гладкий овоид, похожий на темную гальку. К удивлению бога Морей, там не было даже кнопок. Механик в нем требовал немедленно разобрать на детали загадочное устройство и выяснить, что внутри.

Интересно же, какого прогресса достигла Линтинея столько времени спустя. Впрочем, судя по нахмуренным кустистым бровям Теороса, лучше было не рисковать. Если злобная вражеская штука его не угробит, доброе божество Жизни сделает это обязательно.

— Наш корабль потерпел бедствие, — вздохнул Теорос, удивляясь самому себе — ему в Академии в страшном сне бы никогда не приснилось, что он заговорит однажды с линтинейцами, да еще дружелюбно. — Один из ваших кораблей подбил нас, потом на выходе из подпространства мы встретились с астероидами, как и вы. Улететь возможности не было, наш корабль пострадал слишком сильно. Пришлось привести планету в порядок, чтобы на ней можно было хоть как-то существовать. Ну и…

Бог Жизни замялся не зная, как описать то, что случилось. А потом они стали богами? Создали мир, где есть разумная жизнь, и даже появились их дети? Те, что не смогут улететь вместе с ними, надумай даже экипаж Целессеры захватить новый корабль. Они попросту не сумеют найти свое место в Империи. Там никогда не признают их полноправными гражданами, да и цивилизованный мир окажется слишком странен и чужд даже для фантазера Несса.

Юная капитан слушала его с широко распахнутыми в изумлении глазами.

— Я…я вообще-то не об этом, — наконец, тихо произнесла девушка. — Я спрашиваю, как вы умудрились пережить гибель Империи?! Ведь столько лет прошло…

Уранус

— Гибель?! — это слово сорвалось с моих уст прежде, чем я смог его осмыслить.

Одно дело принять решение не возвращаться. Осознанно отказаться от своей прежней жизни, затерявшейся в глубинах времени, во имя того, что мы тут построили. Теорос не сможет уйти, оставив наш мир умирать в судорогах тектонической нестабильности. Целессера-2 не переживет катаклизмы при отсутствии бога Жизни.

А мы… что ж, не можем же мы бросить в одиночестве своего капитана?! Да и… Не ждало никого из нас в Империи ничего особенного. Ламия права, все наши близкие там давным давно умерли. И все же, услышать оглушившую нас новость я не был готов. Лишь Мельфар остался невозмутимым — просто потому, что не помнит.

— Оу, — растерянно произнес Ран. — Вы же не хотите сказать… Что улетели до того, как все случилось?!

Они с Джейт переглянулись, пытаясь понять, не разыгрывают ли их странные незнакомцы. Мало ли, насколько можно сойти с ума, потерпев бедствие на дикой планете. Один вон даже «Богом Жизни» себя возомнил.

— Когда мы улетали, Империя процветала и была в полном порядке, — сдавленно произнесла Ламия. — Если это розыгрыш, то очень неудачный. Даже для вражды есть пределы.

Девушка с нашивками капитана, по крайней мере, я насчитал у нее знаков отличия больше, чем у остальных, покачала головой.

— Нам очень жаль. Но ваш родной мир, правда, погиб, — тихо произнесла она. — Империя Ки погибла три рилона назад.

Я торопливо принялся вспоминать, сколько составляет линтинейский рилон. Кажется, меньше столетия. Значит, наша Империя погибла почти двести лет назад. А корабль гостей мы ошибочно приняли за свой потому, что он трофейный!

Хорошие корабли способны и дольше служить. Не будь Целессера так сильно повреждена при посадке, возможно, мы смогли бы совершить на ней парочку перемещений даже сейчас.

Теорос молча опустился в одно из кресел. С силой растер пальцами седые виски.

— КАК? — произнес, наконец, капитан одно единственное слово.

Объяснять, о чем он спрашивает, не пришлось, линтинейцы его и так поняли. Паренек-штурман подошел к аппарату раздачи и принес на небольшом подносе несколько кружек чая. Почти настоящего, похожего на тот, что был когда-то, целую вечность назад, в нашей Империи. Правда, слаще и вместе с тем острее. Если я не путаю. Быть может, память моя давным-давно уже отбросила за ненадобностью былые вкусы и теперь отчаянно лгала, притворяясь, что я их помню.

Мельфар

Наверное, нет подходящих слов, чтобы поведать кому-то о гибели его мира. Но слова, что первыми произнесла капитан, представившаяся, как Даана, были не о гибели, а о величии.

Она рассказывала нам об Империи Ки и ее магах — им во всей Вселенной не было равных. Перед моими глазами представали картины монументальных зданий и космопортов, словно я их видел воочию.

Моя память оживала от ее слов, а что-то глубоко внутри раскрывалось, подобно цветку. Или дару Эсцепеллера, дремавшему во мне не одну жизнь. С тех самых пор, как я позволил атмосфере новой Целессеры практически уничтожить себя, оберегая старую.

Часть седьмая, в которой гости рассказывают историю гибели Империи Ки

Яррас

Доминирование Империи было обусловлено одним простым фактом. Дар Эсцепеллеров проявлялся лишь на Ки, ее главной планете, той, откуда, собственно, Империя как таковая и началась.

Нигде более во всем космосе, несмотря на все его разнообразие и долгие поиски, мест рождения Эсцепеллеров не обнаружилось. Способные переносить корабли на гигантские расстояния практически мгновенно, они обеспечили родной Империи стратегическое преимущество, позволившее покорить почти всех. Кроме Линтинейского Союза.

Своих Эсцепеллеров на Линтинее тоже не было, зато были Переходники. Им требовалось гораздо более сложное техническое оснащение, чтобы перенести корабль, и расстояния, что они покрывали за раз, были существенно меньше. Они погружались в подпространство гораздо медленнее и не могли оставаться в нем так долго, как Эсцепеллеры. Но, все-таки, даже этих урезанных возможностей хватило, чтобы дать отпор.

За то время, что капитан Теорос и его команда создавали свой новый мир, маги родной для них Империи тоже не сидели сложа руки. Постепенно они становились все могущественней. В первую очередь лучшее обучение получала аристократия. Редкие таланты, что попадали в Академию за счет своей силы, а не происхождения, не считая, конечно, Эсцепеллеров, основывали новые аристократические роды, или вливались в старые.

Имперцам, так же как и их затерянным в космосе сородичам, удалось со временем освоить нематериальную форму, а также и многие другие навыки, что не развились у команды Целессеры за ненадобностью.

Но что жившему более тысячи лет последнему Императору Ки и его приближенным было неведомо, так это необходимость защищать планету от гибели, ощущая себя в ответе за все живое на ней. Они не знали, каково это.

Пока Теорос, будучи самым могущественным магом во Вселенной, отдавал все свои силы, чтобы жизнь на Целессере-2 не погасла, тот, кто был по силе вторым, но мнил себя первым, был лишен необходимости спасать и оберегать. Как и команда Целессеры, в конце концов, знать Империи стала считаться практически богами. Но то не были боги, способные о ком-то заботиться. То были боги, изнывающие от скуки и своего почти бессмертия.

Со временем в Империи стало процветать рабство. Оно уже существовало во времена, когда Целессера нырнула в подпространство, покинув орбиту родной планеты. Но тогда большая часть рабов трудилась на рудниках, добывая эристиум и кристаллы для кораблей.

Когда маги Империи стали жить гораздо дольше, а их могущество возросло настолько, что позволило мнить себя богами, рабы превратились в прислугу и развлечение. Знать Ки соревновалась, набирая экзотических рабов в самых отдаленных уголках Вселенной. И, конечно же, самая впечатляющая коллекция слуг была у Императора.

Создания, ему служившие, были настолько непохожи на имперцев, что некоторые даже сомневались, все ли они разумны. О самых редких Император по-своему заботился, не утруждая работой, а лишь демонстрируя во время приемов.

Но не всем рабам в Империи жилось столь же хорошо, как его любимцам. Яррас вырос в доме главного канцлера. Он был полукровкой, говорили, что его мать родом с Даставерры, планеты настолько далекой, что даже ее звезды не было видно на небесах Ки.

Отец же был из бедняков, тех, что берутся за любую работу, лишь бы выжить. Но, все-таки, он был свободным. Наверное, мать Ярраса верила, что он ее выкупит. Может быть, ему не хватило денег. Или любви. Однажды он исчез и больше не появлялся, а спустя несколько месяцев родился Яррас.

Его раннее детство было безоблачным. Мать старалась защитить сына от любых невзгод. Да и те, что случались, меркли рядом с ней, побежденные ее теплыми объятиями и тихим голосом, напевавшим колыбельные Даставерры. Но потом ее продали. Это разбило сердце Ярраса.

Когда мальчик подрос, ему удалось вновь ее встретить. На приеме во дворце Императора, куда попал практически случайно. Хозяин захватил с собой подростка, отличавшегося силой и изрядной выносливостью, как и все даставеррийцы, чтобы донести подарок, приготовленный для Императора.

Это был какой-то причудливый артефакт с далекой планеты, посещенной недавно хозяином. Внешне он напоминал огромное, потемневшее от времени бронзовое зеркало. Его поддерживали извилистые змееобразные фигуры. Возможно, обитатели какого-то из миров, захваченных Империей.

Как бы то ни было, мать Ярраса была там. Бледная с темными кругами вокруг глаз, и опущенной головой, она тенью следовала за своим хозяином, каким-то знатным и очень могущественным типом, из тех, что гордятся своим происхождением и силой, при каждом удобном случае выставляя их напоказ. И безжалостно бьют своих рабов, едва окажутся не в настроении.

— Порасторопнее! — рявкнул этот тип, и обрушил на спину матери Ярраса свою трость.

Она недостаточно быстро принесла ему бокал с амверой. Сладковатым напитком, что был в равной степени дорогим, и, говорят, полезным, на краткое время увеличивая силу мага. Яррас закусил губу до крови, чтобы не накинуться на мерзавца тут же. Дождавшись распоряжения хозяина принести поднос с едой, Яррас устремился к матери. Но она почему-то отвернулась, стараясь не встретиться с сыном взглядом.

Следующие месяцы он провел, пытаясь придумать план ее освобождения. Денег на выкуп у Ярраса не было. Все, что ему удалось накопить, годилось лишь на то, чтобы купить себе пару сапог, да немного сладостей. Оставался побег.

Однажды ночью Яррас сбежал от хозяина. За неделю добрался до места, где теперь жила мама. Он даже сумел прошмыгнуть в дом мимо охранников. В отличие от хозяина Ярраса, предпочитающего жить в городе, хоть и уединенно, тот, кто купил его мать, разместился в огромном загородном поместье. Явно родовом, судя по обилию старинных вещей вокруг.

Прокравшись через огромный роскошный сад, где половина растений содержалась в искусственной мини-атмосфере, копирующей условия родной планеты, мальчик проник в дом и затаился в одной из кладовок около кухни.

Рано или поздно мама должна была там появиться, чтобы поесть, или принести что-то хозяину. Его расчет оправдался. При виде Ярраса, она едва слышно вскрикнула, а затем оттолкнула подростка, бросившегося ей на шею.

— Уходи! — отстранившись, велела его мать.

— Но… я же пришел за тобой! — лепетал Яррас. — Давай убежим! Спрячемся на Линтинее…

Лишь годы спустя Яррас смог понять, насколько эти планы были наивны. Думать, что подросток и беглая рабыня смогут добраться каким-то чудом до космопорта. А куда бы они подались дальше? На планеты Линтинейского Союза с Ки прямых рейсов, конечно, не было. Но так далеко маленький полукровка не загадывал. Он просто нашел мать и не хотел больше расставаться с ней ни на миг.

— Мам? — вопросительно произнес маленький светловолосый мальчик, появившийся на кухне за ее спиной.

Он прижался к ней, а мать Ярраса обняла малыша, так, словно пыталась защитить. Как когда-то его самого.

— Д-давай и его возьмем! — выдавил Яррас, еще не в силах поверить, что его променяли на младшего брата.

— Уходи! — с каменным лицом повторила мать. — Возвращайся к хозяину!

Снаружи раздались шаги, и Яррасу пришлось отступить к окну. Он все повторял: «Давай уйдем вместе», но мама не двигалась с места. Лишь буравила его взглядом, требуя уйти.

Он пробыл в бегах еще примерно неделю. Потом его поймали и вернули канцлеру. От следующих нескольких дней в памяти Ярраса осталась только боль. Сначала хозяин сам наказал его гибким кнутом, сотканным из тонких металлических полос и крючков, потом поручил продолжить наказание управляющему. Не будь Яррас наполовину даставеррийцем, он бы не выжил. Он и не хотел больше жить, если честно.

Даана, Ран

— Один из рабов-полукровок оказался Эсцепеллером, — Даана прервала свой рассказ о последнем величии и падении Империи Ки, отхлебнув принесенного ей Раном горячего чая. — Считалось, что это невозможно. Никто не проверял рабов на наличие этого дара.

— И правда, невозможно представить, — тихо согласился Теорос, гадая, во что превратилась бы их Академия, когда новая волна знатных курсантов однажды обнаружила бы что будет учиться вместе с рабами.

— Как бы то ни было, кровь кианца одержала верх, — вздохнула девушка. — Один Эсцепеллер среди рабов все-таки появился.

— И он был самым сильным магом, что когда-либо появлялся на свет, — добавил Ран.

Его с детства одновременно ужасала и восхищала история Последнего Эсцепеллера. Хотя, конечно, рассказавший все это Рану прадедушка признавал, что никто не знает в точности, как и что там было. Впрочем, жестокие обычаи почти бессмертных владык Ки ни для кого не были тайной. Линтинейцы достаточно хорошо знали своих врагов, чтобы предполагать, какой могла быть жизнь полукровки-раба. Достаточно ужасной, чтобы однажды обрушить на мир, его породивший, беспощадную ярость Эсцепеллера.

Яррас

— Она пыталась тебя защитить, глупый! — сказала выкупленная хозяином за огромные деньги старая целительница с Фаора, когда Яррас, поначалу отмалчивавшийся в ответ на расспросы зеленокожей старухи, все-таки рассказал ей о своих родителях.

— Она предпочла остаться с ним! — прорычал в ответ повзрослевший юноша.

— Да? И куда бы вы пошли, если б сбежали? — печально улыбнулась целительница, наряженная в темно-коричневое тряпье, что куда больше подходило для непроходимых лесов Фаора, чем для дома имперского канцлера. — Твоя мать просто боялась, что тебя накажут, когда поймают, глупый ты мальчик!

Яррас не нашелся, что ей ответить. Он и сам, спустя годы, обдумывал это тысячу раз, и, в глубине души, догадывался, что так оно и было. Скорее всего.

Спустя несколько месяцев ему удалось вновь попасть вместе с хозяином во дворец Императора, но, как ни старался Яррас повстречать маму, ему удалось отыскать лишь ее хозяина. Сопровождали его другие рабыни.

— Как поживают Нанта и ее сын? — спросил Яррас, улучив минутку, когда одна из девушек наливала для своего хозяина амверу.

Наряженная в красивое серебристо-голубое, почти прозрачное платье, дартианка вздрогнула, подняв темные глаза на незнакомца.

— Мальчик умер, подхватив лихорадку, — тихо произнесла женщина. — Хозяин обвинил в этом твою мать и убил ее, избив до смерти.

Поднос выпал из рук Ярраса, ему показалось, что мраморные стены дворца плывут перед глазами. Все это время он думал, что у него есть мать и младший брат. Но их давно не было.

— Эй! Что ты творишь?! — прорычал уже собственный хозяин, обнаруживший, что слуга надумал испачкать роскошный пол Императора ужином. — Вечно от тебя одни неприятности, строптивый гаденыш!

С этими словами он отвесил Яррасу затрещину, но юноше было уже все равно. Он словно окаменел внутри.

***

Свой первый Переход Яррас совершил, когда сидел в тесной каморке, куда его швырнул хозяин за неповиновение во дворце Императора. Тогда он, кажется, что-то кричал, пытался привести застывшего раба в чувство, но окрики и побои оказались бесполезны. Даже металлический кнут с крючками, сдиравшими кожу, до дрожи пугавший Ярраса в детстве, оказался бессилен. Юный раб не реагировал ни на что. В конце концов, хозяин распорядился запереть его и оставить в покое.

Лишь целительница, чье имя никто так и не сумел выговорить, так что просто называли Фаорой, по имени ее родного мира, упросила управляющего дать пару минут, чтобы облегчить его страдания. Ее ласковые руки едва касались окровавленной спины полукровки, ускоряя заживление тканей.

— Бедный мальчик! — прошептала целительница, хотя Яррас с возвращения домой не произнес ни слова, и она не могла знать о том, что случилось.

Быть может, побудь она чуть подольше в тесной каморке, он бы заплакал. Но Фаоре пришлось уйти, а его ярость и боль выплеснулись, впервые сотворив Переход.

Яррас понятия не имел, как оказался в роскошно обставленной комнате с узорчатыми коврами и витыми колоннами зеленого мрамора. Он видел перед собой лишь огромную кровать, нескольких рабынь, и, главное, маминого хозяина. Отца своего брата, не пожелавшего жениться на ней. А когда его единственный, и потому хоть сколько-то ценный, отпрыск умер, он избавился и от нее.

Яр схватил первое, что попалось под руку — огромную вазу с изящной росписью. Разбив ее о мраморный стол, зажал в руке острый осколок и набросился на оторопевшего кианца.

Будь это обычным сражением взрослого мага империи и юноши, еще не потерявшего угловатость подростка, приближенный Императора без сомнений победил бы. Но сыграла роль внезапность нападения. К тому же, в жилах Ярраса текла даставеррская кровь, делавшая его гораздо сильнее имперских сверстников. А слепая ярость и полное безразличие к собственной смерти сделали его преимущество необоримым.

Яррас ушел, оставив в роскошных покоях окровавленное тело и остатки своего детства.

— Никто не ожидал восстания рабов в самом сердце Империи. Это казалось невозможным, — печально произнесла Даана. — Поначалу все решили, что императорского советника убил наш Переходник. Империя обвинила в случившемся Линтинею. Мирный договор был под угрозой разрыва. А потом стали пропадать рабы… Полукровка Эсцепеллер поднял восстание, почти до смерти перепугав Императора и всех его приближенных. Император бросил все силы на то, чтобы избавиться от восставших. Говорят, к ним даже примкнули некоторые местные бедняки и курсанты Академии, считавшие устоявшийся порядок неправильным… Как бы то ни было, восставших победили. Часть казнили сразу же, кого-то сослали на рудники. А Последнего Эсцепеллера и его приближенных Император пожелал казнить лично.

— Ему было мало просто убить их, — вмешалась Джейт. — Он объявил, что после смерти погасит их Искры, чтобы Восставший Эсцепеллер и остальные никогда больше не воплотились.

***

К тому моменту, как к трону Императора подвели Лию, Яррас уже не мог больше кричать. Хрупкая девушка с неистовым сердцем, примкнувшая к их восстанию, умудрилась сделать Ярраса снова живым. Она разбила лед, царивший в сердце и отражавшийся во взгляде Первого из Свободных, и отогрела самые дальние уголки его души.

«Ты либо исцелишь этот мир, либо погубишь», — однажды сказала Фаора.

Старая целительница была первой, кого он освободил. Она погибла в последнем сражении, сменив свои травы и целебные мази на самолично изготовленное деревянное копье. Яррас предлагал ей взять что-нибудь из оружия, захваченного бывшими рабами в бою, но фаорийка лишь покачала головой.

— Когда я умру, пусть в моих руках будет то же оружие, что в руках моей матери, когда Империя захватила нашу планету.

— Прощай, любимый! Я была счастлива знать тебя! — прокричала Лия, когда грубые руки стражников потащили ее к каменному трону.

— Красивая! Ты станешь моей наложницей! — решил Император.

Убивать мятежников ему тогда, видимо, уже надоело. Не так просто найти новое развлечение, когда тебе тысяча лет и вся Вселенная склонилась, готовая дать почти что угодно. Возлюбленная взбунтовавшегося Эсцепеллера — отличный трофей! Благо, для устрашения остальных рабов он уже сделал достаточно, заставив сообщников Ярраса промучиться несколько часов на глазах у охваченных ужасом подданных и рабов.

— А когда надоешь, я погашу твою Искру так же, как и всех остальных, — добавил Император, глядя на ужас, разгоравшийся в глазах девушки.

Досье на каждого из предводителей бунтовщиков он читал. Лия была рабыней, но выросла на Веррине, своей родной планете. Ее захватили уже взрослой. В первый же месяц рабства девушка сбежала и присоединилась к восстанию. С тех пор они с Яррасом были практически неразлучны.

В ответ Лия бросилась на Императора, на ходу соорудив Незримый Нож. Редкое умение даже среди Верринейцев — сжимать энергетические поля так, чтобы получилось режущее лезвие. На Веррине им владели жрецы и передавали из поколения в поколение как сакральное знание. Но Лия, вдохновленная примером своего Ярраса, сумела освоить этот навык самостоятельно.

Император отшвырнул ее, сотворив Силовой Щит. Стражники, из чьих рук девушка ускользнула, бросились к ней стаей хищных акуа — птиц, что слетались на родной Веррине на падаль. Яррас рванулся в кандалах, безуспешно пытаясь вырваться. Сотворить Переход — не для себя, для нее. Бесполезно.

После того, как полукровка Эсцепеллер начал свое восстание, дворец сразу же защитили от возможного вторжения. Теперь даже прошедший полное обучение в Академии маг не сумел бы пробиться сюда или выбраться из дворца Переходом.

— Как пожелаешь, — усмехнулся поднявшийся с трона Император и в следующий миг Лия закричала.

Когда ее голос умолк, сердце Ярраса остановилось. Он видел, как Император поднял свой Скипетр и направил на тела, распростертые перед его троном.

— Ты будешь последним, — огласил тысячелетний свой безжалостный приговор.

Он хотел, чтобы Яррас видел, как погаснут Искры тех, кто пошел за ним. Той, кого он любил. Не будет у них никакой «иной жизни». Об их встрече после смерти порой в шутку говорила Лия, когда Фаора предрекала провал их восстанию.

Не в силах смотреть на это, Яррас поднял глаза к небу, на нещадно слепившее солнце. Мама говорила, что на Даставерре оно гораздо больше этого и имеет красноватый оттенок. А еще там две луны, как и на Веррине. С некоторых пор Яррас мечтал, что однажды увидит их вместе с Лией. Что ж, этому не суждено сбыться.

Что-то разорвалось внутри Эсцепеллера, и он с удивлением понял, что барьер, окружавший дворец для него больше не существует. Вернее, не имеет значения, как и все остальное в этом мире. Мире, которого не должно быть.

Нестерпимо яркий свет залил огромную площадь перед дворцом, где собралась, наверное, половина кианской знати. Потрясенные имперцы, не веря своим глазам, смотрели, как солнце становится все больше и ярче. Даже Император застыл, так и не применив свой Скипетр.

А потом раскаленная звезда обрушилась на планету, разбив ее своим приближением на куски раньше, чем успела поглотить и расплавить. Катастрофически грандиозный Переход оставил лишь разбросанные по космическому пространству скопления астероидов.

— Полукровка Эсцепеллер во время казни телепортировал звезду прямо на вашу планету, — завершила Даана, с болью и сочувствием глядя на потрясенный экипаж Целессеры.

«Как?! Это же… Невозможно!» — хотелось сказать Мельфару.

Он все еще был чародеем, родившимся на второй Целессере. Но кто-то в нем буквально вопил от боли, услышав рассказ линтинейцев.

Он не знал даже, что хуже. То, во что Ки превратилась к моменту своей гибели, или то, что она погибла.

— Мы не знаем, все ли тут правда. Но так рассказывают о Последнем Эсцепеллере и гибели вашей Империи на Линтинее, — тихо добавил Ран.

— Он не был последним, — Мельфар не узнал свой собственный голос в том надтреснутом хрипе, что прозвучал в рубке.

С этими словами чародей исчез, завернувшись в пространство, словно в уютный плащ, на время позабытый в шкафу.

Часть восьмая, в которой Мельфар создает культ Прощающих, а Уран изумляется его метаморфозам

Мельфар

Теперь я отчетливо понимал, что должен делать и богом чего хочу быть. После рассказа Дааны меня переполняла ярость полукровки Эсцепеллера, его отчаяние. Казалось, сквозь время и пространство, я все еще слышу крик Последнего Императора, осознавшего, наконец, что его правление привело родной мир к гибели. Я даже ощущал Искры, зависшие где-то там, в недрах космического пространства, потерянные и оглушенные.

Я не знал, одобрят ли остальные боги мой план, да это и не имело значения. Уранус наверняка встанет на мою сторону, осторожный Теорос, как всегда, примется рассуждать о возможных последствиях, хотя… это ведь и его родной мир тоже.

Оставшись в одиночестве, я ступал по горам и равнинам Второй Целессеры, потеряв счет времени и количеству совершенных Переходов. До тех пор, пока, наконец, не нашел место, показавшееся мне подходящим.

Мой будущий храм расположится на вершине пологого холма. С прекрасным обзором на уютную долину, раскинувшуюся внизу, с рекой, журчащей неподалеку, и отвесными скалами. В них наверняка найдутся пещеры. Все-таки за время владычества в Подземном Мире я привык к тишине подземелий.

Оставалось набрать последователей и научить их тому, что я и сам толком едва ли умел. Прощать.

Уран

Запретная Башня возвышалась посреди Старых Руин подобно древней ракете, рвущейся в небеса. Когда-то давно, еще до появления Эсцепеллеров, ракеты строили в исчезнувшем мире. Моем родном мире.

Весть о его гибели настолько поразила Теороса, что вот уже несколько лет, как наш капитан отказывается разговаривать. Вернее, он говорит, конечно же. В основном отдает приказы. Но вот «поговорить» по-настоящему с ним стало невозможно.

Тот, кого наивные дикари когда-то назвали моим братом, уклоняется от любой темы, касающейся Ки и рассказа линтинейцев. Он ведет себя так, словно никакой Империи никогда и в помине не было. Будто ничего не терял.

Лишь один раз мне удалось услышать из уст Теороса о его боли.

— Я столько времени защищал этот мир, — тихо произнес капитан, глядя в искрящееся звездами ночное небо. — Но, может быть… стоило найти способ вернуться, и спасти тот?

Я хотел ответить ему, что Империя сама себя уничтожила. Что он, самый могущественный маг нашего мира, все равно ничего не сумел бы сделать там. Одно дело удерживать тектонические плиты, остужать магму. И совсем иное убедить зарвавшуюся знать Империи отказаться от привилегий. Не доводить последнего из Эсцепеллеров до крайности, до того, к чему все пришло.

«Вернее, предпоследнего!» — поправил я себя мысленно.

Рассказ линтинейцев ударил каждого из команды в самое сердце. Парадоксально, но именно в тот день, когда мы узнали о гибели родной планеты, другая давняя рана, наконец, затянулась.

Обнаружилось, что наш Эсцепеллер жив. Возродился, спустя бездну времени, все такой же ехидный, только теперь еще и изрядная сволочь. Я с трудом поверил своим глазам, когда разглядел черты Эсцерена в лице Мельфара.

Тот, кто был готов пожертвовать собственной Искрой, сажая корабль, едва не погасил Новую Искру ради обретения бессмертия, власти и силы. Какая ирония! Будучи прежним, Эсцепеллер оценил бы.

Но он все еще лишь вспоминает, отрывками. Иногда приходит за объяснениями. Спрашивал, что это за место такое, где стоит гранитный фонтан с черной водой возле сверкающего серебром высоченного строения. Пришлось рассказывать ему об Академии, где мы все учились. Напоминать о том, что он, как и все мы, потерял и больше никогда не увидит.

Одно дело знать, что ты пока не можешь вернуться, и надеяться когда-нибудь, даже сквозь бездну времени… И совсем иное осознать, что возвращаться некуда. Целессера-2 отныне наш единственный дом. Нестабильная планета. Ее обитателей давно и в помине бы не было, если б не Теорос. По крайней мере, большей их части.

Чего стоила встреча с двумя гигантскими метеоритами, направлявшимися в нашу сторону. В легендах жрецов это осталось историей о Двух Огненных Братьях, решивших обрушить свой гнев на наш мир, но благородный Теорос… бла-бла-бла… Короче, сделал то, что и полагается богу Жизни. Защитил.

Вот почему обо мне в таких легендах никогда ничего не рассказывают?! Думаете, кто был с Теоросом все это время? Кто отдавал ему свои силы?! Кто, в конце концов, следил, чтобы Остров не развалился вместе со Старцем, пока он изменял траекторию метеоритов своим сознанием?!

Так ведь нет. Бог Уран появляется в легендах только когда надо забирать «почивших героев». А как супер-меч кому-нибудь принести, так Нефер. Или, на худой конец, Ламия с чудо-арфой или плазменным луком.

Наконец я подошел к Запретной Башне почти вплотную. Издали величественная, вблизи она выглядела как останки давно почившего чудовища. Тут и там в обгоревших стенах виднелись прорехи. Песок занес и почти скрыл под собой провисшие кабели, когда-то окутывавшие Запретную Башню.

Зато на самой ее вершине все еще стояла, разинув хищный клюв, лазерная установка. Вспомнив, как она поливала огнем Теороса, подступившего к Старым Руинам вместе со своей армией, я вздрогнул. Песок под моими ногами хранил немало скелетов.

Войдя внутрь, окинул взглядом покрытую песком лестницу. Здесь не хватало целых пролетов, не то что ступеней. Практически все оборудование с первого этажа по третий было давным-давно вынесено и растащено на детали разными героями. Один только Несс прихватил пару оставшихся от оборудования Целессеры компьютеров.

Ламия потом задразнила беднягу Нефера, узнав, что его не в меру одаренный отпрыск выковал из них щит. Впрочем, давно вышедшая из строя и хорошенько поджаренная вместе с Башней техника уже и не годилась ни на что другое…

Я поднялся по лестнице до того места, где кончались ступени, и, задрав голову, убедился, что силовое поле, отделявшее четвертый этаж от остальных, все еще на месте. Никем не потревоженное за последний десяток лет. Это хорошо. Только вот внизу явно было кем-то натоптано.

На первом этаже ветер скрыл следы, занеся их песком. Но стены второго сохранились куда лучше, песок сюда почти не попадал, и, заглянув в помещения по дороге, я убедился, что по многовековой пыли кто-то прошелся. Очередной герой? Хотелось бы так думать. Но в Запретную Башню меня привело предостережение Ламии.

«Говорят, Прощающих видели около Старых Руин. Ты бы выяснил, что им там надо», — предложила богиня Небес и Грядущего.

Прощающими называли последователей Мельфара, наводнивших наш мир в последнее время. Богом чего стал бывший узурпатор Подземного Мира, никто из нас пока так и не понял. Последователи называли Мельфара Прощающим, так же, как и себя.

Он построил Храм На Вершине, на большом холме, посреди диких равнин. Люди стекались туда отовсюду тонкими ручейками. Некоторые принимали серое облачение, другие возвращались домой. Но почему-то на вопросы о том, что с ними случилось в храме и те и другие предпочитали отмалчиваться.

— Почему сама не пойдешь? — удивился я.

— Не люблю это место, — и без того темные, глаза Ламии стали практически черными.

— Прости! — я с запоздалым раскаянием и протянул богине свою кружку с эльсией.

Ламия залпом ее осушила. Окинула трактир, где я остановился перекусить, критическим взглядом. Некоторые посетители на вид казались откровенными разбойниками, остальные же были ими в действительности.

«Ну и что, спрашивается, бог Смерти позабыл в таком месте?!» — безмолвно вопрошала Ламия.

Я ответил одной из беззаботных улыбок юного Ури, означавшей: «Не твое дело!»

В конце концов, то, что именно сюда порой заходил выпить старый Тмуд, ее действительно не касалось. Когда богиня ушла, я скинул с головы капюшон и подсел за столик к жрецу.

— Здравствуй!

Старый Тмуд

Каждый жрец мечтает, что однажды ему ответит его божество. Ну, почти каждый. Как раз жрецы Урана не то, чтобы жаждали как можно скорее с ним встретиться. С одной стороны, их положение по сравнению с другими было, конечно, привилегированным. Уж им-то ТОЧНО была гарантирована эта встреча.

С другой стороны, Тмуд, например, вовсе не торопился узреть Урана в ином облике, нежели огромная бронзовая статуя. Он его и так устраивал. В крайнем случае, сошел бы непоседливый мальчишка, из-за чьих проделок вечно приходилось краснеть перед старшими жрецами.

Но чего Тмуд уж точно не желал, так это чтобы зловещая фигура в одеянии, словно сотканном из самой темноты, подсаживалась в трактире за его стол и устраивалась напротив, как ни в чем ни бывало! Выросший Ури смахнул капюшон с головы и окинул бывшего наставника критическим взглядом.

— Рад тебя видеть, Тмуд! — возвестил он глубоким и зловещим голосом.

Жрец подавился. Вот интересно, он уже мертв и это ему привиделось? Трактир, питье, жаркое — мясо и картошка в обжигающе горячем глиняном горшке? Может, на самом деле он подавился и лежит сейчас на полу, задыхаясь?

— Ты слишком мнителен, — заверил Ури, глядя в глаза мужчины.

Про себя выросший послушник отметил, что «старый Тмуд», пожалуй, не так уж и стар. В восемь лет чужие тридцать шесть кажутся ветхостью. Теперь перед богом Смерти сидел человек, чьи виски были изрядно тронуты сединой, а лицо морщинами, но, пожалуй, он был все еще довольно-таки крепок.

Тмуд выдохнул.

— Что тебе надо? — безнадежно спросил он.

А ну как Ури припомнит ему сейчас каждую хворостину, излишне резко сгоряча опущенную Тмудом на спину проказника.

— Просто захотел повидаться, — пожал плечами бог Смерти. — Могу же я поговорить со своим бывшим наставником.

У Тмуда голова пошла кругом. Совершенно некстати ему вспомнилось, как ожила когда-то бронзовая статуя Подземного Пса, чтобы защитить спящего мальчишку от очередной выволочки. А если бы настоящий Пес заявился в их Храм? Что тогда?!

— О чем? — кусок определенно не лез в горло Тмуда под пристальным взглядом Урана.

— Во-первых, хотел сказать «спасибо» за то, что ты меня выкупил, — усмехнулся бог Смерти.

Когда из беглого послушника вдруг превращаешься в древнего бессмертного бога, на многие вещи начинаешь смотреть по-другому. Например, на «старого» жреца, отдавшего свои невеликие сбережения, чтобы выкупить у торговцев на невольничьем рынке полудохлого мальчишку.

Когда-то Тмуд выходил его, просидев рядом почти двое суток. Он вливал метавшемуся в бреду Ури в рот теплый отвар из трав и бульон. Неумело шептал что-то ласковое, вперемешку с заклинаниями, не подозревая, насколько близко тот, к кому он взывает.

— Пожалуйста, — сдержанно отозвался Тмуд, с подозрением разглядывая юное лицо бога Смерти.

Обе половины лица Двуликого в родном храме были гораздо старше. Впрочем, неудивительно: Ури ведь сейчас всего двадцать сравнялось. Тмуд мотнул головой, опасаясь, как бы сидевший напротив не прознал, что про себя он все еще называет его «Ури».

— А во-вторых? — осведомился мрачно.

Уран плеснул в свою кружку вина из стоявшего на столе кувшина, и сделал глоток.

— Что ты знаешь о Прощающих? — спросил бог Смерти.

Старый Тмуд тяжело вздохнул. А он-то и вправду уже начал надеяться, что Двуликий явился просто его поблагодарить!

— Их храм недавно построили неподалеку от нашего. Люди ходят туда, — неохотно произнес Тмуд, не поднимая глаз на свое божество.

И как только Ури узнал, а?! Тмуд заглянул в чужой Храм всего лишь из любопытства! В принципе, жрецам не запрещалось посещать чужие Храмы. Напротив, главные жрецы иногда даже собирались вместе. Например, когда городу грозило бедствие.

— Об этом я знаю, — кивнул Ури. — Но чем занимаются эти Прощающие?

Тмуд окинул таверну быстрым взглядом. Зацепившись за пепельно-серую накидку мужчины, сидевшего в противоположным углу.

— Думаю, никто этого толком не понимает, — признался жрец. — Они… Прощают.

Ури удивленно приподнял бровь.

— Что прощают? — спросил бог Смерти.

Старый Тмуд задумался. Меньше всего на свете ему хотелось бы вдаваться в подробности своего посещения чужого храма.

— То, что нельзя простить, — наконец сказал жрец.

Уран хотел было спросить, зачем Тмуда туда понесло, но, встретившись со взглядом жреца, передумал. Никогда он еще не видел в глазах своего бывшего наставника такой боли.

Мельфар

Если верить легендам, голова пойдет кругом. Герой Несс сразился с десятиглавым чудовищем, охранявшим Заброшенные Руины и одолел его. Конечно же, героически! Он все делал героически, этот Несс. Наверное, даже чихал он и то героически.

Только вот чудовище, охранявшее древние руины, как оказалось, он не прикончил. Сначала детям дурят головы красивой сказкой, а потом чудовище, якобы тысячу лет как почившее, пытается откусить твою единственную голову десятью своими.

Точнее, нет. Несс все-таки и правда побывал здесь, потому как жутко оскалившихся голов, покрытых серебристой чешуей, я насчитал девять. Вместо десятой на извилистом теле чудовища красовался обрубок с торчащими из него проводами. Вот вам и чудище.

«Наверное, Ламия соорудила, — оценил существо мой с некоторых пор не в меру самостоятельный внутренний голос. — Она любит совмещать органику с техническими примочками».

Из лучших, наверняка, побуждений. Но в результате получился жуткий многоглавый монстр. Ладно он попытался сожрать меня. Он еще и на жрецов моих нацелился.

Не позволив твари схватить за ногу зазевавшегося растяпу, что звался то ли Лен, то ли Квел, все время их путаю, я ударил чудовище по одной из голов. В ответ оно от души плюнуло огнем в мою сторону.

Вот тебе и «многоглавая кусачая тварь»! Хоть бы слово было в легенде о том, что она плазмой стреляет. Уклонился, на всякий случай заслонив Прощающих силовым щитом. Почему-то в бытность мою богом Смерти, за жрецов Урана я так не переживал. Наверное, в глубине души считал их его, а не собственными.

Узнай они, что их обожаемого Двуликого прикончили, а я силой завладел его местом, конечно, служили бы и мне, куда бы делись. Но без прежнего рвения, уж точно. Зато Прощающие видели перед собой меня самого и статуи мои не изображали обгоревшее лицо одного зануды-штурмана.

Уклонившись от очередной атаки, достал темный кинжал Несса. Посох Душ определенно не годился для такой работы, но кинжал должен был справиться с блестящей чешуй, явно бронированной. В конце концов, именно им был вооружен Несс, когда пришел за Гладиром в Старые Руины.

Не учел я лишь одного. Кинжал требовал боя на короткой дистанции. А чудовищное создание Ламии оказалось не только проворнее меня, но и сильнее.

Бесшумно набросившись, девятиглавая тварь с легкостью опрокинула меня навзничь, и, вцепившись острыми зубами в руки и ноги, принялась методично рвать мое обездвиженное тело. Завопившие жрецы запустили в нее заклинания, но тщетно. Они разбивались о серебристую чешую, не причинив ни малейшего вреда.

«Страж Руин», — вспомнил я, как называется эта штука.

Согласно одной очень древней легенде, сами боги посадили ее сюда охранять остатки Целессеры. Отбиваясь, я выкрикнул набор бессвязных слов. Видимо, Эсцепеллер во мне надеялся, что Ламия позаботилась о коде для отключения. Напрасно! Когда богиню Небес и Грядущего интересовали такие мелочи?!

«Неужели это и есть мой конец?!» Мысль, что я предстану перед Ураном в виде столь жалком, пав смертью, не достойной не то что бога, даже приличного героя, вызывала ужас. Я затрепыхался, пытаясь сбросить чудовище, но оно было тяжеленным.

Неожиданно откуда-то сбоку раздался леденящий душу звук. С очень большой натяжкой это можно было назвать рычанием. Скажем, если бы одна из виднеющихся вдали скал, что зовутся Ледяными Вершинами, зарычала, получилось бы примерно так же.

Подземный Пес одним прыжком сбил с меня Стража Руин и покатился по песку, схватившись с этой жуткой тварью. Ничего не соображая, я навел на чудище Посох Душ, стараясь не повредить Псу, и шандарахнул по Стражу изо всей силы. По идее, это должно было лечить Искры, и едва ли могло покалечить материальную форму чудовища.

Но вместо обычного своего действия кристалл в моем посохе засветился, вступая в контакт с управляющим кристаллом внутри жуткой твари. По крайней мере, воспоминания и логика Эсцепеллера говорили именно об этом: внутри кошмарного робота находится такой же кристалл, как в моем посохе. И раз у меня один из главных кристаллов Целессеры, то на чудовище Ламия извела, скорее всего, вспомогательный.

Тварь застыла, подчинившись безмолвному приказу. Подземный Пес с довольным рычанием принялся ее рвать.

— Хватит! — приказал я, положив руку на загривок Пса.

Недовольно оскалившись, мое красноглазое чудовище отступило. Я присмотрелся к нему, пораженный догадкой. Что, если и это, верное мне создание, тоже порождение экспериментов Ламии?! Ведь подобного я больше никогда не встречал. Быть может, внутри него тоже скрыт один из кристаллов Целессеры?

«Не-а, — успокоил мой внутренний голос. — Из чего бы его ни вывели, это создание живое. И лизучее».

Поняв, что растерзать давнего врага ему не дадут, Подземный Пес не придумал ничего лучше, чем лизнуть новоиспеченное божество в нос прямо на глазах моих последователей. Я смущенно отодвинулся от него, почесав зверя за ухом.

— Наверху Запретной Башни, кажется, кто-то стоит, — сообщил Квэл, кивнув на возвышающийся над Руинами остов.

Вообще-то, мы совсем недавно ее исследовали, и, кроме пары артефактов, не нашли ничего достойного. Ловушку на четвертом этаже я велел своим жрецам обойти стороной.

Нефер как-то раз, бахвалясь подвигами своего сына, проболтался, что силовое поле стоит там именно для того, чтобы привлекать обалдуистых героев. Дескать, так хотя бы понятно, куда они первым делом полезут.

Я присмотрелся к облаченной в иссиня-черное одеяние фигуре. Когда-то мои одежды были точно такими же, но потом я переоделся в дымчато-серое.

— Пойду поздороваюсь с Владыкой Смерти! — ухмыльнулся я. — Пес, приглядывай за этой малышней, смотри, чтобы их кто-нибудь не сожрал!

Подземный Пес ответил умильно вопрошающим взглядом алых глаз: «А можно этот «кто-нибудь» буду я?»

Часть девятая, в которой Мельфар забирает из гробницы Искру Мятежного бога, невзирая на попытки Урана его остановить

Уран

— Что здесь было? — спросил Мельфар, возникший рядом со мной на вершине Запретной Башни.

Я сам не знал, зачем поднялся на смотровую площадку на самом верху. Когда-то очень давно сюда любили приходить влюбленные парочки. Но потом их место заняла лазерная установка, так горячо и негостеприимно встретившая армию Теороса.

— Война, — хмуро ответил я бывшему чародею, а ныне богу Непонятно Чего.

Впрочем, об этом Эсцепеллер мог и сам догадаться. Наполовину скрытые песком, внизу валялись разрозненные куски зданий, разнесенных взрывами. Кое-где попадалась даже обшивка Целессеры, тогда использованная в качестве щитов.

Мельфар бросил пристальный взгляд на виднеющийся вдали силуэт корабля, вернее, того, что от него осталось. Когда-то я объяснил ему, что Старые Руины и есть, по сути, наш корабль. Но, все же, это было не совсем так. Мое объяснение утаивало несколько столетий и самые худшие события, что произошли с нашей командой на этой планете после его гибели.

— Кого с кем? — сухо осведомился Мельфар, оглядывая почти скрытые песком разрушения.

Я невольно залюбовался Руинами, золотившимися под полуденным солнцем. Воображение тут же дорисовало высокие шпили, горделиво устремившиеся в небо. Множество башен, некоторые из них были даже чуть выше, чем эта, но от них почти ничего не осталось.

— Богов с богами, — говорить о том, что здесь случилось, мне не хотелось.

Как Эсцепеллер, Мельфар, может, и вправе узнать о наших ошибках. Но даже сейчас, спустя минувшую вечность, мне не хотелось этого вспоминать. Ибо каждый раз, когда кто-либо упоминал в присутствии богов о Восставших, мы невольно задавались одним и тем же вопросом: «Неужели другого пути не было?!»

— Так, значит, я прав? — задумчиво проговорил Мельфар. — Старые Руины — не только место крушения Целессеры? Здесь был падший Град Богов?

Я мрачно усмехнулся. По части анализа информации и вытаскивания из наслоений мифов и сказок зерна истины Мельфару еще в бытность его чародеем не было равных. Иное дело, как он обращается с добытым знанием.

То Новую Искру погасить надумает, то отыщет темный кинжал Несса и воткнет в мою спину. Оставалось гадать, что же он такого надумал, что заявился сюда в поисках руин божественного Города.

— Большая часть Города и есть Целессера, — хмуро пояснил я. — Его построили из нее.

— Должно быть, это решение тяжело вам далось, — понял Мельфар.

— Да.

Я повернулся к чародею, ловя ускользающий взгляд Эсцепеллера. Выросший в этом мире Мельфар был не способен это понять. А вот Эсцерен понял за один миг. Использовать уцелевшие детали Целессеры для строительства Города означало раз и навсегда признать, что она не взлетит. Что мы не вернемся домой с ее помощью.

Основав Град Богов, мы попытались создать здесь новый дом. Кажется, последнюю фразу я произнес вслух, или слишком громко подумал.

— Техногенный город посреди дикого мира, — задумчиво проговорил Мельфар. — А потом юный бог Медзельферис и его последователи восстали против старших богов и попытались их свергнуть. Медзельферис желал править миром вместо Теороса, и сотрясла Град Богов великая битва!..

Чародей процитировал один из самых известных вариантов легенды о Восставших богах. Сказка. Ее жрецы в нашем храме рассказывали на ночь засыпавшим послушникам. Вроде как Старый Тмуд рассчитывал, что под ее впечатлением непоседливый Ури начнет, наконец, его слушаться.

Как бы не так! Ури и остальные послушники потом втихаря играли в Восстание, причем Ури как раз больше всего нравилась роль Медзельфериса. Пусть он и проиграл, но попытался изменить существовавший порядок.

Знал бы я тогда, о чем на самом деле говорилось в легенде! Бог Смерти, как обычно, упоминался в ней лишь мельком. Кому интересно писать о том, кто прорвался в считанные мгновения на самый верх тогда еще не Запретной, а просто хорошо охраняемой Башни и вырубил лазерную установку вместе с теми, кто ее охранял?

Я скосил глаза на почерневший искореженный металл на боку орудия. От двоих, что тогда здесь погибли, конечно, давным-давно не осталось даже праха. Но, закрыв глаза, я мог бы сказать, куда упали их тела. Они были не просто двумя парнями, охранявшими установку и поливавшими огнем армию Теороса.

До того, как их стали называть Восставшими, они были просто младшими. Потомки и ученики богов. Им мы пытались передать знания Ки. Напрасно мы это сделали!

«Когда все пошло не так?»

С тех пор каждый из команды задавался этим вопросом. Нефер считал, что не надо было вообще создавать Эсталлион. Ламия возражала, что проблемы начались, когда мы дали подраставшему поколению слишком большую силу. Раньше, чем они дозрели до нее.

Может, и так. Но все сходились в одном. Совершенно точно Восстание началось с Медзельфериса. Сына, возжелавшего превзойти своего отца. Получить неограниченную власть над всеми миром. Не желавшего принимать в расчет ответственность, лежавшую на плечах Теороса.

— Могила Медзельфериса ведь под этой башней? — догадался Мельфар, чья проницательность когда-нибудь меня доканает.

— С чего ты взял? — мрачно полюбопытствовал бог Смерти в моем лице, всем своим зловещим видом давая понять зарвавшемуся чародею, что объявить себя богом и быть им — не одно и то же.

— На лестнице по дороге сюда куча ловушек. И вы не убрали даже довольно ценные артефакты с этажей, — теперь Мельфар смотрел вдаль, на темнеющий силуэт Целессеры. — Но под башней есть подземелье, ведь так?

О похоронах Медзельфериса ни в одной легенде толком ничего не было сказано. Лишь обтекаемое «похоронен среди развалин павшего Града Богов со всеми полагающимися почестями».

— Мельфар, даже не думай о том, чтобы туда сунуться, — сквозь зубы предупредил я. — Артефакты, что лежат в этой могиле, слишком опасны. В первую очередь для тебя самого!

— Так значит, легенды не врут. Его доспехи и оружие тоже там? — невозмутимо уточнил пронырливый чародей, возомнивший себя бессмертным.

Я с трудом подавил искушение сбросить его с башни. Все равно ж ведь выживет, еще и обидится.

— Ты их не получишь, — оскалившись, предупредил я. — Мельфар, лучше уйди по-хорошему. Ты представить себе не можешь, что случится, если могила Медзельфериса будет открыта.

— Так что именно? — улыбнулся чародей своей ехидной улыбкой Эсцепеллера, что на раз выводила из себя весь экипаж нашего корабля во времена, когда Империя еще существовала, а мы даже не догадывались о существовании безымянной планеты, большей частью покрытой песчаными пустынями и каменистыми равнинами.

В качестве ответа я направил на него Верный Посох. Мельфар ответил мне фаерболом, а затем Ледяной Стеной.

Мельфар

Сколько раз мы сражались с Ураном? Со счета сбился. Начиная с эпопеи с Избранным и заканчивая этим вот сражением на вершине Запретной Башни. Впрочем, на смотровой площадке оно продолжалось недолго. Проворно извернувшись, бог Смерти сбросил меня вниз, наградив мощным импульсом Верного Посоха. Стена Запретной Башни промелькнула перед моими глазами чередой обожженных дыр. Я едва успел перейти в нематериальную форму, чтобы не расшибиться.

— Неплохо, — одобрил Уран, чинно спустившийся сверху в виде светящегося облака.

Сгустившись, этот гад снова направил на меня свой посох.

— Ты же понимаешь, что в прошлый раз одолел меня лишь потому, что бил в спину? — уточнил бог Смерти.

— Хорошая стратегия, — ухмыльнулся я, активируя дар Эсцепеллера.

При желании, я смог бы перенестись в космос вместе с Запретной Башней, Ураном и Прощающими, что наблюдали за нами, разинув рты от изумления. Что ж, я предупреждал их: остальные боги не будут в восторге от моей затеи. И они все равно пришли сюда вместе со мной.

Молниеносно Переместившись Урану за спину, наградил его крепким ударом по голове, а затем, когда Хранитель Душ развернулся, слегка полоснул по груди темным кинжалом. Убить не должно, но больно, видно, до жути. В глазах Ури полыхнула обида. У него, между прочим, тоже есть Смертоносный Жезл. Но он его не использует. Наверное, из принципа хранит где-то в Подземном Мире.

— Извини, — искренне попросил я, уклоняясь от атак разъяренного бога Смерти.

— Твои извинения не приняты, — прорычал Уранус.

Наш штурман существенно изменился за ту вечность, что я пребывал в забвении. Он стал сильнее любого инструктора по единоборствам в Академии. Да что там, должно быть, могущественнее любого мага Империи и Линтинеи, какими я помнил их.

Разъяренный бог Смерти, не долго думая, пробил мной стены. Я успел лишь соткать вокруг себя силовой кокон, так что не пострадал от брызнувшего во все стороны камня. В отличие от Прощающих. Кто-то из них глухо вскрикнул, видимо, получив ранение.

Я грохнулся на пол, ощущая, как истончается моя защита под ударами заклинаний Урана. Стены Запретной Башни зловеще нависали над нами со всех сторон, разбитые, исковерканные, искореженные.

— Что здесь было? — спросил я, когда Уран направил в мою грудь лезвия Ледяных Стрел.

Снаружи раздался тоскливый вой. Подземный Пес понял, что его неугомонные хозяева опять что-то между собой выясняют. Рука Урана, уже готового прошить меня насквозь Стрелами, замерла.

— Обсерватория, — сухо произнес он. — Нефер хотел построить здесь новую Академию.

— Для богов, — я невесело усмехнулся. — Должно быть, мерзко убивать тех, кого учил?

Уран побледнел.

— У нас не было выбора. То, что задумал Медзельферис… Они бы подчинили всю планету!

— Прямо, как вы, — я не отрываясь смотрел на Стрелы в его руках.

— Не так, — скривился выросший Ури. — Скорее… как последний Император Ки и его приспешники. Медзельферис и его друзья действительно возомнили себя богами. Они хотели поклонения… и власти. Безграничной.

О! Я прекрасно знал, каково жить под чьей-то безграничной властью. Пусть я побывал богом Смерти, а теперь мои последователи возводят мои статуи и строят храмы Прощения, но сначала была жизнь чародея по имени Мельфар. И она не была легкой. В бытность свою смертным, я видел достаточно.

— Итак, юные боги зарвались и вы их проучили, — ухмыльнулся я, поднимаясь. — Что собираешься делать, Ури? Зароешь меня рядом с Медзельферисом?

— Если придется, — отрезал штурман. — Мельфар, пожалуйста… Не доводи до этого!

Я сузил глаза.

— Ладно, и ты меня извини. Видимо, не договоримся.

Не успел я завершить фразу, как понятливый бог Смерти обрушил на меня свои стрелы. Он не учел одного. Я был здесь не один. Подчиняясь моему знаку, Прощающие обрушили на Урана Силовой Щит.

Вообще-то, им принято защищаться, знаю. Но хороший удар со спины, да еще по башке как раз в тот миг, когда я направил на него свой посох и сбил с ног силовым импульсом… В общем, голова у бедняги Двуликого болеть будет еще долго. Пролетев полтора метра, Уран врезался в стену и сполз на пол. Я оказался около Ури раньше, чем смог осознать, что Переместился.

Голова бога Смерти была в крови, а глаза бессмысленно помутнели. С моего языка сорвалось древнее ругательство планеты, от которой ничего не осталось. Вернее, почти ничего. Только Искры, зависшие в ледяной пустоте.

— Уран!

Хлопанье по щекам и вылизывание Подземным Псом помогло. Наша общая животинка наградила меня при этом взглядом столь укоризненным, что захотелось провалиться сквозь пол. Впрочем, я все равно туда собирался. Сковав Урана заклинаниями и еще, на всякий случай, опутав веревками, забинтовал голову Ури.

— Подлость в тебе неискоренима, — прорычал очухавшийся Уран.

— Это просто стратегия, — я на всякий случай забрал у него Верный Посох.

В ладони появилось привычное ощущение тепла. Посох узнал меня. Видимо, не только Подземному Псу я пришелся по нраву.

— Скажи как попасть в подземелье, или нам придется тебя пытать, — я изо всех сил постарался выглядеть грозно.

Скинув с головы капюшон, на меня укоризненно посмотрел Квэл. Не такое я обещал своим Прощающим и не этому учил их. Я изобразил лицом пантомиму: «Да не собираюсь я! Просто запугиваю!»

— Пошел ты, — предсказуемо предложил Ури.

— Ладно, я надеялся, что ты сэкономишь нам время, — признался я, осматривая покрытый песчаными заносами пол. — Могила Медзельфериса находится в подземелье ведь так?

— С чего ты взял, что оно вообще существует? – невозмутимо поинтересовался Уран.

— С того, что я чувствую Искру. Она заперта где-то здесь, — я разгребал ногами песок, вглядываясь в сложный геометрический узор мраморных плит пола.

Кое-где они были расколоты. Где-то сходились четкими углами, в других местах линии изгибались плавно. Затем мой взгляд переместился к лестнице. Зачем бы при строительстве обсерватории боги стали создавать себе лишние сложности? Я подошел к лестнице. Ловушка на четвертом этаже представляла собой силовое поле, привлекавшее героев, словно пчел мед.

Самые сильные сквозь него проходили и, кому везло пережить боевых роботов, возвращались с трофеями. Но… на самом деле самым важным местом в Запретной Башне, похоже, было подземелье.

Закрыв глаза, я всматривался в основание лестницы до тех пор, пока не УВИДЕЛ. Она продолжалась вниз, уходя в глубокий темный тоннель. Когда я открыл их, то обнаружил Прощающих с распахнутыми от изумления ртами. Похоже, теперь и они видели продолжение лестницы.

— Возьмите Урана! — приказал я. — Только осторожно, не трясите!

Лучше уж пусть будет на виду, чем потихоньку развяжется, а потом накинется снова. Причем, на этот раз Подземный Пес наверняка будет на его стороне. Вон как обеспокоенно пританцовывает вокруг своего хозяина.

Уран

Убивать врагов надо вовремя. Желательно до того, как к ним привяжешься. Мне оставалось лишь скрежетать зубами, глядя как Мельфар спешит вперед в темноте туннелей, ведомый безошибочным чутьем бывшего бога Смерти. Он многому научился, пока исполнял мои обязанности. Вот только употребить свои умения решил как обычно безумно.

Я взглянул на Подземного Пса, собираясь отдать ему распоряжение расправиться с двумя несшими меня пареньками и третьим, высоким широкоплечим мужчиной, чье лицо почти полностью скрывал капюшон. Но что-то меня удерживало.

Слишком уж дружелюбно вел себя Пес по отношению к ним. Будь это, скажем, разбойники, он бы безо всяких моих приказов разорвал их на части, посмей кто-то покуситься на мою безопасность. Еще бы оттаскивать пришлось. Сейчас же Подземный Пес лишь обеспокоенно поглядывал в мою сторону, а затем убегал вперед, чтобы удостовериться, что темнота не сожрала Мельфара.

В хорошее же положение мы оба его ставим! Впрочем, после того, как самый бестолковый из всех чародеев, ставший богом лишь из-за невообразимо глупой случайности, сделает то, что задумал, у нас будут проблемы посерьезнее ранимости Подземного Пса. Нам придется столкнуться лицом к лицу с разъяренным Теоросом. И тогда уже даже я не смогу спасти этого непроходимо тупого идиота!

— Мельфар, одумайся! — прорычал я, когда чародей вывел нас к огромному подземному залу с Гробницей посреди.

Темно-красной, из гранита и мрамора. Точно такой, как и была, словно я ушел из этого жуткого места лишь пару часов назад.

Повинуясь жесту своего безмозглого божества, Прощающие опустили мои ноги на пол и замерли рядом, придерживая с обеих сторон.

Мельфар встал перед Гробницей, благоговейно глядя на последний приют главы Восставших богов.

— Медзельферис… — тихо произнес он, будто пробуя на вкус имя единственного, кто смог сравниться с Теоросом в силе.

Почти смог. В конце концов, наш капитан оказался сильнее. Могущественней. О том, как он поверг Медзельфериса, знает каждый ребенок. Как бог Жизни одолел восставшего сына и заколол его же собственным мечом — Гладиром. Как раз в тот момент, когда Медзельферис уже считал, что победил, выбив клинок из рук Теороса.

Он забыл, что имеет дело с самым мощным телекинетиком на этой планете, а, может, и во Вселенной. Когда Зел занес меч над поверженным капитаном, тот сделал единственное, что оставалось, чтобы остановить сына…

Вот только ни в одной легенде нет ни слова о том, как он опустился над поверженным телом Медзельфериса на колени и закричал. Так, что дрожала сама планета. Так, что взбунтовавшиеся пески ринулись ввысь, засыпая Эсталлион, сметая все на своем пути… И лишь Ламии удалось немного его успокоить.

«Ты же нас убиваешь! — кричала она до тех пор, пока капитан ее не услышал. — Ты погубишь весь мир сейчас, Тео!»

После этого Теорос распорядился создать эту Гробницу. Самое жуткое, что существует в нашем мире. Тюрьму для того, что существовать не должно.

— Теорос тебя уничтожит, если ты потревожишь прах его сына, — предупредил я, глядя, как взобравшийся на постамент Гробницы Мельфар отодвигает тяжелую плиту.

Любопытные Прощающие подвели меня ближе, дабы узреть, что находится внутри. На миг я прикрыл глаза, но затем открыл, смиряясь с неизбежным. Прошло так много времени, что даже от костей Медзельфериса в Гробнице почти ничего не осталось.

Он не всегда был разъяренным, готовым свергнуть Теороса любой ценой. Когда-то Тео привел в мою лабораторию мальчика. Он хотел показать ему Искры.

— Зел… — имя сорвалось с моих губ, но адресовать я его теперь мог лишь темно-коричневому от времени черепу, с черными провалами безразличных глазниц.

Ухватившись за стенки Гробницы, Мельфар проворно вскочил внутрь.

— Гладира там нет, — предупредил я, сообразив, наконец, зачем бывшего чародея сюда принесло. — Теорос распорядился спрятать его отдельно. А Нефер потом подсказал Нессу, где отыскать.

После чего я отобрал у сходящего с ума героя клинок и перепрятал так, что даже вездесущему Мельфару не найти.

Мое предупреждение его, конечно же, не остановило.

Теорос не пожелал хоронить сына вместе с оружием, его убившим. Зато в гробнице было нечто иное, не менее ценное, если хочешь обрести безграничную силу, сумасшествие и еще кое-что похуже.

— Не трогай доспехи! — завопил я, запустив гулять под сводами огромного зала зловещее эхо. — Они питаются светом Искр! Ты не сможешь носить их, Мельфар! Они тебе навредят!

Теоросу я как-нибудь потом все объясню. Главное, чтобы это, самое безмозглое божество нашего мира, не надумало напялить на себя то, что отравило Медзельфериса. В конце концов, разъяренный капитан в худшем случае просто убьет его. Но вот доспехи, а именно к ним склонился Мельфар, погасят его Искру.

Мельфар

Я осторожно поднял потемневший от времени шлем. Когда-то белую поверхность украшал витой темно-зеленый узор. От артефакта исходило двойственное ощущение. Невероятной силы и чего-то зловещего, причем никак не связанного с тем, что последнюю тысячу лет он провел на черепе мертвеца.

— Медзельферис искал способ усовершенствовать свое оружие и доспехи так, чтобы им не было равных, — проговорил Уран, тщетно пытаясь вырваться из магических пут. — И ему это удалось. Вот только цена оказалась непомерной. Его меч и доспехи поглощают свет Искр, в том числе и Искры владельца. На этом зиждется их сила. Мельфар, остановись, пока не поздно! Потом даже я не смогу помочь тебе.

Грустно улыбнувшись, я посмотрел Ури в глаза.

— Ты и правда думаешь, что я пришел сюда за ЭТИМ? — я разжал пальцы, позволив чудовищному артефакту выскользнуть.

Шлем с глухим лязгом ударился о металлический нагрудник с потускневшим узором — возносящейся в небо птицей, и покатился по Гробнице, замерев у края ножен. Если бы мне удалось отыскать Гробницу Восставшего божества в те времена, когда я гонялся за Искрой Избранного, или хотя бы когда вознамерился стать богом Смерти, что ж… Я стал бы легкой добычей для этих доспехов. Но теперь они интересовали меня не больше истлевших костей.

— Тогда… зачем? — пораженно спросил Уран.

Вместо ответа я поднял свой Посох Душ и обрушил на пол каменного саркофага всю его и свою силу. Раздался ужасающий грохот и мрамор треснул, раскалываясь. Как я и думал, внутри обнаружилась еще одна полость, поменьше первой.

Именно там находилось то, что на самом деле хранила Гробница Медзельфериса. Его Искра.

Уран

«И был повержен бесстрашный предводитель Восставших Богов. Теорос сохранил действующий порядок во всем мире, а Искру мятежника боги заперли навечно в тайной Гробнице».

С тех пор множество героев пыталось отыскать захоронение Медзельфериса, надеясь обрести оружие, какому нет равных. Когда Несс рыскал по Старым Руинам, некоторые даже опасались, что ему это удастся. Уж больно потакал Нефер проворному пареньку. Все же, бог Морей ограничился тем, что подсказал сыну, где отыскать Гладир. Клинок, которым Теорос оборвал жизнь своего сына.

Капитан знал, что сотворил Медзельферис со своим мечом и доспехами, и вынужден был усовершенствовать собственное оружие, чтобы его одолеть. А с тех пор как Гладир окрасился кровью Зела, Теорос просто не мог его видеть.

Сначала он хотел уничтожить меч, но Нефер убедил капитана, что однажды его сила может нам понадобиться. Тогда Теорос приказал спрятать Гладир в развалинах Целессеры. А тело Медзельфара поместил в экранирующий саркофаг, вместе с его доспехами… И Искрой.

— Остановись! — вырвавшись, наконец, из пут, я рывком перенесся на край расколотой Гробницы. — Мельфар, эта Искра опасна. Медзельферис слишком долго носил эти доспехи, они не просто питались его Искрой. Они исказили ее так, что она сама начала питаться другими.

Бесполезно. Остолопу, чья физиономия, по недоразумению, на куче статуй дополняет мою, хоть кол на голове теши! Сколько ни объясняй, результат примерно один и тот же. Выудив откуда-то из складок своего одеяния небольшую емкость, подозрительно напоминающую цветом Звездный Колодезь, Мельфар склонился над зловещей Искрой. Она была темной, без единого проблеска Света. Хищная. Живая. Алчущая чужой силы... и бессмертия.

Мне хотелось кричать при виде того, во что превратился Медзельферис. Неудивительно, что Теорос ни разу с тех пор так и не пришел сюда. А еще, после гибели Зела он принял облик Старца. И больше никогда не заводил детей.

Свистнув Пса, я направил Смертоносный Жезл на Мельфара. Обыскать меня, ни он, ни его недоумки не догадались. Еще бы, уж чародей-то не стал бы использовать в бою Верный Посох, когда под рукой было нечто гораздо более эффективное.

Мельфар бережно взял в руки светившуюся тьмой Искру. Это был свет, но иной, совсем не такой, какой обычно бывает у Искр, или какой лился из магического шара, подвешенного когда-то под потолком этой залы Ламией. Она думала, что Теорос еще придет сюда. Что мы все однажды придем, чтобы… Вот только в глубине души даже богиня Небес и Грядущего знала, что ничего мы не сможем с этим поделать. Никогда.

— Предлагаешь оставить его так? — в голосе Мельфара послышалась режущая сердце ехидица нашего Эсцепеллера. — Навечно? Уран, ты — Хранитель Душ этого мира. Чем Искра Медзельфериса хуже других?

— Не считая того, что он поднял Восстание, стравив между собой богов? — изогнул я бровь. — Тем, что ему уже не поможешь. Если его Искра вырвется из Гробницы, она будет пожирать другие Искры. Твою, между прочим, уже пожирает!

Мельфар спокойно посмотрел на темную Искру так, словно собирался пожурить нашкодившего котенка. Но не стал ничего говорить, а вместо этого аккуратным движением бережно отправил ее в свою емкость.

— Эта проблема, кажется, решена, — заявил бог Прощающих.

— Ну и что ты намерен с ней делать? — спросил я, опуская Смертоносный Жезл.

— То же, что и всегда. Лечить, — отрезал этот несносный упрямец.

— Начнем с того, что Теорос, едва узнает, повесит тебя на Древе посреди Острова, — предупредил я.

— Ага.

— И ты ничего не сможешь сделать. Если думаешь, что я не перепробовал все возможное, чтобы помочь Медзельферису, то ошибаешься!

— Значит, ты рано сдался, — беспечно заявил наш новенький и самоуверенный бог.

Я погладил ткнувшегося мне мордами в плечо Подземного Пса.

— Ну и как ты собираешься ему помочь? — спросил я.

— Для начала помещу в Звездный Колодезь.

— С ума сошел?! Да это все равно, что запустить хищную рыбу в аквариум!

Только сожрет Искра Медзельфериса не рыбок, а другие Искры.

— Понимаю. Поэтому построил для него отдельный, — успокоил Мельфар.

***

Храм На Вершине среди диких равнин был красив. Витые колонны, терявшиеся под высокими сводами, фонтаны, небольшой сад, разбитый позади храма. Для своей статуи Мельфар выбрал сочетание базальта и редкой породы кристаллического известняка. Получилось очень похоже на мои, только одеяние у статуи Мельфара было серое, а лик скорее печальный, чем горделиво-божественный.

— Неплохо, — одобрил я работу неизвестного скульптора.

— Я старался, — не скрывая гордости, заверил Мельфар. — Но нам с тобой не сюда. Наземную часть храма я оставил жрецам.

Как и жилые постройки, разбросанные по равнине неподалеку. Последователи Мельфара приходят сюда и живут какое-то время. А потом уходят, унося с собой что-то… О чем не хотел говорить старый Тмуд.

Мы спустились по витой лестнице, скрывавшейся за дверью позади статуи, в обширное подземелье. Похоже, узурпация моей власти не прошла для Мельфара бесследно. Он привык к Подземному Миру и, сознательно или нет, почти воссоздал под своим храмом его атмосферу. Я подошел к иссиня-черному округлому сооружению, слишком похожему на Звездный Колодезь, чтобы это проигнорировать. Отодвинув крышку заглянул внутрь.

— Не может быть… — пораженно прошептал я. — Мельфар, как тебе удалось его воссоздать?!

— Пришлось изрядно повозиться, — сознался бог Прощающих. — Некоторых материалов на этой планете нет, ты и сам знаешь. Попросил кое-что у линтинейцев.

А мне в свое время пришлось добывать нужное из останков Целессеры. Мельфар, конечно же, и туда заглянул. Но на новый Колодезь того, что осталось, ему бы точно не хватило. Пусть даже этот меньше моего размерами. Я пригляделся. Похоже, бывший чародей как следует изменил конструкцию Колодезя, да и поверхность стенок под моими пальцами ощущалась немного иначе. Он не повторил состав в точности, изобрел что-то свое.

— Для чего тебе несколько секций? — удивился я, обнаружив, что внутри его Колодезь разделялся на неравные части.

— Для вот этого, например! — заявил Мельфар, откупорив э-э, Бутыль Для Переноса Опасных Искр, и выпустив Медзельфериса в темное пространство Колодезя.

Я с интересом смотрел, как она заметалась в поисках выхода. Или пытаясь сквозь стены добраться до нескольких Искр, что были в основной, большой секции.

— Она не нападет на них, перебравшись через разделяющую стенку?

Мельфар с самодовольным видом водрузил на секцию с Искрой Восставшего бога плотно вставшую в паз крышку.

— Неа! — заверил он. — Но вообще-то, я прослежу.

— Угу, — я любовался на созданное Мельфаром чудо. — Поздравляю. Не ожидал такого.

На губах моего бывшего заклятого врага расцвела улыбка.

— Спасибо, Ури, — тепло ответил он.

Я уже хотел объяснить, что назвав меня так еще раз, он отправится развоплощенным в собственный Колодезь, но передумал.

— А почему у тебя несколько таких «отдельных» секций? — подозрительно спросил я.

На лице Мельфара отразилась непередаваемая гамма чувств, означающая, что бог Прощения, конечно, не любитель вранья, но зато не против утаивания.

— Это не единственная опасная Искра, нуждающаяся в помощи, — ответил он, наконец, после долгого молчания.

Я посмотрел в глаза бывшего Эсцепеллера.

— Что ты задумал, Эсцерен? — его старое имя само сорвалось с моих губ, потому что всем своим существом я ощущал, что говорю сейчас именно с ним.

— Все Искры нашего мира болтаются сейчас в погибшей планетной системе посреди астероидов, — тихо ответил Последний Эсцепеллер. — Я не допущу, чтобы они так и остались там. В холодной пустоте, без возможности воплотиться и снова жить. На месте мира, которого больше нет.

— У нас нет корабля…

Или есть. Сколько времени Мельфар провел, общаясь с линтинейцами? Мы решили, что не покинем эту планету. А столкновение с космической цивилизацией не пойдет на пользу ее населению. Это понимали и мы, и линтинейцы.

Возможно, их Союз был бы не прочь использовать Целессеру-2 в качестве своей колонии для добычи ресурсов. Но тогда им придется противостоять Теоросу, вполне способному еще на подлете скомкать их флот, словно кусок пергамента. И все же… это вовсе не значит, что Мельфар не договорился о чем-нибудь с Дааной. Обманув линтинейцев или наобещав с три короба.

— Будет, — заверил Мельфар, подтвердив мои худшие опасения. — Даана и ее ребята кое-что нам оставили по моей просьбе.

Я удивленно приподнял брови, одновременно чувствуя облегчение. Вообще-то, Даана, Ран и Джейт пообещали не ставить Союз в известность о Целессере. Между капитанами вроде как промелькнула искра симпатии, и Теорос ей даже поверил. Настолько, что позволил покинуть Целессеру после нескольких месяцев плена.

— Кристаллы и запасной генератор поля. Скажут на базе, что основной вышел из строя, пришлось менять, — ухмыльнулся Эсцепеллер. — Сделаем мини-корабль из остатков Целессеры. Особых наворотов нам не потребуется. Он должен выдержать всего два Перехода — туда и обратно. Точки входа-выхода известны. Плевое дело!

Волосы у меня на загривке медленно встали дыбом.

— В последний раз, когда ты говорил «плевое дело», нас обоих едва не вышибли из экипажа.

— Ну… на этот раз вряд ли нас исключат из богов, — подмигнул Мельфар.

— Если ты надумал притащить сюда Искру того, кто уничтожил Ки, Теорос исключит нас из живых, — мрачно предрек я.

— На пути Первопроходцев всегда есть препятствия, — безмятежно ответил мой лучший друг, пробывший мертвым примерно столько же, сколько развивалась жизнь на этой планете.

Часть десятая, в которой Несс и Диметис встречают Нефера и отправляются на бой с чудищем о семи головах

Несс

Он открыл глаза и обнаружил, что голова жутко болит. Прямо-таки раскалывается. Коснувшись затылка, выяснил, что он теплый и липкий от его собственной крови. Выругавшись, попытался сесть.

Оказалось, не так просто это сделать, когда ты связан. Уставившись на веревки на своих руках, Несс нахмурился, припоминая, что же вчера случилось. Как он оказался в разваливающемся заброшенном сарае на охапке соломы, да еще и с веревками на руках и ногах?!

Последнее, что помнил юноша, они с Диметисом привязались к какому-то путнику. Вернее, привязался Димет, а Несс не остановил его вовремя. Потом была болезненная вспышка перед глазами и он, кажется, рухнул наземь.

«Поздравляю, — мрачно произнес про себя юноша. — Великий герой повержен случайным путником, которому нахамил спьяну».

Это было бы достойным завершением легенды про какого-нибудь Кирота Неудачливого, или Десмена Бестолкового. Но уж точно не о Нессе Победителе Чудовищ!

— Проснулся, сынок? — любезно осведомился желтоглазый мужчина, входя в сарай.

В руках он нес почему-то вожжи и свежую лепешку. Несс с сомнением посмотрел на хлебную лепешку и опасливо на вожжи. Похоже, их с Диметисом угораздило влипнуть вчера гораздо сильнее, чем он ожидал.

Мужчина был тем самым путником. Он то ли недостаточно почтительно обратился к Димету, то ли просто не сообразил вовремя посторониться с дороги. Несс все никак не мог вспомнить. Да это теперь и неважно.

Важно лишь то, что у него желтые нечеловеческие глаза, а бог Морей способен представать в разных обличиях.

Опасения Несса тут же подтвердились. В следующую секунду Нефер от души вытянул сына вожжами по спине. Он замахнулся еще раз, но герой сумел уклониться, откатившись в сторону. Зарычав, Несс разорвал веревки на руках, но вот от пут на лодыжках избавиться оказалось труднее. Перекатываясь, чтобы уклониться от ударов, Несс торопливо развязывался.

— Ай! — взвыл герой, когда ему досталось по уху. — Что я тебе сделал, отец?!

— Ты меня позоришь! — рявкнул Нефер. — Прикончил какую-то полудохлую змеюку и теперь, вместо того, чтобы заниматься делом, избиваешь невинных людей?!

— Людей?! — возмутился Несс. — С каких пор ты мнишь себя человеком?! Уй-я!

Нефер снова огрел отпрыска вожжами по спине, затем опустил руку и, как ни в чем ни бывало, протянул парню лепешку и флягу с водой.

— Где Диметис? — вздохнул Несс, с благодарностью приняв из его рук и то, и другое.

Вода во фляге была прохладная, то, что надо. Хлебнув, герой приложил ее к разбитому затылку. Видимо, стукнулся о землю, когда Нефер заехал ему в глаз кулаком.

— Понятия не имею. Это проблемы Ламии, — отрезал Нефер. — Сбежал, как только понял, что я — это я.

Весьма похоже на лучшего друга. Несс кивнул, откусив от лепешки. Она была свежей и жутко вкусной. Ничего лучше он не ел со вчерашнего вечера.

— Ум-м, — одобрил герой угощение. — Я же тебя не трогал, это все Диметис.

— Говорить будут на тебя, — сухо отрезал Нефер. — В легендах не рассказывают о том, что великий герой был слишком пьян и просто смотрел, как его спутник избивает случайного прохожего. Будут говорить о том, что великий герой Несс сошел с ума и стал нападать на людей, превратившись в такое же чудовище, как те, кого он победил.

— Как по мне, ты слишком остро это воспринимаешь. К тому же, ты сам вчера оскорбил Диметиса! — вспомнил Несс. — Ты обозвал его недомерком.

— Я всегда его так называю, — возмутился Бог Морей.

— Да, но он же не знал, что это ты, — пожал плечами Несс, потерев красный след от вожжей на плече. — Так что ты хотел, пап?

Нефер окинул отпрыска задумчивым взглядом. Так, словно оценивал, стоит ли просить.

— В моем царстве появилось чудовище. О семи головах, с крокодильим хвостом. Оно не дает покоя моим подданным, — заунывно, в смысле, торжественно начал Нефер.

Несс поморщился.

— Скажи лучше сразу, что на этот раз ты упустил из своей лаборатории? — предложил юноша.

***

— Семь голов? Да твой отец извращенец! – возмутился Диметис. — Почему каждый раз, когда он кого-нибудь упускает, выясняется, что у этой твари то пять голов, то восемь лап, то четыре хвоста? Неужели нельзя хотя бы раз сделать нормальное существо? С одной головой, четырьмя лапами и единственным хвостом без змеиной головы или ядовитого жала на конце?!

— По-моему, ему так неинтересно, — усмехнулся Несс, отыскавший приятеля в ближайшей таверне.

Герой запустил руку в горшок жаркого, поставленный только что перед Диметисом.

— Варвар, вилку возьми! — прорычал лучший друг. — Люди же смотрят!

— Угум! — отозвался Несс, уплетая выловленный кусок мяса. — Так ты пойдешь со мной в Подводное Царство?

— Куда ж я денусь! — хмыкнул Димет, впихнув в руку Несса слегка погнутую двузубую вилку, какие прилагались к блюдам в этом трактире. — А твой папаша — шутник еще тот! Я вчера даже не сразу его узнал.

— Кстати, об этом. Он сказал, что героям не пристало… — начал было Несс.

Диметис оборвал его взмахом руки.

— Все легенды о самом Нефере обычно начинаются со слов: «Когда Повелитель Морей напился в компании прекрасных подводных дев» или «Однажды, будучи в дурном настроении, великий Нефер»… видимо, с похмелья!

Несс тяжело вздохнул.

— Может и так, но он все равно прав. Будь это обычный человек, ты мог его случайно убить, — серьезно сказал герой.

— Будь это обычный человек, он бы не назвал меня «недоросшим», — отрезал Диметис, имевший вполне нормальный рост, хоть и хлипковатое телосложение, если сравнивать с Нессом.

Но Нефер почему-то вбил себе в голову, что Ламия родила его от великана. И не упускал случая подшутить над парнем, заявляя, что, по меркам расы отца, ростом он точно не вышел. Сам Диметис подозревал, что его отец — один из верховных жрецов. Скорее всего, Урана или Теороса. Если не кто-то из самих богов, вселившийся в соответствующее тело.

Несс, детство

Когда Несс был совсем еще малышом, ему нравилось глядеть на воду. Он мог часами рассматривать свое отражение в медном тазу, завороженно наблюдать, как от прикосновения колышется и идет кругами поверхность воды.

Но вода таила угрозу. В первый раз он едва не утонул, когда ему было года три. Потом этот случай стал легендой и оброс внезапными подробностями, вроде ужасного чудовища, появившегося на берегу. Маленький Несс, якобы, от него спасся, упав в ручей.

На самом деле, если и было что-то по-настоящему ужасное в первом сказании о нем, так это вопль матери. Когда она обнаружила, что мальчишка незаметно отошел от нее, пока она работала в поле, и свалился в глубокий ручей.

Выхватив ребенка из воды, она обнаружила, что Несс заливисто смеется, вместо того, чтобы посинеть и задыхаться. Что до чудовища… Нессу помнились желтые светящиеся глаза в соломенных зарослях пшеницы. Он предпочитал думать, что это был дикий кот.

Потом он еще не раз видел желтые глаза. Они чудились мальчику в медном тазу, на дне пруда или озера. А в камышах у реки слышался невнятный шепот.

Его мать не раз и не два упрекали, что она родила ребенка невесть от кого, не будучи замужем. Но, пока рос маленький Несс, ее невод всегда был полон рыбы. Потом скажут, что порой в их поселение залетали морские птицы, и оставляли на ее пороге рыбу. Что ж, то было правдой. Несс и сам несколько раз находил такие подарки, когда подрос.

«Приди ко мне!» — шептали камышовые заросли у реки, когда Нессу было лет восемь.

Все его друзья-приятели резвились в воде чуть поодаль вместе со старшими ребятами. Кто-то даже крикнул что-то обидное про неженку — вода в тот день была ужасно холодной. Несс, поежившись, зашел по грудь. Он умел плавать, как и все дети из окрестных селений. Но он знал, что настойчиво преследовавший его шепот хочет другого.

Погрузившись с головой, Несс заставил себя открыть глаза. Прямо перед ним, выпучив желтые глаза, зависла крупная рыбина. Она была длиной примерно с его руку. Несс смотрел на нее, привыкая к воде.

Неожиданно рыбина подалась вперед и ударила его в грудь, выбив воздух. Несс замахал руками, пытаясь выбраться на поверхность, но что-то обвилось вокруг ноги, кажется, водоросли. Мальчик попытался выпрыгнуть из воды и закричать, но у него не получилось.

Оставалось лишь нырнуть глубже и выпутать ногу. Выпуская последние пузыри драгоценного воздуха, Несс стащил со стопы что-то склизкое и черное. Это оказалась старая рыбацкая сеть. Видимо, ее принесло во время шторма. Избавившись от нее, он вынырнул, и, жадно хватая воздух ртом, поплыл к берегу.

С того дня старался как можно реже бывать у реки. А когда все-таки приходилось, делал вид, что не слышит шепот: «Я не хотел тебе навредить. Не бойся, приди ко мне!»

Диметис, детство

Диметис вырос при храме Ламии в небольшом городке. Родившая его жрица утверждала, что он зачат, когда она была одержима самой богиней. Поначалу ей не поверили. Но, говорят, стоило попытаться выгнать роженицу из храма вместе с ребенком, как статуя Ламии ожила. Ее почти черные сапфировые глаза засверкали гневом, озарив пронзительно синим светом огромный зал.

С тех пор мальчик рос при храме. Кем был его настоящий отец, растившие его жрицы были не в курсе. Поговаривали, что какой-то жрец, любовник его «смертной матери». Но сама она хранила молчание, отговариваясь тем, что не помнит.

Как и Несс, Димет с детства мечтал о несбыточном. О дальних городах и странах, о том, чтобы однажды побывать в Старых Руинах, и, быть может, даже найти дверь в Подземное Царство. Или хотя бы добраться до Острова Жизни.

— Но для этого надо быть жрецом, — со знанием дела говорил Диметис. — Жаль, меня посвятить отказались. Вот если бы Ламия сама вмешалась! Но сколько я ее ни просил, она не ответила…

— Жрецы всю жизнь проводят в одном и том же храме, делая одно и то же изо дня в день, — утешал его друг, бывавший в храме Бога Морей вместе с матерью. — Скукота.

— Зато почет и денег много, — не сдавался Диметис, привыкший к роскоши храмов Ламии.

Единственный минус этих храмов — мужчин туда служить не брали.

— Ну и что? Деньги-то общие, принадлежат храму, — не сдавался трезвомыслящий оппонент. — Что толку с них?

— Ты хоть одного старшего жреца видел? — рассмеялся Димет. — Видел, как они все наряжены? Думаешь, они постные лепешки на обед трескают? Да там столько золота…

Еще Диметис мечтал найти пещеру с сокровищами. Часть он бы подарил смертной матери, часть принес на алтарь Ламии, а все остальное оставил себе, и жил бы не хуже главных жрецов.

Несс

Ближайший вход в Подводное Царство располагался около Острова. Вернее, он буквально окружал обитель Старца, с плеском омывая ее берега.

— Я туда не полезу, — заявил Диметис, пристально оглядев берег и ровную гладь озера.

— Почему? — удивился Несс, любуясь своим отражением.

Из воды на него смотрел крепкий плечистый парень с медово-карими, почти как у отца, глазами. В коричневой, немного рваной накидке. Но таковы уж издержки работы героя. Глупо ожидать, что он будет одет с иголочки, притом что на каждом шагу вынужден сражаться за свою жизнь. И, конечно, за жизни мирных поселян и горожан.

— Вода холодная, — объявил Диметис.

— С чего ты взял? Ты ведь даже не попробовал, — удивился Несс, и, сбросив на берегу сандалии, смело ступил в воду.

В следующее мгновение герою пришлось признать, что друг прав. Вода была ледяная.

— Лето же, — взвыл Несс, возмущенно глядя на невозмутимо высящийся вдали Остров своего дяди.

— Видимо, у кого-то настроение дурное. Никого не пускает, — хмыкнул Димет. — Лодок нет.

Да, обычно здесь их хватало. Лодки со жрецами, прибывшими к Теоросу на стажировку, и с разномастными просителями постоянно шныряли к Острову и обратно. Некоторым Несс, бывало, даже помогал по доброте душевной перебраться на другой берег. Грести тут было изрядно.

Димет, правда, предлагал совмещать приятное с полезным и брать за его доброту деньги. Заплатить все равно будут рады. Наличие двух героев на борту заодно гарантирует, что подводные стражи точно лодку не тронут. Или хотя бы, что она доплывет.

— Может, это из-за зверюшки, что упустил папа? — предположил Несс. — Ладно, хватит на берегу стоять. Ныряем.

— А ты ничего не забыл? — мрачно осведомился Димет. — Не все здесь, знаешь ли, умеют дышать жабрами под водой.

— У меня нет никаких жабр, — возмутился Несс.

— Ну, вот и я о том.

Выругавшись, Несс зашарил по кустистым зарослями вдоль берега, в поисках снаряжения, оставленного ими тут в прошлый раз. Ушлый Диметис тогда предложил его продать задорого, а Неферу сказать, что потеряли, и выпросить новое. Но Несс подозревал, что Бог Морей просто посоветует им учиться дышать под водой, раз уж такие растяпы. С него станется.

— Вот, — удовлетворенно воскликнул герой спустя полчаса, когда нашел, наконец, ларец со снаряжением.

Представляло оно собой две морские ракушки, чтобы вешать на шею, и небольшой баллон с газом, снабженный прозрачной маской с загубником. Ракушки надели они оба, баллон и маска достались Димету.

— Вперед! — бодро объявил Несс.

— Погоди, — лезть в холодную воду приятелю определенно не хотелось. — Все хотел спросить, а зачем нужны ракушки?

— Чтобы подводные стражи нас узнавали, — объяснил Несс.

Разбежавшись, герой почувствовал, как резко оборвалось мелководье, и песок под ногами сменился бездонным провалом. Нырнув, Несс вдохнул ледяную воду — если ты рожден от Нефера, она вполне пригодна для дыхания.

«Хотя воздушный пузырь тоже прекрасно бы подошел, — подумал Несс. — И он был бы не такой холодный».

В абсолютной тишине молодые герои спускались все глубже и глубже, туда, где в сгущающейся темноте тускло светились желто-оранжневые водоросли. Пару раз мимо них стремительно пронеслись извилистые, покрытые шипами тела морских стражей.

«Твой отец — безумец!» — говорили выпученные глаза Диметиса.

«Я знаю!» — улыбался Несс.

Он прихватил одно из плавающих свободно шарообразных растений, распространяющих вокруг себя тусклый свет, чтобы освещать дорогу дальше. Диметис последовал его примеру.

Вход в Подводное Царство представлял собой гигантские каменные ворота с начертанными на них символами заклинаний, призванных сдерживать случайно оказавшихся на огромной глубине и способных дышать под водой людей. Ну, и созданий Нефера, чтобы они пореже вырвались наружу.

«Ненавижу это место», — было написано на лице Диметиса.

«Я тоже», — подумал Несс, скользнув в темноту пещеры.

Она напоминала герою о его самом первом погружении, когда Нефер призвал сына в Подводное Царство. По крайней мере, так это звучит в легендах. «Призвал» и прочие красивые слова. Там нет ничего о выкручивающем наизнанку страхе и воде, что забивалась в горло, не позволяя дышать.

Плыть по темному туннелю им пришлось очень долго. Когда-то Нефер объяснил сыну, что Подводное Царство находится совсем не в море или океане, как люди привыкли думать. Оно было прямо под ними, под сушей. Огромное подземное море, сообщавшееся с океаном. Нефер утверждал, что многое там создал самолично. Что ж, у Несса была пара возможностей убедиться, что по части созидания у его отца буйная фантазия и абсолютный ноль здравого смысла.

Кое-где в едва освещенном пучками водорослей туннеле были видны следы гигантских когтей. Создания Нефера регулярно убегали из лаборатории. Некоторых из них он сам выпускал. По мнению Диметиса, и тут Несс был полностью согласен с другом, половину из них следовало уничтожить, а вторую не стоило создавать.

Туннель внезапно оборвался, и перед юношами предстало то, что трудно описать словами так, чтобы это смог представить себе тот, кто никогда там не бывал. Подводное Царство. Глубокое, кажущееся бескрайним. Утопающее во тьме, но с бликами разноцветного света фосфоресцирующих водорослей и существ.

В нескольких сотнях метров перед ними на небольшой подводной скале возвышался Подводный Дворец Нефера. Издали он казался почти прозрачным. Хотя Несс знал, что это не совсем так. Там хватало скрытых помещений, где Нефер и устроил свою лабораторию.

Диметис жестом предложил плыть во Дворец, но Несс покачал головой. Для начала герой планировал оплыть вокруг и убедиться, что сбежавшее чудовище не притаилось где-нибудь рядом. Правда, отличить сбежавшее от не сбежавшего, а просто выпущенного погулять на воле гигантского кракена оказалось затруднительно.

«Голова вроде одна, — посчитал Несс. — Значит, это не то, что мы ищем».

С другой стороны, вполне вероятно, что пока они добирались до Острова, у отца сбежал кто-нибудь еще. Так что к кракену он пригляделся пристально. Но существо вроде не проявляло признаков особой агрессии. Разве что предупреждающе помахало щупальцами. Ну, так кому понравится, если в глубокую расщелину в скале, где он охотится, сунется какой-нибудь не в меру любопытный герой и распугает всю рыбу?

Несс, усовестившись, даже запустил в одну своим Подводным Копьем. В воде оно становилось длинным, а обычно выглядело как небольшой металлический стержень с зазубринами на конце. Сбросив угощение в щель, Несс последовал ко Дворцу за Диметисом. У того уже заканчивался воздух в баллоне.

Нефер объяснял, что правильнее говорить «газовая смесь», дескать, это не обычный воздух, его в такой маленький баллон много бы не поместилось. А это нечто, что проходя по сложной системе трубок мимо заложенных туда реагентов превращается в воздух, аккурат к тому моменту, когда доберется до маски Димета.

Несс признавал про себя, что из всех богов его отец, наверняка, самый гениальный. Но, к сожалению, изобретением полезных артефактов деятельность Нефера отнюдь не ограничивалась.

Лучшим, что он создал, без сомнения, был Подводный Конь. А худшим… да почти все остальное. Зубастые монстры, гигантские чудовища, маленькие прожорливые рыбки. Теорос приказал Неферу их истребить, но Бог Морей пожалел и держал в отдельном аквариуме у себя во дворце. Надувшись и объявив, что бог Жизни ничего не понимает в творчестве и «не будет никакой экологической катастрофы, если это выпустить, и вообще, рыбки красивые».

Нажав на каменный уступ, Несс позволил внешнему шлюзу Дворца себя затянуть. Для существа, отлично чувствовавшего себя под водой, Нефер удивительно любил воздух. К его счастью, большая часть Дворца была предназначена для хождения, а не для плавания.

Впрочем, Несс подозревал, что дело тут не в личных пристрастиях, а в работоспособности техники в лаборатории — она не слишком любит воду. Пройдя по прозрачному коридору с системой отворявшихся перед ними шлюзов, герои оказались внутри самого Дворца.

Нессу вспомнилось, как он впервые попал сюда. Мальчишка, не видевший ничего интереснее ближайшего города, он вертел головой, разглядывая огромные ледяные статуи, почему-то не таявшие. Поднимался по прозрачной, тихонько звенящей при каждом шаге, лестнице. Отец даже научил его кататься по гладким прозрачным перилам.

— Я на склад, — объявил Диметис, направившись вниз, в сторону вырезанного в скале подземелья.

— Зайду к себе в комнату, — решил Несс. — Давно там не был.

Приятелю оставалось лишь завистливо вздохнуть. У него не было своих покоев в Небесном Царстве Ламии. Богиня вообще ни разу не пригласила туда сына.

Комната Несса отличалась от остальных матовой непрозрачностью. Там стояла большая кровать с балдахином — немного несуразный подарок отца, и хранилось его оружие. Большой изумрудно-зеленый трезубец и Сеть для Ловли Чудовищ, как ее называли.

Приспособление не имело ничего общего с обычными рыболовными сетями. Поколебавшись, Несс взял с кораллового стола несколько генераторов. Они и составляли Сеть. Включил один, проверил заряд батареи.

Было удивительно думать о том, что его отец Нефер родился и вырос в совсем ином мире. Где не было рыбаков с их протяжными песнями и сказок старой Тэн на ночь.

Зато там были корабли, способные подниматься к звездам, таинственные Эсцепеллеры, управлявшие самим Пространством и еще много такого, что Несс не мог даже представить.

Сеть была осколком того мира. Переиначенным, чтобы послужить Неферу в новом мире. Жестоком и диком.

Юноша обвел взглядом комнату, зацепившись за висевшее на стене украшение из пожелтевших мощных клыков дикого вепря. Первого чудовища, что он одолел. Тварь пожирала людей и превосходила своих сородичей размером как минимум втрое.

Нефер клялся, что никто из богов не имеет отношения к ее появлению, просто «зверюшка выросла в радиоактивной зоне» или «в Старые Руины еще поросенком залезла». Как бы то ни было, чудовище Несс убил.

Сделал из его клыков ожерелье. И не смог носить. Каждый раз, касаясь клыков, Несс невольно думал о жизнях, унесенных этой тварью. Обо всех, чья кровь обагрила эти клыки.

Он провел пальцами по ожерелью. В легендах это когда-нибудь воспоют. Гибель его юного спутника Ранимеда. Такого же мальчишки, каким был тогда Несс, всего на год старше, что отправился охотиться на чудовище вместе со своим другом.

«Кошмарный вепрь сбил юношу с ног и затоптал», — так об этом будут говорить столетия спустя.

Кто-то даже споет песню о Ранимеде Бесстрашном. Он не был отпрыском богов и совершил всего один подвиг. Да и в памяти людей-то остался благодаря Нессу. Последняя страница его жизни в легендах о великом герое стала первой.

Несс стиснул проклятые клыки в кулаке. С тех пор как погиб Ранимед, он всегда отправлялся на поиски чудовищ в одиночку. Пока не свалился на его голову Диметис. В прямом смысле. Случайно в подпитии грохнувшись с какого-то дерева.

Разумеется, тащить его с собой на охоту за монстрами Несс не планировал. Но сын Ламии жаждал золота, признания и подвигов. Умел выкручиваться из передряг как никто другой, и никогда не лез на рожон. Если честно, в половине их приключений Диметис просто стоял в стороне и ждал, когда придет время делить награду.

«Я помню», — сам себе сказал Несс.

Потому что помнить — это было единственное, что он мог сделать для Ранимеда.

***

Папино чудовище и впрямь оказалось о семи головах. Вот только предупредить, что к каждой прилагается шея не только длинная, но еще и ядовитыми шипами покрытая, он забыл.

Отыскав сбежавшую тварь возле подводного кратера, в двадцати милях от дворца, Несс вступил в бой. Диметис, вопреки обыкновению, тоже решил сражаться. Обычно в Подводном мире он предпочитал особенно старательно оставаться в роли наблюдателя.

Отчасти это объяснялось баллоном за спиной — если существо его повредит, парню придется плохо. Всплыть на поверхность в Подводном Мире задача нетривиальная. Он представлял собой сеть огромных подземных полостей, залитых водой. Воздух сверху тут был далеко не в каждой. Там, где они нашли тварь, насколько знал Несс, его сверху не было. Лишь каменистая порода над головами.

Полюбовавшись на стычку друга с чудовищем, Диметис пристроил запасной баллон в зарослях кораллов и отправился на подмогу. Удар у сына Ламии был что надо. Попытавшаяся его сожрать голова, похожая на морду огромной змеи, мотнулась и бесшумно клацнула клыками, выпустив пузыри.

«Вот зачем твой отец их вообще создает?!» — было написано на физиономии друга.

Несс в ответ на это пожал плечами. Ему-то откуда знать? Подавив жгучее искушение свернуть чудищу длинные шеи, он принялся методично расставлять Сеть вокруг твари. В процессе пару раз был сбит хвостом. Во второй настолько удачно, что приложился спиной об огромный валун, как назло попавшийся на пути.

По количеству огромных каменюк подозрительно правильной формы, так не вовремя попадающихся на пути, Подводный Мир превосходил даже Подземное Царство Урануса. Несс подозревал, что это остатки предыдущей лаборатории Нефера, разрушенной каким-нибудь исполинским чудищем. Или взорванной случайно в ходе эксперимента.

Увернувшись в очередной раз от попытки откусить его голову вместе с половиной туловища, Несс сделал Димету знак отходить. Проворно поднырнув под свирепую башку чудища, он нажал кнопку, активировав Сеть. По словам отца, когда-то к ней прилагался пульт дистанционного управления, но в каком-то бою Нефер его выронил, и теперь понятия не имел, где искать.

«Мог бы и новый сделать», — мрачно подумал Несс, ощутив, как ядовитые шипы пропарывают ногу.

В поднятом тварью со дна облаке песка и мелких водорослей практически ничего не было видно. Пожалуй, зря он не захватил очки с тепловизором, но теперь уж поздно сожалеть об этом. Стянутая Сетью тварь возмущенно взвыла, выпустив цепочку пузырьков.

«Так значит, она еще и сухопутная, вдобавок», — определил Несс.

Существа, предназначенные для жизни лишь под водой, звуки издавали совсем по-другому. Этот же вой был весьма сухопутный и холодящий кровь в жилах. Отплыв подальше, охотники подождали, пока бьющееся в Сети существо затихнет. Тварь поменьше в таком режиме Сеть запросто могла бы убить, но семиглавое чудовище только вырубила.

«И как мы это потащим?» — сделал вопросительный жест Диметис, указав на огромную груду длинных извилистых шей, кусачих голов и внушительных размеров тушу с четырьмя лапами, украшенными плавниковыми выростами.

«Гм-м», — содержательно подумал Несс.

Будь у отца хотя бы самая завалящая Подводная Телега, проблему можно было бы запросто решить.

«Жди здесь», — сделал Диметис повелительный жест рукой, явно сообразив что-то.

Нессу оставалось лишь проводить взглядом друга, скрывшегося в темноте Подводного Мира, разбавленной тусклым оранжевым и голубым свечением. Вернулся Димет минут через двадцать. После того, как Нессу пришлось еще раз активировать Сеть, чтобы вырубить очнувшуюся тварь.

Появление друга ужаснуло куда сильнее, чем угроза освобождения чудовища, ведь в руках он нес папин Подводный Рог.

«Ты с ума сошел! — жестикулировал Несс. — Да отец нас под коралловым рифом потом закопает!»

Ничего не ответив на это, Диметис выплюнул загубник и приложился к рогу. Звук, изданный под водой, был низким и протяжным, словно рев обезумевшего по весне чудовища. Оставалось лишь надеяться, что откликнется на него тот, кто надо. А не половина Подводного Царства отнюдь не милых и не маленьких рыбок. Скорее очень больших, зубастых и плотоядных.

Спустя еще минут десять Подводный Конь все-таки появился. Он был зеленый, покрытый чешуей, а вместо гривы у него на шее красовался тонкий полупрозрачный гребень. И все же, существо с когтистыми передними лапами и извилистым змеиным хвостом в какой-то степени и впрямь напоминало лошадь. Оно даже ткнулось мордой Нессу в плечо, совсем как жеребенок. Герой ласково погладил существо, знакомое ему с детства.

«Поможешь нам?» — заглянув в фиолетовые глаза Подводного Коня, мысленно спросил Несс.

Диметис извлек из второй сумки, что захватил с собой из Дворца вместе с рогом, тонкие и прочные веревки, свитые из металлических волокон. Опутав ими бессознательное чудовище, он соорудил подобие хомута вокруг шеи Подводного Коня. Несс ухватился за веревки позади, решив облегчить своему любимцу ношу. Даже Диметис под его взглядом вынужден был взяться сбоку и помочь им перемещать монстра.

— И все-таки Нефер больной! — уверенно заявил Димет спустя два часа, когда они наконец вернули чудище в один из огромных шарообразных отсеков в подземелье Дворца, где Бог Морей содержал результаты своих экспериментов.

— Что ты сказал? — раздался совсем не ласковый голос за их спинами.

Голос бога, что, по идее, должен был как раз сейчас вознаградить юных героев за их труды.

— Он сказал, что ты гениальный изобретатель, — не дрогнув, заверил Несс, повернувшись к отцу.

— Да неужели? — в руках Нефера был блестящий шлем из белого металла. — Я как раз собирался сделать Диметису подарок, но теперь думаю, стоит ли… Что хорошего может подарить больное на голову божество?

Димет виновато опустил голову.

— Я просто подумал… А зачем вы их вообще создаете? — пробормотал парень, созерцая белоснежный мрамор пола лаборатории.

— А почему бы и нет? — усмехнулся Нефер. — Как, по-твоему, вообще возникло разнообразие жизненных форм на этой планете? Ладно, держи уж!

— А мне?! — возмущенно поинтересовался Несс, справедливо считавший, что проделал почти всю работу сам.

— Для вас обоих наверху есть ужин, — заверило морское и очень справедливое божество, прежде, чем уединиться за металлическими дверями экспериментального отсека своей лаборатории. — Потом можете прийти, покажу что-нибудь.

— И в микроскоп посмотреть дашь? — обрадовался Несс.

Нефер задумчиво посмотрел на потомка. Паренек ему нравился, но вот гением в науке Несса пока было не назвать. Ему определенно было интереснее шататься по миру, бузить в трактирах и ловить ужасных чудовищ.

— Только если аккуратно, — предупредил Нефер. — И, Диметис… даже не думай смешивать мои реактивы. Башку оторву!

— Угу, — пообещал сын Ламии, которого в легендах не раз назовут Диметисом Лживым.

Часть одиннадцатая, в которой Прощающий собирает Искры погибшей планеты Ки, а Теорос общается с Дааной

Эсцерен

Я висел в пустоте посреди гигантских камней и не мог поверить, что это действительно все, что осталось от Ки. Когда-то великой Империи. Ее колонии после краха присоединились либо к Линтинейскому Союзу, либо к другим державам.

Ки была единственной планетой, где рождались Эсцепеллеры. Переходники — наше слабое подобие — появляются на Линтинее и еще нескольких планетах, но это не то. У них нет той свободы. Способности вот так зависнуть в космическом пространстве, оглядывая то, что осталось от родного мира.

Уранус рассказал мне об идее экипажа клонировать себя до тех пор, пока не родится хотя бы слабенький Эсцепеллер. Судя по тому, что ни один кроме меня на Целессере-2 так и не появился, уникальную способность Ки наша новая планета не унаследовала. Она другая. И подарит Вселенной что-то иное.

Но пока что из уникального наш новый дом умудрился вырастить лишь Искру Медзельфериса, способную поглощать остальные. Подобного чуда, насколько известно, нигде больше не встречалось. Так себе повод для радости и гордости.

— Мельфар, ну как? — осведомилась капитан Даана.

— Дай ему время, — раздался голос Рена. — Все-таки, он только что увидел руины своего мира.

Я ответил линтинейскому штурману теплой волной благодарности. Вопреки сомнениям в возможности нематериального контакта между мной и представителем иной расы, линтинеец, как сумел, отозвался искренней тишиной сочувствия.

Впрочем, Даана была права. Задерживаться не стоило. Каждый миг, что корабль линтинейцев находился здесь, мы рисковали. Оставшиеся от Ки астероиды были наименьшей из наших проблем. Гораздо большую угрозу представляли собой обретшие собственные орбиты нестабильные сгустки раскаленного газа, отделившиеся от звезды при столкновении с планетой. Да и сама звезда, сошедшая с привычного места и утратившая одну из планет системы, дружелюбием не отличалась.

«Что ж ты наделал, Яррас?!» — мысленно вопросил я.

Ответом, конечно, была тишина. Бывший раб был мертв уже более двух веков.

«Мельфар! Ты там заснул?!» — энергетической волной спросила Джейт.

Юная Переходница была очень талантлива. Мы перенесли линтинейский корабль сюда вместе. Не представляю как, но девчушке удалось подстроиться и работать в связке с Эсцепеллером.

Мы добрались от второй Целессеры до Ки практически моментально. Потратив на это всего пару месяцев. Рекорд. В Империи его сочли бы невозможным.

Только теперь нет уже Звездной Академии, где я мог бы рассказать, что пара Переходник-Эсцепеллер способна буквально творить чудеса. Вселенная создала нас в разных уголках, но будто предназначила дополнять способности друг друга и работать вместе. Жаль, что на Ки и Линтинее этого так и не поняли.

«Сейчас я бы предпочел имя Эсцерен», — ответил я, сам не зная, почему все еще не приступаю к тому, ради чего мы сюда добрались.

Даана и ее экипаж рискнули очень многим, свернув с заявленного на Линтинее пути исследования, и отправившись сюда вместе со мной. А я теперь просто вишу в пространстве, буквально окутав собой корабль, чтобы защитить от излучения взбесившейся звезды и от астероидов. И ничего не делаю.

«Все будет хорошо. У тебя получится, Эсцерен!» — пообещала Джейт.

Лишь услышав это, я понял, что мне страшно. До дрожи, сотрясавшей бы и корабль, контролируй я себя чуть похуже.

Мы прилетели, чтобы забрать Искры, оставшиеся от Ки. Но кто сказал, что от них хоть что-то осталось? Я смотрел в заполненное обломками разных размеров пространство и не решался его сканировать. Взглянуть иным зрением.

Что если вместо светящихся Искр вокруг окажется пустота? Если от тех, кого я знал и любил, вообще ничего не осталось? Я никогда не слышал ни об одном исследовании, посвященном вопросу: «Что происходит с Искрами после того, как в их планету врежется собственная звезда?»

«Эсцерен!» — кажется, снова Джейт.

Пребывай я в материальной форме, сказал бы, что на мгновение зажмурился, а затем резко отрыл глаза. Искры висели в пустоте вокруг меня. Яркие, светящиеся миллиарды Искр. Потерянных, беспомощных, одиноких в безбрежной космической пустоте.

«Я пришел за вами!» — единственное, что смог выговорить, послав ближайшим успокаивающий сигнал.

Собрал несколько Искр и Перенес на корабль в контейнер. Можно было обозначить его как-то иначе, например Звездный недо-Колодезь номер три. Но я решил не заморачиваться и называть так, как есть. Большая Звездная Банка, она же контейнер.

Вернувшись в космическое пространство, принялся снова собирать Искры. Их было… много. Так много, что не представить. Хуже того, они были рассеяны по космическому пространству на месте гибели планеты, так что нужно было слишком рискованно прижаться к бесновавшейся звезде, чтобы забрать некоторые.

Сосредоточившись, я стал расширяться, сначала вокруг корабля, затем все дальше. Не знаю, сколько прошло времени, пока в нематериальном облике золотистым туманом окутал все астероиды, оставшиеся от Ки.

Я стал огромным, размером с планету, а может и больше. Я был вокруг корабля, и в то же время мог коснуться самого дальнего астероида. Даже, пожалуй, смог бы дотянуться до Дециона — сошедшей с орбиты небольшой планеты из системы Ки.

Своей жизни там никогда не было. Но были поселения, что построила на нем Империя, и они тоже погибли в тот миг, когда наша звезда, перенесенная Яррасом, сошла с ума.

Конечно же, при этом я утратил свою плотность. Существовать настолько разреженным и в то же время огромным было странно. Все же мы привыкли к материальной форме, так что, даже выходя из нее, обычно придерживаемся ее подобия.

Я висел посреди космоса, словно огромное облако космической пыли и собирал Искры. Посылал успокаивающий сигнал тем, что пытались от меня увернуться.

«Я заберу вас домой», — обещал я, и они позволяли притянуть их к кораблю.

Места в контейнере было достаточно, благодаря придуманному на основе способностей Эсцепеллеров расширению. Можно было, конечно, попросить линтинейцев прилететь сюда несколько раз. Но если проворачивать такое неоднократно, рано или поздно их отлучки заметят. А сведения о Целессере-2 по нашей просьбе они обещали сохранить в тайне. Даже само ее существование.

Линтинея всегда отличалась большей гуманностью, чем Ки. Но все же, узнав, что давние враги где-то еще живы и набирают силу, они едва ли поверят в благие намерения совсем юного развивающегося мира. И в то, что его богам вполне достаточно имеющейся власти, и возрождать былое величие Ки мы не намерены.

Наконец, собрав почти все Искры, я огляделся в поисках… Одной. Особенной. Как я и думал, среди других Искр, жавшихся друг к другу в космическом безмолвии, ее не было. Отделившись от корабля, я облетел вокруг астероидов. Ярраса нашел возле самой звезды, он прятался за крошечным астероидом. Холодная, притихшая Искра. Подлетев ближе, попытался захватить его, но Яррас выскользнул.

«Не бойся, — если бы Искры могли говорить словами, мой импульс значил бы именно это. — Я не причиню тебе зла».

Но Яррас лишь метнулся в ответ в сторону звезды. Никто и никогда не проверял, что будет, если Искра окажется в раскаленной досягаемости солнца. Впрочем, столкновение Энситрионы с Ки Искры моих соотечественников как-то перенесли. И все же, чутье мне подсказывало, что, не зацепись они за астероиды, в самой звезде Искрам пришлось бы туго.

«А ну-ка стой!» — я наконец-то ухватил Искру, словно верткого мальчишку за шкирку.

Так и хотелось спросить: «Ну, и кто тут уничтожил мой родной мир, а?!» Но Искре Ярраса явно было не до шуток. Она была ледяной, покрытой темными пятнами. Чернота, почти как у Искры Медзельфериса. Только у того тьма горела внутри, а Искра Ярраса покрывалась ею снаружи.

«Тихо, глупыш», — ухватив его покрепче, отправился к кораблю. Запихав в отдельную банку для переноса особо опасных Искр, вручил ее Джейт и отправился дособирать остальные.

«Целый мир. А ты уверен, что они вообще на Целессере-2 все поместятся?» — уточнила Джейт.

«Я уверен, что нельзя оставлять их здесь».

Теорос

— Красиво, — задумчиво произнесла Даана. — Как вам удалось вырастить нечто настолько невероятное?

— Прорва времени, непригодная для нормальной жизни планета и скука, — улыбнулся Теорос.

Капитан линтинейского корабля с любопытством разглядывала Древо. Бог Жизни взмахнул рукой, заставив открыться проход в стволе. Даана зашла внутрь, с интересом оглядывая его жилище.

Для Бога Жизни, которому поклоняется весь мир, оно было скромным. Просторная округлая, но не вполне правильной формы, комната с широким столом, несколькими экранами и соединенными с ними кристаллами — остатками бортовых компьютеров Целессеры.

Даана подошла к экранам. Что бы ни ожидала капитан там увидеть, судя по распахнувшимся глазам, реальность ожиданиям не соответствовала. На каждом из них красовались графики. Зеленые кривые извивались на черном фоне безо всяких обозначений. По крайней мере понятных кому-нибудь, кроме Теороса и Нефера. Его капитан давно обучил их читать, на всякий случай.

— Что это? — удивилась Даана.

Линтинейка, если честно, рассчитывала увидеть изображения с камер слежения, ну, скажем, за целой планетой.

— Сейсмическая активность, — пояснил Теорос. — Вообще-то, я и так ее чувствую, но вдали от Острова гораздо слабее. К тому же, иногда один сигнал накладывается на другой, и я могу ошибиться, не распознав что-то. Датчики точнее.

— Датчики тоже ошибаются, — заверила Даана, пристально взглянув в лицо кианского капитана.

Интересно, каково это, осознавать, что любая его ошибка может стоить жизни тысячам людей? И так постоянно, каждый миг. Даана приблизилась к Старцу. Его облик вызывал смешанные чувства.

Последний капитан Империи Ки безусловно был старым. Даже древним. Настолько, что видел, как ростки жизни на второй Целессере поднялись, расцвели и превратились в сложную устойчивую экосистему.

И в то же время, его морщинистое, усталое лицо в обрамлении длинных прядей седых волос казалось почему-то маской. Чем дольше Даана смотрела капитану в глаза, тем отчетливее понимала, что они этому лицу не подходили. Словно кто-то другой выглядывал из-за маски. Слишком живые были глаза и… не такие уж старые.

Поймав себя на этих мыслях, Даана покраснела, внутренне радуясь, что физиологически линтинейцы несколько отличались от кианцев, и есть надежда что он не понял значения легкого румянца на ее щеках, соответствовавшего багровым ушам у него самого.

— А что там? — девушка заинтересовалась узкой лестницей, ведущей вверх и вниз, вырубленной прямо в углу комнаты.

— Другие этажи, — улыбнулся Теорос. — Пойдем, покажу.

Часть двенадцатая, в которой Искра Мятежного бога сбегает, а Несс в давние времена узнает об отце

Маленький Несс

Очень трудно расти в рыбацкой деревне, если боишься воды. Вскоре его странность стала заметна окружающим. Старшие мальчики дразнили Несса трусом, впрочем, по части затыкания им ртов он был мастак. Крепкие кулаки и плотное телосложение делали свое дело. А так же готовность в любой момент вступить в драку, сколько бы противников ни было.

Зато вот взрослые… У них были самые благие намерения. Например, взять мальчика с собой на лодке, чтобы научить промышлять кайгу и ставить сети. Они пообещали, что он сможет забрать домой часть улова — кто отказался бы?!

— Несс, ты же всегда отлично плавал? — произнес Кайден, старший брат его матери, когда лодка отошла от берега достаточно далеко.

В голове мальчика зашевелились нехорошие подозрения. Кайден был добрым. Он всегда помогал маме и охотно возился с маленьким Нессом. Вот только… многих ребятишек в их деревне научили плавать, отвезя подальше от берега и скинув с лодки.

Мама, правда, рассказывала, что для ее младшей сестры это едва не закончилось плохо. Девочка просто пошла ко дну. Так бы и захлебнулась, если бы не вытащили. Плавать она в итоге так и не научилась. Повзрослев, вышла замуж и переехала в город.

— Я и сейчас умею! — заверил Несс, мрачно насупившись и глядя на темную водяную гладь.

Он сидел, устроившись на корме и старался унять набежавшую дрожь. Нет, Несс не боялся, что дядя Кайден сбросит его с лодки. На самом деле, он боялся, что спрыгнет сам. Повинуясь манящему из глубин голосу: «Приди ко мне!» Говорят, так чудовищные сирены зазывают моряков. Может, и его ждет на дне что-то хищное и зубастое?

Дядя Кайден положил на плечо мальчика загорелую руку с огрубевшей от тяжелой работы кожей.

— Вставай, поможешь мне с сетью, — распорядился он.

Обрадованный Несс тут же принялся помогать. Возиться с сетями и ловить рыбу мальчик всегда любил. Как и матери, ему обычно везло. Если Несс забрасывал невод, пустым он не возвращался никогда. Даже на мелководье, и то попадалась хотя бы пара захудалых рыбешек.

«Приди ко мне! Здесь твой дом», — казалось, сама вода звала мальчика.

Расставив сети, рыбаки отплыли подальше, и Кайден вложил в руку Несса небольшой гарпун.

— Теперь придется ждать! — предупредил он. — Надо быть очень внимательным и терпеливым, чтобы поймать кайгу.

Несс послушно уселся у самого края лодки, напряженно всматриваясь вглубь. Спустя час у него затекла рука с гарпуном. Он постарался перехватить его, как можно тише и незаметней. Остальные рыбаки тоже притихли, лишь изредка было слышно слабое шевеленье, да как кто-то устало вздыхал.

Прошло еще часа три. Несс уже был уверен, что никакой кайги здесь не водится и в помине, и взрослые его разыграли, отвезя на самое нерыбное место на всей реке, как вдруг… В темной глубине и правда что-то показалось. Темно-зеленое и огромное. Гораздо больше, чем должна быть кайга или любая другая рыба.

Мгновение спустя показалась морда существа. У него были огромные фиолетовые глаза, когтистые передние лапы и длинный извилистый хвост. Оно поплыло вверх, и лодка заходила ходуном. Перепуганный Несс прицелился в монстра гарпуном, надеясь отогнать, но его руку перехватил дядя Кайден.

— Ты что! Разгневаешь Морского Бога! — прокричал он.

Мальчик вцепился в борт раскачивавшейся лодки. Рыбаки начали молиться Неферу о снисхождении. На мгновение Нессу показалось, что чудище сейчас вынырнет на поверхность, заодно перевернув их утлое суденышко. Но вместо этого оно мигнуло своими жуткими фиолетовыми глазами и нырнуло вглубь.

— Встретить Подводного Коня — это хороший знак, — возвестил дядя Кайден.

— Повезло мальцу! Мало кто вообще его видел, — одобрительно произнес старый Барт.

Несс молча опустился на дно лодки. Мальчишку трясло. Пожалуй, он бы с радостью поделился с кем-нибудь другим своим сомнительным «везением», а то и отдал его все целиком.

Мельфар

— У тебя Искра сбежала, — известил меня Старый Тмуд сразу по прибытии в Храм.

Двуличный жрец Двуликого теперь периодически подрабатывал в Храме на Вершине. Он бы перешел сюда полностью, но родной храм не намеревался так просто отпускать того, кто был наставником самого Бога Смерти.

Старый Тмуд совершенно неожиданно для себя оказался живой легендой. Причем изрядно приукрашенной. В песнях уже славили его мудрость. Барды уверяли, что юный Ури взрослел под чутким руководством Старого Тмуда, постепенно постигая божественную премудрость. И ни слова о вечном брюзжании и розгах.

Как по мне, это было несправедливо. Впрочем, Уран лишь посмеивался. Хочет он того или нет, но старый жрец и правда угодил в любимцы Двуликого. Пожалуй, ему Бог Смерти был готов простить даже служение в чужом храме. По крайней мере, в моем. Могу я претендовать на права «отчасти второй ипостаси Двуликого»? Или «бывшей второй ипостаси» его?

— В каком смысле сбежала? — удивился я.

— В прямом! — не моргнув сообщил Тмуд. — Из Колодезя твоего.

— Гм, — глубокомысленно отозвался я, постаравшись удержать падающую челюсть. — А… какая именно Искра?

Как ни странно, из всех жрецов, что рвались стать Прощающими, и моих многочисленных последователей, стекавшихся в Храм на Вершине, видеть Искры лучше всех получается у Старого Тмуда. То ли достаточно долго он пробыл рядом с Уранусом. То ли просто уродился с таким вот даром. Ворчун с совершено несносным характером, обзывающий меня иногда «узурпатором».

«И вот этот человек пришел сюда за прощением!» — периодически проносилось в моей голове.

Но я старался отогнать от себя воспоминания о том, как нелегко пришлось Ури рядом с ним в храме. По сравнению с некоторыми другими жрецами, Тмуд был еще образцом человеколюбия. Ему на послушников и правда было не наплевать.

— Та самая, — мрачно порадовал Старый Тмуд. — Ты ее отдельно ото всех держишь.

У меня посох Душ из рук выпал. Покатился с возмущенным звоном по каменному полу.

— Искра… Медзельфериса?! — опустошенно выдохнул я.

Старый Тмуд кивнул.

— А это и правда была Искра Мятежного Бога? — заинтересованно спросил он.

Я внимательно посмотрел в глаза старого жреца.

— Тмуд, это же не ты ее выпустил?

Бывший наставник самого Бога Смерти покачал головой.

— Я бы не стал, — серьезно ответил он. — Я знаю, почему ты их держишь в Колодезе. Так для них лучше.

Оставалось понять, кто в таком случае отрыл немаленькую и вообще-то весьма увесистую крышку моего Звездного Колодезя Второй Модификации, чтобы выпустить из потайного отсека Искру сына Теороса. Помимо меня знали о ней только Тмуд и Уран.

Уран

— У кого был доступ к твоему Колодезю? — мрачно спросил я, поборов все-таки искушение крепко врезать Мельфару по шее.

Бывший Эсцепеллер уже порядком раздражал своими идеями и решительностью их осуществления. Если попытка погасить Искру Эверроса еще была хоть как-то объяснима дремучестью чародея и обрывочностью его знаний, полученных от третьесортных магов и беглых жрецов, то теперь передо мной был не просто вознесшийся на небывалую высоту маг-самоучка. Это был Эсцерен. И уж он-то прекрасно знал, насколько опасны могут быть Искры.

— Я. Старый Тмуд. Несколько старших жрецов, — отчеканил Мельфар.

— Тмуд опять у тебя пропадает? — вопрос сорвался с губ сам собой, хотя выяснять, кого из нас двоих в конечном счете предпочтет старый жрец было не время, да и вовсе глупо.

Я же его ученик, как ни как. Принес Тмуду мировую известность, славу и, на минутку, место старшего жреца в родном храме. А он, видите ли, к Прощающим сбегает при каждой возможности!

«Надо бы поговорить со стариком», — сделал зарубку на память.

Причем не в таверне за кружкой чего-нибудь горячительного, а как положено, явившись через свою статую. Чтобы вспомнил, что вообще-то уже служит одному божеству.

— И что сказали твои старшие жрецы?

— Что они понятия не имеют, как это произошло, — предсказуемо заверил Мельфар.

Интересно, вопросы он задавал до того, как подвесил их за ноги или после? Я бы приступил часа через два.

— Ты им веришь? — с сомнением осведомился я.

— Верю! — прозвучало очень серьезно в ответ.

— Надо полагать, камеру наблюдения рядом со Звездным Колодезем ты не установил?

Камеры с Целессеры, конечно, ужасный дефицит. Соорудить более-менее приличное записывающее устройство Неферу удалось, но запчасти идут на вес золота. Сам он окружил камерами свой Подводный Дворец и расставил их кое-где в Подводном Царстве.

Я же предпочел разместить их по периметру Подземного Царства, чтобы защитить входы. Что до Мельфара… у него, похоже, камер попросту не было. А Бог Морей забыл об этом позаботиться.

— Ну, мы и влипли, Эсцерен, — мрачно протянул я, разглядывая темную громаду опустевшего Колодезя.

Хорошо, что, по крайней мере, другие Искры при побеге не пострадали. Какими бы ухищрениями ни удалось Медзельферису выбраться, до них он не добрался.

— Ему должны были помочь, — уверенно проговорил Мельфар. — Самостоятельно ни одна Искра открыть Звездный Колодезь не способна. Для этого надо иметь материальную форму.

— Но ты веришь своим старшим жрецам.

— Всем, кому доверил заботиться о Колодезе, — кивнул обожествивший себя чародей.

— Если ты так уверен в их невиновности, значит, крышку открыл кто-то другой, — подытожил, разглядывая запирающее устройство.

Мельфар постарался на славу. С самого начала он планировал собирать здесь не обычные Искры, а те, что опасны. Я отодвинул крышку в сторону, залюбовавшись огромным скоплением Искр, светившихся в темно-синей глубине Звездного Колодезя. Их было много, столь потрясающе много… Казалось, некоторые из них запели при виде меня.

— М… Мельфар? — окрикнул я севшим голосом.

— Да? — на лице Последнего Эсцепеллера была самая ехидная и насмешливая из его улыбок.

Я вгляделся в темную, кажущуюся бесконечной глубину, усеянную звездами Искр.

— Почему их так много?

— Ну, допустим, я слетал на Ки, — Мельфар постарался, чтобы его голос прозвучал беспечно, но лицо чародея застыло в напряжении.

Я вновь склонился над прячущимися в его Колодезе Искрами. Мне хотелось опустить руки в темную глубину и прикоснуться к ним. Позвать... Некоторых. Усилием воли я вернул крышку обратно и отошел от его Звездного Колодезя.

— Ты должен был предупредить нас.

— Слишком многое из того, что я хочу сделать, вы бы не одобрили, — пожал он плечами.

— И это повод ставить всю планету под угрозу, действуя в одиночку?!

— Это повод дать вам шанс одуматься! — отрезал чародей.

Мельфар

Старый Тмуд, естественно, был невиновен. Уранус, правда, пользуясь возможностью, поднажал на старика, но, откровенно говоря, это была лишь ревность выросшего ученика. Наш штурман совершенно не понимал, чего Тмуда принесло в мой Храм, и именно это, а вовсе не вопрос его виновности, он исподволь попытался выяснить.

Зато на остальных моих служителях Двуликий, мягко говоря, оторвался. Заставил заговорить мою статую, видимо, сочтя, что так будет эффектней. Пообещал себе оторвать башку скульптору, умудрившемуся придать ей сходство с классическими изображениями Двуликого.

Старшие мои жрецы, впрочем, не слишком-то испугались. Снисходительно полюбовавшись на устроенное Ураном представление, они заявили, что только что видели меня в соседнем зале во вполне человеческой форме.

Пришлось хитрецу явиться собственной персоной, в своем излюбленном темном облачении с капюшоном, накинутым на голову. Хотя теперь он скрывал не уродство, а золотистые локоны и гладкую кожу. Уран считал, что слишком юный и симпатичный облик вредит его репутации.

Выслушав вопросы Бога Смерти, старшие жрецы поведали ему то же, что и мне. Никто не открывал Звездный Колодезь, никто без моего дозволения к нему и близко не подходил. Как было велено, издали присматривали, да пыль протирали в зале, где он стоит. Все.

Я уже счел этот допрос бесполезной потерей времени и нервов моих жрецов, как один из них вспомнил о каком-то пареньке, все крутившемся подле Звездного зала.

— Вроде то был один из просителей, — припомнил Квэл. — Дотошный такой. Пробыл здесь несколько дней. Я его видел пару раз возле Звездного Зала, но не обратил внимания.

Врата Храма на Вершине открыты для всех. И большая часть его залов тоже. За исключением, конечно же, моей подземной лаборатории. Но те, кто желал остаться и какое-то время пробыть здесь, получали работу в Храме. Пыль там вытереть, цветочки в саду полить… Кто поумнее, поддерживали заклинания.

— Это объясняет, почему нам не удалось найти Искру ни в Храме, ни около, — мрачно произнес Уран.

Я поднял вопросительный взгляд на Бога Смерти. Память Эсцерена изменяла мне, вернее, возвращалась лишь урывками, крошечными фрагментами. В один миг я был Эсцепеллером, получившим классическое образование кианской Академии. А в следующий в голове становилось пустовато, и я едва вспоминал заклинания, освоенные самоучкой Мельфаром.

Со временем это придет в норму. Разрозненные куски моей личности сольются друг с другом. Но пока это не произошло, и сейчас я толком не был ни тем, ни другим.

— Сами по себе Искры передвигаются не слишком быстро, — объяснил Уран. — Тем более, инстинкты Искры Медзельфериса заставили бы ее нападать. Просто выберись она из Колодезя, ты, скорее всего, застал бы ее за пожиранием кого-нибудь поблизости.

— Но этого не произошло, — произнес я, уже догадываясь.

— Потому что она пробралась внутрь того, кто ее освободил, — мрачно разъяснил свою догадку Уран. — Теперь она путешествует внутри человека, до тех пор, пока не погасит его Искру. Так она смогла передвигаться быстрее и спрятаться от нас.

— А потом Медзельферис примется за следующего! — понял я.

И это моя вина.

«Я же говорил!» — читалось в мрачных глазах Бога Смерти.

Впрочем, Уран был достаточно милосерден, чтобы не произнести этого вслух.

Маленький Несс

Линария заплыла слишком далеко. Несс не очень-то любил теперь реку, но с другой стороны, куда еще было податься в жаркий день? Лина уговорила его побыть хотя бы на берегу, пока они с Тэном купаются.

Несс даже решился, засучив штанины, побродить по мелководью. Если ему и послышится голос, сможет быстро выйти на берег. Сосредоточенно исполняя свой план, набродился среди пугливых стаек мальков, рассеянно наблюдая за тем, как резвятся его друзья.

Иногда Несс им завидовал. Ему тоже хотелось вдоволь поплавать, побрызгаться, заливаясь хохотом. Но каждый раз, когда он заходил в воду, быстро становилось не до веселья.

«Приди ко мне! Я тебя жду!»

Жуткий голос и мерещившиеся в водяной глубине желтые глаза были способны испортить настроение даже в солнечный летний день.

«Отвали!» — тряхнув головой, подумал Несс.

Приглядевшись к показавшимся в камышовых зарослях желтым глазам, понял, что это лишь пятна на покачивающихся листьях. Тяжело вздохнув, вышел на берег и устроился на песке, подложив руки под голову. Прямо над ним степенно проплывали белые облака, солнце грело, приятно лаская кожу. Смежив веки Несс задремал.

Разбудили его крики.

— Линария! Ты где! — кричал Тэн.

Торопливо открыв глаза, Несс подскочил. Дети суетились и кричали вокруг. Несколько ребят постарше ныряли поодаль, в поисках чего-то… Или кого-то. Заметавшись, взгляд Несса ощупывал лица, задержавшись на перекошенном сером лице Тэна. Бегом кинувшись в воду, Несс затряс друга за плечи.

— Где Лина?!

— Т-там! Я говорил ей не заплывать далеко! — в отчаянии произнес Тэн. — Она меня не послушала… а потом…

Несс оттолкнул друга, поняв, что толкового объяснения от него не добьется. Да и не надо. Волны умеют быть коварными. Сведенная судорогой мышца, неожиданно плеснувшая вода… Линария не отличалась большой осторожностью, она любила посоревноваться с мальчишками кто дальше заплывет. Видно, и в этот раз…

Добравшись туда, где ему было уже по грудь, Несс ринулся вплавь, пытаясь разглядеть, не появится ли макушка Лини хотя бы на миг. Искавшие ее старшие ребята кричали, ныряли на глубину, но все было тщетно. Там, где Линария показалась над водой последний раз, ее уже не было. Добравшись туда, Несс нырнул. Открыл глаза под водой, выискивая хотя бы темное пятно.

«Где же ты?!» — в отчаянии подумал мальчик.

Линария жила с ним по соседству и была подругой Несса, сколько он себя помнил.

«Приди ко мне!» — раздался знакомый голос в его голове.

В иной раз он бы испугался.

«Не сейчас!» — со стоном подумал Несс, прорываясь вперед сквозь толщу воды.

— Лина!! — заорал мальчик, вынырнув и оглядывая зыбкую водную поверхность.

Но девочки рядом не было, а сам он отплыл достаточно далеко. Нырнув снова, Несс принялся искать ее. Он нырял и нырял до тех пор, пока, наконец, не заметил темнеющий, уходящий на глубину силуэт.

Никогда прежде он не заплывал настолько далеко в одиночку. И не нырял столько. Тяжело загребая воду, Несс понесся на глубину следом за тонущей девочкой.

А потом вода обрушилась на него. Она затягивала Несса водоворотом внутрь реки. Набивалась в глаза и уши, не позволяла дышать. Он падал в водяную пучину, уже не в силах ни спасти Линарию, ни вырваться сам.

«Ты заманил меня!» — с отчаянием подумал Несс, глядя на появившуюся в толще воды темную, напоминавшую человека фигуру.

Вода обжигала легкие, а ему все никак не удавалось ее выплюнуть. Для этого надо было вынырнуть на поверхность, но его ноги оплели невесть откуда взявшиеся водоросли. Они тянули мальчишку вниз, следом за Линарией. Несс отчаянно забился, в глазах темнело от нехватки воздуха.

«Дыши!» — неожиданно приказал голос в его голове, а темный силуэт, приблизившийся к Нессу, вдруг распахнул янтарно-желтые глаза.

Мальчик из последних сил замотал головой. Попытался сорвать путы из водорослей с руки, но они оплели его лишь сильнее.

«У тебя получится, — заверил его незнакомец, представлявший собой лишь сотканный из воды силуэт, с солнечными бликами вместо глаз. — Дыши, Несс! Это твой дом. Твоя стихия».

Чувствуя, как тело предательски обмякает, Несс беспомощно выдохнул последние остатки воздуха. А затем сделал вдох, позволив воде окончательно затопить легкие. Но, как ни странно, на этот раз вместо боли она принесла нечто иное…

Не веря себе, мальчик сделал еще один вдох. Нельзя сказать, что это было приятно. Дышать под водой давалось ему тяжело. Тело протестовало, требуя вернуться наверх и вдыхать воздух, как все нормальные люди. Но все же… задыхаться Несс перестал.

С каждым новым вдохом он ощущал воду вокруг все сильнее, как в детстве, еще до того, как научился толком ходить. Когда казалось, что ручьи говорят с ним, а капли дождя напевают колыбельные.

«Сын мой», — произнес в его голове незнакомец.

Выскользнув из скользких зеленых пут, Несс нырнул еще глубже, следом за Линарией.

«Если она умрет, кто ты бы ни был, я тебя никогда не прощу!» — поклялся про себя мальчик.

Он помнил, как доплыл до Лины и обхватил бездыханное тело девочки. А потом их обоих вышвырнуло на берег огромной волной. Сбежавшиеся на крики детей рыбаки вырвали Линарию из ослабевших рук Несса и склонились над ней.

Обессиливший мальчик смотрел, как они приводят девочку в чувство и заставляют выплюнуть воду. Нессу казалось, что все это происходит во сне. Вот она закашлялась, села, обернулась к Нессу. Темные глаза Лины еще полны пережитого страха, но она улыбается.

— Я проплыла дальше всех! — объявила Лина.

В следующий миг один из рыбаков, отвесил девчонке тяжелую затрещину. Кажется, это был ее отец, хотя мир все еще расплывался перед глазами Несса, так что он мог и ошибиться. Убедившись, что подруга жива и в порядке, Несс без сил вытянулся на песке.

— Несс ее спас! — объявил Тэн, еще не зная, что когда-нибудь это объявят первым подвигом величайшего из героев, а его слова останутся в легендах и песнях, пусть и слегка искаженные.

***

О волне, чудом вынесшей на берег обоих детей, вся деревня судачила еще месяц. Случившееся обрастало все более диковинными подробностями. Кое-кто клялся даже, что видел в глубине самого Бога Морей верхом на Подводном Коне. Другие заявляли, что видели чудовищ.

Без сомнения, маленькую Линарию пыталась проглотить какая-то огромная жуткая тварь, и лишь вмешательство храброго Несса ее спасло. Самые здравомыслящие говорили о том, что в это время года большие волны не редкость, а река переменчива. Отдала обоих и ладно, надо принести жертвы Морскому Богу. А сплетни с небылицами распускать ни к чему.

Несс еще несколько раз с тех пор подходил к реке, но зайти в нее не решался. Мальчик не был уверен, пережил ли он в действительности то, что случилось, или это было видением, когда он потерял сознание. Быть может, им с Линой попросту повезло?

«Сын мой! Приди!» — настойчиво звала река.

Наконец, не выдержав, Несс отправился к матери. Много раз он хотел задать ей этот вопрос, но каждый раз неловкость его останавливала. Односельчане и так перешептывались за ее спиной.

Даже семья дяди Кейдена не одобряла ее поступков. Родив ребенка вне брака, неизвестно от кого, и наотрез отказавшись называть имя отца даже родным, мама Несса вела уединенный и скромный образ жизни. Она ни в чем не давала повода себя упрекнуть. Но само существование Несса было нескончаемым упреком.

— Кто мой отец? — спросил ее Несс вечером, когда мама поставила перед мальчиком тарелку каши и уселась поужинать вместе с ним за грубо сколоченный деревянный стол.

Тяжело вздохнув, Дайнара отвела со лба сына, падавшую на глаза прядь темных волос. Глаза Несса были карими, но иногда, когда в них отражался солнечный свет или пламя свечи они становились почти желтыми. Как у отца.

— Нефер — Бог Морей, — произнесла женщина слова, что страшилась произнести вслух более двенадцати лет. — Но, думаю, ты и так уже это знаешь.

Несс кивнул.

— Иногда я слышу, как меня зовет река… А недавно, когда Линария тонула, — мальчик замялся, чтобы подобрать слова, способные не слишком сильно взволновать маму, — я… мне кажется, я встретил его. И он сказал, что я могу дышать под водой.

— Не стоит рассказывать об этом людям, — предупредила Дайнара. — Пожалуйста, Несс, будь осторожен. Твоему отцу нельзя доверять.

— Почему? — насторожился мальчик. — Разве Нефер — плохой бог?

Мама печально улыбнулась.

— Скорее безответственный, — вздохнула она. — И очень красивый… Люди станут тебе завидовать, если ты им расскажешь. Найдутся и такие, что захотят причинить тебе зло.

— Но почему?! Я ведь сын бога. А значит, смогу стать героем! — запротестовал мальчик.

— Именно поэтому, — серьезно ответила мама.

Дождавшись, пока сын ляжет спать, Дайнара выскользнула тихонько из дома и пришла к реке. На берегу, к счастью, никого не было. А лодки припозднившихся рыбаков были слишком далеко, чтобы кто-кто услышал и сохранил для легенд все, что мать будущего героя высказала Морскому Богу.

Мельфар

Куда могло понести Медзельфериса, вернее, юного послушника им одержимого?! Что произошло я примерно себе представлял. Старый Тмуд, порывшись в памяти, рассказал, что пару раз, подходя к Звездному Колодезю (он был одним из немногих, кому я доверял уход за ним), слышал тихий, едва различимый шепот. Он звал Старого Тмуда, но жрец был не так прост, чтобы бездумно открыть Колодезь.

Он прекрасно знал, что некоторые Искры в нем опасны. Не каждый, кто взывает о помощи, в самом деле хочет ее получить. Или достоин ее получить. В данном случае, помощь Медзельферису нужна была, чтобы отомстить отцу и уничтожить наш мир.

«Ничего себе перспективы, — кисло подумал я. — Интересно, узнав об этом, остальные боги сошлют меня на один из спутников второй Целессеры? Или и того дальше?»

— Надо срочно рассказать Теоросу о случившемся, — подтвердил Уран мои наихудшие подозрения.

Я бросил на слишком взрослого и серьезного Ури умоляющий взгляд.

— Дай мне неделю. Если капитан узнает о том, что я здесь наворотил, он запретит мне держать второй Звездный Колодезь. И заставит избавиться от лишних Искр.

Я и сам не заметил, как назвал Теороса капитаном. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что это — еще одно проявление Эсцерена. Не то чтобы вовремя, надо сказать.

Лучше бы Эсцепеллер внутри меня заранее озаботился безопасностью и сконструировал потайной отсек Колодезя так, чтобы никому кроме нас с Ураном было его не открыть. Но, как говорится, если ты уже открыл Переход, поздно вопить, что не хочешь на Ледяную Планету.

Происхождение этой пословицы даже для курсантов Звездной Академии давно уже было загадкой. Кое-кто считал, что изначально речь шла о какой-то неудачной экспедиции. А один из преподавателей на курсе Эсцепеллеров утверждал, что все дело в нерадивом студенте — открывая Переходы, он вечно попадал не туда, куда надо. На Ледяную Планету в основном. Именно она, кстати, в наибольшей степени уцелела во всей солнечной системе Ки. Правда, из-за сместившегося солнца льды там давно растаяли, сменившись бескрайним зелено-голубым океаном эрзония.

— В каком смысле «лишних»?! — подавился Хранитель Душ. — Неужели ты думаешь, что Тео на такое способен?!

Я хмыкнул. Забавно было видеть его негодование по поводу ложных обвинений в адрес Бога Жизни. Если верить легендам, было время, когда эта парочка сцепилась между собой не на жизнь а на смерть. Ну и, опять-таки, явления, что они курировали, в представлении смертных были противоположны.

Впрочем, побывав в шкуре Урана, я прекрасно знал, что на деле они скорее дополняют друг друга, не считая тех редких случаев, когда капитан и штурман ссорятся. Происходящее угрожало стать одним из таких. Или новой войной с мятежными богами, увязавшимися за Медзельферисом героями и погасшими Искрами по всей планете.

— Допустим, я привез с Ки кое-что, что ему не слишком понравится, — расплывчато заявил я.

Уран посмотрел мне в глаза.

— Нет, Эсцерен, скажи, что ты этого не сделал, — потребовал он, уже догадавшись.

Я машинально сместился так, чтобы Звездный Колодезь с Искрами Ярраса и последнего Императора Ки оказался за моей спиной.

— Исправь это! — проревел Уранус. — Вот только Искры Разрушителя Миров нам здесь не хватало! Хочешь, чтобы и она выбралась на свободу?!

Я вспомнил крошечную полумертвую Искру, покоившуюся на самом дне Звездного Колодезя. Она будто отгородилась от остальных темным щитом.

— Хорошо, — солгал я. — Найду для нее место где-нибудь подальше. Возможно, на необитаемой планете, или еще где. Но это потребует времени. Не говори Теоросу, не хочу, чтобы он заставил меня вышвырнуть ее посреди космической пустоты или, того хуже, погасить.

Запереть в доспехах Медзельфериса, к примеру, и подождать, пока они ее погасят. Воспользоваться Истинным Оружием, чтобы ее разрушить.

Наш капитан не сволочь, нет. Он просто Бог Жизни, и защищает мир, им созданный. А Яррас, даже не ведая о нашем существовании, отнял у каждого из нас очень и очень много. Бесконечно много.

Уран медленно подошел к Звездному Колодезю, миновав меня. Положил руки на его края, всматриваясь внутрь так, словно даже крышка не была преградой для его видения. Впрочем, Хранитель Душ, конечно же, чувствовал таящиеся там Искры.

— Ты привез их... — тихо проговорил Уран. — Всех… даже маму.

— Она больше не твоя мать — вздохнул я.

Она теперь лишь Искра, бесконечно ему дорогая и близкая, но однажды ей суждено возродиться кем-то… Возможно тем, кто будет ловить на себе пристальные взгляды статуй в храмах и дивиться подозрительно хорошо складывающейся судьбе.

— Понимаю, — Уранус вздохнул. — Кстати, давно хотел тебя спросить. Кем в этой жизни были мои родители?

— Отец — горшечник. Мать — шестнадцатилетняя дочь мелкого лавочника, сбежавшая с ним из дома, — отчеканил я. — Они оба умерли во время эпидемии. В живых остался лишь ты. Мне очень жаль, Уран.

Бог Смерти ничего не ответил на это.

Сэйнис и Медзельферис

Подходить к Вместилищу Искр в Храме на Вершине послушникам было строго-настрого запрещено. Сэйн и не собирался. Вот честно-честно! Он всего лишь планировал протереть пыль в Звездном Зале, как ему поручили.

Старший жрец, ответственный за это, приболел и попросил юношу. В первый раз войдя туда, Сэйнис сгорал от благоговения. Он не рискнул бы к Вместилищу Искр приблизиться, и в мыслях не было. Лишь поглядывал издалека, дивясь, как может существовать на свете нечто подобное.

Большое сооружение из серовато-синего, едва заметно светившегося металла, вмещавшее в себя Искры тех, кто еще не был рожден. Ничего подобного не было ни в одном другом храме. Сэйнис даже не слышал о таком когда-либо прежде.

Воистину Прощающий — самое великое божество из всех! Сэйн не ошибся в выборе, оставшись в Храме, чтобы служить ему.

Юноша тщательно протер серый мраморный пол и все поверхности, куда дотянуться хватило его роста. Он заменил масло в светильниках, расставленных вдоль стен, и уже собирался уходить, когда услышал едва различимый шепот.

«Помоги мне!»

Сэйнис дернулся, в недоумении оглядываясь посреди залитого полумраком зала. К вечеру магические шары-светильники под потолком обычно гасли, оставляя лишь слабые крохи света, перемигивавшиеся с пламенем масляных ламп.

Юноша никогда не понимал, для чего Прощающий использует и то, и другое. Можно было бы наколдовать побольше светящихся шаров. Но, видимо, божеству просто нравился живой огонь. Им изобиловал его Храм.

Тихий, едва различимый вначале, призыв повторился. Он стал громче, настойчивее. Поняв, что он исходит от Вместилища Искр, Сэйнис несмело поднялся по мраморным ступеням и подошел ближе.

— Чем я могу помочь тебе? — спросил юноша, коснувшись гладкой и блестящей поверхности Вместилища Душ.

Она была темно-серой, но в глубине словно мерцали крохотные темно-синие звезды. Никогда прежде Сэйнис не видел такого металла. Ни в одной кузне или же оружейной.

«Освободи меня», — попросил незнакомец.

В следующий миг Сэйнис уже знал, что ему надо сделать. Он потянул за маленькие рычаги, повернул несколько раз округлую ручку, а затем поднял легко отошедшую крышку Вместилища. Встав вертикально, она с легкостью отъехала в сторону, обнажив самую главную тайну Храма на Вершине, а, может, и всего мира.

— Где ты? — спросил Сэйнис, любуясь ослепительным блеском Искр.

«Я здесь, внизу. Помоги мне!» — все так же настойчиво требовал незнакомец.

Поколебавшись, юноша опустил руки во Вместилище Искр. Оно было до краев заполнено чем-то темным и эфемерным, в чем существовали Искры. Помимо основного отделения, Сэйнису удалось найти еще одно, наглухо закрытое. Выудив из вместилища длинный тубус, юноша несколько минут провозился с крышкой. Голос незнакомца в его голове при этом становился все громче.

«Помоги мне! Скорее! Пока он не пришел!»

— Кто он? — запоздало удивился Сэйн, разобравшись, наконец, как открывается таинственный тубус.

Неужели, скрытая внутри Искра говорит о самом боге Прощающих?! Не успел Сэйнис усомниться в правильности своих действий и задуматься, почему Прощающий держит одну из Искр отдельно от других, по сути пленил ее. И может ли тот, кто учит Прощению, плохо обращаться с чьей-то душой? Как из открытого им тубуса вырвался Свет. Он окутал изумленного Сэйниса облаком, а затем устремился внутрь послушника, сливаясь с ним.

«Помоги! Мы должны выбраться отсюда и как можно скорее!» — потребовал в его голове неугомонный голос.

Ошарашенный Сэйнис осторожно вернул на место опустевший тубус. Он взглянул на другие Искры, раздумывая, не солгал ли Прощающий, вдруг и они находятся здесь в плену? Но больше никто не стремился покинуть Вместилище, хотя крышка была открыта.

Поколебавшись, юный послушник вернул ее на место и торопливыми шагами устремился в комнату, где жил с еще двумя постояльцами Храма, чтобы забрать вещи.

— Ты уверен, что нам надо уйти? Быть может, все это какое-то недоразумение? — спросил поселившуюся в нем Искру Сэйнис.

Ответом ему стал страх. И уверенность, что если Прощающий поймает их, то уничтожит обоих. Схватив свою котомку с нехитрыми пожитками, Сэйнис бегом бросился в конюшню за храмом. Лошади его знали, он нередко чистил и кормил их. Выбрав ту, что показалась ему повыносливее остальных, Сэйнис торопливо взнуздал ее, оседлал и ринулся наутек.

«Ты должен спасти нас, — торопила Искра. — Мы никогда больше не возродимся, если боги до нас доберутся».

Охваченный смертельным ужасом, юноша погонял лошадь до самой темноты, когда Храм на Вершине остался далеко позади, скрывшись среди равнин и холмов.

— Ты в безопасности, — попытался он успокоить бушевавшую внутри Искру.

«Сами боги желают нас уничтожить! Мы не будем в безопасности до тех пор, покуда не одолеем их», — откликнулось изнутри Сэйниса.

Чужая Искра постепенно все сильнее сливалась с самой его сутью. Спустя несколько дней юноша уже не был уверен, слышит ли он ее или свои мысли.

«Теорос должен быть уничтожен! За все, что он сделал мне! Нам!»