Прощайте, Ваше Высочество

Глава 1

Любимому мужу.

Спорим: мне никогда не надоест

посвящать книги лучшему мужчине на свете?

Существуют люди тревожные, но способные жить обычной жизнью. Просто есть у них такая черта характера. Они более чувствительны к критике, нуждаются в эмоциональной поддержке, склонны избегать конфликтов и боятся быть отвергнутыми.

Но я не из их числа. У меня тревожное, что б его, расстройство. Да, самое настоящее, которое доктор с соответствующей специализацией подтвердил и даже лечение назначил. В сумочке не леденцы лежат, а противотревожные препараты. И само их присутствие уже немного успокаивает. Хотя это не имеет никакого смысла. Ведь все знают, что лекарство помогает, только если его пьёшь, а не когда оно на полочке лежит. Но тут срабатывала какая-то фармакологическая магия.

Тревожное расстройство у меня сопровождалось бессонницей, головными болями напряжения, РПП и, как следствие, проблемами с желудком. Про такие мелочи, как катастрофизация и перфекционизм даже говорить не стоит. Мелочи же, право слово.

Нет, сейчас я, можно сказать, в порядке. Мне уже двадцать один. Я работаю. Живу отдельно от своей нетрадиционной однополой семьи. Об этом, что ни день, политики из телевизора орут, обещая нас от этого ужаса защитить. Да только у нас в провинции, традиционно, большая половина семей – именно такие: ребёнок, мама и бабушка. Иногда к ним присоединяется прабабушка, как в моём случае. И, вот совпадение, все их мужья свалили за хлебом ещё в начале отношений, оставив жену с младенцем на руках.

Если честно, я не знаю, что страшнее. Когда это женское царство воспитывает сыночку-корзиночку, в надежде, что наконец-то у них в семье появится мужчина, который никогда и никуда от них не уйдёт. Или, когда эти три разновозрастные женщины воспитывают четвёртую, программируя её на неудачи и одиночество. Ведь их, таких прекрасных и замечательных бросили, а, значит, и эту девочку бросят. Обязательно бросят. Потому что она, в отличие от них, совсем некрасивая, глуповата, ленива и совершенно испорчена отцовскими генами. Список недостатков можно перечислять до бесконечности, потому что причинам для их недовольства нет конца.

В этой малышке будет найдена тысяча изъянов, на которые с удовольствием будут указывать старшие. Но, даже если зажмуриться и заткнуть уши, чтобы не слышать придирок, ничего не изменится. Женское многоголосье всё равно будет звучать в её голове: «Ты послушай. Кто тебе, кроме нас, правду скажет? Мы же самые близкие. Мы же хотим, чтобы ты могла стать лучше. Кому ты вот такая нужна? Ну, за что нам такое наказание? У всех дети как дети, а ты…»

А ты, хоть умри, не станешь достаточно хорошей, чтобы они прекратили говорить тебе гадости, прикрываясь любовью и лучшими побуждениями.

Каждому ребёнку требуется место, где он будет в безопасности, где можно расслабиться и просто отдохнуть. Но у меня его никогда не было. Огромная социальная тревожность не давала найти его за пределами нашей квартиры. А дома всегда были мама, бабушка и прабабушка, которые стремились сделать из меня свою прекрасную копию, ежеминутно указывая на то, насколько я их разочаровываю.

У меня ничего не получалось с первого раза. Оценки были средними. Внешность ничем не примечательной. А характер, вообще, «в ту дурную отцовскую породу» пошёл.

Они яростно лепили из меня полную мою противоположность. А я им позволяла делать это. Потому что знала: любое сопротивление будет подавлено, и никто не встанет на мою защиту.

Мать, бабка, и прабабка всегда выступали единым фронтом, умело перетягивая на свою сторону всех окружающих. Отец жил с новой женой и её двумя дочками, которых он искренне считал своими. Его родители терпеть меня не могли. Причём настолько, что специально переходили на другую сторону улицы, чтобы не здороваться лишний раз. А родне рассказывали про то, что я — ребёнок нагулянный и к их семье не имею никакого отношения.

Эти люди и мне однажды такое сказали, на что получили предложение сдать тест ДНК. Если всё так и есть, почему мой отец до сих пор алименты платит? Пусть докажет свою непричастность к моему рождению и живёт себе счастливо. На что мне заявили: они и без всяких тестов знают правду.

Кому я ещё могла пожаловаться? Учителям? Это даже не смешно. Они, совершенно очарованные моими родственницами, не верили ни одному моему слову, считая лгуньей, которая таким образом привлекает к себе внимание.

Так уж вышло, что взрослые чаще верят другим взрослым, а не детям. Особенно, когда речь идёт о домашнем насилии. Ведь если они поверят ребёнку, придётся что-то делать. Проще сказать себе: «Это их семейные дела, которые меня не касаются».

Мы с моей семьёй жили в двушке: я с прабабушкой в одной комнате, а мама с бабушкой — в другой. И это сжимало моё личное пространство до размеров крошечной детской кровати. Хотя и там мне не давали покоя. Я, видите ли, не так сплю. Ворочаюсь сильно. Отчего кровать скрипит, а постельное бельё скручивается. Можно подумать, кто-то способен контролировать свои движения во сне? Но родственницами это воспринималось, как ещё одно доказательство моей плебейской натуры. Они же, как истинные аристократки спали спокойно, не создавая на постельном белье ни единой лишней складочки.

Наверное, я не сошла с ума и не вышла в окошко, а отделалась лишь генерализованный тревожным расстройством, только благодаря книгам. Я забиралась с головой под одеяло, настраивала самую низкую яркость на экране смартфона и читала.

Конечно, мне, как любому подростку хотелось зависать в Ютубе. Но наушники в моей семье были под строжайшим запретом. Ведь они портили слух. А смотреть видео без звука — это такое себе удовольствие.

Читать «всякую непотребную ерунду» мне было запрещено. Днём — потому что «Лучше бы уроками занялась — стыдно в дневник заглянуть». А ночью — потому что «Ночью надо спать. А если не хочешь спать, садись за уроки. Как ты в мед поступишь с такими оценками?» К слову, поступление в мед было их решением. Меня никто не спрашивал. Но им же виднее. Они свои жизни прожили и мою прожить уже приготовились.

Я пряталась под одеялом и читала. Читала самые разные книги. Но ранобэ были моей любовью. Мне нравились добрые и оптимистичные герои. Нравилась абсолютная безопасность сюжетов. Все прочитанные мной истории заканчивались одинаково хорошо. Чаще всего, свадьбой и уверением, что герои жили долго и счастливо.

Счастья мне в жизни, особенно, не хватало. Ему в моём распорядке дня с зубрёжкой, зубрёжкой и ещё раз зубрёжкой не было места. Как и друзьям. С мальчиками мне дружить запрещалось, потому что любови всякие крутить рано ещё, а дружбы между мальчиками и девочками быть не может. С девочками дружить было нельзя, потому что женской дружбы не бывает. И это я одна такая лапша, а другие только и думают, как бы меня обмануть и подставить.

Если честно, у меня не было сил в открытую бороться с женщинами моей семьи или отстаивать своё право быть собой.

Потому что их было всегда трое, а я одна.

Потому что это их дом, и ничего моего там нет. Даже мои трусы, которые я ношу, мне не принадлежат.

И пока я живу в их доме, я должна...

Я столько всего была им должна...

Быть благодарной.

Слушать, когда со мной говорят,

Молчать, когда не спрашивают.

Делать, что сказано.

Носить, что дают.

Есть, что дают.

Последнее и стало причиной моего РПП. У меня комбо проблем с ЖКТ: гастрит, хронический панкреатит и синдром раздражённого кишечника. Я буквально не могу есть жирное, острое и солёное. Жареное — отдельная боль. Маленький кусочек чего-то жареного и ближайшие несколько часов я проведу в маленькой комнатке, умирая от боли.

В нашем же доме жарилось всё, а подсолнечное масло покупалось в пятилитровых бутылях. И объяснение, что мне от этого плохо, наталкивались на раздражённое от прабабушки, которая у нас готовила:

— Ой, какая фифа. Не придумывай. От хороших продуктов плохо быть не может. Ешь, я тебе сказала! А не хочешь есть, сиди голодная.

Так, каждый приём пищи превращался в жуткий стресс. Поэтому старалась, вообще, не есть. Или есть, но только безопасные продукты. А это были хлеб, фрукты, сырые овощи и однопроцентный кефир. В каши прабабушка обязательно добавляла какое-то невообразимое количество сливочного масла.

Короче, в восемнадцать лет, когда я сбежала от своей семьи, мой вес составлял килограмм сорок. На прощание мне предрекли, что ноги я уже через месяц протяну, потому что такая дохлая неумёха не сможет жить одна.

К побегу меня подтолкнуло то, что моя семья подала за меня документы в мед, несмотря на моё нежелание туда идти. За меня взяли целевое. И обрадовали, что как только я закончу учиться, буду работать терапевтом в нашей городской поликлинике. За меня даже будущую специальность выбрали.

А я не хотела работать терапевтом.

Я не хотела работать с людьми, озверевшими и от многочасового сидения в очереди.

Я боюсь крови.

Я боюсь уколов.

Я боюсь врачей.

Я ненавижу больницы.

У меня от одного только больничного запаха голова кружится и в глазах темнеет.

Но моя семья сказала, что, если мне что-то не нравится, я могу собирать вещички и прямо сейчас отправляться на все четыре стороны.

Наверное, я бы снова подчинилась, затолкав свои мысли и желания подальше. Если бы не моя одноклассница и соседка по парте Маська. На самом деле звали её Магдалена, но это имя она не выносила, предпочитая детское прозвище. Подруга звала меня поехать с ней на море. Её тётя там держала кафе, и ей нужны были сотрудницы. Разносить заказы. Мыть посуду и полы. Официально девочек не оформляли, жили они в летней пристройке типа «ну, не совсем это и сарай» возле хозяйского дома. Но платили хорошо. И чаевые не отбирали.

Мася уже два лета там подрабатывала.

Я собрала одежду. Всю, что влезла в хозяйственную клетчатую сумку. Попросила Маську купить мне билет, пообещав вернуть деньги с первой же зарплаты. И отправилась в свою новую жизнь.

Маськина тётка — Мирима Георгиевна оказалась женщиной строгой, но какой-то человечной, что ли. Она посмотрела на то, как я на завтрак, обед и ужин ем хлеб и свежие огурцы, спросила, что это за диета такая, новомодная. Я честно всё рассказала, удивив её тем, что врачи ничего не говорят о моей деликатной проблеме, так как к врачам меня никто и никогда не водил. Точнее, бабушка мне предлагала пойти, но так хитро, чтобы я не согласилась. Она рассказывала, что если мы к гастроэнтерологу пойдём, то придётся огромную «лампочку» глотать. А может, и не один раз. Что, скорее всего, в больницу положат и уколы колоть будут. Да только всё равно, ничего не вылечат. Потому что врачи в нашей больнице плохие. Конечно, при таком раскладе я сначала идти никуда не хотела. А потом, когда всё стало, совсем уж плохо, и я подумала, что не так и страшна «лампочка» с больницей, начался одиннадцатый класс. Подготовка к экзаменам и всё такое. Мне напомнили, что лечение предлагали. Я сама отказывалась. Сейчас же, мне никто не позволит от подготовки к ЕГЭ отлынивать. А потом мама решила меня смотивировать. Сказала, что, когда я на врача отучусь, то смогу сама себя вылечить.

У меня же зрело подозрение, что я загнусь значительно раньше, чем стану врачом.

На следующий день после разговора с Миримой Георгиевной, мне вручили баночку микроферментов и взяли обещание, как только я вернусь к цивилизации, бегом побегу к гастроэнтерологу.

Я побежала.

Гастроскопия, конечно, процедура малоприятная, но не такая уж и страшная, как её мне рисовали. Назначили лекарства. А через четыре месяца мне пришлось полностью обновить свой гардероб. Потому что я на целых два размера поправилась и гордо теперь ношу свой сорок четвёртый. А вешу при этом, целых пятьдесят килограмм. У меня даже анемии, целый год нет. А когда с кровати встаю, голова не кружится. Да, такого у меня с детского сада не было.

После летней моей подработки я перебралась городок побольше. Туда, где Маська училась. Поработала сначала в пункте выдачи товаров. Потом уборщицей на фудкорте в торговом центре. Тем временем отучилась на курсах по наращиванию ногтей. Конечно, было тяжело. Но как оказалось, если убрать из своей жизни балласт в виде трёх злобных стерв, которые каждый день обливают тебя презрением, всё становится возможным.

Если человеку много лет с утра до ночи твердить, что он — совершеннейшее ничтожество, у кого угодно руки опустятся. Но сейчас-то мне никто ничего подобного не говорил. Женщины моей семьи в едином порыве решили подвергнуть меня остракизму. Ибо «сама, поджав хвост, прибежит, когда поймёт, что без нас ни она — никто».

Время шло. Я не бежала. Более того, стала выглядеть лучше. Из анатомического пособия, как называла меня мой гастроэнтеролог, превратившись в практически здорового человека.

Вот последнего, судя по всему, мама, бабушка и прабабушка вынести не могли. Купили билет на поезд и полным составом приехали меня «проведать». Чтобы, ну, разумеется, обесценить всё, чего мне удалось добиться, и открыть глаза на моё же жалкое существование.

Оказалось, что работа у меня позорная. Что в чужих ногтях ковыряться — это хуже, чем на панель пойти. Что им невыносимо стыдно за то, какую жизнь я веду и как выгляжу. Была стройной красавицей, а сейчас — потасканная жируха.

Вот тут я офигела. Это когда же вес в пятьдесят три килограмма при росте в сто шестьдесят пять сантиметров стал ожирением?

Потом оказалось, что живу я в бомжатнике среди маргиналов. А потому обязательно сопьюсь-снаркоманюсь. Ведь раньше они меня от этого удерживали, а сейчас-то раздолье началось.

И одежда у меня — уродливая. Сразу понятно, кто выбирал. Ведь такое убожество мог купить только человек, начисто, лишённый вкуса.

Глава 2

В тот момент, когда ты видишь, как по твоей квартире синхронно, словно они это неделю репетировали, в разные стороны расходятся три фигуры и начинают уничтожать все, что ты выстраивала с таким трудом, сильная и самостоятельная девушка, умирает, превращаясь оцепеневшего от боли и ужаса забитого ребёнка, неспособного даже слово сказать.

Бабушка идёт в ванную. И в мусорку под недовольное бухтение летят элайнеры, электрическая новая зубная щётка, крема и даже бритва. Потому что розовая. А это такая пошлость.

Прабабушка на кухне инспектирует холодильник. У неё в мусорный пакет отправляется всё мною приготовленное на неделю. Вместе с посудой. Ведь эта, так называемая еда, помоями воняет.

Тем временем мама выкинула на пол содержимое шкафа и начала топтаться по нему в грязной обуви, которую она отказалась снимать. Потому что я не умею нормально убирать, а она не хочет испачкаться.

Я скрываюсь на крик.

Требую убраться из моего дома.

Прибежавшая по такому случаю из ванной бабушка требует вызвать скорую. Понятно же, что «эта девка» больная. Орёт, как потерпевшая, хотя её и пальцем никто не тронул. Но ничего. Полежит полгодика в дурке. Там укольчики ей поколют. И она, наконец, прекратит их позорить.

Они втроём принимаются искать по квартире мой паспорт.

Спасла меня, снова Маська.

Она, узнав, что моя семья решила нанести визит вежливости, сбежала с пар. Ворвалась в квартиру посреди погрома и как заорёт:

— Я сейчас полицию вызову! Это моя квартира! Здесь мои вещи лежат! Вы совершили проникновение в жилище и испортили мои вещи. Тут, как минимум, штраф, арест на три месяца и исправительные работы. У моего парня папа — прокурор!

Маська всегда умела думать быстро, а блефовать виртуозно. После чего выхватила из кармана телефон и начала снимать всё вокруг, громко пояснив, что это для будущего суда и она всех тут посадит.

Это так странно, когда три властные женщины, которые годами держали тебя в страхе, отступают под напором угроз рыжей нескладной девчонки. Они пятились, чувствуя силу, ведь за её спиной сейчас стоял, пусть и воображаемый, но прокурор, они пятились и даже не пытались огрызаться.

Не знаю, что бы я делала без Маськи. Квартиру после разгрома надо было спасать, а сил на это у меня не было.

Одежду, по которой прошлись в уличной обуви, закидывала в стирку подруга. И полы мыла. А потом варила макароны. Потому что не могла оставить меня голодной.

И успокаивала. Ведь элайнеры, за которые я отдала кучу денег, были сломаны. Любимая моя светло-серая толстовка, даже после стирки, хранила на рукаве отпечаток грязной подошвы. Я чувствовала, что по мне, будто катком прошлись. но не могла даже плакать. Лишь раз за разом спрашивала: «За что?»

— Чтобы тебя сломать, — отвечала Маська, которая училась уже на втором курсе психфака. — Дом — это опора человека. Его уголок безопасности. Если его разрушить, это ослабляет жертву. Ты ещё скажи, что в детстве они тебя не лечили, потому что считали здоровой. Кать, пора взглянуть правде в глаза. Твоя семья — это настоящий нарциссический клан. А ты там — козёл отпущения. Иных ролей эмпатам не предлагают. Они тебя ненавидят. Да, Кать, ненавидят. За то, что видишь их насквозь. Несмотря на все их старания выглядеть идеальными, ты подсознательно понимаешь, какие они. Пустые. Поверхностные. Склонные приписывать себе чужие достижения, а собственные отрицательные черты навешивать на тебя, обвиняя в своих ошибках. И, нет, не надо оправдывать их токсичность по отношению к тебе тяжёлой судьбой, сложным характером и влиянием ретроградного Меркурия. Потому что это начисто размывает границы нормы. Ничто не даёт человеку право причинять другим вред. Да, у нормальных людей бывают аффекты, скандалы, нервные срывы, когда мы ведём себя неправильно. Но в случае твоей семьи имеет место, именно спланированное систематическое насилие.

— Мне никто никогда не верил, — говорю шёпотом, словно боюсь собственного голоса.

— Так стереотипы о святом материнстве, добрых и любящих бабушках — любимый инструмент представителей тёмной триады. А как ты думала, они избегают наказания за то, что творят? Но, Кать, я на самом деле тебе о другом хочу сказать. Ты сорвалась с крючка и больше не хочешь выполнять свою главную функцию — быть урной, в которую они сливают все свои негативные эмоции.

Проблемы на работе. Плохая погода. Они что-то забыли или не сделали. Пока ты рядом, им не нужно искать причины в себе или злиться на себя. У них для этого есть идеальный объект в твоём лице. Тебя можно обвинить во всём, наорать и почувствовать себя лучше. Но когда козёл отпущения сбегает, нарциссы остаются наедине со своими негативными эмоциями. А это для них хуже любой пытки. Поэтому они так хотят тебя вернуть и уничтожить, наказывая за то, что вышла из-под их контроля.

— Почему это происходит именно со мной?

Слова Маськи кажутся бредом. Но я, точно, знаю, что из нас двоих она наиболее нормальна.

Подруга гладит меня по плечу.

— Кать, я сейчас скажу страшную вещь. Этому в институтах не учат. И, вообще, считается: психолог не должен диктовать клиенту, что делать. Но то эталонный психолог сферическому клиенту в вакууме. Ты — жертва многолетнего психологического и физического насилия. Они же не только словами тебя унижали, а ещё и били?

— Нечасто, — отвечаю, стараясь прогнать ком в горле.

Мне так стыдно говорить об этом. Чувствую себя какой-то грязной. Знаю, что Маська поймёт и никогда не осудит, но многолетняя привычка молчать берёт вверх. Подруга сокрушённо качает головой.

— Боюсь, ты не понимаешь всей опасности данной ситуации. Тебя научили терпеть и подчиняться. И строго наказывали за любую попытку защитить себя. Насилие воспринимается тобой, как нечто, почти нормальное. И это очень плохо. Ведь у тебя впереди утилизация. Это способ нарциссов избавиться от человека, который перестал выполнять для них свою функцию, в идеале, оставив без денег, сил, друзей, с репутацией неадекватной истерички. Иногда с клеймом психически больной и справкой из психдиспансера. Что совсем несложно. Потому что живя в ситуации перманентного стресса, получить комплексное посттравматическое стрессовое расстройство — проще простого. И ещё. Самоубийство жертвы — это высшая форма нарциссического триумфа. Окончательная победа и возвеличивание себя над тем, кто перестал играть по твоим правилам. Кать, иди к психиатру. Не к психологу. Я это тебе, как будущий психолог заявляю. Потому что психологов учат хреново. Вот, как есть говорю. Кать, они нам на лекциях втирают, что развод — это плохо. Что аборт — это величайшая трагедия и убийство с отягчающими. Что наша цель, как психологов — привести клиента к тому, чтобы он простил родителей и возобновил с ними общение. При этом неважно, что эти родители творили. Хоть сжечь заживо пытались. Надо внушать, что все проблемы идут именно от накопленных обид и неумения прощать. Только это всё — чудовищная ложь. Отсутствие прощения не всегда бессмысленный груз. Часто это защитное сооружение, не подпускающее к тебе монстров, которые очень искусно мимикрируют под людей.

— Мась, почему если они монстры, я другая?

— Ты родилась высокочувствительной. Потом это стало твоей стратегией выживания. Что ты в детстве чувствовала по отношению к своей семье? назови первое слово, что пришло в голову.

— Жалость. И желание как-то исправить, что им плохо. Но они, как кувшины без дна. Их невозможно наполнить.

Подруга обняла меня за плечи и сказала:

— Вот. Ты сама всё понимаешь. Нарциссов невозможно наполнить любовью или счастьем. Но они всегда голодны. Кать, к бабке не ходи, они на сегодняшнем не остановятся и постараются довести тебя, если не до последнего шага, то до нервного срыва. А ты и так... едва только отходить начала. Иди к психиатру. Тот уровень тревожности, что у тебя уже есть — это не прорабатывать с психологом, а лечить таблетками надо.

И я пошла. Кстати, хорошо, что откладывать не стала. Маська оказалась права. Меня начали доводить. На соцсети, которые я вела, обрушилась волна хейта. Везде, где только можно, на меня начали оставлять плохие отзывы, прикрепляя к ним фотографии работ, которые ко мне не имели ни малейшего отношения.

Хозяин квартиры попросил съехать. Потому что на него вышли какие-то соседи и начали на меня жаловаться. Хотя я домой только поспать приходила.

Было сложно. Очень сложно верить в то, что со мной всё в порядке. Потому что те люди настроили против меня всех родственников и знакомых. Добрались даже до бывших учителей и одноклассников. Маське тоже писали, что я на веществах сижу и слёзно просили помочь вернуть меня домой. Нет, сначала в клинику, чтобы меня подлечили, а потом домой.

Глава 3

Безжалостная охота на меня продолжалась почти год. Но я закрылась в глухой обороне и ни на что не реагировала. Пила таблетки. Соблюдала режим дня. Правильно питалась. Два раза в неделю ходила на йогу. Листала манхвы¹, смотрела анимешки и, конечно, зачитывалась ранобэ. А ещё с затаённой ждала чуда. Ведь однажды мои родственницы должны были переключиться на кого-то другого.

И это случилось.

Моя мама забеременела. А объектом коллективной ненависти женщин моей семьи стал герой-любовник, который не захотел уходить из семьи ради нового сына. Ему с женой и двумя другими сыновьями было вполне неплохо.

Может быть, это эгоистично, но я была так рада, что тем людям стало не до меня. Ну, хотя бы на какое-то время. У меня даже панические атаки прошли. На радостях, не иначе. Мне дышать стало легче. Почти исчез страх, что однажды они меня найдут. Хотя, я сменила фамилию, отчество и номера телефонов. Создала новые страницы для соцсетей. Нигле не светила своим лицом. Перекрасилась в блонд и начала носить оттеночные контактные линзы, которые прятали мой редкий зелёный цвет за обычным голубым. Надевала туфли с двенадцатисантиметровым каблуком, чтобы казаться выше. Очень ярко красилась. Меня, даже Маська в толпе не узнаёт, а мы одиннадцать лет за одной партой просидели.

Моя жизнь вошла в норму настолько, что даже романтики захотелось. Но в реальные отношения я вступать было боязно. Мужчины непредсказуемы. Как, впрочем, как и женщины. Но женщины мне более понятны. От них хоть знаешь, каких гадостей ожидать, а логика противоположного пола за пределами моего понимания.

Позволяешь мужчине заплатить за тебя в кафе — наглая тарелочница. Не позволяешь — злобная фемка.

Красишься — плохо. Потому что мужчины любят натуральность. Не красишься — плохо. Мужчины не любят неухоженных.

Отказываешь в сексе после первого свидания — манипуляторша, которая ищет оленя. Соглашаешься — проститутка.

Мало зарабатываешь, значит, тупая и никому не нужна. Много зарабатываешь — унижаешь этим своего мужчину.

Молча сносить хамство партнёра — тряпка. Отвечаешь — агрессивная истеричка.

Нет, книги, веб-новеллы и сериалы значительно безопаснее отношений с реальными людьми. Вот они и занимали почти всё моё свободное время, даря кучу положительных эмоций без риска нарваться на абьюзера.

И однажды, я увидела трейлер анимационного сериала, снятого китайцами на основе манхвы, созданной по супер-популярному роману кореянки вьетнамского происхождения. История рассказывала про японскую школьницу, которая после близкого знакомства с грузовиком судьбы², попала в фэнтезийный мир отомэ-игры³. Псевдоевропейские декорации с налётом азиатской культуры. Там у Императора шесть жён. Что само по себе интригует. Но нет, не как у Генриха — VIII по очереди, а одновременно. Похоже, мюзикл «Six» и сериал «Тюдоры» сделал своё чёрное дело. Автор решила с именами героев особо не заморачиваться.

Местного правителя звали Генрихом. И был он, вы не поверите, также восьмым своего имени.

Имена членов императорской семьи соответствовали исторической параллели. Королев звали: Катарина, Энн, Джейн, Анна, Кэтрин, и, наконец, Кейтлин. Но все они пребывали в добром здравии и жили при императорском дворе. Этот Генрих был менее кровожадным, никого не убивал и в монастыри не отправлял.

Имелись там две принцессы: Мария и Элиза. Но им автор уделила меньше внимания, ещё меньше, чем многочисленным жёнам императора. Они получили роли статисток в толпе придворных.

Старшего принца звали Генрихом. Младшего — Эдвардом. И в данной истории они дожили до поры юности. Но имелся здесь один маленький нюанс. Оба королевских сына имели равные права на престол, что порождало бесконечные интриги и грызню за власть. Боюсь, это было единственным, что немного оживляло повествование.

Картонные персонажи. Комичные в своей пафосности диалоги. Избитый и предсказуемый сюжет. Что ещё нужно тревожнику?

Маська говорит, что тревога, по сути, это реакция организма на неопределённость. А такие произведения создают для меня уголок эмоциональной безопасности. Ведь там всё просто и понятно. Поэтому я их так люблю.

Но это мы немного забежали вперёд.

Называлось то аниме загадочно «Прощайте, Ваше Высочество». Потому как главная героиня несмотря на то, что являла собой идеальный идеал, всячески подчёркивала: мол, такая, как она — несчастная безродная сиротка недостойна быть рядом с принцем. К тому же её возлюбленный, ещё и помолвлен на истинной леди.

Короче, ожидалось двадцать четыре серии романтических страданий на тему «Никто и никогда не любил так, как я. Ах, почему судьба ко мне так жестока?»

Проблема была в том, что выход этого аниме был запланирован в следующем году. Манхву перевели лишь до сороковой главы. А это, согласитесь, несерьёзно. Такое начинать — лишь нервы тратить. Потому что в оригинале три тома и под две сотни глав. Поэтому я решила читать новеллу, перевод которой завершили на днях.

Перевод был... своеобразный. Нет, кровь из глаз не текла, но местами казалось, что имела место коллаборация с тем, кто штампует рекламные лозунги для АлиЭкспресс. Да, того самого, что подарил миру: «Бак для хранения вчерашней еды», обозвал патчи с экстрактом зелёного чая «Лекарство убирать чемодан под глазом», а разделочную доску «Местом для убийства овощей».

Но это не раздражало. Наоборот. И я с удовольствием смеялась над особенно яркими эпитетами и образными сравнениями:

«Её глаза, как отражение луны в весенней луже».

«Их губы столкнулись с глухим ударом, который вознёс их на вершину блаженства».

«Волосы Алисии похожи на мочалку из изысканного розового шёлка».

«У принца была благородная прямоугольная челюсть».

«Он имел несгибаемо мягкий характер».

И, наконец, гениальное: «Лицо леди Тенебра было прекрасным, как звёзды, но острым, как отбойный молоток».

Я читала этот роман дома. Читала в трамвае, когда ехала на работу. Читала в обеденных перерывах. Сюжет был настолько предсказуемо абсурдным, что это цепляло. Как говорится, книга настолько плохая, что даже интересно.

Последнюю главу я заканчивала читать, когда поднималась по лестнице в свою съёмную квартиру. В нашей хрущёвке не было лифта.

Всё моё внимание было поглощено смартфоном. Поэтому я не заметила, как одна из дверей на четвёртом этаже распахнулась, и из неё вылетел маленький розовый грузовичок. Игрушка с неожиданной для такой крошки силой врезалось в мою правую ногу, заставив потерять равновесие.

Я полетела вниз.

А последнее, что увидела, как отблеском солнца на фарах мне весело подмигнул грузовичок-тян.

_____________________________________

¹ Манхва — это южнокорейские комиксы, характеризующиеся цветным исполнением, чтением слева направо и часто вертикальной прокруткой для смартфонов. Отличаются от японской манги более реалистичными пропорциями персонажей, частым использованием 3D-моделирования фонов и популярностью жанров романтики, исекая и повседневности.

² Грузовик-кун (Truck-kun), Грузовик-сан, он же Исекай-экспресс — широко распространённое в ранобэ, манге и аниме транспортное средство, после попадания под колёса которого, герой перемещается в другой мир.

³ Отомэ-игра — это жанр видеоигр (чаще всего визуальные новеллы), ориентированный на женскую аудиторию, где главная героиня развивает романтические отношения с одним из нескольких мужских персонажей. Это «игры для девушек», где основное внимание уделяется сюжету, выбору диалогов и созданию романтических пар.

Глава 4

Первые несколько часов в новом мире я надеялась, что это сон или глюк.

Голова кружилась и болела так, словно в неё раскалённые иглы загоняли.

Я плакала и умоляла отпустить меня домой, а незнакомые дамы в платьях горничных подносили мне то воду, то веер, то флакончики с дурнопахнущим содержимым, отчего меня нещадно рвало желчью. Вспомнился сушёный дуриан, который я приобрела на маркетплейсе, начитавшись о пользе этого экзотического фрукта.

Доставку один раз отменили, а потом дважды задерживали. Мне Вселенная чуть ли не прямым текстом заявляла: «Брось каку, детка. Это тебе не нужно». Но кто в двадцать лет слушается подсказок судьбы?

Когда я открыла свою долгожданную посылку, то поняла, какие ароматы должна источать кастрюля с супом, которую на пару недель забыли в тёплом месте.

Ой, лучше бы я об этой гадости не вспоминала. Потому как сдерживать позывы к рвоте стало в разы сложнее.

— Леди головой ударилась! — высказала предположение одна из горничных — совсем ещё молоденькая девочка. — У тётки моей сын давеча с крыльца упал. Так, он с седмицу в лёжку лежал. Есть не мог — мутило его, страсть как. И не узнавал никого, кроме матушки своей. Дохтура надо. А то она вот тута и скончается. Чего тогда делать будем?

— Ты больше не в деревне живёшь, Дейзи. Забудь эти словечки, — шикнула на неё женщина постарше, но тут же сменила гнев на милость. — Хотя ты права. Это, действительно, объясняет странное поведение леди Каталины. Китти, позови главного целителя. Пусть он осмотрит нашу госпожу. И поживее!

А я обессиленная лежала в огромной кровати с балдахином и пыталась вычленить хоть что-то из бешеного потока незнакомых образов и, кажется, чужих мыслей.

Пришёл пожилой дядечка в белой мантии. Поводил руками над моим телом. Задумался. Снова поводил руками. Почесал лысину и выдал:

— Вы правы. Леди ударилась головой. По-видимому, сильно, раз и у неё от удара и боли... случилось такое. Впервые встречаю столь странные симптомы. Рекомендую полный покой. Зашторьте окна. Соблюдайте полную тишину. Каждые два часа нужно будет поить её укрепляющим настоем. Я его передам. Если захочет есть, накормить чем-то лёгким. Например, бульоном.

После чашки укрепляющего настоя мне стало лучше. По крайней мере, голова перестала раскалываться, и мне удалось немного разобраться со странными мыслями, что роились в моей голове.

Снова захотелось плакать.

Похоже, я исекайнулась. В то у самую веб-новеллу, которую читала, когда столкнулась с розовым грузовичком. И нет, мне досталось не в тело прекрасной главной героини, а главной злодейки — леди Каталины Тенебра. Той самой, что в предпоследней главе будет казнена по приказу своего жениха — принца Эдварда.

Боже, за что?

Я не хочу!

Я не хочу умирать. Смерть в этом мире, далеко не факт, что вернёт меня домой. Да, и страшно как-то. Отрубание головы — это не тот опыт, который мне хотелось бы получить, даже если после этого я снова окажусь в родном мире.

Что же делать?

Отказываться от помолвки с младшим из принцев прямо сейчас неразумно. Кто меня будет слушать? Всё спишут на сотрясение мозга. Потому следует затаиться. Хотя бы до прибытия Академию, где принц встретит добрую, милую, невинную Алисию Райт — простолюдинку со светлым даром и Хранительницу самого могущественного в истории Святого меча. Красавицу с загадочным прошлом, которая обладает всеми возможными и невозможными талантами.

Читает заклинание и сразу всё у неё получается. Впервые берёт в руки меч, и может победить командира рыцарского ордена. Ей не нужно качать резерв. Он изначально девятьсот девяносто девятого уровня. Но, главное, все мужчины к её ногам падают и штабелями укладываются. Потому что в прошлой своей жизни, до попадания сюда она много раз играла в отомэ-игру «Очаровательный возмутитель спокойствия оказался самой могущественной Святой Девой меча». И, конечно же, она знает, как добиться любви не только принца Эдварда, но и всей Академии. Единственным исключением является герцог Скайрен — кузен принца Генриха по матери и его лучший друг. Этот человек, кажется, на протяжении всей истории симпатизировал леди Каталине и даже попытался вмешаться, когда принц Эдвард без какого-либо суда приговорил свою бывшую невесту к смерти.

Нужно это использовать. Я не особо сильна в манипуляциях, не то, что главная героиня, но хоть ознакомиться с этим юношей стоит. Вдруг у меня появится здесь хотя бы один союзник?

Конечно, в моих планах было расторгнуть помолвку с принцем сразу же по прибытии в Академию и уйти с дороги Алисии, но я слишком хорошо помню события книги.

Главная героиня желала собрать все трофеи. Ей было недостаточно любви одного принца Эдварда. Она старательно и планомерно, очаровывала всех мужских персонажей, создавая настоящую секту святой Алисии. Тут заплакать. Там упасть в обморок, якобы из-за переутомления. Здесь польстить с невинным видом. И в любой непонятной ситуации просить окружающих спасти её от козней коварной Злодейки. Ведь маг девятьсот девяносто девятого уровня не может ничего сделать. У неё же лапки.

Я боялась, что вне зависимости от моего поведения, Алисия будет использоваться мою фигуру, чтобы подчеркнуть свою «слабость» и «уязвимость». Она же не может самостоятельно противостоять коварной дочери герцога, и ей, как воздух нужны защитники. Именно так — во множественном числе.

И, кстати, в том, что Каталина так уж коварна, у меня были большие сомнения. Её воспоминания кричали о том, что эту робкую и, в прямом смысле этого слова, забитую девушку саму бы кто защитил. Она же дышать боится.

Я, конечно, далека от ментального здоровья. Но моё тревожное расстройство не шло ни в какое сравнение с тем состоянием, в котором пребывала эта, с позволения сказать, злодейка.

— Миледи, как вы себя чувствуете? — спросила горничная, увидев, что я смогла сесть на постели. Как же её имя? Серые, словно у мышки волосы. Испуганные голубые глаза. Память Каталины услужливо подсказала имя. Дейзи. Она новенькая.

— Терпимо, — ответила я и тут же закашлялась. Горло ужасно першило. Девочка услужливо поднесла мне стакан воды, и я благодарно ей кивнула, выпив чуть больше половины.

— Леди Ханна велела, ежели вам лучше станет, так сразу же её звать, — сказала Дейзи смущённо. — Чтобы, значит, занятия ваши возобновить. А то до отъезда вашего всего три дня осталась.

— Не надо, — мой голос садится от дикого страха, который живёт в памяти Каталины.

Девушка, в чьём теле я оказалась, испытывала настоящий животный ужас перед своей воспитательницей леди Ханной Арана. Потому что последние десять лет эта иссохшая чопорная садистка превращала каждый день своей подопечной в настоящий ад.

Когда Каталине Тенебра исполнилось восемь лет и открылся её дар, малышку назначили невестой второго принца и забрали во дворец, чтобы она получила образование, необходимое для будущей спутницы жизни второго принца.

Свою семью с тех пор юная леди Тенебра видела лишь на немногочисленных балах, куда её иногда допускали. То есть пару раз в год. Да, и то, она не имела права сама подходить ни к отцу, ни к брату. Бальный этикет допускал лишь короткую беседу, когда родственники сами подходили, чтобы поприветствовать будущую принцессу.

Она училась с утра до вечера без выходных. Часами приседала в реверансах, параллельно заучивая родословные всех без исключения аристократических родов Империи. Литрами пила чай, оттачивая каждый жест. Ведь будущая принцесса должна быть образцом элегантности. Танцы. Столовый этикет. История. Политология. Каллиграфия. Ораторское искусство.

И за любую ошибку, за малейшую помарку леди Ханна била свою воспитанницу длинной деревянной указкой по рукам, ногам и спине — так, где кожа закрыта платьем. Видимые участки женщина благоразумно не трогала. Ведь заметные синяки на коже будущей принцессе — это моветон.

Бедная девочка, если бы не её светлый дар, была вся в шрамах. Потому что воспитательница в выражениях недовольства никогда не сдерживалась. Она лупила её с таким остервенением, что не оставалось сомнений: леди Ханна получала наслаждение, причиняя боль.

— Дейзи, а давай ты никому не скажешь, что мне лучше? Пожалуйста!

— А если леди Ханна узнает? — шёпотом спросила горничная.

— А откуда она узнает, если ты ей не скажешь? А будет тебя спрашивать, отвечай: «Леди Каталина в постели лежит. Не встаёт. Целитель велел никак её не тревожить, вот я и не тревожила».

— Ага-ага, — Дейзи закивал, как деревянный болванчик. — Как прикажете, барышня... ой, простите дуру деревенскую. Как прикажете, леди Каталина.

Я прижала палец к губам.

Девушка коротко поклонилась и сбежала.

Однако спокойно полежать в постели мне не дали. Через несколько часов ко мне в покои зашла леди Ханна и потребовала вести себя, как полагается леди моего положения. То есть вернуться к занятиям.

А как полагается вести себя тяжелобольной леди?

Я медленно встала с кровати и тотчас же с тихим: «Ах» упала в обморок. Не на кровать, не на пушистый ковёр, а прямо на холодный паркет.

Леди Ханна слегка попинала моё плечо мыском туфельки. Затем всем своим весом наступила на моё запястье, ломая кости.

Боль была жуткая, но светлый дар в очередной раз пришёл на помощь, сращивая сломанные косточки.

— Леди Каталина, вижу: вы уже пришли в себя, — злобно оскалилась эт гадина. — Поднимайтесь. Двести реверансов за то, что не поприветствовали меня должным образом.

Ну, что могу сказать? Я пыталась избежать насилия. Но леди Ханна начала первой.

Медленно поднимаюсь, разминая запястья. Ничего не болит. Вот и чудненько.

Решительно подхожу к женщине. Вырываю из её руки новенькую, покрытую мебельным воском указку. Старую эта грымза не так давно сломала о воспитанницу.

А потом бью её кулаком в живот.

Она падает на колени, жадно ловя губами воздух.

У меня мало времени.

Пинаю её ногой. Стягиваю с балдахина бархатный подхват, украшенный золотыми кисточками, и связываю ей руки за спиной. Не слишком крепко. Сейчас не до этого.

Потом хватаю со стула чистую ночную рубашку и запихиваю кусок подола в рот леди.

А вот теперь можно вернуться к рукам.

Потом беру женщину за ворот платья и тащу в туалетную комнату. Там есть задвижка на двери. Мне же не нужны свидетели.

— Вот так, — говорю с предвкушающей улыбкой. — Теперь нам никто не помешает. Поговорить.

Глава 5

Леди Ханна испуганно замычала.

— Ну, то есть говорить буду я, а ты, стерва, внимательно слушать. Кивни, если поняла.

Женщина попыталась отползти от меня, но очень быстро упёрлась спиной в стену. А что? Так даже удобнее.

Той самой рукой, которая несколько минут назад близко познакомилась с красивой туфелькой этой твари, бью её по лицу.

— Кивните, если поняли, — после её короткого кивка я сладко улыбнулась. — Советую запомнить. Безропотной и слабой Каталины больше нет. А со мной нельзя обращаться так, как вы привыкли. Я больше никому не позволю причинять мне боль. Вы же не хотите скоропостижно умереть? И знаете, что самое забавное? Забавное для меня, а не для вас, леди Ханна. Когда вы тихо умрёте ночью в своей кроватке, на меня никто не подумает. Есть глупый стереотип: целитель своим даром не может убить. Открою вам секрет. Это обычный целитель. А я знаю, как остановить у человека сердце или дыхание.

Наглая, ничем не прикрытая ложь легко срывается с моих губ. Но в арсенале Каталины есть пара фокусов, которыми я собираюсь воспользоваться. Кладу ладонь на горло женщины. Активирую светлый дар и одновременно с ней ледяную магию. Целительская энергия не даёт льду разорвать горло моей пленницы. Она даже боли не чувствует. Однако и дышать эта тварь не может.

Считаю до шестидесяти, глядя, как содрогается в конвульсиях тело той, что десять лет мучила беззащитную маленькую девочку.

Отпускаю её.

Даю отдышаться.

Но хитрая тварь изворачивается и, выплюнув свой кляп, пытается заорать:

— Помоги...

Моя рука снова ложится на её горло.

Теперь я считаю до ста.

Отпускаю на минуту. А потом снова позволяю льду забрать весь её воздух.

И так пять раз.

Женщина плачет.

Конечно. Себя ей жалко.

— Будешь ещё орать, тварь?

— Нет, миледи. Простите, миледи, — лепечет она.

Я улыбаюсь и нежным голоском спрашиваю:

— Ты хочешь жить?

— Да, миледи. Я всё сделаю, миледи. Только не убивайте, миледи.

— Ты сейчас выйдешь из моих покоев. Скажешь служанкам, что у тебя разыгралась ужасная мигрень, и будешь сидеть в своей комнате, пока я не уеду в Академию. А в дальнейшем не советую попадаться мне на глаза. Встречу тебя ещё раз — убью. Поняла?

— Да, миледи. Только пощадите меня, — скулила та, что, ошалев от безнаказанности, не так давно сломала моё запястье.

— И не вздумай болтать, дрянь.

Женщина на четвереньках выползает из туалетной комнаты. Потом находит в себе силы подняться и, пошатываясь, выходит из моих покоев.

Два для меня никто не беспокоит. Лишь мать принца Эдварда, узнав о моей болезни, посылает служанку, принести мне корзинку фруктов. Собственно, ими и приходится питаться. Потому что по настоянию целителя кормят меня исключительно бульоном на куриной грудке без соли.

Я долго сижу перед зеркалом, пытаясь привыкнуть к новой своей внешности. Каталина красива. Очень красива. Волосы цвета спелой пшеницы. Сапфировые глаза. Тонкий нос. Чувственные алые губы. Статная фигура.

Никогда не рассматривала свою внешность, как актив. Но сейчас ничего списывать со счетов нельзя.

«Защищать» Алисию от меня будет вся Академия. А кто защитит меня от неё? Никто. Согласно сюжету новеллы, леди Тенебра не нужна даже своей семье. И не потому, что они отдали девочку на воспитание во Дворец. Хотя это тоже ред флаг. Важнее другое.

На самом деле, Алисия и Каталина — сёстры по отцу. Но, как вы понимаете, герцог Тенебра был всецело на стороне своего бастарда, а не законной дочери.

Плюс, Алехандро Тенебра — старший брат Каталины является одним из объектов романтического интереса главной героини. И, кстати, да он ни слова не сказал против, когда принц Эдвард, нарушая все возможные законы, приказал казнить свою невесту.

Что интересно, принцу за такое самоуправство ничего не было. Наоборот. Император назначил его кронпринцем, сместив с этой должности старшего сына.

А на третий день ко мне в комнату приходит делегация в лице первосвященника, Их Величеств Джейн и Кейтлин, леди Ханны и шести инквизиторов. Инквизиторами здесь называли рыцарей церкви. Этакие тамплиеры на минималках. Единственное, что служили там не только мужчины, но и женщины. На время службы они принимали обет безбрачия. Однако уйти могли в любой момент. Служить в ордене Инквизиции было не слишком выгодно — платили им маловато, но очень почётно. И многие отпрыски аристократических семей почитали за честь начать свою карьеру именно там. Однако брали туда не всех подряд, а только носителей светлого дара. Не обязательно иметь сильный дар, как у меня. Достаточно и капельки, главное, чтобы был.

Представительная, однако, компания.

— Это не леди Тенебра! — дурниной орёт леди-воспитательница. — Это демонесса, вселившаяся в неё! Она убила мою добрую, нежную девочку, чтобы занять её место.

Я делаю реверанс перед жёнами Императора. Затем ещё один перед архиепископом. И со всей обеспокоенностью, какую могу из меня выдавить, спрашиваю:

— Леди Ханна, что с вами?

— Схватить демоническое отродье! Её надо сжечь на костре! — воет женщина. — Эта тварь пыталась убить меня!

— Леди Каталина, — обращается ко мне королева Кейтлин — шестая жена Императора. — Против вас уважаемой дамой дворца было выдвинуто страшное обвинение. Что вы можете сказать в своё оправдание?

— Мы желаем слышать правду! — гремит вод сводами моих покоев голос матушки принца Эдварда.

— Очевидно, что эта дама окончательно потеряла рассудок, — отвечаю со всхлипом. Я не играю. Просто стоит мне вспомнить последнюю встречу с моей семьёй, к горлу подкатывает ком, руки трясутся, а слёзы сами катятся из глаз. Чем я сейчас и пользуюсь. — И если вы приказывает мне говорить правду, то я должна подчиниться. Леди Ханна давно начала вести себя... неправильно. Но сейчас это переходит всякие границы. Простите... мне так больно говорить...

Мою драматическую паузу прервал первосвященник, возложив длань с массивными рубиновыми перстнями на мою голову:

— Продолжай, дитя Богини.

Я почувствовала волну странного, неприятного тепла, исходящего не столько от мужчины, сколько от его украшений.

Так, а то это артефактами балуется?

Ну, и ладно, я всё равно сейчас собираюсь говорить правду. На всякий случай. Память Каталины подсказывает, что при священниках лучше говорить правду. Можно умалчивать, недоговаривать, но лучше не лгать.

— Ваша Светлость, милорд архиепископ, леди Ханна несколько дней назад, когда я случайно пролила на своё платье несколько капель чая, очень сильно... разозлилась. Она начала бить меня своей указкой. Так сильно, что сломала её о меня. А когда делала это, на её лице играла такая счастливая улыбка. Но на самом деле, леди Ханна так делала уже не один раз. Это началось очень давно. Явсегда исцеляла себя. Вот так.

Собираю немного сырой светлой силы на кончиках пальцев и передаю её архиепископу через прикосновение ко второй его руке.

— Почему же ты никому не сообщила об этом? — спросил архиепископ мягко.

А он моложе, чем показалось мне в начале. Ему, наверное, лет сорок. Просто светлые, почти белые волосы и серые глаза прибавляли возраста.

И пожалуй, он хорош собой. У него не такая яркая и броская красота, как у меня сейчас, но принца Эдварда этот мужчина обходит с явным отрывом. Потому что, когда на лице читается интеллект, это добавляет привлекательности. В моих глазах, по крайней мере.

— Все и так знали, — наивно хлопаю глазками. — Леди не делала из своей жестокости секрета. В последнее время она часто била меня при слугах, а они просто смотрели. Спросите их, если не верите мне.

— Не слушайте эту тварь! — орёт леди-воспитательница. — Это она пыталась меня убить! Это я пострадала!

— У вас есть доказательства? — мужчина убрал руку с моей головы и повернулся к той, что истерически бросалась обвинениями.

— Ваша Светлость, следов не осталось, но это правда!

— Светлым даром невозможно убить, — говорит архиепископ строго. — Но свет далеко не беззащитен. Он умеет обжигать. У столь юных носителей дара случаются неконтролируемые выбросы энергии, если они испытывают сильный страх или боль. Леди Ханна, вы били свою воспитанницу?

— Никогда! — ответила женщина, опасливо косясь в сторону Их Величеств.

— Это ложь, — уверенно говорит архиепископ. — Спрошу ещё раз. Вы били свою воспитанницу? Советую подумать, прежде чем отвечать. Если вы разозлить меня, я покажу вам, на что способен разъярённый свет.

— Да! — в голосе леди Ханны звучит истерика. — Но у меня не оставалось иного выбора. У этой твари порочная натура, которую я вижу насквозь с момента нашей первой встречи десять лет назад. Она недостойна великой чести стать женой принца Эдварда и войти в Императорскую семью.

Первосвященник хищно улыбается:

— Вы уж определитесь, леди Ханна. Она ваша нежная и добрая девочка или тварь с порочной натурой? Не люблю, когда те, кто доносят на ближних, обвиняя их в связях с тьмой, путаются в показаниях. Очень не люблю.

— Тварь, — леди брезгливо поджала и без того тонкие губы. — Никто, кроме меня, этого не видит, но в ней живёт тьма! И страшное зло! Поверьте, милорд архиепископ, я точно знаю.

— В носительнице светлого дара и Хранительнице Святого меча живёт тьма? — в голосе мужчины звучала неприкрытая насмешка. А голос у него тоже красивый. — Что вы сделали, леди Ханна?

— Ничего! — женщина бухнулась на колени и взмолилась. — Вы должны мне поверить!

Архиепископ улыбнулся и сотворил знак Богини. Воспитательница Каталины взвыла от боли, а потом забилась в конвульсиях.

Так, с этим мужчиной лучше дружить. Если он способен чувствовать ложь и пытать, не оставляя следов, значит, является очень опасным врагом.

— Она врала, притворялась больной, — простонала женщина, когда архиепископ ослабил магические путы. — Сделала вид, что упала в обморок. Я хотела лишь немного её проучить. И не сильно наступила ей на пальцы.

Первосвященник сокрушённо покачал головой. Женщина снова закричала от боли.

— Да, сломала ей запястье! — в голосе леди Ханны слышался вызов. — Но она же всё равно его залечила. Значит: ничего не было. Она всё и всегда залечивает. Я поэтому не поверила, что эта дрянь заболела. Такие не болеют. А потом она сказала, что убьёт меня. За что вы наказываете меня? Накажите её!

— Стража! — быстрее всех сориентировалась Королева Кейтлин. — Схватить эту женщину! В темницу её. Ах, бедное дитя, столько ужаса тебе пришлось пережить? Ах, если бы я знала, что здесь так ужасно обращаются с тобой...

К слову, Её Величество Кейтлин ненамного старше меня. Она стала женой Императора всего пару лет назад. Собственных детей у неё пока не было как, собственно, и влияния при дворе. С принцессами она не поладила, поэтому королевы Катарина и Энн её у себя не привечали, и она прибилась к свите королевы Джейн.

Но одно дело изображать наперсницу матери принца, а другое — вызвать на себя гнев Императора. Лучше сейчас навести суеты, изобразить живейшее участие, а когда её венценосному супругу донесут о том, что здесь произошло, слечь с мигренью.

— Признаться, леди Джейн¹, — произнёс архиепископ нараспев. — Я полагал, что вы оторвали меня от важных государственных дел по какому-то пустяку. Но сейчас рад, что не отмахнулся от вашей просьбы проверить леди Каталину на наличие скверны. Как так вышло, что девочка, которую передали вам на воспитание, подвергалась многолетним издевательствам? Мне очень интересно: что скажет на это Лорд-канцлер Тенебра?

И я поняла: это мой шанс. Нужно действовать, пока человек, облачённый такой властью, на моей стороне.

— Ваша Светлость, умоляю вас, защитите меня, — падаю на колени, хватаясь за подол его белой расшитой золотым шёлком мантии. — Я не желаю становиться женой принца Эдварда. Я согласна уехать. В монастырь. В провинцию. В другую страну. Что угодно. Пожалуйста! Я умру, если останусь его невестой! Он убьёт меня!

_____________________________________

¹ Прямое намеренное нарушение этикета. Архиепископ мог обратиться к супруге Императора «миледи», но обращение «леди Джейн» подчёркивало его более высокое положение в данной ситуации.

Глава 6

— Это несчастное дитя искренне верит в то, что говорит, — произнёс архиепископ свистящим шёпотом, с ледяной яростью глядя на третью жену императора. — Она боится оставаться здесь. И действительно боится, что принц Эдвард убьёт её. Леди Джейн, вы должны были любить эту девочку. Вам отдали её на воспитание в столь юном возрасте лишь потому, что её родная мать — леди Инес Тенебра умерла. А вместо этого вы проявили халатность и безразличие, недостойное королевы. Я лично доложу о вашем проступке Императору. А что касается помолвки, то в ней нет смысла. Счастливый брак не всегда основывается на любви. Есть дружба, привязанность, уважение. Но когда женщина испытывает животный ужас при одной лишь мысли о будущем муже, не стоит ждать ничего хорошего. Но дело не только в личном счастье леди Каталины и принца Эдварда. Хранительница Святого меча никогда не сможет отдать его в руки тому, от кого ждёт предательства. Именем Богини я расторгаю эту помолвку.

Глупо захлопаю глазками.

А что, так можно было?

Нет, я сплю.

На третий день после столкновения с исекай-экспрессом, который прислал посылкой алиэкспресса девочке Маше добрый дядюшка Сяо из Поднебесной, я из полной задницы оказалась в шоколаде. Это вообще как? Вот что значит оказаться в нужное время, в нужном месте.

Первосвященник галантно подаёт мне руку, помогая подняться.

— А вы женаты, милорд-архиепископ? — спрашиваю шёпотом.

Вопрос этот не является странным. Потому как церковь здесь отличается от аналогичных заведений моего родного мира. Во-первых, местные священнослужители не ограничены в праве устраивать свою личную жизнь так, как считают необходимым. Во-вторых, местная церковь — это мощный государственный институт, который заведует школами, больницами и в некотором роде является нотариальной конторой, заверяя все документы от записей младенцев в родовых книгах до завещаний. И у этого института есть реальная власть.

— Да, леди Каталина, — также шёпотом отвечает мне мужчина. — А что?

— Уже ничего... — говорю с разочарованным вздохом. — Но можете передать жене, что я ей сегодня сильно позавидовала.

Мужчина рассмеялся.

И этот смех невероятно преобразил лицо главного жреца Богини. Он показался мне таким... милым? И я, кажется, почти влюбилась. Впервые в жизни. Раньше как-то не до этого было. Или мне просто такие мужчины не попадались?

Может быть, дело в том, что раньше я смотрела лишь на ровесников, а нужно было обратить внимание на тех, кто постарше? Хотя, мне кажется, что всех, действительно, хороших кандидатов к тридцати уже разбирают и держатся за них зубами.

Печаль.

Придётся искать подобный экземпляр среди молодняка.

Вариант «не искать никого» отсутствует. Не те реалии. Здесь махровый патриархат с парочкой фэнтезийных закидонов. То есть женщина не может иметь собственный титул. Она носит титул отца или мужа. У женщины не может быть иной собственности, кроме одежды и украшений. Хотя есть важный нюанс. Всё украшения, подаренные мужем, являются фамильными. Короче, то твоё, что тебе родители в приданое дали или что ты сама заработала. Женщины в этом мире, конечно, работают. Горничными. Гувернантками или учителями. Целителями, если имеют сильный дар. На службу церкви могут пойти. Или лавку открыть. И на этом всё. Решение о браке до двадцати шести лет принимают родители или опекуны. Согласие невесты обязательным в данном случае не является. Старшие родственники подписывают брачный контракт, а девушка лишь в красивом платье у алтаря стоит. И на этом её полномочия всё. Ах, как я могла забыть? Ещё она клянётся перед ликом Богини почитать супруга и безоговорочно ему подчиняться.

Пункт «Подчиняться» самый противный. Потому как если у тебя до брака была работа или увлечения, супруг одной своей волей может лишить тебя этого. А ты даже наедине ему возразить не имеешь права.

А теперь начинаются фэнтезийные закидоны.

Здесь мужчины от брака не бегают. Наоборот. Считается, что, если молодой человек до определённого возраста не обзавёлся семьёй, это позор. Девушка, избегающая брака также сталкивается с общественным осуждением. Ведь она таким образом лишает кого-то права на семейное счастье. И вот такой интересный момент. Если девушка не помолвлена, она обязана ходить на свидания.

Модель согласования очень интересная. Претендент отправляет письмо родителям интересующей его особы с просьбой о свидании. Они, если считают кандидата приемлемым, указывают три разные даты на выбор. Молодой человек выбирает одну и сообщает об этом во втором своём письме.

И попробуй не прийти. Общество такого не прощает. Мигом прослывёшь дурно воспитанной легкомысленной особой и позором семьи.

— Обязательно передам, — отвечает архиепископ с лукавой улыбкой. Похоже, мой романтический интерес его позабавил. — Но у меня есть внук, который по заверению дочери весь в меня. Сейчас он учится в Академии. Надеюсь, вы вскоре познакомитесь с ним.

У меня отпала челюсть.

Внук?

Я думала ему, и сорока нет. Вот это мужчина! К внуку надо присмотреться. Обязательно. Хотя если он в деда пошёл, то сто процентов он будет одним из романтических интересов Алисии и мне ничего не светит. А жаль.

— Его имя Риан Скайрен, — сказал мужчина с явным намёком, а потом громко оповестил о своём уходе. — Леди Каталина, был рад увидеть вас, несмотря на печальные обстоятельства визита. Теперь же прошу простить. Меня ждут государственные дела.

Я склонилась в глубоком реверансе, выражая почтение. А про себя подумала, что к лорду Скайрену присмотрюсь очень и очень внимательно.

— Бедная детка, — ко мне тотчас же подскочила Её Величество Кейтлин, ласково проворковав. — Пойдёмте в мои покои, леди Каталина. Думаю, вам будет там... спокойнее. Вас никто больше не обидит. Ах, если бы я знала... если бы я знала о том, как ужасно обращаются с вами.

Между тем Её Величество Джейн молнией метнулась к выходу. Видимо, решила опередить архиепископа и изложить Императору свой вариант этой истории, где жертвой будет именно она.

Главное, чтобы меня не сделали главной злодейкой. Но это вряд ли возможно, пока на моей стороне глава церкви.

— Благодарю, Ваше Величество, — Склоняюсь в поклоне.

Вспомнилась старая детская сказка. Там героине дали один совет, который здесь, возможно, станет моим жизненным кредо: «Пока думаешь, что сказать, — делай реверанс! Это экономит время»¹.

Я ожидала бури, монаршего гнева, допросов. Но ничего не произошло. Вообще, ничего. Я читала сентиментальный роман, милостиво одолженный мне королевой Кейтлин, и ждала.

Покои, выделенные мне, казались декорациями к сказочному фильму. Пастельные тона. Рюши. Кружева. Лепнина на потолке. Шелковые обои. Всё такое нереально сладкое, словно дешёвая карамелька.

Лишь ближе к вечеру служанка принесла письмо от лорда-канцлера Киллиана Тенебра. Оно гласило:

«Дитя моё, до меня дошли крайне неприятные слухи о том, что вы оказались втянуты в отвратительный скандал.

Я, желая своей единственной дочери лучшей доли, организовал её помолвку с принцем Эдвардом. Ей же осталось лишь проявить немного осмотрительности, чтобы сохранить этот статус.

Каталина, как вы могли опозорить свою семью? За что вы так поступили с нами? Теперь же твой брат не сможет найти себе подходящую партию, а я никогда не увижу внуков.

Надеюсь, моя дочь в полной мере осознала, как я ей недоволен, и мне не придётся брать на себя труд, чтобы вновь писать об этом.

Я желаю, чтобы вы незамедлительно извинились перед принцем Эдвардом и королевой Джейн. Ваша судьба — стать мечом Его Высочества на его пути к трону. Если же по окончании Академии он не женится на вас, можете не молить о прощении. Двери моего дома навсегда закроются перед вами, а ваше имя будет вычеркнуто из родовой книги.

Разочарованный своей неблагодарной дочерью

Киллиан Тенебра».

Сначала мне показалось, что это какая-то шутка. Но память Каталины подсказывала: её драгоценный папочка всегда обращался с ней так, будто бы она какая-то вещь, а не человек. Ну, мне ли удивляться? Со мной мои родственника вели себя ничуть не лучше.

Нет, раздражение герцога понятно. Видимо, я испортила ему политическую игру. Лорд Тенебра относился к фракции королевы Джейн. Его дочь, чей дар позволяет призвать в этот мир один из Легендарных Светлых мечей, в прямом смысле слова, должна была инструментом принца Эдварда в грядущей схватке за власть.

Хранительницы мечей не могут сражаться ими. То есть, конечно, могут, но очень недолго. Потому как все силы девушки уходят на удержание меча в этом мире. Честь использовать призванное оружие принадлежала возлюбленному Хранительницы. Ну, или как вариант, её жениху или супругу.

Существовало поверье, что сила меча зависела от того, какие чувства связывали деву с её спутником. Могущественное оружие рождала любовь и дружба, а недоверие, страх или ненависть делали Легендарный меч обычной железкой. Что, собственно, и происходило в новелле, когда Каталина пыталась призвать оружие для своего жениха. Но принц Эдвард своей ответственности за это не ощущал. Он злился, кричал на невесту, расширяя пропасть между ними. А потом, когда на горизонте замаячила Алисия, белокурый красавчик переметнулся к ней. Ведь она могла призвать для него самый сильный светлый меч.

Также не стоит забывать о том, что моим врагом будет не только Алисия и весь её гарем, включая младшего принца. Ещё есть королева Энн и принцесса Элизабет, которые отчаянно интригуют в пользу второго принца.

Фракция, состоящая из королевы Катарины, её дочери принцессы Марии, принца Генриха и его невесты инфанты Истры Эсперансы Аргьенте не проявляла к Каталине интереса. Но и явной враждебности вроде бы тоже не было.

Нужно аккуратно дать понять принцу Генриху, что я готова выступить на его стороне. Проще всего это будет сделать с помощью юного герцога Скайрена. Так как они с принцем близкие родственники -- кузены по матери. Первое, чем я займусь, выбравшись из дворца — поисками этого человека.

А пока нужно вернуть мне хотя бы одну служанку. Не могу же я поехать в Академию без горничной. Здесь это неприлично и вызовет волну сплетен.

— Деточка, как ты себя чувствуешь? — пропела Её Величество Кейтлин.

— Миледи, я в этой суете не успела выразить свою благодарность вам. Вы были так добры ко мне. Я никогда не забуду этого. — Дожидаясь милостивого кивка, спрашиваю осторожно. — А что с моими служанками?

— Ох, дорогая, не беспокойся. Я велела их выгнать. Они должны были остановить ту ужасную женщину, а не потакать ей. Ну в крайнем случае рассказать обо всём моей дорогой сестре Джейн.

Я вежливо покивала. Конечно-конечно.

Обычная служанка могла взять и нажаловаться на аристократку жене Императора. И ей бы за это ничего не было? Как там говорил Станиславский?

Не верю!

— Завтра, когда ты отправишься в Академию, мы подберём тебе какую-нибудь смышлёную горничную, — продолжила женщина, обмахиваясь веером.

И у меня под боком постоянно будет чья-то шпионка. Нет, спасибо. Обойдёмся без этого.

— Простите, Ваше Величество, но у меня была горничная Дейзи. Очень добрая и трудолюбивая девушка. Просто она попала ко мне в услужение совсем недавно, растерялась и не знала, как правильно поступить. Но когда я заболела, очень заботилась обо мне. Её же можно простить? Дать второй шанс... прошу вас. Мне бы хотелось поблагодарить её. Ни за что не прощу себе, если её просто уволят.

— Если ты просишь, — протянула женщина недовольным тоном.

— Благодарю! — просияла я так, будто мне только что подарили последний айфон и путёвку на Бали. Реверанс и смущённо-восхищённый взгляд. — Благодарю, Ваше Величество. Вы так же добры, как и красивы! Надеюсь, вы скоро подарите Империи храброго принца или прекрасную принцессу! Я обязательно помоюсь об этом, когда поеду в храм Богини!

Правильно мне Маська говорила: «Главный талант умной девушки — вовремя прикинуться дурочкой. В идеале, дурочкой доброй и искренней. Особенно перед теми, в чьих глазах плещется тщеславие».

— Ну, хорошо, — отозвалась шестая из жён Императора и ушла, не прощаясь.

Дейзи рыдала, наверное, часа два, когда её привели ко мне. Благодарила. Клялась быть мне преданной до конца дней.

Я молчала и благосклонно кивала, но разговоров со служанкой никаких не вела. Всё потом. В императорском дворце даже у стен есть уши.

Мне же сейчас лучше быть тише мыши.

А там посмотрим.

_____________________________________

¹ Цитата из книги «Алиса в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла.

Глава 7

В Академию меня привезла карета королевы Кейтлин. Я планировала тихо проскользнуть через ворота и до всеобщего собрания безвылазно сидеть в своей комнате. Но принц Эдвард перехватил меня прямо возле массивных кованых ворот. Он крепко схватил меня за локоть и развернул к себе.

Было не то чтобы больно, но неприятно. Захотелось съездить по наглой физиономии венценосного козла. Но это неразумно. Местные леди так себя не ведут. Я сейчас именно благородная леди. А это накладывает определённые ограничения. Леди не бьют принцев даже если очень хочется.

— Леди Каталина, вы, став моей невестой, слишком возгордились! Считаете себя выше других лишь оттого, что родились в герцогской семье? Смею вам напомнить, что в Академии все равны. И принц, и простолюдин.

Ну, здравствуй, каноничный сюжет. Вся из себя невинная и наивная Алисия замечталась о том, как будет охмурять персонажей любимой отомэ-игры, и чуть не попала под колёса кареты, в которой ехала я. Но была спасена прекрасным златокудрым принцем.

Справедливости ради стоит сказать, что Эдвард хорош собой. Он высокий и статный. У него фиалковые глаза и пепельные волосы. Короче, смотрится он эффектно. Но выражение лица: "Я — пуп мира, а все вокруг — букашки" вызывает у меня лишь омерзение. Так мои родственницы смотрели на окружающих, когда те не видели. Да, меня по полной вьетнамский флешбэки накрыли, когда наши взгляды столкнулись.

— Ваше Высочество, — мягко, но решительно вырываюсь из захвата молодого мужчины. — Будьте так любезны, объясните, чем вызвано ваше неудовольствие? И смею напомнить, что мы с вами отныне чужие. Наша помолвка была расторгнута. Вы более не имеете права прикасаться ко мне. Уберите от меня руки. Это неприлично!

— Твой кучер чуть не задавил девушку! — не желал молодой человек отступать от сценария. — Леди должна нести ответственность за своих слуг. Ты обязана извиниться перед Алисией!

Нет, мне извиниться несложно. Но какой в этом смысл?

— Это не мой слуга, Ваше Высочество. Кучер, который привёз меня сюда — слуга королевы Кейтлин. Если вы прикажете, я извинюсь перед той девушкой от имени Её Величества. Или могу написать вашей уважаемой мачехе о произошедшем и о том, что вы требуете от неё извинений.

Принц завис. Правда, ненадолго. Через несколько секунд он снова вернулся изначальной программе:

— Я так и знал, что ты считаешь себя выше остальных. Такая девушка не достойна быть моей невестой, — сказал он гордо, а потом развернулся и ушёл.

Идти в комнату резко расхотелось.

Потому что, согласно сюжету, Алисия получает очки расположения принца всякий раз, когда он её спасает или защищает от Каталины.

Через пару часов Эдвард увидит плачущую девушку, поинтересуется о причине. Услышит, как её оскорбила красивая золотоволосая леди, и помчится скандалить со мной.

При этом я уверена, что героиня разыграет карту незаслуженно обиженной красавицы, вне зависимости от того, встретит меня или нет.

Своим поведением принц Эдвард запустит настоящую травлю. Сплетни. Насмешки. Прямые оскорбления, которые быстро подхватят не только все ученики Академии, но и профессора. Поэтому мне сейчас лучше быть среди людей, которые могли бы засвидетельствовать, что я никак не могла обидеть бедную — несчастную Алисию. И почти бегом направляюсь на плац, где молодые аристократы развлекались учебными дуэлями.

— Кто будет отдавать сигнал о начале поединка? — высокомерно спросил русоволосый юноша, в котором я опознала брака Каталины Алехандро Тенебра. — Скайрен, не желаете взять на себя роль судьи? У нас же дружеские поединки, а у вас здесь больше нет друзей.

За что и получил полный ненависти взгляд угрюмого черноволосого парня. Тот даже набрал воздух в легкие, чтобы ответить, но я успеваю вклиниться между ними и радостно заявить:

— Позвольте мне! Милорды, обещаю быть честным арбитром.

— А кто вы? — произносит Алехандро, брезгливо поджимая губы.

Я смеюсь, стараясь, чтобы это выглядело естественно, а не натужно:

— Мой дорогой старший брат, вы, как всегда, остроумны. Такая милая шутка! Ну, не могли же вы не узнать свою любимую сестрёнку? Мы же виделись с вами всего три года назад на балу в честь основания Империи. Поняла! Вы просто решили разыграть своих друзей. Прямо, как в детстве.

— Да, это была шутка, — недовольно шипит себе под нос наследник рода Тенебра.

— Я так и знала, — заявляю с самым невинным видом, а потом поворачиваюсь к остальным и громко спрашиваю. — Надеюсь, никто не сомневается в том, что Хранительница Святого меча имеет право судить поединки?

Всех девушек с таким даром в обязательном порядке учили сражаться. Более того, их традиционно учили сражаться именно призванным мечом, что в несколько раз сложнее обычного фехтования. Поэтому отказать мне — это самым наглым образом усомниться в тех, кто меня учил. Что чревато неприятностями. Ведь мои учителя ведь и обидеться могли.

Так, с молчаливого согласия молодых людей я стала подавать сигнал к началу боя и объявляла победителя. Риан Скайрен и Алехандро Тенебра была явными лидерами этого «дружеского» состязания. Они не красовались и дрались со своими противниками всерьёз.

— Нет, это неинтересно, — протянул брат Каталины. — Скайрен, не хотите попробовать силы в групповой схватке? До первой крови. Я, Ашер, Уиндом и Марел будем рады оказать честь вам и тому, кто решит сразиться на вашей стороне. Или вы боитесь нам проиграть?

Кажется, я поняла, почему лорд Скайрен сочувствовал Каталине, которую начала травить вся Академия. Он на своей шкуре прочувствовал, какого это.

В новелле о данном факте дипломатично умолчали. Ведь низкие поступки и подлость романтических интересов главной героини не принято выставлять напоказ. Их стыдливо прячут за ничего не значащими фразами. Такими как: «Молодых людей объединяла давняя неприязнь» и «Они принадлежали к разным политическим фракциям».

— Я принимаю ваш вызов, — безэмоциональным тоном произнёс Скайрен, изящным движением откидывая чёлку с мокрого лба.

Четверо на одного. Какие милые здесь нравы. А самое противное, что, похоже, если бы молодой герцог отказался участвовать в таком, мягко говоря, неравном бою, его могли назвать трусом. Я сглотнула противный комок, выступила вперёд и громко произнесла:

— Ваша Светлость, позвольте мне прикрывать вашу спину во время этой схватки.

Скайрен, кажется, не сразу поверил в то, что слова эти сказаны были ему. Но других герцогов здесь не наблюдалось. Были лишь герцогские наследники. А к ним так обращаться было не по статусу. Риан же после смерти отца неск унаследовал титул.

— Почту за честь, миледи, — ответил он, хитро блеснув карими глазами.

— Каталина, — воскликнул Алехандро со злостью. — Возьми свои слова назад. Я не могу сражаться против своей младшей сестры.

Ах, ты тварь. Боишься потерять четырёхкратное преимущество? Мало тебе форы, когда двое на одного? Но отступать у меня не было ни малейшего желания. И не только потому что видела в Скайрене возможного союзника. Просто тот бой, который они пытались навязать ему, был до такой степени несправедлив, что бездействовать — значило стать в один ряд с подлецами.

— Встань против герцога Скайрена, если не можешь сражаться со мной, мой дорогой братик. Или ты боишься? — бумерангом возвращается ему его же собственный вопрос, и это прекращает спор.

— Ну, хорошо, — с радостной улыбочкой протянул лорд Тенебра. — Против тебя будут сражаться мои друзья. Не ной потом, сестричка, когда тебя ранят. Ты же помнишь, что это бой до первой крови?

Мы выходим на центр площадки, становясь спина к спине. Я призываю меч и тихо, так чтобы слышал лишь герцог, говорю:

— Если им удастся затянуть бой, я проиграю. Не могу долго удерживать Святой меч и сражаться им.

— Если вас не затруднит, миледи Тенебра, — отвечает он, не давая себе труд даже понизить голос. — Продержитесь до моей первой победы. Я не могу пока справиться с четырьмя противниками одновременно. Пока что мой потолок — это трое. И благодарю за то, что протянули мне руку помощи. Однако общение со мной может дурно сказаться на репутации невесты принца.

Похоже, письма от старшего родственника он не получал. И, кстати, да, на деда юный герцог похож. Не слишком сильно, но, если присмотреться, фамильные черты угадывались.

— Вы не в курсе последних сплетен двора, милорд герцог? Я больше не являюсь невестой принца Эдварда.Так что моей репутации общение с вам и не навредит. Но мне приятна ваша забота.

Четвёрка напала без сигнала, но это им не помогло. В моих руках пел балладу о верности и чести Святой меч. Он был силён. Потому что я, в отличие от Каталины, верила себе. Мне пришлось научиться этому, чтобы не сойти с ума, когда семья открыла охоту на девочку для битья, посмевшую сбежать от них. И вот теперь этот навык принёс неожиданные плоды. Я смогла выстоять под напором троих парней.

Мой, теперь уже, брат изначально не планировал играть честно. Хотя нашу схватку вряд ли кто-то мог назвать честной. Но пока Алехандро отвлекал Риана, трое его дружков бросились на меня. И никого не смутило, что я, вообще-то, леди. Ну, с другой стороны, а чего можно было ждать от возлюбленных Алисии? Я зря расслабилась.

Но мне и не нужно побеждать. Достаточно будет лишь продержаться до тех, пока Скайрен надерёт зад наследнику дома Тенебра. Случилось это достаточно быстро. Не зря братик так не хотел лишаться численного преимущества.

После первой победы юный герцог ринутся в бой с теми, кто безуспешно пытался достать меня. Один против троих. И даже так, все видели, что преимущество на его стороне.

Вообще-то, на учебных поединках не принято использовать никакую магию, кроме защитной. Но Кайлу Марелу правила писаны не были. Он бросил в соперника заклинание.

Скайрен автоматически отбил его мечом. Но подлость данного поступка заключалась, как раз в том, что заклинание было совершенно безвредно для человеческой плоти, но пожирало метал. И через мгновение молодой человек остался без меча. А трое его соперников гаденько рассмеялись.

— Сдавайтесь, Скайрен! — выкрикнул Уиндом, не скрывая своего торжества.

Они уже мнили себя победителями. Поэтому расслабились и упустили из виду меня. А я что? Скользнула к своему союзнику в этом бою и вложила в его руку свой меч. Эфес оружия приветливо сверкнул золотом, словно был рад встрече со старым другом.

И, да, сейчас я доверяла герцогу больше, чем себе. Ведь молодой человек в данный момент стоял между мной и тремя подонками. А ещё мог их победить, в отличие от меня. Что он с лёгкостью продемонстрировал.

— Это не считается! — выл побитый виконт Ашер. — Нельзя использовать Святой меч против обычного оружия. Вы победили нечестно.

— Лорды, — презрительно усмехнулся Скайрен. — У нас же был дружеский поединок, который мы затеяли ради развлечения, а не дуэль. Так ли важно, кто победил сегодня? Ведь все мы сдерживали свои силы. Иначе сражение было бы не до первой крови, а до смерти. Но надеюсь, жизнь ещё представит нам возможность схлестнуться в настоящем сражении.

Это прозвучало, как обещание. И тогда я подумала, что новелла очень удачно закончилась свадьбой Эдварда и Алисии. А традиционную фразу: «Жили они долго и счастливо» автор, возможно, вполне сознательно опустила. Потому как, если вдуматься, тут налицо все признаки надвигающейся гражданской войны. И далеко не факт, что главная героиня её пережила.

Глава 8

По моей спине пробежал холодок от нехорошего предчувствия. Нет, я не ждала, что этот мир будет ко мне добр, но надеялась, что он будет относительно мирным местечком. Простите, но я не хочу жить в филиале «Игры престолов» и «Проклятых королей». Потому что хочу жить. Долго, счастливо и где-нибудь подальше от императорского двора.

В Северном герцогстве Риана Скайрена климат, конечно, не очень, зато оно находится на максимальном удалении от столицы и дворцовых интриг. А что? Парень он симпатичный. Мы равны по статусу. То есть брак со мной не будет считаться мезальянсом. К тому же, его дед-архиеписком, нас уже благословил. Просто так человек его положения не намекал на то, что нам следует свести знакомство.

Надо быть реалисткой. Чтобы выжить здесь мне необходим муж. И его следует найти в самое ближайшее время. Лучше обзавестись спутником прямо сейчас. Ведь согласно сюжету Каталина умирает в конце учебного года. Когда Император и принц Генрих поедут в соседнее королевство.

А зачем они туда едут? Точно! Намечается свадьба старшего принца на инфанте Истры Эсперансе Аргьенте.

И вот как, скажите мне: как при таком раскладе принц Эдвард мог стать кронпринцем? Он ведь женился на простолюдинке, тогда как его брат взял в жёны внучку короля. Только в конце книги отец Алисии признаёт ту своей дочерью. Но дочерью от любовницы, а не жены. Поэтому её статус это признание не слишком поднимает.

Анимешное фэнтези, что б его.

Допускаю, для главной героини и её возлюбленных оно на ближайшие два года таковым и останется, а потом резко сменит жанр, превратившись в жуткий триллер. Не нужно быть провидицей, чтобы понять: грядёт кровавая резня. Молодые аристократы уже сейчас готовы убивать друг друга, не вспоминая о чести. Сегодня была репетиция, если можно так сказать. Герцогу Скайрену продемонстрировали, как его будут убивать. А он сказал, что жизнь ещё представит им возможность схлестнуться в настоящем бою, когда ему не нужно будет сдерживать силы.

— Леди Тенебра, я благодарю вас за оказанную мне честь, — церемонно раскланялся юный герцог. — Вы доверили мне один из легендарных мечей света. Если вы позволите я...

Что там хотел сказать юноша, услышать нам было не суждено. На поле для поединков ворвался пылающий гневом принц Эдвард, за спиной которого маячила Алисия в бело-розовом платьице. Смотрелась она в нём комично. Как куколка из маршмеллоу. Она скромно переминалась с ноги на ногу и стыдливо смотрела в пол. Прямо девочка-одуванчик. И не скажешь, что перед нами весьма амбициозная особа.

— Леди Каталина Тенебра, ваше высокомерие не знает границ. Вы мне отвратительны! Как смеете оскорблять и унижать слабых, пользуясь своим положением? Такое поведение недостойно аристократки!

— Простите, Ваше Высочество, — склоняюсь в реверансе, смиренно опуская голову. — Я допустила ошибку. Но откуда мне было знать, что лорды империи так слабы? Полагала, что если на нас с Его Светлостью герцогом Скайреном будут нападать аж четверо, это уровняет шансы, и их поражение не будет столь унизительным. Я ошиблась. Признаю свою вину и готова принять наказание.

Бросаю мимолётный взгляд на четвёрку во главе с моим братцем. Они стоят красные, как раки и обиженно глядят на принца. Алехандро Тенебра отмирает первым:

— Ваше Высочество, вы всё не так поняли. Мы сражались ради развлечения. Не всерьёз. Поэтому нет ничего унизительного в поражении.

— Вы что делали? — спросил принц, глупо хлопая глазами.

— Сначала леди Тенебра судила наши поединки, — влез Джон Уиндом. — А потом мы предложили лорду Скайрену дружеское состязание, в котором леди захотела поучаствовать. Но в учебных дуэлях всегда есть победитель. Сегодня повезло лорду Скайрену и леди Тенебре. Мой принц, даже из поражения можно вынести ценный урок. Мы не чувствуем себя оскорблёнными. Вы слишком строги с леди. Не нужно её наказывать. Пожалуйста.

— Я вовсе не имел в виду ваше состязание, — отмахнулся принц. — Леди Тенебра самым подлым образом извратила сказанное мной. Моё возмущение касалось прекрасной Алисии, которую оскорбила моя, так называемая, невеста.

— Ваше Высочество, — решила я внести точность тоном въедливого бухгалтера. — Правильно говорить: «Моя бывшая невеста». «Так называемая» — это если бы я всё ещё была вашей невестой, но вы так не считали. Однако наша помолвка официально расторгнута. При всём уважении. Но ваши подданные могут неправильно понять характер наших с вами отношений. То есть отсутствие между нами каких-либо отношений.

— Между нами лишь договор о помолвке и никаких чувств, — гнул свою линию принц, напрочь игнорируя мои слова. Как робот, упрямо следующий своей программе.

— Так уже и договора нет, — ехидно заметил Скайрен. — Леди права. «Бывшая невеста» — более правильная формулировка. При всём моём почтении, Ваше Высочество.

Но блондинчика так просто было не пронять.

— Леди Тенебра, как смеете вы обижать эту чудесную девушку? Ей не повезло родиться в семье аристократов. Но она своим талантом и упорным трудом открыла двери этой Академии. И вы будете её уважать. Я не позволю вам смотреть на неё свысока и доводить до слёз.

— Прошу прощения, но когда я успела довести до слёз эту милую девушку? — спрашиваю невинно. — И где?

— В саду полчаса назад. Вы её оскорбили, назвав никчёмной простолюдинкой и даже не запомнили этого? Ваше высокомерие...

Толпа возмущённо загудела. Все молодые люди, кроме Скайрена, смотрели на Алисию, как заворожённые. Может, у неё есть не только светлая магия, сила легендарного меча, но и приворотные чары? Вдруг, она — немножко суккуб? Или не немножко?

— Полчаса назад я судила поединок лордов Ашера и Тромби. Тому есть свидетели.

— Ах, Ещё Высочество, — томно прошептала главная героиня. — Я была так расстроена. Так расстроена. Ведь я хотела лишь подружиться с леди... Наверное, это произошло несколько раньше.

— Но и раньше я была здесь, — холодно парирую эти выдуманные обвинения. — У лорда Кристера возникли вопросы по стратегиям защиты, и мы обсуждали их. Я сразу по прибытии в Академию, услышала голос и моего любимого старшего брата и пошла поприветствовать его. А потом лорды доверили мне судить их учебные поединки. Я вообще не была в саду. Возможно, мисс Алисия обозналась?

— Ах, — девушка покачнулась, имитируя потерю сознания. И, разумеется, её за обе лапки подхватили принц и мой братик. — Простите меня. Конечно, если высокородная леди так говорит, значит, так всё и было. Я не смею спорить. Ах, мне не стоило ничего говорить, даже когда вы мне приказали, мой принц. Как и не стоило приезжать в эту Академию. Мне жаль, что отняла у вас время. Я такая жалкая. Прощайте, Ваше Высочество.

Так... у нас проблемы. Ну, у меня то есть. Алисия сейчас без запинки произнесла тот же монолог, что был описан в книге. Не смутилась, не растерялась. Это значит: в новелле она врала, чтобы получить очки интереса.

А что, если я была права, и оригинальная Каталина не изводила бедную главную героиню? Что если это Алисия охотилась на невесту принца, выставляя себя жертвой и подводя соперницу к казни?

На глазах девушки выступили слёзы. Она всхлипнула, ловко выкрутилась из захвата двух кавалеров и сбежала. А принц с товарищами помчались за ней, убеждая нежную и невинную Алисию не сдаваться и умоляя остаться в Академии. Вслед за ними устремились остальные молодые люди, что оставались зрителями на состязании мечников. Удивительное участие по отношению к девушке, которую они видят впервые в жизни. Да, конечно, она симпатичная, но не настолько, чтобы абсолютно все присутствующие воспылали к ней нежными чувствами, лишь увидев.

— Стадо, — фыркнул Скайрен, закатывая глаза. А у меня вдруг зажглась надежда. Вдруг в новеллу про попаданку, могла попасть не только я? Даже на безработного актёра-неудачника согласна.

— How are you? — спрашиваю шёпотом. Сердце замирает. Руки начинают дрожать. Как же хочется услышать заветное: «I'm fine»¹. Но в ответ получаю лишь полное непонимания:

— Это какое-то заклинание?

— Угу, — отвечаю со вздохом.

— А для чего оно? — любопытно сверкнул карими глазками герцог.

— Призвано определить родственную душу девушки, которая задаёт этот вопрос, — сказала я грустно, но быстро взбодрились, предложив. — Чаю, Ваша Светлость?

— Признаться, я бы предпочёл полноценный обед. Позвольте пригласить вас в ресторацию «Чайная роза». Она находится в паре минут ходьбы от Академии. Там для меня зарезервирован кабинет. Сегодня в столовой будет слишком шумно.

— Буду счастлива составить вам компанию, Ваша Светлость. К тому же, нам есть, что обсудить.

— Думаю после того, как мы сражались спина к спине, можно отбросить титулы. Лорд Риан. Этого достаточно, — юный северный герцог настолько неестественно излучал доброжелательность, что захотелось проверить карманы, сказать: «Нет, я не верю в бога, мне не нужен пылесос, кредит и самая лучшая косметика.

— Тогда и вы зовите меня «леди Каталина», — я с очаровательной улыбкой раскланялась. Абсолютно уверена, что с очаровательной. Час перед зеркалом её тренировала.

До ресторации мы шли молча. Но молчать с Романом Скайреном оказалось почти комфортно. Абсолютно комфортно молчать мне не будет ни с кем. Я для этого слишком тревожная.

Для меня тишина — это признак надвигающегося наказания. Мама, бабушка и прабабушка использовали одну и ту же модель выражения недовольства мной. Ни с того, ни с сего они замолкали. Переставали меня «видеть». На деле — демонстративно смотрели куда угодно, лишь бы не на меня. Делали вид, будто не слышат меня. Даже, если я начинала орать. Могли при этом вести неспешную беседу друг с другом. Вот, как сейчас помню:

— А где Катерина? Она не говорила, когда вернётся? — со сладкой улыбочкой спрашивала бабушка.

— Нет, — отвечала ей в тон прабабушка.

— Ну, ушла и ушла, — подключалась к этой игре мама. — Хоть посидим в тишине. Без неё в доме так спокойно.

А в это время я стояла рядом и ревела белугой. Пока их жертва рыдала, билась в истерике они старательно показывали, что её не существует. Но самое интересное начиналось позже. Неожиданный бойкот заканчивался сразу, как только заканчивалась истерика. И вампиры, напившиеся энергии боли, слаженно набрасывались на меня. Они кричали, обвиняли, требовали, чтобы я угадала, чем они оказались недовольны на этот раз. А если не угадывала, что случалось почти всегда, можно было поставить меня на колени, рассыпав по полу гречку или крупную соль.

Когда я стала старше, то перестала так бурно реагировать на игнор. Дети чувствуют, что они есть, только, если их видят. Если же взрослые, наоборот, показывают, что рядом с ними пустота в твоём лице, это вызывает экзистенциальный ужас. Как если бы ты подошёл к зеркалу и увидел: там отражается всё, кроме тебя.

«Я мыслю, следовательно, я существую» — сказал Рене Декарт. Данное утверждение стало для меня удивительным открытием. Оказывается, зеркало глаз других людей — не единственное доказательство того, что ты есть.

Наверное, это событие стало отправной точкой, моих отношений с семьёй. Я, отказавшись играть в их любимую игру, перестала снабжать этих женщин энергией. И они вынуждены были перейти к более жестоким методам получения от меня страха и боли.

Именно так. Они были вынуждены. Нарциссы имеют непреодолимую потребность в истощении своего ресурса. Это я не к тому, что их надо понять, простить и позволить дальше пить твою жизнь. Просто, нужно принять: они никогда не изменятся, ведь такова их природа. Вот как волка никогда не получится заставить питаться одной травой, потому что он — не корова. Волку нужна кровь, нарциссу — чужая энергия. А тебе нужно держаться подальше от тех, кто воспринимает тебя, как еду. Если хочешь жить, разумеется.

Я была леченым невротиком, но есть триггеры, на которые невозможно не реагировать. Травматический опыт настолько глубоко влез в прошивку, что стал неотъемлемой частью меня. Это больше не управляет моей жизнью, но в то же самое время остаётся со мной.

— Леди Каталина, мы пришли, — оборвал мои размышления Скайрен и галантно подал мне руку, помогая подняться по ступеням.

________________

¹ Китайская дорама «Какой скандал» (2026 г.)

Глава 9

Ресторация представляла собой милое белое здание, похожее на виллу Средиземноморья эпохи Возрождения. Белые каменные фасады. Крытые террасы. Много зелени. Цветы и даже деревца в кадках.

— Тут красиво, — похвалила я выбор спутника.

— И кормят неплохо.

Лакей провёл нас в уютную светлую комнатку с панорамным окном, которое открывало вид на цветущий сад и маленький фонтан.

— У вас есть какие-то предпочтения, леди Каталина? Даже если блюда нет в меню, здесь работают очень хорошие повара.

— Мясо, — отвечаю нерешительно. У Каталины проблем с желудком не было. Но я-то последние лет десять провела на строгой диете. — Желательно, не слишком острое или жирное. Овощи.

— И мороженое? — улыбнулся северный герцог?

— Было бы чудесно, — я улыбнулась.

— Два стейка. Овощи на гриле, сыр, хлеб, яблочный сидр. На десерт — мороженое, — сказал герцог официанту. — Его принесите через три четверти часа после основного блюда.

Когда за мужчиной, принявшем заказ, закрылась дверь, я решила прощупать почву. Мне не нравилось ощущать свою уязвимость. В одиночку я не то, что в этом мире, в этой академии не выживу. Мне, как воздух нужен сильный союзник.

— Лорд Риан, вам понравилось держать в руках Святой меч?

— Это оружие совершенно, — легкомысленно улыбнулся юноша. — Разве может быть иначе? Я благодарен за оказанное мне доверие. И, признаюсь, польщён.

— А как думаете, с таким мечом в руках вы стали бы более полезны принцу Генриху, когда он заявит о своих правах на престол? — я решилась раскрыть свои карты. — Понимаете ли, мои симпатии всецело на стороне кронпринца. Я считаю, что принц Эдвард не должен получить власть. Он слишком глуп, эгоистичен, импульсивен и выбирает себе таких же сторонников. Они развалят страну, если получат её.

— Ваша семья будет против, — Скайрен дураком не был, поэтому ухватился за суть. — Они поддерживают Эдварда. Если станет понятно, что ваш с принцем брак невозможен, вас выдадут замуж. Предполагаю: за кого-нибудь из той тройки, что сегодня вызвали меня на «дружескую» дуэль. За то, как вы охарактеризовали их проигрыш, моя вам отдельная благодарность. Давно я не наблюдал такой гаммы эмоций на их рожах.

— Выдадут замуж или убьют. Последнее более вероятно. — Скайрен закашлялся. Я вежливо налила из графина стакан воды и подала ему. — Дело в том, что сила Святого меча пропорциональна доверию и симпатии, которое Хранительница испытывает к своему рыцарю. Меня могут насильно выдать замуж. Только для нежеланного супруга я смогу призвать лишь бесполезную железку. Возможно, мне бы позволили жить. Если бы не мой дар. Дело в том, что даже после свадьбы я могу выбрать своим рыцарем абсолютно любого мужчину. Даже врага моей семьи. Если я захочу. И этому человеку достаточно лишь быть со мной рядом, чтобы сражаться призванным мечом. И даже если меня запрут в темнице, всегда остаётся шанс побега.

В дверь осторожно постучали. После чего официант закатил тележку с блюдами. От мяса шёл умопомрачительный запах. Да, и овощи оказались недурны. К яблочному сидру я отнеслась немного настороженно. Спиртное туманит разум, а мне нужно быть во всеоружии. Однако напиток оказался чем-то похож на сладкий яблочный квас. Вкусно.

Минут десять мы наслаждались едой. А потом, когда первый голод был утолён, Скайрен спросил:

— И что вы собираетесь делать, леди Каталина?

— Вернёмся к вопросу о том, понравилось ли вам биться Святым мечом и что вы готовы предложить мне, чтобы стать моим рыцарем?

— А я разве могу предложить что-то равноценное этому? — юный герцог насмешливо изогнул бровь. Я же решила пойти с козырей:

— Да. Своё имя. И как следствие этого, покровительство вашей тётки королевы Катарины, ваших кузенов принца Генриха и принцессы Марии, а также вашего деда — архиепископа Гальего. Ох, не беспокойтесь. Я не предлагаю вам настоящий брак. Когда всё закончится, мы сможем аннулировать его. Церковь это позволяет, в случае если брак не был консумирован. Вы будете абсолютно свободны. Когда всё закончится. Я могу стать для вас ценным союзником и верным другом. Могу и дальше прикрывать вашу спину. Как сегодня. Решайтесь! Святой меч на службе истинного наследника престола. Святой меч в ваших руках.

Ах, какая же я молодец! Всё придумала и обосновала. Это в сто раз лучше, чем настоящий брак. Ну же, красавчик, соглашайся!

Но Скайрен медлил. Он маленькими глотками пил сидр, глядя на меня исподлобья. А заговорил этот любитель драматических пауз лишь через несколько минут:

— Миледи, ваше предложение... выглядит слишком щедрым, чтобы быть правдой. Вы готовы вступить в фиктивный брак, чтобы сражаться на стороне принца Генриха. Прикрывать мою спину. Дать мне в руки легендарный меч. А потом отступить в сторону, даруя мне свободу и ничего не требуя взамен?

Практически. Ещё ты будешь защищать меня от Алисии и Эдварда. Но об этом я не могу рассказать. Иначе придётся поведать и о том, что я исекайнулась в новеллу. А это, в свою очередь, может повлечь ненужные вопросы о моём праве считаться Каталиной Тенебра.

— Лорд Риан, я не столь благородна. Вы вернёте мне моё приданное. Поэтому, будет очень мило с вашей стороны, используя все свои связи, выбить из герцога Тенебра кругленькую сумму, на которую я могла бы жить в дальнейшем. Также надеюсь на вашу благодарность и покровительство. И, да, защита от принца Эдварда мне нужна уже сейчас. Авансом, если вам будет угодно.

Хоть бы не сорвалось!

Мне позарез нужен хоть один человек, кому не плевать жива я или мертва. Пусть, он будет помогать мне из соображений личной выгоды. Не имеет значения. Это всё равно лучше, чем быть одной против всего мира.

— Скайрены не бросают клятв на ветер, — выдал он и замолчал.

— Это значит, что вам неинтересно моё предложение? — решаю уточнить. — Или вы согласны?

— Брачная клятва звучит так: «Я буду любить, оберегать и заботиться о тебе, пока смерть не разлучит нас», — Скайрен смерил меня насмешливым взглядом и отставил стакан, наполненный золотистым сидром. — Аннулирование брака означает отказ от данного слова. Моя честь не позволит мне этого.

— Лорд Риан, я не требую ответа прямо сейчас. Вы можете подумать. Посоветоваться с архиепископом и принцем Генрихом. Уверена, они согласятся, что это никакое не нарушение клятвы, а тактический ход, чтобы обмануть врага. Такой шаг не запятнает вашу честь.

— Вы не совсем верно поняли меня, Каталина, — Скайрен растянул губы в ледяной улыбке и вкрадчиво продолжил. — Я же могу называть вас так? Всё же, вы сделали мне предложение руки и сердца...

— Я предложила вам меч, — отвечаю растерянно, а он встаёт со своего места, обходит стол и становится на одно колено рядом с моим стулом. Перехватывает мою руку и подносит её к своим губам.

Стоп, а ему, точно восемнадцать-девятнадцать, как всем ученикам Академии? Он должен быть милым робким зайчиком. В крайнем случае суровым и отстранённым с виду парнем, но милашкой в душе. Северные герцоги в новеллах описываются именно так. Но мне, похоже, достался какой-то бракованный.

Он не должен меня соблазнять. Не должен так смотреть и улыбаться.

— Нет, дорогая, — Скайрен коварно ухмыльнулся. — Вы предложили мне меч взамен на брак. Я согласен. Но моя честь не позволит мне поступить с вами столь бесчестно. Выбросить как какую-то вещь, когда всё закончится? Заставить вас проходить унизительную процедуру медицинского освидетельствования. Пять врачей должны осмотреть вас и подтвердить, что вы всё ещё невинны. Далее последует бюрократическая проволока. Вас будут спрашивать, что вы сделали для подтверждения брака, обвинять, стыдить за то, что плохо старались возбудить во мне... интерес. А когда всё закончится, ваше имя будут трепать на каждом углу, рассуждая о том, какие уродства скрывает ваша одежда. Ведь ваш бедный супруг не смог ни разу прикоснуться к вам, несмотря на значительное приданное и магический потенциал.

Герцог нежно поцеловал каждый мой пальчик, а потом проложил дорожку поцелуев по ладони к запястью. Похоже, этот мужчина готов прямо здесь и сейчас продемонстрировать, насколько я возбуждаю его... интерес.

А вот этого в моих планах не было.

Нет!

Я не готова! И к своим ощущениям, в том числе. Сердце, кажется, сейчас выскочит из груди. Руки дрожат. Ноги ватные. Голова кружится. Или это не Скайрен, а сидр? Алкоголь, которого я не заметила?

Нет. Это делает со мной именно мужчина, которого у меня язык не повернётся назвать юным. Лорд Риан перевернул мою ладошку тыльной стороной к себе и начал целовать уже её. По спине побежали мурашки, а в животе уже вовсю порхали бабочки.

Я, конечно, допускала, что, если мы по-настоящему поженимся, у нас всё будет. Но, если он продолжит всё, будет здесь и сейчас.

— Меня не пугают ни осмотр, и допросы, — отвечаю, старательно гася дрожь в голосе.

— А что же вас пугает, Каталина? — искушающий шёпот и ещё один поцелуй. — Расскажите мне.

Нет, с ним, определённо что-то не так. Не может быть северный герцог быть таким горячим. Подчёркнутая сексуальность несвойственна второстепенным персонажам романов про Принца и магически одарённую Золушку. Или с моим появлением тут произведение автоматически сменило жанр и возрастные ограничения?

— Смерть, — стараюсь говорить спокойно. — Я, видите ли, не хочу умирать. Вы — мой шанс выжить. Я предложила вам честную сделку.

— Нет, не честную, — отозвался Скайрен, поднимаясь на ноги. Из его голоса исчезла игривость. Он стал абсолютно серьёзен. — И я уже объяснил почему. Не позволю женщине, которая проведёт годы, прикрывая мою спину, пройти через унижение, а потом до конца дней носить клеймо отверженной. Нужно понимать, что его Императорское Величество, не собирается умирать завтра. Он, может, ещё лет десять проживёт. И лишь только тогда начнётся грызня за власть. Это очень долгий срок. Наш брак будет подтверждён. И вам понравится, моя Каталина. Я даю слово, что вам понравится.

— Не сомневаюсь, — отвечаю, стараясь слиться с мебелью. Меня всегда привлекали властные герои и романтические сцены с ними. Но одно дело — читать, глупо хихикая, и совсем другое — на себе ощутить этот страстный напор.

Оказывается, таким, правда, проще дать, чем объяснить, почему нет. Чувствую себя так, будто меня каток переехал. Дважды. И самое обидное, что он даже не начинал соблазнять меня всерьёз. Этот мужчина играл со мной. Как матёрый кошак с мышонком. И мой нулевой опыт общения с противоположным полом ему лишь на руку.

Если ты всё ещё девственница, тебя можно принести в жертву тёмным силам. Но больше никаких преимуществ отсутствие сексуального опыта не даёт.

— Жаль, — лукаво улыбнулся Скайрен. — Если бы у вас были сомнения, я бы с радостью их развеял.

— Здесь? — воскликнула я возмущённо. — А если кто-то зайдёт?

— Моя Каталина, вас смущает лишь это? — спросил герцог, усаживаясь за своё место.

— Я не хочу стать объектом сплетен. Быть в глазах общества падшей женщиной ничуть не легче, чем носить клеймо отвергнутой.

— Справедливо, — Скайрен кивнул и, глядя мне в глаза, твёрдо произнёс. — Я бы никогда не поступил с вами столь легкомысленно. Дверь была заперта чарами. Никто не мог сюда зайти и увидеть нас в неподобающем виде. Но признаю: эта шутка зашла слишком далеко. Однако я не жалею о ней. Когда человек испытывает сильные эмоции, с него слетают маски, обнажая душу.

— И что же вы увидели в моей душе?

— Красоту, силу и стойкость. Миледи, вы не можете судить меня слишком строго. Я должен был понять, кому собираюсь доверить собственную спину. Ешьте. Нам потребуются все наши силы, чтобы противостоять врагам.

— А вы удивительно похожи на деда. Вам, явно, достался его талант плетения интриг.

— О, ну что вы! Мне до его уровня, ещё лет тридцать. Но благодарю за комплимент. Хотя в чём-то вы правы. Я, как и он, не отдаю того, что однажды назвал своим, моя Каталина.

Глава 10

Как там звучит мудрость народная? Замуж выйти — не напасть, лишь бы замужем не пропасть.

Надо было сначала присмотреться, а потом предлагать брак. Беда в том, что в этой шахматной партии Риан Скайрен — самая сильная фигура. Если кто и может перейти дорогу принцу Эдварду, так только он. Ему, даже мой отец не посмеет отказать. Тут не скажешь: у жениха род недостаточно знатен или богат. Скайрены и представители правящей династии Скайгарды имеют общего предка — Первого Императора. Да, и нынешний правитель Северному герцогу благоволит. А королева Катарина любого за своего единственного любимого племянника порвёт.

Другого кандидата папочка мог бы завернуть, но не этого. Короче, если рассматривать Скайрена, как защиту от моей, теперь уже, семьи, то вариант он идеальный. Но есть одно но. От самого лорда Риана меня не защитит никто и никогда. А это очень печально.

Однако, он не хочет моей смерти. В отличие от остальных. Так что, может быть, мне и не понадобится от него защищаться? Вдруг я ему и правда нравлюсь? На это одна надежда.

В окно постучал магический вестник. Герцог впустил белую птичку, которая принесла ему письмо и тут же растаяла в воздухе. Молодой мужчина распечатал конверт, пробежался по строкам. Хмыкнул. А в конце рассмеялся:

— Его Светлость архиепископ Гальего пишет, что я должен хватать вас и тащить в постель. Чтобы у вас не было ни малейшего шанса вернуться к принцу Эдварду.

Меня такое заявление немного обескуражило. Ну, не мог же в самом деле уважаемый лорд-архиепископ предложить такое. Поэтому осторожно интересуюсь:

— А… вы уверены, что ваш уважаемый дедушка рекомендует вам именно это? Может быть, он говорит о том, чтобы узнать меня получше? Сходить на свидание? В парке погулять?

— Нет, дорогая. Он пишет: «Внук, если ты всё ещё хочешь найти девушку, способную выжить в той междоусобице, что грядёт, советую присмотреться к Каталине Тенебра. Она имеет хороший магический потенциал, красива, умна».

— Вот! — не выдержала я. — Он пишет о том, чтобы вы всего-навсего обратили на меня своё внимание. Где здесь постель?

— Тремя абзацами ниже, любовь моя, — солнечно улыбнулся Скайрен. — «А когда поймёшь, что я, как всегда, прав, не теряй времени. Она должна стать твоей. И не забывай, что герцогству нужен наследник. Будет неплохо, если он родится месяцев через девять от сего дня. Хотя, наверное, не стоит так спешить. Ведь дитя может появиться на свет недоношенным. И это вызовет кривотолки. Поэтому правнука жду через тринадцать месяцев. Искренне любящий тебя дед, Риан Гальего».

— Он же служитель церкви! — моему возмущению не было предела.

— Каталина, вы, видимо, не в курсе, как Риан Гальего чудил по молодости.

— А он чудил? — спрашиваю осторожно. Нет, если вспомнить, что в семьдесят он выглядит едва ли лет на сорок, то в свои двадцать, полагаю, он пользовался успехом у представительниц противоположного пола и ни в чём себе не отказывал. Но это плохо сочеталось с образом мудрого и степенного главы церкви.

— Третий сын мелкопоместного баронета, у которого были лишь меч и светлая магия, влюбился во внучатую племянницу прошлого Императора — прекраснейшую Амелию Вестера.

Я хмыкнула. Ну, пока ничего особенного. Или Скайрен намекает, что его дед девушку соблазнил?

— Конечно, он её соблазнил! Хотя это не самая интересная часть их истории. Дело в том, что леди Вестера умирала. Редкая патология. Разлом ауры. Из неё буквально вытекала жизнь. Целители руками разводили. С таким не живут дольше двадцати лет. Амелии было уже девятнадцать, и она смирилась со своей участью. Потому что устала от бесплодных надежд и болезненных экспериментов, которые сопровождали всю её жизнь. Конечно же, девушка не желала влюбляться в рыцаря церкви, который был у тому же, был на два года младше неё. Она, чтобы не встречаться с ним, заперлась в своей комнате и не выходила из неё неделю.

— И что же сделал лорд Гальего? — меня неожиданно захватила эта история

— Начал пробираться к ней на балкон по ночам. Чтобы поговорить. Дед не переступал порога её спальни. Демонстративно садился спиной к приоткрытой балконной двери и смотрел на звёзды. Сначала девушка молчала. А молодой рыцарь просто рассказывал ей, как прошёл его день. Потом она начала ему отвечать. Ведь такая настойчивость не могла оставить равнодушной ни одну юную леди, воспитанную на сентиментальных романах. Да, она давно попрощалась с жизнью, но чем ближе смерть, тем ярче хочется жить. Леди Амелия влюбилась. Однако она не желала разбить своему возлюбленному сердце, оставив его одного. Девушка просила, умоляла, требовала, чтобы он ушёл и больше не возвращался. Но юный рыцарь твердил, что не позволит какой-то болезни их разлучить.

Скайрен взял с тарелки кусочек сыра и нарочито медленно съел его. Потом запил яблочным сидром. Он молчал, а меня уже распирало от любопытства:

— Вы решили остановиться на самом интересном месте, лорд Риан?

— Возможно, — герцог снова лукаво улыбнулся. — Но я продолжу, если вы согласитесь принять от меня подарок.

— Какой?

Я что, дура — сразу соглашаться? Даже моя наивность имеет границы. А в этим хитрым лисом ухо надо держать востро. Вдруг он мне ночь любви подарить захочет? Нет, спасибо. К такому я пока не готова.

— Даже два подарка. Кольцо, как знак помолвки. И серьги. У нас на севере так принято. Не хочу нарушать эту традицию. После обеда зайдём в ювелирную лавку.

— А мы успеем вернуться до церемонии проверки магического уровня?

— Доверьтесь мне. Я прослежу за временем. Раз этот вопрос улажен, осталось дождаться мороженого, и я продолжу рассказывать моей леди прекрасную сказку.

Через минуту в дверь постучали. Официант принёс десерт, украшенный зёрнами граната и миндальными лепестками. Когда же за служащим ресторации закрылась дверь, Риан снова заговорил:

— Лорд Гальего сказал своей возлюбленной, что смог бы отпустить её, если бы она полюбила другого. Он готов на всё ради её счастья. Но отпускать свою женщину в объятия смерти не намерен. И тогда наивная Амелия предложила ему сделку. Ночь с ней в обмен на желание. Девушка посчитала, что раз она всё равно умрёт, то заботиться о своём целомудрии смысла нет, и планировала на утро приказать своему настойчивому поклоннику найти другую. Ради его же блага, разумеется. Ведь ей не хотелось, чтобы милый её сердцу юноша страдал после её ухода.

Скайрен замолчал, зачерпнув ложку мороженого. Попробовал его. Удовлетворённо кивнул и улыбнулся, услышав мой вопрос:

— Но он же отказался? — предположила я логичное. — Ну, или хотя бы он сделал вид, будто отказался?

— Нет, конечно. Но поставил условие. В его распоряжении будет вся ночь. От заката до рассвета. А потом он выполнит любое желание своей возлюбленной. Леди Вестера согласилась. В оговорённый вечер Риан Гальего пришёл к ней в спальню и… соблазнил её. Несколько раз. После чего своей магией связал их жизни. Светлые маги могут это делать. Правда, поступают так крайне редко. Потому что смерть одного обязательно повлечёт за собой смерть второго. А от случайностей не застрахован никто. Зато это помогло. Их связь закрыла трещину в ауре девушки. Когда Амелия узнала о том, что натворил её любовник, то пришла в бешенство. И случайно разгромила свою комнату. Из-за её проблем с маной она ранее не могла пользоваться магией, поэтому не умела сдерживать такие порывы. На шум прибежали сначала слуги, а потом и отец семейства с наследником, пронаблюдали, как их хрупкая и нежная Мими метает фаерболы в щуплого блондинчика, который укрывается светлым щитом и умоляет девушку успокоиться. Ведь беременным вредно волноваться.

— Что? — смущённо ахнула я.

— Дед клянётся, что вот это вышло незапланированно. Но не отказываться же от такого шикарного козыря, который сам шёл в руки. Кстати, леди Амелия, после того как немного успокоилась, пожелала, чтобы мужчина, ответственный за разгром в родовом особняке Вестера и её деликатное положение, незамедлительно женился на ней.

— А её отец и брат не были против?

— Они очень любили её. Поэтому не стали препятствовать этому браку. Наоборот. Мой прадед замолвил словечко за своего зятя одному старому другу. Сказал, что юноша, несмотря на юный возраст, имеет определённый талант в плетении интриг и всегда добивается своих целей. Такие люди должны служить Империи, иначе они начнут разваливать её изнутри.

— Красивая сказка, — сказала я со вздохом.

— Это разве повод для грусти, моя радость?

— Нет, — отвечаю максимально честно. — Просто мне страшно.

— Я способен защитить свою избранницу, — Скайрен с насмешкой посмотрел на меня.

— Мне страшно, потому что я очень устала.

Всегда начинаю испытывать тревогу, когда устаю. Кстати, не имеет значения, действительно ли мне угрожает опасность или нет. Это устойчивый паттерн поведения. И к сожалению, не только мой. Каталина, судя по её воспоминаниям, ещё больше трусиха, чем я.

Руки трясутся. Сердце колотится. Знобит. А если ещё и поспать нормально не получилось, меня только успокоительные и спасали. Но это ещё не самое страшное. Если я очень сильно уставала, то не могла спать из-за тревоги и тахикардии, которые вызывала усталость. И круг замыкался. Но сейчас я не могу пойти в аптеку и купить глицин, магний и валерьянку с пустырником. Или могу? Должны же здесь быть аптекарские лавки?

Нет, не могу. Потому как лавки, конечно, быть тут должны. Но денег-то у меня нет. А папочка вряд ли будет рад меня проспонсировать. Он же мной недоволен. Хотя у меня же теперь жених есть. Может быть, он согласится помочь мне?

— Неловко об этом просить, лорд Риан, но не могли бы вы одолжить мне немного денег. Нужно купить лекарство.

— Если вас что-то беспокоит, — тотчас же насторожился Скайрен. — Я могу попросить деда осмотреть вас. Он — достаточно сильный целитель.

— Мне нужно успокоительное с лёгким снотворным эффектом. У меня бессонница. А здоровый сон — залог успеха половины начинаний человека.

Да, у меня снова бессонница. В своей прошлой жизни я её победила. Режим дня. Никакого кофе по утрам. Вместо этого — гимнастика. Избегание стрессов. Успокаивающие чаи и смешные книжки по вечерам. Ритуалы рулят.

А здесь мне придётся выстраивать всё заново. И стресс убрать из жизни вряд ли получится. Ну, почему мне так не везёт? Почему я не исекайнулась в главную героиню милой истории про розовых единорогов, живущих на радуге? Почему сюда?

Герцог снова поднялся со своего места. Обогнул стол и встал за моей спиной. Обхватил прохладными пальцами мой подбородок. Склонился к моему лицу и поцеловал. Нежно. Осторожно. Без напора.

Я почувствовала, как волна тепла пробегает по моему телу, унося усталость вместе с иррациональной тревогой.

— Боюсь, это всё, что в моих силах — сказал он немного смущённо. — У меня нет полноценного светлого дара. Так... крошечная искорка. Не думал, что пригодится. Но дед меня выпорол, когда я сказал, что не хочу его развивать. Сказал, что даже искра магии может спасти жизнь мне или важному для меня человеку. Вам стало легче, Каталина?

— Да, — отвечаю удивлённо. Так быстро на меня даже сильные успокоительные не действовали.

— Значит, вам не нужно лекарство. Достаточно будет артефакта-накопителя, который я мог бы заряжать. Надеюсь, в ювелирной лавке найдутся подходящие серьги.

— Но у меня же самой есть светлый дар. Я сама могу исцелять.

— Ну, это другое. Вам дед потом расскажет, почему даже целители стараются использовать накопители, когда лечат сами себя. Я в этом, признаюсь, не силён. Там что-то про векторы и меридианы силы. Пойдёмте, Каталина. Времени до церемонии осталось не так много. А нам ещё в Академию вернуться нужно.

Глава 11

В ювелирной лавке скучала симпатичная рыжеволосая девушка — дочка мастера. Но увидев нас, подобралась и солнечно улыбаясь спросила:

— Милорд, миледи, меня зовут Милли. Я буду рада помочь вам. У нас огромный выбор. На любой вкус и кошелёк.

— Я желаю купить обручальное кольцо для леди, — в голосе Скайрена зазвучали повелительные нотки.

— У нас вы найдёте лучшие кольца. Наша лавка очень популярна среди аристократов, — начала расхваливать товар девушка. — Веларийское золото. Истринские изумруды и бриллианты. Лунное серебро из самого Красса.

— Также нас интересуют серьги. Необходим артефакт, способный высвобождать небольшие объёмы маны, направленный на исцеление и восстановление сил, но без тонизирующего эффекта. Лунное серебро и тарийские сапфиры. Такое найдётся в лучшей лавке Старого города?

— Разумеется, милорд, — Милли сделала книксен. — Я только позову сестру. Артефактами у нас занимается она. И батюшку.

Скайрен кивнул. И через четверть часа на моей руке появился массивный перстень из лунного серебра с синим истринским бриллиантом. Тарийские сапфиры мне по мнению Риана мне решительно не подходили. Серьги же украшала обычная синяя шпинель. Мой жених досадливо морщился. Он бы предпочёл более дорогой камень. Но именно такое украшение идеально сочеталось с кольцом и являлось целительским артефактом.

— Позже я куплю тебе другие, — пообещал герцог, выходя из ювелирной лавки. И мы прогулочным шагом отправились в Академию. Недалеко от актового зала на меня буквально набросился мой любимый братик.

— Я разочарован в тебе, Каталина.

— Не удивлена. Более того, рада слышать это, милорд. Вы меня не разочаровали лишь по той причине, что я никогда не питала иллюзий на ваш счёт. А теперь, когда мы обозначили своё отношение друг к другу, не могли бы вы уйти с моей дороги? Будьте так любезны.

Какой смысл разводить политесы с адептами секты розововолосой? Они всё равно они будут на её стороне, что бы ни случилось. Это закон жанра. Гарем главной героини останется её гаремом.

— Зачем ты издеваешься над Алисией? Что такого она сделала тебе? Зачем было рвать её платье?

— Тенебра, вы в своём уме? — фыркнул Скайрен. — Или во время нашей «дружеской» дуэли головой ударились? Мы с вашей сестрой решили пообедать в ресторации и вернулись в Академию всего несколько минут назад. Кстати, вам досталась честь первому поздравить нас. Леди Каталина оказала мне честь, согласившись стать моей женой. Кстати, благодарю. Если бы не ваше предложение размяться, я бы не решился так скоро подойти к такой красавице. Хотя и влюбился, едва её увидев.

— Что? — Алехандро Тенебра сейчас напоминал рыбу, которую выбросило на берег.

— Ваша сестра согласилась стать герцогиней Скайрен, — с преувеличенной радостью в голосе произнёс Риан. — Прекрасная новость, вы не находите? Понимаю, это очень неожиданно. И, разумеется, я не собираюсь звать вас братом. Ни сейчас, ни позже. Но надеюсь, вы найдёте в себе силы порадоваться за свою единственную сестру. Хотя бы из приличия.

— Ну, на самом деле, я — не единственная его сестра, — решаю подбросить спойлеров. — Подробностей не знаю, но папочка наш погулять любил. И у него точно есть один внебрачный ребёнок. Нет, возможно, детей больше. Я знаю лишь о девочке. Моей ровеснице. И, любовь моя, лорд Тенебра не сможет порадоваться нашему счастью. Даже из соображений приличий. Кроме его нежной нелюбви к вам, он ещё и меня люто ненавидит.

— А вас-то за что? — Риан удивлённо вздёрнул бровь.

— Этот человек винит меня в смерти нашей матери. Падение. Преждевременные роды. Сильное кровотечение. Я выжила, а она мертва. Чем не повод? К тому же если виновный определён заранее, можно закрыть глаза на некоторые факты. Например, на то, что любовница отца заявилась к нашей матери, рассказала о своей беременности и сообщила: отныне она будет жить здесь в статусе официальной наложницы. Мама приказала выставить из своего дома наглую девку. Слуги послушались. Но их госпожа так перенервничала, что упала в обморок. А когда её привели в чувства, начались роды. А наш отец обиделся на то, что его супруга слишком грубо выгнала его любовницу и запретил звать целителя. Он так её наказывал за дерзость. За целителем послали только глубокой ночью. И когда он прибыл, герцогиня уже ушла тропой перерождений.

— Ты врёшь! — змеёй зашипел братик. — Хочешь рассорить нас с отцом? У тебя ничего не получится!

— Та женщина пообещала нашей матери, что вскоре родит сына, который впоследствии займёт герцогский престол. Поэтому мама перед смертью отправила письмо своему отцу. И лишь благодаря этому ты — всё ещё жив и являешься наследником. Когда они встретились, любовница отца уже вовсю планировала сначала скромную свадьбу с герцогом, а после пышные похороны детей Инес Тенебра. Они с герцогом Тенебра составили брачное соглашение через три дня после смерти нашей матери. Якобы, потому что герцогиню уже не вернуть, а так их дитя избежит клейма бастарда. Они бы и обвенчались, но церковные догмы запрещает вдовцу вступать в повторный брак ранее, чем через полгода после смерти первой супруги.

Я не вру. В книге всё было описано именно так. Там целая глава была посвящена чудесному воссоединению Алисии с отцом и братом. А также, кратко описывалась история убийства Филисити Райт. Лорд Алария, к несчастью для меня, убивать младенца, рождённого несколько дней назад не стал. Отнёс в дом старосты, который оказался дальним родственником малышки.

Но что интересно. Герцог Тенебра после смерти любовницы о младшей дочери словно забыл. Он не то, что не забрал в свой дом. Даже денег на воспитание не давал. Мне вспомнилась ещё одна традиционная ценность моего прошлого мира, кроме однополых семей — увлекательная игра под названием «Буду до смерти бегать от алиментов, вне зависимости от того, сколько у меня денег».

— Дрянь! Твоя грязная ложь…

— Следите за языком, Тенебра, — сказал мой жених, задвигая меня за свою широкую спину. — Если хотите увидеть завтрашний рассвет. Вы же понимаете, что у вас нет ни малейшего шанса против меня в дуэли один на один.

— И это без учёта того, что лорд Скайрен будет держать в руках Святой меч, — вставила я маленькую ремарку. — А он будет держать в руках мой меч. Я об этом позабочусь. Так что советую стать осмотрительнее. Если вы, конечно, хотите ещё какое-то время пожить, лорд Тенебра. Я более не намерена прощать вам оскорбления.

Огибаю застывшего соляным столбом юношу и иду в актовый зал.

— Это правда... то, что вы сказали про бастарда своего отца? — спрашивает Риан тихо.

— Да.

— Она маг?

— Да.

— Вам известно имя? Или где её искать? Я понимаю, что это может быть неприятно для вас. Из-за того, что случилось с вашей матерью. Но если это маг, нужно попытаться перетянуть её на нашу сторону.

— Не получится, — говорю, как есть, но Риан не хочет верить мне.

— Мы должны хотя бы попробовать. Для нас каждый союзник — на вес золота.

— Она уже во вражеском стане. Эта девушка очень хочет стать женой принца. Единственный, кто может предложить ей это — Эдвард. Лорд Риан, предлагаю побеседовать об этом позже. Когда мы останемся наедине.

Мой жених кивнул и отступил. Студенты первого и второго курсов сидели порознь. Мы — ближе к сцене, где располагался магический шар оценки способностей. Старшие — дальше.

Когда все расселись, ректор произнёс прочувствованную речь о том, что нам всем выдалась уникальная возможность перезнакомиться и подружиться. И он верит, что за время, проведённое здесь, мы все научимся жить в мире и согласии. Какой наивный дядечка. Не понимать, что здесь сейчас происходит, может только идиот. Хотя, возможно, он просто не хочет ничего замечать и изо всех сил зажмуривается.

Скосила взгляд на принца с его миньонами. Улыбнулась. Они со всех сторон окружили Алисию и не сводили с неё влюблённых взглядов. Ну, и пусть. Я не так беззащитна, как каноничная Каталина. К тому же знаю, чего ожидать от этой розововолосой стервы.

Далее, первокурсники по одному подходили для оценки своего уровня. У принца — семидесятый. У остальной части гарема Алисии колеблется от пятидесятого до шестидесятого. У меня — пятьдесят второй. Это неплохой результат. Средненький. Но он никак не влияет на силу святого меча, который я могу призвать. Так что плевать.

Уровень единственной на всю Академию простолюдинки проверяли последним. И, конечно, цифра «девяносто девять» вызвала невероятную суету. Вот под шумок я и решила слинять.

— Что ты задумала? — схватил меня за запястье Алехандро Тенебра. — Узнала, что Алисия настолько превосходит тебя и решила отомстить ей?

— Ну, что вы, дорогой братец. Я спешу в свои покои, чтобы написать письмо нашему уважаемому отцу. Выйдет неловко, если кто-то заговорит с ним о моей скорой свадьбе, а он не будет в курсе. Это выставит его в дурном свете. А я, как почтительная дочь, не могу так опозорить лорда-канцлера Империи. Убить, конечно, могу. В конце концов, должен же хоть кто-то из нас отомстить ему за смерть матери. Вы этого сделать не сможете. Трус, который даже просто взглянуть правде в глаза не может, станет плохим мстителем. Но одно дело — убить, а другое — опозорить.

— Что за бред ты несёшь?

— Дорогая, — сквозь толпу к нам пробрался Риан и собственническим жестом обнял меня за плечи. — А зачем писать письмо? Будет более уместно лично пригласить его на нашу свадьбу. Думаю, Его Светлость герцог Тенебра, как канцлер королевства сейчас в императорском дворце. У меня есть разрешение от принца Генриха на использование стационарного телепорта.

— А это обязательно? Может быть, лучше письмом? Мне не очень хочется видеть этого человека.

— Ну, как же? — Скайрен зло усмехнулся. — Мы не можем поступить с ним столь неучтиво с тем, которого собираемся обобрать до нитки. Мне одна птичка напела, что по условиям брачного контракта вашей матери, в случае её смерти тебе должно достаться всё её приданное, которое она принесла в семью Тенебра. Думаю, это его очень расстроит. Те деньги и земли герцог Тенебра уже много лет считает своими. И, кстати, он не собирался отдавать их принцу Эдварду. Об этом был отдельный пункт в вашем брачном договоре.

— О... — я расплылась в улыбке, позволяя Риану увлечь меня в сторону телепортационного зала. — Это же совсем другое дело. Такие новости следует приносить лично. А отец сможет оспорить условия брачного контракта моей матери? Обратиться с прошением к Императору?

— Может, конечно. И, вероятно, сохранит эти капиталы до своей смерти. Но завещать их сыну вряд ли получится. Потому как в той бумаге было написано, что приданое его жены полностью отойдёт младшему ребёнку или младшим детям в равных долях, если их будет несколько. Твой старший брат сможет получить всё лишь в том случае, если ты умрёшь, не оставив потомков. Гарант этого соглашения — церковь. Но вот сроки передачи данных активов не определены. Можно сразу после твоей свадьбы, а можно и позже. Например, когда нынешний герцог Тенебра отдаст Богине душу.

Я кивнула. Значит, Алехандро спокойно наблюдал за казнью сестры не только чтобы Святой меч не достался врагу, но и с целью получения личной финансовой выгоды. Как интересно.

— Каталина, ты поставила перед собой цель опозорить нашу семью за то, что принц Эдвард ответ тебя? — прокричал нам в спину братик.

А вот эту реплику я помню. Правда, произнесена она была в несколько иных обстоятельствах. Как же крепко персонажей держит сюжет.

— Опозорить семью браком со мной? — Риан остановился, резко обернулся и нехорошо прищурился. — Род Скайренов идёт от Первого Императора. В отличие от вашего, Тенебра. Вы — герцоги всего лет сто. У вас нет домена, лишь титул и весьма скромные владения. У нас на севере у некоторых баронетов земли поболе будет. И какой-то герцогский наследник должен знать своё место, когда говорит со мной.

— В Академии все учебники равны, Скайрен, — влез в нашу милую семейную беседу принц Эдвард, за спиной которого маячила Алисия со свитой. — Такое поведение не делает вам чести. Как вновь назначенный президент студенческого совета я вынужден сделать вам выговор. И сообщить, что тому, кто нарушает устав нашего великого учебного, заведения нет места среди элиты студенческого совета. Я не желаю видеть вас на собраниях.

— Ваше Высочество, — Риан перевёл взгляд на нового героя этого фарса и холодно заметил. — Речь не об учёбе в Академии. Лорд Тенебра самым возмутительным образом усомнился в том, что мой род достаточно знатен для женитьбе на его сестре. Я понимаю искреннее беспокойство старшего брата за судьбу любимой младшей сестры, но всему есть предел.

— Вы желаете жениться на леди Каталине? — брезгливо сморщил носик принц. — Считаю своим долгом предостеречь вас от этого опрометчивого шага. Вы обмануты красотой этой женщины и не видите её истинной натуры.

— Благодарю, — Скайрен зло усмехнулся. — Но не стоит беспокоиться обо мне, принц Эдвард. Желаю вам хорошего вечера. И ещё. Благодарю вас за то, что освободили меня от обязанностей члена студенческого совета. Эта игра мне уже порядком надоела. Да, и дела герцогства требуют внимания.

В зале же после этих слов сначала воцарилась гробовая тишина, а потом взорвалась сотней шепотков. В это мгновение я столкнулась взглядом с Алисией. По спине пробежал холодок. Я такой ненависти в глазах не видела никогда. Даже когда моя прабабушка рассуждала о том, что моего отца, следовало бы кастрировать. Потому что это преступление против человечества — позволять ему производить на свет недоделков, вроде меня. Ведь он своей гнилой наследственностью испортил идеальный генофонд их семьи.

Глава 12

Портальный зал находился метрах в двухстах от актового. Скайрен жестом отослал дежурного мага и сам активировал круг перемещения, перенёсший нас во дворец королевы Катарины.

Только он-то из круга вышел, а я там осталась. Воздух вокруг меня словно в кисель превратился. Дышать ещё можно, а двигаться и говорить — уже нет. Пытаюсь окликнуть Риана, но он не услышал и почти успел до двери дойти.

Из личного портала выскочил принц Генрих. На губах его заменилась ядовитая улыбка. И где-то я уже это видела. Скайрен улыбался абсолютно точно так же. Да, и в чертах проглядывается определённое фамильное сходство. Сразу видно, что родичи. Тёмные волосы. Хищные карие глаза. Да, и статью они были схожи. Оба высокие и жилистые.

Вообще-то, при появлении кронпринца мне следовало сделать реверанс. Но мне и пошевелиться сложно. Так что не до поклонов.

— Леди Каталина, какой приятный сюрприз, — вежливо оскалился принц. — Счастлив вас видеть. Хотя, признаться, удивлён. Вы, вероятно, заблудились?

Самое забавное, что материализовался кронпринц между мной и Рианом, спиною к последнему. Поэтому видел он только меня. А его кузен не спешил обозначить своё присутствие. Встал, опершись спиной о дверь, и сложил руки на груди.

— Нет, Ваше Высочество. — Думала, вместо звука собственного голоса услышу звенящую тишину. Обычно полог молчания работает именно так. Но, похоже, его с меня сняли.

— И что же вы здесь делаете, миледи Тенебра?

— Жду официального представления вам, — отвечаю, скромно потупив глазки.

— А разве невеста моего дорогого брата не была мне представлена более десяти лет назад?

Риан беззвучно хохотал за спиной своего кузена, жестом показывая, мол, продолжай, дорогая, у тебя отлично выходит. А мне жалко, что ли?

— Мой статус изменился, — со всей возможной вежливостью донесла я до принца Генриха его ошибку.

— Это как-то связано с вашим появлением здесь, леди Каталина? — молодой мужчина смерил меня ещё одним презрительным взглядом, хотя тон голоса его оставался сладким как мёд. Сначала это показалось мне забавным. Сейчас же начало раздражать. Потому как я до сих пор нахожусь в магической ловушке.

— Именно это и стало причиной моего визита, Ваше Высочество.

— Объяснитесь, — похоже, принцу надоело играть в галантность, и он заговорил со мной совершенно иным тоном.

Мне же ничего не оставалось, кроме как спокойно ответить ему:

— Обернитесь назад и всё поймёте. Это будет быстрее, чем объяснять.

Впрочем, Его Высочество оборачиваться не спешили. Что ещё сильнее рассмешило моего нынешнего жениха.

— И что же я такого там увижу, миледи-шпионка?

— Причину, по которой вы теперь будете звать меня «дорогая кузина» и целовать руку при встрече.

— Всё! — выдал себя Риан громким смехом. — Я так больше не могу! Дорогая, вы неподражаемы. Генрих, привет.

Принц резко разворачивается и прожигает родича свирепым взглядом. Вероятно, с целью призвать того к порядку. Однако это возымело обратный эффект. Скайрен развеселился ещё сильнее. Но через пару минут взял себя в руки и поведал главное:

— Я отбил невесту у твоего брата!

— Это не совсем соответствует истине, — поправляю этого нахала, который тут развлекается, пока я стою в ловушке и не могу ни рукой, ни ногой пошевелить. — От принца Эдварда я отбилась без вас. Неоценимую помощь в этом вопросе мне оказал архиепископ Гальего. Но не вы! И, справедливости ради, это я сделала вам предложение о браке.

— Каталина, — решил подушнить Риан. — Вы предложили мне фиктивный брак. Я отказался и предложил уже настоящий брак. Вы согласились. Но вынужден признать. В одном вы правы. От принца Эдварда, моя обожаемая невеста действительно, отбилась самостоятельно.

Принц Генрих посмотрел на меня заинтересованно. И спросил у кузена тихо:

— Это точно не может быть ловушкой? Чтобы перетянуть тебя на их сторону? Герцог Тенебра всецело предан моему брату.

— Генрих, я умею разбираться в людях, — Риан отмахнулся от кузена. — Оставим эту тему. И освободи уже мою Каталину. А ещё мне нужна помощь тёти. И вызови от её имени лорда-канцлера, будь так любезен

— Зачем?

— Врага лучше обескровить до начала войны, — в глазах Скайрена блеснул опасный огонёк. — Каталине положено очень большое приданое. И я собираюсь стрясти с него всё до последнего пенни. Киллиан Тенебра, беря в жены баронессу Инес Алария, подписал один интересный документ, по которому в случае её смерти, приданное, полученное герцогом должно отойти Каталине.

— Леди Каталина, думаете, ваш отец в достаточной степени любит вас, чтобы спустить такое? — холодно интересуется принц.

— Ваше Высочество, мой отец и брат, я полагаю, не прочь извлечь выгоду из моей смерти. Поэтому я хочу предложить свой меч человеку, которому вы доверяете. А взамен получить защиту от тех, кого вы рано или поздно назовёте своими врагами.

— Тенебра не решится пожертвовать единственной девой святого меча! — свистящим шёпотом произнёс Скайрен.

— Лорд Риан, — вежливо улыбаюсь, но позволяю себе добавить в голос немного укоризны. — Я же говорила! У моего отца есть бастард. Другая дева меча. Более сильная. Но она хочет стать принцессой, а впоследствии Императрицей. Не одной из жён Императора, а той, кто будет править страной вместо своего дуралея-мужа. Как вы можете догадаться, на роль её супруга лучше всего подходит принц Эдвард.

Ты, зайчик, только не спрашивай, откуда я всё это знаю и почему так уверена в своих словах. Объяснить это я никак не смогу. Можно, конечно, рассказать про провидческий дар, но лучше не стоит. Потому что знание сюжета может помочь мне сделать первые шаги в этом мире. Но чем дальше я отхожу от роли каноничной Каталины, тем сильнее меняется сюжет. Вскоре Алисия осознает, что не является единственной попаданкой в этой истории и станет непредсказуемой.

— Вы более умная девушка, чем мне казалось ранее, леди Каталина, — усмехнулся кузен моего жениха, сделал замысловатый пасс рукой и невидимые оковы, окутавшие моё тело.

Интересно, мне всё ещё нужно делать реверанс? Вроде как, да. Передо мной же принц, и я обязана его поприветствовать. С другой стороны, мы уже минут пять мило беседуем, и поклон сейчас будет выглядеть глупо.

— Генрих, Каталина, — оборвал мои метания герцог Скайрен. — У нас не так много времени. Мы же не хотим здесь заночевать.

В покоях королевы Катарины меня встретили прохладно. Её Величество смотрела на меня, как на букашку, испачкавшую драгоценную ткань её парадного платья. Нет, ну чего-то подобного я и ожидала, однако, всё равно, неприятно.

— А что эта особа здесь делает? — ворвалась в комнату для визитов принцесса раздражённая Мария.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — склоняюсь в реверансе.

— Не «эта особа», — с ехидной улыбкой поправил сестру кронпринц. — А «наша милая кузина». Леди Тенебра сегодня согласилась стать женой Риана. Думаю, мы уже можем звать её «Лина». Или пока лучше остановиться на полуофициальном «леди Лина»?

— И зачем ей это? — принцесса не удостоила меня и взглядом меня.

— Я бы тоже хотела послушать о её мотивах, — холодно улыбнулась королева Катарина. — Всё же, она могла стать женой принца. Столько лет была такой тихой и покорной, а два дня назад устроила настоящий спектакль, чтобы разорвать помолвку, которая длилась целых десять лет. Зачем вам мой племянник, леди Каталина?

— Тётя, ну, как «зачем»? — Риан по-рыцарски заслонил меня от родственницы. — Разве я не умён, богат, красив? А ещё я хочу любить и оберегать мою прекрасную невесту. В отличие от Эдварда, который ведёт себя по отношению к ней... как последняя скотина. Конечно, ради титула принцессы можно снести многое, но всему есть предел.

— Я ей не верю! — запальчиво заявила Мария. — Она мне не нравится!

— Дорогая кузина, — мой жених едко усмехнулся. — Эта девушка станет моей женой. И нравится она должна мне. Вы не обязаны дружить. Но здесь все будут проявлять уважение к моему выбору. Включая одну маленькую непослушную девочку. Мари, мы не будем вести себя с Каталиной так же, как второй принц, его мать и всё их окружение. Твои личные симпатии не имеют значения. Союзники не обязаны любить друг друга. Но у нас есть общая цель, которую невозможно достичь в одиночку.

— А тебе, точно, девятнадцать лет? — спросила я Риана, подёргав его за полу камзола. Наверное, это выглядело очень по-детски. Потому как вызвало улыбку королевы Катарины. На этот раз более искреннюю, хоть и с налётом снисходительности.

— Мне двадцать три, — отозвался мой жених. — Север — неспокойное место. Я не мог оставить свой дом, чтобы поехать на целых два года в Академию. Но когда Шон с Кристеном её завершили и смогли возглавить оборону наших земель, у меня появилась возможность заняться разведкой в тылу врага. Именно их обучение и поиск подходящей партии были в приоритете для рода.

Не, ну если ему двадцать три года, тогда многое становится ясно. Я только одного не поняла: как приоритетом могло быть обучение младших членов рода, а не наследника? О чём сразу же и поинтересовалась. Ответила же мне королева Катарина.

— Пока у Риана нет своих детей, его наследником является Шон. Мальчику нужно было получить образование и подыскать достойную жену. Достаточно знатную, чтобы, случись беда, у рода появился наследник, чьё право не стали бы оспаривать. Но не слишком амбициозную. Это проще всего сделать в Академии. А ещё, мы с матерью вашего нынешнего жениха, леди Каталина, решили, что Риану нужно некоторое время, чтобы... нагуляться. Горячая северная кровь лордов Гальего. Ну, вы же понимаете?

Я кивнула, подумав про себя, что «погулял» Риан, судя по его самомнению и навыкам соблазнения, очень неплохо. А интересно, мне правда понравится? Ведь говорят же, что те мужчины, которые считают себя подарком небес, в постели жуткие эгоисты.

Ну а что? Любопытно же. Это Каталине, а не мне активно вбивали в голову, что всё плотское грязно и грешно. Что интересно, леди Ханна, которая должна была подготовить бедную девочку к браку, приходила в ярость, увидев лишь намёк на чувственность. Каждый божий день повторяла воспитаннице, что даже в супружеской постели той надлежит тихо лежать на спине, не шевелиться, не издавать звуков. А в процессе исполнения супружеских обязанностей ей следует думать о благе Империи или, что предпочтительнее, молиться.

Но это ещё не всё. Эта ненормальная в своих эротических фантазиях придумала странный ритуал, который описывала бесчисленное количество раз. Когда супруг Каталины пожелает исполнить тяжкий долг по продлению рода, Каталине следует принять благоприятную для зачатия позу и закрыть лицо белым носовым платком. Чтобы не раздражать принца выражением своего лица.

А я выросла в обществе, где сексуальность не настолько демонизировали. Поэтому у меня к этой стороне жизни есть определённый интерес.

Конечно, в моей семье мужчин ненавидели и мне яростно старались привить к ним негативное отношение. Это имело свои плоды. Я не очень комфортно чувствовала себя среди представителей противоположного пола. Однако составить мнение о чём-либо лучше на собственном опыте. А Риан, ко всему, мне был ещё и симпатичен.

Глава 13

— Лорд-канцлер Тенебра и Архиепископ Гальего к Её Величеству, — громко оповестил о гостях лакей.

Я поправила складки юбки и натянула на лицо вежливую улыбку. Мой папочка аж с шага сбился, когда увидел меня, сидящую между королевой и герцогом Скайреном, но быстро взял себя в руки. А дед нынешнего моего жениха расплылся в коварной улыбке. Всё же, до чего красивый мужчина. Нет, внук его тоже, очень даже ничего. Но старший родич выглядит всё же, эффектнее. Наверное, это и есть очарование зрелости. Или дело в том, что голубоглазым блондинам идут белые с золотом мантии?

— Миледи, вы вызывали меня? — произнёс мужчина дерзкое, старательно делая вид, что не замечает свою единственную дочь. Королева поморщилась, как от зубной боли, но на отступление от норм этикету канцлеру не указала.

— Лорд Тенебра, — королева натянула на лицо благожелательное выражение, хотя голос её мог бы заморозить горную реку. — Вы сегодня избавили меня от многолетнего беспокойства, снедающего моё сердце. Я бесконечно рада тому, что нашлась девушка, сумевшая тронуть сердце моего дорогого племянника. Не сомневаюсь, что ваша дочь станет для него поддержкой и опорой.

— Вы подарили покой моему сердцу, — архиепископ же не скрывал весёлого злорадства. — Я боялся, что мой единственный внук вообще никогда не женится. Но к счастью он встретил вашу дочь.

— Не понимаю, о чём вы, милорд Гальего, — процедил сквозь зубы герцог Тенебра.

— Ну, как же?! — всплеснул руками дед Риана. — Неужели не видите, с какой нежностью и любовью смотрят друг на друга наши дети? Присмотритесь!

Я послушно уставилась на Скайрена влюблёнными глазами. То есть, думаю, что влюблёнными. Представила, что любуюсь на самое дорогое и красивое пирожное. Захотелось облизнуться. В ответ получила заинтересованный взгляд и полную предвкушения улыбку.

— Что за бред вы несёте? — сорвался на крик папочка, но я и бровью не повела, продолжая поедать глазами жениха. — Моя дочь станет женой принца Эдварда. Или не выйдет замуж вовсе. Каталина, попрощайся со всеми и пойдём. Каталина, ты не слышишь меня?!

Слышу, конечно. Это и называется «игнорирование». Мне никто не объяснял, какую роль лучше выбрать на этих переговорах, поэтому я решила побыть провокатором. Думаю, если вывести высокомерного лорда-канцлера из равновесия, моим союзникам будет проще выбить из него моё приданное.

— Лорд Тенебра, — обратилась королева к моему отцу. — Вы смеете в моём присутствии повышать голос? Забыли, кто перед вами?

— Прошу прощения, Ваше Величество, — тотчас же исправился папочка. — Я не желал вас оскорбить.

— И тем не менее вы оскорбили. Мой племянник — герцог Риан Скайрен сделал вашей дочери предложение. Она согласилась. А вы смеете препятствовать этому союзу? Вы желаете оставить Север без наследника?

— При всём уважении, — лорд Тенебра отчётливо скрипнул зубами. — Я знаю с десяток леди, готовых произвести на свет наследника Севера. Вашему племяннику достаточно лишь выразить это желание вслух, и перед ним выстроится очередь.

— Его не интересуют охотницы за титулом, — отмахнулась женщина. — Так вышло, что мой бедный племянник долгое время сгорал от любви к вашей дочери и не желал смотреть на других девушек. Пока она считалась невестой принца Эдварда, ни о каком браке не могло быть и речи. Но ввиду последних событий...

— Вот он сгорал от любви? — лорд Тенебра от столь наглой лжи едва не потерял дар речи, но он был не самым плохим политиком, поэтому быстро взял себя в руки. — Счёт любовниц вашего «бедного племянника» перевалил за две сотни ещё в прошлом году.

Я посмотрела на жениха, как на не слишком аппетитное, надкусанное со всех сторон, пирожное. Наверное, что-то такое отразилось на моём лице, раз он соизволил смутиться и, наклонившись к моему уху, прошептал:

— Их было раза в четыре меньше. Но тогда я был свободен.

Ну, пятьдесят — это тоже немало. С другой стороны, ему же не семнадцать лет. Он молод, знатен, красив и не обременён обязательствами. Гуляй — не хочу. Особенно если учесть, что его дед — самый могущественный целитель Империи. Ему даже не нужно бояться подцепить от очередной подружки что-то неприятное.

— Это была глупая попытка выжечь из сердца образ той, что не могла принадлежать ему, — отмахнулась королева.

— Я не признаю этот фарс с разрывом помолвки. Там имело место глупое недоразумение и детская обида. Моя дочь слишком импульсивна. Уверен, если она искренне извинится за свою несдержанность перед принцем, он её простит.

— Возможно, второй принц пожелает восстановить помолвку, если ваша дочь попросит прощения, — согласилась королева. — И всё же, обязанность жениха — защищать свою невесту. Это долг мужчины, принц Эдвард с ним не справился. Со стороны вашей дочери будет глупостью связать свою жизнь с тем, кто не ценит её. Я надеюсь, она хорошо обдумает это.

— Долг дочери — не думать, а подчиняться, — оскалился лорд Тенебра. — Я сказал, что она выйдет замуж за принца и значит, она выйдет!

— Нет, — говорю спокойно и твёрдо, как учила меня Маська. — Я выйду замуж за герцога Скайрена.

— Ты смеешь перечить мне? — гадюкой зашипел папочка.

— У вас есть выбор, отец, — солнечно улыбаюсь. — Забыть о своих амбициях. Вам не удастся выдать меня замуж за принца Эдварда, прикарманив моё приданное. Если вы будете благоразумны, обещаю, все условности и приличия будут соблюдены. Если начнёте упорствовать, я начну носить платья, расширенные в талии. И через неделю вся столица будет судачить о том, что у герцога Скайрена в скором времени появится наследник.

— Ах ты... — задохнулся лорд-канцлер. — Дрянь!

— Осторожнее, лорд, — голосом, в котором слышались отзвуки надвигающейся бури, произнёс Риан.

А я ободряющим жестом сжала ладонь жениха и продолжила:

— Отец, сейчас вы можете отдать то, что несправедливо присвоили — приданное моей матери. Имущество женщины, которая умерла по вашей вине. Это же вы не сумели удержать штаны застёгнутыми. Не представляю, кем нужно быть, чтобы изменять своей беременной жене, только что подарившей вам наследника.

— А если не соглашусь? — прошипел сквозь зубы лорд Тенебра.

— Тогда вы заплатите в два раза дороже, лишь бы перечень сплетни. Я обращусь к Императору и обвиню вас в убийстве. Скажу, что вы специально подослали свою беременную любовницу к жене, чтобы спровоцировать преждевременные роды и под этим предлогом избавиться от бесполезной супруги. А что? Деньги и земли она уже вам принесла. Сына родила. Смерть в родах не должна была вызвать подозрения. К тому же мёртвые не следят за исполнением соглашений. Кроме моей матери, кто ещё мог призвать вас к ответу? Её родители уже мертвы. А остальным наплевать. От меня же вы постарались всячески скрыть эту информацию.

— Ты ничего не сможешь доказать, — мой отец сейчас напоминал крысу, загнанную в угол.

— А мне и не нужно ничего доказывать, милорд. Само по себе обвинение, произнесённое мной, мгновенно поставит крест на вашей карьере при дворе. Подлец, обокравший собственную дочь, и государя обворовать не постесняется. Если не сейчас, то потом. Как такому человеку можно верить? Как можно с ним вести дела?

По комнате пронеслись смешки. Даже принцесса улыбнулась. А лорд-архиепископ подмигнул, выражая одобрение.

— Лорд Тенебра, — голос принца Генриха сочился ядом. — Вы проиграли. Вам придётся исполнить условия договора, который вы подписали двадцать два года назад. Отдать малое, чтобы сохранить честь и... жизнь. На некоторое время.

— Вы мне угрожаете? — оскалился папочка, прожигая ненавидящим взглядом всех присутствующих.

— Помилуйте! — губы принца растянулись в надменной улыбке. — Как можно? Лишь предупреждаю. Вас убьют те, кого вы считаете своими союзниками. Зачем им предатель и лжец, потерявший благосклонность Императора? Мой дорогой брат не будет думать слишком долго, прежде чем пожертвовать бесполезной пешкой. Поэтому вам следует как можно дольше оставаться ему полезным.

И вдруг герцог Тенебра успокоился. Словно принял какое-то решение, способное помочь ему сохранить и богатство, и положение в обществе. Он даже улыбнулся, сказав загадочное:

— Что ж, Ваше Высочество, я польщён вашей заботой о моём благополучии. Уверяю вас, моя дочь в качестве приданного получит земли и иные богатства, перешедшие ко мне от семьи Алария. Как вы того и желаете. Надеюсь лишь, что герцог Скайрен не будет слишком уж разочарован женитьбой на Каталине. А теперь, с вашего позволения, я хотел бы вернуться к делам государственным. Хорошего вечера.

После того как за мужчиной закрылась дверь, архиепископ строго посмотрел на внука и сказал:

— Я сегодня же отпишу Луизе. Она должна отправить тебе родовые артефакты защиты. А до тех пор следи, чтобы с головы твоей невесты не упал ни один волосок. Я уверен, что этот шакал уже думает о том, как избавиться от неё.

— Нет, — покачал головой Скайрен. — Вряд ли он решится на прямое убийство. Там что-то другое. Как можно законным способом лишить человека наследства?

— Признать его незаконнорождённым, — подала голос принцесса Мария. — А если лорд Тенебра объявит всем, что Каталина — не его дочь?

— Этот гордец никогда не допустит, чтобы его считали рогоносцем, — сказал королева Катарина. — Там что-то другое. И тем не менее, Риан, будь внимательнее. Яд. Кинжал. Есть много способов быстро убить человека.

Пока не прибудут родовые артефакты, лучше будет вам оставаться в Академии. Тихо. Не привлекая внимания. По возможности избегайте Эдварда и его клевретов. Вы поняли меня, дети?

— Да, тётя, — ответил мой жених, а я почтительно склонила голову.

— Тогда я более не задерживаю тебя и твою прелестную невесту. Леди Каталина, рада была видеть вас сегодня. Мария, проводи кузена и леди Каталину.

— Но, мама, — решила поспорить девушка. Но наткнулась на ледяной взгляд матери и была выпущена подчиниться. Но всю дорогу до зала телепортации выражала своё недовольство сложившейся ситуацией. Возмущённо сопела и громко топала. Шестнадцать лет — это очень сложный возраст. Ты уже чувствуешь себя взрослой, но все вокруг считают тебя ребёнком.

С другой стороны, Риана, вот, тоже выставили, а он, как оказалось, старше принца Генриха на целых два года.

Кстати, надо бы попросить моего нового жениха познакомить меня с реальным положением дел в Империи. Каталина многое знала. Но её пичкали не тем, что поможет мне выжить. Языками. Танцами. Этикетом. Генеалогией.

Я могу читать на трёх языках.

Вышивать крестиком и гладью.

Знаю все без исключения гербы аристократических семей Империи и тонкости дворцового этикета. Но о реальном положении дел лишь догадываюсь, а это не дело. Я должна разбираться в придворных течениях, чтобы не попасть в ловушку. Нельзя забывать, что опасность для меня представляют не только принц Эдвард с Алисией, но и вся фракция королевы Джейн. Врагов следует знать в лицо. И обходить десятой дорогой.

Понимаю, что намечается гражданская война и вряд ли мне удастся отсидеться в тихом местечке. Но кто сказал, что я должна сражаться в первых рядах? С этими мыслями я вернулась в свои покои. Как ни странно, но никто из почитателей Алисии мне по дороге не встретился. И слава всем богам этого мира. Сегодняшний день и без того, был слишком богат на события.

Глава 14

На следующее утро всё вернулось на круги своя. Сюжет требовал постоянных столкновений героини и злодейки. Моё желание избегать конфликтов разбивалось о желание Алисии их подстраивать.

Я всячески старалась избегать пронырливую девицу, но у меня ничего не выходило. Она постоянно подлавливала меня именно в тот момент, мы оказывались в одном помещении. А потом размазывая слёзы по щекам, бежала жаловаться принцу или его приближённым.

Мне уже в туалет ходить было страшно. Потому что за каждой нашей «случайной» встречей следовал скандал с благородными защитниками невинной девы, которых с каждым днём набиралось всё больше и больше. Если так пойдёт, то к концу недели вся Академия меня травить начнёт.

Паршиво. Как же всё паршиво.

— Каталина, любовь моя, — подхватил меня под локоток Риан, увлекая в сторону столовой. — Как прошли сегодняшние занятия?

— Пять скандалов. С принцем Эдвардом из-за того, что я в грубой форме напомнила мисс Алисии о её происхождении. С виконтом Ашером из-за того, что я толкнула мисс Алисию, когда мы спускались по лестнице. С лордом Марелом из-за того, что я порвала тетради мисс Алисии. С лордом Уиндомом из-за того, что я облила мисс Алисию водой, а дамской комнате. И наконец с лордом Алехандро Тенеброй. Потому что своими выходками порочу благородный герцогский род.

— А что из перечисленного произошло на самом деле?

— Да, ничего! Я ничего не сделала! Пальцем не тронула ни её, ни её вещи. Слова ей не сказала. Эта ненормальная меня преследует, чтобы потом рыдать на груди принца Эдварда или других молодых лордов, обвиняя меня не пойми в чём.

— А почему? — вкрадчиво поинтересовался герцог Скайрен.

— Ну, наверное, дело в том, что ей выгодно выставлять себя жертвой. Так, эту девицу все жалеют. Она же бедная — несчастная, обиженная, униженная. Её нужно защищать и спасать.

— Нет, дорогая. Почему вы ничего из этого не сделали? — усмехнулся Скайрен, переступая порог обеденного зала. — Если окружающие нападают на вас за то, чего вы не совершали, может быть, стоит дать им настоящий повод? Хоть не так обидно будет.

— Я боюсь! Боюсь что-то делать! Боюсь, что, если попробую защитить себя, это лишь приблизит мою смерть. Эдварду не нужна причина убить меня. Ему нужен повод. И лишь только повод представится, принц обвинит меня в том, что я изводила его возлюбленную и отрубит голову.

— Пока он не Император, у него нет права выносить смертный приговор. А за столь мелкое прегрешение даже Император никого не казнит.

— Да, милорд. Вы правы. Это утешит меня после смерти, — отвечаю сухо. Впрочем, стоило ли ожидать, что он мне поверит?

А если этот мужчина не верит мне, то и защитить не сможет. Значит, нужно рассчитывать лишь на себя. Может быть, сбежать? На задворки Империи. Или, вообще, в другую страну?

В одиночку. По фэнтезийному средневековью. Без денег. Конечно, девушка без труда доберётся в любую часть мира. И никто её не поймает.

Здесь же есть магия, демоны бы её побрали.

Отследить портал — не проблема.

Пустить по следу заклинание-гончую, завязанное на твою кровь — проще простого.

Но даже если каким-то чудом у меня получится оторваться от погони, что я буду делать? Как зарабатывать себе на жизнь? Как смогу защитить себя от насилия. Это у аристократок, за которыми стоит род, есть право отказать мужчине. А девушка без рода — законная добыча того, кто первый её возжелал.

И следует помнить, что на добыче не женятся. Её используют, как вещь, а потом выбрасывают.

— Моя Каталина, вы думаете, что я позволю кому-то навредить вам? — насмешливо протянул Скайрен, передавая мне массивный деревянный поднос. Местная столовая выглядела как косплей средневековья от учеников корейской средней школы. ученики Академии с подносами в руках. Раздаточные окошки. Меню, так же, выглядело очень странно для Европы. Мисо-суп. Жареный рис. Варёный рис. Кимчи. Запечёный батат. Свинина в соусе терияки. Тофу.

Ненавижу тофу.

Ненавижу соевый соус.

Беру отварной рис, кусок говядины и целую гору листьев салата. Скайрен смотрит на меня с удивлением. Сам он ограничивается мясом. Ну, и дурак. Зелень — это витамины, микроэлементы, клетчатка. А на одном мясе далеко не уедешь.

— И что же вы сделаете, если принц Эдвард, нарушая все законы Империи, единолично проведёт суд, вынесет приговор и приведёт его в исполнение? — интересуюсь едко — После моей казни передадите ноту протеста Императору?

— Моя леди, ваши слова разбивают мне сердце.

А мне твои слова сердце не разбивают? Сволочь. Хотя... это не он — сволочь, а я — дура. Ушки развесила. Поверила, что он — благородный рыцарь, готовый меня защитить от всего на свете. Но забыла, что герцог Скайрен ничего мне не должен.

Наша помолвка — это фарс, циничная сделка. А это его «любовь моя» — не более чем шутка, призванная позлить родственников невесты.

Правильно говорят. Рассчитывать надо лишь на себя. Ну, мне не впервой. Справлюсь.

— Миледи, он не посмеет, — сказал молодой мужчина совершенно иным — серьёзным тоном. — Никто не посмеет поднять на вас руку. А если хоть подумает причинить вам вред, то его не спасёт ни титул, ни богатство. Клянусь честью. Мне следовало сразу сказать вам это. Простите.

Я не ответила.

— Каталина, рядом со мной вы в безопасности. А принц, — Скайрен наклонился к моему уху и прошептал. — В любом случае ненадолго переживёт Императора. Или не переживёт. Если посмеет тронуть тех, кто дорог мне или Генриху.

— Вы близки с кронпринцем?

— Более чем. Мы росли вместе. Вместе учились. Её величество Мария часто отправляла Генриха и Марию на Север. Подальше от козней двора. И я, как старший присматривал за ними. Они — моя семья. Но моя верность принадлежит Генриху по другой причине. Он не желает власти, но готов править: принимать тяжёлые решения, жертвовать и ставить интересы Империи выше собственных. А Эдвард... его воспитали так, чтобы он сидел на троне, а правили за него советники. Ему неинтересны нужды и чаяния простых граждан. Он желает проводить дни в пирах, охотах, поединках и сложении стихов в честь очередной мимолётной любви, а не просчитывая налоги и пошлины. И если бы рядом с ним были достойные люди, радеющие за благополучие страны... но младший принц любит окружать себя дураками и подхалимами. Умных и честных людей он не выносит, а слышит лишь то, что желает слышать. Если Эдвард когда-нибудь получит трон, то мою страну растащат жадные чиновники. Это очевидно всем, кроме Императора.

— Его Величество больше любит младшего сына? — спросила я, садясь за самый дальний столик в обеденном зале.

— Я бы не назвал это любовью. Старшему сыну досталась строгость на грани жестокости, муштра, учёба и запреты. А младший рос в атмосфере абсолютной вседозволенности. Любой каприз исполнялся в ту же минуту. Он всегда получал то, что хотел. Каждый поступок Эдварда Императором возводился в ранг достоинства. В результате, что бы не натворил этот белобрысый слизняк, ему и слова никто не скажет. Поэтому Эдвард считает любой свой поступок правильным, никогда не сомневается и не испытывает сожалений.

— Плохо.

— Очень плохо, — согласился Риан, принимаясь за еду. — Впрочем, у всего есть светлая сторона. Знаете, почему королева Катарина вас недолюбливала?

— Так она и сейчас от меня не в восторге.

— Нет, сейчас всё иначе. Теперь вы не мешаете Генриху. На вашем фоне инфанта Истры смотрелась бы не столь выигрышно. Вы красивее, лучше понимаете культуру и традиции Империи. Вы здесь своя. Нынешнее же увлечения Эдварда... это какое-то недоразумение без титула.

— Не стоит недооценивать эту гадюку, — попыталась предостеречь я жениха. — Она намного опаснее, чем кажется. А титул получить может в любой момент. Моему отцу достаточно лишь признать её. И однажды он сделает это. Ему будет выгодно признать будущую жену второго принца.

— Даже так она никогда не станет ровней инфанте, — отмахнулся Риан. — И это уже неплохо.

Я кивнула. Инфанта — это же, как принцесса. Дочка там или внучка короля. Союзный договор. Сниженные таможенные пошлины. Связи. Приданное, опять же. А какое может быть приданное у герцогского бастарда? Огромное. Если отец решит таким образом компенсировать происхождение своей дочери. Но у инфанты оно будет больше просто по определению.

— Кстати, любовь моя, Генрих раздумывает о том, чтобы поехать за невестой не в начале лета, как планировалось ранее, а зимой. Мы будем сопровождать его. Инфанте нужна высокородная компаньонка, которой мы могли бы доверять. Сначала планировалось взять Марию. Но она слишком юна и несдержанна. Королева Катарина одобрила твою кандидатуру. Сказала, что ты достаточно бойкая особа. Инфанта далеко не все примут здесь с распростёртыми объятиями. Свита Эдварда начнёт нападать, чтобы продемонстрировать, как ей здесь не рады. А ты сможешь сдержать их пыл.

Сначала я образовалась новости о том, что мне предстоит путешествие. Ведь по сюжету Каталину казнили именно в тот момент, когда Император и кронпринц отбыли в Истру. Если меня здесь не будет, значит, Эдвард с Алисией не смогут меня убить. Но необходимость опекать инфанту приводила в ужас.

— Нет! Я даже себя защитить не могу! — пытаюсь воззвать к здравому смыслу Скайрена. — Я боюсь заходить в дамскую комнату или раздевалку, если там не десятка девушек. А даже если они там есть, всё равно боюсь. По коридорам хожу и оглядываюсь. Ночью не просто запираю комнату на ключ, а подпираю её комодом. Окна по два раза перед сном проверяю. Чтобы заперты были.

— Какая удивительная предусмотрительность. Урок осторожности юной супруге Генриха, так же, не повредит. Теперь я абсолютно уверен, что вы — идеальная компаньонка для инфанты. Но, Каталина, от вас никто не требует защитить её от всего на свете. Мечом буду я. Щитом, закрывающим от нападок высшего света — Генрих.

— А что тогда вы ждёте от меня?

— Нужно проследить за тем, чтобы в дороге слуги и младшие фрейлины вели себя с инфантой вежливо и предупредительно. Если кто-то будет досаждать ей, сообщить мне. Развлекать беседой в дороге. Рассказывать о наших традициях. Ещё нужно будет ненавязчиво хвалить её жениха. Чтобы к концу путешествия у неё сложилось о нём самое приятное впечатление.

— А потом?

— А потом девушка попадёт под опеку леди Амелии Гальего. И да помогут боги тем, кто посмеет косо взглянуть на нашу будущую принцессу. Вы же ещё не знакомы с моей бабушкой по материнской линии?

— Да, — отвечаю растерянно. — Но не слишком близко. Мы несколько раз пересекались на балах в честь основания Империи. И один раз на чаепитии придворных дам. Леди пришла туда с принцессой Марией.

— Нужно будет это исправить. Леди Гальего — удивительная женщина. Красивая. Образованная. Остроумная. Предусмотрительная. Властная. В меру жестокая. Да, её одна половина императорского двора боится, а вторая — обожает. Инфанта будет в надёжных руках.

Глава 15

Через неделю в Академии я окончательно превратилась в неврастеничку. Полтора года терапии, работа над собой и бесконечные попытки отпустить всё плохое пошли прахом за какой-то десяток дней.

У меня серьги, подаренные Рианом, разряжались в ноль уже три раза, хотя должны были работать не менее пятнадцати дней. Жених смотрел на это дикими глазами, но пока это никак не комментировал. Лишь мельком упомянул, что родовые артефакты скоро прибудут, а они помощнее будут.

Учиться, кстати, оказалось неимоверно скучно. Потому что учиться-то в Академии и не нужно было. Местная молодёжь заточена на другое. Девушки распивали чаи. Юноши упражнялись в фехтовании. А потом ученики старательно работали на устройством своей личной жизни. Они встречались, ходили на свидания, якобы делали домашние задания вместе, а на деле — строили друг другу глазки и флиртовали.

Уроков, которые включали в себя и лекции, и практические занятия местные преподы проводили ужасающе мало. Хорошо, если длились они в сумме часа три. У первоклашек в моём родном мире программа интенсивнее. В начальной школе уроки идут подряд. Это не Академия, а санаторий какой-то. Теорию магии давали утром — сразу после завтрака. Потом студенты покидали аудитории и на два часа отправлялись в сад для проведения чаепития и непринуждённого общения. Далее они возвращались в аудитории, чтобы прослушать лекцию по истории или государственности. А там уже и обед с послеобеденным отдыхом на пару часов. И, наконец, последний урок, на котором мы целый час тренировались использовать магию и отрабатывали удары мечом.

И, казалось бы, всё было хорошо. Живи и радуйся. Если бы героиня не подстраивала мне пакости. Что интересно, охотилась за мной Алисия, только когда мы оставались наедине, а её почитатели — в остальное время. Даже посреди лекций эти милые ребята умудрялись наградить меня десятком-другим оскорблений и обвинений. Преподаватели же в такие минуты делали вид, что они обезьянки, которые ничего не слышат, ничего не видят и никогда никому ничего не расскажут.

Я терпела.

Старалась не обращать внимания.

Делала вид, что не только преподавателей, но и меня тут нет.

Получалось плохо.

Колесо буллинга раскручивалось, с каждым днём набирая скорость. Я уже стала объектом охоты и ничего не могла с этим сделать.

На двенадцатый день моего пребывания в этом чудесном месте Героиня умудрилась-таки подловить меня в женском туалете, хотя я всеми силами избегала её.

— Мне известно, кто ты такая! — Заявила она, сложив руки на груди. — И не смей отпираться! Ты тоже переродилась!

— Да, я попала сюда из другого мира, — встаю прямо перед ней, копируя её позу.

Мне нечего бояться или скрывать. Всё равно Алисия никак не сможет использовать данную информацию. Но может быть, узнав это, она от меня отстанет? Поймёт, что нам не обязательно враждовать?

Нет, я всё-таки, идиотка, если хотя бы даже на минуту могу поверить в такое.

Безумная фанатка отомэ-игры, которая прошла её сто тридцать семь раз, решит прекратить конфронтацию со Злодейкой. Чтобы без конфликта Алисии и Каталины сюжет забуксовал?

— Это только моё место! — из её глотки вырвалось утробное рычание. Прямо тигрица. А с виду такая милая девочка. — Я — главная героиня! Меня призвали сюда Высшие силы, чтобы я стала сердцем этого мира. Я должна купаться в любви. А ты должна помогать мне исполнить моё предназначение, а не мешать! Ты должна быть Каталиной!

— А когда я успела тебе что-то задолжать? — мои губы растягиваются в злой улыбке. — Хочешь принца Эдварда и его дружков? Нет проблем. Забирай. Хочешь купаться в обожании всей Академии — пожалуйста. Только оставь меня в покое.

— Ты реально тупая или прикидываешься? Каталина должна играть свою роль, чтобы я получала очки интереса романтических целей. Если не наберу пятьсот очков к концу этого учебного года, скрытый финал. После твоей казни мои сладкие мальчики преклонят колени и дадут священную клятву служить мне и хранить верность до самой смерти.

— Мне неинтересны твои полиаморные фантазии, — отвечаю спокойно. — И, кстати, а почему я должна умирать? Чтобы ты могла устроить необузданную оргию с пятью парнями одновременно? Так и сейчас никто не мешает. Расскажи им о своём желании провести страстную ночь. Они уже сейчас с радостью исполнят твою мечту. Не нужно ждать целый год. Алисия, я не буду следовать твоему сценарию. Хоть что делай. Да, мне не нужен никто из твоих любимчиков. Но это не значит, что мне не нужна моя жизнь.

— Ты такая же тупая, как и настоящая Каталина, — девушка скорчила презрительную гримасу и картинным движением поправила свои розовые прядки. — Твоя жизнь — не имеет значения для мира. Уверена, ты попала сюда по ошибке. Меня же призвали, чтобы я прожила все самые потрясающие и волнительные моменты моей любимой отомэ-игры. Это моя судьба — обрести любовь пяти потрясающе-красивых парней. Истинную любовь. Только полная идиотка может сравнить это прекрасное чувство с грязным плотским желанием. Ты мне отвратительна!

— Взаимно! — фыркнула я насмешливо. — Вот видишь? Ещё один повод оставить тебя один на один с твоими проблемами. Ищи другие способы поднять очки интереса своих сладких мальчиков, а меня впутывать в это не смей. Иначе пожалеешь. Или думаешь, что роль главной героини защитит тебя? Милая, это больше не твоя любимая игра, а настоящий средневековый мир. С поправкой на фентези, конечно. Но это не делает сам мир менее жестоким. Да, меня можно убить. Только и ты здесь не бессмертна.

— Я, в отличие от тебя, важна и не могу умереть. Судьба же той, кого занесло в тело Злодейки Каталины — наблюдать за моим возвышением и умереть, когда того потребует сюжет. Любая истинная японская поклонница самой потрясающе — романтичной отомэ-игры должна это понимать. Почему этого не понимаешь ты?

— Я, вообще-то, не японка. И эту твою игру в глаза не видела. Читала новеллу, но она не настолько меня впечатлила, как ты могла бы подумать.

— Тогда как ты посмела переродиться здесь? И почему говоришь на японском?

Я до этого не задумывалась, на каком языке говорю. Понимаю без особых проблем и ладно. А японский это или какой другой, для меня значения не имеет.

— Детка, повторяю в последний раз, — как же утомила меня эта беседа. — Перемещение сюда не было моим решением. Я спокойно жила в своём мире. Потом меня сбил грузовик. И теперь мы имеем то, что имеем.

Умалчиваю о том, что исекай-экспресс был игрушечным. Это к делу не относится. Функцию он свою выполнил, а остальное — несущественные мелочи.

— Если тебя тоже сбил грузовик, то это не значит, что ты можешь менять сценарий моей игры! — заорала эта припадочная. — Мало умереть в своём мире и переродиться в этом. Имеет значение лишь то, кто — здесь главная героиня. А это я! Ты — всего лишь незадачливая злодейка, чья судьба предрешена. Всё будет так, как я хочу. Думаешь, если отменила помолвку и окрутила какого-то NPC¹, что-то для тебя изменится? И не смей называть меня деткой. Я — будущая самая могущественная императрица в истории этого государства!

— Это вряд ли. Нет, твоей вере в собственную исключительность я искренне завидую. Но ты сама подумай. Игра закончилась ещё до смерти нынешнего императора. А что там было после финальных титров? Точно! Фраза: «И жили они счастливо». Заметь, в сказках всегда пишут: «И жили они долго и счастливо». Не думаешь, что это намёк? Да, ты будешь счастлива. Но, боюсь, недолго.

Тяжело вздыхаю, признавая про себя, что переговоры провалены. Хотя они изначально были обречены. Нельзя договориться с тем, кто считает, что целый мир создан для того, чтобы она была счастлива и могла вживую насладиться проживанием событий любимой игры.

Такахаси Рейка, ставшая после перерождения Алисией, представляла собой прекрасный пример персонажа, доказывающего, что лучшее — враг хорошего. Автор хотел создать совершенную девушку. Милую, талантливую и очаровательную, но непримечательную, которая будет играть на контрасте с красавицей-злодейкой. Сильную в магическом и физическом плане, но одновременно настолько кавайно-беспомощную, что и словами не описать. Она в одиночку может завалить отряд элитных солдат с боевым драконом в придачу, но сломанный ноготок или отвалившаяся пряжка на туфельке повергает её в отчаяние. Необычайно стойкую и невероятно ранимую. Умнее которой нет во всей Академии, но очаровательно глупенькую. То есть самую обычную героиню, в которую невозможно не влюбиться. Вне зависимости от того, хочешь ли ты влюбляться вообще.

На выходе получился не сложный и многогранный персонаж, а химера — жуткий монстр, состоящий из не сочетаемых между собой частей. Алисия — живая иллюстрация к фразе: «Хотели, как лучше, но лучше бы не хотели».

И зачем я распиналась?

Она же непробиваемая.

Есть ли плюсы у данного разговора? Разумеется. Теперь я точно знаю, что эта особа не остановится, пока не добьётся моей смерти. Значит, и мне не следует её жалеть.

— Ты всё поняла, Каталина? — спрашивает девушка, снова картинным жестом поправляя розовые волосы.

Я кивнула. Поняла. Всё и немного больше. Над характером персонажа Рейки-Алисии никто особо не заморачивался. В в неё впихнули все возможные достоинства, забыв уравновесить эту конструкцию обычными человеческими слабостями. Ведь и так сойдёт. Зачем напрягаться?

Капля принца Руперта выдерживает до тридцати тонн под гидравлическим прессом и рассыпается на осколки, стоит лишь немного надломить её «хвостик».

Слабое место героини, какой бы она ни казалась могущественной, мотивация и уверенность в том, что этот мир создан для её удовольствия. Но это, явно, не так. Иначе меня бы здесь не было. Я — точка нестабильности этой системы. И кто-то или что-то меня поместило сюда. С какой целью? Помешать Алисии. Потому что помогать ей — настоящее самоубийство, а мне, как любому психически здоровому человеку, жить хочется.

Да, конечно, убивать и подставлять — плохо. Но каждый имеет право защищать свою жизнь, если на него нападают.

В конце концов, она первая начала. Я попыталась словами воззвать к её разуму. Не вышло. Что ж... попробуем по-другому.

Вежливо улыбаюсь. Каталину ещё в детстве надрессировали держать такое выражение лица часами. Так что подобные улыбки у меня выходят сами собой. Подхожу к Алисии вплотную и с явным наслаждением отвешиваю ей пощёчину. Девушка падает на пол, и выражение её лица меняется. Высокомерное презрение сползает с неё, как старая кожа со змеи, обнажая дикий ужас.

Не ждала, дорогая? Думала, никто не сможет причинить тебе боль, только потому что ты играешь за главную героиню? Конечно, в игре с тебя пылинки сдували. И даже Злодейка была бессильна перед твоим коварством. Ты чувствовала себя охотником, который загоняет дичь в расставленные ловушки.

Потому что так решил колдун.

Только я — не сломленная и запуганная Каталина. У меня за плечами успешный побег из цепких лапок нарциссического клана и курс психотерапии. Мне больше не хочется становиться безмолвной жертвой чужого эгоизма.

А Такахаси Рейке, которая примерила на себя роль девы святого меча Алисии Райт, придётся понять, что этот мир больше не принадлежит ей. Он вообще никому не принадлежит.

Тогда, возможно, она в грядущей гражданской войне сможет выжить. Что-то мне подсказывает, что убить её в ближайшие два года не получится. Здесь, хоть и не совсем гражданское общество, но беспричинные убийства не поощряются. Устроить же несчастный случай будет проблематично. Ведь за ней хвостиком ходят пять не самых слабых воина-мага.

Но потом... потом Алисия станет первоочередной целью для вражеской фракции. Как, собственно, и я. Ведь дева меча делает своего рыцаря почти неуязвимым.

_____________________________________

¹ NPC (неигровой персонаж) — персонаж в видеоигре, управляемый компьютерной программой, а не живым игроком. Служит для выдачи квестов, наполнения мира или сюжетных сцен.

Глава 16

Выхожу из женского туалета и стремительно иду на тренировочную площадку, где обычно обитает Риан. Он чаще наблюдает, чем спаррингует, предпочитая тренироваться в одиночку.

Сейчас герцог Скайрен сидит на траве возле массивного дуба и полирует свой меч. Увидев меня, он прекращает своё занятие, убирает оружие в ножны и поднимается на ноги.

— Леди Каталина, — он лучезарно улыбается.

— Подыграй мне, — шепчу одними губами. А потом отвешиваю ему звонкую пощёчину. После этого на тренировочной площадке мгновенно воцарилась тишина. Чем я и воспользовалась заявив. — Лорд Скайрен, вы — подлец! Мисс Алисия мне всё рассказала о вас!

— Любовь моя, я не совсем понимаю причину вашего гнева. Прошу вас...

— Не смейте говорить со мной о любви! — Я всхлипнула. Запястье болело жутко. Такое ощущение, что этот мужчина из гранита выточен. Как же неудобно его бить. Но ничего не поделаешь. Мне жизненно необходимо устроить драматическую счену. — Вы обманули меня! Не желаю больше видеть вас!

— И что же такого услышала моя невеста от мисс Алисия? — в голосе Скайрена слышится уже не отстранённое любопытство, а отзвук грядущей бури. Да, мой хороший. Продолжай в том же духе!

— Она сказала, что соблазнить вас было проще, чем обмануть деревенского простачка! Стоило ей пару раз улыбнуться, как вы тут же признались ей в своих чувствах и попросили стать вашей женой. Алисия сказала, что согласилась подумать над вашим предложением, если вы сегодня же объявите о расторжении нашей помолвки. А причиной этого назовёте то, что ваша невеста потеряла невинность до свадьбы. Я понимаю, что вы очарованы ей, но зачем такой явной ложью унижать меня? За что вы так жестоко поступаете со мной?

— Дорогая, — Риан подхватил мою правую ладонь и поднёс её к своим губам. По руке начало разливаться тепло целительской магии. — Я несколько раз видел девушку, о которой вы говорите, но сам ни разу не разговаривал с ней.

— А какой смысл ей было лгать? Зачем она пришла и рассказала мне всё это?

— Не знаю. Возможно, кто-то из её друзей решили устроить злой розыгрыш или поссорить нас. — Скайрен произносит это подчёркнуто-легкомысленным тоном. На его красивых губах играет презрительная улыбка. Я незаметно сжимаю его ладонь, показывая, что это именно то, чего я жду от него. Он в ответ легонько сжимает мои пальцы. — Или сама Алисия положила на меня глаз и решила таким экстравагантным способом избавиться от соперницы? Склоняюсь к последнему. Только глупая пастушка, имеющая очень смутные представления о родовой чести, могла подумать, что северянин способен на такую подлость по отношению к девушке, которая согласилась разделить с ним жизнь. Я же поклялся любить и оберегать вас до своего последнего вздоха. Каталина, почему вы проверили девушке, которую так мало знаете, а не мне?

— Простите, милорд. Она была так убедительна. Но если это всё розыгрыш, то я должна извиниться перед мисс Алисией? — драматично заламываю руки, которые предусмотрительно вытащила из стального захвата жениха. — Когда она сказала, что теперь из-за её каприза моя репутация будет погублена и засмеялась, я ударила её по лицу.

Глаза Риана блеснули пониманием, а я ещё раз всхлипнула и стёрла несуществующую слезинку из уголка глаз.

— Думаю, простолюдинка, которая посмела сказать, что моё слово ничего не стоит, заслуживает смерти. Но так уж и быть. Раз она получила наказание, то я готов проявить снисхождение. Сегодня. Однако, если она посмеет оскорбить меня ещё раз... ей несдобровать.

Последние слова были произнесены подчёркнуто громко. И это возымело эффект. На сцену этого средневекового спектакля выскочила ещё одна марионетка.

— Скайрен, — лицо моего дорогого братика, который стремительно приближался к нам, перекосило от ярости. — Как вы смеете угрожать нашей милой мисс Алисии?

— Тенебра, я же старался не бить вас по голове на тренировках с тех пор, как сделал предложение леди Каталине, — страдальчески простонал Риан, закатывая глаза. — Неужели это следствие прошлых наших спаррингов? Хотите, я попрошу архиепископа Гальего посоветовать вам толкового целителя? Вдруг это ваше состояние обратимо?

Алехандро забулькал от возмущения и даже схватился за меч. Но обнажать его не стал, видимо, решив, что сказанное Рианом не является достаточно веским поводом для настоящей дуэли с женихом единственной сестры. Поэтому парень обернулся ко мне и прошипел:

— Как ты могла ударить бедную Алисию, завистливая дрянь?

Ну, хоть мозгов хватило не орать, выставляя напоказ наши не самые нежные отношения. Впрочем, я вести себя тихо изначально не собиралась. Мне нужен был скандал такой сокрушительной силы, чтобы пощёчина героини казалась крошечной капелькой огромного цунами, захлестнувшего Академию. Алисия верит, что мир крутится вокруг неё, а она сама неприкасаема? Самое время разбить её иллюзии и показать: мне ничего не будет за то, что я сделала.

— Да, теперь я понимаю, что придумала эту чудовищную ложь не она. Это был ты! Алехандро, за что ты так жестоко поступаешь со мной? Неужели... нет, я не могу поверить в это. Я раньше думала, что тебе просто не нравится лорд Риан. Но ведь дело совсем не в нём. Ты не хочешь, чтобы я вообще вышла замуж. Иначе не стал бы распускать эти отвратительные слухи, используя в своих грязных целях бедную мисс Алисию. Но я теперь я вижу тебя насквозь! Тобой овладела жадность. Думаешь, что если опорочишь меня в глазах общества, то никто не захочет жениться на мне. И тогда ты сможешь получить моё приданное!

— Ты сошла с ума? — заорал Алехандро и угрожающе склонился надо мной. Однако Риан среагировал мгновенно, оттесняя меня за свою спину. Толпа вокруг нас стала плотнее и наполнилась ядовитыми шепотками. А через мгновение послышались первые смешки. И герцогский наследник предпринял отчаянную попытку перетянуть симпатии зрителей на свою сторону. — Она сошла с ума! Она — сумасшедшая!

— Как же это гадко и подло! Воровать у собственной семьи... Я и представить себе не могла, что мой брат так опозорит род Тенебра! Уходи и не смей больше приближаться ко мне! Не желаю иметь дел с предателем.

Хватаю Риана за руку и увожу его с тренировочной площадки. Толпа расступается перед нами, понимая, что на сегодня скандал окончен и всё самое интересное уже произошло. Алехандро что-то кричит мне вслед, но гул голосов заглушает его слова.

— Любовь моя, я жду объяснений, — жарким шёпотом прошептал жених, наклонившись к моему уху. — И требую компенсации.

Когда мы скрылись в садовом лабиринте, герцог прижал меня к стене из упругого кустарника и впился в губы жадным поцелуем. Его руки заскользили по моему телу, стало так... жарко.

С ума сойти!

Похоже, я многое теряла, отказываясь от этой стороны жизни.

Или не так уж много? Потому что личность того, с кем ты находишься в отношениях, определяет многое.

Следует признать, я хочу этого мужчину. И не только потому что он потрясающе целуется.

— А теперь я бы хотел послушать увлекательную историю. Что случилось? Неужели эта девушка действительно посмела сказать тебе, что я проявил к ней интерес?

— Всё немножко хуже. Она сказала, что не успокоится, пока я не умру. Если ничего не делать, то однажды у неё получится подстроить это. Эта змея, как хочет, крутит принцем, моим братом и другими аристократами.

— Дорогая, а вы уверены, — Скайрен склонился к моему уху, обжёг дыханием, а потом очень осторожно прикусил мочку, в которой болталась подаренная им серёжка. Дождался моего сдавленного: «Ах» и продолжил. — Что ваша эскапада принесла необходимые плоды?

— Ну, Алисия испугалась. Ранее она полагала, что убить меня очень просто, а я, как безропотная овца приду на заклание.

— Иногда лучше, когда враг не принимает тебя всерьёз. Но тут ты права. Эта тварюшка совсем стыд потеряла. Угрожать моей невесте... надо же было до такого додуматься. Может быть, устроить ей маленький несчастный случай?

— Боюсь, такой шаг точно обернётся против меня. Особенно после сегодняшнего. Хотя в чём-то вы правы, милорд. Теперь сидеть сложа руки может быть ещё опаснее. Что же мне делать? Как можно сбежать из Академии, не нарываясь на слишком большой скандал?

— Никак. Аристократ считается совершеннолетним и может выступать в брак, только когда сдаст итоговые экзамены второго курса. Эдикт Вильгельма Первого.

— А учиться обязательно? — сразу ухватилась я за самое главное. — Или достаточно сдать экзамены?

— Не знаю. Никогда не задумывался. Но это легко узнать. Моя прекрасная леди, как вы смотрите на то, чтобы прогуляться к библиотеке? Там должны иметься все интересующие нас правовые акты. В том числе устав Академии.

И, как оказалось, учиться два года было совершено необязательно. Достаточно сдать экзамен. А дальше — свободен.

— То есть нам даже не нужно оставаться здесь до конца года? — спрашиваю ошарашенно.

Если я успею сбежать из Академии до того, как принц Генрих уедет за невестой, то одно это уже неплохо. Плюс мне не нужно будет до конца года терпеть рядом с собой розововолосую мисс «этот мир принадлежит мне».

— Получается, что так, — ошарашенно отозвался мой жених — Но доучиться семестр придётся. Студент не может по своему желанию назначить дату экзамена. Это возможно только в рамках общей аттестации. То есть во второй месяц зимы или в первый месяц лета. И ещё нужно уведомить об этом ректора. И почему я об этом не знал? Мог бы ещё пять лет назад провернуть. Но это и к лучшему. Иначе мы бы с вами не встретились, моя прекрасная леди.

— Лорд Риан, думаю, ректор будет счастлив помочь нам, — улыбаюсь, коварно потирая ладошки. — Если не хочет быть втянутым в огромный скандал. Здесь ваша репутация распутника, у которого было две сотни любовниц, в этот раз сыграет нам на руку. Кто же поверит, что вы согласитесь сдерживать свои... желания. А от этого, как известно, случаются дети. Кстати, о детях. У вас случайно...

— У меня нет детей!

— Хорошо. Но ректору знать об этом не нужно.

— Если он начнёт упрямиться, попрошу маму заехать в гости. Она в своё время навела здесь шороха, а ректор плакал от счастья, когда пришло время её выпуска. Пойдёмте, леди Каталина. Я хочу поскорее разделаться с этим, чтобы ничто не отвлекало нас сегодня. Если мы собираемся покинуть Академию через четыре месяца, нельзя терять время. Нужно успеть насладиться каждым днём.

Глава 17

Мы шли по галереям Академии в молчании. Скайрен не спешил заводить беседу, а я не знала, о чём с ним можно сейчас поговорить. И всё бы ничего. Но гнетущая тишина слишком сильно бьёт по нервам.

Терапия предлагает выход: рационализировать, заниматься дыхательной гимнастикой, выполнять упражнения по «заземлению». Но есть одна маленькая проблема. Меня физически начинает ломать, когда собеседник молчит. Весь мой жизненный опыт кричит о том, что за этим всегда следует агрессия. А если не следует, значит, мне просто повезло. Но везение не вечно и в следующий раз...

Сколько бы ты ни провёл лет в терапии, если у тебя стоит диагноз «Тревожное расстройство» это уже навсегда. Можно сделать многое, чтобы излечить свою травму. Можно даже перестать испытывать тревогу по любому поводу и выйти в ремиссию. Надолго, если повезёт. Или до первого сильного потрясения, которое спровоцирует рецидив.

Но некоторые реакции настолько глубоко сидят в тебе, что вытравить их может только лоботомия. У меня сильных потрясений за прошедшие две недели было столько, что хватило бы на полноценный нервный срыв.

Поэтому я судорожно ищу тему для беседы. Чтобы получить иллюзию контроля и безопасности.

— Лорд Риан, ваши родители познакомились в Академии?

Что может быть логичнее вопроса о семье? Мы ведь собираемся пожениться. Мой интерес должен быть ему понятен. В конце концов, некоторые вещи необходимо знать о семье жениха, чтобы не попасть в глупое положение.

— Нет, — отозвался Скайрен рассеянно. — Мой отец был старше. Ровесник деда, который правил герцогством уже почти пятнадцать лет. Вдовец, похоронивший не только жену, но и сына. Мама увидела его, когда приехал в столицу, чтобы представить ко двору свою младшую сестру¹. Увидела и влюбилась. После чего завалила письмами с предложением брака. Сначала герцог счёл это шуткой. Потом в нём разгорелось любопытство, и он решил посмотреть на столь решительную особу, добивающаяся его внимания. Увидел. И сбежал на Север. То есть попытался. От мамы было не так просто уйти. Она в своей настойчивости даже своего отца переплюнула. Хотя, как мне кажется, Руэль Скайрен сделал всё, чтобы она имела возможность его догнать.

— А почему он не согласился сразу? — удивилась я.

— Отец считал, что слишком стар для неё. Ему тогда тогда уже исполнилось сорок три. За спиной была целая жизнь. Не слишком счастливый брак. Смерть сына, которому исполнилось десять. Он понимал, как его придворные отнесутся к юной девушке из не слишком богатой и знатной семьи, которая стала женой правящего герцога. В их глазах она на долгие годы останется игрушкой, которая продала своё тело в обмен на его деньги и титул. Собственно, так и случилось. Нет, простой народ принял молодую герцогиню достаточно тепло. Всё же отсутствие наследников правителя сеяло беспокойство в рядах подданных. А повторный брак давал им надежду. Хотя и там не обошлось без неприятных моментов. Потому как я родился только через пару лет после их свадьбы. При императорском дворе этот брак, ещё долгое время считался... нет, не скандальным. Ведь нет и не может быть ничего предосудительного в том, что Владетель Севера решил продлить свой род, выбрав для этого дочь сильнейшего целителя Империи. Да и помолвка моей тётки с будущим Императором сыграло свою роль. Открытую враждебность к моей матери не решался демонстрировать никто. Но местные кумушки долгие годы отпускали в её адрес острые шпильки под предлогом нежной дружбы, искренней заботы и, конечно же, жалости, — Риан скривился и тоненьким голоском, словно подражая кому-то, пропел. — Ах, бедняжка Луиза. Она положила свою молодость на алтарь амбиций. Но возможно, для неё титул стоит того, чтобы навсегда остаться второй.

— И после смерти вашего отца всё стало лишь хуже?

— Конечно, — Скайрен зло сверкнул глазами, в которых полыхала сама тьма. — Они начали соревноваться в том, кто выразит самые ядовитые соболезнования, подтекстом которых было: «А что вы хотели, когда соглашалась выйти за богатого старика? Жить с ним долго и счастливо?»

— Жестоко.

— Особенно жестоко, если вспомнить, что мой отец умер не в своей постели, а во время охоты на монстров. Твари бездны прорвались в наш мир через разлом. А между ними и нашим домом был лишь крошечный отряд герцога, выехавшего на обход. Разломы не видны обычным человеческим взором. Поэтому мы ничего не заметили. Ледяная виверна, возглавляющая эту волну нашествия, выскочила словно из воздуха. Прямо на нас. Это была мгновенная смерть. Я успел увернуться, а мой дядя сэр Витар... это отец Шона и Кристена — нет. Хорошо хоть кузены тогда остались дома. Их наказали за то, что они стащили с кухни яблочный пирог, который должны были подавать к обеду.

— Наверное, это было очень страшно, — произношу шёпотом. Представить себе не могу боль, что испытал Риан.

— У меня не было права на страх или скорбь, — отозвался Скайрен спокойно. — Долг герцога — прежде всего защищать своих людей и свою землю. Наследник становится герцогом не после пышной церемонии, а в тот момент, когда его предшественник испускает свой последний вздох. Время для страха и боли пришло, когда мы вернулись в замок.

— А сколько вам было лет, когда всё случилось?

— Семнадцать. Шону — пятнадцать. Кристену — четырнадцать. И мы втроём оказались во главе целого домена. Но меня хотя бы к этому готовили. Ведь тогда отцу уже шёл седьмой десяток. Конечно, никто не ожидал, что всё случится настолько внезапно. Хотя смерть всегда внезапна. А тем проказливым сорванцам пришлось повзрослеть за одну ночь.

Вновь повисло тяжёлое молчание. Захотелось себя отругать. Ну, зачем затеяла именно этот разговор? Кто меня за язык тянул? Мужчины же обычно не любят вспоминать неприятные события своего прошлого? И теперь, наверное, он на меня злится.

Мне меньше всего на свете хочется раздражать своего единственного союзника здесь. Может быть, заговорить о чём-то другом? Или я так только хуже сделаю?

Вот же гадство!

Что делать? Молчать? Сменить тему?

— О чём задумалась моя любимая невеста? — с улыбкой в голосе спросил Скайрен.

То есть он всё-таки не злится?

Или злится, но не хочет этого показывать?

— Вы говорили, что у вашего отца не было наследника. А потом оказалось, что есть ваш дядя — лорд Витар. Или я что-то не так поняла?

— Сэр Витар. Он не был законным сыном моего деда, поэтому не получил титула при рождении.

Нет, определённо, сегодня не мой день.

— Простите меня, — произношу, пряча глаза.

— За что?

А правда, за что?

Глупая привычка из детства. Меня старательно приучали к мысли, что я всегда в чём-то виновата. Поэтому лучше извиниться. На всякий случай. Не то чтобы это помогало, но и хуже не делало, рождая иллюзию безопасности. Просьба о прощении давно стала для меня не признанием вины, а защитным ритуалом. Как постучать по дереву или плюнуть через плечо.

Мой психотерапевт говорил, что так я пытаюсь контролировать неконтролируемое. Настроение других людей. Это для меня способ попросить не причинять мне боль, который иногда срабатывает, закрепляя паттерн поведения. Но в долгосрочной перспективе такая стратегия очень опасна. Так как всегда ведёт за собой проигрыш. Постоянные извинения — маркер жертвы и очевидная демонстрация слабости.

Так и не дождавшись от меня ответа, Риан сказал:

— Отец Шона и Кристена — признанный бастард рода Скайрен. Это не для кого ни секрет. Побеседуем с ректором, и я расскажу вам о нём. Я в детстве обожал слушать истории про его приключения.

— Вы были с ним близки?

— Конечно! Сэр Витар учил меня ездить на лошади, сражаться и использовать атакующую магию. Я очень любил его. Дядя проводил со мной больше времени, чем отец, вечно занятый делами.

_____________________________________

¹ Леди Скайрен на тот момент было 16 лет. Представление ко двору не означало начало, что девушку выпускали на брачный рынок. В этом плане дебютом становится поступление в Академию. Но ряд помолвок заключается именно в таком возрасте.

Глава 18

Как ни странно, но ректор никаких препон строить нам не стал. Решили господа сдать экзамены досрочно? Так их право. Желает леди посещать занятия для второго курса вместе с женихом? Нет проблем. Пусть хоть вообще на уроках не появляется. Главное, чтобы по итогу к нему претензий не было. Он так и сказал. А я тогда не придала этим словам значения. Но вспомнить об этом нам пришлось буквально в этот же день. Потому что сегодня от старого сюжета не осталось и следа. Потому как эта история не предусматривала того, что Злодейка обретёт волю и перестанет быть безмолвной жертвой интриг Героини.

Когда мы вышли из кабинета магистра, захотелось повернуться к Риану и спросить: «А что так можно было?»

— Предлагаю отпраздновать нашу маленькую победу, — улыбнулся Скайрен. — Как насчёт ужина в ресторации. Признаться, обеды местной столовой мне изрядно надоели.

— Будет чудесно, — отвечаю с облегчением. Наблюдать опостылевшие рожи Алисии и её гарема мне не хотелось совершенно.

— Вы пробовали северное вино? — спросил мужчина с интересом.

— Не доводилось пока. Моя воспитательница считала, что я имею право пить лишь воду. Ну, и чай, если этого требуют приличия.

— Это необходимо исправить. У него удивительный вкус, — видя мои колебания, Скайрен шёпотом змея-искусителя продолжил. — И почти нет алкоголя. Всего один бокал к запечённой с овощами утке.

— Доверюсь вам в данном вопросе, милорд, — в вежливом поклоне склоняю голову перед Рианом.

Раньше из-за проблем с желудком есть жирное мясо я не могла. Про алкоголь вообще молчу. Сегодня, действительно, есть повод попробовать и то и другое. У меня получилось напугать Алисию, избавить себя от постоянных встреч с принцем Эдвардом и его свитой. А ещё, возможно, мне удастся сбежать отсюда уже к середине зимы. Чем не повод для праздника?

Вино, кстати, оказалось очень приятным. А вот утка мне не понравилась. Слишком жёсткая попалась. Но нам принесли фрукты, и я с удовольствием переключилась на них.

— Моя леди желает послушать ещё одну сказку? — Скайрен старался сохранить на лице бесстрастное выражение, но в его глазах вспыхивали озорные огоньки.

— Жду с нетерпением, — кивнула я, забрасывая в рот белую виноградинку.

— Тогда я начну. Одним ненастным осенним днём к воротам родового замка Скайренов на телеге приехал крестьянин и громко потребовал справедливости. Герцог вышел к нему и спросил, что же такого произошло? Крестьянин указал на пятилетнего мальчишку, которого привёз собой и сказал, что это сын его дочери. А потом пожаловался: ребёнок магией сжёг конюшню. Дед мой удивился. Если всё так, то вмешательство сюзерена здесь совершенно ни к чему. Дело-то житейское. Огненные маги, конечно, по малолетству бывает, могут и дом поджечь и постройки какие. От расстройства или обиды. Год или два с тех пор как дар просыпается, за ними глаз да глаз нужен. Зато потом они благословением для деревни становятся. В засуху пожар от деревни отведут. А зимой даже самые отсыревшие дрова полыхать заставят. Смерил герцог крестьянина строгим взглядом и велел правду говорить. Старик помялся для вида минуту, да и ответил: «Государь, смилуйтесь. Всё расскажу. Ваш это байстрюк. Это же любому видно. В вашу породу пошёл. Дочь моя Нана пять вёсен назад родила. И не беда, что родила. Всякое в жизни бывает. Ребёнок — в хозяйстве помощь, а не обуза. Но этот норовистый слишком. Не слушается никого. И магик он. Сильный магик, государь. Боюсь я, беда будет. Как дочь моя замуж вышла, так у нас такое началось. Не ладит зять мой с мальцом этим. Никак не ладит. У меня уже дважды конюшня горела. А давеча дом сватьёв едва не заполыхал. Заберите его, всего святого ради». А потом кольцо показал, которое Владетель Севера своей любовнице дарил. Герцог безделушку признал. Бросил крестьянину кошель с серебром. За конюшню сгоревшую. Посадил мальчика на коня впереди себя и в замок отвёз.

— Вот так просто? — не выдержала я. — Посмотрел на кольцо и поверил?

— Нет, конечно, — фыркнул Риан. — Потом с помощью артефакта проверил принадлежность к роду. А потом измерил магический потенциал ребёнка. И посчитал, что выгоднее всего будет оставить бастарда при себе и сделать из него рыцаря, который будет защищать Север. Поэтому он сына и признал. Но такой циничный подход портит всё очарование сказки. Герцогиня, к слову, не то чтобы пополнению в семье обрадовалась, но и козней приблудному наследнику не чинила. Несмышлёныш же. А потом привыкла. И даже полюбила. К тому же со старшим братом мальчик общий язык нашёл, несмотря на то, что разница между герцогскими сыновьями была значительная — тринадцать лет. Прошли годы. Витар вырос. Но, несмотря на наличие сильного магического дара, поступать в Академию он не стал. Хотя, отец и настаивал на этом. Парень сдал экзамен на рыцарский ранг по настоянию семьи и решил посмотреть мир. Сначала он просто путешествовал. Потом стал странствующим авантюристом. Даже в подземелья ходил. Домой возвращался всего несколько раз. Но поводы за эти десять лет были не самыми весёлыми. Сначала от болезни умерла герцогиня. Потом старый герцог. А вскоре и невестка с юным наследником. Несчастный случай на дороге. Словно злой рок преследовал их семью. Когда же пришла весть о том, что его брат решил жениться во второй раз, сэр Витар решил вернуться домой. Чтобы обеспечить безопасность новой герцогини. Он бы мог порталами до дома добраться, но не захотел. Решил на лошади ехать. Чтобы попрощаться с кочевой жизнью. И когда до родного замка оставалось чуть больше тридцати миль, он увидел перевёрнутую карету и крошечный отряд, который отбивался от трёх шипастых виверн. Руководила отрядом юная леди, грамотно организовывая оборону, но силы были неравны.

Скайрен замолчал. Бросил на меня хитрый взгляд и сделал глоток вина из бокала. А я нетерпеливо заёрзала на своём стуле. Вот же интриган.

Впрочем, этот приём стар, как мир. Его ещё Шахерезада использовала, обрывая повествование на самом напряжённом и захватывающем моменте. Можно сказать, что эта легендарная героиня придумала первый в истории сериал. Очень успешный, кстати. Царь Шахрияр её же не казнил, а это лучшее доказательство, что самый главный босс был её проектом оказался доволен. И даже продлил шоу на двенадцать сезонов.

— Вам интересно, что было дальше, любовь моя? — хитро улыбнулся мужчина.

Я степенно киваю, не говоря, впрочем, ни слова. Буду демонстрировать интерес, ты продолжишь набивать цену за товар. А платить даже за самую интересную сказку слишком дорого не хочется.

— Я расскажу, что было дальше, если моя леди сделает мне подарок.

— Какой? — в моём голосе прозвучало сомнение.

Что может пожелать владетельный герцог, у которого было пять десятков любовниц? Ну, не пятьдесят же первую? Хотя я уже не сильно против. Любопытно же. Вдруг мне не понравится, несмотря на все его обещания?

— К празднику перелома зимы я хочу получить белую шёлковую ленту, вышитую нашими инициалами. Появиться на турнире Академии, который пройдёт прямо перед зимним балом, без неё я не могу. Иначе кто-то может решить, что наш союз недостаточно крепок.

Да, вообще, без проблем. Каталина вышивать могла на чистом автомате и чуть ли не с закрытыми глазами. Леди Ханна постаралась. Она за каждый неровный стежок била девочку деревянной линейкой по пальцам. Как говорится, страх заставит — чему угодно научишься. Цена, правда, у такой учёбы запредельно высока. Но когда это хоть кого-то волновало?

— Могу даже две вышить. Всё равно вечерами безвылазно сижу в своей комнате.

— Одной достаточно. Но если вас не затруднит, я хотел бы получить ещё и платок.

Я кивнула. В конце концов, мне действительно не трудно. Усажу Дейзи читать мне какой-нибудь сентиментальный роман. И буду рукодельничать потихоньку. Моя горничная всё равно зачитывается ими с утра до вечера. Работы у неё здесь немного. Постель перестелить, пыль убрать, да успокаивающий чай мне вечером подать. Так что поработает немного аудиокнигой. В конце концов, ей же жалование платится. И немаленькое, кстати.

— Хорошо. А теперь, милорд, я хочу услышать продолжение истории.

— Сэр Витар, как доблестный рыцарь-авантюрист, не раздумывая, вступил в бой с вивернами. И дважды закрыл собой от атаки монстров не ведающую страха белокурую леди. Был тяжело ранен. И когда противники оказались повержены, упал к ногам красавицы, истекая кровью. Девушка раздумывала недолго. С помощью одного из рыцарей затащила своего защитника в карету и отправилась в родовой особняк. Дома же леди Клариссия сообщила своим уважаемым родителям: «Это мой будущий муж». Отчего барону и баронессе Наварра стало плохо с сердцем. Нет, они знали, что их дочь — та ещё сумасбродка, но чтобы в качестве жениха притащить домой какого-то оборванца?! В семье разгорелся настоящий скандал, но леди Клариссия твёрдо стояла на своём. Примерно к вечеру барон Наварра решил поинтересоваться именем будущего зятя и его социальным статусом, но тот был без сознания. Поэтому старик решил осмотреть вещи своего нежданного гостя. Нашёл жетон авантюриста S-ранга. Тихо порадовался, что дочь не притащила домой какого-то неудачника. Нашёл несколько дорогих артефактов и векселей императорской гильдии. С облегчением признал, что будущий зять не совсем нищий. Увидел флягу с вином. Попробовал. Признал сухое наваррское, которое уже сотню лет готовят в их баронстве. Напиток привёл отца леди Клариссии к мысли, что этот парень не так и плох. Воин он славный. Это рыцари из отряда дочери подтвердили. А на Севере такое ценится. В вине, опять же, толк знает. Да, и если присмотреться, одежда спасителя его любимой крошки, поношенная, но качественная. А когда взгляд лорда Наварра упал на незаметную печатку, которую гость носил на левой руке, то настроение барона поднялось до небес. Потому как ушлый аристократ сразу понял, что перед ним единственный и любимый брат правящего герцога. Да, не в меру свободолюбивый. Но зато он не мальчик уже. Третий десяток разменял. Пора бы остепениться — жениться, детишек завести и послужить своему сюзерену, как должно. Порадовался барон минуты две, а потом загрустил. Герцог Скайрен своему брату в невесты и кого познатнее подыскать может. Зачем им Клариссия? Хотя в браке с более высокородной девой есть свои недостатки. Та же дочка графа в герцогини метить начнёт, козни строить будет, чтобы не было у нынешнего правителя Севера других наследников, кроме брата. А оно Руэлю Скайрену надо? Нет. Он, хвала небесам, женился только что. Зачем ему в свой дом вводить слишком амбициозную особу. А его Клари — девочка хорошая. Так что, может, и сладится всё. Три дня дядя провёл в горячечном бреду, а дочь барона его выхаживала. Меняла холодные компрессы, уговаривала пить горькие лекарства и наносила на раны исцеляющие бальзамы. А когда мужчина очнулся, леди Клариссия ещё и развлекала его беседой. Барон Наварра решил даже дочери не открывать имени героя, спасшего её. Пусть и дальше думает, что перед ней обычный рыцарь. Что интересно, пришедший в чувства Витар, её заблуждение рассеивать не спешил. Назвался рыцарем, ехавшим наниматься на службу к герцогу. Леди Клариссия покивала. Мол, при дворе милорда Скайрена хорошо, но тут-то лучше. И климат мягче. И еда вкуснее. И монстров меньше. А потом предложила остаться с ней. Сэр Витар предложение обдумывал целую ночь. Наутро же ответил, что остаться никак не может. Ведь он слово дал приехать, чтобы служить герцогу. После чего позвал красавицу с собой. Леди согласилась, не особо раздумывая. Потом, правда, попыталась от использования обещания увильнуть. Когда узнала, с кем её свела судьба. Но тогда сэр Витар уже пал, очарованный красотой её глаз. А Скайрены никогда не отпускают тех, кому отдали своё сердце.

Скайрен замолчал, хитро поглядывая на меня, видимо, ожидая похвалы.

— Благодарю за потрясающий вечер, лорд Риан. У вас настоящий талант, — сказала я с улыбкой. — Никто и никогда не рассказывал мне столь увлекательных историй.

Если честно, мне вообще никто не рассказывал романтических историй. Разве что Маська. Но там был грамм романтики и тонна информации про ред флаги, личные границы и здоровую привязанность. Очень полезно и познавательно, но на сказки это было мало похоже.

Глава 19

После возвращения в свою комнату общежития Академии я позвала Дейзи. Дала ей кошель с серебром, что прислали из дома. Странная щедрость отца меня сначала удивила. Не к добру это. Ох, не к добру.

— Сходи в лавку, купи завтра большой отрез цвета слоновой кости, нитки в тон и набор серебряных иголок.

— А зачем шёлк? — девушка любопытно сверкнула глазками. — Вы скатерть решили вышить?

— Нет. Ночную рубашку.

Девушка состроила испуганую мордашку и запричитала:

— Барышня, шёлк же скользкий и холодный. Застудитесь же. Может, я вам истринский льняной батист возьму? Тоненький и мягонький. Любого цвета, какого захотите.

— Возьми, — легко соглашаюсь на предложение. — Светло-голубого и винно-красного батиста. Метра по три каждого. А шёлка — четыре. И про нитки не забудь.

— Миледи Каталина, а может красного-то и не надо? Неприлично же незамужней такую срамоту носить. Давайте розового куплю? Или кремового?

— Нет, Дейзи. Я же не всегда буду незамужней. Считай, будем готовить приданое, которое должно понравиться моему мужу.

— А... — протянула горничная. — Ну, ежели это для господина герцога, то понятно. В браке, как говорится, все средства хороши, лишь бы наследничек появился. Так, может, кружева ещё докупить, да ленточек атласных?

— В другой раз. Лучше возьми ещё белого тарийского полотна для платков. Как закончишь с покупками, зайди в библиотеку и выбери парочку романов, которые сама не против прочитать. Скажешь, что я велела принести.

— Благодарю, миледи.

— Не стоит. И на сегодня можешь быть свободна.

Девушка сделала книксен и удалилась в свою каморку. На самом деле комната Дейзи не была так уж ужасна. Это не тесный тёмный чулан. Там даже маленькое окошко имеется и тепло всегда. А магические светильники есть даже у слуг.

Конечно, я могла бы предложить горничной спасть в одной из моих комнат. Но мне очень сложно терпеть рядом с собой другого человека. Даже звук дыхания вызывает неприятные ощущения. Я начинаю прислушиваться, со страхом ожидая, что этот «другой» проснётся.

А тут, кстати, вырисовывается проблема. Когда мы со Скайреном поженимся, нам нужно будет спать вместе. Может, он согласится на разные спальни? Что-то мне подсказывает, что нет. И не по причине безумной любви или страсти. Вдвоём проще пережить нападение врагов. Я тяжело вздохнула, предвкушая не самый приятный разговор. Что-то мне подсказывает, что в данном вопросе Риан будет непреклонен. Ладно, это проблема завтрашнего дня. Зачем сегодня забивать ею голову?

Потом я подошла к своему рабочему столу. Взяла лист плотной, немного желтоватой бумаги и грифельный карандаш. Задумалась на несколько минут, ловя ускользающее вдохновение, и принялась рисовать. Нужно поскорее определиться с дизайном нагрудной ленты.

Ну, допустим, в центре будут наши инициалы. Слева геральдический знак Скайренов — ветвь северного шиповника, усыпанного розовыми цветами. Слева — ипомея. Так традиционно обозначают деву святого меча.

Или этот знак использовать не стоит? Всё же, в Академии сейчас две девы меча. И Алисия, согласно сюжету подарит всем своим потенциальным возлюбленным ленту, вышитую цветами ипомеи.

Чем же можно заменить этот цветок?

Есть роза, тюльпан, незабудка и лилия. Девушки часто используют их, чтобы показать свою нежную романтичную натуру.

Стоит ли мне последовать их примеру? Наверное, нет. Благодаря действиям Алисии меня считают злобной стервой. С нежным цветочком я даже у Риана не ассоциируюсь. Про остальных вообще молчу.

А если взять жёлтые соцветия бессмертника? Он одновременно является оберегом, отводящим беду, и считается символом истинной преданности.

Ладно. С центральными элементами я определилась. А что ещё следует добавить?

Слева девиз Скайренов: «Единством выстоим». Справа должен быть девиз моей семьи. Но что-то не тянет. Потому что мне бы хотелось разорвать любую связь с родом Тенебра. Да и звучит: «Прославлен в веках» слишком пафосно. Лучше вышью я заговор-оберег. Такое не в чести среди южной аристократии. Но на севере, насколько мне известно, эта традиция всё ещё сильна.

Зверобой отведёт беду.

Вереск принесёт удачу.

Тёрен придаст сил.

Чертополох убережёт от злых чар.

Полынь сохранит разум ясным.

Лаванда подарит спокойствие в бою.

Крапива обнажит намерения врагов.

Рута обернёт коварство против того, кто его замыслил.

Ягоды рябины защитят от смерти.

Аконит станет предупреждением: «Мой меч несёт гибель врагам».

Розмарин — обещание любить и хранить верность. Рыцарская лента, подаренная невестой должна нести хотя бы отголосок романтизма.

За рисованием я провела остаток вечера, старясь довести свой эскиз до совершенства. Получалось в целом нормально, но мне что-то не нравилось. Идея же была не в том, чтобы просто изобразить цветочное поле. Это чёткое послание.

Согласно новелле, Такахаси Рейка, перенёсшаяся в мир её любимой отомэ-игры, выбрала рут¹ Великой Императрицы. То есть взять в мужья Эдварда, но с опцией «оставить при себе и остальных романтических персонажей». Имея возможность получить всё, она не желала себя ограничивать, так как считала себя достойной лучшего. А что может быть лучше рабского обожания пятерых парней?

Девушка, вышитые ею ленты, дарила всем своим «друзьям». Чтобы не потерять очки интереса, но святой меч перед турниром вручила принцу. Чем и обеспечила ему победу, вызвав у того прилив благодарности. Меч Каталины не взял никто. Даже её брат. Алехандро Тенебра ещё и поиздевался, сказав, что она — самозванка, Хранительница бесполезной железки. В его словах был смысл. Бедняжка за полгода в Академии перестала доверять кому-либо и магия святого меча почти развеялась.

Но сейчас-то ситуация складывалась не в пользу Эдварда. Теперь не удастся выехать только на силе оружия героини. Я не сомневалась, что Скайрен принца и его шайку по стенке размажет, не особо напрягаясь. К тому же я планирую маленькую шалость. Раньше невеста шила рыцарскую ленту для своего жениха из того же отреза полотна, что был предназначен для её ночной сорочки. В этом слышались отголоски старых обрежных обрядов, которые сейчас считаются почти что дурным тоном. Но мой жених — северянин. А на его родине такое ценится.

Интересно, а как на взаимоотношения героини и её возлюбленных скажется проигрыш в турнире? Будет забавно, если они перессорятся. Впрочем, сильно надеяться на это не стоит. Для меня главное, чтобы Алисия не набирала очки интереса слишком быстро. Ведь как только она получит заветную сотню, персонаж мгновенно перейдёт в режим полного подчинения героине. А это грозит большими проблемами. Ведь для Эдварда переломным моментом их отношений является моя смерть. Ведь после казни аристократки у него уже не было пути назад. Да, Император не хотел наказывать любимого сына, но старший брат, взошедший на престол, вполне мог привлечь того к ответственности за самоуправство. Даже если бы семья убитой девушки заявила, что не имеет претензий.

От этих не самых радостных мыслей меня отвлёк магический вестник, который постучался в окно. Крошечная полупрозрачная птичка, напоминавшая пеночку, истерически билась в оконное стекло.

Я приоткрыла створку, впуская это очаровательное создание. Птичка, чирикнув, бросила мне в руки свёрнутое в трубочку письмо и растворилась в воздухе.

Разворачиваю тонкую бумагу и вчитываюсь в слова:

«Миледи, узнал нечто важное. Прошу вас прямо сейчас надеть плащ с глубоким капюшоном и спуститься в сад. Никто не должен узнать вас. Отпустите свою служанку. Ни с кем не говорите.

Буду ждать вас через четверть часа у входа в садовый лабиринт. Поторопитесь.

Ваш жених».

Отмечаю округлость букв, идеально выверенную высоту между заглавными и строчными буквами. Провожу пальцами по листу, поражаясь тому, насколько ровными кажутся линии. Словно это не от руки написано, а напечатано.

Делаю глубокий вдох. Сворачиваю записку и кладу под матрас. На всякий случай. Надо завтра показать это очаровательное послание Скайрену. Чтобы он понимал, какие подлые приёмы уже начали использовать наши враги.

Всё же, знать основной сюжет — это порой очень удобно. Нет, в новелле Алисия не отправляла никакого письма своей сопернице. Она же бедная — несчастная, добрая и безобидная сиротка. Но как-то раз очень удачно оказалась в саду ночью с разбитой головой. Именно в тот момент, когда там была Каталина. И, вот совпадение, их застали студенты, которые совершенно случайно решили прогуляться по саду. Ночью. Компанией из десяти человек.

Каталина пыталась объяснить, что и пальцем не трогала новую возлюбленную принца. Говорила, что получила записку от жениха и хотела лишь поговорить с ним. Алисия же утверждала, что это она получила записку от некоей леди, которая не назвала своего имени, с просьбой о помощи. Пришла в лабиринт. А потом её кто-то ударил по голове. Прямых обвинений не прозвучало, но все вокруг уверились, что нападавшей была леди Тенебра. Особенно после того, как принц Эдвард сказал, что никаких магических вестников не посылал.

Я усмехнулась и пошла в спальню, ничуть не сомневаясь, что меня попытались загнать в ловушку. Потому как, во-первых, Скайрен никогда бы не позвал меня на свидание посреди ночи. Ведь это опасно. А, во-вторых, я сегодня видела, как он пишет. Короче, мечом он владеет не в пример лучше, чем пером. Не то чтобы его почерк был ужасным, но с тем произведением искусства не сравнить. Ну, и наконец, не стал бы Риан в письме называть меня «миледи». Это слишком формально. Он бы написал: «Моя Каталина». Ему нравится подчёркивать мою принадлежность ему.

Снимаю форменное красное платье, аккуратно раскладывая его на стуле. Туда же отправляются шелковые чулки. Эх, где мои любимые капроновые колготки? Туда же летит нижнее платье. Я остаюсь в коротеньких панталончиках и маечке на бретельках из небелёного льна. А потом принимаюсь расчёсывать волосы влажной расчёской чтобы накрутить их на папильотки. Мне кажется, этот доисторической предок стайлера призван превращать жизнь девушек в ад, съедая кучу времени впустую.

Вот, заняться мне нечем. Впрочем, действительно, нечем. А же заперта в этой чёртовой Академии, где никого ничему не учат. Ладно, утешу себя мыслью о том, завтра буду красивой.

_____________________________________

¹В отомэ-игре рут — это сюжетная ветка, посвящённая отношениям с одним конкретным персонажем, которая ведёт к его любовной концовке.

Глава 20

Но стоило мне закончить с волосами, в мою дверь забарабанили так, будто снаружи начался пожар. Дейзи выскочила из своей комнаты и бросилась в смежную с моей спальней гостиную, откуда и открывался выход в общий коридор, мы услышали жуткий грохот. Словно взорвалось что. Благо девушка не успела выйти. Возможно, это спасло ей жизнь.

Я опасливо выглянула туда, оттягивая горничную, застывшую, словно ледяное изваяние, от дверного проёма. Дверь в щепки. Части стены нет. Части комода, которым мы подпирали дверь, лежал посреди комнаты. Пушистый алый ковёр тихо тлел. Воняло серой и гарью.

А в дверях стояли принц Эдвард, Тенебра, Ашер, Марел, Уиндом и двое преподавателей-мужчин. Где-то за их спинами маячило несколько силуэтов. Среди них были юноши и девушки. Ряды зрителей росли в геометрической прогрессии, но сейчас это особого значения не имело.

— Что семь мужчин делают в покоях незамужней леди ночью? — спросила я, слегка повысив голос.

— Немедленно выйдите ко мне! — заорал в ответ принц. — Я приказываю вам. Если не подчинитесь, велю прямо сейчас схватить вас и выпороть на конюшне, как последнюю служанку.

Дейзи осмотрела меня с ног до головы и оперативно лишилась чувств. Я осторожно пристроила её к стеночке и вышла. Если приказывают и угрожают, то следует подчиниться. Чтобы потом выставить своим врагам счёт и заставить их по-настоящему дорого заплатить. Месть подают холодной, Катенька. Помни об этом.

Да, конечно, мой вид не предполагает приём посетителей. Но это вряд ли могло меня остановить. Смущение? Не смешите меня! На пляже я в бикини ходила. А тут вполне себе приличные шортики. Ягодицы прерывают. Маечка очерчивает грудь, но соски не видны. Ткань достаточно плотная. К тому же в руках у меня святой меч. И он вполне сойдёт за дорогой аксессуар.

Я не иду, а плыву, демонстрируя воистину королевскую грацию. На моей родине модельные агентства передрались бы за столь эффектную девушку. Ведь она обладала не только красотой снежной королевы, но и умела чувственно двигаться, будя в мужчинах не самые скромные желания. Сама Каталина этого жутко стеснялась, а я выкрутила этот навык на максимум, чтобы отвлечь и ошеломить противников.

И если бы не волосы на папильотках, которые добавляли моему образу комичности... Впрочем, мужики и так прониклись. Даже принц завис, глядя на мои голые ноги. Зеваки, которые вышли из своих комнат на шум, начали перешёптываться. Девушки ахнули. Пара парней вульгарно присвистнула.

— Я вышла, — произношу свистящим шёпотом. — И что дальше?

А дальше они все просто молча пялились на меня. Минуты три, наверное. Потом вмешалась Алисия. Она, театрально вздыхая и чувственно постанывая, вышла из-за спины принца, чтобы объявить:

— Вы пытались меня убить! Сначала с помощью магического вестника вызвали в сад. Якобы для того, чтобы принести извинения. А потом подкрались сзади и ударили по голове.

— Мисс Алисия, если бы я хотела вас убить, то использовала бы для этого мой меч. Да, тот самый, что держу в своих руках. Один удар и вы мертвы, — делаю резкий взмах и на пол летит розовая прядь. — Я не посылала вестника ни вам, ни кому другому. И не выходила из своих комнат. Однако, если вы предъявите письмо, по остаточному магическому следу можно будет определить отправителя. Прошу вас, мисс Алисия.

— Тот, кто ударил меня, забрал письмо!

Надо отдать героине должное. Эта девушка соображала быстро. Но не настолько, чтобы поставить меня в тупик. Я жила с тремя искуснейшими манипуляторами, а потом с психотерапевтом разбирала те ситуации, в которые они меня втягивали. Что мне стоит вытащить из памяти пару когнитивных искажений. Да, и мудрость народную нельзя забывать. Порой лучшая защита — это действительно нападение.

— Я не отправляла вестника и не выходила из своей комнаты, что можно легко проверить, применив магию времени. Нужно лишь наложить заклинание на мою комнату, и все желающие смогут удостовериться в правдивости моих слов. Любой, у кого есть хоть зачаток разума, поймёт, что мисс Алисия сама сделала это с собой. Например, чтобы отомстить за нашу сегодняшнюю размолвку. Или кто-то решил воспользоваться ей, чтобы подставить меня. Я сейчас вижу лишь одного человека, у которого был мотив для этого. Лорд Алехандро Тенебра, что вы делали в момент нападения?

— Ты развратница! — забулькал от возмущения братик Каталины, выступая вперёд. — Стоишь почти голая, бесстыдно соблазняешь мужчин, в надежде, что кто-то поверит тебе?

— Мужчин, которые названными ворвались в мою спальню, выбили дверь и разнесли половину комнаты? Милорд, а почему вы не встали на мою защиту? Почему ваша младшая сестра была вынуждена выйти к вам с мечом в руке? Без одежды. Толпа бесстыдников вытащила беззащитную девушку из постели, а вы даже бровью не повели. Это снова был ваш план?! Вы таким образом решили помешать мне стать женой герцога Скайрена? Опозорив меня? Я думала, что вы не можете пасть ниже в моих глазах, но ошиблась.

— Нет! — тут же встала на защиту одного из своих любимчиков Алисия. — Алехандро не мог так поступить. Он благородный человек! Леди Каталина, у вас не получится разрушить нашу дружбу этой бесстыдной ложью.

И тем самым лишить тебя желанной концовки, где твоим становится не один из персонажей, а все пятеро?

Кстати, а с Алехандро она планирует поддерживать платонические отношения или инцест — это дело семейное? Конечно, Такахаси Рейка не имела ни братьев, ни сестёр. Но Алисия — единокровная сестра юного лорда Тенебра. Когда правда о её происхождении всплывёт, можно будет разыграть и эту карту.

Скорее всего, главную героиню не получится убить во временном отрезке игры, то есть в ближайшие два года. Однако у этой игры есть определённые правила, которые девушка не может игнорировать. Очки симпатии и интереса не даются ей за красивые глазки. Алисия получает их, когда её романтические партнёры счастливы рядом с ней.

Интересно, что будет, если сделать их несчастными? И, да, ударить по одному или нескольким её возлюбленным — не такая уж и плохая идея.

— Алехандро Тенебра признался в том, что хотел разрушить мой брак, чтобы присвоить моё приданное! Это все слышали!

— Но он ничего подобного не говорил, — влезла блондинка-первокурсница. Леди Беатрис Крейн. Приспешница Алисии, которую та зовёт своей подругой.

— Но и не опроверг обвинение! Милорд, может быть, сейчас вы решитесь очистить своё имя? Поклянитесь на святом мече, что никогда не думали о том, чтобы оставить моё приданное в семье Тенебра. Поклянитесь, что никогда не думали о тех землях и деньгах, как о своих.

Зрители притихли, ожидая ответа.

Это была ловушка. Алехандро такую клятву дать просто, не мог. Ведь до недавнего времени действовала договорённость о том, что принц Эдвард женится на мне без всякого приданого. Братик об этом знал. И тихо радовался.

— Да, пусть поклянётся, — разрезал тишину голос Риана. — Жизнью. А вслед за ним пусть это сделает девушка. Для начала необходимо установить, что имело место настоящее нападение, а не инсценировка.

Скайрен шёл, а толпа покорно расступалась с его пути. Смотрелось очень эффектно. И особенно, когда он приблизился ко мне, изящным движением снял свой плащ и укрыл им меня от посторонних глаз.

Это было так мило.

Я улыбнулась и протянула ему свой меч. Клинок приветливо подмигнул камнями на рукояти, ложась в руку моего рыцаря.

— Скайрен, кто давал вам право вмешиваться в расследование? — принц Эдвард презрительно сморщился. А я вдруг подумала, что его поведение кажется мне очень странным. Ну, не может же принц быть столь тупым?! Зачем он сейчас провоцирует Риана? Это же не какой-то провинциальный барон, а полноправный Владетель целого домена. Хотя, может быть в этом есть логика? Ясно же, что мой жених до конца будет на стороне своего кузена. Поэтому нет никакого смысла проявлять даже элементарную вежливость? Чтобы, когда представится такая возможность, он тебя прибил из мести самым неприятным из способов?

— А кто давал вам право вести расследование? Кто давал вам право взрывать дверь и врываться в покои леди посреди ночи? Как это допустили преподаватели? Оповещён ли ректор?

— Вы смеете поучать меня? — заорал принц.

Но Скайрен удостоил его лишь мимолётного взгляда. После чего он повернулся к моему братику и с вежливой улыбкой спросил:

— Тенебра, вы признаете свою вину или дадите клятву? Решайте быстрее. Моё терпение на исходе.

— Я не обязан оправдываться перед вами. Моя совесть чиста. Остальное для меня неважно, — высокомерно ответил Алехандро, вздёргивая подбородок.

Ну, не идиот ли? Это же была ловушка уровня старшей группы детского садика. И он в неё попался. Алисия оказалась умнее. Она отступила на пару шагов назад и картинно потеряла сознание, падая в объятия виконта Ашера.

— Понятно, — протянул Скайрен насмешливо. — Ни девушка, ни лорд Алехандро доказывать свою непричастность не желают. Плохо. Очень плохо. Лжесвидетельство — это имперское преступление, за которое и в тюрьму попасть можно. Теперь же я хочу услышать объяснение «уважаемых» профессоров. Как вы допустили нападение на мою невесту? Почему вы лишь молча смотрели на то, как принц вламывается в покои спящей леди? Почему не попытались остановить это?

— Его Высочество, как глава ученического совета, взял на себя обязанность по расследованию инцидента, произошедшего с мисс Алисией Райт. Наш долг был оказать ему всяческое содействие, — заикаясь ответит мужчина, который вёл в Академии нормы имперского права.

— Содействие? — Скайрен выплюнул это, словно какое-то ругательство. — Вы молча смотрели, как полуголая девушка, вынужденная сама защищать свою честь, вышла к вам с мечом в руках. Есть в вас хоть капля здравого смысла и гордости? Слово «честь» значит для вас хоть что-то?

— А мне вы не желаете задать этот вопрос? — принц Эдвард снова выступил вперёд, вперёд. Похоже, ему было физически невыносимо, когда кто-то другой оказывался в центре внимания. Даже если это внимание было негативным.

— На ваш счёт у меня сомнений нет, — отрезал Риан, не удостоив королевского отпрыска даже взглядом. — Вы доказали, что являетесь примером благородства и здравомыслия, когда заклинанием воздушного щита, которое строжайше запрещено использовать в закрытых пространствах, взорвали дверь и часть стены Академии. Наш уважаемый президент студенческого совета в погоне за несуществующим преступником, решил, что правила писаны не для него.

И принцу бы заткнуться. Однако его никогда не учили думать или планировать свои действия. Второй принц был всего лишь орудием фракции королевы Джейн. Из него старательно воспитывали удобную и оттого, не слишком умную марионетку.

— Вы смеете отчитывать меня? Какая неслыханная дерзость для захолустного лорда! Я, как член королевской семьи, был в своём праве!

— Именно поэтому у меня и нет сомнений на ваш счёт, — оскалился Скайрен. — Вы думаете лишь о своих правах тогда, когда следовало бы вспомнить об обязанностях. Вы не имели права подвергать опасности жизни других студентов и применять боевые заклинания в здании Академии. Леди Каталина и её горничная не пострадали лишь только по той причине, что давно находились в своих постелях.

— В этой ситуации все немного погорячились, — мы услышали голос ректора, который чуть ли не бежал к нам, отбросив свою обычную степенность. Он тяжело дышал и имел весьма нездоровый цвет лица. — Но, дорогие студенты, я прошу вас успокоиться.

Бедного старика можно понять. То, что произошло — удар по репутации Академии и, соответственно, по нему самому. Ректор здесь был для мебели. Никакой возможности урезонить высокопоставленных учеников у него не имелось. Поэтому он решил проявить чудеса дипломатии:

— Ваше Высочество, прошу вас, расскажите, почему вы так торопились, что вынуждены были повредить дверь?

Я скептически хмыкнула. Вынужден был. Красиво сказано. И не поспоришь.

— Хотел допросить ту, что решилась убить мою возлюбленную.

— А зачем леди Каталине убивать вашу... возлюбленную? — ректор, стараясь сохранить остатки достоинства, протёр вспотевший лоб белым платочком. — Ваше Высочество, не похоже, что леди Тенебра страдает от разрыва вашей помолвки. Во-первых, именно она на ней настаивала. Об этом вся столица судачит. А, во-вторых, леди недолго страдала от разлуки с вами. Трёх дней не прошло, как она отдала свою руку герцогу Скайрену. И, уж простите, но со стороны они выглядят, как счастливая пара.

— Каталина Тенебра с первого взгляда невзлюбила Алисию и всячески издевалась над ней. Я долгое время не мог понять причин такого поведения. Но герцог Тенебра сегодня раскрыл мне глаза. Дело в том, что и Алисия, и Каталина... являются сёстрами!

Так, это уже интересно. В оригинале эта информация была обнародована лишь после зимнего бала. Почему же всё так ускорилось?

Глава 21

Принц Эдвард так лучился самодовольством, что я буквально видела сияющий ореол вокруг его золотых волос. Жил бы он в моём мире, то обязательно создал бы инфо-курс «Как раздуть своё ЧСВ до размеров галактики всего за неделю». Как же он меня раздражает! И голос у него мерзкий. Когда ничтожество мнит себя центром вселенной, у него появляется совершенно особая интонация – нечто среднее между обиженной грандиозностью и снисходительной скромностью. Меня буквально начинает мутить, когда Его Высочество открывает рот. Что интересно, Ни Скайрен, ни принц Генрих такой реакции у меня не вызывают, хотя следует признать, что и они — далеко не образцы скромности и прочих земных добродетелей.

Делаю глубокий вдох и с самым вежливым видом делаю вид, что внимательно слушаю императорского наследника, который между тем пафосно вещал:

— Но это ещё не всё. Лорд Киллиан Тенебра буквально вчера раскрыл отвратительный заговор, чьим центром стала Каталина. Оказывается, его жена и любовница родили дочерей в один день. Как нам всем известно, леди Инес Тенебра умерла сразу же после родов. А любовница герцога решилась на чудовищное преступление. Она подкупила горничную и кормилицу в доме Тенебра, чтобы поменять младенцев местами. Так, истинная наследница герцога оказалась вдали от родного дома, а её место заняла самозванка! Герцог был убит горем, когда узнал о произошедшем. Но сейчас полон решимости исправить зло, причинённое бедняжке Алисии. Вернуть ей её положение, титул и... приданное. Видимо, Каталина узнала об этом и решила убить свою сестру.

Я нахмурилась. В сюжете ничего такого не было. Второй принц просто убивал Каталину, после чего женился на Алисии. И всё. Неужели мир настолько поменялся всего за несколько дней? Это не очень хорошо. Потому что как только персонажи перестанут следовать сюжету, они станут совершенно непредсказуемыми и оттого опасными. Скайрен расхохотался, вызвав недоумение присутствующих.

— Ваше Высочество, — отдышавшись произнёс Риан. — Всякий раз, когда я думаю, что ниже падать некуда, вы открываетесь для меня с новой стороны. Я понимаю, что вам, в отличие от меня, не довелось встречать леди Инес лично. Но неужели вы за все эти годы не удосужились один раз просто посмотреть на портрет матери своей невесты? Хотя о чём это я? Вы понятия не имеете, как выглядела герцогиня Тенебра. Иначе не выставили бы себя таким идио... наивным юношей.

— Скайрен, если вы надеетесь, что фальшивка, которую зовёте своей невестой, получит хоть какое-то приданное, то вас ждёт разочарование. Герцог уже готовит документы, чтобы лишить самозванку титула. Я уверен, что мой справедливый отец удовлетворит это прошение.

— Ваше Высочество, — в голосе моего жениха звучало нечто очень похожее на жалость. — Если вы не знали, Его Императорское Величество был некоторое время увлечён леди Инес. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы сохранить в памяти её прекрасное лицо. Лицо, которое она передала своей дочери. Цвет глаз, волос и тембр голоса леди Каталина также унаследовала от неё. Меня не слишком интересовала ваша... возлюбленная. Но она — дева святого меча. И это разожгло моё любопытство. Девы меча рождаются у потомков древних родов, чья сила обращена к свету. Скайгард. Наварра. Гальего. Вестера. Тенебра. Бастард подходящего возраста имелся только у Киллиана Тенебра. От некоей Филисити Райт. И знаете, как она выглядела? Маленький рост. Зелёные глаза. Розовые волосы. Впрочем, я крайне признателен вам, принц Эдвард. Вы на многое раскрыли мне глаза. Происходящее — дело рук мужчин семьи Тенебра. Видимо, имеет место подлый сговор герцога и его наследника с целью отобрать приданное и титул законной дочери, чтобы отдать его ублюдку. Как же низко пал некогда великий род. Мне лишь интересно, знает ли мисс Алисия о том, на какое преступление решились её отец и единокровный брат? Но важнее другое. В этот заговор против короны и церкви едва не был втянут второй принц. Против его воли, разумеется. Его окутали ложью и заставили действовать в своих интересах бесчестные люди.

Скайрен обвёл неприязненным взглядом толпу. Потом остановил своё внимание на ректоре и светским тоном произнёс:

— На территории Академии, которой вы имеете честь руководить, происходит бездна знает что. За одну ночь в данном учебном заведении пострадали две девушки. Конечно, я не исключаю, что Алисия Райт лишь инсценировала нападение на себя. Но то, что произошло с леди Каталиной полностью на вашей совести.

— Но она же не пострадала, — проблеял старик.

— Если бы моя невеста пострадала, вы бы уже молили меня о смерти.

— Студент Скайрен, — задохнулся от возмущения ректор.

— Ваша Светлость герцог Скайрен! Я — один из великих лордов империи. Вы, кажется, забыли об этом, стараясь выслужиться перед вторым принцем, который грубо нарушил не только устав Академии, но и преступил закон. Эдикт Императора Генриха III гласит: «Корона берёт на себя защиту чести и достоинства леди, обучающихся в Академии». Действия президента и членов студенческого совета, а также профессоров, которых вы приняли на службу, бросили тень на честь моей невесты. Кто ответит за это? Вы?

Отвечать за самоуправство подчинённых и юных идиотов ректору не хотелось. Поэтому он пожевал нижнюю губу и заявил, что обвинение, которые обе стороны бросали друг в друга очень серьёзные. Поэтому следует провести тщательное расследование. И, нет, торопиться в этом вопросе никак нельзя. Пока же идёт разбирательство, все должны сделать вид, будто ничего и не было. То есть ходить на занятия по возможности избегая ссор.

— Нет! — заявляю громко. — Лорд Алехандро Тенебра признался в том, что специально старался навредить мне. Сначала я думала, что брат стремился присвоить моё приданное. Но теперь мне стало известно о том, что он действовал в интересах своей единокровной сестры, к которой, судя по всему, испытывает далеко не братские чувства. Теперь, когда его план был раскрыт, что помешает ему пробраться в мои покои, чтобы убить?

— Леди, вы преувеличиваете, — у ректора от нервного напряжения снова вспотел о лицо. Это всё не более чем досадная ошибка. Вам следует успокоиться.

— Успокоиться? Я думала, что ученицы Академии находятся в безопасности. Как бы не так! Никто не помешал бесстыдным мужчинам ворваться ко мне ночью. Меня вытащили из постели, угрожая расправой! Они смотрели на меня и гадко ухмыляясь! Не только студенты, но и мужчины-преподаватели! — после данного заявления те самые преподаватели побелели и отступили на несколько шагов. — Сегодня это сделали со мной, а завтра на моём месте окажется другая девушка. Безнаказанность всегда подталкивает людей к всё более и более отвратительным поступкам. На меня они просто смотрели. Потому что знали: я способна себя защитить. И тот, кто протянет ко мне свои грязные руки, в ту же секунду останется без них.

Женщины моей семьи имели удивительный талант. Каждая из них могла за минуту сделать из мухи слона и выставить случайно разбитую чашку преступлением века.

Ну, как же. Ты разбила чашку. Можешь доказать, что случайно? Нет? Значит, специально. Чтобы кто-то из них или они все поранили ноги об осколок и не смогли ходить на работу, не получали зарплаты и умерли с голоду. Я же, наконец, добившись их смерти, получала квартиру. И это ещё была не самая замысловатая схема обвинений, а обычная придирка.

— Не этого ли он добивается? — протянул Скайрен, ни к кому не обращаясь. Обожаю этого хитрого интригана. Он точно весь в деда. Не так красив, как лорд-архиепископ. Но брюнеты мне всегда нравились больше. — Скомпрометировать всех леди, что учатся в Академии. Слышал, что некоторые учёные мужи выступают за запрет женского образования. На том основании, что женский мозг меньше мужского, из-за чего учёба даётся девушкам слишком тяжело. Якобы это плохо влияет на кровообращение и ведёт к бесплодию. Сейчас закрыть двери Академии перед юными леди невозможно. Мешают традиции. Но если устроить скандал и вынудить родителей девушек забрать их домой. А потом не позволить им вернуться...

— Думаю, всё немного сложнее, — подхватила я подачу. — Тех девушек, у которых есть заботливые отцы и старшие братья, действительно заберут. В Академии останутся лишь те, кому некуда идти. И с этими бедняжками можно будет делать что угодно. И они будут молчать, боясь оказаться на улице. Господин ректор, вы уже решили, кто из юных бесприданниц будет оказывать вам услуги деликатного характера или ещё раздумываете?

— Нет, — ректор позеленел. — Нет, леди Каталина, вы не так меня поняли. Я не имел в виду ничего такого. Просто дело серьёзное и требует взвешенных решений. Чтобы от ответа не ушёл никто. Даже тот, кто от рождения обладает властью. Академия является опорой государства уже не одну сотню лет. И о происшествии я лично доложу императору. Но сначала нужно опросить всех. А это займёт всю ночь и часть завтрашнего дня. Поэтому ученикам, которые непричастны к происшествию, следует разойтись по комнатам, а утром отправиться на занятия. Им нужно воздержаться от сплетен и досужих разговоров. Леди Тенебра, чтобы снять с вас любые подозрения, необходимо сотворить временной слепок с ваших покоев.

— И сколько ещё мужчин увидит, как я раздевалась, готовясь ко сну? — произношу зло? На самом деле мне на это плевать. Но истинная леди не может допустить такого попрания своей чести.

— Она не хочет, чтобы мы узнали правду! А именно: когда эта бессовестная лгунья выходила отсюда, чтобы навредить бедной Алисии, — снова влез братик. Вот не зря говорят, что молчание — золото. Так-то лишь ограниченный круг лиц знал, что он альтернативно одарённый. Теперь же об этом станет известно всему высшему свету столицы. Сплетни здесь разносятся со скоростью лесного пожара. Что в данный момент мне лишь на пользу.

— Справедливости ради, — нервно переминаясь с ноги на ногу, сказал ректор, откровенно напуганный моими обвинениями в непристойных действиях. — Ваша сестра, студент Тенебра, сказала не совсем это. Она не желает, чтобы процесс подготовки ко сну видели посторонние мужчины. И в этом вопросе я полностью на её стороне. Слепок увидят только леди. После этого он будет уничтожен. Миледи Тенебра, Ваша Светлость герцог Скайрен, мы проявим максимальную деликатность в данном расследовании.

— Какие леди? Которых можно запугать или подкупить? — вмешался в разговор принц. Ещё один идиот. А самое смешное, что Его Высочество со своим со своим клевретом, своими руками роют яму, в которую скоро упадут.

— У меня есть предложение, — Скайрен кровожадно улыбается. — Давайте пригласим леди, которых невозможно запугать или подкупить. Леди Амелию Гальего с принцессой Марией, Королеву Энн и принцессу Элизабет. А также несколько учениц и преподавательниц Академии. Последних можно выбрать в последний момент с помощью жеребьёвки из желающих. И тогда живущий в воображении Его Высочества злоумышленник просто неё успеет ничего предпринять. А чтобы исключить любую возможность обмана, в зале будут присутствовать четверо: ректор, я, лорд Тенебра старший или младший и принц Эдвард. Для соблюдения приличий мы будем находиться за плотной ширмой, не сможем видеть временно́й слепок с покоев леди Каталины, но заметим, если леди-свидетельницы начнут нести себя странно или кто-то попытается оказать на них давление.

— Прекрасная идея, — подхватил ректор радостно. — Ваше Высочество, лорды Уиндом, Марел, Тенебра через двадцать пять минут жду вас в моём кабинете. Лорд Ашер, после того как отведёте мисс Алисию к целителям, прошу вас присоединиться к друзьям. Коллеги, с вами я желаю переговорить прямо сейчас. Остальные пока могут быть свободны. Пострадавших девушек я опрошу завтра.

А потом этот человек просто ушёл. Сбежал, если точнее. Присутствующие преподаватели последовали его примеру. Подхватили мантии и помчались за своим непосредственным начальником. После чего виконт Ашер подхватил героиню на руки и понёс в сторону лазарета. Вслед за ним, как утята за мамой-уткой, устремился гарем Алисии и остальные зеваки.

Мы трое: я, Скайрен и Дейзи остались посреди разгромленных покоев. Другую комнату мне, конечно же, никто не предложил.